Елена Звездная

Город драконов. Книга пятая

Глава 1

Удар каменной тростью об пол, и громогласное усиленное магически объявление церемониймейстера:

— Лорд и леди Арнел!

«Дьявол!» — полное паники ругательство от меня.

«Quod puritas» — заклинание очищения от лорда Арнела.

И пыль, паутина, тлен старинных тайных ходов облетают с нашей одежды как прошлогодняя листва.

Я взглянула на дракона. В моём испуганном взгляде откровенно читалось: «Зря повернули направо», в его отстранённо-ледяном: «Я говорил, что следует идти налево». В любом случае этот провал был нашим общим.

Вспышки фотографических аппаратов, моя рука церемонно смещается из ладони лорда Арнела на сгиб его локтя, ещё сотня вспышек сфокусированных на помолвочном кольце фотоустройств и тщетная надежда на то, что под маской с вуалью меня никто не узнает. Но надежды действительно тщетны.

— Леди Арнел-Ваерти, какое отношение вы имеете к процессу «Генверт»?

— Леди Анабель, действительно ли профессор Стентон передал вам все свои научные открытия?

— Как вам удалось так удачно заполучить наследие Стентона? Миледи, всего слово! Одно слово, миледи!

О, я могла бы высказать целую фразу, и эта фраза звучала бы так — «Мне удалось выжить», всё остальное следствием удачи определённо не являлось. Совершенно не являлось. Абсолютно.

— Оцепление. Убрать журналистов! — ОрКолин появился незаметно, но очень вовремя. — НакТард, командование на тебе.

Личная императорская гвардия, сверкая позолотой парадных доспехов, с возникшей проблемой разобралась молниеносно. Были оттеснены газетчики, нас прекратили ослеплять вспышки фотографского порошка, распорядитель сделал вид, что появление гостей императора прямо из колонны вполне себе нормальное явление, никоим образом не являющееся чем-то запредельным и нарушающим все каноны. Маленький паучок, изгнанный с моего платья вместе с паутиной и пылью заброшенных тайных ходов, торопливо уполз в щель той самой колонны, из которой мы с таким оглушительным провалом появились.

— Благодарю за вуаль. Вы были правы, это действительно в высшей степени удобно.

— Всегда рад услужить, — с холодной учтивостью произнёс лорд Арнел.

Я никогда не задумывалась о том, что чувствуют два дуэлянта, скрещивая шпаги. Какие мысли проносятся в их головах в тот миг, когда напряжённо звенит соприкоснувшееся железо? Что овладевает их сердцами — желание победить, или предчувствие поражения? Полнейшего болезненного поражения в случае, если один дуэлянт существенно уступает второму в силе, сноровке, умении держать шпагу… Мы — уступали. Впервые с момента первого столкновения с герцогом Карио, мы оказались на шаг позади.

На целый шаг.

— Но представлять меня как леди Арнел всё же не стоило, — сказала негромко.

Сопровождающий нас ОрКолин не упустил момента и позволил себе высказаться по данному поводу:

— Бель, как у мисс Ваерти у тебя не было бы и шанса появиться в императорском дворце.

Я промолчала, не желая продолжать дискуссию.

Зато лорд Арнел издевательски произнёс:

— О, поверьте, генерал, мисс Ваерти, несомненно, изыскала бы способ проникнуть в любое требуемое ей помещение. Как минимум путём трудоустройства. К слову, дорогая, я уволил вас с должности помощника городского архивариуса.

— Дьявол! — уже вслух выругалась я.

— Это не составило труда, — безмятежно продолжил лорд Арнел. — Достаточно было лишь внести в устав трудового кодекса пункт о необходимости состоять в браке.

И я остановилась.

Это выглядело не слишком достойно, учитывая, что остановилась я на пороге императорского дворца, но мои нервы были на пределе.

— Позвольте спросить, лорд Арнел, случайно не вы ли внесли пункт о необходимости холостого положения для младших следователей?

Взглянув на меня с ледяной насмешкой, градоправитель Вестернадана спокойно ответил:

— Нет.

Затем по его губам скользнула ухмылка и дракон добавил:

— Кристиан любезно сделал это для меня.

ОрКолин обернулся и остановился, взирая на застывшую меня. Вдалеке вернулись к масштабному сжиганию фотографского порошка назойливые газетчики, и всё вокруг вновь озарялось вспышками, впереди нас ожидал наш главный враг, а я… я… я…

— Я не знаю, что я с вами сделаю, после победы над Карио. Я, правда, не знаю, но, поверьте — вам это с рук не сойдёт!

И вскинув подбородок, я расправила плечи, выпрямила спину до боли, и сообщила ОрКолину:

— Всё, я готова.

Вот теперь действительно готова. Уже же абсолютно ко всему.

* * *

Тремя днями ранее…

«Дорогая моя, правильное утро в респектабельном доме начинается рано. Первым встаёт дворецкий, ведь кроме него никто не смеет открывать входные двери, а молоко и утренние газеты приносят на самой заре. Так же помни, прислуга — символ благополучия дома, те, кто позволяют леди вести достойный образ жизни. Когда у тебя появится свой дом, учти, что леди и джентльмены никогда не должны слышать голоса слуг.»

В этот момент внизу раздался крик миссис Макстон:

— О, нет, Бетси, требуется чайный сервиз подходящий к случаю, а потому исключительно голубой, несомненно лёгкий принт и ажурная отделка… ммм… принеси из кладовой сервиз от «Тиффани».

Я невольно улыбнулась, и перешла к продолжению чтения конспекта, который некогда вела по приказу матушки, записывая её наставления.

«Слугам запрещено самим заговаривать с хозяевами».

Распахнулась дверь, заглянула Бетси и спросила:

— Мисс Ваерти, ну как, закончили?

Я с тоской посмотрела на идеальный белоснежный лист бумаги с дорогим тиснением, на котором пока что имелась всего одна фраза: «Дорогая матушка…».

— Я в процессе, — нервно солгала горничной.

Бетси кивнула и унеслась в кладовую.

Мне же пришлось вернуться к конспекту, который во времена моей юности уже был весьма фривольно назван Заунывным трактатом.

«Служащие никогда не должны излагать свое мнение работодателям».

— Мисс Ваерти, — миссис Макстон появилась в незакрытых Бетси дверях. — Вы наденете голубое платье, расшитое васильками. И не спорьте!

Я не стала спорить, отчётливо понимая, что это бессмысленно. Радовал лишь один факт — во всём этом не принимала участие леди Давернетти, а потому страшного мы, можно сказать, уже избежали.

«Слуги никогда не должны разговаривать с другим слугой в присутствии работодателя».

— Но миссис Макстон, — Бетси с коробкой содержащей фарфоровый сервиз, показалась в дверях. — Это платье прислала леди Давернетти! А вы помните, каким было прошлое платье, пошитое по эскизу леди Давернетти!

Что?!

— Бетсалин, — очень отчётливо и гневно произнесла миссис Макстон. — Ступай на кухню!

Горничная юркнула прочь, а мне же достался невозмутимый вопрос:

— Как продвигается дело с написанием письма вашей матушке?

— Определённо весьма скверно, — с грустью призналась я.

— М-м, а что это вы читаете?

Домоправительница быстро пересекла пространство ещё частично разгромленного кабинета, взяла со стола мой конспект, и с интересом вчиталась в его содержимое.

— О, а ваша матушка определённо является женщиной, знающей толк в ведении домашнего хозяйства.

— Да, это так, — я с трудом подавила тяжёлый вздох.

Миссис Макстон с нескрываемой жалостью посмотрела на меня и высказала своё мнение:

— Мисс Ваерти, боюсь, от этого письма не будет никакого толка.

Вероятно, она была права, и всё же…

— Я хочу хотя бы объяснить, — прошептала едва слышно.

Отрицательно покачав головой, моя добрая экономка, сделала неожиданно чудовищное признание:

— Все ваши письма родным сжигались прямо на серебряном подносе для корреспонденции. Их письма к вам постигала та же участь.

Я стоически выдержала и этот удар. Лишь села ровнее, да задышала чаще, пытаясь сдержать слёзы.

Обойдя стол, миссис Макстон успокаивающе коснулась моей ладони, а затем тихо признались:

— Мы поняли это не сразу, ведь, как вам известно, мисс Ваерти, профессор поступал так со многими письмами.

Это было мне известно. Лорд Стентон относился к тем драконам, которые никогда не меняли принятые решения, а потому неугодные ему не имели никакой возможности оправдаться письменно — послания сгорали, едва их переносили за порог дома. И в умении сжигать дотла профессору не было равных — утренние и вечерние газеты, важные письма, послания от коллег оставались нетронутыми, а неугодные письма становились пеплом, неспособным воспламенить ничего более. Помнится, первое время я с живейшим интересом наблюдала за подобными явлениями на подносе для корреспонденции, и как-то даже была застигнута профессором за крайне нетривиальным занятием — попыткой зажечь свечу от горящих ярких пламенем писем.

«Моя дорогая Бель, — произнес тогда профессор. — Мне всегда казалось, что вам есть чем заняться в моём доме».

О, да, занятий было превеликое множество, но, воистину, знай я тогда, что на этом подносе, возможно, сгорают письма от моих родителей, я повела бы себя не столь беспечно.

— Я должна объяснить, — проговорила, сжимая перо и глядя на белоснежный лист. — Должна…

Миссис Макстон, постояв некоторое время молча, мягко произнесла:

— Мисс Ваерти, возможно, вам тогда стоит сообщить родителям о своей помолвке?

Тяжело вздохнув, в сотый раз напомнила:

— Миссис Макстон, это не помолвка, это отвлекающий маневр, и вам об этом превосходно известно.

— Известно, — не стала спорить экономка. — Но пусть об этом остается известно лишь мне, вам и остальным жителям этого дома.

И тут в дверь вновь заглянула Бетси и сообщила:

— Миссис Макстон, эта коварная женщина обманула вас самым коварным образом. Вы видели это платье?

— Несомненно, видела, Бетсалин! — возмутилась домоправительница. — Разве я могла бы его одобрить не посмотрев?

Ничуть не испугавшись грозного вида миссис Макстон, горничная язвительно посоветовала:

— А вы бы надели очки, да посмотрели бы внимательнее. Мисс Ваерти, однотонное синее платье?

Увы, я была уже слишком заинтригована нарядом присланным леди Давернетти, чтобы усидеть за столом. Поднявшись и обойдя стол слева, чтобы не задеть остолбеневшую миссис Макстон, я устремилась за Бетси в свою спальню — сменённый балдахин над кроватью, как и весь постельный гарнитур весьма способствовали моему успокоению, так что отныне я вновь ночевала там.

Но стоило лишь зайти, чтобы остолбенеть от возмущения. Бетси, при нашем с миссис Макстон появлении, развернула платье, и приподняла его, держа на вытянутых руках, и вот тогда мы с изумлением узрели неимоверную каверзу со стороны семейства Давернетти! Платье, казавшееся изящно расшитым васильками, на деле было украшено так, что васильковая вязь складывалась в возмутительнейшую надпись: «Я люблю вас, Кристиан!».

«Я люблю вас, Кристиан!» — на кружеве, скромно прикрывающем линию декольте.

«Я люблю вас, Кристиан!» — на поясе, подчёркивающем талию.

«Я люблю вас, Кристиан!» — множество раз по кругу на подоле.

— Говорила же — очки наденьте, — торжествующе заявила Бетси.

— Это… возмутительно! — воскликнула миссис Макстон.

В этот момент внизу послышался стук, после открылась дверь и мистер Уоллан объявил:

— Доктор и миссис Эньо!

Приложив пальцы к занывшим вискам, я приняла решение:

— Да, Бетси, строгое синее платье для данного случая подойдёт идеально.

— Но оно совершенно не праздничное! — возмутилась миссис Макстон.

— Согласна, — была вынуждена признать. — Но я абсолютно не желаю устраивать праздник исключительно для лорда Давернетти. Бетси, моя ванна готова?

— Да, мисс Ваерти, но, чую надо бы туда добавить масла мятного и этой, как её, лаванды.

— Да побольше, — согласилась миссис Макстон.

И не дожидаясь ответа, торопливо вышла из моей спальни вместе со злополучным платьем. Мы проводили её разгневанный шаг сочувственными взглядами, но сами ничуть не расстроились, потому как единственной кому понравилось данное платье, была сама миссис Макстон.

* * *

К моему искреннему сожалению Бетси несколько переусердствовала с мятным маслом, а потому тёплая вода ощущалась скорее как прохладная и существенно холодила кожу, а потому отдохнуть в ванне не вышло. Торопливо вытеревшись, я накинула халат, расчесала влажные волосы и покинула ванную, чтобы потрясенно застыть на пороге.

По моему сложившемуся после общения с миссис Эньо мнению, эта женщина абсолютно всегда носила с собой набор для шитья и вязания. Однако, как оказалось, добрая жена доктора считает так же уместным и набор для вышивки хранить в неизведанных глубинах своего ридикюля. Вообще ридикюли женщин Севера уже несколько начинали пугать — у миссис Макстон там с незапамятных времен в запасе свинцовые пудреницы, у миссис Эньо неисчерпаемый запас для рукоделия.

— Сейчас-сейчас, — приговаривала супруга врача, орудуя скальпелем над расчленяемым платьем со сноровкой достойной восхищения. — Это распорем, тут добавим. Миссис Макстон, вы уже продели серебряную нить в ушко иглы?

— Да-да, уже почти.

Потоптавшись на пороге и осознав, что поглощённые разрушением чужих коварных замыслов дамы не замечают меня вовсе, я вежливо произнесла:

— Добрый день, миссис Эньо.

— О, мисс Ваерти, — воскликнула та, не поднимая головы и продолжая кромсать вышивку. — Надеюсь вы в тапочках?

— Вы напрасно покинули ванну, моя дорогая, — тоже не поднимая головы и заряжая уже шестую иглу серебряной нитью, произнесла миссис Макстон. — Полежите, отдохните, согрейтесь.

— О, — миссис Эньо подняла голову и впервые посмотрела на меня. — А может мне позвать мистера Эньо? Что-то вы бледны, моя дорогая. Снова простудились?

Я лишь улыбнулась, вовсе не собираясь разбивать в прах её искреннюю веру в то, что трансформация лорда Гордана привела не к лёгкой простуде, а к жесточайшему воспалению лёгких, и поспешила успокоить:

— Со мной всё в полном порядке.

По правде говоря, о случившейся пневмонии не знала даже миссис Макстон, иначе никто бы попросту не позволил мне подняться с постели. К счастью, в ту злополучную ночь доктор Эньо успел восстановить свой магический резерв и поутру спешно излечил меня до того, как инфекция распространилась. Однако, для меня до сих пор оставалось крайне неприятным осознание, что мой организм настолько слаб. Слишком много времени я провела с драконами, и несколько позабыла о человеческих крайне ограниченных возможностях.

Стук во входную дверь, и едва мистер Уоллан открыл гостям, которые явились на три четверти часа ранее оговоренного времени, мы с миссис Макстон лишь взволнованно переглянулись. Но тут внизу послышалось:

— Леди Давернетти, лорд Давернетти, проходите в гостиную, я уведомлю мисс Ваерти о ваше приходе.

Это были совершенно не те гости, которых мы ожидали!

— О, что вы, не стоит, — тут же прозвенел голосок леди Давернетти. — Моему сыну можно подать чай, и даже виски, а я обойдусь без представления и прекрасно знаю дорогу.

И не обращая внимания на попытавшегося возразить мистера Уоллана, судя по перестуку каблуков на традиционных туфельках, леди поспешила к нам. И странное дело — ранее миссис Макстон непременно вышла бы навстречу незваной гостье, преградив путь. Ранее, но не сейчас. Не в тот момент, когда моя миссис Макстон была в ярости.

Дверь в мою спальню распахнулась, являя нашим взорам саму леди Давернетти в забавном кружевном, но выполненном из белоснежной шерсти чепце, и её горничную, массивную крупную женщину, без труда удерживающую воистину гору коробок всех размеров и форм.

— Дорогая мисс Ваерти! — радостно воскликнула леди Давернетти при виде меня.

Не успела я ответить, как поднявшись с софы, на которой в данный момент миссис Эньо кромсала васильковое платье, моя экономка не скрывая ни раздражения, ни злости, несколько даже угрожающе произнесла:

— Леди Давернетти!

Сухонькая чрезмерно подвижная драконица тут же перевела небесно-голубой невиннейший взор на мою домоправительницу, и пропела:

— О, миссис Макстон, и вы здесь?!

Судя по прозвучавшему в голосе удивлению, миссис Макстон тут находиться определённо не должна была. А где же должна была?

И тут внизу снова постучали в дверь, а едва мистер Уоллан открыл её, раздалось:

— Посылка для миссис Макстон.

В любом ином случае почтенная экономка поспешила бы вниз, но в данный момент столь наглая подковёрная игра привела к ожидаемому взрыву.

— Треклятые драконы! — взорвалась негодованием миссис Макстон.

— Наглые люди! — не осталась в долгу леди Давернетти.

— Да как вы смеете? — возмутилась миссис Макстон.

— Как я смею? — ещё громче возмутилась леди Давернетти. — Посылка вовсе не от меня и моего Кристианчика, моя дорогая, это подарок от вашего наглого мистера Нарелла, вот с ним и разбирайтесь!

Миссис Макстон открыла было рот, тут же его захлопнула, покрылась пятнами от негодования, и обратилась с просьбой:

— Миссис Эньо, я могу доверять только вам.

— Глаз не спущу с нашей драгоценной мисс Ваерти, — заверила суровая супруга доктора.

И покопавшись, извлекла из ридикюля… сковороду.

— Вы нравитесь мне всё больше, — сделала громкое заявление миссис Макстон, после стремительно покинула мою спальню, вынудив сильно посторониться и горничную, и леди.

К сожалению, она не уловила коварной усмешки, от которой не сдержалась леди Давернетти, самолично захлопнув дверь за экономкой. И вот после этого драконесса занялась мной.

— Мисс Ваерти, как вы себя чувствуете? — произнесла она, делая мягкий плавный шаг в мою сторону.

В то время как её горничная деловито пройдя в гардеробную, принялась, судя по шуму и шелесту упаковочной бумаги, извлекать вещи из коробок.

— Это Лиззи, ваша личная горничная, — проследив за моим взглядом тут же поспешила сообщить леди Давернетти. — Моя дорогая, простите за вмешательство, но юной леди необходима личная горничная, и мне до сих пор невдомёк от чего эта столь трепетно вами обожаемая миссис Макстон дот сих пор не позаботилась о вас. Это возмутительно.

Сдержавшись, спокойно заметила:

— Боюсь, в плане вещей, которые могут быть восприняты как «возмутительность» я скорее буду на стороне миссис Макстон, особенно в данный момент.

И леди Давернетти поняла, что так просто манипулировать мной как перед балом у Арнелов уже не выйдет.

— Мисс Ваерти, — она стянула перчатки, нервно скомкала их, затем взглянула мне в глаза и произнесла решительно. — Боюсь, вы несколько недооцениваете моего сына, и, я полагаю, пришло время обсудить ваше несправедливое отношение к нему.

О, мой взгляд на леди Давернетти, боюсь, был непередаваемым. Что ещё я могла испытывать по отношению к лорду Давернетти, помимо гнева, злости, негодования и вполне обоснованного раздражения? Увы, но помимо всего этого я, к своему огромному сожалению, испытывала ещё и безумное сочувствие.

Подсушив волосы магией, я захватила гребень со столика у зеркала и предупредила миссис Эньо:

— Мы оставим вас на несколько минут.

— Но миссис Макстон!.. — начала было супруга доктора.

— Прошу вас, всего несколько минут, — попросила я.

И не дожидаясь ответа, направилась к двери.

Крайне заинтригованная леди Давернетти последовала за мной вначале прочь из моей комнаты, затем, по коридору влево к чайной гостиной, находящейся на втором этаже, и всё ещё пребывающей без окон — я сняла заклинание «Murum» лишь с некоторых комнат, закономерно опасаясь… и мне было кого опасаться.

— Illiumena! — произнесла, освещая помещение.

И едва леди Давернетти вошла, я закрыла дверь, после прошла к уютному дивану у глухой стены, где ранее было окно, и, указав гостье на место рядом, медленно села. Леди Давернетти устроилась рядом, всем своим видом выражая готовность внимать любому моему слову, но я обошлась практически без слов, спросив прямо:

— Как он?

И вся напускная весёлость, вся бравада, всё весёлое настроение вмиг покинуло драконицу так, словно ветер сдул огонь со свечи, что только что сияла, но вот теперь лишь пугает восковой белизной. Протянув руку, пожилая женщина сжала мою ладонь и опустив взгляд едва слышно:

— Плохо, мисс Ваерти, очень плохо.

Несколько мгновений она сидела всё так же опустив взгляд и словно бы решаясь высказаться, и одновременно борясь с этим желанием, но откровенность победила.

— Он практически перестал спать. В то время, когда он не на службе, Кристиан проводит перед камином с бокалом виски в руках, практически как ранее, в те краткие моменты, когда бывал дома, но я мать, я вижу как изменился его взгляд. Как изменилась его поза. И то, как он смотрит на огонь, когда полагает, что его никто не увидит… И я спрашивала, много раз, но в ответ получаю лишь: «Это служебные проблемы, они не подлежат обсуждению».

Всё что я могла — лишь ободряюще сжать её похолодевшую ладонь.

— И я не ведаю, что мне делать, мисс Ваерти, — продолжила леди Давернетти, — воистину он оживает, лишь услышав ваше имя. А сегодня, узнав, что я собираюсь к вам, он выплеснул виски в огонь и непререкаемо решил сопровождать меня…

Глава 2

— Надеюсь, вы не сердитесь? — и она умоляюще посмотрела на меня.

— Что вы, нет, — прошептала в ответ.

Благодарно улыбнувшись, леди с затаенной мольбой спросила:

— А вы… мисс Ваерти, вы знаете, что… произошло? — её голос сорвался дважды на этой фразе.

Могла ли я промолчать? Могла ли оставить в неведении мать, снедаемую тревогой за своего единственного и горячо любимого сына? Могла бы, но я не смогла.

Грустно улыбнувшись, тихо сказала:

— Ещё месяц назад, я могла бы поклясться собственной жизнью, что на свете нет ужаснее, коварнее, чудовищнее и бесчеловечнее дракона, чем лорд Давернетти…

Леди Давернетти затаила дыхание, практически виновато взирая на меня. Я продолжила:

— Но сейчас, я вынуждена признать, что ваш сын один из самых добрых, отзывчивых и благородных джентльменов, которых я когда-либо знала.

— Ох! — едва ли не со слезами воскликнула леди Давернетти.

Однако, я была вынуждена продолжить.

— Тем тяжелее для него было узнать, что убийцей всех этих несчастных девушек, был тот, кого в своё время лорд Давернетти пожалел и оставил на службе в полицейском управлении.

Драконица замерла, лицо её сделалось совершенно белым.

— С другой стороны, — поспешила я сгладить чудовищность сказанного. — Именно проявленные к данному существу доброта и участие, спасли самого лорд Давернетти от участи быть убитым.

Но для умной женщины, это, увы, не стало утешением.

— О, всё золото мира, и сейчас он винит себя ещё и в том, что вместо него погибли другие?! — прошептала леди Давернетти.

— Нет, — я отрицательно покачала головой. — Вовсе нет, за него никого не убили, и никто не расплатился своей жизнью за жизнь вашего сына, об этом вам тревожиться совершенно не стоит. Лорда Давернетти планировали убить последним, но исполнитель попросту не смог этого сделать, помня о проявленном к нему участии.

Ошеломлённая леди Давернетти взирала на меня в абсолютном смятении, и я понимала, что сейчас, как никогда, её терзает страх, но прежде чем я успела продолжить, женщина торопливо спросила:

— Но убийца пойман, ведь так? И сейчас Кристиану уже ничего не угрожает, не правда ли? Хотя… О, дарящий благосостояние, о какой безопасности может идти речь, когда мой сын пребывает на такой должности!

Я тоже об этом подумала, но дабы развеять все страхи леди Давернетти, поспешила успокоить:

— Поверьте, в данный момент более никто в принципе не способен нанести вред вашему сыну.

Голубые, почти прозрачные глаза леди потрясённо округлились, в глубине вертикальных зрачков читался немой вопрос, а губы были прикушены, в отчаянное стремлении не проронить ни звука, дабы не помешать мне сказать ещё хоть слово.

Что ж, и я окончательно сдала лорда Давернетти его матери:

— Лорд старший следователь теперь дракон — способный летать, в полном смысле данного выражения.

Окончательно потрясённая леди Давернетти сдавленно прошептала:

— Как? Дракон? Полноценный способный летать дракон? Это не было иллюзией и в городе действительно появились способные летать драконы? Кристиан обратился? Как?!

Как много вопросов. Воистину, я уже сильно пожалела, что завела данный разговор.

— Профессор Стентон разработал систему проведения трансформации оборотней. С небольшими доработками и изменениями, данная система была опробована на драконах, и результат был ошеломляющим. Лорд Давернетти входит в число тех, на ком система была отработана, и поэтому я с уверенностью могу заявить, что вашему сыну ныне мало что способно угрожать. Скорее наоборот.

Несколько секунд леди Давернетти пристально смотрела на меня, а затем вдруг вкрадчиво вопросила:

— И именно поэтому, потому что практически никто теперь не может угрожать Кристианчику, вы сорвались из дому поздней ночью в одних туфельках, и это в мороз-то, и несмотря на полное отсутствие способностей наездницы, примчались в управление полиции верхом, чтобы предупредить его об опасности?

Потрясённая я, не в силах выговорить и слова, откинулась на спинку софы, в полном смятении взирая на леди Давернетти.

— Откуда вам это известно? — было моим первым вопросом.

Леди попыталась придать своему бледному лицу выражение загадочности, после невозмутимости, затем даже коварства, но пребывая в полном смятении, не сумела продолжить данную игру и устало ссутулившись, произнесла:

— Анабель, моя дорогая Анабель, вы неравнодушны к Кристиану и мне давно об этом известно.

Что ж, я порадовалась тому, что сижу.

— С его стороны, — убеждённо продолжила леди Давернетти. — Определённо так же есть к вам некоторый интерес, но будем откровенны — единственное, что Кристианчик любит истово и самозабвенно, так это свою работу!

На этом леди не сдержала гневного вздоха, но ничем иным более свои чувства не выдала.

— Откуда мне это известно? — повторила она мой вопрос. — О, девочка моя, мне известно о многом, о весьма многом. Например о том, что Лиззи, которую мне навязал мой ныне уже покойный свёкор в день моей свадьбы, и которую сегодня я отдаю вам, неоднократно и нередко приходилось спасать мою жизнь.

Теперь потрясённо молчала я, не менее потрясённо взирая на леди Давернетти.

— О, вы же не знаете, — она грустно улыбнулась. — В Городе Драконов леди убирают соперниц вовсе не с помощью слухов и сплетен, как в вашем обществе. Здесь всё немного… иначе. Яд в чашку с чаем, ядовитая игла при рукопожатии, гребень от которого выпадают волосы в подарок… И главное правило высшего общества — кто не с нами, тот против нас. Поэтому, узнав о вашем ужине с леди Гордан, я поспешила составить вам компанию… так, на всякий непредвиденный случай. Ведь леди Гордан вовсе не желает семейного счастья своему сыну.

Яд в чай? Игла при рукопожатии?!

— Господь милосердный, да вы, должно быть, шутите! — воскликнула обнаружившаяся в дверях миссис Макстон.

И мы с леди Давернетти даже не заметили её появления, в равной степени обоюдно потрясённые сказанным друг другом.

— Про леди Гордан? — мгновенно уточнила леди Давернетти. — О, разве вы не знали?

Мы не знали. Миссис Макстон, прикрыв дверь, подошла к нам, придвинула стул от ближайшего столика и села, готовая внимать и слушать, мне же всё так же был интересен скорее ответ на вопрос, откуда леди Давернетти стало известно, что я примчалась ночью, чтобы предупредить лорда Давернетти.

И к моему искреннему изумлению, драконица каким-то образом поняла это, лукаво улыбнулась мне и пояснила:

— Кристианчик рассказал. Разбудил в ту же ночь и поинтересовался, какой у вас размер ноги и в каком магазине в Вестернадане лучше всего купить самую тёплую обувь. Как вы понимаете, прежде чем ответить, я потребовала объяснений.

О, да, теперь всё было понятно.

— Благодарю за ответ, — я улыбнулась.

— Требую теперь ответ на мой, пусть и не высказанный вопрос! — воинственно потребовала миссис Макстон.

Леди Давернетти повернулась к ней, тяжело вздохнула и произнесла:

— Миссис Макстон, что вам известно о таком понятии, как «вдовий дом»?

Мне ничего не было известно, моя экономка, судя по выражению лица, что-то знала, и поэтому потребовала:

— Продолжайте.

И леди Давернетти продолжила:

— Лорд Гордан-старший, как известно, относится к своей супруге весьма… оригинальным образом, а потому, как только в Гордан-холле появится новая хозяйка, миссис Гордан должна будет переехать на окраину Вестернадана, лишившись большей части своей прислуги, и оставшись с весьма скромным содержанием. Мне не известно, что произошло между этими двумя, но именоваться «леди» миссис Гордан прекратит в тот момент, когда её сын женится.

Мы с миссис Макстон напряжённо переглянулись.

— Досадно, — высказалась моя домоправительница.

— И не говорите, — поддержала леди Давернетти. — Другое дело я. В моём доме вас обожает вся прислуга, мисс Ваерти, вы будете для меня как дочь, и я уже приказала начать отделку двух детских! Одну в розовых, другую в голубых тонах! Вам, безусловно, понравится!

Я взялась за расчёску, предпочитая вести себя так, словно ничего не услышала, зато миссис Макстон решила наплевать на манеры и благовоспитанность и заявила прямо:

— Жаль вас расстраивать, леди Давернетти, но ваш сын по уши, уж поверьте моему опыту, по самые свои драконьи уши влюблён в мою мисс Ваерти!

Леди Давернетти сделалась бледнее кружев на собственном чепце.

Затем медленно, словно во сне, она повернула голову ко мне и спросила:

— Это… это правда?

Что ж, отмалчиваться смысла не было, и потому я ответила:

— К счастью — да.

— К счастью? — возмущённо переспросила леди Давернетти.

— Конечно, — я даже кивнула в знак подтверждения. — Ведь теперь, по словам лорда Давернетти, он никогда не женится на мне.

Возмущённая леди Давернетти решительно поднялась, не скрывая всё своё возмущение, и вдруг, совершенно немыслимым образом успокоилась, величественно опустилась обратно на мягкую софу и с самой невинной улыбкой поинтересовалась:

— Так вы говорите, что теперь Кристианчик уже полноценный обретший крылья дракон?

Я внезапно испытала чувство глубочайшего сожаления по поводу своей откровенности.

— Дракон способный летать? — продолжила между тем леди Давернетти. — Хм, как интересно… Что ж, в таком случае, полагаю, нам понадобится ещё и третья детская! Какой замечательный день!

И она воистину выпорхнула прочь, оставляя и меня и миссис Макстон в полнейшей растерянности. До этого момента все долженствующее произойти являлось для нас фарсом чистой воды. И этот приём, и знакомство с родителями лорда Гордана, и необходимость официального подтверждения помолвки — всё это было частью плана, разработанного мной, самим лордом Горданом и всеми моими домочадцами.

Прижав ледяные пальцы к вискам, я простонала:

— У меня от всего этого голова кругом.

— О, боюсь, я в полной мере вас понимаю, — миссис Макстон опустилась на софу рядом.

Помолчав, осторожно заметила:

— Леди Давернетти отводилась совершенно иная роль на данном мероприятии.

— А лорда Давернетти здесь не должно было быть вовсе, — да, мы обе пребывали в полной растерянности.

— И что скажет лорд Гордан теперь… — пробормотала миссис Макстон.

— Меня гораздо больше пугает то, что может сказать лорд Давернетти, — была вынуждена сознаться я.

И тут внизу торжественно прозвучало:

— Лорд Гордан!

Мы с миссис Макстон переглянулись, и она поняла меня без слов.

— Я отвлеку Давернетти, — решила она.

— Мне хватит и пяти минут, — заверила я.

* * *

Дальнейшее противоречило всем правилам хорошего тона, морали, этики, и всего, что отличало респектабельный дом, от напрочь лишённого репутации. Миссис Макстон торопливо спустившись вниз поспешила в основную гостиную, и «случайно» закрыв дверь за собой, громко осведомилась у леди и лорда Давернетти, не желают ли они чаю. Полагаю, ещё никто и никогда не задавал им подобный вопрос с интонацией и громкостью уличного продавца газет, и мистер Уоллан едва не выронил шляпу лорда Гордана, от подобного поворота событий, а вот трость он удержал, даже когда я, перегнувшись через перилла, быстро позвала:

— Лорд Гордан.

Младший следователь соображал быстро. Отдав дворецкому и плащ, он бесшумно взбежал вверх по лестнице, и так же бесшумно последовал за мной в кабинет профессора Стентона. И даже когда я закрыла за ним дверь и призвала заклинание света, лорд Гордан всё ещё хранил молчание.

Я же, в отчаянии растирая пальцы, сообщила:

— С леди Давернетти приехал и лорд Давернетти.

— Я знаю, — спокойный тон дракона и на меня подействовал успокаивающе. — Именно поэтому я прибыл ранее моих родителей.

Судорожно вздохнув, прошла к столу, присела на его край, и была вынуждена признать:

— Не уверена, что в компании лорда Давернетти ужин пройдёт соответствующе.

— Абсолютно уверен, что не пройдёт, — высказался лорд Гордан.

Затем подошёл ко мне, прикоснулся к подбородку, заставляя взглянуть на него, и произнёс:

— Анабель, что бы ни произошло, это в любом случае будет в полной мере соответствовать нашему плану, не тревожьтесь.

Не тревожиться было довольно сложно, но присутствие Себастиана действительно успокаивало, и, говоря откровенно, я бы предпочла провести вечер в его компании, без каких-либо посторонних личностей. Но увы — все вечера и ночи были уже безраздельно заняты лордом Арнелом. Сегодняшний вечер был милостиво выделен мне, но только вечер, в моём плотном графике «Помощь Вестернадану» все ночи были расписаны ещё как минимум на месяц вперёд. И всё же, даже в такой ситуации самим драконам определённо было гораздо хуже, чем мне.

— Как вы себя чувствуете? — вспомнив, о самом лорде Гордане, взволнованно спросила я.

— Немного устал, — не стал скрывать правду младший следователь.

Оглянулся на дверь, и произнёс задумчиво:

— Удивлён, что старший следователь всё ещё на ногах.

Я в некотором смысле тоже была удивлена этому факту. В Городе драконов сейчас находилось трое драконов, способных полноценно летать. Но это оказались не единственные их способности. Видеть пространство, чувствовать пустоты в породе, с высоты полёта различать малейшие колебания в магическом фоне. Прошла всего неделя с того страшного дня и той безумно сложной ночи, в которую был схвачен первый Зверь и трансформирован в дракона второй. Прошла неделя с того момента, как нам стало очевидно — герцог Карио стал Зверем задолго до того, как его дочь Лаура Энсан создала собственного в самом Вестернадане, для выполнения «грязной работы». Всего неделя — но по моим ощущениям, словно целая вечность миновала.

— Сколько тайных ходов обнаружили сегодня? — спросила без особого интереса.

— Всего четыре, — кратко ответил лорд Гордан. — Практически подошли к завершению.

О, да, в первые дни потайные ходы уничтожались десятками, а в самый первый за сутки было обнаружено более полусотни. Один из шести способных на данный момент летать драконов теперь постоянно находился в небе. Ещё двенадцать в стадии трансформации, двадцать семь в стадии подготовки к трансформации. Крылатый народ стремительно обретал крылья в самом буквальном смысле данного выражения и с одним единственным крайне неприятным аспектом для них — трансформации приходилось проводить мне, исключительно мне, в ином случае драконы застревали в стадии контроля над сущностью. И это было… трудно.

— Сегодня вы… сопровождаете меня к поместью Арнелов? — уточнила у лорда Гордана.

— Увы, нет, — последовал ответ.

Его «увы» было всего лишь данью хорошим манерам. На деле же младший следователь не настолько доверял себе, чтобы взять на себя риск перемещения меня по воздуху. Это было прерогативой исключительно лорда Арнела, но сегодня лорд Давернетти находился здесь, а не в небе, и я понятия не имела по какой причине. У меня даже ни единого предположения не было на данный счёт, а более всего смущало отсутствие желания выяснять данные причины.

Я устала.

Безумно, бесконечно, невыносимо устала.

— Как вам статья? — учтиво поинтересовался лорд Гордан, подыскав достойный повод для возобновления беседы.

— Ещё не имела чести ознакомиться, — несколько нервно ответила я.

— Ознакомьтесь, — порекомендовал младший следователь. — Полагаю, сможете почерпнуть для себя множество фраз, речевых оборотов и подходящих случаю слов.

Смогу, но стоит ли?

И я не удержалась от вопроса:

— Что такое «вдовий дом»?

Полицейский помрачнел.

— Леди Давернетти? — тихо уточнил он.

Мне не было смысла отрицать очевидное, и я промолчала.

— Мисс Ваерти, — дракон с ледяным спокойствием смотрел мне в глаза. — Вам известно о моём отношении к женщине, которая никогда не была мне матерью.

— И ваш отец подобное отношение… — начала было я.

— Полностью разделяет, — достаточно жёстко и прямолинейно сообщил лорд Гордан.

Покачав головой, тихо произнесла:

— Это всё просто ужасно.

— Подозреваю, что леди Давернетти была излишне откровенна, — задумчиво протянул младший следователь.

— Судя по вашей реакции — определённо не достаточно откровенна, — возразила я.

И прижав ледяные пальцы к вискам, попыталась успокоиться.

— Анабель, — лорд Гордан мягко прикоснулся к моей руке. — Мы можем вовсе перенести данный ужин, и вы сможете отдохнуть ещё несколько часов перед… коллективной трансформацией.

Видит Господь, я с радостью согласилась на эту помолвку и этот ужин, чтобы иметь возможность на несколько часов отложить «коллективную трансформацию». Драконы и сами не испытывали никакого удовольствия от осознания, что направить их трансформацию по нужному пути на данный момент способна только я, но в подземельях поместья Арнелов уже бились два основательно повреждённых дракона, и этого хватило Арнелу и Давернетти для того, чтобы любезно оставить все научные опыты учёным. Пусть даже единственным таким учёным была я.

— Как лорд Бастуа и лорд Эдингтон? — тихо спросил лорд Гордан.

Что я могла ответить ему на это? Младший следователь лорд Эдингтон, напарник и давний друг лорда Гордана был чудовищно ранен во время нападения Зверя на полицейское управление, и даже доктор Эньо не поставил бы и пенса на его жизнь. А потому лорд Арнел рискнул и начал первичную трансформацию по моей схеме, но без меня. В результате в огромном подземелье бесновался багрово-чёрный дракон исполинских размеров, реагирующий на любые слова и обращения исключительно агрессией. Безмерной, неправомочной, неконтролируемой агрессией. И мне ещё только предстояло выяснить, есть ли у меня шанс вернуть ему сознание и осознанность, ведь сейчас ни времени, ни соответственно возможности вплотную заняться им у меня не было. Произошедшее с лордом Бастуа было по-своему гораздо хуже. Выступивший с инициативой стать первым, кто пройдёт трансформацию, старший следователь прошел её лишь частично. И, несомненно, опыт проведённый лордом Давернетти был в некоторой степени успешен, ведь лорд Бастуа сохранил и разум, и самосознание и… человеческую голову. В самом прямом смысле данного выражения. Но с одним существенным недостатком — провести обратную трансформацию Давернетти не смог, как впрочем, не сумела и я.

— Не знаю, что делать, — призналась лорду Гордану. — Совершенно не знаю. Нужны опыты, исследования, потребуется прямой контакт с подвергаемым опытам… и я не знаю, что ещё.

— Время? — предположил полицейский.

И это время мы сейчас старательно пытались выиграть. «Помолвка» — являлась одной из мер для достижения данной цели, но… время. Мы уже упустили его. И я безумно корила себя за то, что не догадалась о причастности герцога Карио к убийству леди Карио-Энсан сразу же. Ведь могла бы. Действительно могла бы. Потому что единственным, кто в тот вечер на балу у Арнелов был абсолютно уверен в смерти леди Елизаветы — являлся её отец. И мне следовало обратить внимание на это. Следовало.

— Анабель, — очень мягко позвал лорд Гордан.

В нарушение всех правил морали и этики, я сделала шаг и уткнулась лбом в плечо дракона.

Один шаг… а наш враг опережал нас уже на как минимум десяток. И в отличие от лорда Арнела, у него из учёных имелась не только я, у него в распоряжении была вся мощь магической теории, всё столичное учёное сообщество, и даже все разработки университета Генверт, чудовищные, нечеловеческие, ужасающие, но весьма эффективные разработки.

— Вы пахните мятой, — прикасаясь к моим волосам, но, как истинный джентльмен, не прикасаясь ко мне, заметил лорд Гордан.

— Бетсалин несколько перестаралась с моей ванной. Запах вам неприятен? — я взволновано посмотрела на дракона.

— Нет, — едва заметно улыбнувшись, ответил полицейский. — Но он перебивает ваш запах, и вот это уже несколько неприятно.

— Мммой запах? — очень сложно было вернуться мыслями от интриг герцога Карио, в момент «устройства» моей личной жизни. — И какой же у меня запах?

Осторожно прикоснувшись к моей щеке, лорд Гордан тихо ответил:

— Вы пахнете счастьем, Анабель. И весной. Очень ранней, но бесконечно счастливой весной.

Улыбнувшись, судорожно вздохнула. Нужно было собраться и приступать к игре, в которой все роли уже были распределены и определены. И оставался лишь один нюанс, о котором не было известно ни лорду Арнелу, ни лорду Давернетти, ни даже моей обожаемой миссис Макстон — завтрашняя помолвка вступит в силу. А спустя четыре дня мы с лордом Горданом тайно спустимся к подножью Железной горы и в Рейнхолле заключим брак. Законный для империи и крылатого народа брачный союз. И глава Вестернадана ничего не сможет с этим поделать.

— Всё получится, — тихо заверил меня лорд Гордан.

«Вы станете моим мужем», — не веря самой себе, мысленно произнесла я.

Видит Господь, я, в отличие от прочих невинных девиц, боялась вовсе не брачной ночи… я боялась того момента, когда о моём браке станет известно лорду Арнелу. В итоге представляла себе вовсе не брачный обряд и произнесение обоюдных клятв, а ярость дракона, который в данный момент считает, что он не проиграл и не проиграет в принципе.

— Главное, чтобы в нужный момент вы сказали мне «да», — пошутил мой наречённый.

— Главное, чтобы после моего «да» мэрия Рейнхолла продолжила своё существование, — неловко отшутилась.

Поведя плечом, лорд Гордан безмятежно сообщил:

— По моему мнению, мэрии Рейнхолла давно требуется ремонт.

— Какой? — с нервным смехом полюбопытствовала я.

— Капитальный, — улыбнулся дракон.

— Главное, чтобы не основательный, — высказала собственное мнение.

— Основательный? Хм. Говоря откровенно, здание в принципе расположено не в самом лучшем месте, и там весьма неплохо будет смотреться, к примеру, ботанический сад.

Ох, это был уже вовсе не повод для шуток.

— Вы полагаете, что всё может зайти так далеко? — абсолютно серьёзно спросила его.

— Я полагаю, что мы справимся, Анабель, — так же серьёзно ответил лорд Гордан.

«Миссис Анабель Гордан», — нервно проговорила про себя.

Будущая миссис Гордан, которая уже сейчас видит в кошмарах, как в момент подписания брачного соглашения распахиваются двери и врывается лорд Арнел… Дальнейшее в моих кошмарах было кошмарно настолько, что я просыпалась чуть ли не с криком, и по счастью, благодаря пробуждению, не досматривала кошмарный сон до конца.

— Вы вся дрожите, — констатировал младший следователь.

— Это нервное, — заверила я.

— В таком случае, полагаю, этот ужин всё же стоит отложить, — сказано было полувопросительно, но мы оба понимали, что решение остается за лордом Горданом.

И всё же:

— Полагаю, стоит придерживаться оговоренного плана, — высказалась я.

Но неделю назад этот план казался мне гораздо легче и безопаснее, чем сейчас. Возможно, потому что неделю назад мне ещё не снились кошмары о том, что произойдёт, когда всё станет известно Арнелу.

— Вас заберёт лорд Давернетти? — уточнил лорд Гордан.

— Нет, лорд Арнел прибудет к одиннадцати.

Глава 3

И меня ожидает ещё один полёт на драконе. Это экономило время — более полутора часов сэкономленного времени на путь в поместье Арнелов. И ещё полтора часа экономии на обратном пути. Жаль, что экономия времени вовсе не означала экономию моих нервов, но мы были на войне, а на войне такие мелочи как страх высоты никого не волнуют. Впрочем, я не делилась своими страхами с лордом Арнелом. Единственный, с кем я делилась переживаниями был лорд Гордан, единственным, кому я могла рассказать всё — был лорд Гордан, единственным, кто точно никогда и ни за что не осудит — был лорд Гордан. И жизнь в браке с ним представлялась мне тихой уютной гаванью, совместными завтраками, рождением детей, зимними праздниками, в которые под раскидистой елью наши малыши будут разворачивать свои подарки, а мы с супругом, сидя у камина, будем обмениваться счастливыми улыбками и взглядами, радуясь радостям своих детей. И это было бы прекрасно, мечтать о своём будущем, о детях, о тихой семейной жизни, но… страшной чёрной тенью над моим будущим спокойным счастьем нависал неумолимый лорд Арнел.

— Анабель, — лорд Гордан привлёк меня к себе, и обнял, вовсе не чинно и пристойно, как поступал до этого, а искренне и нежно, стараясь успокоить и ободрить. — Брак это то, что никто и никогда не посмеет оспорить.

О, боюсь, я знала тех, кто посмеет.

— В крайнем случае, — тёплое дыхание дракона коснулось моих волос. — Сбежим к оборотням. Точнее — слетим.

— Слетаем, — с улыбкой, поправила я.

— Слетим — звучит забавнее. — Не согласился полицейский.

Что ж, в этом я была с ним полностью согласна.

Лёгкое прикосновение к моей щеке, и повторный совет:

— Прочитайте статью.

— Непременно, — заверила я.

Лорд Гордан кивнул, и покинул кабинет профессора Стентона, обернувшись на пороге. Я слабо улыбнулась, заверяя что пребываю в полном спокойствии и порядке. Не то чтобы мне поверили, поэтому лорд Гордан одними губами произнёс: «Я буду рядом».

Сопроводив его уход тяжёлым вздохом я обернулась к столу, и отыскав нужную газету, вытянула её из стопки бумаг. Забавная особенность — в то время как в столице империи преобладали девять периодических изданий, делящихся на утренние, дневные, вечерние новости, жёлтую прессу и иллюстрированные полицейские новости, будоражащие воображение и отнимающее спокойствие у наиболее впечатлительных граждан, в Вестернадане имелось всего одно типографское учреждение, выпускающее дневные, вечерние и итоговые новости за неделю, но при этом они совмещали в себе всё — жёлтую прессу, новости, философские статьи и абсолютно всё это сопровождалось иллюстрациями или же фотографиями.

«Illustrated News» являлась итоговой недельной газетой и собирала в себе все интересные и важные новости за прошедшую неделю. И как оказалось — наиболее интересной и важной за всю прошедшую неделю оказалась я.

«Воскресный полдень был в самом разгаре, из храмов выходили после утренней мессы человеческие жители нашего достойнейшего города, разъезжались по светским раутам и приёмам почтенные потомки отцов-основателей Вестернадана, беспечно играли в заснеженном городском парке дети, под строгим присмотром готовых ко всему гувернанток… но даже последние оказались совершенно не готовы к произошедшему далее!»

Сколь много пафоса, какой ужасный слог — подумалось мне.

Читать далее не было никакого желания и я бы вовсе швырнула это издание куда-нибудь в камин, потому как картинка, иллюстрирующая данное событие была… мягко говоря вызывающей желание сходить к редактору «Illustrated News». На картинке была изображена миссис Макстон, раза в три поболее имеющихся объемов, и несущая на крестообразном шесте чёрную ночную сорочку, следом брезгливо придерживая платье, под которым имелись демонстрируемые всем полосатые синие чулки истинной старой девы двигалась я, а за мной, истекая потом с выражением максимального трагизма шествовали мистеры Уоллан, Илнер и Оннер с трудом несли три внушительных сундука, на которых имелась надпись: «Секретные материалы профессора Стентона».

«ОНА ОТДАЛА ВСЁ!!!» — гласил заголовок статьи.

Если бы кто-то потрудился просмотреть утренние и дневные новости за тот же день, обнаружил бы краткую заметку о том, как мисс Анабель Ваерти передала все научные разработки, монографии, описания и прочие труды профессора Стентона работникам мэрии. Да, это был сундук, но сундук картонный, внушительный, но достаточно лёгкий для того, чтобы я могла попозировать с ним в руках перед фотокорреспондентами. Но куда там?! Увиденная мной иллюстрация затмевала любые официальные снимки! О, сколько драматизма она несла! Сколько информации! Сколько поводов для досужих разговоров и предположений! К примеру, я и миссис Макстон выглядели гордыми и довольными, а вот мужская половина нашего дома явно терзалась угрызениями совести по поводу того, что предали своего хозяина и господина, дракона подарившего им крышу над головой. И нет, я не придумала это сама — внизу, под иллюстрацией имелась расшифровка каждой детали рисунка. И лишь прочтя её, я обратила внимание, на то, что одна из гувернанток засмотревшись на наше шествие, не успела поймать падающего с дерева малыша и тот лежит на снегу со сломанной шеей, а невдалеке молодая мать теряет сознание при виде этой трагедии. В другой же части иллюстрации кот сидел на дереве, жуя только пойманную птицу, а та продолжала орать, моля о спасении, но спасения не было. В довершении ко всему, на дереве паук доедал муху, пойманную в сеть! Помилуй, Господи, но откуда в заснеженном саду в лютый мороз взяться как пауку, так и мухе?!

Воистину, после подобного мне совершенно не хотелось читать, что там будет далее в этом чудовищном литературном шедевре поистине жёлтой прессы, но текст оказался разительно отличающимся от отвратительной иллюстрации.

«Несомненно, мы все должны признать один неоспоримый факт — мисс Анабель Ваерти весьма быстро и профессионально провела научные изыскания, и определила, что чудовищный ночной маньяк убивает лишь девушек в белых ночных сорочках! Острейший ум, удивительная для столь юной особы проницательность, и открытие — остановившее гибели жительниц Вестернадана!»

Я перечитала дважды, ища где-то во всем этом подвох и, к своему удивлению, не обнаружила его.

Далее в статье сообщалось:

«Излишне говорить, что, несмотря на свой моральный облик и весьма сомнительную репутацию, мисс Ваерти оказалась весьма полезна Вестернадану и его жителям. Но если юная мисс столь умна, могла ли она поддаться чарам профессора Стентона и очернить себя статусом его незаконной жены, или же в действительности всё было куда пристойнее, и почтенный дракон действительно имел с девушкой исключительно профессиональные отношения? Этот вопрос уже которую неделю будоражит умы в нашей редакции!»

Я присела на край стола, с неожиданно возникшим интересом вчитываясь в слегка размытые от непогоды строки.

«Наш срочный корреспондент выехал в столицу, для сбора информации о личности столь неожиданно и спасительно появившейся в нашем городе мисс Анабель Ваерти. Какие новости он привезёт? Каким будет результат журналистского расследования? Правда ли, что профессор Стентон обманом разлучил юную студентку Ваерти с женихом? И что скрывается за образом милой и приветливой, обременённой высшим образованием девушки в голубом?»

И я поняла, почему лорд Гордан порекомендовал мне прочесть данный… очерк. Все эти вопросы, или как минимум часть из них, в обязательном порядке прозвучит сегодня на званом ужине. Об этой статье едва ли знали лорд Арнел и лорд Давернетти, занятые куда более важными делами чем чтение прессы, но дамы Вестернадана, несомненно, были в курсе.

Но одного я понять не могла — откуда? Откуда такое желание выпустить материал, издание коего определённо не одобрит Арнел? Откуда информация, о моём женихе, поданная в подобном ключе? В столице ходили устойчивые слухи о том, что Жорж бросил меня, как не оправдавшую надежд и доверия и только. И откуда такое явное желание привлечь внимание к журналистскому расследованию?

Задумчиво я вышла из кабинета профессора, всё так же держа газету, и окрикнула, приблизившись к периллам:

— Себастиан.

Это было ошибкой. Большой ошибкой с моей стороны. Стараясь скрыть свои замыслы и планы, я не называла даже мысленно лорда Гордана по имени, но поддавшись нахлынувшим подозрениям, допустила чудовищный промах.

— «Себастиан»? — язвительно переспросил вышедший из гостиной лорд Давернетти.

В руках у него был вовсе не чай, а янтарный бурбон, охлаждаемый кубиками льда, в глазах нескрываемое растущее подозрение. Вышедший вслед за ним лорд Гордан, учтиво произнёс:

— Да, Анабель. Что-то случилось?

Всё ещё нервничая по поводу возникшего у старшего следователя подозрения, я вежливо попросила лорда Гордана:

— Закройте дверь.

Дракон вопросительно указал на дверь в гостиную, где находилась сейчас леди Давернетти. Я утвердительно кивнула. Младший следователь любезно исполнил просьбу, старший следователь не менее любезно наложил на дверь изолирующее любой звук заклинание. Оба были крайне любезны.

— Эта статья, — я качнула газетой. — Вызывает некоторые вопросы.

— Определённо, — согласился лорд Гордан.

— Боюсь, я не об этом, — была вынуждена признать я. И, облокотившись о перилла, зачитала: — «Наш срочный корреспондент выехал в столицу, для сбора информации о личности столь неожиданно и спасительно появившейся в нашем городе мисс Анабель Ваерти. Какие новости он привезет? Каким будет результат журналистского расследования? Правда ли, что профессор Стентон обманом разлучил юную студентку Ваерти с женихом?».

Лорд Гордан прослушав то, что уже, несомненно, читал, произнёс лишь:

— И, что?

Реакция лорда Давернетти была абсолютно иной.

— Чёрт! — выругался он, зашвырнув бокал с бурбоном куда-то в глубину дома, где тот разбился, судя по звуку о стену. — Журналюга! Треклятый журналюга!

В следующее мгновение Давернетти ринулся к выходу, не обременяя себя такой несущественной мелочью как шляпа и плащ. Но остановила я его не поэтому — у Давернетти с ростом могущества, выходили на резкость раздражающие заклинания, снять которые становилось крайне непростой задачей.

— Лорд Давернетти! — окликнула его.

— Прости за бокал, я принесу другой, — отозвался он, распахивая входную дверь.

Страдальчески вздохнув при мысли о том, сколько «бокалов» принесёт отличающийся любовью к существенным масштабам старший следователь, я напомнила:

— Заклинание.

Дракон остановился, прошипел деактивирующую формулу, взглянул на меня и выдал нечто находящееся за гранью:

— Тебе идут распущенные волосы, Бель.

Провокационное заявление, переход на «ты» и явное предвкушение моего ответа.

Напрасно он ожидал гнева или раздражения, я лишь мило улыбнулась и пожелала:

— Доброго полёта, лорд Давернетти.

Но если в какой-то вселенной и существуют драконы, предпочитающие сдаваться, то это определённо была не та вселенная.

— Халат весьма примечательный так же, особенно если принять во внимание, что под ним у вас ничего нет, — продолжил глава полицейского управления.

Но нет, меня более так просто не задеть.

— Вы ошибаетесь, но это не имеет никакого значения, лорд Давернетти. Зная вас, вынуждена признать, вам не в первой ошибаться, не так ли?

Удар ниже пояса.

Глаза старшего следователя полыхнули зеленоватым сиянием, лицо приняло весьма угрожающее выражение, но продолжать перепалку лорд Давернетти не стал. В отличие от лорда Арнела, он всё ещё находился под действием «Dazzle» и потому в полной мере видеть меня не мог. Слышать, угадывать по расплывающемуся силуэту, но отчётливо видеть — нет. Я догадывалась, что он пытается подобрать ключи к «Dazzle» и именно по этой причине его заклинания становятся всё сильнее, но разве можно подобрать ключ к обычному куриному яйцу? Нет. И потому я прекрасно знала, что все усилия напрасны.

— Сообщишь Арнелу, — хрипло приказал лорду Гордану Давернетти, собираясь покинуть мой дом.

Последний взгляд на меня, и дракон шагнул в метель.

— Я всё уберу, — крикнула откуда-то Бетси.

— Спасибо, — поблагодарила, искренне благодарная за то, что не придётся делать это магически.

Лорду Гордану тоже следовало меня покинуть, выполняя приказ руководства, но он всё же нашёл в себе силы признать:

— Анабель, я мало что понял.

— Увы, я тоже, — сообщила задумчиво. — Но кто-то явно покинул территорию Железной горы без дозволения на то, и, в то же время, явно с помощью тех, кого определённо заставили проявить любопытство. С помощью дам Вестернадана.

— Дьявол! — выругался лорд Гордан. И тут же извинился: — Простите, Анабель.

Но я, заинтригованная его реакцией, поинтересовалась:

— Знаете кого-то?

— Да, — стремительно направляясь к дверям, ответил дракон. — Матушка ныне в полдень справлялась о том, кто сегодня дежурит на северных воротах. И я ответил. Правду.

Когда и он покинул дом профессора Стентона, я осталась, в задумчивости глядя на газету. Было о чём подумать.

— И мы всё это так оставим? — вопросила подошедшая миссис Макстон.

— А что мы можем сделать? — растерянно вопросила я.

— Чай, — мгновенно предложила домоправительница.

— Рыбу, — крикнул с кухни мистер Оннер. — Мистер Илнер, куда вы дели ту, что закупили для собачей похлебки?

— Немного свинцовых опилок на стул, — мистер Уоллан удивил своей изобретательностью.

— Давайте мне, я подсыплю! — заверила собирающая осколки Бетси.

— Мисс Ваерти, мне уже можно заниматься лошадьми? — осведомился мистер Илнер.

— Нет! — разом выкрикнули и я и доктор Эньо, который показался в дверях, ведущих из кухни.

— Д-д-д, — «дьявол» верно хотел сказать он. Но натолкнувшись на суровый взгляд миссис Макстон тут же исправился и выговорил: — Д-д-досадно.

И тут из моей спальни донеслось:

— Я закончила с платьем!

— Проворная моя, — улыбнулся с нескрываемой гордостью доктор Эньо.

— Совершенно потрясающая женщина! — с чувством воскликнула миссис Макстон.

— А что эта потрясающая женщина сделала с моим платьем? — из гостиной вышла возмущённая леди Давернетти.

— В отличие от вас, ничего возмутительного! — тут же ответила ей миссис Эньо.

И я вдруг подумала, что практически счастлива, вопреки всем, всему, и перспективам. Хорошо когда рядом с тобой люди, действительно хорошие люди, тогда и любые трудности не страшны.

— Бетси, вы успеете сделать мне прическу? — спросила, учитывая, что с уборкой осколков и посыпанием стульев свинцовой стружкой у моей горничной может и не оказаться нужного времени.

— Лиззи сделает вам причёску! — непререкаемо заявила леди Давернетти.

— Конечно, мисс Ваерти, — крикнула Бетси.

И я удалилась в свою комнату.

* * *

Гости начали съезжаться к семи.

Первыми, как и полагается, прибыли леди и лорд Гордан. Я встречала их в небесно-васильковом платье, прожигаемая возмущённым взглядом леди Давернетти, которая, забыв от возмущения о своих обязанностях моей наставницы, вместо того, чтобы представить меня моим будущим свекру и свекрови, лишь прошипела:

— Треклятая миссис Эньо!

— Я бы вас попросил! — вступился за супругу доктор.

— Осторожно, — едва слышно произнесла стоящая на шаг позади меня горничная Лиззи. — Миссис Эньо превосходно метает сковородки. Отточенный и отработанный навык. Не думаю, что стоит заставлять её вспомнить о нём.

Я даже с некоторым уважением оглянулась на Лиззи — девушка на полторы головы была выше меня, и казалась крайне нескладной и не слишком умелой. Но едва Бетси закончила с моим причёсыванием, Лиззи подошла и в несколько движений, превратила скромную домашнюю причёску в изысканную и праздничную, попросту высвободив некоторые прядки из ослабленного пучка. После заколола в нужных местах волосы покрытыми синей эмалью цветочками из серебра и вовсе создала что-то восхитительное. Не уверена, что такая причёска была к месту, но результат понравился даже Бетси, и она уговорила оставить всё как есть. После данного эпизода к Лиззи с уважением начали относиться все женщины в доме. А после только что услышанной фразы и с некоторым опасением…

— Гхм, — откашлялась леди Давернетти. И решительно выступив вперёд, начала с приветственного: — Лорд и леди Гордан, как мы рады вашему приезду! Позвольте представить вам мою воспитанницу, замечательную и благовоспитанную мисс Ваерти.

Лорд Гордан показался мне более старшей, непримиримой и менее благородной копией Себастиана Гордона, от леди Гордан у младшего следователя, к счастью, не было ничего. Ни бледного неприятного лица, ни презрительно поджатых губ, ни колючего взгляда, ни вечно недовольного выражения лица. Воистину тот редкий случай, когда искренне рад, что твой, ставший достаточно близким дракон, не состоит в родстве с такой женщиной.

— Лорд Гордан, — я присела в реверансе. — Леди Гордан.

Театр начинал своё представление.

— Мисс Ваерти, — проговорила леди Гордан, не постеснявшись достать лорнет и пристально изучить меня с его помощью, видимо на предмет замечательности и благовоспитанности.

Благовоспитанности мне было не занимать. Поверх и так весьма скромного платья, подаренного леди Давернетти, шёл накладной кружевной воротничок-стойка, украшенный овальной синей булавкой, что удерживала весь отрез кружевной ткани, закрывающий верх платья до самой груди. Ажурные голубые перчатки скрывали мои ладони и кольцо лорда Арнела, которое могло вызвать вопросы. Помолвочное кольцо лорда Гордана было надето поверх перчатки, таким образом недвусмысленно намекая всем, для чего мы здесь сегодня собрались.

— Искренне рад встречи с вами, моя дорогая будущая сноха, — произнёс лорд Гордан-старший, изысканно и непринужденно склоняясь к моей руке.

И пока леди Гордан, словно оглушённая фразой своего супруга прожигала меня разъярённым взглядом, лорд Гордан поприветствовал леди Давернетти, миссис Эньо, и даже, что неимоверно смутило миссис Макстон, её саму. Подобное почтение было чрезмерным, но отец младшего следователя объяснил всё на месте:

— Искренне рад отдать должное женщине, столь ревностно и всесторонне заботящейся на протяжении стольких лет о невесте моего сына. Наслышан о вас, миссис Макстон, и счастлив, наконец, познакомиться.

Засмущалась не только моя экономка, засмущались мы все, но леди Гордан прервала неловкую паузу возникшую в момент повторного поцелуя руки миссис Макстон, ядовитым:

— Нас будут продолжать держать в прихожей? Не слишком гостеприимно, вы не находите?

Я невольно поёжилась, а вот миссис Макстон… миссис Макстон определённо невзлюбила леди Гордан если не с первых слов, то с данной фразы точно.

* * *

Столовую умудрились украсить в считанные часы. Немного магии, немного искусства миссис Эньо, и великолепный вкус миссис Макстон. И теперь столовая представляла собой если не вересковое поле, то гортензии, сирень и фиалки разом. Но никакого хаоса — везде упорядоченность и сдержанность.

«Гостинная — это самая важная часть дома, — некогда наставляла меня матушка. — Она отражение статуса, вкуса, интересов и воспитанности хозяев дома».

Не ведаю, кто наставлял миссис Макстон, но если гостиная в столичном особняке была полупустой, выражая абсолютное нежелание дракона принимать гостей, то здесь, как и полагалось, не осталось ни одной свободной поверхности, всё было заставлено вазами, вазочками, скульптурами, цветами, картинками в рамках и стеклянными фигурками. По общепринятым правилам, все данные предметы обязаны были отражать мой круг и сферу интересов, так что у любой опытной матроны узревшей всё это, возникла бы мысль, что мисс Анабель Ваерти увлекается цветами, скульптурками, вышивкой, дорогой посудой, книгами по кулинарии и прочим бредом, коий никогда не входил в сферу моих интересов. Однако, леди Гордан не успела задать ни единого вопроса, так как взгляд её упал на стоящий в центре гостиной стол.

Стол и сервант являлись максимально важными деталями гостиной, но если стол уже обязан был быть, то сервант в доме незамужней леди не являлся необходимым предметом мебели. Поэтому мы отыгрались на столе. И перед лордом и леди Гордан стоял поистине достойный музея стол. Белоснежная мраморная поверхность, с вкраплениями серебра в каменную породу — моя работа, полностью моя, несколько часов творила. И эта каменная монолитная плита столешницы располагалась на деревянной основе, которую удержали изысканно вырезанные и посеребрённые дубовые резные ножки. На то чтобы придать столь же вопиющую изысканность стульям у меня не хватило сил, и потому все они были задрапированы тканью с серебряной вышивкой, гармонируя по цвету со столом.

— О, — только и сумела высказать леди Гордан при виде подобного великолепия.

«Один : ноль» — подумала я, и совершенно напрасно.

— Моя дорогая, — леди обернулась ко мне. — А вы не находите слишком расточительным покупку столь вопиюще-дорогой мебели? Вы даже не леди, вы скромная девушка, и вам следует быть скромнее!

Мы с миссис Макстон переглянулись. Миссис Эньо жестом напомнила о том, что у неё есть сковорода. Доктор Эньо поспешил придержать свою излишне воинственную супругу.

Леди Гордон с видом хозяйки положения двинулась вперёд, придирчиво осматриваясь и иногда брезгливо касаясь то одного, то другого предмета. Напрасно — они все были настоящими — миссис Макстон в лавке старьевщика всё купила, а Бетси идеально отмыла.

— Вы привезли это из столицы?

— Да, — солгала я, и глазом не моргнув.

— Оно и видно, на статуэтках заметны следы не слишком бережной перевозки. Как я погляжу, небрежность всегда была основной чертой вашего характера.

Подобное оскорбление задело всех в этом помещении, всех кроме меня.

— Несомненно, вы правы, — ответила столь ровно и безмятежно, что до леди Гордан мгновенно дошёл тот факт, что меня не так просто оскорбить или унизить.

— В остальном — всё достойно, — с видом милостивого судьи вынесла она окончательный приговор.

— Благодарю вас, — присела я в небрежном реверансе.

— Прошу к столу! — громко объявила леди Давернетти.

Я бы предпочла, чтобы это сказала миссис Макстон, но увы — по правилам этикета прислуга не могла сидеть за одним столом с господами. И всё же я попыталась настоять на их присутствии, но миссис Макстон была непреклонна:

— Моя дорогая, всё должно пройти на высшем уровне, а после мы с вами ещё вволю посидим за одним столом.

И у нас всё действительно было организованно на высшем уровне.

Как наставница и блюстительница моих нравов центральное место за столом заняла леди Давернетти. По правую руку от неё села я, по левую — леди и лорд Гордан. Несколько мгновений пара созерцала подсвечники, вазы, графины с водой и канделябры, по правилам водружённые на середину стола, а так же изысканные супницы, от которых исходил приятный аромат, но… миссис Макстон никогда не прощала оскорблений. Она, Бетси и Лиззи, едва гости расселись, поспешили добавить на стол ещё приборы. И это было изощрённое, тонкое издевательство. В столице любили различные новшества. К примеру вилки со специальными зубчиками, для извлечения маринованных овощей из баночек, специальные вилки для хлеба, потому как брать его голыми руками считалось неприличным, наборы для разделки рыбы, щипцы для сахара, вилки для улиток, нагреватели для ложек, щипцы для спаржи, ложка для густого соуса, десертные вилки, ножи для масла, ножи для паштета, лопатка для подгребания еды… Миссис Макстон раскладывала всё это с самым невозмутимым выражение лица, в то время как леди Гордон стремительно и существенно бледнела. Едва ли ей была знакома хотя бы половина из данных столовых предметов.

— М-да, — наконец произнесла он. — Как я посмотрю, вы слишком многое привезли из столицы.

Миссис Макстон удовлетворилась было своей местью, но после данных слов на стол перед леди Гордон легла так же ложечка для извлечения костного мозга из кости.

— Ббблагодарю вас, — прошипела леди Гордон.

Принесли первые блюда — жареную речную рыбу со спаржей. И ещё никогда я не ела под столь пристальным вниманием окружающих, потому как в отличие от них, рыбными приборами я пользоваться умела, и вот теперь у меня напряжённо пытались научиться.

— Мисс Ваерти, — кромсая ножом для паштета несчастную тушку очень костистой рыбы начала леди Гордан. — Мне бы хотелось задать вам несколько вопросов, чтобы определить степень вашей… воспитанности и знания манер.

— Это нож для намазывания паштета, — мстительно сообщила ей миссис Макстон, стоящая на шаг позади.

Леди слегка покраснела и начала срочно искать нож, сравнивая тот, что был у меня в руке, с имеющимися перед ней.

— Итак, — так и не найдя нужного ножа, а потому принявшись за спаржу, произнесла леди Гордан. — Начнем с домоправления. Опишите мне круг занятий батлера.

— Для спаржи используются специальные щипчики, вот эти, — вновь с нескрываемым злорадством подсказала леди миссис Макстон.

Леди Гордон покраснела, попыталась исправится и вопросила у меня:

— Итак?

— Батлер — это дворецкий. Обязанность дворецкого — поддерживать порядок в доме, контролировать работу слуг. Так же он отвечает за получение корреспонденции. — Да, матушкины наставления пришлись как никогда кстати.

Подали второе блюдо — грибной суп. Для него так же имелась отдельная ложечка, и её следовало достать из нагревателя для ложек, что я и сделала, все остальные последовали моему примеру.

— Экономка, — продолжила экзаменовку леди Гордон.

— Домоправительница, — поправила я. — Контроль за уборкой, чистка столового серебра, наблюдение за поведением горничных, ведение счетов дома. В её ведении так же все кладовые запасы.

Леди Гордон хотела было придраться, но придираться было не к чему — я всё выучила.

— Камердинер?

Был её следующий вопрос.

Затем последовали: горничная, личная горничная, лакей, конюх и все прочие должности домашней прислуги. Я отвечала как прилежная ученица на экзамене у строгой классной дамы, а моя «экзаменаторша» всё больше нервничала и ошибалась.

К моменту, когда подали десерт, леди Давернетти сияла от гордости за меня, миссис Макстон просо горделиво сияла, лорд Гордан взирал на меня с явным интересом, у леди Гордан закончились вопросы. И всё, что нам оставалось — вкусить десерт за чашечкой чая и мирно разойтись, но именно в этот момент грянул гром.

Я невольно глянула на часы — до одиннадцати было еще более двух часов, а потому, когда сначала завыл ветер, определённо от порыва могучих крыльев, а после я услышала в холле вопрос лорда Арнела:

— Где мисс Ваерти?

Подскочила мгновенно. С момента нашего последнего разговора градоправитель Вестернадана ни разу не пребывал в человеческом обличье, предпочитая драконью форму, а значит произошло что-то плохое. Что-то очень и очень плохое.

Глава 4

И тут леди Гордан позволила себе менторское:

— Приличные леди, не вскакивают по первому зову незваных мужчин!

— Это по работе, — ответила, торопливо покидая столовую.

— Приличные девушки не работают! — торжественно заключила леди Гордан.

Я оглянулась у двери, выразив всё своё негодование лишь одним взглядом, но не став никак комментировать её высказывание, вышла в прихожую.

Лорд Арнел ожидал у входа, так и не зайдя в дом.

Он стоял в лёгкой шёлковой рубашке, не менее лёгких брюках и высоких охотничьих сапогах, а значит — дракон сюда прилетел в самом прямом смысле этого слова.

— Мисс Ваерти, — произнёс крайне напряжённо лорд Арнел, ещё даже до того, как я подошла. — Куда отправился лорд Гордан?

И меня пошатнуло.

— Обойдёмся без обмороков, — Арнел говорил быстро и жёстко. — Мне известно, что он был у вас, прибыв несколько ранее своих родителей, но покинул ваш дом сразу после лорда Давернетти. Вы знаете, куда он направился?

Я кивнула.

Арнел вопросительно изогнул бровь.

В столовой что-то разбилось, и я, даже не заглянув туда, догадывалась о том, кто и что разбил.

— Содействие корреспонденту, покинувшему Вестернадан оказала, вероятно, леди Гордан, — сообщила я, менее всего переживая сейчас за леди Гордан, и более всего за лорда Алека Себастиана Гордана.

Лорд Арнел быстро вошёл в дом, но стремительно проходя мимо меня, лёгким движением руки прикоснулся к моей щеке, так быстро и невесомо, что ласка осталась почти незамеченной. Но только почти — дракон тут же извлёк перчатку из кармана брюк и, натягивая её на длинные пальцы, вошёл в столовую.

— Это всё ложь! — визгливо воскликнула леди Гордан.

Никого не заинтересовали её слова, дракон лишь произнёс:

— Лорд Гордан, вы позволите?

И получил ответ:

— Учитывая, что речь идёт о жизни моего сына — более чем.

— Нет! — снова леди Гордан. — Вы нарушаете закон! Вы не имеете права! Вы…

— По закону — вы собственность своего супруга. — Отрезал, прерывая её истерику, лорд Арнел. — Не сопротивляйтесь, иначе вам же будет хуже.

В столовой разбилось что-то ещё, и я поспешила туда, чтобы войдя узреть дивную картину — одной рукой, затянутой в перчатку лорд Арнел удерживал леди Гордан за предплечье, второй, так же облачённой в перчатку, прикасался к её виску. Лицо лорда Арнела мне было видно лишь в профиль, но судя по тому, как сжимались желваки дракона, можно было прийти к выводу, что дела вконец плохи.

— Мисс Ваерти, — не отрывая взгляда от чудовищно и жестоко допрашиваемой, произнёс лорд Арнел. — Насколько мне известно, у вас великолепная память.

— Не слишком, — была вынуждена признать я.

— В любом случае, постарайтесь запомнить: Pallentes nubilus conscientia, Oblito dimisit, Distorting sensus, Dormite nomen, adfuerit.

И не слишком бережно швырнув леди Гордан на стул, где та осела сломанной тряпичной куклой, ринулся к выходу.

Я бросилась следом, с единственным вопросом:

— Лорд Арнел вы…

Он остановился, сдёргивая перчатки и сдержанно глядя на меня. Сдерживал он, я боюсь, ярость.

— Вы, — нервно сглотнула. — Вы успеете?

Хотелось спросить: «Вы успеете спасти лорда Гордана», однако подобный вопрос я задать не решилась. Но мне показалось он понял, что именно я желала узнать. Один взгляд в мои глаза и безоговорочное:

— Да.

За этим «Да» скрывалось столь многое, но я была уверена, этот дракон превзойдёт себя в очередной раз, чтобы сохранить того, о жизни которого я практически умоляла.

— Я буду ожидать новостей, — прошептала я, тяжело дыша.

Горькая усмешка на красивых губах, разворот, шаг прямо с роскошного чёрно-серебристого ковра который в честь гостей был постелен на порог, и огромный чёрный дракон взмывает в высь, затмевая свет звёзд.

С тяжёлым чувством я вернулась в столовую. Здесь миссис Эньо хлопотала у пытающейся изображать обморок леди Гордан, но она была единственной, кто преисполнился желанием позаботиться об этой весьма недостойной женщине.

— Мисс Ваерти, — доктор Эньо поднялся, при моём появлении. — Позвольте уточнить — безумие, нарушение зрительных функций, сонливость?

Я отрицательно покачала головой, и, глядя на лорда Гордана-старшего, перечислила те заклинания, что сообщил лорд Арнел:

— Затуманенное сознание, ослепление, искажение восприятия, сон, забвение.

Доктор Эньо тяжело опустился на стул.

— Простите?! — нервно произнёс лорд Гордан.

— Да как он узнал? — в ярости воскликнула леди Гордан.

Ни я, ни доктор Эньо не обратили и малейшего внимания на её негодование, мы оба напряжённо думали.

— Вы уверены, что лорд Арнел определил всё правильно? — задал лишь один вопрос.

Мне пришлось кивнуть и пояснить:

— Лорд Арнел превосходно разбирается в заклинаниях человеческой магической школы, так что, боюсь, никакой ошибки быть не может.

И мы разом посмотрели на лорда Гордана-старшего. Что ж, я старалась, я искренне старалась, чтобы данный ужин прошёл безупречно, я повторила всё то, что вбивалось в мою тогда ещё вовсе не склонную к науке голову с одиннадцати лет, я идеально ответила на все вопросы придирчивой леди Гордан, я не провалилась и могла бы с лёгкостью прямо сейчас сдать экзамен по домоведению, но… видимо судьба у меня такая, крайне особенная.

— Я не справлюсь сам, — признался доктор Эньо. — Слишком много всего наложено на лорда Гордана, и вероятнее всего накладывалось достаточно длительное время, постепенно и незаметно. Это невозможно ликвидировать.

Удивительно, но леди Гордан даже кивнула, невольно подтвердив, что снять действительно невозможно. И это был крайне неосмотрительный жест с её стороны — миссис Эньо соображала весьма быстро, а ещё в её ридикюле имелась сковорода.

— Дорогая, не… — начал было доктор Эньо.

Но было поздно.

Звонкий удар, как обо что-то пустое, и леди Гордан сползла со стула на пол. Доктор Эньо закатив глаза, с трудом сдержался от упрекающей реплики, видимо догадываясь, что в этом случае отважная и суровая северянка опустит сковороду уже на его слегка плешивую голову, а потому лишь страдальчески посмотрел на меня.

— Somnum! — заклинание сна окутало леди Гордан в тот же миг, погрузив в глубокий сон.

А нас с доктором Эньо в глубокое уныние.

Наше уныние было весьма оправданно: лорд Гордан-старший, судя по словам лорда Арнела, пребывал более чем в плачевном состоянии и… он так же осознал это. Дракон, приблизившись ко мне, хотел было что-то сказать, но взгляд его скользнул по моей праздничной прическе, васильковому платью… и стереотипы победили.

— Доктор Эньо, возможно вы знаете кого-либо, к кому я мог бы обратиться с данной проблемой? — сдержанно спросил он.

Достойная сдержанность и достойное поведение для того, кто только что узнал, что фактически обречён. И осознание им полной обречённости лишь усилилось, когда вместо ответа на его вопрос, доктор Эньо выразительно посмотрел на меня. Лорд Гордан-старший следуя за его взглядом, тоже посмотрел на меня.

Удивительно, но, несмотря на наложенное заклятие, леди Гордан завозилась было под столом и совершенно напрасно — миссис Эньо была начеку. Северянки всегда начеку, жизнь на севере трудна и полна опасностей, а потому учит быстро реагировать на любую угрозу.

Глухое «бам», воцарившаяся после всего этого тишина и мой вопрос к доктору Эньо:

— Вы сталкивались с чем-то подобным ранее?

— Да, — сухо ответил врач. — Сталкивался. При констатации смерти.

— Да что же здесь происходит?! — не сдержавшись, воскликнула миссис Макстон.

Я понимала, что кроме меня ей никто не ответит, и поэтому тихо сообщила:

— То, о чём предупреждал лорд Гордан.

Посмотрела на отца Себастиана и добавила:

— Лорд Гордан-младший.

— Я смотрю, мой сын делился с вами многим, — заметил лорд Гордан-старший, но за надменностью и сдержанностью, он не сумел скрыть существенную бледность.

Я же стояла, нервно теребя кольцо лорда Арнела, сокрытое под кружевом перчатки и с содроганием думала о многом. О безумном и, на мой взгляд, абсолютно нездоровом желании дам Вестернадана женить всех драконов. Именно женить. Это могло бы показаться забавным, ведь в человеческом обществе обыкновенно стараются сбыть с рук девиц путем выдачи их замуж, здесь же упорное желание женить. И не просто так, а лишь на той, что сумеет контролировать своего супруга. Мне не хотелось верить, что все слова Себастиана о драконицах оказались правдой, но и игнорировать данную информацию и данную особенность Города Драконов становилось невозможно.

— Что ж, — произнёс после нескольких минут молчания лорд Гордан-старший. — Я полагаю нам пора.

В этот момент миссис Эньо вновь взяла сковороду наизготовку, и я просто не могла не отметить очевидного факта:

— На леди Гордан заклинание сна. «Somnum» — не мешает абсолютно никаким функциям организма, оно не препятствует кровотоку, не нарушает гормонального фона, не блокирует течение флегмы, а, следовательно, организму леди нет смысла с ним бороться как минимум около получаса. Но вот уже третье пробуждение… И мне крайне любопытно, по какой причине происходит подобное.

Лорд Гордан пошатнулся.

Это заставило нас с доктором Эньо обратить внимание на дракона и мы отметили несколько странных и даже пугающих деталей — дракон не просто стал бледен, его бледнота приобретала какой-то нездоровый желтоватый оттенок, лицо и шея же заметно ссыхались так, словно джентльмен потерял несколько фунтов веса прямо на наших глазах и за какие-нибудь считанные минуты. Более того — ситуация определённо продолжала усугубляться.

— Tempus! — мой крик прозвучал почти оглушительно, а действие заклинания было направлено вовсе не на лорда Гордана, а на его всё ещё лежащую под столом супругу.

Доктор Эньо, приготовивший то же заклинание, но собирающийся использовать его на самом лорде Гордане, чтобы стабилизировать тяжёлое состояние больного, приспустил очки, потрясённо глядя то на меня, то на дракона, стремительно теряющего бледность.

— Как? — задал всего один вопрос доктор.

— Просто логика, — от ужаса я не могла говорить, это был какой-то ставший явью кошмарный сон, и я даже дышала с трудом.

И я не просто дышала с трудом, я задыхалась. Я не хотела верить. Я не хотела даже думать об этом. Я не хотела понимать и принимать такую действительность. Я чувствовала, что падаю… куда-то в пропасть или на самое дно чёрной топи… Что это за мир? Что за правила? Что за бесчеловечность? Что за… Что всё это значит, чеёт возьми?!

— Чаю, мисс Ваерти? — осторожно спросила миссис Макстон.

И я осознала, что сижу на полу, одной рукой держась за шею, и каждый вздох даётся мне с огромным трудом.

— Да, благодарю вас, — прошептала, приходя в себя. — Мятный, с вербеной, если вас не затруднит.

Не извинившись, не прощаясь, забыв обо всех правилах приличия, я рывком поднялась, и стремительно выбежав из столовой, всё так же задыхаясь, взбежала по лестнице наверх.

В висках стучала в такт биению сердца одна фраза лорда Арнела: «Не моя бабушка, не моя, мисс Ваерти. И вы почти докопались до сути, взяв в библиотеке „Список известнейших семейств Вестернадана“ и „Историю Города Драконов с древних времен и до наших дней“». Докопалась ли я до сути? Нет! Но, кажется, я вступила на верный путь. Чудовищный, страшный, потрясающий своей жестокостью, но абсолютно верный путь!

Поспешившая вслед за мной миссис Макстон застала меня с чернильной ручкой, которую я, шипя от боли, вгоняла в свою ладонь.

— Мисс Ваерти! — испуганно воскликнула экономка.

— Заприте дверь, — попросила я, и рухнула на колени.

«Curiositas est nefas» — на сей раз над тайником лорда Стентона я вывела эту фразу идеально с первого раза — опыт хорошая штука. Щелчок замка, медленно сдвигающаяся пластина тайника, и четыре книги, что я спрятала здесь ещё после разговора с лордами Арнелом и Давернетти в склепе отцов основателей Города Дракона. «Рецепты яблочного пирога», «Вышивание мелким бисером», «Список известнейших семейств Вестернадана», «Историю Города Драконов с древних времен и до наших дней» — я прижала к груди их все, закрыла тайник, и подскочив, сообщила миссис Макстон:

— Встречаемся в подвале. Поручите наших гостей заботам четы Эньо.

И срывая с волос шпильки, поспешила сначала на кухню, где под изумлённым взглядом мистера Оннера аккуратно сняла со стены гобелен с картой, начертанной мистером Илнером, и сообщив: «Жду вас внизу», покинула повара.

* * *

Меня била нервная дрожь, руки тряслись, но разум… разум был кристально чист и готов ко всему.

Для начала я закрепила гобелен, затем призвала не просто заклинание света, а несколько заклинаний «Lucerna» и под потолком подвала засияло двенадцать ярких магических светильников. Так что, когда появились миссис Макстон и Бетси со свечами, необходимости в них уже не было. Домоправительница и горничная быстро погасили свечи и поспешили вниз. Следом за ними появились мистер Оннер, с едой — о, он же не мог оставить нас голодными, мистер Илнер с палочкой — несмотря на своевременное лечение, инфаркт не прошёл бесследно, и конюху требовалось время для восстановления. Мистер Уоллан появился с оружием, и едва мистер Оннер разместил поднос с едой на камне-основании, бросил ему его излюбленный браунинг.

Все разместились рядом с едой, Бетси быстро собрала бутерброд для себя, все остальные воззрились на меня, в ожидании моих слов.

Что ж, с растрёпанными волосами, которые, избавив от шпилек я кое-как собрала в небрежную косу, сдув со лба несколько особенно назойливых прядей, я мрачно сообщила:

— Все было на поверхности. Всё это время, все ответы были на поверхности. Мы их попросту не увидели!

Мои домашние переглянулись, но никто не произнёс ни слова.

— С самого начала, — я приложила ледяные пальцы к вискам. — С самого, трижды проклятого начала, мы с вами пришли к непостижимому, но единственно верному. Вспомните, открыв тайник профессора Стентона, и обсудив те скудные находки, что нас ожидали в месте, которое, казалось, даст все ответы, мы пришли к общему выводу «Подытоживая ваши заявления, можно выдвинуть смелое предположение — что все в Городе Драконов против этих самых драконов, причём даже драконы».

Мои домочадцы молча и согласно кивнули, Бетси даже перестала жевать.

— Но это показалось сущим абсурдом, — тихо сказала миссис Макстон.

Остальные кивнули.

А я, в полном смятении, была вынуждена открыть им глаза на случившееся только что:

— Леди Гордан, — я вскинула руку, указав наверх в направлении столовой. — Леди Гордон, в прямом смысле этого слова, питается силой лорда Гордана!

Миссис Макстон охнула и начала нервно теребить передник, пребывая в абсолютном смятении.

— Я бы никогда не поверила, если бы это не произошло буквально на моих глазах, — мой голос срывался, я начала в панике ходить по подвалу, пытаясь успокоиться. — А ведь всё, абсолютно всё лежало на поверхности! Все доказательства, все признаки, все объективные данные, абсолютно всё!

Пройдя еще несколько шагов, я, пошатнувшись, обессилено опустилась на пол.

— Мисс Ваерти, покрывало? — учтиво осведомился мистер Уоллан.

— Нет, благодарю вас, — манеры превыше всего.

Судорожный вздох и выдох, судорожная же попытка систематизировать имеющиеся данные, и малодушное желание не знать, не разбираться в этом, не принимать и не понимать то, что казалось безумием, но, к моему безумному же сожалению, вполне себе существовало.

— Никак не могу выразить словами, — призналась своим самым близким. — В мыслях обрывки фраз, догадки, слова профессора Стентона, и даже практически сложившаяся картина происходящего, но я никак не могу найти подходящие слова, чтобы выразить всё это, чтобы обличить в словесную форму.

И я не стала добавлять, что просто задыхаюсь от ужаса.

— Давайте фразами, — сказал мистер Оннер, извлекая из фартука блокнот и карандаш, с помощью которых он обычно составлял меню.

— Попробуем все вместе, получалось же раньше, — сказал мистер Илнер.

— Говорите, что сможете, а там разберёмся, — добавил мистер Уоллан.

Бетси кивнула.

Миссис Макстон тихо сказала то же самое, что чувствовала и я:

— Что-то подсказывает мне, что ничего хорошего мы не услышим.

И она была абсолютно права.

Я же, поднявшись, последовала советам своих домочадцев и начала озвучивать фразы, которым ранее не придала необходимого внимания:

— Послание из тайника профессора Стентона гласило: «У драконов первой крови ходит совершенно идиотская легенда о том, что если провести ночь с девственницей, в которую дракон влюблён, у него проснётся память крови. Мы с тобой совместными усилиями доказали абсолютную антинаучность данной теории, но будь готова к тому, что драконы верят в это примерно так же, как в то, что у женщин с образованием — бесплодие».

— Это бред, — высказался мистер Оннер. — Я про бесплодие.

Глава 5

— Как сказать, — задумчиво проговорил мистер Уоллан. — Далеко не каждая семья может позволить себе дать приличное образование дочери, соответственно, деве без образования сложнее составить хорошую партию. Но вовремя пущенный слух, и ситуация на брачном рынке мгновенно изменилась, причем в сторону тех, кому это было выгодно.

— Полностью согласна с вами, — подтвердила миссис Макстон. — Но какая выгода у тех, кто распространяет легенду о пробуждении крови?

— Никакой, — произнесла я. — Поэтому существуют те, кто не желает никакого пробуждения крови.

— И это не мужчины, — мрачно подытожил мистер Уоллан.

Кивнув, процитировала слова профессора Стентона:

— «Существует целая сеть тех, кто противостоит пробуждению памяти крови, поэтому, попав в город, ты столкнёшься с тем, что девы драконов нередко рожают задолго до вступления в брак».

Бетси дожевав откушенное от сэндвича, тихо попросила:

— Дальше.

Все глянули на неё так, что горничная сжалась, но она была полностью права — следовало продолжать.

— Очень многое сообщил лорд Гордан, — сказала, вновь откидывая непослушные волосы назад. — Именно он сообщил, что в Городе драконов — правят женщины.

И на меня с полным недоумением воззрились все мои домочадцы.

Что ж, я пересказала им поведанное мне лордом Горданом:

— Три неоспоримых факта. Первый — отцы-основатели Вестернадана покончили с собой, чтобы унести страшную тайну в могилу, но их жены — остались.

Бетси невольно поежилась, но остальные взирали на меня со всем вниманием, на которое были способны.

— Второй, — продолжила я. — В Вестернадане существует целое тайное общество, созданное с единственной целью — женить каждого половозрелого дракона.

Миссис Макстон невольно кивнула, мужчины нахмурились, но факт оставался фактом — существует, и мы столкнулись с этим вплотную.

— Третье, — мне не хотелось говорить об этом, но выхода особо не было. — Пистолет, которым пытался убить меня мистер Тоуа, принадлежит Трейен Арнел, младшей дочери Беллатрикс Стентон-Арнел.

— Тысяча дохлых чертей! — выругался мистер Оннер.

И даже миссис Макстон не одёрнула его, никто вообще ничего более не сказал.

— И это не всё, — я вновь приложила ледяные пальцы к вискам. — Есть ещё то, что я упорно игнорировала, а игнорировать не следовало бы. Вы все видели сине-голубое свечение, исходящее от меня, не так ли?

И Бетси выронила недоеденный сэндвич.

— И что всё это значит? — хрипло спросил мистер Илнер.

— Это была не моя сила, это была магия лорда Арнела, — выговорила я, выдержав всеобщие не самые одобрительные взгляды.

Некоторое время все молчали, затем мистер Уоллан вопросил:

— Вы пользовались ею неосознанно?

— Я ею не пользовалась! — ответила возмущённо.

Но суть была даже не в этом:

— Я бы могла пользоваться, — вот что мне пришлось сказать своим домочадцам. — При желании, да и даже без него, я могла бы её использовать, но у меня есть принципы.

— А у драконниц — нет, — тихо сказала миссис Макстон.

И обратилась к мистеру Уоллану:

— Напомните мне, сколько раз профессор Стентон оказывался в постели после того, как его навещала леди Алисент Арнел?

Тихое ругательство и хриплый ответ:

— Каждый раз. Мы списывали это на темперамент и ненасытность драконниц в постели.

— Я помню, — холодно отозвалась миссис Макстон, одним тоном обозначив, что подобные детали в моём присутствии недопустимы для обсуждения.

И я, боюсь, была полностью с ней согласна, потому что я попросту не желала всего этого знать. Я была зла на профессора Стентона, игнорируя такой постулат как: «О мёртвых или хорошо, или ничего». До сих пор, несмотря на то, что давно смирилась с собственной участью, я чувствовала себя преданной. Поистине, просто преданной.

— Лорд Гордан сообщил и ещё кое-что, — перешла я от темы обсуждения прошлого, к обсуждению насущного. — Он сказал, что с приходом к власти лорда Арнела и полной поддержке его со стороны лорда Давернетти, драконицы несколько утратили свои позиции. Утратили, но не смирились с утратой.

Я указала на книги, разложенные у камня-основания.

— Продажа детей — это заработок. Кто платил, догадаться уже не сложно, — меня трясло от осознания, что работорговля, причём торговля детьми происходит в наше современное время, когда казалось, что цивилизация давно победила. — Так же дамы полностью контролируют браки — лорд Гордан до сих пор не был женат лишь по одной причине — его мать была против, а в сплочённом женском обществе драконниц Вестернадана ни одна девушка не примет предложение того джентльмена, чья мать не дала согласие на брак.

— А как же любовь? — растерянно спросила Бетси.

Мне бы её наивность, и жилось бы тогда намного легче.

Но как оказалось, меньше всего наивности имелось у миссис Макстон.

— Любовь и даёт силу, — уверенно сказала домоправительница. — Мисс Ваерти засияла с того момента, как у лорда Арнела появились к ней определённые чувства. Но нам было совершенно не известно, что это значит, а вот драконицы, определённо, в курсе подобных особенностей.

О, как же сильно я не желала, чтобы данный разговор сводился к обсуждению меня и моих отношений с лордом Арнелом.

— Подведём итоги, — решил мистер Уоллан, заметив мою нервозность и не желание касаться темы лорда Арнела. — Итак, Арнел и Давернетти, оба потерявшие родителей, часть жизни проводят вне территорий Железной горы.

— Согласен, — поддержал мистер Оннер, — Давернетти, как мы помним, отметился в деле поиска и расследования преступлений магов старой школы. Арнел, вероятно, так же в стороне не остался.

Мистер Уоллан кивнул.

— Можно предположить, — вступил в беседу мистер Илнер. — Что часть молодости Арнел провёл в столице, по крайней мере, устройство услуг перевозки и правила работы наёмных кэбов один в один как в столице.

— Вполне возможно, — согласилась миссис Макстон. — Ко всему прочему, в отличие от того же лорда Гордана, лорд Арнел, насколько мне удалось заметить, более склонен к патриархальной системе устройства общества, и привык принимать решения не советуясь с женской половиной.

— Даже не беря в расчёт их мнения или желания, — добавил мистер Уоллан.

— И тогда они согласились сотрудничать с герцогом Карио! — воскликнула Бетси.

И мы все невольно кивнули — Бетси была права.

— Я думаю, они некоторое время пытались решить проблему своими силами, — сказала миссис Макстон. — Продажа детей и сотрудничество с императорской властью — тоже в своём роде сговор.

— Но время шло, а с Арнела и Давернетти как с гуся вода, — усмехнулся мистер Илнер. — Слышал, они даже приёмы и балы игнорировали без зазрения совести.

— И где-то в этот момент появился Карио, — задумчиво проговорил мистер Уоллан.

Мы все столь же задумчиво кивнули — всё это звучало логично.

— Четыреста жизней, — миссис Макстон взяла чашечку с чаем с подноса. — Вот чего я не могу понять — как они согласились заплатить подобную цену.

Это было тем, чего не могла понять и я, но:

— Лорд Гордан сказал, что у леди Беллатрикс много дочерей, а у старой леди Арнел очень-очень много внучек и правнучек. И всё это крайне сплоченная семья, жаждущая исключительно одного — свободы от лорда Арнела.

— Тогда ясно, — миссис Макстон тяжело вздохнула. — Учитывая количество незаконнорожденных девушек, драконицы планировали отделаться малой кровью. Но не вышло.

— Да, — кивнула я, — не вышло. Для нужной трансформации дракона требовалось изрядное эмоциональное потрясение, а потому Лаура Энсан определённо изначально планировала убийства девушек из рода Арнел. И всё же, даже осознав, что ситуация выходит из-под контроля, никто из них не предпринял ничего по-настоящему действенного.

И тут Бетси сказала:

— А я вота чего понять-то не могу никак — лорд Арнел о заговорах леди знал или как?

Что ж — я не ведала ответа. Миссис Макстон тоже. Мистер Илнер пожал плечами. Мистер Оннер промолчал.

Зато мистер Уоллан задумчиво сказал:

— Скорее всего, знал, но относился к этому как к женским причудам, вроде сплетен и слухов. Воспитанные джентльмены снисходительно относятся к слабостям дам, воспринимая их примерно так же, как матери воспринимают детские шалости — не больше.

И, увы, поразмыслив, я пришла к тому же мнению.

«Возникла огромная проблема, Анабель, мы дети нового поколения. Нам известно, что, по сути, мы звери, но… даже частичная ассимиляция с человеческим обществом, которой, кстати, также пытались воспрепятствовать всеми силами наши предки, привела к не самым лучшим последствиям — мы оказались не способны убивать женщин, стариков и детей» — смысл этих слов дошел до меня только сейчас.

— Они недооценивают своих леди, — с некоторым трудом произнесла я. — И совершенно напрасно. Драконьи женщины способны на многое, и не просто знают об этом, они умеют пользоваться своими возможностями, даже находясь под заклинанием глубокого сна.

Добросердечная Бетси тихо спросила:

— А вы сможете спасти лорда Гордана?

«Какого из?» — пронеслось в моей голове.

— Мисс Ваерти, лорд Гордан-младший тоже находится в опасности? — догадалась миссис Макстон.

О, если бы я знала, что ответить на это.

— Он исчез, — каждый звук давался мне с трудом. — Уходя, Себастиан сообщил мне, что его матушка в полдень справлялась о том, кто сегодня дежурит на северных воротах. И он ей ответил. Правду.

И в этот миг я услышала голос, который желала сейчас услышать больше всего на свете:

— Анабель!

Подхватив юбки, я взлетела по лестнице вверх, с трудом оттолкнула тяжёлую ведущую в подвал дверь, и заключила в объятия бледного, заметно пошатывающегося лорда Гордана-младшего. Он был жив. Окровавлен, в порванной на груди рубашке, но жив.

— Анабель, я напугал вас? Напрасно, это лишь царапина, я…

— Sanitatem! — прошептала я заклинание исцеления, ни на миг не прерывая объятий.

— Бель, — дракон подчёркнуто вежливо и максимально пристойно обнял меня. — Это действительно всего лишь царапина.

— О, да, лорд Гордан, а я вам всего лишь верю! — воскликнула язвительно. И запрокинув голову, взглянула в затуманенные болью глаза дракона. — У вас отсроченная реакция на любые повреждения, — раздражённо напомнила ему.

Мягкая улыбка тронула его бледные губы, и Гордан достаточно грубо сообщил:

— Я настоял на визите к вам, чтобы успокоить вас и не ожидать, что вы можете явиться ко мне в любой миг, потому как достаточно хорошо знаю вас и ваше умение сходить с ума от тревоги по любому поводу.

Себастиан и грубость? Это были крайне несовместимые вещи. Слишком несовместимые, чтобы я поверила в искренность его поведения.

Немного отстранившись от него, я взглянула в сторону входной двери и поняла причину грубых слов — в дверях стоял лорд Арнел. И я мгновенно отвела взгляд. Невыносимо смотреть на того, кто возвышается, привалившись плечом к стене, всунув руки в карманы и взирая на тебя так, словно хищный зверь стережёт свою добычу. Исключительно свою. И его бесстрастность во взгляде не обманула никого из присутствующих — ни меня, ни лорда Гордана, ни даже горничную Лиззи, которая появилась из столовой.

— Чай или быть может скотч? — произнесла отважная горничная.

— Виски для меня, — насмешливо произнёс лорд Арнел. — А лорд Гордан сейчас нас покинет. Если, конечно, мисс Ваерти вспомнит о приличиях и прекратит цепляться за единственного кажущегося ей подходящей партией дракона.

Мисс Ваерти ответила на выпад милой улыбкой, после чего, ни на пядь не сдвинувшись, и всё так же продолжая обнимать лорда Гордана, я с тревогой спросила:

— А тот, кто служил сегодня на северных воротах?

И Себастиан опустил взгляд.

— Не знаю, что произошло, — тихо признался он мне. — Но в момент, когда я прибыл, Даргас был практически мёртв.

Я не сумела подавить глухой полный отчаяния стон. И только сейчас заметила — на Себастиане не было мундира, только рубашка. Снял верхнюю одежду, чтобы не пугать меня? Мои ладони соскользнули с его плеч на грудь, пальцы прикоснулись к стремительно заживающим после моего заклинания царапинам, и я поняла, что большая часть крови на рубашке, принадлежала не Гордану.

Какой ужас…

— Ты знал его? — тихо спросила, забыв обо всех требованиях этикета.

— Я знал обоих, — глядя мне в глаза, ответил Себастиан.

Пальцы коснулись царапины напротив сердца… «Знал обоих». Вероятно, именно по этой причине, подпустил так близко — судя по всему, удар был нанесён с расчётом на попадание прямо в сердце. Мои ладони обессилено соскользнули вниз, и по местами окровавленному шелку. И всё равно осталась стоять рядом, мне не хотелось разрушать эту краткую идиллию осознания, что он жив. Что остался жив в очередной опасный раз.

— Где леди Гордан? — не терпящий пренебрежения его персоной, вопросил лорд Арнел.

В столовой раздалось глухое «Бам».

— Получает очередную дозу снотворного, — мгновенно нашлась с ответом Лиззи.

— Гордан, позаботьтесь о транспортировке её в полицейское управление!

Приказ, которому младший следователь был обязан подчиниться. Шаг назад, не отрывая взгляда от моих глаз, галантный поклон и молодой полицейский поспешил в столовую.

Да, званый ужин сегодня определённо не удался.

— Лорду Гордану-старшему так же потребуется сопровождение, — сказала я, обняв плечи руками и пребывая в очередном ужасе от нравов и порядков в Городе Драконов. — И желательно из тех, кто никогда не был ни женат, ни влюблён.

Лорд Арнел никак не прокомментировал мои слова, словно вовсе их не услышал, но с улицы в дом вошло двое полицейских, поприветствовав меня учтивыми поклонами, они проследовали в столь старательно украшенную к данному событию столовую, и левитирующим заклинанием вынесли оттуда лорда Гордана-старшего. Гордан-младший проделывал то же самое с той, кто никогда не был его матерью. Следом за ними поспешил доктор Эньо, на ходу надел поданный ему мистером Уолланом плащ и торопливо попросил:

— Миссис Макстон, не могли бы вы присмотреть за моей драгоценной миссис Эньо?

Из столовой вышла суровая уроженка севера с тяжёлой сковородой в руках.

— О, не беспокойтесь, уверена миссис Эньо тут за всеми нами присмотрит, — женщины обменялись понимающими улыбками.

— И то верно, — согласился доктор. — Мисс Ваерти, вы применили исцеляющее заклинание к лорду Гордану?

— Да, «Sanitatem», первый уровень, — отчиталась я.

— Ага, замечательно, — похвалил мистер Эньо.

И вслед за процессией покинул мой дом.

Лорд Арнел остался стоять всё так же у двери, не сводя с меня пристального тяжёлого взгляда. Я невольно взглянула на часы — до оговоренного времени, одиннадцати ночи, оставалось не много. Но с каким удовольствием я предпочла бы сегодня остаться дома.

— Ваш чай, — миссис Макстон подала мне чашку и блюдце.

— Благодарю вас, — несколько рассеянно ответила ей. — Я быстро, — это уже было обращено к лорду Арнелу.

Он лишь молча кивнул, всё так же пристально глядя на меня.

* * *

Платье мне помогла снять Бетси, Лизен стояла в дверях, напряжённо следя за моими метаниями по комнате, в одной руке была чашка с чаем, он был тёплым и мне хотелось его допить до того, как полёт на драконе выморозит до костей, в другой список, который я набросала по памяти со слов попросившего всё запомнить лорда Арнела. «Pallentes nubilus conscientia, Oblito dimisit, Distorting sensus, Dormite nomen, adfuerit». Причины просьбы мне были понятны — ментальное вмешательство того уровня, что провёл дракон, были чрезмерно наполнены эмоциями, а потому детали могли стереться из памяти или же остаться в ней несколько искажёнными.

И прочитывая данную запись снова и снова, я с содроганием думала о том, что на самом деле творилось в Городе драконов испокон веков.

— Мисс Ваерти, — вдруг произнесла Лиззи. — А вы не собираетесь отдыхать?

— Нет, — ответила я, внезапно подумав: — А что горничная леди Давернетти тут делает?!

И судя по всему, Бетси подумала о том же в этот же момент. Мы обе повернулись к худощавой немного сутулой женщине, вопросительно воззрившись на неё.

— Я буду вас сопровождать, — объявила горничная.

— Простите, но это невозможно, — очень вежливо, но непреклонно сказала я.

Лизен кивнула, развернулась и вышла из комнаты.

Бетси же подошла ко мне и тихо спросила:

— Мисс Ваерти, а вы… вы её видели до того, как она заговорила?

— Конечно, — с некоторым недоумением ответила горничной. — Она стояла у дверей.

Пожав плечами, Бетси сообщила:

— А я нет. Пока не заговорила, я её не видела.

Лизен обладает магией?!

— Нужно будет поговорить с леди Давернетти, — решила я, и, допив чай одним глотком, принялась надевать тёплые шерстяные перчатки.

Бетси услужливо подавала остальные детали утеплённой одежды, и когда я спустилась вниз, на мне было креповое пальто, меховая накидка, высокие тёплые сапожки и шарф, трижды обёрнутый вокруг шеи, хотя зная о том, что меня сейчас ждёт, я с удовольствием надела бы ещё один и завернулась в него вся. Однако имелась небольшая, но крайне досадная проблема — перед возвращением мне нужно было одеваться вновь, причём без Бетси. Не то чтобы лорд Давернетти не предлагал мне помощь, о, он даже настаивал, но я была категорически против. Так что приходилось обходиться минимумом.

— Готовы? — скорее из вежливости, чем волнуясь обо мне, вопросил лорд Арнел.

Кивнув, я спустилась вниз по лестнице, достала из кармана лист с записанными заклинаниями и молча передала дракону.

— О, благодарю, очень любезно с вашей стороны, — скользнув взглядом по строкам, и скрывая лист в кармане на груди, произнёс дракон. — Поспешим.

Мои домочадцы проводили меня встревоженными взглядами, но для меня всё это стало рутиной. Всё, кроме полета на драконе. Вот мысль о полёте приводила в трепет.

Лорд Арнел подал руку, обнажённую крепкую ладонь, я вложила в неё пальцы, затянутые в две пары перчаток, причём верхние меховые мне связала миссис Эньо, и с содроганием вышла из особняка профессора Сентона.

Лорд Арнел, проигнорировав мистера Уоллана, захлопнул дверь за моей спиной.

Я посмотрела вверх на звёзды. На очень-очень холодные звёзды. Ледяной ветер прошёлся по лицу, едва ли не покрыв инеем ресницы, а я постаралась расслабиться — всё равно будет холодно. Что бы я не предпринимала — будет холодно. И проще было смириться и постараться дышать холодом, чем сопротивляться неизбежному, теряя столь необходимую магию.

— Мисс Ваерти, а вы в курсе, что выглядите просто восхитительно, когда запрокинув вашу очаровательную головку, любуетесь звёздами? — внезапно спросил лорд Арнел.

Повернув голову, взглянула на дракона, которому было совершенно плевать на холод, и от того он даже не застегнул лёгкую рубашку на шее, мило улыбнулась и поинтересовалась:

— Лорд Арнел, а вы в курсе, что благодаря вашим чувствам, я могу вас уничтожить, даже не особо напрягаясь.

В тёмных глазах промелькнуло что-то странное и дракон пугающе учтиво предложил:

— Что ж, попробуйте.

Я смотрела на него, пристально, внимательно и с нарастающим интересом — о, да, соблазн попробовать был велик. Арнел так же не сводил с меня слегка насмешливого взгляда, вот только в его глазах решимости определённо было существенно больше, чем в моих. Я точно знала, что не стану даже пытаться никогда в жизни, а вот он был совершенно уверен в том, что не просто попробует — получит всё, чего столь явственно и демонстративно желает.

— Ответьте мне на один вопрос, Анабель, — внезапно вежливо-отстранённо произнёс лорд Арнел. — Что вы чувствуете, обнимая Гордана?

Признаться, я была слегка обескуражена его вопросом. Но промолчать в наших с ним отношениях, стало чем-то сродни… признанию поражения.

— Спокойствие, — вызывающе вздернув подбородок, ответила я. — Нежность, заботу. Мне продолжать, лорд Арнел, или вы, наконец, вспомните о приличиях, и прекратите задавать столь интимные вопросы?

Он усмехнулся. Очередной порыв ледяного ветра отбросил чёрные волосы с его лица, но когда ладонь дракона прикоснулась к моей щеке, прикосновение было тёплым.

— Я дал тебе неделю, — его тёмные глаза внезапно изменились, как-то неуловимо, но очень явственно, а голос становился всё тише с каждым словом: — Целую неделю на то, чтобы ты пришла в себя после нашего не слишком приятного разговора. Мне кажется неделя — более чем достаточный промежуток времени.

— Вам кажется, — парировала я.

— Вы в этом уверены? — почти нежная насмешка.

И продолжающееся весьма интимное касание. К леди Гордан он прикасался в перчатках, специально надел их, ко мне — исключительно без. Всё, что происходило между нами, абсолютно всё, было за гранью морали, приличий, этики, и даже просто хороших манер. Исключительно я, и дракон, в котором даже несведущей и неопытной мне, явственно виделось нарастающее вожделение, что давно скользило по острой грани лезвия кинжала, по самому краю скал над пропастью, по неведомому, но очень опасному пути. Один неверный шаг, всего один шаг… причём мой, ведь лорду Арнелу вовсе не приходилось следить за собственными шагами, словами, фразами, жестами…

— Вы когда-нибудь уберёте эту чёртову ладонь с моего лица? — вопрос, высказанный как требование.

— Ммм, — протянул дракон, скользнув пальцами по щеке вниз, мягко обрисовывая овал лица, прикасаясь к подбородку. — Ответ «никогда» вас устроит?

— Вы знаете, что меня устроит! — я дёрнула головой, избавляясь от прикосновения.

— Меня терзают смутные, но нарастающие сомнения на этот счёт, — лорд Арнел едва заметно усмехнулся. — Вы готовы?

— Ответ «нет» вас устроит? — не самый лучший вечер в моей жизни и ночь обещала быть не лучше.

— Смотря в каком контексте, — улыбнулся он и легко подхватил меня на руки.

Рывок, и в небо взлетает огромный чёрный дракон.

И… это было иллюзией.

Весьма качественной, не ощутимой даже магическим зрением, но исключительно иллюзией, а себя и, соответственно меня, лорд Арнел поднял и удерживал левитацией. К моему стыду, я позволила ему увлечь себя исследованием данного способа перемещения. С одной стороны изучение левитации было вполне разумно — теперь, когда мы имели подкреплённые фактами подозрения по поводу герцога Карио, мы предпринимали все возможные меры, чтобы лорд Арнел и лорд Давернетти обладали теми же знаниями, навыками и способностями, что и он. Но с другой — в свои тренировки градоправитель Вестернадана ловко втянул и меня, а я… не смогла не поддаться искушению.

Сильный ветер продувал насквозь, но я, стараясь не обращать внимания на холод, осторожно глянула вниз — мы летели на обычной высоте полёта дракона, то есть примерно на высоте полёта орла. Поистине жуткое зрелище взирать вниз с подобной высоты. И одно дело, когда ты сидишь на огромном драконе, ощущая всем телом каждый взмах могучих крыльев, но совсем другое, когда от падения вниз удерживают лишь мужские руки.

— Вы можете просто обнять меня за шею, — предложил Арнел.

Могу… вопрос в другом — хочу ли?

— Нет, благодарю, мне и так вполне комфортно, — холодно ответила я.

— Правда? — очень странным, низким голосом и совершённо иным тоном произнёс дракон.

И несмотря на ледяной холод, мне внезапно стало… по меньшей мере тепло.

Я предприняла воистину титаническое усилие, чтобы не посмотреть в этот момент на моего оппонента. Или хищника. Персонального, неумолимого хищника, который плавной крадущейся походкой приближался всё ближе.

Вновь глянув через плечо вниз, я зафиксировала дерево на вершине, которое обычно было своеобразной начальной точкой отсчёта наших полётов для меня, и сделала закономерный вывод:

— При левитации наша скорость существенно ниже.

— Да? — несколько рассеянно переспросил лорд Арнел. — Не заметил. Но было бы ложью утверждать, что я этим в какой-либо мере недоволен. Вынужден признать, каждый наш полёт казался мне недостаточно длительным.

Не глядя на дракона, тихо призналась:

— А мне — нестерпимо долгим.

Могучие руки крепко прижимали меня к телу дракона, а потому я почти физически ощутила, как его сердце пропустило удар. Почувствовала, но никак не отреагировала. Мне хотелось, чтобы всё это прекратилось. Намёки, разговоры, домогательства, демонстрация неприкрытого алчного желания обладать мной. Я устала чувствовать себя добычей. Добычей дракона. Сначала одного, теперь второго. А между Стентоном и Арнелом я находила всё больше общих черт, сменился лишь вектор интереса. Профессору я была интересна исключительно в научных целях, лорду Арнелу же требовалось всё. Всё и сразу. А мои чувства в данном раскладе никого не интересовали. Включая меня. И хуже всего то, что меня они не интересовали в большей степени, нежели других.

— Как прошёл ужин с четой Горданов? — отстранённо-любезно поинтересовался лорд Арнел.

— До вашего появления, всё проходило безукоризненно, — тем же любезно-светским тоном ответила я.

— Я всё жду, когда же вы, наконец, произнесёте что-либо в духе: «До вас, лорд Арнел, вся моя жизнь была безоблачна, безупречна и безукоризненна».

Бросив взгляд на безупречное лицо лорда Арнела, я ощутила, что холод, терзавший меня физически, теперь начал терзать и морально. Холод разливался внутри…

Я вдруг подумала о том, а была ли моя жизнь хоть когда-нибудь безоблачна, безупречна и безукоризненна? Безупречна и безукоризненна возможно да, но безоблачна?..

— Мне было девять, — я не знала, почему вдруг заговорила об этом, дрожа от холода и единственным спасением для себя ощущая тёплые руки лорда дракона. — Я носилась по парку с детьми… нас было много. Помнится, проходило какое-то торжество, кажется, одна из моих тётушек в тот день сочеталась браком, и пока взрослые праздновали, мы, дети, были предоставлены самим себе. Не знаю, в какой момент, Барти Уотторн придумал новую забаву — он утащил кувшин с ягодным пуншем, алкогольным пуншем, и заставлял всех выпивать по стакану. Сначала это выглядело забавой, но когда смеющиеся подростки подтащили к Барти четырёхлетнего малыша, будущего герцога Клеймора, это было уже не смешно. Но в саду не было юных джентльменов, которые могли остановить его, а нам, леди, не пристало ябедничать, и ни одна из девочек не посмела сдвинуться и с места. А малыш плакал, ему было страшно… и я нарушила все правила.

Дракон молчал. Но мне не требовалось поднимать головы, чтобы ощутить его участие и увидеть понимание в его чёрных глазах представителя совершенно иной расы.

— Я ударила Барти Уотторна кувшином с пуншем. Сначала пыталась отобрать и вылить, но ему было четырнадцать, а я в его понимании ещё не являлась той леди, что в силу возраста уже неприкосновенна, а потому всё закончилось безобразной дракой. В какой-то момент я оказалась сверху, занеся тяжёлый стеклянный кувшин над головой Барти… В следующий, я обрушила сосуд со всей имеющейся во мне силой.

Одно из самых тяжёлых воспоминаний моего детства. Белое платье — порванное, испачканное кровью и пуншем, растрепавшиеся локоны, с лентами перемазанными кровью, белые перчатки, с которых капала кровь Барти. И сам Барти Уотторн, оравший так, что его крик застыл у меня в ушах и я часто просыпалась от него в кошмарах.

— Это был последний безоблачный день в моей жизни, — тихо закончила я.

Лорд Арнел выдержал недолгую паузу и спросил:

— Что они сделали с вами?

Как описать всё это? Розги, плеть, лишение десерта, любого десерта. Я вдруг только сейчас поняла — профессор Стентон, водил меня по утрам по кондитерским, потому что каким-то своим драконьим чутьем понял, что я обожаю сладости. Пирожные, конфеты, безе, мятный лукум — всё то, что было для меня под запретом на долгие годы. И розги — каждый субботний вечер…

— Меня наказали, — просто ответила я.

Первое, что я сделала, начав изучать магию исцеления — уничтожила шрамы на своих ладонях, все шрамы.

— Вы осуждаете своих родителей? — негромко спросил лорд Арнел.

Что я могла ему ответить на это? После недолгого размышления, я ответила:

— Нет.

— Нет? — переспросил Арнел. — Они избили вас, несмотря на то, что вы, проявив честь и отвагу, спасли ребенка, неспособного защититься самостоятельно. Но вместо похвалы и поддержки вас наказали?

Впереди засияли огни поместья Арнелов.

Поместье изменилось.

Три степени защиты. Первая — барьер внутри самого дома, и сейчас каждая представительница рода Арнел была под тотальным контролем, за ними следили, за всеми, кому исполнилось больше пяти лет. Вторая — барьер над самим замком, и это было посильнее того, что Арнел установил над городом. Третий погодный, почти как прежний, только усиленный во много раз.

— Знаете, меня искренне удивляет, откуда у вас столько сил, — не удержалась я. — Вы контролируете город, поместье, выслеживаете шпионов Карио, и ко всему прочему умудряетесь заниматься транспортировкой меня, хотя я вполне могла бы перемещаться и в экипаже.

— Могли бы, — согласился дракон. — Но видите ли, в моей беспросветной жизни, которая давно походит на всё усиливающийся кошмар, единственной радостью, единственным ради чего я заставляю себя держаться, являетесь вы и это пусть недолгое, но ощущение прикосновения к вам.

И лорд Арнел мягко опустился на территории поместья, защищённой от непогоды. Здесь мгновенно стало теплее, а сама я рада была пройтись и немного размяться, перед долгой изматывающей ночью, которая ждала меня впереди.

— И всё же, — дракон шёл рядом, пытаясь приноровиться под мой шаг, потому как прекрасно знал — идти мне сейчас было нелегко. — Почему вы простили своих родителей?

Миновав ещё несколько шагов, я остановилась, постояв немного, вскинула голову и глядя в чёрные полные скрытой ярости глаза лорда Арнела, ответила правду:

— Они пытались меня защитить.

— От чего? — последовал мгновенный вопрос.

Я невольно грустно улыбнулась и ответила вопросом на вопрос:

— Как объяснить вам, любителю игнорировать, нарушать и в целом не обращать внимания на правила морали, о том, что случается в приличном обществе с теми, кто посмел… их нарушить. Как?

Арнел сложил руки на могучей груди, посмотрел мне в глаза и сказал:

— Как получится. Но я очень прошу вас — попытайтесь. Пожалуйста.

Если бы он потребовал ответа. Если бы остановил меня сам. Если бы в его голосе хоть промелькнули повелительные нотки, я бы промолчала. Но и во взгляде, и в тоне была лишь просьба, и я не стала ничего скрывать. И с трудом подбирая слова, начала пытаться объяснить:

— Я искалечила Барти Уотторна. В тот момент ослеплённая видимо злостью и негодованием, я не заметила в какой момент стеклянный кувшин лопнул, и продолжала наносить удары. Возможно, не ударь Барти меня первым, тогда… возможно, всё произошло бы иначе. Но я получила удар в живот такой силы, что всё дальнейшее происходило как будто не со мной. Я ведь не могла так… поступить…

Почему-то взгляд остановился на руках, затянутых в чёрные перчатки… шрамов там больше не было, но иногда мне казалось, что они стягивают кожу, всё ещё стягивают, словно они там есть.

— Я единственная дочь в семье мистера, но не лорда — мой отец лишь второй сын, а потому дворянский титул, как известно, нам не полагается. Но отцу удалось сколотить состояние, весьма приличное даже по столичным меркам, однако — я единственная дочь в семье. Таким образом всё состояние и наследство могло отойти либо моему супругу, то есть мне, либо моему кузену, лорду Уэстермору. Для моих родителей мой брак означал возможность передать всё, что они заработали, своим внукам. А я в девять лет изуродовала лорда Бартоломео Уотторна, причём так, что ни один целитель не сумел спасти его лицо от шрамов. Как вы думаете, лорд Арнел, девочка, в девять лет совершившая подобное чудовищное изуверство, может когда-либо претендовать на брак с достойным джентльменом?

Лорд Арнел не сказал ни слова.

Мне пришлось продолжить:

— Родители пошли на все требования Уотторнов, чтобы, когда наступит срок, меня, могли представить в сезон дебютанток, и таким образом обеспечить мне возможность заключить брак с тем, кто мне хотя бы понравится, хотя бы только понравится. Они хотели для меня счастья.

— Избивая вас? — сухо уточнил Арнел.

— Гувернантка была прислана Уотторнами, — вот такое вот простое объяснение.

Звучало действительно просто. На деле всё было чудовищно. И я не знаю почему, но внезапно с каким-то ожесточением я решительно продолжила, глядя на прекрасное украшенное рождественскими украшениями поместье Арнелов:

— Каждое рождество мы справляли в городском доме Уотторнов. Это не обсуждалось, никогда. Ведь, по словам леди Уотторн «Барти имеет право видеть твои шрамы, раз уж ты наградила его собственными». Чудесный рождественский подарок, вы не находите? — с совершенно ненужным и неуместным волнением спросила я, чувствуя как глаза жгут слезы. — Каждое рождество Барти преподносили множество подарков, но единственное чего он с предвкушением ожидал — это вида моих покрытых тонкими полосками шрамов рук. Его излюбленный подарок.

Очень осторожно Арнел коснулся моих ладоней, взяв обе, нежно провёл большими пальцами по тыльной стороне и промолчал. О, я была так благодарна ему за это. И за поддержку, которой не просила и не ждала, и от того она была в тысячу раз трогательнее и значимее. И я лишь усилием воли заставила себя остаться на месте, вместо того чтобы сделав шаг, спрятать лицо на груди дракона, который всё же был мне так дорог.

— Что было после? — тихо спросил Арнел.

Я высвободила свои ладони из его нежного захвата, зябко сложила руки на груди, и всё так же глядя на поместье Арнелов сдержанно ответила:

— Мне было пятнадцать, когда двадцатилетний Барти на очередном праздновании Рождества официально и громогласно сделал мне предложение.

Судорожно сглотнув, тихо продолжила:

— Это было столь чудовищно, что даже моя мать, которая находилась под полным влиянием леди Уотторн, попросила отложить помолвку в силу моего излишне юного возраста. Однако… слова были сказаны. Меня более не ожидал никакой бал дебютанток, Уотторны сделали свой чудовищный шаг первыми. Отец был против. Кто как ни он прекрасно знал, что всё заработанное им состояние Барти спустит на лошадей и карточные игры, но… особого выбора нам не предоставили. К следующему рождеству, в мои шестнадцать лет, предполагалось заключить брачный договор и все формальности. А в сочельник, за несколько часов до заключения помолвки Барти Уотторн был застрелен на дуэли одиннадцатилетним герцогом Клеймором.

— Четырёхлетний малыш вырос и научился защищать не только себя, но и тех, кто когда-то спас его… Что ж, теперь я понял… — с удивительной теплотой в голосе произнёс лорд Арнел.

С крайне непонятной мне теплотой, и я подняла взгляд на дракона, молчаливо требуя объяснений. И, к моему огромному счастью, они последовали.

— Мальчишку звали лорд Честер Мортон, наследный герцог Клеймор. Мы пересеклись в столичном доме Кристиана. Мальчишка настойчиво стучал в дверь рукоятью тяжелого семейного револьвера, Кристиан в свойственной ему манере игнорируя шум, отсыпался после приезда с юга. И я, вернувшийся оттуда же, более всего желал приобщиться к тёплой ванне и мягкой постели, но по лицу мальчишки скользнула предательская слеза, и то как быстро он её стёр… В тот вечер мне пришлось лечь поздно. На следующий ещё позднее. Стрелок из герцога Клеймора был крайне посредственный, но упорства — упорства в нём было не занимать. И стрелять он научился более чем превосходно, за что был мне и Кристиану крайне благодарен. Маленький суровый мужчина, всё равно оставался ребенком — помнится, на рождество мы отправили ему по подарку. Кажется, я не удержался, и подарил ему игрушечный пистолет.

Арнел сдержанно улыбнулся.

А я стояла, глядя на него, и просто не могла осознать всё это. Как он, измученный и вымотанный путешествием с юга, а это не менее шести суток на поезде, несмотря на усталость и закономерную раздражительность, не прогнал прочь этого гордого мальчика? Напротив — выслушал, начал заниматься с ним, помог.

— Почему? — вопрос сорвался с губ и улетел облачком пара в ледяном морозе.

Дракон улыбнулся, протянув руку, прикоснулся к моему лицу, как к какой-то неимоверной драгоценности, пожал плечами и ответил:

— Не знаю. Возможно, потому что увидел в нём себя. Не в настойчивости, не в том, что он уже несколько часов неустанно бил рукоятью револьвера в запертую дверь, а в том, что даже в такой ситуации не желал никому демонстрировать свою слабость.

И я сделала шаг, повинуясь не ведомо каким чувствам, просто шаг, чтобы даже не обнять — а оказаться ближе, поддержать, пусть даже и так убого, но по-другому я не могла.

— Вы пересекались с ним в дальнейшем? — нарушая приличия и обнимая меня, спросил лорд Арнел.

— Да, — я почувствовала, что согреваюсь в его объятиях. — В день похорон, герцог Клеймор прислал мне полагающийся случаю чёрный траурный конверт. Но вот в нём, вопреки всем правилам, содержалась яркая красочная поздравляющая с рождеством открытка, и слова: «И пусть более ни одно Рождество не омрачит вас».

И я прижалась к лорду Арнелу. Вероятно, чтобы согреться, а быть может, просто искренне благодаря его за то, что чуть менее десяти лет назад он, невольно, спас мою жизнь.

— Сколько шрамов осталось на лице Барти Уотторна к моменту его смерти? — вдруг спросил лорд Арнел.

Задумавшись, с трудом припомнила:

— Кажется всего один.

— Где?

— Пересекающий левую часть его лица с верху вниз, — боюсь, это все что я могла припомнить.

Дракона подобный ответ не устроил.

— Покажи, где именно? — очень мягко, но все же велел он. — Где именно? Можно показать на мне.

Где именно?.. Хороший вопрос. Я стянула с правой руки варежку, заботливо связанную миссис Эньо, после чёрные замшевые перчатки на меху, затем, с тяжёлым вздохом пробуждая не самые приятные воспоминания в своей жизни, прикоснулась к лицу лорда Арнела, к левой брови, и зажмурившись, провела средним и указательным пальцами рваную неровную линию, пересекавшую бровь, глаз, из-за чего Барти был частично слеп, щеку, и краешек губ.

Наверное, всю глупость и двусмысленность своих действий я оценила, лишь прикоснувшись к губам лорда Арнела, и первым порывом было резко отдернуть руку, но дракон холодно приказал:

— Не смей!

Я распахнула ресницы, непонимающе глядя на мужчину, а он накрыл мою, всё так же находящуюся у его лица ладонь своей ладонью. Мягко, не отрывая взгляда от моих глаз, прижал пальцы сильнее к своим губам, нежно поцеловал, согревая дыханием. Сначала кончики пальцев, затем медленно скользя тёплыми сухими поцелуями ниже, и меня бросило в жар, когда его губы прижались к тыльной стороне ладони, к самой чувствительной коже.

— Что ты сделаешь, если я сейчас поцелую тебя? — тихо спросил Арнел, продолжая медленно, волнующе целовать мою ладонь.

Честный вопрос, требовал честного ответа.

— Пощечина, магия, очередное заклинание, которое вы не сможете снять, а я на сей раз не пощажу! — ответила решительно.

Чувствуя, как всё быстрее бьётся сердце, как плывёт всё перед глазами, как слабеют ноги, как просыпается тёплое желание прижаться сильнее к этому мужчине. Очень плохое желание.

— Сделка, — всё так же глядя в мои глаза и целуя мою руку, прошептал лорд Арнел. — Ты подаришь мне один поцелуй, всего один невинный поцелуй, а я расскажу тебе о том, как тебе лгали. Очень много лет. По рукам?

Я интуитивно поняла, что речь идёт о Барти Уотторне.

Но безо всякой интуиции, я понимала, что сделка… скажем так — абсолютно аморальна.

— Всего лишь один поцелуй, — о, этому дракону следовало идти не в градоправители, а куда-нибудь туда, где требуется душу продать. — Мисс Ваерти, если бы не Барти Уотторн у вас было бы всё то, что получают леди вашего общества в свои семнадцать лет — дебют в свете, балы, приёмы и поклонники. Множество поклонников. Но даже в высшем обществе, один подаренный поклоннику поцелуй никоим образом не отбрасывает тень на репутацию леди. Итак?

Я вспомнила, что мне двадцать четыре, но гнев и боль за те, испорченные праздники, за чувство вины, которое обернулось для меня кошмаром, оно осталось. И я действительно хотела бы узнать правду.

— Только поцелуй? — спросила с вызовом.

— Я не расстегну ни единой пуговки на вашей одежде, если вы об этом, — с мягкой иронией ответил лорд Арнел.

Что-то внутри меня отчаянно говорило «Нет!». Полагаю, это был инстинкт самосохранения. Но что-то глубоко в душе хотело узнать правду и… прикоснуться к мечте? Несбыточной, жестоко похороненной под завалами из доводов разума, но всё же имеющейся мечте.

И я молча кивнула, соглашаясь на сделку с дьяволом, и точно зная, что мне за это ещё придется поплатиться.

Лорд Арнел медленно склонился надо мной, сдерживая ироничную усмешку и явно ожидая, что я отпряну в этот же миг. Ну уж нет, дуэль так дуэль, и запрокинув голову, я потянулась навстречу.

Наши губы встретились где-то между адом и раем, причём я точно знала, что нахожусь в аду, и гореть я в нём после всего этого буду ещё долго.

Но миг, второй, третий… и я поняла, что ощущаю лишь нежность. Не требование, не желание обладать, не страсть, а нежность. Столь упоительно сладкую, столь светлую и теплую, столь завораживающую… И это перестало быть сделкой в тот миг, когда мои руки скользнули вверх по его груди, ощущая бешенное биение сердца дракона, облачённого лишь в тонкую рубашку, а после обвились вокруг шеи…

И все договорённости полетели к чертям!

Куда-то туда же полетела моя шляпка, ленты и заколки, а сильные пальцы запутались в локонах на затылке, прижимая мои губы к его сильнее, крепче, яростнее. Вторая рука Арнела тисками сжала талию, словно всё чего он хотел, это не просто овладеть мной, а раствориться во мне, окончательно и бесповоротно.

И мы рухнули в небо…

Глава 6

В этих небесах не было ничего кроме мёртвого ледяного холода бездушно сияющих звёзд, и ошеломительного, согревающего даже в самый лютый мороз, тепла прикосновений — его, моих, наших… Прикосновений с привкусом горечи, потому что я точно знала, что пожалею об этом потом, после, но сейчас… Лорд Арнел более не целовал, он властно овладевал моими губами, в безумном, опаляющем страстью поцелуе, и его страсть пробуждала огонь и во мне, огонь, который охватывал всё стремительнее, и в следующий миг, поцеловала уже я.

— Анабель, — тихий проникновенный стон, и хриплое. — Небо, какая же ты сладкая…

Когда падаешь в небо, лучше ничего не говорить… здесь нет места для слов. А когда они звучат, приходит осознанность, и я, вздрогнув, тут же попыталась отстраниться.

— Чёрта с два! — прорычал Арнел.

И его губы снова накрыли мои — требовательно, жёстко, почти жестоко, но лишь до тех пор, пока я не прижалась к нему чуть сильнее. И жестокость сменилась нежностью. Упоительной, сладкой, сводящей с ума, согревающей, пробуждающей тепло в глубине груди, нежностью. И я забыла обо всём. Предательстве, фактическом состоянии пленницы в Вестернадане, расследованиях, ненависти к драконам, особенно к этому. В этот миг, когда он так крепко держал меня в объятиях и осыпал поцелуями, я почему-то вспомнила о том, как Арнел в нашу первую встречу затопил огонь в камине, чтобы я не замерзла. И как спас от нападения и пули, хотя на тот момент ни я ни он не были обязаны друг другу ничем.

А сейчас?

Я распахнула ресницы и посмотрела на Арнела. Он прервался на миг и взглянул в ответ совершенно затуманенными страстью глазами.

Краткий миг между адом и раем…

Почему я никогда раньше не замечала, насколько он красив? Особенно вот такой, со слегка растрепавшимися волосами и взглядом, полным любви.

В ледяном небе ослепительно сияли холодные звёзды, я подняла руку, коснувшись чёрных волос, убирая пряди с безупречно мужественного лица, и понимая, что хочу навсегда сохранить в памяти этот миг. Этот волшебный, нереальный, сказочный миг… второго не будет.

— В твоих глазах застыли слёзы, — тихо сказал лорд Арнел.

— Нет, и мысли об этом не было, — солгала я.

Дракон странно усмехнулся. Движение его руки, и меня бережно укутал мой плащ, затем второй плащ. Когда я успела их снять? Я неловко убрала руки с его плеч, отступила, избегая взгляда тёмных проницательных глаз, следивших за каждым моим движением, и холодно напомнила:

— Сделка.

Несколько секунд Арнел молчал, затем задумчиво, словно думал явно о чем-то другом, рассказал:

— Юный герцог Клеймор сообщил, что его противник слеп на один глаз. На левый глаз. Но Кристиан выяснил, что лорд Уотторн уже участвовал в нескольких дуэлях, и слепота ничуть не помешала ему прикончить своих противников. Закономерным было предположить, что повреждения глаза являются несколько… преувеличенными. Поэтому я подготовил мальчишку с учётом данной детали.

Я зябко поежилась, сильнее закутываясь в плащ. Ходили слухи, что пуля герцога Клеймора попала именно в левый глаз Барти Уотторна… звучало жутко, к счастью на похоронах раскуроченная часть лица была скрыта черным кружевом.

— Мне жаль, — вдруг добавил лорд Арнел. — Что в тот момент я не выяснил всей ситуации. Гордый и не терпящий жалости к себе мальчик хотел отомстить, но не желал вдаваться в подробности. А нам не потребовалось даже наводить справки, чтобы выяснить, насколько безнравственной личностью был Барти Уотторн. Но я бесконечно корю себя за то, что не потрудился выяснить все обстоятельства дела.

— И что бы тогда изменилось? — вновь глядя на поместье Арнелов вдали, тихо спросила я.

— Как минимум, вам стало бы известно, что все шрамы и повреждения, а они были крайне невелики, лорду Бартоломео Уотторну исцелили в тот же день.

В совершеннейшем потрясении я недоуменно воззрилась на лорда Арнела.

— Да вы шутите! — возглас вырвался непроизвольно.

Дракон лишь усмехнулся в ответ.

— Анабель, — протянул он с той же проникновенной нежностью, с которой почти только что целовал меня. — Поверьте, я бы предпочел пошутить, нежели сообщить вам, что вас весьма долго, подло и жестоко обманывало всё семейство Уотторнов.

Я опустила голову, тяжело дыша и пытаясь осознать услышанное. Ветер трепал мои лишённые лент и заколок волосы, чудовищная правда терзала сердце.

Дракон неслышно приблизился, заботливо накинул капюшон на растрёпанные волосы, сильнее закутал меня в плащ и обнял. Просто обнял, крепко прижав к себе.

— Я полагаю сегодня, мисс Ваерти, вам лучше отправиться спать, — тихо произнёс он, прикасаясь губами к моим волосам.

Мне бы этого хотелось. Действительно хотелось бы. Вернуться в дом профессора Стентона, забраться в тёплую ванную, и выкрутив кран на полный напор воды, так чтобы заглушались все звуки, разрыдаться, горько оплакивая свою жизнь. А ещё мне бы очень хотелось забыться сном, но…

— Лорд Арнел, — я подняла голову и наши губы невольно встретились.

Соблазн рухнуть в небо вновь был так велик, но…

— Герцог Карио лишь верхушка айсберга, как мы с вами уже прекрасно понимаем. Увы, но я и мои домочадцы оказались правы — в Городе драконов все против драконов, даже сами драконы. И это факт. Факт с которым нам с вами следует разобраться.

Произнося каждое из этих слов, я касалась его губ. Непростительная вульгарность и непристойность, но… я не отодвинулась. Он тоже.

— Забавно, что вы не встали на сторону леди, — улыбнулся лорд Арнел.

— А я не считаю и не могу воспринимать безжалостных продающих и убивающих детей дам — достойными звания «леди». Они не леди. Они чудовища.

Тяжело вздохнув, Арнел отстранился сам, вновь поправил плащ на мне, и тихо сказал:

— Когда всё это закончится, и мне не придётся более каждую секунду ожидать очередного удара в спину, мы с вами поговорим, Анабель. О нас с вами. И о тех ставших более чем очевидными во время нашего поцелуя чувствах, что вы питаете ко мне, несмотря на все ваши попытки скрыть это.

Я спокойно встретила его напряжённый взгляд. Где-то наверху завывал ледяной ветер, далекие звёзды сияли холодным безразличным сиянием, а я… я сказала правду.

— В вашей жизни не будет ни секунды, в которую вы бы не ожидали удара в спину, или просто очередного удара. Лорд Арнел, я уже говорила вам о том, что вы из тех, кто пишет историю, кто вращает жернова событий, кто стоит у штурвала в любой шторм, кто способен сам стать неудержимой стихией, безжалостно разрушающей всё на своём пути. Вся ваша жизнь — это борьба. И чем больше я узнаю об этом городе, тем отчётливее понимаю, что вы сражаетесь уже очень-очень-очень давно. Сначала ржавые драконы, пытающиеся проникнуть в склеп отцов-основателей, после интриги герцога Карио, убийства девушек, и наличие Зверя, в конечном итоге практически утопившего в крови полицейское управление. Теперь же выясняется, что пособницами Карио были не только ваша леди-бабушка и мачеха, но в целом практически все леди высшего общества Вестернадана, и вам придётся разобраться и с этим. То есть — снова война. И ей нет ни конца ни края, потому что вы, это вы — вы не останетесь в стороне, вы примете бой. Не смею вас осуждать за это, напротив — ваша волевая и сильная натура, коей не чуждо чувство справедливости, восхищает меня. Но… боюсь, чем больше вы узнаёте меня, тем отчётливее понимаете, что и моя жизнь не была простой. И я устала. Я хочу спокойствия и счастья. Тихого, семейного, уютного счастья, без тревог, волнений и необходимости бороться за жизнь своих близких каждое мгновение.

Прекрасное словно высеченное из мрамора лицо гордого дракона словно окаменело.

— Анабель… — почти стон.

Судорожно вздохнув, я продолжила:

— Нас с лордом Горданом объединяет одно общее желание — обрести тихое семейное счастье, без тревог и волнений. Он мечтал об этом с раннего детства, я… с девяти лет. Несомненно, я заслуженно восхищаюсь вами, порой — неистово ненавижу, и, возможно, где-то в глубине души даже люблю, но…

— Но лорд Гордан предпочтительнее? — хрипло уточнил дракон.

— Да, — я не видела смысла скрывать правду. Но опасаясь за жизнь младшего следователя, добавила: — Или он, или кто-то другой. Кто-то, кто будет близок мне по возрасту, мировоззрению, жизненным ценностям и приоритетам. Мне хочется верить, что вы меня поймёте.

— Никогда.

Слово — как удар кнутом. Как от удара я и вздрогнула.

Арнел пристально смотрел на меня так, как дикий голодный зверь на загнанную в угол добычу. Добычей я себя и ощущала несколько не самых приятных мгновений в моей жизни. Но затем его взгляд изменился, и дракон тихо произнёс:

— Я впервые поцеловал тебя сегодня не против твоей воли. Ты не сопротивлялась, не сражалась, и не боролась со мной, и, знаешь… когда ты ответила на поцелуй, это был лучший момент в моей жизни. Самый лучший. Ничего более светлого, радостного и счастливого со мной никогда не происходило. Ничего, Анабель. Ты просишь понять тебя, но я не могу. Мне, готовому отдать абсолютно всё за один твой поцелуй, жизнь с тобой представляется величайшей ценностью, за которую я готов и буду бороться до самого конца. Мне хочется верить, что ты меня поймёшь.

— Никогда, — да, настал мой черед это произнести.

Арнел улыбнулся. Горечи и боли в этой улыбке было куда больше, нежели веселья.

— Что ж, — насмешливо произнёс он. — Подведём итог — между нами всё остается по-прежнему. Я не отступлю, и тебе рано или поздно придётся принять меня и мои чувства.

Я лишь неодобрительно покачала головой, с укором глядя на него.

— Я не отдам, Анабель, — жестко произнёс он. — Тебя я не отдам никогда и никому.

— Я не вещь, чтобы меня кому-то и когда-то отдавали, — напомнила дракону.

— Нет, — он вновь усмехнулся. — Ты не вещь. Ты сокровище, Анабель. Моё персональное сокровище. Моя величайшая ценность. Радость и свет моей жизни. Ты — то единственное, ради чего имеет смысл существовать и сражаться. И я пойду абсолютно на всё, включая обман, подлог, и… ремонт мэрии Рейнхолла.

У меня от удивления приоткрылся рот. И напрасно, на улице был зверский мороз, так что с мимикой следовало бы быть поосторожнее. Но, о Господи!

— Вы! — у меня даже дыхание перехватило.

Ответом мне была лишь кривая усмешка.

— Орёл, мисс Ваерти, с высоты птичьего полёта способен различить мышь в траве, дракон — услышать всё, что ему требуется.

И, любезно предложив мне двигаться вперёд, к входу в экспериментальное подземелье поместья, издевательски добавил:

— Спалил дотла. С превеликим удовольствием. Залетел на минуточку, после того как спас этого вашего Гордана. Полагаю, данное происшествие станет превосходным уроком для тех, кто попытается провернуть что-либо за моей спиной ещё раз. Вы идёте?

О, да, я пошла, прожигая довольного дракона не самым добрым взглядом.

— Ничего, — почти прошипела, подойдя к Арнелу, — Мэрий ещё много.

Безразлично пожав плечами, дракон, словно ни на что не намекая, произнёс:

— Подать заявление о проведении брачной церемонии — минимум четверть часа. Сжечь мэрию — менее трёх секунд.

Я, не найдясь даже что на это ответить, машинально огляделась, чувствуя невыносимое желание отомстить хоть как-то, даже понимая весь идиотизм ситуации. Не останавливаясь, зачерпнула жменю снега, кое-как слепила из него что-то шарообразное и со всей силы запустила снежком в Арнела.

Попала.

Дракон как раз обернулся, видимо желая полюбоваться видом моего растерянного выражения лица. Что ж, теперь я могла полюбоваться видом его заснеженного лица, что было весьма неплохо.

— Анабель… — прошипел лорд Арнел.

— О, простите, — произнесла ничуть не раскаиваясь. — Сделала всё, что в моих силах. Сжигать заживо я, увы, не способна, пришлось использовать снег в качестве подручного материала. Кстати, вам весьма идёт.

— Снег? — с ледяной учтивостью уточнил дракон.

— Ага, — улыбнулась с вызовом. — Очень успешно скрывает резко обозначившиеся от ярости черты вашего хищного лица.

— Вот значит как… — недобро протянул Арнел.

И в следующее мгновение неведомо как на место, где я только что стояла, обрушилась гора снега с мой рост размером. Я чудом увернулась! Остановилась, потрясённо глядя на лорда Арнела, и сумела выговорить лишь:

— Да как вы…

На «смеете» сил уже не хватило. Бросив перчатки вместе с варежками, я захватила снег из той кучи, что на меня чуть не обрушилась, и со всей силы запустила в Арнела. Мы оба проследили за тем, как белый расквасившийся комок уныло скользит вниз по широкой груди дракона. А затем уже я с содроганием была вынуждена пронаблюдать за тем, как на заснеженном лице лорда Арнела расплывается отнюдь не добрая, скорее какая-то садистки-издевательская ухмылочка.

От следующего чуть не свалившегося на меня сугроба я увернулась, и довольно легко. И от последующего тоже. И от ещё одного. И ещё. Но это ничуть не мешало мне, отправлять всё новые снаряды в настигающего меня дракона. Причём в метании снежков я преуспевала, в отличие от лорда Арнела, которому определённо следовало бы потренироваться в метании сугробов — он не попал в меня ни разу.

— У вас определённо присутствуют некоторые проблемы с меткостью! — одарив его ещё одним снежком в и так уже заснеженную грудь, заметила я.

— Вы совершенно правы, Анабель, — как-то очень недобро ответил он.

О том, что на самом деле попала я, мне стало известно лишь тогда, когда я рухнула на снег, придавленная вовсе не сугробом.

— Бель, — теплые губы коснулись моих. — Ну ты же не думала, что я буду метить в тебя?

— А, то есть сложностей с точностью у вас нет? — пытаясь слепить ещё один снежок и не понимая, почему вдруг обе руки оказались прижаты к сугробу, поинтересовалась я.

Проблема в том, что после того, как меня обездвижили, желания продолжать диалог уже не было совершенно, и я собиралась лишь потребовать, чтобы меня немедленно отпустили.

— Я не пытался попасть в тебя, — продолжил дракон, пристально глядя мне в глаза. — Но мне пришлось образно говоря «загнать тебя в угол», причём в «тёплый угол», когда ты в пылу боя из жажды справедливости, сбросила с себя оба плаща. И да — там где-то валяются твои заботливо связанные миссис Эньо варежки.

Свирепо вздохнув, я не стала ничего говорить. Я же не миссис Эньо и у меня под рукой нет верной тяжёлой чугунной сковороды.

— Вот так-то лучше, — удовлетворился моим поражением лорд Арнел и легко поднялся.

Получил ещё одним снежком, мужественно стерпел и это и галантно протянул мне руку. Не оставалось ничего другого как принять его помощь и подняться, отряхивая с себя снег. Увы, снег оказался столь же коварен, как и его создатель — забравшись за воротник, он теперь превосходно выполнял роль холодового компресса, правда в этом совершенно никто не нуждался.

— Вы что-то говорили о теплом угле? — пытаясь избавиться от ненужных медицинских услуг, поинтересовалась я.

В темноте передо мной со скрипом открылась дверь, из нее пахнуло теплом, ароматом свежей древесины и, как ни странно, еды.

— Что это за место? — осторожно входя, поинтересовалась я.

— Моя холостяцкая берлога, — в единый миг по стенам зажглись светильники, освещая дом, состоящий из всего одной комнаты. — Для начала сядьте у камина, после можете сколько угодно рассматривать интерьер и высказывать своё мнение о данном месте.

И меня не слишком вежливо подтолкнули вперёд, но весьма бережно усадили в единственное здесь кресло, которое пододвинули к согревающему камину. И не спрашивая ни моего согласия, ни разрешения, Арнел, стянув с меня сапоги, вышел из домика, чтобы вытряхнуть из них набившийся снег.

Не став рассиживаться, я поднялась, осторожно развернула шарф, обёрнутый вокруг шеи, и пожалела, что сделала это тут — снега за воротник набралось изрядно, так, что когда я сняла шарф, пальто и меховую длинную до колен накидку, можно было смело организовать ещё с пяток снарядов, и продолжить детскую забаву со снежками. Но было уже не до игр. Вскинув руку, я собиралась использовать заклинание перемещения «Motabilem» и удалить снег из домика.

Но моё запястье было перехвачено в ту же секунду.

— Нет, — отрывисто приказал лорд Арнел. — Никакой магии!

И я бы ответила ему, или как минимум спросила, или… Но на стоящем рядом со мной драконе были лишь брюки. И никакой рубашки. Ни белой, ни чёрной, ни шёлковой, ни вообще никакой. Исключительно обнажённое мускулистое тело, смутившее меня до крайности.

— Ну что же вы, мисс Ваерти? — иронично поддел лорд Арнел. — Вам же уже приходилось видеть меня в подобном… облачении.

— Скорее «разоблачении», — я отвела взгляд, демонстративно глядя на огонь.

Полуголый дракон продолжал стоять неприлично близко, как, впрочем и продолжал держать мою руку.

— Что это за место? — как можно нейтральнее спросила я, всё так же взирая на огонь, и краем глаза отмечая начавший таять снег.

— Мое временное пристанище. Как вы понимаете, учитывая все вскрывшиеся обстоятельства, меня не слишком тянет возвращаться… домой.

На последнем слове его голос дрогнул.

Я непроизвольно повернулась к нему, реагируя никому не нужным здесь сочувствием, и напрасно. Лорд Арнел не нуждался в жалости, лорд Арнел нуждался во внимании, причём моём.

— Вам меня жаль? — насмешливо поинтересовался он, откровенно пленив взглядом.

Очень сложно отвести взгляд от драконьих глаз, особенно, если дракон этого не желает, а объект желаний дракона находится слишком близко.

— Как минимум, я бы не желала находиться на вашем месте, — совершенно искренне, сказала я.

— А я на вашем, — в тон мне ответил Арнел.

И всё так же продолжая завораживать взглядом, медленно расположил мою ладонь на своей груди… Меня словно током пронзило, но попытка высвободиться не закончилась ничем — Арнел лишь сильнее прижал мою ладонь, а сила всегда была на его стороне.

— Что вы делаете? — голос невольно дрогнул.

— Мне всегда было интересно, что у вас под этой накидкой, — скользя взглядом по моему телу и не отвечая на вопрос, произнёс дракон. — Юбка или брюки. Кристиан ставил на брюки.

— А вы? — спросила прежде, чем подумала. Глупейший вопрос, и совершенно не нужная тема, особенно в данный момент.

— Я не ставил ни на что, — его взгляд остановился на моей талии, затем медленно заскользил вверх, не самым приличным образом остановившись на груди. — Видите ли, мисс Ваерти, становится мне достаточно сложно думать, стоит только переключиться на мысли о вашей одежде. Не самые располагающие к здравомыслию объекты.

Единственные объекты, что сейчас занимали его внимание, являлись моей грудью, и он переводил взгляд с одной на другую, совершенно игнорируя тот факт, что это… да как минимум неприемлемо.

— Лорд Арнел, не хотелось бы выглядеть грубой, но в данный момент вы совершенно непристойным образом рассматриваете мою гру… части моего тела.

С лёгкой усмешкой, Арнел ответил:

— Анабель, вы мою грудь образно выражаясь вообще ммм… скажем так исследуете самым что ни на есть тактильным образом, но я же не жалуюсь? — и мне совершенно нагло посмотрели в глаза.

— Это юбка-брюки, — не знаю зачем, сообщила я. — Очень удобно зимой…

Не знаю, о чём после моих слов подумал Арнел, но отпустив мою руку, он заклинанием удалил уже начавший подтаивать снег, после развернул меня спиной к себе, и начал вытряхивать снег из волос и из-за воротника рубашки.

— Расстегните верхние пуговицы, — холодно велел он.

В сложившихся обстоятельствах это было бы разумно, но с другой стороны именно в сложившихся обстоятельствах было бы очень глупо раздеваться.

— Она просохнет и так, — отчеканила я.

— Disparuit! — всего одно заклинание и моя тёплая клетчатая рубашка попросту исчезла.

Прикрыв бюстье руками, я раздражённо спросила:

— Почему вам можно использовать магию, а мне нет?!

— Потому что охранная система не среагирует на мою магию. И отвечая на незаданный вопрос о рубашке — она бы самостоятельно не высохла, не та ткань, и нам обоим это прекрасно известно, но вы предпочли упрямиться, как дитя.

Даже так?

— Вы несколько забываете, лорд Арнел, что снег не налип бы на неё вовсе, если бы вы, как сущее дитя, не уронили меня в сугроб!

Резкое движение и дракон развернул меня к себе.

Могучая мужская грудь оказалась прямо передо мной, разворот плеч несколько пугал размером, ощущение собственной практически наготы жгло стыдом. И Арнел добавил ещё порцию угля к моему пламени моего позора:

— Первый снежок бросили вы.

Я вскинула подбородок и посмотрела на лорда Арнела.

Он улыбнулся, протянув руку, мягко коснулся моих волос и тихо произнёс:

— Ты вся сверкаешь. В волосах капельки воды, как бриллианты. Губы алые, Ты, нервничая, их облизываешь, и сейчас они тоже блестят. Но прекраснее всего сверкают от гнева твои глаза.

— Правда? — язвительно поинтересовалась я. — Знаете, лорд Арнел, я, вероятно, вас сильно удивлю, но мои прекрасные сверкающие от гнева глаза находятся несколько выше. Я бы сказала на порядок выше. А вот то, на что вы сейчас столь неотрывно взираете, это, вынуждена сообщить вам, вовсе не глаза!

Но если я надеялась кого-то здесь смутить, то совершенно напрасно.

Дракон медленно перевёл взгляд с едва прикрытой кружевом груди, на мои всё-таки глаза, улыбнулся и спросил:

— Мисс Ваерти, вы изучали анатомию человека?

— Допустим, — я мгновенно вновь сложила руки на груди, прикрывая… анатомию.

— И… вы хорошо её изучили? — продолжил этот до крайности странный разговор дракон.

— Превосходно! — язвительно ответила я.

— Вот как? — почему-то факт моей образованности крайне порадовал лорда Арнела. — Скажите, мисс Ваерти, а вам известно какая метаморфоза происходит с женской грудью, когда женщина испытывает… возбуждение?

Сбитая с толку его вопросом, я с явным недоумением воззрилась на дракона. Он понимающе улыбнулся, после чего прикоснулся к моей руке, мягко сдвигая её ниже, недопустимо коснулся сосредоточия моей груди, и ошарашил невероятной информацией:

— Когда женщина испытывает возбуждение, её грудь реагирует весьма характерным образом…

Глава 7

И он коснулся большим пальцем… навершия моей правой груди, сообщив весьма интимным и хриплым голосом:

— Невероятное удовольствие для мужчины, ощущать покалывание этих крохотных… — далее видимо это самое удовольствие затуманило сознание лорда Арнела, потому как подобрать нужного эпитета дракон не смог.

Зато мои нервы на этом сдали:

— Одно мгновение! — прошипела я.

После чего решительно обошла дракона, пересекла крохотный периметр дома, распахнула дверь и… была вынуждена сказать:

— Доброго вечера, лорд Давернетти.

Остолбеневший старший следователь не сумел выдавить из себя и слова.

— Вы не посторонитесь? — попросила я, кое-как прикрыв то, что стало объектом повышенного интереса и полицейского.

Дракон молча посторонился.

— Благодарю вас! — заявила я, таким тоном, словно на мне не то что бюстье, а двести платьев сразу и стыдиться мне абсолютно нечего.

После чего, зачерпнув снега, из сугроба прямо у двери, я вежливо произнесла:

— Всего доброго! — и захлопнула дверь.

И с торжеством ученого, вот-вот готового щёлкнуть по носу своего оппонента, я вернулась к градоправителю Вестернадана с комком снега в руках, и пользуясь тем, что мне не нужно было устранять даже такую преграду как кружево, приложила к сосредоточию его левой груди снег. Эффект не заставил себя ждать.

— А как вам такое характерное реагирование, лорд Арнел? — поинтересовалась с вызовом.

Несколько долгих секунд дракон пристально смотрел на меня, затем хрипло произнёс:

— Сделка?

Убрав снег от его соска, я выбросила подтаявший комок в камин, сложила руки на собственной груди, прикрывая всё, что только можно было прикрыть в подобной позе, и спросила прямо:

— Вы это подстроили?

Арнел глубоко и тяжело вздохнул.

— О, не стоит демонстрировать мне вашу титаническую попытку сдержаться, — да я язвила и не видела в этом ничего предосудительного, учитывая, сколько всего предосудительного тут только что произошло. — Но согласитесь, всё это выглядит как минимум… странно.

— Скорее спонтанно, — не согласился дракон. — Видите ли, мисс Ваерти, если бы я всё это подстроил, за дверью сейчас не было бы Кристиана. За дверью сейчас вообще никого бы не было, на много миль вокруг…

— Что ж, — я была вынуждена признать, что не права, или же не совсем права. — Приятно осознавать, что это не очередной подлый ход истинно в драконьем стиле.

В двери нетерпеливо постучали.

Арнел, глянув на меня так, словно желал пригвоздить к полу хотя бы на несколько минут, прошёл к двери, распахнул её, закрыв меня от взора следователя Давернетти своим могучим телом, и произнёс:

— Мы появимся в бункере через несколько минут, Криссстиан.

Сказано было так, словно «Криссстиан» был послан. Куда-то далеко и основательно. И сказано было таким тоном, что любой бы на месте старшего следователя последовал бы отсюда на максимально возможной скорости. Любой, но не Давернетти.

— Адриан, — задумчиво произнёс он. — А что с твоим соском? Левым?

— Эксперимент. Научный, — прошипел лорд Арнел.

— Да? — невозмутимо отозвался старший следователь. — И на какую же тему было столь любопытное эмпирическое исследование?

Повисла пауза, в течение которой я была на сто процентов уверена — Арнел с трудом сдерживался, а на лице лорда Давернетти расплывалась весьма издевательская ухмылочка.

— На тему реагирования на холод некоторых частей тела, — громко ответила я, прекращая начавшееся противостояние драконов.

— И как… всё прошло? — повысив голос и определённо обращаясь ко мне, с нескрываемым любопытством вопросил полицейский.

— Исследование выявило идентичную реакцию на холод как человеческого, так и драконьего тела.

Однако, тут от двери потянуло холодом, я поёжилась (в отличие от Арнела, которому холод был нипочём), и мне пришлось добавить:

— Но, похоже, я вынуждена признать, что идентичная реакция проявляется лишь на кратковременный срок, что касается долговременных перспектив… Да закройте уже двери, я продрогла насквозь!

Дверь была захлопнута в тот же миг.

Затем ярче полыхнул огонь в камине и лорд Арнел вернулся ко мне, прихватив по пути плед. Мои плечи были заботливо укутаны, после чего, игнорируя правила хорошего тона и требования норм морали, дракон подхватил меня на руки, сел со мной в кресло у камина, где устроив меня на своих коленях, обнял и спросил:

— Похоже на тихое семейное счастье?

Я посмотрела на лорда Арнела, на камин, на огонь, и уже собиралась было ответить, как за дверью раздалось:

— Я, между прочим, тоже замерз.

Дракон тихо выругался.

При всей моей благовоспитанности, я не удержалась от саркастичного:

— Нет, вы знаете, вынуждена признать, я как-то иначе представляла себе «тихое» семейное счастье. Как минимум без криков под дверью.

— «За дверью!» — у старшего следователя был отменный слух.

— «Под дверью» мне кажется, куда лучше отражает ситуацию, — у лорда Арнела было отменное чувство юмора.

— А знаете что, слетаю-ка я за миссис Макстон, — объявил лорд Давернетти.

В ту же секунду я вскочила с колен лорда Арнела.

— О, подействовало! — торжествующе возвестил старший следователь. И тут же уже серьёзно добавил: — Мисс Ваерти, у Адриана существенно возросли способности в ментальной магии. Я не замечал в вас ранее склонности играть в снежки, особенно перед долгим и ответственным заданием, каковым является трансформация вверенных вам драконов. Делайте выводы. Адриан, жду в бункере.

Когда он ушёл, а он действительно ушёл, я, всё так же кутаясь в плед, мрачно взирала на лорда Арнела. Дракон ответил мне усталым и опустошённым взглядом.

— Кристиан знает вас куда хуже меня, — произнёс он, нехотя поднимаясь с кресла. — В меня вы гораздо чаще швырялись различными предметами.

Невольно я улыбнулась.

Дракон мягко приблизился, прикоснулся к моему лицу, и глядя в глаза тихо произнёс:

— Я всё никак не мог понять, почему, имея все ресурсы, растущее желание обладать вами, и абсолютно чёткое понимание, что не могу и не желаю жить без вас, я ни разу не попытался использовать силу, чтобы овладеть вами. Любую силу — от физической до ментальной или магической. Ответ на вопрос, который сотни раз задавал себе, я осознал лишь сегодня — никакое обладание вами, Анабель, не сравнится с вашим робким ответом на мой поцелуй.

Тихо потрескивали дрова в камине, где-то далеко завывала метель, полуобнажённый дракон стоял передо мной, фактически раскрыв мне свою душу, я куталась в плед и пыталась сдержать… слёзы.

— Меня в гораздо большей степени устраивает поддержание негласной войны между нами, — выговорила, наконец.

— Я знаю, — его взгляд, понимающий и мудрый, почему-то причинял боль. — Вам так комфортнее — верить в то, что вы сдержанная, благовоспитанная, порядочная и правильная мисс. Но это не так. И в глубине души вы это знаете, и всегда знали. Иначе в вашей жизни не было бы Барти Уотторна, поступления в университет и соглашения с профессором Стентоном. Осознайте это, и прекратите цепляться за идеалы, которые лишь унылое затёртое стекло, в сравнении с блеском вашей истинной сущности. Я высушу вашу рубашку. Вы можете пока сесть.

И он отошёл, оставляя меня греться у камина.

Садиться в кресло я не стала, хотя ноги держали с трудом. И было от чего. Я могла бы многое вменить лорду Арнелу, мне было за что восхищаться им, за что ненавидеть, и много «за» то, чтобы навсегда вычеркнуть его из своей жизни. Но растерянно следя за тем, как этот мужчина собирает и высушивает мои вещи, я не могла не признать одного — он был прав. Как ни тяжело это признать, но он был прав, а я никогда не была правильной благовоспитанной девочкой. Иначе… в моей жизни не было бы Барти Уотторна, ведь все хорошие и правильные девочки в том саду, повели себя как правильные и благопристойные леди — они смолчали, не посмев вмешаться в «развлечения» и «жестокие, но лишь забавы» юных джентльменов. Леди с детства приучали никогда не вмешиваться в дела джентльменов… Я же, будучи единственным ребенком в семье, обладала несколько большей свободой мысли, и моим родителям пришлось жестоко поплатиться за слишком либеральное воспитание.

— Я вас расстроил? — лорд Арнел неслышно приблизился, держа мою уже сухую рубашку.

Я могла бы солгать, но ответила честно:

— Безмерно.

Мягко отобрав у меня плед, дракон произнёс:

— Тем, что вы не созданы для тихого семейного счастья?

Я молча подняла укоризненный взгляд на него, не став сообщать, что лорд Гордан всё так же сохраняет свои позиции в моих приоритетах.

— Скорее — создана, — ответила решительно. — И в те моменты, когда удавалось… не совершать глупостей, я была вполне счастлива.

— Не совершать глупостей? — переспросил лорд Арнел, набросив рубашку на мои плечи, и поправляя мои волосы. — Анабель, посмотрите на меня — я относительно нормален, здравомыслящ и цел благодаря тому, что вы не прошли мимо, как полагается благопристойной правильной леди, а «совершили глупость» и помогли мне. Многие в этом городе живы, благодаря тому, что вы «совершили глупость». И чем больше «глупостей» вы совершаете, тем больше вам удаётся спасти жизней, судеб, детей, драконов, — он грустно усмехнулся и добавил: — Как сказал лорд Бастуа: «Мисс Ваерти цены бы не было, если бы она являлась мистером Ваерти». Отчасти я с ним согласен, из вас вышел бы превосходный маг, которого я с удовольствием взял бы на службу, но вы — девушка.

— Вы сожалеете об этом? — не знаю почему, спросила я.

— О том, что вы девушка? Ни секунды. А вот о том, что у меня под рукой нет умного, способного, сообразительного, находчивого и отважного «мистера Ваерти», я действительно искренне сожалею.

Пожав плечами, я тихо заметила:

— Да, многое в моей жизни сложилось бы куда лучше и проще, если бы я родилась мужчиной.

— Нет! — предельно резко высказался лорд Арнел. — Я всем сердцем и душой благодарен небесам, за то, что вы девушка, Анабель. И… — на его губах появилась несколько коварная усмешка. — Всех наших сыновей я с превеликим удовольствием возьму на работу.

Судорожно выдохнув, раздражённо заметила:

— Лорд Арнел, вынуждена в очередной раз признать — вы невыносимы!

Склонившись к моим губам, он тихо ответил:

— Мисс Ваерти, единственное, что удерживает меня сейчас в рамках законов приличия и благопристойности, это явственное осознание того, что если я добьюсь от вас очередной «совершённой глупости», после этого вы возненавидите скорее себя, чем меня.

И отступив, он потянулся за собственной рубашкой.

Мне же следовало промолчать, сегодня и так было сказано столько слов, что хватит пищи для долгих скорбных размышлений едва ли не до конца моей жизни, но одна маленькая деталь, одно маленькое «но», один исключительно научный вопрос, не давал мне покоя уже сейчас.

— Лорд Арнел, — я не спешила надевать рубашку, ощущая себя более защищённой со сложенными на груди руками. — А что имел ввиду лорд Давернетти, сообщив, что у вас существенно возросли способности в ментальной магии?

Удар сердца… и мне показалось, что моё сердце попросту замерло.

Медленно развернувшийся ко мне мужчина.

Медленное падение его рубашки на пол…

А вот всё остальное произошло ужасающе быстро!

Меня швырнуло в стальные объятия Арнела, словно порывом неумолимого сбивающего с ног ветра. Первое прикосновение к обнажённой коже, отозвалось ударом молнии в моём теле, пробуждая трепет, тепло переходящее в жар, и безумное желание припасть к его губам. Желание, воспротивиться коему я не имела ни малейших сил. Но Арнел был быстрее. Его губы накрыли мои почти обжигающе, вызывая инстинктивное желание отпрянуть, но в тот же миг моё собственное желание стало в сотни раз сильнее, и я ответила на поцелуй с не меньшей страстью, чётко осознавая, что мне эта страсть не принадлежит абсолютно. Не принадлежит, и в то же время я в полной мере испытала и испытывала её, задыхаясь от желания стать ближе к дракону, прижаться сильнее, дышать с ним одним воздухом, и взлететь в небо, наплевав на приличия, последствия, последующие угрызения совести, стыд… да на всё что угодно! Мне было плевать уже на всё!

Безумный ритм поцелуя, отдающееся в висках бешенное биение сердца, разгорающееся внутри чувство томительного тепла, балансирующее на грани ожидания чего-то столь нужного, и предчувствия практически боли. Голова кружилась, земля уходила из-под ног, а всё моё существо жаждало раствориться в мужчине, которому я в данный момент принадлежала целиком и полностью. И странное ощущение принадлежности всего на миг вызвало закономерное возмущение, а затем всё негодование было окончательно снесено жаждой продолжения, предвкушением чего-то жизненно важного, желанием не останавливаться ни за что на свете. А поцелуй всё продолжался, опьяняющий, путающий мысли, затмевающий сознание, и вызывающий нарастающее желание принадлежать. Практически жажду. Жажду ощутить этого мужчину сильнее, жажду почувствовать тяжесть его тела на себе, жажду захлебнуться от сладостного томления, которое охватывало всё сильнее.

Но едва его рука, скользнула с талии, на кружево прикрывающее мою грудь, холодный голос разума всё же прорвался сквозь пелену страсти.

— Не… — попыталась я высказаться.

И чуть не выдохнула «Да!» едва рука Арнела, сжала мою грудь. Да и тысячу раз да когда его пальцы мягко высвободили её из оков бюстье. Да миллион раз, когда тёплая ладонь начала осторожно ласкать мягкую плоть. И я прильнула к нему всем телом, ощущая жар его кожи своей трепещущей плотью. Странное открытие — мой живот оказался в сотни раз мягче его, стального и напряжённого, и это открытие почему-то пробудило во мне ещё большее желание, заставляя утонуть в головокружительных ощущениях.

Но что-то внутри меня не позволяло.

Мысли путались, тело жаждало продолжения, каждое прикосновение заставляло вздрагивать от остроты ощущений, от неизмеримого удовольствия, но что-то внутри меня было против. И чем сильнее я отдавалась во власть поцелуев Арнела, чем неистовее становилось желание принадлежать ему, тем сильнее я ощущала диссонанс в своём разуме. Мой разум восставал. И вовсе не против дракона и его действий, а против… против моих собственных. И я в полной мере осознала это, когда ласки Арнела переместились, и пьянящие поцелуи достались не губам, а шее…

Я помнила, об его просьбе не использовать магию здесь, но ощутив, как нежные губы спустились с шеи, где каждое их прикосновение доставляло мне упоительное удовольствие, к груди, я поняла, что терзаться далее я уже не в силах.

— Est mundantes! — заклинание очищения разума от любой ментальной магии оглушительно прозвучало в маленьком охотничьем домике.

Ещё оглушительнее завыла магическая сирена, ставшая следствием нарушения мной энергетического пространства.

Но действительно оглушило меня совершенно иное — заклинание не подействовало. Никак. Ни на грамм. Ни на йоту. Ни капли. Ничуть. И стало кристально ясным совершенно чудовищное — всё это не являлось следствием применения лордом Арнелом ментальной магии. Он её вообще не применял!

Удушливая волна стыда, смела напрочь все иные ощущения.

Я мгновенно отшатнулась, прикрывая обнажённую грудь рукой, и не в силах поверить, что… магии не было. Никакой магии не было! Практически вообще никакой!

— Вы лишь притянули меня к себе, не так ли? — голос дрожал, гул и вой сирены казалось лишь нарастал за стенами.

Лорд Арнел тактично не стал отвечать. Подхватив свою рубашку, он направился к двери, мягко посоветовав:

— Вам лучше сесть, Анабель.

Я осталась стоять.

Накинув рубашку на себя, Арнел взялся за ручку двери, и, не оборачиваясь, тихо сказал:

— Когда двое любят, то, что происходит между ними, уже само по себе — магия.

Когда он вышел, я медленно добрела до кресла и почти рухнула в него.

Ещё никогда в жизни мне не было так стыдно. Горело всё — лицо, руки, плечи… злополучная грудь. Я не знала, как жить после этого, как смотреть в зеркало, как посмотреть в глаза миссис Макстон, и самое главное — как после такого, общаться с лордом Арнелом, который в отличие от меня, в момент, когда я безвольно и даже упоённо предавалась распутству, прекрасно знал, что делаю я это по собственной воле и желанию. Господи, какой стыд!

Сирена за стенами охотничьего домика стихла, но я испытывала жгучее желание вновь использовать магию, чтобы среагировавшая на неё сигнальная магия поместья, вынудила лорда Арнела потратить ещё немного времени на разбирательства с нею.

И когда дверь с тихим скрипом открылась, я среагировала истерически, воскликнув:

— Illuminate!

В домике мгновенно стало светло.

За пределами дома — шумно, и сирена выла неимоверно. И мне было очень стыдно за эту выходку. Безумно, до глубины души, действительно стыдно, но как только хозяин поместья усмирил сигнальную систему, я, едва слышно, прошептала:

— Luceat!

На этот раз вой сирены продолжался недолго, и оборвался слишком резко. Кажется… всю систему просто деактивировали, во избежание. Что ж, не знаю, чего я добивалась, но добилась лишь того, что Арнел ворвался в домик с полным ярости возгласом:

— Мисс Ваерти!

Я сжалась в кресле, но мне бы хотелось, чтобы он выплеснул свою ярость. Накричал, психанул, назвал совершенно безголовой или что-либо ещё, но… Дверь захлопнулась. Лорд Арнел решительно пересёк пространство охотничьего домика, схватив кресло за подлокотники, развернул его к себе, присел передо мной, старательно прячущей взгляд, и произнёс:

— Анабель, для меня ваша чувственность и страстность — это чудо. Неимоверное, невероятное, совершенно не предполагаемое, и потому действительно чудо. Не отбирайте его у меня, прошу вас.

Несколько секунд я молчала, затем тихо произнесла:

— Я не хочу видеть вас.

Секундная пауза и тихое:

— Я знаю.

— И я вас ненавижу! — слова рвались сами, судорожно, довольно убого заменяя рыдания, которые мне пока ещё удавалось сдерживать.

— Я… знаю, — совершенно серьёзно произнёс лорд Арнел.

И мне окончательно стало стыдно. За своё поведение, и за трусость взять ответственность за случившееся на себя. А ответственность была на мне. Целиком и полностью исключительно на мне.

— Простите меня за грубость, — слова дались нелегко.

Весьма нелегко.

Тяжело вздохнув, Арнел коснулся моей руки, затем поднёс дрогнувшую ладонь к губам, нежно поцеловал и спокойно ответил:

— Анабель, я сейчас готов простить вам даже убийство, не говоря уже о словах, от которых гораздо больнее вам, чем мне. Потому что в отличие от вас, мисс Ваерти, я всё прекрасно понимаю. Чаю?

Я подняла на него настороженный, недоуменный взгляд.

— Обычно, для успокоения миссис Макстон предлагает вам именно его, — улыбнувшись, пояснил дракон.

Обычно, у лорда Арнела глаза не настолько тёмные, словно их заволокло пеленой. А ещё обычно, глава Вестернадана не настолько бледен, как сейчас. А так же, к очередной необычности можно отнести то, что мою руку он держал нежно и осторожно, а вот его левая рука сжимала подлокотник кресла с такой силой, что казалось сейчас мебель падёт жертвой попытки дракона выглядеть сдержанно.

— Да вы в бешенстве, лорд Арнел, — со всей очевидностью констатировала я.

И улыбка исчезла с его губ.

— Да, — совершенно спокойно признал дракон.

— Злитесь на меня? — задав этот вопрос, себе я задала совершенно иной — к чему вообще продолжать этот разговор?!

Но было поздно, а лорд Арнел был предельно честен:

— Безумно.

Да, напрасно спросила. И я собиралась было уже прекращать происходящее, как вдруг Арнел задал крайне неожиданный вопрос:

— Анабель, вам приходилось когда-либо признаваться в своих чувствах?

Вопрос, от которого я впала в некоторое замешательство.

— Простите? — попросила уточнить.

И он уточнил:

— Вы когда-либо раньше испытывали чувства к мужчине?

Мне не понравилась формулировка «когда-либо раньше», она подразумевала, что я испытываю их сейчас.

— Я ведь могу ответить на этот вопрос и сам, — холодным тоном продолжил дракон. — И вы это знаете.

Сложив руки на груди, я глубоко вздохнула, успокаиваясь, и поинтересовалась:

— Знаю ли я о том, что вы, нарушая все мыслимые и немыслимые законы этики и морали, вторглись в мои воспоминания? О да, это я знаю. Должна признать — это было незабываемо!

— В том смысле, что вы этого никогда не забудете? — тон дракона из холодного медленно, но неуклонно становился ледяным.

— Никогда, — абсолютно честно подтвердила я.

Вертикальный зрачок в глазах Арнела медленно сузился до тонкой чёрной полоски. Выглядело жутко, особенно если учесть, что я знала, в каких случаях органы зрения у драконов ведут себя столь характерным образом — когда дракон готовится к битве. У оборотней зрачок расширялся, заполняя всю радужку, у драконов — резко сужался.

— Настолько в бешенстве? — задумчиво произнесла я, и это вовсе не было вопросом. Так, наблюдение.

Дракон, странно усмехнувшись, спокойно ответил:

— Вожделение часто путают с агрессией.

— Агрессию с вожделением так же путают весьма нередко, — парировала я.

Отгораживаясь колкими фразами, язвительностью, научными наблюдениям — всем чем угодно, только бы забыть, хотя бы сейчас, на время, о том, что здесь произошло. Мне было так стыдно, настолько совестно, бесконечно неловко, что случись сейчас нападение на нас герцога Карио, я сочла бы это благословением небес. Но увы, небеса редко благоволили ко мне.

— Анабель, — мягко произнёс лорд Арнел. — Я могу заставить вас забыть обо всём, что здесь произошло, если вам так будет легче.

— Нет, — отвернувшись и глядя на огонь в камине, тихо ответила ему. — Я невосприимчива к магии драконов, а потому всё, на что вы способны в отношении меня — лишь краткое воздействие, что слетит максимум спустя сутки. А я не испытываю ни малейшего желания проснуться ночью, увидев всё это в кошмарном сне, и меня менее всего прельщает перспектива осознать, что это вовсе не являлось кошмарным сном. Вам лучше уйти, лорд Арнел.

Он не сдвинулся с места. Как и его взгляд оставался прикованным к моим глазам. И при этом лорд Арнел не говорил ничего. Ни слова. Ни жеста. Ни каких-либо эмоций. А мне хотелось, чтобы они были, и желательно крайне негативные.

— Анабель, — его голос звучал завораживающе. — Почему вы столь жестоки к себе?

Вопрос, коего я не ожидала совершенно.

И взглянув на дракона, я переспросила:

— Простите?

— Мне не за что вас прощать, — он усмехнулся, и добавил: — Но теперь я точно знаю, что мне есть, за что сражаться. За вас, Анабель. Проблема лишь в том, что сражаться придётся с вами же. Но ваш поцелуй, ваша чувственность и ваша страстность — это то, что стоит любых усилий, потерь, и ударов по моей гордости. В данный же момент я поступлю так как вы попросили и ненадолго оставлю вас. Жду за дверью, мисс Ваерти.

Когда он вышел, я закрыв лицо ладонями некоторое время сидела всё так же в кресле, прикрываясь лишь пледом. Стыд жёг калёным железом, выжигая чудовищное клеймо в груди. Я развратная и распутная — вот и всё. И теперь, когда я в полной мере осознаю это… мне ещё как-то нужно продолжать жить. Как-нибудь. Только вот неизвестно как.

Глухой стон огласил весь охотничий домик, но если бы это ещё и помогло, а так… помочь мне было нечем. Совершенно нечем. И мне с этим позором теперь придётся как-то существовать.

Запрокинув голову, удержала слёзы на грани падения с ресниц, и сидела так несколько долгих, невыносимо долгих мгновений.

А затем решительно поднялась. Любые проблемы следует решать по мере их поступления и важности, ныне же проблема спасения расы драконов стояла на первом месте. И я постаралась забыть о собственных чувствах. Просто забыть. Навсегда не выйдет, но хотя бы на эту ночь следовало выбросить все разрывающие мою душу мысли прочь.

Глава 8

Когда я покинула охотничий домик, лорд Арнел действительно ждал меня у двери. Он галантно помог надеть пальто и плащ, подал оброненные мной в пылу боя перчатки и варежки, после чего, повёл к входу в бункер, всё так же ни говоря ни слова.

Ни единого слова, как и всю прошедшую неделю.

Более того, лорд Арнел спешил, а потому невольно шёл на полшага впереди меня, таким образом предоставив мне возможность беззастенчиво разглядывать его. И глядя на него, умного, красивого, собранного, решительного, уверенного, сильного мужчину, я невольно перебирала в памяти все наши встречи и… столкновения характеров, принципов, желаний. Я вспомнила первую встречу с этим чудовищным как мне тогда думалось наглым и абсолютно лишённым воспитания драконом, после выражение его глаз, когда он застиг меня на старательной попытке смыть его поцелуй мылом, а затем нахлынуло совершенно иное воспоминание — я, и обнимающий меня со спины лорд Арнел, идеально рассчитавший ловушку, ведь впереди был Зверь и отступать было некуда, оставалось лишь смириться с недопустимым, более чем недопустимым положением.

— Я говорил, что люблю тебя? — вдруг резко повернув голову и взглянув на меня, произнёс лорд Арнел.

Я не ответила.

Я не знала, что можно ответить в данной ситуации на подобный вопрос.

— Мне кажется, нам стоит перейти к делу, — сказала спустя несколько шагов.

— Несомненно, вы правы, — холодно отозвался дракон.

И словно отгородился от меня ледяной стеной, но, вынуждена признать, так мне было легче и комфортнее. И воодушевлённая его холодностью, я спросила:

— Вы ранее знали, о том, в каких взаимоотношениях… а впрочем вернее будет сказать — какое воздействие драконицы оказывают на своих супругов?

Лорд Арнел галантно предложил мне локоть, я не стала отказываться от предложенной помощи, и едва мы зашагали рядом, градоправитель Вестернадана ответил:

— Откровенно говоря — нет.

С нескрываемым изумлением я взирала на дракона, ожидая продолжения, и Арнел любезно продолжил:

— С пятилетнего возраста я обучался в столице, — совершенно шокировал меня дракон. — Военная школа, два университета, служба на границе, затем пять лет службы в столичной мэрии и присутствие на заседаниях как нижней палаты представителей, так и верхней.

— Вы заседали в парламенте? — потрясённо воскликнула я.

Несколько устало взглянув на меня, Арнел тихо ответил:

— Мисс Ваерти, неужели вы полагаете, что я мог занять пост градоправителя Вестернадана, не имея достаточных знаний и квалификации для этого?

В данный момент я уже ничего не полагала, а потому выразила лишь готовность внимательно слушать.

— О том, что дело неладно, я заподозрил сразу, — продолжил дракон. — Но видите ли, я, превосходно знающий что драконы достигшие определённого уровня силы после заключения брака становятся заложниками своеобразного отсроченного смертного приговора, естественно рассматривал драконье общество мерками высшего человеческого общества. Единственное, о чём я был превосходно осведомлён — женщина, которая займёт место в моём сердце, погибнет с первым криком нашего ребенка. Это я знал. Всегда знал.

Помолчав немного, Арнел вдруг с невероятной тоской и горечью добавил:

— Я никогда не видел своего отца улыбающимся. Никогда. Леди Беллатрикс была его супругой почти семнадцать лет, от их союза родилось четверо моих сестёр и трое братьев. Но ни единого раза отец не взял на руки никого из них. Впрочем, со мной дело обстояло не лучше — на меня отец не желал даже смотреть. И я не могу винить его за это.

Споткнувшись, я едва не упала, и спасло меня лишь то, что лорд Арнел поддержал, я же, боюсь, не оказала ему поддержку ни в чём, потрясённо спросив:

— Почему?

Поведя плечом, дракон сухо ответил:

— Я напоминал ему мать.

Что ж… я пребывала в растерянности и потрясении.

— Несмотря ни на что, — ровно и почти безэмоционально продолжил лорд Арнел. — У меня были прекрасные отношения с отцом. Мы переписывались, он всегда был в курсе моих дел, как впрочем, и я в курсе его жизни. В мои восемнадцать лет отец вызвал меня в Вестернадан. Мы ужинали вдвоём в тот вечер. В полночь, передав мне печать главы рода, отец ушёл в семейный склеп. Он умер с улыбкой.

На этом месте я остановилась.

Постояв немного с запрокинутой головой и полюбовавшись звёздами, сияющими в морозном кристально чистом небе, я не смогла не спросить:

— Вам было известно, что ваш отец собирается умереть?

— Да.

Простой прямой ответ.

Резко повернув голову, я посмотрела в чёрные глаза лорда Арнела и прямо спросила:

— Почему?

И этот вопрос вовсе не относился к тому, почему ему было известно, я хотела знать — почему дракон умер?!

Лорд Арнел задумчиво посмотрел на меня, видимо продумывая как бы мне нагляднее продемонстрировать ситуацию, а в следующий момент нагнулся, и из сугроба снега, который остался после воистину нашего с ним безумно детского поведения, заставил снежок растаять, и зависнуть в воздухе бокалом, заполненным менее чем на четверть.

— Женщины драконицы практически не обладают магией, — сообщил он, удерживая призрачный стакан. — Мужчины — в своей основе обладают ею поголовно. Когда пара соединяется, магия становится общей. Одной на двоих.

И вода в эфемерном бокале заискрилась голубоватым сиянием.

— Многое зависит от того, кто родится первым, — продолжил лорд Арнел. — Если девочка, причём не одарённая магически, оба родителя выживают. Но если мальчик…

И уровень воды в бокале начал стремительно сокращаться, до такой степени стремительно, что остался практически на дне.

— Если мальчик, — его слова уже откровенно вызывали ужас. — Магии на троих уже не хватает. А мы — драконы, без магии существовать не в силах. И тогда кто-то гибнет. Либо отец, либо мать.

Я стояла, в ужасе переводя взгляд со стакана на лорда Арнела и обратно. У меня не было слов. У меня не было ничего, кроме безумной жалости к тому, кто своим рождением обрёк на гибель мать, а следом и отца.

— Но, — лорд Арнел вдруг усмехнулся. — Представьте себе, что в Вестернадане вдруг, в один поистине удивительный и счастливый день появляется небезызвестная вам мисс Ваерти, и бокал, внезапно становится полон.

Эфемерная тара над его раскрытой ладонью трансформировалась вслед за словами и это уже не был бокал — дракон воспроизвёл огромное горное озеро, доверху заполненное магически-голубой сияющей водой. И оно повисло в воздухе над нами — неизмеримо внушительное, почти бездонное, неимоверное.

— Вот что вы сделали, — прямо высказал градоправитель Вестернадана. — Максимальный уровень силы драконов достигал двенадцати по шкале стандартного магического измерения, но у трансформированных особей, минимальный уровень сто пятьдесят, максимальный свыше четырёхсот. Таким образом — брак и рождение наследника более ни в коей мере не являются ни для нас, ни для наших любимых женщин смертельной угрозой.

Секундная пауза и чуть насмешливое:

— Вы испытываете гордость?

Я отрицательно покачала головой.

— И напрасно, — укорил лорд Арнел.

Увы, но в некоторых областях учёный во мне гораздо сильнее, чем мне бы хотелось.

— То, что я наблюдала сегодня в своей гостиной, произошедшее между леди и лордом Гордан, ничем иным как вампиризмом назвать невозможно…

Я умолкла.

— Согласен, — поддержал тему глава Вестернадана. — Однако, мне есть чем вас утешить — выпить воду из вполне доступного бокала гораздо проще, чем карабкаться в горы, и обыскивать их в попытке найти нужное озеро.

Мой направленный на лорда Арнела взгляд был полон недоумения.

— То есть, — я судорожно пыталась обрисовать для себя всю ситуацию. — Скажем так: ранее ваши леди могли пить силу совершенно беспрепятственно, так?

Он кивнул.

— А после трансформации, когда уровень магической силы возрастает чуть ли не в сотню раз…

— Скорее в полсотни, — поправил дракон.

Но это не имело значения, это были лишь детали.

— То есть, все драконы, что обрели вторую крылатую форму, защищены от поглощения сил своими женщинами? — сформулировала я нужный вопрос.

— Да, — лорд Арнел улыбнулся. — Знаете, Анабель, с удовольствием поставил бы вам памятник прямо в центре города, если бы не одна маленькая проблема — не желаю делиться вами никак и ни с кем.

В данный момент его желания интересовали меня меньше, чем открывшаяся для изучения весьма масштабная область.

— Невероятно, — я стояла, мысленно вычерчивая схему передачи энергии. — Не могу понять лишь одного — почему, как, и по какой причине профессор Стентон не проводил исследования в данной области! Искренне не могу этого понять.

— Возможно, по причине того, что, как и все мы, был сконцентрирован на идее пробуждения памяти крови? — предположил лорд Арнел.

— Возможно, — рассеянно отозвалась я.

И осталась стоять на месте, нервно покусывая губы.

Аналогии приведённые лордом Арнелом были весьма яркими и образными. Действительно, откуда проще хлебнуть воды — из бокала, стоящего на столе, или из озера, до которого женщинам, не обладавшим крыльями, никак не добраться. А если и доберутся — то, сколько бы воды они не выпили, озеро не бокал, его нереально поглотить и за всю жизнь.

— А те драконы, которыми мы занимаемся сейчас, женаты? — тихо спросила я.

— Нет, — спокойно ответил лорд Арнел. — Но, как вы понимаете, лорда Гордана-старшего имеет смысл попытаться трансформировать до того, как… Впрочем, леди Гордан всегда можно устранить.

Я в ужасе посмотрела на него, не веря, что джентльмен может так спокойно говорить о смерти леди. Но как оказалось — из нас двоих куда более бесчеловечной являлась я.

— Устранить — значить поместить в зону, полностью изолированную от использования магии, — пояснил лорд Арнел.

Мне стало стыдно за свои чудовищные подозрения в отношении него.

И осознав, что лорд Арнел не столь спокойно воспринимает обнажившуюся в процессе расследования изнанку высшего драконьего общества, тихо спросила:

— Лорд Арнел, как вы?

Он усмехнулся. Горькая, настолько горькая улыбка промелькнула на его губах, что мне мгновенно стало ясно — ему тяжело. И для него ставшее известным было ударом в самое сердце. И он не стал скрывать своих чувств, сдержанно ответив.

— Когда-то я думал, что у меня есть дом. Я ошибался.

Как много боли прозвучало в этих словах.

— Мне жаль, — тихо прошептала я.

— Мне больше нет, — так же тихо ответил он. — Дом, это ведь не столько место, сколько те, к кому хочется возвращаться, с кем хочется быть рядом, с кем готов разделить печали и радости. Мой дом — это вы, Анабель. Моя жизнь — это вы, Анабель. Моя радость, мой солнечный луч, мой свет в конце даже самого мрачного тоннеля — это тоже вы. Так что сожалений более нет, теперь имеется только цель. И я полагаю, озвучивать её уже нет смысла, не так ли? Вы ведь очень умная девушка, мисс Ваерти, так что вы уже всё поняли.

Поняла. Сложно было бы не понять.

Однако, ещё сложнее оказалось промолчать.

— Вашей цели придётся столкнуться с моей, — холодно произнесла я.

Если лорд Арнел и испытал волну негодования, он не выказал это совершенно ничем. Так что мы оба предались сожалениям. Я по поводу случившегося, лорд Арнел определённо в данный момент сожалел, что столь доверчиво открылся мне, и совершенно напрасно.

— Вас… достаточно сложно понять, — наконец произнёс он.

Я взглянула на лорда Арнела со всей той отчаянной смесью ужаса, переживаний, сомнений, тревог и отчаяния, что испытывала. Он стоял близко, так близко, что только руку протяни, и что тогда? Но руку протянул он. Пристально глядя мне в глаза, молча протянул свою ладонь.

Где-то в вышине, на самой вершине горы выл ледяной ветер, передо мной стоял мужчина о котором можно было лишь мечтать, и он не требовал клятв, заверений и жертв… И на миг, всего на миг я подумала о том, что меня останавливает? Ведь больше не шло речи о страсти и обладании, лорд Арнел предлагал мне брак, пусть и отсроченный до времени, но брак… если действительно был искренен в данном вопросе. Уверенности в искренности у меня не было. Уверенность была в ином — жизнь с лордом Горданом представлялась мне тихой уютной гаванью, с лордом Арнелом — попадание на корабле, пусть и крепком, в самый центр беснующегося шторма. Желала ли я этого? Боюсь, что нет.

— Вы опоздали на шесть лет, — тихо ответила молчаливому предложению градоправителя Вестернадана.

И направилась вперёд.

Арнел за мной не последовал.

* * *

— Мисс Ваерти, рад видеть! — голова лорда Бастуа встретила меня, высунувшись из-за перил лестницы, ведущей в подземелье.

Содрогнувшись появлению человеческой головы на длинной изгибистой шее дракона, вежливо ответила:

— Благополучия вам, лорд Бастуа.

И поспешила вниз, совершенно не благопристойно сбегая по ступеням и просчитывая, что собираюсь сделать в первую очередь. Из первоочередных задач для меня оставались лорд Бастуа, потерявший человеческое тело, и лорд Эдингтон, потерявший человеческое сознание, но у Давернетти и Арнела были совершенно иные приоритеты. Отчасти я понимала их, драконы практически перешли на военное положение, а мои силы пребывали в весьма ограниченном количестве, но как учёный я жаждала приступить к работе с теми двумя, кому из чисто гуманистических соображений требовалась помощь прямо сейчас.

Но, увы.

Лорд Давернетти ожидал меня в конце спуска и, передав список спешащей далее мне, направился следом, начиная вводить меня в курс дел.

— Сегодня мы выяснили крайне неприятное — в городе драконов у нас много врагов.

— О, до вас наконец-то дошло очевидное, — с нескрываемым сарказмом протянула я.

— Вам было известно о матриархальных планах некоторых представителей нашей расы? — вкрадчиво начал допрос Давернетти.

Полицейский всегда остается полицейским.

— О, нет, что вы, — я раскрыла папку, на ходу просматривая файлы. — Просто мне, как человеку новому в городе, давно стало очевидно, что в городе Драконов, самих драконов не любят даже драконы. Двенадцать?

Последний вопрос относился к количеству драконов, которых передавали сегодня в моё ведение.

— Арнел будет рядом, — мрачно поглядывая на меня, сообщил Давернетти.

И я остановилась.

Захлопнула папку, замерла, тяжело дыша и нервно кусая губы, после чего взглянула на старшего следователя и сказала то, чего не говорила все эти прошедшие семь ночей.

— Я предпочла бы, чтобы сегодня рядом были вы.

Лорд Давернетти окинул меня весьма странным взглядом и снисходительно произнёс:

— Мисс Ваерти, как ни хотелось бы мне изменить ситуацию, но, боюсь, вам следует привыкать к обществу Адриана. И чем быстрее, тем лучше.

— Вот как? — переспросила дрогнувшим голосом, и тут же поспешила скрыть данное проявление эмоций, спросив с вызовом: — А не могли бы вы назвать мне причину подобного… совета?

Давернетти издевательски улыбнулся и, чуть подавшись ко мне, выдохнул:

— Мы полетим в столицу, Анабель. И вы отправитесь с нами, да. Но так как я последую инкогнито, вам останется лишь предстать перед императором в качестве леди Арнел.

— Вот как, — я готова была треснуть старшего следователя всей той папкой, что держала в руках.

— Наша цель защитить вас от Карио и тех нескольких судебных дел, что он умудрился инициировать против вас. А потому да — вам поистине необходим статус леди Арнел.

Что ж, на это мне оставалось сказать лишь одно:

— Это так благородно с вашей стороны…

— О, да, — лорд Давернетти считал именно так.

— Так благородно… — продолжила я, пристально глядя в каре-зелёные глаза с вертикальными зрачками, — посвятить меня в свои планы практически постфактум.

И старший следователь осознал, что благодарность была ничем иным как сарказмом.

Выпрямился, скептически взирая на меня сверху, и хотел было что-то ещё произнести, но сказал нечто совершенно иное:

— Мисс Ваерти, снимите с меня это ваше проклятое заклинание!

Ооо…

— Ни-за-что! — торжествующе заверила я. — И никогда.

— Это так благородно с вашей стороны… — прошипел следователь.

— Посвятить вас в свои планы практически постфактум? — уточнила с издевкой.

Дракон промолчал.

Но мы оба знали, что это молчание лишь передышка, перед тем, как начнётся наша очередная дуэль. Дуэль на которую времени не было совершенно.

— Догоняйте, — бросила я, поспешив вперёд.

— Иногда мне кажется, что я с удовольствием придушил бы вас, — не сдержался лорд Давернетти.

— Шею разглядеть будет несколько проблематично, — бросила через плечо.

— Ничего, справлюсь! — мне показалось, или я довела старшего следователя?

— Мечты-мечты… — если довела, ему же хуже.

— Анабель, вы… колючка! — судя по всему, Давернетти продолжал стоять всё там же.

Не стала ничего отвечать.

— Но самые острые колючки у самых прекрасных роз, — о да, последнее слово всегда должно оставаться за ним.

— Чертополох, терновник и ещё тысяча растений не согласятся с вами, — почти крикнула.

И мой голос эхом отозвался в подземелье.

— Язва! — Давернетти сказал это тихо, но эхо и подземелье сделали своё дело — я услышала.

Улыбнулась и прикоснулась к каменной плите, открывая проход.

Глава 9

Двенадцать полуобнажённых мужчин пристально следили за каждым моим движением, откровенно вызывая ужас, потому как чувствовала я себя так, словно оказалась в клетке с хищниками. Голодными, опасными, непредсказуемыми, неконтролируемыми хищниками. И для меня подобное было не то чтобы впервые, в своё время мы с профессором Стентоном были вынуждены проводить несколько стадий трансформации и с большим количеством подопытных, но то были оборотни, а передо мной всегда находился способный защитить и противостоять любому количеству оборотней дракон. Сейчас же всё было несколько иначе — драконы впереди, дракон позади, и я, вынужденная спуститься к испытуемым.

Групповой сеанс трансформации — большинство моих коллег сочли бы это невозможным, невероятным, нереальным. Большинство, но не я. У меня имелось одно несомненное преимущество — невосприимчивость к драконьей магии и уверенность в том, что я поступаю правильно.

Проходя мимо сидящих на огромном камне-основании драконов, я отслеживала одну очень важную деталь — на них не должно было быть ничего металлического. Ни золота, ни серебра, ни стали, ни любого иного железа.

— Кольцо, — сказала сидящему в третьем ряду молодому дракону.

Мгновенно снял, бросил одному из стоящих у стены и уже прошедших трансформацию драконов.

— А вы снимите ремень, — приказала другому.

Лорд Арнел, лорд Давернетти и Гордан оказались в достаточной степени особенными — они возвращались в человеческую форму сохраняя своё одеяние, как выяснилось опытным путем на подобное были способны не все.

— Роджерс! — прикрикнул Давернетти.

И дракон нехотя подчинился.

Они нервничали. Все они. Неведомое пугает всегда, а им было известно, что это неведомое может принести не только пользу — человеческая голова лорда Бастуа на драконьем теле смотрелась пугающе. Что ж, не только им было не по себе — я нервничала тоже. Двенадцать испытуемых одновременно, после всего того, что произошло сегодня я ощущала себя не слишком уверенной в своих силах, а следовало отбросить все посторонние мысли и собраться. Судорожно выдохнув, я поднялась на камень-основание, прошлась между напряжёнными драконами и решила, что пора начинать, тянуть было вовсе не к чему.

Спустившись, вернулась на исходную точку, встав лицом к тем, кто своё лицо сейчас терять начнёт, открыла тетрадь с собственными записями, и произнесла вызывающее дрожь даже у меня:

— Transformatio!

И подземелье содрогнулось от рева. И рыка пробуждающихся древних существ.

— Potest!

С потолка на трансформируемых обрушивается лавина снега, и я зябко кутаюсь в тёплый плед, оставленный здесь для меня.

Несколько мгновений на то, чтобы драконы пришли в себя, и снова:

— Transformatio!

Двенадцать драконов сразу — это оказалось сложным испытанием, и я была полностью погружена в процесс, стараясь не отвлекаться ни на что иное, но момент когда Давернетти сменил лорд Арнел я ощутила почти физически. С некоторым отстранённым недоумением и изумлением, я прочувствовала, как лорд Арнел оказался в дверях, в пятидесяти метрах от меня, как нехотя поднялся лорд Давернетти вот это я увидела, а всё остальное происходило исключительно на грани никогда ранее не испытываемых мной чувств. Но драконы, те что сейчас подвергались жесточайшему изменению, давящую атмосферу властности ощутили тоже, и в подземелье стало тише, на порядок тише.

Я же, отслеживая трансформацию, при этом каким-то шестым чувством чувствовала и Арнела.

То, как вошёл, как прошёл вглубь подземелья, как прислонился плечом к каменной стене. И его неотрывный взгляд я ощущала тоже. Странное чувство. Пугающее, непривычное, напрягающее и странное. Мне казалось, я чувствую каждый его вздох, абсолютно каждый. И ощущаю его теплом на своей обнажённой коже… О, Боже, сейчас погружённая в научный процесс я не позволяла себе и мысли о собственном недостойном поведении, но что будет дома? Что будет, когда миссис Макстон взглянет на меня? И как я смогу взглянуть в ответ?!

По счастью в этот момент возникли проблемы с одним из драконов, и я устремилась к нему, загоняя к дьяволу свои личные мысли и сомнения — трансформация требовала абсолютной концентрации, полной и абсолютной, у меня не было права на ошибку.

* * *

— Двенадцатый, — негромко произнёс лорд Арнел, подходя ближе и набрасывая на мои плечи плащ.

Я стояла, запрокинув голову и взирая в небеса — двенадцатый дракон расправлял крылья, затмевая часть неба и тех, что уже взлетели к облакам. С двенадцатым пришлось повозиться — он оказался слишком слаб, чтобы трансформироваться самостоятельно, и слишком увлечён крепкими алкогольными напитками, чтобы в достаточной мере контролировать свой разум. Но я справилась и с ним, и теперь стояла, ощущая себя рекой, опустошённой досуха.

— Чаю? — предложил лорд Арнел.

И протянул блюдце с чашкой, от которой исходил аромат бергамота и розмарина. Чай принесла для меня миссис МакАверт ещё несколько часов назад, лорд Арнел терпеливо подогревал его вот уже несколько раз.

— Благодарю вас, — я оставила ему блюдце и обняла тёплую чашку дрожащими ледяными ладонями.

— Мне очень жаль, что приходится подвергать вас столь тяжёлым испытаниям, — тихо сказал дракон.

Оглянувшись через плечо, нервно заметила:

— Ваше присутствие — вот настоящее испытание для меня. Со всем остальным я вполне успешно справляюсь!

Промолчал.

— Мне пора возвращаться, — напомнила я об очевидном.

— В охотничий домик? — а вот такого удара я не ожидала.

Развернувшись, взглянула в чёрные глаза чёрного же дракона и высказала:

— Жестоко, безжалостно, подло и истинно в драконьем стиле, но всё же от вас подобное стало… не важно. Буду признательна, если впредь мы не будем встречаться.

И вернув чашку на блюдце, я поспешила покинуть подземелье, не оглядываясь на того, кто прожигал взглядом мою спину.

Но я не знала, что худшее будет впереди.

* * *

С бесконечным чувством собственного бессилия, я взирала на чёрного дракона, рассекающего облака с самым недвусмысленным намерением меня покинуть.

— Мисс Ваерти, я приготовила ванну, — сказала одна из горничных поместья Арнелов.

— Мисс Ваерти, зззавтрак, — несколько запинаясь, произнесла другая.

— И ваша постель готова, — это третья, её имя мне было неизвестно.

А ни одно из сообщений не порадовало вовсе.

— Я отправила сообщение миссис Макстон, — единственной, кто меня порадовал оставалась миссис МакАверт. — И лорд Арнел покинул поместье, а значит ваше доброе имя и репутация не под угрозой. Вам не стоит так… переживать.

— Благодарю вас, — сдавленно отозвалась я, всё так же мрачно взирая в окно.

Во всём произошедшем имелась одна деталь, которая напрочь уничтожала любые тёплые чувства к этому дракону — магически сотворённая цепь, ведущая от моей руки к кольцу, приделанному близ любезно расстеленной для меня прислугой постели.

— Destrui! — то ли пятнадцатая, то ли шестнадцатая попытка уничтожения оков ни к чему не привела.

На цепь посмотрела я, посмотрели горничные, воззрилась даже сама миссис МакАверт, но увы — цепь оказалась совершенно неумолима и уничтожаться жестоко отказывалась.

— Я уверена, этому есть объяснение, — начала очередную попытку оправдания своего хозяина экономка.

— Несомненно, есть! — воскликнула с энтузиазмом, коего совершенно не испытывала. — Вот только ещё бы узнать какая!

И я с глухим стоном опустилась в кресло — Арнел всё равно уже скрылся среди облаков, так что испепелять взглядом небеса было совершенно бессмысленно.

Присутствующие в спальне девушки украдкой переглядывались, и взгляды их неизменно затрагивали цепь, которая своим наличием затрагивала мою гордость поболее того факта, что Арнел запер меня в своём поместье. Единственное, что успокаивало — дракон не втащил меня в свой особняк, а внёс, используя левитацию и уникальную способность ломать и восстанавливать сломанные стены так, что те оставались словно невредимыми. Но всё моё спокойствие было уничтожено одним тихим замечанием юной горничной:

— Какие уж тут объяснения… это ведь смежная спальня с покоями хозяи… — она не договорила, осекшись под яростным взглядом миссис МакАверт.

Но экономке Арнелов пришлось ответить мне, раз уж горничной она заткнула рот одним взглядом. И миссис МакАверт ответила:

— Мне очень жаль, мисс Ваерти.

Я промолчала, с трудом сдерживая гнев.

Спальня смежная с его спальней! О, лорд Арнел мог гордо проваливать из своего поместья сколько угодно, мог даже не появляться здесь более никогда, но… положение выделенной мне спальни, слишком явно указывало на моё положение, и вряд ли даже исчезновение градоправителя Вестернадана могло хоть как-то повлиять на те руины, в которые окончательно превратилась вся моя репутация.

— Мисс Ваерти, — осторожно позвала меня миссис МакАверт. — Простите за вопрос, который, вероятно, покажется вам глупым и неуместным, но… Мне хотелось бы самой понять, с чем связан подобный импульсивный поступок лорда Арнела, я… не ожидала подобного и не могу осознать, от чего хозяин пришёл в подобную ярость. Вы…

— Отказалась стать его женой, — прерывая несвязную речь потрясённой экономки, довольно резко ответила ей.

В следующее мгновение тишина в спальне хозяйки поместья Арнелов стала поистине гробовой.

— Вы… — потрясённо пробормотала миссис МакАверт. — Отказались? Но почему?

Спросила она. Но в помещении изукрашенном белоснежными занавесями, хрустальными люстрами и златотканым несомненно безумно дорогим ковром, подобный вопрос читался в глазах у всех присутствующих.

Судорожно вздохнув, я укоризненно посмотрела на миссис МакАверт, подняла руку, демонстрируя приковывающую меня к стене цепь и с нескрываемой более полной бессилия и гнева яростью, тихо произнесла:

— И вы ещё спрашиваете почему?!

Все проследили за цепью, ведущей к креплению в стене у постели, и отвели взгляды от меня.

Лишь спустя несколько мгновений, справившись с потрясением, горничные вновь подали голос.

— Ванна, — напомнила первая.

— Завтрак, — вторая.

— Может успокоительных капель? — предложила третья.

— Было бы неплохо яду, — мрачно отозвалась я.

Миссис МакАверт осознав, что ни к чему хорошему происходящее не приведёт, жестом приказала всем оставить нас, затем придвинув второе кресло ближе ко мне, села рядом, взяла жёсткими сильными руками мою ладонь и решительно произнесла:

— Мисс Ваерти, я понимаю, что положение в котором вы оказались, не самое приятное. Но, возможно, произошло что-то, что вынудило лорда Арнела поступить… подобным образом. И… мы можем поговорить об этом.

Поговорить? Я смотрела на женщину весьма внушительных лет, с умным строгим лицом и столь понимающими глазами, и со всем отчаянием понимала — в данный момент мне нужна совершенно другая женщина. И желательно при этом, чтобы миссис Эньо имела при себе ридикюль с чугунной сковородкой.

— О чём здесь говорить? — я откинула голову назад, с тоской глядя в потолок.

Несколько помявшись, миссис МакАверт тихо произнесла:

— Я уверена, что лорд Арнел не стал и не станет никогда принуждать вас ни к чему силой.

Мой скептический взгляд был ей весьма недвусмысленным ответом.

— Быть того не может! — воскликнула потрясённая женщина.

Я постаралась не вспоминать всего того, что происходило между мной и лордом Арнелом, впрочем даже откровенное домогательство в кабинете профессора Стентона не шло ни в какое сравнение с тем, что произошло сегодня ночью. Тогда я могла винить лишь Арнела, сейчас… я винила себя. За всё, что произошло. За каждую деталь произошедшего. За все прикосновения, которые допустила, и за все ощущения, что испытала при этом.

— Что ж, кажется, ванна это именно то, что мне сейчас так необходимо, — нервно заключила я.

Миссис МакАверт сжала мою ладонь — боюсь, она поняла гораздо больше, чем мне хотелось бы.

— Ужасная ситуация, — прошептала экономка. — Совершенно ужасная.

И едва ли она имела ввиду только меня.

А потому, я тихо спросила:

— Вам давно известно о ситуации с… леди-драконицами?

Ответив мне открытым честным взглядом, миссис МакАверт произнесла:

— Нет, мисс Ваерти, к моему прискорбию — нет.

Она поднялась, сходила к гардеробу и вернувшись с тёплым белоснежным пледом, укутала озябшую за эту долгую ночь меня, затем вновь заняв своё место в кресле напротив, продолжила:

— Арест старой леди Арнел стал громом среди ясного неба для всех. А вот арест и последующие события после того, как была схвачена леди Стентон-Арнел… сотрясли весь город до основания.

Миссис МакАверт умолкла на миг, затем сказала:

— Лорнет старой леди Арнел, помните его?

Я неуверенно кивнула.

— Тот, что определяет чистоту крови, — уточнила миссис МакАверт. — Как оказалось, подобные приспособления были у всех глав родов шести отцов-основателей Вестернадана. И всё это были… леди.

Её взгляд на меня был полон боли, для которой у меня не было ни объяснений, ни слов утешения. Я чувствовала, что данное открытие стало большим ударом для экономки Арнелов, но не могла понять каким образом и почему так.

Тяжело вздохнув, миссис МакАверт оглянулась на дверь, и удостоверившись, что нас никто не услышит, очень тихо и быстро заговорила:

— Вы даже не представляете весь ужас произошедшего! По сравнению с тем, что они творили — даже гибель четырёхсот девушек предстаёт не столь чудовищным событием!

К сожалению — я представляла. «Вышивка бисером» и «Рецепты яблочного пирога» в некотором роде давали детальное описание случившегося, случавшегося и творящегося.

— Знаете, — продолжила миссис МакАверт. — Внешне всё было столь пристойно и чинно, совсем как у вас, в человеческом обществе, но под налётом человечности и цивилизованности обнаруживался безжалостный звериный оскал тех, кто вежливо и благопристойно улыбался в салонах, на балах и в гостиных. И мне до сих пор безумно жаль, что я обо всём этом узнала.

— Мне… тоже, — была вынуждена признать я.

И всё же, несмотря на подавленность последними событиями, я не могла не спросить:

— Как стало известно вам?

— Корреспонденция, — опустив взгляд, негромко пояснила экономка. — Лорд Арнел передал мне в ведение все дела поместья и старой леди, и, соответственно, вся поступающая к ней корреспонденция так же стала моей обязанностью…

Она судорожно сглотнула и продолжила:

— Я сожалею, что прочла до конца первые несколько писем. Искренне сожалею. Я бы предпочла никогда этого не знать. В дальнейшем, подобные послания я передавала лорду Арнелу ознакамливаясь лишь с первыми строками… Но даже этого мне хватает с лихвой. Кошмары не прекращаются, преследуя меня бесконечно. Я же знала их. Многих из них. Они ведь ломали жизни, мисс Ваерти. Кого-то опорочив в глазах общества, кому-то навязав брак без любви и уважения, многих шантажируя, некоторых вынуждая вступать в отвратительные связи, и рожать вовсе не от собственных супругов.

Боюсь, проникнуться сочувствием к миссис МакАверт мне помешал один момент — то, что она более не читала, теперь был вынужден читать лорд Арнел. Всё вот это вот.

— Знаете, — миссис МакАверт вскинула голову и посмотрела мне в глаза. — Возможно, я лишь потрёпанная жизнью и чужими интригами, вступившая в неудачный брак женщина, но когда я смотрю на вас, я понимаю, почему лорд Арнел полюбил так сильно. Вы та, кто не прогибается под жизненные обстоятельства и мнение общества, кующего из нас марионеток. Из всех нас, но не из вас, милая мисс Ваерти. И вы продрогли, так что да, ванна вам воистину необходима сейчас. Я проверю воду.

Когда управляющая поместьем покинула спальню, скрывшись за неприметной дверью в ванную комнату, я осталась сидеть в кресле, кутаясь в белоснежный, подобный снегу плед и думая лишь об одном — а я всё так же не хочу ничего обо всём этом знать! Я не хочу! Не желаю! И не собираюсь!

К дьяволу все интриги, грязные тайны и трудности Города Драконов!

К чертям всё это!

Всё, чего я действительно желаю, это провести остаток моей и так не простой жизни будучи в спокойном семейном счастье, воспитывая в любви и заботе своих детей, а данное поместье для подобных планов не подходит вовсе.

Пристальный взгляд на цепь. Судорожный поиск решения, наиболее нестандартного и неожиданного, потому что проблему следовало решать не так, как драконы, а максимально просто и легко. И я решила. Не уничтожая, не разрывая, никак не повреждая цепь.

— Torquem!

Простейшее заклинание, и цепь стала цепочкой на моей шее. Фактически ошейником. Несколько жала, правда, доставляя небольшой дискомфорт, но я собиралась подумать, что с ней делать дальше, несколько позже.

— Миссис МакАверт, я возвращаюсь домой, — крикнула, поднимаясь из кресла.

— Но… — растерянная женщина вышла из ванной комнаты. — Я добавила горячей воды.

— Простите, не имею ни сил ни малейшего желания оставаться тут и дальше, — совершенно искренне призналась я.

Покидая поместье Арнелов я едва не столкнулась с миссис Макстон, спешившей определённо ко мне. Моя почтенная домоправительница поняла всё с первого взгляда, не ведаю как, но поняла, подала мне тёплый плащ и сообщила:

— На козлах мистер Илнер. Не ругайтесь.

— Миссис Макстон! — мой вопль разнесся по пустому холлу. — Он совсем недавно перенёс инфаркт, ему требуется покой! Как вы могли?

— Молча, — сурово ответила моя экономка.

Намёк был понят мгновенно и мы молча покинули резиденцию градоправителя Вестернадана.

Глава 10

В экипаже я сидела и под пристальным полным тревоги взглядом миссис Макстон и судорожно размышляла о том, что произошло, и не только между мной и лордом Арнелом.

— Мисс Ваерти, вы стараетесь не смотреть мне в глаза, — словно невзначай заметила миссис Макстон.

Быстро опустила взгляд.

Для проницательной экономки этого оказалось достаточно.

— Что с вами сотворил треклятый дракон? — прямо спросила она.

Мой взгляд с окутанного сумраком пола кареты переместился на мои судорожно сжимающиеся руки.

— Мисс Ваерти, что произошло? — уже не скрывая собственной тревоги, вопросила моя домоправительница.

Я посмотрела на свои руки. Я смотрела на них, на бледные чуть подрагивающие от перенапряжения ладони, левую из которых венчало обручальное кольцо с внушительным синим бриллиантом, кольцо прикреплённое к браслету так, чтобы ни снять, ни скрыть его я не могла. И на другое, надетое на правую ладонь — приличное, эстетически сдержанное кольцо, с небольшим, но элегантным сапфиром, устроившееся словно влитое на моём пальце. Меня больше привлекало второе кольцо. Оно казалось идеальным и правильным. Безупречным, соответствующим всем традициям и канонам, абсолютно верно выражающим то, что долженствовало выражать. Оно было именно таким, каким я хотела бы видеть своё обручальное кольцо… правильным.

Но глядя на свои пальцы, я вспоминала проникновенный голос лорда Арнела и его слова: «Вам так комфортнее — верить в то, что вы сдержанная, благовоспитанная, порядочная и правильная мисс. Но это не так. И в глубине души вы это знаете, и всегда знали. Иначе в вашей жизни не было бы Барти Уотторна, поступления в университет и соглашения с профессором Стентоном. Осознайте это».

Кажется, пришло время действительно осознать всё это.

У меня ушло несколько секунд на данное осознание.

После чего я, тяжело вздохнув, подняла взгляд на миссис Макстон.

— Мисс Ваерти, что вы задумали? — откровенно перепугалась всегда мужественная женщина.

— Я устала закрывать глаза на то, чего не хочу и никогда не хотела бы знать, — ответила с нескрываемой решимостью. — С этим городом давно что-то не так. И мы с вами приложили немало усилий к тому, чтобы сохранить мою репутацию и попытаться влиться в приличное общество Вестернадана, но я боюсь, мы вынуждены принять и понять — этого не будет. Никогда.

Миссис Макстон, судорожно вздохнув, откинулась на спинку сиденья, достала платок, и произнесла чудовищное:

— Этот дракон обесчестил вас и принудил стать его любовницей. Я так боялась, что этим всё закончится. О, мисс Ваерти, что же мы теперь будем делать…

Мой полный изумления взгляд был для миссис Макстон более чем выразительным ответом по поводу всего ею сказанного.

Домоправительница моргнула, поспешно вытерла глаза и вопросила:

— Вы имели ввиду что-то другое?

Мною было принято разумное решение замять данную тему никак не развивая, и я, взглянув в окно, на город к которому мы неизбежно приближались, тихо сказала:

— В детстве я очень боялась монстров под кроватью и чудовищ в шкафу. Долгие часы страха, боязнь задуть свечу, и одеяло, коим я накрывалась с головой при малейшем шорохе в спальне. И я страшилась даже думать о них, опасаясь, что монстры услышат мои мысли и нападут…

Миссис Макстон слушала молча, лишь тяжёлое дыхание выдавало её эмоции.

— Но однажды, — продолжила я, как маг практически физически ощущая приближение к барьеру, коим лорд Арнел защитил свой город. — Я устала бояться. Вскочив, я схватила свечу у задремавшей няни и ринулась к шкафам и распахнула створки. Там не было монстров. И под кроватью не было. Их не было нигде, миссис Макстон.

Моя почтенная домоправительница промолчала и на этот раз, напряжённо глядя на меня. Я же продолжила:

— Впервые я поняла, что моё нежелание постичь проблемы драконьей расы стало преградой ещё в поместье Арнелов, когда даже не подумала о том, что старую леди Арнел попытаются отравить. Мне следовало бы об этом подумать, но я дала волю предрассудкам и собственной неприязни. Это было ошибкой. Огромной ошибкой. Посмотрите на этот город, миссис Макстон.

Уроженка севера смотрела на меня.

— Мы с Вестернаданом похожи, — о да, это было громким заявлением, но, к сожалению, имевшим под собой все основания. — Город Драконов пытающийся жить по правилам человеческого приличного общества. Ну не смешно ли?

— Мисс Ваерти, вы пугаете меня, — очень тихо произнесла миссис Макстон.

— Напрасно, миссис Макстон, я всего лишь преисполнилась решимости распутать это дело окончательно.

— Вы выхватили у меня свечу и собираетесь взглянуть в глаза монстрам. Вот только в отличие от вашего детства, моя дорогая, боюсь, монстры в «шкафах» сейчас самые что ни на есть настоящие.

— Тем важнее встретить их сейчас, когда у меня достаточно сил, чтобы дать им отпор!

— Или погибнуть… — миссис Макстон никогда не относилась к тем, кто страшится высказывать правду в лицо.

Шумно выдохнув, она неодобрительно покачала головой, и продолжила:

— Профессор Стентон, упокой господь его душу, берёг вас от многого, мисс Ваерти. И что-то мне подсказывает, что от «чудовищ в шкафу» берёг особенно тщательно, ведь ни с леди Алисент Арнел, ни с другими посетительницами драконьего рода вы не встретились ни разу. Лишь с Беллатрикс Стентон-Арнел, но данная особа пользовалась преимуществом своего близкородственного появления, а вот для остальных драконьих леди путь в дом профессора с вашим появлением был заказан. В своём доме он более не принимал никого.

Несколько секунд я молчала, взирая на домоправительницу, и думая о том, что мне сейчас крайне не достает чашечки чаю — с ней размышлять было куда проще, но чего нет, того нет.

— Нам предстоит прожить в этом городе до конца наших дней, — я сумела произнести это не дрогнувшим голосом. — И монстры в шкафах, а мы практически наверняка убеждены, что они там есть, никуда не денутся. Так что же лучше, миссис Макстон, постоянно терзаться тревогой, испуганно оглядываясь назад, или же предпринять решительный шаг и покончить с этим раз и навсегда?

Мне казалось моя речь прозвучала решительно и убедительно. Но я поняла, как ошибалась, едва миссис Макстон вопросила:

— Даже ценой жизни?

Она не стала произносить имя мистера Илнера, но оно словно повисло в воздухе, и я внутренне содрогнулась от ужаса. Легко рисковать собой, но невозможно и невыносимо рисковать теми, кто стал близок и дорог.

— Лорд Арнел прибыл незадолго до послания миссис МакАверт, — сообщила, прерывая тягостное молчание миссис Макстон. — Он сообщил, что вы некоторое время погостите в его поместье, и мы тоже должны… освободить дом профессора Стентона и переселиться в поместье.

Я взглянула на домоправительницу с нескрываемым сомнением в том, что она последовала данному фактически приказу.

— Гостиница «Полёт Дракона»? — предположила негромко.

— Гостиница «Полёт Дракона», — подтвердила миссис Макстон.

Улыбнувшись, позволила себе заметить:

— Боюсь, вы в детстве монстров в шкафах обходили не со свечой, а с факелами.

Улыбнувшись в ответ, миссис Макстон ответила:

— Я с севера, мисс Ваерти, так что… с монстром живущим под кроватью я в детстве дружила, делясь с ним печеньем и прочими сладостями.

Я воззрилась на неё со смесью потрясения и недоумения одновременно.

— Да, не буду скрывать, со временем это привело к тому, что под моей кроваткой поселилась крыса, но, должна признать, это была весьма благовоспитанная крыса, а так же она отличалась верностью, и потому, после моей свадьбы, сменила место жительства вместе со мной.

Удивительная и презабавная история. Я никогда не спрашивала у миссис Макстон об её прошлой жизни, но сейчас, не смогла удержаться.

— Она переехала с вами в дом вашего супруга?

Миссис Макстон на миг отвела взгляд, и мне показалось, что её глаза подозрительно заблестели, и увы — я не ошиблась.

— Я не переехала в дом своего супруга, мисс Ваерти, я сменила место жительства, — глядя в окно, произнесла миссис Макстон. — Из отчего дома меня выкрали пираты, схватили когда я возвращалась с корзиной только что выстиранного у ручья белья. По счастью, моя верная крыса Джена пробралась на корабль до того, как мы отплыли. Она перегрызла веревки, стягивающие мои запястья, и вывела меня с корабля, как только тот причалил. Вместе мы нашли прибежище в монастыре святого Мартина, добрые сестры помогли мне вернуться домой, но… моя репутация была погублена.

Долгая пауза, в течение которой миссис Макстон смотрела куда-то перед собой, и лишенное эмоций продолжение:

— Мне повезло куда больше, чем вам — моя семья приняла меня без упреков, лишь с теплотой и поддержкой, но они понимали, что в родной деревне мне больше жизни не будет, поэтому жениха мне нашли в столице, надеясь, что я доберусь к суженному раньше сплетен. Вскоре я с содроганием вступила на корабль, прибыла в столицу и стала женой уважаемого мастера.

— Вы… добрались раньше сплетен? — мой вопрос был верхом бестактности, но я не могла не спросить.

— Нет, — последовал краткий ответ.

Некоторое время после миссис Макстон молчала, однако, она нашла в себе силы продолжить:

— Мистер Макстон был тем, кому когда-то помог мой отец. Вдовец, с приличным состоянием и собственной кузней, он мог бы составить гораздо более выгодную партию, но отказать моему отцу ему не позволила честь. Не могу сказать, что была тепло встречена его семьей и самим мистером Макстоном. На меня он смотрел как на презренное насекомое, стараясь не замечать вовсе. Так прошли шесть недель до свадьбы. Само бракосочетание напоминало скорее панихиду. Лишь на брачном ложе я доказала собственную невинность… Однако, как вы понимаете, не всем.

Всем рот не закроешь, это я понимала как никто.

— Я прилагала все усилия для того, чтобы вы не повторили мою судьбу, — с трудом выговорила миссис Макстон, и слезы потекли по её лицу.

Несмотря на понимание её чувств и стремлений, боюсь, я пересекла черту, и не желала поворачивать обратно.

— Мне жаль, — одновременно и сочувствие и вызов.

Поспешно утерев слёзы, миссис Макстон посмотрела на меня, встретила решительный взгляд, улыбнулась и сказала:

— Моя Джена была со мной до последнего. Столько, сколько ей отмерил Господь. Я поддержу вас в любом случае, мисс Ваерти. И в любой ситуации.

Я не желала впутывать миссис Макстон в задуманное, но решимость, с которой отважная домоправительница смотрела на меня, не оставила выбора.

— Mutare! — воскликнула я, окутывая нас обеих заклинанием изменения.

Несколько мгновений, яркая вспышка двух соприкоснувшихся заклинаний — моего и того, что являлось основой защитного барьера, коей мы пересекали, и вот напротив меня пожилая женщина с совершенно седыми волосами, несколько хищным лицом и вертикальным зрачком истинно драконьих глаз. Миссис Макстон потянулась к ридикюлю, достала зеркальце, с интересом рассмотрела себя. Мне же подобное не требовалось — я совершенно точно знала, как выгляжу. И находясь в образе молодого дракона, я решилась на вопрос, коей достаточно долго вызывал у меня неподдельный интерес, но никогда не был мной задан.

— Миссис Макстон, а то, что происходит на брачном ложе… больно?

Драконица напротив шумно выдохнула, смущённая услышанным не менее, чем я заданным вопросом, и ответила, спустя некоторое время:

— Мисс Ваерти, зависит от мужчины и его желания пробудить в жене… ответные чувства. В любом случае — всё лучше, чем у оборотней.

И мы обе невольно улыбнулись. Хуже чем у оборотней действительно быть совершенно не могло. В их парах одновременно с первым соитием следовал укус в районе шеи или спины. Несомненно, жестокое и чудовищное условие вступления в брачный союз, но улыбаться мы не перестали — в ту достопамятную брачную ночь знакомого нам УнГара и дочери гарнизонного врача мисс Кейлон, оборотень совершил ритуальный укус… кровати. И к негодованию новобрачной в дальнейшем испытывал некоторую привязанность к повреждённому изголовью супружеской постели, а потому кровать сменяла кровать, но изголовье оставалось прежним, храня оттиск впившихся в него клыков.

— Так что мы собираемся делать? — поинтересовалась миссис Макстон, определённо стараясь забыть презабавнейший случай, когда новоиспеченная миссис УнГар спустя месяц после свадьбы во всеуслышание заявила: «Или я или кровать!»

Сдвинув задвижку, я крикнула:

— Мистер Илнер, будьте так любезны, остановить возле мэрии.

Кучер обернулся, потрясённо воззрился на юношу драконьего вида и хотел было высказаться, как я добавила:

— А после ступайте в гостиницу и ложитесь отдыхать, иначе, клянусь Господом, я напущу на вас миссис Эньо!

— А, так это вы, мисс Ваерти, — мгновенно догадался мистер Илнер. — Но вот понять не могу, откуда в вас появилось столько жёсткости…

— Рада, что вам лучше, — прервала я его задумчивую речь.

— А что мне сделается-то, — весело отозвался он.

Я знала, что ему могло сделаться. Прекрасно знала. К моему искреннему сожалению.

— Мистер Илнер, либо вы отправитесь в гостиницу и постель добровольно, либо…

Я не договорила, остановившись на двусмысленной паузе, но эта невысказанная угроза, была лишь невысказанной угрозой — я никогда, никогда более и ни за что не подвергну заклинанию подчинения ни единого человека. Никогда.

— Мисс Ваерти, вы же не станете? — прошептала миссис Макстон.

Я задёрнула окошко для переговоров с кучером, подалась ближе к моей домоправительнице и прошептала:

— Он перенёс инфаркт, миссис Макстон, вероятность рецидива очень велика. А в прошлый раз единственным, что спасло мистера Илнера — была реакция лорда Давернетти. Если бы не ваш плащ и лорд старший следователь… мистера Илнера не было бы сейчас с нами.

Она покивала, всё такая же по-человечески добрая и светлая даже в образе драконицы, и вдруг сообщила:

— Кстати о плаще — это подарок профессора Стентона. Он принёс и вручил мне его после того, как на меня попытались напасть грабители на дороге. Нет, помимо плаща профессор предпринял и ещё одну крайне важную предосторожность, он попросту прекратил выпускать меня из дому с наступлением сумерек, но плащ… Его невозможно прострелить стрелой или же пробить ножом. А знаете почему? Он из кожи оборотней.

— Плащ пришёлся кстати, — только и смогла выговорить потрясённая я.

— Я старалась не надевать его никогда, — призналась миссис Макстон.

— Понимаю ваши чувства, — с ужасом осознала, что я носила.

— Но вы знали Стентона — если он что-то решил, переубедить его было невозможно, — продолжила экономка.

— Как и Арнела, — почему-то сказала я, всё ещё не в силах представить, что плащ миссис Макстон сшит из таких как генерал ОрКоллин или УнГар… это чудовищно, слишком чудовищно.

— Меня пугает то, что вы об этом заговорили, — медленно проговорила моя домоправительница.

— Меня в настоящий момент трясёт от осознания, что я носила плащ из человеческой кожи… в смысле кожи оборотней, — нервно сообщила ей.

— Именно поэтому он и хранился в чулане, я видеть его не желала! — воскликнула она.

Мы переглянулись.

Да, для нас, людей, подобное было чудовищно и недопустимо, но видимо только для нас.

— Оставим пустые терзания, — миссис Макстон шумно вздохнула. — Так что вы намерены делать, мисс Ваерти?

О, в этот момент мне не хватало тепла и уюта нашей кухни, запаха корицы от булочек к чаю, чувства защищённости, что дарили крепкие стены дома профессора и отсутствия знаний, которые ныне разрушали весь мой мир до основания.

— Миссис Макстон, помните, в тот день, когда мы впервые появились в библиотеке Вестернадана, я взяла две книги…

— Я помню, как лорд Давернетти сжёг все газеты, — нахмурилась экономка.

— Да, — согласилась я. — И с этого момента мы пошли по неверному пути. Нас отвлекли от действительно важной информации.

Секундная пауза, и взволнованное:

— Неужели есть более важная информация?

— К моему искреннему сожалению — есть, — у меня несколько подрагивали руки. — И лорду Арнелу известно об этом, а потому он сделал всё, чтобы удержать меня в своём поместье, даже вызвал вас.

— Неужели градоправителю Вестернадана всё ещё не понятно, что нам принять подобное предложение не позволят гордость и честь?! — возмущённо воскликнула миссис Макстон.

Я встретила её негодующий взор с тоской и обречённостью приговорённого к казни, а потому готового абсолютно на любой, пусть даже самый безумный, шаг.

— В склепе, — проговорила, старательно сдерживая волнение. — Лорд Арнел сказал мне: «Не моя бабушка, мисс Ваерти. И вы почти докопались до сути, взяв в библиотеке „Список известнейших семейств Вестернадана“ и „Историю Города Драконов с древних времен и до наших дней“». Мне кажется, пришло время начать с истоков.

— Но я не понимаю зачем! — взволнованно проговорила миссис Макстон.

Что ж, мне самой было достаточно сложно в полной мере всё объяснить. Судорожно вздохнув, я приготовилась произнести аргументированную и исполненную логики речь, но почему-то озвучила лишь:

— Мы должны найти тех, кто ненавидит драконов больше нас.

— Хм! — миссис Макстон воззрилась на меня с выражением нескрываемого скептицизма. — Мисс Ваерти, не хочу вас расстраивать, но боюсь — таких личностей не существует. Поверьте, в отношении ненависти к драконам я первая в списке.

— Позволю себе с вами не согласиться, — весьма уклончиво высказалась я, и добавила неизбежное: — Мне нужен список тех отцов-основателей Города Драконов, что покоятся в склепе. Главная цель — выяснить имена их жен и проследить родословную, чтобы выявить тех из дракониц, кто на данный момент способен стать угрозой для нас.

Помолчав, миссис Макстон заметила:

— Но вы так и не сдали вышеуказанные книги в библиотеку. Они всё ещё в доме профессора Стентона. Я отправлю мистера Оннера за ними.

Однако, я пришла к весьма неутешительному выводу:

— Искренне сомневаюсь, что в этих книгах обнаружится вся необходимая мне информация. Мне нужен архив, данные из него я сопоставлю с «Рецептами яблочного пирога» и «Вышивкой мелким бисером». Тогда, возможно, мы получим максимально точные данные.

К окончанию моей фразы мистер Илнер подъехал к мэрии и остановился, собираясь спрыгнуть с козел и помочь нам выйти из экипажа, но я не могла позволить ему подвергать себя подобной нагрузкой.

— Нет, оставайтесь на месте, — потребовала, выходя из экипажа.

А затем, стараясь подражать жестам и уверенности мужчин, спустилась на мостовую и галантно протянула руку миссис Макстон, абсолютно ничем не отличающейся в данный момент от любой из драконьих леди. Я не знала точно какой. После совершенно бессонной и непростой ночи, в которую моральные муки истерзали меня гораздо сильнее, чем неимоверная магическая нагрузка, наиболее подходящей для моих нужд парой стала увиденная мельком на балу у Арнелов леди в окружении четырёх сыновей. Я стала копией самого юного из них, здраво рассудив, что вероятнее всего в Вестернадане придерживаются традиций майората, соответственно только старший сын получал наследие семьи, а вот его братьям приходилось довольствоваться малым, или же вовсе искать себе работу и пропитание.

— Матушка, — произнесла низким голосом и под насмешливым взглядом драконицы, у которой взгляд всё равно оставался исключительно миссис макстонским, осознала, насколько нелепо звучит мой голос.

И пока моя домоправительница чинно спускалась по ступенькам экипажа, я судорожно перебирала заклинания, которые могли бы исправить ситуацию с моим голосом. Требовалось что-то простое, максимально простое, что-то настолько же невесомое, как лёгкое перышко, что опадает на поверхность зеркального озера, практически не потревожив его вод. В данной ситуации мне требовалось использовать то, что не потревожит магический фон в той зоне города, которую абсолютно и полностью контролировал собственной силой лорд Арнел.

Глава 11

— Мистер Илнер, отправляйтесь в гостиницу, — приказала я голосом мисс Ваерти, которой так не доставало мужества.

И решение пришло озарением — мужественность! Не полноценная, лишь поверхностная, направленная исключительно на голос, гортанную его часть. Это изменение слишком незначительно, чтобы его хоть кто-то принял в расчёт.

— Masculinum! — прошептала я, закрыв глаза.

Заклинание опало на зеркально-недвижимый магический фон не перышком, скорее осенним листком, но листья хороши тем, что редко падают в одиночестве. По всему центру города, то в одном месте, то в другом, магический фон слегка колебался бытовыми заклинаниями — драконы магическая раса, для них использование заклинаний в быту столь же естественно, как для нас делать вдох.

— Как звучит мой голос? — не открывая глаз, напряжённо спросила у миссис Макстон, стараясь говорить, используя дыхание нижней части груди.

— Как у юноши, — величественно ответила «матушка».

Едва заметно кивнув, я распахнула ресницы и устремилась к мэрии, увлекая за собой и мою бесстрашную домоправительницу.

Миновав часть площади, мы раскланялись с охраной на дверях, и заодно узнали наши имена.

— Леди Фэрфакс, лорд Фэрфакс, рад видеть вас в Вестернадане, — произнёс один из охранников. — Леди Фэрфакс, примите наши соболезнования.

Миссис Макстон с достоинством их приняла.

— И поздравления, — произнёс второй стражник.

Миссис Макстон с достоинством приняла и их тоже. Весь её вид выражал в целом готовность принять абсолютно всё и всех, и при этом сохранять достоинство в момент принятия этих всех и этого всего. Меж тем двери распахнулись, и мы вошли в мэрию.

Удивительно, но, не смотря на чудовищные события последних дней, мэрия была заполнена просителями, и по большей части просительницами. Леди со сопровождающей их свитой, стояли в очереди, держа в затянутых строгими перчатками ладонях на удивление схожие свитки. И скорее интуитивное, чем рациональное желание избежать всеобщего внимания, сподвигло меня действовать максимально быстро и решительно, едва администратор развернулся к нам с вежливой улыбкой, и определённо собирался назвать наши имена, приковав тем самым внимание скучающих в очереди дракониц к нашим персонам, что было бы совершенно излишне.

— Мы по поводу работы, — в меру смущённо проговорила я, несколько сорвавшись на последнем слове.

Надеюсь, юные лорды оставшись без средств к существованию смущаются именно так, а голос мой не прозвучал пискляво.

Администратор, почтенный седой джентльмен, сохранил выражение радушия на лице, но улыбка его стала несколько нервной, когда дракон уточнил:

— Простите, какой именно?

— В архиве, — миссис Макстон деловито взяла дело в свои руки. — Моему милому мальчику было обещано место самой леди Арнел, да будут благополучны и полны золотых монет её дни. Куда нам идти?

— Ааа… архив наверху. Третий верхний этаж, леди Фэрфакс. Я сейчас позову кого-нибудь и сопровожу вас лично…

— Не требуется! — властно прервала его миссис Макстон и обратилась ко мне: — Дорогой мой, я хочу поскорее покончить с этими формальностями и посетить шляпную.

Я готова была полностью поддержать её желание избавиться от администратора, но сам дракон, не скрывая изумления, вопросил:

— Шляпную? Не адвоката?

Адвоката?! Мы нервно переглянулись с миссис Макстон, искренне недоумевая по поводу услышанного, но общая атмосфера, очередь из нервных драконьих леди, странные листки в руках у каждой… В городе Драконов определённо происходило нечто весьма странное.

— К адвокату позже, — решила я, не вдаваясь в подробности.

— Понимаю, очередь не самое приятное место для времяпрепровождения, — администратор определённо не понял ничего, но вникать в суть вопроса не стал, видимо пытаясь сберечь собственные нервы. — Третий этаж.

— Благополучия вам, — поблагодарила и попрощалась одновременно я, и поспешила к лестнице, увлекая за собой и мою принявшуюся подозрительно оглядываться «мать». — Воспользуемся внутренней лестницей.

— Разумно, — согласился администратор.

Миссис Макстон не сразу поняла мою затею, однако перечить сыну прилюдно не стала бы ни одна леди, и ей пришлось удовольствоваться лишь беглым осмотром происходящего, без надежды рассмотреть всё сверху, поднявшись по внешней лестнице.

Лишь на ступенях, когда мы скрылись от посторонних взоров, воспользовавшись служебным проходом и удобной конструкцией архитектуры мэрии, она укоризненно произнесла:

— Было бы интересно узнать, что именно происходит.

— Позже, матушка, — вежливо ответила я, одновременно раскланиваясь со спускающимся нам навстречу драконом.

И чувствуя странное, внезапно охватившее меня и стремительно растущее напряжение. Да, в Вестернадане определённо происходило что-то странное, и я никак не могла понять что. Но поднимаясь наверх я ощущала гнетущую тяжесть плохого предчувствия, гнетущую и усиливающуюся… С каждым шагом, с каждой ступенью.

К тому моменту, как мы достигли второго этажа, я остановилась.

Тяжело дыша и едва ли понимая причины своего состояния. Но что-то было не так. Раздражённый гомон нервных дракониц на первом этаже, деловитые и резкие фразы работающих в мэрии драконов на втором и что-то ещё… Что-то смутное, отбивающееся ритмом в моём сердце, ставшее биением моего сердца.

— Дорогая… дорогой, — мгновенно исправилась миссис Макстон и продолжила заботливым тоном матери, — что происходит? Вы побледнели или мне кажется?

Я едва ли слышала её слова.

Цок-цок-цок-цок…

Не ведаю, как удалось расслышать этот тихий звук среди шума, трескотни печатных машинок, шагов драконов и людей, но я услышала. Услышала и узнала. Сложно не узнать те шаги, что ждёшь с раннего детства, готовясь вскочить с криком «Мама!» и обнять самого близкого человека во всём мире.

— Мисс Ваерти… Дорогая, да что же с вами твориться? — нервно прошептала миссис Макстон.

Не знаю что творилось со мной, но себя я контролировала с трудом.

И вдруг в проходной раздался властный голос лорда Арнела:

— Миссис, я не договорил!

От разоблачения нас спасла лишь быстрая реакция миссис Макстон. Каким-то чудом она углядела на лестничной площадке неприметную дверцу кладовой уборщика, и с ловкостью фокусника прячущего карты в рукаве, торопливо втиснула в скромное помещение меня и себя следом. Нам пришлось потеснить две швабры, метлу и ведро, и мне казалось в кладовой воцарилось лишь укоризненное молчание угнетенной хозяйственной утвари. Но я едва ли отметила это, всем своим существом обратившись в слух.

Моя мать разгневанно выпорхнула на лестничный пролёт, но ей практически тут же пришлось остановиться — с магией драконов, особенно обретших крылья, не поспоришь. Так что, она остановилась перед возникшей синей стеной, которую я ощущала даже с закрытыми глазами.

— Миссис Ваерти, — ледяной тон лорда Арнела заставил вздрогнуть. — Я повторю, если вы не расслышали с первого раза — вы покинете Вестернадан немедленно. До границы вас проводят.

Два удара моего сердца… остановка, стремительно холодеющие ладони… Я не видела маму шесть лет, но я даже не попыталась предпринять попытку выйти из своего укрытия, с отчаянием и яростью понимая, для чего ему сегодня понадобилась цепь. Он не боялся моего столкновения с драконицами, он просто не желал, чтобы я узнала правду.

— Лорд Арнел, — от звука маминого голоса слезы соскользнули с ресниц. — Я не видела свою дочь шесть лет! Шесть лет! Ваш подданный, предшественник или не ведаю, кем он вам там приходился, сумел убедить меня в том, что Анабель не моё дитя. Поддельные документы, свидетельства повитухи и врача принимавшего у меня роды, архивные данные, подлог… О, профессор Стентон оказался весьма искусен, прирождённый лжец, как и всё ваше драконье племя! А его шантаж и угрозы рассказать Анабель о том, что её истинной матерью была павшая женщина… Воистину не передать вам, сколько боли и отчаяния мне и мистеру Ваерти принёс этот подлейший дракон! Но теперь я могу доказать правду, у меня на руках все документы подтверждающие тот факт, что Бель моя дочь, и ни один суд, ни один, вы слышите, не опровергнет их! Шесть лет, лорд Арнел, я не могла обнять своего ребенка! Я проехала через половину империи! Я поднялась на вашу треклятую гору! А теперь вы мне приказываете убираться восвояси, не позволив даже увидеть свою дочь? Да катитесь к дьяволу, проклятый ублюдок!

Пауза и спокойный вопрос:

— Вы осознаете, с кем разговариваете?

— С животным! Бесчувственным, бесчеловечным, лишённым совести, чести и благородства зверем! С мерзавцем, который, как и, да гореть ему в аду вечным пламенем, лорд Стентон, от чего-то решил, что имеет право играть человеческими жизнями!

Глава 12

Я поняла, что задыхаюсь от слёз, лишь когда миссис Макстон протянула мне платок, а я не смогла взять его, потому как одной ладонью судорожно закрывала свой рот, вторая бессильно впилась ногтями в грубое дерево двери кладовой. И я боялась пошевелиться, да даже вздохнуть, опасаясь выдать своё присутствие и… потерять мать навсегда. Потерять, даже не увидев. Потерять, ещё не до конца осознав, что не теряла в прошлом…

— Вы не посмеете выставить меня из вашего проклятого города! — воскликнула моя мать.

Почти неслышные шаги дракона, и сказанное с непробиваемым спокойствием:

— Миссис Ваерти, и где, вы сказали, находятся эти самые доказывающие ваше непосредственное родство документы?

Тихий скрип кожи, как от ридикюля, который испуганно прижали к груди.

Запах гари.

Потрясённый возглас.

— Ну вот и всё, — сказанное с издевкой. — Документов нет. В отличие от свидетельства о рождении, выданного на имя мисс Анабель Делакруа, находящегося в архиве Вестернадана.

Мои ногти впились в дверь, загоняя в пальцы занозы, но я даже не почувствовала этой боли — меня убивала совершенно иная боль.

— Вы покинете мой город немедленно, миссис Ваерти, более никому в пределах территорий Железной Горы не называя своё имя. Не заставляйте меня применять магию. Всего доброго.

— Да чтоб вы сдохли! — было ему дрожащим, но исполненным ярости ответом.

— Это вряд ли, — учтиво ответил ей лорд Арнел. — Уэстенморт, проводи.

Исчезновение преграды на пути моей матери я ощутила, а вот её шагов не услышала.

— Мэм, — раздался вежливый голос явившегося по зову дракона. — Прошу вас, вот сюда.

Всё что мне хотелось сейчас — распахнуть дверь и высказать всё, что я думаю по данному поводу. Всё, что я сделала — сильнее прижала ладонь искривлённым в немом крике губам, ощущая как от недостатка кислорода, кружится голова.

Шесть лет назад я бы вмешалась. Шесть лет назад я и вмешалась, после чего от меня «отвернулась вся семья». Юношеская наивность и слепая вера профессору Стентону не позволили разглядеть всей картины тогда, но ныне — я стала старше, и я уже слишком хорошо знала драконов, чтобы вмешаться сейчас. И потому я осталась стоять, задыхаясь от боли и слёз и слушая едва уловимый удаляющийся стук туфель на железной подошве, которые так любила моя мать…

— Мисс Ваерти, — едва слышно позвала миссис Макстон. — Девочка моя, держитесь.

Я держалась. Отчаянно и обречённо, но держалась. Анабель Делакруа… Анабель Делакруа! Потрясающе! Воистину, просто потрясающе! Какая жестокая, бесчеловечная, воистину звериная жестокость!

— Делакруа, это ведь… — начала было миссис Макстон.

— Да, — отрывисто оборвала я её. — Та самая Фанни Делакруа, известная во всей империи убийца детей, более сорока лет содержащая так называемую «детскую ферму», в которую не имеющие возможности растить своё дитя матери, незамужние девицы или же падшие женщины, за небольшую плату сдавали своих детей. Первые, чтобы сохранить позорную внебрачную связь в тайне, вторые, чтобы избавиться от приплода. Дело в качестве консультанта полиции в своё время вёл профессор Стентон, мы изучали его в рамках общей истории криминалистической магии на первом курсе.

С каждым словом, абсолютно с каждым словом, меня всё сильнее охватывал гнев. О, как же я была слепа!

— Мисс Ваерти, — голос моей домоправительницы дрогнул, и вовсе не от ужаса — боюсь, миссис Макстон, как и я, испытывала неимоверный гнев. — Каким образом профессор мог приписать вам подобное происхождение?

Повернувшись, я привалилась спиной к двери, стараясь не скатиться в истерику, и тихо объяснила:

— Клиника «Остирн», в которой из-за сложностей во время беременности родилась я, фигурировала в деле Фанни Делакруа, как одно из мест, в которые эта мадам продавала младенцев. Лечебнице это было выгодно по причине того, что отпадала необходимость сообщать матерям, потерявшим детей по вине повитух о смерти этих самых новорожденных. Так что да — профессор Стентон вполне мог совершить подлог.

— О, Боже, — только и прошептала миссис Макстон.

Но она была стойкой женщиной и потому сразу спросила:

— Что вы намерены делать сейчас?

— Не расплакаться…

— О, моя дорогая…

Боюсь, от жалости мне стало лишь хуже. Я и так с трудом сдерживала слёзы, задыхаясь от бессилия, ужаса осознания, понимания бесполезности любых действий сейчас, а ещё мне было жаль, мне было так жаль…

— Я могу догнать её, — торопливо предложила миссис Макстон. — Мистер Илнер знает город, мы догоним административный кэб, срезав через жилые кварталы. Мы сможем!

Прижав ледяные пальцы к вискам, я, с трудом сдерживая волнение, пыталась как можно быстрее придумать, что делать. Хотелось распахнуть дверь узкой кладовой, сбежать по ступеням вниз и обнять свою маму, хотелось до слёз, но что дальше? Что может предпринять лорд Арнел, чтобы не допустить появление моих родителей возле меня? Всё, что угодно! Абсолютно всё! От судебного предписания и лишения матушки и отца родительских прав по причине наличия сфальсифицированных документов, до наложения запрета на въезд в Вестернадан. И это только как мэр. А как дракон он был гораздо могущественнее, и вполне мог внушить моей матери, что у неё вовсе никогда не было детей… Ощущение собственного бессилия убивало.

— Нет, — прошептала я, чувствуя как рушиться на осколки мой мир. — Нет… мы ничего не будем делать. Не сейчас.

— Лучше сделать и жалеть, чем ничего не предпринять! — решительно высказала мне миссис Макстон. И добавила: — Ступайте в архив. Если получится, я передам ей весточку от вас, если нет, значит нет. На этот раз на мне нет заклинания, не позволяющего мне даже близко подойти к вашим родителям, а смотреть как ваше сердце обливается кровью я более не в силах.

И сдвинув меня в сторону, моя экономка решительно распахнула дверь, чтобы замереть, под потрясенным взором поднимающегося по лестнице администратора.

— Не та дверь, — провозгласила миссис Макстон. — Это определённо была не та дверь.

— Да и этаж не тот, — поддержал её пожилой дракон.

— Вот именно! — гордо заявила она, и поспешила вниз по ступеням.

Я же, стараясь не замечать тех заноз, что остались под ногтями, медленно побрела на третий этаж.

Сначала брела, после мой шаг ускорился, к концу лестницы я уже почти бежала, чтобы успеть к окну. И я успела! Дыханием отчистила заиндевевшее стекло и разглядела внизу мою мать, которую высокий дракон в чиновничьем камзоле вёл к казенному экипажу, и миссис Макстон, в образе леди Фэрфакс, догнавшей лорда Уэстенморта и сказавшей ему нечто, после чего дракон, быстро поклонившись, помчался в мэрию. Воспользовавшись этим миссис Макстон торопливо сжала ладони моей матери, что-то быстро сказала ей, и развернувшись, почти было направилась обратно в мэрию. Но тут на пороге показался лорд Арнел и «леди Фэрфакс» сделала вид, что направлялась вовсе не в мэрию, а так, утренний моцион совершала.

Градоправитель Вестернадана некоторое время смотрел ей вслед, затем обратил свой взор на мою мать… Мне показалось, или её темные волосы действительно так побелели? Мама…

— Лорд Фэрфакс, — раздалось позади. — Следите за матерью?

— Да, — сказала я чистую правду.

— Архивный отдел здесь, я всё же вас провожу, — участливый пожилой дракон был так некстати.

Но окно заиндевело вновь, экипаж с моей матушкой покидал Город Драконов, миссис Макстон почти дошла до гостиницы «Полёт дракона», а мне оставалось лишь доиграть свою роль до конца. И завершить это дело. А после, когда всё будет кончено, выйти замуж за лорда Гордана и в свадебное путешествие мы поедем в столицу. И до тех пор я буду уверена, что у моих родителей всё хорошо.

* * *

— Молодой дракон, помните, никакого огня, — старший архивариус мистер Хостен оказался крайне педантичным являлся поклонником строгости во всём, начиная от одеяния и заканчивая запятыми в любом документе. — Ваш пропуск заберёте на проходной. От вас потребуется внимательность, готовность к работе, порой, не буду скрывать, почти невыносимой, но весьма важной.

Я всеми силами изображала подчёркнутое внимание, но мысли мои… мысли были далеко.

Очень далеко, где-то ещё в моём детстве.

О том, что я, возможно, приёмная, поговаривать начали едва спустя полгода после рождения, мои глаза остались сине-голубыми. При кареглазой матушке и таком же кареглазом отце, мой оттенок глаз всем казался очевидным намёком на то, что фамилию Ваерти я ношу совершенно незаконно. Несколько раз я слышала подобные сплетни от служанок на кухне, но вскоре все сошлись во мнении, что я столь же настойчива и умна, как и мой отец, сколотивший своё состояние исключительно посредством сильной воли и трудолюбия, и столь же утонченная, как моя мать — происходившая из обедневшей, но весьма уважаемой семьи и до брака даже именовавшейся как леди. Но после произошедшего с Барти Уортоном слухи вспыхнули вновь. Они вспыхнули и воспылали как лесной пожар, неумолимо и неостановимо. Ведь ни одна благовоспитанная леди не поступила бы столь вопиющим образом, а вот приёмыш, дочь какой-либо падшей женщины, такая могла… Яблоко от яблони и прочее… Ко всему прочему, матушке Господь других детей не даровал, и потому сплетницы поговаривали, что миссис Ваерти вовсе всегда была бесплодна и не могла произвести ни одного дитя на свет…

Профессор Стентон посеял семена сомнений в весьма благодатную почву!

Более чем благодатную. И возможно, в какой-то момент, сомнения заставили и мою матушку усомниться в факте своего материнства. Особенно, если профессор этому «посодействовал»… Вот только я никак не могла понять — зачем? Для чего всё это? Что послужило причиной столь истового желания разлучить меня с семьей? Наличие у меня способностей? В университете училось множество куда более способных юношей. Магический дар? Но он был одним из слабейших в момент, когда профессор начал преподавать в нашей группе, после с трёх он поднялся до уровня шести единиц на магизмерителе и на этом весь мой потенциал исчерпал себя. Поэтому так изумила всех, включая меня, новость о том, что профессор Стентон стал моим научным руководителем, и первую же свою курсовую я писала под его контролем. Тогда я сочла это благословением небес, нежданным счастьем и чрезвычайным везением. Помнится, моя горничная тогда бросила настороженное: «Если сильно повезло, значит, впереди сильное невезение», но я примеряла новое учебное платье и едва ли меня в тот момент могло задеть расхожее выражение. Я грезила о карьере учёного. Зная, что способности у меня ниже среднего, я готова была трудиться из последних сил, чтобы там, где не могла достичь результата магией, достигла бы их трудом и упорством. И я хотела добиться славы, известности, совершить то, за что мои родители будут гордиться мной… Всё полетело под откос и в пропасть!

— Лорд Фэрфакс, возьмите эту папку личных дел, разложите по алфавиту и по годам рождения. Справитесь?

— Несомненно, — ответила я, и, подхватив указанную папку, отправилась выполнять задание.

И напрасно я сказала, что у меня нет опыта работы в архивах — опыт был, весьма обширный как и у любого научного работника, проведшего в архивах и библиотеках почти годы своей жизни. И когда я вернулась с пустыми руками, главный архивариус, смерив меня недоверчивым взглядом, метнулся в архив, проверять выполненное задание. Он вернулся достаточно быстро, одобрительно похлопал меня по плечу и сказал:

— Что ж, я схожу вниз и сообщу в отдел кадров, что стажировка вам не требуется, и необходимо внести изменения в ваш личный пропуск. А вы, лорд Фэрфакс, можете заняться отделом финансов.

Молча кивнув, я отправилась в указанном направлении.

Позади услышала тихое:

— Кажется, мы нашли чудного работника, мистер Хостен.

— Не болтайте о нём в мэрии, самых способных лорд Арнел быстро забирает себе.

Когда я прошла к стеллажам финансового отдела, мои руки нервно дрожали, но это не стало помехой — нет ничего сложного в том, чтобы расставить финансовые отчёты предприятий Вестернадана отложив при этом их копии для налогового отдела. Просто техническая работа, для которой даже думать не требовалось, а потому все мои мысли потекли в совершенно ином направлении.

Я вдруг только сейчас поняла, что отнял у меня профессор Стентон.

Он отнял всё!

Я мечтала о научных трудах, но мой единственный труд вышел под его именем.

Я мечтала о карьере учёного, но все закончилось работой на профессора Стентона и званием его научного ассистента.

Я могла бы продолжить карьеру после его смерти, но дом, отданный мне на условиях, о которых я не имела ни малейшего представления, сделал меня узницей Железной горы.

Я могла бы даже здесь составить своё счастье. Выйти замуж за достойного человека и прожить в радости и благополучии, но Стентон завещал мне ВСЁ своё состояние, поставив тем самым перед выбором — брак с драконами из тех, кого он отобрал лично, или смерть, потому как противостояние всем родственникам профессора это не та битва, из которой я могу выйти живой.

Он отнял всё, абсолютно всё!

А теперь точно так же всё пытался отнять лорд Арнел. И мне бы порыдать от отчаяния, сидя завернувшись в тёплый плед у окна, но профессор Стентон хороший урок и я его усвоила. Правда большую часть из урока пришлось пройти уже после смерти преподавателя.

В какой-то момент я поняла, что буквы на архивных папках сливаются в нечитаемое пятно и пришлось вытирать слёзы, всё остальное время я думала. Думала, думала и снова думала.

Несмотря на всю обиду, что скопилась в отношении персоны профессора Стентона, злиться на него по-настоящему мне было сложно. Во-первых, этот дракон фактически покончил жизнь самоубийством, ведь вернись он в Вестернадан камень-основание его собственного дома вполне если бы не излечил, то по крайней мере продлил его жизнь. Во-вторых, я могла бы сколько угодно мечтать о карьере учёного, но все мои сокурсники из тех, кто имел хоть минимальные способности в невосприимчивости драконьей магии, в итоге попали в исследовательские группы и фактически в лапы герцога Карио. Так что ещё не известно, что было бы хуже — оказаться здесь и в моём положении, или в «Крысятнике» трудиться на благо воистину Зверя.

Боюсь, второе было бы хуже. Но и с первым не намного лучше. Так что в целом, я была вынуждена прийти к неутешительному выводу — следовало просто выйти замуж после гимназии, как и полагалось каждой приличной девушке. И поступи я именно так, сейчас у меня было бы не менее трёх отпрысков, почтенный супруг, благопристойный дом, чинная прислуга и… абсолютное незнание того, что весь мир катится к дьяволу! Не окажись я в Вестернадане вовремя, Карио подчинил бы себе Арнела, и тот бы обрёл крылья вместе с цепью и ошейником. А дальше… полагаю далее последовала бы атака на императорскую чету, смена власти, провозглашение Коршуна новым императором, уничтожение суверенитета Железной Горы, и в столицу хлынул бы поток управляемых и подконтрольных драконов. Драконов, не пытающихся соответствовать правилам хорошего тона принятым в человеческом обществе. Они принесли бы свои. И нет сомнений, что все более-менее важные посты так же заняли бы драконы, а значит, столицу ожидал бы хаос и беззаконие, а всё человечество… даже не хочется думать о том, что ожидало бы всё человечество. Так что, стратегически моим врагом был всё же не Стентон и не лорд Арнел, а герцог Карио.

Паук, уже раскинувший сети в Городе Драконов. И кто бы мог подумать, что основанием, ветвями для крепления этой паутины, станут женщины высшего драконьего общества! Я бы не могла. Представить себе не могу матушку, подкупающую бандитов на улице, чтобы те убили моего отца. Немыслимо для меня — и как оказалось вполне естественно для леди Вестернадана. Ими и следовало заняться незамедлительно.

Я разложила ещё несколько папок, дожидаясь пока второй архивариус, представленный мне как лорд Троу, покинет отделение архива, и приступила к цели своего устройства на работу.

Архив личных данных всех жителей Вестернадана располагался за магическим барьером, взломать который не смог бы ни один представитель, как драконьей магии, так и магии старой школы, но для меня подобное не составило никакого труда. Начинаю понимать, почему в Городе Драконов так не любят нас, простых магов — мы как вода, просачиваемся там, где они не могут.

Скользнув через преграду, прошла к стеллажам с личными делами, и начала с самого начала — древнего застеклённого шкафа. Прикасаться к нему не пришлось — все имена имелись на папках, торжественно и бережно приподнятых пюпитрами, а потому достав свою тетрадь с разработками и описанием техник трансформации, я разыскала несколько чистых листов, и принялась переписывать.

1. Арнел — ничего нового и удивительного.

2. Даверн — эта фамилия несколько удивила, но я заподозрила, что именно она является истинным именем рода старшего следователя, вопрос был лишь к причинам изменения.

3. Эстен.

4. Брэйд.

5. Фъерд.

6. Гадэр.

На этом я покинула отдел личных данных столь же незаметно, как и проникла в него.

* * *

Спустя два часа мне объявили, что мой первый рабочий день закончен, мистер Хостен так же сообщил, что на днях оставит меня на дежурстве в нижнем архиве, открытом для посетителей и выдал пропуск на имя лорда Эндрю Фэрфакса.

Поблагодарив и пожелав благополучия, я ринулась прочь из мэрии, влившись в поток таких же мелких чиновников — старшие чины покидали администрацию значительно позже, они все были чистокровные и как истинные чистокровные страдали недугом трудоголизма.

Выйдя из здания мэрии, я свернула в переулок, побродила между зданиями, чувствуя головокружение от недосыпа и чрезмерной усталости, в укромном уголке сменила свою внешность с лика лорда Фэрфакса на образ Бетси и только тогда поспешила в гостиницу «Полёт дракона». Бетси тут уже все знали, от того проблем с поиском снятых апартаментов не возникло. Проблема была в другом — едва я вошла, как мир стремительно стал терять свои очертания.

В себя я пришла на диване гостиной, окруженная взволнованными домочадцами и одной не менее взволнованной леди Фэрфакс.

— Potest! — произнесла я, снимая личины с нас обеих и снова рухнула на подушки.

Несколько последующих секунд я смотрела в потолок, в то время как все смотрели на меня. Мне следовало бы отправиться в постель и поспать, но усталость была чем-то крайне незначительным, в сравнении с вопросом, который требовалось задать.

Не потребовалось.

— Я догнала вашу матушку, — сообщила мне миссис Макстон. — Сообщила ей, что вы всё знаете, и что ей следует вернуться в столицу незамедлительно.

— Благодарю вас, — прошептала, чувствуя, как глаза жгут слёзы.

Слёзы, для которых сейчас было не место и не время. С трудом, но всё же сев, я попросила:

— Бетси, принеси мне, пожалуйста, книгу «Перечень известнейших семейств Вестернадана».

— Список, — вежливо поправила Бетсалин. — Там написано: «Список».

— Да, точно, — согласилась я.

— Мисс Ваерти, вам бы лечь, — не скрывая тревоги обо мне произнесла миссис Макстон.

— И поесть, — добавил мистер Оннер.

— Сейчас, только кое-что проверю и поем, и лягу, — заверила я, сильно сомневаясь, что у меня хватит сил даже просто встать с постели.

Но они появились, едва Бетси вернулась с нужной книгой. Потому как, открыв её на первой же странице, я прочла шесть фамилий отцов-основателей Вестернадана.

1. Арнел.

2. Давернтэйн.

3. Эстенбрайт.

4. Брэйдэр.

5. Фъердерон.

6. Гадэрмейстен.

С шумом захлопнув книгу, я вновь упала на подушки и посмотрела в безразличный абсолютно ко всему, украшенный лепниной, позолотой и барельефами потолок, который, начинаю подозревать, уже тоже ненавидел драконов!

— Они солгали, — уже даже без злости, просто как констатацию факта сообщила своим домочадцам. — В очередной раз они просто солгали. В склепе лорд Арнел сказал мне: «Вы почти докопались до сути, взяв в библиотеке „Список известнейших семейств Вестернадана“». Но если бы я начала именно с этого списка, с этой книги, то никогда, абсолютно никогда не добралась бы до сути. Меня настойчиво пытались пустить по ложному следу.

— Ох, — только и сказала Бетси.

Остальные молчали почти минуту, затем мистер Уоллан произнёс:

— Если бы это сделал лорд Давернетти, я бы негодовал, но тот факт, что данную фразу произнёс лорд Арнел, говорит только об одном — он хотел уберечь вас.

— О, да, в очередной раз! — всё же я была поистине зла. — Заботливо, ничего не скажешь.

И тут миссис Макстон решительно взяла всё в свои руки.

— Мисс Ваерти, вас ждут ванна, обед, сон и только после страдания, именно в таком порядке и никак иначе.

— Чудные перспективы! — не удержалась я от возгласа.

Но, ничуть не смутившись, домоправительница постановила:

— Страдания в конце списка, мисс Ваерти. Поднимайтесь.

* * *

Спустя четверть часа я, наскоро перекусив, была в постели и уже почти засыпала, когда в прихожей гостиничных апартаментов раздался голос лорда Арнела:

— Мистер Уоллан, мне кажется, я был предельно конкретен сегодня утром.

Замерев, я была готова подняться, но в разговор вступила миссис Макстон.

— Лорд Арнел, девочка едва заснула, до крайности измученная попыткой снять тот ошейник с цепью, что вы на неё нацепили! А потому и я буду предельно конкретно — мы никуда не сдвинемся, пока мисс Ваерти не выспится, как полагается. И я не советую вам… Лорд Арнел!

Быстрые шаги, бесшумно открывшаяся дверь и почти сразу осторожное прикосновение к моей щеке.

— Дьявол, Анабель, я лишь пытался вас защитить. Но вас, как я посмотрю, не удержать даже цепью.

И ошейник щёлкнул, соскальзывая с моей шеи.

По счастью мне не пришлось даже глаза открывать — появилась моя верная миссис Макстон.

— Лорд Арнел, выйдите прочь! — потребовала она.

И дракон, на удивление, подчинился.

Но когда дверь в мою спальню была закрыта, я услышала его тихий голос:

— Мне бесконечно жаль, что приходится сообщать вам подобное, однако положение очень серьёзное. Мисс Ваерти ни под каким предлогом, даже если вдруг станет известно о прибытии её родителей, не должна покидать пределов центра Вестернадана. Никаких попыток выбраться за пределы установленного мной защитного барьера. Никаких встреч с посторонними вне его. И миссис Макстон, прежде чем взирать на меня с нескрываемым скептицизмом и презрением, подумайте вот о чём — лорд Стентон пожертвовал своей жизнью, ради сохранения жизни Анабель. Если бы Карио было известно об её способностях и возможностях, до Железной Горы она бы не доехала. Так вот теперь ему известно. Учитывайте это впредь. Я вернусь ночью.

Дверью никто не хлопал и хорошо — несмотря на все волнения, я всё равно погрузилась в сон, потому что миссис Макстон была права, пострадать можно и после.

Глава 13

Я проснулась за час до полуночи. Проснулась сама и несколько секунд лежала, пытаясь понять, что не так. Определённо, что-то шло вразрез с устоявшимся режимом, но я не сразу поняла что. Лишь спустя некоторое время осознала — меня никто не разбудил. Часы в гостиничном номере перевалили за четверть двенадцатого, но ни лорда Арнела, ни лорда Давернетти не наблюдалось.

Изумлённая до глубины души, я поднялась, накинула халат и осторожно открыла дверь в гостиную.

Лорд Арнел был там.

Мрачный, осунувшийся, уставший. Он сидел, держа в одной руке чашку с чаем, что в его внушительной ладони казалась существенно меньше своего размера, второй переворачивал листы в толстой папке, сосредоточено читая её содержимое.

Меня дракон не увидел — скорее почувствовал.

Секундная задержка, и повернув голову, Арнел взглянул в мои глаза и произнёс:

— Доброй ночи, Анабель.

— Благополучия в любое время суток, — я поднаторела в драконьем этикете.

Дракон усмехнулся краем губ и произнёс очевидное:

— Если вы собираетесь продолжить благое дело окрыления драконьего народа, вам следует переодеться.

Кивнув, я проследила за тем, как он переворачивает очередную страницу и позволила себе поинтересоваться:

— Что вы читаете?

К моему искреннему удивлению Арнел не стал увиливать и ответил честно:

— Отчёт о политической карьере Карио.

Осторожно подойдя ближе, я перегнулась через стол, заглядывая в папку. К моему искреннему сожалению написано было столь заковыристым и забористым почерком, что я не сумела разобрать ни слова.

— Есть что-то интересное? — спросила, пытаясь скрыть собственное неудовольствие от невозможности прочесть самостоятельно.

Арнел поднял голову, пристально посмотрел на меня, затем молча развернул папку ко мне, и едва записи оказались под правильным углом, почерк стал вполне удобочитаемым. Присев на край стула, я просмотрела отчёты, выводы, карьерные этапы, что были сухо и сдержанно расписаны, характеристики, предваряющие каждое карьерное повышение, и вернула папку дракону, не найдя в ней ничего для себя интересного.

— Вас не интересует карьера Карио? — вопрос заданный с некоторой насмешкой.

Я встретила его взгляд с вызовом, решительно взглянув на этого дракона. Ещё ночью он был близок мне как никто на свете, уже на рассвете он уничтожил даже призрак близости, использовав цепь, а в полдень уничтожил любую симпатию к себе, столь жестоко обойдясь с моей матерью. Что между нами было сейчас? Моя ярость, мой гнев, моя обида.

— Лорд Арнел, вас обучали базовым принципам управления мнением общества, или быть может вы проходили некоторую стажировку в столице империи, перед вступлением на пост управляющего делами Вестернадана? — спросила, стараясь не игнорировать свои чувства.

Дракон, отметив нечто странное в моём поведении, сконцентрировался на мне, а потому ответил несколько отрешённо:

— Нет. Подобное не входило в программу моего обучения.

— Прискорбно, — была вынуждена признать я. — Секунду.

Я сходила в свою спальню, открыв чемодан, нашла лекции по экономике, и с ними вернулась к напряжённо ожидающему меня мэру. Села всё так же напротив, открыла толстую тетрадь, в которой почерк также был весьма далёк от искусства каллиграфии, и найдя нужную тему, зачитала:

— «Demanda activation» — этапы продвижения продукта или товара в массы.

— Простите? — лорд Арнел определённо не имел понятия, о чём идёт речь.

Подавив тяжёлый вздох, объяснила:

— Это азы. Мы изучали активацию потребности в рамках экономики, но, насколько мне известно, в политике всё обстоит примерно так же. Попробуем рассмотреть «Demanda activation» на примере карьеры герцога Карио. Итак, первое, что он использовал это operam — привлечение внимания. Оказавшись на границе империи, и понимая, что как бастард он не сможет занять достойное место в человеческом обществе, Карио сделал ставку на кланы оборотней, и обратил на себя их пристальное внимание, открыто заняв позицию человека, защищающего интересы оборотней, не так ли?

Лорд Арнел медленно перевернул папку и начав с самого начала, ответил:

— Да, так. Он вступился за оборотня, нанёсшего побои офицеру гарнизона, и доказал, что это было самозащитой, а не нападением. Тогда же он выступил с речью о правах оборотней.

— Оperam — привлечение внимания, — заключила я. — Следующим этапом должно было быть Rem — интерес. В экономической стратегии в качестве вызова интереса используют личностные характеристики, и те качества которые одинаковы для продавца и «приобретателей» товара или продукта.

Задумчиво изучив несколько последующих отчётов, Арнел остановился на одном из них и подтвердил:

— Статья в местной газете об офицере Карио, информация о том, что он был отвергнут императорской семьей и является чужим в обществе офицеров гарнизона.

— Как и оборотни, до Карио они находились в столь же ущемлённом положении, — подытожила я. — Таким образом он подчеркнул их схожесть, родство, и вызвал повышенный интерес к своей персоне.

Кивнув, Арнел спросил:

— Что дальше?

— Votum, — сверившись с конспектом, ответила я. — Желание. Желание оборотней сотрудничать с Карио по причине родства и общности интересов, положения, схожих взглядов.

Перевернув еще несколько листов с отчётами, дракон кивнул, и произнёс:

— Запрос на возможность смены представителя империи в совете племён. Оборотни запросили Карио.

— Не удивительно, он использовал классическую схему: «Demanda activation» — старая проверенная система, которая всегда работает без сбоев, — с грустной иронией произнесла я.

— Дальше, — почти приказал Арнел.

— Necessitudo — потребность, — прочла я в конспекте и добавила уже от себя: — Вероятно, оказавшись в совете, Карио убедил оборотней, что жизненно необходим им, и без него они не получат ни признания в империи, ни достойного их положения. Таким образом, сформировав в умах оборотней потребность в нём.

— Дальше.

Я, повинуясь уже почти команде, прочла:

— Agere — действие, Карио заставил оборотней действовать, в своих интересах, несомненно, но всё же — оборотни заняли активную политическую позицию, согласились на переезд в столицу, стали личной гвардией для начала Карио, затем императора.

Лорд Арнел выслушал меня молча, затем захлопнул папку и глухо спросил:

— Анабель, а где я мог бы получить подобную информацию?

Мне хотелось высказать что-либо крайне обидное в духе «Ступайте, поучитесь», но передо мной сидел дракон. Я знала, что он уже прошёл обучение и стажировался в парламенте, правда я не знала в верхней или нижней палате. В любом случае имелось одно пренеприятное «но»:

— Вы — дракон.

— Мне это известно, — холодно ответил… дракон.

— Я понимаю, что известно, но тут дело в другом. И мы, и оборотни, во многом руководствуемся эмоциями, поэтому технологии подобные «Demanda activation» работают на нас. Но в случае с драконами… вы руководствуетесь отнюдь не эмоциями, холодный разум и расчёт, вот присущие вам черты и… С вами подобные технологии…

Не став продолжать, я умолкла.

Лорд Арнел же молчать не стал.

— Вы правы, Анабель, мы другие, но сейчас мне предстоит играть на поле Карио, а значит следует изучить правила его игры. Итак, где мне найти нужную информацию в максимально кратчайшие строки?

Я понятия не имела об этом. Драконы жили обособленно и едва ли здесь имелись человеческие учебники подобной тематики, да ещё и такие, где информация подавалась бы достаточно сжато и конкретно. И тут я посмотрела на свой конспект…

Несколько мгновений на принятие решения и, быстро перелистнув на самый конец тетради, я вырвала несколько последних страничек и молча передала конспект дракону.

— Благодарю, — сдержанно поблагодарил он. — Не могу не спросить, что было на тех страницах, что подверглись столь безжалостному отрыванию?

— Личное, — холодно ответила я.

И поднявшись, проследовала к камину, куда безжалостно выбросила листы, где… в деталях было нарисовано моё подвенечное платье, коему так и не суждено было появиться в реальности… оно осталось в мечтах, тоже давно выброшенных за ненадобностью. И вот я стою и смотрю на языки пламени, поглощающие рисунки, записи, планы… Огонь пожравший всё.

— Анабель, — отрешённо наблюдающая за сгорающими в пламени листами, я не заметила, в какой момент лорд Арнел оказался стоящим за моей спиной, в самой что ни на есть неприличной близости. — Что с вами происходит?

— Странный вопрос, — в три шага я оказалась на противоположной стороне от камина и, развернувшись, холодно взглянула на дракона.

— Холод, отстранённость, скрытый гнев, — тихо констатировал градоправитель Вестернадана, пристально глядя на меня. — Я чем-то провинился перед вами, мисс Ваерти?

Ну, уж нет, я в эти игры больше не играю — мне хватило с лихвой профессора Стентона.

— Всё замечательно, лорд Арнел, — я даже улыбнулась, но не уверена, что улыбка соответствовала даже подобию доброжелательности. — Да и в чём бы вы могли провиниться передо мной? Вы, решительно считающий благородство недостатком. Вы правы, мне стоит переодеться.

Когда я уходила, его взгляд, казалось, практически ощущала всем телом. Но никакие взгляды и слова не могли отменить главного — совершённых им действий. И мне было плевать, какими мотивами руководствовался этот дракон. Мне было плевать.

* * *

Я покинула гостиницу в сопровождении мистера Оннера. Так как мы находились в центре Вестернадана, путь к поместью Арнелов стал короче втрое, и я отказалась от полёта на драконе или же с драконом, в пользу тёплого уюта своего экипажа. Мистер Оннер позаботился о тёплых кирпичах и горячем глинтвейне, а я не согласилась проделать данный путь в компании лорда Арнела, ничём и никак не мотивируя свой отказ.

А потому не было ничего удивительного в том, что в поместье меня встречал лорд Энастао, один из выдающихся магов крылатого народа и учёный с профессорской степенью. Я была знакома с ним уже более пяти лет, и за это время единственным чувством, которое мы питали друг к другу, было чувство взаимной неприязни.

— Мисс Ваерти, рад вновь видеть вас, — произнёс профессор Энастао, протянув мне руку, в желании помочь спуститься из экипажа самым неприемлемым образом — его рука не была в перчатке.

— И вам… крепкого здоровья, — ответила я, игнорируя его руку, и дожидаясь мистера Оннера.

Мой уважаемый повар мигом осознал ситуацию, спрыгнул с козел и помог спуститься мне. Тонкое лицо профессора Энастао выразило искреннее презрительно-брезгливое ко мне отношение, по той причине, что мистер Оннер так же был без перчаток.

— Интересный… выбор, — не удержался от комментария дракон.

Я промолчала, отделавшись вежливой улыбкой.

Профессор Энастао сильно недолюбливал профессора Стентона. Дракон, женившийся на своей студентке, был крайне разгневан, узнав, что его молодая жена согласилась на брак исключительно по причине отказа профессора Стентона. Брак, совершённый в запальчивости ни к чему хорошему не привёл и закончился громким разводом — дело весьма неслыханное для приличного общества, в котором разводам не было места. Но дракон есть дракон — несколько внезапно сгоревших домов, запуганный до смерти судья, и полученный несмотря на всё противодействие семьи несчастной девушки развод, после коего профессор Энастао стал парией в обществе. Его имя стремительно вычёркивалось из всех приглашений и списков гостей, некоторые лавки навеки закрыли перед ним двери, лаборатория внезапно лишилась всех лаборантов, и последним ударом стал разрыв контракта с императорским двором. Энастао вернулся в Вестернадан и более о нём в столице не было слышно. Что ж, я была пренеприятно удивлена, обнаружив, что мир драконов тесен.

— Позвольте сопроводить вас, — произнёс Энастао, расщедрившись на приглашающий к бункеру жест.

О, если бы я могла отказать.

— Это весьма любезно с вашей стороны, — прижимая к себе тетрадь и конспекты, с лёгким поклоном ответила я.

И по скрипящему от мороза пути из идеально отёсанных камней, мы направились к входу. По счастью, мистер Оннер неотступно следовал за нами.

— Удивительное дело, — глядя вперёд и словно невзначай произнося определённо заранее заготовленную речь, начал профессор Энастао. — Магический ритуал, созданный профессором Стентоном, внезапным образом работает лишь при наличии единственного важного фактора — вашего присутствия. Занятно, не находите?

— Да, вы правы, крайне занятно, — от вежливой улыбки сводило скулы.

— Я всё время думаю об этом, — продолжил провокационный допрос профессор Энастао. — Для чего Стентон замкнул эффективность трансформации на вас.

И пристальный практически требовательный взгляд на меня.

О, я могла бы ответить многое. К примеру, могла бы начать с того, что мне откровенно повезло и я обладаю невосприимчивостью к магии драконов. Весьма относительной невосприимчивостью, как оказалось после столкновения с лордом Арнелом. Ещё я могла бы сравнить себя с прибором — правильно и чётко выверенным, от того и результат получался точный и предсказуемый. Так что мне было что ответить, но проблема в другом — я не желала отвечать, а профессор определённо ожидал ответа, более того — он его практически требовал.

— Интересный повод для размышлений, — отделалась вежливым замечанием.

— Весьма, — осознав, что ответа не будет, процедил профессор.

И содрогнулся всем телом, с трудом продолжив путь казалось бы почти без заминки. Но едва ли я стала бы осуждать его за подобную реакцию — из входа в бункер высунулась голова лорда Бастуа, расположенная на очень длинной и тонкой шее. И я могла бы поклясться, что ещё вчера шея этого частично трансформировавшегося дракона была толще.

— Благосостояния, мисс Ваерти, — весело поприветствовал меня лорд Бастуа, точнее его голова. — Профессор Энастао, вам удалось найти решение нашей… небольшой проблемы?

Я остановилась и медленно повернулась к профессору. Дракон молча отвёл взгляд. Потрясающе!

— А вы согласовали проведение опытов с лордом Арнелом? — прямо спросила я.

— Он… был несколько занят, — уклончиво ответил Энастао.

О, Господи!

И я едва не обронила тетради, увидев, что длинная тонкая шея Бастуа завершается почти детскими ручонками… в количестве не менее двенадцати штук.

— Мисс Ваерти, — мистер Оннер подошёл ближе, вовсе не вежливо оттеснив дракона. — Вам нехорошо?

Это был чудесный повод избавиться от профессора Энастао и от накатывающей истерики.

— Проводите меня, если вас это не затруднит, — тихо попросила я.

Мне подали локоть, и повели прямо к сюрреалистическому определённо подвергнувшемуся чудовищным трансформациям лорду Бастуа… точнее его голове, шее и ручкам. Старший следователь, приблизив ко мне своё лицо, мрачно произнес:

— Судя по вашей реакции, мои дела плохи.

Судя по моей реакции — определённо. Но я вдруг поняла совершенно отчётливо — профессор Энастао так же отреагировал весьма странно, хотя он, как проведший эту чудовищную трансформацию, должен был бы знать в каком состоянии Бастуа. И тут у дракона выросло ещё две пары рук.

Я пошатнулась, мистер Оннер галантно и твёрдо меня поддержал, позади тихо выругался Энастао.

В этот миг с небес рухнули два дракона, чтобы в паре метров от каменной поверхности стремительно трансформироваться в лорда Арнела и лорда Гордана.

В следующую секунду Арнел молча воззрился на Энастао. Профессор заметно побледнел.

— В мой кабинет, — сухо произнёс мэр Вестернадана.

Лорд Гордан едва ли обратил внимание на происходящее, поспешив ко мне.

— Мисс Ваерти, — произнёс он, с улыбкой глядя на меня.

— Лорд Гордан, — я с нескрываемой теплотой улыбнулась в ответ.

— Как вы? — младший следователь подал мне руку.

Отпустив локоть мистера Оннера, чем существенно облегчила его путь, я приняла помощь лорда Гордана, и направившись с ним ко входу в бункер и многочисленным конечностям лорда Бастуа, ответила:

— Надеюсь на лучшее в будущем, а вы?

Гордан взглянул в мои глаза и тихо ответил:

— Уже практически счастлив, ведь вы рядом. Вам удалось отдохнуть?

У лорда Гордана были синие глаза, тёплые руки, открытое сердце и совершенно обезоруживающая улыбка.

— Вполне. Вы не заняты сегодня ночью?

— Занят, — лорд Гордан прошёл вперёд, чтобы помочь мне спуститься по ступеням. — И это лучшее из всех возможных занятий — сегодня я буду занят исключительно присутствием рядом с вами.

И предстоящая ночь перестала быть столь мрачной.

Радостно улыбнувшись лорду Гордану, я обратилась к голове лорда Бастуа, беззвучно практически парящей в воздухе:

— Полагаю, сегодня мы начнём с вас. И учитывая уже имеющуюся ситуацию, боюсь, трансформация будет крайне болезненной.

— О, мисс Ваерти, вы действительно полагаете, что может существовать что-то хуже бесконечно рождающихся из моего тела рук?

Мысленно содрогнувшись от одной мысли о подобном, я продолжила спускаться по каменным ступеням, почему-то зацепившись за одно-единственное его слово «рук». Холодное монументальное подземелье, моя ладонь, крепко сжатая ладонью лорда Гордана, следующий за нами мистер Оннер, сюрреалистическая голова дракона, бледный профессор Энастао мрачной тенью ступает почти неслышно, а я почему-то думаю исключительно о слове «рук». И к собственному негодованию ощущаю, как сильнее бьётся сердце, напоминая о том безумном ритме обжигающего поцелуя, о прикосновении горячих пальцев, о ладони сжавшей мою… и невольно обернувшись, я увидела взгляд лорда Арнела, спускающегося позади всех. Тёмные глаза дракона почти фанатично горели гневом, руки мрачно сложены на груди, непроницаемое выражение лица как каменная маска, за которой бушует пламя. Он перехватил мой взгляд, коим до того практически прожигал лорда Гордана, и я мгновенно отвернулась, более всего мечтая в этот миг забыть. Забыть о том, что произошло в охотничьем домике. Забыть о тех чувствах, что испытывала тогда. Забыть о стыде, который сжигал за всё испытанное. Просто забыть.

— Вы уверены, что стоит начать с лорда Бастуа? — тихо и серьёзно спросил лорд Гордан.

— Да, — я взглянула на него с бесконечной благодарностью, и он никогда не узнает, за что я столь благодарна его вопросу, отвлёкшему меня от чудовищных мыслей. — Иначе, боюсь, к утру будет…

— А вы не могли бы в таком случае поторопиться? — нервно вопросил Бастуа, содрогаясь от очередной неконтролируемой мутации.

— Вы правы, стоит поторопиться, — полностью согласилась с его мнением я.

Лорд Гордан, взглянув на меня, молниеносно подхватил на руки, я порадовалась тому, что не уронила тетради, мистер Оннер крикнул вслед: «Я догоню», профессор Энастао разразился куда более значительной тирадой, начав с покровительственного: «Мисс Ваерти, поспешность в подобных делах недопустима и…»

Но его никто не слушал.

В какой-то момент я зажмурилась и вовсе не от удовольствия — наблюдать как стремительно мелькают повороты и стены было ужасающе, а потому я с облегчением выдохнула, едва дракон остановился.

— Я напугал вас?

— О нет, что вы, вовсе не вы, — я открыла глаза и улыбнулась младшему следователю. — Напугала скорость, с которой вы перемещались.

— Это был минимум, — лорд Гордан осторожно поставил меня на ноги. — И я, надеюсь, вскоре получится показать вам, что такое полёт, вот там скорость.

Его ладонь с нежностью коснулась моей щеки, и тут же опустилась вниз, прерывая касание — голова лорда Бастуа весьма быстро примчалась вслед за нами, так, что следовало соблюдать приличия. И в целом отвлечься от любых посторонних мыслей.

Последняя тёплая улыбка Себастиану и поворот к центру пещеры, чтобы в ужасе отшатнуться, едва я увидела уже вовсе не дюжину ручонок — четыре спаянных тела дракона, множество ног, когти и одно-единственное, обречённо повисшее крыло. И оно становилось всё меньше.

— О, Боже, — только и смогла сказать я.

Глава 14

Лорд Гордан обнял совершенно неожиданно, прижал к себе, и тихо произнёс:

— Анабель, вам известно, что я люблю вас?

Я замерла, ощущая тепло его дыхания и совершенно не понимая, к чему данный вопрос.

— Вероятно, — продолжил младший следователь, всё так же касаясь дыханием моего уха. — Вам уже известно о резерве силы, который есть у каждого дракона мужского пола, и о его усилении, едва дракон… обретает крылья.

— Известно, — не стала отрицать я, с ужасом осознавая совершенно не нужное, особенно в данный момент — руки, его крепко сжимающие меня руки… они были другими.

Без той феноменальной уверенности, что отличала прикосновения лорда Арнела, без той силы, что находилась под железным контролем, без… Трижды проклятые и совершенно не нужные мне мысли!

— Да, мне известно, — решительно подтвердила я, накрывая руку лорда Гордана своей ладонью. — Но я не понимаю, почему вы заговорили об этом?

Дракон обнял чуть крепче и прошептал:

— Закройте глаза, Анабель.

Я подчинилась.

И едва сдержала крик — меня тянуло куда-то в горы. Не на Железную гору с единственной вершиной, а куда-то далеко, неизмеримо далеко. Куда-то, где тёмные вершины гор тонули в сизом тумане, куда-то к ним, с захлестывающим чувством полёта, от которого сжималось сердце. А затем мой внутренний взор застыл перед озером. Небольшим, но очень глубоким синим озером, в котором плескалась вовсе не вода — сила.

— Теперь она твоя, — едва слышно прошептал лорд Гордан. — Как и моё сердце.

— Это… это слишком, — выдохнула, ощущая, другое озеро и другую силу.

Ту, что давно была во мне, ту что получила без слов и предложений, ту, от которой следовало решительно отказаться, но не так и не сейчас.

— Спасибо, — я заставила себя сказать это, благодаря за дар, невероятный дар, который не желала принимать.

— Понимаю, что ты не собираешься её использовать, — проявил удивительное для любого другого дракона, но естественное для него самого понимание Себастиан. — Но теперь ты знаешь путь, и если что-нибудь случится… Просто пообещай, что в критической ситуации, ты используешь этот козырь.

Я обернулась, взглянула в его глаза и молча кивнула. Он улыбнулся в ответ, и мгновенно отпустил, более не пороча мою добродетель в глазах хаотично множащегося лорда Бастуа, и уже подоспевших к нам мистера Оннера и профессора Энастао. Именно последнему я и приказала:

— Записи, все. Максимально быстро.

И дернула завязки, стягивающие ворот плаща. Увы, в отличие от получения записей, всё остальное быстрым быть вовсе не обещало — ночь предстояла долгая и мучительная, и я знала об этом.

* * *

— Potest!

Мой крик оборвал рёв профессора Энастао, рухнувшего на колени от истощения, но продолжающего удерживать мутацию лорда Бастуа в ограниченных рамках.

Не получалось. Никак. Несмотря на то, что профессор как и лорд Стентон обладал уровнем двенадцати магических единиц, его сила таяла, сметаемая мощью внутреннего и вероятно хаотично возросшего резерва лорда Бастуа. И профессор Энастао казался мне одиноко горящей свечой, которую неосмотрительно разместили на линии прибоя, и которую пытаются зажечь после каждой нахлынувшей волны.

— Отдохните, — посоветовала я, делая очередную запись в тетради.

«5. Хаотичная трансформация открывает скрытые резервы силы. Изучить данный вопрос».

Огромное чёрное пятно как от разлившейся нефти, глядело на меня умными и всё понимающими глазами дракона… но это было единственным, что осталось от лорда Бастуа. Лорд Гордан молчал, уже давно молчал, не вмешиваясь и не отвлекая меня от задачи, которую никак не удавалось решить… а решить следовало, потому как на кону была жизнь. Жизнь обезумевшего от боли дракона.

— Профессор Энастао, я бы посоветовала вам… отойти.

— Обойдусь без ваших советов, — раздражённо прошипел профессор.

Он был виновен в случившемся. Исключительно он, но почему-то продолжал отрицать свою вину, пытаясь свести всё к неточности воспроизведения мною записей профессора Стентона.

— А нет ли записей, которые сделаны рукой Стентона? — в очередной раз зло спросил Энастао. — Потому как я, увы, вынужден это сообщить, имею основания сомневаться в вашей квалификации.

Драконьи глаза в чёрной маслянистой жиже полыхнули яростью.

— Профе… — начала было я, потом поняла, что говорить с Энастао бессмысленно, и поспешно выкрикнула: — Potest!

Огромная пасть, возникшая из лужи в которую превратился дракон, щёлкнула клыками у самого лица профессора и опала, остановленная моим заклинанием.

Профессор отшатнулся, застыл на мгновение и сдался. Развернувшись, он торопливо приблизился ко мне, нервно утёр пот со лба, и хрипло спросил:

— Каковы шансы?

Нервно взглянув на список уже выявленных феноменов, я не сумела дать конкретного ответа. Всё, что мы сейчас имели, это тело, неспособное к долговременной трансформации ни во что, и перманентно пребывающее в состоянии текучей субстанции. Что делать с этим я не знала. Вот уж действительно ситуация, в которой мне крайне не хватало профессора Стентона — он бы что-нибудь придумал.

— Его уровень силы растёт, — лорд Гордан подошёл, укутал мои плечи пледом, присел рядом.

Повернувшись в сторону магизмерителя, пришла к выводу, что Себастиан прав — отметка давно зашкаливала за деление в четыреста единиц. Удивительно, что при таком раскладе, на лорда Бастуа ещё действовали мои заклинания. Удивительно и в то же время — кажется, это мой шанс.

— Лорд Бастуа, — я решительно поднялась, и направилась к маслянистому нечто из которого всё так же глядели лишь глаза. — Что вы чувствуете сейчас?

Несколько мгновений он молчал, затем у субстанции появился рот, вполне человеческий, лишь зубы имели клиновидную острую форму, и дракон ответил:

— Боли нет. Сила растёт, наполняет всё моё существо. Чувства исчезают… Мисс Ваерти, это конец?

Можно было бы сказать, что да, но я ответила:

— И не надейтесь.

— А вы полагаете, у меня ещё есть надежда? — усмехнулся… чёрт его знает кто.

Посмотрев на чёрную субстанцию, я поняла, что она увеличивается в размерах, и чтобы не замочить туфли, сделала шаг назад.

— Вам лучше уйти, — напряжённо произнёс лорд Гордан.

Лучше было бы уйти, это факт. По здравому размышлению следовало бы в целом уйти, но я помнила, как этот отважный дракон готов был до последнего защищать меня от Зверя, так могла ли я сейчас оставить его погибать? Вопрос риторический.

— Лорд Гордан, уйти придётся вам, — произнесла негромко, размышляя сейчас именно о том, что в случае с младшим следователем я уже имела дело с трансформацией дракона подвергнувшегося принудительной мутации. Так если в общем посмотреть, с лордом Бастуа произошло примерно то же самое.

— Анабель, — напряжённо произнёс Себастиан.

Секунда на размышление и я приняла решение:

— Если вам не составит труда, позовите лорда Арнела.

— Бель! — гневно воскликнул лорд Гордан.

Оглянувшись, грустно улыбнулась и пояснила:

— Мне придётся пойти по тому пути, что дал успешный результат с вами, но делать это при вас, вероятно, опасно, я не знаю, как вы отреагируете на мои заклинания, а помочь в критической ситуации не смогу. Пожалуйста, позовите лорда Арнела и держитесь как можно дальше отсюда.

Его лицо исказилось мукой, и полицейский быстро отвернулся, скрывая свои чувства.

— Я понял, — глухо произнёс он и стремительно направился к выходу.

Не проводив его взглядом, я обратилась к мистеру Оннеру:

— Мне понадобится снег. Много снега.

Мой повар кивнул, подошёл к выходу из подземного зала и крикнул кому-то:

— Уважаемые, но точно не мной, лорды, нашли ведра, организовались в цепочку, и начинаем передавать снег сюда. И да, можете одеться, у мисс Ваерти сегодня не хватит ни времени, ни сил на всех вас.

Я мысленно простонала, вспомнив, что сегодня трансформации ожидали около двадцати драконов, но не возразила и словом — мистер Оннер был прав, во всём. Особенно в том, что касается времени.

И я забываю об отступлении!

Падает на пол тёплый плед, нервно подрагивают ноги, где-то внутри всё словно сжимается в тугой узел, перекрывая дыхание, но я делаю шаг вперёд и тёмная жижа стремительно отступает, словно чувствует — за моим движением последует мой удар.

— In drag! — запрещённое всеми законами заклинание подчинения хлёстко отразилось от стен, неожиданно усилилось драконьей магией и накрепко сковало то, во что превращался лорд Бастуа.

Я оглянулась — Арнел стоял у входа, и не составило труда догадаться, кто усилил моё заклинание. Кто и как.

— Только заклинания подчинения и протеста, — уточнила я то, во что он мог вмешиваться.

Арнел молча кивнул.

И мы начали действовать.

Ещё шаг вперёд, и я развожу руки, генерируя наиболее мощное и возможное в данной ситуации заклинание, то единственное, в которое я могла влить максимальное количество собственных сил.

— Mutationem negata!

Заклинание вспыхнуло синим сиянием, заискрилось голубовато-серебристыми вспышками, замерцало бирюзово-ледяным светом, концентрируясь вокруг меня и обрушилось на чёрную маслянистую жижу с растущим магическим потенциалом.

Бастуа взвыл. И, к сожалению не одной — сотней глоток!

Я остановилась на миг, не ожидая подобного поворота событий, потому что заклинание должно было подействовать. Подействовать с первого раза, у меня едва ли хватит сил на повторный удар той же мощности.

Но я делаю шаг, развожу руки, ощущая, как дрожат от перенапряжения пальцы, делаю глубокий вдох, и вливая всю свою силу, повторяю:

— Mutationem negata!

Синее сияние почти ослепляет, вспышки словно в моей голове, мерцание дрожит примерно так же, как и всё моё тело, но мне хватило сил. И удар получился мощнее, на порядок мощнее, заставляя чёрную жижу сжаться в комок в центре камня-основания.

И я почти ликую, готовясь вновь применить «In drag», но миг… всего один миг, и то, что было единым целым, начинает вновь растекаться по отёсанному камню.

Секундная паника. Практически паника, и тихий голос дракона:

— Я рядом.

И сила, чудовищная подвластная лишь драконам сила, окружает меня, формируя столп сияющего магией, затмившего сияние свечей, осветившего каждый уголок мрачного подземелья, света.

Вдох, уверенный и решительный, и выдох:

— Mutationem negata!!!

Мой голос был усилен. Моя магия вернулась сполна. Моё заклинание стало несокрушимым!

И пытающаяся расплескаться, уйти каплями и брызгами, стечь ручейками и струями субстанция обрела монолитность, сжимаясь и сплавляясь в тяжело дышащего, покрытого потом и дрожащего содрогающегося от боли мужчину.

Я невольно оглянулась на Арнела, дракон ответил мне едва заметной улыбкой, я радостно улыбнулась в ответ. Получилось! Самое главное и самое сложное — уже получилось.

И вновь обратив свой взор на лорда Бастуа, несмотря на собственное состояние поспешившего прикрыться от моего целомудренного взора куском пледа, я перешла непосредственно к процессу трансформации.

— Transformatio! — трансформация.

— Vocantem! — зов.

— Quod veraimago! — заклинание истинного облика.

— Feralcat! — пробуждение дракона.

— Imperium! — заклинание управления.

— Vinculum! — привязка второй сущности к разуму первой.

— Essentianegatio! — отрицание человеческой формы.

Мне больше не требовалась тетрадь — я всё уже выучила. Мне не требовалось тепло — Арнел согревал магией. Мне не требовался отдых — мэр Вестернадана отдал в распоряжение собственные силы, моих теперь хватало на поддержание работоспособного состояния. И потому я сосредоточилась на процессе трансформации, исключительно на нём и лорде Бастуа.

— Quod veraimago! — и следователь падает на камень-основание, сотрясаясь от рвущегося из его груди рыка, покрываясь чешуей, но не становясь драконом.

Значит всё с начала.

— Potest!

И мистеру Оннеру:

— Снег, если вас не затруднит.

Мой повар не затруднялся.

— Парни, снег! — скомандовал он основательно злым на него драконам.

Лорда Бастуа погребли под сугробом менее чем за минуту. Следователь прорыл окошко в своём временном весьма холодном прибежище, тяжело дыша посмотрел на меня и вопросил:

— А может и так сойдёт? Мисс Ваерти, говоря откровенно, я крайне рад вернуться в привычное тело, это поистине в данный момент предел моих мечтаний и я…

— Transformatio! — неумолимо произнесла я.

И сугроб очень быстро истаял, более не заглушая исполненного страданий рёва лорда Бастуа. Но всё снова было плохо — он покрылся чешуей лишь частично, тело отказывалось принимать иной облик, кости ломались, отвергая необходимую эластичность, и только когти скребли по камню, заставляя невольно вздрогнуть.

— Potest!

Моё заклинание было перекрыто отборным ругательством лорда Бастуа, но когда он вновь рухнул на камень, пришлось объяснить:

— Вас уже подвергли трансформации, и имеющая место мутация никуда не делась — сейчас её развитие останавливает лишь ваш разум, для коего противоестественно и некомфортно пребывать в состоянии неконтролируемой жижи. Но всё может измениться едва вы, к примеру, заснёте. У нас нет выхода, лорд Бастуа, и времени на отдых я так же не могу предоставить вам. Мне жаль.

Полный боли и ярости взгляд дракона и хриплое:

— Я понял. Продолжайте.

Безвыходное положение, в котором я чувствую себя почти палачом.

— Transformatio!

— Vocantem!

— Quod veraimago!

— Potest!

Чувствую себя так, словно держу в руках кнут и каждым заклинанием наношу удар по беззащитному человеку. И с каждым ударом кожа лопается, кровавые капли разлетаются в воздухе, опадают на камень-основание, окрашивая в багрово-алый цвет новую порцию снега.

— Снег! — командует мистер Оннер.

— Воды, — приказывает лорд Арнел.

А я вполне способна стоять, впервые за столько ночей мне хватает сил на это, но всё равно хочется рухнуть на пол, упав на колени, и разреветься от чувства собственной беспомощности. Я ничем и никак не могла облегчить состояние лорда Бастуа. Ничем. Он был слишком измотан запущенным профессором Энастао процессом мутации, а я слишком напугана всё тем же процессом, чтобы хоть как-то облегчить его трансформацию.

— Глинтвейн, — лорд Арнел бесшумно подошел сзади, и, оставшись стоять позади меня, практически силой всучил мне тёплую кружку.

Я бы предпочла чай, чашечку старого доброго мятного чая с вербеной и миссис Макстон впридачу рядом, но едва лорд Арнел обнял, прижав к себе, на меня снизошло осознание, что мне вдруг стало спокойнее. И лучше. И появились силы продолжать. И в душе возникло чувство глубокой благодарности за эту молчаливую, но столь необходимую поддержку и опору.

— Вы в порядке? — тихо осведомился дракон.

— Всего лишь минутная слабость, — уклончиво ответила я.

— Ясно, — кратко ответил он.

И не отошёл. Не убрал руку, крепко обхватившую мою талию, увеличил поток доступной мне магии, забрал кружку, освобождая мои ладони. И уже не нужно было говорить «Я рядом», слова теперь были не нужны.

— Лорд Бастуа, вы готовы? — спросила я у дракона, жадно пьющего воду прямо из ведра.

Следователь вылил себе на голову остатки ледяной воды, отдал ведро мистеру Оннеру, и хрипло потребовал:

— Продолжаем.

— Transformatio! — тихо сказала я.

И полный боли, отчаяния и ужаса рёв потряс своды подземелья. Я не отшатнулась и не отошла лишь по одной причине — позади меня был дракон. Самый сильный дракон в современной истории, и мне не было страшно ни на мгновение.

— Feralcat! — заклинание пробуждения дракона перекрыло вой, в который перешёл рык.

Бастуа упал на камень-основание, выгнулся дугой, стремительно покрываясь чешуей, но захлебывающийся булькающий хрип, указывал на то, что эта трансформация дается ему слишком дорогой ценой. И я уже вскинула руку, чтобы произнести заклинание отмены, как Арнел, перехватив мою ладонь, тихо сказал лишь для меня:

— Нет. Продолжай, он справится.

Я не была в этом уверена, но присутствие здесь лорда Арнела, позволяло допустить вариацию трансформации. Только одну, но всё же.

И вместо «Potest», я произнесла:

— Essentianegatio! — отрицание человеческой формы.

Я догадывалась, что проблема именно в этом. Бастуа, подвергнувшийся мутации, был слишком рад возвращению своего человеческого облика, и его разум отвергал иные формы. Возможно, в этом и крылась суть невозможности трансформации.

Предположение оказалось верным.

Едва заклинание обрушилось на старшего следователя, он взревел, вновь заставляя содрогнуться своды подземелья, и рухнул на камень-основание, но результат был — трансформация началась. Сначала из покрытой чешуей спины вырвались огненными всполохами, прижигая кровь, два огромных крыла. Затем из пасти повалил огонь, и сам Бастуа начал стремительно увеличиваться в размерах. В этот миг я бы отошла, драконы порой изрыгали пламя, но позади меня стоял Арнел, а с ним любого пламени можно было попросту не опасаться.

И всё же я приняла меры.

— Imperium! — заклинание управления пробуждающейся сути.

И следующий огненный рык Бастуа подавил. Затем тяжело поднялся на все четыре лапы, взмахнул хвостом, разминая огромную шею и расправил крылья. Огромные, всё ещё огненные крылья. Он оглянулся на них, с некоторым недоумением, и пламя угасло, открывая кожистые ткани. Быстрый, во истину звериный поворот головы, и взгляд на меня.

Была возможность отпустить его прямо сейчас, но я все же перестраховалась.

— Quod veraimago! — заклинание истинного облика.

И никакой реакции на Бастуа это заклинание не произвело. Потому что его истинным обликом был именно этот — облик дракона. Исполинского, могучего, рвущегося в полёт дракона.

Я с облегчением улыбнулась, лорд Бастуа благодарно склонил голову. Арнел отдал приказ открыть верхний заслон, впуская в подземелье ледяной воздух истекающей ночи, и я прошептала последнее:

— Ad sidera volare! — лети к звёздам.

Тяжёлый взмах крыльями, порывом ветра потушивший все звёзды. И ещё один, уже уверенный. Могучие задние лапы мощным рывком отталкиваются от камня, и вверх взмывает дракон! Огромный, почти чёрный в этом освещении, непостижимо-прекрасный дракон…

— Получилось? — очень тихо, словно опасаясь произнести вслух, вопросил мистер Оннер.

— Да, — так же тихо ответила я.

И запрокинув голову, посмотрела в стремительно сереющее к рассвету небо — трансформация заняла около шести часов. Я не заметила пролетевшего времени, но сейчас усталость взяла своё, и я ощутила накатывающую слабость.

— Полагаю, вам требуется отдых, — произнёс лорд Арнел, подхватывая меня на руки.

— В экипаж, — произнесла, теряя ощущение реальности. — Вы отнесёте меня в экипаж.

Дракон усмехнулся, ничего не ответив, но когда мы начали подниматься по ступеням, выдохнул, склонившись к моему лицу:

— В домик. Я отнесу вас в охотничий домик.

Открыв глаза, я мрачно воззрилась на градоправителя Вестернадана. В его глазах был вызов, улыбка была скорее насмешкой, а всё происходящее…

— Не советую. Никогда. Никак. И никоим образом, — прошептала я, с нескрываемой угрозой глядя в его глаза.

— Я последую вашему пожеланию… сегодня, — ответил лорд Арнел, недвусмысленно намекая, что на подобное я могу рассчитывать исключительно только сегодня.

— Провалитесь в ад! — раздражённо пожелала я.

— О, — на его губах заиграла полная предвкушения улыбка. — Обещаю, я туда провалюсь… вот только, вместе с вами, Анабель. И должен заметить — вам это понравится. Согласитесь, отрицать будет несколько лицемерно с вашей стороны.

Я была согласна лишь с тем, чтобы он провалился если не в ад, то куда-нибудь ещё.

— Но несправедливо с моей стороны было бы отрицать тот факт, что я бесконечно счастлив, оказаться вам полезным в эту ночь. Я рад, что мне вы доверяете в значительно большей степени, чем лорду Гордану.

О, я могла бы промолчать, но лорд Арнел подставился сам.

И дождавшись момента, когда мы поднимемся на поверхность, лорд Арнел поставит меня на ноги у экипажа, а мистер Оннер распахнет дверцу кэба, я с нескрываемым удовольствием сообщила:

— Я не доверяю вам больше, чем лорду Гордану. Наоборот. Необходимость же вашего присутствия заключалась в том, что лорд Гордан имел дело с мутацией, и я поостереглась использовать данную схему трансформации в его присутствии. Вот и всё. Благополучного вам дня, лорд Арнел.

И с самым торжествующим видом я забралась в экипаж.

Мистер Оннер захлопнул дверцу и вскочил на козлы.

Мы тронулись.

Лорд Арнел продолжал стоять, засунув руки в карманы брюк и неотрывно сопровождая наш отъезд недобрым взглядом. И едва он скрылся из вида, я легла на сиденье, ощущая потрясающее чувство справедливого отмщения, пусть даже частичного. И с этим потрясающим чувством я провалилась в сон.

* * *

Путь из кэба в гостиничный номер я помнила с трудом — необходимость бережного отношения к моей репутации требовала принятия мер, но так как едва ли была способна здраво мыслить, заклинание мутации привело к тому, что я вернулась в номер под видом мистера Оннера, а вот он, хрупкой фигуркой Бетси вошёл следом, неся ведро с горячими кирпичами, и внушительный саквояж, в котором в тепле хранился глинтвейн и сэндвичи, до которых я так и не добралась в истекшую ночь. Работники гостиницы определённо были поражены силой моей горничной, а наши домочадцы тем, что пошатывающийся мистер Оннер направился в мою спальню.

Но более всех поразилась я, когда умывшись холодной водой, выпрямилась перед зеркалом.

— Мистер Оннер, прошу прощения, — крикнула, стремительно убирая заклинание.

И воззрилась на отражение Бетсалин.

Снова сняла заклинание… чтобы узреть в зеркале миссис Макстон. Очаровательно просто!

— Quod veraimago! — заклинание истинной наружности сработало безукоризненно.

Покинув спальню, я наградила им же мистера Оннера, который пребывал на диване в виде лорда Давернетти и искренне поразилась, когда оно не сработало. Недоуменно посмотрела на собственные руки, нахмурилась и уже собралась использовать его повторно, когда Давернетти произнёс:

— Доброе утро, Бель.

А, то есть это была не я, и вовсе не моя ошибка. Какое облегчение.

— Благополучия, лорд Давернетти, — отозвалась рассеянно оглядываясь.

В гостиной так же находились мистер Уоллан, Бетси, миссис Макстон, мистер Илнер, Бетси… Не сразу поняла, что здесь что-то не так, пока до меня не дошло — Бетси никогда не стала бы сидеть вот так, широко раздвинув ноги и по-мужски сгорбившись.

— Quod veraimago! — произнесла, всем своим видом выражая, насколько мне стыдно.

Неправильная Бетси тут же стала правильным и привычным мистером Оннером. И всё бы было хорошо, если бы не Давернетти.

— Чем обязана? — спросила стремительно развернувшись к нему и пошатнулась, от столь стремительного движения.

Меня поддержала всегда ко всему готовая миссис Макстон, Бетси подала чай, по которому я столь сильно успела соскучиться.

— Как прошла ночь? — несколько напряжённо вопросил старший следователь.

Не без помощи миссис Макстон опустившись на край софы, я сделала первый глоток чая, и жизнь стала чуточку лучше.

— Непросто, — вежливо ответила лорду Давернетти. — Но мы справились.

Дракон, чуть подавшись вперёд, приказал:

— Поясните.

Мой ответ был столь же прямолинеен:

— Профессор Энастао вмешался в трансформацию лорда Бастуа… Но всё в результате закончилось хорошо.

— Хорошо?! — старший следователь вскинул бровь. — Анабель, вы пытаетесь мне сказать, что потратили эту ночь на Бастуа из-за тупейшего желания Энастао доказать, что он ничем не хуже вас, и не трансформировали два десятка действительно необходимых мне сейчас драконов?!

Выдержав его разъярённый взгляд, тихо ответила:

— Да.

С шумом выдохнув, Давернетти откинулся на спинку дивана, сложил руки на груди и поинтересовался:

— Где в этот момент был Арнел?

Я почувствовала, что невольно краснею от подобного вопроса, но ответила твёрдо:

— Со мной.

И дальнейшего негодования от лорда Давернетти не последовало.

— Значит ситуация была критической, — мрачно заключил он.

С данным утверждением я была полностью согласна.

Давернетти же, несколько секунд пристально взирал на меня, а затем произнёс:

— Леди Анабель Арнел или леди Анабель Давернетти? Ответ мне требуется немедленно.

Достаточно основательно сбитая с толку подобной постановкой вопроса, я сумела выговорить что-либо лишь после третьего глотка чаю.

— Простите, что? — голос существенно осип.

Мне не понравилась ни категоричность вопроса, ни тон, предполагающий уже принятое решение. Но полицейский не стал утруждать себя пояснениями и повторил вопрос, несколько, по его мнению, упростив:

— Первый вариант или второй?

— Идите к чёрту! — выдержка мне отказала.

— Значит второй, — сделал неожиданное заключение лорд Давернетти. — Отлично, обрадую леди-матушку. Миссис Макстон, мистер Уоллан, начинайте сборы, мы вылетим к наступлению сумерек.

И поднявшись, лорд Давернетти покинул наше потрясённое его словами сообщество.

И пока все молчали, лично я вернулась к прерванному чаепитию. Ненадолго.

— Существует что-то, что я должна знать? — осторожно уточнила у своих домочадцев, вспомнив, что накануне вечером не видела ни миссис Макстон, ни мистера Уоллана. А сопровождать меня отправился и вовсе мистер Оннер.

— Сложно сказать, мисс Ваерти, — миссис Макстон опустилась рядом на софу. — Вчера лорд Арнел приказал забрать ваши платья и прочую подготовленную для вас одежду. Однако, увидев одеяния, я была вынуждена высказать своё возмущённое мнение портнихе. Мы условились, что она внесёт все требуемые изменения. Я полагала, что этим выиграю для нас некоторое время и успею уведомить вас о планах этих, чтоб им подавиться, драконов!

Глава 15

Делая очередной глоток чаю я подавилась, и некоторое время натужно кашляла в совершеннейшем молчании всех присутствующих. Затем посмотрела на часы — шесть утра, на работу мне в восемь.

— Полагаю, мне требуется отдых, — решила, поднимаясь. — В любом случае сейчас я не способна рассуждать здраво. Миссис Макстон, разбудите меня, пожалуйста, без четверти восемь.

И в этот миг распахнулась дверь, являя стоящего на пороге лорда Арнела.

И всё негодование, оставшееся после появления лорда Давернетти, вполне заслуженно досталось главе Вестернадана.

— Стук в дверь, скрип приоткрываемой створки, и считайте что я только что ответил лорду Арнелу что да, вы уже в номере, и сейчас я сообщу вам об его приходе, — с нескрываемым сарказмом произнёс мистер Уоллан.

Что ж, вызов был принят, правила игры установлены.

— Я, осведомившись у вас, сообщаю, что вы устали и отдыхаете, — добавила миссис Макстон.

— Я расправляю кровать в вашей спальне и помогаю вам переодеться, — и Бетси в долгу не осталась.

— Я… эм… продолжаю лежать, хотя, мисс Ваерти, искренне не понимаю зачем, — мистер Илнер в игру добавил так же вопрос, который едва ли ей соответствовал.

— Я собираюсь в продуктовую лавку, — произнёс мистер Оннер.

— Я возвращаюсь к двери и сообщаю лорду Арнелу, что мисс Ваерти не может его принять, — завершил мистер Уоллан.

Мне вполне понравилось происходящее и я, как и все, вопросительно воззрилась на дракона. Правила этикета первым нарушил именно он. А раз нарушил, то и получай по носу.

Аристократическо-драконий нос лорда Арнела выдержал всё с достоинством, воистину вызвавшим уважение, после чего, не переступая порога, градоправитель сообщил:

— Вылет после заката. Мисс Ваерти, в столице вы будете находиться под защитой моего имени, так надёжнее. Миссис Макстон, издеваться над портными будете так же в столице, в нынешней ситуации на это нет времени.

И высказав всё это, лорд Арнел молча, но крайне выразительно, посмотрел на меня. Я же была более чем разочарована, учитывая имеющиеся планы.

— Мне бы хотелось остаться здесь, — произнесла с некоторым нажимом на последнее слово.

— Нет, — последовал безапелляционный ответ. — У нашего врага, как выяснилось, есть пути доступа на территории драконов. А у вас отсутствует чувство самосохранения, и даже если вы поклянетесь могилой Стентона, что не покинете защищённого центра Вестернадана, веры вам нет никакой. Вы летите с нами, мисс Ваерти, желаете вы того или нет. Что касается ваших людей — выбор за ними. Будут готовы к закату, отправятся вместе с вами, не будут готовы…

Договаривать он не стал.

— Приятных снов, мисс Ваерти.

И развернувшись, дракон ушёл.

Мистер Уоллан чинно закрыл дверь. Не менее чинно её запер, после чего повернулся и взглянул на меня, присоединившись ко всем вопросительным взглядам, что имели место здесь.

Пришлось объяснить:

— Ночью выяснилось, что проводить трансформацию драконов способна только я. Даже имеющий полную схему профессор Энастао не сумел завершить начатое достойно, подвергнув опасности жизнь лорда Бастуа. Таким образом, я становлюсь бесценным научным кадром для Арнела.

В гостиной повисло тягостное молчание.

Но не надолго.

— Спать! — потребовала всегда деятельная миссис Макстон.

— Сначала поесть, — потребовал не менее деятельный мистер Оннер. И сказал: — Ночь у нашей мисс Ваерти выдалась та ещё, скажу я вам. И как только на ногах держится.

Что ж, отдых мне сейчас действительно требовался больше всего.

* * *

Спустя четверть часа я лежала в постели, не вслушиваясь в ворчание миссис Макстон, задергивающей тяжёлые гостиничные портьеры и погружающей мою спальню в полумрак, потому как, во-первых, использовала заклинание света, а во-вторых, вела записи в тетради. Меня поразила ситуация с лордом Бастуа.

— Мисс Ваерти, заканчивайте вы это и ложитесь спать, — потребовала миссис Макстон.

А после вдруг остановилась, повернулась ко мне и вопросила:

— Вас не пугает поездка в столицу?

Вопрос, заставший меня врасплох.

Захлопнув тетрадь, я несколько кратких мгновений размышляла о вопросе моей почтенной домоправительницы, и пришла к совершенно невероятному выводу:

— Она меня радует.

Тяжело вздохнув, миссис Макстон призналась:

— Меня, почему-то, тоже. Отдыхайте, мисс Ваерти.

* * *

Сон, что мне снился в то утро, был чудовищно реален: мне снились чёрные сгущающиеся тучи и ветер, треплющий моё платье как тряпку. Мне снился чудовищный вихрь, скручивающийся в воронку в отдалении, образующий огромный смерч, выворачивающий из земли вековые деревья вместе с корнями. И мне снились глаза. Огромные глаза дракона, взирающего на меня из самого центра смерча. Внезапно весь смерч стал ярко-золотым, как расплавленное золото, затем обсидианово-чёрным, как накануне лорд Бастуа, а после вновь лишь тугой спиралью из земли, камней и ветра… Но глаза. Там оставались глаза. Пугающий взгляд…

Я проснулась и села, переживая события сновидения столь ярко, что несколько мгновений не могла понять где я и что происходит, но тут открылась дверь, вошла миссис Макстон и сообщила:

— Без четверти восемь, мисс Ваерти.

Рухнув обратно на подушки, я около минуты смотрела в потолок, пытаясь понять, что же насторожило меня в привидевшемся мне сновидении. Что же насторожило меня настолько, что я пытаюсь ухватиться за ниточку, даже не осознавая, что она присутствует.

Как тот чудовищный крик, что раздался в ночи, едва я въехала на территорию Вестернадана. И я ощущала, что что-то не так, случилось нечто весьма пугающее, и мне следовало бы в этом разобраться, но однажды столкнувшись с чудовищным преступлением, я почти инстинктивно пыталась избегнуть второго. Вопрос лишь в том — какого именно?

— Подать вам завтрак в постель? — несколько встревожено вопросила миссис Макстон.

Вновь сев, я отбросила волосы за спину, и взгляд зацепился за мою тетрадь. Не отвечая на вопрос домоправительницы, я потянулась к тетради, раскрыла её, и током по нервам ударило чудовищным пониманием — случившееся с лордом Бастуа не могло быть случайностью! Всем, чем угодно — расчётом, подлогом, подлостью, но не случайностью!

— Мисс Ваерти, вы побледнели, — миссис Макстон смотрела на меня со всё возрастающей тревогой.

— Я устала, — напряжённо ответила ей, всё пытаясь увязать все мысли, подозрения, интуитивные ощущения в нечто связное, — как не уставала никогда в жизни. С самого приезда в Вестернадан, вся моя жизнь со всё нарастающей скоростью мчится с горы под откос… И это лишило меня бдительности!

— О чём вы?

Не отвечая ей на данный вопрос, торопливо сказала:

— Я буду завтракать в гостиной. Со всеми.

Не став возражать, миссис Макстон ответила лишь:

— Бетси собиралась сходить за…

— Попросите её остаться, пожалуйста, — взмолилась я, покидая постель.

* * *

Умываясь ледяной водой, я снова и снова воскрешала в памяти тот чудовищный миг, когда лорд Бастуа кричал не одной — а сотнями глоток. Это, его слова: «Боли нет. Сила растёт, наполняет всё моё существо. Чувства исчезают» и огромное чёрное пятно как от разлившейся нефти, глядевшее на меня умными и всё понимающими глазами.

Я думала об этом постоянно.

Завершив с умыванием, переодеваясь, собирая волосы. Я практически не видела себя в отражении стоя перед зеркалом, я видела — чёрную массу чего-то тягучего и драконьи глаза в ней. Я почти додумалась… Вот только до чего?

Как я и попросила, за столом присутствовали все мои близкие. Бетси, расстёгивающая пальто, в котором так и не успела никуда выйти, мистер Илнер, доедающий укрепляющий бульон, мистер Оннер, поливший мои блинчики сиропом и пододвинувший тарелку поближе ко мне, мистер Уоллан, поблагодаривший миссис Макстон за чай и сама миссис Макстон.

Когда она садилась, на мгновение упустив меня из-под строгого взора, я совершила странное — оторвав два кусочка от блина, расположила их в сиропе так, словно они были глазами…

И чашку чая до губ так и не донесла.

— Мисс Ваерти, — напряжённо позвал меня мистер Уоллан.

Я же продолжала в оторопи смотреть на лужицу из сиропа и два условно «глаза».

— Совсем как лорд Бастуа этой кошмарной ночью, — хмыкнул мистер Оннер.

И едва успел перехватить чашку, которую я выпустила из вмиг онемевших пальцев. Поистине, только его скорость и реакция, явно имевшие корни в пиратском прошлом, позволили мне не остаться ошпаренной. Но я едва ли заметила это.

Ещё несколько долгих секунд я взирала на «глаза» в лужице из сиропа, а затем мозаика сложилась.

— Золото!.. — прошептала я, понимая, что съесть эти оладьи не сумею при всем имеющемся в наличие чувстве голода. — Золото в Железной горе это не залежи руды, это драконы!

И я вскочила, чтобы тут же обессилено сесть. Мои пальцы похолодели, руки дрожали, ужас не давал возможности вздохнуть всей грудью.

«— Лорд Бастуа, что вы чувствуете сейчас?

— Боли нет. Сила растёт, наполняет всё моё существо. Чувства исчезают… Мисс Ваерти, это конец?»

Столь отчётливо вспомнив этот чудовищный разговор, я осознала, что меня трясёт как в лихорадке.

— Мисс Ваерти, вы нас пугаете, — высказалась за всех миссис Макстон.

Подняв на неё растерянный взгляд, я несколько секунд не могла выговорить ни слова. Но времени страдать определённо не было, и я задала вопрос, ответ на который знать не могла — профессор Стентон запретил профессору Энастао появляться в доме почти сразу же, как там появилась я.

— Лорд Энастао. Что вы можете сказать о нём?

И мой требующий ответа взгляд был направлен в первую очередь на мистера Уоллана. Дворецкий, несколько поразмыслив, сообщил:

— Весьма неприятный тип. Однажды был застигнут мной при попытке проникнуть в кабинет профессора Стентона. Он пытался скрыть этот факт от профессора, обратившись ко мне по-началу с мольбами, затем с угрозами, но моя преданность Стентону не подлежала обсуждению. Хозяин обо всём узнал.

Кивнув, я взглянула на мистера Илнера. Конюх без лишних размышлений сообщил:

— Заядлый картёжник, между делом посещал дома для… дома в общем, но я нередко видел там оборотней.

— И что это значит? — переспросила миссис Макстон.

— Что там был Карио, — ответил ей мистер Оннер.

— Одних шлю… эээ… дома предпочитали? — осёкшись при взгляде миссис Макстон на неё, вопросила Бетси.

— Едва ли, Карио по таким местам был не ходок, — сообщил мистер Илнер.

И имевшееся у меня подозрение оформилось в убеждённость — произошедшее с лордом Бастуа абсолютно не было случайностью! И если, задавая вопрос об Энастао, я хотела собрать о нём всю имеющуюся у моих домочадцев информацию, то теперь подобная необходимость отпала — всё и так стало предельно ясно.

— Девочка моя, вы бы себя видели сейчас, — произнесла миссис Макстон.

О, не знаю как внешне, но внутренне я разрывалась между необходимостью сообщить о своих подозрениях лордам Арнелу и Давернетти, и желанием продолжить собственное расследование, для чего мне необходимо было пробраться в архив мэрии Вестернадана. Входить в мэрию дважды было весьма рискованно, а потому решение я приняла быстро.

— Кто сопроводит меня в полицейское управление? — вопросила, поднимаясь.

— Только не говорите, что собрались к лорду Давернетти! — простонала миссис Макстон.

Ну что ж, мне всё равно пришлось это сказать:

— На посещение лорда Давернетти у нас не более пяти минут. И кто же отправится со мной?

Всеобщее осуждение явно повисло в воздухе.

— А быть может обойдёмся и минутой, — глянув на часы, предположила я.

— Ну, если только минутой, — и Бетси, принявшись застегивать полурасстёгнутое пальто, поднялась со стула. — Идёмте, мисс Ваерти, всё равно я-то уже одета.

И снимая платок с шеи, чтобы повязать его на голову, Бетси прошла к двери, распахнула её и оторопела, как впрочем, и все мы. И воистину повод был! Прямо перед входом в наш гостиничный номер, висело кольцо. Огромное, судя по всему надувное, сверкающее магией серебряное кольцо со столь внушительным бриллиантом, что будь он настоящим, носить его не представлялось бы возможным из-за присущей камням тяжести. Но это было ещё не всё — внутри кольца имелась сверкающая гравировка, гласящая: «Моей Бель с любовью и нежностью. Твой К.»

Гравировка действительно гласила… точнее голосила — едва Бетси распахнула дверь, как надпись начала буквально глаголить, голосом незабвенного старшего следователя, и со столь же издевательским тоном.

Подойдя к Бетси я вздохнула, успокаиваясь, вскинула руку и произнесла:

— Exitium!

Заклинание уничтожения должно было напрочь уничтожить это издевательство, но, увы — воздушное кольцо увеличилось вдвое, а глас твердящий гравировку так же стал громче.

Повторное использование сходного заклинания дало точно такой же эффект, и теперь кольцо вопило на всю гостиницу — из номеров начали выглядывать встревоженные постояльцы.

«Всё, это война!» — с этой мыслью я отправилась надевать пальто.

* * *

Гостиницу «Полёт дракона» я покидала, с трудом сдерживая желание призвать очередное заклинание уничтожения, особенно хотелось прибегнуть к запрещённому заклинанию полного уничтожения, но за «Delendi» меня вполне можно было бы посадить под арест. Учитывая то место, куда я направлялась, решено было не рисковать.

Однако, едва я с этим огромным воздушным шаром в виде кольца переступила порог полицейского управления, оно самым преподлейшим образом сменило пластинку, и начало вещать женским голосом «Кристиан, я ваша навеки!». Особенно незабвенными стали лица полицейских на входе, которым как и мне «повезло» услышать оба варианта вещаемых кольцом слоганов.

И кольцо на этом не остановилось!

Когда я шла по коридору первого этажа, это изобретение дьявола орало «Кристиан, я люблю тебя и только тебя!».

Когда поднималась по лестнице, вопль сменился стихотворным:

«Пусть минуют годы и века,

Любить тебя, Кристиан, буду всегда!»

Абсолютно пунцовая и от стыда и от негодования я, всё же обнаружила один положительный момент во всём этом издевательстве — полицейские, повыходившие в коридор узреть причину столь демонстративного излияния чувств по отношению к главе полицейского управления, сжалившись надо мной, сообщили, что лорд Давернетти находится на первом этаже в зале для совещания.

Сдержанно поблагодарив, я вернулась на лестницу под всё то же:

«Пусть минуют годы и века,

Любить тебя, Кристиан, буду всегда!»

На первом этаже кольцо вновь завело своё «Кристиан, я люблю тебя и только тебя!», но и у этого обнаружился свой плюс — разъярённой мне вежливо указали, где именно находится зал совещаний, и даже предупредительно распахнули дверь.

В зал, вместивший в себя не менее полутора сотен драконов я вошла под аккомпанемент запевшего банальную бульварную песенку ювелирного шарика «Я всегда буду твоя», и выпустив исчадье позорного промысла из рук, от чего шарик улетел под потолок, но отнюдь не перестал вопить, не взирая на свидетелей, совершенно искренне сообщила:

— Лорд Давернетти, сделайте милость, когда вас кто-нибудь будет убивать, уведомьте меня об этом. Я с удовольствием поспособствую любым личностям в столь благом деле, как избавление этого мира от собственно вас!

В совещательном зале большинство присутствующих спешно закашлялось, очевидно в попытке скрыть смех перед лицом начальства, но само начальство сидело с таким довольным выражением лица, что стало ясно — все прошло именно так, как лорд Давернетти и планировал.

«Кристиан, я стану вашей женой!!!» — заверял между тем всех присутствующих шарик.

— Мисс Ваерти, ну разве я могу отказать девушке, которая так просит, — просиял самой пренаглой улыбкой старший следователь.

На этом моя выдержка дала сбой.

— Просит не девушка, просит шарик. Воздушный. Но вы правы — разве можно отказать, когда так об этом просят?! Соглашайтесь, лорд Давернетти! Вы будете поистине прекрасной семьей — вы, шарик и ваше раздутое самомнение!

Улыбка дракона несколько потеряла в своей лучезарности, и сам следователь не удержался от замечания:

— Вот же вы язва, Анабель!

Глава 16

— А это идея! — искренне восхитилась я. — Как насчёт обострения язвы каждый раз, когда вы будете приближаться ко мне?

Прищурив глаза, дракон напряжённо заметил:

— Вы не посмеете.

— Я не посмею? — вопросила, едва не совершив ошибку и не став угрожать прямо в присутствии полторы сотен свидетелей.

Но очень вовремя шарик под потолком выдал очередное признание в любви и да, я полностью согласилась со старшим следователем:

— Вы совершенно правы — я не посмею. Разве решится ли кто-нибудь, находясь в здравом рассудке, угрожать представителю полиции? Нет. Определённо нет. Так что да, вы правы, я не посмею. К слову, лорд Давернетти, нам нужно поговорить. Сейчас. Видите ли, у меня мало времени.

Давернетти, не слишком довольный внезапно пробудившейся у меня рассудительностью, щелчком пальцев уничтожил вопящий любовные признания воздушный шарик, лишив себя прекрасной партии для брачного союза, и мрачно ответил:

— Видите ли, Анабель, я тоже, в некотором роде, занят.

И мне указали на собравшихся, недвусмысленно намекая на род занятия. Я посмотрела на драконов — драконы имели крайне занятой вид, и все они взирали на доску, как радивые студиозы, с той лишь разницей, что доска была весьма оригинальной. На неё были пришпилены различные изображения, насколько я поняла, драконов и людей, связанные различными цветами нитей — красными, синими, зелёными и даже оранжевыми. К чему это панно — мне лично было совершенно неясно, но и времени ждать пока лорд Давернетти освободиться так же не было.

— Замечательно! — я поняла, что выбора особо нет. — Надеюсь, вы все заняты делом?

Все кивнули.

— Именно так, — подтвердил глава полицейского управления.

— Что ж, в таком случае сообщу сразу всем причастным, — и громко объявила: — Профессор Энастао определённо имеет какую-то связь с герцогом Карио, а случившееся вчера с лордом Бастуа я считаю вовсе не случайностью, а саботажем имевшим весьма нерадостные для нас цели. И на этом всё. Благополучия, результативной работы и всего наилучшего всем, кроме вас, лорд Давернетти. Вот лично вы горите в аду вместе с вашими шариками!

Повальный кашель сразил ряды драконов. И самым неприятным оказалось то, что лорд Давернетти расхохотался, даже не пытаясь это скрыть.

— Бель, — произнёс он, пока я пыталась понять причины повального веселья. — Маленькая, благовоспитанная, моя бесконечно наивная Бель, вы очаровательны.

— Да я вас в ад послала! — возмущение подавить не удалось.

— Это я понял, — заверил меня лорд Давернетти. — Но будь я проклят, если вы сами поняли, что сказали.

И тут же посерьёзнев, прямо спросил:

— Информация о профессоре Энастао достоверна?

— В ином случае я едва бы отправилась в ваше логово, вы не находите? — раздражённо спросила, не понимая что такого смешного было в моём пожелании дракону.

Полицейский молча кивнул. И мгновенно отдал приказ:

— Дэран, Шеймер, под арест его.

Двое драконов с задних рядов поднялись, почтительно раскланявшись со мной, поспешили на выход. Остальные предпринимали попытки не улыбаться. Лорд Давернетти же даже попытки не предпринимал.

— Благополучия, — пожелала я, разворачиваясь, чтобы покинуть полицейское собрание.

Меня остановили слова Давернетти:

— Анабель, я очень благодарен вам за сообщение, но я предпочел бы чтобы вы отдохнули — Энастао в любом случае не имеет и шанса покинуть пределы Железной Горы.

Обернувшись через плечо, ответила, набрасывая капюшон:

— Мне не известна ситуация с профессором Энастао, и я понятия не имею где он может или же не может быть, но как учёный могу заверить — саботаж имел место. Всего доброго.

— Отдохните, — настоятельно посоветовал уходящей мне лорд Давернетти.

И сказано было вполне искренне.

Что ж, вынуждена признать, мне никогда не понять этого дракона.

Покинув полицейское управление в сопровождении Бетси, я свернула к кофейне неподалеку, оттуда за угол, и вот там мы с моей горничной расстались — она отправилась в платяную лавку, я же, изменив внешность, на своё новое рабочее место.

* * *

— Лорд Фэрфакс, постарайтесь впредь не опаздывать, — порекомендовал мне администратор в мэрии.

— Более не повторится, — заверила я максимально низким грудным голосом и поспешила на третий этаж, в архив.

И я уже почти достигла внутренней служебной лестницы, когда услышала возмущённый голос одной из дракониц, и сегодня наводнивших администрацию.

— Это возмутительно, — кричала леди. — Я его жена, и имею право не только на имущество, но так же и на ресурс силы моего супруга!

Остановившись, я невольно прислушалась к нарастающему скандалу, искренне потрясённая услышанным.

— Леди Олбрайт, — между тем попытался успокоить её кто-то заметно уставший, но определённо обладающий неимоверным терпением. — Доступ к энергетическому ресурсу лорда Олбрайта не фигурирует в вашем брачном договоре.

— Так измените его! — взвизгнула драконница.

— Это невозможно сделать в одностороннем порядке, миледи, требуется присутствие и согласие лорда Олбрайта и…

— Да как вы смеете мне указывать?! — от её вопля задрожали стекла в оконных рамах. — Мне совершенно плевать на его согласие! Я его супруга, и если его резерв вырос, я имею право им пользоваться! В конце концов, издайте указ, распоряжение, что угодно! Мне плевать что!

Крайне заинтригованная, я помедлила ещё мгновение и была вознаграждена по-достоинству за это — по направлению к служебному переходу направился дракон, судя по усталому виду тот самый, коему приходилось нести ответ перед разъярёнными драконицами.

— Прошу прощения, — обратилась я к нему, всё так же старательно имитируя мужской голос. — А что происходит?

Дракон весьма интеллигентного вида в чёрной форме чиновника, поднял взгляд от стопки документов, которые нёс в руках и выговорил:

— Простите?

— Лорд Фэрфакс, работник архива, — торопливо представилась я.

— А, архив, — рассеянно произнёс он. — Что ж, лорд Ферфакс, происходит нечто, с чем я в глубине души более чем согласен, но что влечёт за собой долгую и трудную работу для всех нас. Готовьтесь, в скором времени начнётся массовое обращение в архив всех оскорблённых леди.

— И чем же они оскорблены? — мне стало крайне интересно.

Махнув мне головой в направлении лестницы, чиновник терпеливо объяснил по пути:

— Это всё мисс Ваерти, да благословят небеса покойного профессора Стентона за неё, поистине чудесная девушка… осталось лишь уберечь её от наших леди каким-то образом.

— Простите? — я уже решительно не понимала, что происходит.

— Мисс Ваерти, учёный взращённый профессором Стентоном, — чиновник остановился, так как мы достигли второго этажа и на этом нам предстояло расстаться. — Проводит массовую трансформацию драконов, пока в основном представителей полиции. Данная трансформация не только позволяет обрести истинную форму, но так же многократно увеличивает резерв силы драконов. И этот резерв смещается из дома, где был доступен супругам и матерям, в пределы, недоступные нашим леди. Естественно, наши дамы категорически против подобного положения. А потому, лорд Фэрфакс, готовьтесь к массовым запросам в архив — женщины постараются сделать всё, чтобы внести допуск к магическому резерву на законодательном уровне. Так что, и на вас, как сейчас на меня, будет оказываться давление, вы же знаете наших женщин. Благополучия, был рад знакомству.

Когда он уходил, к слову так и не представившись, я осталась стоять, потрясённо осознавая услышанное.

Совершенно ошеломлённая, поднялась на третий этаж, рассеянно поздоровалась с коллегами, получила две папки необходимые к размещению в различных отделах, и замерла, не успев приступить к работе, едва до меня донеслось:

— Что вы скажете о происходящем, мистер Хостен?

— Что тут сказать? — вопросом на вопрос ответил мой официальный начальник. — Конец владычества наших женщин определённо внушает надежды и радостные ожидания. Воистину холостяцкое существование и постоянно растущие требования моей матушки мне опостылели, но мисс Ваерти всего одна, помимо неё других ученых у лорда Арнела нет, а скольких эта девушка успеет обратить совершенно неизвестно.

— Доходит до двадцати драконов за ночь, — почти с благоговением произнёс мой коллега, старший помощник архивариуса.

— Медленно, — постановил мистер Хостен.

Как сказать медленно… Эта нагрузка была на пределе моих возможностей! Проводить трансформацию быстрее я не могла бы чисто физически, несмотря на поддержку лорда Арнела и даже лорда Гордана. Я всего лишь человек, весьма посредственный маг и леди, у которой сил не так уж и много. Господи, да как же я со всем этим справлюсь.

И в этот момент в архив вошёл посетитель, заставив драконов прекратить весьма пугающую меня беседу, и я услышала знакомый голос:

— Приказ лорда Арнела — никого не допускать в архив.

— Понял вас, лорд Гордан, — ответил ему мистер Хостен.

Затем возникла странная пауза и всё тот же глава архива напряжённо вопросил:

— Лорд Гордан?

— Ммм, одно мгновение, сейчас вернусь, — ответил ему дракон.

И я услышала шаги, сначала в отдалении хорошо слышные мне, затем ставшие тише, ещё тише, и наконец на мою талию легли знакомые ладони, а полосы зашевелило знакомое дыхание.

— Лорд Гордан, — потянувшись, чтобы поставить на место очередную папку, прошептала я. — И как же вы меня обнаружили?

— Запах, Анабель, — тихо выдохнул у моего виска дракон. — Счастьем повеяло среди пыли старых фолиантов, так и обнаружил.

Он перехватил мою ладонь, осторожно прикоснулся губами к дрогнувшим пальцам, и мне пришлось напомнить:

— Нас могут увидеть.

— Я услышу, если кто-нибудь двинется в нашем направлении, — заверил меня лорд Гордан, обнимая чуть сильнее.

И это было так… вызывающе, необычно и в то же время приятно. «Вы пахнете счастьем, Анабель», — вспомнила я его недавние слова. Пожалуй, самое невероятное признание в любви на свете.

— Облик юного лорда Фэрфакса… изобретательно, — в некотором роде похвалил Себастиан.

Я стояла, закрыв глаза, и впитывая в себя это секундное ощущение счастья. И мне не было стыдно в этот миг ни за собственные чувства, ни за ощущения, ни за то, как нежно прикасалась ко мне ладонь лорда Гордана. Эмоции, совершенно противоположные тем, что я испытала в охотничьем домике с лордом Арнелом. И никакого ощущения собственной порочности и заклеймённости, никакой боли, никаких сожалений.

— У тебя изменилось дыхание, — едва слышно уведомил дракон.

Его спокойный голос, и я убрала ладонь от архивных бумаг, он переплёл наши пальцы, успокаивающе и нежно.

— Я готов простоять так вечно, — тихо признался лорд Гордан.

— Я тоже, — ещё тише призналась в ответ.

И отступили все тревоги и опасения, словно стал тише ледяной ветер, завывающий в Вестернадане, отдалился шум голосов в приёмной мэрии, и остался лишь покой, наполненный верой в лучшее, до которого остался лишь шаг.

— Лорд Гордан, что-то произошло? — послышался встревоженный голос мистера Хостена.

И дракон мгновенно отступил, делая вид, что тут ничего совершенно не происходило, а я вернулась к расставлению архивных бумаг.

— Нет, все в полном порядке, — сообщил Гордан появившемуся главе архива.

Мистер Хостен кивнул, принимая ответ и сообщил:

— Это лорд Фэрфакс, наш новый работник, — мы с лордом Горданом раскланялись как только что познакомившиеся джентльмены.

После раздался звонок и мистер Хостен торопливо нас покинул, поспешив к посетителю.

Дождавшись, пока стихнут его шаги, лорд Гордан тихо спросил:

— Что ты здесь делаешь в таком виде?

Едва ли я стала бы говорить правду лорду Арнелу или же лорду Давернетти, но от Себастиана скрывать не стала:

— Мне нужны имена всех женщин связанных родственными узами с родами Арнел, Даверн, Эстен, Брэйд, Фъерд, Гадэр.

Лорд Гордан присел на край сортировочного стола, нахмурившись и пытаясь понять, о чём я. И это было не удивительно — он знал совершенно иные фамилии.

— Арнел, Давернтэйн, Эстенбрайт, Брэйдэр, Фъердерон, Гадэрмейстен, — перечислила я, с улыбкой глядя на дракона.

Гордан замер. Затем глаза его сузились, вертикальный зрачок при этом расширился, самого дракона охватило волнение, которое он не стал скрывать в моём присутствии, что было весьма доверительно, и полицейский сообщил:

— А вот эти фамилии мне известны. Все до одной.

И помедлив мгновение, повторил то, что я сказала ранее:

— Арнел, Даверн, Эстен, Брэйд, Фъерд, Гадэр… я так понимаю, те что ты назвала вторым списком, это производные от основных?

Я кивнула, продолжая всё так же с улыбкой смотреть на лорда Гордана, и поистине наслаждаться тем, как быстро, а главное правильно он рассуждал.

— Нужно будет поднять архивы, — заключил младший следователь.

Молча указала ему на место, где уже находилась.

— Арнел не в курсе, да? — догадался лорд Гордан.

— Мои домочадцы в курсе дела и ты, — просто ответила я, торопливо раскидывая оставшиеся папки.

Себастиан некоторое время следил за каждым моим движением, затем произнёс:

— Знаешь, почему Арнел и Давернетти забирают тебя с собой в столицу?

— Из-за Карио? — спросила, не особо вдумываясь в причины побудившие главу города и главу полицейского управления навестить столицу империи.

— Из-за дракониц, — очень весомо произнёс Гордан. — Нет совершенно никакой уверенности в том, что тебя не попытаются устранить, пока в городе не будет Арнела.

Завершив с последней папкой, я подошла к своему жениху и очень тихо сообщила ему то, что пугало меня гораздо больше нападения всех драконьих леди сразу:

— Случившееся с лордом Бастуа вчера, напугало меня до ужаса.

— Все эти стремительно отрастающие сюрреалистичные конечности напугали бы кого угодно, — поспешил утешить Себастиан.

Отрицательно покачав головой, я ещё тише пояснила:

— Не это. Меня вверг в ужас момент, когда лорд Бастуа произнёс: «Боли нет. Сила растёт, наполняет всё моё существо. Чувства исчезают».

Гордан продолжал взирать на меня с полным непониманием, и мне пришлось сказать прямо:

— Откуда в Железной горе столько расплавленного золота?

И полицейский изменился в лице.

Я же продолжила:

— Откуда в Железной горе столько железа?

Гордан побледнел.

— И я не удивлюсь, уже не удивлюсь, если все шесть саркофагов отцов-основателей Вестернадана окажутся пустыми, потому что драконы совершили вовсе не коллективное самоубийство, они уничтожили себя гораздо более жестоким способом.

Младший следователь несколько секунд смотрел на меня, затем потянулся, схватил за запястье, притянул к себе и, заглядывая в мои глаза, внезапно спросил:

— Почему вчера ты позвала Арнела?

И я не стала скрывать правду.

— Потому что ты подвергался мутации, и я не была уверена, что мои заклинания в отношении лорда Бастуа, не причинят тебе вреда. И ко всему прочему, я понятия не имела, получится ли у меня хоть что-то. Существовала вероятность, что дракона придётся подвергнуть уничтожению.

После этого в архиве воцарилась гнетущая мрачная тишина.

— Значит, драконы способны не только летать, но и принимать третью форму, в которой отсутствуют чувства и разум? — подытожил всё мной сказанное лорд Гордан.

— По всему выхолит что так, — была вынуждена признать я.

— Вероятнее всего герцог Карио в курсе этого, иначе откуда бы о подобном знать профессору Энастао? — продолжил Себастиан.

Я кивнула, это было очевидно.

— Карио может использовать мутацию в отношении Арнела и Давернетти? — последовал новый вопрос.

— Едва ли, — не то чтобы слишком уверенно произнесла я. — Но есть одно правило, действующее в отношении оборотней — любые трансформации возможны исключительно с согласия испытуемого. Я не экспериментировала в данном направлении с драконами, но оборотни показали устойчивый результат в случае сопротивления. Устойчивый отрицательный результат.

Себастиан кивнул, задумчиво обнимая меня, затем тихо спросил:

— Чего ты хочешь добиться, выяснением принадлежности дракониц к родам отцов-основателей?

— Ооо, многого! — я отошла от него на шаг, всё же считая недопустимым подобные прикосновения до брака, и объяснила: — Это позволит мне выяснить, кто стоит во главе сговора с герцогом Карио. А так же имена тех, кто занимался продажей детей. Фактической селекцией драконов, допуская браки лишь по собственному усмотрению.

И умолкнув на миг, я собралась с мыслями, чтобы сказать прямо:

— Я хочу знать своих врагов в лицо, Себастиан. Мне нужны имена кукловодов… точнее кукловодниц.

Дракон молча смотрел на меня, но в его глазах одобрения я не находила.

— Вы определённо недооцениваете своих женщин, — сделала я резонный вывод.

— Возможно, — уклончиво ответил младший следователь.

— Определённо! — настояла на своём. — И пока вы все, возглавляемые Арнелом и Давернетти, боретесь с внешним врагом, вы упускаете из виду внутреннего. В результате мы имеем под заголовком «Рецепты яблочного пирога» чудовищную перепись рождённых подпольно детей, и не менее чудовищную «Вышивку бисером» с описанием дальнейшей судьбы этих несчастных. Мне жить в этом городе, Себастиан, мне растить в нём своих детей, и я не желаю мириться с тем, что какие-то матроны Вестернадана сочтут себя вправе вершить их судьбы.

— Масштабно, — произнёс лишь одно слово лорд Гордан.

Пожав плечами, заметила:

— Уже несколько раз я недооценивала дракониц. И этот урок я усвоила. Подобного более не произойдёт.

Себастиан смотрел на меня с нескрываемым скепсисом. Да, вероятнее всего, он, как и все остальные джентльмены, считал женское коварство и подковёрные игры чем-то не слишком важным, но сказать мне это в лицо не решился. Зато определённо решился доказать, насколько я не права.

И поднявшись, прошёл в отдел личных дел жителей города. Покопавшись немного, достал папку своей матери, так как на жёлтой лицевой стороне было изменено родовое имя, и подчёркнуто «Леди Гордан». Я забрала у него папку, обнаружила имя родительницы леди Гордан, имевшей родовое имя «леди Винтенс» после замужества, но до него значилось: «леди Эстенбрайт».

Взяв листок, я выписала имя «леди Эстенбрайт» поставила знак равенства и написала «Эстен».

— Проклятое небо, — прошептал потрясённый лорд Гордан.

— Ваша мать принадлежит к роду одного из отцов-основателей Вестернадана, — сообщила ему крайне неутешительный вывод я. И добавила: — Теперь становится понятно, по какой причине она имеет столь сильное влияние в Городе Драконов.

Дракон подавил определённо очередное ругательство и произнёс:

— Она принадлежит, а я нет.

— Не могу сказать, что мне жаль, — весьма своеобразное утешение, и я добавила: — Себастиан, родовитость последнее, что привлекает меня в вас.

Полицейский улыбнулся. Но, увы, нам обоим было не до улыбок в данный момент.

— Меня интуитивно что-то во всей этой истории тревожит, но я не могу понять что, — искренне признался младший следователь.

Что ж, я призналась в свою очередь:

— Меня тоже. И я тоже не могу понять что.

Мы помолчали, и Гордан сообщил:

— Герцога Карио устранят. Решение об этом уже принято.

— Под устранением ты имеешь в виду… смерть? — несмотря ни на что, подобное казалось мне дикостью.

Гордан молча кивнул.

А я вдруг поняла, что же вызывало столь существенную тревогу у меня — Карио. Несомненно, если ему удалось узнать, что Гордан остался жив, а ему вероятнее всего это известно, несмотря на все предпринятые меры, то как поступит Зверь, загнанный в угол?

— Мне страшно, — прошептала, ощущая железные тиски вполне обоснованного ужаса.

И лорд Гордан, понимая, что вовсе не утешение сейчас требуется мне, сказал:

— Это неизбежно, Анабель. Карио Ржавый дракон, поднявшийся невероятно высоко, привлекший на свою сторону дам Вестернадана и многих жителей, подвергший страшной гибели почти четыре сотни девушек. Оставить его в живых — безумие.

Отчасти я была с ним согласна, но, увы — лишь отчасти.

Глава 17

— Себастиан, — я сложила руки на груди, к сожалению обнаружив, что на ощупь остаюсь всё той же Анабель Ваерти, то есть сегодня заклинание мутации дало сбой, а я этого даже не заметила. — Убийство герцога Карио, боюсь, не решит всех наших проблем вовсе. Четыре года убийства в Вестернадане проходили без участия Карио — этим занималась его дочь, а прикрывали его родовитые дамы Города Драконов. И гораздо больше, чем четыре года, именно леди драконьей крови фактически занимались торговлей детьми, тайно и в больших количествах вывозя их в империю. Сколько сейчас представителей драконьей расы находится в столице не известно ни мне, ни вам, ни Арнелу с Давернетти.

Полицейский молчал, ожидая продолжения и не высказывая возражений.

— Я уже неоднократно недооценивала дракониц, — подытожила собственные опасения. — И вот сейчас, Арнел и Давернетти приняли решение об устранении герцога Карио. Я не спорю — это важное решение. Но мне кажется, весьма недальновидным принимать подобное решение именно сейчас, когда всем стал очевиден раскол в обществе драконов. И когда стало ясно, что власть всё это время, и я так полагаю, что данное время продолжалось до лорда Арнела и его вступления на должность мэра, находилась в цепких коготках дракониц. И терять свою власть они абсолютно не желают.

В этот момент на первом этаже мэрии послышался шум, гвалт недовольных голосов, какие-то единичные выкрики.

После некоторой паузы, лорд Гордан нехотя произнёс:

— План таков — лорд Арнел собирается представить вас императору, как свою будущую супругу. Перед этим, состоится обряд обручения в одном из крупнейших соборов столицы. Уведомление о расторжении помолвки с леди Карио-Энсан уже было получено герцогом. Он сохранил его в тайне, и ныне явно не ожидает настолько вызывающего шага. Вы проведёте в столице чуть меньше двух суток, этого будет достаточно для обряда помолвки и представления ко двору. И это вызов Карио, удар по его репутации. Особенно если учесть, что леди «Елизавета» не собирается возвращаться к отцу и останется здесь. После всего этого — вы вернётесь в Вестернадан. Капкан на Зверя будет расставлен здесь. То есть, Анабель, я пытаюсь объяснить вам, что мы учли все возможные осложнения и последствия, — несколько извиняющееся завершил свою речь Себастиан.

Я выслушала молча каждое из его слов. Действительно молча и максимально внимательно. Но когда он закончил, спросила прямо:

— А как же гибель Елизаветы Карио-Энсан? Я понимаю, что у лордов Арнела и Давернетти на первом месте всегда благосостояние народа, но погибла девушка. Погибла страшной чудовищной смертью. И её роль в данный момент исполняет не менее несчастная по сути мисс Ширли Аккинли, которой, в соответствии с этим планом, до конца дней своих придётся оставаться под личиной погибшей единокровной сестры. План прекрасен, лорд Гордан, мне не придраться практически, но с точки зрения торжества справедливости — это, воистину, какой-то сплошной сюрреализм.

Усмехнувшись, лорд Гордан успокаивающе вопросил:

— А чего бы желали вы, Анабель?

О, чего бы желала я. Пройдясь вдоль стеллажей, я посмотрела на архивные папки, каждую из которых планировала изучить досконально, затем развернувшись к дракону, озвучила собственные планы:

— Власть Карио базируется на преданности ему кланов оборотней. Но, ни один оборотень никак и ничем никогда не оправдает убийство дочери. Мы можем не доказывать, что герцог по сути стал Зверем, достаточно информации о том, что он убил Елизавету, и власть под ним пошатнется столь существенно, что прежние позиции он уже никогда не сумеет занять.

— А вам не кажется, что его проще устранить? — поинтересовался младший следователь.

— Нет! — воскликнула я. — Мне так не кажется. По той простой причине, что в этом случае, будет устранен лишь один герцог Карио, но он ведь не действовал в одиночестве, Себастиан. Одна лишь ситуация с профессором Энастао доказывает, что у Карио были сообщники, и не только среди магов старой школы, но и, вероятнее всего, во всех иных слоях общества, и даже в среде научного сообщества. Так что я предпочла бы громкий судебный процесс, открывающий всем глаза на произошедшее и позволивший наказать всех виновных!

На сей раз Гордан промолчал, лишь внимательно глядя на меня.

— Далее, — продолжила, всё так же воинственно и возмущённо. — Я не собираюсь оставлять безнаказанными такие преступления, как кража детей, и мне мало лишь одной Беллатрикс Стентон-Арнел! Я знаю что леди, занимавшихся торговлей детьми, было гораздо больше, и менее всего я желаю, чтобы они остались на свободе, не понеся никакой кары за искалеченные судьбы. А потому, я планирую продолжать своё расследование и уверена, что сумею, не только довести это дело до суда, но и придать огласке.

Полицейский выслушал меня молча, но затем задал всего один вопрос:

— Зачем это вам?

И… это стало тем самым, что окончательно обрушилось на меня же, страшным осознанием причин, воистину побудивших меня к столь решительным действиям:

— Себастиан, леди Вестернадана пользуются уважением, где-то даже поклонением и преклонением. И каждый день эти дамы, начисто лишённые стыда, совести, чувства сопереживания и много чего ещё, посещают кофейни, чайные, кондитерские, модисток, сувенирные лавки и прочие места, где простые люди вынуждены встречать их с почтением и любезностью, скрывая горечь и боль от потери собственных детей, и даже не догадываясь, что оказывают знаки почтения тем воровкам, что отняли самое дорогое! Вы осознаете степень лицемерия этих дам, которые откровенно и нагло упиваются чужим горем? Вы действительно считаете, что у них есть право и далее пользоваться уважением в этом обществе? Я считаю, что нет!

К концу моей тирады выражение лица лорда Гордана изменилось совершенно. В его взгляде появилось то, чего ранее я практически никогда не наблюдала — страх за меня.

— Анабель, — тихо сказал он. — Боюсь, это не представляется возможным. Зато представляется весьма и весьма опасным… для вас.

Теперь промолчала я.

Гордан же продолжил:

— Общество Вестернадана возможно выдаст вам леди Беллатрикс, и то лишь по причине личного вмешательства лорда Арнела, что касается других дам… Вы фактически собираетесь поставить мужей, сыновей, братьев и внуков перед необходимостью подвергнуть допросам, публичному позору и тюремному заключению их жён, матерей, сестёр, бабушек и тётушек.

Что ж, на это я ответила всего одним вопросом:

— А вы предлагаете мне молчать?

И младший следователь опустил взгляд. Несколько секунд он взирал в пол перед собой, словно искал там ответы, затем несколько хрипло произнёс:

— Бель, если для тебя это важно — я буду рядом. Всегда. Что бы ты не предприняла и на что бы не решилась. Но пообещай мне одно.

И он посмотрел в мои глаза, чтобы выдвинуть свое главное условие:

— В момент опасности, ты во всех смыслах останешься за моей спиной, что бы ни случилось.

Секундная пауза и я едва слышно ответила:

— Хорошо.

Когда лорд Гордан уходил, я чувствовала себя лгуньей, ничуть не меньшей, чем драконьи леди. Потому что я солгала. Солгала глядя этому дракону в глаза, и ни секунды не жалея о собственной лжи.

Пройдя к папкам, последним из выданных мне мистером Хостеном, я торопливо раскидала их по нужным местам, всё продолжая и продолжая думать о словах Себастиана, и вместе с тем продолжая думать о том, насколько же я изменилась, если мне ничуть не стыдно за собственную ложь. Ничуть не совестно. И никаких сожалений. И разум мой вполне оправдывал подобное положение дел.

Я знала, за чьей спиной окажусь в момент опасности. Я знала, кто защитит несмотря ни на что в момент любой опасности. И я знала, кто встанет на мою сторону, когда начну действовать.

У лорда Арнела имелось слишком много преимуществ по сравнению с лордом Горданом.

Арнел был сильнее и гораздо.

Арнел бросил вызов устоявшимся в Вестернадане порядкам без колебаний, едва счёл это разумным. И он не оглядывался ни на родственные узы, ни на репутацию — к преступникам он относился примерно так же как и я, то есть как к преступникам.

Арнел большую часть молодости провёл в человеческом обществе, обучался так же в столичных университетах, а потому тяга к справедливости у него была столь же сильна, как и у меня.

И Арнел, как и я, понимал, что существующий порядок необходимо менять и менять кардинально, иначе неизбежным финалом станет крах Города Драконов и всей Железной горы. И думая сейчас о лорде Арнеле я вспоминала его там, в тайном проходе под поместьем Арнелов, стоящего в двух шагах от меня и даже не осознающего, что это навсегда останется самым меньшим пространством из разделяющего нас.

Потому что разделяла нас пропасть.

«Любовница престарелого Стентона»…

«Я хочу тебя».

«Я люблю тебя».

«Анабель, я не желаю жить без вас».

«Мне не за что вас прощать. Но теперь я точно знаю, что мне есть, за что сражаться. За вас, Анабель. Проблема лишь в том, что сражаться придётся с вами же».

— Вы опоздали на шесть лет… — прошептала вслух то, что уже говорила ему.

Потому что я больше не верила словам, не верила чувствам, не верила добрым намерениям в отношении себя. Если бы в моей жизни не было профессора Стентона, если бы… Но он был. И не смотря на то, что мы с ним шли к великой цели и достигли её вопреки всему, мою жизнь мой обожаемый профессор разрушил не глядя. И я не могу винить его за это, чем дальше, тем больше понимая, насколько он был прав. Так что винить я не могу, но повторно обречь себя на ту же участь не имею ни малейшего желания.

А потому я пойду за тем драконом из чёрной стали, что является столь сильным, мужественным, способным на любые свершения. За тем кто способен изменить ход истории. Драконом, не сворачивающим с выбранного пути благодаря железной воле и сильному характеру.

Но никому и никогда я не позволю более отнимать у меня мою жизнь, посвящая её достижению чего-то великого. Даже тому, кто прямо сказал: «Я могу заставить вас пожалеть о каждом из произнесённых вами слов».

Может и в этом у меня не было никаких сомнений, но… в своих угрозах Арнел опоздал на всё те же шесть лет.

И помня о том, что у меня осталось не так много времени, если учесть предстоящую вынужденную поездку в столицу, я слегка ослабила осторожность и произнесла:

— Exemplum est! (ASD)

Простейшее бытовое заклинание исключительно верного копирования. Его невозможно было предъявить на суде в качестве доказательства, созданные при его использовании копии мог прочесть лишь использовавший «Exemplum est» маг. Но вот два неоспоримых преимущества у весьма непопулярного заклинания были — быстрое копирование, и выявление любых правок, внесённых в документ когда-либо.

* * *

На поиск и выявление всех представительниц родов отцов-основателей Вестернадана у меня ушло чуть более трёх часов. Затем сбор информации пришлось временно прекратить, так как появившийся мистер Хостен поручил мне очередное задание, и я поспешила расправиться с ним как можно скорее.

На время обеденного перерыва большинство работников по обыкновению покидали мэрию, и я едва ли могла винить их за это — драконы зачастую трудились до полуночи, люди лишь до пяти вечера, и потому среди ушедших на перерыв в основном числились представители расы драконов.

Я осталась, подвергнувшись не слишком одобрительному взгляду мистера Хостена, но у меня имелся сандвич от мистера Оннера, и огромный объём работы, который было необходимо завершить в кратчайшие сроки.

Однако я не успела доесть и половину своего обеда, как дверь в архив распахнулась, и я услышала голос лорда Арнела:

— Хостен!

При мысли о том, что меня обнаружат, появилось желание провалиться сквозь пол по причине того, что… хуже, чем сейчас, моё положение было лишь тогда, с бровями.

— Желаешь перепроверить? — нет, ну кто бы сомневался, что Давернетти окажется рядом в самый ненужный момент.

Как и всегда, впрочем.

И все тот же старший следователь, иронично продолжил:

— Бель не стала бы обвинять профессора Энастао напрасно, и ты об этом знаешь.

Я затаила дыхание, ловя каждое слово.

— Знаю, — несколько раздражённо ответил лорд Арнел. — Но судя по переписке леди-бабушки, в доме Стентона имелся подконтрольный ей человек. Соответственно информация, коей Стентон шантажировал родителей мисс Ваерти, может оказаться в руках ещё кого-либо, и мне нужно узнать у кого.

На этом я перестала дышать вовсе.

— Хм, можем спросить у Анабель лично, — предложил лорд Давернетти.

Шикарррное предложение. А уж какое своевременное!

— Она не в курсе, — холодно ответил лорд Арнел.

— Ммм, — протянул Давернетти. — Ты влез в память миссис Ваерти… Не самый разумный поступок, учитывая характер нашей мисс Ваерти. Адриан, она же тебе этого не простит. Никогда.

— Она об этом не узнает. Никогда, — ледяным тоном парировал лорд Арнел.

С некоторым остервенением я впилась в сделанный с такой любовью и заботой сандвич.

Усмешка Давернетти, и неожиданно серьёзный тон для него:

— Мне кажется, или ты так и не понял, что за штучка наша мисс Ваерти? Она не остановится, Адриан, не отступит, не прогнётся и никогда не простит ложь, особенно если наглое враньё будет касаться её семьи.

— Да плевать, — как-то совершенно устало ответил лорд Арнел. — Лишь бы жива осталась.

— Останется, — абсолютно уверенно сказал Давернетти. — Мы же будем рядом.

— Не останется, если всплывёт информация об её происхождении.

Пауза, и Арнел пояснил:

— Двадцати пяти ей нет, соответственно, по законам империи, для помолвки и брака требуется согласие родителей. Согласие семейства Ваерти я получил, и не важно как, главное получил. Но если всплывёт иная версия её рождения, Карио пустит в ход всю пропагандистскую махину человеческого общества.

— И… что?

— Кристиан, — голос лорда Арнела стал тише и проникновеннее. — До недавнего разговора с Анабель я бы сказал «ничего». Но в отличие от нас с тобой, герцог Карио поднаторел в искусстве управления общественным мнением настолько, что я не берусь предполагать, чем всё это может завершиться. Но вот тебе дилемма — оставим её здесь, и с вероятностью в сто процентов, её попытаются убить… а возможности наших врагов ты знаешь. Если же возьмём с собой, её попытаются устранить… а обо всех возможностях Карио мы не в курсе.

— Но там будем мы.

— Я не хочу рисковать. Только не ею.

— В чём риск? — задал конкретный вопрос полицейский.

— Если всплывет история с незаконным рождением Анабель, её, как девушку не достигшую двадцати пяти лет, заберут поднадзорные органы. И Карио пойдёт на это, потому как знает, что я её не отдам, даже если придётся пойти на силовые методы. Как думаешь, сколько журналистов окажется рядом в тот момент, когда Анабель попытаются отнять у меня?

Пауза, и Давернетти решил:

— Снимай заглушку, пойду найду Хостена.

И я осознала, по какой причине состоялся настолько открытый диалог — я услышала его лишь потому, что в значительной степени невосприимчива к драконьей магии. Для всех остальных он был совершенно недоступен.

К счастью, к моему огромному счастью, мистер Хостен явился в этот самый миг. Довольно что-то мурлыкающий, он мгновенно умолк, едва узрев собственное начальство.

— Мне нужны все документы по профессору Стентону. Вся информация. Места проживания, кто работал в его доме, с кем он связывался в архивах столицы.

Мистер Хостен гулко сглотнул, а затем сообщил невероятное:

— Боюсь, эти папки находятся под охраной и я не смогу прочесть ни строчки.

Вот после этого я осторожно посмотрела на очередной архивный документ, лежащий передо мной — и чёрт возьми, он так же был абсолютно и полностью защищён от прочтения. А я даже не обратила на это внимания.

— Мы в курсе, — ответил ему лорд Давернетти. — Поэтому было сказано «вся информация». У вас минут пять, Хостен.

Лихорадочная деятельность, произведенная мной едва они ушли, напоминала судорожные метания вора, пытающегося замести следы. В сущности, так оно и было.

* * *

В пять часов вечера я покинула здание мэрии вместе с остальными работниками. Большинство из них вернутся к пяти, человеческие сотрудники уже не вернутся, а лично я поспешила за угол, в надежде как можно скорее сменить облик, вернуться в гостиничный номер и выпить чаю. Тогда же, в процессе чаепития, и порассуждать обо всём случившемся.

Документы что отнёс лорду Арнелу мистер Хостен, как оказалось, находились в той части архива, куда даже я не смогла проникнуть. Мне глава архива объяснил это так: «Данное хранилище было основано с приходом к власти лорда Арнела, без его личного допуска туда не пройти». И, Боже, какое счастье, что я даже не пыталась, иначе меня отсюда вышвырнули бы мгновенно. Причём известно кто.

* * *

Сменив при первой возможности облик лорда Фэрфакса на облик Бетсалин, я вернулась в гостиницу, где, благословение небесам, попала в заботливые руки миссис Макстон и горничной.

Спустя час я сидела за столом, после сытного ужина, который я так и не нашла в себе сил съесть из-за усталости, помешивая чай, уже вторую чашечку, и засыпая на ходу, пыталась рассказать обо всем своим сгорающим от любопытства домочадцам.

И успела поведать практически всё, включая весьма знатное происхождение леди Гордан, когда вдруг что-то случилось, и мне приснился сон.

В этом сне, лорд Арнел распахнул двери и в великолепном парадном фраке вошёл в гостиничный номер, неся в руках ворох упакованной в тончайшую папирусную бумагу одежды. Следовавшие за ним лакеи, торжественно внесли коробки для шляпок и вероятно со шляпками. Коробки с обувью. Отдельно появился дракон в чёрной ливрее, почтительно подавший некий сундучок из чёрного камня лорду Арнелу. Тот, водрузив весьма тяжёлый предмет на стол, от чего последний жалобно скрипнул, откинул крышку и всё помещение гостиницы осветил блеск драгоценных камней. Чего там только не было — от разнообразных тиар и колье, до серег, браслетов и колец. Пожалуй, подобной роскошью не обладала даже императрица. Но самым удивительным в этом сновидении оказалось то, что лорд Арнел умудрился выудить из сундука с сокровищами самое скромное колечко, которое там только имелось, и опять поправ все правила морали и этики отсутствием перчаток на себе, увенчал безымянный палец моей руки сияющим золотым ободком.

— Потрясающий сон, — заметила я, отрешённо любуясь обручальным кольцом на правой ладони. — Сюрреалистичный, лишённый всякой логичности, весьма странный, но потрясающий.

— Мм? — переспросил лорд Арнел. И тут же с нескрываемым интересом поинтересовался: — И что же в данном «сне» вам показалось лишенным логики?

— Да вот это кольцо, — и я продемонстрировала руку дракону. — Воистину, среди всего великолепия этой пещеры сокровищ, сваленной в один сундук, вы умудрились достать самое скромное колечко. Впрочем, всё как в жизни, — смиренно смирилась я с судьбой.

Арнел внезапно улыбнулся, и с какой-то удивительной нежностью, игнорируя вообще всех присутствующих, ласково спросил:

— Анабель, и чем же вы занимались весь день? Явно не сном, иначе не демонстрировали бы сейчас все признаки хронического недосыпа!

Я удивлённо моргнула. Щипать себя за руку смысла не видела — просто достала из чашечки ложку и приложила к запястью.

Ложечка была тёплая, соответственно — я не спала!

Несколько секунд ушли на то, чтобы осознать реальность происходящего. Ещё несколько чтобы удержать лицо, и не выдать лорду Арнелу того факта, что в минувшие дни я практически не спала, а последние два дня спала менее двух часов. И только после я вновь воззрилась на обручальное кольцо, пытаясь понять, что всё это значит.

— Поздравляю, вы вышли замуж, — лорд Арнел решил внести ясность в ситуацию, которая несколько ускользала от моего понимания.

— Да? — растерянно отозвалась я. И всё ещё пребывая в состоянии полусна, поинтересовалась: — И как вам роль шафера?

От чего-то, после моего вопроса даже сидящая рядом со мной миссис Макстон, кажется, перестала дышать.

Лорд Арнел же, ослепительно мне улыбнувшись, произнёс:

— Не пригодилась. Видите ли, моя дорогая супруга, я всегда предпочитаю ведущие роли, так что выбрал роль жениха.

Глава 18

И он продолжал всё так же лучезарно-ослепительно мне улыбаться, вот только в глазах дракона резко сузились вертикальные зрачки, что говорило о медленно охватывающей его ярости.

Увы, меня это не остановило.

— Странно, — я вновь посмотрела на «своё» кольцо. — Мне казалось, я ясно дала вам понять, что мой выбор пал на лорда Гордана.

И я с вызовом взглянула в глаза взбешенного дракона. Дракон выдержал удар с честью, и столь же язвительно ответил:

— Странно, кажется, я так же дал вам понять, что единственным мужчиной в вашей жизни буду я, дорогая.

— Да? — ощущая, как меня саму охватывает гнев, переспросила я. — Но помнится, в тот раз я послала вас к чёрту!

Пауза, и испепеляя меня взглядом, лорд Арнел очень тихо произнёс:

— Анабель, не переходите черту, после которой мы оба будем вынуждены сожалеть о случившемся.

Что ж, помешав чай, я водрузила ложечку на блюдце, поспешно допила уже поостывший напиток, поостыла сама, вернула чашку на полагающееся ей место и уточнила:

— Брак фиктивный?

— Пока — да, — последовал весьма не удовлетворивший меня ответ.

Однако на этом словесная дуэль была завершена, лорд Арнел поднялся и сообщил:

— Мы с мисс Ваерти… ммм, в смысле с леди Арнел покидаем гостиницу прямо сейчас. Миссис Макстон, на вас ложится забота о нарядах, обуви, драгоценностях. Времени у вас мало, ваш экипаж прибудет через час. Анабель, поднимайтесь.

Я поднялась, и тут же села обратно. Мои волосы всё ещё были влажными, платьем служил весьма тёплый, но всё же халат, и в целом, я была не готова для выхода куда бы то ни было.

Однако, прежде чем я хотя бы попыталась возразить, лорд Арнел подхватил одну из коробок, после очень небрежно сдвинул огромный дубовый стол в сторону, прошёл ко мне и, пользуясь всеобщим оцепенением от всей этой ситуации, опустился на одно колено.

— Нет смысла переживать о своём внешнем виде, — снимая тапочек с моей ноги, и водружая на его место туфельку, совершенно спокойно произнёс нарушающий все мыслимые и немыслимые порядки дракон. — Мы прибудем в моё поместье. Оттуда в особняк я отнесу вас на руках, соблюдая вашу же человеческую традицию.

И мою вторую ножку разоблачили, лишая весьма тёплого шерстяного тапочка.

— Лорд Арнел, — я позволила себя обуть, исключительно по одной причине — хотелось высказаться. — Вы не поверите, но до столицы путь составляет не менее трёх суток, это если менять лошадей на остановках. А если даже мы полетим… на вас, то от холода меня не спасёт ничего, включая эти замечательные туфельки.

— Рад, что они вам нравятся, — нагло ответил лорд Арнел, и поднявшись сам, резко поднял и меня. — Плащ.

Скомандовал он одному из своих лакеев. И пользуясь вышколенностью своих слуг, и абсолютной растерянностью моих, вмиг укутал меня в нечто меховое, на синей подкладке, с синими же лентами на груди. После набросив капюшон, задал всего один, но в высшей степени неприличный вопрос:

— Вам в уборную не нужно?

— Необходимо! — испепеляя его разъярённым взглядом сообщила я.

— Снова тошнит? — язвительно поинтересовался лорд Арнел.

И не дожидаясь моего ответа, но не отрывая от меня взгляда, приказным тоном напомнил:

— У вас час на сборы, миссис Макстон.

После чего, взяв меня за руку, абсолютно спокойно и уверенно повёл за собой.

И я даже пошла, ожидая момента выхода на улицу, где, используя все имеющиеся доводы, укажу лорду Арнелу, на несостоятельность его ожиданий от путешествия, но именно это и стало моей самой большой ошибкой. Потому как лорд Арнел всё предусмотрел, а вот я нет.

У самого входа в гостиницу, так близко к дверям, что по морозу я едва ли совершила три шага, стоял современный, утеплённый, модернизированный экипаж без лошадей. Вместо тягловой силы рядом с каретой разминались два дракона в истинной форме и с кожаными ошейниками. А стальные крепления, опоясывающие транспорт, недвусмысленно намекали, что их цель стать креплением для драконов.

И все бы ничего, вот только, кажется, пришло самое время сознаться в том, о чем я до сих пор молчала.

— Лорд Арнел, я боюсь высоты! — выговорила, слабеющим голосом.

— Я знаю, — совершенно спокойно ответил дракон. — Именно поэтому во время перелёта я буду рядом.

И пользуясь тем, что мои ноги дальше идти отказывались, градоправитель Вестернадана, легко подхватив меня на руки, внёс в экипаж. Дверца захлопнулась, как крышка гроба.

Рывок ветра, разметавший падающий снег, и повторный рывок, от которого вверх поднялась наша карета. От визга меня удержало только сохранившееся каким-то чудом чувство гордости.

— Страшно? — проникновенным шёпотом, поинтересовался лорд Арнел, прижимая меня к себе крепче. И именно сейчас выдал всю свою ярость, вопросив: — Так что вы там говорили о роли шафера?

Мучительно сдерживающая рвущийся изнутри крик я, вскинула голову, в ужасе глядя на лорда Арнела, и совершенно не ожидая, что этот крайне целеустремленный дракон, подобным вполне даже и воспользуется. А когда поняла, было уже поздно произносить какие-либо заклинания — тёплые губы жадно накрыли мой гневный возглас, не ослабевающая хватка не позволяла даже дёрнутся, а рывки взлетающих в небо драконов, пугали не меньше, но и не больше, чем один окончательно утративший сдержанность градоправитель Вестернадана.

И я задохнулась. Ощущая запах мороза, привкус чего-то терпкого, ощущая вкус страсти, той самой, о которой пишут в романах, считая чем-то нереальным, той, что сводит с ума, той, что лишает разума напрочь. И мне следовало прекратить это, оттолкнуть его, остановиться, передохнуть как минимум, но ладони, что упирались в грудь дракона, в попытке отстранить его, вдруг скользнули вверх, обнимая шею, заставляя прижаться сильнее, и отдавая меня в полную власть того, кто и так имел абсолютную власть едва ли не с рождения.

И вдруг все каменные стены несокрушимой власти рухнули, едва Арнел едва слышно попросил:

— Поцелуй меня.

Я распахнула глаза, обнаружив только сейчас, что мы светимся — я и он. Голубое призрачное сияние охватывало нас обоих, освещая всё вокруг, но я понятия не имела, что тут в округ находится — сияние не мешало мне видеть главное — видеть дракона. Напряжённого, натянутого как струна, удерживающего себя неимоверным усилием силы воли, и от этого напряжения его мышцы казались стальными, а сам он… о, как ни странно на ум пришло лишь сравнение с клинком стали, который удержали усилием воли за миг до нанесения фатального удара.

— Зачем вам это, лорд Арнел?

Он, вероятно мог бы сказать многое. Но пристально глядя мне в глаза, не потребовал, не приказал, не заставил… только просьба:

— Пожалуйста.

Мы летим где-то под облаками, я и удерживающий меня на своих коленях дракон, весь экипаж заливает голубое сияние, что, похоже, уже давно связывает нас двоих, а я лишь сейчас поняла это. И я совершенно чётко осознаю всю аморальность происходящего, я точно знаю, что не имею права на подобное, мне известно, что я никогда не прощу себе этого…

Но немая просьба в его глазах…

Моё стремительно бьющееся сердце…

Чувство единения, внезапно затмившее все реалии, все нормы, всю мою жизнь…

И очень медленно, не отрывая взгляда от глаз лорда Арнела, я потянулась к его губам.

Лёгкое прикосновение. Тихий стон дракона. Я прикасаюсь сильнее, словно хочу попробовать на вкус, а быть может получить пусть минутное, но затмение твердящего о недопустимом разума, опьянение, дарящее лёгкость и чувство забытья, чувство полёта, нарастающее в груди, такого, словно выпила крепкого терпкого вина, и теперь просто хорошо и не хочется больше думать ни о чём…

— Вы мой яд, — прошептала, вновь прикасаясь к его губам. — Вы мой опиум, лауданум, морфий.

— Звучит как признание, — хрипло выдохнул лорд Арнел. — Но почему-то, оптимизма не внушает.

Я грустно улыбнулась в ответ.

Это был последний поцелуй. Последний, я поклялась себе в этом. И ощущение тепла, согревающего изнутри, забытья, накатывающего волнами, нежности — накрывающей с головой, и предчувствия чего-то, чего-то невероятного, яркого, ослепительного, чувственного и такого нужного… вдруг исчезло, оставляя пустоту в душе.

И когда я отстранилась от лорда Арнела, сожаления были лишь частью моих ощущений, потому что второй частью являлась чёткая убежденность — «так надобно поступить».

— Значит, я твой наркотик? — тихо спросил дракон.

— Да.

Короткий и чёткий ответ, расставляющий всё по своим местам.

— А теперь отпустите меня.

Он молча разжал руки.

Поднявшись, я пересела на противоположное сидение, оказавшееся не в пример шире, и вероятно увеличенное для того, чтобы по мере необходимости превращаться в походную кровать. Забралась с ногами, закуталась в плащ, посмотрела на того, кто сидел напротив. Нам всё так же не требовалось освещения, хотя уверена, оно тут имелось, — между нами всё так же было сияние. Вокруг него, вокруг меня, и широкой связующей даже не нитью — полотном, провисшим посередине.

— Вернись ко мне! — вдруг потребовал лорд Арнел.

Именно потребовал.

Я промолчала.

— Вернись, — голос мягче, но сталь все равно звучала приказом. — Потому как ты сейчас сидишь на кровати, и, учитывая этот факт… мне лучше к тебе не приближаться.

— Нам лучше вообще никогда друг к другу не приближаться, — парировала я.

Арнел улыбнулся.

Злая улыбка на бледном от гнева лице.

— Мне посчитать до трёх? — насмешливо поинтересовался дракон.

Внезапно подумалось, что отношения между нами как какая-то дьявольская игра. Он мог переступить черту — и тогда жестокий удар наносила я. Я могла наплевать на его обоснованный приказ — и тогда право переступить черту получал он. Ныне был явно мой ход.

Стремительно поднявшись, я вернулась к дракону, вот только села не на колени, а на сидение, устроившись как можно дальше от него. Я дистанцировалась даже в малейшем.

Арнел усмехнулся и устало спросил:

— Думаешь, поможет?

Ответа он не ждал, приступив к действиям.

Окутывающее меня сияние вдруг вспыхнуло сильнее, затопляя сознание, зрение, чувства. И в единый миг из экипажа рассекающего облака, я перенеслась в архив мэрии, в то состояние минутного счастья, когда позади был лорд Гордан. Когда его рука нежно обнимала меня за талию, вторая удерживала мою правую ладонь у его губ, и это было чудесно. Краткий миг эмоций, за которые мне не было ни стыдно, ни совестно.

И слова.

Наши слова.

«Я готов простоять так вечно».

«Я тоже…»

Когда воспоминание схлынуло, мне досталось весьма сомнительное удовольствие лицезреть яростный взгляд лорда Арнела. Но эта ярость продолжалась лишь мгновение, только одно, очень краткое мгновение, в которое я собиралась ответить гневной тирадой по поводу всех его применений ментальной магии, по поводу неэтичности его поступка, по многим поводам…

Но ярость схлынула, и теперь в его глазах была только боль. Дикая, ожесточенная, разрушающая боль.

— Анабель, — он всё так же смотрел мне в глаза, ни на миг не отводя взгляда. — Я мог бы, наверное, сказать многое. Еще больше я мог бы сделать.

Боль смешивается с бешенством, пока бессильным, но мы оба знаем, что это только пока.

— Я был откровенен с самого начала, — произнёс Арнел.

И я поняла, что нас уносит куда-то не туда.

— Да, я желаю тебя настолько, что практически перестал спать ночами, — дракон продолжает смотреть на меня так, словно я что-то неимоверное, максимально ценное в этом мире, что-то основополагающее.

— И да — я люблю тебя, — он все так же не отрывает взгляда от моих глаз. — И не желаю без тебя жить.

Секундная пауза, в которую слышны взмахи крыльев драконов вспарывающие небо, порывы ветра, ужас… он почему-то тоже был мне слышен.

— Я не отдам тебя Гордану, Анабель, — ледяным тоном произносит глава Вестернадана.

— А я не собираюсь спрашивать вашего мнения, лорд Арнел, — мой ответ прозвучал тихо, но не менее весомо.

И ощутила угрозу. Лёгкую. Почти неуловимую. Тенью промелькнувшую между нами, но эта тень поколебала то сияние, что наполняло весь экипаж. Вероятно, мне следовало испугаться. Вероятно — протрезветь и вспомнить о жутких реалиях Города Драконов, который отныне стал мне и домом и тюрьмой. Вероятно.

Но…

— Прежде чем угрожать мне, вспомните кто я, — холодно напомнила главе Вестернадана.

— В отличие от вас, Анабель, я то как раз помню… кто вы, — и теперь угроза разливалась по всему замкнутому пространству, приглушая голубое сияние. — А вам напомнить?

И я внезапно оказалась на руках того, кто магию левитации использовал с не меньшей виртуозностью, чем ментальную. Миг, и обжигающие губы накрывают мои. Жадный, алчный, срывающий стоны поцелуй, и рука, скользнувшая под одежду, чтобы очень органично устроиться там, где уже побывала ранее — на моей груди. Но если я, пытающаяся предотвратить подобный разврат ожидала бесстыжих прикосновений исключительно с бесстыдными намерениями, то я ошиблась. Ему нужна была моя грудь, он наслаждался ощущением интимного прикосновения, но гораздо больше лорду Арнелу была нужна я. И поцелуи стали меняться, стремительно становясь то упоительно нежными, то аморально бесстыдными, то жестокими, то практически невинными, и в какой-то момент он подобрал ключ к моему сердцу, отслеживая именно его удары.

И этим ключом стала нежность.

Беспредельная, упоительная, ласкающая как тёплые волны океана, нежность. Нежность, которой в лорде Арнеле оказалось так много. Мне вдруг показалось, что она была в нём всегда, но дракон, скованный навязанным ему властным и жёстким образом, никогда ранее не давал ей выхода. А сейчас практически выпустил на волю, не видя более смысла скрывать то, что являлось частью его характера, его личности, его отношения ко мне.

И в этой нежности утонули мы оба…

Не ведаю, в какой миг, я закрыла глаза, но мне вовсе не хотелось их открывать более, а Арнел… Нежные прикосновения к губам, щекам, ресницам, контуру лица, и снова сладкий, упоительно нежный поцелуй в губы. И в какой-то миг я поняла что давно обнимаю дракона, а он легко притрагивается к моему телу, то нежно обрисовывая талию, то касаясь спины, то сильнее притягивая к себе, но ничуть и никак не переходя грань, словно чувствуя, насколько она тонкая, насколько острая, и насколько разрушительная для того удивительного чувства, что вдруг возникло между нами. И я испытывала то желание отдаться во власть его нежности, то самозабвенно ответить на поцелуи, от которых все сильнее кружилась голова, а тело наполнялось лёгкостью, то остановить всё это, и вместе с тем, сделать всё что угодно, только бы это никогда не заканчивалось.

— Так значит наркотик? — поинтересовался лорд Арнел, спустя длительное, весьма длительное время.

Минут пять миновало… наверное.

— О, да, и крайне сильный, — слова вырвались сами.

— Надеюсь, вызывающий привыкание? — несколько иронично произнёс дракон.

Я открыла глаза и посмотрела на его лицо — иронии в его собственных глазах не было ни капли. Была нежность. Беспредельная, безграничная нежность, а ещё счастье, и какое-то невероятное восхищение мной.

— Вы так странно на меня смотрите, — была вынуждена признать, ощущая тепло его ладони на моей обнажённой талии.

Он улыбнулся, так необычно, удивительно чувственно, и тихо сказал:

— Моя милая, неустрашимая, упорная и отчаянная мисс Ваерти… я никогда не встречал столь упоительно нежную женщину. Никогда. Дарить любовь и нежность друг другу всю ночь? Всю жизнь считал это бредом. Страсть — вот он двигатель прогресса, и я полагал её и закономерный её финал тем единственным, что происходит между мужчиной и женщиной. Но эти почти четыре часа, миновавшие как несколько минут, напрочь перевернули моё представление о занятии любовью.

Вздрогнув, я стремительно поднялась, впрочем, оставшись на коленях дракона, он попросту не отпустил, достала часы и вздрогнула повторно — мы целовались три часа и сорок пять минут! Почти четыре часа, и будь я проклята — время промчалось как один миг.

— О, Господи! — только и смогла прошептать, чувствуя, как стремительно краснею.

— А вот если спросишь, почему я был вынужден остановиться, хотя, признаюсь, далось мне это весьма не просто, то я отвечу — мы у границ столицы. И на этом этапе полёта я ожидаю некоторых проблем.

— Каких же? — ожидая, что сгорю сейчас со стыда, несколько раздражённо поинтересовалась.

— Сгорательных, — словно поняв, о чём я думаю, сообщил лорд Арнел, прошептав мне это у самого уха.

— Вот только попробуйте начать издеваться надо мной, по поводу произошедшего! — воскликнула я.

И поведение дракона изменилось мгновенно.

Резко ухватив меня за подбородок, он развернул к себе, и прошипел, испепеляя взглядом:

— Анабель, да услышь же ты меня, чёрт возьми! Я всего этого не планировал! Я приказал подготовить экипаж, в котором второе сиденье переделали под пусть узкую, но максимально удобную кровать, чтобы ты, находящаяся на грани из-за трансформации драконов, смогла поспать. Да я вспылил, из-за предложения побыть шафером, да вспылил повторно из-за твоих слов. Но прикоснувшись к тебе, я потерял счёт времени ровно так же, как и ты. Так что можешь начинать издеваться надо мной по данному поводу, я разрешаю!

И ссадив меня на сиденье, потянулся в ящик, обнаружившийся под импровизированным столом, чтобы достать оттуда тёплый меховой плед.

Плед был протянут мне, со словами:

— Закутайся. Как можно плотнее.

— Может мне стоит переодеться? — спросила, испытывая весьма сомнительные эмоции — чувство вины и чувство обиды одновременно.

— Нет, не стоит, я буду держать тебя на руках.

Даже не глядя в мою сторону, ответил Арнел.

Что ж, поднявшись, я для начала оттянула ночную рубашку на приличествующее ей место, затем посильнее завернувшись в тёплый халат, крепко затянула пояс. И лишь после, накинув плед, который как оказалось был с капюшоном, вновь села на сиденье, причём то самое, которое, было кроватью.

Дракон всё так же смотрел в сторону. На его лице читался нескрываемый гнев. И весь этот гнев, Арнел выплеснул в одной едкой фразе:

— Анабель, вы хоть когда-нибудь, перестанете считать меня врагом?

И вот после этого Арнел посмотрел на меня. Глаза в глаза.

И от нежности не осталось и следа.

Впрочем, как и у меня.

— Лорд Арнел, — я выпрямила спину, вскинула подбородок и ответила ему тем же гневом, коим он столь щедро одарил меня. — А теперь, когда вы вот так смотрите в мои глаза, считая себя правым во всём, ответьте мне, о, непоколебимый праведник, что вы сказали моей матери?

И Арнел глаза закрыл. Несколько секунд он дышал, определённо пытаясь прийти в себя, затем задал мне всего один вопрос:

— Как вы узнали?

Глава 19

Ни извинений, ни стыда, ни раскаяния. Одно лишь: «Как вы узнали?».

— И это всё, что вас интересует? — холодно спросила я.

Дракон молча посмотрел на меня и более взгляда уже не отводил.

— У вас же превосходное владение ментальной магией, лорд Арнел, — мне вдруг стало горько до слёз. — И сведений о моей жизни у вас так же предостаточно. Вы знали, вы превосходно знали, что у меня отнял профессор Стентон, и как мне от этого больно. И вот вы, говоривший о любви ко мне, просто взяли и приказали моей матери убираться из вашего города. И вовсе не потому, что она могла причинить мне какой-то вред или сообщить что-либо обо мне герцогу Карио, не так ли? Вы сделали это ровно по тем же причинам, каковые когда-то сподвигли профессора Стентона уничтожить мою репутацию и лишить меня семьи. И сделал он это исключительно по одной причине — чтобы я целиком и полностью принадлежала ему. Теперь это пытаетесь проделать вы, не так ли?

Ответом мне вновь было лишь молчание.

— Так как же я должна к вам относиться, лорд Арнел? — да, мне хотелось услышать ответ.

Мне действительно хотелось этого.

И ответ был получен.

— Да, — с нескрываемой яростью отчеканил дракон.

— «Да» что? — я желала услышать ответ, во что бы то не стало.

И Арнел ответил:

— Да я делаю и сделаю все, абсолютно всё, чтобы вы принадлежали мне целиком и полностью.

Я замерла. Вопреки моему собственному желанию, вопреки гневу, даже ярости, вопреки ненависти и злости, глаза заполнили слёзы.

— А знаете, что является наиболее забавным в данной ситуации? — продолжил дракон, всё так же пристально глядя на меня. — Что и моё отношение к вам, и мои устремления в отношении вашей персоны, вам давно известны. Хотите в очередной раз услышать правду? Так вот она — я никогда не дам вам свободу. Никогда! Хотите знать почему?

— Нет, — прошептала я, чувствуя, как слёзы срываются с ресниц.

Но Арнел иногда бывал чудовищно жестоким. Вот и сейчас, он хладнокровно растоптал меня, сообщив:

— Вы так наивно, лицемерно и тщетно убеждаете себя в том, что не испытываете никаких чувств ко мне, что это уже даже не забавно. Это неимоверно злит, Анабель. Я пытался дать вам время осознать свои чувства. Я столь тщетно надеялся, что после случившегося в охотничьем домике, вы, наконец, поймёте, что испытываете ко мне. Я сдержал себя даже сейчас, хотя мог взять вас силой, но тут чувства подвели уже меня — я влюблён настолько, что целуя вас, напрочь утратил счёт времени. Однако, что бы я не делал — вы этого никогда не оцените, не так ли?

Я слушала его с невыносимым чувством горечи, опустошённости и… нарастающего гнева!

Смахнув слезы, стерев их со своего лица с остатками всяческих чувств к этому мужчине, которые я с этого мгновения себе запретила навеки, я ответила:

— Да.

А затем, окончательно взяв себя в руки, я перешла в наступление.

— С самого начала, с того страшного утра, как вы вломились в мой дом, вам было плевать на мои чувства! Но, воистину, очень забавно, что вас злит тот факт, что мне тоже на них плевать. Вот только, видите ли, тут есть одна маленькая деталь, которую вы, видимо в силу своего высокого положения, могущества и всего прочего присущего главе богатейшего рода Вестернадана упустили — это мои чувства, и я имею полное право плевать на них.

Я перевела дыхание, и завершила яростным:

— А теперь послушайте и вы меня, лорд Арнел. Я НИКОГДА не буду принадлежать вам. Услышьте это, наконец. Ни-ко-гда!

Взгляд чёрного дракона заледенел.

Несколько пугающих секунд, и лорд Арнел глухо спросил:

— Всё сказала?

Воистину, мне следовало бы испугаться. Но предел был пройден.

— Нет! — воскликнула я, чувствуя, что от избытка эмоций мне становится уже жарко. — Не всё. Для начала, мы устраним герцога Карио, это ведь ваша главная цель, не так ли?

— Моя главная цель сидит передо мной, не осознавая, что за каждое ныне произнесённое слово ей придётся ответить, — пугающе тихо произнёс дракон.

— Да плевать! — у меня определённо сдали нервы.

— Как пожелаете, плевать так, плевать, — парировал лорд Арнел.

— Так вот о вашей цели — о Карио… — вернулась было я к продолжению беседы.

— Да к дьяволу Карио, я уже в том состоянии, что сверну ему шею и мне плевать сколько при этом будет свидетелей, а вот после, Анабель, я займусь вами!

И я поняла, что эмоциональное состояние лорда Арнела действительно несколько… выходит за рамки обычного. Но и моё было примерно в том же состоянии.

— Даже не надейтесь! — прошипела я. — Для начала, вы разберётесь с теми дамами Вестернадана, которые пытаются вновь прибрать к рукам власть в Городе Драконов.

— Анабель, вы совсем как Кристиан, — произнёс лорд Арнел, и это не было комплиментом для меня. — Он требует после Карио заняться магами старой школы, к коим относится и императрица. Но, видите ли, у меня только что изменились планы. Так что к дьяволу дам Вестернадана и эту двухсотлетнюю магиню на престоле — после Карио я займусь вами!

— О, примите мои вообще абсолютно не искренние сожаления, но после Карио вы займётесь наследницами родов отцов основателей Вестернадана, а вот затем, клянусь, я воздам вам сполна! За всё! За каждый поцелуй, «попытку заставить меня осознать свои чувства к вам», за наглые домогательства, за…

— И что же вы мне сделаете? — уже явно с трудом дыша, вопросил Арнел. — Глаза выцарапаете?

— О, и не надейтесь! — возмутилась я. — Вы же дракон, они у вас регенерируют за пару дней!

— И это единственное, что вас останавливает? — едко поинтересовался он.

— Естественно! Иначе я сделала бы это при первой встрече! — я сорвалась на крик.

— Да при первой встрече вы от страха дрожали как ягнёнок! — дракон тоже не сдержался.

— Мне просто было холодно! — вспылила окончательно.

— Ничего подобного — я разжёг камин, но вы всё равно продолжали дрожать!

Надо же, какие подробности мы помним!

— Да провалитесь к чертям! — у меня закончились аргументы.

— Да с удовольствием! В вашей компании, хоть в ад, хоть в пропасть! — рявкнул Арнел, и поднявшись стремительно шагнул ко мне.

В следующий миг мы провалились.

Свистел ветер в ушах, несмотря на то что на мне был капюшон, улетали прочь как оказалось два экипажа, прикреплённых к драконам, внизу горели огни столицы, и я даже отсюда могла разглядеть мост через широкую реку, разделяющую город надвое, а ещё мне хотелось… глаза выцарапать кое-кому.

— Я не отдам тебя, Анабель, — произнёс этот «кое-кто», плавно спускаясь вниз. — Никогда и никому.

— Я не вещь, чтобы меня «не отдавать» — ответила, непримиримо сложив руки на груди.

Хотя, вероятно, следовало бы обнять его за шею, чтобы Арнелу было проще нести меня, но упрощать жизнь конкретно этому дракону мне не хотелось совершенно.

Ровно до следующей секунды!

Когда в небе появился стремительно приближающийся шар, я поступила интуитивно-рефлекторно как любой маг — одной рукой обняла Арнела за шею, второй собираясь призвать защитное заклинание.

— Не стоит, это я предусмотрел, — остановил меня глава Вестернадана.

И я поняла, что целью магического удара были вовсе не мы двое — огненный снаряд вонзился в экипаж, в котором мы ещё мгновение назад находились, и взорвал его, ослепляя снопом искр, словно фейерверк. Фейерверк смерти… Я с облегчением выдохнула, увидев, что драконы не пострадали, вовремя, очень вовремя, сбросив крепления, и поднявшись выше.

— Боюсь спросить, что же вы не предусмотрели, — нервно высказалась я, вглядываясь в то место, откуда предположительно вылетел снаряд.

Судя по всему из центра города, с дворцовой площади, и совершенно тайно, так как за первым снарядом последовали другие, уже не смертоносные, а запущенные исключительно с развлекательной целью.

Арнел, уже обладающий изрядной сноровкой левитирования нас обоих, поспешно опустился на одну из крыш в бедном, и потому весьма паршиво освещённом районе.

— Я предусмотрел семьдесят шесть вариантов, — снизошёл до ответа дракон.

И почти сразу открылся люк, на нас высунулось сверкнувшее в свете фейерверка дуло, и кто-то хриплым, гортанным и одновременно гнусавым голосом произнёс:

— Гоните деньги!

В этот момент на всё ту же крышу опустились ещё два дракона, трансформировавшиеся в людей в момент прикрышения, и всё тот же голос задумчиво выдал:

— Джон, сдаётся мне, что я допился до драконов.

— До драконов — это плохо, надо выпить ещё, — решил этот самый Джон, и окно захлопнулось.

Драконы переглянулись, Арнел махнул куда-то в сторону центра, и оба помчались по крышам в указанном направлении. А мы остались.

— Мы чего-то ждём? — с удивлением поинтересовалась я.

Лорд Арнел осторожно поставил меня на ноги. Затем нежно обнял ладонями моё лицо, проникнув под капюшон. Затем заставил посмотреть на него и склонившись, нежно поцеловал… видимо исключительно для того, чтобы сообщить:

— Не «мы», а я.

После чего меня вновь подхватили на руки, прошлись по крыше, спрыгнули вниз и, остановив наёмный кэб, Арнел внёс туда меня и себя.

— Facite! — запретная магия подчинения и лошади и возницы не всколыхнула ни один сигнальный маяк.

А таковых в столице хватало — мы ещё в студенчестве курсировали по городу, проверяя ГрейтВин на слепые зоны, и этот район был одним из тех, которые проверялись особенно тщательно.

— Мы на северо-западной окраине столицы, не так ли? — спросила, пытаясь избегнуть не самого приличного положения и слезть с его колен.

— Знакомые места? — отстранённо поинтересовался лорд Арнел. И жёстко удержав на месте, уведомил: — Не советую, не самый чистый экипаж.

Что ж, я подчинилась на этот раз.

А вот затем посмотрела на пригород, приоткрываемый истрёпанными занавесями, и невольно улыбнулась. Мне было шестнадцать, Жорж Донелл уже появился в моей жизни, старшекурсник, ещё со дня посвящения нас, новых студиозов, старающийся быть рядом, в ту ночь почти не отходил от меня.

— А вот тут на нас напал незарегистрированный маг! — воскликнула, увидев знакомый обветшалый дом, возле которого стояли женщины крайне ярко одетые.

— Это было его тайное логово? — лорд Арнел пересел ближе к окну и отдёрнул занавеску.

— Нет, притон любителей опиума, — улыбнулась я.

— Хм, а что там делал маг? — переспросил дракон.

— Работал на входе, и вышибалой по случаю, — несмотря ни на что, воспоминания о тех свободных днях окрыляло.

Радостно улыбнувшись, я пояснила:

— У нас был рейд. Первый курс отдали под присмотр пятого, впереди цепочкой двигались жандармы, коронёры и полицейские, кое-где была задействована даже армия, а нашей задачей было контролировать работу подключаемых к единой сети сигнальных маятников.

— И как это было? — дракон смотрел на меня с улыбкой, от которой почему-то закружилась голова.

Я отогнала от себя это непонятное чувство и сосредоточилась на прошлом. О, у меня было насыщенное прошлое.

— Мы шли по улицам, — вдохновенно начала я. — Леди в центре, джентльмены окружали нас. Нашей задачей было проверять маяки, старшекурсники следили, чтобы ничего не произошло с нами, из окон, дверей и даже полуподвальных помещений время от времени выпрыгивали маги, по большей части незарегистрированные. А вот конкретно из этого дома выскочил джентльмен с длинной бородой, которая была крайне своеобразно украшена кольцами различного диаметра и…

И тут я потрясенно поняла, что этого мага я знала. Знала! Встретила его в Вестернадане, в образе почтенного профессора Наруа, с умением скрывшего то, что он является боевым магом.

— Что-то не так? — поинтересовался лорд Арнел.

— Да, — от моей радости не осталось и следа. — Это был мистер Нарелл! И он оказался единственным магом, который сумел сбежать от облавы в ту ночь.

Арнел улыбнулся и произнёс невозмутимо:

— Значит, он не являлся ни вышибалой, ни сторожем, а находился здесь по заданию Стентона. Он тогда ранил кого-нибудь?

Припомнив все обстоятельства, я отрицательно покачала головой.

— А вы, Анабель? Как вы поступили, при столкновении с этим магом?

— Как и все, — пожала плечами. — Использовала «Tempus».

— И что? Не подействовало?

— Напротив — подействовало.

Я смутно пыталась вспомнить, что тогда случилось такого из ряда вон выходящего, и поняла — этот странный бородатый маг мне улыбнулся. Блокировав «Tempus» он посмотрел почему-то именно на меня и мне же улыбнулся, за что был подвергнут атаке Жоржа… и эта ярость старшекурсника оказалась очень на руку «бродяге», сумевшему сбежать. Жоржа просто использовали…

— Так значит, вас отправляли в рейды по не самым безопасным окраинам столицы? — вырвал из задумчивых мыслей лорд Арнел.

А едва я промолчала, внезапно предложил:

— Мы можем завтра прогуляться по всем местам, которые вы любили в юности. Сады, оранжереи, кондитерские, магазины. Всё что угодно и куда вам угодно. Что скажете, Анабель?

Повернув, голову я посмотрела в его глаза очень долгим, полным практически невысказанной боли взглядом, и тихо ответила:

— Вы опоздали на шесть лет, лорд Арнел. По всем этим местам меня уже сводил профессор Стентон, в те далекие времена, когда я была достаточно наивна, чтобы не понять, что же он делает.

И на этом наш диалог закончился.

* * *

Удивительное дело — пока мы ехали ни один бродяга или попрошайка не попытались выпросить «хоть грошик», не говоря уже о том, чтобы попытаться промышлять разбоем. А ведь это был опасный, крайне опасный район. Но сворачивая на улицу с работающими фонарями, я вдруг заметила взгляд одного из уличных мальчишек… и содрогнулась. На меня смотрели глаза с вертикальными зрачками. Это был дракон. Чистокровный дракон на грязных улочках ГрейтВина?

Мальчишке было лет десять, не больше, но бандой из таких же грязных оборвышей верховодил именно он, потому как один знак, и все остальные бродяжки остались стоять в тени, не показываясь даже на свет.

— Да, их много, — внезапно сказал лорд Арнел. — По нашим подсчётам драконы и полукровки постепенно вытесняют исконных жителей окраин, и это продолжается уже более десяти лет.

Он помолчал, но затем продолжил:

— Так же, по нашей информации, ими управляет Карио.

Я внутренне содрогнулась.

— И… что вы намереваетесь делать? — спросила, практически шепотом.

— Спровоцировать их нападение на Вестернадан, — ровно ответил лорд Арнел.

И под моим потрясённым взглядом, счёл нужным пояснить:

— Анабель, я не хочу лишних жертв. Я четыре года прожил, чувствуя себя убийцей и просыпаясь с ощущением чужой крови на своих руках. Не хочу убивать. Не желаю новых жертв. А потому я спровоцирую Карио, унизив его так, что ржавому останется только одно — мстить. И всю свою армию он поведёт на захват Железной горы. Всё закончится там.

С ужасом глядя на лорда Арнела, я вспомнила то стихотворное предсказание, что прочла в склепе отцов-основателей Вестернадана:

— «И пробуждение дракона,

Его божественный финал.

Невинных кровью напоённый,

Расправит крылья тьмой рождённый,

Не важно, прав или виновен,

Рукой железной схватит мир».

Дракон, коему данное предсказание и было зачитано, устало посмотрел на меня и тихо ответил:

— Анабель, мне не нужен мир, абсолютно не нужен. Я не собираюсь захватывать столицу, вести боевые действия, воцаряться на троне и всё прочее. Потому что мир мне не нужен, мне нужны вы. Вы и ничего более.

Мило улыбнувшись, уточнила:

— Это сейчас было признание… или угроза?

Усмешка на его губах, и очень тихое:

— Второе. Зрите в корень, мисс Ваерти.

И на этом наш экипаж остановился.

Меня, не спрашивая моего разрешения, вынесли из наёмного кэба и пересадили в роскошный экипаж с золочёными вензелями рода Арнелов. Пользуясь тем, что мы оказались в гораздо более чистом пространстве, я пересела на сиденье, демонстративно воззрившись в окно.

— Злитесь? — поинтересовался Арнел.

— В бешенстве, — не стала скрывать я.

— Чаю? — практически насмешка.

— Можно просто кипяток — выплесну вам в лицо, — негодование росло вместе с толпой, что становилась всё больше и больше.

Мы приближались к дворцовой площади.

И вскоре мне пришлось отпрянуть от окна, потому как вспышки фотографических аппаратов практически ослепляли. Арнел любезно прикрыл шторки, но благодарности от меня не дождался, лишь вопроса:

— А вы понимаете, насколько сильно пострадает моя репутация, если выяснится, что я путешествую в закрытом экипаже с мужчиной?

— С мужем, — поправил лорд Арнел.

И добавил, не скрывая насмешки:

— Привозить вас в столицу в качестве невесты было бы неосмотрительно, нам так и не удалось выяснить, какие козыри на руках у Карио. Ко всему прочему, статус невесты налагает некоторые ограничения на моё пребывание рядом с вами, что учитывая всю ситуацию, было бы несколько… неосмотрительно. Так что, — он посмотрел мне в глаза и вкрадчиво произнёс: — Добро пожаловать домой, леди Арнел.

Послышался скрип отворяемых ворот, крики газетчиков, почему-то лай собак, затем шелест гравия под колесами.

Когда карета остановилась — выходить из неё мне не хотелось вовсе. И выходить не пришлось.

Лорд Арнел, не интересуясь моим мнением, подхватил на руки и вынес. И я готова была сгореть со стыда, когда увидела не только встречающую нас выстроившуюся прислугу в количестве не менее пятидесяти человек, но и журналистов, фотографирующих с приличного, но всё же позволяющего разглядеть что меня несут на руках, расстояния.

— Добро пожаловать, милорд, — произнёс дворецкий, выступив из общего строя встречающих.

— Эштон, моя супруга устала, представите ей прислугу позже, — было единственным ответом Арнела.

Сгорая со стыда окончательно, я дождалась момента, когда он, преодолев лестницу, внёс меня в какую-то спальню, и вот только там и тогда, прошипела:

— Я вам этого никогда не прощу!

— О, так вы желаете познакомиться с прислугой? Могу отнести вас обратно, — ставя на ноги перед огромной кроватью, весело ответил дракон.

Я смотрела на него, в чёрные полные нескрываемого веселья глаза с вертикальным зрачком, и думала о том, что там полсотни человек! Пять десятков! Пятьдесят! Пятьдесят человек! Меня мимо них пронесли на руках. Меня представили женой лорда Арнела! Меня…

— Господи! — других слов не было.

Лорд Арнел заботливо снял с меня плед, поправил волосы, упавшие на лицо, наклонился и у самых губ прошептал:

— Приём у императора через час. Люблю тебя.

Когда он уходил, его спину прожигал мой далеко не любящий взгляд. Особенно едва я поняла, что уходил дракон вовсе не в ту дверь, что вела в коридор — в смежную. То есть, мне предстояло пребывать в спальне его жены, отделённой от спальни дракона лишь небольшой внутренней дверью.

— Я требую хотя бы засова! — действительно потребовала.

— Хорошо, прикажу вам его принести, — ледяным тоном ответил лорд Арнел.

И имеющаяся в наличии дверь вспыхнула огнём, чтобы осыпаться пеплом, не подпалив более ничего. И теперь двери не было! Её просто не было!

Зато от двери, ведущей в коридор, раздалось:

— Леди Арнел, ваше платье уже прибыло.

От знакомства с новой прислугой я сбежала в комнату для умывания.

* * *

Ледяная вода — холодная вода. Снова ледяная, снова холодная. Опять ледяная. Я умывалась, умывалась, умывалась, в очередной раз умывалась, но стоило взглянуть на себя в зеркало… и мне хотелось умыться снова. И снова…

И если говорить откровенно — душу рвало в клочья, от всего произошедшего, просто в клочья! Мне было стыдно и совестно перед лордом Горданом, перед собой, перед миссис Макстон… и снова перед собой. И стыд перед самой собой оказался сильнее всего, потому как едва в спальне раздался голос моей экономки, я тут же воскликнула: «Миссис Макстон!».

Домоправительница распахнула дверь уборной без стука, пристально осмотрела меня, сбросила тот самый подаренный ей Стентоном плащ куда-то прочь, и вошла, заперев дверь уже на ключ. Что ж, я не нашла лучшего времени, чтобы признаться ей:

— Миссис Макстон, я падшая женщина.

Да, я хотела чаю. С вербеной, мятой, мелиссой и чем-либо ещё столь же успокаивающим. И моей просьбе внемли.

— Бетси, чаю для мисс Ваерти! — повысив голос почти до крика, приказала миссис Макстон.

— Для леди Арнел! — поправил кто-то за дверью.

Я готова была взвыть, но воспитание не позволило. Как и присутствие моей домоправительницы.

— Мисс Ваерти, — она проигнорировала поправку прислуги этого дома. — Я спрошу прямо — он надругался над вами?

Не став сообщать, насколько мы были близки к этому, прошептала лишь:

— К счастью — нет.

— Хоть что-то хорошее, — весьма уклончиво произнесла миссис Макстон.

И я воззрилась на неё в ужасе, понимая, что если это «хоть что-то хорошее», то что же тогда «основательно плохое»?

Моя домоправительница не стала томить меня неизвестностью, открыла дверь, и вернулась со стопкой газет, и стулом, которые были вручены мне, после чего сама миссис Макстон принялась готовить мне ванну.

А стул оказался кстати. Весьма кстати. Без него, боюсь, я опустилась бы на пол, едва прочтя первый же заголовок: «Лорд Адриан Арнел и мисс Анабель Ваерти сочетались браком по всем традициям Вестернадана».

И это была лишь первая газета. Первой она и выпала у меня из рук, и я увидела заголовок второй «История Золушки — синего чулка, покорившей дракона!».

Третья гласила: «Самый скандальный брак столетия!».

Четвертая: «Богатейший дракон империи и скромная дочь фабричника».

Пятая содержала что-то вроде: «Блондинка или брюнетка? Драконы предпочитают тёмненьких!»

Шестая: «Леди Елизавета Карио-Энсан, дочь герцога и баронессы, была отвергнута в пользу простой девицы с образованием! Драконы выбирают бесплодных?»

— Мисс Ваерти, — я поняла, что уже некоторое время сижу, просто глядя в никуда, лишь когда миссис Макстон склонилась надо мной. — Мисс Ваерти, дорогая моя, у всего этого есть хоть какое-то объяснение?

— Есть, — кажется я плакала, и кажется уже некоторое время. — Лорд Арнел желает позлить герцога Карио.

— И ему это удалось, — была вынуждена признать моя добрая экономка. — Страшно представить, какой будет скандал на балу.

— На каком балу? — уже ничего не понимая, спросила я.

— На императорском. Вы появитесь к кульминации, — тихо уведомила миссис Макстон.

Кажется, за поцелуями, выяснениями отношений и всем прочим, я несколько упустила причину прибытия в столицу именно к этому времени. Но я это упустила — а кто-то знал. Карио к примеру. Именно поэтому и было совершено нападение. Но Коршуну Карио это не слишком помогло — если мы с лордом Арнелом заявимся на императорский бал, и лорд Арнел представит меня императору как свою супругу, это можно прировнять к нанесению такого оскорбления, которое возможно смыть лишь кровью. За подобное любой отец, даже самый безразличный к своей дочери, вызовет на дуэль. Потому как это оскорбление уже не только и не столько для леди, сколько для её семьи, для всего рода.

Стремительно поднявшись, я подхватила газеты с пола, и решительно направилась к дверям.

— Мисс Ваерти, в таком виде! — воскликнула миссис Макстон.

Я не слушала.

В спальне «леди Арнел» толпилось более десятка горничных и кто-то ещё, но едва они бросились ко мне — Бетси грудью встала на мою защиту, сообщив всем:

— Только я — личная горничная мисс Ваерти!

И я была очень благодарна ей за эти слова и за помощь.

Миновав спальню, прошла сквозь дверной проём, испачкавшись сажей от сгоревших дверей, и ворвалась в спальню лорда Арнела. Дракон собирался на бал. В данный момент на нём были идеально отутюженные брюки, туфли и… он сам. Потому как рубашку Арнел ещё не выбрал и пребывал в полуобнажённом состоянии.

Увидев меня, дракон даже говорить ничего не стал — его камердинеры покинули нас без слов. Я же, уже гораздо медленнее подошла, и продемонстрировав Арнелу газеты, разъярённо вопросила:

— Что это?

Газеты у меня осторожно отобрали. После отшвырнули их куда-то вне поля моего зрения, и полуобнажённый лорд, совершив плавный шаг, обнял попытавшуюся было вырваться меня, прижал к себе, ничуть не стесняясь обнажённой кожи, и прошептал, склонившись к самым моим губам:

— Анабель, мне, безусловно, бесконечно приятно, что мои поцелуи стёрли из вашей памяти большую часть сказанного мной, но я говорил вам об этом. Повторить?

Я судорожно сглотнула, почему-то посмотрев на его губы. Проблема в том, что слово «повторить» прозвучало слишком… двусмысленно.

— Лорд Арнел, — мне вдруг стало крайне сложно говорить. — Вы осознаёте, что творите?

Он улыбнулся. Провокационная, полная предвкушения и азарта улыбка сказала больше, чем тысяча слов.

— Играете по-крупному? — догадалась я.

И не став сдерживаться, высказала то, чего так искренне боялась:

— Лорд Арнел, тихо представить меня своей женой, чтобы я имела возможность быть возле вас во время расследования и мести герцогу Карио — это одно. Но бросить вызов всей общественности, заявившись со мной в разгар императорского бала и представить меня в качестве леди Арнел всей аристократии, это страшное оскорбление, поймите вы это! Это оскорбление для Карио, для всего рода Энсан, и даже для оборотней, ведь Карио для многих кланов кровник! Вы ЭТО осознаете?

Лорд Арнел молча кивнул.

— Господи! — мне стало дурно. — Лорд Арнел, у нас есть выражение: «Посеяв ветер — пожнёшь бурю». Но вы сейчас сеете бурю, и я даже представить не могу, чем всё это закончится!

Дракон выслушал меня с улыбкой, и продолжал улыбаться, даже когда я умолкла.

А затем его взгляд сместился на мои ладони, и я поняла, что давно прижимаю их к обнажённой груди мужчины, вероятно с того момента, как он обнял меня, а я пыталась это остановить. Безуспешно пыталась остановить. И Арнел всего лишь одним взглядом, продемонстрировал, насколько бесплодны мои попытки остановить его в принципе.

Я приняла вызов, и, поразмыслив мгновение, хладнокровно заключила:

— Что ж, в принципе, для меня всё складывается наилучшим образом — смогу беспрепятственно выйти замуж да лорда Гордана, ведь больше некому будет сжигать мэрию Рейнхола!

Улыбка была стёрта с лица лорда Арнела в то же мгновение.

— Пойду одеваться, всё же мой первый в жизни императорский бал, как-никак!

Меня никто не отпустил.

Стиснув мою талию, лорд Арнел наклонился к моему лицу и тёмные пряди упали на моё лицо, словно отгораживая от меня весь мир, а глаза дракона вдруг стали небом, огромным, глубоким, сияющим холодными звёздами небом.

— Ты моё небо, Анабель, — прошептал он, касаясь моих губ и всё так же удерживая в плену. — Ты мой мир. Ты моя вселенная. Ты моё счастье. Мой дом. Моя цель. Мой смысл жизни. Я долго шёл к пониманию этого. Действительно долго. Путь длиною в десятки дней, казавшихся тысячелетиями. Путь, устланный моей гордостью. Путь, ломающий меня с каждым шагом, но я всё равно продолжал идти. И я дойду, чего бы мне это ни стоило. Лорд Гордан? О чём ты? Я уничтожу любого, кто встанет между нами. Потому что ты моя, Анабель. Моя и только моя.

Он отстранился, всё так же продолжая удерживать в объятиях и совершенно иным, будничным и даже слегка отстранённым тоном продолжил:

— «Demanda activation» — вот что сейчас происходит, и этому научила меня ты, любезно указав на правила игры, которым следует герцог Карио. А уничтожать врага легче его же оружием, не так ли?

Я молча вырвалась из объятий дракона.

Отступила на шаг, сложив руки на груди. Говоря объективно, речь шла о выживании людей, и план лорда Арнела, учитывая все обстоятельства, в долгосрочной перспективе был спасением для человеческой расы.

Но это если объективно смотреть на ситуацию. Мне же быть объективной было несколько проблематично, потому как:

— Я не хочу в этом участвовать.

Бросив взгляд на газеты, те из них, что не долетели до камина и не сгорели в его пламени, повторила с нарастающим отчаянием:

— Не хочу. Газетные заголовки, балы, представление императору… я не создана для этого. Как, впрочем, я не создана и для вас. Я готова оказать любую помощь, впрочем, уже оказываю её по мере сил и возможностей трансформируя ваш народ, но… этот бал — отправляйтесь сами.

— Увы, — лорд Арнел смотрел на меня со смесью усталости и грусти. — Но мне нужна жена. А своей женой я готов назвать только одну девушку в этом мире. Мне повторить, какую именно?

Отрицательно покачав головой, я тихо ответила:

— Нет, вы сказали уже достаточно. Но мы в столице, а Грейтвин сосредоточие самых прекрасных девушек империи — уверена, вы найдёте лучший вариант для себя. Я же, так и быть, сегодня побуду вашим клоуном.

И развернувшись, я покинула спальню лорда Арнела.

* * *

Когда я спускалась по золочёной лестнице, на мне было превосходное платье. Великолепное платье. Самое идеальное из всех возможных. Я бы даже сказала — самое дорогое! Титан — в целом весьма недешёвый метал, а на мне он был в существенном количестве!

К пятой ступеньке, я поняла, что отказываюсь это носить.

Примерно в этот же момент наш экипаж был взорван.

Так как я находилась ещё практически на втором этаже, момент взрыва и его ослепительную вспышку сумела лицезреть в полном объёме.

— М-да, — произнёс лорд Давернетти, обнаружившийся внизу рядом с ожидающим меня весьма мрачным лордом Арнелом.

Арнелом, который словно надел на себя маску. Даже в момент взрыва, он не оглянулся на окна — он смотрел на меня. Холодным, изучающим, пронзительным взглядом чудовища. Не знаю, что именно из моих слов так повлияло на него.

— Кстати, Бель, — весело крикнул мне лорд Давернетти. — Гордан увольняется, ты знала?

— Нет, — я вдруг ощутила неприятный холодок по спине. И не удержалась от вопроса: — Но почему?

Безразлично пожав плечами, лорд Давернетти скучающе ответил:

— Он младший следователь, жениться ему не положено. Такие вот дела.

И старший следователь улыбнулся. Лучезарно. Издевательски лучезарно.

Я медленно перевела взгляд на лорда Арнела. Он сделал вид, что не заметил. Ни моего выразительного взгляда, ни повторного взрыва за окном.

— Правый тайный ход или левый? — безразлично поинтересовался глава полицейского управления.

— Пусть решает мисс Ваерти, — ледяным тоном ответил Арнел. — Ведь она так любит… принимать решения.

Продолжение следует…

Content

Елена Звездная
Город драконов. Книга пятая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19