Больница людей и нелюдей 2

Соколова Надежда

Глава 1

Топ, топ, очень нелегки В неизвестность первые шаги.

Песня «Топ, топ, топает малыш»

Инна:

В очередной раз получив втык от въедливого и занудливого препода за неверно сделанную лабораторную, мы, студенты-медики, собрали вещи, выползли из ненавистной аудитории, добрались до столовой и оккупировали столы. Хорошо, что Алла Львовна решила не домучивать бедных-несчастных третьекурсников и отпустила нас на пятнадцать минут раньше: успеем и поесть, и до очередной аудитории вовремя добраться…

— Инка, ты как, идешь сегодня на дежурство? — Линда, высокая голубоглазая шатенка, миловидная, как кукла Барби, грациозно присела за мой столик и неспешно отпила кофе из фарфоровой чашки.

Я лениво пожала плечами:

— А есть выбор? С моими-то финансами? До стипендии точно не дотяну.

— Завтра ж зачет, — Виктор, паренек-крепыш, ненамного выше меня, вечно голодный кареглазый брюнет, поглощавший все съедобное в округе, плюхнулся на последний не занятый стул.

— И? Ты мне с барского плеча пять косых подаришь?

— Нашла, из-за чего постоянно ночами не спать. Ладно б, еще работа была.

— Уж извините. — фыркнула я, вгрызаясь в кусок вареной говядины, что попалось. И вообще, жмуриков бояться — врачом не работать.

— Да при чем тут «бояться», — Витька с аппетитом поедал мясной салат, — это ж не зарплата, а копейки.

Мы, наверное, и дальше привычно препирались бы ни о чем, если б на горизонте не появился любимый декан. Начальство. Всеми обожаемое, да. Ну, это он так думает.

— Любова, завалишь сессию — исключу, — сообщив эту, несомненно, радостную весть, Филипп Филиппович бодренько направился к подавальщице.

— И что он к тебе прицепился? — Линда доела бутерброд с сыром и колбасой и потянулась, привычно ловя восхищенные взгляды мужской части столовки.

— Любит, не иначе, — язвительно фыркнул Витька, увернувшись от брошенной в него скомканной салфетки. Теперь поднимать придется. Не забыть бы.

— Я ему экзамен на втором курсе трижды пересдавала.

— Это гистологию, что ли? Так он тогда всех валил, больно жадный.

— Он жадный, я бедная. Еле-еле свой трояк выцепила.

— А, это когда ты без стипухи полгода ходила и в аптеке по выхам полы мыла?

— Угу.

Закончив обедать, я собрала посуду и мусор, включая злополучную салфетку, поставила на столик для использованных тарелок и не спеша потопала на очередную пару. На пропедевтику лучше не опаздывать. Виктория Сергеевна — дама старой закалки, появится пораньше, по часам лекцию начнет, зайдешь хоть на пару секунд позже — без колебания за дверью оставит, будешь всю пару подслушивать и на коленке конспектировать.

Три года… Как же быстро время летит… Казалось, еще вчера Жорт, разжалобленный моими слезами, помог несчастной попаданке и вытащил меня из БЛиНа, спасая от ненужной замужней жизни. А вот уже и очередная сессия на носу, середина третьего курса… Может, и не стоило тогда ершиться и гонор свой показывать? Вышла бы за блохастика, не переломилась бы…

За три года многое в моей жизни изменилось, и не всегда к лучшему: после долгого, можно даже сказать «интимного», общения с директрисой, с перечислением всех общих родственников, начиная от обезьяны, я закончила колледж с отличием, поступила в не особо престижный медицинский институт, училась и работала, работала и училась, забывая практически обо всем остальном. Постоянно нервничая и тщательно экономя каждую копейку, скинула пятнадцать килограмм, считала себя уже не толстухой, а пышкой, несколько раз даже на свидания сходила, но что-то как- то не срослось… Может, потому что одевалась по-прежнему совершенно немодно, пряча свои рубеновские телеса в основном в старье и бесформенные рубахи длиной по колено, а может, потому что кавалеров то и дело сравнивала с… Да, с Конрадом. С этим сволочным, эгоистичным, нахальным… псом!

Как бы то ни было, из всей группы только я и привереда Линда, дочка местного банкира, оставались на сегодняшний день без пары. На самом деле девчонку звали Ленка, но разве ж это имя для «звезды»? Глупости какие. Имя обязательно должно подчеркивать индивидуальность носящего его, привлекать к себе внимание, влиять на восприятие имярека и прочая чушь. Так что, начитавшись глупых статеек в Интернете, стала Ленка Линдой, пока только неофициально, родители оказались людьми темными, всемирной Сетью не интересовавшимися, современные тенденции не поддерживавшими, и воспротивились смене паспорта. Но все ж в жизни бывает. Пока и потерпеть гнет предков можно. А там — увидим, как жизнь сложится.

Чем-то дочка банкира напоминала мне Сурину, только в более смягченном варианте: не было у Ленки-Линды ни выдвигавшихся клыков, ни перманентной влюбленности в эгоистичного инкуба, ни злости и раздражения на всех, кто рядом. Однокурсница если кого и любила, так только саму себя, красивую, элегантную, с фигурой модели и умом столичного профессора. Ну, это она так полагала… На самом деле в ВУЗе Ленку терпели исключительно из-за денег папочки, красотой она особо не блистала, вот фигура, та да, имелась, годами тренированная в трех городских спортзалах и тренажерках. Мальчишки, рискнувшие позвать нашу «звезду» на свидание, обламывались сразу, мол, не для тебя квиточка цвела, мне подавай принца, как минимум, а желательно и сынка одного из олигархов, неважно, какой страны, а то кто их, принцев, знает, может и нищий попасться.

Мы с Ленкой близко сошлись к концу второго курса, когда ей грозило неминуемое отчисление, а я в очередной раз отчаянно нуждалась в хрустящих зеленых бумажках. Лекции для списывания и постоянная помощь на различных семинарах и лабораторных в обмен на милые сердцу каждого студента рублики помогли двум девчонкам-одногодкам если не подружиться, то хотя бы найти общий язык. Соперницей дочери богатея я никогда даже в мыслях не была, дорогу нигде не переходила, головой пользоваться умела, да и длительное общение с Суриной тоже помогло: я научилась в свое время не обращать внимания на некоторые постоянные закидоны вампирши и теперь активно пользовалась этим умением при разговорах с местной умницей-красавицей.

— Инка!

Я обернулась: Витька, третий из нашей не особо сплоченной компашки, будущий победитель в киберспортивных соревнованиях, трусил следом.

— Пропедевтика в другой аудитории.

Тьфу ты, блин. Задумалась и свернула не туда. Так и пару пропустить недолго…

Дежурство в морге… Ну вот что тут такого? Да, платят не очень много, да, работенка не в теплом офисе у компа с чашечкой кофе девяти до пяти, но ведь пять «косарей», как ни крути, сумма; на эти деньги я смогу… Вашу мать, как же надоело это самовнушение! Что я смогу? Купить наконец-то новое пальто в секонд-хенде и гордо носить его еще три-четыре года? Или отправить матери все заработанные копейки, чтобы она смогла дрова на зиму найти? Ну вот кого я обманываю, а? Не раз и не два пожалела одна гордая безмозглая дура об отказе оборотню. Она, видите ли, самостоятельная, она сможет, она пробьется, она станет кем-то там! А на самом деле что? Да при первой же возможности сейчас я шагнула бы за дивом, ни секунды не раздумывая. И плевать на ту гордость! Когда выходные, оставшиеся до стипендии, привычно проводишь на пустом чае и черством хлебе, уже не до гордости. Дура. Права была Сурина, ой, права. От такого шанса отказалась. Ну, не носил бы на руках, ну, изменял бы по-тихому, чтобы никто не знал и проговориться мне не мог, зато голодом не мучилась бы и на шмотках больше не экономила…

Этими приступами хандры я страдала уже давно, привыкла периодически жестко одергивать себя, постоянно напоминать, что гордость и чувство собственного достоинства в разы важнее сытости, а деньги не означают появление самоуважения, но срабатывал такой прием все реже. Да и, сказать по правде, зацепило меня то место: интересное, необычное, многорасовое. Если бы не мать… И снова вру… Мать меня и не ждет практически: привыкла справляться сама. Так что все это пустые отговорки…

Дежурство прошло как обычно, без проблем, можно даже сказать, скучно: мертвецы не оживали, трупы не ходили, зомби не появлялись. Домой, в комнату в общаге, я заскочила буквально на полтора часа: выпила по-быстрому дешевого дрянного кофе, чтобы хоть как-то взбодриться, вместо полноценного завтрака пожевала пару-тройку галетных печенек, переоделась в чистые джинсы и свитер, схватила необходимые конспекты и ракетой помчалась на зачет; вернувшись, завалилась спать.

— И долго ты от меня бегать будешь?

О, привет, личный глюк. Давно не виделись. Сколько времени ты мне не снился? Полгода, наверное…

— Я думала, ты женился уже.

В ответ — знакомая широкая ухмылка на полноватых губах и непонятные яркие всполохи в темно-синих глазах.

— Так сбежала невеста.

— Что, еще одна? — удивленно приподняла я бровь.

Этот зараза расхохотался, громко, весело, заливисто так, будто в реальности.

— Инка, прекращай.

— В смысле?

— Была б ты там счастлива, я б тебе не снился. А так, смысл упрямиться?

И правда, что это я? Это же только сон, так?

— Ну, допустим, ты прав. Дальше что?

— To есть выйти за меня ты не отказываешься? — И смотрит хитро, с прищуром.

— Угу. Если только снова работать там же буду, — и плечами пожала, дурында деревенская.

Мой собеседник подозрительно как-то засиял.

— Жди завтра, собери, что нужно, при себе держи.

И я проснулась. Полежала, подумала, надавала мысленно себе подзатыльников, посмотрела на часы, удивилась, что шесть утра уже, и пошла завтракать. Овсяные хлопья вприкуску с давненько уже лежавшей в холодильнике копченой колбасой голод не утолили, но финансы уже закончились, так что привередничать особо не приходилось.

В то, что оборотень на этот раз пришел в мой сон не просто так, я поверила сразу, как и в необходимость собраться и ожидать перехода. Страха не было, нервозности — тоже. Да, в принципе, я вообще ничего не чувствовала, кроме, может быть, непонятной, ничем не объясненной радости. И зачем сбегала, спрашивается, если при первой же возможности готова обратно рвануть?

Собиралась я недолго: покидала в ту же практически вечную сумку- путешественницу сменную одежду качеством чуть получше прежней, конспекты, купленные мной лично учебники по анатомии, пропедевтике и еще паре-тройке предметов, оставила на обеденном столе записку, мол, не волнуйтесь, жива-здорова, на некоторое время по делам уехала, и села ждать в обнимку с сумкой.

На этот раз спать меня не укладывали, незачем, взрослая девочка уже. Сине- зеленый див соткался из воздуха и приветливо ухмыльнулся широким ртом:

— Привет, беженка!

— И тебе не хворать, — вернула я ухмылку. — Почему беженка?

— Так все время бегаешь туда-обратно.

А, так ты чересчур умный, да? Ладно, я тебе эту «беженку» позже припомню.

Шаг, второй, третий. Приветствую, Межмирье.

Гулена по мирам забросил студентку-третьекурсницу прямиком в дом оборотня. Мало того, я оказалась в кабинете господина аристократа. Одетый в домашний спортивный костюм, немного потертый и потерявший свои натуральные цвета, блохастик при виде некогда сбежавшей невесты поднялся из-за рабочего стола и довольно осклабился, демонстрируя миру длинные клыки:

— Ну здравствуй, суженая моя.

Здравствуй, ряженый. Впрочем, сказать эту откровенную глупость мне не дали: дверь в комнату резко распахнулась, практически впечаталась в стену, и в комнату влетел мини-ураганчик.

— Кони, Кони, я…

Ураганчик резко остановился, замолчал, трансформировался в невысокого голубоглазого мальчишку шатена лет семи-восьми и с удивлением посмотрел на нежданную гостью.

— Познакомься, Лотир, это Инка, моя невеста.

Взгляд ребенка из удивленного мгновенно превратился в презрительный. Оглядев меня с ног до головы, дитя процедило, чуть ли не с отвращением:

— Вот эта нищенка?

Я даже глазом не моргнула. Называли меня и похлеще, не впервой. А вот блохастик пришел в ярость.

— Лотир, сейчас же извинись перед Инкой, — вы ж посмотрите на него, не говорит, а практически шипит, у них что, в родословной наги затесались? — Иначе…

Договаривать, что «иначе», оборотень не стал, но пацан, похоже, просек, что дело пахнет керосином, прикинулся валенком, уставился в пол и смиренно попросил:

— Простите меня, о, сиятельная госпожа.

Это я-то госпожа? Правда, что ли? В спортивной обуви, старых джинсах и растянутом свитере? Судя по напряженному молчанию со стороны мужской половины, от меня ждали ответа. Пришлось пожать плечами:

— Прощаю.

Конрад чуть нагнул голову, будто соглашаясь со сказанным, мальчишка, уже поднявший глаза, заметив данный жест, вежливо поклонился мне и тем же ураганчиком вылетел прочь.

— Пойдем, я покажу твою комнату.

Подошел, сумку поднял, направился в холл. Да уж, я смотрю, серьезно кое-кто отношениями озабочен — сам баул мой потащил, слугам не доверил. Прогресс, блин.

По длинной железной лестнице, украшенной перилами с вычурной резьбой, мы поднялись на второй этаж. Длинный коридор, зеленая дорожка на полу, небольшие шары-светильники, похожие на магические, над головами, множество дверей по бокам. Хозяин открыл одну из них, пропустил гостью вперед, внес сумку и сообщил:

— Через час ужин. Я пришлю служанку, она поможет переодеться и проводит в обеденный зал.

Повернулся и ушел.

Ужин — это хорошо, ужин — это просто замечательно, тем более я в последнее время включила режим жесткой экономии и ела редко и мало, даже не потому, что отчаянно пыталась сбросить лишний, по моему мнению, вес, а потому, что пыталась наскрести хотя бы немного «свободных» наличных, чтобы помочь матери с дровами. Сама она помощи никогда не просит, да и сестры, неплохо устроившиеся по городам и весям, переводы иногда присылают, но когда в деревне работы шиш, а у тебя пенсия копеечная… В общем, жила я как обычно впроголодь. Собственно, это была одна из причин, причем довольно веских, по которой я согласилась перебраться в Межмирье: где ж еще мою тушку станут постоянно бесплатно кормить?

Оставив вместительную сумку сиротливо стоять неподалеку от входной двери, я с любопытством огляделась: комнатка, с широкой кроватью, удобными креслами, письменным столом, картинами и полочками на стенах и мягким ворсистым ковром на полу, оказалась побольше материнского домика раза в два точно, плюс из нее еще пара дверей вели непонятно куда. Я открыла обе: за одной — совмещенный санузел, надо сказать, довольно современный, за другой — вместительный гардероб.

Последний был забит разнообразной одеждой и обувью. Женской. И судя по всему, моего размера.

В дверь постучали.

— Войдите, — откликнулась, не поворачиваясь и пытаясь осмыслить увиденное: что ж получается, блохастик заранее знал, что соглашусь? Или успел купить все это богатство буквально за несколько часов? А с размером как угадал?

— Госпожа, — робко позвали сзади. — Я — Роза, господин прислал меня помочь вам одеться.

Обернулась. На меня с миловидного личика смотрели большие фиалковые глаза.

— Тебе сколько лет? — поинтересовалась я, не сходя с места.

— Тринадцать, госпожа.

Великолепно. Здесь еще и труд несовершеннолетних нещадно эксплуатируется. Что-то меня снова начинают охватывать уже знакомые сомнения в правильности перемещения сюда…

Переодеться, да? Это не переодевание было, а натуральная битва не на жизнь, а на смерть:

— Роза, какой корсет? Ты на меня внимательно посмотри: я в нем за минуту задохнусь и начну активно разлагаться.

— Но, госпожа… Как же вы пойдете? Так положено! К платью!

— Какому-такому платью??? К этому??? И что получится??? Розовая свинья в кружавчиках и с передавленными корсетом ребрами??? Оригинально, блин!

— Это же торжественный ужин, госпожа! Семейный! И господин приказал…

— Господин??? Вот его в эти жуткие розовые кружавчики и обряжай! Сверху можешь и корсет надеть! Главное, зашнуруй потуже! Где моя одежда?!?!

— У нас в таком нигде не ходят, госпожа! Это неприлично! Вы же женщина!!!

— Роза, ты смерти моей хочешь??? Я тут скоро от голода окочурюсь! Давай джинсы!

— Госпожа, за столом должна собраться вся семья, и господин приказал…

В общем, в конце концов я не выдержала подобных издевательств над своим несчастным телом, вдохнула поглубже и, не стесняясь, перешла на великий и могучий народный язык. Меня, как ни странно, поняли, а лексику оценили. Девчонка густо покраснела, услышав красочные обороты, и сдалась: сразу и штаны стало можно надевать, и кофту безмерную. Главное, чтобы госпожа не расстраивалась. А госпожа не расстроилась, нет, госпожа просто после всех волнений и перемещения жутко хотела есть, причем что угодно, можно даже оборотня.

Служанка стояла в стороне, с неодобрением наблюдая, как я самостоятельно влезаю в сменные темно-синие джинсы и сверху напяливаю такого же цвета лонгслив на размер-полтора больше. Так, волосы, что уже по плечи отросли, забрать в пучок, на ноги — балетки, и можно спускаться к столу.

Вместе с Розой спустились на первый этаж и направились к обеденному залу, расположенному в дальнем конце холла. Пока шли, я постоянно крутила головой: ох, мамочки, это здесь теперь жить придется? Вазочки, скатерки, столики на гнутых ножках, картины… Прямо музей, а не дом, самый настоящий Эрмитаж, каким его на фотках в Интернете показывают. А самое пугающее — идеальная чистота вокруг. Я, конечно, тоже не неряха. Но вся эта вылизанность, прям-таки стерильность, пугает до одури: идешь и вдохнуть боишься.

— Госпожа, — служанка торжественно открыла широкую, даже на вид тяжеленную деревянную дверь, выкрашенную в темно-коричневый цвет, и почтительно поклонилась, освобождая проход. Вот же… Еще совсем ребенок, ей бы в куклы со сверстницами играть да мальчишек обсуждать, а не девкам всяким иномирным кланяться. Ладно, зашла.

Обеденный стол, длиной на всю немаленькую комнату, красовавшийся накрахмаленной белоснежной скатертью, мельхиоровыми столовыми предметами и изящной посудой, поражал взор вошедшего невероятным обилием блюд. На какое количество гостей тут накрыли? Судя по всему, человек на тридцать, не меньше, а то и на все пятьдесят. И где народ? Почему я вижу только оборотня, при виде суженой быстренько вставшего с самого дальнего стула?

Дождавшись, пока блохастик дойдет до невесты, я заметила:

— Служанка сказала, что ожидается семейный сбор, а я вижу только тебя.

— Думаю, будет лучше, если первый раз мы поужинаем вдвоем, пообщаемся без свидетелей, — неожиданно мягко улыбнулся оборотень и подал руку, красноречиво намекая на необходимость принять помощь. Да, Инка, попала ты, дорогуша, как та кура в щи. Сплошная галантность, блин, одни манеры, постоянная обходительность. Интересно, как скоро я здесь взвою?

Я нехотя протянула ладонь, отметила про себя, что руки у Конрада на ощупь теплые и сухие, а пахнет от будущего мужа на удивление приятно: морским бризом с ноткой цитрусовых. Что ж за духи у него такие необычные? Дойдя до одного из стульев, я уселась, опять же с помощью жениха, и с трудом подавила тяжелый вздох: таким макаром совсем передвигаться без посторонних разучусь… И в дверь перестану проходить, судя по объему продуктов… Буду как колобок лениво перекатываться по залам.

— Тебе настолько не понравились наряды? — оборотень сел рядом, вопросительно посмотрел глаза в глаза.

Хотела ответить нецензурно, но на этот раз сдержалась, лишь язвительно поинтересовалась:

— Тебе так нравится любоваться на огромных розовых свиней в кружавчиках?

Судя по задумчивому выражению лица, намек почему-то не поняли. Хм…

— Ты сам-то эти платья видел? На мою фигуру они точно не сядут. Ну или я потом из них однозначно не вылезу — так и помру, в этих несчастных розовых кружавчиках.

Блохастик неожиданно залился краской:

— Прости, пожалуйста, я попросил матушку подготовить твой гардероб, но и подумать не мог…

Ага, то есть это будущая свекровь мне гадость сделала? Ок, учтем на будущее.

Уже уяснив, что пополнение желудка для невесты действие священное, оборотень благоразумно с разговорами не лез, так что поедали мы приготовленное в благословленной тишине, жуя все, до чего только можно дотянуться. Как девочка умненькая, книжки разные в свое время читавшая, я догадывалась, что данный вариант трапезы — сильно упрощенный, специально для некоторых наивных переселенок с Земли, чтобы не тушевались в присутствии слуг и не боялись брать в руки тот или иной столовый предмет. И если мои догадки были точны, значит, в будущем нужно постараться поменьше появляться на семейных обедах и торжественных мероприятиях… Иначе и сама опозорюсь, и оборотня подставить могу…

Мясное рагу в сочетании с картофельным пюре и овощным салатом порадовало голодный желудок. Сверху я кинула кусок вишневого пирога и пару пышек. Все, теперь, кажется, насытилась.

Кофе со сливками и двумя ложками сахара взбодрил тело, но не разум. По последнему, судя по сосредоточенному выражению лица блохастика, сейчас начнут ездить, как, впрочем, и по ушам…

— Инка…

— Угум…

— Ты собираешься возвращаться в больницу?

— Предлагаешь запереться в спальне, просунуть тебе через окошко ключ и нежиться в постели, как кабачок на грядке, постоянно ожидая кое-кого и утром, и вечером?

Язвительность, как и ожидалось, не достигла цели: это чучело и глазом не моргнуло.

— Я понимаю, что ты — девушка деятельная, самостоятельная, в четырех стенах очень быстро заскучаешь, но, видишь ли, благородной даме не пристало…

— Где тут эта дама? Пальцем ткни.

— Не смешно…

— Именно. Ты что мне обещал три года назад? Самолично, между прочим. Что больница пойдет довеском к замужней жизни? Или за это время стратегия поменялась?

— Успокойся. Не надо пытаться гнуть ложку. Это особый сплав, его… Инка!

— Не надо гнуть, значит, будем бросать.

— Хорошо, я тебя понял. Завтра отправимся в этот рассадник паразитов. Вот инкуб обрадуется…

Ну… Сортарин, может, и правда обрадуется, а вот Сурина точно завоет от счастья…

Сурина:

Три года интернатуры пролетели, как вихрь: я успела привыкнуть и к частым ночным дежурствам, и к вечному недосыпу, и к постоянно нывшим и явно обнаглевшим пациентам всевозможных рас, и к невозможности отказать прямому начальству, когда тому в очередной раз не хватало энергии. Три года, без выходных, мы, интерны, в прямом смысле слова жили в больнице, потихоньку начиная взаимодействовать с людьми, как с докторами, так и с пациентами. Шарахались от нас по-прежнему, но ужаса в глазах поубавилось, и в особо тяжелых случаях, когда речь шла о жизни и смерти, Сортарин неизменно посылал одного из группы спасать этих мелких никчемных человечек.

Неделю назад наконец-то были сданы многочисленные теоретические экзамены, по каждому из предметов выучены сотни вопросов, написан и защищен доклад по основному направлению каждого из нас, получены долгожданные дипломы (теперь я могла с гордостью называться дипломированным реаниматологом), и вся группа дружно переехала на пятнадцатый этаж, поближе к коллегам, «матерым» врачам. На наше место уже взяли новых интернов, так что по коридорам теперь озабоченно бегали молоденькие дриады, тролли, лешие и вампиры. К моему удивлению, вампиров оказалось двое, оба — парни, близнецы, чуть моложе меня, той, что была при поступлении. И как только умудрились из клана сбежать? Мужчин у нас берегут…

Со своими драгоценными родственниками я по-прежнему не общалась: Джеральд, не сумев заполучить Инку, исчез с горизонта, потеряв интерес к безголовой младшей сестре, остальная «родная кровь» показываться в стенах больницы не спешила, предпочитая брать меня измором — жизнь долгая, когда-нибудь я появлюсь вне стен БЛиНа, и вот тогда на мне точно отыграются… А пока же я проводила все свободное время в комнате в общаге, в полном одиночестве, стараясь не думать о завтрашнем дне и его многочисленных проблемах.

Душу все чаще грызла черная тоска, и я, к своему немалому удивлению, начала понимать дурную человечку, так стремившуюся попасть за стены этого заведения. Одногруппники вчера, в свой первый законный выходной, дружно отправились куда подальше, в основном — навестить многочисленных родных и друзей, я же… Я сидела у небольшого окошка в своей до одури надоевшей комнате и угрюмо смотрела наружу: да, город накрыл плотный туман, да, погода не радовала теплом и светом, да, ни к кому меня не тянуло, но… Но сама возможность подышать во всех смыслах свежим воздухом, бесцельно побродить по улицам, не ожидая каждую секунду появления злобных родичей, раствориться в толпе, понять, что ты наконец-то свободен от учебы, забыть хоть на несколько часов о надоевшей работе и доставших пациентах… Ничего такого мне в ближайшее время не «грозило»…

С утра настроение испортил какой-то идиот из людей, посмевший на приеме во время осмотра дыхнуть мне в лицо чесноком. Понятия не имею, сколько головок этой гадости он осилил и как после подобного ужаса жив остался, но я сама чуть не вырвала от одного только запаха. Бездна, ну вот за что? Почему я? Того же Инола или Аринора никто и не думает бояться. А ведь разъяренный тролль или злющий оборотень тоже не сахар. Я же, как обычно, собираю все шишки…

На пятнадцатом этаже, кроме нескольких ординаторских, кабинета для куратора интернов и пары комнатушек для отдыха младшего медицинского персонала, больше ничего не было. Впрочем, всем местным обитателям и появлявшимся здесь посетителям некогда было задумываться о необходимости «украшательства» коридора, как до этого додумались люди. Вот кто, скажите на милость, решил, что сезонные цветы в вазах и высокие растения в кадках помогут нуждающимся в медицинской помощи клиентам одним своим видом улучшить самочувствие, а врачей избавят от постоянного перенапряжения? Как избавят? Даже лешие сырые растения стараются не есть, уж на что они в еде неприхотливы. Или подразумевалось нечто другое? Тогда что конкретное? В общем, человеческие врачи упорно занимались чушью, о подобном же начали задумываться интерны, и только здесь все было тихо и спокойно. Относительно, конечно же…

— Ар, не пори чушь! Быть такого не может! — раздраженно фыркал Инол, сидя в кресле и попивая кофе.

— Я тебе говорю! — горячился тролль, жестикулируя и размахивая руками. — Сам видел, своими собственными глазами!

— Что ты его слушаешь, Ин, — ворчал Астон. — Ару после трех дежурств подряд еще и не то привидится.

— Не веришь мне — загляни к Сортарину. Сам убедишься.

— Почему нет. Жур, ты сам говорил, что…

— Дамы и господа, попрошу минутку внимания.

Голос инкуба с легкостью перекрыл гул, стоявший в комнате. И что опять… О нет! Бездна! Мне это только снится! Этот кошмар…

— Инка! Ты вернулась!

Инна:

Ночевала я в той же самой комнате, не запираясь. Не то чтобы так уж хотелось побыстрей прыгнуть в объятия ненаглядного женишка, но смысл закрываться, если уже приняла предложение и совсем скоро станешь… Кем именно стану, узнать я до сих пор не удосужилась: титула жениха мне известно не было. Впрочем, какая разница… Скоро все будет известно… Брачные клятвы тут произносят, надеюсь… В общем, пытаться играть в недотрогу я не стала и, раскинувшись морской звездой на мягкой кровати, смотрела сон за сном. Но воспользоваться моей невинностью, как ни странно, никто не спешил, и ночь прошла тихо. А утро началось с неожиданного мурчания.

Дома, в деревне, мы с сестрами и окрестной детворой всегда активно подкармливали и кошечек, и собачек, и воробушков, и прочих уменьшительно- ласкательных зверюг и птиц, обитавших вокруг, в кровати по ночам тоже частенько таскали, было дело, хоть мать и яростно этому противилась, так что просыпаться под кошачье «пение» мне в диковинку не было. Да вот только откуда в помещении, наполненном волками, вдруг взялись мурлыки? Но вспомнила одна дурная девчонка о данном, вполне логичном вопросе уже после того, как с криком: «Ой, киса!», начала душить в объятиях нечто мягкое и пушистое. Нечто на какое-то время озадаченно замолчало, видимо, прифигев окончательно, а потом замурлыкало с удвоенной силой, обдав меня запахом мускуса.

Кое-как продрав глаза, я все же соизволила заметить, что тискаю непонятно что, на кошку похожее так же, как пума — на волка. Создание ростом с обычную уличную мурку и формой с шар сидело на шести коротких лапах, его шерсть переливала всеми цветами радуги, на месте мордочки я обнаружила плоский блин с глазами-жгутиками, щелкой для рта и двумя дырками для носа. Ушей не имелось (или же их просто не было видно). Ужастик, ты кто?

В дверь постучали.

— Инка, ты не спишь? — послышалось из коридора.

Не дождавшись ответа, незваный гость повернул ручку и зашел в комнату:

— Инка, ты…

Оборотень замолчал и ошалело уставился на балдевшее под моими руками животное.

— Инка… Ты… Что… Ты хоть понимаешь…

Понимаю. Судя по шокированному «экстерьеру» блохастика, я опять куда-то влипла.

Неизвестное земной науке создание недовольно зафырчало, словно командуя не отвлекаться от крайне важного занятия почесывания его любимого, и я послушно возобновила свои действия. Тот же звук помог Конраду прийти в себя.

— Откуда здесь норг?

— Понятия не имею. Утром нашла. Лежал и урчал. А кто это?

— Тот, с кем и магу лучше не встречаться в узком переулке. Эти создания в Межмирье не прижились: тут слишком тесно для них. Да и рацион крайне скуден.

Последнюю фразу оборотень произнес с явным намеком. Так… Похоже, я догадываюсь, кто именно входит в их рацион…

— Людьми питаются?

— Не только. Любыми мыслящими созданиями. Странно, что ты до сих пор жива-здорова…

Произнеся последнее слово, блохастик нахмурился, пробормотал себе под нос нечто неразборчивое, резко повернулся и ушел. И что вот это сейчас было?

— Норг, значит? — заинтересованно повернулась я к зверю. — И как тебя зовут, норг?

В ответ — вполне ожидаемый игнор. Пушистая лужица растеклась по покрывалу и не собиралась отвлекаться на пустяки.

— Ну и ладно. Тогда будешь Снежком.

Возражений не последовало. Я собралась было вставать, когда в коридоре снова послышались шаги, на этот раз более торопливые. Да и, судя по звукам, не один гость у меня будет…

В комнате тем временем появился ненаглядный женишок, тащивший за шкирку активно упиравшегося пацана, того самого, что обозвал меня нищенкой.

— Лотир! — Конраду надоело играть в паровозик и работать локомотивом, и паренек, уловив в голосе старшего родича раздраженные нотки, послушно застыл каменным изваянием. Или он окаменел, потому что моего нового питомца узрел? Я ж правильно поняла: норг переселился сюда не по своей воле?

— Лотир!

И пацаненок отмирает.

— Ты ЭТО вызвал? Отвечай!

Оборотень говорил негромко, наверное, боясь спугнуть пушистую лужицу на постели, но железные нотки в его голосе точно напугали бы любого, менее подготовленного жизнью, чем я. На мальчишку точно подействовало:

— Я… Простите… Я не думал… Я… Пошутить хотел…

Стоит мямлит, шалые глаза от моего нового питомца отвести не может. Ох,

разбаловали его родители…

— Давайте, вы потом разберетесь, кто прав, кто виноват, и как кого наказывать — «щедро» предложила я, устав от спектакля. — Нам со Снежком завтракать давно пора.

Живность, словно почувствовав, что разговор зашел о самом важном действии в жизни каждого разумного индивида, согласно муркнула. Оба гостя вздрогнули.

Еду принесли в комнату. Две молоденькие служаночки на дрожавших ногах вкатили в спальню наполненную снедью тяжелую тележку и тут же исчезли в неизвестном направлении.

— Так… Вот это блюдо с сырым мясом вроде как тебе, — задумчиво пробормотала я, разглядывая продуктовый запас.

Через десять минут с завтраком было покончено. Я, доев нечто, похожее на творожную запеканку, предложила сыто потягивавшейся живности:

— Давай-ка ты, дружок, отдохнешь здесь немного. А мне нужно на работу устраиваться.

Норг согласно икнул.

Глава 2

Такая-сякая, сбежала из дворца. Мультфильм «По следам бременских музыкантов»

Оборотня долго искать не пришлось: мужчина работал с бумагами в том же кабинете; увидев невесту, встал и кисло улыбнулся:

— Джинсы и рубашка? Собралась-таки?

А он решил, что за ночь передумаю? Наивняк…

— Когда едем?

— Дай мне пять минут — закончить письмо.

Да пожалуйста. Села на диванчик неподалеку, осмотрелась: кабинет как кабинет. Дубовый стол коричневого цвета у окна, черное кожаное кресло для владельца и обычный деревянный стул для посетителей, тот же довольно удобный диван возле двери, высокий шкаф с бумагами, ближе к окну — пара полок с книгами. В общем, вполне земная обстановка, разве что вместо ручек и карандашей на столешнице стояли чернильница с пером.

Именно эта деталь и завладела моим вниманием. Средневековье какое-то…

Меня в очередной раз лавиной погребли под собой сомнения: куда я, дура такая, полезла? Какой иной мир? Какая свадьба? Где он и где я? В зеркало давно смотрелась, аристократка недоделанная? Нашлась писаная красавица. Сидела б в том морге сутками напролет, за трупами следила и в тряпочку помалкивала. Нет, жить сытно кому-то захотелось, работать, не думая о завтрашнем дне. Ну вот, ты тут, довольна? А дальше что? Встреча с обожаемыми родственниками? С одним уже встретилась, вон последствия той встречи в спальне на кровати распластались, завтрак сытный довольно переваривают. Свекры, уверена, так добры не будут: найдут что посильней и поопасней, и прощай, Инка, только тебя и видели.

— Поехали.

Это пять минут уже прошли? Быстро. Закончила самокопание, встала, вышла следом за блохастиком.

Три года назад все мое окружение составляли исключительно врачи и пациенты больницы. В городе появляться из-за собственной дурости я не могла. Наверное, этот факт тоже повлиял на желание вернуться назад. Теперь же, выйдя следом за женихом из дома, я с удовольствием вертела головой: камень, отесанный камень, что в стенах, что под ногами, на мостовой. Не поняла. А где зелень? Деревья там, кусты?

— Инка, садись.

Я повернулась: карета, без лошадей, правда, но роли это не играет. Типична карета с кузовом и колесами. Дверь открылась автоматически. Опять магия, видно. С помощью жениха я залезла внутрь, уселась на сиденье. Обивка — красный бархат, между сидениями — журнальный столик с блюдцами, наполненными сладостями, на окнах — занавески. Ощути, товарищ, во время путешествия комфорт по полной программе.

Оборотень сел напротив, вальяжно развалился на сиденье, постучал по стенке нечто, напомнившее мне азбуку Морзе, и транспортное средство плавно двинулось вперед.

— Конрад, дома я вижу. А деревьев почему нет?

— Зачем? — искренне удивился блохастик. — Мы же не в лесу.

Действительно. О чем ты спрашиваешь, глупая женщина?

Из-за занавесок рассмотреть город не удалось, но не последний же раз я выбралась из дома, успею еще. Надеюсь, по крайней мере. А вот больница, возле которой карета остановилась, впечатление произвела. Этакое высоченное здание, этажей тридцать как минимум. Настоящий небоскреб. И, конечно же, как и остальные здания здесь, сложен из отесанного камня. Никакой фантазией, смотрю, строители и местный архитектор похвастаться не могли.

Тролль-вахтер на входе был не знаком. Оборотень равнодушно подсунул охраннику под нос какой-то круглый значок, и нас беспрепятственно пропустили. Привычный подъемник, вместительный, чистый, герметичный, пара минут, и вот уже мы на пятнадцатом этаже, у двери в кабинет Сортарина.

Как обычно облаченный в черный деловой костюм, инкуб стоял у окна, рассматривал городской пейзаж, хотя что можно было увидеть сквозь пелену густого тумана, для меня оставалось загадкой. Повернувшись на звук открываемой двери, пару секунд молча смотрел на гостей, затем покачал головой:

— Иногда ночами лучше спать.

Какое шикарное приветствие.

Моему спутнику, очевидно, такая манера здороваться тоже пришлась по душе: Конрад широко и довольно пакостно ухмыльнулся.

— И мы рады вас видеть, норн куратор.

— Так… Галлюцинации говорить не могут… Инка, скажи, что ты к нам надолго?

Ну хоть кто-то рад меня видеть.

— Надеюсь, норн куратор, — улыбнулась я.

— Тебе — точно больше не куратор, как и остальным из твоей бывшей команды. Официально, по крайней мере. Располагайтесь, гости дорогие. Побеседуем.

Сели. В кресла за столом, напротив инкуба. Общение получилось продуктивным.

Оказалось, оборотень еще вчера успел в подробностях обсудить сложившуюся ситуацию с самим главврачом. Горный тролль дал добро на мою работу в больнице, причем вместе с остальным народом, то есть теперь я официально считалась не интерном, а молодым, пусть и не совсем опытным, специалистом; вопрос, зачем такая головная боль местному начальству, оставался открытым. В договоре, предложенном мне на подпись, значилось, что Инка Любова, двадцати двух лет от роду, является врачом третьей (низшей) категории с допуском на двадцать пятый этаж включительно и возможностью работы с особенными больными. Под последними, как объяснил Сортарин, подразумевались те же русалки, дивы и домовые. Угу, не спорю, полностью мой контингент. Вот уж с кем я влет нахожу общий язык.

Конрад, как и ожидалось, повторно устраиваться не стал, но допуск в здание в любое время дня и ночи получил. Действительно, надо же постоянно за невестой приглядывать. А то еще в очередной раз сбежит ненароком.

— Пойдем, покажу твое новое рабочее место.

Новое место кардинально отличалось от старого лишь количеством столов и стульев — семь, каждому по специалисту свое личное место, — а также цветом занавесок: здесь они были темно-серыми. В остальном ничего не изменилось: большая, светлая комната, пара мягких кресел для посетителей и желающих комфорта измотанных врачей, посередине — небольшой раскладывающийся диванчик, неподалеку от входной двери — невысокий шкафчик с кучей ящичков, вендинговый аппарат в углу, очень похожий на своих земных «собратьев», только в большим выбором мучного и сладостей — правильно, без сладкого у измотанного специалиста мозги могут отключиться. Несколько полок, уставленных папками, на стенах. Видно, для хранения личных дел пациентов. Рядом с полками — неприметная дверца в туалет и душевую. Ну и гомон, тот самый, от которого я уже отвыкла — кричит, что-то доказывая, Астон, его легко перекрывает рык Инола, к ним обоим присоединяется возмущенный бас Аринора. Зикара и Сурина привычно молчат.

— Дамы и господа, попрошу минутку внимания.

Замолчали. Обернулись. Смотрят с недоверием и удивлением. До вампирши дошлой первой: скривилась, будто лимон разжевала. Жур радостно потер руки:

— Инка! Ты вернулась!

Ага, всем теперь весело будет.

Подскочил гном:

— Ты, надеюсь, появилась здесь не с пустыми руками? Книги…

Кто о чем, а Астон о знаниях…

— Отлично. У нас как раз последний стол пустовал.

Инол. Приветливо улыбнулся.

Зикара и Аринор просто доброжелательно кивнули.

Да, я тоже рада всех видеть.

Жених и «больше не куратор» ушли, я осталась с народом.

— Ты надолго?

— Навсегда, думаю.

— Сури, не кривись, косой останешься. Ай!

— Так книги привезла?

— Несколько штук. Вряд ли от местных отличаются.

— Вот и проверим. Жить где будешь?

— С оборотнем.

Молчание. Потом Инол, осторожно уточняя:

— Ты согласилась?..

— Выйти за него? Во сне — да. Как оказалось, в реале — тоже. Да, Сурина, я в курсе, что дура.

Всеобщий смех и по-прежнему кислая физия вампирши.

— Шестнадцатый этаж, третья палата — раненый кентавр, — равнодушно прервала наше теплое общение сирин, — семнадцатый этаж, первая палата — каменная горгулья, одиннадцатый этаж, пятая палата — домовой в депрессии.

Знакомый голос, знакомые проблемы. Но вот существа появились новые.

— Инка — домовой, мы с Ином к кентавру, Ар и Ас — горгулья, — привычно приказным тоном объявила вампирша и целеустремленно направилась на выход.

Я только плечами пожала. Да как скажете. Заодно пару-тройку новых баек «обкатаю». Если, конечно, пациент раньше не сбежит.

Сурина:

Если вы не идете к Бездне, она сама придет к вам… С доставкой на дом, так сказать… Пришла, родимая, объявилась, всей своей пустотой обняла… Здравствуйте, демоны… Соскучиться успела… Туша, блин, вернулась… Похудела, правда, слегка, но все равно как беременная слониха топает. Интересно, она понимает, что нужна своем оборотню только для развлечения? Или стремится как угодно, но пролезть куда повыше? Дура… Полная, во всех смыслах…

— Сури, ау. Мы на месте.

Встряхнувшись и выбросив из головы все лишние мысли, зашла следом за Ином в палату.

Кентавры — существа чересчур крупные, места много занимают, поэтому кладут их в палаты по одному. Этот, кем-то раненный ножом в ляжку, ревел диким зверем, причем не столько из-за боли, сколько из-за обиды и негодования, и еще не разнес все вокруг только из-за четверых санитаров-троллей, бдительно следивших, чтобы привязанный к койке пациент не сумел порвать веревки. Судя по замученным выражениям лиц младшего медицинского персонала, данный экземпляр оказался сильным и буйным.

Пока оборотень на столе неподалеку от койки готовил нужный для обезболивания раствор и заодно складывал отдельно таблетки для будущего лечения уже на дому, я начала тщательно подбирать на подоконнике перевязочный материал. Осмотрела, что было в наличии, тяжело вздохнула: бинты здесь не подойдут — рана относительно глубокая, хоть и для жизни не опасная, любая ниточка, попав внутрь, вызовет дискомфорт и поспособствует быстрому разрушению половины квартала. Немного поколебавшись, все же повернулась к кровати, взяла не использованный пододеяльник, порвала его на несколько длинных кусков, помогая себе ножом с того же подоконника. Больной, перестав реветь, с интересом следил за моими манипуляциями. Конечно, ему что: не у него из зарплаты эту тряпку вычтут. Каюсь, если бы не туша, так неожиданно объявившаяся на горизонте, я бы даже не подумала о подобном варварстве. Но у Инки нестандартные методы лечения обычно проходят, а я чем хуже?

Закончив перевязку и снабдив полулошадь болеутоляющими таблетками, мы отправились назад, в ординаторскую. Не дошли: сирин объявила о водяном, нуждавшимся в немедленной врачебной помощи. Переглянулись с Ином, вспомнили случай трехлетней давности и русала-мутанта, поняли друг друга с полувзгляда и поспешили на девятый этаж. Нужно сказать, правильно сделали: двое интернов, высокий вампир и низенькая дриада, в буквальном смысле слова наседали с двух сторон на коричневую массу, распластанную на коряге. Масса громко булькала, яростно ругалась и отчаянно пыталась увернуться от лекарства, которые в нее пыталась влить настырная молодежь.

— Что здесь происходит? — заинтересованно спросил Ин от двери. Парочка вскинулась, повернулась к нам и враждебно буркнула вместо приветствия:

— И без вас справимся.

Оригинальное приветствие, что и говорить. Мой напарник хмыкнул и покачал головой:

— Я спросил не это. Что здесь происходит?

— Поздравляю, дети, вам вернули куратора.

Сортарин альт Новус, высокий, мускулистый, широкоплечий инкуб с синими пронзительными глазами и копной густых темно-коричневых волос, любимец женского пола во всей больнице и моя давняя неразделенная любовь, медленно раскачивался в удобном кресле-качалке, задумчиво поглядывая на двух нарушителей спокойствия — меня и оборотня. Мы молчали. Не знаю, о чем думал Ин, а я в данную минуту с горечью и тоской вспоминала тихие, беспроблемные годы работы здесь. Похоже, Бездна снова одарила несчастную вампиршу своим благосклонным вниманием, и покой мне отныне только снится. А все туша с ее возвращением…

— Инол, что, по инструкции, необходимо было делать в подобной ситуации?

— Перекрыть выход и с помощью амулета над дверью вызвать подмогу, чтобы обезвредить злоумышленников, — припомнил и наизусть выдал текст напарник.

— Именно. Перекрыть выход. Кто из вас двоих этим занимался? Сурина, помогавшая тебе отбирать настойку? Или, может, вы привлекли к такому важному делу несчастного водяного, обитавшего в бассейне палаты? Не слышу ответа.

Да какой тут может быть ответ. Дураки оба, это и не обсуждается. Вспомнили Инку, решили показать свою крутизну и научить молодежь уму-разуму. Оказалось, интерны всего лишь хотели испытать самодельную настойку от простуды. Пациент, правда, страдал от несварения… Ну так парочка решила, что хуже ему не станет. Ну да. Им — выговоры и дежурства, а нам… Даже думать не хочется, что достанется нам. У Сорти, когда нужно, фантазия изощренная…

— Ладно, забудем на несколько минут про выход. Для чего понадобилось выливать в воду жидкость? Вы ее сами готовили и поэтому точно знали состав? Нет?

И кто теперь будет отвечать перед главврачом? Больной подал жалобу на неправомерные действия лекарей, требует наказания того умника, из-за которого вынужден следующие три месяца жить ярко-зеленым существом. Он, между прочим, домой собирается. А в родном озере данный цвет не приветствуется — на дне как фонарик сиять будет. Сурина, не хочешь предоставить пострадавшему свою личную комнату для проживания на эти три месяца? Заодно и правила общежития вспомнишь. Нет? А что так?

Я молчала. Вопросы были риторическими. В ответах инкуб не нуждался.

— В общем, с данной минуты вся ваша компания, оставаясь врачами третьей категории, в правах приравнивается к интернам. Доступ на верхние этажи остается, технически его тяжело убрать, но работать начнете так же, как и раньше: в любой спорной ситуации вызывать меня или старших врачей. Наказание объявлю позже. А пока свободны. Глаза б мои вас, обормотов, не видели.

Инна:

До одиннадцатого этажа я доехала на лифте. Пока добиралась, встретила несколько знакомых существ. На меня смотрели с недоверием и интересом, но пока заговаривать не пытались. Ничего, это временно. Чувствую, ближе к концу рабочего дня народ по всему зданию сплетню разнесет и снова начнет собираться «на Инку».

Мастер-классы, что ли, платные давать? «Как нахамить вышестоящим и при этом остаться в выигрыше»? Заодно на рюшки и заколочки заработаю. Подумала о рюшках, по аналогии вспомнила жениха, представила себе яркую реакцию его аристократичной семейки на весь цирк, что тут скоро начнется после моего появления, и довольно ухмыльнулась: развлечемся, девочки и мальчики, никто скучать не будет. Попавшийся навстречу гном с перевязанной рукой, едва разглядев эту бандитскую ухмылку, сразу же побледнел и забился в ближайший угол. Ну вот не надо ля-ля. И совсем не страшно.

Пациент лежал лицом к окну, заставляя каждого зашедшего любоваться заросшим черными волосами затылком. К парикмахеру кому-то пора, пусть под ноль данного индивида обстрижет…

— Вот распустехи пошли! Часами их ждешь, а они не шевелятся! Что ты там молчишь? Садись давай!

Сколько, говорите, прошло, три года? Да быть того не может. Как будто вчера все случилось. Ничего, я тебя, миленький, сейчас взбодрю, в восторг точно придешь.

— Распустехи, говоришь, ждешь долго? Что ж ты за домовой такой, если врешь и не краснеешь?

Мелкий подскочил на постели, резко обернулся, демонстрируя мне растерянную рожицу, закрытую почти наполовину длинной черной бородой. Ба, какие люди. «Маска, я тебя знаю»: самый первый клиент, любитель ужастиков.

— Инка? — и довольная улыбка чуть ли не до ушей. Плохо я влияю на пациентов, просто отвратительно…

Села на кровать напротив, прищурилась, вспоминая, и начала заунывно вещать:

— В темную-темную ночь в темном-темном доме была темная-темная комната с темным-темным потолком и черными-черными стенами, с черной-черной мебелью, в темном-темном углу стоял черный-черный гроб…

Уже через несколько минут радостный клиент выскочил с криком ужаса из палаты. Я удовлетворенно хмыкнула и потянулась: легче легкого. Нет, однозначно: надо было с собой не только учебники брать, но и сборник страшилок. Представила б как авторскую методику. Сортарин без сомнений одобрил бы.

Решив, что лучше всего проводить рабочее время в столовой, без колебаний направилась в то волшебное помещение: посижу спокойно, позавтракаю (или уже обед?), привычно подействую на нервы подавальщице: гоблинша, помнится, тогда все понять не могла, почему одна глупая человечка с аппетитом уминала мясо, не обращая ни малейшего внимания на народ вокруг, и не желала давиться воздухом от ужаса при виде вампиров и оборотней. А уж как мне пытались лешачий рацион скормить… Мне, ни разу не вегетарианке… Древесный сок, угу. Брат Сурины тогда очень вовремя подоспел на подмогу.

— Инка? — неподалеку от подъемника туша столкнулась с тушей, звон послышался по всему этажу. Знакомый тролль-санитар, этакая огромная зеленая гора с конечностями, напоминающими столетние дубы, налетел на мое степенное величество и, даже не подумав извиниться, неверяще рассматривал, как древнюю статую в музее.

— И тебе не хворать, Дирт.

— Точно, Инка. Мне говорили, что видели тебя у инкуба. Не поверил. Зря, оказывается. Ты надолго?

— Фиг его знает.

— Ясно-понятно. Сейчас куда?

— Глупый вопрос. Куда еще может стремиться всякое мыслящее существо?

— Пожрать, что ли? Ну так пошли. Я туда же.

Да не вопрос. Пошли. Гоблинша, крупная низенькая женщина с густыми усами, длинным крючковатым носом, небольшой бородкой и гривой густых черных волос на голове, не скрывая эмоций, скуксилась при виде моей скромной персоны, я в ответ довольно осклабилась и заказала мясное рагу, пирог с клубникой и кофе. Хватит пока. Все же у оборотня утром первый голод утолила.

Нашли свободный столик, сели. Дирт, радуя ненасытную утробу плохо прожаренным, практически сырым бифштексом, умудрялся жевать и в то же время рассказывать последние новости. Как оказалось, Мастер и Сортарин давненько скооперировались и теперь действовали совместно: нечисть в особо запутанных случаях проверялась на продвинутых людских аппаратах, а людей, когда было необходимо, лечили магией. Казалось бы, обе стороны должны быть довольны таким положением дел, ан нет, предрассудки все еще слишком живучи, и сказочный народец предпочитает в медицине магию, а «человеки» шарахаются от вампиров и оборотней. Да и остальным расам попадает.

— В общем, особо тут ничего не поменялось, — вынесла я вердикт, дослушав до конца.

— За три года? — хмыкнул, запивая мясо фруктовым морсом, мой собеседник. — Шутишь? Лет тридцать, если не пятьдесят, пройти должно, чтобы мы друг от друга шарахаться перестали.

Я только присвистнула, услышав такое предсказание. Столько времени у меня, увы, нет. А жаль. Хотелось бы увидеть, как Сурина будет от ухаживаний того человеческого доктора отбиваться.

В ординаторской народ бурно обсуждал похождения вампирши и оборотня. Я прислушалась. Вау. Кое-кто, похоже, копирует замашки одной маленькой скромной человечки. Повязать развязных интернов и без раздумий вылить непроверенную жидкость в бассейн к водяному? На такое только я способна, вообще-то. Отбирают хлеб, блин.

— С горгульей как? — перебив всеобщий стеб, спросил Инол. Тролль широко развел руками:

— Увы. Похвастаться нечем. Жива-здорова, камень сбросила и домой порталом вернулась. Нам с Асом до вас с Суриной еще расти и расти.

Язва.

Первый рабочий день наконец-то подошел к концу, и все, кроме проштрафившихся Сурины и Инола, с радостью отправились по домам. Инкуб придумал-таки изощренное наказание: вампирша и оборотень должны были стать единственными дежурными врачами. До утра. На двадцать пять этажей, включая людские палаты. Нет, у людей дежурил свой врач. Но все равно, приятного мало. Не дай бог, что-то серьезное случится, не присядут ни на секунду ни один, ни вторая. Младший медперсонал способен, конечно, в случае чего помочь, но «подай-принеси» — это не тяжелые операции и помощь в родоразрешении. В общем, козлам отпущения я не завидовала, и, судя по переглядываниям остальных членов нашей компашки, такие мысли крутились не у меня одной.

У входной двери уже стояла карета.

— Герцогская, — со знанием дела определила Зикара, внимательно рассматривая непонятные завитушки на разукрашенной дверце. Знаток генеалогии и геральдики, блин. Еще бы понять, какая именно черточка указывает на титул… — Вот это новость… Инка, твой жених — родственник одного из Сиятельных Глав?

— Если б я знала, кто это такие, может, и ответила бы, — пожала я плечами.

— Завтра поговорите. Запас магии у таких вещей не вечен, — прервал нашу содержательную беседу Астон.

Дельная мысль. Топать пешочком до нового дома ой как не хочется, пусть и каменные достопримечательности осмотреть успею, но и потеряюсь в местных закоулках в два счета. Кивнув на прощание новоприобретенным коллегам, я оперативно залезла внутрь, с наслаждением откинулась на спинку сидения и устало прикрыла глаза. Вперед, залетные.

Словно подчиняясь невысказанному желанию пассажира, транспортное средство отправилось в путь.

Что там эльфийка говорила о Главах? Сиятельные? Что-то такое проскальзывало три года назад. Вспомнить бы еще, что именно и чем мне вся эта ерунда грозит…

Сурина:

Что такое проклятие и как его пережить без защиты амулета? Амулет присутствовал, и даже не разряженный, но проклятие явно имело место быть. Ничем другим объяснить происходившие в больнице события я была не в состоянии.

Три врача на двадцать пять этажей даже с десятью помощниками из числа младшего медперсонала (семеро у нас и трое у людей) с не иссякавшим потоком больных, решивших нахлынуть в БЛиН именно в эту ночь, явно не справлялись.

Кто и когда мог предположить, что между людьми и оборотнями произойдет пьяная драка с нанесением особо тяжких повреждений, да еще и в квартале вампиров? В итоге половину смены я, Инол и Люций, новенький, совсем неопытный человеческий врач, мотались как взмыленные по многочисленным коридорам и лестницам, осматривая пострадавших, назначая самым тяжелым лечение и пытаясь не материться вслух. Хоть и очень хотелось…

Присесть не удалось ни на секунду: не успел уйти из больницы последний отделавшийся несколькими синяками и ссадинами пациент, как в задние «пожаловали» тролли и гоблины. Пятеро товарищей наперебой уверяли всех, готовых их слушать, что отравились непонятно чем и прямо сейчас испустят дух, на пороге больницы, угу. Время шло, дух не испускался. Однако у всех прибывших действительно стали проявляться признаки отравления: ярко-красная сыпь, непрерывная рвота, сильное головокружение. Ни я, ни оборотень, ничего не обнаружили. Лучший диагност, Жур, спал сейчас сном праведника. Пришлось идти на поклон к Люцию. Взяли кровь на анализ. И долго гоняли эту банду по всем этажам, причем в компании человека: симптомы отравления оказались банальным перееданием вкупе с аллергией на определенные продукты.

Ближе к утру, едва собрались втроем выпить чай у нас в ординаторской, объявились три человеческие женщины с криками о приворотах. Кто приворожил? Да вон же, гном. Стоит рядом, длинную белую бороду в руках мнет. Мы с коллегами переглянулись, мысленно покрутили пальцами у виска, а потом Люций, как самый бесстрашный, поинтересовался у самок своего вида, когда они последний раз наслаждались жизнью вместе с мужчинами. От неминуемой гибели несчастного врача спасло наше с Ином присутствие: женщины шипели хуже разъяренных кошек и обещали накатать жалобу на всю нашу троицу главврачу, якобы за нежелание заниматься профессиональными обязанностями.

Ладно, проверили на приворот. Глазам не поверили, проверку повторили. Потом внимательно осмотрели гнома: настоящий, борода не накладная.

— С ума сошел? — невероятно ласково, зверея прямо на глазах, поинтересовался вымотанный до предела оборотень.

В ответ нахальный малорослик равнодушно пожал плечами:

— Скучно мне.

Глава 3

Кто людям помогает, Тот тратит время зря. Хорошими делами Прославиться нельзя. Мультфильм «Чебурашка и крокодил Гена»

Инна:

Доехала я на удивление быстро, выползла из транспорта в расслабленном состоянии, неспешно поднялась по крутым каменным ступенькам, железным молоточком шириной в собственную ладонь трижды постучала по железной же двери чуть не оглохнув от жуткого звука. Если честно, думала, что открывший дверь чопорный слуга, одетый в черную ливрею, пошлет меня куда подальше, как минимум за милостыней в квартал похуже, но нет, мужчина поклонился, пропустил мою тушку внутрь и величаво сообщил:

— Ваше Сиятельство, ваш питомец ожидает вас в общей кухне.

Я недоуменно нахмурилась, еще услышав непривычный титул, когда же до уставшего мозга дошла информация о питомце, колесики заклинило, и в «технике» случился сбой.

— Кто и где ожидает?

— Норг. Я провожу.

О. А вот и тот, кто задолжал мне несколько длительных часов объяснений. Объявился непонятно откуда, как будто из воздуха соткался, снова пахнет морским бризом, будто на курорте побывал. Сиятельство, значит. Обращение к высшей знати. Сиятельные Главы? Убивать кого-то я буду долго и с наслаждением…

— Что? Инка, у тебя сейчас совершенно зверское выражение лица.

— Потом. Все расскажу. В подробностях. Что со Снежком?

— С норгом? Что с ним может быть? Заблокировал челядь, ждет хозяйку и пожирает месячный запас продуктов.

— Моя ж ты лапочка, — умилилась хозяйка.

Жених неопределенно хмыкнул, но комментировать данное утверждение благоразумно не стал. Правильно, и не надо. Я сейчас не в том настроении.

Живность действительно оказалась в кухне — этаком большом помещении, способном вместить в себя три-четыре студенческие аудитории. Сытое создание все той же пушистой лужицей растеклось неподалеку от входной двери и довольно урчало, не обращая ни малейшего внимания на дрожавших осенними листьями слуг, сгрудившихся у противоположной стены. Пол перед Снежком устилали объедки и не доеденные мясные куски. Я смотрю, кое-кто знатно попировал…

Норг лениво покосился на вновь прибывших, заметил якобы хозяйку и заурчал еще сильней.

— Ну и кто тут шорох наводит?

Мать всегда утверждала, что мозги в моей голове и не ночевали, а если и появлялись, то редко и ненадолго. Наверное, только этим фактом можно объяснить мое бездумное поведение. Наклониться к страшному хищнику, потрепать его там, где у кошек обычно находятся уши, погладить по шерстке — судя по слаженному вздоху, донесшемуся со стороны челяди, одной дурной особе пора было к психиатру: убирать суицидальные наклонности. Впрочем, руку мне не съели.

— Забери его отсюда, — попросил сзади оборотень.

«На людях отношения не выясняют. Закройтесь где-нибудь и убивайте друг друга на здоровье», — наставляла нас с сестрами мать, так что я кивнула и поинтересовалась у тушки:

— Ну что, шарик, пойдем в комнату? А то народ здесь пуганый, при тебе готовить не может. Кто нам с тобой еду принесет, если повар трясется у окна?

Уходить питомец не очень-то хотел, но довод насчет еды все же пересилил лень. Уже через пять-семь минут я растянулась на постели рядом с норгом, запустив руку в густую шерсть.

— И что еще ты успел натворить, пока меня не было? Да чешу я тебя, чешу.

Еду вкатили в тележке вчерашние боязливые служанки. Я оценила объем сырого мяса на блюде, внимательно посмотрела на подопечного и поинтересовалась в пустоту:

— Интересно, норги лопаются?

Живность недовольно рыкнула. Намек был понят, и каждый занялся своим делом: Снежок трапезничал на полу, я задумчиво рассматривала кучу тарелок.

— Не нравится еда?

Здравствуй, милый, давно не виделись. Зашел в спальню без разрешения, привалился к дверному косяку и внимательно за нами с живностью наблюдает.

— Почему же, думаю, отбивные и тушеное мясо неплохо получились. Но я же не норг, одним мясом не наемся.

— Прости, остальное приготовить не успели.

Что это? Сарказм?

— Так надо моего пушистика кормить вовремя.

Жених поперхнулся воздухом, внимательно обозрел чавкавшего «пушистика» и пришел к неутешительному выводу:

— Я так через месяц разорюсь.

Мои брови резко взлетели вверх:

— Правда? А я-то думала, что родственник Сиятельных Глав не настолько беден.

Молчание, во время которого я успеваю прожевать кусок мяса, и затем осторожное:

— Как давно ты знаешь?

— Недавно. Сегодня вечером услышала.

Оборотень отлепился от косяка, подошел, бесстрашно уселся на кровать возле невесты. Я смотрю, кому-то жить надоело. Снежок подумал так же: напрягся и начал рычать.

— Не посягаю я на твою чесалку, — небрежно отмахнулся Конрад. Живность звук поумерила, но клыки не убрала. Жених меж тем чуть откинулся на подушки. Сибарит, блин-оладик.

— Ты, Инка, не из Межмирья, без предрассудков и страхов, свойственных местным жителям. Скажи я той же Сурине, что являюсь племянником одного из Сиятельных Глав, вампирша мгновенно посереет и чуть ли не в ножки кланяться начнет. Не ухмыляйся. Знаю, о чем говорю. Проходили уже. Ты дружишь с кем-либо, в разные переделки с ним попадаешь, даже на свадьбу к нему прийти обещаешь, а потом по пьяни о своем родстве пробалтываешься, и все, как отрезало и дружбу, и память: начинается чинопочитание и лизоблюдство. Достало…

— «Толстый и тонкий»…

— Что, прости?

— Да так. Есть в моем мире такой рассказ о двух старинных друзьях-приятелях. Когда один узнает, чего добился второй, дружба мгновенно забывается, остаются поясные поклоны.

— Вот-вот. Только в твоем бывшем мире.

Да-да. Помечтай. Я и замужняя сбежать смогу.

— В общем, я о своей родословной особо не распространяюсь. Так жить проще…

Дурь полная. Хотя со здешними обычаями да привычками…

— Так все же кто такие Сиятельные Главы?

— О войне между людьми и другими расами слышала? После нее народа здесь маловато осталось. Чтобы те же оборотни и вампиры больше друг друга не истребляли, всем им, ранее свободным, сделали привязку на крови к главе рода. Его самого стали именовать Сиятельным. Оттуда и пошло: Сиятельные Главы. Постепенно наименование превратилось в титул, а с развитием политической системы сами Главы выбрались наверх и стали чем-то вроде символа власти для представителей иных миров.

Спала я снова одна. Если не считать мирно урчавшей рядом пушистой туши, конечно. Жених перед уходом предупредил, что завтра вечером планируется торжественное знакомство с родичами, мол, Инка, наберись терпения, пожалуйста. Я только плечами пожала: ничего не могу обещать, если будут прилично себя вести, то мне и сдерживаться не придется.

Утром я позавтракала гречневой кашей с мясом и местными оранжевыми овощами, по вкусу напоминающими соленые помидоры, проследила, чтобы моего песика накормили до отвала, прихватила с собой земные учебники, оделась в привычные джинсы с кофтой и в карете направилась в больницу. Надо будет у народа выяснить, кто такие эти Главы: а потом сравнить с информацией, полученной от Конрада. Мало ли, что оборотень попытался утаить.

Пока ехала, смотрела в окно. Ничего интересного, один камень. Да уж, разнообразия здесь не признают, по крайней мере, внешне..

Подсунув под нос незнакомому троллю-охраннику выданный вчера инкубом пропуск, я направилась к подъемнику. Народа у заветной кнопки не оказалось, так что вверх поднималась в одиночестве. На нужном этаже было непривычно шумно. Первая ассоциация, которая сразу же пришла мне на ум: дежурные врачи ночью в сердцах прибили кого-то из чересчур надоедливых пациентов, и теперь все доктора решают, как побыстрее и поаккуратней избавиться от трупа. Тем более что дежурила Сурина, а от вампирши можно ожидать любой гадости.

Ошиблась, но не сильно.

— Нет, ты представляешь, они втроем заперли гнома с человечками в комнате и заставили женщин делить бородатого — Жур хихикал, рассказывая новость.

Налив себе кофе из автомата и достав оттуда несколько сладких печенек, я приподняла левую бровь:

— Как это — делить?

— Да вот так. Кому достанется, на той и женится.

— Так, стоп. Дурной гном, привороживший от скуки трех женщин: — это понятно. Но брак между двумя расами…

— Кто б говорил. Сама за оборотня выходишь. Да и последнее время власти буквально насильно смешивают расы. Уж понятия не имею, зачем им это надо.

Я имею. Гном со способностями к обороту — чудесный экземпляр, как и тролль, пьющий кровь…

— Нет, ну так нечестно! — Аринор, показавшийся в дверях, выглядел расстроено. — Эту парочку, значит, отпустили отсыпаться, гнома с тетками тоже спровадили, мол, сами в своих любовных проблемах разбирайтесь; кто ж теперь нас развлекать будет?

— Инка, — хмыкнул леший и в предвкушении потер руки. — Сегодня как раз русалки собирались на нерест приплыть.

Обормоты. Что он, что тролль.

— Вы еще билеты на шоу продавать начните, — ляпнуло мое неумное сиятельство и по загоревшимся глазам обоих прохиндеев поняло: кто-то очень серьезно попал. — Эй, я в доле! Мне норга кормить надо.

Парочка жуликов вытаращилась на меня в полном изумлении.

— У меня сегодня что-то с ушами. Слышится всякое, — протянула задумчиво зеленоволосая эльфийка Зикара, появляясь в ординаторской. — Например, что у Инки страшный зверь появился.

— И она его якобы кормить собирается, — подхватил крепыш Астон, заходя следом.

— Да ну вас. Очень милое и нежное создание: поест и урчит, ласки просит. Астон, не надо падать в обморок. Жур, базедову болезнь не изображай.

— Как тебя это милое создание еще с потрохами не сожрало? — заинтересованно спросила эльфийка.

— Так вовремя живность кормить надо.

— Этого? — фыркнул тролль. — Наивная. Его и стадо коров в сутки не прокормит.

— Ничего не знаю. Повара оборотня пока справляются.

— Кстати об оборотне, — вспомнила нашу вчерашнюю беседу эльфийка. — Я оказалась права?

— Да. Он племянник одного из Сиятельных Глав.

Тишина, установившаяся в ординаторской после данной новости, мне не понравилась.

— Попробуете в обморок дружно грохнуться — сами роды у русалок принимать будете, — пригрозила я.

Как ни странно, подействовало. Народ заухмылялся.

— Астон, книги в сумке возле моего стола.

Что еще может отвлечь этого зануду? Правильно, только книги, да еще из другого мира, да еще и по выбранной профессии. В общем, гнома мы на ближайшие часы потеряли.

Народ через какое-то время разбежался по вызовам, я осталась ждать появления рожениц, гном все так же вчитывался в земные книги. Налив кофе в любимую чашку с черепом и по-пиратски скрещенными костями, я уселась на диванчик.

— Нет, Инка, ты только посмотри! Это же пещерный век, а не диагностика! Даже люди у нас давно такие методы не используют! Так же пациента можно угробить!

Здравствуй, Астон. Давно не тебя не слышали. Не знаю, что еще хотел добавить гном, но он вдруг насторожился, отложил несчастный учебник в сторону, прислушался, нахмурился:

— Жар-птица поет.

Этого еще не хватало для полного счастья. Насколько я помню, пение птички обозначает красную тревогу — высший сигнал если не опасности, то, по крайней мере, интенсивности работы. Данное полумифическое создание издает звуки, мало похожие на настоящее пение, довольно редко. Но каждый раз приходится мобилизовывать все силы больницы, включая и людей, чтобы справиться с наплывом пациентов. Вот и сейчас мы с гномом подняли свои пятые точки с удобных сидений и поспешили на выход. Что там могло приключиться?

В холле больницы творилось светопреставление: белые, синие, светло-зеленые халаты врачей, практикантов, медсестер то и дело мелькали в толпе существ разных рас.

Узнать подробности произошедшего можно было и позже, от пациентов или коллег, сейчас же следовало оказать первую помощь пострадавшим.

Мне достался относительно простой случай: пострадавший, очевидно, в драке, гоблин — светло-зеленый приземистый парнишка с куцыми, частично выдранными волосенками, подбитым правым глазом и сломанной левой рукой.

Мы с пациентом расположились в небольшом приемном кабинете возле самого входа. Небольшой стол, два стула, узенькая кушетка, двустворчатый шкаф с препаратами — все оборудование. Даже окошка не было предусмотрено — свет лил с потолка, нежно-розовый, явно магического происхождения.

— Ты новенькая? — стоически терпя мои манипуляции с шиной, подмигнул мне паренек.

Упс. Со мной пытаются заигрывать?

— Нет, я уже работала здесь, уезжала на три года, потом вернулась, — честно пересказала я часть своей биографии пациенту.

— А оно и правильно. Здесь лучше всего. Что ты там забыла, у Глав прислуживая?

Моя рука от неожиданности чуть дернулась, благо, что осталось только бинт на узел завязать. Это кем меня только что посчитали? Уборщицей или шлюхой?

— В смысле «прислуживая»?

— Да ладно тебе, — левый, здоровый глаз, сально подмигнул. — А то я не знаю, чем занимаются у Глав.

— С чего ты взял, что я туда уезжала?

— Куда ж еще? Тут вокруг только город и имения Глав. С твоей внешностью тебе лишь кашеварить.

— Инка… — тихо простонал Сортарин альт Новус.

— Да, норн куратор? — вежливо откликнулась я.

— Скажи, пожалуйста, зачем надо было подбивать несчастному второй глаз?

— Исключительно для симметрии, норн куратор.

Инкуб хрюкнул и опустил голову на столешницу.

— Объясняться с главврачом будет твой жених, — сквозь всхлипывания пробормотал измученный работой мужчина.

— Я передам, норн куратор. Могу идти?

— Иди уж. Воительница.

В ординаторской вымотанный народ пил кофе с кексами, купленными в столовой, и обсуждал утреннее светопреставление. Причем среди обсуждавших затесались и чужаки: полноватую гномиху средних лет я здесь раньше не видела, как и молоденькую симпатичную горгулью рядом с ней. Кто это и что им здесь надо?

— А вот и наша героиня, — первым мое сиятельство заметил тролль. — Инка, ты вообще умеешь жить без приключений?

Тебе правду или как?

— Пусть не оскорбляет, — пожала я плечами с деланым равнодушием.

— To есть ты ему не просто так въехала? — наивный леший.

— Жур, я тут не первый день работаю. Кого и когда я просто так била? Не Сурина вроде.

Народ дружно зафыркал: любовь вампирши к рукоприкладству стала уже притчей во языцех.

— Гоблины — хамы и пошляки, так что я не удивлена ни разу, — вступила в разговор гномиха и тут же представилась. — Энга, реаниматолог. Зинта — моя помощница.

Мы с девушкой вежливо кивнули друг другу.

— Что это было утром? Откуда столько пациентов?

— Какой-то идиот церберов на улицу выпустил.

— Стражей Ада?

На меня снова посмотрели, как на полную дуру. Какие знакомые ощущения…

— Инка, понятия не имею, что за Ад, — Астон, как самый умный и терпеливый, — но церберы — это огромные собаки с ядовитыми зубами и длинным хвостом. Тоже ядовитым, кстати. Их, если можно так выразиться, одомашнили вампиры и оборотни. Теперь эти создания стерегут особо ценные части домов или же важных существ. Сегодня кто-то «особо умный» то ли нарочно, то ли случайно выпустил на улицу трех церберов. Результат ты видела.

О да. И надо сказать, впечатлена.

— А голов у них сколько?

— В смысле? Одно животное — одна голова.

Да? А жаль… Я почти поверила, что попала в преддверие Ада. По крайней мере, очень похоже.

— Девятый этаж, седьмая палата — беременные русалки, девятнадцатый этаж, третья палата — грифон со сломанной лапой, десятый этаж, пятая палата — гном с аллергической реакцией, четвертый этаж, первая палата — оборотень, подготовка к операции.

Сирин четко определила направления, по которым нам всем необходимо было отправиться, и я порадовалась, что пациентов сегодня более чем достаточно: никто не придет «на Инку».

Поездка на лифте заняла несколько минут, и скоро я уже открывала дверь в нужную палату.

В оборудованной под мини-бассейн комнате находилось шесть серых невзрачных существ невероятных размеров. Больше всего роженицы напоминали боксерские груши, увеличенные раза в три-четыре. Как они все поместились в довольно-таки небольшую емкость, для меня было загадкой, но факт оставался фактом: две русалки вольготно расположились у бортика глубокого бассейна, обложенного зеленым кафелем, остальные находились в середине резервуара, что-то доказывали друг другу, азартно размахивали руками и громко орали. Ни одна из особей не обратила внимания на появившуюся в палате человечку.

Подойдя поближе к пациенткам, я набрала в легкие как можно больше воздуха и рявкнула:

— Отряд! Стройся!

Оглядевшись, удовлетворенно потерла руки: дамы с животами исчезли, как и не было.

В столовой, кроме меня, обедали только два гнома-медбрата. Равнодушно скользнув по ним взглядом, я заказала любимое мясное рагу и картофельное пюре, добавила к заказу кусок аппетитного вишневого пирога и чашку черного чая с молоком и медом и уселась у ближайшего окна, неподалеку от медперсонала.

— Эй, красавица, а ты этажом не ошиблась? Не твой уровень.

Нахальные ухмылки медперсонала аппетит не уменьшили, хотя порядком удивили. Да, j отсутствовала здесь три года, да, эти морды мне не знакомы, но приставать к человеку просто потому, что тот решил пообедать в столовой для нелюдей, как минимум неучтиво.

— В самый раз, — я отправила в рот очередной кусок мяса и начала медленно, со вкусом его жевать, с любопытством наблюдая, как раздраженно прищуривается один из собеседников.

— Детка, ты не наглей. Или думаешь, раз приехала из своей деревни, так тебе все можно? Здесь, малышка, ГОРОД, здесь и наказать могут.

Да что ж сегодня за день-то? Один на внешность намекает, другой — на возраст.

— Что ты с ней церемонишься, — ухмыльнулся товарищ говорившего. — Вспомни Журита, дай ей свою бороду подержать.

Оба заржали, как кони. Я, с трудом сдержавшись от ненормативной лексики, как можно спокойней продолжила есть. Журит, значит? Помню, как же его забыть. И Конрад, думаю, тоже помнит…

— Эй, девка! Мы еще не закончили!

To есть от красавицы через детку и малышку мы дошли до девки? Как низко я пала: боже мой!

Оба обормота, оставив не доеденные блюда, решительно встали из-за стола. Я, мысленно ухмыльнувшись, состроила умильную физиономию и решительно вытянула в их направлении руки:

— Мальчики, давайте свои бороды. С удовольствием их пощупаю. Люблю белое и мягкое

«Мальчики» мгновенно застыли статуями и нерешительно переглянулись. Угу, дура, в курсе.

— Где б еще можно было найти Инку, — прогрохотал, не вовремя появляясь в столовой, Аринор. — А чем это вы тут занимаетесь? Куда ты руки тянешь? Тебе оставшихся двух женихов мало?

Несостоявшиеся женихи, едва услышав мое имя, исчезли с «места преступления» быстрее ветра.

— Вот кто тебя просил? — недовольно пробурчала я, нехотя возвращаясь к недоеденному рагу и уже остывшему чаю. — Такой воспитательный момент «обломал».

— Воспитательный момент им устроил бы твой жених, когда уши к ногам приклеивал бы, добродушно хмыкнула зеленая гора, аккуратно присаживаясь напротив. — С русалками как?

— Да что им сделается. Дома уже. С ляльками.

— Чудно. На гарпий в полуобороте посмотреть не хочешь?

Конечно же, я ответила «хочу». Такой шанс может долго не представиться. Но вышли мы из столовой только после того, как пирог оказался на своем законном месте — в моем желудке.

Гарпий селили на девятнадцатом этаже, там же, где и грифонов. Естественно, туда мы добрались на лифте. Нет, тролль, при желании, мог бы за пару минут по лестнице взбежать, благо физподготовка позволяла. Но то гора мяса и мышц, а то я — девушка нежная, хрупкая, избалованная земной цивилизацией и предоставляемыми ею удобствами.

Нужная нам палата охранялась двумя собратьями Аринора. Под их снисходительными взглядами я почувствовала себя этаким добровольным ужином для трех мифических существ, находившихся в запертой комнате. Ну вот что за шовинизм?

Мой спутник решительно потянул за ручку. Дверь начала открываться. В следующую секунду меня оглушил визг, смешанный со скрежетом. Такие звуки обычно издавала пила у матушки дома, когда несчастным инструментом пытались распилить деревяшки для печи.

Ну или когда мы: неразумное племя, ради прикола подложили полупьяному соседу Ваське вместо полешка кусок стекла. Гонял нас тогда тот сосед, помню, около часа по всей деревне.

— Уши заткни, — прогрохотал тролль и шагнул внутрь.

Как будто от этого ора затычки помогут. Но ладно, крепко приложила пальцы к ушам, ненамного уменьшив таким образом громкость, и нырнула следом.

Частично шерстяные, частично перьевые, с выпущенными наружу когтями, огромные комки непонятно каких созданий, привязанные веревками к кроватям, на гарпий были похожи мало. Да они на кого угодно были похожи мало, скорее напоминая перепутанные мелким шкодным котенком мотки пряжи с вставленными внутрь спицами.

— Это женщины такие? А мужики у них есть? — задумчиво, ни к кому не обращаясь, пробормотала я.

Как ни странно, меня услышали: в палате на пару-тройку секунд установилась практически могильная тишина: а затем послышался треск, такой же громкий, как и ор, и уже через несколько мгновений на меня уставились уродливые женские лица: практически полное отсутствие волос на голове, низкий сплющенный лоб, широкий короткий нос, длинные узкие губы, впалые щеки и блестящие злобой и ненавистью маленькие черные глазки.

— Инка, беги, — вдруг рявкнул тролль, и я, то ли подчиняясь приказам, то ли подсознательно ощущая, что эта троица готова меня растерзать прямо здесь и сейчас, рванула на себя входную дверь и действительно побежала куда подальше.

— Права была Сурина, — тоскливо вздохнул Астон, сочувственно глядя на одну глупую человечку.

— Это в смысле «дура»? — привычно поинтересовалась я, откинувшись на спинку удобного мягкого кресла.

— Именно. Инка, ну кто же гарпиям о мужиках говорит, да еще в таком тоне.

— А что, они мужененавистницы?

— Скорее наоборот, — гном потянулся, встал из-за стола и направился к кофейному аппарату.

— А, то есть внешность мешает, — догадалась я.

— Угу. И характер далек от идеального.

— Зато отличный способ без всякого постороннего вмешательства вернуть им человеческий вид, — вмешался леший.

— Не смешно, Жур. Это Инка на особом положении, а любого из нас за такую выходку давно бы из больницы выставили, да еще и диплом отобрали бы.

— Прекрати, Ас. Получилось — и то хлеб. Инке надо спасибо сказать, что не пришлось этих озабоченных уродин от троллей отдирать.

— Ты это Ару скажи. В глаза. Когда Зикки закончит ему перевязки делать.

— Исцарапанные руки и лицо — это не домогательства. Ничего с ним не случится. Слюна и когти гарпий не ядовиты.

Глава 4

От улыбки станет всем светлей. Мультфильм «Крошка енот»

Домой я добралась в той же карете, чуть не уснув по пути: все же насыщенно и плодотворно день прошел, что и говорить.

Встретивший мою тушку дворецкий (мажордом? Надо бы узнать у женишка, кто здесь кто), почтительно поклонился и объявил, что мне необходимо пройти в кабинет будущего супруга. Это после работы-то. Впрочем, если кому-то хочется нервы пощекотать…

— Инка, наконец-то!

Блохастик ощутимо нервничал. Подскочив со стула при виде невесты, он, едва ли не заламывая трагично руки, сообщил:

— Ты забыла? Мои родители сегодня собираются с нами ужинать. Через час. Уже…

Песец. Голубой. Где там моя ненаглядная личная лошадка для прыжков по мирам?

— Инка?

— Что? Я не нежная леди, чтобы падать в обморок от таких известий. Конрад, издевки терпеть не намерена.

Да: лучше сразу четко обозначить свою позицию. Так, на всякий случай.

Темно-синие глаза изумленно расширились:

— Какие издевки? Мои родители никогда не позволят себе оспорить мой выбор!

— Ага. И поэтому твоя матушка накупила кучу розовых шмоток исключительно моего размера.

— Инка… Такое ощущение, что мы говорим на разных языках. Ты — молодая, невинная, ты моя невеста, в конце концов. Розовый цвет был выбран исключительно по этим причинам, чтобы подчеркнуть твой статус, поверь, ничего другого.

О да. Статус хрюши на блюде.

— Ладно. Что от меня требуется?

— Переоденься, пожалуйста, как можно быстрее и спустись вместе со служанкой к столу.

— Еще и служанка..

— Инка… Так положено. У тебя обязательно должно быть сопровождение…

Просившийся на язык мат пришлось проглотить. Кивнув, я вышла из кабинета и потопала по лестнице к себе.

В спальне устало плюхнулась на кровать:

— Снежок, тебя хоть кормили сегодня?

Пушистая лужица, привычно растекшаяся по постели, сыто икнула и подставила пузо. Хмыкнув, я запустила пальцы в мягкую шерсть.

— Госпожа…

Дверь приоткрылась, внутрь робко заглянула уже знакомая мне девчонка. Как там ее? Роза, вроде.

— Я. Заходи, не бойся, он, когда сытый, людей не ест.

Умница, схохмила, называется: ребенок пошел красными пятнами, но все же героически вполз внутрь. Вот что выучка и страх перед наказанием с людьми делают…

Живность лениво наблюдала за служанкой, не делая ни малейшей попытки как-то изменить местоположение.

Мелкая тем временем на цыпочках добралась до уже знакомого мне платяного шкафа.

— Опять розовые платья с рюшками?

Живой не дамся.

— Нет, госпожа, господин просил примерить темно-зеленое…

Просил, значит… Эй, а откуда там другие цвета?

— Его ж там раньше не было?

— Господин привез… Днем… Сегодня…

О как. Все для тебя, милая невеста, только оденься к ужину, как здесь привыкли, не смущай маму с папой.

Норг недовольно фыркнул, когда личная чесалка убрала руку, но спорить не стал, и я, к облегчению Розы, все же милостиво изволила примерить новый наряд. М-да… Лучше, конечно, чем было, намного. Но… Вот не мое это — платья. По крайней мере, с таким весом. Не вижу я себя в них. Джинсы с рубашками по колено — это мое. А тут… Грудь чуть ли не вся вывалилась, четвертый размер, между прочим, жирок на талии хоть и скрыт чуть, но видно же по формам. Да и нижние «девяносто», вернее почти «сто двадцать»… Длинные широкие юбки немного сглаживали впечатление от форм, и все же любой, кто смотрел со стороны, легко мог угадать вес хозяйки платья. О руках-сосисках в таких чересчур узких рукавах я вообще молчу — там сразу надо было резать по шву, пусть и выставляя таким образом голые телеса на всеобщее обозрение. В общем, была бы моя воля, отправилась бы я вниз в удобной рабочей одежде, и плевать на нервных родственников. Но, увы. Мне тут еще жить, вроде как даже с ними бок о бок… Надо начинать как-то притираться.

К платью пришлось обуть туфли такого же цвета, на невысоком и устойчивом каблучке. Волосы я решительно забрала в пучок, не обращая внимания на тихие, практически предсмертные стоны мелкой, но от колье и серег с изумрудами отвертеться не удалось. Зато отвоевала макияж, вернее, отсутствие оного, едко поинтересовавшись, не на рынок ли меня ведут, чтобы там перепродать. Девчонка покраснела и больше с указаниями не лезла.

Оставив живность дрыхнуть на постели, я в сопровождении Розы спустилась вниз.

Зал как зал. Стол как стол. Да, свечи в подсвечниках по стенам и в канделябрах на столе, да, белоснежные салфетки, накрахмаленная скатерка, куча столовых приборов, и прочая муть. Но если убрать всю праздничную обстановку, то большого отличия от деревенских праздничных столов не обнаружится.

А вот гости, то бишь хозяева… Жених, тот мальчишка, что меня норгом «наградил», парочка во главе стола, судя по возрасту, мама с папой, и девчонка, чуть моложе меня. Эй, на детей мы не договаривались! Я ж в такой обстановке и ответить-то достойно не смогу: не захочу травмировать нежную детскую психику!

Народ что-то тихонечко обсуждал, пока в дверях не появилось мое сиятельство.

Все то время, что мы с Розой шли к моему месту рядом с женихом, я с интересом наблюдала за реакцией: Конрад и будущий свекор разглядывали мою тушку с интересом: «любимая свекровь», не скрываясь, недовольно кривила губы — обломали мадам, похоже, не удалось ей полюбоваться хрюшей в рюшах; паренек смотрел настороженно, будто бы пытаясь понять, какую еще гадость ожидать от пришлецы, не побоящейся приручить пушистую нечисть; а вот неприкрытый восторг в глазах девчонки мне совершенно не понравился. Знаю я этот взгляд, сама так рассматривала в далеком детстве редких гостей матушки, появлявшихся в нашем доме из далекого и загадочного «большого города», мысленно составляя список каверз и прикидывая, над кем первым начну издеваться с утра пораньше. Чувствую, от этой красавицы нужно держаться как можно дальше, если не хочу последних нервов лишиться…

Служанка почтительно отодвинула кресло, я умостила свои телеса на сидении, обшитом какой-то не знакомой мне мягкой тканью. И? Дальше что? Так и будем в молчанку играть и взглядами общаться? Я — девушка голодная, могу и погрызть кого ненароком.

— Инка, рад, что ты смогла к нам присоединиться!

А то у меня выбор был. Да что ж у тебя, милый мой, улыбка такая искусственная. От нее все молоко в округе скиснет через минуту. Что, мама с папой еще те подарочки?

— Надо же где-то поужинать, — и глазки в пол. Блохастик поперхнулся, его матушка раздраженно фыркнула, остальная троица с трудом сдержала смех, а я, пока народ в себя не пришел, сделала Розе знак, и расторопная служанка сразу же наложила своей хозяйке побольше салатика, мясного, судя по всему, с майонезом. Няма.

— Милая, вы предпочитаете темные цвета в одежде?

Змея среднего роста и средней полноты. Ну тебе-то точно не мешало бы одеться в эти самые темные цвета. В твоем возрасте светло-зеленый носить не стоит: он и морщины выгодно подчеркнет, и пятна старческие чудесно выделит.

— В них меньше объемы заметны, — ответила — и жевать. Пусть теперь думают сами, только ли себя я имела в виду.

Слуги за креслами молодых господ тоже стали наполнять тарелки своих подопечных. Вот, правильно, в данном случае явно лучше жевать, чем говорить.

— Инка, ты правда из другого мира? А зачем за Кони выходишь? Он тебя заставил, да?

— Вилис!

Очень непосредственная девочка. А вообще, вопрос хороший: зачем мне за оборотня-то? Может, просто невестой остаться, пока на свою крышу не заработаю?

Ответить и как-то разрулить ситуацию я не успела: в коридоре неожиданно послышались крики и шум, через пару секунд дверь в комнату распахнулась, и внутрь вломился пушистик. Привет, Снежок, давно не виделись. Ой, а что вы все замолчали-то, дамы-господа? Моя живность вроде накормлена уже. Правда, милый?

Милый добрался до моего сидения и по-хозяйски улегся на пол рядом. Люди и нелюди, дышать тоже нужно, хотя бы изредка. Нафига тут зал, полный трупов. Да отомрите вы! Вон, у ненаглядной свекровушки уже глаза из орбит вылазят.

— Инка… Он твой???

Вилис, да? Миленькая девочка, радующая маму с папой послушанием и ярко- розовым платьем за обедом…

— Сложно сказать. Похоже, Снежок считает наоборот.

Живность с пола что-то ворчливо поддакнула.

— Кони, а почему ты раньше нас с Инкой не познакомил?

Ребенок, похоже, воспользовался вынужденным молчанием матушки и решил допросить братца.

— Инка училась в другом мире.

Вот она, выдержка. В отличие от родителей, даже не побледнел. Действительно, что ему, оборотню, племяннику одного из Сиятельных Глав, какой-то норг, тем более сытый.

— Вилис, не докучай брату вопросами!

О, «заморозка» закончилась. А жаль. Я еще не весь салат доела.

Снизу недовольно фыркнули. Вот же проглот.

— Роза, покорми Снежка, пожалуйста.

Нет, а что? Ждать, пока это чудо решит всех на зуб попробовать? И не нужно прожигать меня взглядом.

Бьюсь об заклад, живность скоро начнет понимать речь окружающих. По крайней мере, на «покорми» реакция была однозначной: гортанный звук, намекающий на желание повторить ужин. Негодующая свекровь вновь замерла памятником самой себе, а служанка, наконец, решилась исполнить мою просьбу, и возле стула материализовалась тарелка с мясом непонятного происхождения.

— Инка, у вас, похоже, дар: привлекать к себе друзей и союзников, — высокий стройный брюнет, мой будущий свекор, тоже решил вступить в разговор. Оно и верно: пока жена вынужденно молчит, надо пользоваться моментом.

— Ну… Друзей у меня мало…

Договорить мне не дали.

— Я! Я буду твоим другом!

Ох… Похоже, я действительно попала… Почему меня никто не предупредил, что в дополнение к непонятной живности-проглоту женишок подсунет своей наивной невесте еще и восторженного ребенка с горящими глазами и шилом в одном месте?

Сурина:

Тяжелое ночное дежурство, закончившееся нервным срывом у всех трех докторов, плавно перетекло в спокойный дневной сон. Странно, но, сделав гадость в Инкином стиле, я почувствовала себя чуть ли не счастливой. Я, аристократка в двенадцатом поколении, дочь и невеста уважаемых вампиров из двух влиятельных кланов, опустилась до мелкой мести дурному пациенту! Невероятно, но факт: заперев гнома вместе с тремя человечками, я почувствовала спокойствие и удовлетворение, словно именно так и должен был закончиться этот ночной эпизод.

Едва добравшись до постели в общаге, я рухнула навзничь и мгновенно улетела в мир сновидений. Первый раз за долгие годы мне снился нормальный, цветной сон. Правда, тема была неожиданной: далекое и не всегда счастливое детство. Спокойные, веселые, беспечные моменты и сцены из жизни словно хотели намекнуть на что-то или же подчеркнуть разрыв между сном и реальностью. Как бы то ни было, я наконец-то выспалась и проснулась поздно ночью отдохнувшая. До утра лежала, бездумно уставившись в потолок, категорически не желая вспоминать и анализировать увиденное.

Работа началась с вызова к вновь обретенному куратору. Вместе с Инолом мы выслушали жестокий «приговор»: несколько дней работы на этажах у людей. Раньше я, наверное, тут же взъелась бы на инкуба, а теперь лишь плечами пожала: как скажете, норн куратор. Можно и к людям. В ответ на удивленный мужской взгляд улыбнулась во все зубы, не стесняясь демонстрировать клыки. Жизнь действительно частенько прекрасна, если не стремишься следовать навязанным обществом многочисленным правилам. Вы, норн куратор, постоянно восхищаетесь человечкой? Будет вам вторая Инка. Тем более что с возвращением оригинала больница и так встанет на уши, а значит, моей скромной помощи в этом нелегком деле могут и не заметить.

— Что ты задумала?

Оборотень, как и инкуб, похоже, готов был подозревать меня чуть ли не в самоубийственном желании прогуляться до Бездны, заодно прихватив с собой весь персонал БЛиНа.

— Ничего, — ответила абсолютно честно, но напарник не поверил. Что ж, его право.

Третий этаж встретил привычной дверью, деревянной, обитой по краям железом, с некоторых пор служившей только декорацией и больше не запиравшейся.

— Сурина, Инол, — на скрип открывавшейся конструкции выглянул из ординаторской Ирген. За прошедшие годы он похудел, накачался и все так же был в меня влюблен, правда, теперь уже тщательно скрывал свои чувства. Встречались мы по работе часто, так что парень не удивился, увидев нас с напарником.

— Пришли на отработку, — приветливо улыбнулся человеку оборотень — Снова.

— Из-за гнома? — понятливо спросил Ирген, освобождая проход в комнату.

— Из-за этого идиота, — фыркнула я, правда, без особого раздражения. — Хотя ему, судя по слухам, наоборот, все понравилось. Смысл был в больницу тащиться? На месте разобраться могли.

Парень поперхнулся смешком.

— Я сегодня один. Джадд был в ночь, у Люция что-то дома случилось, Мастер отпустил его на сутки.

Три жутко пошарпанных деревянных стола, пять таких же стульев, небольшое мутное окошко с занавеской и неизвестным мне крупным фиолетовым цветком на рассохшемся подоконнике — практически вся обстановка. В дальнем углу синий и продолговатый морозильный ящик. Еще небольшой шкафчик возле окошка с кучей папок на полках. Бедно, скудно, непривлекательно и совершенно не уютно. Но уж что заслужили. Сорти так расплывчато сообщил: на несколько дней. Значит, пока инкуб не смилостивится, придется давиться дешевым отвратным кофе или есть всухомятку то, что заранее куплю в столовой. Странно, но если раньше меня подобные бытовые моменты дико раздражали, то теперь я успокоилась, что ли.

Видимо, из-за того, что заранее предвкушала ошарашенные взгляды народа. Поведение человечки полностью мне не скопировать, для этого особый талант к пакостям нужен, а я все же девушка воспитанная, но попить кровь, пусть и выражаясь фигурально, у этого заведения я смогу. Теперь даже замужество как возможное наказание после вылета с работы практически не пугало: муж всяко лучше практически навечно прописавшейся здесь ходячей катастрофы из другого мира. От него хотя бы знаешь, что ожидать…

— Сурина, ты здесь, мы с Инолом на приеме? — уточнил, поднимаясь, человек.

— Неа, — я широко, радостно и довольно пакостливо улыбнулась, показывая все длинные зубы. — Хочу на прием.

Ирген вздрогнул, посмотрел шокировано на свою «любовь всей жизни», потом перевел вопросительный взгляд на мгновенно напрягшегося оборотня.

— Пусть идет, — и завуалированно: «Я за ней присмотрю». Ну попробуй, угу.

Три маленьких комнатки, по размеру даже меньше ординаторской, неподалеку от входа для людей были оборудованы под смотровые. Стол, стул, софа, полки на стенах: занавеска на окошке — вся обстановка. Я уселась за стол, потянулась, достала из ящичка лист желтоватой бумаги и железное перо вместе с чернильницей и приготовилась воплощать в жизнь свой коварный план.

Первые две девушки, «заглянувшие на огонек», оказались на удивление адекватными и на меня просто косились, не делая никаких попыток испугаться или отгородиться. Получив свои рецепты на необходимые препараты, они вежливо попрощались и спокойно вышли из комнаты. А вот третья. Едва зайдя в смотровую, девчонка той же комплекции, что и туша, выпучила глаза, испуганно ойкнула и начала судорожно шарить по карманам.

— Что стоишь? — дружески улыбнулась я, позволяя пугливой пациентке полюбоваться длинными клыками. — Садись, пообщаемся. Познакомимся поближе.

Правая рука пациентки резко вскинулась вверх, вроде как в жесте защиты. Э, а что в кулаке-то зажато?

— Чеснок? Молодой? Обожаю! — я встала, потянулась к овощу.

Девчонка мгновенно завизжала, практически на ультразвуке, и выскочила из комнатки. Ну вот: а я только настроилась поразвлечься немного…

— Сурина… — инкуб сидел за столом, как всегда элегантно и стильно одетый, красавец мужчина, мечта всей моей жизни, смотрел устало и как-то даже обреченно.

— Да, норн куратор? — я стояла напротив его рабочего мечта, как солдат перед генералом, ожидая неизбежного наказания за свою маленькую шалость.

— Уволю.

— Увольняйте, норн куратор.

Изумление в синих, практически васильковых глазах. Не ждал, милый? Сюрприз!

— Замуж пойдешь.

— Как скажете, норн куратор.

Вот: шок — это хорошо, это правильно. Тебе ж нравится поведение туши? Получи ее двойника.

— Сури… Что ты хочешь?

— Жить.

Ответила максимально честно, но мена, похоже, не поняли.

— В смысле?

— В самом прямом. Вы взяли тушу назад, а значит, конец света и появление Бездны не за горами.

— Не пори чушь. Хотя я тебя понял: если нельзя предотвратить бардак, надо его возглавить, так?

— Примерно. Куда мне?

— Назад. Иди работай у людей. Может, одумаешься.

Наивный.

— Как скажете, норн куратор.

Повернулась к двери и, чуть пританцовывая, направилась трудиться на благо общества.

Инна:

Этой ночью я, как и следовало ожидать, практически не спала: шило в заду по имени Вилис, мелкая худющая шатенка с серыми глазами, острым язычком и частенько дерзким характером, решила прямо с места в карьер осчастливить несчастную попаданку, по ее мнению, жутко страдавшую без друзей, и прилипла ко мне, как тот банный лист. Блохастик, видя такое положение дел, только посмеивался и отдирать от невесты настырную младшую сестренку явно не спешил. Я с трудом нашла пару секунд, чтобы сообщить ненаглядному женишку, что его желают, ну просто жаждут видеть в больнице.

— Что-то случилось? — удивленно поинтересовался Конрад.

Я честно ответила:

— Один из пациентов нахамил мне, а когда получил ответку, почему-то страшно обиделся и нажаловался начальству, насколько знаю, включая главврача.

— Даже так, — задумчиво протянул племянник Сиятельных Глав, кивнул и вышел из спальни.

— Бедный пациент, — злорадно хихикнула присутствовавшая при разговоре мелкая заноза.

— Почему? — удивилась я.

— Так ты теперь важная шишка, можешь делать практически все, что пожелаешь, и никто тебе слова поперек не скажет. А этот дурачок посмел не только нахамить, но и нажаловаться. Кони теперь разделается и с ним, и с его родней.

Упс…

— Вилис, ты сейчас серьезно?

Вместо девчонки ответил норг, заворчав рядом.

— Вон, даже Снежок меня поддерживает. Правда, Снежок? Никому не позволено обижать верхушку аристократов!

Ой, как все запущено… Вторая Сурина, только без жениха…

— Инка, а расскажи о том мире? Как ты там жила? Ты была аристократкой? А как в больницу устроилась? А почему…

Мозги у меня сварились и закипели уже на третьем вопросе. Боги, ее бы энергию да в мирных целях… Человечество давно вечный двигатель изобрело бы…

Проснувшись, я обнаружила, что мелкой, слава всем местным богам, рядом нет. А вот норг сидел на кровати слева от меня, позевывал и недвусмысленно намекал урчанием, что его сиятельство нужно почесать и накормить.

В больнице моего опоздания на целых десять минут никто не заметил: народ снова ходил на ушах, когтях, рогах и других выступающих частях тела.

— Астон, — отловила я гнома, собиравшегося выскакивать из ординаторской, — что произошло?

— Двадцать раненых! Двадцать! И все погрызены и исполосованы непонятно какой сущностью! — мой собеседник скрылся из глаз быстрее пули.

Оп-па…

— Инка, тебя куратор хочет видеть, — в комнату молнией влетел леший, подхватил какой-то продолговатый пузырек с полочки и выскочил вслед за гномом.

В моей помощи, похоже, никто не нуждался, поэтому я потопала к инкубу.

— В ножки падать не буду, — сбило меня с толка прямо в дверях саркастическое замечание Сортарина.

Я удивленно моргнула:

— Простите, норн куратор?

— Здесь объявлялся твой жених. И у меня, и у главврача. Настоятельно просил проявлять вежливость и уважение к невесте племянника Сиятельных Глав.

А, так вот почему ты такой нервный. С блохастиком я разберусь дома, а здесь…

— Я не прошу особенного к себе отношения, норн куратор.

— Ну вот и славно, — Сортарин явно расслабился: из тела ушло напряжение, движения стали более плавными, глаза перестали лихорадочно блестеть. — Пока народ работает с вновь поступившими, можешь отдохнуть, потом впрягайся в рутину.

— Ясно, норн куратор.

В ординаторской я налила из автомата кофе в пузатую керамическую кружку, на этот раз с миленьким темно-фиолетовым дракончиком и мелкой принцессой, сидевшей на нем сверху, и с ногами уселась в одно из удобных мягких кресел. Кто ж успел за ночь порезвиться? Двадцать пострадавших за ночь, да еще и погрызенных и располосованных, — это круто… Я бы подумала на Снежка, но того очень плотно перед сном накормили, а Конрад вроде утверждал, что норги с добычей не играют — убивают и поглощают. Тогда кто? И зачем?

— Инка, ты своего живоглота вчера кормила? — тролль, уставший, с дрожавшими руками и взлохмаченной шевелюрой, ввалился в комнату, плюхнулся на диванчик, вытянул ноги.

— Приходи сегодня, познакомлю вас, сам спросишь, — предложила я, не отрываясь от чашки.

— И останутся от Аринора только волосы, и те — небольшим пучком на макушке, — съязвил, появляясь в ординаторской, гном. Видок у него был не лучше, чем у тролля.

— Ар, чушь не пори. Норги добычу живой не оставляют, — следом вошел измученный леший, синий какой-то, как тот покойник.

— Жур, ты в порядке?

— А?

— Синий почему?

— А, это. Пройдет скоро, когда силы восстановятся.

— Не понимаю… Кто их так… И кому вообще было нужно калечить случайных прохожих? — последней появилась Зикара, дрожавшая, как на сильном морозе. Круто их всех приложило.

— А свидетели есть?

— Угу, щаз. Тогда было бы все намного проще, — тролль поднялся со своего места, дошел до автомата, вернулся и плюхнулся во второе кресло с чашкой зеленого ароматного чая. — Смазанная тень на тротуаре — и больше ничего.

— Тень? Человек? Животное?

— А никто не скажет. Тень была — тень исчезла. На все про все две-три секунды.

Бред. Просто бред. Быть такого не может. Должны же остаться следы. Хоть какие-то.

— Магов туда отправили, конечно, но… Вряд ли… — Астон уселся за свой стол с чашкой кофе. — Инка, я внимательно прочитал твои книги, можешь забирать, ничего интересного там нет.

— Угу. Где?

— Да вон на шкафчике лежат.

Встала, подошла, нахмурилась, протерла глаза.

— Астон, на каком шкафчике? Тут пусто.

Гном, недовольно ворча под нос не особо приятные эпитеты в мой адрес, кое-как поднялся, дошел до меня, неверяще уставился на пустую поверхность.

— Да быть того не может! Сам же ставил!

Книги искали всем отделом. Индейская народная изба, блин.

— Девятый этаж, вторая палата — опоенная русалка, девятнадцатый этаж, пятая палата — одурманенные грифоны, четвертый этаж, седьмая палата — оборотни в полуобороте, одиннадцатый этаж, вторая палата — раненый домовой, там же, третья палата — кикимора со сломанной конечностью, — бесстрастно перечислила сирин фронт работ, и молодые лекари дружно застонали.

— Да что ж за день такой, будто проклял его кто, — в сердцах сплюнул леший, теперь уже светло-голубой. Вот что с существом три чашки какао делают..

— Может, интерны поработают? — без особой надежды спросила я, тоже не горя желаем трудиться во славу больницы.

— Ага, эти так поработают, что пациентов потом не откачаешь, — ворчливо заметил тролль, приканчивая четвертую плюшку. И куда в него столько влезает? — Так, народ, пока Сури с Ином на людских этажах повинность отрабатывают, давайте уж тут неучей к пациентам не допустим. Кто куда?

Русалку взяла практически пришедшая в себя эльфийка, грифоны достались троллю, оборотни — лешему, гном пошел к кикиморе. На меня же свалили домового.

До нужного этажа я добралась без приключений, открыла дверь и застыла, пораженная открывшейся картиной: два вампира склонились над телом в углу. Тело визжало, причитало, плакало и тщетно пыталось вырваться.

— Мальчики, вы палатой не ошиблись? Кровь вроде на другом этаже выдают. «Мальчики» повернулись ко мне, внимательно осмотрели мое сиятельство с ног до головы и с непередаваемым презрением в голосе посоветовали:

— Иди, куда шла, болезная.

— Да я, собственно, сюда и шла, — пожала я плечами. — Вы пошто домового мучаете? Что он вам сделал, ироды?

Ироды переглянулись, мрачно, предвкушающе улыбнулись, показав впечатляющей длины клыки, сделали пару шагов вперед и протянули руки к моему телу. Не дотронулись, не успели — отправились в плавный, бреющий полет.

Так… И что это было? В прошлый раз меня подобным образом защищал Джеральд, брат Сурнины, малахольный вампир, решивший обзавестись новой игрушкой. А теперь кто? Конрад? Или, может, чем черт не шутит, Снежок?

Стон из угла привлек мое внимание. Ах, да. Раненый домовой. Подошла, склонилась над пациентом, осмотрела мужчину. С первого взгляда никаких повреждений не видно. И куда он ранен?

— Эй, дядько, тебе плохо? Чем помочь?

Маленький мохнатый человечек с седой бородой и небольшими. тонкими, чуть изогнутыми рожками на голове посмотрел измученно и устало:

— Ногу, ироды, задели. Прямо по любимой мозоли прошлись. Болит она, девонька.

Угу. To есть вызвали врача из-за больной мозоли. Весело…

Пока нянчилась с домовым, забыла о вампирах. Когда вспомнила и обернулась в нужную сторону, никого не увидела. Странно, шагов вроде не было..

В ординаторской народ, присосавшись к наполненным кружкам, обсуждал своих пациентов.

— Какой идиот налил в бассейн русалке валерьянку? Опоенная, как же, — ворчала обычно спокойная и сдержанная Зикара. Ей зеленые волосы мотались из стороны в сторону, серые глаза то и дело раздраженно вспыхивали. — Там песни по всему этажу.

— Это ты грифонов не видела, — Аринор выглядел отвратно, словно его сначала постирали, а потом чересчур сильно отжали. — Лежат такие туши, каждый на свой кровати, смотрят на тебя мутным взглядом, недвусмысленно лыбятся и пытаются свидание назначить. Мне, троллю!

— Молчите уж, это не вы от оборотней по потолку улепетывали. Я думал, сквозь вентиляционную решетку научусь просачиваться, — хмурый Жур теперь был серым от усталости. Обычно светло-коричневая кожа сейчас больше напоминала по цвету туманный день.

— Судя по всему, повезло только Асу и Инке, — ворчливо заметил Аринор.

Гном пожал плечами, неспешно потягивая синюю бурду из своей чашки.

— Не все ж мне за вас отдуваться. Наложил девушке шину, мы мило поболтали и разошлись.

— Ребята, а оборотни умеют ставить защиту? — задумчиво поинтересовалась я, с удовольствием плюхаясь в кресло с чашкой крепкого сладкого кофе.

— Это какую?

— Да обычную, которую на меня тогда брат Сурины ставил.

Уже привычная тишина в кабинете дала понять, что я сморозила очередную глупость.

— На тебе защита? — первым отмер гном.

— Да фиг его знает. Я зашла к домовому, там два клыкастых урода, прижали мелкого в углу и не понять чем занимаются. Ну я их отвлекла немного, они на меня попытались наброситься. Красиво так летели, плавно, и приземлились без шума. Что опять?

— Инка… Ты нам ничего рассказать не хочешь? — Аринор. Смотрит внимательно, задумчиво. Будто препарирует.

— Что рассказать?

— Да вот и мы пытаемся понять, что именно рассказать…

— Ар, прекращай. Видишь же, Инка не понимает.

— Вижу. Но тогда ты мне объясни. Она ж невеста, официально. Так? Откуда тогда вампирская защита?

— To есть оборотни такое накладывать не могут, — вычленила я для себя главное.

— Могли бы. Если бы были вампирами.

«Если б мишки были пчелами»… Значит, все же Конрад…

— Человечку Инку к куратору — проинформировала персонал равнодушная сирин.

— А вот и твои вампиры объявились, — гаденько ухмыльнулся леший.

Да, тяжела ты, врачебная доля. Ладно, встала и потопала.

У инкуба действительно ждали вампиры. Причем ждали стоя, несмотря на пустые кресла рядом.

— Инка, садись, — Сортарин альт Новус кивнул мне на одно из кресел. Глаза кровососов яростно сверкнули, но ни один жалобщик не посмел возразить.

— Что произошло в палате у домового?

Смотрит заинтересованно, заранее ждет шоу. Ну да, появился местный клоун, теперь постоянное развлечение гарантировано.

— Да ничего особенного, норн куратор, — ответила я, отчаянно завидуя вампирам: сразу видно породу, аристократы, блин, еще, небось, с кучей благородных предков за спиной. Хоть и летали сегодня, а темно-синие врачебные халаты чистенькие, выглаженные, как с иголочки. Не то что у одной хрюши: вроде и стараюсь ходить аккуратно, а все равно мну эту несчастную униформу. — Я зашла, увидела, что эти двое пытаются что-то непотребное сотворить с пациентом, вмешалась, они попытались на меня напасть, в результате улетели к стенке напротив. Вот и все.

— Непотребное? — вскинулся один из парней. — Мы его осматривали, дубина ты стоеросовая!

— В углу? — пропустив оскорбление мимо ушей, удивленно подняла брови я.

— Сам виноват! Он от нас сбежать пытался!

— Это что ж надо делать с пациентом, чтобы он попытался от вас сбежать? — нет, мне правда было интересно, я не пыталась никого провоцировать, но вот собеседники, похоже, посчитали иначе.

Ко мне снова протянули руки. Ничему мальчиков жизнь не учит… В этот раз вампов просто оттолкнуло. До стенки. Послышался глухой звук, затем — стоны и ругань.

Синие глаза куратора посмотрели на добровольную местную циркачку с удивлением.

— Ты ж за оборотня замуж собралась.

Еще один…

— Норн куратор, все вопросы к Конраду, — сдала я жениха.

— Даже так, — задумчиво пробормотал Сортарин. — Хорошо, Инка, можешь быть свободна.

Глава 5

Я была навеселе и летала на метле, хоть сама не верю я в эти суеверия. Мультфильм «Летучий корабль»

Сурина:

Через час после моего возвращения от куратора к людям привезли троих потерпевших: высоких симпатичных мальчишек лет пятнадцати-семнадцати. Мистические события трехлетней давности научили меня внимательно присматриваться к деталям, возможно, именно поэтому я и заметила, что все трое были блондинами. Понять, почему так и есть ли связь между нападением и цветом волос, я не успела: люди находились между жизнью и смертью, длинные равные раны на их телах сильно кровоточили. Ирген, используя новейшее оборудование, позволявшее просматривать внутренние органы без всякой магии, определил, что у парней повреждены почки и печень. Нужно было как можно быстрей зашить порезы и вызвать кого-то из наших спецов — проверить, можно ли «починить» проблемные органы. Инола оставили в смотровой, принимать пациентов, сами отправились в стерильную операционную со стеклянными стенами и потолком и кафелем на полу.

Ирген оперировал, я ассистировала. В принципе, не так уж долго мы там провозились, час, не более. Что там те раны продезинфицировать и зашить. Комната, в которой проводились операции, была полностью изолирована от остальных помещений больницы. Находясь тут, нельзя было услышать ни малейшего звука извне. Точно также крики отсюда не были слышны снаружи. Закончив, мы оставили находившихся без сознания парней под присмотром троллей-санитаров, сами сняли хирургические халаты и открыли дверь, возвращаясь в реальность. Лучше б мы оставались в изолированном помещении…

Визг шум, крики внезапно ударили по ушам.

— Кого-то режут вне операционной? — удивленно подняла я брови.

— Если б я знал, — пробормотал не меньше моего изумленный Ирген. — Тут обычно тихо…

Наивный мальчик. Теперь тут появилась я, а значит, тишина отсюда исчезла: нужно же соответствовать образу дурной человечки.

Мы вышли, прошли по длинному узкому коридору, довольно слабо освещенному магическими светильниками, немного не доходя до ординаторской заметили растерянного оборотня, что-то говорившего, по виду оправдывавшегося, верещавшую на весь коридор и фурией набрасывавшуюся на него дамочку формами побольше Инки раза в два, двух человеческих санитаров, явно пытавшихся растащить эту необычную пару, и Мастера, внимательно наблюдавшего за сценой.

Народ упорно поговаривал, что старик, больше всего напоминавший классического сказочного чародея, длиннющий, скелетообразный, с густой белой бородой практически до пола и синим удлиненном колпаком с непонятными узорами на голове, является личем. Не знаю, может, и так, но тогда уж очень грамотный и медицински подкованный лич получился. Дело свое он знал великолепно, держал в железных рукавицах персонал, и представшая перед нами с Иргеном ссора (или что там было?) меня сильно удивила. Одно слово Мастера, и вкруг снова воцарятся тишина и покой. И почему же он тогда молчит?

Подошли поближе, удостоились внимания всех участников этого сумасшедшего действия.

— Сурина, рад тебя видеть.

Внимательный взгляд пугающих бесцветных глаз, и я склоняю в поклоне голову:

— Благодарю, Мастер.

— Мастер… Что здесь происходит?.. — Ирген. Осмелился-таки задать вопрос, интересовавший нас обоих.

— Он меня обесчестил! Пытался!

Визгливая тетка нагло встряла в разговор и замерла под взглядом «лича».

— Инол?

— Мастер, я и пальцем к ней не прикоснулся! Она пожаловалась на боль в спине, я предложил ей снять кофту, она завизжала.

Оборотень выглядел неважно: бледный, с дрожавшими руками, судя по расширенным зрачкам, шокированный происходящим.

— Снять кофту! Мне, почтенной матери семейства!

Опять визжит. Свинья недорезанная. В голову пришла оригинальная мысль.

— Мастер…

— Да, Сурина?

— Вы позволите провести диагностику пациентки? Мне кажется, ей следует обратиться к врачу своего пола… — и я улыбнулась, показал длину клыков.

Нахальная тетка резко замолчала, побледнела, сглотнула, попятилась.

— Хорошая идея, — мне показалось, или в вечно сухом голосе появилась насмешка? — Где смотровая, ты знаешь.

И уже пациентке:

— Или отправляетесь с врачом на осмотр, или вас сейчас же выведут из здания.

— Я… Я пойду… Спина уже не болит…

Трусиха. А я только собралась немного развлечься.

— Да я и пальцем ее не тронул! — возмущенно заявил оборотень, едва мы оказались в ординаторской.

— Ин, не ори, — поморщилась я. — Ирген, налей нам всем крепкого чая, пожалуйста. Ин: тебе попалась истеричка, бывает.

— Спасибо, утешила, — фыркнул напарник. — Сури, что это за идея с осмотром?

— А что? Спасибо, Ирген. М-м-м-м… Божественно. Что? Что вы оба на меня так уставились?

Мужчины молча переглянулись.

— Сури… Ты еще не забыла, как кровь пить? Ай! Да, Ирген, это Сурина. Только она дерется без повода. Сури! Прекрати!

— Обормот, — проворчала я, возвращаясь к чаю. — Да, я действовала в стиле туши. И что?

— Не туши, а Инки, — поправил меня Инол. — Она похудела, если ты не заметила. Что? To, что тебе это не идет. Не твой стиль.

— Будешь умничать — стукну. И вообще, раз эта…м…Инка… здесь снова появилась, можно сразу к Бездне готовиться. Дай мне развлечься перед концом.

Инна:

Домой я, переутомившись, вернулась в буквальном смысле слова на рогах, зашла в почтительно открытую дверь и сразу же попала в теплые и цепкие объятия новоиспеченной подружки. Она что, нарочно в холле меня караулила?

— Инка, а Снежок переел, лежит на кровати кверху пузом, икает и никого не подпускает, а Лотир снова глупостями занимается, представляешь, обернуться пытается, хоть и знает, что ничего такого у него не получится, а Кони сказал, что занят, и…

Голова отключилась уже на третьем «а». Я просто молча передвигала ноги в направлении спальни, молясь, чтобы норг отбил свою хозяйку от этого сероглазого чудовища.

и есть не дает! — бесцеремонно вклинилась нахальная девчонка в мои мысли.

— Кому? — подавив тяжелый вздох, уточнила я.

— Так мне же! — негодующе вскинулась Вилис. — Твердит, что мучное вредно для фигуры.

— Правильно твердит, — механически подтвердила я, не особо вдумываясь в услышанное. — Мальчики любить не будут.

А вот и заветная дверь…

— Тебя же любят! И сам он на тебе женится! А мне есть запрещает! Так нечестно!

Даже не вникая в сказанное, я потянула за ручку, ввалилась в комнату и в позе морской звезды, счастливая, растянулась на кровати рядом с дрыхшим Снежком.

Интересно, я так и усну, или все же хватит сил переодеться и хотя бы немного поесть? Живность лениво приоткрыла один глаз, повела им в мою сторону и сразу же закрыла. И никаких тебе теплых приветствий. Так, мне кажется, или этот шарик подрос?

— Вилис?

— А? — отозвалась с пола неугомонная девчонка. Она что, сидит на ковре?

Заработает себе цистит — сама виновата.

— А норги растут?

— Конечно, — подтвердил неугомонный ребенок. — И чем лучше питаются, тем больше становятся.

— Максимальные размеры?

— Ну… Точно не скажу, но ростом с Кони в его волчьем обличии точно будет.

Ой, мамочки. Помню я то обличие — телята отдыхают…

— Вилис, выйди. Инке нужно отдохнуть.

Кого я слышу. И такой, блин, заботливый.

— Конрад, не уходи, пожалуйста.

Тихий смешок проскользнувшей мимо брата девчонки я проигнорировала. Ей романтика, а у меня тело болит и в голове вопросов целый рой.

— Инка, ты живая?

Он еще издевается. Голосочек такой ехидный.

— Сил хватит, чтобы тебе по шее дать.

— Подушкой? — мужчина подошел, уселся на ковер там же, где еще недавно сидела его сестра, весь такой элегантный, в черном костюме, да еще и надухарился, похоже, на этот раз пахнет озоном и цитрусовыми. На свидание, что ли, бегал, пока невеста по работам шастала?

— Снежком. Конрад, что за фокусы с защитой?

— Что-то случилось? — разом веселье пропало. Нахмурился, посерьезнел.

— Угу. Жених случился. Который якобы оборотень, но летают от меня почему-то вампиры.

— To есть уже понадобилась, — протянул задумчиво блохастик и завис, явно что-то обдумывая.

— Конрад… Я ж не у тебя, так у мелкой узнаю.

— Угу, — согласился мой будущий муж. — И накрутишь себя по полной. Помнишь, я говорил о смешанных браках?

— И кто?

— Мать. Наполовину вампир, наполовину оборотень. Ее вампирья сущность никем не афишируется, как понимаешь.

О да. Понимаю.

— Ты на четверть вампир и потому умеешь ставить защиту?

— Ну… Если убрать годы, посвященные магическим тренировкам, то это самый логичный ответ.

Желудок ворчливо заурчал, напомнив, что последний раз я ела черт-те когда. И вообще, поменьше болтать надо. Пожевала что-нибудь относительно съедобное, и в люлю.

— Сейчас служанку пришлю, — понятливо хмыкнул блохастик, поднялся и вышел. Я только тяжело вздохнула. Мало того, что он оборотень, так еще и кровь пить способен. Наверняка. Боги этого мира, за кого я замуж собралась?!

Заснула я поздно, сама не знаю, почему, вроде и поела сытно на ночь, не забыв «заполировать» овощной салат и пару отбивных куском пирога с картошкой и черным кофе с приличным куском молочным шоколада, и в очередной раз объевшийся норг усыпляюще мурчал под ухом, и в голове было пусто, мысли от сна не отвлекали, и все равно долго лежала и пялилась в темноту. Потом, наконец, меня сморил желанный и долгожданный сон, вот только, похоже, на улице к тому моменту пробивался рассвет, так что выспаться предсказуемо не удалось.

— Инка! Инка, просыпайся! Ну Инка же!

Кто это тут в самоубийцы записался?

— Ой! Снежок, она лягается! Инка!

Вилис. Только она способна настолько громко верещать. Эй, а который час? Я же на работу опоздаю!

Подскочила, затрясла тяжелой головой, пытаясь сбросить с себя липкие остатки сна, паутиной покрывавшие разум.

— Инка, мы в город. Ты с нами?

Еще пару раз потрясла головой, потом только уловила смысл сказанного.

— А работать когда?

— Так сегодня же праздник, у всех выходной!

Да? Это мне так повезло — полночи не спать именно под выходной? На слово «спать» мозги среагировали мгновенно, услужливо вбросив в голову воспоминание о ночном кошмаре. Блин-оладик. Лучше б я вообще не ложилась.

— Вилис…

— А?

— Тут поблизости лес есть?

— Да, старый, страшный. Нас с Лотиром туда не пускают.

И рассказала, и нажаловалась. Вот же трещотка.

— Густой? С очень высокими деревьями?

— Ага. А почему ты спрашиваешь?

Потому что ничего хорошего от своих снов в этом мире с некоторых пор не жду.

— Ты не знаешь, Конрад дома?

Норг вдруг вскочил с кровати и ленивой трусцой направился к двери. Э… Он завтракать собрался? Или жениха моего привести? Если второе, то, надеюсь, не погрызенного…

— Инка…

Сидит канючит. Смотрит, как тот кот в Шреке.

— Угу. Я.

— Инка, у тебя от меня секреты, да?

Нижняя губа подрагивает, в глазах слезы. Ребенок, у меня куча младших сестер, так что твои фокусы не подействуют.

— Ну Инка… Почему меня все маленькой считают? Я уже взрослая! Мне скоро замуж выходить!

Я поперхнулась слюной и закашлялась. Уморит она меня. Нашла критерий взрослости. Дитя дитем, а туда же: замуж…

— Инка, что-то случилось? — в комнате, под конвоем бдительного Снежка, появился между тем встревоженный оборотень, в однотонной синей пижаме и утепленных домашних тапочках, сразу ясно: из кровати бедного вытащили.

— Не то чтобы… Поговорить надо. Сейчас.

Блохастик кивнул и посмотрел на сестру. Да-да, я таким же взглядом на мелкоту смотрела, когда надо было заставить их домашними делами заняться. Вилис фыркнула обидчиво и выскочила из комнаты, хлопнув дверью. Норг вольготно разлегся на кровати справа, жених умостился слева. Зажали.

— Конрад, мне сегодня кошмар приснился. Очень реалистичный. А после некоторых событий в больнице…

— Рассказывай.

Хорошо сказать — рассказывай. Понять бы еще, с чего конкретно начать…

— Я увидела себя возле высокого темного леса, древнего такого, страшного, не знаю, как поточней объяснить, — даже теперь, бодрствуя, я с трудом удержалась, чтобы не поежиться при воспоминании о тех деревьях, как будто присутствовавших при зарождении этого мира. — На самой высокой сосне, или что тут у вас, с иглами и отростками по всему стволу, висел труп, сморщенный, маленький, будто ребенка убили. И голос в голове, ехидно так: «Будут еще пятеро, потом — ты». Ну и смех, как у пьяного демона. Я бы на расшалившиеся нервы списала, но мои учебники земные пропали…

Брать с собой невесту оборотень не хотел. Очень сильно не хотел. Пришлось: я вопросительно подняла брови и поинтересовалась, не думает ли он, что от работника единственной в городе больницы можно будет что-то утаить? Блохастик скривился, но отправился к себе, переодеться в деловой костюм, а затем честно подождал целых десять минут, за дверью, естественно, пока я натянула на себя привычные черные джинсы с темно- коричневой вязаной кофтой, обула любимые серые кеды и заглотила, почти не жуя, словно питон, три пирожка с мясом, запив их двумя чашками очень сладкого кофе.

В той же самой самоходной карете, каждый день катающей меня на работу и обратно, Конрад направился в местную полицию — городской сыск. Серое каменное здание, высотой в три этажа, с узкими окошками и зарешеченной дверью, встретило нежданных визитеров суматохой, криком и беготней.

— Стой, кто идет? — преградил нам дорогу здоровенный тролль размерами больше Аринора раза в полтора.

— Пропусти, Нил! Кон, ты вовремя! Потом, все потом. Поехали, — мелкий гномик, чуть повыше Астона, мне примерно по пупок, ураганом пролетел мимо и исчез где-то за домом. Оборотень, попытавшийся было заговорить с этой мелочью, лишь пожал плечами и направился следом. Со мной в качестве прицепа, естественно.

Длинная узкая карета, больше похожая на паровозик с несколькими прицепами, приветливо распахнула двери. Мы залезли внутрь — блохастик, затем — я. В полутьме с трудом удалось разглядеть в углу табурет, уселась там и в течение поездки молча наблюдала, как семь-десять существ мужского пола и разных рас что-то жарко обсуждают, машут руками, громко кричат и топают ногами.

Приехали относительно быстро: я успела всего лишь раз пять зевнуть, как «паровозик» остановился, двери раскрылись, и мужики быстренько вымелись наружу. Я вылезла последняя. О: какая знакомая местность… А вон ту сосну я знаю. Как и труп, висевший на ней.

— Вот именно это мне и приснилось, — ни к кому не обращаясь, негромко произнесла я. Народ резко обернулся в мою сторону. Гномик уставился на невесту оборотня, как на злобную сущность из столь любимой Суриной Бездны, и задал вполне логичный вопрос:

— А это еще кто?

Конрад, с трудом пряча усмешку, подошел ко мне:

— Инка, позволь представить тебе Шираса, главу местного сыска. Ширас, это Инка, моя невеста. Ей приснился этот труп.

Допрашивали меня часа четыре, не меньше, правда, с комфортом: в теплой светлой комнате, с кофе, печеньем и пирожками.

За это время я рассказала, наверное, раза три, со всеми мельчайшими подробностями, историю своей жизни и появления здесь как в первый, так и во второй раз, в красках описала приснившийся сон и в точности продиктовала названия книг, пропавших из ординаторской.

— Конрад, а кто это был? Труп то есть?

Мы ехали в карете домой. Оборотень решил, что ужастиков с его невесты на сегодня достаточно, вытащил меня из-за стола в сыске, и мы неспешно покатили по городу.

— Ученица одной из ведьм. Представляю, какой сейчас шум поднимется…

Ведьмы — это серьезно. Насколько я помню, с разгневанной ведьмой даже вампир лишний раз не захочет связываться.

— Инка, есть идеи, кому ты успела дорогу перейти?

Он это серьезно? Да кому угодно.

— Тебе поименно? Или порасово тоже сойдет? Конрад, прекрати так смотреть. Настолько серьезно меня могут ненавидеть только злопамятная ведьма, мутировавший водяной, ну и, наверное, оставшийся ни с чем брат Сурины. Насчет остальных… Может, и есть кто, но я не знаю об их существовании.

— Зачем кому-то понадобились твои книги?

— Найдете придурка — спросите у него сами, а я с удовольствием послушаю.

Дома я планировала немного полежать, может, чуток поспать, ну и поесть, конечно. Не судьба. Вернее, рок, фатум, мактуб, мой личный крест… В общем, Вилис. Девчонка караулила карету, и не успели мы подъехать, мелочь, одетая по-дорожному, в длинное темно-синее платье и коричневое пончо сверху, с небольшой черной дамской сумочкой в руках влезла внутрь, нахально вытеснила братца и громко продиктовала средству передвижения какой-то чересчур зубодробительный адрес. Удостоверившись, что четырехколесное сооружение послушно отправилось в указанном направлении, дитя, чуть ли не потирая руки: радостно повернулось к моему сиятельству.

— Инка, мы сначала прошвырнемся по магазинам, потом в гости заскочим, может быть…

Боги, что я вам сделала?

— Вилис, я, вообще-то, есть хочу.

Соврала, конечно, но понадеялась на совесть мелкой зануды. Мечтательница.

— Ну Инка, ты что, подождать не можешь? — горестно заканючил ребенок. — Давай сначала по магазинам, ну пожалуйста! Я даже список составила, что купить нужно!

— Интересно, на какие?

— В кредит! Кони чеки привезем, он и расплатится.

На последней фразе я выпала в осадок и всю оставшуюся дорогу молчала, тщательно обдумывая услышанное. Шикарно живет мелкая, если дела на самом деле так обстоят.

До торгового центра, расположенного в таком же сером каменном здании, как и другие разнообразные организации вокруг, доехали минут через пять. К болтовне своей спутницы я не прислушивалась, прилежно кивая в такт беспрерывно лившейся речи и пытаясь продумать пути отступления.

Карета выпустила пассажирок у входа и куда-то уехала. Я с тоской проводила взглядом мой шанс на спасение и зашла через массивные железные двери в огромный холл.

— Здесь тролли любят гулять, вот как раз под их размерчик, — хихикнула Вилис, заметив мое изумление, и скомандовала:

— Нам направо. Все нормальные магазины там.

Пока шли, я, наконец, смогла понять, что же именно чувствует тот, кого ведут на расстрел. Вот он, последний шанс — только руку протяни, и можно будет вырваться. Но нет… Надсмотрщик внимателен, он не дремлет и не позволит жертве избежать озвученного приговора… А значит, еще немного, и…

— Инка, нам сюда. «Модные леди», самое то.

Ага, где леди и где я. Продавщицы, две юные гномки, старательно пытавшиеся угодить богатым клиентам, видимо, подумали то же самое, я прочитала это у них в глазах. Но Вилис выглядела представительно, в отличие от непонятной оборванки, топавшей с ней рядом, и девушки не посмели ослушаться приказа «принести все самое лучше, что у вас есть, на эту леди».

Самое лучшее оказалось чем-то вроде чехла на кресло, сшитого из дерюги. Мы с сестрой Конрада критически оглядели со всех сторон сие гениальное творение неизвестно мастера, переглянулись и отрицательно покачали головами.

Через полчаса никому не нужных мучений, перемерив кучу так называемых платьев и костюмов, я, плюнув на все и всех, решительно развернулась и, чуть ли не печатая шаг, вышла из бутика. Далеко не ушла: впереди маячила яркая манящая вывеска одного из многочисленных местных кафе, почему-то в данный момент пустовавшего, вот там я и обосновалась — уселась за накрытый белоснежной скатертью стол возле окна, взяла в руки меню. В кредит, говорите?

— Девушка, вы ошиблись заведением, — передо мной возник мягко улыбавшийся вампир. — Люди отдыхают в другом месте.

— Шовинизм и дискриминация, — я даже не пошевелилась. Зная о защитной магии жениха, я обнаглела до неприличия. — Я буду сидеть там, где захочу. А вы меня обслужите.

— Послушай, ты, малолетка, — вежливость шелухой слетела с собеседника, мужчина наклонился к моему сиятельству и раздраженно, нехорошо прищурился. — Или ты прямо сейчас освобождаешь это место, или..

— Или?

Этот тоже летел красиво. Приземлился возле высокой барной стойки, хорошенько приложившись головой о крашеное дерево. Ну вот: последние мозги отбил.

От входа послышалось хихиканье.

— Так его, Инка. Будет знать свое место. Любезный, обед нам организуйте. Да остатки мозгов включите.

Вилис королевой проплыла мимо ошарашенно трясшего головой мужчины и величественно уместила драгоценную пятую точку на стул напротив меня.

— Я тут еще парочку отличных бутиков увидела, поедим и заглянем, — сидит и улыбается, как ленивый кошак, переевший сливок.

С трудом подавив желание выпрыгнуть в окно и удрать подальше от неутомимой мучительницы, я перевела взгляд на поднос, появившийся на столе: жареное мясо, фрукты, почему-то лилового цвета, рассыпчатая гречневая каша, пузатый графин с непонятной мутной оранжевой жидкостью, плюс высокие стеклянные стаканы к нему, ну и фарфоровые тарелки и мельхиоровые вилки, ножи. Все как в любом земном кафе. Да уж, набор радует глаз. Как отличное рвотное средство. Но сестра блохастика, судя по оживлению, но всем этим великолепием знакома.

Оставив в стороне фрукты и воду, я налегла на кашу с мясом. Не столько ела, сколько размышляла, как бы побыстрей слинять из этого злачного места: еще одного бутика и мучения примерками моя нервная система точно не выдержит.

Мы со спутницей заканчивали радовать желудок, когда в пустую кафешку вошли два вампира: мужчина и женщина, оба высокие, статные, с лоском одетые. Женщина равнодушно скользнула взглядом по нашему столику и походкой от бедра направилась вглубь, а вот мужчина…

— Инка, вы? Тут? Не ожидал снова встретиться.

И я, если честно. Век бы тебя не видеть.

Даже не пытаясь улыбнуться, я кивнула в знак того, что узнала вошедшего:

— Здравствуйте, Джеральд. Да, я снова тут.

Сурина:

Отработав последний рабочий день у людей, честно просидев до конца смены в маленькой душной комнатенке, без особых удобств, со спокойной душой я наконец-то отправилась к себе. Спать… Долго: сладко спать… Как же я устала… Как же надоели всевозможные запреты… Как же хочется свободы…

Спала я действительно сладко, жаль, что не очень долго: проснулась с рассветом, какое-то время просто лежала, бездумно глядя в предрассветные сумерки, потом потянулась, встала, освежилась под душем и полезла в недра шкафа. Если скоро эта местность отправится в Бездну, стоит ли бояться таких мелких неприятностей, как гнев многочисленной родни и возможное замужество?

Из дома я сбежала в темно-голубом платье с довольно откровенным вырезом и «привлекательной», как выражаются братья, до колена, длиной. Вот его сейчас и надела. Затем ярко, даже вызывающе, накрасилась, сверху накинула синий тренч и решительно направилась на выход.

Естественно, далеко не ушла, не с моим счастьем: в переходе между общежитием и больницей меня настигло пение жар-птицы. Помянув разом всех предков одной ходячей неприятности, я стрелой помчалась в ординаторскую — переодеться.

Конечно же, кроме дежурившего Джадда у людей и двух провинившихся вампиров- интернов, в больнице из врачей никого не было. Кто ж мог подумать, что в выходной день в БЛиН повалят толпы существ с отравлениями, потерей сознания и кровотечениями???

Мы четверо без устали мотались по этажам, напрягая полтора десятка медбратьев и санитаров, не скрываясь, ругались сквозь зубы и пытались понять, что делать в подобной экстренной ситуации. Инкуб, которого я пыталась вызвать, как непосредственное начальство, на вызовы по непонятной причине не реагировал.

— Пять кровотечений в одном месте, пять! Трое с внутренним, двое с носовым! — Джадд, высокий худощавый мужчина лет тридцати, большими глотками пил сладкий кофе, пользуясь несколькими выдавшимися минутами тишины. — Кто мне объяснит, с каких это пор у троллей начались внутренние кровотечения, а гоблины стали чувствительными к резким перепадам давления???

— С тех самых, — недовольно проворчал Дерек, один из интернов, широкоплечий брюнет среднего роста, налегавший на мензурки с кровью, пытаясь таким образом восстановить силы. — Где ты видел ведьм с пищевым отравлением? А эльфиек и дриад, теряющих сознание?

— Меня больше волнует отсутствие связи с начальством, — я, следуя примеру интерна, влила в себя уже вторую мензурку с кровью, стараясь не думать о возможных последствиях. — Сортарин всегда на связи. И что могло случиться сегодня?

Народ подавленно молчал. Мы сидели в ординаторской у нелюдей, приходили в себя, набирались сил и старались не думать, что жар-птица может…

— Скажите, что мне послышалось, — простонал Эрик, второй интерн, только что выпивший уже третью чашку кофе. — У меня сейчас ноги отвалятся! Кто на этот раз???

— Что у вас тут творится??? — в ординаторской внезапно раскрылся портал, и из него выскочил взъерошенный и злой, как все демоны Бездны, куратор, Сортарин альт Новус. — Сурина, почему ты не отвечаешь на мои вызовы???

— У нас жар-птица поет, давно уже. Ваших вызовов не слышала, вы не отвечали на мои: — отрапортовала я. Инкуб несколько секунд помолчал, затем выдал неприличную тираду, заставившую покраснеть многое повидавшего Джадда и восхищенно присвистнуть — интернов, после этого проговорил, сосредоточенно смотря перед собой:

— Красная тревога. Мобилизация всех сотрудников.

Инна:

Пообщаться с вампиром не получилось: внезапно посреди кафе открылся портал, и меня, словно магнитом, потащило в его сторону. Понять, что произошло, я смогла, только оказавшись в больнице, в общем коридоре на первом этаже.

Уставшие, веселые, взволнованные, полураздетые, застегнутые на все пуговицы — вокруг толпились врачи, медбратья и санитары, не только нелюди, но и люди.

— Внимание, — Сортарин выглядел раздраженно и был напряжен. Рядом с инкубом стоял высокий, скелетообразный старик- Мастер, завотделением у людей. — Внезапная магическая атака на Межмирье и больницу. Красная тревога. Первый уровень. Всем разойтись по местам.

Следующие несколько часов слились в один большой кошмар: пациенты прибывали буквально каждую секунду, люди и нелюди, с ранами, отравлением, кровотечениями, в бессознательном состоянии, пьяном угаре, не ориентировавшиеся на месте и в пространстве — такого сумасшедшего наплыва я не видела еще никогда. Работала вся больница, включая главврача, горного тролля, хирурга экстра-класса, вернувшегося из заслуженного отпуска. Я уже забыла, что такое чувствовать конечности, спина давно не ныла, превратившись в сплошной камень, желудок молчал, больше не надеясь на милость жестокой хозяйки, а пациенты все прибывали и прибывали. Казалось, некто, совершивший атаку на больницу и мир, мечтает довести до полного истощения, а то и до смерти, каждого жителя данной местности.

— Инка! Инка! Все закончилось! Инка, очнись!

Астон. Стоит что-то протягивает. Кофе… Горячая сладкая жидкость обожгла небо и неспешно потекла по пищеводу. Боги, я в раю…

— Что это было?

— Нападение, — Инол, серый от усталости. — Власти сейчас разбираются, кто и ради чего…

— Труп, — оборвала я оборотня. — Труп молодой ведьмы, повешенной в лесу.

На меня уставилась вся команда, с подозрением так уставилась, будто уже нашла крайнюю.

— Рассказывай, — приказала вампирша.

Не удивившись ее появлению здесь, я начала пересказывать свой сон и сегодняшние встречи.

Глава 6

Мы едем, едем, едем В далекие края, Хорошие соседи, Счастливые друзья. Песенка друзей

Домой я ожидаемо приползла на рогах. Если б не самоходная карета, ожидавшая хозяйку у входа, то ночевала бы я в ординаторской, на диване, и плевать, что подумал бы жених.

Особняк встретил непривычной, пугающей тишиной. Даже дворецкий в черной ливрее куда-то исчез. Дверь, против обыкновения, была открыта. Зайдя, я позвала:

— Эй, есть кто дома?

«Никого, только тень промелькнула в сенях». Вернее в моем случае обошлось и без сеней, и без тени. Кабинет блохастика, кухня, моя спальня — пусто, словно и не было тут никогда никого. Сил не оставалось ни на удивление, ни на еду. Стараясь не думать о недовольно бурчавшем животе, я кое-как доплелась до спальни, улеглась на постель и буквально сразу же вырубилась.

Проснулась утром, открыла глаза и увидела сидевших на моей, между прочим, кровати жениха и норга.

— Надо же, живая, — задумчиво произнес нахальный оборотень.

— Как видишь, — буркнула я сонно, потом вспомнила вчерашний день и поинтересовалась:

— А где вы все гуляли?

— Весь город с ума сошел — домой добраться было нереально, — увильнул от ответа женишок.

Допрос с пристрастием пришлось отложить — забурчал мой несчастный живот.

— Сейчас пришлю служанку, — хмыкнул понятливо Конрад, встал и вышел.

— Вот, еще не женился, а уже гуляет, — полушутливо пожаловалась я основательно подросшему Снежку. Тот фыркнул, потянулся и подставил шерсть: чеши, мол, не отлынивай от обязанности.

Наскоро перекусив пышными оладушками со сметаной и запив их крепким черным кофе, я, в привычных синих джинсах и серой кофте до колен, выскочила из дома, плюхнулась в карету и откинулась на сидение. Теперь можно не бояться, что опоздаю: транспорт однозначно приедет вовремя.

На этот раз больница работала в штатном режиме, врачи безо всякой спешки принимали пациентов, медбратья и медсестры успевали и болтать, и развозить больных по палатам, в общем, вчерашний ад, чем бы он не был вызван, больше не повторялся.

— Десятый этаж, третья палата, див в хронической стадии, — сообщила сирин, не позволив мне даже войти в ординаторскую. Народ внимательно посмотрел в сторону моего сиятельства, я фыркнула в ответ, накинула сверху врачебный халат и потопала к лифту.

На этот раз существо было не сине-зеленым, а красно-коричневым. Интересно, от чего у них цвет зависит?

Если уже знакомый мне «перевозчик» уныло декламировал стихи, то данный индивид «зарядил» прозой. Понимая, что это надолго, я села на больничную койку напротив дива, подперла рукой подбородок и стала внимательно слушать.

— Какой романтизм? Где ты и где романтизм. Там его и близко не было. Постмодернизм, скорее. Не знаешь что это? Дубина. Книжки умные читай, прежде чем в спор вступать. У тебя высокие чувства? А кто тебе сказал, что это обязательно романтизм. Поймай того дурака и съешь. Дивы не плотоядны? Жаль… У меня есть парочка созданий на примете… Да не бледней ты. Шучу.

— Инка, пощади.

— Астон, не лезь. И вообще, что ты тут забыл? Это мой пациент. Куда? Мы с тобой еще о литературных течениях разговор не закончили. Эй! Астон, куда он смылся? Астон?

Гном лежал на полу, скрючившись, и мелко трясся от хохота. Такие же звуки доносились от двери, но оборачиваться мне не хотелось. Мало ли, кто там и чем занимается. У меня сеанс психотерапии в самом разгаре, можно сказать, бесплатный вывод из глубокой депрессии и длительного творческого кризиса, а эти обалдуи пришли «на Инку». Развлечение им подавай.

— Я смотрю, ты не скучаешь, — знакомый ироничный голос прервал веселье: народ разбежался, кто куда, включая гнома. — Домой не собираешься?

— Собираюсь. Вот поем, кофе выпью, и можно домой.

Щаз. Меня в наглую облапили, якобы вежливо помогая подняться, а потом проводили напрямую к выходу, к ожидавшей пассажиров самоходной карете.

— Как ты тут оказался?

— К куратору вашему заглянул, поинтересовался, из-за чего мою невесту из кафе порталом выдернули, — оборотень, откинувшись на спинку сиденья, внимательно посмотрел на мое сиятельство. — Ты когда последний раз ела?

— Не помню. Но давно. Див не пускал.

— И что ты с ним делала?

Тычок под ребра блохастик воспринял совершенно покойно, только хмыкнул.

— Я не делала, я его из депрессии выводила.

— Бедный див…

Обормот.

— Конрад, а куда мы едем? Насколько я помню, карета должна была уже свернуть… Конрад?

— Должен же я хоть изредка проводить время с собственной невестой. У нас скоро свадьба, а мы до сих пор в люди не выходили.

Упс…

— Это ты сейчас так неумно пошутил? — нахмурилась я. — Какие люди? Я в рабочей одежде и с ног падаю от усталости.

— Вот и отдохнешь. Заодно и поешь.

Так…

— Кафе?

— Нет, что ты. Ресторан.

И скалится, гад такой.

— Меня не пустят. Я дресс-код не пройду.

— Понятия не имею, что за дресс-код и почему ты должна его пройти, но тебя точно пустят, так как я — хозяин.

Убью. Или слабительного в еду подсыплю. Зараза. Только и осталось, что в потрепанных джинсах и растянутой кофте по ресторанам ходить и перед народом светиться.

Продумать в деталях стратегию не успела — карета остановилась. Приехали…

Оборотень вышел первым, придержал дверь, как настоящий кавалер. Я вылезла, оглянулась: все те же серые дома вокруг. Прямо дворы-колодцы — зайдешь в один такой, и гудбай, психика. На одном из зданий красовалась вывеска с непонятными письменами, выведенными синей краской.

— Прошу, — и довольная белозубая улыбка. Ну да, ему-то что: как обычно одет в идеально выглаженный костюм-тройку.

Поднялись по широким каменным ступенькам. Обитую железом деревянную дверь перед нами открыл высокий массивный тролль, вышибала, видимо. Молча поклонился и отступил внутрь.

В ресторане, в общем зале, широкой и высокой комнате с уймой столиков и занавешенными окнами, горели разноцветные магические шары под потолком и свечи — на столах. Атмосфера, как по мне, с подобной иллюминацией создавалась совсем не романтичная.

— Норн герцог, — соблазнительно покачивая крутыми бедрами, к нам подошла высокая миловидная женщина лет тридцати-тридцати трех, видимо, хостес, судя по удлиненным ушам — эльфийка. — Прошу, ваш столик свободен.

— Отлично, Дариса, проводи нас с невестой, — приказал равнодушно блохастик.

Раздражение и недовольство в ярко-зеленых глазах, промелькнувшие и исчезнувшие, подсказали мне, что у дамочки на Конрада свои планы. А значит, нужно ждать гадости.

Нас провели к столику у окна, накрытому и сервированному. Белая скатерть, фарфоровые тарелки, мельхиоровые столовые приборы, хрустальные бокалы…

— Знаешь, я все же рада, что это именно твой ресторан: разобью что-нибудь — оплачивать не придется, — пробормотала я, с опаской глядя на всю эту роскошь.

Жених хмыкнул:

— Не прибедняйся. Дома ты отлично справлялась со всем.

— Угу. Дома. Там не такая нервная атмосфера.

— И что здесь не так? — удивился блохастик, отодвигая мне стул, а затем и подавая меню в бархатной обложке.

— Ну… Хотя бы та эльфийка: она меня в любой момент без соли съест и не подавится.

— Дариса? — черные брови удивленно поползли вверх. — Ты сейчас серьезно?

— Норн герцог, — бесцеремонно вмешался в нашу беседу предмет разговора, подойдя к столику все той же покачивающейся походкой, — позвольте…

— Дариса, — резко оборвал женщину оборотень, — тебя не вызывали. Свободна.

Ну зачем же так унижать преданное существо? Эльфийка вспыхнула, опустила глаза и чуть ли не строевым шагом отправилась за стойку — встречать очередного посетителя.

— Так что с Дарисой?

Я только головой покачала:

— Конрад, у тебя совесть есть? Женщина на тебя чуть ли не молится, а ты с ней так грубо общаешься.

— Ее проблемы, — пожал плечами собеседник. — И вообще, не люблю приставучих дам. Ты уже выбрала?

Было б из чего выбирать.

— Давай на твой вкус. Все равно я большую часть блюд никогда не пробовала. Подлетевший к столу расторопный малютка-сильф принял заказ и исчез в глубине зала.

— Что произошло во время прогулки в твой выходной? Вилис при встрече была чересчур взволнована, но рассказывать почему-то наотрез отказалась.

— Да ничего особенного: сначала сходили в бутик, не смогли подобрать одежду, затем переместились в кафе, ну а оттуда меня порталом вытащили в больницу.

— Ты не умеешь врать.

И смотрит, как инквизитор.

— Ваш заказ, норн герцог, — к столику, прервав наш разговор, с подносом приблизился молодой леший.

— Потом поговорим, — угрожающе пообещал оборотень, самостоятельно расставил тарелки и принялся за еду.

Я последовала его примеру: запеченные картофельные клубни, овощной салат, жареная рыба — все улетело в ненасытную утробу за несколько секунд.

Слава всем возможным богам, народа в зале практически не было, только из темного дальнего угла доносились непонятные звуки, похожие одновременно на хрюканье свиньи, блеянье овцы и мычание коровы.

— Гоблины развлекаются, — пояснил блохастик, заметив мое недоумение.

Как именно развлекаются, я предпочла не знать.

Закончив трапезу, мы покинули ресторан. В карете Конраду вдруг стало плохо: оборотень резко скрючился, свалился на пол и застонал.

Перепуганная до одури, я замолотила кулаками по стенке самодвижущегося средства:

— В больницу! Срочно!

Сама попыталась нагнуться, понять, что творится, но услышала хриплое:

— Нет!

Эм… В смысле «нет»? Нет — не прикасайся? Или ему что-то привиделось?

Карета тем временем резко остановилась, я выскочила наружу: БЛиН, родненький!

Не знаю, что обо мне, перепуганной, взволнованной, с дрожавшими руками, влетевшей метеором в здание, подумал тролль-охранник, но оборотня он втащил быстро и оперативно. Через несколько минут я уже подпирала стенку в коридоре, а блохастика осматривал дежурный врач. На мое счастье, сегодня в ночь работал Инол.

— Инка, не трясись. Жив твой жених, — оборотень вышел из палаты и недоуменно покачал головой. — Где, скажи на милость, он умудрился наесться любистоков?

— В своем ресторане, думаю, — облегченно выдохнула я, счастливая, что не придется хоронить одного дурного герцога, — это подарок от обиженной им хостес.

Коллега хмыкнул:

— Пусть скажет тебе спасибо. Еще несколько минут, и у Глав на одно родственника стало бы меньше.

Сурина:

Честно отпахав положенные дни в качестве наказания у людей, мы с Инолом вернулись в родную ординаторскую. День прошел относительно спокойно, ночь я провела вместе с Сорти, наслаждаясь его нежными прикосновениями и ни минуты не жалея об отданной инкубу энергии. Утро же принесло неприятности. Едва я свежеподнятым зомби доползла до рабочего места и влила в себя две мензурки с кровью, сирин объявила о раненом вампире. Естественно, народ выжидательно посмотрел в мою сторону.

Не доверяя интернам, я спустилась на нижний этаж и в указанной палате неожиданно наткнулась на Джеральда. Бездна, за что?!

— Ну здравствуй, сестренка, — ухмыльнулся этот… — Вылечишь?

Перед моими глазами демонстративно помахали прокушенной насквозь в двух местах рукой.

— Что тебе надо? — после ночи с любимым я находилась в относительно умиротворенном настроении, но дольше положенного терпеть братца не собиралась.

— Вену.

Помянув про себя общую родню, я подставила запястье. Старший брат сделал несколько глотков, потом широко ухмыльнулся:

— Твой женишок позавчера от тебя отказался, надоело ему ждать беглую невесту. Попытаешься высунуть нос наружу — отец самолично тебя загрызет.

Потрясающе. Мне что, теперь сидеть в этих четырех стенах до самой смерти?!

— Тебе-то какое дело?

— Да так… — неопределенно протянул Джеральд. — Я слышал, Инка вернулась?

— И? — не поняла я.

— Ну вот и присмотри за ней пока, — братец потянулся и зевнул. — Нехорошие дела сейчас в городе творятся.

— Она, если ты забыл, невеста, — попыталась я вправить мозги дурному родственничку.

— Сегодня, — осклабился Джеральд. — Только Бездна знает, что будет завтра. Давай лечи, докторица.

В ординаторскую я возвращалась мрачная и раздраженная. На попавшуюся под руку эльфийку-интерна рявкнула так, что девчонка летела от меня быстрее ветра. Бездна, а я только понадеялась, что в жизни появились светлые краски!

Астон и Аринор орали в обе глотки, виновница моего дурного настроения, сидя в кресле что-то пила, Зикара и Жур рассматривали лежавший на столе талмуд. Все при деле.

— Тихо!

Гаркнула не хуже тролля.

— У Сурины снова отвратное настроение, — ухмыльнулся всезнайка леший. — Что опять приключилось? Интерны довели?

Я только фыркнула и повернулась к человечке:

— Когда ты снова успела встретиться с Джеральдом? А самое главное — где?!

— В кафе, — беззаботно пожала плечами эта безмозглая туша. — В тот самый выходной, когда красную тревогу объявили. А что?

— To! Я тебе в няньки не нанималась!

— В смысле? — удивленно приподняла брови девчонка. — Твоему брату еще не сказали, что я скоро замуж выхожу?

— Все мы смертны, — прошипела я и раздраженно хлопнула дверью. Надо занять себя чем-то вне ординаторской, иначе не выдержу, придушу эту дуру!

Инна:

Узнав диагноз, пришедший в себя Конрад рассвирепел, отправил меня в карете домой, а сам бросился выяснять отношения с несчастной эльфийкой. Понятия не имею, к чему они пришли, но на следующее утро жених пребывал в отличном настроении.

— Инка, это тебе, — зайдя в мою спальню, блохастик сгрузил на пол внушительную горку книг.

Мы со Снежком недоуменно переглянулись и вопросительно уставились на «благодетеля».

— Учебники по физиологии различных рас, ну и не только, — сообщил чересчур довольный женишок. — Я тут подумал: раз уж тебя взяли работать на постоянной основе, пусть хоть и заочно, но тебе следует поучиться.

Я тоже об этом думала, но за всей нервотрепкой, устроенной таинственным убийцей, забывала об учебе напрочь, поэтому сейчас совершенно искренне поблагодарила:

— Спасибо.

Перекусив бутербродами с сыром и овощами, я оставила норга доедать очередной шмат мяса, а сама влезла в привычную одежду и отправилась на работу. Одна из принесенных оборотнем книг поехала в больницу вместе со мной: надо же чем-то занять себя в свободное время. Если оно будет, конечно.

Взбешенная Сурина, метеором ворвавшаяся в ординаторскую, настроения не испортила. Я приняла к сведению предупреждение вампирши, но переживать из-за него не стала: мало ли, кто кому угрожает. Конраду, конечно, передать надо, но и только.

— Астон, вот тут написано, что у гномов физиология другая, не такая, как, например, у вампиров. А чем вы отличаетесь-то? Кроме бороды, конечно?

Я с головой ушла в изучение одного из учебников и даже не заметила, как в комнате установилась мертвая тишина.

— Инка… О таких вещах в приличный местах не спрашивают…

Да ладно. Что ж там за отличие особенное, если даже Аринор покраснел? Блин, одна похабщина в голову лезет.

— У вас здесь о многих вещах в приличных местах не спрашивают. А потом у бедной иномирянки оказываются сразу три жениха, на выбор, так сказать, — буркнула я.

Эльфийка понимающе улыбнулась:

— Не бери в голову, Инка. Мальчики наши скромные чересчур. А в учебнике не совсем четко написано. Не у всех гномов физиология другая, где-то у пятой части: хвостики у них, по типу свиных, рудименты. Тоже являются эрогенной зоной, как и бороды. Но это касается только тех гномов, кто живет вдали от города и редко из своих пещер выходит. У остальных такой части тела давно нет.

— И все? Спасибо, Зикара, просветила. А то развели тут тайны мадридского двора, понимаешь. Астон, у тебя с давлением как? Не очень поднялось? А то красный, как свекла.

Гном выскочил из комнаты и возмущенно хлопнул дверью. И вот что я такого сказала?

— Одиннадцатый этаж — отравленная кикимора, девятнадцатый этаж — грифон с поломанным крылом, четвертый этаж — оборотни с интоксикацией, пятый этаж — две ведьмы, обеим требуется срочная операция, — безэмоционально сообщила сирин.

Народ разбежался по вызовам, я осталась одна в комнате. Налила еще кофе, подумала-подумала и решила на этот раз обойтись без сахара. Книга увлекла, я вчитывалась в особенности рас, пыталась представить себе все, описанное в учебнике, без наглядных пособий, настолько зачиталась, что вздрогнула от резкого звука: несчастная дверь чуть в щепки не разлетелась от столкновения со стеной. Какого…

— Ненавижу! Сволочь! Какая же сволочь!

В комнату влетел некто, лишь отдаленно напоминавший Сурину: встрепанные волосы, измятая одежда, слезы на лице. Последнее меня добило: чтобы вампирша и плакала? Кто сумел пробить ее бронь? Хотя, если верить слухам, кандидат имеется…

Сурина:

Сортарин, как обычно, сидел за столом в кабинете, вчитывался в какой-то документ, что-то правил там пером.

— Сурина? Ты почему не на вызове? — родные синие глаза смотрели удивленно.

— Эта твоя любимица! — приличных слов не хватало, а за неприличные, высказанные на работе, инкуб мог и на дежурство сразу на несколько суток отправить.

— Кто? Инка? Опять всех собак на нее вешаешь?

Я уселась в кресло напротив куратора, перевела дух.

— Вот скажи, что в ней такого? Толстая, глупая, дурная, как гоблин. Почему все мужики на нее западают?

— Положим, не все… Насчет остального: Инка прекрасно осознает свои недостатки, но не зацикливается на них, а также не портит каждый день жизнь себе и окружающим. В отличие от некоторых… И кстати, кто «все»-то? Насколько я помню, твой брат от нее отказался, остались оборотень и гном.

— Да-да, отказался. Он появился сегодня с прокушенной рукой и приказал, чтобы я снова нянчила эту… человечку!

— Конраду надо сообщить. Пусть он разбирается с Джеральдом. А тебе, моя дорогая, работать нужно. А, да, совсем забыл. Этой ночью была наша последняя встреча — через неделю я женюсь. Все, иди. Больных сегодня очень много.

И Сортарин альт Новус, мой нынешний куратор, снова уткнулся в бумаги. А я сидела, оглушенная, и не могла поверить в услышанное. Он. Женится. Моя мечта.

Мой любимый мужчина. Он…

— Сурина, ты еще здесь?

Я сорвалась с кресла и вылетела в коридор, ничего не видя перед собой из-за застилавших глаза злых слез. Ненавижу! Сволочь! Какая же он сволочь!!!

Отпаивала и успокаивала меня в ординаторской Зики, так вовремя вернувшаяся после лечения грифона.

— Семнадцатый этаж — обожженные горгульи, четырнадцатый этаж — эльфы с обморожением, девятый этаж — русалка с частью хвоста, — равнодушно сообщила сирин.

Мы шокировано переглянулись.

— Скажите, что я сплю, — пробормотал изумленно Аринор. — Кто и где мог заморозить эльфов и поджечь горгулий?

— To есть русалка, потерявшая часть хвоста, тебя не удивляет? — уточнил Инол.

— Меня сейчас каждый день что-нибудь, но удивляет…

— И кто куда? — поинтересовался Астон.

У меня не было сил командовать, так что я равнодушно пожала плечами:

— Можем оставить это дело интернам. Должны же они хоть чему-то учиться.

— Что я слышу? Сурина отказывается работать? — ухмыльнулся тролль и потопал к двери. — Я к горгульям. Инка, идешь?

— Конечно, — кивнула человечка, допивая одним глотком кофе и поднимаясь с кресла.

Жур и Инол направились к эльфам. Зики с Астоном ушли к русалке. Я осталась одна.

Тоска навалилась на плечи, как могильный камень, полностью погребая под собой и надежды, и мечты, и глупую веру в будущее. Да, вампиров после смерти сжигают и развеивают по ветру, но я как-то на спор пролежала несколько часов на гномьем кладбище. Ощущения запомнила на всю жизнь: горечь, страх, безысходность… Вот так и здесь… Единственный мужчина, которого я действительно люблю, женится. Инкубы обязаны оставить после себя потомство, причем супруга должна быть только суккубой. Я все это великолепно знала до того, как наши с Сорти отношения перешли в горизонтальную плоскость. Знала, но твердила сама себе, что бракосочетание произойдет в далеком будущем, что у нас есть пусть недолгое, но настоящее, что, в конце концов, ради любви ко мне инкуб отложит женитьбу на неопределенный срок. Любви… А умеет ли Сортарин альт Новус любить? Неужели я наконец спустилась с божественных пустошей вниз и увидела правду, осознала, что меня не любили, а использовали? Дурной человечке я сейчас завидовала самой черной завистью: она нужна сразу двум мужчинам, и неважно, для чего, за нее готовы драться высший вампир и племянник Сиятельных Глав, а эта глупая курица, вместо того чтобы думать о свадьбе, торчит днем и ночью на работе. Да если бы рядом со мной оказался подобный мужчина, я бы… В голову пришла неожиданная мысль. А почему, собственно, нет. Я нехорошо улыбнулась и встала с сиденья. А ведь он есть, этот мужчина. Что ж, ему только хуже. У меня сейчас отвратительное настроение, а значит, я способна на любые, самые невероятные поступки.

Дверь на людские этажи в кои-то веки была заперта. Я постучала и, увидев открывшего человека, довольно улыбнулась:

— Ирген, мы можем поговорить?

Инна:

Обожженное тело — жуткое зрелище, и не важно, кому оно принадлежит: человеку или горгулье. Это якобы низшее демоническое существо получило многочисленные ожоги, находясь во второй ипостаси, и обвисшие кожистые крылья пугали взгляд рваными дырами, а шипы на спине оплавились практически до основания.

Горгулья лежала на койке и громко стонала, не приходя в сознание. Тролль покачал головой, достал из прикроватной тумбочки ампулу, не глядя отломил кончик, набрал шприц…

— Аринор…

— Инка, потом.

— Это хлорид натрия.

Напарник вздрогнул и неверяще посмотрел на ампулу.

— Если б ввел…

Убил бы. Осталось понять, кто тут так не любит горгулий.

— Саботаж или вредительство, — нахмурился инкуб, выслушав нас с троллем. — Нужно лекарство ввели?

— Да, конечно, — кивнул напарник, — в соседней палате, пустующей, в тумбочке нашли.

— Хорошо. Я доложу главврачу, начнем проверку. Аринор, свободен. Инка, задержишь.

«А вас, Штирлиц, я попрошу остаться».

Дождавшись, когда тролль выйдет, Сортарин альт Новус поинтересовался:

— Сурина сообщила тебе о раненом Джеральде?

Я кивнула.

— Мы с ним встретились в кафе в мой выходной. Он сильно удивился моему появлению, но поговорить нам не удалось: вы открыли портал в больницу.

— Обязательно расскажи жениху, и о встрече, и о сегодняшнем появлении вампира. И будь осторожна: брат Сурины — последний, кому я доверился бы.

Конрад ожидаемо в восторг не пришел.

— Снежок, если твою хозяйку привяжут кровью, ты тоже перейдешь в собственность одного клыкастого мерзавца, — раздраженно проворчал блохастик, сидя на моей кровати. — Инка, о подобных ситуациях следует сообщать немедленно.

— Да, мой господин, — гаркнула я, вытянувшись во фрунт.

Будущий муж скривился:

— Не паясничай. Что ты знаешь о низших вампирах?

— Ничего, — призналась честно.

Норг и оборотень значительно переглянулись, и у меня сложилось впечатление, что эта парочка теперь считает одну глупую человечку непроходимой дурой.

— Вампиры делятся на высших и низших, — менторским тоном начал объяснять оборотень. — Высшие — это те, кто не только принадлежит по рождению к вампирьей расе, но и обязательно является аристократом. Низшие… Это даже не вампиры строго говоря. Скорее существа разных рас, связанные с хозяином кровью. Зомби видела? Да? Ну вот представь себе этакого донора, например, полуживого, слабого, постоянно сонного гнома. Или человека.

Представила, благо отсутствием воображения не страдала. По телу мгновенно пронесся табун мурашек. Отвратительная перспектива, что и говорить.

— Он ведь проиграл тебе в споре и отказался от меня. Смысл тогда сейчас пытаться что-то переиначить?

— Проиграл, — кивнул Конрад. — Три года назад, перед твоим исчезновением. Теперь ты снова появилась.

— Не понимаю…

— И не старайся. Этакая извращенная вампирья логика. Просто обходи Джеральда десятой дорогой.

Да уж. Теперь-то точно буду.

— И кстати. Через месяц у нас свадьба. Пора подбирать тебе наряд.

Сообщив эту невероятно оптимистичную новость, жених поднялся с кровати и вышел. Через несколько минут в комнате появилась служанка с ужином для нас с норгом. Я жевала гречневую кашу с мясом непонятного происхождения, запивала кисло-сладким морсом и думала, что, в принципе, замуж выходить надо: перспектива стать живым трупом совершенно не радовала.

А на следующее утро всех удивила вампирша.

Сурина:

— Ты что? — неверяще переспросил леший, устроившись поудобней на подоконнике.

Я довольно потянулась, улыбнулась, продемонстрировав все клыки, и повторила:

— Я вышла замуж.

— За кого? — отмер оборотень.

Тихий смешок дал понять, что одному существу, находившемуся в комнате, ответ точно был известен.

— Ирген? — безмятежно поинтересовалась, попивая сладкий любимый кофе, сидевшая на диване человечка. И странно, первый раз в жизни мне не хотелось ее убить.

— Он, — кивнула я. — Жур, подними челюсть с пола. В конце концов, даже вампирам разрешен первый супруг.

— Первая жена. Сурина, ты ведь пошутила, да? Отец тебя убьет.

— Пусть. Тогда ему придется иметь дело с Мастером — Ирген его любимчик. Да и сам старик пообещал нам поддержку. А в этих делах, как ты знаешь, он не врет.

В самом деле, почему, собственно, нет? Мальчик за эти годы ощутимо похудел, подрос, стал сильнее, начал стильно одеваться. А то, что в постели оказался не очень опытен, так это поправимо. Хоть где-то уроки инкуба пригодятся.

— Сурина замужем. Стукните меня. Сурина! Я сказал: стукните, а не пните!

— Отстань от нее, Жур. Не видишь, Сури наслаждается первыми днями замужества.

— Ин, мы ее теряем! Сурина не может улыбаться! Это противоестественно! Где наша злобная вампирша?

Я все-таки стукнула этого болтуна, но так, исключительно для профилактики.

— Врачам Сурине и Инке срочно зайти к куратору, — сообщила «радостную» весть сирин.

Жур гаденько захихикал:

— Вот сейчас тебя и инкуб поздравит.

— Смотрю я на тебя и думаю: ревнуешь, что ли? — задумчиво произнесла Зикара. Спасибо, подруга!

Леший поперхнулся чаем, закашлялся и начал что-то негодующе объяснять эльфийке, но мы с человечкой уже вышли из комнаты и продолжения не слышали.

Сортарин занимался документацией. Услышав хлопанье двери, куратор поднял голову и кивнул на кресла:

— Садитесь.

Элегантно одетый, инкуб выглядел кем угодно, но только не врачом. Черный костюм-тройка скорее подходил для званого вечера или официального приема, а не для кабинета куратора. Спрашивается, что здесь забыл такой красавчик?

— Слышал, ты замуж вышла, — равнодушный взгляд в мою сторону. — Поздравляю. Надеюсь, кровью обменяться не забыли?

— Нет, — качнула я головой, чувствуя, как по коже привычно пробегают мурашки от взгляда любимого существа.

— Чудесно. Пару недель посидите оба в стенах больницы, пока твоя семья не успокоится. А пока иди вниз, к мужу: там привезли больного с непонятной симптоматикой. Глянь, что и как.

Закончив со мной, Сортарин повернулся к человечке:

— Инка, мне тут подали отличную идею…

Инна:

Стеб над изумившей всех вампиршей не перерос в избиение младенцев исключительно благодаря куратору, резко возжелавшему увидеть и меня, и ее.

Сухо поздравив бывшую любовницу с изменением статуса, инкуб отправил девушку вниз, дождался, пока за ней закроется дверь, и повернулся ко второй жертве.

— Инка, мне тут подали отличную идею…

Энтузиазм мужчины мне не понравился.

— Норн куратор, может, не надо?

— Ты даже не знаешь, о чем речь, — ровные зубы обнажились в предвкушающей улыбке. — А идея, между тем, чудесная. Как ты смотришь на то, чтобы читать лекции нашим врачам?

Я не упала только потому, что сидела.

— Норн куратор, где я и где врачи.

— И что тебя не устраивает? Русалки, домовые, дивы — ты единственная, кто нашел верный подход ко всем этим существам. Пока тебя тут три года не было, больница вымирала при поступлении депрессивного дива, а уж когда появлялась группа домовых… Так что думай, Инка, о чем будет твоя первая лекция.

— И когда?

— Пока точно не знаю. Нужно соблюсти все формальности. Я сообщу тебе заранее.

Прекрасно. Порадую Конрада.

— Да, Инка, так как у нас сейчас проблемы с обеспечением безопасности сотрудников и пациентов, разрешаю тебе взять на лекцию охрану. Давно мечтал увидеть вживую норга.

А уж он как мечтал. Заодно и на зуб расширенное меня попробует…

— Лекция? Так это же шикарная идея! С норгом, говоришь?

— Астон… — пробормотала я, вгрызаясь в сочный пирожок — великолепное лекарство от дурацких новостей.

— Что? Я не прав? Ин, Ар?

— Ну если только с норгом, — пробормотал оборотень. — На самом деле, Инка, не так уж это и страшно.

— Инол, что я могу рассказать местным профи? — в рот отправился остаток пирожка. Я оглянулась, пытаясь найти в комнате что-нибудь еще съестное.

— Например, поделиться своими методами общения с дивами, — из кресла заметила эльфийка.

— Какие методы, Зикара? Надо просто сесть, выслушать и не бояться с ними спорить. Все.

— Вот и расскажешь об этом, по каждому пункту добавишь подробностей, — последовал ответ.

— Чур, мы в первом ряду, — оживился тем временем тролль. — Рядом с твоим женихом.

— Аринор… Ты тоже хочешь на Снежка посмотреть?

— Это на норга-то? — ухмыльнулся мужчина, попивая зеленый чай. — Естественно, хочу. Когда еще представится такая возможность: сытый норг, прирученный человеком.

Угу, боюсь, что все как раз наоборот.

Глава 7

Я обижен злой судьбой. Ах, зачем я голубой?

Мультфильм «Голубой щенок»

Безэмоциональная сирин сообщила об очередных пациентах: сильфах, водяном, оборотнях и виле. Меня, как самую стрессоустойчивую, народ дружно направил к маленьким бесенятам с прозрачными крылышками. Из третьей палаты на седьмом этаже раздавались крики и нестройное пение. Открыв дверь, я зашла внутрь. По не особо большой комнате летали, играя в салочки, семь или восемь мелких вредных созданий. Как-то странно они себя ведут, это с диагнозом «отравление»-то.

— Дети, давайте пить микстуру, и байки, — специально провоцируя крылатый народец, предложила я.

Гомон стих, игра мгновенно прекратилась. На меня уставились маленькие злобные глазки разных цветов и оттенков. Астон как-то рассказывал, что не бывает сильфов с глазами одинаковых цветов. Мол, эти дети природы мир вокруг воспринимают по-другому, нежели остальные существа Межмирья, на них сложно повлиять, их сложно заставить, а вот если удастся их разозлить, что случается крайне редко, то из-за своей физической особенности сильфы в порыве гнева могут выполнить любое, даже самое заветное желание. Но, с другой стороны, мелкие отличаются отвратным характером и готовы сделать пакость каждому, кто рискнет подойти к ним хотя бы на пару шагов. Гном сказал, я запомнила. А вот сейчас это знание мне пригодилось.

Следующие несколько минут я с удовольствием впитывала разнообразную информацию о себе любимой, о собственной внешности и умственных способностях.

— Кто украл учебники из ординаторской? — когда наконец-то удалось вклиниться в этот полилог, спросила я. Перед лицом мгновенно появилась картинка. Надо же, права молва оказалась.

— Серые сущности с пятью конечностями, провалами вместо глаз и длинным крысиным хвостом? — недоуменно поднял брови инкуб, когда я появилась в его кабинете. — Первый раз о таких слышу. Да и заметили бы их, кто-нибудь, но…

Сортарин запнулся и замолчал.

— Разве что… — задумчиво пробормотал он. — Нет, может и такое быть… Но тогда получается… Инка, без сопровождения из дома и больницы ни ногой. Твою группу я предупрежу. Иди работай.

To есть мне опять никто ничего объяснить не хочет? А потом еще удивляются «шебутному характеру», как недавно заметил тролль, и желанию до всего докопаться самостоятельно.

— Инка, водяной тебе огромный привет предавал, — ухмыляясь во все зубы, сообщил довольный жизнью Аринор, развалившись в кресле и что-то активно жуя. — Так и сказал: появится она в моем озере, буду рад пообщаться.

Я скривилась, чувствуя вину за искалеченную жизнь несчастного существа:

— Маги, магия, колдовство, а вернуть нормальный облик одному водяному никто до сих пор не смог.

— Так после тебя никто не рискнул порошки смешивать, — пожал плечами тролль. — Не родились еще такие алхимики, чтобы повторить твой рискованный опыт.

— Ладно тебе, Ар. А то у самого никогда ошибок не было, — примирительно произнес оборотень, тяжело усаживаясь в другое кресло. — Вспомни того бедного эльфа, который по твоей вине всю жизнь лысым ходить должен.

— А нефиг было меня в некомпетентности обвинять. Слово выучил, а смысла его не понял…

— Ребят, кому-нибудь знакомы серые сущности с пятью конечностями, провалами вместо глаз и длинным крысиным хвостом? — прервала я начинавшуюся перепалку.

— Это где ж ты низших демонов успела повстречать? — нахмурился сидевший на подоконнике леший.

Оп-па…

— Я — нигде. Но, судя по показанной сильфами картинке, именно эти красавцы украли мои учебники.

В ординаторской воцарилась привычная тишина.

— Инка, похоже, ты кому-то очень опасному дорогу перешла, — покачала головой допивавшая какао эльфийка. — Последний раз демонов вызывали лет двести- триста назад.

— Двести семьдесят, — въедливо уточнил гном. — И разрушений они после себя оставили довольно много…

— Угу, «много», полгорода в руинах лежало, — проворчал Жур. — Инка, с таким врагом и оборотень тебе не поможет.

— Хватит ее запугивать, — нахмурилась Зикара. — Никто не знает, кому и зачем эти книги оказались нужны.

Сурина:

Больной с непонятной симптоматикой поставил на уши все человеческое отделение; сам Мастер, взглянув в нашу с Иргеном сторону, занялся пациентом, внимательно осматривая длинные рваные повреждения с гноившимися краями на конечностях и пузырьки, будто от ожогов, то и дело выступавшие и пропадавшие на теле. Никому из врачей подобная симптоматика знакома не была. Высокий худощавый мужчина средних лет лежал на операционном столе и периодически стонал, не приходя в сознание. Отчаявшись распознать симптомы, Мастер отправил наверх Люция. Мальчишка должен был попросить помощи у Сортарина. Через полчаса вниз спустились инкуб, леший и, как ни странно, человечка. Впрочем, последнее как раз объяснялось просто: если Инка этого пациента не угробит, то уж точно вылечит. Золотой середины у нее не бывает.

Жур и Сортарин переговаривались вполголоса с Мастером, мы с Иргеном и остальными человеческими врачами стояли поодаль, человечка с любопытством рассматривала потерпевшего. Мне даже жаль его стало: на лице Инки появилось выражение совершенно детского любопытства. Бездна, что она там увидела? Ведь точно угробит!

— Как будто медузы жалят, — пробормотала эта уже полутуша себе под нос и была услышана всей командой.

— Кто это? — заинтересованно спросил куратор, прервав разговор и повернувшись на голос. — Медузы — это кто?

— Это животное такое на Земле, — пояснила человечка, не отрывая глаз от пострадавшего, — маленькое, с чем-то вроде щупалец. Прикоснется — останется след. И жжение. Волдыри очень похожи на такой след. Только я не понимаю: если у вас нет медуз, откуда такое сходство?

— Видимо, в Межмирье появился тот, кто знает медуз, — задумчиво ответил Мастер, внимательно слушавший диалог.

— И как это лечить? — напомнил о себе леший.

— Повязку намочить в яблочном уксусе или нашатырном спирте, — пожала плечами Инка. — Только они тут постоянно появляются, и непонятно, когда все закончится.

Что такое «уксус», никто не знал, а вот спирт был.

Уже через двадцать минут необычного пациента аккуратно поместили под усиленный магический купол, отрезавший его от любого внешнего воздействия, на волдыри наложили повязку, раны тщательно обработали и зашили, самого пострадавшего решили пока не приводить в сознание — слишком истощенным выглядел мужчина.

Вместе с лешим и человечкой я вернулась в ординаторскую, налила в кружку со злорадно ухмылявшимся тролльим черепом крепкого кофе, плюхнулась на диван возле отдыхавшего оборотня, с облегчением вытянула ноги.

— Медузы в Межмирье? — леший как обычно умостился на высоком подоконнике и с наслаждением потянулся. — Инка, как ты вообще до этого додумалась?

— На Земле знакомая фотки, ну, картинки, показала, как она умудрилась вляпаться на море. Вернее, в нее вляпались сразу две крупных медузы. Ну вот что вы снова так смотрите? Что опять непонятно?

Инна:

Народ жаждал как можно больше подробностей, пришлось объяснять и про фотки, и про медуз. Мы бы и до вечера болтали ни о чем, благо сирин пока молчала, но мой желудок решил, что пора и честь знать. Эльфийка с лешим отправились в столовую со мной. Как обычно заказав полный поднос, я потопала к окну.

— Инка, куда в тебя столько влезает: и пюре, и отбивная, и салат, да еще и пирог с компотом? — хмыкнул Жур, садясь у самого окна с привычным соком, то ли капустным, то ли березовым.

— Зависть — грех, — наставительно сообщила я, неспешно принимаясь обедать.

— Какое знакомое выражение, — удивилась Зикара, тщательно разделывая вилкой на волокна картофельную запеканку. — Инка, откуда ты его знаешь?

— В смысле, откуда? — я отправила в рот вторую ложку картофельного пюре. — В моей стране на Земле так говорят.

— Правда? — эльфийка недоуменно нахмурилась. — Тогда я ничего не понимаю.

— В чем? Зики, не томи!

— Да видишь ли, Жур… Моя кузина недавно произнесла эту же фразу. Слово в слово.

Я напряглась.

— Зикара, еще раз для явных блондинок в душе и по жизни, пожалуйста. Твоя кузина, никогда в жизни не появлявшаяся на Земле, вдруг произнесла эту же фразу?

Девушка рассеянно кивнула.

— Именно. Я потому и запомнила: понятия не имею, что такое «грех».

— Нарушение божественных правил.

— Каких таких правил? — брови лешего затерялись в волосах. — Инка, боги правила не устанавливают.

— У вас — может быть, в моей стране — устанавливают. Так, народ, нам надо к Сортарину. Не нравятся мне подобные совпадения.

— Что, даже доедать не будешь?

— Не дождешься. Вот доем отбивную, закушу пирогом, и пойдем.

Инкуб новости ожидаемо не обрадовался: несколько секунд отрешенно тарабанил длинными ухоженными пальцами с аккуратными полукруглыми ногтями по несчастной столешнице, потом вернулся в наш грешный мир и поинтересовался:

— Инка, на тебе защита от телепатии стоит?

— Не знаю, — пожала я плечами, догадываясь, куда клонит мужчина. — Конрад, насколько я помню, что-то подобное делал, но вот выдержит ли она…

При упоминании оборотня куратор скривился:

— Совсем забыл, ты теперь невеста племянника Главы.

Последние пять минут блохастик активно демонстрировал всему миру в нашем с норгом лице недовольство жизнью и невестой.

— Защита от телепатии? Я ему покажу телепатию! Никакой встречи с телепатами без меня! И вообще, что он хочет узнать? Происхождение того дурацкого выражения? Зачем там ты? Пусть сами ловят этого любителя земных фраз.

Мы со Снежком, заканчивая ужинать, переглянулись.

— Конрад, что такого страшного в телепатах? Тем более на мне защита, в обморок на этот раз не грохнусь. Может быть…

— Страшного? Что может быть страшного в существе, способном за минуту узнать все твои сокровенные мысли и желания? Обойдутся без тебя. Защиту эту мы не проверяли. Вполне возможно, что телепата класса вашего главврача она не выдержит. И вообще, мало ли, кто из местных на Земле побывал и словечек там нахватался.

— А наоборот? Если это кто-то с Земли?

— Здесь? В Межмирье? — жених категорично покачал головой. — Исключено. Кроме тебя, никого и никогда здесь не было.

Внезапно в голове возник давний, сейчас уже практически забытый разговор с гномом.

«— Ты хочешь сказать, что…

— Именно. Это тетрадь из твоего мира.

— Но если есть тетрадь, значит…

— …был кто-то здесь до тебя.

— И куда он делся?

— Понятия не имею.

— А тетрадь… Как она к тебе попала?

— Там раскопал. Перебирал дела пациентов, чтобы сдать ненужные в архив, и наткнулся. Она у самой стенки лежала. И как раньше никто ее не заметил…»

— Боюсь, что ты ошибаешься… Был. И, похоже, до сих пор есть…

Этой ночью мне приснился очередной красочный и вполне реалистичный кошмар: снова труп, причем на этот раз убитый оказался молодым мужчиной, судя по останкам, гномом, снова неизвестный противный голос, злорадно отсчитывавший количество тел, оставшихся до моего убиения, снова мороз по коже от одного взгляда на отвратительный пейзаж вокруг…

Едва я проснулась, норг, до этого момента спокойно спавший на другой половине кровати, потянулся, вскочил на пол и вышел в полуоткрытую дверь. Видимо, направился за хозяином дома… Пришлось подтянуть теплое покрывало повыше, до самой шеи. Не нужно жениху до свадьбы невесту в неглиже лицезреть. Да и после свадьбы тоже нежелательно…

— Доброе утро, — оборотень зашел в комнату следом за Снежком уже минут через пять. Несмотря на раннее, по моим меркам, время, блохастик уже вырядился в серый спортивный костюм. Он что, бегает по утрам? Интересно, за кем?

Живность, будто прочитав мысли хозяйки, фыркнула и улеглась возле меня, призывно урча. Пришлось выпростать руку и начать активно чесать это чудо.

— Утро, — кивнула я, не отвлекаясь от архиважного дела, — только не очень доброе. Еще один труп.

Меня поняли с полуслова.

— Снова хочешь поехать на место? — сколько отчаяния в голосе. Да уж, неправильная жена кое-кому достанется.

— На этот раз — нет, мне в деталях все показали. Ищите на старом кладбище. Знаешь, где это?

— Кладбище в черте города только одно — там людей хоронят.

— Ну вот где-то у дальней стены и найдете части мужского тела. Только сам заранее не ешь и другим отсоветуй.

Конрад сосредоточенно кивнул и вышел из спальни.

— Ты уже ел? — повернулась к личной меховушке. Зверь фыркнул и показал зубы. — Будем считать, что нет. Значит, завтрак на двоих…

К моим пророческим снам, как и предупреждениям инкуба, оборотень отнесся внимательно, причем чересчур: теперь в больницу каждое утро меня должна была сопровождать Вилис. Я наивно полагала, что девчонке такая обязанность через какое- то время станет в тягость, и меня оставят в покое. Угу, мечтать не вредно. Не успели мы с норгом прикончить поданное на подносе мясо, как дверь распахнулась, и мое сиятельство посетила самоназванная подруга.

— Инка, ты еще не готова? — и губки уточкой в сочетании и с разочарованным взглядом. Дитя. Чистое дитя.

— До работы максимум десять минут езды, у меня в запасе еще полчаса. Куда торопиться? — я закинула в рот последний кусок печеного текста, раньше представлявшего из себя пирожок, и, неспешно прожевав, запила фруктовым компотом.

— А одеться? А накраситься? Инка, ты же не только с женщинами работаешь!

Святая простота. Сказать ей о том, как меня тискает в знак приветствия Аринор, в обморок упадет от ужаса. Сама разодета в пух и прах, будто не в закрытой карете двадцать минут туда и обратно покатается, а как минимум на прием к высокопоставленному оборотню собралась: кофейного цвета платье с пышными юбками и узким лифом, расшитым серебряным люрексом, черная шляпка-таблетка на голове, судя по наряду, на ногах каблуки. В общем, здравствуйте, я ваша леди.

— Где я и где «накраситься», — пожала я плечами. — Одежду мою все уже видели.

Сестра жениха негодующе вскинулась, но все же промолчала.

Выехали через полчаса, добрались, как и следовало ожидать, без приключений. Предъявив знакомому троллю-охраннику пропуск, я прошла внутрь.

— Инка, стой! Я с тобой! Конрад разрешил! Да вот мой пропуск, лапы от меня грязные свои убрал!

Боги, за что?!

— Вилис, это больница, — повернулась я к активной будущей родственнице, — тут нет развлечений.

— И не надо, — воинственно вздернутый подбородок, — я присмотрю за тобой!

За спиной хрюкнул, с трудом сдерживаясь, тролль. В красках представив, какие слухи теперь поползут обо мне, я поняла, что убью этого блохастого заразу!

— Инка!

Не реагируя на крики за спиной, я упрямо топала к лифту. Заблудится — ее проблемы.

— Инка, здесь же лестница есть, так быстрее! — наконец-то догнал меня мой личный «хвостик».

Хорошо хоть на все здание не вопит. Всего лишь знакомые тролли- санитары обернулись.

— Так иди. Кто тебе мешает?

А вот и лифт. Отлично. Пятнадцать этажей — и я на месте. Повезло: в кабине, кроме нас с Вилис, никого не было, ни перед кем не нужно было краснеть. А может, и не очень повезло, так как эта сероглазая мелочь, едва закрылись двери, тут же начала выяснять отношения.

— Инка, ты что, обиделась? Но ведь лестница полезней! Она помогает поддерживать форму, да и…

Дальше я уже не слушала. Все-таки выучка — великое дело. Если бы я с детства реагировала на все беспричинные крики, вопли и объяснения младшеньких, то уже с катушек съехала бы. А так — маску нацепила, мол, внимательно тебя слушаю, и стою, привалившись к стене лифта, терпеливо жду, пока доедем.

Двери открылись, я привычно направилась к ординаторской, открыла дверь и, конечно же, напоролась на Аринора. Тролль по обыкновению сгреб меня в охапку, я якобы негодующе фыркнула: «Вот щас ребра затрещат, сам лечить будешь», а потом мы оба услышали за спиной сдавленный писк. Вилис. Приехали.

Сурина:

Ночь в кои-то веки прошла чудесно. Мы с Иргеном оба были свободны от дежурства, а значит, могли в свободное время заняться тем, чем хотели. А хотели мы отвлечься от реальности и постоянных проблем, так что спали мало, но, несмотря на это, сильно уставшей я себя в этот раз не чувствовала. Да, никакой любви к появившемуся мужу я не испытывала. Пока. Но уже появилась симпатия. Человек не требовал от меня сил и энергии, принимал такой, какая я есть, относился философски к некоторым моим взбрыкам. Да и вообще, личная жизнь наконец-то была устроена, что меня откровенно радовало: если даже у Инки появился жених, то мне тем более пора было замуж.

В общем, на работу я шла в нормальном расположении духа. До тех пор, пока не подошла к ординаторской. Проход загораживали жарко обнимавшиеся тролль и человечка, а позади них возмущенно хватала ртом воздух незнакомая мелкая шатенка. И что за представление они тут устроили?

— Пройти дайте, голубки, — проворчала я.

Мелочь тут же негодующе пискнула что-то невнятное, человечка оторвалась от Ара, повернулась в нашу сторону, почему-то внимательно посмотрела на девчонку, закатила глаза и вошла в комнату.

— Тринадцатый этаж, вторая палата — суккуба с переломом, восемнадцатый этаж, пятая палата — мавка с ожогом, пятый этаж, седьмая палата — две полуночницы, алкогольное отравление, одиннадцатый этаж, вторая палата — кикимора с расстроенной психикой.

Великолепно, теперь даже сирин знает новые диагнозы. Сразу видно влияние одной полутуши…

— Инка — к кикиморе, мы с Журом к полуночницам, Астон — мавка, Инол и Зикара — суккуба, — привычно отдала я команду и направилась к двери.

В палате нас с лешим уже ждали. Не люблю ни ведьм, ни их сестер — полуночниц. Что с одними, что с другими связываться — себе дороже. И если первые постоянно «награждают» проклятиями, то вторые просто «глазят». Вот и сейчас высокие костлявые старухи, стонавшие на кроватях, уставились на нас с Журом, практически не мигая.

— Инку бы сюда, — тоскливо пробормотал напарник, подходя к шкафчику с лекарствами и открывая его собственным ключом.

В кои-то веки я была согласна с этими словами. Действительно, человечка очень быстро и без вреда для своей и так подмоченной репутации поставила бы на место двух дур. Но… Тогда нам пришлось бы идти к кикиморе. А судя по диагнозу, туда сейчас без десятка защитных амулетов лучше не соваться.

Инна:

Мой чересчур нахальный личный «хвостик», услышав о распределении больных, как-то странно присмирел и начал чересчур жалостливо на меня поглядывать, будто на покойника. Такая нестандартная реакция навела мое сиятельство на определенные мысли, и я первым делом направилась в кабинет рядом.

Сортарин альт Новус, как обычно одетый в костюм-тройку, занимался бумажной рутиной. Выслушав мою просьбу, инкуб в изумлении поднял брови:

— Первый раз слышу о подобном подходе. Инка, а ты спрашивала, о чем говорить на лекции. Не уверен, что сработает, но если все же получится, ты станешь звездой.

— Если только психиатрии, и то в качестве пациента, — хмыкнула я. — так как, норн куратор? Даете разрешение?

Мужчина нажал на кнопку на столешнице. Буквально сразу же в кабинете материализовался рыжий домовенок.

— Звали, господин инкуб?

— Деник, ты с Инкой знаком?

Мелочь повернулась в мою сторону и мгновенно расплылась в довольной улыбке.

— Конечно, господин инкуб, Инка нам часто депрессию лечит.

Надо тщательно следить за языком… Иначе скоро вся больница будет знать, что такое стокгольмский синдром, алкогольный психоз и болезнь Альцгеймера… А мелкого я помнила, он, мелькая рыжей бородой, частенько появлялся на моих «вечерах страшных историй», регулярно проходивших три года назад.

— Отлично, — кивнул Сортарин. — Выдай ей все, слышишь, все, что она попросит, и внимательно следи за второй палатой на одиннадцатом этаже. Если что-то необычное случится, доложишь лично мне. Все понял?

К палате я подходила, надо признать, немного нервничая. Фиг его знает, кто такие эти кикиморы и насколько верна будет выбранная мной тактика.

За дверью меня встретила костлявая высокая блондинка, довольно миловидная и очень злая.

— О, человечка. Пришла, смертница? — злорадно прищурилась она. — Завещание написать успела?

Я только вздохнула. И почему каждый третий начинает знакомство с угроз?

— Меня Инка зовут. Скоро замуж выйду. За племянника одного из Сиятельных Глав, — я уселась на свободную койку и с грустью уставилась в окно. — Деник, тащи выпивку. Обмывать будем.

— Обмывают трупы, — чуть спокойней заметила кикимора, с удивлением наблюдая, как из воздуха проявляется уже накрытый стол со спиртным и закуской.

— Так я и буду трупом: или сама повешусь, или его прибью, жизнь-то скучная предстоит… А его родственники затем меня рядом с трупом и прикопают… Выпьем? — я разлила по двум хрустальным бокалам вино из фигурной бутыли и положила на блюдце соленый огурец. Не очень хорошее сочетание, конечно, но надо же с чего-то начинать.

Пили мы долго, шумели громко, тщательно мыли косточки мужикам и клялись друг другу в вечной дружбе.

Очнулась я в своей постели с дикой головной болью и жаждой во рту. Упс. Приплыли.

— Ну здравствуй, пьянчужка, — донесся с боку ехидный голос оборотня. Я в ответ застонала.

— Снежок, она вся твоя.

Практически в ту же секунду у меня на груди оказалась пушистая туша. Давила она изрядно, но и головная боль потихоньку уходила. Когда я наконец-то смогла почувствовать радость бытия, туша слезла и, фырча, улеглась сбоку.

— Есть хочешь? — заботливо спросил жених.

— Пить хочу…

Стакан мне подали прямо в постель.

— А теперь рассказывай, как ты дошла до подобного времяпрепровождения?

— Психику кикиморы лечила, — честно призналась я.

Блохастик поперхнулся воздухом и закашлялся.

— Снежок… ты… слышишь?.. Твоя… хозяйка… совсем… сума… сошла…

Шикарная реакция.

— A для блондинок в душе и по жизни — чем так страшны кикиморы? Конрад, хватит так смотреть. Я, вообще-то, из другого мира, если кое-кто забыл.

— Книги читать не пробовала? — едко поинтересовался оборотень, потом вздохнул и покачал головой. — Мозгов у тебя нет. Пить с кикиморой. Надо ж было до такого додуматься. Хорошо хоть, только пить… Что? Инка! Что еще там было?

— Я скажу — ты снова задыхаться начнешь… — отвела я глаза. Ну его. Становиться вдовой до свадьбы не хотелось.

— Снежок, ты это видишь? — проворчал блохастик. — Сама невинность! Рассказывай. В подробностях.

— Подробности у Деника, домового, узнаешь, он за палатой приглядывал. А в общих чертах… Мы там танцевали и клялись друг другу в вечной дружбе. Кажется. Конрад! Снежок, защищай хозяйку!

Душить меня не стали, а вот подушками вдоволь побили. И этот пушистый предатель сидел в стороне и наблюдал!

— Успокоился? — проворчала я, выбирая из волос перья. — Так что не так?

— Действительно, что. Может, то, что кикиморы — разлучницы и мужененавистницы? — начал перечислять раздраженный жених. — Или то, что они сварливы до ужаса, и общаться с ними в принципе невозможно? Или же то, что встретившая на своем пути кикимору девушка никогда не выйдет замуж? Никогда, Инка!

Я громко и весело расхохоталась. Похоже, кому-то сейчас будет плохо…

— Снежок, предатель этакий, иди ко мне сейчас же. Вот так, правильно, садись сюда. Сиди! Не двигайся! Конрад, ты только успокойся, ладно? И не дыши так тяжело. В общем, я, похоже, ее на нашу свадьбу пригласила… Конрад!!!

В наказание за «ветер в голове», как выразился блохастик, когда прекратил гоняться за дурной невестой по всему дому, Вилис закрепили за мной на постоянной основе. Теперь неугомонная и постоянно скучавшая девчонка должна была каждый день развлекаться за мой счет, сопровождая будущую родственницу на работу и с работы. Каждый божий день, да! Жестоко, но объяснить это злобному оборотню не получилось: выдав приговор, Конрад сбежал из дома.

На следующее утро я проснулась от манящего запаха сдобы и жареного мяса.

— Инка, вставай! Кони велел тебя накормить и ехать с тобой в больницу!

Кони велел, угу. А сама, видно, мне несчастной принести еду не додумалась.

Закончив недолгие водные процедуры, я быстро прожевала пирожки с

клубничным джемом и мясом, особо не разбирая, что именно ела, забила все это дело кофе и под неодобрительным взглядом малолетней мучительницы натянула все те же джинсы. Вместо свитера на этот раз была кофта крупной вязки.

— Инка, почему она малиновая?

— А что тебя не устраивает? — поинтересовалась я, наспех причесываясь.

— Но это же некрасиво: темно-синий низ и малиновый верх! — угу, осталось только театрально руками всплеснуть.

— Нормально, — дернула я плечом. — Ты идешь? А то опоздаем.

Поджав губы, мелочь, красовавшаяся в зеленом бархатном платье и

очередной шляпке-таблетке, на этот раз под цвет наряда, направилась к лестнице. Правильно, нечего тут характер свой показывать. Я и без тебя знаю, как одеваться.

Глава 8

Прекрасное далеко, Не будь ко мне жестоко. Фильм «Гостья из будущего»

После вчерашнего бега с препятствиями икры ног немилосердно болели, а мышцы ныли, поэтому до кареты я доползла с трудом. Обиженная на весь свет Вилис во время поездки сидела молча, дуясь, как мышь на крупу, что необыкновенно меня обрадовало.

В ординаторской в кои-то веки было пусто. Привычно налив себе из вендингового автомата кофе с молоком и взяв на сладкое шоколадный батончик, я уселась на диван и с наслаждением вытянула несчастные измученные конечности. Жизнь прекрасна, как ни крути. И становится еще лучше, насыщенней и ярче, когда над ухом не зудит с настойчивостью комара одно настырное создание.

— Инка, это правда? — даже не поздоровавшись, Жур, в рабочем халате голубого цвета и в спортивных штанах, влетел в комнату, резко затормозил у кресла, плюхнулся в него и в ожидании очередной новости уставился на меня.

— Смотря что, — меланхолично откликнулось мое сиятельство, неспешно допивая кофе.

— Кикимора, — леший, как мне показалось, даже подрагивал от нетерпения. — Ты действительно пригласила ее на свадьбу?

Рядом охнула будущая родственница. Какие они здесь все слабонервные.

— Правда, — я доела батончик, облизнулась, повернулась к коллеге. — Жур, челюсть подними.

— С тебя дежурство, — хмыкнул оборотень, зашедший в ординаторскую после лешего.

— Нет, ну вот как так можно, а? — возмутился проигранным спором несчастный врач. — Инка, ты хоть понимаешь, кто такие кикиморы?! Ты хоть знаешь…

— Человечку Инку к куратору, — прервала лешего сирин. С сожалением отставив чашку, я поднялась и потопала на выход.

Сортарин альт Новус стоял спиной к входной двери и рассматривал пейзаж за окном. Пристально так рассматривал, прямо-таки все детали подмечал.

— Инка, — повернулся наконец ко мне инкуб, — эта девочка, что приезжает с тобой…

— Сестра Конрада, норн куратор, — доложила я, не делая попытки умоститься на горизонтальной поверхности. — После нашей вчерашней попойки с кикиморой Вилис представлена ко мне в качестве няньки. Ну или надсмотрщика. Она еще не определилась.

— И она собирается повсюду сопровождать тебя? — черные брови поползли вверх.

— Понятия не имею, норн куратор, — пожала я плечами, — мне бы этого не хотелось, но Вилис, когда ей надо, бывает чересчур исполнительной.

Сортарин недовольно покачал головой.

— Больница медленно превращается в детский сад. Ладно, я подумаю, что можно с этим сделать и как умерить пыл этого ребенка. Позвал я тебя по другому поводу: готовься, завтра будешь читать лекцию перед всеми желающими. Сирин произносит данное объявление каждые два часа. И не бледней так. Даже если слушателям что-то не понравится, ты — невеста племянника одного из Сиятельных Глав. Ничего тебе не сделают. Да и норг будет рядом.

Последнее звучало особенно убедительно… Ответить я не успела: инкуб резко подобрался и мгновенно помрачнел.

— Жар-птица поет…

Опять…

Следующие несколько часов слились в уже знакомый кошмар: с улицы толпами валили пациенты. Люди, оборотни, вампиры, тролли, гоблины, лешие, домовые — имя им легион. Все, как один, были или ранены, или опоены, или отравлены. Закончив с последним пациентом, я кое-как доползла до ординаторской, устало опустилась в кресло, оглядела комнату и недоуменно нахмурилась: этой непоседливой нахальной девчонки нигде не было видно.

Сурина:

Разобравшись с полуночницами, мы с Журом решительно направились в столовую. Час там, час в ординаторской, где уже сидели все, кроме человечки, пара часов у людей, в качестве помощника по определению редких заболеваний, и привет, родная комната!

После обряда бракосочетания мы с Иргеном вызвали домового-завхоза и буквально силой заставили его выдать нам одну двуспальную кровать вместо двух односпальных. Если бы не психоз моей родни, то можно было бы и перебраться в город. Но, увы, пока приходилось вдвоем ютиться в маленькой комнате.

Ночь прошла бурно и принесла удовольствие. Вставала я, чувствуя себя сытой, довольной и наконец-то удовлетворенной.

Больница уже гудела, причем не из-за очередного неожиданного наплыва пациентов, а из-за перешептываний по всем углам врачей и санитаров. Я прислушалась и с трудом подавила желание расхохотаться. Судя по частоте упоминавшегося имени, снова отличилась Инка. В принципе, ничего другого от нее никто и не ждал…

Не доходя до ординаторской, я отловила Астона, выслушала в подробностях все, что вчера пропустила, и, не стесняясь, фыркнула от смеха. Да уж, это надо было догадаться: позвать кикимору на собственную свадьбу. Жаль, лицо племянника Сиятельных Глав при этой новости увидеть не получилось. Подозреваю, то еще было бы зрелище.

Ни кофе, ни так необходимую мне мензурку с кровью выпить я просто не успела: жар-птица запела громко и требовательно. Превосходно… Пора этой нахальной птичке открутить голову…

Люди, оборотни, вампиры, ведьмы, феи, тролли, гоблины, лешие, домовые — кого я только ни лечила за эти часы… И что странно: все были или ранены, или опоены, или отравлены. Отвлекшись однажды, чтобы выпить хоть пару глотков пусть даже не крови, а обычной проточной воды, я неожиданно заметила знакомую макушку неподалеку — работали в холле, распределяя больных по специалистам — и недоуменно нахмурилась: что тут делает этот ребенок? Как ее? Вилис? Чем занималась девчонка, я уже не видела — мое внимание привлек очередной пациент.

Наконец, наложив последнюю необходимую повязку, я устало вытянула ноги.

— Фух, — тяжело вздохнули рядом, — я и понятия не имела, как это трудно…

Вилис. Мелкая родственница человечки. Высшая. Чудесно. To есть мне тогда не показалось. И что она здесь забыла?

— Что именно тяжело? — не было сил ни разговаривать, ни поворачиваться, так что я в кои-то веки проявила невежливость по отношению к аристократке.

— Помогать! Лечить! Вот почему Инка такая измученная дома появляется!

Я моргнула несколько раз, переварила информацию и все же повернулась к своей собеседнице:

— Хочешь сказать, что занималась здесь лечением?

— Ну да, — важно кивнула мелкая, — все лечили, и я тоже…

Сортарин альт Новус был занят, как обычно, чтением каких-то чересчур важных бумаг, когда я на полной скорости — и откуда только силы взялись! — влетела в его кабинет, волоча на прицепе что-то вопившую девчонку.

— Вот! — девчонка села на стул. Вернее, была насильно посажена мной, но это уже тонкости. — Нам мало ее будущей родственницы, видимо. Теперь еще и она! Норн куратор, она лечила пациентов! Вы слышите? Лечила! И сколько народа теперь не дойдет до дома после подобного лечения?! И ведь неизвестно, кого конкретно она лечила! А вдруг там уже летальные исходы…

— Врач Сурина, сядьте, — инкуб в очередной раз поразил меня своим хладнокровием. — А теперь будьте добры, пожалуйста, с самого начала расскажите, что именно вас не устроило в действиях племянницы одного из Сиятельных Глав?

Потрясающе! Одним предложением мне дали понять, что некоторым можно все, тогда как остальные..!

Инна:

— Ты представляешь? Он так и сказал: «…что именно вас не устроило в действиях племянницы одного из Сиятельных Глав»! Как будто меня в этой дурацкой больнице терпят только из-за родственных связей! Инка, ну вот что ты молчишь? — Вилис ныла всю дорогу домой и продолжала этим заниматься за столом в обеденном зале. Сама не знаю, почему мне захотелось поужинать не в спальне, а практически у всех на виду, но сейчас мы втроем, включая вечно голодного Снежка, активно поглощали выставленные на стол продукты.

— Правильно делает, что молчит. Аристократке не пристало нецензурно выражаться, — в комнату зашел хмурый и раздраженный Конрад, сел рядом со мной, дождался, пока подбежавший мальчик слуга наполнит его тарелку, и принялся поедать суп с гренками. — Я на месте инкуба тебя выпорол бы. Прямо в кабинете. Даже не стесняясь. Где вообще были твои мозги? Куда ты полезла, без образования? Да ты даже повязку наложить не сможешь, лечила она, видите ли, героиня.

Девчонка слушала молча, потом, услышав про повязку, всхлипнула, выскочила из-за стола и выбежала из комнаты.

Доедали мы трое в тишине.

А через час весь особняк встал на уши: Вилис исчезла, а вместе с ней — и часть ее вещей, включая одежду, личные деньги, драгоценности и карточку, удостоверявшую личность, — такие «паспорта» были у всех половозрелых существ, мне тоже после свадьбы собирались оформить подобную вещь.

Искали девушку долго, до самого утра, но, увы, не нашли. Когда я уже собиралась ехать на работу, примчался гонец из колледжа при больнице: директор данного учебного заведения сообщал родственникам, что их дочь и сестра по итогам собеседования принята на первый курс.

В ординаторской находился один гном. Кивнув ему, я налила в любимую чашку кофе, уселась на диван и рассказала сотруднику последние новости.

— Как такое возможно? — недоуменно нахмурившись, спросила я у Астона. — Ведь набор, насколько я помню, уже завершен? Да и без согласия родственников…

— Она получила карточку, значит, теперь может распоряжаться своей жизнью, — пожал плечами гном. — А насчет набора… За деньги ее приняли без вопросов. И только от самой Вилис зависит ее дальнейшая судьба: сможет сдать вовремя необходимые экзамены — останется там, нет — вернется домой.

Я лишь фыркнула: с трудом верилось, чтобы домашняя избалованная оборотница смогла выучиться на врача.

— Инка, ты не забыла? Через два часа слушаем твою лекцию, — огорошил меня «добрый» коллега.

Я только за голову схватилась.

— Астон, ты вот сейчас издеваешься, да? Я всю ночь не спала, сижу на одном кофеине, в любой момент вырублюсь. Какая лекция?

— Да что ты так трусишь? — невозмутимо пожал плечами гном. — Выйдешь, расскажешь собравшимся, как ты дошла до мысли о таком неординарном лечении домовых, русалок и, хм, кикимор, ответишь на вопросы, приведешь примеры, и все.

И все, угу. Как просто на словах выходит…

Понимая, что без поддержки начальства мне не обойтись, я встала и нехотя потопала к инкубу.

— Инка? Что-то случилось? — блин, хочу быть демоном сладострастия: выпил силы у двух-трех наивных влюбленных в тебя дурочек за одну ночь и весь день полон сил. Как обычно, одет в дорогущий официальный костюм, да уж, мои джинсы и растянутый свитер однозначно выглядят на этом фоне нарядом нищенки…

— Норн куратор, можно мне коньяка?

Официально в больнице спиртное было под запретом. Но вот неофициально…

Инкуб непонимающе нахмурился:

— Первый раз слышу от тебя такую просьбу. Кикимор, вроде, вокруг не наблюдается.

Смешно, очень.

— Норн куратор, я ночь не спала — Вилис сбежала в медколледж, подняла на ноги всех родных, — а впереди лекция… Я или усну, или разрыдаюсь прямо за кафедрой.

— Вообще-то, никаких кафедр не предусмотрено, — задумчиво ответил инкуб. — Но я тебя понял. Иди в ординаторскую. Деник доставит тебе чашку кофе. С коньяком.

Уже легче прожить. Поблагодарив, я вернулась в комнату.

Коньяк немного успокоил, жаль только, спать дико хотелось по-прежнему.

— Третья чашка кофе за час. Инка, бедное твое сердце, — проворчал тролль, активно поедавший принесенные из столовой пирожки то ли с мясом, то ли с потрохами.

— А ты видишь другой выход? — сделала я брови домиком. — У меня глаза сами закрываются.

Дверь распахнулась, на пороге появились жених и питомец, народ замер, боясь даже моргать.

— Снежок, я спать хочу, — грустно пожаловалась я норгу. Живность подошла к хозяйке, привычно подставила бок, чеши, мол, не отлынивай, и с подозрением уставилась на чашку из-под кофе. Вот же вредитель.

— Инка, что ты такое пила? — поинтересовался оборотень, поймавший этот взгляд. Естественно, нюх блохастика не подвел.

— Коньяк? Инка, сопьешься.

— Конрад, я спать хочу, — зевок получился хорошим, качественным, я и сама не знала, что могу настолько широко открывать рот. Как только челюсть не вывихнула. — И вообще, что вы тут делаете?

— Тебе выступать через полчаса, вставай, проводим.

Ой, мамочки…

Как оказалось, на двадцать восьмом этаже этого огромного здания находился актовый зал, выстроенный в форме амфитеатра и в данный момент битком набитый народом. Интересно, как сюда интернов пропустили? Им же, если я не ошиблась, только до пятнадцатого этажа подниматься можно было…

По неширокому проходу, в сопровождении оборотня и норга, я дошла до первого ряда, потом, уже в одиночестве, поднялась по ступенькам на сцену. Инкуб оказался прав: вместо кафедры мне были предложены удобное кожаное кресло черного цвета и деревянный стол со стопкой бумаги и перьями.

Не успела я сесть, как рядом, будто по мановению волшебной палочки, очутился Сортарин альт Новус. Целых три минуты куратор артистично распинался на тему моего давнего появления в больнице, усиленно расписывал мои положительные качества, уточнял тему лекции, предупреждал об аккуратном обращении с моим сиятельством. Вот бы еще до конца этой самой лекции проговорил, цены ему не было бы. Но нет, инкуб вскоре закончил вступительную речь и уселся в первом ряду, рядом с Конрадом и главврачом.

Воцарилась тишина. Вот он, мой кошмар: на меня, непрезентабельно одетую, не накрашенную, уставшую, измученную, уставились сотни глаз, а я понятия не имела, о чем говорить. Но не молчать же все время. Некрасиво как-то.

Криво улыбнувшись, я негромко предложила:

— Давайте начнем с ваших вопросов.

Каким-то чудом меня услышали. Со второго ряда поднялась незнакомая пожилая горгулья.

— Инка, как вам в голову пришла идея подобного обращения с домовыми?

Вот уж нашли священных существ.

— В моем бывшем мире нет магии, — пожала я плечами, — и домовые там считаются мифом, легендой, байкой, никак не живыми существами. Я не испытываю к ним пиетета…

Вопросы сыпались один за другим: моя уже ставшая легендарной попойка с кикиморой заставила Конрада недовольно поморщиться, рассказ о русалках до колик в животах рассмешил всех находившихся в зале, а страшные сказки, повторенные на бис; подействовали на аудиторию примерно так же, как и на домовых.

Когда лекция уже заканчивалась, я боковым зрением заметила что-то странное в дальнем углу зала. В тот же миг напрягся до этого лежавший спокойно на двух сидениях норг, а потом… Потом все завертелось, словно на вышедшей из-под контроля карусели: крики, грохот, шум и гам. Рядом со мной мгновенно оказались Сортарин и Конрад, мою тушку подхватили под руки и, ничего не объясняя, быстро куда-то потащили — я даже ноги переставлять не успевала. Через несколько секунд открылся портал: и наша троица вывалилась в кабинете инкуба.

— Оторвались, — облегченно выдохнул куратор. — Конрад, идите-ка домой.

Жених кивнул, открыл еще один портал, и мы оказались в моей спальне. Без норга.

— Конрад, в чем дело? Что происходит? И где Снежок?

— Демоны, — жених смотрел внимательно и сосредоточенно. — Кто-то специально открыл им путь в зал. И этот кто-то работает в больнице.

Я вспомнила картинку, показанную сильфами:

— Это те «милашки», что без глаз, но с хвостом? А при чем здесь Снежок?

Очередной взгляд блохастика из серии «Вот же дурында» я проигнорировала и вопросительно подняла бровь, подтверждая, что ответ все же нужен.

— Норги питаются жизненной силой обитателей Бездны.

— To есть ужинать он не будет? — уточнила я, радуясь, что получилось в этот раз сэкономить.

Появившийся буквально из воздуха Снежок явно не был согласен с такой постановкой вопроса. Раздраженно фыркнув, живность подлезла мне под руку, чеши, мол.

— Я бы не стал на это рассчитывать, — хмыкнул оборотень. — Да, Инка, ты не забыла, что вам с моей матерью предстоит общение с портнихой? Свадебное платье само себя не сошьет.

Сурина:

Труп обнаружил Джадд. Покидая в одиночестве зал после выступления человечки, он решил заглянуть в нашу ординаторскую и «выпить кофе в приятной компании». Не получилось: на одном из лестничных пролетов дорогу ему преградило изуродованное тело оборотня, причем совсем молодого, лет двадцати, не больше.

Сразу же вызвали главу местного сыска. Нахальный гном Ширас поставил всю больницу на уши, перекрыв входы и выходы и беззастенчиво допрашивая всех и каждого.

Мы с Иргеном тихо матерились, ожидая своей очереди на допрос в коридоре. Бездна, меня даже тот человек, что строил из себя следователя три года назад, так не бесил, как это явно обнаглевший гном!

— To есть вы утверждаете, что во время совершения жестоко убийства находились на лекции невесты Конрада Ортольского? — серые глазки-буравчики впились в мое лицо с явной неприязнью. Еще бы, кто он и кто я. Молодая вампирша, по социальной лестнице намного выше гнома средних лет. И последнему никогда в жизни до моих высот не добраться. Судя по всему, Шираса бесила эта невозможность стать мне ровней.

Наверное, только во время этого допроса я наконец-то поняла, для чего Небом или Бездной мне была послана человечка: ее постоянное присутствие рядом позволяло мне тренировать терпение и, как выражалась сама Инка, «пофигизм». Не будь у меня за плечами этого довольно жестокого урока судьбы, один наглый гном уже лежал бы в комнате на полу с перегрызенным горлом, а меня вели бы на Суд Старейшин. А так… Так я просто пожала плечами и в Инкиной придурошной манере ответила:

— Да, именно так и утверждаю.

Допрашивали меня около часа, причем изначально посадили на довольно неудобный деревянный стул и за все время допроса не предложили ни капли воды. Ничего, я ученая, братья в свое время и не такое вытворяли, так что такие условия я выдержала без особого напряжения.

— Последний вопрос, норна Сурина: почему вы решили взять в мужья человека, да еще и ниже себя по социальной лестнице? — внезапно поинтересовался, жадно ловя любые отголоски эмоций на моем лице, экзекутор.

Я недоуменно вскинула брови:

— А вам-то какое дело?

Инна:

Жаркое удалось на славу: я поглощала уже вторую порцию и чувствовала, что сброшенный на Земле вес такими темпами очень быстро вернется назад.

— Госпожа, вас господин зовет, — появилось в дверном проеме личико Розы.

С сожалением оглядев еще не тронутые блюда и подозрительно сонного Снежка, я поднялась и нехотя потопала на выход. Что еще случилось у Конрада?

Спустившись в кабинет жениха: я порадовалась, что ужинала в этот раз, не переодеваясь: из кресла: почтительно приветствуя меня, поднялся уже знакомый гном, глава местного сыска Ширас.

Разговор длился недолго: гном, загадочно на меня посматривая, задал несколько вопросов о моем сегодняшнем графике и поспешил откланяться. Блохастик напомнил о завтрашнем общении со швеей и будущей свекровью, я раздраженно фыркнула и вернулась в спальню. Естественно, якобы сонный норг слопал все оставшиеся блюда и сейчас дрых без задних лап, раскинувшись звездой на постели.

— Проглот, — проворчала я, устраиваясь рядом. В руку тотчас ткнулся меховой бок. Мучитель.

Утро непривычно началось с рычания живности. Вообще, на моей памяти, так громко и даже сочно Снежок рычал впервые. Я даже глаза открыла от любопытства. Свекровь. Ну конечно. Кто еще мог додуматься без спросу завалиться с утра пораньше в мою спальню в единственный законный выходной? Теперь стоит ни жива ни мертва у стеночки, моргать боится, смотрит на норга, как мышь на удава.

— Снежок, фу — так и хотелось добавить: «Отравишься».

Поедатель демонов вскочил с кровати, не прекращая рычать, пронесся мимо вросшей в стенку нахальной гостьи и выскочил за дверь. Правильно, местный повар всяко питательней. Да и откупиться у того есть чем.

— Вы что-то хотели, — я с трудом вспомнила имя будущей родственницы, упомянутое вскользь кем-то из слуг, — норна Рунара?

— Через час… Придет швея… Будь готова… — пробормотала перепуганная женщина и выскочила из комнаты. Ну вот: никакой вежливости в общении.

Приведя себя в относительный порядок, я обрядилась в ярко-зеленые спортивные штаны на два размера больше и оранжевого цвета свитшот, просторный и потертый, надела любимые ярко-синие тапочки с оранжевыми помпонами в виде пышных заячьих хвостов, заплела три косички и спустилась вниз, завтракать. Встреченные по пути слуги почтительно кланялись и хихикали за спиной. Оказавшаяся в обеденном зале свекровушка театрально схватилась за сердце, а зашедший следом за мной Конрад только хмыкнул:

— И в честь чего такой наряд?

— Да вот, скучно стало, развлечься решила: думаю, может, завтра в этом на работу отправиться, — пожала я плечами, усаживаясь за стол рядом с женихом.

Свекровь поперхнулась кашей и закашлялась. Блохастик, привыкнув к моим причудам, только плечами пожал:

— Полагаю, домовые с русалками оценят.

— Это намек на то, что с такой внешностью мне можно будет легко обойтись и без страшилок для них? — уточнила я, накладывая на тарелку мясной салат.

— Да нет, это намек на необходимость сменить гардероб, как раз скоро портниха появится, — широко улыбнулся блохастый нахал. Зараза. Знает, чем аппетит испортить.

Мелкая и юркая портниха-гномка, толстая как колобок, оказалась настоящей головной болью для несчастной меня и ожидаемой радостью для будущей «матушки».

— Норна Инка, розовый, белый и голубой — вот классические цвета! В них вы будете смотреться…

— …как поросенок на блюде. Норна Орина, нет: эти цвета мне не идут. И никаких рюш… рюшей… В общем, вы поняли.

— Инка! — а вот и тяжелая кавалерия подключилась… — Это же свадьба! Ты должна блистать и поражать всех…

— …своими необъятными формами и размерами. Норна Рунара, ну посмотрите на меня. Я ведь не Вилис, мне стандартные фасоны не подойдут. Вы же не хотите опозориться перед гостями?

Препирались мы довольно долго, в конце концов сошлись на двух вариантах: розовом в кружавчиках, до неприличия открытом, с узким лифом, пышными юбками и рюшами, и бордовом, свободного кроя, закрытом, с поясом, но без всяких украшательств. Какое из двух надеть, решили думать в день торжества. Посчитав, что до этого сомнительного события осталось чуть меньше трех недель, я мысленно взвыла, извинилась перед дамами и сбежала из гостиной, в которой проходила примерка, в свою комнату. Быстро напялив на себя привычные джинсы с тем же самым свитшотом, я спустилась в холл.

— И куда ты собралась? — уже в холле остановил меня ехидный голос любимого и ненаглядного женишка. — Инка, я же предупреждал: до свадьбы без сопровождения никуда.

— Ну так сопроводи, — нервно огрызнулась я, поворачиваясь: будущий муж, в спортивном наряде, у обеденного зала.

— Куда пожелает сиятельная норна? — да что ж он довольный такой? Аж противно!

— Куда-нибудь подальше от свекровей, швей и нарядов, — буркнула я раздраженно.

Блохастик фыркнул, распахнул входную дверь и склонился в полушутливом поклоне:

— Прошу.

Это он так собрался ехать? В растянутых штанах и кофте? Впрочем, не мое дело. Я и сама-то выглядела не лучше.

Карета привезла нас к очередному высокому безликому зданию, на вывеске которого были изображены раскрытые книги.

— Библиотека? — недоуменно подняла я брови. Мой спутник только хмыкнул и галантно открыл передо мной дверь.

Не библиотека. Книжный. Огромный зал, разделенный на несколько отделов: ряды книг: диванчики, столики, услужливые продавцы-гномы. Все, я знаю, где хочу жить.

Пока я внимательно рассматривала стеллажи с приключенческой и профессиональной литературой, оборотень о чем-то разговаривал с длиннобородым гномом, сидевшим за кассой. Выбрав и мысленно прикинув, на какую сумму разорю жениха, я собралась поворачивать на выход, когда краем глаза заметила знакомую обложку. Что за?..

— Конрад!

— Сиятельной норне пришлась по душе определенная книга? — мгновенно появилась рядом и угодливо вопросила одна из нескольких гномок.

— Сиятельная норна неожиданно увидела здесь книгу, которую сама привезла из другого мира, — ответила я и повернулась к подошедшему блохастику. — Вон она, потеря, один из моих учебников, на самой верхней полке красуется.

Через полчаса мы уже знали, что магазин не только торговал новыми текстами, но и частенько принимал на реализацию ранее прочитанные произведения. А конкретно мой учебник сюда принесла несколько дней назад какая-то оборотница. Мол, купили книгу по ошибке, нужна была другая, вот, возвращаем, еще и приплатим, чтобы забрали. Кто ж откажется от халявных денег? Так что моя «Пропедевтика» сразу же перекочевала из рук женщины на одну из верхних полок.

Перерыв весь магазин, я ожидаемо не нашла других учебников. Пришлось довольствоваться несчастной «Пропедевтикой» и выбранной литературой.

— Тебе больше не снились кошмары? — мы подъезжали к дому, когда оборотень, задав вопрос, внимательно посмотрел мне в глаза. Я покачала головой.

— Нет. И не могу сказать, что страдаю из-за этого.

Остаток дня я провела, валяясь в постели рядом с норгом, периодически поедая принесенную слугами снедь и запоем читая купленные книги.

— Снежок, ты только послушай, как живописно рисует автор последствия долгой и жестокой битвы. Вот талант у чело… существа! «На краю поля валялись сотни отрубленных конечностей, дикие звери жадно обгладывали кости, из рассеченных тел кровь лилась рекой, а…»

У двери послышался характерный звук. Это кто там опустошает желудок в моей комнате?

— Подслушивать нехорошо, — оторвалась я от книги и взглянула на знакомого мальчишку. Голубоглазый шатен, бледный, с глазами, полными ужаса, смотрел на меня, словно на посланницу Бездны: и зажимал рот руками. — Лотир, ты что-то хотел? Или просто так пришел?

Пацан мотнул головой, повернулся и выскочил из комнаты. Прелестно. Придется звать слуг, чтобы убрали за некоторыми…

Глава 9

На мгновенье надо Детство возвратить. Мы теперь утята, И так прекрасно На свете жить. Танец маленьких утят

Сурина:

В свой единственный выходной мы с Иргеном отсыпались и отъедались. Как и мне, идти ему было некуда: ни родных, ни друзей, ни жилья нормального. Комната в общежитии полноценным жильем считаться не могла, и если бы не мои дражайшие родственнички, чересчур сильно желавшие нашей с мужем крови, мы давно присмотрели бы что-нибудь в городе, пусть и в квартале людей, но… Пока приходилось ютиться вдвоем в выделенной мне комнатушке.

Утром мы, надев на повседневную одежду темно-синие халаты врачей, привычно разошлись по этажам. Скрутило меня в двух шагах от ординаторской. Под изумленными взглядами гнома, оборотня и лешего я ринулась в туалет. Бездна, как же отвратительно я себя чувствовала! Все съеденное вчера вечером выскочило наружу практически мгновенно, меня мутило, голова кружилась, хотелось выть от слабости и бессилия. Тухлая кровь! Вот чем можно было отравиться?! Полусырым куском мяса или двумя чашками зеленого чая?! Минут десять я провела «в одиночестве» и вышла из комнатки с огромными синяками под глазами, покачиваясь от слабости. Кое-как дойдя до кресла, я рухнула в него и простонала:

— Бездна, дайте воды..

Стакан со спасительной жидкостью мне принесла Зикки. Несколько глотков, естественно, облегчения не принесли, но хоть убрали мерзкий привкус во рту.

— Сури, чем это ты так траванулась? — с беспокойством спросил Ин.

— Если б я знала… Скорее всего мясо несвежее было… Прибью раздатчицу…

— Или же ты беременна, — задумчиво произнесла с дивана туша, как обычно попивавшая кофе. Бездна, меня от одного запаха снова начало выворачивать наизнанку!

— Иди ты… — вяло огрызнулась я. — Я только с мужем…

— Так от мужа и забеременела.

Я хотела было достойно ответить этой идиотке, но вмешался Ас.

— Инка, ты так уверенно это произнесла, хотя знаешь, что такое положение вещей…

— Астон, — перебила гнома эта дурища, — пусть Жур осмотрит Сурину, и вы все убедитесь, что я права. И да, дети от межрасовых браков появляются давно, в основном у Высших.

В комнате повисла тишина. Все, что мне оставалось, — это хватать ртом воздух. Если туша права… Бездна, получается, у меня может быть ребенок от Иргена?!

Леший подошел, присел на корточки, несколько секунд молчал, потом кивнул:

— Действительно беременна.

Инна:

Утро началось с привычного ворчания голодного норга. Пока живность набивала желудок привезенным расторопными служанками мясом, я перекусила парой плюшек и бутербродом с хлебом и сыром, запив все это кофе, влезла в безразмерные джинсы и кофту крупной вязки немаркого коричневого цвета и спустилась вниз. В холле ошивался Лотир. Увидев меня, пацан как-то подозрительно обрадовался.

— Инка, Кони сказал, что мы сегодня вместе поедем в больницу!

Мне снова захотелось прибить жениха-перестраховщика. Вот интересно, чем сможет в опасной ситуации помочь этот ребенок? Зачем его вообще подставлять? Пусть дома сидит, в солдатиков играет, или что у них здесь принято?

— Лотир, я сама доберусь, — попыталась отговорить мальца.

В детских глазках заблестели слезы.

— А с Вилис ты ездила!

Детский сад…

— Инка, я только туда приеду и назад с тобой вернусь! Я не Вилис: внутрь не пойду, честно!

Подавив вздох, я обреченно кивнула:

— Ладно, вперед.

Довольное чадо выскочило на улицу.

До БЛиНа доехали спокойно. Проводив меня до двери, мальчишка вернулся в карету. В ординаторскую я зашла в благостном расположении духа, налила кофе, умостилась на диване… В этот момент в комнату ворвался ураган по имени Сурина. Вампирша закрылась в туалете и, судя по доносившимся оттуда звукам, старалась тщательно вычистить собственный желудок.

Из «уголка задумчивости» клыкастая девушка выползла зеленая, с огромными синяками под глазами. Упав в кресло, она простонала:

— Бездна, дайте воды…

Эльфийка подскочила со своего места и через несколько секунд уже протягивала подруге полный стакан.

— Сури, чем это ты так траванулась? — удивленно поинтересовался оборотень.

— Если б я знала… — последовал ответ еле живой вампирши. — Скорее всего мясо несвежее было… Прибью раздатчицу…

— Или же ты беременна, — предположила я, допивая кофе.

— Иди ты… — вяло огрызнулись в ответ. — Я только с мужем…

— Так от мужа и забеременела.

Сурина хотела было объяснить мне уровень моего IQ, но вмешался гном:

— Инка, ты так уверенно это произнесла, хотя знаешь, что такое положение вещей…

— Астон, — перебила я коллегу, — пусть Жур осмотрит Сурину, и вы все убедитесь, что я права. И да, дети от межрасовых браков появляются давно, в основном у Высших.

Естественно, леший подтвердил мое предположение.

Я с трудом удержалась от смеха, глядя на ошарашенные лица вокруг. Наивняк, блин.

День, начавшийся так необычно, не мог пройти спокойно, не с нашей удачливостью, как говорится. Буквально сразу же сирин объявила о раненых вампирах и оборотнях, причем, что странно, одинаковом количестве с обеих сторон.

— По десять с каждой стороны? Они что, стенка на стенку сходились? — проворчал тролль, неохотно поднимаясь и неспешно направляясь к двери. — Я к оборотням. Инка, Ин, Жур, пошли со мной, одному с таким количеством не справиться. Сури пока из строя выбыла, так что решайте, кто к вампирам рискнет отправиться. Ну или интернов подключите, нечего им штаны протирать.

По три оборотня на нас с Инолом и четыре — для тролля и лешего. Именно так мы разделили пациентов. Все они оказались волками во второй ипостаси, у всех — одинаковые рваные раны на конечностях и синяки на лице. И все молчали при лечении. К сожалению, ни одного знакомого лица я не увидела, так что расспрашивать пациентов было бессмысленно. Закончив лечение, я вернулась в пустую ординаторскую, плюхнулась в кресло. Что-то в этих ранах мне не нравилось. Возможно, их количество, возможно, способ нанесения — ведь явно видно, что поработали клыками. В голову пришло предупреждение Сурины насчет намерений ее брата. Неужели Конрад был прав, и Джеральд осмелился напасть? Сердце нехорошо затрепыхалось в груди. Я что, волнуюсь за этого блохастого обормота?!

В комнату ввалился остальной народ, включая бледную Сурину. Пока они обсуждали израненных пациентов, я пыталась отвлечься от мрачных мыслей, штудируя очередной учебник по расам.

— Сури, ты уже сообщила счастливому отцу радостную новость? — ядовито поинтересовался леший.

Ответить вампирша не успела: сирин объявила о всеобщем собрании медперсонала в актовом зале на двадцать восьмом этаже.

— Что опять приключилось? — пробормотал недовольно Астон, поднимаясь из-за своего стола. — Я уже и не помню, когда нас последний раз собирали.

Народ, ворча, потянулся из ординаторской. Я пристроилась в хвосте, недоумевая вместе с остальными. Должна была найтись веская причина для подобных сборов.

В зал мы заходили последними. Всей толпой расселись на задних сидениях, заняв последние пустые места, осмотрелись: вокруг пестрели разноцветные халаты врачей, медсестер, санитаров. На сцене в удобных креслах уже сидели главврач, Мастер и Сортарин альт Новус. Я почувствовала, как душой овладело нехорошее предощущение. Что то сейчас однозначно произойдет. И вряд ли хорошее…

Высокий старик, присматривавший за отделением людей, встал, начал произносить речь. О чем он говорил, я не слышала: наблюдала за главврачом. Тот между тем откинулся на спинку кресла, расслабился, прижал руки к вискам. Секунда, и я потеряла сознание.

— Вот это телепат! — восхищался Астон, сидя на диване. — Такую аудиторию охватить! Да еще и вычленить необходимое из всего того потока мыслей и чувств!

Мы сидели в ординаторской и обсуждали произошедшее. Как оказалось, у нашего начальства появились неоспоримые доказательства в виновности одного из работников БЛиНа, и тролль с инкубом не придумали ничего лучше, как собрать всех сотрудников в одном помещении и попытаться прочитать их мысли. Кроме меня, упавшей в обморок на первой же секунде данного эксперимента, пострадала только оборотница, работавшая санитаркой: у нее оказался блок на мыслях. Из-за этой защиты женщина испытала не самые приятные ощущения, когда тролль пытался вломиться к ней в голову.

— Спорим, это она утащила твои учебники, — обратился ко мне Аринор.

— Еще бы понять, чем я ей насолила, — пожала я плечами. — Народ, в столовую никто не собирается?

Со мной охотно отправились оборотень и леший. Посидели, пообщались, набили желудки. Пока Жур медленно цедил березовый сок, мы с Инолом уминали мясо разной степени готовности.

— Инка, на свадьбу пригласишь?

Леший расправился с соком и теперь жевал капустные листья. В ответ на провокационный вопрос я лишь вздохнула:

— Была б моя воля, я б сама туда не пошла.

Оборотень с лешим переглянулись и обвиняюще уставились на мена.

— Инка, у тебя совесть есть? Жених, между прочим, одну сбежавшую невесту три года ждал, — и Жур захрустел морковкой.

— Никто его не заставлял ждать, — проворчала я, приканчивая последний кусок шоколадного пирога.

— Инка, чего ты боишься? — оборотень допил какао и откинулся на спинку стула.

— Ничего, — фыркнула я. Нашлись мне тут, психологи недоделанные. — Просто не люблю, когда меня принуждают к чему-либо. Что тогда, что сейчас. Поставили перед фактом: нужно замуж, и все тут. Кто б еще моего мнения спросил.

— Девятый этаж, первая палата — беременная русалка в истерике, десятый этаж, пятая палата — гном с серьезным пищевым отравлением, четырнадцатый этаж, третья палата — дриада с ножевым ранением, — известила нас равнодушная сирин.

Уже понимая, что дальше спокойно посидеть не удастся, я встала и потопала к подъемнику — помогать одной русалке воспроизводить на свет себе подобных.

В палате с бассейном я застала необычную картину: серое нечто необъятных размеров сидело по шею в воде, громко выло, изредка повизгивало и безостановочно рыдало. Упс. Это называется «русалка в истерике»? Спасибо, сирин, удружила…

— Из-за чего сырость разводим? — поинтересовалась я, подходя поближе.

На меня с презрением уставились карие глаза.

— Иди отсюда, человечка, — буркнула будущая мамаша.

— Шовинизм, — устало покачала я головой, — тем более по отношению к врачу.

— Твои этажи ниже, — буквально прошипела непонятно чем разозленная русалка.

Да что ж за день-то такой? Одни мысли читают, другие на свадьбу напрашиваются, третьи подальше посылают. Куда бедной попаданке податься?

Я вздохнула.

— Позвольте представиться: Инка, пугач для домовых и русалок.

Слезы высохли. Теперь водная нечисть смотрела на меня с недоверчиво:

— Та самая, что с кикиморой пила?

— А в этом мире так много Инок? — фыркнула я. — Так что, будем пугаться?

— Да пошел он, — внезапно помрачнела моя собеседница.

— Кто? — не поняла я.

— Муж. Пацана ему, видите ли, подавай. С девчонкой могу не возвращаться. Так, гад, и сказал.

— Гад, — согласно кивнула я. — А кто тебя рядом держит? Или у русалок верность до конца жизни?

— Слава богам, нет, — передернула плечами роженица. — Но вроде как люблю. Или любила.

— А дети есть?

— Эта первая.

— To есть все же девочка будет?

— Угу, — буркнула будущая мать.

— ЗдОрово, — довольно ухмыльнулась я. — И в чем проблема? Родишь мелкую, а он пусть себе пацана ищет.

Собеседница хмыкнула.

— Легко как у тебя. Сама-то когда беременеть думаешь?

Отсутствием воображения я никогда не страдала и поэтому, представив себе волчат с привычками вампиров и защитой от ментальной магии, вздрогнула.

— Слушай, давай лучше я тебя напугаю, и разойдемся по-хорошему.

Русалка фыркнула:

— Трусиха. Ну давай. Только без резких звуков, пожалуйста. Терпеть не могу шум. Закончив с русалкой, я вернулась в ординаторскую.

— Инка, к куратору зайди, за зарплатой, — судя по довольной физии Аринора, он свои деньги уже получил.

Зашла, конечно. Когда это я от заработка отказывалась?

Несколько золотых и серебряных монет переместились из рук инкуба в карман джинсов. Интересно, сколько дней на эти средства можно прожить? Нужно будет не забыть у Конрада расценки узнать.

До конца рабочего дня оставалось два часа. Ничего серьезного за это время не произошло, так что я с чистой совестью сидела с народом, травила байки и пила кофе.

На улице, возле кареты, меня встретил Лотир. Мальчишка явно был чем-то перевозбужден.

— Инка, на Кони напали, — не успели мы усесться в самоходный экипаж и тронуться в путь, сообщил ребенок.

— Живой? — подавив неуместное волнение, поинтересовалась я как можно равнодушней. Вот еще, переживать за некоторых.

— Конечно, — горделиво вскинулся мой спутник. — Поехал к дяде, хочет вызвать главу вампирьего рода на суд Глав!

Главу рода? Это отца Сурины, что ли? Вот вампирша обрадуется…

Сурина:

Сегодня мне снова хотелось прибить эту полутушу! Я беременна от человека! А она!.. Знала же об этой возможности, хоть бы предупредила! И что теперь? Нет, рожать я не отказывалась, но при одной мысли о реакции родни меня начинала бить крупная дрожь. Они же не побоятся сюда нагрянуть, всем кланом! И тогда ни меня, ни Иргена, ни ребенка не спасет ничего! Тухлая кровь!

Домой, в комнату, я шла, как на каторгу… Муж предсказуемо был шокирован, причем не столько новостью о моей беременности, сколько самой возможностью разных рас, сочетаясь браком, растить общее потомство.

— И что, если бы знал, нашел бы себе другую жену? — негодующе прошипела я.

— Не говори глупости, — отмахнулся Ирген. — Я о другом. Если у нас с тобой будет полукровка, значит, таких смесков уже давно множество гуляет по этому миру. Можешь себе представить тролля, пьющего кровь? А человека, способного оборачиваться волком?

Я замерла. А потом с чувством выругалась. Бездна, это что же получается, любой из пациентов мог быть носителем крови совершенно разных существ?!

Спала я плохо: снились гномы, пившие кровь, русалки, оборачивавшиеся кошками, и гоблины, учившиеся летать, причем почему-то с крыши больницы.

Утро «порадовало» неожиданным визитом Вариса: младшего брата, симпатичного худощавого блондина среднего роста. Официально, конечно, молодому вампиру требовалась медицинская помощь из-за перебитой руки. Неофициально же… Почтительно подставив вену, как младший старшей, родственник неожиданно сообщил, что мне необходимо в ближайшие сутки появиться у Глав, чтобы принять на себя управление родом. В первую секунду я решила, что меня разыгрывают. Затем в голове что-то щелкнуло, я вспомнила угрозы Джеральда и севшим голосом спросила:

— Отец, братья… Они хоть живы?

— Их выслали в один из миров, забытый всеми богами, — последовал жесткий ответ.

Голова закружилась. Я села на койку напротив Вариса, пытаясь осмыслить произошедшее. Да, у нас, вампиров, в отличие от тех же гномов или оборотней, женщина может стать во главе клана. Теоретически. Практически же подобное случалось лет так двести назад. Теперь же получается, что бояться мести родственников мне не нужно, да и в БЛиНе я могла больше не работать… За одно мгновение жизнь перевернулась вверх тормашками.

Высланные родственники, по-видимому: не выживут в забытом мире — в таких местах редко кто мог похвастаться долгой жизнью, — а значит, бояться их возвращения не следовало.

Вылечив поврежденную руку, я отправила брата домой, саже же решила пообщаться с Сортарином альт Новусом.

Куратор готовился к свадьбе. Ему было не до переживаний бывшей любовницы. Выслушав мою просьбу, инкуб подписал заявление об отпуске за свой счет, и на следующие сутки я была совершенно свободна.

Инна:

Вечер я провела в компании норга, учебников и сдобных булочек. Стараясь не думать о дурном женишке, я прилежно изучала особенности строения скелета русалок и официальные способы выведения из депрессии домового, с удовольствием жевала сдобу и почесывала млевшего под руками Снежка.

«Счастье есть», — решила я, засыпая в любимой пижаме. И словно в насмешку над одной чересчур наивной человечкой в мои сны вновь пришел кошмар.

Очередной труп, на этот раз пожилого вампира, лежал на каком-то заброшенном складе. «Уже скоро, — глумливо сообщил голос. — Осталось трое. Ты — седьмая. Жди, я лично приду за тобой».

Проснулась я от того, что меня трясли, как тряпичную куклу.

— Инка! Инка, да проснись же ты! Это только сон! Инка!

Норги говорить не умеют, эту истину я уяснила давно. Значит…

— Конрад? — я открыла глаза. Оборотень, одетый в нечто среднее между пижамой и спортивным костюмом, сидел на моей кровати и обеспокоенно меня рассматривал. — Я кричала?

— Металась по постели и стонала, — мои плечи наконец-то отпустили. — Опять кошмар?

— Да. Очередной труп. На этот раз — пожилой вампир где-то на заброшенном складе. Убийца сообщил, что лично придет за мной…

— Пусть помечтает, — нахмурился блохастик. — Да, завтра не забудь подругу поздравить. Она теперь глава рода.

Несколько секунд я соображала, о ком речь, потом хмыкнула:

— Если учесть, что она беременна от человека, это наилучший вариант. А родню ее куда дели?

— В один из отсталых закрытых миров сплавили.

Утром оказалось, что вампирша взяла отпуск на сутки. Что ж, значит, сегодня в ординаторской в кои-то веки будет тихо. Плюс еще и инкуб укатил на собственную свадьбу, оставив беспокойных подчиненных без надзора. Не сказать, что мы с интернами действительно воспользовались этим упущением, но работать без начальственного указания и порицания было намного легче.

День прошел относительно спокойно. Вечером в карете меня снова ждал Лотир.

— Инка, Кони сказал тебя на каток отвезти! — и неподдельное счастье в голосе.

Интересно, это он так радуется моему будущему перелому всех конечностей?

— Лотир, твой брат решил овдоветь еще до свадьбы? — саркастически поинтересовалась я, устало откидываясь на спинку кресла. — Где я и где каток? Да я на коньках стоять не умею.

— Инка, а давай ты сама ему это скажешь? Он же ругаться будет, что я тебя не привез…

И губки бантиком… Дети…

Каток был расположен в том же торговом центре, в котором мы с Вилис несколько дней назад тщетно пытались одеть мое сиятельство, и оказался крытым, лед в нем поддерживался магически, температура воздуха позволяла кататься даже в майке, так что я в своих джинсах и кофте холода не чувствовала.

Домой мы вернулись поздно. Самым ожидаемым в нашем походе за обязательными неприятностями оказалось то, что я все же сломала руку. Правда, не себе. Конраду. Блохастик наивно верил в свои выдающиеся преподавательские способности и все время, пока я училась стоять на тонких лезвиях и с трудом передвигаться на них, не отходил от меня ни на шаг, обучая тому или иному движению. Ну и получил. Я всего один раз неудачно упала, а кое-кого пришлось срочно везти в БЛиН и объяснять дежурившему гному, где это мы так умудрились развлечься.

— Через неделю заживет, — пообещал Астон, наложив шину.

В отличие от брата, Лотир в этот раз отделался лишь парой синяков, причем на этот раз виноватой оказалась не я, а мелкая девчонка-гномка, случайно налетевшая на оборотня уже перед нашим отъездом со злополучного катка.

Норг обозрел измученную и взлохмаченную хозяйку, совсем по-человечьи фыркнул и подставил для чесания левый бок. Живность уже переросла в холке земного дога и неспешно догоняла теленка.

Я запустила руку в шерсть.

— Снежок, вот скажи, зачем было нужно тащить меня на этот дурацкий каток? А если б не он, а я руку сломала? Я ж не оборотень, у меня заживало бы дольше недели…

Следующие несколько дней прошли относительно спокойно: пациенты словно забыли дорогу к единственной больнице в городе, оборотень ждал полного выздоровления и практически не показывался из спальни, будущие родственники, как муравьи, разбежались по щелям и там затаились. В общем, практически рай на земле.

А потом в больнице появился очередной див, на этот раз — золотисто-серого цвета, весь как будто сотканный из тумана.

И первое, что я услышала, войдя в комнату, было:

— Все вы, бабы, неблагодарные дуры!

— И вам доброго дня, — вежливо поздоровалось мое сиятельство, присаживаясь на койку напротив хандрившей сущности.

Меня облили презрением. Затем див прижал туманную полуруку-полулапу ко лбу и начал декламировать:

Нежный взгляд. Легкий вздох.

Вечная бессонница.

А усну — приснится скоморох,

Иль кроваво-красная конница.

Что со мною? Я не знаю,

Но кошмары постоянные.

И никак их смысл не поймаю,

— Ускользают, окаянные.

Может, это все любовь?

Мучает бессонницей?

Может быть, не знаю; вновь Снится мне та конница.

— Вот, — закончив чтение «шедевра», заявил больной, — я ей на первом свидании прочитал, буквально в чувствах признался. А она?!

— А что она? — мне действительно было интересно, как отреагировала неизвестная дама на такие вирши.

— А она заявила, что ей нужно перемещение по мирам, а не психованный див: — буркнул несчастный влюбленный, поднял голову и уставился на меня своими ярко- фиолетовыми глазами. — Слушай, помоги, а? За мной должок будет.

— Интересно, как? — удивленно подняла я брови.

— Заставь ее ревновать!

— И ты согласилась…

— Конрад, к чему столько обреченности в голосе? Как будто я решила Снежка неделю на жесткой диете подержать.

Судя по негодующему фырканью присутствовавшего при разговоре норга, его такая перспектива не устроила.

— Инка, пойми, — жених сидел рядом со мной на постели, устало откинувшись на подушку, — эти расы не сочетаются даже в кошмарах. Никто и никогда не отдаст молодую гномку из приличной семьи замуж за непонятно откуда взявшегося дива. Сегодня он влюблен, завтра почувствует хандру, а послезавтра исчезнет, как туман. А ей что делать? Возвращаться опозоренной к родителям?

— Боже, как же у вас все серьезно, — хмыкнула я. — Опозоренной? Чем он ее опозорит, если они не совместимы? Ребенка ей не заделает даже переспать, если я правильно тебя поняла, с ней не сможет. Так в чем же позор? Что за дикие взгляды на жизнь?

— Дикие? Это говорит девушка, на чьей планете в некоторых странах женщин ставят в один ряд с домашними животными? — поднял бровь блохастик, за что и получил кулаком в бок. — Инка, не дерись. Скажешь, я не прав?

— Скажу, что за свои права нужно бороться в любом мире, — проворчала я.

— Так она и борется, — последовал спокойный ответ. — За право выйти замуж, родить ребенка, жить с тем, кому подходит биологически. Что не так- то?

— Ладно, мистер Умник, — я последовала примеру Конрада и улеглась на вторую подушку. — Возможно, в этот раз я действительно сглупила. Но обещание-то дано. Что теперь делать? Может, есть что-то, что дивы терпеть не могут в других расах? Или же у тебя на примете появится та, с кем этот стихоплет может жить без проблем? Делать-то что-то надо. Он заявил, что не покинет больницу, пока его «наиважнейшая проблема» не будет решена. И к вечеру персонал уже выл от жутких рифм и громкого голоса этого псевдобольного.

— О суккубах слышала? — проказливо поинтересовался жених.

— Это вторая половина инкубов? — уточнила я, устало зевая. — Угу; и слышала, и даже лечить их как-то приходилось. Но ему ж не суккуба нужна, а гномка.

— Инка, ты точно купленные книги прочитала? Или только картинки просмотрела?

— Конрад, я же стукну.

— Лучше вспомни. Что было написано в учебнике по межмировым расам, — ухмыльнулся этот зараза. — «Суккубы — это…

— … существа, выпивающие мужскую энергию», — продолжила я. — и Что?

— Инка… Моя невеста — двоечница, — театрально закатил глаза оборотень и легко увернулся от очередного тычка. — Суккубы, как и инкубы, способны изменять свой облик. To есть твой див увидит перед собой гномку, развлечется с ней, успокоится и отправится дальше, путешествовать по мирам. И не придется никого заставлять ревновать, и девичья честь не пострадает. Теперь ясно?

Да, план действительно был неплох. Теперь осталось претворить его в жизнь.

Утро началось с криков в коридоре. Я, сонная, выглянула за дверь и обнаружила перепуганного Лотира, прижатого к противоположной стене мощной лапой норга. На приличном расстоянии от этой парочки голосили служанки.

— Снежок, отпусти диверсанта, — в открытую зевая, попросила я, выловила взглядом Розу и сообщила ей. — Мы с норгом оба голодные.

Служанка мгновенно сбежала в сторону кухни.

Когда мы втроем зашли в спальню, я ворчливо поинтересовалась:

— Тебе совсем жить надоело?

— Меня Кони отправил, — обиженно насупился пришедший в себя мальчишка. — Сказал, что я должен буду помочь тебе сегодня в истории с дивом. Инка, а ты опять собралась от Кони сбегать?

Я поперхнулась воздухом, несколько секунд кашляла, а придя в себя, хрипло поинтересовалась:

— С чего ты взял?

— Ну как, с чего, — снизошло до объяснения умное дитятко, — ты снова работаешь с дивом, а только они умеют в другие миры перемещаться. Значит…

— Значит, твой братец решил, что я захочу сбежать, и отправил тебя в качестве неподъемного груза, — перебила я ребенка. — Детский сад. Передай своему братцу, что если я действительно захочу вернуться на Землю, меня никакой груз не остановит.

В комнату заглянула Роза.

— Госпожа, ваш завтрак.

— Ввози: — приказала я, понаблюдала, как ловко перекладывала девчушка продукты с тележки на столик, кивнула, позволяя прислуге уйти, и повернулась к мелкому шпиону.

— Брысь переодеваться. Выезжаем через десять минут.

Мальчишка просиял и пулей вылетел из спальни.

Глава 10

Кто в друзьях не ошибется, Пам-пара-рам, Никогда не ушибется.

Мультфильм «Подарок для слона»

Доехали до больницы без приключений. Лотир сначала долго ерзал от нетерпения на сиденье напротив, но после того как я предложила ему добираться до БЛиНа пешком, насупился и успокоился.

В отличие от модницы сестры, парень надел в дорогу спортивный костюм и с одобрением посмотрел на мои джинсы. Да уж, вот кому до моды так же далеко, как мне — до луны.

— Инка, у тебя совесть есть?

— Инка, чего этот изверг хочет?

— Инка, да сделай же хоть что-нибудь!

Вместо приветствия, встречные врачи, медбратья и санитары ругались почем зря, грозя карами и мне, и диву, а по больнице плыл один депрессивный стих вслед за другим.

Мы встретились с тобой случайно,

На темной улице одни.

Тебя окутывала тайна,

Мерцали светом фонари.

Ты шла куда-то, Незнакомка

Моих мечтаний, снов и грез,

И запах, ласковый и тонкий,

Шел за тобой, как верный пес.

И что-то сказочное было

В звучании твоих шагов.

И я смотрел, смотрел уныло,

Как шла во мрак моя любовь.

Этими рифмами встретил меня див. Судя по всему, упорное создание ни на миллиметр не подвинулось с того момента, как я ушла. Корни он, что ли, пустил?

— Приятно, конечно, незнакомкой меня еще не называли, но ты не по адресу, — хмыкнула я.

— Инка, — встрепенулся пациент, — ну что, получилось?

— Да как сказать… Ревновать — точно нет. А остальное… Давай-ка ты сам с ней пообщаешься…

Понятия не имею, где блохастик в такие коротки сроки раздобыл суккубу и чем подкупил ее, но гномку она сыграла великолепно. Я и сама, не будь вчерашнего разговора с женихом, поверила бы, что передо мной нежная и трепетная возлюбленная дива, правда, с бородкой и усиками на лице, но что ж поделать, если у гномов такая странная мода…

Сурина:

Сиятельные Главы… Высшие… Мы все, проживавшие в Межмирье, с детства привыкли к трепету перед существами, обозначенными этими словами. Мы обожествляли и тех, и других, мечтая и боясь встретиться с ними в реальности, а вот поди ж ты, как порой насмехается над нами жизнь. Человечке удалось без особых усилий, даже против ее желания, охомутать Высшего оборотня, племянника одного из Сиятельных Глав, а я должна была встретиться с Главой вампиров. Меньше всего мне хотелось становиться главой рода, ведь такая роль несла в себе огромную ответственность. Но из-за дурости Джеральда всех старших, считая отца, прекрасно знавшего о намерениях сына и не попробовавшего его остановить, сослали в другой мир, род без главы существовать не может, а по старшинству выходило, что командовать придется мне. С другой стороны, в данных обстоятельствах это был идеальный вариант: я больше могла не опасаться за жизни мужа и еще не рожденного ребенка.

Жилище Главы, выстроенное в форме высокой башни, было оформлено в кроваво- красных оттенках. Вампиры-стражи, окинув меня равнодушными взглядами, позволили пройти внутрь. Едва я переступила порог, как в длинном и узком коридоре появился еще один стражник, как и предыдущие, обряженный в латы непонятной квадратной формы. Мужчина молча проводил меня в широкий зал с высокими потолками. За обычным столом, похожим на обеденный, сидел седой вампир.

Я с трудом удержала возглас удивления. Мы, вампиры, не седеем. Вообще. Сколько же веков должно было быть этому существу, если он выглядел подобным образом?

— Сурина из клана Рассвета? Род Артаная? — едва я приблизилась, заговорил мужчина.

Я склонила голову. Да, все верно. Будь я мужчиной, меня поставили бы во главе всего клана, как когда-то поставили Артаная, моего отца. Но я всего лишь женщина, а значит, клан формально разделится на несколько родов, каждый из которых будет подчиняться непосредственно Главе. И лишь когда у меня родится наследник, причем от вампира, все роды заново соберутся в клан под его предводительством.

— Подойди и подставь вену, — голос был тихим, но властным. Даже мой отец никогда не говорил подобным тоном.

Я повиновалась. Вампир вонзил клыки в мою вену, подчиняя меня своей воле и запоминая вкус моей крови.

— Жена человека и мать смеска. Твоя семья под твоей защитой.

Я постаралась как можно незаметней облегченно выдохнуть: до последнего боялась, что Глава решится показать власть надо мной и прикажет забыть о семье…

Инна:

— Конрад, прекращай ругаться. Сам же предложил этот вариант. Ведь сработало, согласись. Див отстал от гномки.

— Зато теперь пристал к суккубе! И я теперь понятия не имею, как их развести!

— А надо? Все, все, не прожигай во мне дырку. Как он вообще догадался, что перед ним демоница?

Мы, как обычно, сидели в моей спальне, только что покончив с ужином, и пытались понять, как выпутаться из очередной скользкой ситуации. Услышав мой вопрос, оборотень поморщился:

— Она слишком много пыла проявила. Гномы обычно спокойней намного.

— А, то есть сама виновата? Так пусть и выпутывается тоже сама. Что? Я не права?

— Кони! — дверь распахнулась, и в комнату влетел Лотир. — Там родители приехали! Что- то срочное! Тебя зовут!

Раздраженно фыркнув, блохастик поднялся и направился к выходу. Ну вот, все поспокойней будет.

Став главой рода, Сурина осталась работать в БЛиНе, до рождения ребенка как минимум. В принципе, новая должность ее характер не улучшила, и вампирша по-прежнему то и дело срывалась на коллегах, но только когда вылезала из туалета: ее беременность протекала не особенно гладко, и Иргену в течение недели приходилось трижды подниматься к нам в ординаторскую, чтобы забрать домой еле живую жену. Обитали молодожены все так же в общаге: то ли Сурина за прошедшие годы пустила корни в той комнате, то ли дражайшие родичи не жаждали знакомиться с новым главой рода.

— Инка, сколько до свадьбы-то осталось? — поинтересовался Астон, оторвавшись наконец-то от одной из историй болезни, которую внимательно изучал последний час.

— Чуть меньше двух недель, — я с удовольствием сделала глоток из чашки. Горячий черный кофе помогал моему уставшему измотанному организму хоть немного взбодриться. — Если она вообще состоится, свадьба эта.

— Что за пессимизм? — нахмурился сидевший в кресле с пирожком руках Инол. — Ты опять труп видела?

— Угу. Между мной и убийцей осталось всего двое несчастных. И смотри, как интересно получается: на ушах давно стоит вся местная полиция, ведьмы каждый божий день воют и проклинают всех подряд, народ перестал разгуливать по злачным местам, а этот урод все равно умудряется находить себе жертв.

— Ты так этому удивляешься, будто все без исключения жители Межмирья в одно мгновение превратились в послушных добропорядочных граждан, — хмыкнул Аринор, вольготно развалившись на диване. — Ясно же: кто дал слабину, тот и стал жертвой. Единственное, мне совершенно непонятен признак, по которому выбираются жертвы. И разы, и пол, и возраст — все различается.

— Берет первых попавшихся, — равнодушно пожал плечами Астон, поднялся из-за своего стола, потянулся и направился к вендинговому автомату. — Меня больше заботит цифра семь. Почему семь, а не пять, не девять, не три, например? — Заполучив желанный фруктовый чай, гном вернулся на рабочее место. — Это его прихоть, или он раскопал какой- то жуткий ритуал?

— Четырнадцатый этаж, пятая палата — впавшая в кому дриада, десятый этаж, вторая палата — гномы с колото-резаными ранениями, девятнадцатый этаж, первая палата — грифон с отравлением, — равнодушно перечислила сирин.

Зикара и Жур дежурили ночью, Сурине опять нездоровилось, так что гномов взял на себя Астон, Аринор отправился к грифону, а мы с Инолом решили посмотреть на необычную дриаду. Да уж, я наивно думала, что после русалки, потерявшей часть хвоста, меня ничем удивить невозможно. Ошибалась…

— Инол, а от чего может впасть в кому дриада? — поинтересовалась я у оборотня, когда мы подошли к традиционно пустому подъемнику.

— Сам хотел бы выяснить, — качнул головой оборотень и нажал на кнопку вызова. — Тут вообще непонятные дела с недавнего времени твориться стали.

— Скажи уже: с моим приездом, — хмыкнула я, загружаясь в подъехавшую машину.

Напарник фыркнул:

— Инка, не бери пример с Сурины и не болтай глупостей. Ты тут точно не при чем.

— Угу, — согласилась я. — И учебники не у меня пропали, и сны не мне снятся…

— Хочешь сказать, ты послужила катализатором? — задумчиво произнес Инол. — Не думаю, что это так, но мысль интересная… Тогда получается, ты кому-то серьезно планы попортила.

Мы не договорили: лифт остановился на четырнадцатом этаже.

Невысокая зеленая женщина, тонкая, как камыш, лежала, раскинувшись в позе звезды, на кровати и не желала подавать ни малейших признаков жизни.

После нескольких минут тщательного осмотра оборотень покачал головой:

— Тут я бессилен.

Вызванный на подмогу Сортарин первым делом наклонил и понюхал изумрудные волосы девушки. Отстранившись, он вздохнул.

— Вот уж точно: последние времена настали. С каких пор дриадам необходимо опаивать партнера любистоками? Сама же себя и потравила. Оботрите ей лицо спиртом — быстро в себя придет.

Инкуб удалился, мы с напарником переглянулись, и я задала мучавший меня вопрос:

— Инол, а волосы зачем было нюхать?

— Через них у дриад обычно выходят токсины, — пояснил напарник и отправился к шкафчику за спиртом.

В ординаторской стояла непривычная тишина, хотя главные крикуны — гном и тролль — сидели каждый на своем рабочем месте.

— Как поживает грифон? — оборотень уселся в кресло с чашкой крепкого черного чая.

— Да что ему сделается? — лениво отмахнулся тролль. — Переел какой-то гадости в горах. Получил промывание желудка и улетел домой, практически довольный жизнью.

Счастливые. Болтают себе о работе. А у меня тут личное, накопленное, больное…

— А может, я без свадьбы обойдусь? — куда-то в пространство спросила я.

Народ ожидаемо замолк. Трое мужчин, судя по взглядам, уже заранее сочувствовали племяннику одного из Сиятельных Глав.

— Инка, у тебя совесть есть? — вкрадчиво поинтересовался Аринор. — Он ведь тебя три года ждал. А теперь все твои прихоти выполняет.

— Это предсвадебный мандраж, — с видом знатока пояснил коллегам Астон. — У женщин такое часто бывает.

— Инка, по-моему, ты просто трусишь, — покачал головой Инол. — Ну в самом деле, нашла чего бояться. Прошла обряд, стала женой и продолжай привычную жизнь. Что здесь ужасного?

Вот. Ожидаемо никакой поддержки. Черствые лю… то есть существа.

— Нет, а зачем, вот ответьте? Раньше было понятно: меня хотел заполучить вампир. Сейчас он в одном из отсталых миров, и я могу вздохнуть спокойно. Смысл в том замужестве?

— Действительно, — хмыкнул тролль. — Инка, а ты вообще зачем вернулась сюда? Не от великой же любви к жениху?

Я покраснела. Аринор, зараза, бил по больному месту.

— Сурина в общаге живет, — буркнула я.

— И ты туда хочешь? С норгом? Которого нужно кормить часто и много?

Да уж. С таким раскладом вопрос о свадьбе снимался сам собой… Снежок уже сейчас перегонял телят средних размеров, а это он еще в рост не вошел. Что будет через год-полтора, я старалась не думать. В общем, хочется — не хочется, а выходить за блохастика придется…

Дома меня ждал Снежок. Прямо у входа. Разлегся неподалеку от входной двери и нервировал своим видом дворецкого (я все же уточнила у оборотня: мажордома у них в доме не было).

— И что опять приключилось? — чуть ворчливо поинтересовалась я, нагнувшись, чтобы почесать эту объемную меховушку. — Зачем ты из комнаты вышел?

Норг что-то проворчал и покосился на кабинет оборотня. Я тоже повернулась в ту сторону.

— Инка, здравствуй, рада тебя видеть! — из указанной комнаты величаво выплыла будущая свекровь под ручку с супругом и остановилась в двух шагах от меня, фальшиво улыбаясь. — Надеюсь, Конрад известил тебя о нашем званом ужине?

— Еще не успел мама, — вышел из кабинета будущий труп и неспешно направился к нам с норгом.

— Званый ужин — это мы едем, или к нам едут? — безрадостно уточнила я.

— К нам, гости скоро подъедут, — сообщил «приятную» новость блохастик.

Наверху суетилась Роза, раскладывая на постели несколько разных платьев.

— Хочешь сказать, что джинсы с кофтой не подойдут? — задумчиво спросила я у служанки. — Да не бледней ты так. Надену я эту гадость. Так, те, что по краям, розовое и белое, однозначно убери. И не смотри так умоляюще. Мне может плохо стать, без меня ужинать будут.

Угроза сработала, на кровати остались всего четыре платья: бирюзовое, фиолетовое, синее и оранжевое. Была б моя воля, спустилась бы к столу в джинсах…

— Бирюзовое и оранжевое слишком открытые, выставлять всем и каждому напоказ грудь я не намерена. Фиолетовое длиной по колено. Роза, не спорь. Оставляй синее.

Вымывшись, я переоделась в длинное, по щиколотку, практически полностью закрытое синее платье, безо всяких изысков, свободное, строгое и однотонное. Правда, к нему пришлось обувать черные кожаные туфли на невысоком каблуке, но что поделаешь, если ни кроссы, ни кеды здесь не котировались…

— Роза! Никакой краски! Красота должна быть естественной. И пугать также должна естественно. Не надо мне подсовывать эти бусы. И брошь тоже. Обойдусь. Я и так на великие жертвы ради местного народа пошла. Ты Снежка кормила?

Служанка уверила меня, что теленок по имени «Снежок» съел за час до моего приезда почти полную миску мяса.

— Да? — я скептически посмотрела на лежавшую на постели живность. — А почему он тогда так красноречиво облизывается? Принеси еще что-нибудь. Иначе можем гостей недосчитаться.

Успев привыкнуть к моему черному юмору, девушка только весело фыркнула.

Обеденный зал сиял. Не от свечей или магических светильников (хотя и этого было в изобилии), нет, от множества украшений, обычно — с драгоценными камнями. Этакий ювелирный дом «Дурновкусие», внезапно решивший всем составом познакомиться с одной несчастной скромной человечкой.

Как и было положено по местному этикету, Роза провела меня к пустовавшему рядом с женихом креслу и удалилась. Конрад выглядел эффектно в своем темно-коричневом костюме-тройке. Красавец мужчина, мечта всех женщин, даже замужних. По крайней мере, несколько дам, не стесняясь, активно строили глазки племяннику одному из Сиятельных Глав. Эти же дамы с трудом сдержали гримасу разочарования, когда я уселась рядом с блохастиком. Да уж, в таком цветнике я казалась подсолнухом среди роз и лилий.

Народ негромко переговаривался о чем-то своем, я, не вникая, поглощала сначала густой суп-пюре, потом — хорошо прожаренную отбивную, думала перейти к рагу из непонятного животного, но, увы, мое тесное общение с едой варварским образом прервали.

— Инка, — моя соседка по столу, высокая худая эльфийка, несмотря на свой возраст, довольно симпатичная, с тонкими аристократическими чертами лица, сверкавшая, как гирлянда на новогодней елке, смотрела на меня снисходительно и даже как-то жалостливо. Так обычно смотрят на доживающего свой век шелудивого пса, подобранного у мусорных бочков из жалости и пристроенного в холодной конуре «добросердечными» новыми хозяевами, — я слышала, вы прибыли к нам с планеты без магии. Неужели там действительно победили все болезни, и больше не нужны специалисты вашего уровня?

В переводе на нормальный язык: «Что ты тут забыла, деревня?»

Разговоры прекратились, гости замолчали, все присутствовавшие за столом существа с любопытством уставились на меня в ожидании ответа. Мысленно попросив прощения у блохастика за подмоченную репутацию его ненаглядной семейки, я отзеркалила взгляд.

— Худоба в вашем почтенном возрасте или является данью моде, или служит показателем неизлечимого недуга. Надеюсь, вы уже написали завещание?

На нарумяненных щеках и обнаженной белоснежной шее эльфийки появились некрасивые красные пятна. Крупные серые глаза нахалки практически выскочили из орбит, алый пухлый рот чуть приоткрылся, женщина тяжело задышала.

— Вы! Да как вы смеете! Низкорожденная хамка!

Тонкая льняная салфетка с золотым вензелем, разорванная напополам, полетела на пол, кресло с грохотом отодвинулось, и оскорбленная женщина выскочила из комнаты.

Дальше ели молча.

Через некоторое время, видимо, соблюдя приличия, Конрад поднялся и, извинившись, вышел из зала. Я последовала его примеру и сразу же отправилась в спальню.

Растянувшись в платье на постели, я запустила руку в шерсть норга:

— Некультурные какие эльфийки пошли, — пожаловалась я меховушке, — наглые и хамоватые.

— Еще и злопамятные, — донеслось от двери.

— И что, мне теперь из дома не выходить? — я зарылась обеими руками в шерсть Снежка.

— Да нет. Но предупреждаю, — блохастик отлепился от дверного косяка, подошел и уселся с другой стороны от норга, — если вдруг начнет все из рук валиться, проверься на порчу.

— Из рук у меня постоянно все валится и без порчи, — дернула я плечом. — Конрад, что ей вообще было от меня надо? Решила поупражняться в остроумии?

— Шарила — полукровка, дочь тролля и эльфийки, с такими родственниками, как ты понимаешь, кровь просто бурлит в венах.

— To есть дело исключительно в родственниках? — вопросительно подняла я бровь.

— Не только. Она — заклятая подруга моей матери. В лицо они друг другу улыбаются, за спиной готовы кинжал в шею воткнуть. К тому же, Шарила как-то предлагала мне стать ее любовником…

Последнее предложение оборотень произнес чересчур многозначительно. Мол, цени, какой молодец я у тебя, самой эльфийке отказал.

— Ты хочешь сказать, сегодня в ней взыграла ревность? Что ж, буду знать, из-за кого мне сегодня прилетела гадость, — хмыкнула я.

Сурина:

Сирин вновь наделила врачей работой, и я в паре с Инолом неохотно направилась к пострадавшим в драке горгульям. Прошла уже неделя после изменения моего статуса, никто из родичей показываться в стенах больницы, чтобы засвидетельствовать свое почтение новому главе рода, не спешил, я тоже не видела смысла покидать БЛиН, так что проблем ни у одной из сторон не было. А вот человечка заметно нервничала, причем с каждым днем все сильней: до свадьбы ей оставалась неделя, этой ночью во сне убийца расправился с последней жертвой и твердо пообещал на днях заглянуть за Инкой. На провокационный вопрос лешего, чего она больше боится: свадьбы или появления убийцы, — полутуша честно ответила, что второй вариант для нее был бы предпочтительней. Народ переглянулся, Ар, не стесняясь, покрутил пальцем у виска, но в этот момент заговорила сирин, так что тему удачно замяли.

Закончив лечение, мы с оборотнем засели в столовой, стараясь как можно плотней пообедать.

— А я тебе говорю, — горячился одетый в голубой халат санитара гном за столом напротив, судя по длинной седой бороде: давно уже не мальчик, — он сам перед старейшинами клялся, что отобьет ее! Что ж он за мужик такой, если бабу свою отбить не сможет!

Низкорослик несильно стукнул по столу кулаком и сделал несколько глотков компота из стакана.

— У оборотня? Отобьет? — с сомнением протянул другой бородач, такого же роста и той же комплекции типа «здравствуйте, я ваш шкаф». — Пусть чушь не мелет. Оборотни всегда сильнее нас были. А тут, поговаривают, еще и чувства замешаны. Недаром женишок ее три года ждал, да еще и из другого мира забрал.

— Спор? — азартно протянул ладонь первый?

— Да что с тобой спорить, — хмыкнул второй, — ты ж все равно найдешь лазейку, чтобы долг не отдавать.

Продолжая негромко препираться, гномы поднялись и направились к выходу.

— Как, говоришь, звали того несчастного, третьего жениха? — поинтересовалась я, повернувшись к Инолу.

— Почему звали? — спросил оборотень, задумчиво глядя вслед ушедшим. — Он вроде жив. Пока…

Человечка как обычно пила кофе в ординаторской.

— Инка, а как зовут твоего третьего жениха? — усевшись в кресло, поинтересовался оборотень.

— Это гнома-то? Не помню. А что? — лениво ответила полутуша, возвращаясь к кофе. И как только сердце выдерживало и ее вес, и количество потребляемого ею кофеина?

— Журит его зовут, Журит, — проворчал со своего рабочего места полусонный Астон.

— Угу, так а смысл вопроса? — кофе был допит, человечка оторвалась от чашки.

— Смысл в том, что этот гном вспомнил о твоем существовании, — хмыкнула я с дивана.

Инна:

Закончив возиться с нервным мелким гоблином, появившимся в больнице с пищевым отравлением, я вернулась в ординаторскую, привычно плюхнулась в кресло и с удовольствием стала пить кофе. Инол и Сурина, напомнившие о забытом гноме-женихе, заставили меня вспомнить и обстоятельства той «помолвки».

— Астон, а разве я еще считаюсь его невестой? — я засунула в рот дольку горького шоколада с кусочками апельсина и повернулась к гному, ожидая ответа.

— Естественно, — послышалось фырканье от нужного мне стола. — Пока ты официально не получишь статус жены, на тебя могут претендовать и вампир, и гном.

«Могут претендовать». Нашли вещь…

Услышав от сирин об очередном диве в депрессии, я решительно направилась в третью палату на десятом этаже. Хоть стресс сниму.

Див и правда был в депрессии: этакая туша угольно-черного цвета сидела, неспешно раскачиваясь, в центре комнаты и выла на одной ноте. Подумав несколько секунд, я уселась рядом и охотно присоединилась к завываниям. Странно, но несчастный пациент замолчал почти сразу. Массивная квадратная голова повернулась к вывшей мне, маленькие фиолетовые глазки удивленно блеснули, и голос, больше похожий на иерихонскую трубу, шепотом уточнил:

— А ты кто?

— Инка, — ответила я, нехотя прерываясь. И добавила. — У меня три жениха, а еще меня ищет маньяк-убийца.

Сказав это, я вернулась к завываниям.

— To есть как это, поймали? Зачем поймали?! Конрад, а я? Он меня, между прочим, убить обещал! Я этого момента так ждала! И что? Кто его мог поймать?!

Блохастик сидел вместе со мной в моей спальне и терпеливо ждал конца моего вдохновенного выступления. Норг, сытый и довольный жизнью, размером с небольшого молоденького бычка, развалившись на кровати, подставил бок сразу под четыре руки. Пришлось гладить и мне, и оборотню. Но свою роль зарвавшейся истерички я знала более чем хорошо и отвлекаться от нее не собиралась.

— Нет, ну вот что ты молчишь, а? Кто мог поймать моего, слышишь, моего личного убийцу?! В кои-то веки у меня появился собственный убийца! И что? На секунду отвернулась, а его уже поймали! Вот что за люди… И нелюди… Пошли!

— Все сказала? — лениво поинтересовался жених.

— Нет, — насупилась я, понимая, что на этого обормота моя пламенная речь никакого впечатления не произвела. — Кто этот гад?

— Который? — уточнил внимательный и практически любящий будущий муж. — Убийца? Или тот, кто его схватил?

— Оба, — проворчала обиженно я.

— Ну: личность убийцы пока покрыта мраком: он отказывается говорить без твоего присутствия, — хмыкнул Конрад.

Рука сама потянулась к виску.

— Нет, Инка, я не сошел с ума: — откровенно веселился блохастик, почесывая норга, — он действительно просто мечтает тебя увидеть, а пока упорно молчит. А вот того, кто его поймал, ты знаешь. Сегодня с ним разговаривала.

— Конрад, я тебя сейчас начну душить, — пригрозила я.

Жених только фыркнул.

— Кто жаловался, что его ищет маньяк-убийца?

Я удивленно нахмурилась.

— Див? Сегодняшний депрессивный пациент?

— Именно: — кивнул мой собеседник. — Он как узнал, что может потерять такого высококлассного специалиста, в два счета отыскал несчастного убийцу и буквально за шкирку притащил того в участок.

— Смеешься?

— Да если бы, — вздохнул блохастик, — у Шираса челюсть отпала от удивления, когда в его кабинете появился из воздуха черный див с неподвижно висевшим на руке телом. Причем, прошу заметить, телом, ругавшимся громко и неприлично.

Я в деталях представила себе и гнома, и дива, и тело и подавила желание истерически расхохотаться.

— Конрад, слушай, все забываю спросить… Эти дивы. Почему они разного цвета? От чего это зависит? От метаболизма, что ли?

Оборотень качнул головой.

— Нет, это не физиология. Это исключительно социальный фактор. Тебе попался див из правящего клана. Только они черные как ночь. И только они могут в мгновение ока при желании находить кого и где угодно. Не спрашивай как, они эту тайну не раскрывают. Вообще, цены бы им не было в сыске. Но ты ж понимаешь, ни один из этого клана заниматься розыском не станет. Не по статусу.

— А я, значит, исключение? — не поняла я.

— А ты — врач с нестандартным подходом, пожал плечами будущий муж. — Депрессия у дивов — штука страшная и долгая, хоть и относительно редко проявляющаяся, наши спецы ее лечить не берутся, больше из-за страха перед этими существами, чем из-за отсутствия знаний. Тебе ж море по колено. Вот тебя и оценили по достоинству.

Угу. Классный комплимент получился. Ты, Инка, дура, везде влезешь, все неприятности на свою пятую точку сгребешь, вот тебя и ценят, как громоотвод.

— У тебя, насколько я помню, завтра выходной, — продолжал тем временем блохастик, — вот и отправимся в участок, побеседуем с маньяком-убийцей.

Чудесно. И снова покой мне только снился…

Разбудил меня норг. Вернее, проснулась я из-за недовольного ворчания этого шерстяного создания.

— Кто там в самоубийцы метит? — сонно пробормотала я, не открывая глаза.

— Инка, — жалобно проныли сбоку, — меня Кони послал, сказал, скоро ехать надо будет…

— Куда?

— Так в участок!

Участок… Разговор с женихом мгновенно всплыл в голове, прогоняя остатки сна.

— Лотир, — зевая, попросила я, — позови слуг, пусть нас со Снежком накормят.

Послышался удалявшийся топот. Дети…

Оставив живность переваривать тазик с мясом, я с помощью Розы привела себя в порядок, переоделась в любимые джинсы и кофту, на этот раз светло-коричневого цвета: перекусила тремя пирожками, запив их кофе, и спустилась в холл.

Жених и его брат, оба в спортивных костюмах, уже были готовы к отъезду.

Глава 11

Ненависть в почках набухших томится, Ненависть — в нас затаенно бурлит, Ненависть потом сквозь кожу сочится, Головы наши палит. Баллада о Ненависти

В кабинете у Шираса, главы местного сыска, мы пробыли недолго. Гном с почтением сопроводил нашу троицу в тюрьму — магически защищенные снаружи и изнутри комнаты на нижнем, подвальном этаже того же здания. Опасного заключенного охраняли два тролля. Они же и вывели в комнату для свиданий закованного в наручники высокого, плечистого, бородатого парня.

— Инка, — взгляд необычных фиолетовых глаз безошибочно выхватил из толпы мою фигуру, и заключенный напрягся, — ты!

— Мы знакомы? — удивленно подняла я бровь.

— Ну что ты, — продолжая стоять, издевательски глядя на нас с Конрадом и Лотиром, сидевших вместе с гномом на деревянных скамьях, произнес незнакомец, — мне — и такая честь.

И сразу же, безо всякого перехода, с непонятной, ничем не обоснованной ненавистью в глазах:

— Как же я тебя ненавижу! Это я, слышишь, я должен быть почитаем и любим! Это у меня должно быть все! А ты! Ты, дура этакая, даже не понимаешь…

Голос парня сорвался на крик, и в ту же секунду в комнате появилась знакомая мне туша размером с теленка. Норг встал напротив побледневшего бородача и угрожающе оскалился.

— Тебя даже он любит, — пробормотал горько незнакомец, — как же я тебя ненавижу!

— Архип Солирный, вырос на Земле, где-то, как он сказал, на Севере, образования никакого, кроме девяти классов, — вечером мы принимали гостей. Ширас, вытащивший из маньяка-убийцы всевозможную информацию, по просьбе Конрада приехал с нами поужинать. За столом сидели втроем: я, оборотень и гном, так что говорили обо всем свободно, не стесняя себя приличиями, — попал сюда лет пять назад, совершенно случайно, начитавшись глупых библиотечных книг по «магии», тоже перенесся в больницу, проработал в БЛиНе санитаром несколько месяцев и сбежал, выкрав дело.

— Из спецхрана? — удивился блохастик, приканчивая уже вторую отбивную.

— У парня в Межмирье обнаружились серьезные способности к темной магии, уже тогда он сумел вызвать низших демонов, те и изъяли его дело, — любитель блинчиков, Ширас с наслаждением поедал третью или четвертую порцию, щедро поливая пищу то сметаной, то клубничным джемом.

— Я ему на какую мозоль наступила? — есть совсем не хотелось, в голове до сих пор звучал полный ненависти голос парня, так что я ограничилась фруктовым соком.

— Банальная зависть, — пожал плечами гном, — вам, Инка, удалось то, чего так хотелось ему: вы получили положение в обществе, друзей, жениха, связи и прочее, и прочее.

— Так он из зависти убивал? — нахмурился Конрад.

— Почти что. Он хотел провести темный ритуал и привязать душу Инки к определенному месту, вроде как посадить ее под замок.

Отличная перспектива… Я даже представлять такое не решилась, не с моим буйным воображением.

— Почему он такой высокий? — этот вопрос волновал меня тогда, три года назад, и он же всплыл сейчас.

— Магия, — последовал вполне ожидаемый ответ.

Утром следующего дня, едва открыв глаза, я застонала: пять дней. Всего лишь пять дней до этой дурацкой, никому не нужной свадьбы… Боги, ну вот за что?! Конрад вчера предупредил, что с сегодняшнего дня сюда переедет жить свекровь — будет помогать готовиться к торжеству, а значит, и завтракать, и ужинать нужно в обеденном зале. И если первый прием пищи я могла пропустить, отговорившись работой, то последний… В общем, придется вспомнить о манерах…

Самоходная карета исправно довезла меня до рабочего места, и не успела я дойти до ординаторской, как доброй души сирин объявила о находившихся в депрессии домовых. Естественно, чудо-птичку слышала не только я, так что к двери на одиннадцатом этаже меня провожали трое санитаров, двое врачей и один интерн. Нет, все же с билетами «на Инку» была шикарная идея. Норгу на пропитания я точно без проблем заработала бы.

Порадовав народ выступлением, я все же добралась до любимого кофейного аппарата и, не выспавшаяся, с удовольствием плюхнулась в кресло. В ординаторской отдыхали сейчас все, кроме дежурившей ночью вампирши.

— Рассказывай, — буквально сразу же потребовал леший, сидя на подоконнике и жуя булочку. На этот раз под рабочим халатом у Жура виднелись черные классические брюки. Видимо, вечером у парня ожидалась культурная программа.

— И тебе доброго дня, Жур, — зевнув, кивнула я. — Что именно рассказывать?

— Инка, слухами земля полнится. Больница только и обсуждает, как див ради тебя маньяка то ли поймал, то ли убил, — хмыкнул Аринор, развалившийся на диване. — Только не говори, что такого не было.

— Ясно, — хмыкнула я. — Агентство «ОБС» в действии.

— Ты не ругайся, — подал голос со своего рабочего места гном, — рассказывай давай, не томи.

— Неучи, — я фыркнула и блаженно потянулась, — да будет вам известно, «ОБС» — это «Одна бабка сказала». Ладно, не суть. Поймал. Я с ним, маньяком этим, вчера общалась. Он, похоже, совсем кукушкой поехал на почве ненависти ко мне.

— И на какой мозоли ты у него потанцевала? — поинтересовался любопытный леший.

— Да вот если б я знала. Он, похоже, решил, что я по жизни более везучая и удачливая, — пожала я плечами.

День прошел относительно спокойно. А вот вечером, едва вернувшись домой, я нос к носу столкнулась со злым женихом. Конрад тяжело дышал, его плотно сжатые губы и прищуренные глаза показывали, что блохастик уже давно на взводе, а значит, еще чуть-чуть и кому-то, попавшему под руку злобному оборотню, сильно не повезет. И не нужно быть гадалкой, чтобы понять, на кого конкретно направятся гнев и желчь племянника Сиятельных Глав. Виновата снова была я. Вот только в чем?

— Инка! — послышалось со стороны лестницы, — наконец-то! Я уже тебя заждалась!

Высокая костлявая блондинка с пухлыми губами и голубыми глазами, обряженная в короткое красное платье, мало что скрывавшее, скорее выгодно подчеркивавшее, стояла на нижней ступеньке и довольно улыбалась. Я, естественно, улыбнулась в ответ:

— Здравствуй, Лили.

Следующий час мы с гостьей держали оборону в моей спальне, неподалеку от нас, лежа на кровати в позе звезды, изредка порыкивал норг, видно, намекая бесившемуся в коридоре оборотню, что у одной дурной человечки все же есть охрана.

— Какой он у тебя страстный, — ухмыльнулась практически счастливая девушка, — надо же, так долго бесится. С чего бы?

Действительно, с чего? Подумаешь, кикимора в доме объявилась, да еще и прямо перед свадьбой…

Сурина:

Вся больница теперь жила по особому графику: «Посчитай дни до свадьбы Инки». Раньше, три года назад, меня подобное развлечение жутко бесило бы, попало бы и дурной человечке, и всем, кто попробовал бы заговорить со мной на эту тему. Теперь же мне гораздо важнее было собственное самочувствие, так что к шуточкам народа я относилась снисходительно.

— Осталось всего четыре дня, — хмыкнул Аринор, встретив меня в коридоре на «врачебном» этаже. — Как думаешь, что еще она отчебучит за это время?

— Зачем думать, — пожала я плечами, — эта полутуша каждый день что-нибудь…

Я не договорила: за дверью ординаторской послышались громкие крики.

Мы с троллем многозначительно переглянулись. Аринор потянул за ручки двери, и мы застыли на пороге.

В центре комнаты, уперев руки в боки, кричала полутуша, разъяренная, сверкавшая глазами, в своем рабочем костюме на полразмера больше напоминавшая этакую доведенную до ручки троллиху. Напротив, сжимая бороду в кулаке, стоял и молча хлопал глазами перепуганный незнакомый гном. Никто из группы, присутствовавшей в ординаторской в полном составе, в концерт под названием «Доведенная до истерики Инка» не вмешивался. Признаться, я пожалела недотепу гнома. Он, наверное, как и я, даже не подозревал, что человечка может так орать. Инка истерила по-крупному. Я уловила в нечленораздельных выкриках что-то о наглых самцах разных рас, а также пожелание засунуть бороду между косяком и дверью и основательно ее прищемить, чтобы мозги на место встали.

— Внештатная ситуация, требуется куратор, — пробормотала я себе под нос. Сортарин, конечно же, услышал мое магическое обращение, и уже через пару секунд в ординаторской открылся желанный портал.

Инкуб в считанные секунды оценил ситуацию, устало покачал головой, щелкнул пальцами и исчез вместе с Инкой.

Какое-то время мы молчали, приходя в себя. Потом я медленно подошла к креслу рядом с незнакомым гномом, плюхнулась на мягкое сидение и спросила:

— Кто мне объяснит, что это было?

— Журит пришел по нашим гномьим законам предложение делать, — ответил со своего места Астон.

Идиот… Правильно человечка орала…

Инна:

Проснулась я поздно, второпях оделась и, позавидовав храпевшим на кровати кикиморе с норгом, побежала вниз, к карете.

Устав после вчерашних событий, сейчас я чувствовала себя этаким индейцем, вышедшим на тропу войны, раздраженным, не выспавшимся, голодным и злым. Из-за психов Конрада вчера мы с Лили легли спать без ужина. Норг, предатель, ненадолго исчез куда-то, вернулся довольный, то и дело облизывавшийся. Явно где-то кого-то схомячил.

Народ в БЛиНе разбегался от меня в разные стороны, видимо, оценили зверское выражение моего обычно милого личика. До ординаторской я добралась только с одной мыслью: «Там можно будет выпить кофе и поесть».

Открыв дверь, я замерла на пороге: прямо предо мной стоял знакомый гном, якобы третий жених, одетый с иголочки, в черный костюм-тройку, и, довольно улыбаясь, протягивал мне бороду.

— Инка, осчастливь меня! — патетически провозгласил он.

Мой желудок протестующе забурчал, а перед глазами вдруг появилась красная пелена.

Не помню, что я кричала, вряд ли что-то доброе и ласковое. События последних дней, похоже, поспособствовали сбою моей «программы», и у одной дурной человечки началась банальная истерика.

Очнулась я в кабинете куратора.

— И к чему был этот крик? Оторвала бы ему бороду, и все дела, — кровожадно ухмыльнулся Сортарин альт Новус, разглядывая меня, опухшую от слез. — Ты, Инка, для больницы важнее какого-то там гнома, так что ничего тебе за это не было бы.

Понимая, что инкуб пошутил, я вздохнула, попыталась что-то сказать и поняла, что сорвала голос.

— Чудесно. Вот только немого врача нам и не хватало, — раздосадованно пробормотал куратор. — Успокоилась? Кивни хоть. Да? Тогда пошли, посмотрим на твоего рискового жениха: если он, конечно, еще не успел сбежать.

Я кивнула и встала. Вдвоем мы вышли из кабинета.

В ординаторской привычно шумели, причем в компании Журита, если я правильно вспомнила, как звали этого жениха-самоубийцу. Он, кстати, все также стоял посередине комнаты и зажимал свою драгоценную бороду в кулаке.

— Посторонние в ординаторской? — нахмурился Сортарин. — Кого из вас награждать ночными дежурствами? Линт, проводи мужчину!

Из воздуха мгновенно соткался высокий синий джинн, тот самый, что усыпил меня при первом моем появлении в больнице, подхватил полупрозрачными руками под мышки опешившего гнома и полетел со своей ношей на выход.

— Жур, вылечи Инке горло. Вы с Астоном, Инолом и Аринором появитесь у меня в кабинете в конце рабочего дня. Будем разбираться в инциденте.

Раздав приказания, куратор вышел за дверь. Леший принес мне мензурку с лекарством. Горькая гадость обожгла горло. Вот же… Что ж туда было добавлено?!

— Астон, — прокашлявшись, спросила я, — что он тут забыл?

— Предложение тебе сделать хотел, по всем нашим правилам, — пожал плечами гном. — Если бы ты подержала в руках его бороду, то вполне официально считалась бы его женой.

— Угу. И Конрад вместе с норгом убили бы нас обоих, — нервно хихикнула я и в красках описала вчерашнюю сцену.

— Бедный оборотень, — фыркнула сочувственно вампирша, — я бы на его месте давно тебя прибила. А он терпит. И тебя. И норга. Теперь еще и кикимору. Кремень мужик.

Я хотела ответить, но тут забурчал мой желудок. Громко так забурчал, требовательно.

В столовой было малолюдно: два тролля, горгулья, три гнома и мы, я, Инол и Аринор.

— Вот напрасно ты, Инка, бороду гномью вторично гладить отказалась, — добродушно прогудел тролль, сидя у окна и уплетая гуляш. — Такое развлечение испортила.

— Инол, стукни его, ты там ближе, — попросила я, уминая мясной салат и запивая его апельсиновым соком. — Аринор, норгу этот гном на один зуб. Не жалеешь ты мою живность.

— Да уж, норг — это действительно веская причина, — усмехнулся оборотень.

На этот раз мне не повезло: Конрад подозрительно быстро смирился с присутствием в доме Лили, и ужинать пришлось внизу, в присутствии свекрови.

Полноватая зеленоглазая шатенка, одетая в практически праздничное пышное платье сиреневого цвета, с длинными рукавами-буф и узким лифом, украшенным мелкими сапфирами, косо посматривала в мою сторону, видимо, с трудом сдерживая желание пройтись по растянутой коричневой кофте и стареньким джинсам. Мешала осуществить данное желание сидевшая рядом со мной кикимора, которая одним своим невероятно довольным видом отбивала у матери оборотня всякое желание злословить. Мало ли, почему та кикимора довольна, может, потому что нравится себе в не особо длинном ярко- сиреневом платье, а может, составила уже план: как разлучить жениха с невестой. Что же, такая желанная рыбка снова уплывет из загребущих ручек блохастика? Нет, как заботливая и любящая мать, Рунара не могла позволить этому случиться, потому и всячески прикусывала свой ядовитый язычок.

В принципе, именно благодаря Лили ужин прошел мирно. За столом мы практически все время молчали, отделываясь ничего не значащими вежливыми фразами.

Наевшись каши с салатами, нарезками и различной сдобой, я, блаженно вздыхая, ползла наверх: в свою комнату, когда сзади послышался голос будущей «матушки»:

— Инка, где мы можем поговорить без твоего любимца?

Я обернулась. Судя по решительному взгляду свекрови, стоявшей на две ступеньки ниже, избежать общения тет-а-тет было невозможно. Смирившись с данным фактом, я пожала плечами.

— Где вам удобно, кроме моей спальни.

— Отлично, — удовлетворенно кивнула женщина, — тогда в моем кабинете.

Я с трудом спрятала удивление. Вот так живешь себе в доме, ешь, пьешь, спишь, в одной комнате, между прочим! А у «матушки» свой кабинет, оказывается! Нет, я не завидовала. Было бы чему. Мне лично кабинет был не нужен. Но одно то, что у свекрови существовал личный кабинет, настораживало. Это кто ж здесь хозяин, получается?

Комната, названная кабинетом, оказалась небольших размеров, с широким окном, столом у стены, двумя креслами рядом, полками на стенах и магическим шаром под потолком.

Мы с Рунарой умостились в креслах, и свекровь решила не ходить вокруг да около.

— Инка, уже через три дня ты станешь частью нашей семьи. Я, конечно, понимаю, что у вас с Конрадом могут быть свои договоренности, но в нашей семье женщины не работают. Да, они получают образование, но и только. Надеюсь, ты понимаешь, что после свадьбы тебе придется сразу же уйти из больницы?

Я ожидала чего-то подобного, поэтому пожала плечами.

— Да не вопрос. Я правильно понимаю, что с главврачом вы этот вопрос уже решили, и он согласен потерять ценного сотрудника? Или домовые с русалками будут лечиться прямо здесь, в этом доме? А дивы куда денутся? Тоже сюда попадать будут?

Женщина недовольно поджала губы.

— Инка…

Дверь открылась без стука. Мы обе обернулись и вопросительно уставились на посетителя. Вернее, посетителей.

— Мама, — нахмурился мой будущий муж, стоя в проеме, — мы вроде уже все обсудили, нет? Инка, Снежок ждет свою чесалку.

Норг, привалившись к косяку двери, согласно муркнул. Свекровь побледнела, гулко сглотнула.

Так, понятно, меня выпроваживают. Ладно, пусть сам решает вопросы со своей мамочкой.

Конрад посторонился, пропуская меня, и, войдя в комнату, закрыл дверь. Я повернулась к норгу:

— Пошли, Снежок. В спальне тебя почешу..

На следующее утро я проснулась с ощущением приближавшегося конца света. Три дня, три дурацких дня! И не сбежать же! Раньше я была свободна, как в поле ветер, а теперь… Рядом заворочался сонный норг. Я вздохнула.

— Снежок, не знаешь, на Земле есть твои собратья? А если есть, кем они там питаются?

Живность фыркнула и зевнула.

Завтрак — карета — работа. Все как обычно. Вот только на выходе из БЛиНа меня ждали уже два транспортных средства: привычное, поменьше и посветлей, и неизвестное, побольше и потемней. Я растерянно протерла глаза, моргнула пару раз — не помогло.

Кареты упорно не желали «складываться».

— Инка, — из той, что побольше и потемней, неожиданно выглянула Лили и приветственно махнула мне. — Залазь. Поехали, проводим твою свободу.

Нехорошее чувство мгновенно зародилось в районе пятой точки. Я вроде не рассказывала кикиморе, как на Земле проходят девичники, ведь так? Или эти «проводы» одинаковы в любом мире?

Внутри транспорт радовал взгляд мягкими креслами, занавесками на окнах, двумя полными горгульями и одной худощавой оборотницей, судя по ушам, из рысей или кошек.

— Инка, знакомься: Нарис, Вита, Литка.

Мы с дамами вежливо кивнули друг другу. Откинувшись на спинку кресла, я совершенно забыла о женихе. Вернее, мне было все равно. Ну подумаешь, поволнуется немного. Какая ему разница? Все равно нас скоро ничего не…

— Инка, приехали!

Очередное серое здание оказалось баром, внутри сиявшим разноцветными огнями. Бармен за стойкой, высокий мускулистый тролль, щедро предлагал выпивку любому желающему, не иначе как имел нехилый процент с продаж.

Напиток из неизвестных ингредиентов обжег горло и вскружил голову. Я медленно пожевала кусочек сыра и сделала еще пару глотков. Да, не деревенский самогон, ну и послабее водки точно, но захмелеть позволял спокойно.

— Споемте, друзья, — неожиданно для самой себя вывела я фальцетом, поперхнулась воздухом, откашлялась и продолжила уже своим обычным тембром, то бишь сопрано, — ведь завтра в поход уйдем в предрассветный туман…

Ко мне, не зная слов, сразу же присоединилась компанейская оборотница: девушка начала тихонько подвывать, обеспечивая голосовое сопровождение.

Народ в баре замолчал. Я сделала еще пару глотков и набрала в грудь воздуха.

— Споем веселей, пусть нам подпоет…

Последнее, что запомнилось, — физия почему-то рыдавшего тролля. Хотя эта картина могла мне и привидеться…

Просыпаться не хотелось. Совсем. Уже привычные последствия в виде птички «перепил» отравляли жизнь.

— Глаза открывай, пьянчужка, — в знакомом голосе слышались усталость и ехидство.

— И кого ты лечила от депрессии на этот раз?

Очень хотелось ответить: себя, но мое нынешнее физическое состояние было отвратительным, и от злобного оборотня я точно отбиться не смогла бы.

— Девичник, — в рот насыпали тонну песка. Как минимум.

— Это то сумасшествие, когда пьяные девки признаются в любви без разбора всем вокруг и вешаются на шокированных благопристойных отцов семейств, появившихся в приличном заведении, чтобы пропустить стаканчик после работы? — язвительно уточнил все тот же голос.

Мое лицо внезапно подверглось массированному облизыванию со стороны норга, еще пара секунд, и похмелье испарилось. Я аккуратно, не спеша, открыла глаза, посмотрела на раздраженного жениха и осторожно уточнила:

— Врешь?

— Преувеличиваю, — проворчал недовольный мужчина. — Лично ты, налакавшись и наоравшись, мирно сопела за столом, а вот твои подружки… Где ты достала таких развязных девах?

— Лили привезла, — ну не врать же, в самом деле. Мне с ним скоро под венец идти…

— To есть орать надо на твою безмозглую подружку? — поднял брови оборотень. — Как ты вообще додумалась поехать на пьянку?

Я пожала плечами.

— Почему нет. На Земле это обычное дело. А здесь что, не принято перед свадьбой так развлекаться? Хочешь сказать, у тебя мальчишника не будет?

— Инка…

— Не стони, Астон, — равнодушно отмахнулась я от гнома. Опоздав на целый час; я все же появилась на работе. И что самое примечательное, инкуб ни слова мне в укор не сказал. Видимо, понимал, что той, кто выходит замуж за племянника Сиятельных Глав всего через двое суток, можно сделать небольшое послабление в графике. — Ничего с вашим городом не случится. Подумаешь, мальчики погуляют немного.

— Так и скажи: ты сплавила его на мальчишник специально, чтобы послезавтра к алтарю не идти, — хмыкнул Аринор, неспешно попивая из стакана ярко-оранжевую жидкость.

— Есть такая мысль, — не стала я скрывать. — А вдруг он в зюзю вернется и трое суток будет отсыпаться. Что, Зикара? Я знаю, у оборотней отличный метаболизм. Но помечтать же можно?

— И когда он начнется, этот мальчишник? — хмуро спросила из глубины кресла зеленая, как пьяный тролль, Сурина.

— Ну… — я задумалась. — Часа три-четыре уйдет на подготовку. Полагаю, ночная смена будет рада принять с вои объятия первых пострадавших.

Инол и Аринор дружно застонали.

— Повезло Журу, он свое уже отдежурил, — с завистью пробормотал тролль.

— Ему завтра развлекаться, с теми, кто придет последствия мальчишника лечить, — утешила я коллегу.

Я ошиблась: первые пострадавшие начали прибывать уже через час. Когда сирин безэмоционально сообщила об оборотнях со сломанными конечностями и вампирах под дурманом, народ многозначительно переглянулся и обвинительно уставился на меня.

— Что? — невинно поинтересовалась я и сделала брови домиком. — Откуда вы знаете, где и при каких условиях они пострадали?

К вампам отправили Астона и Аринора; меня, видимо, как особо умную, забрал с собой Инол.

Когда мы с коллегой появились в указанной палате, нас сразу оглушила громкая нецензурная брань.

Трое волков, один тигр и один самец рыси, все в полуобороте, под присмотром троллей-санитаров относительно смирно лежали на кроватях и костерили почем зря некого умника, решившего собрать всех двуликих под одной крышей, чтобы отпраздновать приближавшуюся свадьбу. Прислушавшись, я поняла, что доставшаяся нам с Инолом компания должна была обеспечить порядок на вечеринке. Обеспечили, угу. Аж два раза.

Двое поскользнулись на начищенном до блеска паркете, один подрался с охраной того заведения, где должна была проходить пирушка, остальным почему-то досталось от прибывавших гостей. В общем, не повезло. Правда, невезение было слишком уж выборочным. Помогая напарнику бинтовать руки с ногами: я почему-то вспомнила эльфийку с кровью тролля. Как тогда блохастик выразился? «Если вдруг начнет все из рук валиться, проверься на порчу».

— Порча на событие? — удивилась Зикара, когда мы с Инолом вернулись в ординаторскую. — Нет, не слышала никогда. На существо навести порчу можно. На событие — нет.

— Проклясть тоже нельзя? — уточнила я.

— Существо можно. Событие — нет, — покачала головой эльфийка.

Вампы под дурманом оказались тоже из-за организовавшейся попойки. Правда, подробностей никто из клыкастых не помнил, слишком сильным оказался дурман.

До конца рабочего дня в БЛиНе успели побывать: пять горгулий, три кентавра, два тролля и один гоблин. Все они были тесно связаны с подготовкой к мальчишнику. К концу смены Зикара уже недоуменно пожимала плечами:

— Не знаю… Может, она ему какую-то вещь заговорила, вроде иголки, и в одежду воткнула?

— Племяннику Главы? — с сомнением уточнил Астон.

— Ас, но нельзя проклясть событие, ты же знаешь!

— Знаю, Зики, но мы имеем дело с Инкой, в ее случае возможно все.

Я только возмущенно фыркнула, услышав это заявление.

Ночь прошла спокойно. Лежа рядом с музыкально урчавшим норгом, я спала, как младенец. Утром, попав на работу, поняла, что нужно было одеваться в бронежилет и обвешиваться с ног до головы амулетами от сглаза. А еще лучше — отговориться предстоявшей свадьбой и остаться дома. Судя по мрачным взглядам со всех сторон и шипению из разных углов, меня хотели прибить абсолютно все.

Сурина:

Той ночью я осознала простую, но в то же время трагичную истину: есть существа, которых жизнь не учит. Хоть танцуй на них, они как были идиотами, так ими и останутся до самой смерти. Что самое ужасное, я была в их числе.

Ирген дежурил у людей, я чувствовала себя относительно нормально и сама напросилась на внеплановое дежурство, чтобы быть поближе к мужу. Тухлая кровь! Вот как можно было забыть о предстоявшей свадьбе человечки?!

Привезенные с алкогольным отравлением лешие решили, что попали в бордель, и начали лапать молоденьких дриад, только недавно зачисленных в штат больницы медсестрами. Девчонки завизжали, больше от неожиданности, чем от страха, запустили в алкашей магией, и тех пришлось в буквальном смысле слова вырубать из стены.

Беременные русалки, так некстати решившие рожать, столкнулись в своем водоеме с тремя мавками, после их баталий весь этаж оказался затоплен.

Две гарпии в полуобороте, попавшие сюда на лечение, пристав к находившимся в полусознательном состоянии троллям, получили наконец-то желанное мужское внимание.

Вот только зеленые гиганты довольно быстро пришли в себя, и теперь БЛиН казался военным полигоном: одни удирали, другие догоняли, остальные старались держаться как можно дальше от обеих «сторон».

К утру больница напоминала разрушенный магическим огнем город: все, что можно было разрушить, лежало в руинах. Что нельзя… Нельзя было повалить только стены и двери лечебно-врачебных кабинетов.

Глава 12

Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко. Фильм «Гостья из будущего»

Инна:

— Замуж, говоришь, выходишь? — наверное, в сотый, а может, и в тысячный раз преувеличенно ласково поинтересовался Сортарин альт Новус. Перед инкубом лежала приличная стопка бумаг, требовавших пристального внимания нашего куратора, но он, к моему огорчению, решил уделить время мне. Как обычно, одетый с иголочки, демонстрировавший всем вокруг дорогостоящий костюм-тройку, демон любви задумчиво постукивал по столу пальцем. — Когда, говоришь? Завтра? Жених хоть жив остался?

Я виновато вздохнула, стараясь не смотреть на инкуба. Да, виновата. Но кто же знал…

— Норн куратор, а ведьмы у вас нет знакомой?

— Инка… — мужчина обреченно покачал головой. — Зачем с твоим везением тебе еще и ведьма? Хочешь в пыль этот мир растереть.

— А вдруг на мне действительно порча, сглаз, да что угодно? Она снимет. Или свое что наведет. Говорят же: клин клином…

Сортарин мученически вздохнул, возвел глаза к потолку, ничего нового там не увидел и вызвал в кабинет Жура. Леший, тщательно просканировав меня с ног до головы, ожидаемо ничего странного в моей ауре не увидел. Мастер, к которому мы затем спустились, тоже подтвердил, что я чиста как младенец.

— Вы когда клятвы богам приносить будете? Время точное знаешь? Мы с женой в другой мир на пару часиков отправимся, — язвительно заметил куратор. — Так ты не ответила: племянник Главы жив?

— Понятия не имею, — пожала я плечами. — Утром мы с ним не виделись, так что кто его знает. Что? Норн куратор!

— Иди уж, — проворчал мой собеседник, — трудись. А еще лучше: налей себе кофе и посиди до конца рабочего дня в кабинете. Пусть народ немного остынет.

Спасибо, утешил..

Жених, естественно, был жив, относительно здоров и просто неприлично счастлив.

— Ты такой довольный, потому что мальчишник удался? — мрачно съязвила я, когда мы встретились в обеденном зале за ужином. Свекровь еще не спустилась, так что можно было и немного поворчать.

— Я такой довольный, потому что завтра ты станешь моей женой, — предвкушающе улыбнулся блохастик. Я вздрогнула. Нет, ну вот зачем надо было портить мне и без того отвратительное настроение?

В холле тем временем послышались голоса, и через секунду в зал вошли: о чем-то оживленно беседуя, свекровь и Лили. Конрад при виде кикиморы скривился. Я почувствовала себя отомщенной.

Накалывая один за другим на вилку небольшие кусочки сыра и мяса, неспешно отправляя их в рот, я с удовольствием следила за общением жениха и подруги. Вернее, за мимикой обоих. Ни Конрад, ни Лили не скрывали, что готовы были терпеть друг друга исключительно из-за меня, и потому не стеснялись дать понять друг другу, как им неприятно такое навязанное общество. Вот оборотень закатил глаза, слушая рассуждения кикиморы на какую-то малозначительную тему, вот подруга сморщила нос, увидев, как будущий муж с аппетитом уписывал плохо прожаренное мясо. Мы со свекровью в эту войнушку не вмешивались. У нас была битва поважнее.

— Норна Рунара, ну какое розовое? Я ведь ни килограмма так не сбросила с тех пор! Бордовое на мне сидит идеально, да и гостей оно точно не отпугнет.

— Инка, не понимаю я твоих страхов. Розовый — отличный цвет! Платье получилось просто шикарным! Надевай и не думай. Невеста обязана выглядеть привлекательно!

— Так, чтобы ее захотелось съесть?

В итоге вышла из-за стола я раздраженная, недовольная будущими родственниками и обиженная на судьбу. В спальне меня встретил норг, потребовал почесывания, с ним в обнимку я и уснула.

В Межмирье времен года не было. Погода — да, была, непредсказуемая и переменчивая, а вот времен года не было. Зато здесь практически всегда царило тепло, не всегда, правда, дотягивавшее до жары, но в шубах и шапках народ никогда не ходил. Все это я услышала от Конрада рано утром, когда он пришел собственноручно разбудить дражайшую невесту. Выражался будущий муж громко и экспрессивно, поэтому я, еще толком не проснувшись, уточнила:

— Ну хорошо, времен года нет, шубы не носят. Я тут при чем?

— Снег идет, — последовал злобный ответ.

Я думала несколько секунд, прежде чем ответить, затем осторожно спросила:

— Так, может, это… Отменим свадьбу?

Блохастик раздраженно прищурился, прошипел: «Не дождешься!» и небольшим ураганчиком выскочил из комнаты. Я вздохнула. Ну вот. А ведь такой шикарный намек от местных богов. Снег, которого здесь не видели, наверное, лет — дцать…

Спор со свекровью разрешился сам собой. Какое там платье? На улице царил поистине собачий холод: минус три градуса по Цельсию. Для этих мест — небывало низкая температура. Так что Рунара хоть и недовольно косилась на мои потрепанные джинсы и теплый свитер, но и слова против не сказала, так как сама надела темно-коричневый костюм для верховой езды — благодаря брюкам, в нем не особо сильно мерзли ноги.

Следующий сюрприз ожидал нас при выходе из дома: самоходная карета отказалась работать. Теперь на меня косо поглядывали не только жених, но и свекор со свекровью. Лотир: со свойственной молодости небрежностью, фыркнул и заявил, что был бы рад пройтись пешком. Старший брат скептически оглядел младшего.

— Через пять минут ты в этом фраке станешь похож на сосульку.

— Мы можем и дома остаться, — подала голос я. Последовавшие за этой необдуманной фразой мрачные взгляды будущих родственников не предвещали бедной человечке ничего хорошего. Пришлось плестись рядом с Рунарой, благо идти было недалеко: храм Всех Богов, в котором обычно проходили церемонии бракосочетания, находился в трех кварталах от дома оборотней.

Навстречу нам шли существа разных рас, закутанные по самые уши всем, что только нашлось в их жилищах. Горгулья, одетая в длинный байковый халат, с махровым полотенцем на голове, в иное время и в других обстоятельствах могла бы выглядеть смешно, но сейчас вызывала лишь жалость. На массивного тролля, завернутого в теплый плед, пялиться было боязно. На двух гномок, видимо, надевших под легкие куртки сразу несколько кофт и поэтому выглядевших ненормально толстыми, вообще смотреть не хотелось.

Народ, приехавший на обещанное шоу под названием «Инка выходит замуж», выглядел не лучшим образом. И если Сортарин с супругой, высокой жгучей брюнеткой, грелись огнем в собственной крови, то несчастный Астон напомнил мне встреченных гномок, а Аринор мало чем отличался от увиденного тролля.

Храм, высокий, выстроенный в готическом стиле, с длинными заостренными башнями, своими шпилями как будто разрывавшими небо на неравные части, внутри оказался просторным помещением. Широкие окна, застекленные слюдой, алтарь в глубине комнаты, несколько магических шаров под потолком. Все. Никаких статуй богов. Да и о самих богах я до сих пор не удосужилась узнать. Единственное, что вспомнилось: богиня брака, семьи и плодородия, Асарта, изображалась в виде тучной дамы среднего роста. Видимо, именно она и должна была благословлять наш с Конрадом брак.

Оборотень, крепко держа меня за руку, подошел к тому самому алтарю, — широкой увесистой каменной плите серого цвета — положил наши руки на поверхность и что-то пробормотал. Несколько секунд ничего не происходило. Гости затаили дыхание. Потом над плитой появился и начал медленно загораться красно-черный огонь. Позади нас с блохастиком послышались изумленные возгласы.

— Богиня брак благословляет, хоть и не одобряет его, — пояснил мой теперь уже муж, повернулся к народу и торжественно произнес:

— Я, Конрад Ортольский, беру Инку Любову своей законной женой!

Моей реплики не требовалось. Сразу после слов мужа на наших с ним руках появились «браслеты» черно-красного цвета. Оборотень хищно ощерился.

— Все, милая, теперь ты моя.

Я мысленно скрутила фигу мило улыбнулась гостям и решила: что жизнь в браке скучной точно не будет.

КОНЕЦ

Content

Больница людей и нелюдей 2
Соколова Надежда

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12