Две души. Переселенки. Книга 3

Надежда Соколова

Глава 1. Русский человек любит потчевать — коли нечем иным, так своими знакомыми. И.С. Тургенев И разве стаи лошадиных лебедей грустят как стаи лебединых лошадей.Мультфильм «Большой секрет для маленькой компании»

Раскрыв ладонь, плечо склонила…

Я не видал еще лица,

Но я уж знал, какая сила

В чертах Венерина кольца..

И раздвоенье линий воли

Сказало мне, что ты как я,

Что мы в кольце одной неволи —

В двойном потоке бытия.

И если суждены нам встречи

(Быть может, топоты погонь),

Я полюблю не взгляд, не речи,

А только бледную ладонь.

Максимилиан Волошин

Ирина:

Дверь летела ровно и плавно. Аккуратно огибая различные многочисленные препятствия на заданном пути, данный элемент конструкции четко вписывался во всевозможные повороты и не отклонялся от необходимого неизвестному рулевому маршрута ни на градус. Вопроса, когда конкретно эта явно не приспособленная для полетов вещь наконец-то достигнет своего, пока еще тайного, места назначения, лично для меня не существовало.

— Сломаешь — останешься без десерта на весь день, — меланхолично предупредила я, в очередной раз безуспешно пытаясь засунуть ложку с жидкой кашей в рот пятимесячной дочери.

— Ну, мама, — недовольно заныл обиженный в лучших чувствах семилетний сын, с трудом удерживая с помощью магии тяжелую «игрушку» на весу.

— Еще и отцу пожалуюсь. Вы, кажется, послезавтра к драконам собирались?

Угроза, как и следовало ожидать, мгновенно сработала: комнатная дверь немедленно вернулась на свое законное местопребывания, перекрыв любопытным слугам доступ в детскую. Великолепно. Этот раунд выигран. Осталось накормить Ивонну, и половина дня однозначно прошла успешно. Впрочем, с последним утверждением я, как и следовало ожидать, поторопилась: уже третья порция жидкой манной каши красивым белоснежным ожерельем украсила противоположную стену, причем в этот раз досталось и ни в чем не повинной картине, висевшей неподалеку от артиллерийского обстрела.

Ох-ох-охонюшки… Тяжело все же жить бедной слабой драконице, не умеющей колдовать, в окружении пятерых сильных детей-магов… Зато Варт ожидаемо гордится наследниками, пророчит им невероятно славное будущее и уже сейчас пытается предопределить их дальнейшую судьбу. Наивный. Знает же превосходно, что мне на его матримониальные и профессиональные планы откровенно плевать с высоченной колокольни. Если, например, то же Витор не захочет жениться на малолетней дальней кузине Императора, то никакой муж-чернокнижник с его замашками сатрапа в необходимости данного брака меня не убедит.

Да уж… Через два месяца исполнится ровно девять лет, как я торчу в этом диком мире… Девять лет моей жизни! Вот кто, интересно, в тот злополучный тридцатый день рождения так активно тянул меня за язык, принуждая «выдавать в эфир» тайные желания? Пусть бы все так и оставалось: работа-дом-конюшня-байкеры. Отличная схема, разве нет? Дура набитая. Ведь еще относительно молодой добилась того, о чем мечтают многие россияне: постоянное денежное место, неплохое положение в обществе, приличная статусная машина, своя квартира в элитном районе, свободное время, посвящаемое любимым развлечениям. Вот что не так было? Приключений необычайных женщине бальзаковского возраста, видите ли, захотелось, любви огромной, неземной, семьи большой и дружной, мужа, на руках носящего и все проблемы одним словом решающего, сказки доброй и веселой. В общем, «я девочка, я хочу на ручки и платье», угу. Хотела? Распишитесь-получите. Веселитесь теперь, сколько влезет, хоть от смеха умрите. И в приключения можете по полной влипать. Теперь у вас полный набор, глупая женщина. Вот вам и влиятельный муж-чернокнижник, и пятеро одаренных детей-магов, и жизнь интересная, как в фильме ужасов. Ну хорошо, пусть не ужасов, пусть как в триллере или боевике. Мне от этого не легче.

Особенно интересно было, когда тройняшки в три года привидениями баловались. Идешь себе по коридору не спеша, о делах домашних думаешь, а тут из стены, без всякого объявления войны, нечто белое и плотное выплывает. И ты в него лбом. Шишка обеспечена. Как и сорванный от ора голос. Ну и заикание на ближайшие двое-трое суток, как минимум. Хорошо хоть Зира в свои четыре пока без призраков обходится. У нее другой «пунктик»: девочка растения и животных любит. Очень. Нет, не ласкать. Выдумывать и свои замыслы в реальность обращать. Пятилапый кролик с длиннющим хвостом-жалом и огромными челюстями, наполненными острыми клыками, до сих пор в подвалах обитает, слуг и рабов заунывным воем периодически распугивает, продукты из хранилищ набирать мешает, ну и сам ими активно питается. Варт один раз брал эту магическую живность во дворец, перед друзьями-магами хвастался. Вот, мол, какая невероятно выгодная партия моя средняя дочь, в четыре года уже с хорошо развитым воображением. Угу, похвастался, обормот этакий, и потом три дня в другой комнате спал. Еще и в толк взять никак не мог, почему любимая жена недовольна. Нашел партию, зараза патриархальный. У девочки еще молочные зубы не все выпали, а батюшка уже старается получше ее в жизни устроить.

— Осторожно! Поберегись! — мимо нас с Ивонной в неизвестную даль пронеслись три маленьких русых ураганчика: Витор, Эрни, Сатон внезапно решили выяснить, кто быстрей доберется от двери до окна. На этот раз обошлись без магии. В кои-то веки. Нет, надо было их к любимой бабушке отправить, в качестве наказания за перевернутый в очередной раз вверх тормашками дом. Моя свекровь во внуках души не чает, дядя с тетей тоже их балуют, да и раздолье в том медвежьем углу четверым активным малолетним магам (младшую дочь я еще от себя далеко не отпускаю, мало ли что она вытворит без материнского надзора, спасай потом тех несчастных, кто ей под руку к несчастью своему подвернулся), а вот сами детки предпочитают развлекаться исключительно в столице, поближе к цивилизации и ее радостям с соблазнами. Да и папа под боком, есть кому наследников очередным сюрпризом внепланово побаловать.

Вообще, Варт после значительного прибавления в семействе резко превратился в чересчур бережливого и рачительного хозяина: как же, пятерых чад обеспечить необходимо, каждому наследство выделить, никого не обделить, чтобы, не дай боги, на родителей дите не обиделось. Так что все в дом. И поменьше бессмысленных трат. Ни приемы, ни балы, ни светские рауты — ничего подобного у нас дома уже год-полтора не устраивалось. И сами мы последний раз выбирались «в люди» еще до Ивонны. Ее тогда и в планах не было.

Мое Сиятельство такое положение дел вполне устраивает. Мне регулярных встреч с драконами хватает выше крыши. Чешуйчатые ящерицы все не оставляют попыток полностью меня «одраконить». Особенно Онегила старается. Драконица каждый раз, как видит наше большое семейство, начинает пылко расписывать всевозможные прелести жизни в их племени, с детьми, но без мужа. О, да. Всегда мечтала огромным шипастым чудовищем в холодной темной пещере жить: лежи себе на полу часами, без малейшего движения, жиром постепенно обрастай, огонь изредка выдыхай «для сугреву», лениво размышляй о вечном, в общем, медленно, но неотвратимо превращайся в овощ на грядке. Хорошо хоть дети еще малы, лет до двенадцати- пятнадцати нельзя понять, унаследовали они кровь ящериц или нет.

— Ма, мы с Ритоном в бассейн! — Тройной ураган резко сменил направление и, превратившись в смертельно опасный для любого встречного смерч, вылетел на свободу из детской. Чудно. Пара часов передышки у меня в запасе точно есть. Можно теперь и расслабиться немного. Ритон — мальчик спокойный, рассудительный, адекватный. Он, в случае чего, и головы горячие остудить попытается, и слуг на помощь вовремя позовет. Сын Ингиры и Зиманариуса, младше моих активных обормотов на полгода, все время воспитывался, по моему настоянию, исключительно вместе с господскими детьми.

Варт, прекрасно зная взрывной характер супруги, только раз попытался было заикнуться, мол, никак нельзя какому-то бастарду с герцогскими чадами время проводить. Да и им лучше к нему не прикипать душой. Во взрослой жизни, мол, все намного сложней, чем в детстве, высшее общество не поймет и категорично осудит. Я выслушала. Сама удивляюсь, как спокойствия хватило, как раз на третьем месяце была, Зиру ждали, нервы еще после тройни полностью не восстановились, а тут следом дочь. В общем, до конца я дослушать смогла, а потом едко поинтересовалась, с каких пор господин герцог о своей любимой выгоде думать перестал. «Врага надо бить его же оружием», — учил меня в детстве отец. Я девочка умненькая росла, запомнила многое из сказанного, а когда понадобилось, мужу слово в слово повторила. И о том, что свой человек среди слуг всегда полезен, и о рабах, которых в шпионы уже несколько лет успешно готовили, а если раб может доносить, то почему бастард этого не сумеет, и о крепкой дружбе и преданности, что часто помогают лучше, чем деньги или страх. В общем, лекция насыщенная получилась.

«Ты сама-то в сказанное веришь?» — проворчал раздраженно тогда муж, но тему закрыл, и Ритон продолжил пользоваться всеми привилегиями герцогских детей.

Осознав, что чадо больше есть не собирается, а заставлять мелкую — себе дороже, позвала Верис. Та забрала Ивонну в манеж и доложила о приходе Лоринора. И вот что понадобилось сынку драконьего главы здесь и сейчас? Все равно на днях встретились бы…

Сняв немного потрепанный домашний халат, надела платье попроще, с уже выцветшей тканью, такое, чтобы в случае чего испортить не жалко было, — а то знаю я этого неспокойного товарища, он может куда угодно почтенную мать семейства из дома утащить, хоть на ту же очередную тренировку, — и медленно, неохотно потопала вниз.

Все такой же худой, чуть выше меня, угловатый и нескладный, как и при нашей первой встрече в парке почти девять лет назад, молодой дракон в ожидании хозяйки дома стоял спиной к большому окну в одной из нескольких комнат для гостей.

— Ира! Чудесно выглядишь!

И ведь не краснеет. Ладно, милостиво сделаю вид, что на этот раз поверила: подумаешь, не поспать полночи, безуспешно успокаивая в очередной раз раскричавшуюся пятимесячную дочь. Верис и Ингира возились с четверкой старших, которым именно в то время приспичило доказать друг другу, кто из них самый крутой маг, я же «развлекалась» с мелкой, у которой уже начали резаться зубы. В общем, весело было всем. Только Варт, зараза предусмотрительная, заранее предыдущем вечером сбежавший якобы «по делам», смог нормально выспаться во дворце Императора.

— Лор? Что опять приключилось?

Парень по непонятной причине заалел щеками и странно так замялся. Я недоуменно вскинула брови. Это что-то новенькое… Краснеть при общении со мной я отучила барона еще в самом начале нашего знакомства. Думала, что навсегда.

— Ира, тут такое дело… Даже два… Я понимаю, ты можешь отказаться, но…

Вступление мне уже не нравится…

— Лор, давай по порядку. И так, чтобы я поняла. От чего я могу отказаться? Что за дело или дела?

— Понимаешь… Зоя… Ты помнишь ее?

Гм… Помню ли я Зойку? Эту безголовую занозу и захочешь забыть- не получится. Ненаглядная младшая сестренка Антона, мужа Ирмы, выросла наглой, глупой, избалованной девкой. После ее фееричного перемещения в этот мир и дурацких выходок здесь бестолочь заперли вместе с драконом, способствовавшим тому самому перемещению, на довольно-таки ограниченной территории. Она — нечто непонятной формы, больше похожее на собаку, якобы с крыльями, жуткого розово-серого цвета (очередной магический эксперимент «помог»), он — человек, лишенный возможности оборачиваться ящером. Наказали их надолго, зная драконов, чуть ли не на всю жизнь. Жаль только, магию у этого типа полностью не отняли. Он, от нечего делать, в очередной раз зарылся в своих многочисленных талмудах, нашел там невероятно древний фолиант и буквально чудом сумел вернуть Зойке человеческий вид. Правда, волосы у нее так и остались розово-серыми. Но когда заперт в четырех стенах, без надежды на освобождение, особо не попривередничаешь, так что последней новостью, принесенной мне Лором, была их свадьба пару лет назад.

— Такую забудешь. Во что она снова влипла?

— Она рожать собирается…

Ноги ослабели и подогнулись сами, и я в ту же секунду села, где стояла, прямиком на толстый ворсистый ковер с непонятными узорами. Потом кое-как отскребла себя с пола, гордо отринув протянутую мне руку помощи, поднялась, чуть покряхтывая, словно старуха какая, ошалело потрясла головой и выдохнула:

— Божечки… Скажи, что ты пошутил…

Мой спутник отвел глаза.

— Ира…

Боги, что еще???

— Что? Это еще не конец? Что она еще вытворила?

Лор глубоко вдохнул и выдал:

— Она зовет тебя… Хочет, чтобы ты обязательно присутствовала при родах…

Подробную биографию вкупе с родословной Зойки и ее семейки до седьмого

колена я выдала, не раздумывая, радуясь, что поблизости нет никого, кто смог бы по заслугам оценить невероятную красочность и сочность великого матерного русского. Лор, будто перепуганная девица на выданье, отвел глаза и покраснел даже больше, чем раньше, став практически алым, но перед ним давно не стыдно. Во время наших совместных тренировок дракон от меня и не такое слышал.

— Зачем я ей там? Песенки петь? Родовой мандраж убирать? Роды принимать?

— Не знаю… — покачал головой мужчина, и черные волосы длиной практически по плечи, заметались из стороны в сторону вместе с частью тела. — Думаю, ей необходима моральная поддержка, а ты — ее связь с прошлым…

— И что теперь? Из-за данного прискорбного факта с ней нянчиться всю оставшуюся жизнь?

Но, недовольно ворча, я уже прекрасно знала, что непременно появлюсь на родах. Хотела я того или нет, но эта безбашенная дура и правда связывала меня с тем, другим, почти забытым, но все же родным миром. Якобы забытым… И в отличие от эфемерной связи с Ирмой, с которой мы до сих пор регулярно болтали через зеркала, связь с Зойкой была до невозможности реальной. Или же я просто на ходу выдумывала различные причины, по которым одной молодой драконице необходимо было попасть в ту резервацию, так как знала, что мой драгоценный супруг не придет в восторг от данного путешествия…

— Это все? Больше никаких сногсшибательных новостей нет, надеюсь? Позавтракаешь со мной? Или уже обед?.. Лор? Не молчи… Мне не нравится этот взгляд. Какую очередную гадость ты мне готовишь?

Дракон попытался отнекаться:

— Зачем ты так? Почему сразу гадость?

Наивный мальчик. Потому что Мое Сиятельство не обмануть. После стольких лет руководства крупной фирмой на Земле я ложь буквально чувствовала.

— Да по твоим серым, совершенно откровенным, не умеющим врать глазам прекрасно вижу. Они у тебя сейчас бегают, словно у мелких, разгромивших «нечаянно» очередную спальню. Так в чем дело?

— С нами, с драконами то есть, на днях связалась женщина. Она знает тебя.

— И что? Меня тут куча народа знает. За девять лет немудрено. В чем новость-то?

— Она знает тебя, как Иру.

А вот тут я зависла…

— Так… А теперь, пожалуйста, еще раз для тупых, малоадекватных, сонных мамаш: к вам обратилась неизвестная женщина, которая якобы знает меня, как Иру? В этом мире обратилась? To есть она меня видела в теле Ирмы и поняла, что на самом деле я — Ира? Лор, у меня сейчас голова кругом пойдет!

Дракон тяжело вздохнул:

— Ты во всем права. Но самое странное то, что видеть сквозь тела, различать души дано далеко не всем драконам. Мой отец на подобное способен, я — нет.

— Стоп. Лор, ты хочешь сказать, что она — дракон?

— То-то и оно, что нет. В ней есть драконья кровь, это несомненно, но в не очень большом количестве, может, двадцатая часть или даже меньше…. Сама она драконом не является, перекидываться не может и, я думаю, прибыла к нам из другого мира.

— С Земли, что ли? Это как? Если она не дракон, то каким образом очутилась здесь? Еще одна жертва перехода?

— Не знаю, Ира. Мы еще не выяснили все подробности. Она не хочет говорить, пока не встретится с тобой.

— И зачем ей я?

— Понятия не имею. Если ты откажешься от встречи, мы поймем и постараемся не допустить вашего общения.

Крыша, ау! Вернись, я все прощу!

— Ладно, посмотрим… Когда там Зойка рожает?

— Почтенная Онегила полагает, что срок наступит завтра, максимум — послезавтра. Тебе нужно будет обязательно уговорить своего мужа. Без его согласия мы не сможем пропустить тебя сквозь барьер.

— Милая? Родная, мне не нравится лихорадочный блеск в твоих глазах. Я отсутствовал полдня, не больше. Что случилось за такой короткий срок? Ира, ты помнишь, что у тебя пятеро детей?

Э… Это сейчас что было? Я и рта не успела раскрыть, а мой обожаемый супруг, внезапно появившись из портала в нашей спальне, целую тираду выдал.

— Варт, ты вообще о чем? Какой-такой блеск? Каким боком здесь приплетены дети?

— Любимая, я тебя слишком хорошо знаю. Все же девять лет прошло. И когда у тебя в глазах демонята от нетерпения пляшут, значит, мне предстоит очередное испытание: «Вытащи Иру из приключений».

Вот как его после таких слов подушкой не стукнуть, мага фигова?!? Естественно, увернулся, гад чернокнижный!!!

— Так что приключилось? — И аккуратно обнимает, ласково гладит по спине, нежно прижимает к себе. Все мысли тут же выветриваются из головы. И хочется вытянуться на постели, принимая его ласки, замурлыкать, словно кошка… Нет, это уже форменное издевательство! И вообще, меня Зойка ждет!

— Ты помнишь Зойку?

— Ту психованную разноцветную собаку с Земли? Как ты сумела с ней связаться?

И опять я виновата! ЧУдно! Чуть что — сразу Ира!

— Это она связалась. С Лором. Ну, я думаю, что именно с ним. А там — кто его знает. В общем, она завтра-послезавтра рожает и хочет меня видеть на родах.

— Зачем?

— Вот у нее и спроси.

— И ты, конечно же, собираешься к ней?

— Ну… Мы с ней с одной планеты, не забыл?

— Интересная причина… И я почти поверил… Ай! Ира, мне мои уши еще пригодятся!

— Вот и прекращай язвить тогда. Умник нашелся. Лор утверждает, что нужно твое согласие, иначе драконы не смогут меня пропустить через барьер.

— А тебе просто необходимо через него проникнуть? Ира! Хватит драться. Так и скажи: тебе скучно, ты устала безвылазно сидеть с детьми и хочешь на какое-то время сменить обстановку. Хотя я на твоем месте просто отправился бы на бал или в гости к свекрови…

— Варт, ты ж меня доведешь, язва этакая. И вообще… Куда??? Я еще не закончила! Варт! Руки убрал! Варт…

В общем, вторую новость я мужу так и не сообщила — не успела. Сам виноват: не надо было ненаглядную супругу прерывать на полуслове. Нашел, когда соблазнять почтенную многодетную герцогиню. Ночь мы провели, как обычно, бурно, благо, своим девочкам я доверяла больше чем полностью и о детях не волновалась.

«Утро красит нежным светом» мое опухшее лицо. Это кто такой в зеркале? Да ладно! Быть не может!

— Ира… Ты плохо выглядишь…

— Здравствуй, счастливая женщина… Антон, небось, в очередной раз ускакал в командировку? Вот… А мой супруг последнее время дома ночует… Со всеми возможными последствиями… Ирма, да не красней ты так. Тебе уже под сорок, должна научиться пошлые шуточки спокойно воспринимать. Как мелкие? Аписа поправилась?

— Да, завтра уже в школу. Воюет сейчас с Олегом и Сережкой. Выбирают, куда пойти после уроков.

Сидит за небольшим изящным туалетным столиком, напротив зеркала, в окружении косметики и украшений, высокая сероглазая брюнетка, почти румяная, как та толстушка- героиня в «Морозко», радостная, невероятно довольная жизнью, можно сказать, практически счастливая… Ничего ей не надо, кроме семьи, ни о чем не жалеет. Немного набрала в весе после двух беременностей, но моему тощему телу это даже идет, вон даже формы появились. Все не такая палка, какой я так и норовила выглядеть. Бабушка с дедушкой на внуков чуть ли не молятся, Антон в буквальном смысле жену на руках носит, детей балует, в общем, со второй попытки личная жизнь явно удалась. Алисе уже восемь с половиной, здравствуй, второй класс. Олег с Сергеем, двойняшки, в первый пошли. У них с моей неуемной троицей разница в один месяц.

Завидую я ей… Ее натуре, то ли целостной, то ли одноклеточной. Сама до сих пор постоянно спрашиваю себя, а как сложилась бы моя жизнь, если б за меня мою судьбу в тот момент так круто не решили, не ошиблась ли я, став женой Варта, стоила ли вообще игра свеч. Вот Ирма четко знает ответы на все вопросы. Завидую, да…

— Ира, у тебя все в порядке?

Мать семейства, блин. И не скроешь от нее ничего…

— Зойка объявилась. Рожать собирается.

На меня изумленно воззрились:

— В смысле? Щенков?

Хорошо, что я кофе в этот момент не пила: поперхнулась очередным предложением, помолчала несколько секунд, в красках представляя эту невероятную картину, и весело расхохоталась. Спасибо, подруга. Настроение сразу поднялось.

— Разбежалась, ага. Человеческого детеныша. Блин, у меня уже мозги плывут. Ребенка. Обычного.

— Но она же собака.

— Сучка скорей. По характеру. И это не лечится. Нет, муженек уже пару лет как вернул ей человеческое тело. Они поженились, сегодня-завтра наследником обзаведутся. Так что можешь обрадовать Антона: он наконец-то станет дядей.

— А ты тут при чем?

Вот и я хотела бы это знать…

— Отличный вопрос. Ты прям в корень зришь, подруга. Видишь ли, она, по непонятной мне причине, просто мечтает увидеть Мое Сиятельство на родах. И не смотри так недоуменно. Все вопросы к твоей золовке. Понятия не имею, зачем я ей там понадобилась, ну кроме моральной поддержки, разумеется.

— Но ведь вы с ней…

— Не мнись, договаривай. Терпеть друг друга не можем. Именно так. И фиг его знает, что ей в голову взбрело…

Ирма:

Время летело куда-то в неизвестность, бежало быстро и исчезало незаметно. Дети подросли, пошли в школу, мы с Тошей задумывались об очередном ребенке, любимый неустанно работал и обеспечивал семью, я все эти годы сидела дома, с помощью домработницы занималась хозяйством. За все прошедшие часы, дни, месяцы я ни секунды не пожалела, что в тот момент согласилась навсегда поменяться телами с Ирой. Правда, Его Сиятельство не оставил нам обеим выбора, жестко поставив перед фактом обмена сразу после необычайного бракосочетания с подругой на Земле, но этот мир, удивительный, странный, с не всегда понятными мне законами, отношениями и обычаями, принял новенькую приветливо и стал ей настоящим домом. Да, в отличие от подруги, я жила без особых приключений, искренне радуясь каждому наступившему дню, проведенному в кругу семьи, но мне и не нужны были встряски. Чем спокойней — тем лучше, а приключения… Они для таких, как Ира, для ее неугомонного характера.

— Ира, у тебя все в порядке?

Моя собеседница, темно-русая зеленоглазая высокая красавица с полными чувственными губами, расположившись, вернее растекшись, за туалетным столиком, не только выглядела неважно, «красуясь» глубокими синяками под глазами, она еще и была чем-то сильно озабочена. За годы долгого общения с Ирой я научилась тщательно улавливать даже те эмоции, которые подруга по той или иной причине старалась спрятать как можно глубже.

— Зойка объявилась. Рожать собирается.

Я удивленно моргнула, пытаясь переварить новость. О Зое в ее семье тут, на Земле, уже давно забыли. В разговоре ее имя не упоминалось. По негласной договоренности между членами семьи сестра и дочь считалась пропавшей без вести.

Ее родителям так было проще пережить потерю. И вот теперь, по прошествии стольких лет, вдруг узнать, что золовка жива-здорова, вышла замуж, да еще и собирается рожать…

— В смысле? Щенков?

Ира изумленно взглянула на меня, помолчала пару секунд, а затем весело расхохоталась.

— Разбежалась, ага. Человеческого детеныша. Блин, у меня уже мозги плывут. Ребенка. Обычного.

Животное? Рожает человека? Удивившись, я уточнила:

— Но она же собака.

— Сучка скорей, — хмыкнула раздраженно недовольная, видимо, этим фактом подруга. — По характеру. Нет, ее муженек вернул ей человеческое тело. Они поженились, сегодня-завтра наследником обзаведутся. Так что можешь обрадовать Антона: он станет дядей.

Ирина:

Лоринор забрал меня, одетую в темно-коричневый (один из цветов рода Антариониус) брючный костюм, готовую к всевозможным неприятностям и проблемам, из той же гостиной ближе к обеду. С сосредоточенным видом чуть слышно прошептав какую-то магическую муть себе под нос, барон мгновенно переместил нас, видимо, все же порталом, к группе существ, толпившихся в ожидании желанного пополнения возле входа в пещеру.

Уже известный мне серо-зеленый дракон, тот самый, глава драконьего племени, познакомившийся с бедной, несчастной, ничего не знавшей о своих способностях землянкой первый раз еще в теле Ирмы, приветливо оскалился, демонстрируя окружающим многочисленные клыки:

— Здравствуй, дитя. Рад, что ты нашла возможность присоединиться к нам.

Ой, да ладно. А то у меня был выбор.

Лор, уверенно лавируя (сразу видна великолепная тренировка) между разноцветными драконьими тушами, не пожелавшими принять человеческий облик, провел одну маленькую скромную герцогиню к темному входу в жилище, протянул руку, и под его тонкими аристократичными пальцами сразу же заискрилось, засверкало различными цветами пространство. Меня аккуратно подтолкнули сзади, хорошо хоть в спину, я, вздохнув, сделала пару шагов и оказалась внутри.

Пещера… Ну пещера. Или тартанал, как говорят эти волшебные ящерицы. Ничего нового или необычного. Полутемное удлиненное помещение с коврами по стенам и на полу, как обычно безо всякой мебели и окон, единственное — магические шары, освещающие пространство, под потолком. В общем, дыра дырой.

— Вы Ира? Та женщина, которую хочет видеть моя жена?

Низенький худощавый мужчина, совершенно лысый, с большими серыми глазами, какими-то холодными, пустыми и безэмоциональными, и выражением вселенской скуки на широком простоватом лице, одетый в черные кожаные штаны и куртку темно-синего цвета, вопросительно посмотрел на меня, дождался утвердительного кивка и указал рукой вглубь жилища:

— Зоя там.

И все? А то, что твоя жена сейчас мучается, рожает, твоего наследника, между прочим, тебя совершенно не волнует, друг мой ситный? Нет, я не гордая: послали — пошла. Но вот такое наплевательское отношение к супруге и собственному ребенку… Кстати о ребенке. Драконы же биологически несовместимы с людьми. Откуда беременность тогда? Надо будет не забыть у Лора узнать…

Так, занятая мыслями, дошла до небольшого закутка, огороженного с трех сторон теплыми покрывалами разных цветов. Изнутри доносились негромкие вскрикивания и было слышно тяжелое дыхание. Я смотрю, процесс в полном разгаре. Откинула одно из покрывал: молодая женщина лежала на полу, согнув и широко расставив ноги, мучаясь схватками. Рядом на коленях стояла уже знакомая мне драконица. Увидев меня, первая попыталась улыбнуться, вторая просто кивнула.

— Ира… Ты пришла…

Эй, народ, а это точно Зойка? Может, мне кого другого коварные ящерицы подсунули? Нет, внешность та же, кто бы спорил. Только роженица выглядит чересчур изможденно, словно ее пару суток точно никто не кормил-не поил. Но в остальном… Вместо эффектной крашеной брюнетки я видела серо-розовую, до смерти перепуганную девчонку. И где привычный боевой характер? Где наглость, нахальство и напор? Где привычка идти напролом? Или нелегкая жизнь в пещере вдали от общества кого-то все же сломала?

Роды длились недолго, по моим внутренним часам, не больше пары часов. Ну или же это я появилась в самом конце действа. Не желая мешать опытной «повивальной бабке», я под руку не лезла, стояла рядом, так, чтобы находиться в Зойкином поле зрения. Ну и изредка подавала необходимые драконице инструменты. Наконец воздух прорезал долгожданный детский крик, и следом раздалось невозмутимое:

— По праву отца я забираю ребенка.

Зойка, услышав сказанное, разрыдалась.

— Ира, ты хоть иногда соображаешь, что делаешь? Голова тебе зачем дана? Только чтобы шляпки носить??? Милостивые боги, если ты и в том мире только и делала, что жила, как хотела, не думая о законах своей страны, я искренне удивлен, как тебе удалось отпраздновать тридцатилетие живой и здоровой!!!

— Выгода, Варт. Ты же всегда твердил, что вы живете по принципу: «Я делаю, что мне выгодно».

— Это означает как минимум: «Я не нарушаю законов»!

— Да что ты так взъелся на меня? Какие законы я нарушила? Перечисли! Он все равно отступник, драконы встали на мою сторону, так что все нормально.

— Нет! Притащить в дом бывшую собаку с драконенком-полукровкой — это ненормально! Заявить в лоб всем драконам, что они бесчувственные чурбаны, а ты знаешь лучше, что делать в таком случае, — это тоже ненормально! Приказать барону открыть портал, не обращая внимания на законного отца ребенка, — это тоже ненормально! Ты вообще соображаешь, что сделала???

— Совершила выгодную сделку, естественно. В твоем клане будет подрастать еще один дракон, сильней меня и наших с тобой детей. Разве плохо?

— Не нужно невинно взмахивать ресницами! Я на тебе женат уже девять лет!

— Вот именно. Девять жутких лет я сижу в этом дурацком мире, света белого не вижу, чуть ли не вяжу-вышиваю, жить, как привыкла, не могу, одеваться — тоже, и когда я наконец совершаю доброе дело… Варт! Я не договорила!

Портал захлопнулся, я ожидаемо осталась в комнате одна. Козлина, а не муж…

Ирма:

Еще один длинный день наконец-то прошел, незаметно и невозвратимо. Скоро с работы должен был вернуться любимый, а пока же, закончив делать уроки с детьми, я отправила их смотреть мультфильмы под присмотром домработницы, а сама привычно села к зеркалу. Ира, появившаяся с той стороны, выглядела усталой, раздраженной и какой-то растрепанной.

— Вот скажи мне, дражайшая подруга, глупость мужская, она лечится? Хотя бы скалкой? Или сковородкой? Или уже все, поставить крест и прибить по-тихому?

— Вы опять поругались?

— Это даже руганью назвать нельзя. Тут все в разы хуже: «Есть два мнения: мое и пошли все в лес». Да, Антону передай, у Зойки пацан родился. Собственно, поэтому мой ненаглядный супружец сегодня и бушевал.

— В смысле? Он был против родов?

Иронично изогнутая бровь подруги привычно дала понять, что я несу чушь.

— В смысле, что снова решил отказаться от выгоды.

Фраза прозвучала странно, и я уточнила:

— Так а в чем лично его выгода?

— Как в чем? В новом драконе для клана, — и безмятежный, кристально честный взгляд.

Уже начиная подозревать, что именно могло случиться, я спросила:

— Ты забрала ребенка?

— И ребенка, и Зойку, — кивнула собеседница.

— Оба сейчас живут у нас дома, в отдельных комнатах. И не надо на меня так смотреть. Ничего ужасного не произошло. Этот дебильный дракон, ее законный муженек, как оказалось, хотел в наглую присвоить младенца, чтобы с помощью малыша выторговать себе возвращение всех возможных привилегий, а не нужную ему Зойку планировал вышвырнуть куда подальше. Так что ящерицы должны мне спасибо сказать и в ножки поклониться: я им сложную ситуацию разрулила.

— Не понимаю, — недоуменно покачала я головой. — Как рождение ребенка способно помочь в возврате привилегий? Чем он мог их всех шантажировать?

— Да просто все, — пожала плечами подруга, рассеянно вертя в руках какое-то изящное серебряное украшение. — У драконов сейчас практически перестало появляться потомство. Фиг его знает почему, может, из-за спеси их, может, что в организме не то, но чудовища теперь дрожат за каждым драконенком. А этот урод же вне закона за все свои выходки. Ну и хотел поторговаться: у меня, мол, право отца, я могу сделать с ребенком все, что захочу; но вот если вы, дражайшие соклановцы, мне все вернете, включая положение в обществе и возможность оборачиваться, я вам мелкого без проблем отдам, и воспитывайте его на здоровье так, как пожелаете. Урод, скажи?

Действительно, урод. Я не могла себе представить, чтобы Тоша или тот же герцог, при всех его недостатках, поступили подобным образом по отношению к собственным наследникам. Что ж в душе должно твориться, если человек, вернее дракон, на такие гадкие поступки оказывается способен?

— А ты? У тебя разве есть права на ребенка?

— С какой это радости? Кто я им? Нет, естественно. Зато у Зойки есть. Как у матери. Правда, не все ящерицы с этим согласны, но то уже их проблемы.

— И ты просто взяла и забрала мать с ребенком? Тебе позволили? И отец не пытался помешать?

Кривая усмешка подругу не портила, но придавала ее красивому аристократичному лицу хищное выражение.

— Ты забываешь, что у меня пятеро детей. Пятеро потенциальных драконов, Ирма.

— To есть ты…

— Шантажировала этих чешуйчатых гадов, все верно. И в отличие от отступника, мои права в их обществе не урезаны, так что… Для всех сплошная выгода. Осталось только дождаться, когда этот тупой баран все наконец поймет.

Глава 2. Уже поздно возвращаться назад, чтобы все правильно начать, но еще не поздно устремиться вперед, чтобы правильно закончить. Ошо. В Бенгалии и Греции, в Австралии и Швеции Вам скажут, что находчивей Мюнхаузена нет. Мультфильм «Приключения Мюнхаузена»

Ирина:

Услышав от перепуганной Верис, что в коридорах на всех этажах завелись очередные плотоядные монстрики, причем довольно крупные и, похоже, в этот раз, ради разнообразия, ядовитые, я тяжело вздохнула: похоже, Зире все же придется нанимать учителя уже в таком нежном возрасте. Варт настаивал на данном шаге еще полгода назад, но мне не хотелось загружать ребенка. Все-таки учеба — это труд…

Тройняшки активно грызли гранит науки уже два года, хотя, судя по постоянно творимым ими пакостям, полученные на уроках знания только прибавили их и так не маленькой силе разрушительности. Дочь я тоже планировала «усадить за парту» с пяти лет. Увы, похоже, не судьба. Слуги уже шарахаются ребенка и стараются поменьше передвигаться по дому. Была б их воля, совсем сбежали бы. Вот когда за клятву верности роду спасибо скажешь.

— Госпожа, к вам барон Лоринор дос Патнерус.

Я очень рада… Опять Лора принесло. И что ему неймется, на ночь-то глядя.

Дракон разговаривал в гостиной с моим ненаглядным муженьком, высоким плечистым шатеном с лукавыми глазами цвета пьяной вишни, тонким прямым носом и волевым, почти квадратным подбородком на аристократическом холеном лице. Оба сидели, развалясь, в удобных мягких креслах и неспешно потягивали из пузатых хрустальных бокалов вино домашнего приготовления, совсем недавно присланное управляющим из дальнего имения Варта. Глаза цвета пьяной вишни внимательно осмотрели жену, облаченную в скромный темно-зеленый шиварон, нечто длинное и мешковатое, изобретенное для подобного приветствия гостей в ночное время. Удовлетворившись увиденным, Варт кивнул своим мыслям и поднялся.

— Я оставлю вас. Милая, жду тебя наверху.

Угу. Еще бы выдал что-то вроде: «Не буянь», или «Пощади Лора». По крайней мере, выражение лица было соответствующим.

— Ира, я пришел сообщить, что завтра днем отец ждет тебя в своем тартанале.

Оппа. И что я забыла в драконьей пещере?

— Мы ж вроде виделись сегодня? Снова будут уговоры вернуть этому козлу его ребенка?

Молодой дракон, не сдерживая эмоций, недовольно поморщился: моя развязная манера общения с употреблением обсценной лексики его откровенно раздражала. Впрочем, парень благоразумно держал свое особо ценное мнение при себе, хоть и кривлялся периодически, когда совсем уж невмоготу терпеть было.

— Нет, дело не в Зое и дракончике. Помнишь, я говорил о женщине, которая хочет тебя видеть?

— А, та таинственная незнакомка, узнавшая меня как Иру. И что от меня требуется?

— Да в принципе, ничего. Увидишь ее, вы немного пообщаетесь, вот и все.

Мягко стелет. Как бы жестко спать не пришлось.

— И когда ты собиралась рассказать о непонятной женщине с кровью дракона? — муж по-царски развалился на постели, лениво, по-кошачьи следя за мной глазами.

— Что? — погруженная в свои мысли, я не сразу уловила, о чем речь. — А, так нечего было руки распускать. Помешал договорить, а я виновата. Варт, Лор не спрашивал насчет Зойки?

Чуть покровительственная усмешка:

— Нет, но мне очень хотелось отправить барона прямиком к ней в комнату.

Ой-ой. Грозный какой.

— Зануда… Ты пойдешь завтра со мной?

— Естественно. Надо же мне знать, чье внимание ты в очередной раз успела привлечь.

Утро началось, как ни странно, с неожиданной ругани мужа: сочные, грамматически правильные, точно выверенные, лексически богатые многоэтажные конструкции из языков гномов и эльфов, разбавленные приземленной лексикой людей, сыпались с губ герцога обильным, нескончаемым потоком, словно драгоценные жемчужины, обильно измазанные жидкой грязью, из жадных рук высокопоставленного чиновника. И что там такого могло случиться, что мой практически постоянно сдержанный супруг, аристократ до кончиков ногтей, внезапно решил значительно пополнить и так существенный словарный запас одной молодой драконицы?

Оказалось, случилась Зира с ее разнообразными, не по-детски необычными, порой даже жестокими магическими экспериментами. Сама дочь сейчас активно завтракала под бдительным присмотром Верис, а вот рогатый змееныш, размером с две мои ладони, судя по форме головы, ядовитый, с увлечением пожирал брюки Варта. Остальная одежда уже носила следы его зубов.

— Ну и какое противоядие мне использовать от этой пакости? Вот не смешно ни разу! Сегодня же найму мелкой учителя! Есть у меня на примете молодой маг, недавно попавший в опалу у Императора…

Раздраженно ворча себе под нос, герцог ранос дорт Антариокиус что-то там химичил со своим несчастным одеянием, тщательно стараясь при этом не задеть странную живность, видимо, решил пополнить внушительный зоопарк магических зверюшек Его Величества очередным интересным экземпляром.

Я заранее пожалела несчастного молодого мага.

Наскоро прожевав какую-то муть, которую и кашей назвать страшно, я потянулась:

— Ваше Сиятельство, вы там надолго застряли?

Муж оторвался от пачки документов, лежавшей возле его тарелки, вопросительно вскинул бровь:

— Я тебе нужен?

— Угу. Побегать хотела.

Вес я основательно набрала уже после первой дочери, не успела до конца скинуть, как оказалось, что в животе прижилось и усиленно растет еще одно чадо, и снова женского пола. И вот уже два месяца я, закончив кормить грудью Ивонну, сидела на довольно-таки жесткой диете. Варт с интересом наблюдал за моими постоянными и относительно бесплодными попытками вернуть себе форму тростинки, саркастически хмыкал, уверял, что я и так аппетитно выгляжу, мол, менять ничего не нужно, но портал на полигон отрывал исправно. Вот и сейчас, сделав вид, что позавтракала, я решила снова попытать счастья на ниве физкультуры и тренировок. Фиг его знает, кто именно там меня у драконов ожидает, может, в очередной раз влипну куда, не до зарядки будет.

Пять кругов, пара десятков отжиманий, стрельба из огнестрельного оружия — через час меня можно было только выжимать. Или гладить. Утюгом.

И все же разминка, несмотря на усталость, предсказуемо закончилась в спальне на кровати.

Отправляться к драконам не хотелось. Совсем. Совершенно. Ни в какую. Элементарно было лень вставать, хоть супруг и убрал болевые ощущения после тренировки, но усталость после постоянных ночных бдений все еще оставалась. Ну женщина, ну неизвестная, ну узнала она меня непонятным образом в теле Ирмы. И что дальше? Терпеть не могу сюрпризы, особенно с непонятной, зачастую взрывной «начинкой». Да, рядом будут находиться Варт и глава драконов, но вот все равно… Не хотелось мне туда! И все же элегантный коричневый брючный костюм, сшитый по моей расплывшейся фигуре, скрывавший многочисленные недостатки и подчеркивавший те достоинства, что еще оставались, я на себя напялила, буквально «через не хочу», волосы тщательно забрала в хвост, на ногах появились удобные для дальних прогулок сапожки из натуральной кожи на невысоком каблуке.

— И куда ты в таком виде собралась? — поинтересовался муж, заканчивая разбирать бумаги.

— Куда подальше от непонятных драконьих сюрпризов, — буркнула я раздраженно.

Варт покачал головой.

— Трусишь. С чего бы это? Раньше, помню, ты постоянно во что-то да ввязывалась.

— Раньше я видела, во что ввязывалась, — огрызнулась я. — Или хотя бы примерно догадывалась, что это может быть.

В ответ — веселое фырканье. Угу, смешно ему.

Портал Его Сиятельство открыл уже через минуту.

Тартанал главного дракона встретил нас уже знакомой обстановкой: все те же яркие ковры-гобелены с непонятными геометрическими узорами на холодных каменных стенах, все та же светло-желтая, периодически перестилаемая солома на земляном полу, не особо широкий проем вместо двери, отсутствие окон, а значит, и почти полная темень, правда, сейчас, из уважения к гостям, не умеющим видеть в темноте, под сводом пещеры горели небольшие магически огни — крупные шарики желтого и красного цветов. Обстановка чисто спартанская, ничего лишнего. Кроме огромного серо-зеленого ящера, лежавшего в глубине помещения, и двух людей возле него. Один из них, мужчина ненамного ниже моего рослого мужа, широкоплечий и мускулистый, с негустой растительностью на узком волевом лице, стоял, небрежно облокотившись о стену, и равнодушно смотрел на появившихся в пещере «дорогих гостей». А вот второй…

Верней вторая… Низенькая плотная женщина, с приличными формами, как сказал бы один мой знакомый успешный банкир на Земле, темноволосая и кареглазая, с правильными, словно искусным мастером выточенными чертами лица, острым носом, тонкими губами и закругленным подбородком, сказать по правде, не сильно-то и красивая, но в ней всегда что-то было, постоянно привлекавшее к ней мужчин: то ли шарм, то ли харизма. Женщина внимательно, не отрываясь ни на миг, смотрела на меня, не давая отвести взгляд, будто хотела разглядеть под оболочкой Ирмы прежнюю малолетнюю Иру. Ну здравствуй, мое давнее прошлое. Вот уж кого никак не ожидала увидеть…

— Валя?..

— Здравствуй, Ира…

Моя крестная, лучшая подруга моей матери, или мне так казалось в далеком босоногом детстве, именно она всегда помогала своей непоседливой крестнице решать ее многочисленные детские проблемы и чаще родной, вечно занятой школой и чужими тетрадями матушки вытирала глупому ребенку горькие слезы, утешала маленькую Иру, щедро угощала шоколадными конфетами, пирожными и пирожками. Потом, когда я поступила в ВУЗ, они с матерью по непонятной причине разругались в пух и прах, и Валя исчезла куда-то. Я тогда восприняла все как должное и даже не подумала поинтересоваться, куда же пропала моя так горячо любимая крестная мама. Да и, честно признаться, не вспоминала я ни на минуту о Валентине, пока не вышла за Варта и не стала прилежно учиться оборачиваться в дракона. Тогда-то неожиданно и выяснилось, что непонятно кто поставил мне давным-давно блок на оборот. Только после снятия этого блока я и вспомнила о Вале. Правда, особого смысла в таких воспоминаниях не было: я понятия не имела, где искать женщину. Да и не очень-то хотела заниматься, на мой взгляд, совершенно бессмысленными поисками: и так на тот момент проблем более чем хватало. И вот теперь она здесь, в пещере главы дракона, рядом с незнакомым мужчиной, собирается со мной поговорить.

— Вы знакомы, дитя?

— Да, это моя крестная, скорее всего, именно она поставила блок на оборот. Так, Валя?

— Ты росла шебутным ребенком, — как-то грустно улыбнулась женщина. — И в тебе рано начало просыпаться наследие предков. Если бы ты вдруг превратилась в драконенка на виду у темных жителей деревни, мало не показалось бы ни тебе, ни твоей матери. Так что все, что я могла сделать в тот момент, это поставить тебе блок и стереть кусочек памяти, чтобы ты забыла о своих необычных способностях.

Вот даже не знаю, верить ли ей. Впрочем, какая теперь разница…

— Почему ты ничего мне не рассказала?

— А ты бы поверила?

И правда… Глупый вопрос…

— Родители знали?

— Нет, конечно. Они так и прожили свои жизни обычными, ничем не примечательными людьми, твой отец понятия не имел, что взял в жены потомка драконов. Драконья кровь появилась только у тебя, уж и не знаю даже, по какой причине…

Класс…

— Как ты меня нашла?

— Случайно увидела на улице, неподалеку от, как я потом узнала, твоего дома. Меньше всего я ожидала встретить там тебя.

— Меньше всего? — Вмешался молчавший до этих слов Варт. — To есть вам зачем-то понадобились обитатели моего дома? Могу я узнать, кто и зачем?

— Вы, Ваше Сиятельство. Но не мне, а моему мужу.

Ирма:

— Прости, куда вы едете? — недоуменно переспросила я, поудобней усаживаясь на стуле перед зеркалом и рассчитывая на очередную длительную беседу.

— В Азирию, Ирма. Да-да, к эльфам и гномам, — подруга продолжала аккуратно наносить неброский макияж, ни на минуту не отвлекаясь от разговора.

— Но… Для чего? И кто «мы»?

— «Танго втроем». Не поняла, по глазам вижу. Ирма, ты на Земле девять лет, хоть бы немного культурой российской прониклась, что ли, в том числе и музыкальной… Лор, Варт и я. Вернее, была бы воля Его Сиятельства, меня заперли бы дома, за семью замками, да еще и к кровати канатами привязали бы. Но с драконьим начальством не поспоришь. А старый ящер заметил мои горевшие желанием глазки и мудро решил, что так будет лучше для всех. Естественно, муженьку моему не оставалось ничего иного, как согласиться с «божественным существом».

— Ира… А можно с самого начала? Как вы вообще оказались у драконов? Тебя вызвали из-за Зои?

— Да щаз. Будут ящерицы из-за одного дурного отступника ссориться с матерью пятерых возможных дракончиков. Нет, там дело в другом было. Помнишь, я как-то рассказывала, что в детстве у меня была крестная мать, Валентина? Она еще блок на оборот мне поставила? Да? Ну вот. Эта самая Валентина, как оказалось, связалась с кем-то из «пролетавших мимо драконов».

Не хмыкай. Знаю, звучит до одури глупо, но это цитата. Валя сама глаза отводила, когда пыталась убедить нас в реальности этой сказки. В общем, побросало ее по разным мирам с тем якобы «драконом», в конечном итоге они оказались у тебя на родине.

Здесь эта парочка мирно рассталась, и крестная практически сразу же выскочила замуж за одного из аристократов, попавшего в то время в опалу у Императора. Неблагонадежного, но именитого и богатого товарища выслали куда подальше, только чтобы глаза не мозолил, то есть в данном случае послом к гномам с эльфами. Последние несколько лет там существует одно посольство на две расы. Год назад у них началось веселье: стала пропадать молодежь репродуктивного возраста. Ирма! Я уже даже не пошлю, термины аккуратно выбираю. Не красней так, в помидор превратишься. В общем, нелюди попытались разобраться, что к чему, потерпели неудачу, помялись немного и решили обратиться за помощью к послу, тот отправил расследовать пропажу мага, мелкую сошку, и, как следовало ожидать, ничего не обнаружилось. Посол — к Императору: Вы ж, Ваше Величество, не желаете осложнения отношений с нашими добрыми соседями иных рас? Император — идите все лесом и надолго, у меня сейчас со дня на день ожидается война с Рамией, мне сильные маги нужны здесь, в столице. Посол впал в отчаяние. Я так поняла, у него на том континенте какие-то свои, шкурные интересы, он даже в столицу самолично приехал, наплевав на опалу, за магом, причем, естественно, за лучшим. Попытался к Варту пробраться, чучелком прикинувшись, а тому не до чего: работа-дом. И вдруг удача: его женушка ненаглядная случайно заметила меня, настоящую, Иру. Эта парочка авантюристов решила, что необходимый рычаг давления на Императора благополучно найден: переселение душ — это ж незаконно, за такое деяние и казнить могут. Если узнают, конечно. Ну а Валя еще и характерную ей сентиментальность проявила, захотела со своей крестницей пообщаться. Посол с Лором неплохо знаком. Насколько я поняла, барон выступает посредником между драконами и людьми, его многие в высшем свете знают. Вот с помощью Лора эти двое и вышли на драконов, а те маякнули мне. Так понятно?

— Почти, — кивнула я, обдумывая сложившуюся ситуацию. — Его Сиятельство и сам со всем справится. Зачем на том континенте вы с Лоринором?

— Как представители драконов. Их главный ящер считает, что дело сложнее, чем кажется на первый взгляд, а значит, драконья помощь в расследовании не помешает.

— Ты же ничего не умеешь.

Подруга ухмыльнулась:

— А мне и не надо. У меня есть статус, вот что важно. И на руках будет что-то типа грамотки: «То, что сделано предъявителем сего, сделано по Моему приказу и на благо Франции. Ришелье». О, хоть этот текст тебе знаком.

— Алиса очень любит этот фильм, — понимающе улыбнулась я, услышав знакомую цитату. — Мы с ней как раз первую книгу дочитываем. Вы одни поедете?

— В смысле, без наследников? Естественно. Только этого оружия массового поражения бедным гномам да эльфам там сейчас и не хватало для полного счастья.

Ира завершила очередной сеанс связи, я задумчиво покачала головой и, встав со стула, не спеша направилась в кухню: нужно было подогреть детям молоко перед сном.

Азирия… Страна эльфов и гномов… Волшебный, сказочный континент… И почему мне кажется, что стараниями одной неугомонной драконицы и та, и другая расы очень скоро с готовностью подпишут любые возможные договоры, которые привезет с собой мой бывший супруг? Сильно сомневаюсь, что Император отправит герцога без четких указаний и многочисленных козырей в карманах. Возможность шантажа со стороны посла? Вот уж что меньше всего волнует Его Величество, крепко держащего в руках бразды правления. Другое дело — неофициальная дружеская помощь главы сильного государства своим соседям, попавшим в тяжелую жизненную ситуацию, тем более, если мне не изменяет память, племянницы Дженераса, воспитывавшиеся старшим братом Вартариуса, уже давненько замужем за правителями тех рас…

Приехал Тоша, я привычно утонула в его объятиях, прижалась к любимому, подставила губы под поцелуй и забыла о вероятных приключениях не сидевшей на месте подруги. Уже потом, нежась вместе с мужем в постели, я пересказала ему разговор с Ирой. Супруг только понимающе улыбнулся:

— Надеюсь, несчастный континент выдержит нашествие одного мага и двух драконов.

Ирина:

Платья, корсеты, юбки, блузы, шляпки с вуалью, туфли на высоком каблуке — я задумчиво осмотрела внутренности вывернутого наизнанку и нынче пустого довольно вместительного шкафа, перевела внимательный взгляд на гору шмоток, высившуюся на кровати, и вопросительно изогнула бровь:

— Ты правда веришь, что я буду ВСЁ это носить?

— У нас дипломатическая миссия.

— Да? Документы можно посмотреть? Ну, там, верительные грамоты и прочее?

— Ира..

— А, я все поняла. Ты, видимо, хочешь, чтобы я сломала себе все конечности, а заодно и шею, в первый же день и покорно бревнышком лежала в постели, пока вы с Лором развлекаетесь?

— Милая, там патриархальное общество.

— А здесь?

— Ира..

— Ась?

— Прекращай глумиться. Ничего ужасного не случится, если ты вспомнишь тот жуткий мир на несколько дней. Ты же соблюдала там правила приличия.

— В том жутком мире я не носила эти изощренные орудия пыток. Никаких корсетов, никаких шляпок с вуалями, три-пять платьев, и то не в пол, как минимум три брючных костюма, юбка до колена и пара блузок. И, Варт, не надо так противно ухмыляться. Если костюм на мне неожиданно превратится в платье, я мгновенно обернусь. Как ты думаешь, эльфы обрадуются дракону в их драгоценном дворце? Я ведь и крыльями помахать могу.

Мученический вздох. Ой, будто я его по живому режу.

— Я вот не пойму: что тебя не устраивает? Мое свободолюбивое поведение? Мой яркий стиль одежды? Мое нежелание терпеть твою тиранию? Так оставил бы женой Ирму. Вот уж кто и слова поперек тебе не сказал бы.

— Господин, — в спальню, после предварительного стука, осторожно заглянул уже ученный жизнью Зиманариус. Очень вовремя, надо сказать, а то разругались бы мы с муженьком на этот раз по-крупному. — Ваш мажордом… Он уверяет, что ваше присутствие необходимо…

Не дослушав, герцог ранос дорт Антариониус бешеной торпедой выскочил из спальни и раздраженно хлопнул ни в чем не повинной, многострадальной дверью. Нервные мы какие стали. Как жену чуть ли не каждый день строить и пытаться жизни учить, так это мы можем. А как правду услышать, так сразу дверью хлопаем.

Тщательная подготовка к переходу на другой континент (порталом, прямиком в посольство) заняла трое суток. Причем это время большей частью понадобилось Варту и Лору, чтобы утрясти все многочисленные бюрократические формальности и получить различные необходимые для пребывания в другой стране документы. Я, помня о своих необычных «развлечениях» на континенте фейри, решила в этот раз обойтись минимальным набором вещей и больше ничем не заморачиваться. По идее, и посол, и хозяева — что эльфы, что гномы, — обязаны были снабдить высоких гостей всем необходимым. Не снабдили? Исключительно ваши проблемы. Уж моя-то деятельная натура, воспитанная в суровой российской действительности в тяжелое для страны время, всегда найдет, где, как и чем себя занять, ну и остальных пригрузит заодно, чтобы не скучали. И пусть потом Его незабвенное Сиятельство, великий черный маг, от одного имени которого должны активно трястись от страха все, от мала до велика, услышав о возможных последствиях, сколько угодно раздраженно закатывает свои вишневые глаза. Супруге скучно, она развлекается, как умеет.

Бумажку-пропуск от драконов, позволяющую пакостить без страха, мне торжественно вручил в той же самой гостиной Лоринор. Мол, проникнись, слабая женщина, необычайной честью, тебе оказанной. Я прониклась. Сложила лист напополам и, не обращая внимания на круглые от ужаса серые глаза барона, небрежно сунула писульку в карман. Не забыть бы с собой взять…

Перед отъездом зашла к Зойке. Их с дракончиком поместили в крыле для слуг, выделив по комнате, каждому, чтобы места побольше было. Мелкому, дабы помешать постоянным самопроизвольным оборотам и неконтролируемым огненным «выхлопам», Лор передал миленький медальончик, полностью блокирующий драконью сущность: этакая зеленая ящерка с изумрудными глазками, искусно выгравированная на небольшом серебряном кругляшке. Как оказалось, всем мелким драконятам, до определенного возраста, надевают такую вещицу: не умеющий управлять своей второй сущностью дракон — страшная сила, особенно в городских домах. Так что благодаря симпатичной цацке мы с Зойкой любовались на маленького темноволосого мальчишку недельного возраста. Рабыня, приставленная к ребенку, старалась как можно незаметней качать колыбельку. Я же объяснила своей новой головной боли, куда и на какое время уезжаю.

Видимо, жизнь с драконом выпила все жизненные соки из сестры Антона: сейчас передо мной, сильно сгорбившись, сидела уставшая и какая-то поникшая неухоженная женщина лет сорока-пятидесяти, хотя на самом деле Зойка была немного моложе меня. Да уж… Хотела в сказку? Вперед. Получи. Не нравится? А никто не обещал тебе райскую жизнь в волшебном мире. Это только таким дурындам, как мы с Ирмой, может откровенно повезти. Мне — так уж точно на свою голову…

— Принесешь клятву роду за себя и за сына, когда мы с Вартом вернемся. А пока что привыкай к новому дому. Да не трясись так. Твой благоверный сюда точно не проникнет: мужчины долго мутили что-то с добавочной защитой для этого здания. Лор клянется, что никто из ящеров без разрешения хозяев теперь здесь не появится.

Женщина внимательно слушала, согласно кивала и все время молчала, не пытаясь вставить свои пять копеек. Закончив инструктаж, я предупредила, что мои любопытные детки, те самые, с моторчиком в пятой точке, могут тут появиться в любой день, хоть им о новых жильцах специально ничего не рассказывали, но когда дружишь с сыном незаконнорожденного, считай, знаешь все домашние секреты и сплетни. Золовка Ирмы лишь тускло улыбнулась:

— Дети — это радость.

— Да? Ну-ну. Посмотрим, что ты запоешь, если вдруг Зира своих питомцев сюда притащит…

Мне, похоже, не поверили. Ню-ню. Ладно, буду верить в счастливую звезду если не Зойки, то хоть драконенка.

День перемещения начался предсказуемо сумбурно: сперва активная троица, создав мощный водный смерч в бассейне, залила половину этажа водой, причем по колено. В общем, «самое синее в мире черное море»… Плавали всем домом, пока не вернулся из дворца Варт. Затем порезвилась средняя дочь, оживившая несколько крупных кактусов и снабдившая растения зубастым ртом и длинными конечностями с хватательным рефлексом. Было весело, да. Я-то ладно: огнем раздраженно пыхнула пару раз, и прощай, необыкновенный зеленый мир. А вот служанки и рабыни, магией не владевшие, визжали так, что уши закладывало. Выжившую после знакомства с одной молодой драконицей «живность» мой супруг заботливо упаковал в вакуумные коробки и забрал в подарок Дженерасу. Жаль, не не удостоилась чести узреть физиономию Императора, когда он общался с этими няшками. Ивонна тоже от родни ни на шаг не отставала: мелко натертые сезонные фрукты украсили стену необычными аппликациями, заляпав заодно и зеркало рядом. Художник растет, блин, абстракционист, не иначе. Вот так азартно она ела бы, как продукты переводит… Да уж, мечтай, мама…

Лор появился в нашей гостиной ближе к обеду, уже готовый к перемещению: в черном костюме-тройке, с чемоданчиком в руках, словно записной спецагент из дешевых американских триллеров и детективов, ну или предприниматель средней руки, тщетно пытающийся пробиться наверх, в «высшую лигу», но уж точно не дракон. Хотя и Его Сиятельство ничем не уступал ящеру: тот же костюм, та же важность в движении. Разве что лоска побольше, а вместо чемоданчика в руках внушительная папка, видимо, с документами.

Меня нарядили в длинное, до пят, темно-синее платье с небольшим, еле заметным, v-образным вырезом и рукавами три четверти, сшитое по уже располневшей фигуре. На грудь — тяжелое бриллиантовое колье, в уши — такие же не особо легкие серьги с сапфирами, на пальцы — золотые кольца разных форм, с камнями и без. Прям ходячая ювелирная лавка — налетай, народ, грабь, кто сколько сможет. На ноги — туфли на невысоком каблуке из непонятно чьей кожи под цвет платья. В общем, настоящая родовитая герцогиня как минимум с десятью поколениями предков-аристократов за спиной. Макияж я принципиально не дала нанести, и так настоящая кукла Барби, куда уж больше.

Супруг придирчиво осмотрел Мое Сиятельство с ног до головы, остался доволен увиденным и открыл портал.

Азирия — материк, вмещающий в себя всего две народности: эльфов и гномов. Вертикальная граница между их государствами проведена четко, территориальных споров не существует. Но… Надо же не только жить в рамках своих рас, но и взаимодействовать с другими континентами, странами и народами. Вот потому каждая народность предоставила небольшой кусок земли со своей стороны, прямо возле границы, и на этой совместной площади со временем возвели что-то вроде города, состоящего из посольств различных рас и государств, домов для проживания купцов, нескольких храмов и других разнообразных зданий для государственных нужд. В одно из таких помещений мы и переместились.

Ну здравствуйте, нелюди. Очень хочется верить, что вы будете рады одной молодой и не совсем опытной драконице… Хотя выхода у вас, болезные, увы, нет.

Посольство встретило долгожданных гостей более чем радушно: в комнате с порталом столпились, наверное, все сотрудники. Как же, они давно, годами, жили здесь, на чужом континенте, в окружении не особо любезных с людьми рас, насильно оторванные от дома, рода и клана, считай, в ссылке, и вдруг сам Император, да будут благословенны его дни, отправляет для решения мучающей их проблемы не кого- нибудь, а свою правую руку, да не одного, а с супругой и молодым драконом! Драконом! Вы только представьте себе! Эти надменные разноцветные ящеры стараются как можно реже вмешиваться в дела людей, что же могло стрястись, если один из них, причем с титулом барона, вдруг решил самолично сюда переместиться? Да еще, к тому же, поговаривают, супруга герцога ранос дорт Антариониуса сама наполовину (ну, может, на четверть, какая разница!) дракон! И даже оборачиваться способна! И летать! Представьте себе! Высоко в небе, да-да! А уж как герцогиня- драконица огнем и дымом плюется! Любо-дорого посмотреть!

В общем, сплетники, они в любом мире сплетники, и земные «экземпляры» от местных не отличаются ни на йоту. Но с другой стороны, когда годами медленно чахнешь на чужбине, не имея даже нормальных средств связи для общения с дорогими тебе людьми, оставшимися в Империи, такой назойливый интерес вполне понятен, хоть и не всегда приятен. Поэтому я совершенно спокойно восприняла жадные и частично завистливые женские взгляды, скользившие по моей одежде и разбиравшие на части навешанные на меня драгоценности. Мужчинам проще, кто бы спорил: они не так зависят от постоянно меняющейся моды, как их ненаглядные вторые половинки. Да еще и страны с патриархальным укладом, фантазии портных особо и развернуться негде.

Ну ничего, дамы-господа, я привнесу свежую струю в ваше тихое и затхлое болото. Пусть даже мне придется несколько часов потратить на различные сплетни в этом так называемом высшем обществе.

Пока Варт и Лор приветствовали посла, заодно на месте утрясая всевозможные мелкие формальности, его бойкая жена, моя бывшая крестная (если, конечно, крестные могут считаться бывшими), у всех на глазах, явно гордясь знакомством, с улыбкой приобняла меня:

— Рада, что ты смогла выбраться, Ирма. Пойдем, представлю тебя дамам.

Представление, как и ожидалось, надолго не растянулось. Кроме Валентины, взявшей в этом мире имя «Валина», внимания Моей Светлости удостоились лишь пять дам: жены двух помощников посла, его секретаря и атташе. На кучковавшихся у двери еще нескольких женщин я посмотрела лишь краем глаза. Судя по всему, там стояли жены младшего персонала или обслуги. Эти точно не достойны быть представленными герцогине-оборотню.

Имен я, естественно, не запомнила, лица все проплыли мимо, слишком похожие друг на друга, словно театральные маски, без малейшего следа индивидуальности: все разукрашенные донельзя, с высокими сложными прическами, в которых могла бы затеряться не одна императорская армия, и тонкими аристократическими чертами, подсказывающими, что за спиной у каждой «мадам» по десять-двадцать поколений несомненно достойнейших предков.

Комнаты нам с Вартом выделили на третьем этаже этого пятиэтажного здания, неподалеку от апартаментов самого посла. Лора, естественно, поселили рядом. Ну да, высокие гости, с трудом нашедшие в плотном графике несколько свободных дней, чтобы помочь дружественным расам справиться с возникшими проблемами, обязательно должны жить неподалеку от опального вельможи. И кто в таком случае кому честь оказывает, хотелось бы знать?..

Насколько я уловила из пространных объяснений Валентины, на первом этаже помещались кухня, многочисленные складские помещения, комнаты для слуг и младшего персонала. Второй отвели для нескольких секретарей с помощниками, бассейна, библиотеки и зала для тренировок. Четвертый — апартаменты для высокопоставленных эльфов и гномов, если они появляются в посольстве с визитом (судя по красноречивой мимике крестной, таких случаев еще ни разу не было). На пятом располагались комнаты для совещаний, плюс неизвестная мне разнообразная магическая техника. Здесь же находился и зал с порталом. Соединяли этажи две лестницы — для господ и для слуг — и лифт (подъемник, по-местному), такой же, как в поместье у Варта: этакая закрытая с четырех сторон платформа с кучей кнопочек.

— И что дальше? — Проследив, как закрывается дверь за слугой, принесшим наши баулы, поинтересовалась я у усевшегося в мягкое кресло мужа.

— Сейчас — отдых, часа два-три, потом — торжественный обед в нашу честь, затем мы с бароном ознакомимся с материалами дела, ну и вечером — бал.

— Потрясающее разнообразие. Мне чем здесь в свободно время заниматься?

— Милая, у них здесь неплохая библиотека…

Ясно. Родная, знай свое место. Обычные, давно уже приевшиеся гендерные стереотипы. Неискоренимый сексизм. Твердая, совершенно ничем не обоснованная уверенность в том, что женщина должна развлекать себя самостоятельно и быть при этом как можно тише и незаметней. Ладно, как скажете, милостивый государь. Я найду, как приятно, а возможно, и с пользой, провести свободное время, но только потом без обид, криков и закатываний глаз.

Комнат в нашем распоряжении оказалось пять: спальня, столовая, кабинет, гардеробная, гостиная. Ну и плюс туалет с ванной. И если унитаз вполне ожидаемо мало чем отличался от круглой дырки в выложенном плиткой полу, то высокая и широкая железная бадья, призванная играть роль ванной и готовая вместить лошадь, меня чрезвычайно обрадовала. У себя дома я давно припрягла мужа, заставив его напрячь все извилины, и получила практически те же удобства, что и на Земле. Но то ж дом. Кроме нас и Императора, узнавшего о подобной технике и пожелавшего непременно заполучить в собственное распоряжение то же самое оборудование, подобной роскоши не имелось ни у кого. Потому-то я, направляясь в глушь на другой континент, заранее приготовилась к отсутствию комфорта. Как оказалось, зря.

Отдых, отдых. Чем обычно занимаются люди, если они только что появились на новом месте? Правильно, осматриваются. Вот только я, судя по всему, не люди…

В дверь спальни негромко постучали. Появившийся слуга низко согнулся в почтительном поклоне и сообщил, что Мое Сиятельство желает видеть Валентина. Сразу же после его слов в комнату шмыгнула невысокая худенькая девчушка лет десяти-одиннадцати, черноволосая, с большими смешливыми глазами, курносым носом и растянутыми в улыбке пухлыми губами.

— Госпожа, я Сэнди, приставлена к вам, прислуживать.

Я оглянулась: ненаглядного супруга на кровати не оказалось. Видно, куда-то смылся порталом.

Подавив мученический вздох, я кивнула на один из принесенных баулов.

— Сэнди, там брючный костюм. Доставай. И сними с меня это орудие пытки.

Ребенок посмотрел на меня так, будто я прямо здесь обернулась драконом: с ужасом и недоверием. Да уж, что мимика, что выдержка у местной прислуги никуда не годятся — дрессировки мало, не умеет себя в руках держать. До Верис и Ингиры девчушке, как мне пешком до Земли. Хорошо хоть исполнительная оказалась: прилежно распаковала мои шмотки, аккуратно, будто боясь, что вещь, словно бомба, взорвется у нее в руках, достала мой любимый черный костюм, разложила его на постели, тщательно разгладив, затем помогла снять платье и надеть наконец-то блузу и брюки. И все это — в полнейшей тишине. Интересно, она всегда такая молчаливая, или это я так отвратительно на людей влияю?

Так же молча меня проводили к комнатам посла.

— Ирма, солнышко, ты отлично выглядишь! Проходи, мы как раз собрались пить чай!

Крестная, мгновенно сориентировавшись, подскочила при моем появлении, заулыбалась во все зубы, подхватила под локоток, быстренько провела к небольшому изящному журнальному столику, уставленному фарфоровым чайным сервизом и этажерками с разными сладостями, усадила на пустовавший пуфик. Чудесно, просто чудесно. Всегда мечтала начать знакомство с неизвестным континентом именно со сплетен в кругу чопорных дурищ.

Последние сейчас сидели, совершенно невежливо раскрыв рот, и, напрочь забыв о своем традиционном великосветском воспитании, вовсю таращились на гостью. Ну да, я в брюках, да еще и сшитых по фигуре. Не такая тростинка, как раньше, но что ж поделаешь. Жизнь-то продолжается. Да, понимаю, что вы все, дамы, давно вышедшие из постбальзаковского возраста, способны носить только платья до щиколоток с пышными юбками, по объему равными вашим талиям. Но кто ж вам доктор, если вы мужьям на себе ездить позволяете?

Глава 3. Время проходит, вот в чем беда. Прошлое растет, а будущее сокращается. Все меньше шансов что-нибудь сделать — и все обиднее за то, чего не успел… Харуки Мураками. Собака бывает кусачей только от жизни собачьей. Мультфильм «Большой секрет для маленькой компании»

Ирма:

Черная полоса началась, как это обычно и бывает, внезапно. Тоше пришлось срочно ехать в длительную командировку, исправлять грубые ошибки, допущенные на производстве одним из его нескольких замов, домработница заболела (все же сказывался преклонный возраст), и я неожиданно осталась один на один с тремя детьми, злобной кухонной техникой и жестокой реальностью этого мира.

Вечер выдался на удивление теплым для осени в средней полосе России. Я наслаждалась последними, быстро утекавшими днями бабьего лета, бездумно сидя в удобном мягком кресле-качалке у слегка приоткрытого окна. Настроение, несмотря на сложившуюся ситуацию, было умиротворенным. Любимый звонил час назад, сообщил, что у него все в порядке, обещал приехать через пару дней, скорей всего, к выходным, я ждала и постоянно возвращалась мыслями к Ире.

Подруга уже сутки находилась на другом континенте и до сих пор не вышла на связь. Видимо, зеркала в посольстве (если они там присутствовали, конечно) не желали откликаться на драконью магию. Жаль. Саркастические рассказы Иры об окружающих и всегда попадающие в точку подробные описания аристократов при дворе Его Величества меня отвлекли бы на какое-то время…

Когда из детской послышались громкие крики, я решила, что мальчики в очередной раз что-то не поделили. Нет, они обычно не дрались, папа воспитывал сыновей в строгости и понимании того факта, что родная кровь намного важнее игрушек или техники, но все же возраст давал о себе знать, происходили мелкие стычки. Я в них не вмешивалась, считая, что детям тоже нужно выпустить пар. Но сегодня… Олег влетел в нашу с Тошей спальню весь в слезах.

— Мама, скорей! Там Алиса!!!

Внутри все оборвалось. Я подскочила и бросилась в соседнюю комнату.

Моя маленькая девочка! Моя любимая доченька! Алиса без движения лежала на полу детской. А возле ее головы расплывалось небольшое пятно крови…

Оперативно приехавшие на срочный вызов врачи втихомолку посмеивались над перепуганной мамашей-клушей, не сообразившей, откуда именно появилась кровь: перепады давления и как следствие потеря сознания и носовое кровотечение. Всего лишь. Боже, я вообще не способна была думать в тот момент. Я видела перед собой родного ребенка, которому не могла ничем помочь. Все, на что меня хватило, — это лихорадочный набор номера скорой на домашнем телефоне. Встречали докторов и помогали им добраться до пациентки уже мальчики. Я сидела рядом с дочерью, держала ее за руку и пыталась молиться, белая от ужаса.

Уже потом, выпив успокоительное, подсунутое сердобольной фельдшерицей, в сотый раз удостоверившись, что с детьми теперь уже точно все в порядке, я наконец-то уложила всех троих спать, а сама, лежа в постели, думала об Ире и ее не раз и не два сказанных словах: «Ирма, ты совершенно не приспособлена к жизни!».

Да, наверное… Я и правда ничего не умею… Ничего жизненно важного… Ни денег заработать не способна, ни с техникой современной подружиться, и как теперь оказалось, за малышами присмотреть тоже не могу… Вишу на шее мужа бесполезным тяжким грузом… И если там, в том мире, живя с Вартариусом, я подробно объясняла подруге и самой себе, что моя беспомощность происходит исключительно от страха перед грозным супругом-чернокнижником и жестких устоев веками складывавшегося патриархального общества, то здесь, на Земле, я вела привычный, «амебный» образ жизни, будучи полностью защищенной от реальности стараниями любимого мужчины и свекров. И вот теперь, оставшись с местными реалиями один на один, я снова не справилась. Да, как оказалось, никчемная из меня вышла мать…

Ирина:

Не обращая ни малейшего внимания на застывших истуканами гостей, Валентина усадила меня за стол, сноровисто налила непонятную серую жидкость в фарфоровую чашку, положила на блюдце тарталетку средних размеров с заварным кремом, видимо, местный аналог пирожного, и улыбнулась:

— Попробуй шертен. У вас такое точно не пьют. Тебе должно понравиться: чуть подслащенный, терпкий клубничный вкус, без алкоголя. И к нему отлично подходят ракены.

Так. Шертен, судя по всему, серая выпивка. Ракены — те самые тарталетки. Надо будет попозже узнать, это эльфийская или гномья кухня. Ладно, откусила кусочек ракена. Не очень сладкий, и то хлеб. Не люблю приторные сласти.

«Сливки высшего общества» все еще никак не желали отмирать, словно проголодавшиеся одичалые псы, жадно провожая глазами каждый мой жест. Чувствуя себя куклой на витрине магазина или моделью на подиуме, аккуратно взяла чашку, чуть пригубила незнакомый напиток. Действительно, не сладкий. И что удивительно, довольно бодрящий… Так, еще глоток…

— Варт!

— Что «Варт»?! Ира, вот где должны были быть твои мозги, в какой части тела, я тебя спрашиваю, когда ты соглашалась выпить невесть что в чужой стране, населенной другими расами??? Боги, ты в этом мире живешь девять лет! Девять! Неужели так трудно запомнить простейшие правила поведения и выживания в магическом сообществе?

— На меня ваша магия не действует!

— Правда? Тогда расскажи, пожалуйста, желательно в подробностях, что именно случилось после второго глотка? Не помнишь? Молчишь? Тогда я тебе расскажу! Ты залпом выпила чашку! Залпом! Знаешь, в нашем консервативном и, как ты любишь выражаться, патриархальном обществе стриптиз не практикуется! Нет, он, конечно, имеет место быть, но не среди матрон преклонного возраста! Чему ты пыталась их научить, каким определенным движениям? А карты? Кто тебя просил объяснять этим женщинам правила игры в подкидного на желание??? И почему именно петух?

— В каком смысле «петух»?

— Почему каждая из проигравших должна была истерично кричать петухом? За что ты так с ними? А с их мужьями??? Ты хоть соображаешь, что этот твой подкидной уже разошелся по всему посольству и уже вышел в город? Я даже в кошмарах боюсь себе представить желания местных аристократок, особенно когда они увидели срамные танцы в твоем исполнении!!! Бедный барон…

— А Лор тут при чем?

— Все при том же. Он помчался вместе со мной успокаивать одну дурную пьяную драконицу. Кто тебе сказал, что необходимо было перекидываться в спальне жены посла? Скучно было? Развлечений захотелось? Ты именно поэтому во весь голос запела пошлые частушки, едва увидела барона? Решила его опозорить? В общем, у меня закончились слова. Все. Я бы с удовольствием отправил тебя назад, домой, но, боюсь, драконье сообщество от тебя еще не успело отдохнуть. Так что сидишь под замком. Кроме меня, барона и этой твоей крестной, к тебе никто не зайдет, даже служанка.

Полыхнул портал, я осталась одна в комнате. Не скажу, что мне действительно было стыдно, на некоторых корпоративах еще не то происходило, не один раз зажигала, бывало, причем не по-детски, и ничего, нормально потом работала с теми же, с кем развлекалась до этого. Но вот провал в памяти меня беспокоил. Там, на Земле, я даже ерш на спор выпивала, и ничего, не особо пьянела. Ну по крайней мере помнила, чем конкретно занималась. А тут… Местный напиток, да еще безалкогольный, а такой неожиданный эффект…

Долго скучать, однако, мне не дали. Минут через пятнадцать-двадцать после тирады Его раздраженного Сиятельства, когда я в позе звезды валялась на постели, бездумно уставясь в побеленный потолок с магическими шарами вместо люстры, в дверь осторожно постучали, и на пороге появилась перепуганная Валентина.

— Ох, Ирочка, прости меня, глупую! Если б я только знала, что возможен такой эффект!

— To есть срамные танцы твоим гостям не понравились? — хитро прищурилась я.

— Ты не сердишься? — удивилась крестная.

Я только плечами пожала:

— А смысл? Ты не знала, я — тоже. Зато теперь в курсе буду, что шертен сносит мою крышу целиком и полностью. Это, кстати, из гномьих рецептов или из эльфийских?

— Эльфы… Их национальный напиток…

— Угу, запомню. Так как вам мое выступление?

Жена посла просияла улыбкой:

— Мы все до сих пор под впечатлением находимся. Дамы слезно умоляют меня о личном знакомстве с Ее Сиятельством.

— Увы и ах. Мой дражайший супруг никого, кроме тебя и барона, сюда не пропустит. Ну а я под домашним арестом. Так что…

— Я предполагала нечто подобное. Все же твой муж пришел в настоящую ярость, когда увидел тебя в образе дракона в моей спальне. Вот, развлечение на какое-то время.

На небольшой прикроватный столик легла книга.

— Это сборник местных, древних и не особо, легенд и мифов с черно-белыми иллюстрациями. Плюс подробная карта города. Ну и если герцог до вашего отъезда все же изволит сменить гнев на милость, я всегда буду рада видеть тебя.

Кто б сомневался. Такая скандальная личность как Мое Сиятельство репутацию, конечно, не улучшит, но невыносимую скуку надолго прогонит, это точно.

Валентина довольно быстро сбежала, оставив одну дракошу наедине с собственной дурной головой. Вот интересно, если на меня так подействовал эльфийский напиток, что будет, когда я распробую что-нибудь из подвалов гномов?

— Ира? — Деликатный стук в дверь.

— Входи, Лор.

Дракон, облаченный в подобие спортивного костюма, зашел в спальню и внимательно осмотрел свою бывшую ученицу:

— Ты в порядке?

— Имеешь в виду, не съел ли жену Варт? Жива, как видишь. Лор, почему на меня эта гадость подействовала?

— Не могу точно сказать, — мой собеседник уселся в одно из кресел, стоявшее напротив кровати; я продолжала лежать на самой кровати, обложившись подушками. Может, из-за драконьей крови, может, индивидуальная непереносимость.

— Класс. И что теперь? Мне постоянно шарахаться от местной кухни, как от

огня?

— Думаю, твой муж сможет при необходимости снабдить супругу амулетом, предотвращающим любое нежелательное воздействие на ее неокрепший организм.

О, как завернул. Не способен господин барон нормально изъясняться. А кстати…

— Лор…

— Да?

— Слушай, и во мне, и в Валентине есть драконья кровь. Да и Зойка родила от этого вашего отступника. Но ведь твой отец в нашу с ним первую встречу утверждал, что драконы и люди не совместимы.

— На этой планете, причем оба родителя должны родиться здесь, а не появиться из других миров.

— В смысле?

— Случайно обнаружив в тебе драконью кровь, мы задались тем же вопросом. Выяснилось, что те же женщины твоей планеты без проблем вынашивают и рожают детей от наших мужчин. На некоторых других планетах та же ситуация.

— To есть я далеко не одна такая уникальная? Лор? И почему ты нахмурился?

— Потому что молодые необученные драконы, не осознающие свою сущность, не понимающие, на что способны, опасны и для окружающих, и для твоего бывшего мира.

— A списка таких драконов у вас, конечно, нет. Сочувствую.

— Это не смешно, Ира.

Я в ответ только руками развела. Действительно, эти чешуйчатые ящерицы несколько веков подряд гуляют направо и налево в других мирах, оставляют после себя многочисленное «незарегистрированное» потомство, а потом с умным видом заявляют: «Это не смешно!»

— Слушай, господин барон, я правильно поняла, что меня сюда в ссылку отправили, подальше от вас, таких красивых и умных?

Тяжелый вздох:

— Не язви… Ты и правда немного перегнула палку, когда забрала у отступника жену и сына.

Ой, какие мы нежные.

— Сказала б я по этому поводу, да ты уже знаешь мое мнение… В подробностях… Долго мне тут сидеть?

— Пока мы с герцогом не разберемся с тем, что здесь творится. Вернее не только здесь, но и у обеих рас.

Здесь? To есть дело не только в эльфах с гномами? Что-то происходит и в самом городе? Или конкретно в посольстве? Увы, «достать» Лора вопросами не получилось: дракон заметил случайную оговорку и быстренько сбежал.

Зевнув, я тяжело вздохнула. Общества меня лишили, взамен ничего достойного не предложили, в одиночестве я быстро заскучала. Книга сама прыгнула в руки. Так-так-так. Что у нас здесь? «Мифы и легенды эльфов и гномов, собранные и записанные Эрином Великолепным». Да, дядя от скромности не помрет.

Сборник мифов и легенд оказался на редкость скучным. Что сюжеты, что язык, все было каким-то нудным и тяжеловесным.

— И кто тебе вручил эту скукотень? — Варт. Судя по чуть ироничным интонациям в голосе, уже успокоился.

— Ты успел насладиться? Валентина принесла.

— Нет, данные тексты я не читал. Но с Эрином Великолепным знаком лично. Скучнейший тип. Единственное, что может заинтересовать здесь, это карта.

На кровать лег браслет: изящная изумрудная стрекоза с янтарными глазками и широко распахнутыми крыльями.

— Торжественный обед ты пропустила, но бал, к сожалению, посетить придется: слухи разносятся быстрее, чем мне хотелось бы, и до других рас уже добралось известие о твоей драконьей сущности. Браслет защитит от влияния их кухни.

— Ты хочешь сказать, что коротышки и остроухие появятся здесь сегодня вечером? Варт, не смотри на меня так!

— Я еще историю с василиском не забыл… Милая моя, эльфийский и гномий правители мысли читать, конечно, не умеют, но я очень хорошо знаю тебя…

— Я буду молчать и мило улыбаться!

Скепсис во взгляде. Делает из милой нежной меня натурального монстра, впрочем, как обычно.

— Сомневаюсь… Вставай. Через полчаса придет служанка — готовить тебя к празднику.

Почти девять лет назад малолетние племянницы Его Сиятельства, дочери его старшего брата, покорные воле Императора, вышли замуж за наследников эльфов и гномов. Династический брак, честь рода, необходимость укрепления отношений с представителями правящих семей иных рас и прочая лабуда. Дира и Ленара, девушки, не желавшие такой судьбы, но не посмевшие перечить воле главы рода. Перед нашим появлением здесь Варт вкратце рассказал, что их мужья уже взяли в свои руки бразды правления, а значит, сегодня может состояться не особо теплая встреча «любимых и любящих родственников».

Сэнди расстаралась на славу, и вскоре я самой себе напоминала куклу в «элитном» секс-шопе, с тем лишь отличием, что меня нарядили в платье, не позволяющее посторонним видеть телеса.

Как в моем бауле оказался наряд, больше подходивший для жен религиозных фанатиков, ума не приложу. Скорее всего, постарался обожаемый супруг. Так или иначе, черное шелковое платье, длиной до пола, полностью закрытое, радовало глаз окружающих высоким лифом и пышными юбками. Туфли на высоком каблуке под цвет наряду, колье из янтаря (это на черном-то шелке…), на голову — золотая диадема. И краска. Много краски. Как эта тонна макияжа с меня не осыпалась при первом же движении, ума не приложу.

В зеркало смотреть я отказалась. Там все равно поселилась роботизированная кукла, вытеснив меня, живого человека. Сделав себе зарубку на память отомстить незабвенному герцогу, я уверенно процокала в коридор, где мне протянул руку Его Сиятельство.

— Любимая, улыбайся. Твой оскал распугивает всех на километры вокруг. Стервец. Ничего, я еще отыграюсь. Не сама, так детей попрошу. Выдумаю очередную новую игру, «раскрась одежду», например, и без зазрения совести натравлю всех четверых малолетних разбойников на вещи их дурного папы.

До нужного зала, слава всем богам, доехали на лифте. Зайдя внутрь комнаты, я пожалела, что в этом мире не носят солнечных очков. Нужно бы подсказать идею, так сказать поработать прогрессом. Божечки мои, кто же тут такой слепой? Кому понадобилась вся эта праздничная, часто мигающая иллюминация? Зеркальные поверхности стен, потолков и полов, отполированные столы, свечи в люстрах и магические шары на подоконниках — и все это «богатство» постоянно поблескивало, горело и переливалось различными цветами и оттенками. Чувствую, уже через несколько минут я заработаю себе стойкую мигрень. Не удивлюсь, если Варт решил так изощренно отомстить бедной и несчастной, в кои-то веки провинившейся супруге. Нет, идея с наказанием Моему Сиятельству нравится все больше…

— Герцог, представьте же нас своей очаровательной супруге!

Улыбайся, Ирочка. Улыбайся. Пусть неистово болят все мышцы лица, пусть страстно хочется послать всех по матушке в пешее эротическое голыми в тайге муравьев искать, но надо, обязательно надо держать маску. Кто там такой дурной? А, эльфийский император. Ну здравствуйте, Ваше Высочество… To бишь Величество… Не было печали, угу. Еще и племянница Варта истуканом застыла рядом. Интересно, это Дира или Ленара?

— Милая, позволь представить тебе Его Величество Арианеля Прекрасного и его супругу леди Ленару.

«Что бы ни произошло с тобой на том материке, ничему не удивляйся, — тщательно инструктировал меня Лор перед отправкой. — Веди себя так, будто вся ситуация, даже самая невероятная, тобой запланирована от и до. И побольше спеси по отношению к другим расам. Они, увы, не понимают другого языка. Не забывай: ты дракон, пусть и не чистокровный, а значит, и отношение к тебе будет практически как к божеству, тем более тебе подвластны огонь и оборот. Не кривись. Я помню о твоих, как ты это называешь, принципах и демократических взглядах. Но, Ира, там другой случай. Тот же эльфийский император — спесивец невероятный. Он даже к своим эльфам, что ниже его по рангу, обращается, цедя слова сквозь зубы. А уж тем более ни в грош не ставит людей, как расу. И если его изначально на место не поставить, обязательно постарается сказать тебе гадость с милой улыбочкой уже в момент знакомства. И чем больше народа будет вокруг, тем сильней он постарается тебя унизить. Я глубоко сомневаюсь, что ты сможешь вытерпеть такое отношение к себе. А значит, скорее всего, разгорится межрасовый конфликт. Тебе оно надо?»

Я раздраженно фыркала, нехотя слушая все эти мудреные правила жизни. Но теперь, «удостоившись чести лицезреть» эльфийского правителя, поняла, что в данном случае дракон на сто процентов прав. Есть определенные люди… и нелюди… Не понимают нормального обращения, считают себя элитой, нос задирают и часто по нему за подобное поведение получают. Один экземпляр этого вида сейчас находился передо мной: длиннющий и худющий, как шест, вроде даже на каблуках, хотя совершенно непонятно, зачем ему с таким ростом еще и искусственная «добавка», мужчина сверкал, словно богато украшенная новогодняя елка. Уж не знаю, из чего был сотворен его наряд, скроенный исключительно по фигуре, но он блестел и искрился так, что я всерьез обеспокоилась своим зрением. Ослепну же!

«Надменный осел» — именно такую табличку я с удовольствием приклеила бы на лоб данному индивидууму. И спесь, и надменность, и властность буквально «сквозили из всех щелей». Судя по жестам и мимике, мужчина привык, что его чуть ли не обожествляют. Чего только стоит презрительная усмешка, намертво прилипшая к губам. Ну что ж, придется обломать товарищу весь кайф. Холодная улыбка, безразличный взгляд, выражение лица из арсенала: «Что за букашки тут рядом ползают», и высокомерно брошенное:

— Ваше Величество.

Вот только мгновенно вспыхнувшего восхищения в темно-синих «глазах напротив» мне и не хватало. М-да, запущенный случай. Лор, я тебя убью.

Линара, выглядевшая бледной тенью рядом с ярким мужем, тоже была обряжена в одежду из неизвестного мне материала, видимо, эльфийского производства. Похоже, мужа женщина боится до дрожи. Вон как сжалась, едва это величество голос подало. Класс. Веселая у них жизнь, должно быть, насыщенная… Интересно, Варта совесть по ночам не мучает? Хотя откуда у чернокнижников совесть…

— Аринэ, мое почтение, — мягкий, практически обволакивающий баритон. — Вы великолепно выглядите.

Ответить я не успела, и слава всем местным богам: очень уж нахамить хотелось, несмотря на всевозможные дипломатические последствия…

Сбоку раздался еще один мужской голос, на этот раз — низкий бас.

— Молодая красивая драконесса на нашем континенте? И до сих пор не представлена мне? Непорядок!

Эльф едва заметно скривился, Варт усмехнулся уголками губ, я же удивленно повернулась, чтобы узреть низенького жизнерадостного коротышку под руку с еще одной племянницей Варта. Если это Линара, то значит, передо мной…

— Милая, познакомься: Великий Конунг гномов Ритар со своей супругой Дирой.

Мне весело, словно постоянному сообщнику по неблаговидным делам, подмигнули, и я почувствовала мгновенную симпатию к этому практически карлику. Нет, конечно, его оптимистичное поведение было такой же въевшейся маской, как и надменность эльфа, но данный стиль общения мне импонировал намного больше. Впрочем, здесь и сейчас я не имела права высказывать свои предпочтения.

— Ваше Величество, — церемонный поклон, вежливая, ничего не значащая улыбка.

Закончив с необходимыми расшаркиваниями, перевела взгляд на жену гнома. Да, по сравнению с сестрой Дира выглядит победней — всего лишь шелковое платье, украшенное изумрудами золотое колье и таки же сережки в ушах, плюс пальцы, унизанные перстнями, но судя по всему, в семейной жизни она счастливей. По крайней мере, не видно того страха, которым «фонит» Линара.

— Все же несправедлива жизнь! Господин герцог, прошу, поведайте местному обществу, как вам удалось заполучить в свой род молодую драконессу!

Угу. И между строк: почему ты, милая детка, не попалась в мои загребущие ручки раньше! Уж я бы непременно уложил тебя в постель! Бабник. Интересно, Дира успела привыкнуть к постоянным похождениям своего благоневерного?

— Ваше Величество…

— Ирма! Вот ты где!

Лор! Спаситель! Я тебе прощу все, даже последнюю подставу с правителями! Забери меня отсюда!

Пока я, немного отвлекшись, мысленно сравнивала сестер и их образ жизни, возле нас с мужем постепенно начала собираться толпа любопытных. Ну еще бы: каждому хочется если не прикоснуться к «настоящему дракону», так по крайней мере поглядеть на него вблизи. И развязное обращение нахального гнома к Варту слышали практически все присутствовавшие на вечере гости. Понятия не имею, что именно собирался ответить супруг, но внезапное появление в зале барона спасло нас обоих от такого праздного интереса.

— Лоринор, рада тебя видеть.

Надеюсь, я не переборщила с эмоциями. Как-то нет желания выслушивать очередные грязные сплетни о моих «не совсем правильных» взаимоотношениях с драконом.

— Ваше Сиятельство, позвольте на несколько минут украсть вашу супругу, — и как клещ вцепился в мою руку, быстро потащив к выходу из зала.

— Лор?

— Молчи, — сквозь зубы чуть слышно.

Э… И что это было? Ладно, посмотрим, куда меня ведут.

Глава 4. Ситуацию мало уметь использовать, ее надо уметь создавать. Уинстон Черчилль. Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной, Идем дорогой трудной, дорогой непрямой. Мультфильм «Волшебник Изумрудного города»

Ирма:

— Да, милая, я и не подозревал в тебе настолько скрытые, можно даже сказать «глубинные» таланты, — в который раз по-доброму усмехнулся любимый. Я покраснела. Прекрасно понимаю, что только шутит, что и не думает обидеть, но… С детства мне методично вбивали в голову: настоящая аристократка ни в коем случае не должна выказывать какие-либо эмоции перед посторонними. Что бы ни случилось, необходимо держать лицо. Есть ближний круг, семья, друзья, с ними возможно вести себя естественно, реагировать на различные события так, как того сама желаешь. Вот только та невероятно позорная сцена, которую я сама же и устроила этим днем в одном из местных общепитов… «Я и не подозревал, что ты умеешь кричать», — скажет мне потом ошалевший от истерики жены Тоша. Да, я тоже не подозревала, даже не догадывалась, что меня можно настолько вывести из себя. Вполне вероятно, сказались все те разнообразные, зачастую негативные, события, что накопились до… До сцены, до истерики, почти до драки…

Супруг приехал на день раньше обещанного срока, в воскресенье, мы решили отметить это радостное событие и всей семьей посидеть в небольшом кафе недалеко от дома.

Надо было все же выбрать более приличное и статусное заведение, благо, позволяли и средства, и статус. Вот только муж полагал, что детей необходимо воспитывать в демократичном стиле. Так что…

Мальчики весело и дружно играли с другими ребятами на небольшой открытой детской площадке неподалеку от столиков (мы захотели пообедать на открытом воздухе, благо, погода тогда позволяла), я не успела заметить, кто кого толкнул, но внезапно началась потасовка, к детям подбежала высокая плотная брюнетка, как потом выяснилось, мать одного из детей, агрессивно схватила моего сына за ухо… Дальнейшие события я запомнила очень плохо. Все казалось смазанным, неярким, будто подернутым густым туманом. Тоша потом в красках и подробностях описал, как я подскочила с места, быстро рванула к той гадкой женщине, решительно вырвала Олега из ее потных грязных рук, начала громко кричать на нее, угрожала немедленно вызвать полицию и скорую, а затем и подать в суд… Народ в тот момент от меня шарахался, словно от зачумленной, хорошо хоть бригаду психиатров никто не догадался вызвать…

Придя домой, первым делом я выпила двойную дозу пустырника, потом закрылась в ванной, залезла под душ и там, не сдерживая эмоций, разрыдалась, выпуская давившее напряжение. Выйдя из уборной, упокоила встревоженных родных, заверив их, что теперь уж точно все в порядке и обо мне в данную минуту волноваться не нужно.

А на следующий день, на плановом осмотре у гинеколога узнала, что беременна.

Любимый обрадовался очередному ребенку и сообщил, что постарается полностью оградить меня от любых неприятных ситуаций в будущем. Я нежно и немного грустно улыбнулась мужу, обняла родного человека и подумала, что и так уже от всего ограждена, и растут мои дети при матери-неумехе…

Ирина:

Шли мы недолго, буквально несколько шагов, до очередной комнаты, оказавшейся небольшой каморкой в конце коридора. Отперев дверь непонятно откуда появившимся в его руке ключом, дракон буквально ворвался внутрь.

— Лор… Что случилось? Откуда у тебя ключи и…

— Стой. Ты читала ту книгу?

Я моргнула.

— Сказки и легенды, или как их там? Пролистнула, если быть точной. А что…

— До какой страницы добралась?

Барон явно не находил себе места из-за непонятного волнения. Да что творится-то?

— Не помню. Десятая или двенадцатая.

— У тебя ведь отличная память, да, Ира?

Глаза подозрительно блестят, зрачки чересчур расширены, руки чуть подрагивают. Были бы мы на Земле, списала бы все на «травку», благо симптоматика четко прослеживается. Или тщательно поискать здесь местный аналог?

— Не жалуюсь.

— «Вечером их не стало. Исчезли, словно растворились в ночи или просочились сквозь стены, а вместе с ними…», — процитировал непонятный кусок и замолк, напряженно ожидая продолжения. Я нахмурилась, припоминая. Да, было нечто подобное. Вторая или третья по счету унылая, якобы страшная сказка, такая же нудная, как и остальные в том сборнике. Ну и как там заканчивалось?

— «…а вместе с ними исчезли из проклятого города те, на кого старейшины изначально возлагали особые надежды, — молодая поросль, юные девы». За точность цитаты не поручусь. Но определенно что-то в этом роде.

— Именно. Я уж думал, что меня память подводит…

Последнюю фразу дракон произнес растерянно.

— И что теперь делать?

Шикарный вопрос. Еще бы понять, какая именно гадость снова приключилась.

— Лор? Да объясни, наконец, что произошло?

— To, Ира. Здесь, на этом континенте, поселилось древнее мощное зло. И мне совсем не нравится, что на этот раз оно действует избирательно и тонко.

О, моя любимая тема: сильные, добрые и умные главные герои отважно, не щадя живота своего, сражаются с мировым злом. В фильмах всегда понятно, кто победит, там постоянно очередной Сталлоне одним пальцем врагов раскидывает. Надеюсь, что и в реальности останется та же традиция.

— Лор, а с чего ты взял, что мы имеем дело с древним злом? Может, нашелся умник, решивший создать себе гарем?

— В смысле? — Нахмурился барон. — Прости, Ира, я снова не понимаю, о чем ты говоришь.

Счастливый чело…, тьфу ты, дракон. Я, в отличие от этого наивняка, могу сходу выдать версии намного мрачнее гаремной и убойней той, что повествует о конце света… Все-таки цинизм, привитый с детства на Земле, въелся очень глубоко под кожу.

— Гарем — это несколько женщин у одного мужчины, живущих в одном помещении и предназначенных для развлечения и удовлетворения плотских потребностей этого «товарища». Ну и иногда бывает обратное: куча мужчин в распоряжении всего одной женщины. Вот что ты кривишься? Нормальная тема. Не знаю, как здесь, а на Земле такое практикуется, пусть и не везде законно.

— Какая гадость, — ой, да что ты говоришь. Сам не пробовал, а недоволен. — Мало того, что женщины, запертые в одном помещении, всегда найдут тему для ссоры, так еще и их количество… Неужели в твоем мире существуют такие извращенцы?

— В моем мире много кто существует. А так как людские инстинкты везде одни и те же, и грехи повсюду превалируют над добродетелями, здесь, я думаю, тоже можно найти таких индивидуумов, так что не сбрасывай эту тему со счета.

Барона перекосило.

— Ира, твоя фантазия…

Ага, знаю, богатая и не всегда здоровая. Ты еще добавь: «Как с тобой муж живет». Хотя Варт как раз от гарема не отказался бы. Кошачья у него натура, чего уж там. Только клятва верности и связывает, а так давно бы бастардов наплодил выше крыши. И по этой самой «крыше» регулярно сковородкой получал бы.

— Вот, смотри, — в руках у дракона появилось нечто продолговатое. — Это синирал — древнее средство связи.

— Кого с кем?

— Мы называли тех существ реколами.

Нет, этот ящер определенно задался целью свести меня с ума постоянными умолчаниями.

— Господин барон, будьте добры, объясните непонятливой герцогине, кто «мы»? И что за реколы такие?

Тяжелый вздох. Да, я в курсе, что при желании могут сыграть роль занудливой, въедливой дамочки. Но, может, хоть теперь немного успокоится…

— Мы — это драконы. Не я, меня лично тогда на свете не было. Но мой отец, думаю, припомнит эту расу. Реколы… Представь себе широкий и плотный шкафчик на шести ножках. Вернее, самих ног четыре, плюс две руки.

— Этакий недоделанный кентавр… Что, у вас тут не существовало кентавров? Тогда забей. Ладно, допустим, я сумела представить себе таких уродцев. Дальше. Чем они так опасны, если ты называешь их древним мощным злом?

— У них полностью отсутствует мораль. Зато в высшую степень возведено потакание собственным прихотям.

— Махровые эгоисты, что ли? Хочу игрушку, и пусть все вокруг помрут от моих действий? Так? Ну понятно. А почему они опасны? Вы — драконы, сильная, могущественная раса. Плюнули огнем, и… Лор! Вот только в обморок падать здесь не надо. Да, я помню: вы — искусственно выведенные создания, изначально задумывались исключительно как хранители вселенской мудрости и миропорядка. Ну вот, миропорядку угрожают внезапно объявившиеся наглецы. Почему их нельзя уничтожить? В чем здесь проблема?

— Ты забыла: насилие для нас неприемлемо.

— To есть будет лучше, если эта гадость расползется по всем континентам и уничтожит все вокруг?

— Не передергивай.

Ну и кто из нас двоих зануда?

Описанная драконом ситуация казалась аховой мужчинам и скучной — мне. Народ собрался в одной из наших комнат, предназначенных для приема гостей, и активно маялся дурью уже часа три, снова и снова повторяя давно всем известные подробности: пропадали невинные девушки и девочки, причем в последнее время непонятные создания уже не ограничились похищением гномок и эльфиек, теперь чуть ли не каждый день крали и людей. Зачем неизвестным «им» такое количество способных к деторождению самок (а пропало уже двадцать пять существ), никто не знал. Исчезали девчата по-разному: кто — из закрытой изнутри комнаты, кто — с вечеринки, кто — из кухни, во время ужина, кто — прямо с улицы. Шли с приятельницами — оп — и нет. Можете не искать понапрасну, мама с папой. И никаких следов. Даже магию, и ту почувствовать на месте не получалось. Самое интересное, что не случилось ни единой ошибки: крали исключительно девственниц.

— Им что, изначально под юбку заглядывали? — Язвительно поинтересовалась я, устав играть роль предмета мебели.

На меня возмущенно уставились пять пар глаз: Варт, Лор, эльфийский Император, Великий Конунг гномов и посол людей. Ой, вы ж на них подивитесь, прям дети малые. Взрослые половозрелые мужики, а смотрят на одну несчастную скромную драконицу, как на врага народа. Значит, по бабам им ходить можно, хвастаться своими половыми подвигами в узком кругу — тоже, а в открытую обсуждать эту тему — ни-ни! Это не этично! Лицемеры, блин.

— Что? Вот вы, умники, способны с одного взгляда определить, девственница перед вами или нет? Лор, не красней, лучше ответь: позволяет подобное драконья магия? Нет? А эльфийская, гномья и людская? Тоже нет? Тогда как похитители узнали, кого именно красть? Почему ни разу не ошиблись?

Сидят, переглядываются, молчат. Вообще. Ни слова, ни полслова. А еще брать меня на совещание не хотели. Сексисты. Мол, женщина, твое место исключительно за вышивкой и пяльцами. В виде исключения можешь нитку с иголкой взять в руки и мужу ненаглядному порванные портки зашить. Ну я и поинтересовалась так миленько, ресничками чуть подрагивая, в какой комнате мне лучше всего обернуться. После этого уточнила нежным голосочком, так ли господину послу дорога его спальня, ну и заодно мебель в ней. Варт раздраженно поморщился, но неприкрытый намек понял и меры принял.

Так что теперь я сидела на мягком удобном диванчике с шелковой накидкой рядом с ненаглядным муженьком и, с трудом сдерживая постоянно рвавшееся наружу позевывание, уныло слушала заумные мужские рассуждения о ярко или слабо выраженных магических следах, различных видах заклятий, разнообразных, вымерших из-за своей глупости, расах и прочей бесполезной в данный момент чепухе. Насколько я успела понять, никакого, даже самого завалящего плана у великих и ужасных магов не было. Иначе они давным-давно направились бы на активные поиски тайного логова ужасного злодея и, вполне возможно, мимоходом даже освободили бы всех несчастных, постоянно рыдавших девственниц, запертых злостным гадом в одной из дальних темных пещер. Мой язвительный вопрос насчет определения тех самых девственниц, как и ожидалось, застал колдунов и правителей врасплох. Теперь они пытались осознать сказанное слабой глупой женщиной, а заодно и решить, в каком направлении действовать дальше. И как обычно, ни один не соизволил поинтересоваться моим особо ценным мнением.

— Я одного не пойму: борешься с непонятным врагом ты, а сидеть взаперти нужно мне. Что мешает меня домой порталом вернуть, пока дети здание по камешку не разобрали?

— Милая, не бурчи. С поставленной на тебя защитой сидеть взаперти уже не нужно. Выйдешь со своей крестной в город, познакомишься с местной культурой и архитектурой, в крайнем случае, по магазинам прогуляешься. А дети… Им полезно ненадолго остаться без родительского надзора. Да и не случится с ними ничего.

— Ну да… Сам-то в это веришь?

— Родная, я максимум на пару дней уйду. Ты и соскучиться не успеешь. Все, не дуйся.

Традиционный поцелуй в щеку, больше похожий на легкий укус комара, привычный сияющий портал, и меня с легким сердцем оставили на растерзание здешней аристократии.

Мужчины… Я, мол, подвиги великие, во славу предков и потомков, совершаю, в шикарном эльфийском дворце в перерывах между длительными совещаниями с отвратительным вселенским злом борюсь, современный эпос, можно сказать, на коленке пишу, а ты, дражайшая супруга, поскучай пока пару-тройку суток в провинциальной дыре, тебе ж от такой жизни ни холодно, ни жарко. И кучей амулетов при этом обвесил, словно пальму — кокосами. Это в придачу к такой же куче заклятий. Ничего, родной, вернемся мы наконец домой, ослабишь ты свою магическую хватку, забудешь об осмотрительности, я обязательно шансом воспользуюсь и тебе всю нынешнюю скуку припомню.

Где-то через полчаса в спальню заглянула так и пышущая активностью крестная, буквально вырвав Мое бездельничавшее Сиятельство из неги и ленивой полудремы.

— Ира, мы с подругами собрались в город. Не хочешь составить нам компанию?

Читай: «Ира, мы с девочками в прошлый раз знатно повеселились за твой счет, теперь хотим новых впечатлений. Поработай и сейчас клоуном, пожалуйста».

Я пожала плечами:

— Почему нет. Только мне нужно время…

— Да, конечно! Я пришлю к тебе служанку!

Вообще-то, я имела в виду немного другое. И время мне было нужно не для переодевания, а для тщательного обдумывания маршрута экскурсии. Имелись у меня некоторые вопросы насчет похищенных девушек, хотела найти ответы и попытаться проверить определенные гипотезы, но так, чтобы мой добровольный конвой ни о чем не догадался.

Все та же худенькая, явно недокормленная и постоянно голодающая девчушка лет десяти-одиннадцати после вежливого стука заглянула в комнату:

— Госпожа, позвольте помочь вам.

А куда я денусь-то… Здесь обходиться своими силами не принято — свет не поймет. Хочешь — не хочешь, нужно вести себя как тиран и деспот, иначе слухи о хозяйской невменяемости обязательно поползут. Ох уж эта аристократия, чтоб ее.

Очередной брючный костюм, на этот раз темно-синего цвета, предсказуемо приведший мою малолетнюю помощницу в состояние полуобморока, сшитый по фигуре и закрывающий все, что положено в моем возрасте, кожаные черные лодочки на ноги, чуть подкрашенные розовой помадой губы и поведенные коричневым карандашом ресницы — и я готова к очередным приключениям.

На робкое замечание малолетней служанки, что обязательно надо что-то сделать с волосами, мол, некрасиво «распущенной» в свет выходить, я весело хмыкнула и за пару-тройку секунд умело соорудила на затылке гульку. Да уж, надо ребенку выучке учиться. А если я вдруг захочу открытый купальник надеть, она на тот свет мгновенно решит отправиться? А ведь купальники у меня хорошие, качественные, по самым смелым земным образцам сшитые, мужские взгляды притягивающие и до инфаркта напополам с эрекцией сразу же доводящие: открывают все, что можно и нельзя. Моя личная портниха тоже сначала постоянно так и норовила в обморок упасть, занимаясь кройкой и шитьем по лекалам, а потом все же сообразила, какую неимоверную выгоду сулят эти небольшие кусочки ткани, и теперь практически озолотилась благодаря мне, вовсю торгуя из-под полы срамной одеждой для самых смелых дам света и полусвета.

— Прошу за мной, госпожа, — служанка, словно понимая, что ориентироваться в таком огромном здании с непривычки довольно-таки трудно, с почтением поклонилась, вышла из спальни и провела Мое Сиятельство по внушительной, полностью освещенной плававшими по бокам магическими шарами мраморной лестнице к чуть затемненному полукруглому фойе, в котором, судя по всему, уже собрался весь цвет местной аристократии.

Сойдя с последней ступеньки и приблизившись к «кружку по интересам», внимательно присмотрелась. Ну что сказать, с нашей прошлой задорной неофициальной встречи состав «подруг» жены посла немного поменялся: кроме уже увиденных мной на чаепитии дам, активно демонстрировали грех гордыни две неизвестные женщины в платьях, лет тридцать точно провисевших в шкафах.

По крайней мере, такие фасоны уже вышли из моды в то время, когда мы с Ирмой менялись душами. Помню, как Аренила на одном из званых ужинов, не стесняясь, язвительно прохаживалась по подобным устаревшим нарядам заносчивых жен и дочерей мелких баронов и винтаров, впервые оказавшихся в столице вместе с мужьями. И вот эти красавишны в старых платьях, висевших на них, как колокол на палке, находились рядом с одетой по последней моде Валентиной, и тщательно задирали носы. А крестная их терпела и весело улыбалась. Чудны дела твои, Господи.

— Ирма, милая, рада тебя видеть. Позволь представить…

— Милочка, — бесцеремонно перебила хозяйку дома одна из «устаревших» красоток, нарочно сморщив длинный, крючковатый нос и уставившись на меня с тщательно скрываемым любопытством, замаскированным под презрение. — Вам никто не говорил, что неприлично надевать брюки в вашем возрасте?

— Зависть — зло, от нее цвет лица портится, а у вас он и так коричневый, — ласково улыбнулась я и, равнодушно отвернувшись от начавшей задыхаться от гнева и обиды дамочки, поинтересовалась в пустоту: — Вроде приличное общество было. И кто пустил сюда бастардов?

Если бы меня сейчас услышали мои домашние, Лор или Варт, их челюсти отпали бы сразу и так и остались бы лежать на холодном каменном полу. Уж они-то точно знали, что я ни капли не спесива и всегда активно ратовала за равенство независимо «законности» рождения. Но здесь и сейчас конкретно этих старомодных дурищ просто необходимо было поставить на место. Наглецов положено учить — это непреложное правило, действующее в любом из миров. И чем больше народ наглеет, тем горше должен быть урок. Иначе не успокоятся, сядут на шею, и снять их оттуда станет довольно проблематично.

Униженные мной дамы резко пошли бурыми пятнами, но, что удивительно, промолчали. Мало того, обе сразу же развернулись и, едва ли не по-военному чеканя шаг, вышли за дверь, немедленно открытую перед ними вышколенным дворецким. Упс… Я что, оказалась права? А ведь целилась в молоко…

— Прости, Ирма, некоторые везде пролезут, — покаянно вздохнула Валентина и тут же искренне улыбнулась, словно ничего не произошло. — Женщины, предлагаю наконец-то выйти на прогулку. Покажем гостье наш замечательный город.

Вышли. И узрели карету. Вот же лентяйки. И пары-тройки кварталов пройти не способны.

— Ты же говорила, что мы пойдем на прогулку? — Вопросительно подняв брови, повернулась я к крестной. — С каких пор поездка считается прогулкой?

— Ирма, я… — растерялась жена посла.

— А почему бы и нет, — мягко, по-кошачьи, улыбнулась одна из моих спутниц, низенькая, немного полноватая шатенка лет сорока-сорока пяти, обряженная в длинное широкое платье темно-зеленого цвета. — Дамы, пеший ход бывает полезен. Герцогиня права. Давайте гулять.

Ой, что я слышу. Кто ты, подлиза? И что тебе нужно от Моего Сиятельства?

Видимо, народ сообразил, что именно происходит на его глазах, потому что готовность выявили все, сразу и без лишних вопросов. Наивные, как дети малые. Они действительно полагают, что я буду что-либо для них делать или начну ходатайствовать перед Вартом об улучшении положения их ненаглядных и, естественно, невероятно талантливых супругов? Ага, щаз. Как только, так сразу.

Ну держись, несчастный город, тебя идут осматривать семь женщин- бездельниц.

Прогулка началась сразу от ворот особняка. Оказалось, что дипмиссия расположена на главной площади города, впрочем, как и представительства других государств. Высокие здания, построенные из плохо отесанного серого камня, стояли рядом друг с другом, как братья-близнецы, практически соприкасаясь стенами, и образовывали правильную геометрическую фигуру. Этакий круг посольств.

Пересекли площадь, полюбовавшись фонтаном, пускавшим высоко в небо тонкие струйки, искрившиеся на солнце, и оказались в настоящем раю шопоголика. Магазины строились буквально стенка к стенке. Торговцы, вероятно, не избалованные вниманием высшей знати, увидев нас, выскакивали из своих помещений и во весь голос, не жалея легких, наперебой призывали купить ткань, платья, обувь, драгоценности, пряности, посуду, картины и даже оружие.

Мы переглянулись, дружно решили, что прогулка от нас красивых никуда не денется, в крайнем случае на завтра ее перенесем, и поспешно «рассосались» по интересовавшим нас лавкам. Великолепный активный отдых, что уж там.

Понятия не имею, куда направились остальные дамы, мне же захотелось посетить лавку, торговавшую антиквариатом. В конце концов, на Моем Сиятельстве столько навешано защиты, как от Варта, так и от Лора, что ничего со мной не случится. Поэтому вперед, рассматривать местные диковинки.

От лавки за несколько шагов веяло глубокой древностью. Казалось, что строили ее еще во времена появления в этом мире первых драконов, а может, и намного раньше. Едва попав внутрь, я будто очутилась в доисторическом, «первобытном» времени, настолько старыми ощущались предметы, собранные в помещении. С первого взгляда внутренности антикварного магазинчика больше всего напоминали огромную свалку, и при взгляде на нее возникало устойчивое впечатление, что товары, хаотично наваленные повсюду, лежат совершенно бессистемно, а невероятно высокие горы антиквариата будто грозили из-за малейшего вздоха упасть прямо на неудачливого покупателя и навечно погрести его под собой. И тем не менее, несмотря на этот якобы беспорядок, в расположении всех вещей просматривалась четкая логика. Действительно, часы, что песочные, что водяные, должны находиться все вместе, а книги, вне зависимости от тематики и содержания, просто обязаны располагаться подальше от различного, пусть и не ржавого, «железа».

— Юная леди ищет что-то определенное? — Ко мне, услышав мелодичный звон привязанного к входной двери колокольчика, величаво подплыл продавец. Гном. Точно гном. Маленький, плотного телосложения, с длинной белой бородой и умудренными жизнью необычайно серыми глазами. И если вглядеться в это старинное «зеркало души», то есть вероятность стать прямым свидетелем зарождения Вселенной. Сколько ж ему лет? Или столько не живут даже в этом мире?

— Юной леди просто скучно. Подруги разбежались по лавкам, я города не знаю, вот и зашла поглазеть, — дружелюбно улыбнулась я, не желая скупать вещи без пользы. Сначала необходимо осмотреться. Решение принимать можно и позже.

«Старость нужно уважать», — вбили в меня в детстве родители, и я всю свою сознательную жизнь стремилась следовать данному принципу. Мало ли, вдруг тот, кто стоит перед тобой, Берлин брал? А ты, молокосос, ничем в жизни себя не проявивший, ему в открытую хамишь?

Серые глаза со стальным оттенком быстро и цепко осмотрели меня с головы до ног.

— Интересный костюм. Необычный. Позвольте вам предложить украшения к нему.

Элегантный железный браслет с непонятной гравировкой и колье в тон к нему, материалом очень напоминавшее вычерненное серебро, выскользнули из дальней кучки и, подчиняясь воле хозяина лавки, неспешно подплыли ко мне. Так… Ну я ж не настолько тупая, как обо мне всякие встречные-поперечные думают…

— Наденьте. Вам должно подойти.

Ага, аж два раза.

— Благодарю, но там, откуда я родом, жители стараются не надевать на себя непонятные украшения.

Гном ухмыльнулся:

— Не пристало драконицам бояться обычных ювелирных изделий.

Это меня на слабо пытаются взять?

— Я боюсь не изделий, я боюсь, что, надев их, окажусь в иной Вселенной. Кстати, откуда вы знаете, кто я?

— Твоя суть видна сквозь твой облик, девочка.

Ой, правда? А вы, многоуважаемый хозяин, точно гном? Что-то я не слышала раньше о способностях этой расы «видеть суть». Спросить, что ли? А в принципе, что я теряю…

— Простите, а вы и правда гном?

Картинка вдруг резко поплыла, словно мой вопрос послужил своеобразным триггером, вещи вокруг активно начали менять очертание, а передо мной оказался… Ну… Как я там говорила? Кентавр? Вот-вот. Сходство определенно просматривалось. Существо, надевшее личину гнома, имело две руки и четыре ноги, а также обладало тремя глазами, огромным широким ртом, сейчас кривившимся в подобии нахальной ухмылки, круглым лысым черепом, вытянутым носом с одной ноздрей и двумя ушами с деформированными ушными раковинами. Приветствую тебя, чудище неведомое.

— Рекол, я так полагаю?

Оставшиеся серыми глаза довольно сверкнули.

— Рад, что ты обо мне наслышана.

Не могу сказать обратного…

— И где мы?

— В моем жилище.

Спокойно, Ирочка, спокойно, солнышко. Волноваться совершенно не из-за чего. Ну подумаешь, муж тебя чуть-чуть убьет…

Глава 5. Встреча со мной принесла ему краткое мгновение экстаза… и катастрофу. Дафна дю Морье. Неужели из-за масти Мне не будет в жизни счастья? Я обижен злой судьбой… Ах, зачем я голубой? Мультфильм «Голубой щенок»

Ирма:

— Нет! Тоша, ты не понимаешь! Это же…

— Милая, успокойся. Вдохни глубоко. Умница. Еще раз. Отлично. Теперь посмотри на меня. Это дети. Просто дети. Им семь лет. Они поссорятся и через пять минут помирятся, они уже забыли о своей потасовке. Им, в отличие от взрослых, долго злиться сложно. Да и его мать терпеть не может все эти тренировки. Поэтому мальчика будет сопровождать отец. Родная, ты же с ним не ругалась, так что тут страшного?

Действительно, что? Может, то, что мои дети, мои мальчики собираются учиться вместе с тем шалопаем, что задирал их тогда на детской площадке? Где гарантии, что история не повторится, что моих сыночков не начнет обижать этот… совместно с его родителями?

— Что? Тоша?

Муж откровенно ухмылялся, и меня такая его ухмылка насторожила. Она была не обидной, но какой-то непонятной. Раньше любимый себя подобным образом не вел.

— Ты мне сейчас напомнила мою мать. Один в один. Она так же тряслась за Зоей, не позволяя той общаться с неподобающими с ее точки зрения ребятами.

И привела эта гиперопека в конце концов к совершенно определенным последствиям…

— Тоша… Я — мать с гиперопекой, мать-клуша, да?

— Ну что ты, родная. Не плачь. Ирма… Я понимаю, ты волнуешься из-за детей, но смотри на некоторые вещи проще. Не загружай себя излишними эмоциями. Помни, тебе нельзя волноваться.

Я помнила. Хоть беременность пока проходила относительно спокойно, без возможных эксцессов, но все же возраст сказывался, и мой гинеколог рекомендовал как можно больше отдыхать и стараться меньше переживать. Я и старалась. Правда, старалась. Вот только не всегда получалось…

— Я… Я постараюсь найти общий язык с этим мужчиной…

Это будет тяжело, может быть, даже невозможно, но ради своих мальчиков я постараюсь, я сделаю все возможное, чтобы они чувствовали себя комфортно…

— Ну вот и отлично. Тем более живут они в нашем районе, недалеко от нас.

— Ты уже навел справки?

— Конечно. Надо же знать, как успокаивать жену.

И улыбается. Да, теперь уже не ухмыляется, а улыбается, так, как я привыкла: светло и добро. Я обняла любимого мужчину, положила голову ему на широкую грудь и тихо вздохнула, млея под его нежными ласковыми руками.

Ирина:

— Что-то не так? Тебе не нравится здесь?

— Ну почему же, милый домик…

На самом деле «домик» больше всего напоминал огромный подземный дворец: жилище было буквально вырублено неизвестными строителями из цельной скалы, а судя по тому, что у меня мгновенно заложило уши, находились мы глубоко под землей.

— Тогда почему ты побледнела?

Почему-почему. Не знаешь ты Варта, наивный товарищ. Великому чернокнижнику все равно, что меня похитили. Умудрилась вляпаться — уже виновата.

— Муж меня прибьет. Из-за тебя, между прочим.

— Муж? Тот молодой дракон? Он не производит впечатления жестокого существа.

— Если бы. Мой муж- черный маг.

— Это ты так не смешно шутишь? Драконы не связывают свою жизнь с людьми.

«— А кто у нас муж? — Волшебник. — Предупреждать надо».

— Вот ты ему сам это и сообщи.

А я в сторонке подожду, желательно подальше от этого зрелища. На другом континенте, например.

— To есть ты серьезно? Ну так это исправимо. Тебе нужно лишь пожелать, и из замужней дамы ты станешь вдовой и сможешь связать свою жизнь с тем, кто тебя более достоин.

Моя челюсть открылась, закрылась и снова открылась. Вот уж точно, полностью лишен морали.

— Детям моим ты, видимо, предложишь побыстрей привыкнуть к новому отцу?

Нет, ну а что? С психами нужно вести беседу на их языке.

— У тебя, дракона, дети от человека???

Блин, у него комплекс какой-то, связанный с межрасовыми связями, что ли?

Садиться меня не приглашали, хозяина, видно, никто этикету не учил, но в ногах, как известно, правды нет, и я без разрешения реликта с облегчением плюхнулась на нечто квадратное, стоявшее рядом и отдаленно напоминавшее земные табуреты, с наслаждением вытянула ноги и только потом ответила:

— Во-первых, я нечистокровный дракон, во-вторых, ненавижу шовинистов, в-третьих, не считаю, что ящерицы в чем-то превосходят другие расы, ну и в-четвертых, это мое личное дело, от кого рожать.

Молчал ископаемый долго, около минуты, потом покачал обрубком, служившим ему головой:

— Ты странная. Я никогда не встречал подобных тебе.

И что теперь, мне от счастья упасть в его объятия?

— Не знаю, радоваться или огорчаться по данному поводу. Хотя, если по правде, мне как-то все равно. Слушай, обращаться к тебе как? Меня лучше Ирой звать. Так привычней.

Плеч у собеседника не существовало, руки сразу росли от шеи; как на детских неумелых рисунках, поэтому передернуть ничем мужчина не мог, но вот букет эмоций на его лице отразился, причем я разобрала только удивление и непонятное мне раздражение.

— Аристонатиналей.

— Угу. По-простому Арис.

На меня недовольно зыркнули, недовольные отсутствием уважения, но с каких пор Мое Сиятельство интересовали чувства давным-давно вымерших существ?

— Слушай, Арис, вот объясни мне, неместной, для чего тебе девственницы, да еще в таком количестве? Жертвоприношения собрался устраивать? Или потомства захотелось?

— Ты необычно себя ведешь..

И уже знакомое раздражение в глазах. Э… Он что, действительно надеялся на пиетет с моей стороны? Нетушки, уважение я могу только главной змеюке, отцу Лора, ну и еще, может, Императору, начальнику Варта, выказывать. Остальные идут лесом.

— Это повод игнорировать мой вопрос? Зачем тебе столько девственниц, Арис? Ты их готовишь каждый день по штуке?

Реликт представил себе в красках эту картину, резко позеленел, вздрогнул и с ужасом прошептал:

— Ты какая-то неправильная драконица…

— О, да, я в курсе, Лор мне постоянно твердит то же самое. Так все же? Зачем…

— Я понял! Не повторяй! Я всего лишь пытаюсь вернуть из небытия свой народ, свою расу!

Пару секунд я вникала в сказанное, а затем весело расхохоталась. Ну почти гарем, да.

— Ты их что, осеменяешь? Блин, вот как я до такого простейшего варианта не додумалась? А еще диплом с отличием!

— Что такое диплом? И почему осеменяю?

— А что, ты с ними не спишь, детей им не делаешь?

Да что ж такое-то? Вот же мир непуганых извращенцев! Как девок пачками отовсюду похищать, так мы первые, а едва об интимном заговорили, сразу краска на лицо полезла. Хотя, конечно, эту плоскость и лицом-то настоящим назвать нельзя.

— Не стОит так громко говорить о сокровенном…

Да уж… Запущено все… Тебе бы, дядя, к сексопатологу хорошему, он бы тебя на путь истинный наставил…

— Ладно, не буду. Но я права? Кивни, что ли. Угу, все ясно. Слушай, а как ты вообще выжил? Твоя ж раса вроде как погибла?

— Я… По некоторым причинам меня ввели в искусственный сон… Проснулся я недавно…

— И ошалел, узнав последние новости. А пообщаться с местными правителями — не? Гордость не позволила? Да не кривись ты, венец природы. Напугал всю округу до дрожи, Лор вообще уверен, что конец света на пороге.

— Лор? — озадаченно переспросил монстр из прошлого.

— Тот самый дракон, что не производит впечатления жестокого существа. Ты хоть понимаешь, что из-за твоей скрытности и люди, и гномы, и эльфы, а теперь уже и драконы, считают, что вас таких много, а значит, надо готовиться к масштабной войне?

Собеседник потрясенно уставился на Мое Сиятельство.

— Это не так… Это… Мне надо все обдумать…

Вперед и с песней. Я тут при чем?

— Да на здоровье. Думай. Меня только верни, откуда взял.

— Не могу. У меня еще мало сил, чтобы создавать новые порталы так быстро.

Потрясающе… Поймать — поймал, а как обратно вернуть, так сразу «не могу».

— Пойдем, я покажу тебе твою комнату. Там есть рукоделие, ты сможешь…

Моя нежная, хрупкая женская психика не вынесла такого фирменного издевательства, и я, не сдерживаясь, расхохоталась. Повторно. Только на этот раз без особого веселья. Упс, похоже, кого-то наконец-то накрыла запаздывавшая истерика. Чудесно…

Диво дивное, якобы древняя раса, не ведающая морали, рекол стоял и с недоумением наблюдал за моим хохотом, за слезами из глаз, за трясшимся телом. Убью гада.

— Я что-то не то сказал? Разве женщине не пристало шить, вышивать, вязать хотя бы?

Убивать буду долго. С пытками.

Комната, в которую меня привел незадачливый претендент на усекновение головы через пятую точку, оказалась маленькой, словно чулан, и темной. Я с недоумением оглянулась:

— Ты хочешь, чтобы я тут себе шею сломала?

— Прости? — Не понял этот чудик.

— Свет где включается?

— Ты же дракон. Они прекрасно…

Я раздраженно зашипела. Свет появился мгновенно. Быстро учится «товарищ».

— Ты точно неправильный дракон…

— Брысь отсюда, самоубийца. Дай мне отдохнуть.

Спорить с психованной дракошей, пару минут назад рыдавшей по непонятной причине, незадачливый похититель не решился. Массивная часть скалы, служившая дверью, в который раз отодвинулась, а затем вновь встала на место. И щели не осталось.

Поздравляю, Ирочка, ты в тюрьме.

Ирма:

Будучи до первого замужества полностью под властью относительно жестоких родителей, я крепко-накрепко усвоила самый важный, как мне казалось, жизненный урок: ни в коем случае нельзя показывать чужаку, особенно если он способен испортить тебе жизнь и в будущем может стать злейшим врагом, что у тебя тоже есть эмоции и чувства. Нужно казаться холодной, отстраненной и бесстрастной — этакой Снежного Королевой из земного фольклора. Именно поэтому к первой, самой важной, встрече с отцом мальчика-драчуна я готовилась более чем тщательно. Жизнь в этом мире, кроме неожиданно удачного повторного брака, имела и другие неоспоримые плюсы. Один из них — возможность свободно носить брючные костюмы в любом месте и практически при любой погоде. Тело Иры, раньше идеальное по стандартам данного государства, сейчас немного расплылось после двух беременностей, и все же я старалась держать его в форме, регулярно сидя на строгих диетах и прилежно посещая спортзал, поэтому светло-коричневый костюм, сшитый пару-тройку лет назад на заказ, сел на меня идеально. Так как каблук из-за беременности уже был категорически запрещен, пришлось обуть закрытые синие кожаные туфли на невысокой платформе. Легкий дневной макияж, умело нанесенный перед зеркалом (уроки юности еще не забылись), шляпка-кокетка на голову, благо, уже похолодало и головной убор был вполне оправдан, и я готова сопровождать мальчиков на тренировку.

Родив Алису, я несколько месяцев не могла привыкнуть к необходимости гулять с дочерью в общественных местах, в частности, на детской площадке, а затем, когда ей исполнилось три года, и водить кровиночку в общественное заведение — детский садик неподалеку от дома. Тоша добродушно посмеивался над моими страхами, терпеливо объяснял снова и снова, что на Земле, в отличие от Орины, моей предыдущей планеты, в большинстве семей стараются не держать детей взаперти, что малышке необходимо общение со сверстниками, да и ненадолго это, всего на полдня, зато ребенок из-за новых ярких впечатлений будет уставать в садике и станет дома вести себя спокойней, да и спать начнет крепче. Мои всевозможные доводы о пользе домашнего воспитания и потребности соблюдать социальные нормы, согласно нашему положению в обществе, муж ни в какую слушать не желал, лишь скорбно качал головой и утверждал, что мне обязательно нужно избавиться от привитых в детстве устаревших многочисленных аристократических замашек и обязательно начать смотреть на жизнь проще.

Как бы то ни было, несмотря на значительное расширение круга общения во время прогулок с детьми, подруг у меня не прибавилось. А вот некоторые знакомые все же появились — немногочисленные матери малышей, вместе с которыми я водила своих сокровищ и в садик, и на современную игровую площадку. Практически все они принадлежали к типу, как частенько шутил супруг, «курица домашняя, обыкновенная». Для меня было дикостью даже на секунду подумать, чтобы выйти из дома без макияжа и приличной, «выходной» одежды. Они же, проживая в соседних домах и квартирах и будучи замужем за далеко не бедными супругами, постоянно позволяли себе выглядеть совершенно непрезентабельно на людях. Об их наполненной, а зачастую и переполненной обсценной лексикой речи и полном нежелании на прогулках приглядывать за собственными детьми я старалась не думать.

Да и няни-гувернантки… Как можно доверить любимое и родное чадо чужому человеку? И тем не менее я время от времени сталкивалась с прислугой, прилежно сопровождающей на длительной прогулке сына или дочь богатых родителей. Окруженная подобными людьми, я постепенно прекратила удивляться их нелепому поведению. Единственное, что меня все же изумляло, так это семейная жизнь данных «клуш». Я не могла понять, как с подобными невоспитанными, грубыми, безмозглыми женщинами живут их мужья. Впрочем, как заметила однажды бабушка Алисы, поморщившись при упоминании одной из таких дам, «у мужей- бизнесменов нет ни малейшего желания расставаться с заработанным имуществом при разводе, вот и терпят этих… в качестве законных супруг, а сами спокойно развлекаются на стороне».

Вот и сейчас, выйдя на улицу, я в очередной раз нос к носу столкнулась с женой владельца обширной сети продуктовых супермаркетов. Худая, как спица, и плоская, как камбала, с невыразительным, снулым, вытянутым лицом, она постоянно одевалась, на мой взгляд, непонятно как. Глядя изо дня в день на ее старые, потрепанные жизнью платья и костюмы, помнившие, наверное, еще мою свекровь в самом нежном возрасте, я периодически ловила себя на мысли дать этой женщине милостыню. Или же отправиться вместе с ней в бутик и оплатить ее наряды. Когда я рассказала о своем желании Тоше, он хмыкнул: «Это винтаж, милая моя, очень популярен сегодня, некоторые вещи стоят бешеных денег». Я недовольно поджала губы, не желая разбираться в современной глупой моде, и осталась при своем мнении.

Алла Германовна, как она величаво представлялась каждому при первой встрече, приторно улыбнулась, внимательно оглядывая и меня, и мальчиков, одетых, как и положено, в утепленные курточки и спортивные штанишки.

— На прогулку вышли, Ирочка?

— Да, Алла Германовна, — согласилась я, не желая рассказывать соседке, куда конкретно мы направляемся.

— Сегодня обещали дождь. Впрочем, осень, немудрено. Надеюсь, вы взяли зонты?

— Конечно, Алла Германовна. Простите, нам пора.

Массивный спорткомплекс «Аякс», в котором семь дней в неделю проводились различные тренировки, располагался сравнительно недалеко от нашего дома, десять минут неспешной ходьбы в одну сторону или пять — бегом. Даже проезжую часть переходить не нужно. Тоша утверждал, что уже через год можно будет отправлять мальчиков одних на каратэ, но у меня при одной только мысли о необходимости расстаться в детьми, пусть всего лишь на пару часов, в груди появлялся ком. Нет, я не была готова к такому тяжелому испытанию. Может быть, немного позже, «когда им исполнится лет по двадцать-тридцать, в крайнем случае сорок», иронично замечал супруг. Я только отчаянно краснела в ответ, прекрасно понимая, что веду себя глупо.

К серому четырехэтажному кирпичному зданию мы подошли вовремя: до тренировки оставалось пятнадцать минут, а значит…

— Добрый день. Вы — Ира?

Чуть полноватый мужчина небольшого роста, больше всего напоминавший гриб: благожелательно смотрел на меня и детей. Рядом с ним стоял, смущенно прижавшись к левому боку, тот самый невоспитанный драчун. Мне вдруг захотелось резко осадить наглеца, поставить его на место, чтобы он… Не додумала, мысленно представила реакцию Тоши на эти мои действия, вполне, кстати, вполне логичные в том мире, заставила себя дружелюбно улыбнуться.

— Да.

— Приятно познакомиться. Иван. Отец этого шалопая. Ну что, зайдем внутрь?

Ирина:

Комната выглядела аскетично и малопривлекательно: длинная деревянная односпальная кровать, застеленная теплым ворсистым одеялом серого цвета, широкий, не особенно высокий стол с непонятными тряпками на нем, стул с удобной спинкой, пара пустых полок на стенах (причем мебель вполне современная, надо признать), магический шар под потолком, дающий нежно-розовый свет. Все. Даже окна нет. Этакая каменная клетка для ценной птички. Интересно, как скоро меня Варт найдет? И один ли тут появится? Есть у меня почему-то уверенность, что с ним обязательно окажется кто-то из ящериц.

Села на кровать, со вкусом зевнула, рассеянно взглянула на одеяло, затем перевела задумчивый взгляд на вещи, «украшавшие» стол. Незаконченная вышивка с пяльцами, кусок ткани с воткнутыми в него иголками, несколько разноцветных мотков ниток, серая пряжа, большие портняжьи ножницы и острые длинные спицы. Да уж. Офигеть, какие развлечения. Нет, я, конечно, в свое время, в далеком детстве, то есть, прилежно посещала обязательные в то время уроки труда, да и в кружки разные меня матушка постоянно водила, упрямо твердя, что настоящая женщина должна уметь и шить, и вязать, и вышивать, мало ли, когда какое умение пригодится. Но то ж когда было, при царе Горохе, можно сказать. У меня из головы все давным-давно удачно выветрилось, за что спасибо постоянной опеке слуг и рабов. Единственное, что я до сих пор помню, — это как пришить пуговицу и зашить дырку.

Ладно, не хочет по-хорошему, попробуем по-плохому. Закрыла глаза, вспомнила ненавистные тренировки с Лором, расслабилась, а затем старательно выдохнула один из видов пламени, а именно темно-красный, предназначенный, как всегда твердил барон, исключительно для создания необходимого прохода в горах и скалах, открыла глаза и довольно, почти счастливо улыбнулась: на месте части скалы зиял широкий проем. Ну что ж, вперед, труба зовет.

Выйдя из места заточения, я первым делом огляделась: небольшая круглая площадка, каменная, естественно, и куча дверей по кругу. Меня, похоже, поселили в том самом гареме. Но это зря, зря… Я ж без общества долго находиться не могу… Я ж «существо социальное»…

Часа через два нас собралось тридцать пять подобных существ, все девушки, все, кроме меня, сидят в темницах не первый день, все общительные и деятельные, и всем невероятно, прямо до зубовного скрежета, скучно. И ни одной беременной. Насколько я смогла понять из непрекращающейся болтовни моих молоденьких спутниц, незадачливый похититель еще не пытался облагодетельствовать похищенных им девчат, только потихоньку приручал их, словно диких зверят, пытался приучить к новой обстановке. Естественно, ни о каких развлечениях, кроме пресловутого рукоделия, и речи даже не шло. Так что когда я коварно предложила несчастным узницам заняться чем-то общественно полезным в этом древнем, неимоверно запыленном каменном мешке, меня единодушно поддержали.

Прилежно облазив темницу снизу доверху, мы узнали, что этажей здесь три, нас держат на втором, третий закрыт, вернее тщательно запечатан магией, на первом — хозяйственные помещения типа кухни, кладовой, чуланов и т. д., плюс столовая, гостиная и библиотека. Хозяин наш как будто исчез, так что гномки, люди, эльфийки и одна частично драконица, к несчастью рекола предоставленные самим себе, решили поднимать упавшее было настроение самостоятельно. Нет, мы ничего не рушили, нет, мы не подстраивали гадости укравшему нас реликту, пусть некоторым из нас этого действительно сильно хотелось, мы всего лишь внимательно огляделись, дружно решили, что в помещениях чересчур пыльно и грязно, не мешало бы убрать хоть немного, ну и к тому же мы хотели есть, поэтому быстро распределили обязанности и, довольные, «рассосались» по комнатам. Работа закипела с удвоенной силой, когда в одной из кладовок Элиронара, миленькая миниатюрная светловолосая эльфиечка, случайно обнаружила нечто, отдаленно напоминающее современные чистящие средства, активно использующиеся домохозяйками на Земле, а также что-то, похожее на веники с совками и швабры.

Если женщинам правильно организовать досуг и точно определить фронт работ, скучать им однозначно не придется, а значит, и вся неуемная энергия, постоянно бурлящая в их крови, обязательно направится в нужное русло.

Чтобы порадовать гостеприимного хозяина и убрать к его приходу везде, где только можно, я дыхнула несколько раз на скалу, закрывавшую вход на третий этаж, Грохот, раздавшийся вслед за этим, как и дружный визг девчат: я проигнорировала. Детально осматривать этаж не стали: комнаты как комнаты, лаборатории какие-то, плюс непонятная древняя техника. Стоит ли на такие вещи любоваться? А вот пыль стереть с них просто необходимо. С одной стороны, жаль, конечно, что в процессе наведения порядка несколько колб неумехи-помощницы разбили, но с другой стороны, туда этим несчастным стекляшкам и дорога. Меньше пылесборников стоять будет. А девочкам нужно на чем-то тренироваться перед замужеством, так что лучше пусть здесь драгоценный опыт приобретут, чем перед мужем свою криворукость демонстрировать начнут. С неизвестной техникой народ обращался в разы бережней (а ну как рванет что!), так что здесь потерь, слава всем богам, не было.

Покончив наконец-то с нудной, выматывающей уборкой и на скорую руку приготовив более-менее съедобные блюда из удачно найденных на полках в кладовой многочисленных продуктов, мы сидели за накрытым белоснежной скатертью обеденным столом, активно поглощали каши, салаты, супы и рагу, весело болтали на разные темы и с огромным нетерпением ждали загулявшего хозяина, надеясь порадовать его чистотой и уютом.

Синеватая арка портала появилась в обеденном зале неожиданно. И так же неожиданно из нее вышли Варт, отец Лора в человеческом обличии и наш потерянный хозяин.

— Я смотрю, ты не скучаешь, милая, — в голосе уже знакомая мне ехидца. Ну хоть не злится, и то хлеб.

— Добрый вечер. Если кто-то проголодался, прошу, садитесь, мы накормим.

— Здравствуй, дитя. Рад видеть тебя в добром здравии.

А уж я-то как рада: просто свечусь от радости. Впрочем, ответить я не успела: рекол заметил нечто необычное в своем доме и севшим голосом спросил:

— Что здесь произошло?

Я удивленно огляделась:

— В смысле? Мы с девочками немного убрали, ну и еду…

Договорить я не успела: наш похититель в считанные секунды в буквальном смысле слова закатил глаза и хлопнулся в обморок. И что это было???

— Тебя, моя дорогая, можно использовать, как оружие массового поражения: заслать во вражескую армию и по секундомеру засекать время, через которое их генерал выкинет белый флаг.

Я не злилась: накормленная и напоенная до отвала, недавно буквально за уши вытащенная из горячей ванны, я чувствовала себя спокойно и умиротворенно. Какая разница, что там говорит надоедливый муж? Пусть, если хочет, активно работает фоновым шумом. Все равно ничего нового о Моем Сиятельстве он уже не скажет. А остальное за девять лет брака я давно успела выучить назубок.

— Как ты оказался с драконом?

— Очень просто: почувствовал, что мои следилки по непонятной причине перестали работать, сообщил барону, что ты пропала. Мы с ним как раз искали тебя по всему городу, тщательно прочесывая каждый дом, каждую улицу, когда на связь вышел его отец и попросил нас появиться у него в тартанале. Там мы обнаружили твоего несчастного похитителя. Он рассказывал довольно занимательные вещи об одной «неправильной драконице», между прочим.

— Кто б сомневался. А в обморок зачем было падать?

— Это не обморок. Вы бедного представителя реколов магии лишили, практически полностью.

— Мы? Каким образом?

— Вы, вы. Пыль они стерли, видите ли. В пыли как раз весь запас магии и был заложен. Кто вас, неугомонные девушки, вообще просил к чему-либо там прикасаться? А если бы вы ненароком запустили механизм самоуничтожения у дома?

Упс…

— И что теперь?

— Странный вопрос. Пока ничего. Поспит немного, пару-тройку лет, за это время новая «пыль» появится. Драконы как раз придумают, что с ним делать.

— Прибить, чтоб не мучился.

— Жестокая ты моя. Он, вообще-то, разумное существо.

— Видела я его разумность…

— Не ворчи.

Я не ворчала. Счастливая, что после всех приключений наконец-то вернулась домой, к детям, я готова была «возлюбить» всех в округе: включая вредного рекола.

Ирма:

Покормив детей, я почувствовала знакомую тягу к зеркалу. Муж, заметив мое нетерпение, улыбнулся:

— Иди, расскажешь потом, как там Зоя с мелким, — и направился делать уроки с Алисой.

Я уселась за туалетный столик, с любопытством посмотрела на довольную подругу и привычно услышала:

— Привет почтенной матери семейства. Что там случилось, пока я гуляла?

— Я снова беременна, — сообщила, улыбаясь, я главную новость. И ожидаемо получила:

— Ты что??? Ирма, тебе почти сорок. Какая беременность?

— Не пятьдесят же. Да и медицина здесь на уровне.

— Ну да-ну да. Учитывая продолжительность земной жизни… Ты точно с ума сошла…

— Ты же родила Ивонну.

— Это когда было. Да и вообще…

— Я недавно скандал устроила.

Перестав выговаривать нерадивой собеседнице, Ира запнулась на полуслове и недоверчиво уставилась на меня с той стороны полированного стекла.

— Это ты сейчас неудачно пошутила, да? Вот не смешно ни разу. Где ты и где скандал.

— Нет, правда. Совсем недавно. Сама от себя не ожидала. Дети и Тоша в шоке были.

— Я бы тоже… В шоке была… Никто не догадался заснять сие чудо на видео для потомком?

Я тяжело вздохнула.

— Знаешь, тогда все так кучно навалилось…

— Мда… To есть ты сначала на людях вдрызг разругалась с его благоверной, причем на самом-то деле из-за пустяка, а теперь вовсю строишь ему глазки на тренировках пацанов? Логично, че.

Логика Иры порой ставила меня в тупик.

— Вежливость еще не означает флирт.

— Ой, да прекрати, — хмыкнула подруга. — Готова поспорить на что угодно: максимум через неделю он заявит, что по уши влюбился в тебя. Ну или что ты ему нравишься.

Я покраснела. Нет, некоторые признаки легкой влюбленности я улавливала уже сейчас, в этом Ира несомненно права. Но ведь все сто раз может измениться!

— Ирма… Это что за краска на щеках? Только не говори… Он уже признался?

— Нет… Но постоянно смотрит… Внимательно и пристально… Я, наверное, скоро переведу детей в другую спортшколу… Да; немного неудобно будет добираться, но все же лучше, чтобы..

— Не сходи с ума, подруга. Подумаешь, мужик посторонний глаз на тебя положил. Ты замужем, или как? Поиграй пару-тройку дней в Снежную Королеву, бьюсь об заклад, он быстро отстанет. Тоже мне проблема. Антон в курсе?

— Да, его такая ситуация забавляет.

— Вы ж посмотрите на этого довольного жизнью папашу. Сел на попе ровно и сидит. Забавляет его. Тем более не нужно пацанов переводить. Пусть чуток поревнует. Ему полезно.

— Но я не давала ни малейшего повода.

— И? С каких пор мужикам для ревности повод нужен? Забей на свои непонятные страхи и получай удовольствие от жизни. И да, не смей волноваться. Раз уже носишь ребенка, дохаживай до конца. Какой срок, кстати?

— Третий месяц.

— Вот. Пусть твоя семья тебя бережет. В этом, скажем так, почтенном возрасте и беременность, и роды тяжело даются. Да, муженьку своему передай: Зойка уже отходит потихоньку от жизни с тем козлом, вчера видела ее на кухне — помогала повару ужин готовить, земными рецептами делилась. Девчонку как подменили: старается быть полезной и услужливой в новом доме. Клятву она завтра принесет и за себя, и за сына. И фиг после этого ее благоверный доберется до них.

— Передам. Как ты съездила?

Подруга закатила глаза:

— Ну не съездила. Портал — это не путешествие… А вообще, как и ожидалось, с приключениями…

— To есть еще несколько лет можно не думать о последнем представителе древней расы?

— Типа того. Варт то и дело подначивает, что начнет использовать меня, как устрашение для врагов. Мол, отправлю-ка я любимую супругу в Рамию, пусть развлечется по полной, посмотрим, как скоро там патриархат воцарится.

— Они уже не лезут?

— Да если б я знала. Думаешь, меня кто-нибудь просвещает? Я ж теперь хранительница домашнего очага, чтоб его.

— Тебе скучно, понимающе кивнула я.

— По-моему, это нормально — скучать, когда вокруг творится одно и то же, — пожала плечами моя собеседница. — Зира вон очередную ядовитую пакость придумала, ненаглядный муженек как только увидел, так в восторг мгновенно пришел, тройняшки снова разнесли полдома, развлекаясь, Ивонна тоже постепенно в силу входит. И только я болтаюсь без дела, как хвост у кобылы.

Глава 6. Мне о будущем некогда думать. Оно не спрашивает разрешения — само является. А. Эйнштейн. — Айболит, в лесу свои законы. Зубы мне нужны для обороны. Айболит, овечкой обернусь. Клянусь! Мультфильм «Серый волк & Красная Шапочка»

Ирина:

Да уж, иногда, в экстремальной ситуации, человек может открыться с непривычной и неожиданной стороны. Я никогда и подумать не могла, что тихая и забитая Ирма вдруг практически на пустом месте прилюдно закатит грандиозный скандал. Можно, конечно, все списать на начавшие шалить гормоны и усталость, но все же… Такой ураган эмоций из-за казалось бы пустяшного дела. Я на ее месте сказала бы какую-нибудь гадость противнице и через десять-пятнадцать минут забыла бы о неприятном инциденте. А тут… Ребенка ее тронули, сыночка ненаглядного посмели обидеть. Клуша, что и говорить… И даже не знаю: кому сочувствовать: тетке незнакомой, внезапно напоровшейся на громкую истерику некогда адекватной моей подруги, или Антону которому теперь предстоит еще многое вытерпеть теперь, когда у бывшей герцогини от очередной беременности конкретно поплыли мозги…

Да и Зойка от родственницы не отстает. Несколько лет жизни в пещере с самодуром- драконом, похоже, полностью выбили «золотую девочку» из колеи. Теперь она ходит тише воды ниже травы и пытается быть полезной в новой семье.

Принесение клятвы обставили торжественно. На мой совершенно логичный вопрос, к чему вся эта никому не нужная и непонятная баяда с абсолютно рутинным, казалось бы, действием, муж фыркнул и уверенно заявил, что я ничего не понимаю в психологии. Мол, надо, чтобы такое важное событие запомнилось новому члену рода на всю жизнь. Я только равнодушно плечами пожала: чем бы дитя ни тешилось, как говорится, лишь бы вело себя прилично.

Слуги и рабы тем временем старательно украшали один из залов для принятия гостей многочисленными живыми и искусственными цветами, зажигали фигурные магические светильники и тщательно надраивали зеркальные поверхности.

— Варт, слушай, часто такое практикуется?

— Что именно?

— Ну… Что человек входит в определенный род, пусть и на правах всего лишь дальнего родственника, не имея никаких кровных связей с этим самым родом?

— А кто тебе сказал, что таких связей не будет в дальнейшем?

— В смысле?

— Милая, лучше всего род закрепляется именно через кровь.

— Так… To есть ты…

— Выдам ее замуж за одного из бастардов, за того же Алекса, а как только ребенок сможет принести клятву верности самостоятельно, обручу его с кем-нибудь из бедных родственников

— Класс. Все заранее продумал и за всех решил. Ни малейшей промашки, да? Рациональный ты мой. А саму Зойку спросить? Или ее желание уже роли не играет?

— Родная, не ворчи. Твоя безмозглая подружка должна прилюдно на коленях благодарить меня, что я беру ее с сыном под защиту могущественного рода. И при этом рискую нарваться на вполне обоснованный гнев драконов, между прочим.

— Да-да. Ты кому другому расскажи насчет якобы гнева тех ящериц. Они ждут не дождутся, когда мелкие подрастут. Как же, пять потенциальных дракончиков, свежая кровь.

— Любимая, я уже говорил, что ты шантажистка?

— Ничего, потерпят. Все равно придется детей отдавать им в обучение, если кровь- таки проявится. Должна же я хоть что-то поиметь со змеюк взамен. Да, Ирма беременна, представляешь?

— Это уже четвертый будет?

— Тебя только количество наследников и интересует, циничный ты мой. Она, между прочим, уже далеко не девочка. В сорок лет рожать… Сумасшедшая.

— А ты шестого не хочешь? Ира! Не дерись.

— Вот побудь девять месяцев беременным, а потом задавай свои дурацкие вопросы.

В украшенный зал между тем ввели нарядно одетую Зойку с мирно спавшим младенцем-дракончиком на руках. Полностью закрытое темно-коричневое платье (цвет рода ранос дорт Антариониус) длиной до пола: на шее — серебряный «ошейник», на голове — тиара из того же металла, в ушах — серьги с бриллиантами. Рядом — сводный брат Варта, мажордом Алекс, стоит, словно кол проглотил. Судя по коричневому строгому костюму, мой ненаглядный супружец решил сразу после клятвы связать обоих семейными узами. Не сказать, чтобы я была так уж против, не самое дурное решение, но бескомпромиссность мужа меня совершенно не устраивала. Впрочем, на наших с ним детей эта гадкая черта его вредного черномагического характера не распространяется. Пока, во всяком случае.

Муж медленно и величественно, словно Император, уселся в оббитое красным бархатом кресло с деревянными резными подлокотниками и высокой спинкой, очень похожее на трон; особенно если смотреть издали, меня посадили рядом в такое же, многочисленные бастарды, работавшие в доме, выстроились длинной шеренгой у стен комнаты, нового члена рода вместе с ребенком поставили лицом к креслам. Рядом, видимо, как будущая поддержка и опора, встал все тот же мажордом. Моя бывшая головная боль, неотрывно глядя на герцогскую чету, начала нараспев произносить выученные заранее слова древней клятвы:

— Я, Зоя, в прошлом супруга дракона-отступника, клянусь за себя и своего сына- младенца в верности роду ранос дорт Антариониус и его главе Вартариусу ранос дорт Антариониусу…

Дальше я не вслушивалась. Рассеянно наблюдая за разноцветным сиянием, медленно охватывавшим новых членов рода, а следом и за незапланированным бракосочетанием Алекса и Зойки, я сосредоточенно размышляла над словами мужа насчет шестого ребенка. Хитрые у Варта тогда глаза были, ох, хитрые. И если этот нахальный зараза вдруг решил «облагодетельствовать» несчастную законную супругу, не поинтересовавшись ее желанием, еще одним чадом, спать великому и ужасному черному магу до скончания дней своих на кушетке в гостиной. Ну или пусть у Императора ночует, жалуется за бокалом вина непосредственному начальнику на злобную жену, намеренно лишающую страдальца герцога законных супружеских радостей.

А еще появилось у меня нехорошее стойкое предчувствие, что относительно спокойная и беспроблемная жизнь у Моего Сиятельства недавно закончилась, и впереди одну слабенькую маленькую дракошу ожидают испытания… Сложные испытания… И я даже подозреваю, кто обязательно станет источником всех моих бед…

— Госпожа, — низко поклонился вошедший в спальню после вежливого стука Зиманариус, и я мгновенно насторожилась, словно натренированная гончая, успешно выследившая очередную желанную добычу. Когда племянник Варта играет в униженного бастарда, ничего хорошего от злодейки-судьбы можно не ждать, не раз уже проверено на собственном опыте. — Вас спрашивает дама…

— И? Зим, договаривай уж.

— Она не одна. С ней мальчик лет девяти-десяти. Очень на тройняшек похож…

Мозги у меня работали неплохо. Сложив два и два и получив нужный результат, я кивнула:

— Проводи их в любую из комнат внизу, сейчас спущусь.

Итак, к герцогу пожаловали бывшая любовница с бастардом… Что ж, пойдем пообщаемся…

Сообразительный Зиманариус привел нежданных гостей в самую плохонькую комнату, в которой обычно я распекала нерадивую прислугу: мебель здесь стояла самая старая, обшарпанная, такая, что только рабам их чуланчики обставлять, занавески, на мой взгляд, отлично могли бы служить тряпками для пыли или мытья полов, а ковер на стене грозился перейти в людскую в качестве постепенно рассыпающегося на части коврика для ног. Гостей сюда не звали. Обычно. Но, как я полагаю, не в этом случае, ибо любой хозяйке зазорно принимать подобных посетителей в приличном помещении.

Худющую изможденную женщину среднего роста, скромно стоявшую возле одного из кресел под бдительным надзором племянника мужа, одетую бедно, с несколькими заплатами на темно-синем платье длиной до пола: с длинными светло-русыми волосами, умело заплетенными в пышную косу, и полным отсутствием макияжа на лице, я помнила очень смутно. Вроде как именно она в свое время отчаянно пыталась причинить вред Ирме, при этом неожиданно напоровшись на меня. И ее, на тот момент «глубоко беременную» долгожданным бастардом от высокопоставленного любовника, взбешенный бездумным нападением на аристократку Варт буквально сразу же порталом отправил куда-то на границу с Рамией. Если это так и есть, тогда угрюмому вихрастому мальчишке, тесно прижавшемуся к ней и «щеголявшему» брюками и рубашкой явно с чужого плеча, слишком уж бесформенными они выглядели, должно было вот-вот исполниться десять лет, не ошибся Зим…

— Госпожа, — едва я зашла в комнату, женщина мгновенно присела в заученном реверансе и опустила глаза, уставившись в пол, — госпожа, молю, явите свою милость.

Интригующее начало…

— Слушаю.

— Госпожа… Я… Я умоляю вас забрать бастарда рода ранос дорт Антариониус…

Вот так вот: да? To есть не сына, не ребенка, не мальчика, а сразу бастарда? Четкое указание на социальную принадлежность мальчишки. А у паренька-то щеки мгновенно вспыхнули ярко-алым от стыда. Самолюбие однозначно есть.

— Почему я должна это сделать?

Нет, мне правда чрезвычайно интересно, ради чего древнему и могущественному роду надменного нахального герцога пополняться еще одним официальным бастардом? Пусть наслаждается жизнью в глубинке, устраивает свое будущее рядом с Рамией. Варт, небось, уже давно позабыл об этом по ошибке взращенном семени.

— Госпожа, мы живем в небольшом поселении неподалеку от границы с Рамией. Когда деревенским мальчикам исполняется десять лет, женщины-воины из того государства приходят к нам и забирают детей. Их оскопляют, а их волю полностью подчиняют при помощи вживленного в тело чипа. Арту через два месяца как раз будет десять. Я не желала бы для него такой ужасной судьбы.

Шикарно. Просто шикарно. Великолепные условия для проживания. Может, мне пора подыскивать подходящую чугунную сковородку для разборок с мужем? Или лучше скалкой огреть этого бездумного похотливого самца?

— Милая? Что опять случилось? Ира? Не молчи. Должен же я знать, в чем именно опять виноват.

Ах, виноват. Ах: опять. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Спокойно, Ирочка, дыши глубже. Вдох-выдох.

— Ты что предпочитаешь: неделю в императорском дворце или сковородкой по лбу?

— Родная, с каких пор ты начала драться?

Наивная дубина. Я еще и не начинала. Но всегда что-то бывает в первый раз.

— С тех самых, мой ненаглядный.

И встревоженный взгляд. Нет, родной, сейчас я намерена хоть чему-то тебя научить.

— Ира, ты сейчас спалишь всю обстановку в спальне, а мы ее только недавно обновили, между прочим. Прекращай выдыхать пар и объясни, наконец, толково, что еще могло приключиться за те полдня, что я отсутствовал.

Полдня он отсутствовал. Да Его Сиятельство и за пару минут способен на неделю без секса заработать.

— Действительно, что. Всего-навсего недавно пообщалась с твоей бывшей любовницей и полюбовалась на еще одного бастарда Его Сиятельства.

— В смысле? У меня не осталось бастардов на стороне.

— Угу, ты их всех давным-давно пристроил по дальним поместьям. Вернее не всех. Один еще есть. Арт зовут. Скоро десять исполнится пацану. Копия ты, кстати.

Ошарашенный видок супруга успокоительным бальзамом пролился на сердце.

— Так… И откуда он появился?

— С границы, мой любимый, с границы с Рамией.

Несколько секунд блудливый муж переваривал информацию, потом удивленно нахмурился:

— Она выжила? Странно… Ира!

Где моя подушка???

— Прибью! За блудливость твою, за цинизм, за гонор! Пусти! Пусти, я сказала!

Кобель!

Ирма:

— Да, я ее помню, — кивнула я, выслушав неожиданные новости подруги. — Она тогда вроде кричала на весь дом, при слугах, что раз уж я детей иметь не могу, она сама родит Его Сиятельству наследника. И, по-моему, появилась у нас с животом. Вартариус после этих глупых слов отправил ее на границу с Рамией. Удивительно, как ей удалось выжить в тех условиях. Ведь магией, насколько я знаю, она не владеет.

— Ничего удивительного, — пожала плечами Ира. Она удобно устроилась в мягком кресле перед зеркалом и параллельно с разговором умело наносила вечерний макияж. — Пацан рассказал, что мать работает подавальщицей в местном трактире и очень ценится приезжими купцами за ласку, кротость и безотказность.

— To есть спит со всеми? — Непонимающе нахмурилась я.

— Именно. Хотя я ее не осуждаю: когда ничего не умеешь, а на руках голодный младенец, остается или вешаться, или подстилкой служить. Третьего, как говорится, не дано.

— А купцы… Как они не боятся? Это же Рамия. Там мужчин только как рабов терпят.

— Ирма, окстись. Во-первых, торговля идет не в самой Рамии, а на нашей стороне, в Антонии то бишь, во-вторых, какая женщина, пусть и чересчур воинственная, откажется от нарядов, парфюма и косметики? То-то и оно. Мужики там деньгу нехилую зашибают.

— И что вы будете делать с мальчиком? — Вот уж нежданная обуза, понятия не имею, как я отреагировала бы на месте подруги, но вряд ли смогла бы поступить настолько благородно и забрать ребенка — ревность и обида заели бы.

— Он сейчас как волчонок: смотрит исподлобья, отвечает в основном односложно, обозлен на весь белый свет и на контакт идти не желает. Варт запер его пока в одной из дальних комнат. Завтра пацан принесет клятву роду, потом, наверное, пару месяцев поживет с нами. А там посмотрим. Муж хочет его отослать в одно из дальних имений, чтобы рос в относительно привычных условиях. Мне все равно: если честно. Главное, что ребенок останется жив-здоров. А вот в ту деревеньку на днях наведаются столичные маги: разберутся, каким волшебным образом рамийки забирают себе антонийских подданных.

— Будет скандал, — вздохнула я, не любившая выяснения отношений, тем более на государственном уровне.

— Тю, — хмыкнула Ира, заканчивая красить ресницы. — Когда это моего благоверного волновали такие мелочи. Да и сама Рамия… Она давно как бельмо на глазу у Дженераса. Понять не могу, как Его Величество до сих пор не объявил им войну.

Ирина:

— Ирочка, родная..

Ласковое обращение мгновенно заставило насторожиться. Недовольно оторвавшись от очередного лежавшего на коленях толстенного талмуда с описанием быта и культуры какого-то там древнего народа, я внимательно посмотрела из мягкого уютного кресла на супруга. Полно, Варт ли это? Кто подменил моего чернокнижника?

— Ты кто, мужчина, и что тебе от меня надо? Предупреждаю, у меня муж — могущественный колдун.

— Очень смешно, — досадливо поморщился практически всесильный черный маг. — Ира, я знаю, ты терпеть не можешь беспричинные выходы в свет, но здесь не тот случай.

Вот: я же говорила! Точно что-то странное происходит!

— Варт, сразу предупреждаю: никого убивать ты меня не заставишь, даже под пытками.

— Милая, прекрати. Согласись, хоть мне это и не нравится, но ты как магнитом притягиваешь все неприятности.

— To есть тебе надо, чтобы я в очередной раз поработала наживкой. И кого ловить будем? Или опять игра втемную: ты ловишь, а я по залам фланирую?

Мученический вздох супруга я привычно проигнорировала, продолжая требовательно смотреть в эти бесстыжие глазюки цвета пьяной вишни. Хватит, родной. Раз уж собрался пользоваться умениями жены, давай выкладывай карты на стол.

— Дженерас жениться надумал.

В кои-то веки..

— И?

— И устраивает званый ужин для самых важных чинов.

Это чтобы совместить смотрины с едой?

— Угу. Типа семейный ужин с теми, кто может пригодиться. Боишься покушения на него?

— Нет. Приворота боюсь.

Я даже о талмуде от удивления забыла.

— В смысле? Варт, его ж нельзя приворожить. Ты сам распинался еще год назад на эту тему.

Супруг покачал головой:

— Приворожить при желании можно кого угодно. Вся проблема в средствах.

— To есть? Появилось что-то, против чего у вас с Императором нет противоядия?

— Почти… Во время ужина во дворце будет присутствовать девушка, много лет до этого прожившая на Авернее.

— Варт, стоп. Там же нет людских поселений. По крайней мере, официально.

— А кто сказал, что она человек?

— Логично. Кто тогда?

— Кикимора. Ира! Ира, хватит хихикать! Это не смешно! Обычная раса, между прочим!

— Ох, раса, угу. Ох, умора. Ладно, не дуйся. А в качестве кого она там будет присутствовать? Одна из невест?

— Если бы. Так было бы в разы проще: вежливый отказ, намек на физическую несовместимость наших рас; и никаких проблем. Это охранница одной из претенденток в невесты.

Блин, как все запущено…

Аверней — запретный и до последнего времени закрытый континент, жуткое место, как будто родившееся из рассказов Стивена Кинга, населенное исключительно мифическими существами вроде леших, водяных, фейри, а теперь, как оказалось, еще и кикимор. Есть на этом континенте портал, через который проходят все неугодные императорской власти. Проходят и мгновенно исчезают. Растворяются в девственной природе. Вернее, поговаривают, что где-то в глуши Авернея разбит некий поселок, в котором вроде как проживают все сосланные, но… Но, похоже, такие слухи — лишь сказка, и ничего более, так как никто и никогда еще не встречал никого из тех самых несчастных сосланных.

Почти девять лет назад, совершенно случайно обнаружив высокопоставленного фейри- соглядатая в кабинете у Императора, я «удостоилась чести» попасть на Аверней вместе с супругом: Варт устанавливал дипотношения с местным правительством. О событиях того времени муж до сих пор вспоминает с содроганием. Вернувшись домой, я получила нагоняй, а затем и строгий наказ: и думать забыть о притягательном своими многочисленными неразгаданными, зачастую страшными загадками запретном континенте. Сам «великий и ужасный» чернокнижник время от времени наведывается туда, и вроде бы у нас там даже открылось диппредставительство, так что отношения наконец-то сдвинулись с мертвой точки, но никого из мифических существ я больше в глаза не видела. Даже вежливый и обходительный василиск, живущий с тех пор стараниями Варта в Антонии и периодически посещающий разнообразные великосветские мероприятия, не спешит показываться на глаза Моему Сиятельству, видно, телепат до сих пор не может забыть созданный тогда моим расшалившимся воображением фантастический образ его расы.

Чего же на этот раз так опасается муж, если готов рискнуть моей бедовой головушкой и настаивает на присутствии одной драконицы на дурацком официальном мероприятии?

Званый ужин с двадцатью различными блюдами, как мясными, так и рыбными, на якобы праздничном столе и примерно таким же количеством различных спиртных напитков удался на славу: но только лишь как ужин: здесь можно было познакомиться с нужными для бизнеса влиятельными людьми, найти партнеров для дела любой степени риска, обсудить последние новости политики и местного шоу-бизнеса, в лице десятка известных примадонн и их постоянно меняющихся любовников, высказать особо ценное мнение о последних театральных представлениях, весело почирикать о погоде, пожаловаться на в очередной раз не уродившую свеклу и просто нормально поесть, не заморачиваясь проблемой расширения собственной талии, так как Император, собравшись, наконец, связать себя узами брака, приказал приготовить в основном нежирное и не выставлять мучное. Не скажу, что такому мудрому решению обрадовались степенные главы семейств, решительно притащившие своих чад за стол, но тарелки дам точно не пустовали.

И все же. Все же. Не была эта встреча отбором невест. Да и о каком отборе можно вести речь, если девушек специально посадили подальше от солидных дядь, в самый конец стола, дабы юные прелестницы не смущали развратными нарядами Его, несомненно, невиннейшее императорское Величество. Так что мужчины, сгруппировавшись возле главы государства, словно самоотверженно защищая его от воздействия внешнего мира в лице юных модниц, обсуждали за очередным бокалом вина нечто несомненно важное, а дамы… Дамы, предоставленные сами себе, щебетали о моде, культуре и ведении хозяйства. Уныло посмотрев на весь этот ужас пополам с кошмаром и осознав, что таким макаром Дженерас лет через сто помрет холостым, я, когда подали десерт, мазнула сытым взглядом по торту с взбитыми сливками, украдкой вздохнула, понимая, что после рагу, овощного салата ротира, аналога российского пюре, в меня больше ничего не влезет, выскользнула из-за стола и отправилась погулять.

Далеко не ушла.

Откуда во дворце бабочки, если я не пригубила и капли спиртного? Правильно, их здесь быть не должно, особенно таких крупных и черно-коричневых. Не нравятся мне эти цвета. И сама бабочка не нравится, заранее, так сказать.

Непонятное нахальное насекомое тем временем беспрепятственно долетело до выхода в сад, не встретив, между прочим, на своем пути ни души, и вылетело в словно по заказу настежь открытую форточку. Ну конечно же, я последовала за гостьей, решительно толкнув дверь. Та отворилась без звука. Нет, я, конечно, отнюдь не сторонница пресловутой теории мирового заговора, но вот как-то все это подозрительно: и жуткой раскраски бабочки в конце осени, когда вот-вот с неба начнут падать хлопья первого снега, и открытая форточка, и не запертая дверь. Где прикажете диверсанта искать?

Сад, как и положено ему в это время года, уже давненько сбросил листву и приготовился впадать в зимнюю спячку. Если честно, я бы с удовольствием последовала его столь соблазнительному примеру: все же предыдущие сутки выдались чересчур хлопотными, одна битва с Вартом за право появиться во дворце непременно в брючном костюме может по праву считаться эпической, сравнимой чуть ли не с битвой богов… Да, я выиграла это сражение, взамен разрешив навесить на себя миллионы следилок, но мои так и не регенерировавшие нервы! А необходимость развлекать разговором чрезвычайно тупых и невероятно тучных соседок за столом? Увы и ах, не все коту масленица, дамы оказались любительницами садоводства и огородничества, так что мне спешно пришлось вспоминать, какую конкретно культуру мы возделываем на полях в своих усадьбах и какое количество (в точных цифрах!) наемного персонала можем себе позволить. Бедные мозги от подобных усилий чуть не задымились. Так что саду я откровенно завидовала. А затем заметила неподалеку от очередного магического шара, прилежно освещавшего местность, некую давно забытую, но все же хорошо известную мне личность, и зависть сама собой пропала, зато появился охотничий азарт.

— Да говорю ж, не знала я, — раздраженно шипела, словно оправдываясь, серокожая низенькая короткостриженая девушка, обращаясь к высокому, патлатому, нескладному парню, постоянно испуганно оглядывавшемуся по сторонам. — А коли и она, что ж теперь? Струсил, да? Так и скажи, что струсил.

— Не в тебя тогда молоньями швырялись, — беззлобно огрызнулся ее собеседник, и я поняла: помнит меня болезный, до сих пор забыть не может. Чудненько. Люблю иметь козыри в рукаве.

— И дальше что? — начала раздражаться собеседница парня. — Нам за болтовню не плачено.

— А за что вам плачено? — невинно поинтересовалась я, появляясь в поле зрения обоих заговорщиков, останавливаясь рядом с ними и беспечно улыбаясь.

— Дык, — начал было лешак, вздрогнул, осознав, к кому конкретно обращается, осекся, резко посерел и мгновенно втянул голову в плечи. — Ты это, драконица, давай не шали. Мы ща сами отсюда утопаем. Своими ножками.

— Ну нет уж, — вызывающе подбоченилась, как я поняла, кикимора. — Ты иди, если хошь, а я…

Красивый вышел огонек, миленький такой, аккуратненький, кругленький, ярко-красного цвета. В ночи особенно хорошо виден. И чего было повторно сереть, спрашивается? Оба и так практически растворились в темноте.

— Родная, ты зачем народ запугиваешь? — Ироничный голос мужа я ожидала с минуты на минуту, поэтому даже не пошевелилась.

— Кого вы здесь поймали, герцогиня? — приехали. Сам Император, Его Величество Дженерас, изволил пожаловать. Вот зачем ему жениться, если и так жизнь не скучная?

— Старого знакомого случайно увидела, Ваше Величество. Мы с ним однажды на Авернее плотно пообщались, — беспечно откликнулась я, с любопытством наблюдая, как сжимается от страха, практически достигнув уровня травы, лешак.

Муж удовлетворенно хмыкнул, тихо прошептал непонятные слова, и в ту же минуту вокруг потенциальных преступников возникли толстые прутья той же клетки, что когда-то успешно удерживала принца фейри с телохранителем.

— Знакомый, говорите, — задумчиво протянул чересчур любопытный Император. — Ну что ж, давайте немного пообщаемся с этим вашим знакомым.

Я наивно полагала, что Варт привычно отправит любимую женушку восвояси, портки мужу дома зашивать да детям сопли утирать, а сам займется пристрастным допросом несчастных мифических существ. Но нет, супруг, видно, решил в этот раз искусно сыграть на ужасе лешака, и в кабинет, магически изолированный от любой прослушки как снаружи, так и изнутри, мы отправились втроем. Клетка послушно летела по воздуху перед нами.

— Итак, — мы расселись по стульям, откинулись на спинки, и чернокнижник выжидательно взглянул на нечисть. — Что вас обоих привело на наш континент?

Возможно, кикимора и стала бы запираться, выдумывать, грозиться, но вот ее сообщник, видя перед собой пугач, выдал все как на духу: во время очередного визита на высшем уровне принц фейри привез с собой молодую настырную красавицу «болотного племени». Скучно ей жилось среди своих серокожих сородичей, хотелось почитания, внимания, славы, богатства. В общем, обычная история типичной «Мани, собирающейся покорять столицу», если б не одно существенное но: красавица была кикиморой, а эти существа отлично владеют магией приворота и способны «наводить» красоту даже на самых уродливых женщин.

Во дворце пробивная «мадам» очень быстро отбилась от делегации, завела нужные знакомства и довольно скоро понадобилась дочери одного из баронов, недавно приехавшей из жуткой глухомани вместе со старшими братьями покорять столицу. Лисия, как звали девушку, ни красотой, ни умом, ни талантами не блистала, при этом очень уж хотела выйти замуж, и не за абы кого: а за самого Императора. Заговорщицы разработали многоступенчатый план по охмурению Его Величества, и именно сегодня должна была начаться последняя стадия, во время которой помогать очаровывать мужчину должен был и лешак. Как он оказался в столице, парень объяснять отказался: хмурился, злобно зыркал в мою сторону, но молчал.

— Настоящий проходной двор, а не дворец, — раздраженно пробормотал Варт, когда допрос был завершен, преступников перевели в другую комнату, а Император вышел и дальше развлекать гостей и играть роль радушного хозяина на приеме.

— Интересно, кто их сообщник, — задумчиво произнесла я.

— Кто-то из мелких слуг, видимо. Это выяснится быстро. Надо только нужный слух пустить, сами объявятся.

— Сами? Думаешь, их несколько?

— Как минимум двое. В одиночку такое масштабное действие не провернуть.

Ирма:

С каждым днем становилось все холодней. С резкой переменой погоды я достала из гардероба теплые вещи и старалась поменьше оставлять детей на улице: свежий воздух — это, конечно, отлично, и дышать им необходимо, но не хватало еще лечить ребят от переохлаждения. Тоша добродушно посмеивался над моими страхами, но не вмешивался. На каратэ мы все так же ходили трижды в неделю, после школьных уроков, в ту же спортшколу. Теперь уже без драчливого мальчишки и его влюбчивого отца. Иван недавно, пока ребята тренировались в зале, а мы с ним ожидали чад в коридоре, отводя глаза, сообщил, что ему предложили повышение на роботе: в связи с этим его семья спешно переезжает в другой район, и возить сына сюда он больше не сможет. Что ж, все, что ни делается, к лучшему. И хоть любимый считал переезд всего лишь неудачной отговоркой, призванной скрыть настоящие чувства мужчины ко мне, я лично только радовалась, что больше не будет надобности встречаться с не очень приятными для меня людьми и притворяться милой при общении с ними.

Эта беременность отличалась от предыдущих чрезвычайно сильным токсикозом и резким, по-настоящему катастрофичным набором веса. Я словно вернулась к себе предыдущей, оставшейся лишь в моих редких кошмарах, той беспомощной толстушке Ирме, которая не могла самостоятельно подняться с постели и питалась скудно и дробно, при этом, как бы сказали современные земные специалисты, от проблем с гормонами толстея как на дрожжах. На пятом месяце я неожиданно попала в больницу, в отделение патологии для беременных, где провела невероятно долгих шесть недель: высококвалифицированные врачи делали все возможное для сохранения желанного ребенка. Муж и дети постоянно приезжали навещать болевшую мать семейства, Алиса тщательно старалась держать себя в руках, но я замечала глубокие черные круги под ее глазами: дочь часто плакала по ночам, боясь потерять мать. На каратэ и в школу детей теперь отводил любимый. Он специально взял внеочередной отпуск за свой счет, чтобы сидеть дома, пока меня держат на сохранении.

Лежа в палате: я с глухой тоской считала каждый божий день, каждый час, каждую минуту, занимала себя чтением с телефона и старалась как можно меньше вслушиваться в бессмысленную трескотню разновозрастных соседок, раз за разом старательно перемывавших кости многочисленной родне, врачам, медсестрам и санитаркам. Меня считали гордячкой и обходили стороной, но уж лучше так, чем бессмысленно выматывать себе нервы тошнотворными глупыми ужастиками, так сильно любимыми всеми, кто вынужден по различным обстоятельствам долгое время находиться на больничной койке.

Возвращение домой походило на праздник для всей семьи. Правда: из-за моего положения мне было необходимо соблюдать строгую диету, но зато радоваться я могла вместе со всеми.

— Отвратно выглядишь, подруга, — поприветствовала меня Ира: едва я очутилась перед зеркалом. — В больнице «прохлаждалась»?

Я кивнула:

— Это было ужасно. Не могу себе представить, как кто-то по своей воле ложится на больничную койку да еще соглашается проводить там недели напролет.

— Люди разные, — хмыкнула моя собеседница. — Кому-то одиноко дома, а в палате все же общество. Какие прогнозы?

— Врачи говорят: полный покой, и тогда рожу в срок.

— Ну значит, свяжи себя по рукам и ногам и начинай бездельничать. Раз уж забеременела — дохаживай.

— Ира…

— Угу.

— Я же вижу: что-то случилось.

— А я вижу; что тебе запрещено волноваться.

Глава 7. Всегда найдутся люди, которые причинят тебе боль. Нужно продолжать верить людям, просто быть чуть осторожнее. Габриэль Гарсиа Маркес. А я рожден железным, Я мог бы стать полезным, Да только не хватает Сердечной теплоты. Да только не хватает Сердечной теплоты. Мультфильм «Волшебник Изумрудного города»

Ирина:

Я подняла голос на детей. Первый раз в жизни. И если бы мужа не оказалось дома, кто знает, чем все закончилось бы. Вполне возможно, что и шлепков надавала бы.

Неугомонные тройняшки, узнав о появлении в доме Арта, сначала просто его не замечали, как не замечают не плодовое дерево, одиноко стоящее в глубине плодового сада: растет себе, и ладно, съедобного ведь ничего от него не получишь, значит, можно и стороной обойти; но потом, из разговоров слуг, услышали нужную информацию: новенький мальчишка — их брат, такой же сын герцога, как и они. Да, внебрачный. Но это не отговорка. Ритон вон тоже внебрачный, а активно участвует во всех их проделках. И вообще, «брачный или внебрачный», как однажды выразился тогда еще пятилетний Витор, какая разница, это деление глупые взрослые придумали. А пацаны прекрасно поняли другое: у их любимого отца появился новый сын, не от мамы. Все. Слезы. Предательство. Ревность игристым вином вспенилась в венах, будущие драконята, забросив все другие дела, помчались разбираться с вымышленным противником.

Несчастный бастард к тому времени уже успел принести клятву роду, а значит, физически не мог причинить какой-либо вред наследникам отца. И тройняшки, внаглую воспользовавшись данным фактом, начали его избивать. Ритон, заметив, что мальчишка не дерется, а только защищается, бросился к взрослым, то есть к Ингире. Та поспешила ко мне.

Привлеченный, как он потом объяснил, моей эмоциональной нестабильностью, появившийся из кабинета Варт застал дивную картину: полностью невменяемая хозяйка дома орет на маленьких невинных деток, а те куксятся, готовясь разрыдаться из-за незаслуженной обиды. Супруг поспешил во всем разобраться. Итогом «разборок» оказалась быстрая отправка Арта порталом в одно из дальних поместий. Мелких же лишили магии на месяц и другим порталом переправили к бабушке. На таком жестоком, с точки зрения сыновей, наказании настояла я, решив, что чересчур активным сорванцам не повредит немного остыть от бойни. Да и Аренила любимых внуков давненько не видела, соскучилась, небось. Объяснять детям недостойность их поведение я решила после незапланированных каникул: боялась, что до тех пор не выдержу и снова сорвусь на крик.

Ирма своим нездоровым видом тоже не порадовала. Третья беременность, четвертый ребенок, и все это невероятное счастье — в сорок лет. Вот где были ее куриные мозги, когда она забывала предохраняться? Подруге о домашних неприятностях я, естественно, не рассказала. Вот еще, начнет переживать непонятно по какому поводу, появится очередная угроза выкидыша. А оно мне надо? Зато узнала, что ее кавалер пострадал немного от неразделенных чувств и наконец-то сбежал в другой район. Правильно, с глаз долой — из сердца вон. Побыстрей мсье гуляка к жене вернется. Ну или кралю какую, посговорчивей, взамен найдет.

Дело о возможном привороте Императора привело Варта к целой группе заговорщиков, мечтавших поставить возле Дженераса своего человека, преданного только им, чтобы иметь возможность влиять на политику и финансы. Ну еще бы, кто ж откажется прибрать к рукам власть и деньги, пока Его Величество развлекается во время длительного медового месяца с молодой любимой женой, пусть и не красавицей? Три дворянские семьи, довольно титулованные, надо признать, нехотя отправились на постоянное место жительства в Азирию — разбавить новой кровью тамошнее тухлое болото, еще две сразу же переселились в диппосольство на Аверней. Слуг заменили другими, более верными людьми.

И все, казалось бы, закончилось благополучно, да только в ножки Императору на одном из приемов внезапно упала одна графиня из захудалого и не особо богатого рода. Женщина рыдала и клялась, что ее ненаглядную кровиночку, единственного сына, умненького, заботливого, любимого мальчика, и прочее, и прочее, Эрика ранос Вальта, приворожила какая-то певичка.

И все бы ничего, не она первая, не она последняя отчаянно пытается пролезть в кастовое высшее общество с помощью различных незаконных манипуляций, включая и привычный дворянам приворот, но вот только проблема состояла в том, что единственный наследник рода потерял голову настолько, что мгновенно забыл многовековые традиции своей родины и мудрые наставления родителей и всерьез вознамерился жениться на той самой певичке и подарить ей свое гордое имя. А это уже, извините, мезальянс. Как такое допустить? Правильно, никак. И если своими силами несчастные родители не справляются, надо обязательно идти на поклон к Императору, мол, спаси нас, отец родной, из беды выручи, век не забудем, верой-правдой служить и тебе, и стране нашей будем. Дженерас внимательно выслушал слезливую историю, проникся проблемами рода и отправил Варта проверить возможность приворота. Супруг, смирив непомерную гордыню, заставил себя поужинать в тесном семейном кругу у бедных графов, но ни малейшего воздействия не обнаружил. А дальше…

— Милая, ты все равно скучаешь.

— И?

— Ира..

— Нет, мне очень интересно, что последует дальше: шантаж или подкуп?

— Родная, ты ведь так любишь появляться в этих обрывках брюк на глазах у слуг…

— Шорты. Они называются шортами, пещерный ты человек.

— Пусть так. Ты ведь и летом можешь в них появиться. Среди своих подруг, естественно.

— To есть все же подкуп. Ладно, договорились, пообщаемся с этими потенциальными новобрачными. Варт, не хмурься. Ничего непоправимого с твоим высшим обществом не случится, если парень и правда влюбился, сам, без приворота.

— Да на здоровье. Жениться зачем?

Подушка, как и следовало ожидать, до цели не долетела.

Привороты-отвороты, порчи, ворожба, куклы вуду, снимаю сглаз, вешаю на уши. Ничего нового, ничего интересного, ничего достоверного. Не верила я в подобные штучки, когда жила на Земле, считала их глупостью, наивной верой в чудеса, неспособностью мыслить рационально, неверием в собственные силы и возможности. Здесь же, не по своей воле выйдя за черного мага, осознала, что зря не верила. В дела мужа я вникать не желала, но прекрасно понимала, что ничем добрым и милым герцог в своих лабораториях не занимается, иначе вряд ли стал бы называться ЧЕРНЫМ магом. Пару раз столкнувшись с проявлением его сил на приемах в императорском дворце, к самой магии начала относиться, мягко скажем, с опаской. Но привороты с помощью трав, как это делали те же кикиморы, не допускала все равно.

Напрасно. Сейчас передо мной на видавшей виды темно-синей софе сидел совершенно, аномально счастливый парень лет восемнадцати-девятнадцати. Медленно попивая какой-то чересчур мутный напиток, он увлеченно рассказывал Моему Сиятельству о предмете своей страсти по имени Элина, женщине лет на десять старше него, пробивной певичке местного кабаре, до молодого графа побывавшей любовницей чуть ли не у половины городской аристократии. При этом магией от Его Светлости, по уверениям Варта, не фонило ни на грамм. Мать Эрика ранос Вальта: Ронила, била себя в грудь кулаком, горячо уверяя, что великовозрастное чадо пьет непонятную гадость со дня знакомства с мамзель Элиной, по пять-семь чашек в сутки, прямиком из хрустального графина, стоявшего на столике возле софы, а если напиток вдруг заканчивается, впадает в буйство и громит все подряд, пока не получит новую «дозу». В общем, типичный, давно подсевший на «травку» наркоман.

Устав слушать оды в честь одной из «бабочек», я чуть прикрыла глаза. Муж находился за столом для игры в ранси, аналога местных карт, неподалеку от нас с парнем, любезно общался с болтливой мамашей и ее немногословным супругом, рядом, призывно хлопая накрашенными глазками в сторону чернокнижника, расположились в креслах сестры Эрика, девушки на выданье, Диана и Риала. Молоденькие вертихвостки наивно пытались соблазнить важного и богатого дядю. Мне было смешно и скучно. Да, приворот существует. Нет, я понятия не имею, как его снимать. Тупик. Зачем я здесь? Что делать дальше?

— Герцогиня, может, вы попробуете?..

В руки ткнулась пузатая чашка. Я машинально сделала пару глотков. Вкус показался ненатуральным, искусственным, синтетическим, мгновенно воскресив в памяти бурные девяностые с их выращенными в пробирках продуктами. Были б мы на Земле, я списала бы все на химикаты. Но здесь… А кстати, что именно я пью? Взгляд опустился в чашку. Знакомый мутный напиток.

— Ира, ты уверена?

— Абсолютно. На Земле подобную гадость называют заменителем вкуса. Это химия: Варт. Ничего натурального там нет и быть не может. Поэтому вряд ли к привороту причастна кикимора. Если, конечно, она не обучилась за несколько дней химическим законам и не свела тесную дружбу с колбами и ретортами.

Там, на своей родной и уже практически забытой планете, я не могла похвастаться особенной силой воли и частенько радовала бунтовавший после физических тренировок организм той же пиццей, ну или на перекусах во время совещаний — какой-нибудь элитной сырокопченой колбасой, сделанной, как я подозревала, из совершенно непонятного химического «элита»… Устойчивого привыкания к глутамату натрия у меня не выработалось, но это и не удивительно: фитнес-центр, постоянная загрузка на работе, стремление держать форму, нервы во время вождения — не до вырабатывания новых вредных привычек. В такой стрессовой ситуации хорошо бы со старыми разобраться. Но это я, жительница двадцать первого века, с «вживленным» в психику иммунитетом к рекламе и различным вкусовым добавкам. А что делать бедным жителям другой планеты, если их все время кормят натуральными продуктами? Откуда там иммунитету выработаться? Да, добавка не наркотик, но слабому организму хватит и такого относительно легкого привыкания. И теперь возникает вопрос: откуда среди магов появился химик?

— Варт, а кто у вас, аристократов, я имею в виду, химией увлекается? Ну примерно как ты — магией?

Муж недовольно поморщился:

— Родная, я не «увлекаюсь» магией. Магия — это наука, не увлечение, поэтому я…

Вот же зануда!

— Ладно-ладно, поняла, покорно прошу прощения. Так есть какой-нибудь «химик» на примете?

Несколько минут супруг молчал — сосредоточенно думал. Потом нахмурился:

— Как ни странно, да. Но это не мужчина.

— Сестра Императора?

— Внебрачная, если быть совсем уж точной. Та самая, которой бордель для аристократии принадлежит. Ну а чему ты удивляешься? У женщин ее круга свободы еще меньше, чем было у тебя. Вот она и развлекается, как может.

— Но травить собственных подданных…

— Ирма, не ерунди. Никто их не собирался травить. Да, есть небольшое привыкание. Но оно, при правильном обращении с больным, полностью исчезает через некоторое время. Подумаешь, чуток стены погрызет. В другой раз головой думать будет, а не чем пониже, прежде чем в незнакомом доме есть/пить садиться.

— И что теперь с ней будет?

— Да что… Отправит ее Дженерас куда-нибудь в Азирию или Аверней — пусть там своими опытами занимается.

— Но зачем вообще было выдумывать всю эту непонятную историю с певичкой?

— Никто ничего не выдумывал. Новое средство просто опробовали на неудачно выбранном «подопытном кролике». А зачем… Бастарду до жути надоело, что брат никак не женится. Вот она и решила «помочь» со своей стороны.

— Кому?

— А это как повезет: или Императору, или той, кого он выберет.

— Боже, какая глупость…

— Ну так а что ты хотела от женщины с узким кругозором? Что придумала, то и воплощает в жизнь.

Ирма:

Подруга всячески берегла мою и так потрепанную нервную систему от различных серьезных потрясений и рассказывала только те истории, которые, по ее мнению, могли меня рассмешить или позабавить. Проблемами Ира делиться упорно не желала. Я особо и не настаивала. Пусть токсикоз и прошел, но общее состояние оставляло желать лучшего: и постоянная подавленность, и непривычная слабость, и полное отсутствие аппетита — все в этой беременности отличалось от предыдущих двух. Алиса, удостоверившись, что с матерью все в порядке, больше не плакала по ночам, но страх у нее пока не прошел: в школу дочь шла неохотно и при первой же возможности старалась как можно дольше находиться со мной. Сыновья от нее не отставали, предпочитая мультфильмам общение с любимыми родителями.

— Мам, а зачем ты по вечерам перед зеркалом сидишь? — поинтересовался однажды вечером, усевшись между мной и папой, любопытный Сережка. — Тебе ж краситься не надо сейчас, для чего ты долго в него смотришься?

Хороший вопрос… До больницы дети не замечали подобных повседневных мелочей, и я даже представить себе не могла, что такое положение дел изменится.

— Мама с подружкой болтает, — на полном серьезе заявил Тоша.

Я даже язык прикусила, чтобы не охнуть. Ведь поверят же, захотят прийти посмотреть. И хорошо, если зеркало просто не сработает, как бывает при появлении любимого. А если, не дай бог, увидят и услышат? Тогда что? Ведь вопросами же завалят! Повторения истории с Зоей мне совершенно не хотелось.

— Да ну тебя, пап, — хмыкнул Олег, расслабленно привалившись к другому боку отца.

— Мы серьезно спрашиваем, а ты как обычно прикалываешься.

От сердца отлегло. Не поверили. Отлично.

— Ну чего ты перепугалась, — мягко улыбнулся муж, когда мы уложили детей спать и наконец-то остались одни. — Для них все это слишком нереально, а в сказки мелкие больше не верят. Они же взрослые! — и, проговорив последнюю фразу, муж значительно поднял указательный палец. Я рассмеялась.

Ирина:

Внебрачную сестру, чтобы не занималась глупостями и больше не мозолила глаза, действительно отправили куда подальше, а именно — командовать недавно открывшимся диппосольством на Авернее, правда, позволив ей забрать с собой только «лабораторию». Наработки, среди которых я без труда опознала и разнообразные усилители вкуса, Дженерас приказал оставить во дворце. Мол, ты, сестрица ненаглядная, себе еще создашь, даром что химик, а я с этим мудрым делом не знаком, мне пригодятся твои колбочки с содержимым для дальнейшего мудрого и справедливого правления.

По уверениям Варта, открывавшего портал на другой континент, огорченной или озабоченной при переходе женщина не выглядела. Может, научилась отлично маскировать чувства, а может, действительно желала поскорей убраться куда подальше из великосветского гадюшника. Все же к бастардам, пусть даже и венценосным, отношение в государстве соответствующее, и принцессе должно было нехило доставаться с самого рождения.

Жизнь снова потекла своим чередом, размеренно и беспроблемно; успокоившиеся тройняшки вернулись от бабушки, смиренно выслушали материнскую лекцию («Коротенечко, минут на сорок») о недопустимости подобного поведения и необходимости приветливо общаться со всеми окружающими их людьми, независимо от социального положения последних; Варт, присутствовавший в комнате во время «урока», тихонько хмыкал, но прервать супругу не пытался.

Ирма с каждой неделей толстела все больше, врачи хором уверяли, что с ребенком все в порядке, я радовалась за подругу и терпеливо ждала подвох. Ну не могло в моей жизни все постоянно идти гладко. И раз уж прошлое так активно присылало напоминания о не всегда счастливых днях того, что случалось раньше, значит, «это ж-ж-ж-ж неспроста». Черный маг, видно, думал примерно так же, потому что, несмотря на все протесты супруги, увесил ее миллионом и одной следилкой. Наивный. Будто такие действия когда-то помогали.

— Варт, если чему-то суждено случиться, оно все равно случится. Смысл в твоих следилках? — Попыталась достучаться я до невозможно упрямого герцога.

И в ответ услышала непробиваемое:

— Мне так спокойней.

Я в очередной раз играла в увлекательнейшую игру «А ну-ка, накорми Ивонну», готовясь посылать за рабами для тщательной уборки помещения, когда в детской появилась запыхавшаяся и раскрасневшаяся от быстрого бега Ингира.

— Госпожа, там…

— Вдох-выдох. Еще раз. Так, умница. А теперь на очередном выдохе объясни, что снова случилось в этом дурдоме.

— По первому этажу зомби ходят!

Дочь, явно впечатлившись такой необычайной новостью, метко выстрелила в противоположную стену только что засунутой в нее ложкой манной каши. Зеркало вновь оказалось погребенным под слоем белой неоднородной субстанции. Я тяжело вздохнула.

— Садись и докармливай ее.

Как и была, в затрапезном домашнем халате длиной до пола, неохотно вышла из комнаты и медленно спустилась вниз. Зомби, ау. Готовьтесь, я иду вас поджаривать.

Естественно, никаких ходячих трупов внизу не обнаружилось. Варт, если и занимался в подвалах некромантией, тщательно следил за своим «подручным материалом». За зомби моя перепуганная подопечная приняла нечто из железа, в количестве трех штук медленно выхаживающее на двух задних конечностях по холлу. Роботы? Да ладно. Быть того не может. Откуда здесь «железные человечки»? Этот дурной мир практически полностью на магии построен и технику как науку совершенно не уважает. Да и я дражайшему супругу ничего о роботехнике и ее законах не рассказывала, справедливо считая, что чем меньше знаешь, тем крепче спишь. Варт, видимо, думал так же применительно ко мне, раз уж насчет железных игрушек старательно молчал.

— И я вас уверяю, герцог… — послышалось внезапно из ближайшей гостевой залы. Одна из непонятных железяк в тот же миг резко повернулась на голос на полкорпуса и выпустила из внушительного кулака ярко-синий луч. Дверь мгновенно вспыхнула и опала на пол пеплом. Голоса замолкли. Внутри у меня что-то оборвалось. Какой идиот дает игрушкам-убийцам смертельное оружие???

— Да уж, недоработка, — в незнакомом голосе послышалась досада вперемешку с сожалением. Я нервно покосилась на роботов: удивительно, но в этот раз ни один больше не пошевелился. — Я приношу вам извинения, герцог, и оплачу ущерб.

Идиоты…

C мужем я разговаривала исключительно вежливо, на правильном и красивом литературном языке. Да, с использованием красочных оборотов, неожиданных метафор, ярких эпитетов и необычных сравнений, но все в рамках. Некоторые фразы он честно пытался понять или запомнить, что-то порывался законспектировать, якобы для придания своей речи большей выразительности при выступлении перед министрами или коллегами-магами. Обормот.

— Высказалась? А теперь объясни нормально, что тебя опять не устроило?

Вы ж посмотрите на этого агнца!

— У тебя дети в доме, по всем этажам летают! О чужих не думаешь, так хоть о своих наконец вспомни! Кто вообще додумался тащить эту механизированную гадость в холл? А если б они вышли из-под контроля и все здесь разнесли???

— Так, стоп. Ты видели даргов? Ты знаешь, что это?

Я прикрыла глаза, вспомнила, как совсем недавно успокаивала Ингиру, сама сделала пару глубоких вдохов-выдохов и только потом процедила сквозь зубы:

— Идиот. Я из технически развитого мира. Технически!!! Слово тебе знакомо???

— Ты никогда о таких вещах не рассказывала.

Глаза пришлось открыть. Стоит изумленно смотрит. Сама невинность, блин.

— Я о многом не рассказывала, слава всем богам, и впредь не собираюсь. В моем мире есть изобретения, способные при желании их создателей растереть в пыль целую планету буквально за несколько минут. И дальше что? Ты и правда думаешь, что я буду делиться с тобой такими невероятно опасными знаниями? Вы вон, два дурака, дубины стоеросовые, роботов под контроль взять не смогли. А если вместо них получите смертельное оружие?

И плевать, что сама я и тысячной доли объяснить не сумею — знаний в мозгах не хватит. Местным психам достаточно идеи, чтобы взорвать здесь все к чертовой бабушке.

Нет, все же необходимо составить конвенцию о правах личности и периодически тыкать в нее одного нахального черного мага. Развели, понимаешь, махровый патриархат. Молчи, женщина. Вечные три «К». Слово мужчины закон, и прочие гадости. Вот поживет несколько месяцев при дворе своего обожаемого работодателя, я посмотрю, как быстро с него наглость слетит.

Плюнув на нежелание супруги делиться ценными знаниями, Варт на следующий же день позвал в гости горе-изобретателя. Правильно истолковав опасения жены, герцог ранос дорт Антариониус додумался перенести всех участников встречи на полигон. Там у меня наконец появилась возможность рассмотреть нового Кулибина. Им оказался какой-то дурной барон из захолустья, худющий плюгавенький мужичонка, одним явно недобрым утром проснувшийся и решивший вдруг покорить столицу своими механическими изобретениями. Звали его Анорис анр Оргийский.

Этот недоучка свято был уверен в превосходстве мужского пола над женским и с некоторым снисхождением наблюдал за мной, пока я внимательно осматривала его детищ.

Огромные страхолюдины с четырьмя конечностями, прямоходящие, земных роботов напоминают так же, как неандерталец — современного человека, высотой с полтора советских холодильника, неуклюжие, словно выпиленные из листа железа.

— Как они у вас выключаются?

Спросила и мгновенно об этом пожалела: одна из махин резко дернулась на мой звук. Я вздрогнула. Варт напрягся. И если мое движение вызвало у гостя лишь снисходительную усмешку, то реакция герцога заставила кустаря как минимум насторожиться. Муж переживает за жену, сюрприз!

— Понимаете, герцогиня, — начал барон из захолустья тоном, полным превосходства.

— Не понимаю. И не хочу понимать, — настороженно косясь в сторону неадекватных железяк, решительно прервала я умника. — Я задала конкретный вопрос: как выключаются эти дубины.

Мужчина недовольно поморщился, хотел было нагрубить, даже рот уже открыл, но вовремя вспомнил о наших с Вартом родственных связях и ответил максимально вежливо:

— Они не включаются. И не выключаются.

Упс. Большой такой упс.

— To есть вы хотите сказать, что не способны управлять этими машинами?

Очередная недовольная гримаса.

— Герцогиня, вы не понимаете. Ни одно существо нельзя включить или выключить.

— Да неужели? — Голос Моего Сиятельства просто сочился сарказмом, и меня не интересовало, что такое пренебрежительное отношение к себе стоящий передо мной дурак воспримет как личное оскорбление, так как, в принципе, в данной ситуации, оскорбить его — это самое малое из того, что мне хотелось. — Я открою вам страшную тайну, милейший: включить и выключить можно любое существо, используя при этом или заклинание, или любой тяжелый предмет.

— В смысле — ударить по голове? — Уточнил заинтересованно молчавший до этого муж.

Я кивнула:

— Именно. Отлично выключает.

Барон угодливо хихикнул.

— С этой стороны я проблему не рассматривал. Но, герцогиня, как можно выключить машину? Она же железная!

Дебил…

— Милая, можно было бы и полюбезней.

Любимый супруг возлежал на брачном ложе и недовольно качал головой.

— А я разве что-то сказала?

Пристроившись рядом, я с удовольствием выгнулась, как кошка. Хорошо дома. Никаких роботов, никаких полигонов, никаких полоумных кулибиных.

— У тебя чрезвычайно выразительная мимика, родная. Он и так все понял.

— Так кто виноват, что он идиот?

Мои рациональные предложения насчет земных законов роботехники горе- конструктор воспринял с энтузиазмов. А как иначе, когда рядом с говорящей (о, боги, в кои-то веки не глупости!) женщиной стоит ее грозный влиятельный супруг? В такой ситуации поневоле в комплиментах и благодарностях рассыплешься.

— Знаешь, что меня радует? Что я ни разу не технарь, и знания в химии и физике у меня минимальные.

— Ира… — глаза цвета пьяной вишни смотрели укоряюще, но на меня подобные фокусы никогда не действовали.

— Что «Ира»? Вам, горе-кулибиным, только возможность дай, вы тут разгромите полматерика, а потом полезете соседний осваивать. Хотя о чем я… Цунами, землетрясения, как ответ на ваши лже-научные изыскания, и адью, дивный мир. Варт, руки убрал!

Ирма:

— Роботы? Но зачем? Кому в голову могло прийти изготавливать железные машины в магической стране?

Подруга рассказывала о железных машинах в моем бывшем мире, а я с трудом могла себе представить, для чего развивать там технику, если все области жизни давно и прочно захвачены магией.

— Как кому? Ирма, сама подумай: ты — тщеславный мужчина, представитель захудалого рода из местности, о которой даже историки с географами слыхом не слыхивали. Магии у тебя нет, внешностью тоже боги обидели. А хочется известности, богатства, власти, женской любви, наконец. В голове, кстати, мозги имеются, пусть и плохонькие. Ну и каков вывод? Правильно: занять никем не занятую нишу. Ведь даже такси в этом мире появились исключительно с моей подачи. До этого момента те, у кого не было своих экипажей, просто обожали дышать свежим воздухом и совершать добровольно-принудительный променад.

— Но ты сама говоришь, что он их не контролирует!

Ира довольно усмехнулась.

— Именно. И еще пару лет точно контролировать не сможет: нет здесь таких технологий.

Неожиданная информация все никак не желала укладываться в моих мозгах.

— Я не понимаю, для чего в таком случае Его Сиятельство принял этого недоучку…

— Ну как же: надо ж видеть, кого усиливать такими изобретениями: собственную армию или силы врага.

— Шутишь? — недоверчиво спросила я.

— Естественно, — хмыкнула собеседница. — Такие неконтролируемые громилы за пару-тройку суток камня на камне не оставят от любого государства.

— Ох… Как же все это страшно… А Тоша еще собрался мальчик на моделирование отдавать…

— Ирма, у тебя от беременности мозги совсем поплыли. Ты не сравнивай уровень технологии и возможности защиты и медицины. И вообще, хватить над пацанами кудахтать: лучше пусть поиграют с железками в детстве, чем потом, к сорока, модельки покупать начнут, якобы для своих собственных детей.

Я только тяжело вздохнула: подруга, несомненно, была права, и мне давно следовало прекратить вести себя так, будто мальчики все еще находятся в младенческом возрасте. Но я не могла, не могла себя переломить! Порой я удивлялась стальной выдержке Иры: она совершенно спокойно оставляла детей без постоянного материнского внимания, позволяя слугам заниматься наследниками, а сама пропадала невесть где по несколько дней. Я же, если не знала, где именно находится мой ребенок в данную секунду, испытывала настоящую панику: мне казалось, с ним обязательно должно случиться несчастье!

— Да, я, наверное, исчезну на неделю-две. Варт почему-то снял в поместье все зеркала, а срок уже подошел.

— Тебе в очередной раз нужно навестить того духа?

— Угу, как оказалось, хранителю необходимо встречаться со мной хотя бы раз в полгода.

Ирина:

При моем первом посещении родового имения ранос дорт Антариониус в статусе законной жены герцога почти девять лет назад внезапно выяснилась интересная деталь: хранитель того дома подчинялся молодой драконице так же, как и ее мужу, не делая ни малейших различий между супругами. Непонятное прозрачное существо овальной формы, с постоянно извивающимися отростками, выглядывающими из живота, и большим пушистым хвостом, по не известной никому причине признало иномирянку своей хозяйкой, и той самой хозяйке необходимо было раз в полгода на семь-десять дней появляться в поместье. Заниматься при этом я могла чем угодно, но прожить в доме нужно было указанный срок, никак не меньше. Только при этом условии дух оставался полностью привязанным к дому и самоотверженно защищал строение и его жителей от любой угрозы. Когда я впервые услышала обо всей этой мути, мою ругань, наверное, досконально изучили все конюхи столицы.

К дому на следующий день я подъехала ближе к обеду: Варт под благовидным предлогом сбежал ранним утром во дворец, открывать портал было некому, а лететь по практически зимнему небу в образе дракона никакого желания не было, так что хочешь-не хочешь, а пришлось пользоваться семейной магической каретой.

Внушительное, серое, каменное, четырехэтажное здание, выстроенное русской буквой «ж», встретило хозяйку необычайной кладбищенской тишиной. И? Где фанфары, красная дорожка, приветственные крики? В самом деле, я что, напрасно тряслась в экипаже? Хотя б дворецкий мог навстречу выйти? Мира Варт оставил после ссылки свекрови «на рабочем месте». В конце концов, дом мужчина знал, слугами управлял умело, кланялся вовремя. Что еще нужно? Высокий статный старик местом дорожил и проблем не доставлял.

Зашла в холл — та же стерильность, что и при Арениле. Морг, а не дом. Все же прислуга здесь вышколенная — уж и свекровь давненько у старшего сына живет, а здание убирают так же тщательно, как и при ней. Вот только народа вокруг не наблюдается.

Люди, ау! Есть кто живой? «Никого, только тень промелькнула в сенях».

Хотя нет, вроде это не тень…

В воздухе привычно проявился контур хранителя, через пару секунд соткалась из пустоты вся необычная фигура. Сущность обхватила мою руку длинным щупальцем. Пришло знакомое умиротворение и ощущение правильности действий, а затем я увидела слуг, всех, кто работал в доме, тридцать-сорок человек, запертых в подвале. Или они сами там заперлись? Не суть. Надо идти разбираться, что челяди понадобилось внизу и почему никого нет на местах в рабочее время.

Хранитель будто мысли хозяйские прочитал — закачался всем телом из стороны в сторону, а затем в голове появилась еще одна картинка: прозрачная сущность медленно «вылетает» из двери в подвале, и слуги, от ужаса едва не выломав проем, несутся прочь, наверх. Это мне предлагают так элегантно пригласить челядь на встречу с хозяйкой? Ну… В общем-то, я не против. Фиг его знает, чего именно они так сильно испугались и послушают ли увещеваний Моего Сиятельства, так что да, пусть лучше призрак «поработает».

— В каком смысле «исчезают»? — Недоуменно нахмурилась я, уже несколько минут тщетно силясь понять сказанное. — Как можно исчезнуть из запертой комнаты?

— Не знаю, госпожа, — покачал головой седой дворецкий. — Но за неделю пропало пятеро: посудомойка, три горничных и помощница швеи. Все — из своих спален, запертых изнутри.

Мир оказался единственным, кто не ломанулся со всех ног, чуть не пробив лбом оббитую железом деревянную дверь, наверх при виде фигуры хранителя. Впрочем, это и не удивительно: только этого слугу господа частенько посвящали в некоторые свои дела, и только он был в курсе насчет существования «домашнего» духа. Степенно выйдя из подвала вслед за остальной челядью и неспешно поднявшись по многочисленным ступенькам, дворецкий с достоинством поклонился ожидавшей его госпоже и, не замечая перепуганных слуг, сгрудившихся неподалеку от Моего Сиятельства, попросил об аудиенции. Сейчас мы сидели в одной из гостевых комнат, и я пыталась вникнуть в сложившуюся ситуацию. Что-то мне не нравилось в этом рассказе. Но вот что…

— Подожди… — Я наконец-то сообразила, что именно казалось непонятным. — Ты сказал: посудомойка, горничные и помощница швеи… Все — женщины… Мужчины не пропадали?

— Нет, госпожа, — задумчиво проговорил старый слуга. — Пока еще ни разу.

Оч-ч-ч-ень интересно… И кому понадобилось красть прислугу женского пола? В таинственную нечисть я не верила. Были бы мы на Азирии, тогда все возможно. Вдруг тот реликт по непонятной причине проснулся раньше срока. Но здесь… Нет, глупости. Никаких реколов быть не может, максимум — случайно объявившиеся кикиморы и уже знакомые лешие с Авернея. Только они как раз относительно безобидные существа. А здесь… Здесь творилось нечто непонятное… Люди как сквозь землю провалились, исчезли, испарились…

Глава 8. Я очень-очень черный маг, Глотатель шпаг, лошадок и собак. Я продаю большой-большой-большой секрет: Сильнее кошки зверя нет! Мультфильм «Большой секрет для маленькой компании». Раз в жизни Фортуна стучится в дверь каждого человека, но человек в это время нередко сидит в ближайшей пивной и никакого стука не слышит. Марк Твен

До прошлой, такой далекой, теперь казавшейся сказкой земной жизни, до встречи с Ирмой и Вартом, я никогда к себе неприятности не притягивала. Наоборот, все вокруг считали меня чересчур везучей и невероятно успешной женщиной: только у моего автомобиля в дороге никогда не спускало шины и не садился аккумулятор, только я во время эпидемии гриппа оказывалась полностью здоровой в любом коллективе, только мне удавалось спокойно проезжать там, где сотрудники правопорядка частенько останавливали других водителей, только мою квартиру из всего нашего элитного дома-высотки не грабили ни разу. Да мало ли примеров.

«Везунчик, счастливчик», — как только не называли меня приятели, коллеги и просто знакомые и в лицо, и за спиной. Все рухнуло в одночасье именно в ту самую злополучную ночь, в ночь моего рокового знакомства с Ирмой. Да, достаточно долго размышляя в свободное время на эту тему, анализируя доступные факты, я пришла к однозначному выводу: мое горячее желание, так опрометчиво высказанное на тридцатилетний День Рождения, забрало у меня удачу. Именно тогда, начав во сне общаться с подругой, а затем и с ее бывшим мужем, я променяла везучесть на… На что? На счастье? Не скажу, чтобы я была счастлива в том понимании слова, которое большинство вкладывает в данный термин. Да, с Вартом я чувствовала себя как за каменной стеной, да у меня появились желанные дети, да, дом был всегда крепостью и полной чашей. Но то ощущение легкости, полета, парения, эйфории… Ни одного из этих слов, которыми многие женщины описывают счастливую жизнь, не было… Я не чувствовала ничего подобного. Так что утверждать с полной уверенностью, что мое везение ушло в обмен на желанное счастье, я не могу. Но оно ушло. Я стала невероятно невезучей. Если что-то дурное должно было случиться в том помещении, в котором находилась я, то случалось оно именно со мной. Приключения, опасные и не очень, в легкую находили Мое дурное Сиятельство среди многих тысяч других существ. Я привыкла к необходимости носить на себе миллионы следилок от мужа. Привыкла, но не смирилась. Правда, никакие следилки не способны были вытащить герцогиню ранос дорт Антариониус из неприятностей, когда она попадала в них не по собственной воле.

Судьба, фатум, рок — от названия явления суть его не поменяется. Если что-то дурное должно будет произойти, оно непременно произойдет. И обязательно со мной в главной роли.

Руководствуясь таким житейским правилом, я приказала Миру собрать вместе всех женщин, работавших в поместье, и поместить их на ночь в одну комнату. Естественно, я собиралась спать вместе с ними. Ловля на живца, да. Не слишком-то безопасно, зато эффективно.

Слуга приказ госпожи исполнил в точности, и перед сном пятнадцать служанок и их госпожа остались один на один с непонятым нечто, нахально ворующим женщин из закрытых помещений. Постелили нам в обеденном зале — самом большом помещении дома.

Подозрительно косясь в мою сторону, персонал выбирал себе тюфяки по вкусу. Я, одетая в серый шиварон, стояла у окна, опершись спиной о подоконник, и терпеливо ждала. Мне было все равно, где проводить ночь, никаких определенных требований к соломе, набивавшей ткань для сна, у меня не было, поэтому я спокойно подошла к последнему, самому неказистому тюфяку, легла на него под изумленными взглядами прислуги и принялась ждать.

Свечи задули, народ, измученный повседневным тяжелым трудом, потихоньку засыпал, а я расслабленно лежала с открытыми глазами, пялилась в чернильную темноту и, чтобы не впасть в дрему, повторяла про себя выученные еще в школе тексты. Не поручусь за точность воспроизведения, все же сколько лет прошло, но знакомые слова пока отгоняли сон, а большего мне и не было нужно.

Когда в комнате послышался неясный шум, я насторожилась, но ничего понять, а тем более — сделать, не успела: земля подо мной резко ушла вниз. Я полетела в неизвестность, громко ругаясь и желая сволочным похитителям только самых кошмарных снов, обязательно с Моим Сиятельством в главной роли.

Падать пришлось недолго, всего лишь несколько секунд. Приземление оказалось ожидаемо болезненным: многострадальной пятой точкой я качественно приложилась о нечто чересчур твердое, практически каменное. Нечто неожиданно выдало довольно экспрессивную тираду на незнакомом языке и тщетно попыталось выбраться из-под нежелательного груза. Я, все еще ошалевшая от принудительного перемещения, сдавать позиции не желала и, вместо того чтобы встать, только больше завозилась на своем невольном сиденье.

— Эй, деваха, слезь с Арка, ты ж его, кобыла такая, раздавишь!

Это кто тут такой храбрый самоубийца?

Нехотя приподнявшись и почувствовав, как снизу кто-то выполз, я оглянулась на голос: рассеивая темноту подвального помещения небольшим магическим шариком, на меня смотрел некто низенький, кряжистый и уродливый.

— Ты кто, шиза?

— Слышь, сама ты шиза, — ни с того ни с сего обиделся собеседник. — Цверги мы.

— Гномы, что ли? — Не поняла я.

— Вот дура, — проскрипел кто-то рядом, и в круге света появился двойник моего собеседника, активно потиравший поясницу. Ну здравствуй, подушка. — Те ж сказано: цверги. Шагай давай.

— Куда? — Решив пока не спорить, поинтересовалось Мое Сиятельство. — Везде темнота, я себе тут шею сломаю.

Похитители слаженно хмыкнули, что-то прошептали, и рядом со мной появился еще один шарик.

— Вертайся вперед и топай.

Вертайся — это поворачивайся? Ладно, мы не гордые. Пока.

Судя по ощущениям, шли минут десять-пятнадцать, не меньше. За это время я успела обдумать сложившуюся ситуацию: судя по гладкому, хорошо утоптанному земляному полу (шарик успешно рассеивал темноту на три-четыре шага вперед), находились мы все же не в подвале. Где? Если б я знала… Но дорога выглядела так, словно ей регулярно пользовались. Впрочем, ответ на вопрос о нахождении можно было получить и позже. А вот то, что уродливые типы, на свое несчастье похитившие меня, знали словечко «шиза», настораживало. Так изощренно, по-земному, ругалась я в том имении только перед стариком дворецким, призрачным хранителем и личной горничной Лисси, пухленькой девчонкой лет двенадцати-тринадцати. Так как крали только женщин… Я этих гадов зажарю заживо, если с ней что-то случилось!

Кстати о гадах. Кто такие цверги? Раньше я думала, что так называют гномов.

Но… Если сравнивать разумную расу с Азирии и данных существ, то получается, что… Да ничего не получается! Те гномы, которых я успела увидеть в этом мире, отличались от других рас низким ростом, растительностью разных размеров на лице и вполне человеческим строением тела. У цвергов же из перечисленных признаков присутствовал только рост. Лица были чисто выбриты, везде, включая брови, а тела… Вот если обезьяну, ту же гориллу, скрестить с карликом, а их воображаемых потомков запустить в подземелья на пару сотен лет, то да, тогда можно говорить о цвергах: маленького роста, не выше детей трехлетнего возраста, с длинными цепкими конечностями, конусообразной головой, чуть сплюснутой у висков, и кряжистым телом, существа производили неприятное впечатление что с первого, что со второго раза. Да и вообще, сколько на них ни смотри, влюбиться не получится.

— Пришли, стой.

«Тпру, залетная».

Хорошо хоть не толкнули, просто открыли небольшую дверцу в стене и рукой указали внутрь. Согнувшись в три погибели, залезла. Оказалось, внутри помещение может порадовать высокими потолками. Разогнувшись, осмотрелась: что-то вроде импровизированной тюремной камеры — пара десятков кроватей, стоявших рядами у стен, рукодельный умывальник с дыркой в углу, с соответствующим запашком, два небольших магических шара под потолком, для освещения, и десять-пятнадцать девушек. Какая прелесть…

— Госпожа! — Ко мне подскочила та самая Лисси, заученно поклонилась, затем встревоженно спросила:

— А что вы здесь делаете, госпожа? Вы тоже им попались?

И правда, что это я здесь делаю? Небось, решила отдохнуть немного от тяжелых семейных будней…

Общение с народом уверенности в завтрашнем дне не принесло: всех девушек похитили из запертых помещений, сколько времени их здесь держали, никто точно не знал. Причину таких наглых действий цверги тоже сообщить не удосужились. Решив сначала получить информация и только потом искать выход из тюрьмы, я заняла одну из свободных кроватей и с чистой совестью заснула.

Проснулась из-за шума: кто-то ругался, кричал, плакал. Последнее меня насторожило, и я открыла глаза: двое тюремщиков отмахивались от наседавших на них девчонок, а третий тщетно пытался надеть ошейник на уворачивавшуюся от его рук Лисси. Так, да? Ну сейчас кто-то получит… Не вставая, прицельно дохнула одним из видов огня: на всех трех цвергах мгновенно начала тлеть одежда. Вы ж посмотрите, какие мы нежные, чуть что — сразу орать. Выскочили из камеры за пару секунд. Дверь, правда, закрыть не забыли.

В полной тишине, не желая замечать взглядов шокированных «товарок», я снова закрыла глаза. Но повторно заснуть, увы, не удалось: очень скоро послышался неприятный скрип оббитой железом деревянной двери, и в комнату бочком протиснулся перепуганный до заикания один из карликов.

— Г-гос-с-с-спо-о-о-ож-а-а, в-в-ас-с-с в-в-в-ви-и-иде-е-е-ть х-х-х-хо-о-отя-а-ат…

Ты ж мой котик. Всего один выдох, буквально капелюшка пламени, а сколько уважения мгновенно появилось. Вот давно бы так. Ладно, встала, пошла за конвоиром. Хотя тут еще кто кого конвоировал: мелкий постоянно оглядывался, вздрагивал, то и дело вжимал голову в плечи. Нервный народец.

По длинному прямому коридору дошли до еще одной двери. Цверг постучал, не дождавшись ответа, резко толкнул дверь и тут же сбежал в неизвестном направлении. Трус, что с него возьмешь. Нагнулась, зашла. Комната как комната: четыре стены, потолок, окон в плане не предусмотрено. Обстановка побогаче, чем в той клетушке, в которой девчат держат: ворсистые ковры с орнаментами на полу и стенах, большие магические шары, излучающие мягкий свет, по всему периметру потолка. Больше ничего, кроме шикарно одетого карлика, наряженного в золотое кимоно и сидевшего, скрестив ноги, на полу на ковре. Этот «предмет обстановки», похоже, меня и позвал. Не дожидаясь приглашения, опустилась на пол напротив хозяина и, не скрываясь, осмотрела того с ног до головы. Ничего нового не увидела. Единственное, что его отличало от тюремщиков, — богатая одежда.

— Я верховный жрец, — без предисловия начал мой собеседник, — мне нужна невеста. Ты попала сюда случайно. За тобой скоро придут. Остальные…

Не люблю, когда меня злят. И терпеть не могу, когда воруют моих личных горничных. Придут за мной, видите ли. Одолжение он, сморчок этакий, мне сделал.

Всего три выдоха — и из комнаты остались только подкопченные стены. Ну и жрец, само собой. Я ж не зверь какой.

Из пещер, катакомб, уж не знаю, что это было, в общем, снизу, Варт выводил вереницей всех пленниц. Оставшиеся не покалеченными цверги, собравшись позади импровизированного каравана, с огромной радостью и невероятным облегчением провожали обузу и докуку, меня, то бишь. Ничего, в другой раз мозги включать будут, прежде чем женщин красть, а то ишь ты, невеста ему требуется, принц из девичьих грез, блин.

В имении к нашему появлению приготовили праздничный ужин. Только непонятно, в честь освобождения госпожи или от радости, что господин в кои-то веки посетил свой дом.

Первым делом я передала девчонок под личную ответственность дворецкого, строго приказав сначала накормить бывших пленниц до отвала в людской, а потом уж разбираться, кто, откуда и каким способом домой вернется. Только после этого архиважного дела герцогская чета чинно проследовала в обеденный зал.

— И зачем нужно было обстановку сжигать? Договориться по-хорошему не пробовала? — поинтересовался Варт, резво работая ножом и вилкой и уничтожая как класс очередной плохо прожаренный бифштекс, истекавший кровью у него на тарелке.

Смешно, угу.

— Это при тебе он стал белым и пушистым, а когда я только там очутилась, пальцы веером гнул и права качал. По-хорошему? Сомневаюсь, что вся его компашка знает это слово.

— При мне, говоришь? To есть после наглядной демонстрации твоих огненных струй у несчастного жреца мозги так и не заработали?

— Понятия не имею, — легкомысленно пожала я плечами, налегая на кусок прожаренного до хрустящей корочки мяса. — Не смогла спросить: он застыл статуей и на обращения не реагировал.

Страшный чернокнижник весело фыркнул:

— Не жалеешь ты, милая, древние расы.

Угу-угу. Я злой и страшный серый волк. Я в цвергах точно знаю толк.

— Это цвергов, что ли? С каких пор они древними расами стали? — подняла я брови домиков.

— Вообще-то, с тех самых, — хмыкнул супруг, — как появились в этом мире, после драконов, разумеется.

— А, родственнички, — понятливо протянула я, ничуть не обрадовавшись открывшемуся факту родства. Муж поперхнулся и закашлялся.

— Ира, совесть имей. Я ведь ем.

— To есть? Сам сказал: родня.

— Родная, ты же вроде не блондинка, — обвинительно проворчал великий и ужасный черный маг, наслушавшийся в свое время различных земных анекдотов.

Это меня сейчас так аккуратно тупицей обозвали?

— Ты нормально объяснить можешь? Сам сказал: «появились после драконов».

— Именно так и сказал, ничего не добавлял, про родство ты сама додумала. При бароне смотри не проговорись, не поймет.

Да уж, Лор, несмотря на длительное общение со мной, все еще мальчик- одуванчик в некоторых вопросах.

— Цверги создавались как слуги для драконов, — наконец-то сообщил Варт. — Слуги, любимая. Ни в коем случае не родня.

Опять генная инженерия. Что-то мне не хочется пересекаться с создателями данных существ. Какая извращенная фантазия должна быть у творца, чтобы на свет появились такие чудовища…

— Слушай, ну хорошо, они слуги и прочая лабуда. Зачем этому шаману невеста? И вообще, я никогда не слышала о цвергах за то время, что здесь живу. Почему?

— На первый вопрос ответ вполне предсказуем: чтобы жить с ней и рожать детей. Женских особей у цвергов нет, а размножаться как-то нужно, потому они и крадут людей. Почему не слышала? А часто ты слышишь обсуждение жизни слуг или рабов на тех же званых вечерах? Нет? Правильно, потому что в приличном обществе на такие темы говорить не принято.

Класс. Опять шовинизм цветет махровым цветом.

Муж ушел порталом через пару часов, сославшись на неотложные государственные дела и с легким сердцем оставив несчастную супругу продолжать куковать в поместье. Обязательный срок в десять дней никуда не делся, так что Мое Сиятельство нехотя направилось в свои покои, решив хоть несколько часов за последние двое суток поспать спокойно, а заодно и понежиться в мягкой постели с человеческими подушкой, простынкой и одеялом.

Спальня встретила хозяйку подозрительно радушно: угол пухового одеяла (ночами уже и замерзнуть можно было без дополнительного обогрева) соблазнительно откинут, подушки тщательно взбиты, в ногах на кровати притаились горячие грелки — вдруг герцогине захочется чуть поджарить свое нежное тельце. В общем, ложись и спи, милая госпожа. Ты ж так устала, тебе надо отдохнуть, ты… Так, а вон то что, из-под половичка прикроватного выглядывает? Нагнулась, пристально посмотрела, не трогая непонятную вещицу, — муж успел приучить к осторожности — и молча вышла из комнаты. Спать, чувствую, я буду в другом месте…

Медленно спустилась по лестнице, зашла в людскую. Слуги уже привыкли, что госпожа у них ненормальная, — спокойно с челядью общается, никого не выделяет, без причины не наказывает, может самостоятельно пыль протереть, если в голову кое- что стукнет, к прислуге заходит, не брезгуя, — и к появлению хозяйки отнеслись равнодушно: встали по стойке смирно, без удивления глядя на Мою Светлость.

— Мир, пойдем пообщаемся…

Сразу отправились на подъемнике наверх, зашли в мои апартаменты, я кивнула на вещицу под ковриком:

— Не трогая, посмотри.

Слуга повиновался, нагнулся, пару секунд разглядывал находку, потом выпрямился, смертельно бледный.

— Госпожа…

— Кто здесь убирал?

— Новенькие служанки, госпожа. Они отпросились на сегодня примерно за час до вашего возвращения.

ЧУдно, просто чУдно…

— Позови Лисси, пусть постелет мне в одной из гостевых.

Дворецкий почтительно поклонился и вышел, а я осталась, стояла и задумчиво смотрела на застенчиво выглядывавшую из-под коврика сушеную лягушачью лапку.

Суеверия этого мира в большинстве своем ничем не отличались от суеверий Земли. И там, и тут буйным цветом процветали невежество, глупость, слепая вера в заговоры. Но если на той планете дальше таких «обрядов» дело обычно не шло, то на Орине существовали маги, обеспечивающие и себя, и окружающих необходимым минимумом. Правда, колдовать умели далеко не все. Наверное, в таком положении дел есть высшая справедливость, потому что вряд ли можно было бы спокойно и беззаботно жить на планете с одними колдунами: эти «товарищи» быстро уничтожили бы сами себя в борьбе за власть и богатство. Поэтому нет ничего удивительного в том, что обладавшие магией люди становились аристократами, постепенно сформировав особую касту. И пробиться в нее тем, кто с рождения принадлежал к другим слоям общества, было невозможно. А хотелось, как мужчинам, так и женщинам. Потому и пользовались старинными непроверенными средствами вроде заговоров. Лапка под ковром считалась одним из способов «отсушить» жену от мужа. Кто-то из новеньких служанок, похоже, спал и видел себя на месте герцогини. Дурочки. Варт с такими идиотками долго не церемонится, а значит, нужно постараться до последнего держать его в неведении. Для блага общества, так сказать.

Зашедшая в комнату Лисси сообщила, что новое спальное место готово. Я кивнула и направилась следом за служанкой.

Комната для гостей считалась скромной по местным меркам: кровать, стол, стул, шкаф для одежды, рядом с зеркалом полочка для косметики и украшений, ну и дверь в уборную. Отпустив служанку, я переоделась в принесенную ею байковую пижаму и без сил плюхнулась на постель.

Итак, что мы имеем? Некто подложил в хозяйскую спальню атрибут заговора, способного, по мнению исполнителя, привести к разводу семейной пары. To, что аристократы на служанках не женятся, да что там, даже в любовницы их не берут, таинственного «некто» ничуть не интересовало. Вывод? А фиг его знает, какой тут можно сделать вывод. Может, служанке захотелось несколько раз согреть постель чересчур верного жене хозяина, а может, зуб точили именно на меня. Так или иначе, придется разбираться, что за «умница-разумница» устроилась работать в поместье.

Засыпала я долго, тщетно пытаясь выкинуть из головы злополучную лапку. Снилось мне ночью что-то сумбурное и явно гадкое, потому что утром появилось четкое ощущение очередных неприятностей.

Умывшись и наскоро позавтракав в комнате, спустилась вниз, как была, в пижаме, шокировав новенькую прислугу, тщательно осмотрела нижний этаж, сама не знаю, зачем, ничего подозрительного, естественно, не обнаружила, поднялась на лифте назад, в гостевую, оттуда вызвала Лисси и Мира, одну — звонком, другого — браслетом, как это делала в свое время свекровь, тщательно допросила обоих насчет новой прислуги, приказала мои личные апартаменты закрыть на ключ и никого туда не пускать, дождалась, когда уйдет дворецкий, переоделась с помощью служанки в темно-коричневый костюм для верховой езды и направилась на конюшню. Мне нужно было подумать…

Ирма:

Из-за тяжелой беременности и постоянной угрозы выкидыша мне теперь запрещено было многое, домашние дела и уход за детьми добросовестно поделили между собой муж и домработница, а значит, у меня неожиданно появилось свободное время, и как следствие этого, навалилась скука. Практически постоянно приходилось лежать в постели, и чтобы хоть чем-то заняться, я стала сочинять истории. Строчки приходили на ум сами собой, картины одна за одной вставали перед глазами, я, честно говоря, наслаждалась самим процессом сочинительства. Самый главный критик, Тоша, прочитав несколько первых творений, назвал моих героев Оливерами Твистами.

— Милая, тебе не кажется, что жизнь не настолько мрачна, как ты ее изображаешь?

Я удивленно моргнула:

— Но в рассказах есть и веселые моменты…

— О, да, несомненно, а главное, их много: целых три не особо длинных строчки на всю страницу. И уйма морализаторских подходов. «Дети, обязательно каждое утро ешьте манную кашу, иначе вы все заболеете и умрете».

Прекрасно понимая, что муж сейчас шутит, я грустно улыбнулась:

— Все так печально?

— Да нет, почему же. Вот тяжелые монотонные описания серых дождливых дней у тебя выходят просто превосходно: как минимум пять штук на каждый небольшой рассказ, листа три-четыре чистого психоделического текста. Удавиться хочется от безнадежности. Родная, я даже не подозревал, что у моей жены столько страхов и комплексов. Может, пригласить психолога? Или научить тебя пользоваться Интернетом? Хотя нет, последний пункт точно отменяется: с твоей неуемной жаждой грусти ты застрянешь на форуме самоубийц.

Слово «форум» я не поняла, но общий смысл уловила.

— Мне просто скучно…

— Я вижу, солнышко мое. Но не все люди от скуки начинают создавать суицидальные тексты. Все же подумай о психологе.

Подумала. Через три дня в квартире появилась милая улыбчивая женщина средних лет, назвавшаяся Лисицыной Валентиной Михайловной. Различные тесты, непонятные картинки, общение, мои тексты… Всю правду я, конечно, рассказывать не стала, поведала о жестоком отце и инертной матери, рассказала о равнодушном первом муже, неудачном предыдущем браке и долгой дороге к счастью. Валентина Михайловна долго и вдумчиво читала самые оптимистичные мои вещи, потом нежно, как уже сошедшей с ума пациентке психиатрической клиники, улыбнулась и сообщила, что те разнообразные переживания, которые я тщательно прятала в себе всю сознательную жизнь, сейчас, из-за гормональной перестройки, вышли, наконец, наружу.

— Пишите, Ирина Николаевна. Вы подсознательно нашли идеальный выход из положения. У вас хороший слог, необычный язык, интересные сюжеты, сложные образы. Да, эти тексты не для всех, но если вы захотите их опубликовать, своего читателя они обязательно найдут. Так что творите. Это намного лучше, чем пить таблетки. Тем более в вашем положении.

Ирина:

Лошади… Грациозные, быстроногие животные, моя настоящая привязанность, не считая мотоциклов. Единственным существом, о котором я действительно жалела, переместясь в это мир, был каурый жеребец Риччи, красавец с длинными пушистыми ресницами и мягкими ласковыми губами. Здесь я так и не смогла найти ему замену…

Конюх по приказу госпожи оперативно оседлал спокойного гнедого Дирка, я привычно вскочила в седло и сначала шагом, затем рысью, а потом и галопом поскакала куда подальше от имения. Два часа конной прогулки с периодическими недолгими остановками помогли проветрить мозги. Погода радовала по-настоящему осенней прохладой, листва уже почти опала, трава пожухла, но осень все еще отстаивала свои права на существование у сестры-зимы, и солнышко дарило последнее тепло, а воздух позволял насладиться чистотой и свежестью.

Вдоволь надышавшись и наездившись, нехотя вернулась домой, поднялась в гостевую, переоделась с помощью Лисси в домашнее платье ярко-зеленого цвета в легкомысленный крупный цветочек и браслетом вызвала Мира.

— Они здесь?

— Нет, госпожа. Эти служанки сегодня на работу не вышли.

Интересно, почему? Настолько были уверены в якобы магической силе заговора, что не захотели убедиться в его действии лично? Или… Додумать я не успела: в комнате неожиданно полыхнул портал, и из него выскочил злющий, как все демоны, Варт, державший за шкирки двух незнакомых молоденьких дурех. Ой… А вот и потеряшки… Похоже, всем теперь будет очень весело…

Глава 9. «Магический» — просто другое слово для обозначения психического. Карл Густав Юнг. Соломою своею Я думать не умею. Хотел бы попросить я У Гудвина ума. Мультфильм «Волшебник Изумрудного города»

Есть такие особенные люди, не волшебники, нет, в разы хуже — экстрасенсы, причем с самого рождения: лишь только взглянут на человека и мгновенно всю правду узнают, даже ту, о которой несчастный никогда и не подозревал. Мне на моем жизненном пути такие зловещие персоны, слава всем богам, встретились только дважды, но эти встречи можно по праву считать роковыми, так как данные персоны были матерью и мужем. Как, по каким невероятно жутким признакам, каким необычайным образом и той, и другому каждый раз удавалось собирать нужную информацию, было для Моего Сиятельства тайной за семью печатями, но факт оставался фактом: буквально вывалившись в мою временную спальню, великий и ужасный черный маг одним взглядом, словно тот фантастический робокоп, просканировал комнату и практически мгновенно вынес обвинительный вердикт:

— Вы оба были в курсе.

Дворецкий резко побледнел, но слуге-то по должности положено, я же, давно привыкшая к таким разоблачениям и ничуть не впечатленная, вопросительно подняла брови; девчонки в руках герцога тем временем съежились, видимо, от холодного тона.

— Может, кто-нибудь объяснит МНЕ, что ЭТО делало в моей постели???

«Это», судя по всему, относилось к дурехам. Теперь понятно, куда они подевались: наняли карету и стремглав бросились в столицу, спеша покорить якобы «отсушенного» по всем правилам аристократа. Вот уж точно: ума нет — считай, калеки.

Рассказывал Мир. Я молча наблюдала за незваными гостями. Ненаглядный супруг с каждым произнесенным словом хмурился все больше, у «ворожей» постоянно менялся цвет лица, словно лампы у взбесившегося светофора.

Небрежный взмах руками, по очереди, сперва правой, затем и левой, следом — пара пассов, и вот обе «охотницы» истуканами сидят неподалеку от своей госпожи, на ее же кровати.

— Кто научил вас заговору?

— Ведунья, господин.

Голоса ровные, спокойные, безэмоциональные.

— Кто дал лягушачью лапку?

— Ведунья, господин.

— Кто подал вам эту идею?

— Ведунья, господин.

Роботы, как есть роботы.

— Где живет ведунья?

Я традиционно ожидала ответ: «В лесу, господин», но жертвы собственной тупости порадовали разнообразием:

— В деревне, господин.

Какая неправильная ведунья попалась…

— Как найти ее дом?

— Он самый высокий, господин. Возле дома старосты.

Оп-па… Что-то я уже не удивлюсь, если та самая ведунья обязательно окажется дамой солидной, предприимчивой и состоятельной. Интересно, завещание несчастная женщина успела составить?

Узнав все, что было необходимо, супруг вернул служанок в прежнее состояние, отправил их порталом в императорскую тюрьму (что заставило меня насторожиться: обычно Варт с приговорами не задерживался), отпустил Мира и с недоброй улыбочкой повернулся ко мне:

— Не хочешь прогуляться?

Судя по прищуру глаз, отказа этот мучитель не примет.

Минут через пять я испытала стойкое дежавю, стоя в стороне и наблюдая, как тот же самый конюх повторно проворно взнуздывает Дирка. Великий и могучий черный маг уселся на буланого Рода, и мы отправились пообщаться с местной ведьмой.

Ехали молча, да и слава всем богам: поддерживать беседу я была совершенно не расположена. Вдоволь утром насладившись и ездой, и природой, больше всего Мое Сиятельство прямо сейчас мечтало о горячей ванне с травами и сытном обеде, с хорошо прожаренным мясом в качестве основного блюда и фруктовым пирогом на десерт. Но Варт, похоже, желал взять реванш. Понять бы еще, над кем…

Поля, поля, поля, небольшая речушка невдалеке, за речушкой — заливной луг, с другой стороны — густой лес с зайцами, волками и оленями. Красота. Дикая природа во всем ее величии. Ну ладно, пусть и не совсем дикая. Но все же…

— Почему ты не сообщила мне?

Вы ж посмотрите, кто проснулся!

— Во-первых, как? Во-вторых, смысл?

Густые черные брови взмыли вверх, выражая крайнюю степень изумления.

— Что значит «как»? Во всех имениях обязательно существуют переговорные кольца, настроенные лично на меня. Раз в год я заново напитываю их магией. Только не говори, что не знала! Ты живешь здесь уже девять лет!

Да без проблем, промолчу.

— Ира… Как можно быть настолько безалаберной? Почему ты никак не поймешь, что жизнь здесь не сказка, что все, происходящее с тобой, может нанести вред…

Запнулся, замолчал, отвернулся. Что-то мне совершенно не нравится эта лекция, да еще и настолько бурно высказанная… Последний раз нечто подобное было… Варт, я тебя самолично придушу!

— Кому? Продолжай. Кому может нанести вред? Варт! Если это то, о чем я подумала…

— To что? Попытаешься избавиться от ребенка?

Сволочь! Я еще после Ивонны не отошла!

— Ира..

— Я тебя убью. Самолично. После родов.

Облегченно выдохнул. Дурак. Ребенок точно не виноват в отсутствии у его отца мозгов.

Остаток пути вновь молчали. Погода уже не радовала. Знать срок не хотелось: вряд ли больше месяца, иначе фигушки меня из дома выпустили бы.

Долгожданная деревня появились на горизонте минут через десять- пятнадцать. Еще через некоторое время мы доехали до высокого частокола, окружавшего поселения. Дома как дома. Практически все построены из дерева. Возможно, если бы один черномагичный гад не проговорился, я с огромным удовольствием крутила бы головой вправо-влево, с интересом рассматривая снаружи жилища крестьян. Но теперь… Настроение стремительно скатилось до минусовой отметки, так что я просто следовала за мужем, с надменным видом неспешно проезжавшим по единственной мощеной улочке и не удостаивавшим перепуганных подданных даже косого взгляда. Герцог, чтоб его об колоду и через пень раз этак десять. Хозяин, блин. Аристократ фигов.

— Дырку в спине прожжешь, — негромко заметил скотинистый супружец.

— Я тебя всего поджарить готова, — угрюмо фыркнуло Мое Сиятельство, но голову отвернуло. Потом разберемся, когда людей вокруг не будет. Без лишних глаз.

Дом злосчастной ведуньи был заметен издалека, причем с любой точки деревни: двухэтажный, сложенный из камня, он возвышался и над деревянными избами остальных жителей, и над саманной хижиной старосты, находившейся неподалеку.

Не успели кони подойти к каменному же, относительно высокому забору, как ворота перед их мордами приветливо распахнулись (хорошо хоть внутрь, а то, каюсь, если бы Дирку заехали по носу, я сорвалась бы на всех прямо здесь), и гостям в пояс приветливо поклонилась женщина лет шестидесяти, невысокая и седая, не сказать, чтобы дородная, но уж с формами, так точно.

— Ваши Сиятельства, прошу в мое скромное жилище.

А у самой глазки так и бегают. Испугалась? Поняла, что ли, зачем к ней герцог с супругой пожаловать изволили? Или кто успел доложить? Впрочем, кому бы удалось? Девчонки в тюрьме, дворецкий болтать не станет — побоится хлебное место потерять.

Заехали, спешились, небрежно кинули поводья двум невысоким паренькам, видимо, родственникам, резво подбежавшим предложить свои услуги, пересекли широкий двор, усаженный с обеих сторон деревьями, зашли внутрь.

Ну что сказать… Для малообеспеченных селян, постоянно видевших вокруг только природные богатства да собственные убогие домишки, подобная обстановка, наверное, действительно выглядела чересчур роскошной, я же, привыкшая к другом убранству, увидела во всем кричавшую пошлость и полное отсутствие какого-либо вкуса: в длинном холле и гостиной, в которую нас пригласили, было собрано как можно больше вещей, видимо, чтобы подчеркнуть достаток семьи: столики, табуреты, стулья, комоды, на подоконниках — фигурки из железа, фарфора и мрамора, вязаные салфетки, кашпо с разнообразными цветами, подсвечники… Вещизм во всей его красе.

Дорогим гостям предложили кресла с высокими спинками, сама хозяйка уместилась напротив, на низеньком стуле.

Не дав женщине и рта раскрыть, Варт вытащил из кармана сюртука злополучную лягушачью лапку и небрежно бросил ее на журнальный столик рядом.

— Узнаете?

Ведунья, несомненно, узнала. Иначе с чего бы ей покрываться пятнами, как при стригущем лишае?

— Ваше Сиятельство, я и подумать не могла…

— Запрет на колдовство на три года. Нарушите — отправитесь в императорскую тюрьму.

Миг — и вот уже в руках чернокнижника свиток и кольцо-печатка. Да, жестоко. Как же несчастная «колдунья» уровень жизни поддерживать будет? Привыкла, наверное, что народ последнее отдает, чтобы заветное желание исполнить. С другой стороны… Она ведь, как я поняла, в округе единственная, кто магией владеет (ну или обряды досконально знает), какая-никакая, а все же помощь во время разных тяжелых ситуаций. Но если Варт уперся, его уже ничем не сдвинешь. Так что официальный приказ остался приговором лежать на столике, подслушки мгновенно распределились по всему дому, а мы вышли из этой юдоли скорби и отправились назад, в имение.

— Три дня из необходимых десяти уже прошли. Я даже представить боюсь, что случится в течение следующей недели…

Едет, самодовольная рожа, нахально улыбается.

— Свекровь в гости приглашу и вместе с ней заявлюсь в столицу.

О, как быстро с некоторых спесь спадает.

— Надеюсь, ты пошутила…

Мечтатель.

— А почему, собственно, нет? Ты когда последний раз мать видел? Почти восемь лет назад? Она, наверное, скучает…

— Не смешно.

— Действительно, не тебе ж еще одну беременность жизнью наслаждаться, правда, родной?

Тяжелый вздох и покаянное:

— Я ее не планировал.

В этом дурацком государстве действительно планированием беременности (если женщина способна зачать и выносить детей) занимался исключительно сильный пол, причем не с помощью заклинаний, нет, элементарные аптекарские средства: порошки разные. Принял один порошок — получи детку, принял другой — пока ходишь без наследников. Главное знать, что пьешь, и не перепутать этикетки. Женщина могла только попытаться избавиться от нежелательного плода, и то вряд ли удачно: при своевременном обращении к сильному магу последствия такого демарша обычно сводились к нулю. Так что Его Сиятельству я поверила, но все же язвительно поинтересовалась:

— И как долго мне еще быть свиноматкой? Пять лет? Семь? Или, может, десять?

— Клянусь — последний.

Угу. После Ивонны кто-то говорил то же самое…

Ирма:

Творчество неожиданно захватило меня с головой. Тоша, услышав совет психолога, решил не мешать такому необычному лечению. Чтобы дети не отвлекали маму от процесса, их, с моего согласия, отправили отдохнуть на несколько дней к бабушке с дедушкой, устроив обрадованным сорванцам внеплановые каникулы. Понятия не имею, что именно сообщил учителям мой супруг, но классная руководительница Алисы на следующий же день после отъезда наследников позвонила и с беспокойством начала выяснять детали моей болезни.

Необычный процесс создания новых «шЫдевров», как с иронией называл тексты любимый, оказался настолько увлекательным, что заботливая мамаша-клуша внезапно отступила в моем сознании на задний план. Я могла по полдня не вспоминать о родных людях, зарывшись с головой в книги и творя очередную «нетленку», и только очередной звонок дочери позволял вернуться в реальность из мира грез.

— Рассказы, рассказы, пара повестей. Чего уж там. Пиши наконец роман, — как- то весело хмыкнул Тоша, и я подумала: «А почему бы, собственно, и нет? Да, что-то стОящее вряд ли получится, но если действительно захочу, попрошу мужа о подарке на любой праздник — печати тиража собственного романа».

За основу было решено взять жизнь и положение в обществе современной женщины. В этом мире, естественно. Я решила проследить ее жизненный путь от рождения и садика до старости и могилы. Любимый, услышав о подобных грандиозных планах, лишь скептически улыбнулся и предупредил, что Ире читать мои тексты не нужно: «Не поймет души порывы», — как он выразился. Я и не спорила: не до того было. В голове поспешно выстраивался стройный и вполне логичный, как я считала, сюжет, постепенно обрастая необходимыми деталями и подробностями, как скелет- мясом.

Начав свой труд, я вдруг осознала, что многого не знаю и не понимаю в этом все еще чуждом для меня мире. Некоторые взгляды на жизнь и мотивации поступков людей для меня оставались совершенно непонятными и дикими.

— Пиши, как пишется. Фактические ошибки потом поправим. Ну или Ира получит незабываемое удовольствие, слушая тебя, — предложил любимый.

Я, вздохнув, приступила к делу.

Ирина:

Следующие три дня прошли на удивление спокойно: я отдыхала, наслаждалась мини-отпуском и старалась не думать, что за лень часто бывает расплата в виде очередных неприятностей. Еда, прогулка, чтение, спорт, сон — и так по кругу. Хранитель показывался на глаза хозяйке пару раз, но исключительно для приветствий — ничего серьезного в доме не происходило и моего вмешательства не требовало. Не сними Варт зеркала, я бы уже поболтала с Ирмой, но, увы и ах, во всем доме не находилось и завалящего осколка, так что приходилось приводить себя в порядок исключительно на ощупь.

Бассейн в имении, к сожалению, отсутствовал, а вот на теннисном корте можно было вволю поиграть. С помощью Лисси я периодически избавлялась от жирка, гоняя несчастную девчонку по полной программе. Ничего, зато к господским развлечениям приобщится. Не прыгать же мне с деревенскими дурочками через костер — не поймут, не крестьянка ведь. А общество и постоянные физические нагрузки Моему Сиятельству ох как нужны.

В очередной раз размявшись, я засела в библиотеке, решив выбрать для чтения ночью какой-нибудь легкий любовный роман с троллями, альфами, гномами, любовью, страданиями, расставаниями и прочей обязательной для этого жанра мутью. Увы, все, что стояло на полках, уже было в свое время прочитано, а некоторые вещицы — и не один раз. Новинок в данном виде творчества не ожидалось, так как подобная писанина принадлежала в этом мире к низкому «штилю», занимались созданием подобных опусов редко, стараясь особо не распространяться насчет сего факта, в основном для развлечения, и только мужчины. Женщины по определению были не способны написать что-либо необычное, интересное, смешное. Так что приходилось довольствоваться тем, что было выпущено парой-тройкой небольших издательств.

Вообще книгопечатание находилось в стране в зачаточном состоянии.

Свитки с ритуалами и заклинаниями до сих пор переписывались от руки, чаще всего — самими же магами, не дай боги, то или иное заклятие «сдетонирует», отскребай потом переписчика со стен, — развлекательная литература как жанр практически полностью отсутствовала, матронам и девицам в провинции нечем было занять свободные вечера, так как почти вся выпущенная литература мгновенно оседала в столице и ближайших пригородах. Меня, как жену влиятельного придворного и сильного черного мага, те же издательства исправно снабжали всеми новинками, причем в двух-трех экземплярах, вне очереди. Но то-то и оно, что выходили те немногочисленные новинки чересчур редко, да и печатались, признаем откровенно, на бумаге отвратительного качества.

Так что я, пройдясь скучающим взглядом по давно известным текстам, собралась уже уходить, когда заприметила в углу дальней полки непонятную брошюру. И что сие? Не припомню ничего подобного. Хотя последний раз я заходила в библиотеку давненько, несколько месяцев назад. Но, по идее, если здесь стоит этот экземпляр, то и в столичном доме должен находиться подобный. А его там точно не было…

Подошла, взяла вещицу, позабыв обо всех мерах предосторожности. Да, брошюрой данное творение назвать я точно поспешила, скорее больше похоже на согнутые пополам и склеенные друг с другом плотные альбомные листы. Три штуки, судя по всему. На «обложке» — надпись чернилами от руки: «Писателям!» Ой. Ой-ой. Шо цэ такэ? Откуда в этой глуши взяться писателям? Тут и читать-то умеют далеко не все.

Ну давайте откроем. Что тут у нас? Слева — схематично нарисованный письменный стол и еле заметный человечек за ним, справа — призыв: «Стань адним из нас!» Так… Автор, похоже, не в ладах с грамотностью. Ладно, смотрим дальше. На следующем развороте призыв объясняется более подробно: «Если ты умеиш и любиш сачинять, хочиш заработать, пиши тексты, мы издадим, паделим деньги!» И очередной схематичный рисунок: чернильница с вставленным внутрь гусиным пером.

Я изумленно моргнула раз, второй, третий, потом согнулась в три погибели от смеха, уронив «книжицу» на пол. Боги, это что за неизвестный предприниматель объявился в имении? Издадут они, видите ли. Хотела бы я знать, как и на какие шиши. А вообще, задумка интересная, конечно… Необходимо тщательно обдумать… Только не в этой глуши надо работать. Да и насчет глуши… Здесь ведь тоже люди живут, правильно? Отсмеявшись, нагнулась, подняла несчастную брошюру, перевернула страницу. Ничего интересного, только изображение книги, снова схематичное. Автор, видно, не только грамотностью, но и рисованием похвастаться не может. Ладно, к делу…

Села за столик, поставленный вместе с креслами в библиотеке для удобства читателей, нажала на нужную кнопку на «переговорном» браслете, болтавшемся на запястье. Сейчас Мир придет, поинтересуюсь, чье это творчество.

— Госпожа, — войдя, почтительно поклонился дворецкий.

— Подойди. Знаешь, кто сочинитель?

Слуга внимательно рассмотрел самодельный рекламный буклет, нахмурился и покачал головой:

— Нет, госпожа, но узнаю.

Уже через час в господские апартаменты вежливо постучали.

— Госпожа, — Мир появился не один, возле дворецкого стояла, дрожа, одна из молоденьких служанок.

— Входите. Это твое? — небрежно кивнула на брошюру, лежавшую на прикроватной тумбочке.

— Нет, госпожа, — дрожь усилилась, хотя, казалось бы, куда больше, и так будто пальцы в розетку засунула током питается. — Это моя сестра писала.

В смысле — сестра? С каких пор здесь челядь женского пола грамоте обучают?

— Сестра?

— Сводная… Она год назад у ведуньи работала, там чему-то научилась… И вот…

Все интересней… А хорошая идея вырисовывается…

— Возьми, — я достала из шкатулки, стоявшей на той же тумбочке и служившей кошельком, серебряную монету и протянула шокированной девчонке. Считай, ее жалованье за полгода. — Передай сестре, если хочет заработать, пусть приходит завтра сюда. Поговорим о том, что у нее здесь написано.

Слуги ушли, дверь закрылась. Я же начала в деталях продумывать пришедший в голову план. Как там было в умных фантастических книжках? Прогрессорство? Да, оно самое. Терпеть не могу вмешиваться в ход истории этого мира и действовать, словно какая-нибудь безмозглая богиня, но тут… Тут я чувствовала деньги, причем большие. И бизнесвумен, крепко спавшая в душе все эти годы, теперь вдруг проснулась и решительно потребовала действовать.

Ночь прошла мимо семимильными шагами, даже не подумав заглянуть в незанавешенные окна, сон тоже не собирался показываться у изголовья; ранним утром, встречая рассвет за письменным столом, я отчаянно зевала, боясь, что челюсть все же вот-вот заклинит, но чувствовала удовлетворение от проделанной работы. Если все задуманное получится, то семья Антариониус озолотится уже в течение года. Главное, чтобы Варт согласился помочь. Но здесь проблем возникнуть не должно. Когда дело касается второй половинки, любимый муж всегда действует по принципу меньшего зла, иными словами, придерживается позиции: «Чем бы дитя ни тешилось». А так как ненаглядная беременная супруга следующие месяцы будет практически безвылазно сидеть дома, то ее следует занять чем-нибудь не особо травмоопасным…

С трудом отодрав пятую точку от стула, кое-как встала, разогнулась, со стоном сделала несколько упражнений, пытаясь привести в порядок систему кровообращения и заставляя двигаться затекшие конечности, затем наскоро вымылась, переоделась в чистое домашнее платье и, даже не позавтракав, стала ждать посетителей.

Буквально через полчаса в дверь нерешительно постучали. В очередной раз сладко зевнув, я крикнула:

— Войдите.

Девушка, зашедшая в спальню вместе с уже знакомой мне служанкой, выглядела миленько, но была очень скромно одета. Розовые губки, немного вздернутый носик и голубые глазки намного лучше смотрелись бы на фоне шелков и бархата. Штопаное-перештопаное серое платье из шерсти явно сменило не одну хозяйку, чепчик на голове давно выцвел и полинял, а обувь на ногах, похоже, изготавливалась если не самостоятельно, то у знакомого сапожника самой низкой квалификации. Вот кто должен ухватиться за мое предложение руками и ногами.

В принципе, так оно и получилось. Двухчасовая беседа тет-а-тет, обсуждение всех подробностей, включая гонорар, улаживание необходимых формальностей, и веселая и оживленная мадмуазель по имени Мари, вдохновленная открывшимися перспективами, с радостью переезжает на несколько дней в одну из комнаток для слуг, а я довольно потираю руки и вызываю браслетом Мира.

— Госпожа, — дворецкий поклонился и выпрямился, ожидая очередных указаний.

— Здесь где-то должно быть переговорное кольцо. Принеси.

Уже через несколько минут, под руководством слуги, я связывалась с мужем.

Глава 10. Поделись улыбкою своей, и она к тебе не раз еще вернется. «Песенка об улыбке». Кто счастлив сам, другим зла не желает. Л. Н. Толстой

Как и следовало ожидать, Варт согласился, даже не пытаясь спорить. Денежной выгоды черный маг в упор не заметил, чутья на новые проекты, способные в долгосрочной перспективе приносить прибыль, у Его Сиятельства не имелось, но возможность удержать супругу дома до конца беременности герцог мгновенно увидел, и поэтому за то время, что мне оставалось провести в имении, охотно взял на себя все необходимые рутинные организационные моменты. В дело вовлекли и Императора: нужна была его подпись под некоторыми важными документами, да и помощь в дальнейшем не помешала бы. Дженерас, услышав о неожиданной идее, прикинул открывающиеся как лично перед своей драгоценной персоной, так и перед всем государством широкие перспективы и пообещал всяческую поддержку.

Когда мы с Мари наконец появились в столичном доме, все уже было готово: и широкое двухэтажное здание в центре города, выкупленное мужем для конкретных целей, и оборудование, приобретенное у нужных людей за полцены, и необходимые материалы. И даже работники находились на низком старте. Пора было действовать.

Я собиралась открывать типографию и печатать, а затем и продавать, книги, причем не только в столице, где на художественную литературу тоже был несомненный спрос, но и, что особенно важно, на периферии.

Здание располагалось неподалеку от герцогского дома, чтобы одна молодая упертая драконица при необходимости, даже будучи «глубоко беременной», смогла добраться до него пешком. На первом этаже организовали магазин для продажи книг, с пока еще пустыми полками и витринами, на втором — саму типографию.

Официально, по всем бумагам, владел новым предприятием Зиманариус. Бастарды могли вполне законно иметь свой бизнес, если их прикрывал глава рода. Руководила процессом печати счастливая до невозможности Мари, за продажи отвечала немного знакомая, еще в прошлой жизни, с маркетингом и ведением бизнеса Зойка. В общем, все свои (деревенская девчонка, спешно переехавшая в столицу, ради возможности закрепиться в роду ранос дорт Антариониус и беспрепятственно заниматься любимым делом даже безропотно согласилась выйти замуж за одного из многочисленных бастардов и теперь совершенно официально считалась частью Семьи).

Тексты мы с той же Зойкой брали из другого мира, старательно припоминая школьную программу и прочитанные в свое время разнообразные романы, строго говоря, занимались плагиатом, хотя и наизусть, слово в слово, ни одно произведение, увы, не помнили, волей-неволей привносили в книги что-то свое. Каждый день я надиктовывала по несколько десятков страниц Верис и Ингире, а бывшая жена дракона тем временем начитывала другую часть романа Алексу и Зиманариусу, потом мы с Зойкой проверяли тексты и, если все было в порядке, с одним из бастардов сразу же отправляла стопку бумаги в типографию, к Мари. Все были при деле.

Первая книга, «Одинокий Робин», о необычайных и захватывающих приключениях некоего захолустного барона, волею злобных богов попавшего во время шторма на необитаемый остров, вышла из печати через две недели, небольшим, пробным тиражом, всего лишь двести экземпляров. Пять штук я оставила для себя, столько же торжественно презентовали Императору, остальные я отправила свекрови. Вернее, сама отправилась, в гости к Арениле и ее старшему сыну.

Портал должен был перебросить меня в глухую, всеми богами забытую провинцию, как однажды выразился муж, «у Шорха на болотах». Нравы там царили жесткие, порой даже жестокие, к женщине до сих пор относились немногим лучше, чем к рабу мужского пола, а значит, хочешь-не хочешь, нужно было одеться соответствующе, так что пришлось обрядиться в полностью закрытое полушерстяное бирюзовое платье в пол, нанести боевую раскраску, надеть изумрудное колье и золотое кольцо-печатку с нербом рода Антариониус и заплести непослушные волосы в толстую косу, тщательно уложенную вокруг головы. Как по мне, вид получился отвратительным, бабским, броским и совершенно не элегантным, но великий и ужасный черный маг, внимательно обозрев супругу, в буквальном смысле облизнулся. Котяра мартовский. Как с женой отправиться, так что ты, родная, у меня столько дел, просто зашиваюсь, любимая империя буквально погибнет, если за ней постоянно, ежесекундно не приглядывать, и вообще, родственников нужно любить на расстоянии. Так что месте с герцогиней отправился Зиманариус. На него была возложена обязанность носить сумки с книгами. В последний момент я решила взять не весь тираж, а лишь пятьдесят экземпляров. А там посмотрим, как пойдет торговля. В крайнем случае воспользуюсь порталом снова.

Вместе с Зимом шагнули в арку в холле и вышли на площадку из хорошо утрамбованного гравия перед каменным двухэтажным домом с небольшим разбитым цветником у самого входа. В гостях у старшего брата Варта я еще не была, да и не очень хотела здесь появляться, но жизнь-злодейка заставила.

Лоринариус, угрюмый неуклюжий громила, чем-то неуловимо напоминавший медведя-шатуна, с рождения воспитывал, кроме собственного сына, еще и племянниц Императора, в роду считался неудачником, слабаком и позором семьи: в свое время ему отказалась подчиниться Сила, и во главе рода встал более жесткий и хваткий младший брат. Такая несправедливость, естественно, характер Лоринариуса не улучшила, и при первой же возможности мужчина уехал в одно из дальних поместий, где и проживал сейчас с женой, Орхой, и матерью, высланной сюда после неудачной попытки мятежа. Сын Арниунариус, ростом, статью и характером похожий на отца, совсем недавно отправился покорять столицу. Варт пару раз в разговоре клялся и божился, что ни копейкой не помогает упорному племяннику. Мне, в сущности, было все равно, на недостаток средств наша семья никогда не жаловалась.

Поставив сумки на землю, Зим подошел к входной деревянной двери и пару раз ударил по ней железным кольцом, вдетым в пазы, очевидно, вместо звонка.

Шум услышали: через какое-то время на пороге появился пожилой, лысый как колено мужчина невысокого роста, одетый в подобие ливреи, если, конечно, такую сто раз заштопанную вещь можно считать ливреей, а не, например, старой половой тряпкой.

— Герцогиня ранос дорт Антариониус желает видеть хозяев дома, — представил Мое Сиятельство Зим.

Нас не ждали, но сомневаться в словах слуги мужчина, очевидно, дворецкий, не посмел, вместо этого распахнул дверь и низко поклонился, почтительно приветствуя жену главы рода.

Свекровь, высокая, уже пожилая, но все еще красивая дама, чуть полноватая, что, впрочем, ее не портило, с сильно выдвинутым вперед подбородком, говорившим о непростом характере, с правильными тонкими чертами лица, роскошной черной шевелюрой и немного удлиненным носом, сидела в столовой и пила чай вместе с невесткой, полной низенькой женщиной.

— Ирма, детка! — Аренила, заметив гостей, поднялась из кресла и радостно улыбнулась — Какой чудесный, приятный сюрприз. Присоединяйся к нам. Минут через двадцать должны подойти соседи — посидим, пообщаемся.

Соседи? Это я вовремя появилась. Побыстрей распродам привезенное, и можно будет домой возвращаться.

Мой спутник, как и положено, поставил сумки в углу в прихожей, а сам привычно удалился в людскую. Женщины проводили его взглядами, но не сказали ни слова. А ведь бывший родственник. Ох, уж эти сословные предрассудки…

Свекровь позвонила в посеребренный колокольчик, и пока расторопные служанки ставили на стол еще один прибор, я осматривалась: бедно, очень. И одежда, и чайный сервиз, и обстановка — все выглядит так, будто им нещадно пользовались в течение как минимум двадцати-тридцати лет. Да, на хозяевах наряды без заплат, но фасоны давно вышли из моды, а ткань выцвела, и в некоторых местах заметны потертости.

Говорили ни о чем, степенно пили черный чай довольно посредственного качества, закусывали небольшого размера тарталетками с сезонными овощами и слегка обжаренным мясом, подъедали сладкое малиновое варенье из небольших вазочек. Хозяйки любопытства по поводу моего неожиданного визита не проявляли. Правильно, придет время — сама обо всем поведаю.

Гости действительно появились довольно скоро, семь человек, и все, конечно же, женщины. Отлично. Просто великолепно. Пока все идет по нужному мне сценарию.

С приходом соседей перебрались в столовую, где уже был накрыт стол.

Никакого плотного обеда не намечалось, обыкновенное чаепитие «по-семейному», с теми же многочисленными тарталетками и вареньем. Не густо, но тут, похоже, привыкли к таким скромным встречам.

— Ирма, неужели Император до сих пор не женился? Я ведь не ошибаюсь: недавно проходил отбор невест? Не получилось никого выбрать? — Сероглазая брюнетка лет сорока, высокая, плотная, можно сказать, толстая, с любопытством посмотрела на «столичную штучку», непонятно как очутившуюся в их забытых богами краях.

Я вежливо улыбнулась:

— Увы. Его Величество пока холост.

— Расскажите же последние новости! — Худенькая низенькая девушка, видимо, совсем недавно выпущенная «в свет», чуть ли не подпрыгивала на месте от нетерпения. Как же, «свежие сплетни» с доставкой на дом. Замечания ей, что примечательно, никто не сделал: и сами торопятся узнать новинки из жизни высшего света.

Рассказывала, довольно долго, практически без остановки, работала языком, добросовестно пересказывая все сплетни, которые только могла вспомнить. Закончив, помолчала немного, буквально несколько секунд, и значительно добавила:

— А еще в столице появилась новая типография, книги выпускают, в основном о приключениях, ну и о любви. Я первый роман в нескольких экземплярах с собой привезла…

Минут через пятнадцать все пятьдесят штук разошлись по рукам, а я отдала выручку помогавшему дамам с книгами Зиму. Что сделают с этим романом: перепродадут подороже или оставят в собственных библиотеках, — меня уже не интересовало. Каждый экземпляр был продан с наценкой, как в столице, но это не остановило изголодавшихся по информации женщин. Договорившись, что и остальные книги по мере их печати будут исправно завозиться в эту глушь, мы с Зимом воспользовались разовым порталом и вернулись домой.

Ирма:

Дело двигалось, не так быстро, как ожидалось, и все же три главы уже были написаны, и шла кропотливая работа над четвертой, пока что самой длинной. Редактировать текст я пока не решалась: обнаружить всевозможные ошибки, конечно, труда не составит, а если с этим возникнут какие-то проблемы, то, в крайнем случае, можно будет купить учебники, которые в будущем обязательно пригодятся или мальчикам, или дочери; но грамматика не шла ни в какое сравнение с сюжетом. Там, я чувствовала это, ляпов собралось более чем предостаточно… Обращаться к мужу не хотелось: не высмеет, конечно, но и в дружеских подначках ничего хорошего нет. Я в последнее время, видимо, из- за беременности, стала чересчур чувствительна даже к легким подтруниваниям со стороны любимого и боялась расплакаться в любой момент. Оставалась Ира. Ее критика по непонятным причинам переносилась намного легче. Но подруга, к сожалению, пока на связь не выходила.

Дети недавно вернулись от бабушки и теперь, придя из школы или с тренировки, старались как можно меньше шуметь, чтобы не мешать занимавшейся творчеством маме. И я была искренне благодарна им за такое чуткое поведение, особенно когда в очередной раз безуспешно пыталась понять, как должна вести себя героиня в этом до сих пор загадочном для одной переселенки мире… Описания и размышления у молодого автора ожидаемо выходили намного проще диалогов.

Однажды вечером, уже практически перед сном, я, наконец, почувствовала знакомую тягу к зеркалу.

— Привет шарику на ножках, — добродушно усмехнулась Ира с той стороны, машинально крутя на безымянном пальце золотое колечко. — Рожать когда?

— Еще три месяца.

— Да? Эка тебя, мать, разнесло…

Подруга была чем-то взбудоражена: румянец на щеках, огоньки в глазах…

— Ира, ты в порядке?

Собеседница хмыкнула:

— Да как сказать… Все еще пытаюсь найти способ прибить одного козлиного мага… Без ущерба для собственного здоровья и драгоценной жизни…

— Опять поругались?

— Если бы. Я скоро по твоим стопам пойду.

— В смысле?

— Ирма, не тормози. Беременная я.

— Опять?

— Угу. Снова. Третий месяц уже.

— Вартариусу мало наследников? — плодовитость бывшего мужа порой сильно удивляла.

— Вот у него и спроси при случае. Клянется и божится, что порошки перепутал. Мол, занят сильно был, голова не варила, схватил, что под руку попалось.

— Ты ему веришь?

— Какая теперь разница…

— Действительно…

— Ты что?

Предсказуемая реакция: изумление и недоверие.

— Психолог говорит, что это лучше, чем пить успокоительное. Своеобразная текстотерапия.

— Еще и психолог. Нет, я понимаю, гормоны играют. Но роман как терапия… Почитай хоть что-нибудь.

Я охотно потянулась за тетрадью.

Ира выдержала ровно пять абзацев, затем резко всхлипнула и закрыла лицо руками. Еще через четыре абзаца плечи подруги начали мелко трястись, с каждым предложением — все сильнее. Она… плачет? На одиннадцатом абзаце с той стороны зеркала взмолились:

— Ирма, хватит. Пощади!

Руки исчезли, показалось лицо. Подруга действительно плакала. От смеха.

— Я… Я умру сейчас… «Да, сударь, как изволите, сударь, никаких проблем, сударь, вечер чернильным пятном расплывался у нее по лицу»… Боги, за что? Мне, между прочим, в нынешнем положении запрещены сильные переживания! Вечер… Пятном… По лицу… Ирма… Ты там девять лет живешь!!! Девять!!! Сколько книг можно перечитать за это время! Нормальных книг, прошу заметить, а не всякую любовную муть! А общение с народом в реальности? Ты вообще хоть с кем-нибудь, кроме мужа, детей и домработницы, разговариваешь? Какие, к демонам, «судари» в настоящее время? Откуда это чернильное пятно на лице? Чернила давно исчезли в прошлом!!! Я уж молчу об уродливом пятне на лице несчастной! Да от нее шарахаться начнут, едва увидят с подобным украшением в приличном обществе!!!

Я привычно вздохнула.

— Тоша тоже ругается. Роман он еще не видел, а рассказы и повести… Говорит, что все тексты слишком мрачные и жалостливые.

— Какие жалостливые? Что за чушь? Да твоим романом любую затяжную депрессию на раз лечить можно: пока несколько страниц кое-как осилишь, от смеха точно помрешь. Поздравляю, подруга, у тебя получилось создать классный юмористично-пародийный роман. Твори. Издашь — психологи разгребут за пару дней.

И как на такое заявление реагировать? Обижаться, удивляться или радоваться?

Ирина:

Тираж первого романа разошелся в столице в рекордный для других издательств срок, всего лишь за каких-то пять дней. Отчасти такому невероятному успеху поспособствовал, сам того не зная, Император, щедро подаривший целых три экземпляра своим ненаглядным «дамам сердца», отчасти бескорыстно помог Лор, на которого я насела с требовательным криком: «У тебя полно знакомых среди аристократов! Вот и прорекламируй молодое издательство!» Дракон начал было отнекиваться, затем увидел горевшие энтузиазмом глаза Моего Сиятельства, сумел понять, что в ином случае с него живым не слезут, и покорно взял с собой часть тиража. Остальное разошлось благодаря яркой красивой обложке и выгодному расположению магазина: баронессы, графини, маркизы и герцогини частенько без дела прохаживались по той улице, обращая внимание на полупустую витрину. А так как основным пороком дам высшего света была несусветная скука, появление нового книгоиздательства женщины ожидаемо восприняли на ура. Выручка вся, к изумлению мужа, плохо знавшего меня как акулу бизнеса, пошла в оборот.

Вторую книгу мы с Зойкой, запершись на несколько часов в одной из гостевых спален, азартно сочиняли на пару, благо, в свое время обе начитались всякого, в том числе и разнообразных слезливых любовных романов. Получилось нечто среднее между «Рабыней Изаурой», «Анжеликой» и «Унесенными ветром». Озаглавили данный шедевр о несчастной любви прекрасной незаконнорожденной дочери столичного графа и бедного мелкого захолустного барона пафосно: «Высокие чувства маленьких людей». Если на обложке первой книги изобразили остров и на его фоне — фигуру одинокого мужчины, то здесь поместили черные силуэты мужчины и женщины, протягивавших издалека друг другу руки. Мол, две половинки, которым не суждено быть вместе. Тираж составил пятьсот экземпляров. Сотню, как и обещала, я отправила с Зимом свекрови, часть оставила себе и презентовала Дженерасу. Остальное разошлось за неделю. Дело однозначно пошло на лад.

Очередной разговор с Ирмой не только развеселил, но и заставил серьезно задуматься над созданием подобного юмористично-пародийного романа. Вернее, это для здешних читательниц текст будет юмористичным и фантастическим. Я же собиралась своими словами пересказать сюжет «Великого Гэтсби». Тираж в пятьсот экземпляров разлетелся всего лишь за пару дней, однако из задумки ничего не вышло: вместо попытки рассмешить высший свет несоответствием сюжета и реальности, я невольно заставила бесправных женщин восхищаться холодной главной героиней и любоваться ее бездумными поступками.

— Ты этак революцию устроишь, — глубокомысленно заметила сестра Антона, внимательно слушая последние сплетни в моем пересказе. — Кумир для подражания у них уже есть.

— Вот уж чего не хватает данному обществу, так это эмансипации и феминизма, — фыркнула я, но с Зойкой согласилась и зареклась на будущее печатать подобные истории.

Издательство постепенно приобретало популярность, мой карман существенно наполнялся, немногочисленные соперники ревниво фыркали, однако помешать расширению аудитории и наглому захвату рынка не решались: одного имени Варта хватало, чтобы остудить любые горячие головы.

Через два месяца тираж выпускаемых изданий достиг трех тысяч, треть уходила в провинцию, остальное разметалось в столице максимум за неделю, но, судя по периодически возникавшим недовольным возгласам в аристократической среде, книг на всех желающих не хватало, так что приходилось задумываться об увеличении количества публикаций и необходимой надпечатке уже проданных экземпляров. Муж, видя такой небывалый рост бизнеса, только головой качал:

— С твоими задумками ты при желании давным-давно могла сказочно разбогатеть.

— И стать прогрессом в диком мире, — фыркала я. — Спасибо, никогда не мечтала. Если бы не брошюра Мари и аховая ситуация с рынком развлекательной литературы, я даже не подумала бы о возможности начать с нуля свое дело.

Ирма:

Я потихоньку завершала свой первый роман: осталось написать всего лишь пару глав и эпилог. Внимательно ознакомившись, по совету Иры, с текущими новостями страны, в которой жила, я выбрала две-три самых животрепещущих проблемы и честно постаралась показать их влияние на главную героиню и всех, кто ее окружал. Выходило, судя по постоянному истеричному хохоту с той стороны зеркала, не очень, но подруга не советовала что-либо менять.

— С ума сошла? Об этих вещах народ в Интернете наверняка сейчас тоннами пишет, и все серьезно или язвительно. А у тебя другой, свежий взгляд на жизнь, не знаю, какой-то инфантильный, что ли. Ирма, не дуйся. На правду не обижаются. Захотела бы — давно повзрослела бы. А так — старайся играть с теми картами, что есть на руках. Твое счастье, что Антон — богатей. Попроси его опубликовать роман в одном из издательств, из тех, чье название на слуху у народа. Причем тираж обязательно должен быть пятьсот — тысяча экземпляров, не меньше. Естественно, за ваши деньги. Часть опубликованного текста забери для своих нужд, остальное пускай отправят по магазинам, как обычно. Раздай друзьям и знакомым свои книги, родичей припряги для этой цели. Увидишь, как замечательно все пойдет. Народ быстро прочувствует, что к чему. С руками начнут расхватывать. Ты ж пишешь, как заблудившийся во времени ребенок, наивняк полный, только с взрослой лексикой и определенным взглядом на современные проблемы. Это ж особый шарм.

Сама Ира неожиданно серьезно увлеклась развитием книгопечатания в том мире.

— Это же непаханое поле, настоящий клондайк. Мы с Зойкой в данный момент выпускаем книги тысячами, и все, можешь себе представить, все раскупается! Еще и не хватает — недовольных, не успевших приобрести книги, полно. Причем у меня уже пять постоянных точек сбыта в провинции, исключительно через родных Варта. Я им оптом часть тиража сдаю, они с небольшой наценкой по знакомым перепродают. И все в выгоде: и сами родственники на ноги начали постепенно становиться, и народ к регулярному, качественному чтению пристрастился, и бастарды зарплату получают.

— Зарплату? — изумилась я и наткнулась на ироничный взгляд подруги. — Да, я понимаю, что ты хочешь сказать…

— Ничего ты не понимаешь. Любой труд должен быть оплачен. Любой. Тем более по закону Империи бастард имеет полное право заниматься любым бизнесом и извлекать из него всевозможную прибыль, если такие действия «крышуются» главой рода. Так что и Зойка, и Алекс, и Ингира, и даже Верис, хоть и рабыня, имеют свою копейку. Зато работают охотно: осознают, что без вознаграждения не останутся. И да, предвосхищая твой следующий вопрос: Варту все равно. Для него главное — спокойствие беременной жены.

— Да я не собиралась…

— Да-да, — недоверчиво хмыкнула собеседница, — а то я тебя не знаю, консерваторша, мхом покрытая, поборница вековых устоев и домостроя. Рожать когда?

— Три недели осталось, максимум — месяц.

— Отлично. Тогда поскорей завершай свое ненаглядное детище и тщательно обговаривай с мужем всевозможные нюансы. Представляешь: выходишь из роддома с лялькой, приезжаешь домой, а на столе в спальне тебя ждет свеженапечатанная книга.

Представила. В груди разлилось приятное тепло.

Ирина:

Сказка для детей и подростков о приключениях бесстрашного графского сына Томаса ранос дорт Сойр, вместе с двоюродным братом Геком дорт Финном случайно попавшего к хитрым и мудрым драконам и многому у них научившемся, тоже ожидаемо прошла на ура: детскую литературу здесь не выпускали совсем. Зачем? Кто такие дети? Так, бесправные существа. Для чего тратить на них время и средства? Разве им будет интересно читать? К огромному удивлению того же Варта: отпрыскам аристократов поглощать приключенческие тексты оказалось интересно, и книга стала хитом продаж, а будущие графы, бароны и герцоги мгновенно изобрели новую увлекательную игру.

— Я себя чувствую этаким экзотическим зверем в клетке, когда появляюсь на приеме у семьи с малолетками, — недовольно ворчал Лор, жалуясь за обедом на пострелят, не стеснявшихся расспрашивать «самого настоящего, живого, даже огнедышащего дракона» обо всем на свете для придания игре правдивости и достоверности. Варт, пригласивший «дорогого гостя» к столу, кивал и сочувственно поддакивал, я старалась удержать хихиканье.

— И вовсе не смешно! — мои потуги наконец-то заметили и отреагировали на них соответствующе. — В их возрасте не положено задаваться многими вопросами! Скромнее надо быть! И воспитанней! Как их родители этого не понимают!

— Что ты ворчишь, как старик с клюкой. У детей всего лишь любопытство проснулось. Ответил бы, что это государственная тайна или страшный секрет, они и отстали бы. Что? Лор, прекрати на меня так смотреть.

— Ира… Как ты можешь настолько легко лгать… И ведь в твоем случае никогда не отличишь, где ложь, а где правда… Этой возможности тоже в том мире учат?

Не став уточнять, почему «тоже», я пожала плечами:

— Хочешь сказать, здесь все исключительно правдивы, чисты, как горный хрусталь?

— Нет, но ты же женщина..

Прекрасно изучивший взрывной характер любимой супруги Варт обреченно закатил глаза, как бы говоря: «Ой, дурак», и умоляюще посмотрел на Мое ядовитое Сиятельство, взглядом уговаривая промолчать. Не дождется. Сексисты нашлись. Женщина, видите ли: в этом мире лгать не должна.

Я мило, во все зубы, улыбнулась. Герцог напрягся. Дракон ни о чем не догадался.

— Видишь ли, Лор, хочу заметить, что твое замечание невежливо и некорректно, так как…

Несчастный гость не выдержал и трех минут. Краснея, отводя глаза и ссылаясь на какое-то чересчур важное дело, барон открыл портал прямо из обеденной залы и спешно покинул гостеприимный дом.

— Ну и зачем? — тоскливо поинтересовался великий и могучий черный маг.

— Затем. Хотел правду? Получи.

— Ира…

— Угу. Я. Скажи еще, что…

Договорить не удалось: сверху послышались грохот и крики. Мы с мужем синхронно вздохнули. Близнецы или Зира. Никто другой такой шорох навести не способен.

По лестнице колобком скатилась полненькая служанка, приставленная к ребенку Зойки на время занятости сестры Антона в книгопечатании:

— Ваши Сиятельства, Донас без медальончика!

В смысле? Как младенец-дракончик смог самостоятельно снять защитную вещицу?

— Кто?

— Зира, господин.

Что-то у меня из-за беременности мозги работать перестали… Конечно, не мог. Ему помогли… Спасибо, доченька…

Глава 11. Всегда радуйся и смейся. Жизнь продлишь, друзей порадуешь, врагов позлишь. Бернард Шоу. Сюрприз, сюрприз, Да здравствует сюрприз! Фильм «Незнайка с нашего двора»

Разобравшись с огнедышащим дракончиком, Варт внимательно посмотрел на расшалившуюся дочь, уже вовсю беззаботно скакавшую со старшими братьями в коридоре:

— Ей пора нанимать учителя.

Опять… Старая песня на новый лад. Понятно, что магические способности ребенка обязательно нужно взять под контроль, но не в четыре же года.

— Ты уже нашел того, кто возьмется?

У девочек Сила не просыпалась. Совсем. Понятия не имею, почему: может, сбой в организме, может, проклятие какое, жуткое и не снимаемое, может, еще что непонятное да невероятное, в этом мире всякое возможно, — как бы то ни было, колдовать женщины не умели. Потому и грамоте их учили далеко не всегда, особенно в глубокой провинции, потому и находился слабый пол в приниженном положении по отношению к полу сильному. Кому интересно вкладывать время и деньги в человека, который через несколько лет уйдет в другой род?

В данном случае произошла накладка, скорее всего, из-за моей драконьей крови. Когда у Зиры появились первые проблески магии, месяце на шестом-седьмом, супруг решил, что так развлекаются близнецы: мол, мальчишки находятся постоянно рядом, они за сестру всевозможные пакости и творят. Потом сыновей отправили на очередные каникулы к бабушке, а дочь на следующее утро после их отъезда небольшой искрой подожгла один из папиных костюмов. Его Сиятельство внимательно исследовал вещицу, недоуменно нахмурился и созвал консилиум магов. Совещались прямо в детской. Итогом собрания стали подпаленные занавески, голосивший от усталости восьмимесячный младенец и ошалевшие выражения лиц степенных коллег герцога. Впервые на их памяти у девочки проявились магические способности.

— Есть один. Обучение Зиры — его единственный шанс остаться в столице.

— В смысле? Попал в опалу у Императора?

— Да. Слишком много говорит и мало думает.

— Чудесный вариант. Здесь он так же будет себя вести?

— Нет, естественно. С детьми Родегас ладит и за языком в их присутствии следит.

Что тут ответишь… Во мне; видимо, не вовремя проснулась мамаша-клуша, но Варт прав: дочь пора учить…

Маленькая кареглазая брюнетка, худенькая и чересчур подвижная, даже для своего возраста, с интересом разглядывала стоявшего напротив нее высокого молодого мужчину.

— Зира, познакомься, это Родегас, твой учитель.

На лице малышки крупными буквами отразилось все, что она думала о тупых родителях и дурацком, никому не нужном учителе. Родители многозначительно переглянулись и, искренне пожелав удачи несчастному педагогу, отправились восвояси.

Далеко не ушли: из комнаты, специально выделенной для занятий с четырехлетним монстриком, практически сразу же раздались громкие крики, а затем и жуткий грохот.

Снова переглянулись, вздохнули, вернулись: чудесная картина… Педагог, забравшийся с ногами на стол, в окружении плотоядных цветочков, и девочка-конфеточка, заинтересованно наблюдающая за этим милым межвидовым общением.

— Что ты там говорил? Единственный шанс? — хмыкнув, уточнила я у супруга.

Мужчина оказался с невероятно крепкой психикой и железными нервами, или же ему позарез необходимо было остаться в столице. Как бы то ни было, день за днем он исправно появлялся на занятиях и снова и снова мужественно пытался обучать малолетнюю мучительницу контролю над магией. И каждый раз кто-нибудь из родителей вызволял несчастного из лап любимцев Зиры.

— Граф, вам еще не надоело? — с любопытством поинтересовалась я у взмыленного педагога, отпаивая мужчину заграничным черным чаем в обеденной зале. В ответ — ожидаемый мученический вздох.

— Ваше Сиятельство, малышка очень талантлива, — мужчина налил себе уже третью чашку, откусил часть медово-орехового пирожного, тщательно прожевал и грустно добавил:

— Но совершенно не хочет заниматься.

— Так в чем же дело, поиграйте с ней, — пожала я плечами и отхлебнула горячий, бодрящий напиток из изящной фарфоровой чашки. — Уж простите за прямоту, но сразу видно, Ваша Светлость, что детей у вас нет. — В рот отправился кусочек песочного печенья. — Какой же нормальный ребенок захочет учиться? Вот играть — другое дело. — Еще один глоток. Крепкий кофе, конечно, был бы в данный момент наиболее подходящим питьем, так как я, увы, совершенно не выспалась, но не в этой обстановке — собеседник не поймет. — А под видом развлечения опытный педагог всегда может подсунуть все что угодно.

Глаза у графа Родегаса дорт Лоренера азартно загорелись. Ну что ж, посмотрим, что предпримет учитель…

На следующий день на том самом злополучном полигоне, выбранном господином герцогом для собственных чуть ли не ежедневных тренировок и частых мучений любимой супруги, собралось десять человек: близнецы с личным учителем, молодым и перспективным магом Гордоном рант Лиросом, Зира с Родегастом, мы с Вартом и Зим с сыном. Двух последних можно было бы и не брать, но мальчишки буквально уперлись рогом и наотрез отказались перемещаться куда-либо без Ритона, так что пришлось прихватить и его отца, чтобы следил за парнишкой.

Установив защитный купол для зрителей, то есть для беременной супруги и двух бастардов, Его Сиятельство примкнул с остальным магам, явно желая вспомнить молодость и как следует размяться. Уже через несколько секунд небо над участниками озарилось всеми цветами радуги, послышались отзвуки грома, и началась Великая Магическая Битва. Молнии, ливень, гром, рыки зверей, крики участников… Я откровенно скучала и особо не следила за разворачивавшимся действом. Детей муж защитил, с ними ничего дурного не случится, об этом можно было не волноваться. В самой магии я понимала чуть больше, чем ничего. А красочность битвы… До голливудских блокбастеров происходившее явно не дотягивало. И какой смысл наблюдать за тем, от чего ни челюсть не падает, ни глаза из орбит не вылезают? Зим и Ритон — те да, смотрели завороженно. Мое же Сиятельство зевало, тщетно стараясь не уснуть.

Победили, конечно же, тройняшки. Дочь, надувшись, потребовала от педагога обучить ее увиденным трюкам, так что воспитательный эффект был достигнут малой кровью.

Дни бежали, не останавливаясь ни на миг. Ирму, похоже, увезли в роддом, так как перед зеркалом подруга уже который день не появлялась. Я немного волновалась, все же сорок лет — не шутки, да и анестезия не очень хорошая альтернатива магии.

Но чувства чувствами, а дело забрасывать не стоило, и, немного поразмыслив, мы с Зойкой решили привнести новую волну в местные книжные продажи, а именно — нанять художника, желательно молодого и амбициозного, так как в этом мире книги выпускались без картинок. Иллюстрации печатать пока не получалось, не та технология, увы, а вот изобразить на плотных листах бумаги картины по мотивам произведений и продавать эти листы как дополнение к основному тексту — идея на самом деле отличная.

Нанимать со стороны никого не пришлось. Как оказалось, племянник Варта, тот самый Арниунариус, довольно неплохо владел графикой и в данный момент активно учился рисовать красками. Неофициальная помощь, которой якобы никогда не было, превратилась во вполне официальную зарплату, паренек начал довольно часто появляться у нас дома, получив в собственное распоряжение для творчества отдельную комнату, и все остались довольны.

Ирма:

Роды начались внезапно, сразу схватками, сильными и частыми, на неделю раньше срока. Мне неизменно благоволила удача: Тоша на тот момент находился дома. Мгновенно сориентировавшись, любимый в одну руку схватил заранее приготовленную сумку, в другую — меня, в чем была, и, оставив перепуганных детей на домработницу, помчался к машине. До роддома добрались, к счастью, быстро: выходной, пробок нет, дороги практически пустые, семьи еще в пятницу разъехались по домам и дачам. Уже через два часа после оформления я родила девочку. Назвали малышку Еленой.

На этот раз скоро выписаться, к сожалению, не получилось: у доченьки обнаружилась желтушка, и нас с малышкой держали в больнице в разных отделениях в общей сложности две недели.

Приехав наконец с небольшим, громко пищавшим свертком домой, я и правда обнаружила на столике у кровати часть тиража собственного романа. Стена дождя и маленькая черная фигурка на сером фоне — не очень-то жизнерадостная обложка, но мне понравилось.

Следующие несколько дней слились в одно серое нечто: покормить-поиграть- искупать-подгузник сменить… Да мало ли дел с грудным ребенком… И когда Тоша вдруг как- то утром спросил, не хочется ли мне напечатать еще и повести с рассказами, я не сразу сообразила, о чем собственно идет речь.

— А зачем?

— Ну как тебе сказать, родная… Твой роман неожиданно произвел фурор на книжном рынке, народ смел с полок все, что было в магазинах, и теперь активно требует продолжения. Ленок тебе спать сейчас не дает, писать ты пока не сможешь, так что если хочешь, давай издадим то, что уже готово.

Как говорит молодежь, я «зависла».

— Фурор? Это как?

Уже через несколько минут любимый, открыв домашний ноутбук, демонстрировал противоречивые отзывы на мою книгу, выложенные в Интернете.

«Блевать хочется! Не книга, а настоящее г…! Да чтобы я еще раз такое купила! Автор совершенно ничего не понимает в современной жизни! Откуда она вылезла? Из какой древности? А гонора, гонора сколько! Писательница нашлась! Еще и зарабатывает на читателях, печатая свою чушь! В черный список навечно!»

«Шикарная вещица! Как сейчас говорят, атмосферная! Я совсем недавно рассталась с очередным бойфрендом, так гадко на душе было, думала — не выдержу, от тоски повешусь. А тут вдруг купилась на необычную глянцевую обложку в книжном, открыла дома и забыла и про еду, и про сон. Как я хохотала! Соседей всех перепугала! За двое суток от депрессии вылечилась! За книжкой теперь очередь из моих подруг! Аффтар, пеши есче!»

«А!!! Хочу продолжения! ГГ, конечно, дура полная, но какой слог! Автор, вы точно из иной реальности! Но это даже классно! Так никто сейчас не пишет! Надо же: «Сударь, сударыня»! Обязательно куплю и другие ваши творения!»

«Дорогая Ира, пишите, прошу, как можно больше! И печатайтесь почаще! Жена совершенно случайно купила вашу книгу и настолько зачиталась, что даже не поинтересовалась, куда я собрался. Рыбалка получилась чудесная! Никто не звонил каждый час, не теребил, не мешал отдыхать. Супруга, похоже, вообще не поняла, что меня дома сутки не было!»

— И? Будешь печататься? — Ира, судя по отражению в зеркале, практически не набрала вес, а вот мне, похоже, в скором времени придется сесть на жесткую диету, чтобы не только сбросить хоть что-нибудь…

— Да. Издательство хочет заключить договор.

Собеседница устало зевнула.

— Поздравляю, подруга. Скоро станешь автором бестселлеров. Как мелкая?

Я мягко улыбнулась:

— Спать не дает — много ест. А в остальном — тьфу-тьфу, здоровая малышка.

— Великолепно. Слушай, напряги память: у твоих родителей словари или энциклопедии в библиотеке присутствовали?

Понимая, к чему клонит подруга, я покачала головой:

— Нет, не было. Ни их, ни сборников поэзии, ни каких-нибудь детских книг. Да и вообще отец не любил развлекательную литературу. Мать если что и читала, то только «из- под полы»: и дома такие книги обычно не задерживались.

— Угу… To есть ниша свободна… Отлично…

В этом вся Ира: настоящая бизнесвумен. Уж если занялась определенным делом, будет думать об увеличении возможной прибыли каждую секунду.

— Собираешься издать первый словарь?

— Скорее справочник, «Обо всем понемногу», или типа того. Да, у Зиры теперь появился учитель.

Я удивленно приподняла брови:

— В четыре года? А это не слишком рано?

— Сама против была, — подруга, не отвлекаясь от беседы, рассеянно переставила с места на место пару стеклянных флакончиков, стоявших на туалетном столике, — но после того как эта активная бандитка сорвала кулон с мелкого дракончика и вместе с ним устроила тут ад в миниатюре, пришлось нанять самоубийцу. Дочь сначала бунтовала, но потом, после показательной битвы магов, смирилась…

Ирина:

Выпуск книг был поставлен на конвейер: волшебные сказки для детей и реалистичные — для взрослых, сборник анекдотов и тостов (сутки, целые сутки мы с Зойкой, запершись в одной из гостевых, практически без перерыва сочиняли различные тексты для одной маленькой книжицы!), сборник рецептов на все случаи жизни, любовные романы, образовательная литература, лирика и философская поэзия — что только ни выпускало издательство.

Через три месяца я вдруг совершенно случайно обнаружила в одном из недавно вышедших в свет любовно-сопливых романчиков фирмы-конкурента слизанный один в один сюжет из «Анжелики», выпущенной нами за две недели до того. В высшем обществе немедленно разразился жуткий скандал. Затеял его, конечно, Варт, но подготовила мужа я, заранее накачав знаниями об авторском праве и плагиате. Противная сторона сдаваться не желала: да кто вы вообще такие, какое вам дело, что именно мы печатаем, сначала докажите, что вы имеете право на данный сюжет, мы вам ничего не должны и пр. и пр. Обратились к третейскому судье — Императору. Мол, рассуди неразумных, царь-батюшка, определи мудростью своей, кто прав: а кто виноват. Тут-то и выяснилось, что одним из документов, подписанных Дженерасом перед основанием новой типографии, был как раз закон об авторском праве. Граф: поддерживавший конкурента, публично принес извинения роду Антариониус и передал герцогу весь оставшийся тираж для реализации.

— Знаешь, в твоем прошлом мире, как оказалось, можно найти и положительные стороны, — задумчиво заметил супруг тем же вечером, посматривая на стопку романов, готовых к продаже в провинции (типография-конкурент принципиально нигде, кроме столицы, свой товар не реализовывала).

— Не дождешься, — фыркнула я, уже переодевшись перед сном в широкую и длинную ночную рубашку в мелкий синий цветочек и пытаясь удобно устроиться на тщательно взбитых старательными служанками подушках — поздняя беременность «наградила» постоянными и довольно сильными болями в спине, — Варт: я не собираюсь дарить вам никакие технологии или дополнительные знания. Хватит уже.

— Милая, этот мир давно стал тебе домом… Следует помнить об этом и…

— Милый…

Очередную наклевывавшуюся ссору прервал встревоженный Зим, деликатно постучавший в дверь спальни.

— Ваши Сиятельства, у мальчиков сильный жар.

С рождения снабженные отцом всевозможными амулетами и другой магической защитой, дети ничем не болели. Вообще. Никогда. Слова бастарда изумили обоих родителей, и мы с мужем, мгновенно прекратив выяснять отношения, поспешили в детскую.

Мальчики действительно лежали с жаром. Вчетвером. Вокруг них суетились Ингира с Верис, периодически измеряя температуру, прикладывая к разгоряченным лбам холодные компрессы и постоянно поднося к губам кружки с водой.

Посмотрев на самодельный лазарет, супруг недовольно нахмурился, словно понял, в чем дело, и вышел из спальни. Я, естественно, направилась следом.

— Что это?

— Инициация. Но…

— «Но» что?

— Во-первых, слишком рано, во-вторых, их четверо.

И испытывающий взгляд в мою сторону.

— Я тут при чем?

— Пока не знаю. Только ведь, Ира… Дети у бастардов, пусть и изначально рожденных в браке, Силой обладать не способны. Это непреложный закон. Да и Зиманариус с детства рос без магии. Неоткуда Ритону получить часть силы.

— Мальчик постоянно с тройняшками..

Сказала и поняла, что на этот раз сболтнула глупость. Муж мгновенно возмутился:

— Родная! Ну что за чушь! Магия — не вирус! Она не передается через рот!

— Воздушно-капельным путем, ты хотел сказать? Не хмурься. Все понятно…

— И ты ничего не хочешь рассказать?

— О чем?..

Блин-блинский. А ведь Варт прав… Я снова вмешалась в естественный ход событий. Вот когда порадуешься, что беременна — муж даже фыркнуть в сторону провинившейся супруги не посмеет.

— В моем бывшем мире существовал обычай братания. Люди, не являвшиеся кровными родственниками, могли считать друг друга названными братьями, реже — сестрами. Теперь это просто слова, но раньше… Раньше, чтобы закрепить ритуал, мужчины делали надрезы, чаще всего — на руках, и менялись кровью.

— И ты рассказала о таком обычае мальчишкам?

Увы и ах..

— Да. Где-то год назад. Просто к слову пришлось.

— И что теперь?

— Да что… Пройдет эта инициация где-то к концу следующего дня, будут теперь четверых учить. Да, Ирма, я прекрасно помню: никаких магов-бастардов, родовые традиции, отточенные веками, и прочий невозможный Домострой.

— Я не…

— Та ладно! У тебя на лице все огроменными буквами написано, причем жирным красным шрифтом. Варт сказал, Ритон станет очень слабым колдуном, мол, время для обучения потеряно. Но Зим с Ингирой и так от восторга чуть ли не пищат: как же, сын-маг, это ж такой престиж для байстрюков!

— Тебе это не нравится?

— Не это. Сама ситуация. Меня раздражает, что я снова и снова наступаю на одни и те же грабли: без спроса вмешиваюсь в жизни людей здесь, кардинально перекраивая их судьбы одним словом, жестом или взглядом. Хоть рот себе зашить и руки отрубить, чтобы прекратить это влияние…

— Не понимаю…

— Что тут понимать! Подумай: кем теперь станет Ритон? Полумагом? Недомагом? В таких жестких условиях — никем! С подобным социальным строем — это всего лишь еще одна сломанная судьба. Мало его отца, так теперь еще и…

— Ира, зачем ты выдумываешь? Говоришь, что я себя накручиваю, а сама чем занимаешься? Без тебя Зиманариус сейчас жил бы с нелюбимой женой.

— Ирма, солнце, очнись! Нелюбимой. Подумаешь, проблема. Стерпится-слюбится. Зато деньги и статус. Как минимум. А тут что? Стал бастардом, живет нахлебником. Да еще и единственный сын — ни то ни се. Спасибо, госпожа герцогиня! Ладно, по боку все. Пусть идет, как идет. На том свете буду отвечать. Что у тебя с книгой?

— Завтра, говорят, начнутся продажи.

— Шикарная новость. Часть тиража, как и в прошлый раз, обязательно забери.

Ирма:

Сборник рассказов тиражом в три тысячи экземпляров раскупили довольно быстро, всего лишь за месяц-полтора. В Интернете снова опубликовали разнообразные, часто довольно противоречивые отзывы. Издательство почувствовало золотую жилу и в ультимативной форме потребовало от «молодого и перспективного автора» продолжать писать как можно больше и быстрее. Молоко у меня тем временем практически закончилось, и трехмесячную Леночку начала кормить детской смесью домработница. С возросшим объемом работ она явно не справлялась, поэтому пришлось нанять и ее сестру, теперь в квартире часто слышались голоса уже двух пожилых женщин. Я с детства привыкла к многочисленным слугам вокруг, Тоша постоянно пропадал на работе и появлялся дома, когда прислуга уходила, дети занимались своими делами, включая уроки и кружки, так что никакого дискомфорта, как и следовало ожидать, члены семьи не замечали.

Освободившись от необходимости постоянно следить за чересчур активным младенцем, я вновь с головой окунулась в творчество. Второй роман выходил, на мой предвзятый взгляд, намного вычурнее и мрачнее первого, но когда Ира услышала часть текста, то ожидаемо не сдержалась и расхохоталась от души.

— Ирма, ты только не обижайся, но это… Даже названия подобрать не могу. Альтернативная литература, блин. Пиши, подруга, снимай стресс, избавляйся от собственных страхов. Кстати… Как там поживает чувство страха за детей?

Я смущенно отвела глаза: действительно, после полного погружения в новую книгу мой материнский инстинкт практически замолчал. Конечно, подобная позиция была не совсем правильной, но я ничего не могла с собой поделать…

— Не красней, все так и должно быть, самой природой, между прочим, заложено. Пацанам уже семь стукнуло, а ты до сих пор даже во двор их одних не отпускала. Пусть взрослеть начинают, а то будут в тридцать спрашивать разрешения сходить с девчонкой на свидание.

Ирина:

Жар прошел на следующий день, будто его и не было. Инициация завершилась. Теперь все четверо могли считаться полноценными молодыми магами.

— Хуже всего то, что обретение Силы произошло не в десять-двенадцать лет, как обычно, а в семь и шесть… — Варт стоял возле изящного журнального столика и отрешенно рассматривал зимний пейзаж за окном. Снег в этом году выпал необычайно рано, так что детворе уже в начале сезона было полное раздолье, и не совсем удачно слепленные первые снежки уже порхали, как потерявшиеся в пространстве огромные разжиревшие бабочки, над землей, периодически попадая не столько в воевавших оболтусов разных лет, сколько в ни в чем не повинных случайных прохожих и стекла домов в округе. — Скорее всего, катализатором послужила та Битва Магов.

— И что теперь? — признаться, меня взволновал этот вопрос, не хотелось бы нанести вред психике мелких.

— Да ничего, — пожал плечами муж. — Продолжат учиться, с поправкой на умения и появившиеся возможности. Нужно еще проверить, к какому именно виду магии у детей открылись способности.

— To есть их несколько, этих видов? — я, с трудом сдерживая стон от боли в спине, с наслаждением откинулась на высокую спинку мягкого кресла.

Судя по внимательному и чересчур задумчивому взгляду, супруг тщетно пытался понять, придут ли мои умственные способности в норму после беременности.

— Варт! Да, я не разбираюсь в колдовстве! Но это не повод смотреть на меня, как на полную дуру!

— Спокойно, родная, тебе нельзя волноваться.

Подушки под рукой не оказалось, пришлось удовольствоваться небольшим дымком из ноздрей. Намек Его Сиятельство понял и ухмыльнулся:

— Не воюй. Естественно, у магии несколько видов. Вернее есть Сила. Это способность управлять своим магическим потенциалом. Если человек выдерживает инициацию, то тогда специалисты проверяют наличие у него Дара — определенного типа магии, к которому проявляются способности. Если не выдерживает, как мой брат, то полностью перегорает и колдовать больше не сможет, а если у него и будет что-то получаться, то очень редко и, как правило, неудачно.

— Типа «Сделать хотел грозу, а получил козу»? — мгновенно припомнилась нетленка из русской попсы.

Муж давно привык к моим постоянным цитатам, так что в этот раз ничего уточнять не стал, просто кивнул:

— Да, типа того.

Проверка состоялась через пять дней все на том же полигоне. Мальчишки под присмотром нескольких взрослых «дядей-магов» демонстрировали различные приобретенные умения. Светящиеся сгустки пламени, самораскапывающиеся активные зомбяки, мощные струи воды: толстые ледяные иглы: огромное нагромождение камней, крики, грохот, вой… Все в лучших традициях голливудских апокалиптических и постапокалиптических фильмов. Хорошо, у меня психика подготовлена к таким картинам, а то очередная наследница появилась бы прямо во время «боевых действий»…

Естественно, Ритон оказался самым слабым, правда, при этом парню достался самый редкий Дар, медицинский. Официально, конечно, эта ветвь магии называлась по-другому, но я не стала загружать мозги и обозвала для себя этот вид магии уже знакомым словом.

После должного длительного обучения бастард сможет лечить людей и заниматься приготовлением необходимых в быту лекарственных снадобий. В общем, как ни крути, полезный человек.

Тройняшки, все, как один, пошли по стопам отца (что, в принципе, совершенно не удивительно). Я только тяжело вздохнула: мало в семье одного чернокнижника, теперь их будет четверо. И все — на одну слабую драконицу. Нет, пора создавать собственный тартанал и тикать туда: пока жива-здорова.

— Милая?

— Угу.

— У тебя очень выразительный взгляд.

— Не мешай. Я пытаюсь понять, как реализовать одну интересную идею. Все же местная техника не настолько далеко продвинулась…

— Боюсь даже спрашивать, в какой области лежит эта идея…

— Все в той же: как вложиться поменьше, но заработать побольше. Варт, как поживает тот любитель роботов?

Глава 12. Удача — это постоянная готовность использовать шанс. Фрэнк Доуби. В клетке пляшет крокодил. Как он в клетку угодил? Колыбельная песня «Сон- кино»

Барон Анорис анр Оргийский, обосновавшийся в одном из постоялых дворов столицы (самом роскошном, как и следовало ожидать), казалось, еще больше схуднул с момента нашей последней встречи. Он что, одним воздухом питается и изредка булыжниками закусывает, чтобы свое раздувшееся эго потешить и за лишний день в «гостинице» заплатить? Вот же самовлюбленный павлин.

— Барон, рада вас видеть. Прошу, присоединяйтесь.

— Ваши Сиятельства, — годами отрепетированный поклон в сторону тех, кто выше по социальной лестнице, и Анорис анр Оргийский усаживается напротив Варта за обеденный стол.

Трапеза особо роскошной не была: хорошо прожаренное мясо, два вида салата, пирог с рыбой… В общем, стандартный набор для утоления голода одного чересчур упрямого гордеца. Да, я снова ловила на живца. И, судя по всему удачно: сверкая глазами, видимо, от голода, барон все же демонстрировал недюжинную выдержку, медленно и тщательно пережевывая каждый кусок, несмотря на давненько пустовавший желудок. Деловые переговоры лучше всего вести, предварительно наевшись. Эту истину я усвоила с юности.

— Интриганка ты, милая, — фыркнул муж, когда я попросила о помощи, но просьбу супруги выполнил. И сейчас герцог ранос дорт Антариониус находился за столом в качестве гаранта моих серьезных намерений. Что ж поделаешь — у патриархальной системы есть и плюсы, и минусы…

Закончив обедать, перебрались в гостиную. Мужчины наслаждались кофе, я — ягодным морсом, так как беременность заставляла придерживаться здорового образа жизни. Одно радует: дохаживать осталось не больше трех месяцев…

— Ваша Милость, — посчитав, что дальше тянуть некуда, приступила я к делу, — не могли бы вы посоветовать того, кто неплохо разбирается в чертежах?

Удивленный взгляд барона, затем настороженное:

— Я… Разбираюсь… Ваше Сиятельство…

Чертить одна молодая амбициозная драконица практически не умела, так что в этой области барон меня значительно превосходил. Осознав сей факт, мужчина с трудом сдерживал ликование и то и дело поправлял чертежи, с помощью которых я собиралась объяснить доморощенному умельцу свою идею.

— Я понял, что вы хотите, Ваше Сиятельство, — наконец кивнул гость. — В принципе, сделать подобную машину не очень трудно, нужны только материалы. И время.

Скромный какой. О деньгах даже не заикнулся.

Договорились об оплате и следующей встрече. Вернее, и то, и другое, предложило Мое Сиятельство, барону оставалось только согласно кивать в ответ.

Проводив Его Милость, я довольно потерла руки.

— Родная… Еще ничего не готово: попытался сбить мой настрой вредина муж.

— Я знаю, но мечтать не вредно. Только представь: первая в этом мире книжка с картинками. Как думаешь, что лучше выпустить: детские сказки или любовный роман?

— Магический трактат.

— В смысле? Они же все от руки пишутся.

— Давно пора приобщаться к прогрессу. Ты ведь, кажется, так говоришь?

Угу. Говорю. Но книги по магии, выпускаемые тысячами…

— Варт, предсказатель из меня, конечно, не очень, скажем так, хороший… Но… Ты не боишься появления недоучек? Или же того, что напечатанные книги перестанут «работать»?

— Вот заодно и проверим все твои опасения.

Так… Что-то я уже и книгу с картинками выпускать резко передумала…

Ирма:

— Ирма, ты меня уморить решила? Роды, между прочим, ожидаются со дня на день! Хочешь, чтобы я прямо тут очередного наследника на свет произвела?

Подруга заливисто хохотала за туалетным столиком, слушая один из новых рассказов, на этот раз для детей.

— Если ЭТО написано для детей, то я даже боюсь предположить, как отреагируют на твой шЫдевр взрослые… «И она потом, мягко, как нежное летнее солнышко, улыбнувшись и похлопав глазками, кошачьей походкой направилась к столу, чтобы там накраситься поскорей». Разбирать само предложение с точки зрения грамотности я сейчас не буду. Но его смысл… Это в какой части света солнышко летнее нежным и мягким бывает? Где-нибудь в жутко холодных странах? Ты в том мире девять лет живешь. Когда лето было холодным? Не было? Вот именно! Летнее солнце в твоем регионе жаркое!!! А не мягкое!!! Дальше. Кошачья походка? У ребенка? Божечки, ужас какой… Вот уж малолетний монстр… Видно, радиация повлияла… Ты явно перечитала любовных романов, причем самого низкого пошиба! И самое главное. Милая моя, дети семи-восьми лет не красятся в повседневной жизни. Вообще. Ты хоть раз видела Алису накрашенной? А? Нет? То-то же. Но зачем-то твоя мелкая Софа усиленно накладывает на себя тонны макияжа. Где б скромная домашняя девочка успела такому научиться? Что? Какое свидание? В семь лет ИДТИ НА

СВИДАНИЕ??? Ирма… Я вот прямо сейчас рожу…

И снова я тяжело вздохнула, как обычно чувствуя себя наивным ребенком во время разговора с подругой.

— Но ведь специально созданные условия для встречи называются свиданием, разве не так?

— Угу, — хмыкнула Ира. — Кем созданные? Классной руководительницей, которая детей в музей поведет? Хорошее свидание, да… Просто превосходное… Колись давай. Что там такое случилось, что тебя потянуло описывать детские отношения?

— Алиса влюбилась…

— «А ларчик просто открывался». Ты спроецировала очередные свои страхи на дочь. Ирма, сходи к психологу наконец. А еще лучше — к психиатру. Только нормальным, адекватным врачам, тем, кто тебя возьмется лечить, а не будет рекомендовать якобы в качестве текстотерапии книжки писать. Блин. Твоей дочери месяц назад исполнилось девять лет. Девять, Ирма! Не пятнадцать! Не девятнадцать! Она — ребенок. Ну влюбилась. Ну мальчик в кои-то веки на горизонте появился. Ужас-кошмар сразу. Зачем из такой мелочи делать трагедию вселенского масштаба? Антон как отреагировал?

— Посмеялся и предложил организовать через пару недель поездку со всем классом куда-нибудь на природу.

— Умный мужик. Слушай его.

Моя собеседница по ту сторону зеркала уже отсмеялась и теперь сидела: откинувшись на высокую спинку стула, и раздраженно помахивала чем-то узким и длинным, издалека больше всего напоминающим книжную закладку.

— Ира… Ты снова поругалась с герцогом?

— Так заметно? Не то чтобы поругалась. Скорее не могу переубедить одного чересчур упертого барана в глупости затеи. Представляешь, великий и могучий черный маг собирается поставить на поток печать колдовских талмудов. Ну, тех самых, с рецептами зелий, кучей заклинаний и прочей фигней.

Я попыталась представить себе весь процесс, не смогла и решила уточнить:

— Печатать магические книги? Но они же веками переписывались от руки… А Сила, что их наполняет?

— Вот у Варта при случае и поинтересуйся, — проворчала Ира. — Это он рогом уперся: мол, и так все получится. Главное — Сила того, кто читает заклинание, а напечатанная книга выйдет в несколько раз дешевле рукописной.

— Прости, что? Дешевле?

— О, — оживилась подруга. — А я не рассказывала, да? Это совершенно отдельная тема, очень, как бы сказать, животрепещущая. С некоторых пор Его Сиятельство стал скрягой. Да, Ирма, не надо изображать базедову болезнь. Выпученные глаза тебе не идут.

— Но… Вартариус… — поверить в неожиданно появившуюся скаредность бывшего мужа я не могла.

— Знаю, раньше никогда и прочее. Ты, милая моя, забываешь, что раньше у Варта не было детей. А теперь их практически шесть. Ну пять, но мне ж все равно скоро рожать, так что можно сказать, что шесть. И каждого, каждого, Ирма, ты только вдумайся, надо обеспечить приданым, даже тройняшек.

— Не понимаю… Род ранос дорт Антариониус никогда на бедность не жаловался.

— А это у моего драгоценного муженька с некоторых пор крыша течь основательно начала, причем клинит его на данной теме просто невероятно: детям нужно наследство! И плевать, что лично ему, кроме столичного дома, принадлежат еще четыре поместья в разных частях страны, каждое, прошу заметить, приносит довольно приличный доход. Нет, надо больше! Еще больше! Жадный дракончик, блин. Не смотрела? Посмотри обязательно. Поучительный мультик, великолепно нынешнюю ситуацию иллюстрирует: мое, все мое! В общем, погляди, что выходит: у пятерых детей уже есть магические способности, каждому из них нужно создать отдельные магические книги. Ну и я, естественно, настояла, чтобы Ритон, сын Зима, тоже получил такую литературу, кто ж еще, кроме главы рода, ему поможет. Так что уже шесть экземпляров как минимум. Переписчиков нанимать — «сплошное разорение», как этот чернокнижник заявил. Книжки выйдут намного дешевле. Но тут другая напасть: рукописные издания никого, кроме хозяина, к себе не подпускают. А напечатанные? Если их сможет прочитать любой желающий, то дело окончится как минимум катастрофой. Подозреваю, что желающих окажется не так уж мало. В общем, все это надо еще сто раз обдумать…

Ирина:

Переубедить настойчивого герцога ранос дорт Антариониус не получилось, несмотря на все мои старания, и следующими из издательства предсказуемо вышли книги с заклинаниями. На радость мужу, магия откликалась на печатное слово. Впрочем, ликовал Варт ровно два дня. Потом о необычных новинках прознали его коллеги, которым чернокнижник имел глупость похвастаться приобретением, и Мари завалили заказами определенного профиля.

— Не понимаю, что тебе не нравится, — пожал плечами ненаглядный супруг, листая в кресле очередную подборку документов. — Довольно внушительная сумма выходит.

— Сумма? — вопросительно подняла я брови. — Родной мой, открывалось это издательство не для удовлетворения прихотей черномагической ячейки общества. Станки не справятся с работой, их всего два, ты не забыл? Придется остановить печать любых других книг, причем как минимум на два-три месяца. Это ненормально, Варт!

— To есть волнует тебя только малое количество станков? Издательство-конкурент, насколько я слышал, разорилось. Я выкуплю за копейки их оборудование.

— И куда оно встанет?

Муж загадочно улыбнулся, поднялся с кресла и исчез в портале. Чеширский кот, блин.

Вернулся чародей к обеду, переоделся в домашний костюм, спустился вниз и прямо за столом торжественно объявил, что выкупил соседнее здание. Теперь в одном из домов будет помещаться типография, в другом, тоже двухэтажном, — магазин и комната для Мари.

— Выкупил? — удивилась я. — А оно разве продавалось?

— Там жил какой-то купец. Я пообщался с его семьей, и они все вместе решили перебраться в соседний город.

— To есть, говоря нормальным языком, ты шантажом заставил людей переехать.

— Не понимаю, что тебе не нравится.

Где-то я уже слышала эту фразу…

На следующий день у нашего доселе безымянного издательства появилось официальное название. Внушительных размеров шильда: висевшая на цепях возле здания, информировала прохожих, что в доме располагается предприятие под названием «Книжная лавка». Оригинально, да… Посоветоваться с беременной женой Его Сиятельство, конечно же, даже не удосужился, за что и получил подушкой по лбу, едва попробовал ближе к вечеру распустить руки.

Роды начались строго по плану, чуть ли не минута в минуту. Почтенная Онегила, та самая коричневая драконица, что принимала остальных детей, невзрачная женщина средних лет, чей внешний вид я никогда не могла запомнить, появилась в господской спальне порталом примерно за час до схваток, велела слугам подготовить воду тряпки: чистое белье, уселась в кресло, положила на колени кругляш-амулет, сверху — рукописную книгу, и углубилась в чтение. Мысленно пожав плечами, я вернулась к обдумыванию нового бизнес-плана.

Малышка появилась на свет быстро и легко: полтора часа, и шестой ребенок у меня на руках.

— На отца похожа, — безразлично заметила драконица, собрала вещи и исчезла в сиянии портала.

Варт объявился в комнате сразу же после ухода повитухи.

— У нее твой овал лица, — немного ревниво заметил муж, держа на руках сокровище.

Драться сил не было, я только устало закрыла глаза, сделав в памяти зарубку припомнить супругу все огрехи чуть позже.

Мужчины…

Издательство работало без перебоя. Пять станков выпускали сразу пять различных книг. К огромному моему сожалению, часть оборудования все-таки пришлось занять под дурацкие магические трактаты. Но и приключенческие романы, жгучая смесь Жюля Верна и Майн Рида, тоже вскоре увидели свет.

Первые три недели Лизетта, так мы назвали малышку требовала от мамы чуть ли не постоянного внимания, поэтому бизнесом я не занималась, с чистой душой переложив дела на оборотистую Зойку, полностью посвятила себя ребенку. Сон-дочь-сон-дочь-изредка — остальные дети. Так и протекали дни. Даже к зеркалу я не садилась: выслушивать глупости Ирмы не было ни сил, ни желания. Потом. Все потом.

— Мам, а почему Ритона учить отказываются?

Наверное, именно этот вопрос наивного Витора привел Мое Сиятельство в чувство и заставил отвлечься от постоянного ухода за Лизеттой.

Еще не совсем понимая, что имеет в виду сын, повернулась к расстроенной четверке, мысленно повторила вопрос, чтобы сформулировать четкий правильный ответ, потом сообразила, о чем именно речь, и раздраженно нахмурилась: ах, отказываются? Да мои ж вы обормотистые котики, да мои ж вы сволочные лапочки. Да я ж вам устрою Варфоломеевскую ночь в миниатюре.

— Витор, ты у отца спрашивал?

— Ага, — кивнуло обиженное чадо. — Он отмахнулся, занят, говорит, к тебе отправил.

Дитя девяностых, спавшее глубоко внутри, проснулось, потянулось, прищурилось.

— Мальчики, сбегайте, позовите Верис с Ингирой.

Проинструктировав девушек, оставила на них трехнедельную дочь, переоделась в сшитый на такой случай черный брючный костюм, отлично скрывавший все огрехи моей уже далеко не девичьей фигуры, хищно улыбнулась себе в зеркале и отправилась немного прогуляться. Недалеко. До типографии.

Очередной заказ уже приняли, но еще не готовили к печати. Я немного пошепталась с Мари, просмотрела готовый к работе текст, внесла некоторые, совершенно незначительные, на мой взгляд, исправления, подписала одну необходимую бумажку, снимавшую с девчонки всю возможную ответственность, и, довольная, как стадо слонов, бегущее с водопоя, вернулась домой. Ну вот теперь и посмотрим, как будут развиваться события. Подождем немного. Чуть-чуть…

Мальчишек пришлось отвлекать очередной выдуманной сказкой. С земными обычаями, правда. Но Варт сам виноват: на детей тоже надо внимание обращать.

Следующие пять-шесть дней предсказуемо прошли в покое и тишине: тройняшки прилежно обучались чернокнижию, Ритон постигал азы различных наук на занятиях со мной, Зира радовала преподавателя новыми монстриками и умением при желании обуздывать свою разрушительную магию. В общем, тишь-гладь, божья благодать. У Ирмы особых новостей не было: подруга спешно заканчивала «сказки для детей», которые я уже окрестила «депрессяшками», дети особых хлопот им с Антоном не доставляли.

— Ира, нам надо поговорить.

О! А это моя фраза!

— О чем, милый?

И глазками хлоп-хлоп.

Варт тоскливо посмотрел сначала на супругу, потом — на потолок над ней.

— Нормально объяснить, чем ты недовольна, было нельзя? Обязательно устраивать диверсию?

Божечки, какие умные слова мы смогли выучить! За девять-то лет! Прогресс!

— Родной мой, солнышко мое ясное, а тебе никто никогда не рассказывал, что с детьми необходимо общаться? Что им нужно уделять внимание? Что нельзя вот так вот без объяснений от собственных чад отмахиваться?

— И что я им должен был сказать? Извините, мальчики, ваша мать совершила дурость, а расплачиваться теперь вашему названому брату или как там эта степень родства называется? Считаешь, они поняли бы? Или, может, одобрили бы?

Так, да? Умный, значит?

— Любимый мой, — нежно, с придыханием, с удовольствием наблюдая, как подбирается и настороженно смотрит на Мое Сиятельство выдрессированный герцог, привычно ожидая очередного подвоха. — Тебе, насколько я помню, на днях нужно в командировку, на неделю как минимум? А новые заказы уже в типографии?

— To есть мало тех разрушений, которые благодаря одной неумной женщине произошли одновременно в нескольких поместьях государства? Мало многоголовых уродливых чудовищ, что теперь пугают обычных, ни в чем не повинных людей по лесам и оврагам? Мало розовых молний, кислотного дождя и снега из картона? Ты хочешь еще поразвлечься? Я правильно понял?

— Прости, счастье мое, ты меня дурой обозвал, я не ослышалась? — и губки трубочкой.

— Ира!!!

Пореви-пореви. Тебе полезно. Медведь-шатун: блин.

Видимо, осознав, что криком ничего не добьется, муж снизил тон и устало спросил:

— И что дальше? Бастарда все равно не возьмут в ученики, ни один приличный маг не захочет связываться с незаконнорожденным. Это пятно для репутации.

— Ненаглядный мой, тебе слова «шантаж» знакомо? А «подкуп»? Я ведь знаю больше, чем рассказываю…

Рыбка, как и следовало ожидать, клюнула: Варт заинтересованно склонил голову к правому плечу:

— To есть ради одного мальчишки ты готова поделиться своими знаниями?

Ты ж моя наивная няша.

— Не всеми, милый, частично.

— Хорошо… Мне нужны сутки, чтобы уладить эту проблему… Сутки, Ира. Хочешь — отложи печать новых книг на это время.

Да не вопрос.

— Договорились. Отправлю Зима с запиской в типографию.

Герцог удовлетворенно кивнул и исчез в портале. Что ж ты задумал, господин чернокнижник?

Ирма:

«Сказки для детей», или «депрессяшки», как называла их Ира, были наконец-то дописаны, вычитаны, перепечатаны на компьютере и отправлены по электронной почте в редакцию. Я снова смогла вернуться к обязанностям матери. Первая влюбленность Алисы, как и предсказывала раньше подруга, к тому моменту сошла на нет, так что организовывать поездку для всего класса не пришлось.

— Привет труженикам пера и бумаги, то бишь бумагомарателям. Ну что, закончила свою грусть-печаль?

Я улыбнулась:

— Отправила в издательство. Обещали скоро напечатать.

— Бедные твои читатели: не выдержат, животики от хохота надорвут. Слушай, Ирма, скажи-ка вот что… Здесь много талантливых или хотя бы умных бастардов? Реально умных, тех, кто мог бы приносить пользу государству?

Странный вопрос… Ира, похоже, снова что-то задумала. По крайней мере, глаза сверкают знакомо. Да и взбудоражена моя собеседница, как перед важной встречей.

— Я уже и не помню. Но до замужества встречала… Дай подумать… Да, троих точно. Двоих мужчин и одну женщину.

— Великолепно, — подруга предвкушающе потерла руки, против обыкновения унизанные золотыми кольцами. — Просто прекрасно. Значит, они у меня не отвертятся.

Только теперь я обратила внимание на необычный наряд Иры.

— Бальное платье?

— Ну… Не бальное… Но да, пришлось. Нужно же соответствовать ожиданиям Дженераса.

Я удивленно моргнула:

— Ты встречаешься с Императором?

— Мы, Ирма. Мы. Я и Вартариус. Это болото давно пора расчистить. Но мне все лень было.

Подруга отключилась. Я недоуменно посмотрела на свое отражение. Болото? Расчистить? Надеюсь, никакой революции после подобного заявления не произойдет…

Ирина:

Как верному советнику, близкому другу и практически фавориту Императора, Варту было позволено если не все, то очень многое. Дженерас окружал себя преданными людьми и закрывал глаза на их «небольшие недостатки». Официально я, естественно, называлась Ирмой, но Его Величество прекрасно знал, кто на самом деле проживает под этой оболочкой. Правда, обращались к Моему Сиятельству так же, как и к первой жене герцога. Видимо, чтобы ненароком не запутаться на официальном приеме.

Герцогиня, вы как всегда потрясающе выглядите!

Это после шести детей-то? Льстец. Хотя длинное темно-зеленое платье сшито по фигуре, то есть скрывает все проявившиеся недостатки.

Следуя правилам игры, я немного смущенно улыбнулась:

— Благодарю, Ваше Величество.

Да уж, кто прекрасно выглядит, так это сам Император — настоящая картинка из женского глянцевого журнала, бодибилдер под метр девяносто. Он хоть изредка из спортзала на люди появляется? Или живет там все время? Сплошное «хочу-хочу» для женщин всех возрастов. Черты лица тонкие, как у настоящего аристократа, нос прямой, губы в меру узкие. Глаза сегодня — зеленые. Переместив сестру-бастарда на другой континент,

Его дурное Величество решил испытать некоторые наработки женщины на себе, в результате чего буквально совершил повторное открытие капель для глаз, меняющих цвет радужки. Флакончик оказался приличных размеров, так что Император начал развлекаться, представая перед подданными с глазами разных цветов.

Те, кто постоянно крутился при дворе, к таким забавам уже привыкли, а вот народ из провинций, едва попав на прием, озадачивался. Дите малое, а не правитель. Впрочем, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы задуманной мной реформе не мешало.

Дженерас в этот раз выбрал для приватной беседы одни из небольших кабинетов, мы расположились в креслах за накрытым к чаю столом. Устраивайтесь поудобней, гости дорогие. Я, еще не отойдя от родов, с удовольствием откинулась на высокую мягкую спинку сиденья. Божечки, хорошо-то как…

— Герцогиня, попробуйте чай. Его вкус просто великолепен.

Вкус? У чая? Что ж там за напиток, если ты, мил друг его так расхваливаешь? Или это просто прием для поддержания разговора? Ладно, принимаю с благодарностью фарфоровую чашку, делаю небольшой глоток. Чай как чай.

Слово, другое, третье. О погоде поговорили, детей с их талантами тоже обсудили. Муж сидит со скучающим видом, в беседу если и вмешивается, то редко.

— Ваше Величество, в моем бывшем мире есть такое понятие, как патент. Любой желающий, независимо оттого, законно он рожден или нет, может запатентовать свое изобретение, и при продаже каждого экземпляра данному лицу будет поступать определенная, часто довольно внушительная, сумма от продажи. Например, те капли, которыми вы пользуетесь, если запустить их серийный выпуск, могли бы принести лично вам довольно ощутимую сумму.

Судя по понимаю, проскользнувшему в глазах, до собеседника дошел смысл сказанного, причем именно с определенным намеком, что и было мне нужно.

Следующие пару-тройку часов мы с Императором пили чай, ели пирожные и печенье и спорили. Вежливо, конечно, но именно спорили, а не общались, ну и торговались заодно, как азартные покупатель с продавцом на рынке. Мне приводили определенные доводы, я их разбивала с высоты юридических знаний, полученных еще на Земле. В итоге я получила обещание если не уровнять бастардов в правах с законнорожденными, то, по крайней мере, частенько проводить агитацию в среде высшей аристократии о необходимости заниматься образованием незаконнорожденных, чтобы обогащать собственный род не только знаниями, но и полновесной золотой монетой. Взамен Его Величество почерпнул информацию о патентном бюро, некоторых российских законах и астрономии. Данная наука не существовала в этом мире даже в зачаточном состоянии: практичный до зубовного скрежета народ предпочитал не наслаждаться разглядыванием звездного неба над головой, а внимательно смотреть под ноги, чтобы не рисковать свернуть себе шею при падении.

— Астрономия?

Я только хмыкнула: Ирма в своем репертуаре. Сидит барыней перед зеркалом, в халат закутанная, качает мелкую и упорно не желает видеть дальше собственного носа.

— Вот скажи мне; подруга, ты, прожив тридцать лет в одном мире, можешь припомнить название хотя бы нескольких созвездий? Нет? Именно. А здесь, между прочим, очень яркие и большие звезды. И две луны. Вот последнее меня удивило. Почему солнце одно, а луны две? И есть ли взаимосвязь между звездами/созвездиями и характером человека? Последний вопрос, правда, изучает уже астрология. Надеюсь, и до нее здесь когда-нибудь доберутся.

— Да, наверное, ты права… — Неуверенно, словно и соглашается только лишь потому, что не желает спорить. В этом вся Ирма: вместо того чтобы уверенно высказать свою точку зрения и попытаться отстоять ее, предпочитает поскорей согласиться с собеседником. Бездумно плывет по жизни, подчиняясь всем вокруг. — А что с тем мальчиком? Бастардом?

— Ритоном? Ты не поверишь, у него появилось сразу два учителя, и оба — сильные маги и практикующие лекари, — я самодовольно улыбнулась, вспомнив круглые глаза мужчин, приглашенных Вартом на ужин и за чаем впервые в жизни узнавших, что лекарства можно продавать не только на развес, но и в таблетках. Собственно, никаких рецептов раскрыто не было — мое образование не позволило рассказывать об анальгине с димедролом. А вот форма подачи лекарственных средств и правильный маркетинг… В общем, оба эскулапа чуть не подрались, выясняя, кто может принести бОльшую пользу ребенку. Главное было намекнуть, что я знаю в разы больше, чем говорю, и буду благодарна тому, кто поможет развить талант Ритона. Подействовало на раз.

Глава 13. Молва всегда раздувает до невиданных размеров и правду и ложь. Тацит. О как бы мне хотелось Иметь большую смелость! Мультфильм «Волшебник Изумрудного города»

Ирма:

Многочисленные читатели охотно скупали появлявшиеся на прилавках новинки и упорно относили все мои тексты к жанру пародии, хваля при этом легкий язык, юмористические сюжеты и необычные, красочные образы. Никто не желал считать ни рассказы, ни повести, ни романы полноценными художественными текстами, повествующими о различных глобальных проблемах современности. Даже родные люди искренне полагали, что чего-либо серьезного в созданных произведениях нет и быть не может: Тоша мягко улыбался, Ира в открытую фыркала. Не то чтобы меня задевало такое постоянное пренебрежение, скорее я склонна была думать, что, напечатавшись не один раз и удостоверившись, что весь тираж продан, могу наконец считаться маститым автором, к чьему авторитету должны прислушиваться.

— Зачем? — лениво жуя булочку с повидлом, поинтересовалась в ответ на такие мысли, высказанные как-то вслух, с той стороны зеркала подруга. — Зачем тебе это нужно? Ну признают тебя супер-пупер автором, ну начнут на улицах массово узнавать, ну будут интервью брать. Смысл во всех этих действиях? Что изменится-то?

Я растерялась. Мне как раз все было понятно. Теперь осталось подобрать верные слова, чтобы объяснить эти простейшие, на мой взгляд, вещи собеседнице.

— Ну как же… Это же возможность…

— Для чего возможность, Ирма?

— Я смогу высказывать свое мнение..

Договорить мне не дали: Ира поперхнулась куском текста и закашлялась. Потом, выплюнув злосчастный кусок, прохрипела, стараясь отдышаться:

— Смерти моей хочешь. Мучительница. Божечки, Ирма, ты саму себя слышишь? Женщине сорок лет, у нее четверо детей, любящий муж, достаток и положение в обществе, а она до сих пор боится высказывать собственное мнение! Это клиника, дорогая моя, тут даже написание романов не поможет. К психиатру. Срочно. Или… — Ира оборвала себя на полуслове и задумчиво побарабанила пальцами по поверхности стола. — У вас в школе когда очередные каникулы ожидаются?

Связи я не увидела, но тем не менее ответила:

— Через три дня.

— Прекрасно, — воодушевленно кивнула подруга. — За компом работать умеешь? Да? Просто отлично. На каникулах отправляешь все семейство куда-нибудь подальше, хоть в тропики, запираешься квартире и осваиваешь Интернет…

Ирина:

Комплексы, комплексы… Вся наша жизнь — сплошная борьба с собственными страхами, цветущими в душе и мешающими наслаждаться окружающим миром…. Вот и Ирма туда же: ей, видите ли, нужно, просто жизненно необходимо общественное признание, чтобы осмелиться наконец-то заявить вслух о том, что думает. Детский сад ясельная группа, блин-оладик. Как будто без этого самого признания ее мысли разбегутся в разные стороны.

— Родная, ты не забыла?

Муж, лежа на кровати, потянулся, как сытый, хорошо накормленный кот.

— Очередной отбор невест? Небо, Варт, пусть он для разнообразия хоть поговорит с девушками. А то отгородился многочисленными советниками и сидит, нахохлился, как филин. И вообще, зачем Дженерасу нужна невеста, если до последнего времени все его женщины были довольны статусами фавориток?

— Любимая, не ворчи. Сегодня обойдемся без ужина.

— Прогресс.

Пришлось снова наряжаться в платье. Темно-синий лиф, немного более просторный, чем следовало, и расклешенные юбки того же цвета тщательно скрывали всевозможные недостатки раздавшейся вширь и уже далеко не девичей фигуры. Необходимые на подобных приемах фамильные драгоценности: золотая диадема с бриллиантами, из того же металла массивные кольца на пальцах — подчеркивали достаток и высокое положение. Краску я нанесла сама, по минимуму, чуть подвела черным карандашом глаза и мазнула алой помадой по губам. Хватит. Не люблю тонны макияжа на лице. Туфли на невысоком каблучке в тон платью, и Мое Сиятельство готово к приключениям.

Портал герцог открыл в свои личные покои, обстановкой точь-в-точь повторяющие нашу спальню: широкая кровать с высокой, оббитой красным бархатом спинкой посередине стены, по обе стороны — низенькие квадратные тумбочки, неподалеку — неширокое окно, тщательно занавешенное длинными темно-коричневыми гардинами, у окна — дубовый письменный стол и мягкое хозяйское кресло, у стены напротив ложа — небольшая дверца в уборную, неподалеку от выхода — неприметный шкаф для книг, высотой чуть ниже меня.

И не путается же. Я бы давно потерялась в пространстве, пытаясь выяснить, где нахожусь: дома или во дворце.

Нескончаемыми длинными коридорами, иногда — широкими, иногда — узкими, мимо шнырявших повсюду деловитых слуг, спешивших к сроку завершить последние приготовления к «отстрелу невест», как я иронично звала про себя это мероприятие, и праздно шатающихся придворных бездельников, добрались наконец до бальной залы.

— «Сегодня праздник у ребят, сегодня будут танцы»?

Муж не стал комментировать очередную цитату, выдрессированный уже, только кивнул.

— Ваше Сиятельство! — Кто ж так улыбается? Ты ж, любезный, сейчас рот себе порвешь от усердия. — Никак не ожидал вас здесь увидеть! Да еще и с супругой!

Чудесно. Это нас обоих только что не очень вежливо послали? Или же стоявший перед герцогской четой высокий мужчина «в самом расцвете сил» попытался сделать комплимент? Если последнее, то получилось у него довольно неуклюже…

— Взаимно, барон, — вернул любезную улыбку Варт.

А, поняла. Некий «верный враг». И кто же вы, товарищ? Сколько у вас жизней?

— Советник, наконец-то!

При виде торопливо шедшего к нам Дженераса барон стремительно пошел красными пятнами непонятного происхождения и буквально подмел длинной черной шевелюрой пол, поспешно склонившись в угодливом поклоне.

— Вы свободны, — небрежно бросил Император, и мужчина поспешил к выходу. Мило.

— Герцогиня, вы прелестны!

Ага, слышала уже. Впрочем, мысленное фырканье не помешало мне склонить голову, приветствуя правителя, а заодно и благодаря его за дежурный неискренний комплимент.

За столом и правда сегодня не сидели, что отнюдь не помешало Дженерасу приказать поставить в трех углах бального зала небольшие столики с всевозможными закусками на фарфоровых тарелках и напитками в хрустальных графинах. Ну и, конечно же, народ вместо танцев активно подъедал дворцовые запасы. Музыканты трудились, исполняя одну мелодию за другой, а высшая аристократия под различные мелодии прилежно набивала животы. Чудесная картина…

Его Сиятельство великий и ужасный черный маг довольно быстро бросил свою любимую супругу на произвол судьбы и исчез в неизвестном направлении. Если б не свадебный обряд, пора была б обвинять ненаглядного мужа в измене.

— Ах, милочка, какие на вас изысканные украшения!

Это что еще такое? Какому очередному идиоту жизни лишиться хочется? Невысокая плотная дама средних лет, мне не знакома, взгляд как у жены ростовщика, такой же оценивающий, сама наряжена в меха: несмотря на жару во дворце. Вечер какой-то непонятный. Странные люди, странные разговоры… Да еще и «милочка». Что за покровительственно-снисходительный тон? Явно не местная. Завсегдатаи дворцовых «вечеринок» успели довольно хорошо изучить характер супруги советника Императора, и уж «милочки» точно от них не дождешься — побоятся моего недовольства и раздражения Варта.

— Мы знакомы? — чуть приподнятая правая бровь нужного эффекта не произвела.

— Пока нет. Но это всегда можно исправить. Я — баронесса норт Эрвильская!

Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша. Это что ж такое делается, люди добрые? К жене первого советника какая-то замшелая провинциалка пристала! Спасите- помогите!

Эрвиль… Слышала, да. Этакое глубокое захолустье неподалеку от Дорена, третьего государства на данном континенте. Если память мне ни с кем не изменяет, Дорен — небольшое княжество с дикими нравами, то есть с совершенно непривычным для Антонии равноправием полов. Значит, вот это вот нахальное чучело, стоявшее в данный момент напротив меня и глядевшее на герцогиню с высоты своих баронских каблуков, вполне могло перенять замашки доренских женщин. Что ж, тогда и надменность, и высокомерный вид, и оценивающий взгляд, и нежелание соблюдать этикет, представляясь лично, без какого-либо общего знакомого, вполне объяснимы. Мадам, вероятно, считает себя этаким глотком свободы в нашем темном, патриархальном царстве. Да уж. Как много на свете недообследованных людей…

— Я рада за вас, баронесса, жаль только, что в Эрвиле перестали обучать этикету, — пришлось осадить. А что поделать. Некоторые по-другому не понимают.

Дама пошла алыми пятнами, и мне почему-то мгновенно вспомнился «верный враг», встреченный нами с Вартом при появлении здесь. Уж не родственники ли они с баронессой? Титулы одинаковые. По возрасту примерно равны. Значит, муж и жена или брат и сестра. В любом случае, два неотесанных чурбана на великосветском приеме. Как их вообще сюда пустили?

— Вы! Да вы!

Ой-е. Да что ж ты так орешь, дурища. На нас уже ползала смотрит. Ты ж сама себя в неприглядном свете выставляешь, закатывая никому не нужную истерику.

— Я. Герцогиня ранос дорт Антариониус. — проймет? Нет? Все же о роде супруга известно почти везде.

Не проняло. Моя собеседница надулась, как тот шар.

— Да мне все равно, кто вы! Вы нахалка!

Да кто бы говорил…

— Кого я вижу! Ирма! — Амалия, высокая и довольно объемная брюнетка, одна из многочисленных не очень красивых дочерей богатой, но глупой герцогини Ульмы ранос дорт Вереней, дальней родственницы Императора, просияла практически искренней улыбкой и, не обращая ни малейшего внимания на шарик с титулом баронессы, доверительно, громким шепотом, «по секрету всему свету», сообщила, чуть склонившись к Моему Сиятельству:

— Мой брат завтра отправляется в Дорен. Свататься. Привезет жену сюда. Ирида давно мечтает пожить у нас, говорит тут чудесная обстановка, в отличие от их захудалого княжества. Миленькая девушка, тихая, скромная, и настоящая красавица!

Смех сбоку дал понять, что частное дело стало общим, и теперь вся аристократия в едином порыве топит одну заносчивую провинциалку. Удачно, кстати: женщина снова пошла пятнами, развернулась на каблуках и буквально сбежала с поля боя.

— Не бери в голову, Ирма, — улыбнулась Амалия. — У них в Эрвиле ужасные нравы.

Ирма:

Интернет… Этот необыкновенный, волшебный, виртуальный мир, так похожий на реальный, но более доступный… Всю неделю, что длились каникулы, я практически не вылезала из Сети, причем сама там ничего не писала, ни с кем не спорила, ничего никому не доказывала, только читала, впитывая, как губка, различную информацию, независимо от темы. Домработница три раза в день звала меня к столу, в остальное время я жила там, в иной реальности, частенько забывая об остывавшей рядом, на письменном столе, чашке кофе.

Когда домой вернулись дети и муж, я заставила себя отключить Интернет и вернуться к исполнению обязанностей матери и жены. Три дня все было в относительном порядке, хоть меня и тянуло к компьютеру со страшной силой. Потом я почувствовала желание писать. Только на этот раз не прозу.

— Стихи? Ирма, ты меня пугаешь. Это такая необычная реакция на Интернет? Да? Странно… И сколько уже написала?

— Пять.

— Ой… Что-то мне уже страшно. Читай уж, горе ты мое луковое, но только одно. Я взяла в руки заветную тетрадь, открыла на нужной странице, откашлялась и начала:

Восток алеет за рекой,

Как будто раненный Мессия.

Вновь потревожен твой покой,

Моя страна, моя Россия.

И снова черная угроза

Висит над Родиной моей.

И неба пламенные слезы

Умоют землю, как елей.

Седеет лес, бездушно поле.

Вокруг сплошная пустота.

И люди в горькой своей доле

Вдруг вспомнят вечный лик Христа…

На этот раз Ира не смеялась. Собеседница смотрела на меня с той стороны зеркала внимательно и задумчиво.

— Каша. Манная. Без комочков. В голове. Нет, Ирма, серьезно: это ж надо было так умудриться — смешать в небольшом трехстишье религию, описание природы и мистику. Хвалю, подруга. Это талант. К абсурду. Антону читала?

— Нет еще.

— И не надо. Жалко мужика — не мальчик уже, чтобы его так, неподготовленного… Что-то попроще ему подсунь, поспокойней, с меньшей эмоциональностью. Только на хохот не обижайся. Жертва Интернета, блин. Ты совсем ни с кем там не общалась?

— Не успела.

— Это за неделю-то? Мда… Тебе нужно было высказаться, почувствовать себя уверенней, пусть и при виртуальном общении. А ты чем занялась? Читала все подряд. Я уже и подумать боюсь, что там в других стихах…

Ира скоро отключилась, сославшись на необходимость посетить очередной званый вечер у Императора, а я осталась сидеть перед зеркалом. Как обычно, несколькими фразами, подруга искусно показала, что мои, как я считала, гениальные вирши — просто глупость и абсурд. Но если пользовались успехом и популярностью рассказы и романы, то почему бы не издать стихи? Возможно, и эта форма моего творчества найдет своих почитателей. Пусть даже будут смеяться, но все равно — прочитают же. А значит, нужно продолжать выражать свое мнение через рифмованные строчки..

С такими мыслями я продолжила заниматься творчеством.

— Милая? — муж пришел сегодня домой относительно рано, сел на кровать, обнял меня за плечи. Я прижалась к родному человеку, тихо вздохнула.

— Опять тебя Ира обидела? — нежно улыбнулся супруг. Как хорошо он успел меня выучить…

— Не обидела, нет. To, что она говорит, правильно, но… Я же стараюсь..

— Родная, хочется тебе самовыражаться через поэзию — я всегда за. Пиши, высказывайся. А Ира… Скажем так: у твоей подруги чересчур утонченный вкус.

Ирина:

Второй званый вечер, состоявшийся через несколько дней, по скуке превосходил первый. Народ угощался закусками и легкими винами, болтал, изредка лениво наблюдал за самыми молодыми и глупыми, решившими вместо набивания желудка зачем-то растрясти ценный жирок и немного потанцевать. На этот раз барона с супругой не пригласили, так что даже такого сомнительного развлечения высший свет был лишен.

Понятия не имею, каким образом в подобной обстановке Дженерас собирался подобрать себе вторую половинку, особенно учитывая интерес Императора к постоянным заумным разговорам с несколькими советниками и полное нежелание общаться с юными прекрасными особами, ради него надевшими на вечер самые лучшие, довольно откровенные наряды и тяжелые фамильные драгоценности.

Я бездельничала, подпирала стенку и от нечего делать снова и снова прокручивала в голове «гениальные вирши» Ирмы. Вот уж точно: «Заставь дурака Богу молиться, он и лоб расшибет». Так и подруга: отправилась в Интернет ради общения и попыток высказывания собственного особо ценного мнения: а вернулась оттуда, напичканная информацией разного толка, часто противоречивой, что вылилось потом в пустое, бездумное стихоплетство.

Пять стихотворений за пару-тройку дней. Ужас-кошмар. Не стахановка, конечно, но для обычного рифмоплета многовато. Если б не семья, думаю, получилось бы в разы больше…

Устав изображать из себя столб, я с сожалением отлепилась от стены и медленно направилась в коридор. Там, возле лестницы, есть чудесный закуток: и сухо, и темно, и даже постоять можно, никем не замеченной. Благо, на этот раз я с боем выбила себе возможность появиться на официальном мероприятии в брючном костюме. Все равно к чудаковатым поступкам и необычным одеяниям одной герцогини при дворе успели привыкнуть.

Дошла, нырнула внутрь, наконец-то стерла с лица благожелательное выражение, совершенно мне не свойственное. Божечки, вот оно, счастье — темнота и тишина. Надо будет у Варта обязательно разовый портал выпросить. Свои часы здесь я пугалом «отработала», сейчас бы кофе горячего выпить, и можно в люлю…

— А я тебе говорю, они любовники! Разуй глаза: народ об этой связи уже пару лет судачит.

Громкий шепот неподалеку от лестницы заставил Мое Сиятельство встрепенуться и внимательно прислушаться. Никогда не любила сплетни, но в последнее время именно слухи меня и выручали, как минимум при продаже книг.

— Лили, с ума не сходи. Кто она и кто он. Да и муж у нее не из последних.

— И что? Что он может перед самим Императором? Зария, я тебя уверяю, они давно спят вместе. Так что нам с тобой здесь и сейчас ничего не светит. Нас даже в качестве фавориток рассматривать не будут. И смысл здесь находиться?

— Невесту он тоже ищет для отвода глаз?

Эм… Как интересно… У Дженераса в кои-то веки появилась постоянная дама сердца? А Варт совсем недавно ворчал, что Его Величество последнее время одинок и потому часто рассеян в государственных делах: тщетно пытается подобрать новенькую молоденькую дурочку на место фаворитки.

— Естественно! И муж этой дуры тогда ничего не заподозрит.

— Не завидуй, Лили. Ничего она не дура. Чтобы организовать такое дело, с издательством, надо быть очень умной.

— Ты веришь слухам? Говорят же тебе: племянник чернокнижника за всем стоит.

— Ты того племянника видела? Полный рохля. А вот сама герцогиня… Так что если она и любовница Императора, то они получились достойной парой.

Я изо всех сил зажимала себе рот обеими руками, стараясь не расхохотаться. Батюшки светы. Мы с Императором. Любовники. Да еще и не первый год. Вот же больная фантазия у некоторых!

— Лили, говоришь… И Зария…

Да, после вечера, вернувшись наконец домой, я с чистым сердцем сдала мужу этих двух идиоток, потому что даже сплетничать необходимо с умом. Развели, блин, цирк-шапито со своими слухами о высокопоставленных любовниках. «По секрету всему свету». Они б еще с рупором на главную площадь столицы вышли.

— Графиня ранос дорт Горониус и герцогиня дорт Зориус. Учту на будущее. Заодно и Дженераса просвещу. А то он чересчур добр к их мужьям-дуболомам.

Что я слышу? Ревность фаворита? Варт, похоже, решил застолбить место правой руки Императора до конца жизни, своей или его. Надо бы разговор перевести в другое русло. Прости, подруга.

— Ирма стихи начала писать.

Изумленный взгляд.

— Скажи, что это была шутка.

В чем-то мы с супругом мыслим одинаково…

— Вот. Я примерно также подумала. А потом мне прочитали один из «шедевров». Если ЭТО напечатают, твоя бывшая с поэзией прославится еще больше, чем с прозой. Правда, после выпуска книги за доморощенной поэтессой могут прийти люди в белых халатах и сопроводить ее на лечение…

— Вот не нравится мне блеск в твоих глазах.

Я расположилась в удобном мягком кресле за небольшим журнальным столиком, неспешно пила кофе с молоком и корицей, едва ли не причмокивая от удовольствия, жевала невероятно вкусные пирожные с заварным кремом, решив побаловать свой многострадальный организм, замученный тренировками и беременностями, и внимательно рассматривала подругу в «зазеркалье»: чуть схуднула, видимо, сидит на диете, благо, кормить грудью мелкую не нужно, выглядит неприлично счастливой, на щеках румянец, глаза блестят.

— Я написала первую главу очередного романа.

— Опять очередная депрессия? А как же новая игрушка? Ирма… Только не говори…

— Почему нет. Ведь вставляют же авторы в свои тексты стихи классиков.

Колкий ответ, так и просившийся на язык, я проглотила. Пусть ее. Довольна жизнью — и то ладно.

— Какая хоть тема?

— Пока не решила, но что-нибудь о любви.

Прелестно… «Что-нибудь о любви». Небрежно так, разве что рукой в сторону не махнула. Второй Тургенев, блин, уродился, только на этот раз в юбке. Как бы у нашего нового классика звездная болезнь не началась на фоне всеобщего признания…

Меж тем подруга бережно достала знакомую тетрадку, откашлялась и выдала:

Как часто тяжело бывает

Нам от невысказанных слов,

И сердце словно замирает,

И через глубину веков

Нам странный голос что-то шепчет.

Мы слушаем, не слыша. Вновь

В груди пылает и трепещет

Огонь с названием «любовь».

— Тебе честно? Или на этот раз похвалить?

Ирма:

Когда издательство предложило сделать презентацию моего сборника стихов в одном из книжных магазинов города, я сначала перепугалась и хотела отказаться от такой бредовой идеи, но и Тоша, и Ира выступили единым фронтом и заявили, что такой пиар мне в данное время просто необходим.

— Милая, это ведь ненадолго, максимум на пару часов. И потом, тебе просто необходимо немного развеяться.

— Ирма, я не вижу здесь проблемы. Сколько стихов в том сборнике? Пятьдесят? Ну хорошо, пусть тридцать семь. За две недели, угу. Вперед, на амбразуры, то бишь на презентацию. На людей посмотришь, себя, красивую и умную, покажешь.

В общем, я согласилась, единственное, поставила условие: проводить встречу с читателями в первой половине дня, когда старшие дети будут в школе.

Презентацию организовали в центре города, объявили об этом событии за неделю, широко разрекламировали встречу по Интернету и местному телеканалу.

День X настал. Еще за сутки до этого знаменательного события меня начал бить мандраж. Любимый старался поддержать супругу, уверял, что бояться не стОит, что читатели однозначно отнесутся к молодому автору благосклонно, что рядом будет находиться охрана, да и сотрудник издательства клятвенно заверил мужа, что не оставит меня один на один с возможными почитателями. И все же. Все же. Ира у зеркала в нужный момент не появилась, возможно, и к лучшему, так как ее сарказм точно не смог бы меня успокоить.

Одевалась я утром со всем тщанием: синее бархатное платье, сшитое мастером на заказ, длиной до щиколоток, полностью закрытое, на ноги — кожаные светло-коричневые полусапожки, на плечи — кашемировая шаль темных тонов. Завершала картину английская шляпка-клумба синего цвета. Прическу делать не стала, просто подровняла волосы. Макияж накладывала сама: коричневым карандашом подвела глаза, красной помадой накрасила губы, решила, что хватит и этого, ведь я не хочу выделяться, и спустилась в холл. Охранник на посту сообщил, что автомобиль от издательства уже ожидает меня у входа. Волевым усилием подавив дрожь, вышла на улицу. Там действительно уже стоял, припаркованный, светло-серый шевроле ланос.

До магазина добрались быстро — через десять минут уже были на месте.

Сотрудники магазина «с реверансами» проводили меня через служебный вход в главный зал, уже подготовленный для презентации: половина комнаты была огорожена стойками с моими книгами, у окна стояли письменный стол и удобный стул с высокой спинкой для автора, напротив стола — табурет для тех, кто желал бы получить мой автограф. На самом столе в художественном беспорядке разложили десять экземпляров только что вышедшего из печати сборника моих стихов, который я назвала с претензией на оригинальность — «Вересковая пустошь». За моим стулом присел на еще один табурет сотрудник издательства — высокий крупный брюнет с внимательным, можно даже сказать пронзительным, взглядом ярко-зеленых глаз. У меня почему-то возникла ассоциация с сотрудником спецслужб.

Встреча началась через несколько минут. Люди и правда отнеслись ко мне невероятно, возможно, даже незаслуженно доброжелательно. Они не толпились у стола, а подходили по очереди, улыбались, вежливо просили автограф, протягивая уже купленные книги, в основном романы. Я заученно улыбалась в ответ, будто кукла, снова и снова старательно ставила свою подпись на указанных покупателями страницах, тщательно выводя закорючки, и практически расслабилась, когда на весь зал вдруг раздался громкий визгливый женский голос:

— Ах ты, сучка! Теперь ты уже писательницей стала?!?

Глава 14. Нет правды на земле, но нет ее и выше. А.С. Пушкин. Я очень, очень черный маг, глотатель шпаг, лошадок и собак. Мультфильм «Большой секрет для маленькой компании»

Я вздрогнула от неожиданности и, стараясь не замечать, как сразу же оживились до этого щелкавшие изредка фотоаппаратами приглашенные фотографы, медленно обернулась на звук.

Неподалеку от нескончаемой вереницы стеллажей с книгами стояли двое: низенькая, толстая, практически квадратная женщина в длинном широком балахоне до пят, который платьем можно было назвать лишь с огромной натяжкой, и с видавшей виды сильно потрепанной хозяйственной сумкой в руках, и мужчина, раза в три выше своей спутницы и примерно такой же толщины, как и она. Но если обрюзгшее лицо женщины было в буквальном смысле перекошено злобой и ненавистью, то молчаливый спутник смотрел на все происходившее удивленно и непонимающе. Самое ужасное заключалось в том, что я прекрасно знала обоих, а они знали меня. Как Иру. Рита и Мишка. Некстати мелькнула мысль: «Она так и живет с ним, несмотря ни на что».

Женщина меж тем, удостоверившись, что привлекла к себе внимание, снова открыла рот:

— Посмотри на себя! Да твои книжонки читать невозможно! Ими только в сортире подтираться! — последнее Рита прокричала уже с улицы, куда парочку вытолкала пришедшая в себя охрана.

У меня жутко заболела голова, невероятно сильно заломило в висках, перед глазами замелькали черные «мушки». Встречу пришлось прервать. Домой я попала практически в коматозном состоянии, напугав до дрожи прислугу и примчавшегося с работы Тошу.

— Ритка? Правда, что ли? Она так с ним и спит? Простила, получается. Подстилка, блин.

— Ира…

Собеседница раздраженно прищурилась:

— Что «Ира»? Я почти сорок лет «Ира». Эта стерва наговорила тебе гадостей, а ты «Ира».

— Ей было плохо…

— А тебе, значит, хорошо? Нет, моя дражайшая подруга, орала она от зависти. Как же так, в детстве и юности все складывалось неимоверно удачно, просто шоколадно, а потом — вуаля, у тебя куча детей, отвратная внешность, и ты никому не нужна, включая своего сожителя.

— Ира… Не надо… — я не понимала, как можно поносить несчастного, в принципе, человека.

— Надо, Ирма. Еще как надо. Голову заставь работать. Ритка все равно помрет завистливой дурой, там ничего не поделать. А вот ты… Мозги есть? Из-за незнамо кого переполошила и мужа, и детей, валялась практически без сознания до утра следующего дня. Да эта шавка и минутной мигрени не стОит.

Ирина:

Когда посреди обеда в комнату внезапно зашел Алекс и с поклонами сообщил, что одно из переговорных колец, специально созданных для поддержания мгновенной связи между столичным домом и поместьями, стало «подавать признаки жизни», я, к своему сожалению, осознала, что очередной относительно спокойный период нашей жизни подошел к завершению.

Варт вышел из-за стола, отсутствовал минут пять и вернулся мрачный, словно потерявший добычу кот.

— Кого убили?

— Я убью.

— Так сядешь же. А я с детьми останусь. Или тебе, как чернокнижнику, можно? «Сколько я зарезал, сколько перерезал»…

Я активно молола языком, несла всякую чушь, не вдумываясь особо в смысл сказанного. Цель была другой: сбить накал раздражения с «я убью» хотя бы до «вот же скотина». Надо сказать, у меня получилось — муж сначала раздраженно вскинулся, потом, очевидно, вспомнил, что грубости и хамства родная жена, в отличие от слуг и родни, не потерпит, и недовольно проворчал:

— Выпорю как минимум.

Вот. Уже легче.

— И кого?

— Дурня того, что последним в род вошел.

— To есть собственного сына? И не морщись. Арт твой сын, хоть и бастард.

В ответ — нечто нечленораздельное, но явно нелестное для милой женушки и ее умственных способностей. Ладно, на этот раз сделаю вид, что не расслышала.

— И что он натворил?

— Устроил в поместье дождь из земляных червей и лягушек. Ну и пару скелетов поднял на местном кладбище, но это мелочи, там ограда заговоренная, ни одного зомби наружу не пропустит.

Крыша, ау!

— Варт… Ты вот сейчас серьезно? To есть мальчику подчинилась магическая книга?

С явным намеком: «А я тебе, идиоту высокомерному, говорила, что нельзя печатные колдовские фолианты по дальним поместьям рассылать, бабахнуть может так, что костей не соберешь». Великий и ужасный черный маг намек понял и скривился:

— У бастардов магия не просыпается.

Вот же упертый!

— Ритону скажи.

Муж передернул плечами:

— Он с тройняшками побратался.

Непробиваемый, блин.

— Тогда одно из двух: либо и этот с кем-то совсем недавно успел побрататься, либо теперь у незаконнорожденных тоже Сила появляться начнет.

Меня одарили взглядом а-ля Фредди Крюггер рядом с очередной жертвой.

— И что теперь с ним делать?

Читай: «Куда его теперь девать?»

— Как что? Пусть вместе с тройняшками занимается. У всех четверых рвения прибавится.

А у нас с тобой, мой любимый супруг, вместо рвения прибавится головной боли…

Вечером того же дня великий и ужасный черный маг появился в столичном доме вместе с провинившимся байстрюком. Парня определили в ту же комнату, в которой он жил с момента появления у отца. С тройняшками я поговорила на доступном им языке, то есть пригрозила отправить к любимой бабушке на пару-тройку месяцев, полностью лишив детей магии и запретив на долгое время любое общение с Ритоном, если хоть один из мальчишек попробует обидеть зашуганного и замкнутого Арта. Наследники выслушали мать с серьезными моськами и вроде прониклись. Самого бастарда муж действительно выпорол на конюшне, причем самолично, чтобы впредь неповадно было из любопытства чужие вещи без спроса таскать.

А утро следующего дня неожиданно для всех началось с сирены. Громкие, пронзительные, длительные звуки ввинчивались сверлами в мозг и, казалось, готовы были поднять всех зомби в округе и упокоить тех живых, кто еще не лишился слуха. Длилась эта невероятная какофония целых две минуты, пока пришедший в себя после резкого пробуждения чернокнижник не догадался накинуть полог тишины на весь дом.

— Кого обокрали?

— Боюсь, тут что-то похуже… Родная, посидите пока все дома. Просто так защитный полог этого здания не срабатывает…

Открыв портал: любимый и ненаглядный муж привычно исчез в неизвестном направлении. Я только плечами пожала, затем нехотя поднялась с нагретой за ночь постели и направилась в детскую — выяснять масштабы вероятных разрушений. «Оказалось, я напрасно волновалась». Мелкие восприняли громкие резкие звуки как еще один повод для развлечения: полуторагодовалая Ивонна на пару с двухмесячной Лизеттой тщательно подражали уже вырубленному защитному пологу, Зира, которой на днях исполнилось пять, увлеченно творила, грозя создать очередного монстра-Франкенштейна на радость как учителю, так и отцу, непоседливых тройняшек в комнате застать не удалось, а вот в глазах следившей за наследниками Верис читался вопрос. Я покачала головой: понятия не имею, что творится. Да и не уверена, что хотела бы быть в курсе. Меньше знаешь — крепче спишь…

Варт вернулся после обеда, хмурый и недовольный, как медведь-шатун, разбуженный в феврале горе-охотником. На мой молчаливый вопрос выдал:

— Магия вышла из-под контроля по всей столице и, боюсь, в провинции тоже.

Оля-ля…

— Это то, о чем я подумала? Магические талмуды?

— Да.

Интересоваться, какого-такого лешего великие маги не предусмотрели подобное, вполне вероятное, развитие событий, я не стала. Гордыня еще никому в жизни не помогла.

— Бастарды?

— Не только. Обычные жители, слуги… Не коснулось только рабов.

Чудесная новость… Вот хочется мне знать, если я этого «умника» прямо здесь прибью и спишу данные действия на состояние аффекта, меня помилуют?

Ирма:

Муж хмыкнул и покачал головой, заинтересованно читая какую-то статью на экране монитора:

— Я и понятия не имел, что у Иры такое бурное прошлое. С другой стороны… Возможно, она и сама об этом не знала.

Видя мое недоумение, Тоша пояснил:

— Тебя вовсю пиарят, родная. Только пиар этот черный-пречерный. Не удивлюсь, если бывшая Ирина одноклассница решительно вышла на тропу войны.

— Рита? — изумилась я, давным-давно выкинув из головы несчастную женщину. — Что конкретно она пишет?

— Охотно раскрывает доверчивой общественности глаза на детство и юность одной новомодной писательницы. Например, с радостью оповещает всех желающих ее слушать, что девственности твоя подруга лишилась в пятнадцать лет, причем, судя по всему, определенно имел место свальный грех. Ирма, счастье мое, не красней, не стоит принимать всякую чушь близко к сердцу.

— Это подло!

— Согласен. Но когда мозгов нет, поможет только лоботомия. Не забивай себе голову, любимая.

Остатки последних моих книг разлетелись за три дня, народ начал массово скачивать электронные экземпляры, мой гонорар мгновенно увеличился. Издательство снова и снова напоминало о необходимости продаж новых текстов, пока народ желал прочитать как можно больше произведений скандального автора, я же ощущала себя полностью опустошенной и будто бы прилюдно облитой грязью и помоями. Никогда, даже в самых ужасных кошмарах, я и предположить не могла, что Рита опустится до подобной низости.

Через сутки после появления гадких и лживых текстов на разных сайтах Интернета мой телефон начали обрывать нахальные журналисты. Отвечал неизменно Тоша, причем ответы были всегда одни и те же, словно под копирку:

— Извините, жена сейчас занимается грудным ребенком. Интервью? Обязательно даст. Через пару дней, после того как подаст в суд иск о защите чести и достоинства. Конечно же, вы узнаете обо всем первыми. Да, спасибо, и вам всего хорошего.

Ира вышла на связь через пару дней после начала травли. Подруга выглядела взволнованной и измученной. Строгий, но в то же время элегантный темно-синий брючный костюм тщательно подчеркивал всевозможные достоинства слегка располневшей фигуры.

— Как дела в Зазеркалье? Судя по потухшему взгляду тебя опять кто-то ест.

Я вымученно улыбнулась.

— Почему людям не живется спокойно? Я же ее не трогала, ни словом ни делом, за что она так со мной?

— Она, говоришь? А до этого на презентации… To есть эта дурында снова решила проявить характер? Было бы что проявлять, скажу я по секрету. Что произошло на этот раз? Не томи, Ирма. И не нужно играть трагическую героиню. Ничего действительно ужасного Ритка сделать не способна при всем желании. Она по своей натуре всего лишь мелкая пакостница.

— Грязь… Она льет на меня грязь в Интернете, пишет гадости на различных сайтах, придумывает невесть что, лжет, не краснея. И ведь ей же верят!

— А книги твои при этом продаются в разы лучше. И могу поспорить, что издательство пищит от восторга и требует как можно больше новых «шЫдевров». Я права?

— Да, конечно, Тоша тоже утверждает, что это пиар, пусть и «черный». Но… Ира, как? Как она может? Откуда в ней столько ненависти и злобы? Я же в ней нигде больше не пересекаюсь!

Подруга покачала головой:

— Нам с тобой через несколько дней исполнится сорок лет, моя дорогая. Целых сорок лет. Тебе — раньше, мне — позже, бОльшая часть жизни давно прожита. Пора, наконец, повзрослеть, Ирма, снять любимые розовые очки, внимательно оглядеться вокруг и, как бы ни было больно, попытаться осознать: многие люди по своей натуре — лживые, злобные, завистливые твари. Им мало жить так, как хочется, им обязательно надо хорошенько нагадить ближнему своему, причинить ему боль, особенно если тот успешен, известен, богат. А Ритка, в отличие от Мишки, памяти не лишалась, она прекрасно все помнит: и нашу с ним глупую псевдосвадьбу, и его тщетные попытки вернуться через полгода, и излишнюю восторженность, с которой этот безмозглый толстый тюфяк тогда, на встрече выпускников, на меня весь вечер пялился. Помнит, бесится, ревнует. Она же по нему с отрочества сохла, каждый день своей безответной «любви» глазки строила, обстреливала с головы до ног, одевалась нарядно, красилась для него, а он, бессовестный, только меня и замечал. Так что ничего удивительного в поведении этой безмозглой курицы нет. Давай рассказывай, да в подробностях, что конкретно Ритка по Сети сейчас разгоняет, потому что, насколько я знаю характер Антона, у твоего мужа уже есть четкий и тщательно продуманный план дальнейших действий.

Внимательно выслушав сплетни, ни разу не перебив, моя собеседница задумалась всего лишь на мгновение, а затем начала отвечать, четко по всем пунктам. Мне пришлось вооружиться ручкой с листом бумаги, чтобы ни в коем случае ничего не забыть и не пропустить, так как информации было чересчур много. Получив необходимые ответы и проверив: все ли записано, я спросила:

— Ты в костюме? Что-то случилось?

— У нас постоянно что-то случается, — небрежно махнула рукой подруга. — Спокойных дней по пальцам пересчитать можно. Как на вулкане живем, честное слово. В этот раз, например, выбилась из-под контроля магия. Ирма, дыши. Это не так уж сложно. Вот так, умница. Ничего смертельного не произошло. Ну подумаешь, бастардам, слугам и обычным гражданам, включая женщин, стало доступно запретное ранее колдовство, в том числе и черномагическое. Такое положение дел даже полезно для касты местных зажравшихся магов. Может, горизонты расширят и поймут, что люди вокруг них тоже права имеют, не одни вечные обязанности.

— Его Сиятельство, наверное, недоволен, — у меня в голове не укладывалось данное невероятное событие.

— Его Сиятельство находится в состоянии перманентного бешенства. Третью ночь дома не спит, на настойках практически живет, тщетно пытаясь разгрести тот бардак, который сам же в свое время и устроил. Кто просил его, идиота чернокнижного, магические талмуды печатать? Жалко было деньги на переписчиков тратить? Сэкономить захотел? Ну вот теперь и получай.

— Я слабо себе представляю, что творится вокруг.

— Да ничего хорошего. У нас сегодня шикарное развлечение было: новенькая молоденькая служанка устала от повседневных забот и личных проблем, сначала нарыдалась вдоволь, а затем и распсиховалась в собственной комнате, ну и с кончиков пальцев молнии сорвались, небольшие, правда, но о-о-очень яркие. Итог: пожар в небольшом помещении и шок у ранее не способной к колдовству глупой девчонки. И такие случаи регулярно происходят по всей столице, пугая и самих доморощенных колдунов, и окружающих. До провинции эта напасть вроде бы пока не добралась, слава всем местным богам, так что я хочу всех детей к бабушке спровадить, так сказать, от греха подальше. Варт оставил разовый телепорт, слуги активно собирают вещи, скоро отправимся в гости. Надеюсь, ненадолго.

— Ты с ними останешься?

— Не знаю пока. Там посмотрим. Но чемодан со шмотками я все же возьму.

Ирина:

В подробностях поведав подруге о некоторых особо ярких грехах молодости, я наконец-то отлипла от зеркала и решительно отправилась в детскую. Мы с Зойкой собирались переправить к родичам семерых детей, сами же пока понятия не имели, останемся в гостях или вернемся домой. Слишком много факторов нужно было учитывать при любом раскладе, и первый из них: наличие/отсутствие подобного разгула магии в провинции. Слухи до столицы по этому поводу доходили весьма противоречивые, кто-то яростно утверждал, что вне стен этого несчастного города все осталось по-прежнему и аристократические семьи, не появлявшиеся здесь годами, не пострадали, другие с пеной у рта уверяли, что колдовство неизбежно проявилось во многих домах захолустья, независимо от положения в обществе членов семьи. Я пока склонялась к желанному первому варианту, но для собственного спокойствия предпочитала самостоятельно убедиться во всем на месте.

Наша дружная разношерстная компания объявилась на уже знакомой площадке из утрамбованного гравия через полчаса — семеро детей и трое взрослых: мы с Зойкой и Зим в качестве незаменимого и покладистого вьючного осла.

Пожилой дворецкий, распахнувший деревянную дверь и почтительно склонившийся в поклоне, был одет в совершенно иную ливрею, не настолько старую и поношенную, смотреть на этого невысокого лысого мужчину уже можно было без слез в глазах. Видимо, благодаря перепродаже сотен книг благосостояние семьи неуклонно росло.

Нас принимали в той же гостиной. У меня появилось стойкое ощущение дежавю, когда свекровь поднялась навстречу нашей орде из-за того же самого небольшого журнального столика, за которым неспешно раскладывала нечто вроде пасьянса из местного аналога игральных карт — квадратных карточек с номерами.

— Ирма! Какой приятный сюрприз!

Ага-угу. А платье-то сшито по моде последнего сезона: с рукавами буф и длинными волнистыми юбками. В таком же точно, только розовом, не синем, форсила недавно дальняя родственница Императора, молодая Аглая ранос дорт Начиреонис, богатая и видная невеста, хоть и глупая, как пробка. Да и ожерелье на шее у «матушки» не из дешевых: все же натуральный морской жемчуг; материал дорогой, так как страна выхода к морю не имеет и приобретает камни у перекупщиков… Тут, я гляжу, жизнь постепенно налаживается.

Отправив детей и Зойку наверх и наказав приятельнице вещи пока не разбирать, а Зима — отдыхать в людскую, охотно присоединилась к свекрови, взяла в руки милую чашечку из тонкого фарфора с изображением пасторальной сценки: пастушок с пастушкой милуются на фоне нескольких овечек, — отпила налитый туда черный чай и завела пустой разговор о погоде. Аренила беседу охотно поддержала, активно жалуясь на здоровье, довольно толсто намекая на новинки из типографии и в подробностях рассказывая о местной посевной.

Наконец я посчитала, что уже можно переходить к теме появления здесь.

— Матушка, как у вас с магией?

Как ни странно, меня поняли. Женщина нахмурилась:

— To есть до столицы эта напасть тоже докатилась? А я-то уже понадеялась…

Оп-па-па…

— Увы. Даже наоборот: со столицы все и началось.

Как оказалось, провинцию тоже лихорадило неслабо. Если в главном городе государства магия была подвластна каждому пятому, то здесь — каждому третьему. К старшему сыну свекрови вернулись колдовские способности, не столь впечатляющие как у его младшего брата, конечно, но вызвать жуткую грозу в качестве демонстрации силы Лоринариус недавно смог.

— Я в этих делах практически ничего не смыслю, — вздохнула моя собеседница, — но сын утверждает, что снова видит плетения, не доступные ему после выгорания.

— Плетения?

— Не спрашивай, Ирма. Все, что я знаю: каждый маг после инициации обретает способность видеть плетения. И чем четче он видит, тем сильнее становится.

— А Лоринариус…

— Пока все расплывчато, но постепенно проясняется.

Весело…

— To есть существует вероятность, что старший сын оспорит власть у младшего? — каюсь, в данную минуту Мое Сиятельство волновал только этот, довольно меркантильный вопрос. Очень не хотелось переезжать жить в глушь. Все же обитание в столице, несмотря на уйму минусов, имеет и явные плюсы.

— Нет, — поспешила успокоить меня родственница, прекрасно поняв страхи невестки. — Сила Рода уже приняла Вартариуса. В этом смысле ничего изменить нельзя, и Лоринариус ни на что не претендует. — И сразу же, без перехода, резко меняя тему:

— Ирма, та женщина, с которой ты появилась, кто она?

Моя личная головная боль… Я ведь прекрасно понимаю, о чем конкретно спрашивает свекровь…

— Матушка, с Зоей все сложно. Ее ребенок — сын дракона от первого брака, сам дракон, хоть и полукровка. Сейчас она замужем вторично, за Алексом, мажордомом.

To есть, в переводе на нормальный человеческий язык и здешние «замороченные» реалии, Зойка несомненно принадлежит к классу бастардов из-за вторичного замужества, но при этом она еще и мать чуть ли не божественного существа. Драконов здесь боятся, и не зря. Так что хочется верить, что тесная биологическая связь с мелким поможет сестре Антона, и унижать девчонку не станут. Ну а если и будут говорить гадости, то исключительно за глаза.

Аренила кивнула, принимая объяснение.

— Ты останешься?

По идее, надо бы. Да, с колдовством здесь, как оказалось, тоже серьезный напряг, но раз все равно попала сюда… Будет достаточно времени обсудить с родней развитие книжного бизнеса. Той же свекрови лучше знать, какая именно литература сейчас пользуется спросом среди местного населения.

— До завтра — точно.

— Отлично, — довольно улыбнулась моя собеседница. — Тогда я прикажу слугам готовить праздничный ужин.

Угу, нашли праздник: жена главы рода в кои-то веки соизволила переночевать у родственников в захолустье.

До ужина оставалось четыре часа, я, извинившись и прервав общение, поднялась наверх, заглянула к наследникам: мальчишки что-то обсуждали, заговорщицки шепчась у окна, Зира обдумывала создание очередного монстрика, Ивонна и Лизетта изволили почивать после сытной кормежки. Две служанки, приставленные наблюдать за детьми, при моем появлении попытались подняться со стульев и почтительно поклониться, но я покачала головой и закрыла дверь снаружи. Так, теперь к Зойке.

Донас, драконенок, только что накормленный и явно довольный жизнью, потягивался на руках у матери, сидевшей в глубоком мягком кресле неподалеку от кровати.

— Как прошло общение?

Я присела напротив, на стул, с наслаждением вытянула ноги, пожала плечами:

— Можно сказать, довольно продуктивно. Остаемся до завтра. Магия и тут вышла из-под контроля, так что обрадую по приезде мужа. Вечером состоится якобы торжественный ужин. В честь нашего появления. Ты спустишься?

— Не вижу смысла.

Оно и верно. Присмотришь за детьми. Не оставлять же их на чужих нерадивых слуг.

— Как хочешь. Тогда прикажу, чтобы и тебя, и мелких накормили здесь. Кстати… К старшему сыну свекрови, хозяину этого поместья, начала возвращаться магия.

— Чем это нам грозит?

— Вроде бы ничем. Но сообщить Вартариусу необходимо. Завтра. Все дурное — завтра. Сегодня едим, отдыхаем, плюс я поговорю насчет расширения рынка сбыта.

Все-таки земное воспитание — великая вещь. Собеседница не стала спрашивать:

«Зачем тебе столько денег», как непременно сделал бы мой ненаглядный супруг, наоборот, кивнула.

— По-моему, с этой магией сейчас лучше всего печатать именно колдовские талмуды.

— Сначала нужно удостовериться, что народ здесь действительно жаждет превратиться в сильных волшебников.

Нас прервали: пожилая служанка, заглянувшая в комнату, робко сообщила, что Мое Сиятельство «вот прямо сейчас» желает видеть хозяин дома. Мы с сестрой Антона понятливо переглянулись. Что ж, сходим пообщаемся.

Глава 15. Для успеха в жизни умение обращаться с людьми гораздо важнее обладания талантом. Джон Леббок. Дорога, дорога похожа на друга, Похожа на друга, с которым всегда, Всегда интересно и даже не тесно На узенькой самой тропе никогда. Мультфильм «По дороге с облаками»

Глава имения, Лоринариус ранос дорт Антариониус, трудился на благо семьи в своем кабинете, небольшой полутемной комнате, больше всего похожей на склад ненужных вещей и непонятно для чего хранившихся стопок бумаги. Если бы не фигура мужчины, больше всего походившая на медведя, я назвала бы деверя червем, только не книжным, а бумажным. Угрюмый и неуклюжий громила, выглядел хозяин дома за столом так же необычно, как корова на льду. Со стороны казалось, что несчастное деревянное сооружение развалится от малейшего движения Лоринариуса. И потому, когда брат Варта поднялся мне навстречу, каюсь, больше всего я ожидала услышать облегченный скрип мебели. Не услышала. Вместо этого комнату заполнил густой бас собеседника:

— Здравствуйте, Ирма. Рад вас видеть. Прошу, присаживайтесь.

Села в кресло, точно такое же, как у деверя, высокое, глубокое, с длинными удобными подлокотниками. Вообще-то, я впервые видела родственника настолько близко. Когда его семья приезжала к нам почти девять лет назад, мужчина старался как можно реже показываться на людях и как можно чаще отсиживаться в выделенных ему комнатах. В принципе, внешне они с Вартом имели много общего, сразу видно родных братьев, только муж был меньше ростом, более жилист и искусен в общении. Здесь же передо мной сидел некий тролль с резкими, словно высеченными из камня, чертами лица, неплохо накачанной мускулатурой и гривой волос, которые мужчина удерживал деревянным обручем.

— Ирма, вы уже слышали о проблемах с магией?

— Увы. Собственно, по этой причине мы с детьми и решили воспользоваться вашим гостеприимством — в столице творится что-то непонятное. Я понадеялась, что хотя бы здесь можно будет передохнуть от неожиданных магических прорывов.

— К сожалению, здесь дела обстоят еще хуже. Мы не привыкли к магическим ритуалам и совершенно не умеем пользоваться той силой, что может быть заложена в каждом из нас. Для обучения новых магов нужна особенная литература. Насколько я слышал, вы владеете типографией в столице?

Вышла я от деверя через два часа, с трудом сдерживая довольную улыбку. Лоринариус сильно удивился, когда осознал, что золовка довольно неплохо разбирается в экономике и, о ужас, умеет и любит торговаться. В принципе, каждый получил то, что хотел: я расширила рынки сбыта, получив обещание отправлять развлекательную литературу еще глубже в страну, небольшим помещикам и зажиточным крестьянам (среди последних грамотные люди встречались довольно редко), мой собеседник должен был найти средства, чтобы закупить необходимые ему и местным «колдунам» магические талмуды.

Ирма:

Подруга как обычно оказалась права. У Тоши действительно созрел вполне четкий план дальнейших действий. Правда, для воплощения замысла супруга мне необходимо было вспомнить свое давнее прошлое и на несколько часов вновь стать холодной и неприступной аристократкой: любимый попросил дать развернутое интервью нескольким СМИ. Нужно было публично опровергнуть те грязные сплетни, что гуляли сейчас обо мне по Интернету.

Издательство и в этот раз взяло на себя всевозможные организационные вопросы. Было решено собраться в том же книжном зале, причем на интервью должны были присутствовать всего лишь пять представителей различных средств массовой информации: двое из газет и трое из глянцевых журналов.

Особо наряжаться на этот раз я не стала: длинное, полностью закрытое платье терракотового цвета, черные кожаные полуботинки, шляпка-таблетка под цвет обуви. Ну и краска на ресницах и губах. Все. В этот раз — чем проще, тем лучше.

На интервью отправилась с мужем, уже в машине, присланной издательством, начала входить в роль. Любимый потом заметил, что никогда не видел меня настолько отрешенной и величественной.

Тот же зал с креслами для меня и Тоши и стульями для всех остальных, журналисты, фотографы.

— Ирина, журнал «Мода и Очаг». Расскажите, как вы начали писать.

— Ирина, газета «Все обо всех». Правда ли, что вы знакомы с женщиной, устроившей скандал на вашей встрече с читателями?

— Ирина, журнал «Звезды вокруг нас». В Интернете о вашем прошлом ходят разные слухи. Какие из них вы могли бы подтвердить, а какие — опровергнуть?

— Ирина, газета «Веселые ребята». Вы действительно подали в суд на скандалистку?

Вопросы сыпались один за другим. Если бы не муштра, которой я подвергалась в детстве и юности, интервью давно пришлось бы прервать, а так… Я смогла, выдержала, справилась, победила грязноротую Риту на ее же поле. Теперь можно и домой, к детям…

— Иди ко мне, моя Снежная Королева, — любимый крепко обнял меня, едва закрылась входная дверь, прижал к себе. — Ну-ну, не надо. Родная, не плачь. Все получилось. И все закончилось. Не думай больше ни о чем. Милая, ну не надо.

Слезы безостановочно текли из глаз, но вместе с жидкостью уходили и тревога, страх, боль..

Ирина:

Ужин, ужин… Да кому он нужен… Вот, почти стихи, блин.

Идти никуда не хотелось. Правда, последние несколько минут живот активно бурчал, но в данном случае его мнением можно было пренебречь. Общение с дражайшим родственником вымотало до предела, хотелось завернуться в плед или теплое покрывало и уснуть. Поставленной перед собой цели я добилась, и это не может не радовать, но вот…

— Ира! Ира, вставай! Да вставай же ты!

«Ира»? На «ты»? И голос взволнованный…

— Зоя?

— Тройняшки обернулись.

И дрема, и хандра слетели мгновенно. Я подскочила на нагретой постели.

— Как обернулись?

— Понятия не имею. Но в детской теперь рыдают младшие, а по коридорам топают драконята.

Вашу… да да через колоду, да об колено!

Вылетела из кровати в том, в чем была, — местной пижаме серого цвета, широкой и длинной вещице, закрывающей все, что можно, помчалась в коридор.

Убью. Всех. И каждого. Какого лешего!!! Кровь просыпается не раньше десяти- двенадцати лет! Лор сам меня клятвенно уверял, что раньше срока с мальчишками ничего не случится! Вот его в первую очередь и убью! На куски зубами разорву! Лично!!! Предлагала же нацепить на этих шалопаев медальоны! «Да что ты, Ира, ну зачем, у них настолько кровь разбавлена, что может..»

Да: точно, три драконенка, небольших размеров, со сложенными за спинами крыльями и явно перепуганными мордами, и все трое — коричневого цвета. Вот Варт обрадуется!!!

От волнения дыхнула горячим паром, один за драконят испугался еще больше, громко заверещал, я почувствовала, что сама начинаю оборачиваться…

— Милая, смотри на меня! Родная! Ира!

Варт.

— Убью.

— Не беспокойтесь, герцог, если Ира угрожает, значит, в себя пришла, и оборота не будет.

Лор.

— И тебя тоже.

Тихий мужской смешок. Похоже, смеются оба.

— Глаза открой, победительница драконов.

Открыла. Варт. Лор. Сыновья. Все пятеро — в человеческих обличиях. У мальчишек вид испуганный. Ну да, одно дело — знать, что мама является драконом, и совсем другое — видеть, как она выдыхает пар и пытается обернуться.

— Мы?..

— Там же.

— Лор, как получилось, что…

Я не договорила, но дракон и так понял суть вопроса.

— Видимо, сбои все в той же магии. Мы ведь магические существа, если ты помнишь.

Вернее, выведенные искусственно и напичканные магией под завязку. Но этого я, конечно же, не сказала.

Великий и ужасный черный маг переправил нас всех обратно домой, а сам остался на торжественный ужин. Через силу остался, кстати: услышав мое предложение посидеть с любимыми родственниками, скривился и попытался «откосить». Не вышло. Я напомнила, что ужин устраивается торжественный, что повара стараются ради нас, что он давно не видел родных людей… На этом пункте супруг фыркнул, но при сыновьях и бароне спорить с женой не стал. И то хлеб.

— Лор… — Я оперлась спиной на подоконник и выжидающе уставилась на дракона. — Это получается, пацанам уже сейчас надо учителей нанимать? Не рано? В восемь лет-то?

— Ира… — мой собеседник откинулся на спинку дивана в одной из гостиных на первом этаже, чуть прикрыл глаза и устало потер переносицу. — Что ты хочешь услышать? Да, рано, Да, надо нанимать. Вспомни свои неконтролируемые выбросы огня. У тройняшек будет еще хуже: они дети, не умеют держать себя в руках. Хочешь однажды проснуться в пылающем доме?

Нет, конечно, не хочу, но перспектива не радовала.

— Маленькие они слишком, чтобы к вам их отсылать.

— Хорошо, пусть не к нам, — как-то подозрительно легко согласился барон. — Давай я буду заниматься с ними здесь; ты чего больше хочешь: пожара или наводнения?

— Намекаешь, что здесь нет таких возможностей, которые доступны тебе в ваших пещерах? Можно с Вартом на полигон уходить.

Лор сморщился, но «пещеры» привычно проглотил.

— Полигон — это, по сути, свернутое пространство. Спроси герцога, есть ли у его возможность уделять детям сразу пять-восемь часов в сутки? Ведь обратно мы без Его Сиятельства вернуться не сможем.

— Тогда медальоны на шею. И не кривись. Я не отпущу мальчишек к вам. Точка.

— Обернулись? — синяки под глазами подсказывали, что Ирма снова плохо спала.

— Угу. Теперь род пополнился тремя мелкими дракошками. Я просто счастлива, блин.

— А… Его Сиятельство?

— А Его Сиятельство получил подушкой по лбу и отправился жить к непосредственному начальству. Тщеславный индюк.

Чуть полноватые губы растянулись в улыбке:

— Чем он тебя снова довел?

— Тем, что «по секрету всему свету» практически сразу растрезвонил своим дружкам магам о способностях мелких.

— Это плохо?

— Ирма, не глупи. Дети один раз обернулись, и то из-за сбоя магии, ничего не умеют, фиг его знает, что там дальше будет, придут к ним способности или нет. Рано еще хвастать. Но это ж Варт! Вот честно, если б не клятва рода, давно б самолично прибила! Ладно, забей. Что там с твоим пиаром?

— Рита пока молчит, — не сказала бы, чтобы Ирма выглядела чересчур огорченной данным фактом. — Интервью, или, как говорит Тоша, пресс-конференцию, я дала, ответила на все вопросы. Ты была права: их мало интересовало мое творчество. А вот те сплетни, что гуляют обо мне по Интернету..

Наивный ребенок. Сорок лет, а ума так и не нажила.

— Так обычно и бывает. Творчество? Это и в книгах прочитать можно. А вот грязное белье! Вот тут самый смак. Антон подал в суд?

— Да, — подруга словно колебалась, рассказывать или нет. — Я, если честно, не знаю… Надо было ли… Может… Может, хватило бы обычного общения с журналистами…

Я от скуки подбросила вверх и поймала золотой кулончик с выгравированной на нем змейкой.

— Нет, Ирма, не быть тебе бизнес-леди. Обычное общение. Это ж Ритка. Такие, как она, понимают только наказание рублем.

— Они и так небогаты, — моя собеседница вздохнула. — Видела бы ты, во что она была одета…

— Да плевать. Пока не заплатит штраф, не поймет, что за свои слова необходимо отвечать. И не смей ее прощать.

— Прощать? Мы с ней больше не общались.

— Еще не вечер, подруга. Как только судья вынесет решение и назовет сумму штрафа, эта дурында тут же появится на горизонте: начнет слезу выжимать, на жалость давить, о мелких своих вспомнит. Уж поверь мне. Я такую породу повидала.

Выслушала, кивнула как-то подавленно. Мать Тереза, блин.

— Как там твое творчество? Все так же пугаешь народ смесью политики и мистики?

Вот: улыбнулась. Сейчас, чувствую, я получу стихом по мозгам за желание отвлечь.

— Нет, я теперь любовную лирику пишу. Послушаешь?

И смотрит умоляюще. Блин, где мое молоко за вредность? Киваю. Ирма оживляется, в руках появляется знакомая тетрадь. Ну все, кто не спрятался, я не виноват…

— Я озаглавила его «Ненужное чувство».

Ой, мамочки… Зачем я спросила…

На сердце пустота.

В душе огонь затушен.

Теперь я уж не та.

Ты наступил на душу.

Мне больно — я терплю.

Мне горько — улыбаюсь.

Я так тебя люблю,

Что чувством этим маюсь.

К чему вся эта боль?

К чему улыбки, слезы?

Не любишь ты. Позволь.

Увял цветок мимозы.

Мне руку не подашь,

Ничем мне не поможешь,

Не скажешь мне: «Я ваш»,

И мир к ногам не сложишь.

Любовь во мне умрет.

Но все ж я не забуду

Души своей полет,

И мучиться я буду.

Мда… Диагноз налицо… Врачи, ау! У вас, похоже, пациент из дурки сбежал… — Антону не читай. Остальные, думаю, ЭТО выдержат.

Ирма:

Интервью, или, как говорит Тоша, пресс-конференцию, закончили уже давно, а я никак не могла прийти в себя, забыть эту жидкую грязь, так и сочившуюся из каждого вопроса, эти отвратительные ощущения, оставшиеся после масленых взглядов журналистов и фотографов, эти слухи и домыслы, так и гулявшие по Сети…

После первых «бумажных» публикаций любимый завел мне электронную почту, ее адрес довольно быстро разошелся по всем мало-мальски значительным сайтам, и в папки «Входящие» и «Спам» частенько приходили многочисленные письма от читателей, как хвалебные, так и ругательные, коммерческие предложения различных фирма и прочая ерунда. Каждый раз, открывая почту, я невольно задерживала дыхание: ведь любое письмо могло содержать в себе, как популярно сегодня говорить, и положительную, и отрицательную энергетику. Супруг над моими страхами добродушно посмеивался и несколько раз предлагал сделать переадресацию на его рабочий «ящик». Я была не против, но Ира, однажды услышав о таком предложении, фыркнула: «Ты до старости за его спиной сидеть будешь? Не надоело еще?» В словах подруги, несомненно, была горькая правда: мне действительно необходимо было учиться самостоятельности, пусть и в подобных вопросах…

Сегодня во «Входящих» лежало только одно письмо, озаглавленное патетично: «Пощади!!!»

Решалась я открыть мигавший конвертик минуты три, не меньше. Наконец любопытство победило страх, и я щелкнула по теме письма.

«Ира я знаю что была неправа но ведь у меня маленькие дите! Нет столько денег чтобы заплатить! Ира нам же есть что то нада да и Миша… Он болеет сейчас где я такую суму найду!»

Письмо пестрело ошибками, через которые было очень тяжело продираться. Впрочем, можно было просто посмотреть на подпись: «Рита». Так я и знала…

— Нет, нет и нет. Послушай Антона. Эта стерва с тебя не слезет. Вердикт справедливый, заплатить им нужно. Ирма, ну пойми же, в конце-то концов! Есть люди, понимающие только наказание рублем. Простишь сейчас — в следующий раз она сделает подлость твоим детям, просто потому что они — твои. Ты правда хочешь, чтобы Алиса или мальчишки плакали из-за этой дуры?

Не хочу. Подруга права, но…

— Я потом ночью спать не смогу..

Ира негодующе фыркнула:

— Глупости. Прекрасно сможешь. Настигнет бессонница — накропаешь очередную «нетленку». Ирма, я серьезно: не смей ее прощать.

Что на это ответишь… Никаких доводов у меня не осталось, так что я лишь кивнула: вердикт справедливый, заплатить им нужно…

Ирина:

Тройняшки получили на шеи по медальону и забыли об оборотах еще на несколько лет как минимум. А у меня появился очередной козырь в общении с чешуйчатыми чудищами. Теперь, когда точно было известно, что трое из шести детей, несмотря на сильно разбавленную кровь, способны как минимум оборачиваться, я могла не беспокоиться, что отступник, до сих пор пытавшийся вернуть власть над сыном, будет выслушан и поддержан хоть кем-то из сородичей. Удовлетворение — приятное чувство. А уж когда оно удваивается…

— Нет, нет и нет. Послушай Антона. Эта стерва с тебя не слезет. Вердикт справедливый, заплатить им нужно. Ирма, ну пойми же, в конце-то концов! Есть люди, понимающие только наказание рублем. Простишь сейчас — в следующий раз она сделает подлость твоим детям, просто потому что они — твои. Ты правда хочешь, чтобы Алиса или мальчишки плакали из-за этой дуры? — Ирма, как и следовало ожидать, приняла слезливую писульку моей бывшей одноклассницы чересчур близко к сердцу. Наивный ребенок. Ничему ее жизнь не учит.

— Я потом ночью спать не смогу..

Действительно, сидит с синяками под глазами, уставшая и измученная. Не будь рядом Антона, уже давно б и имущество раздала, и в монашки постриглась бы. Ни малейшего признака деловой хватки. А ведь печатается, получает солидную прибыль, больше не сидит на шее у мужа. Должна была бы научиться логически мыслить. Как минимум… И все равно стремится пожалеть нахальную идиотку. У нее дети, муж больной, у них нет денег. Да народ послушать — все поголовно в нищете живут и бедами закусывают. А как в дом к кому заглянешь, так и удивишься и авто недешевому, и ремонту качественному, и безделушкам дорогим.

— Глупости. Прекрасно сможешь. Настигнет бессонница — накропаешь очередную «нетленку». Ирма, я серьезно: не смей ее прощать.

Вздыхает тяжело, словно это не Ритку, а ее заставляют штраф платить. Вот же дурында.

Мощный взрыв в городе недалеко от дворца заставил подпрыгнуть всех, находившихся в доме. Снова взвыла защитная сирена, вот только сейчас мужа носило непонятно где, а значит, отключить зловредную сигнализацию было, к сожалению, некому. Громкие, пронзительные, длительные звуки теперь воспринимались не как сверла, а как осиные жала, причем, судя по токсичному воздействию на мозг, ядовитые. Я готова была лечь в землю прямо на месте и самостоятельно закопаться, если бы это помогло избавиться от давившего на виски напряжения. Казалось, еще чуть-чуть, и череп взорвется. С трудом понимая, что происходит, я начала оборачиваться прямо в спальне, пытаясь хотя бы с помощью оборота избавиться от навязчивого воздействия сирены.

Сознание плыло, дробилось, менялось. Я словно находилась в нескольких местах одновременно, наблюдала за событиями, разворачивавшимися перед внутренним взором, и в то же время активно действовала там, «внутри», являясь одной из активных участниц любого действа. Возможно, именно так сходят с ума те, кому не посчастливилось навечно застрять в своих многочисленных мыслях, снах, желаниях. Я смогла очнуться от наваждения, правда, в облике дракона, лежа перед чьим-то тартаналом.

— Ну наконец-то, — облегченно выдохнули рядом.

«Маска, я тебя знаю».

— Лор?..

— Молчи уж, горе луковое.

— Почему… Луковое?..

Говорить было тяжело: язык с трудом ворочался, десны болели, полость рта распухла.

— Потому что. Трое суток без сознания. Мы боялись, что уже все…

Что «все», можно было и не объяснять. Круто меня приложило.

— Выпей, — перед драконьей мордой очутилась деревянная плошка с непонятной жидкостью. — Пей давай. Нюхает она.

Э… Я как бы дракон, не человек…

— Как пить?

— Языком, как кошка.

Смешно, угу.

— Ира, не дури. Глотай. Тебе сейчас ни в коем случае нельзя оборачиваться. Пей.

Кому сказать — не поверят… Бывший топ-менеджер, а ныне жена могущественного чернокнижника, лакает жидкость из плошки. Как животное. Стыд-то какой…

— Вот, умница. А теперь спать.

— А я… Что… Делала…

Язык заплетался, глаза и правда начали слипаться.

— А ты без сознания ле…

Остальное я уже не слышала.

Проснувшись, первым делом привычно потянулась. Открыла глаза: дома. Моргнула раз- другой-третий. Это что было-то? Страшный сон? Я и из плошки лакала? Точно сон…

— Живая. И даже здоровая.

Варт. Встал из кресла у окна, почему-то занавешенного длинной темной шторой, медленно подошел к кровати. Эй, это точно мой муж? Лицо осунулось, скулы заострились, под глазами «провалы». А вот сами глаза сверкают. И очень нехорошо…

— Милый?..

— Вот почему ты не можешь жить спокойно?

Безнадежно как-то, устало, да, но еще и безнадежно, словно понимает, что меня не исправить, при этом прибить явно жалко. Мамочки, то, что было… Не сон???

Следующие полчаса-час я покорно выслушивала тираду мужа на тему: «Почему одной дурной драконице не живется спокойно». В чем-то, конечно, великий и темный маг был совершенно прав: мне действительно, в отличие от Ирмы, частенько хотелось драйва, приключений, перемены мест и прочей чуши, так подходящей девочкам в пятнадцать- шестнадцать лет, но, по мнению Варта, абсолютно лишней для почтенной матери семейства. И все же… Все же… В том, что произошло, моей вины не было. Почти. Мое Сиятельство в очередной раз подвел дурной язык. За сутки до взрыва мы с Зойкой готовили к печати очередную книгу, смесь Гарри Поттера и Тома Сойера. Ну я и ляпнула, мол, везет кому-то, жизнь явно бьет ключом, и все по голове, а мне, с моими «драконьими» способностями, надо сидеть в четырех стенах, присматривать за детьми и постоянно скучать. Жаль, ведь могла бы развивать способности, путешествовать по мирам… Ляпнула и забыла, не подумала даже, что магия-то теперь вразнос пошла, несмотря на все усилия дипломированных колдунов, Силу к порядку призвать пока не удалось. Кто из богов меня услышал и в очередной раз решил за мой счет развлечься, понятия не имею, но тот самый взрыв у дворца, оказавшийся последствиями очередной неудачной волшбы, послужил катализатором. Мое желание начало сбываться. Необычным образом, да, но кто ж из нас, когда мечтает, за языком следит? Так что если бы не муж, барон и куча порошков, летала бы моя душенька вечно по тем неизвестным мирам, вдали от бездыханного тела.

— И что теперь?

Подруга взволнованно смотрела на меня с той стороны полированного «экрана».

— Да что… — пожала я плечами. — Сначала Лор устроит мне веселые дни; потом, если тяга к приключениям не пройдет, отдохну на острове… Как там Ритка?

— Выплатила штраф…

— Ага. А кого-то, судя по всему, совесть все же мучает.

Собеседница смущенно опустила глаза:

— Она дура и стерва, здесь я согласна, но дети… Они-то точно не виноваты.

— А при чем тут дети? Она что, квартиру продала? В рабство пошла? Нет? Тогда смысл переживать? Лучше скажи, как там твой очередной «шедевр»?

— Я решила попробовать себя в жанре ужасов. Ира!

Да, я не сдержалась и расхохоталась, но меня можно понять! Ирма и ужасы — это как балерина и пряничный домик.

— Прости, дорогая, но это действительно смешно.

— Вот. Тоша отреагировал так же..

— Ирма, ну не обижайся. У тебя любовные романы выходят похожими на лепет четырехлетки, а тут ужасы. Ладно, живой классик, пиши, посмотрим, может, этот жанр станет «твоим».

Глава 16. Есть в лазурном океане Таинственный остров, Но найти его в тумане Матросам так непросто. Мультфильм «В порту». Не моя вина, если со мной случаются такие диковины, которых еще не случалось ни с кем. Рудольф Эрих Распе, "Приключения барона Мюнхгаузена"

Ирма:

Отправив детей, включая малышку, на летние каникулы к бабушке с дедушкой, я с чистой душой засела за написание новой книги. На улице плыл от жары воздух и раскаливались чуть ли не до красна камни, а дома: благодаря сплит-системе, всегда была комфортная температура. Текст писался, как любит говорить молодежь, «беспроблемно». Я особо не спешила, старалась подбирать нужные слова, фразы и обороты, тщательно продумывала сюжет, внешность, характеры, место обитания героев, параллельно тренировалась в стихосложении, оттачивая свое мастерство и в этом нелегком деле.

Подруга была занята тренировками с драконами, поэтому общались мы мало, все, что я знала, это то, что Его Сиятельство все еще тщетно пытался вернуть под контроль разбушевавшуюся Силу, их дети поражали учителей способностями и знаниями, в общем, Ира не скучала.

— Привет второму Достоевскому! Или ты предпочитаешь Толстого, с его эпопеей о мире и войне?

Я только улыбнулась. Собеседница «из зазеркалья» явно в очередной раз вышла на тропу войны: глаза горят, волосы взъерошены, в одежде легкий беспорядок.

— Я предпочитаю Булгакова. Или Чехова.

— Кх… Ирма: я ж так поперхнусь, задохнусь и помру молодой! Варт тебя за это по головке не погладит! Чехов, блин, в юбке. Мелкие как поживают?

— У дедушки с бабушкой отдыхают.

— А ты, стало быть, все свободное время заполняешь творчеством. Удачно?

— Да, я почти закончила роман…

— Это за две недели-то? Да ты монстр пера. Так, я отложила в сторону печенье и отставила кофе. Читай давай. Нужно ж мне проникнуться красотой твоих текстов…

— Ирма, хватит, пощади. Это не текст, а издевательство. Только собираешься заснуть после очередного нудного перечисления непонятных деталей, как вдруг: сюрприз! Автор вспоминает о многострадальном сюжете и вводит очередного, никому не нужного героя. Да перебей ты их всех наконец, чтоб никто не мучился! Я уже после пятого имени забыла, кто кому родичем приходится! А язык? Подруга, лучше пиши стихи. Там хоть рифмой прикрыться можно…

Ирина:

Тяга к приключениям, вопреки ожиданиям, не прошла, наоборот, взбесившаяся Сила, как будто желая наказать любого, в ком находилась хоть крупица магии, снова и снова пыталась заставить Мое Сиятельство отправиться в полет по иным измерениям.

Возобновившиеся ежедневные многочасовые тренировки с Лором успеха, к сожалению, не принесли: час-два я отлеживалась после очередного избиения себя любимой, а затем снова испытывала уже знакомый зуд между лопаток. Варт раз за разом пополнял мой словарный запас ненормативной лексики, один из его хороших знакомых, довольно сильный маг: специализировавшийся на медицинских препаратах, передал кучу порошков, от которых у бедной-несчастной меня практически мгновенно началась аллергия, вот только на стремление посетить другие реальности это никак не повлияло.

— Почтенная Онегила согласилась сопроводить тебя на остров.

Появившийся в нашей гостиной одним не особо ясным утром Лор счастливым не выглядел. Собственно, это и не удивительно: я тоже, услышав новость, в восторг не пришла.

— А теперь, пожалуйста, повтори по буквам. Для блондинок.

— Ира… — укоризненном воззрился на одну молодую драконицу ее собрат.

— Уже сорок лет. Лор, где я и где эта дамочка?

— Она единственная, кто сможет угнаться за тобой, если ты решишь сбежать в другой мир.

— Да с чего вы вообще взяли, что мне нужно на этот остров? Я прекрасно себя дома чувствую.

Угу, если б еще нос перестал краснеть и чесаться после приема бесполезных лекарств.

— Ты и сама не веришь в сказанное. Готовься: вы улетаете завтра, с нашего плато.

Какое счастье… Не было у бабки забот, навязали ей порося, то бишь дракона…

— Вещи какие с собой брать?

— Ничего не надо. Вы там практически все время будете находиться во второй ипостаси.

Потрясающе… Всегда мечтала некоторое время пожить в образе полуящерицы- полурептилии. Или кто они там?

Утром, не успела я толком проснуться, Ингира доложила о появлении внизу «господина барона». Холодный душ настроение не улучшил, и вниз я спускалась с огромным желанием убивать, причем как можно более жестоко. Впрочем, Лору мои желания были по барабану. Скептично взглянув на старые потрепанные брюки и широкую полинялую кофту, в которые я решила вырядиться, молодой дракон открыл портал, и через пару секунд мы вывалились на том самом каменистом плато, на котором меня частенько принимал отец барона. Коричневая драконица уже лежала неподалеку от тартанала. Вот она, моя мучительница на ближайшее время. Лежит, жертву свою дожидается.

Обернувшись, я выпустила изо рта колечко пара. И что дальше? А кстати… Моя чешуя почему-то потемнела и сейчас казалась иссиня-черной. Это что за фокусы? Опять магия бесится?

Отвечать на незаданный вопрос никто не спешил. Онегила лениво поднялась на лапы и взмыла вверх, даже без разбега, практически пронзив небо быстрой стрелой. Да уж, мне такое и не снилось. Я могу только по старинке, разбежавшись, практически в бреющем полете. Впрочем, оно и не удивительно: свою вторую сущность я не любила, тренировалась мало, летала редко.

Взмахи крыльями думать не мешали, и я, кое-как поспевая за коричневой спутницей, летевшей постоянно на полкорпуса впереди, неторопливо вспоминала, как однажды обнаружила тот самый остров: через несколько месяцев после моего появления в этом мире тогда еще политически активная Аренила отправилась в гости к начальству Рамии, ну и меня с собой взяла, якобы для компании. Пока свекровь и ратья (титул правительницы) общались «о своем о женском», я, чтобы не скучать, решила немного поплавать в море-океане и, разминая в воде мышцы, наткнулась вдруг на миленького человечка, типа фейри, только без крыльев, появившегося внезапно из воды верхом на довольно внушительном морском коньке. Морская фауна оказалась стражем чудо-острова, места, где, по словам моего сопровождающего, драконы могли отдохнуть и восстановить свои силы. Сам остров выглядел как клочок земли довольно внушительных размеров, неправильной формы, больше похожий на эллипсис, чем на привычный мне круг, с многочисленными цветами, кустами и деревьями, цветущий и благоухающий. Долго наслаждаться жизнью на этой чудесной земельке, увы, не получилось. В тот раз. А теперь? Что ждет там Мое Сиятельство теперь, когда я лечу туда вместе с несносной «чешуекрылой попутчицей»?

Приземлились мы примерно минут через двадцать. Онегила, не оборачиваясь, растянулась на песчаном пляже. Пришлось последовать ее примеру.

Лежать было невыносимо тяжело: отчаянно хотелось действовать, прямо сейчас подхватиться, резко взвинтиться в небо, попытаться… А собственно, что именно попытаться? Найти проход в другие измерения? Заблудиться навеки в иных мирах, на этот раз не только душой, но и телом? Неужели Лор прав, и мне действительно необходим отдых на «драконьем курорте»?

— Пройдет…

Эм, что? Я неуклюже повернула треугольную морду в сторону собеседницы. Онегила лежала на песке все в той же расслабленной позе, внимательно наблюдая за Моим Сиятельством. Из-за особенности строения гортани слова выкатывались из рта как круглые, хорошо отполированные камешки, медленно и с рычащим звуком.

— Ты еще молода, плюс постоянно отрицаешь свою сущность и не желаешь тренироваться. Поэтому тебе сейчас тяжелей, чем остальным драконам.

— То есть вы все..

— Мы — существа из магии. To, что кто-то-то из нас владеет Силой, а кто-то — нет, особой роли не играет. Мы живы только благодаря магии. Ты — одна из нас, как бы тебе ни хотелось обратно, и сейчас, когда Сила вышла из-под контроля, ты страдаешь так же, как и мы все.

Угу, я счастлива…

— И надолго это?

— Не могу точно сказать. Возможно, уже через несколько дней все наконец-то закончится, а возможно, нам придется остаться здесь немного дольше.

Так, что-то у меня дважды два не равно четырем…

— Несколько суток без еды, питья, сна?

Зеленые глаза драконицы сверкнули.

— Нет, конечно. Тут все есть. Но пока отдыхай.

— Не могу. Тело хочет движения.

Вот даже не подозревала, что эта гора мяса и шипов способна так ехидно улыбаться. Что-то у меня дурное предчувствие…

Слова полились медленно и плавно, словно тягучий, чуть засахаренный мед.

В окно смотрит Вечность И белым крылом Сметает часы и минуты.

Святая Беспечность За древним столом На ленточки режет валюту.

Любовь и Судьба Вновь играют в крикет,

Смеясь над людскими мечтами.

Надежда слаба,

А Чудес уже нет.

Заставлен алтарь их крестами.

Не верь, не проси,

Не пытайся понять.

Вокруг миражи и фантомы.

И нимбам мессий Не дано воссиять В эпохи больших переломов.

Глаза закрылись сами собой, и я провалилась в темноту…

Проснувшись, долго не могла понять, где именно нахожусь и почему пребываю в облике ящера. Потом вспомнила все, включая стихотворное заклятие.

— Меня не берет гипноз…

Тихий смешок рядом.

— Это не гипноз, это божественная сила. Как спалось? Как самочувствие?

Прислушавшись к себе, я с изумлением заметила, что жажда деятельности практически сошла на нет.

— Спалось… Отлично, наверное… Самочувствие скорее вялое… Очень хочется обернуться.

— Пока нельзя. Твой разум должен привыкнуть к этому состоянию, причем именно в теле дракона.

Чудно…

— Тут всегда так светло?

— Нет. Время суток меняется по желанию отдыхающего.

Время текло неспешно. Я понятия не имела, сколько суток, часов или дней мы с Онегилой пробыли на острове. Драконица оказалась не такой уж стервозной занудой, как я представляла ее все эти годы. Молчать постоянно было скучно, поэтому мы изредка говорили, на любые темы. Моя собеседница сообщила, что разбушевавшаяся Сила скорей всего приведет к полному слому устоявшейся системы и позволит наконец уязвимым слоям населения встать в один строй с теми, кто постоянно пользовался привилегиями. Иными словами, бастарды, слуги и женщины теперь могли колдовать не хуже великих и ужасных магов.

— Что-то, а уж революцию я точно не планировала, — пробормотала я, шокированная услышанным.

— Здесь скорей не революция, а качественное изменение всего общества. Думаю, людям такая ситуация только пойдет на пользу.

Я хотела возразить, но желудок в очередной раз заурчал. Моя надсмотрщица вздохнула:

— Снова оборот… Не понимаю, почему тебе так важно потреблять еду в человеческом обличии.

Действительно, почему… Может, потому что я не желаю прожить остаток дней в теле шипастой ящерицы?

Через несколько секунд две голых женщины сидели на разложенном на песке куске ткани и поедали предложенную щедрым островом провизию. Как я поняла из рассказа спутницы, в этом месте, чтобы получить желаемое, нужно представить его в мелочах. В моем случае визуализация срабатывала через раз, и Онегила, не стесняясь, покатывалась со смеху, наблюдая за ползавшими по скатерти синими котлетами или умевшей разговаривать, тягучей, как смола, кашей.

— Нет, магия здесь ни при чем, — покачала головой драконица, когда я прозрачно намекнула, что все дело в моем неумении колдовать. — Это место пропитано божественной силой. Ты просто не умеешь ее использовать. Научишься — будешь получать то, что пожелаешь.

— Думаю, нам можно возвращаться, — коричневая драконесса потянулась, поднялась с песчаной поверхности и расправила крылья. — Я больше не чувствую давления Силы. Видимо, магам удалось как-то с ней справиться.

Видимо. Мне, собственно, было все равно. Объяснения Мое Сиятельство не интересовали совершенно. Главное — возможность наконец вернуться к нормальным, привычным условиям, почувствовать себя человеком, принять ванну, растянуться на такой любимой и родной кровати. Остальное мне было глубоко фиолетово.

На плато мы оказались минут через двадцать, там я влезла в оставленную энное количество дней назад одежду и переместилась с помощью разового портала домой.

Столичный дом встретил загулявшую жену и мать суматохой, шумом и гамом. Отловив за рукав пролетавшую мимо служанку, я поинтересовалась, в чем, собственно, дело. На меня взглянули шальными глазами:

— Так завтра же День Семьи, госпожа! Все родственники соберутся!

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Последний раз народ собирался у нас почти десять лет назад. Тогда и племянниц Императора замуж выдали, и Зиманариуса в статус бастарда на неопределенный срок перевели. Боюсь даже подумать, что произойдет в этот раз. А кстати… Если скоро День Семьи, получается, я отсутствовала почти три недели? Круто отдохнула, ничего не скажешь…

Муж, найденный в нашей спальне, блудной супруге обрадовался и сразу же начал качать права.

— Варт, какое платье! Меня вся твоя семья раз сто уже видела в брюках! Совесть у тебя есть???

— Ира, это семейное мероприятие, официальное.

— И что теперь, мне париться в этой шкуре?

— Эта шкура, как ты ее назвала, последняя разработка наших магов, универсальная ткань: не мнется, не пропускает влагу, не…

— Ясно. Испытания этой гадости вы не проводили, а значит, я буду подопытным кроликом.

Его Сиятельство надулся, как мышь на крупу, но опровергать мои слова не стал. Вот так оставляй семью надолго. Мгновенно народ от рук отбивается.

— Дети где?

— Вместе с Зойкой и Ингирой отправились гулять в парк.

— Это чтоб под ногами не мешались? Ладно, я хочу принять ванну. И поесть. Все остальное — потом.

Ирма:

Подруга вышла на связь через три недели, уставшая, осунувшаяся, похудевшая. На мой вопрос, что случилось, Ира разразилась длинной тирадой на тему драконьей физиологии и неподобающих межрасовых отношений.

— Эта… драконица!!! Да в гробу я видела ее…!!! Да пусть только еще раз хоть кто-то посмеет мне намекнуть на… III Да я их на… и об…III

— Но тебе ведь стало легче, — попыталась я вклиниться в гневный спич собеседницы, боясь признаться, что не понимаю из сказанного и половины. В ответ меня обозвали мучительницей.

— И не успела я вернуться домой, хотя бы немного отдышаться, передохнуть, почувствовать вкус свободы, как оказывается, что завтра собираются нагрянуть ненаглядные родственнички муженька!!! День Семьи, видите ли! Вот оно мне надо???

— В прошлый раз, насколько я помню, вы выдали замуж племянниц Императора…

— И приобрели лишнего бастарда! А между прочим, родители Зима тоже собираются появиться на этом празднике жизни! И как я им в глаза смотреть буду?

Я пожала плечами:

— Они должны быть тебе благодарны. Их внук — маг. Единственный в этой ветви.

— Но при этом — официальный бастард! И за что тут благодарить? Вот что хочешь думай, но если на этот раз ничего не случится, я решу; что блудная удача снова ко мне вернулась! Через десять лет! Ладно, развлеки меня чем-нибудь.

— Стихами?

Ира хмыкнула:

— Уж лучше ими. Твоя проза меня как-то не вдохновляет…

Я кивнула и достала любимую тетрадку — на компьютере набирать тексты у меня не получалось, намного удобнее, пусть и дольше по времени, казалось писать на бумаге.

Она не вовремя приходит,

Не спрашивая позволенья.

И сразу темы мне находит.

И я пишу стихотворенья.

О, Муза! Дар иль наказанье-

Кто ты такая для меня?

А может, ты — мое призванье?

Иль взбрык взбешенного коня?

Ответь же мне! Уж нет терпенья!

Я так хочу узнать ответ,

Понять, кто ты, в одно мгновенье,

И все ж услышать: ”да" иль "нет".

— Делаешь успехи, подруга. До Лермонтова с Пушкиным еще далеко, конечно, но и не настолько ужасно, как было раньше. Взбрык коня, говоришь… Бедный тот конь…

Ирина:

Закончив очередной сеанс общения с «величайшим поэтом современности», я охотно залезла в ванну и отмокала там минут сорок. В голове почему-то крутилась совершенно сумасшедшая картина: полуодетая Ирма верхом на взбесившемся мустанге летит по полю с ромашками и васильками и орет во все горло. Наверное, это была самая четкая ассоциация с ее творчеством..

Закончив балдеть, тщательно вытерлась пушистым банным полотенцем, нехотя надела шиварон и вышла из комнаты.

— Родная, давай все же договоримся насчет твоего костюма завтра.

Здравствуй, банный лист.

— Сколько раз на таких мероприятиях разрешено менять одежду? Трижды, по-моему, нет? Один раз из трех я буду носить это нечто. Один, Варт.

Великий и ужасный черный маг предсказуемо раздраженно поморщился, но кивнул: успел выучить за десять лет брака, что заставлять меня — себе дороже.

Гости начали прибывать с самого утра — порталами прямо в общий холл. Чтобы народ не толпился, дежурившие на первом этаже предупредительные, отлично вышколенные слуги оперативно разводили всех по выделенным им комнатам. Причем занимались этим делом в основном мужчины, неизменно выслушивая недовольство от родичей: как, мол, так, меня, такого красивого, провожает в спальню слуга мужеского пола! А я девочку хочу, да помоложе и посимпатичней!

Торжественный завтрак в обеденном зале обещал быть насыщенным событиями, так как спускать такое отношение к собственной челяди я не собиралась. Если бы не вышедшая из-под контроля Сила, Варт, может, и попрепирался бы в очередной раз со мной на эту спорную для данного мира тему, но теперь, когда каждая молодая дуреха могла от неожиданности или испуга неожиданно запустить в приставучего высокородного дурня огненным шаром, ветвистой молнией или чем похуже, правая рука Императора решил согласиться с Моим Сиятельством, что меры нужно принять заранее, чтобы потом не пожинать горькие плоды собственного пофигизма.

Обряжаться, к сожалению, пришлось в черно-коричневые наряды, родовые цвета Антариониусов, что поделать… Варт надел неизменный костюм-тройку, я — ту самую шкуру, что и в огне не горит: и в воде не тонет. На ощупь вещица оказалась гладкой и мягкой, к телу прилипла, как вторая кожа.

— А ничего, что я в этом вот смотрюсь, как бочка? — скептически поинтересовалась я у мужа, внимательно разглядывая себя такую красивую в зеркале. Черный маг прошептал что- то себе под нос, провел рукой по ткани, намеренно, как мне показалось, задевая все возможные выпуклости, и «кожа» немного «отлипла», скрыв все то, что я считала недостатками, а чернокнижник — достоинствами. У шкуры имелась способность менять цвет, так что вниз я спустилась в немного свободном коричневом полушерстяном платье в пол. Серьги с сапфирами и перстни с теми же камнями призваны были подчеркнуть богатство семьи. Выпендрежники, вздохнула я про себя, мило улыбаясь уже собравшимся за столом гостям.

Родственников в этот раз оказалось немного больше, чем десять лет назад, что меня удивило. Сама свекровь, брат и сестры Варта, Лоринариус, Орха, их сын Арниунариус; Шонара и Патриус, Ульвира и Цокаранаус; их дети, Жилана, Нариана, Увара, Донераниус, Гариана, Ориуниаринус; сестра Аренилы с супругом и их сын, Нориада, Гураниус, Хариунарас: и дядья Вартариуса, братья его отца, Бориусаран и Ланиусар. Не было за столом ни Зима, ни вышедших за эльфа и гнома Ленары и Диры. Вместо них подаваемую снедь готовы были поедать пять девчонок и трое пацанов, непонятно только, чьих, плюс — все те же три женщины и двое мужчин, что и в прошлый раз. Надо будет все же выяснить, что это за бедные родственники, почему их постоянно сажают за стол в День Семьи и при этом упорно не желают замечать…

Своих детей я за стол не пустила. Им в детской накрыли отдельный стол. Как ни странно, супруг не стал спорить на эту тему видимо, тоже считал, что его родственники не бог весть какая ценность, чтобы знакомить с ними наследников рода.

Мы только-только расселись по местам, когда в обеденным зал заглянул Алекс. Мажордом хозяев по пустякам не беспокоил. А значит… Значит, снова сюрприз…

Варт вышел из-за стола, отсутствовал минут десять. Пока главы не было, все молчали и голодными глазами обозревали праздничный завтрак. Божечки, они что, там у себя, в своих имениях, все сплошь сидят на голодном пайке? Ну нельзя же так откровенно показывать недоедание напополам с жадностью. Неприлично это.

Наконец послышались голоса, и в помещение вошли глава рода и родители Ирмы. Упс. Большой такой упс. Эти-то что здесь делают? Чернокнижник же клялся и божился, что с коротышками, родившими подругу, я никогда больше не встречусь! И что теперь? Посадит их за праздничный стол?

Оба гномика меж тем, все так же кричаще разодетые, уселись неподалеку от Лоринариуса, горделиво сверкая навешанными на их костюмы бриллиантами. Новогодние елки на ножках. Родичи Варта с любопытством рассматривали новеньких. Чувствую, общий язык обе стороны найдут быстро…

— Дамы-господа, позвольте представить вам родителей моей жены, Мартиуса и Арталию.

А фамилия? Или в День Семьи можно обойтись и без официоза?

«Маменьке» с «папенькой» я радостно улыбнулась, а вот Аренила, судя по нахмуренным бровям, встрече не обрадовалась, видимо, все еще помнила гадкую выходку судьи в музее, но, естественно, ничего не сказала. Надо заметить, свекровь на этот раз выглядела чуть ли не королевой, в сшитом по последней моде платье с закрытым лифом с золотыми нитями и пышной длинной юбкой-пачкой. Дорогие из-за отсутствия выхода к морю драгоценности из натурального жемчуга украшали уши и грудь. Сразу видно: средства от продажи книг помогают семье не только держаться на плаву, но и прилично одеваться…

Беседовали мало и ни о чем, больше были заняты активным поглощением блюд. Та часть родственников, которой повезло заниматься перепродажей печатных изделий, вела себя чинно и с достоинством, остальные, то же семейство Патриуса, или дядья Варта, не допущенные к семейной кормушке, отчаянно завидовали везунчикам и больше всего напоминали мне случайно попавших на праздник жизни нищих, прекрасно осознававших, что скоро такому невообразимому счастью придет конец, а значит, нужно постараться вырвать из лап злодейки-судьбы как можно больше всевозможных благ.

Я тыкала вилкой в крупные кусочки фруктового салата, рассеянно наблюдая за уничтожением рагу, рыбных деликатесов, разного вида мяса, различных каш. Вон незнамо чьи дети за обе щеки уписывают икру ширисы, дорогой рыбы, крайне редко встречающейся на рынках городов, вон кто-то из дядьев Варта тщетно пытается объять необъятное и уминает уже третий кусок жаркого, вон свекровь вполне аристократично и чуть меланхолично кладет в рот ложку тыквенной каши, так любимого здесь блюда, вон Варт, что- то обсуждая с Лоринариусом, уминает мясное рагу, а старший брат при этом наливает себе очередной бокал красного вина, приготовленного в винодельнях рода… На родителей Ирмы я старалась не смотреть, хотя и замечала, что и матушка, и батюшка раз за разом пытаются поймать взгляд любимой и ненаглядной кровиночки. Что им не сиделось дома? Зачем объявились на праздничном завтраке? Знал ли любимый супруг о таком «сюрпризе»?

Торжественное поедание пищи, слава всем богам, подошло к логическому завершению, детей вместе со служанкой отправили наверх: взрослые перешли в гостиную — большую уютную комнату, подготовленную к чаепитию. Обычно мужчины и женщины проводили время порознь. Но День Семьи, традиции… Уселись все вместе, изображаю бурную радость от общения.

— Милая, — кого я вижу… И зачем я вижу… И сто лет бы не видеть… Мать Ирмы со слащавой улыбочкой подсела ко мне. — Я очень рада, доченька, что у тебя все же появились детки…

Я хотела ответить, уже подбирала в уме необходимые фразы и словосочетания, пытаясь облечь в цензурную форму совершенно нецензурные мысли, когда за дверями гостиной внезапно раздался жуткий грохот, потом, пробив стоявшую на его пути деревянную помеху, в помещение влетел ярко-оранжевый пульсар, а из коридора раздался рев. Дракона. Сердце мгновенно ухнуло куда-то в пятки. Первая мысль была: «Мальчишки!»

Выскочили из комнаты всей гурьбой, толкаясь и мешая друг другу. Наплевав на правила этикета и вежливость, я растолкала особо любопытных локтями и застыла памятником самой себе: три дракоши прижимали к стенке трех до смерти перепуганных мальчишек, тех самых, непонятно чьих детей, только что наслаждавшихся икрой за праздничным столом. Лестница на второй этаж обуглилась и почернела, наверху, у перилл, прикрывая руками рты, наблюдали за эпической битвой девчата, включая Зиру. Что, вашу дивизию, здесь произошло?!?!

— Разошлись, — голос мужа звучал спокойно, но вот нотки… Властность, жесткость, самоуверенность. Со мной и с детьми Варт так никогда не разговаривал, иначе давно получил бы сковородкой по лбу. Но в данном случае, видимо, по-другому было нельзя.

Народ нехотя вернулся в подпаленную гостиную, я повернулась к дочери:

— Зира, где их медальоны?

Сверху мне в руки спланировали кругляшки с разорванными цепочками.

Чернокнижник бросил один только взгляд на порванные места, и через минуту я уже застегивала полностью починенные вещицы на толстых шеях ящериц. Выпорю, самолично, на конюшне, чтоб неповадно было. Обормоты малолетние!

Мальчишки, вернув себе человеческую ипостась, смотрели исподлобья, злобно сверкая глазами.

— Магии лишу на год. Будете у бабушки жить, — ровным голосом пообещал супруг.

— Они Ритона обидели! — тройной вопль резанул по ушам. Ну что ж, по крайней мере, причина ясна…

Разбирались в кабинете Варта, вместе с участниками событий, включая сына Зима и родственников обидчиков. Как оказалось, пацанята были внуками дядей Варта, Бориусарана и Ланиусара. Родители мальчишек погибли год назад при пожаре, когда две семьи собрались отдохнуть вместе. Ночью произошла трагедия, и пареньки остались под присмотром дедушек. Те, кстати, искренне не понимали причины агрессивного поведения тройняшек. Мол, ну обидели, но так он же бастард, кому какое дело до его чувств.

Была б моя воля, и дети, и их опекуны сразу же отправились бы по домам. Но нельзя, День Семьи: чтоб его. Варт вежливо попросил родственников остаток праздника поменьше контактировать с членами семьи и прислугой, а когда Ланиусар попытался было спорить с племянником, черный маг подкрепил просьбу заклятием немоты. Больше вопросов не возникло.

Сыновьям и Ритону был дан наказ с обидчиками не общаться.

— Только защита, ясно? Иначе…

Тройняшки кивнули, довольные исходом дела.

Оставшись с мужем наедине, я покачала головой:

— И это только начало праздника…

— Не будь пессимисткой, — хмыкнул муж и привлек меня к себе. Я уверен, что…

Не договорил — за стеной раздались крики. За стеной, да… Несмотря на отличную шумоизоляцию. Что же там в комнате творится, если здесь слышно?

— Пессимисткой, говоришь? — вопросительно подняла я бровь.

Варт закатил глаза, тяжело вздохнул, нехотя отпустил меня и решительно направился к выходу.

В той самой злополучной гостиной бушевала гроза: всполохи молний, густые полосы дождя, раскаты грома… И перепуганная молоденькая служанка, жавшаяся в углу. Идиоты…

Взмах рукой — и все «погодные эффекты» исчезают.

— Кто?

Вроде и тихо спросил, а мурашки у меня по телу побежали.

Секундное молчание, затем от группы намокших родственников нехотя отделяется долговязая мужская фигура. Хариунарас, неженатый сын Нориады, сестры Аренилы.

— Ты присутствовал за столом и слышал предупреждение, — спокойно, даже безэмоционально, да только от такой безэмоциональности под кровать спрятаться хочется.

Мужчина побелел, попытался что-то сказать, но правая рука Императора только головой качнул. И затем уже знакомое:

— Я, Вартариус ранос дорт Антариониус, глава рода Антариониус, по праву оскорбленной стороны приказываю: поставить Хариунараса ранос дорт Дорионуса на должность помощника старшего консула в посольстве Антонии в Рамии.

Это к «амазонкам», что ли? Отличная «награда». Из серии: «Ты хотел женщин? Получи». Там, насколько я помню, служат только мужчины, даже на должностях слуг. И единственные женщины — это те самые рамийки, ненавидящие сильный пол.

Супруг между тем открыл портал, сделал приглашающий жест рукой, и провинившийся член семьи, словно заколдованный, послушно шагнул в пустоту. Варт отправился за ним. Портал захлопнулся. В комнате воцарилось молчание.

— Какой сборник, Ирма? — Я вальяжно расселась в мягком кресле у зеркала, с наслаждением прихлебывала горячий ароматный кофе и внимательно рассматривала собеседницу. — В прошлый раз там было, по-моему, тридцать семь стихов, в этот — чуть больше сорока. Вот смысл, а? Чтоб народ тебя не забыл? Не проще написать побольше и только потом публиковать?

— Я так же сказала, — пожала плечами цветущая и довольная жизнью подруга, непонятно чему радостно улыбавшаяся, — но издательство упорно утверждает, что мое имя постоянно должно быть на слуху. Роман уже вышел из печати и активно продается, почти весь тираж скупили. Теперь вот — стихи…

— Угу, ясно. Пишите, женщина, что хотите, но как можно быстрее, а мы будем на вашем имени денежки лопатой грести. Да, поздравь меня: мальчишки снова обернулись…

— Нерадостно как-то ты это говоришь… — насторожилась собеседница. — Что-то случилось?

— Да что может случиться в этой насквозь прогнившей патриархальной стране. Тут же День Семьи, помнишь? Ну вот, объявились дядья Варта с внуками. Мальчишки обидели Ритона, тройняшки этого не вынесли, ну и… В общем, весело было всем. Теперь обидчики избегают общаться с обиженными. И обе стороны ноют родным, как скучно им живется. А, еще новость: твои родители пожаловали.

— Мои? — удивленно нахмурилась подруга. — Зачем?

— Фиг его знает. У нас тут суматоха постоянно, мы пока не успели пообщаться…

Глава 17. Бабушка рядышком с дедушкой Столько лет, столько лет вместе! Песня «Золотая свадьба». Семья начинается с детей. Герцен А. И

Ирма:

Весь тираж романа раскупили за две недели. Я, помня совет психолога, активно писала стихи, скидывая в них всевозможный каждодневный негатив. Мой агент заявил о необходимости печатать очередной сборник, хотя количество новых произведений было не так уж и велико.

— Какой сборник, Ирма? — удивилась подруга, услышав новости. — В прошлый раз там было, по-моему, тридцать семь стихов, в этот — чуть больше сорока. Вот смысл, а? Чтоб народ тебя не забыл? Не проще написать побольше и только потом публиковать?

Да, конечно, проще, но вот темы никак не желали приходить, я уже боялась, что, как говорится, «исписалась».

— Я так же сказала, — честно ответила я, думая при этом о завтрашней поездке в аквапарк. Тоша уже давно обещал сводить детей покататься на водных горках. А я наконец- то смогу оторваться от книг и побыть с семьей, — но издательство упорно утверждает, что мое имя постоянно должно быть на слуху. Роман уже вышел из печати и активно продается, почти весь тираж скупили. Теперь вот — стихи…

— Угу, ясно, — насмешливо фыркнула Ира, неспешно прихлебывая кофе. — Пишите, женщина, что хотите, но как можно быстрее, а мы будем на вашем имени денежки лопатой грести. Да, поздравь меня: мальчишки снова обернулись…

Судя по какому-то безнадежному и усталому тону обычно жизнерадостной собеседницы, этому важному событию предшествовало нечто как минимум драматическое.

— Нерадостно как-то ты это говоришь… Что-то случилось?

— Да что может случиться в этой насквозь прогнившей патриархальной стране, — скривилась, словно от сильной зубной боли, подруга. — Тут же День Семьи, помнишь? Ну вот, объявились дядья Варта с внуками. Мальчишки обидели Ритона, тройняшки этого не вынесли, ну и… В общем, весело было всем. Теперь обидчики избегают общаться с обиженными. И обе стороны ноют родным, как скучно им живется. — Отхлебнув еще пару глотков, Ира поставила чашку на столик и тяжело вздохнула. — А, еще новость: твои родители пожаловали.

Я вздрогнула от неожиданности и в изумлении уставилась на гладкую полированную поверхность.

— Мои? Зачем?

Что могло понадобиться людям, некогда продавшим собственную дочь ужасному черному магу, через десять лет полного молчания? Объявиться на День Семьи все равно что подчеркнуть важность кровных уз, их силу и необходимость поддерживать дальнейшее тесное общение. Будь я на месте Иры, меня уже била бы дрожь от ужаса.

— Фиг его знает, — кофейная чашка вновь вернулась в руки. Собеседница сделала очередной глоток и равнодушно пожала плечами. — У нас тут суматоха постоянно, мы пока не успели пообщаться…

Закончив разговор, я бездумно уставилась в свое отражение. Родители.

Объявились. Спустя десять лет. Наполненный жизнью яркий, разноцветный мир стремительно тускнел и терял краски. В душу ядовитой змеей медленно заползал уже знакомый страх. С трудом подавив накатившую панику, я потянулась к заветной тетради, взяла ручку. Мне надо писать… Надо выпустить из себя все негативные эмоции. Надо освободиться от вечного ужаса перед давшими мне жизнь жестокими и немилосердными людьми. Надо… Надо…

Не знаю, сколько я просидела, создавая один за другим разнообразные тексты, но когда наконец-то очнулась, за окном уже была чернильная мгла. Странно… А ведь мы с Ирой прекратили общаться еще при свете… Неужели…

— Ты ж моя вторая Ахматова, — послышался рядом любимый голос. — Ирма, родная, что случилось? У тебя совершенно серое лицо. И руки трясутся. Кто тебя так напугал? Ира?

— Нет, — я вымученно улыбнулась. — Это старые детские страхи. Они вернулись, хоть я и считала, что все давно забыто… Тоша, мои родители объявились…

— И что? — Нежные ласковые руки обняли меня и аккуратно прижали к мускулистому торсу. — Это уже не твои проблемы. А Ира с судьей сумеет разобраться. Чего ты испугалась, милая?

— Не знаю…

Я и правда не знала, почему меня так накрыло…

Ирина:

Арталия появилась в детской ближе к вечеру. Не сказать, что я пришла в восторг, увидев «матушку», но что-то подобное ожидала, и потому уже полчаса, среди игрушек, криков и кучи наследников, сидела здесь вместе с Аренилой. Нет, ну а что? Обе дамы — бабушки, обе имеют право пообщаться с внуками.

— Матушка! — моей «искренней» улыбке мог позавидовать любой зазвездившийся выпускник ВГИКа. — Рада вас видеть. Прошу, присаживайтесь.

Арталия в притворстве поднаторела не особо, и ее ответная улыбка вышла довольно кислой.

— Ваше Сиятельство, — поклон в сторону свекрови, мнившей себя моей защитницей и заступницей. — Я чрезвычайно рада видеть, что дочь вошла в ваш род.

Это намек на то, что первые годы никто к толстухе Ирме интереса не проявлял? Добрая ты дама, как я посмотрю…

— О, да. Мы все любим и ценим Ирму, — улыбка Аренилы больше всего напоминала дружелюбный оскал аллигатора. — Вы что-то хотели, Ваша Милость?

Вот: вот оно! Аристократизм все же впитывается с молоком матери, как и утонченное умение парой предложений размазать неугодного собеседника по стенке.

Мне до уровня матери Варта еще расти и расти. Ваша Милость — и сразу на место поставила. Женщина, что ты тут забыла, в обществе двух герцогинь?

На Земле, в России, думаю, нашлись бы дамы, способные в такой ситуации заявить в лоб о желании пообщаться с родной дочерью. Но то Земля. Здесь и сейчас жена судьи промямлила что-то неразборчивое, мол, мимо шла, решила зайти поздороваться, и быстренько выскочила из комнаты, полыхая щеками.

— Не бойся, Ирма, эта парочка больше не имеет над тобой власти.

Угу. Никто и не спорит…

— Матушка… Что они хотят? Ведь не просто же так…

— Нет, конечно, — пожала плечами свекровь, прерывая меня. — Думаю, все банально: деньги. Или же связи Вартариуса.

Правильным оказался второй вариант. Маменька Ирмы, видимо, шпионила за детской, потому что едва Аренила отправилась к себе, Арталия возникла на пороге со скорбным выражением на полном, одутловатом и не особо красивом лице. Дети к тому моменту побежали ужинать в компании Ингиры и Верис, и общаться нам никто не мешал.

— Ирма, детка, мы с папой всегда желали тебе только добра…

Ага, видела я то добро. Судя по ощущениям подруги, прочувствованным мной десять лет назад, от такого добра обычно или топятся, или вешаются. Но, естественно, я промолчала. Пока.

— Ты помнишь свою кузину, Дианарию?

Не помнила, но собеседница и не ждала ответа.

— Чудесная, милая девушка, очень добрая, преданная родителям, умная, красивая…

Так… Судя по количеству хвалебных эпитетов, эта самая Дианария самая настоящая дура и стерва..

Мать Ирмы замолчала, явно ожидая ответа. Ладно, подыграю. Мне не сложно.

— С ней что-то случилось, матушка?

И глаза побольше, так, чтоб в пол-лица были.

— Ее отец недавно проиграл большую сумму очень влиятельным людям, и теперь бедную невинную девочку хотят выдать за похотливого старого извращенца!

Если б не сидела, точно упала бы. От удивления. Ах ты ж, с… Значит, собственную дочь ради карьеры супруга можно продать мужику, который старше девчонки лет на десять- пятнадцать, это в порядке вещей. А тут — кошмар и ужас. Лицемерка.

— Матушка, я… Я ничего не могу обещать, но обязательно поговорю с супругом.

И глазки в пол.

Арталию ответ явно не устроил, но давить на «дочь» женщина не стала: скорбно поджала губы, повернулась и вышла.

Я задумчиво побарабанила пальцами по подлокотнику диванчика, в котором сидела. Что ж там за Дианария такая? И почему без Варта никак не разобраться?

Варт ночевать не пришел, так что Мое Сиятельство отлично выспалось, растянувшись на кровати во всю ширину. На завтрак я не спустилась, послав Ингиру сообщить, что страдаю мигренью: не хотелось встречаться с настырными «родителями». Подсела к зеркалу, надеясь, что Ирма выйдет на связь.

— Ира? Что-то случилось?

Подруга села за стол в новом черном платье, накрашенная и увешанная золотыми перстнями и серьгами. Вот же аристократка. Она даже дома умудряется выглядеть так, будто находится на великосветском рауте. Или собралась куда-то спозаранку?

— Ирма, слушай… Я вчера пообщалась с твоей матерью… Да не бледней ты так!

Она тебя там не достанет. Лучше постарайся вспомнить, кто такая Дианария.

— Понятия не имею. Я должна ее знать?

Оп-па-па…

— Да она как бы твоя кузина…

Собеседница растерянно моргнула:

— Ира, у отца нет ни братьев, ни сестер. У матери сестра, но она — старая дева, соответственно и бездетная.

— Ты в этом уверена, ну, в том, что у нее нет детей?

— Абсолютно. Бастардов никто не признает, да и Иризалия не настолько красива, чтобы на нее кто-нибудь обратил внимание.

Читай: дурнушка. Да уж, какая интересная история…

— Ира, а что именно она сказала?

— Кто? — вынырнула я из своих мыслей. — Твоя мать? Да на жалость била: чудесная, милая девушка, очень добрая, преданная родителям, умная, красивая. Ее отец якобы недавно проиграл громадную сумму очень влиятельным людям, и теперь бедную невинную девочку хотят выдать за похотливого старого извращенца в качестве уплаты долга. Так что, кровиночка ты наша, уж постарайся, заступись за невинно обиженную красавицу перед своим могущественным супругом.

— Мать просит за кого-то? — недоуменно нахмурилась подруга. — Она постоянно твердила, что человек — существо неблагодарное, и просить за кого-либо, кроме себя самого, пустая трата времени, все равно в ответ ничего хорошего не получишь.

— Какая чудесная, мудрая женщина. Ирма, это сарказм. Верни брови на место. Вот недаром не эта история с самого начала не понравилась… Ладно, подожду гулену мужа, спрошу, что он думает на эту тему…

— Как, говоришь? Дианария? Слышал что-то где-то, но сейчас не вспомню. Зачем тебе, родная?

Загулявший супруг выглядел неприлично довольным жизнью. Может, пора клятву верности проверить? А то вдруг у нее срок годности закончился? Вон как вишневые глазюки блестят, прямо как у кота в определенный период…

Выслушав рассказ, Варт немного помолчал, потом озадаченно покачал головой:

— Не сходится здесь что-то. Вот это вот «Ты помнишь свою кузину?» Откуда оно появилось, если кузины в реальности нет? Не общайся с ними пока. Мне нужно время, чтобы все узнать..

Ну вот. Не успел дома объявиться, как снова сбежал.

Верис принесла завтрак. Прожевав пшеничную кашу с местными фруктами и медом, я засела за очередной талмуд, посвященный геральдике аристократических семей. Все то, что вкладывают детям в голову с рождения, я зубрила самостоятельно уже в зрелом возрасте, постоянно боясь попасть впросак или запутаться в родовых связях надменных герцогов, графов и баронов.

Великий и ужасный черный маг объявился ближе к обеду. Выражение его лица мне не понравилось: как у хищной птицы, заметившей добычу. Что ж такое он узнал?

— Милая, бросай каку. Иди сказку расскажу.

Зараза. Ладно, отложила книгу в сторону, уселась на кровать, облокотилась всем телом на мужа.

— Итак… Жили-были… Ира!

— Ась?

— Оставь в покое мое ухо!

— Тебе не нравится поглаживание?

— Ты хотела услышать историю или улечься в постель?

Да, с этим товарищем не совместишь… Убрала руку.

— Варт, давай без сказочных мотивов.

— Нет в тебе романтики, родная. В общем, есть такая Дианария. Вот только история там очень уж темная… Ты помнишь, что Ирма после свадьбы с родными не общалась? А значит, не могла знать, что пятнадцать лет назад сестра ее матери внезапно уехала, как она заявила, «попутешествовать». Вернулась через год, с младенцем на руках и мужем, захудалым винтаром, откуда-то из глубокой провинции. У нас вообще не поощряется подобный мезальянс, тем более муж решил, что им будет комфортней жить в столичном доме отца жены, а не в собственном небольшом поместье супруга, так что… Знакомые и семья от них предсказуемо отвернулись. Посудачили в высшем свете немного об этой непонятной истории и забыли. Вот только девочку эту где-то год назад вместе с матерью в театре видели. Говорят, копия судья…

— Погоди… To есть отец Ирмы прижил дочь от свояченицы и сплавил обеих куда подальше, чтобы глаза не мозолили?

— Почти. Выдал свояченицу замуж, чтобы ценным «материалом», то есть дочерью, не разбрасываться.

Урод… Мало ему, значит, было Ирмы, решил и здесь бастарда получше пристроить…

— А что за история с проигрышем?

— Да нет никакого проигрыша. Девочке на днях четырнадцать исполнилось. Пора ее замуж выдавать. Вот и пытаются жениха подыскать. А историю сочинили, чтобы на жалость давить. Любимая… Порядочные женщины такие слова знать не должны.

— Выкинь их куда подальше…

— Нельзя, родная. Этикет не позволит.

— Да? А ухмыляешься почему?

— Всему свое время. Одевайся, спустимся, пообедаем с дражайшими родственничками.

Оделась: темно-зеленое платье с небольшим V-образным вырезом и гарнитур с изумрудами под цвет одежде делали меня похожей на злобную морскую ведьму из диснеевской «Русалочки». Судя по похотливому блеску в глазах супруга, так думала только я.

В обеденном зале уже собрался народ. Те, кто не имел «книжных» доходов, сидели за столом в уже знакомых всем нарядах. Другие, побогаче, красовались новыми костюмами. Я, наивная чукотская девочка, полагала, что мы с Вартом сразу пройдем к пустующим местам хозяев дома. Но нет. Советник Императора остановился в дверях, дождался, когда стихнут разговоры и родичи повернут в нашу сторону головы, и с улыбкой сытого крокодила произнес:

— Приносим извинение за небольшую задержку. Увы, служба не знает выходных. Мартиус и Арталия, у меня для вас новость от Его императорского Величества.

Прекрасно знавшие дражайшего сына и брата Аренила и Лоринариус мгновенно насторожились, я так вообще мысленно посочувствовала зарвавшимся родителям Ирмы. Остальные, включая вышеназванных персон, естественно, ничего не поняли. Оба родственника подскочили, преданно уставились на вестника первого лица государства. С их небольшой высоты это смотрелось довольно комично, вот только смеяться, чувствую, вскоре не захочется никому.

— Его Величество Дженерас Великолепный, — между тем торжественно продолжал Варт, — оказал вам милость и назначил Мартиуса помощником посла в диппосольстве на Авернее.

Тишина, повисшая в комнате, действительно могла бы называться мертвой. Ссылка. До конца жизни. Без права возвращения. Скорей всего, еще и с конфискацией всего имущества, в пользу малолетних внуков, естественно. Доигрались.

— Ирма, ты хоть ради приличия огорчение выкажи.

Подруга, сидевшая в кресле со спавшей мелкой на руках, смутилась и покраснела.

— Там ведь теперь посольство, правильно? Они не пропадут бесследно в лесу.

Я закончила накладывать вечерний макияж и придирчиво осмотрела себя в небольшое карманное зеркальце. Надо же, еще и ничего так выгляжу. Когда накрашенная.

— Это ты так оправдываешься? Хотя, с другой стороны, Ее Высочеству будет теперь не так одиноко. Начитанные собеседники появились. Но отправлять людей в ссылку, оторвав в буквальном смысле слова от тарелки, не позволив взять с собой ничего… Жестоко.

— Если честно, я удивлена: не думала, что Его Сиятельство так ратует за справедливость.

— В смысле?

— Ну как же. Отец в свое время переспал с сестрой матери, не признал бастарда, заставил тетю выйти за мужчину по положению ниже ее..

— Окстись, дитя. Где ты увидела справедливость? Варт и пальцем не пошевелил бы, если бы твоя сестра не оказалась незаконнорожденной. Что ты, ни в коем случае нельзя позволять байстрюку связывать свою жизнь с жизнью аристократа. Традиции, чтоб их.

— Родственники уже разъехались? — неумело сменила тему Ирма. Мысленно пожав плечами, все же это ее родители, не мои, что тут волноваться, я ответила:

— Нет. Сегодня последний ужин, что-то типа прощального. В следующий раз только через три года встретимся. Какая жалость. Можно бы и через двадцать.

Собеседница хихикнула:

— Они тебя так достали?

— Не то чтобы. По мне — пусть живут, сколько хотят. Но им надо уделять внимание.

Да и отношение к прислуге у нас с ними разное. Так что, слава всем богам, завтра с утра, еще до завтрака, по очереди, порталами, уйдут по домам.

Ужин проходил мирно и спокойно, народ чинно подъедал наши годовые запасы, я уже мысленно подсчитывала, в какую сумму обойдется покупка очередного сервиза, так как посудомойка сообщила, что недосчитывается пары фарфоровых блюдец и нескольких мельхиоровых столовых приборов, Варт, судя по расслабленной позе, снова размышлял о государственных делах и был далек от домашних проблем, в общем, тишь, гладь, божья благодать. И хотелось бы верить, что ничего скандального до отбытия гостей не произойдет.

«Сглазила», — обреченно поняла я, когда дверь распахнулась и в комнату решительно ворвалась средняя дочь. На буксире пятилетняя Зира тащила тощего и запуганного ребенка.

— Мам, пап, они его не кормят! — громом прозвучало на весь зал.

Здрасьте, приехали. Кто это вообще? Почему я не помню мелочи среди родных герцога?

Одна из неизвестных женщин, сидевших в конце стола, ахнула, всплеснула руками, вскочила со стула, и подопечный дочери сжался, заревел и начал вырывать руку из крепкого захвата Зиры.

— Ваше Сиятельство, прошу прощения, я… Я сейчас…

Женщина лепетала, продвигаясь к ребенку, тот ревел еще громче, а дочь, судя по напряженной позе, готова была ястребом налететь на обидчицу, невзирая на ее почтенный возраст.

Рядом раздался уже привычный мученический вздох, муж величаво поднялся с кресла и приказал:

— Дочь, если он, как ты говоришь, голодный, отведи его к Верис, пусть даст ему поесть. А вы, — кивок в сторону почему-то затрясшейся как осиновый лист незнакомки и одного из мужчин, вставшего рядом, — со мной в кабинет. Немедленно.

Естественно, в кабинет мы отправились вдвоем. У меня тут под носом детей голодом морят, должна же я знать, кого с переломами к доктору отправлять.

Зашли, сели. Вернее, опустили свои пятые точки в кресла только мы с Вартом. Пожилая парочка осталась стоять.

— Нора и Лигур, если не ошибаюсь…

И многозначительная пауза. Молчат. Даже не кивают. Будто пойманные партизаны. Вот терпеть не могу не владеть информацией. Кто они? Кто им ребенок? Что за жуткое обращение с мелким? И самое главное — что вообще происходит???

— Дикоса я забираю. Вы оба лишены права общаться с остальными членами семьи до конца своей жизни.

Портал — светящаяся рамка — как приглашение к отправке домой. Парочка все так же молча перешагнула его и исчезла.

— И вот зачем мне еще один нахлебник, а, воительница?

Я только теперь ощутила, что напряжена до предела. А муж… Муж сидит и ухмыляется. Зараза такой.

— Спасибо.

— За что? За сохраненный дом? Вы с Зирой на пару разнесли бы его в два счета.

Ну… Может, и не весь дом…

— Варт, кто это?

— Ярмо на шее рода. Двоюродный брат моего деда однажды влюбился во вдову с двумя детьми, ввел ее в семью, усыновил ее отпрысков. Нора — та самая усыновленная. Лигур — ее муж. Дикос — их внук.

— А остальные, что постоянно сидят, как бедные родственники, в конце стола?

— Та же ветвь.

Угу. Двоюродный кисель на троюродной воде.

— В сумке? — подруга изумленно моргнула. Позади нее в кроватке посапывала щекастая пухленькая Ленка.

— Именно. Тупо, согласна, но эта парочка почему-то решила, что ребенок к роду Антариониус не относится, а значит, и оставить мелкого здесь не позволят. А дома — пьющие родители и дебил-брат. Вообще, конечно, глупость несусветная — перетаскивать живое существо контрабандой через портал. Варт долго объяснял, но я уловила только, что магия дома могла посчитать пацана врагом и уничтожить на месте…

— Господи… Какой кошмар…

— Правда жизни. Ирма, не белей. Все обошлось, как видишь. Мальчишка законнорожденный, будет учиться вместе с девчонками. Пока за ним Зойка присматривает.

— Они и правда его не кормили?

— Было бы чем. Оставшиеся представители той ветви в красках ситуацию описали. Там швах и с деньгами, и с местом проживания… Да со всем. Эта ветвь живет в разы хуже «законных» Антариониусов. Здесь для них рай на земле. В общем, будем считать, что мальцу повезло: его совершенно случайно обнаружила Зира, в шкафу, в комнате, отведенной для Норы и Лигура, ну и господин герцог пожалел. Не пацана, конечно, а психику несовершеннолетней дочери, собственные нервы и деньги.

Ирма:

Прошлое продолжало периодически напоминать о себе. Столкнувшись в местном супермаркете с бывшим возлюбленным Иры, Славой, я чуть кивнула в ответ на приветствие мужчины и вместе с мальчиками поспешила к кассе.

Случайная встреча, как и следовало ожидать, не задела в душе ни единой струны. Да и не должна была: ведь это Ира, а не я, была в свое время без памяти влюблена в Вячеслава. И если раньше недостижимая мечта подруги, высокий голубоглазый брюнет, накачанный, с правильными чертами лица и тонким чуть удлиненным носом, мог сразить своим видом практически любую романтически настроенную женщину, то теперь мужчина обрюзг и значительно располнел, под глазами появились мешки, нос, похоже, бывшему кавалеру сломали, на глазах «поселились» очки. В общем, жизнь его не пощадила.

Вольно или невольно я сравнила Славика с Тошей и подумала, что любимый как раз ничуть не изменился: сероглазый шатен, такой же худой и чуть подкачанный, каким и был при нашей первой встрече в ресторане почти одиннадцать лет назад. Сломанный в драках в двух местах нос, на мой взгляд, мужа ничуть не портил, наоборот, я считала, что данный факт придает его облику определенный шарм.

Я с нежностью взглянула на детей, что-то жарко обсуждавших у экрана телевизора. Все в отца: Олег и Сережа — шатены, выше своих одноклассников, с крупными карими глазами и обаятельной улыбкой, Алиса — уже сейчас милая сероглазая брюнетка, а в будущем, думаю, папе придется отбиваться от кавалеров дочери… О самой младшей нашей девочке говорить пока было рано, но и Леночка в свои пять месяцев радовала родителей кукольным личиком.

— Славка, говоришь? — безо всякого интереса переспросила подруга, когда я, наконец, уселась перед зеркалом. — Божечки, подумать только, я когда-то была в него влюблена и по- настоящему страдала после его ухода… Дура, правда?

Не дожидаясь ответа, Ира потянулась, как сытая кошка.

— Дженерас все же женится. Причем невесту нашел не на этих жутких приемах, а в соседнем государстве.

— В Рамии? — улыбнулась я.

— Почти. В Дорене. Дочь княжеской четы. Говорят, девушка с характером. Так что я с удовольствием понаблюдаю, как эти двое будут лбами сталкиваться.

Дорен считался чем-то средним между патриархальной Антонией и матриархальной Рамией. Раньше контакты на высшем уровне не поддерживались, вернее никогда не закреплялись брачными узами. Я вспомнила практически выветрившиеся из головы уроки геополитики и предположила:

— Дженерас собирается воевать с Рамией?

— Не угадала. Варт сообщил, что батюшка Иугении, нашей будущей Императрицы, присмотрел себе небольшой участочек возле границы с амазонками.

— Небольшой? Пара-тройка гектаров?

— Нет, что ты, пара тысяч гектаров.

— To есть страну хотят поделить?

— Да. Императору жизненно необходим выход к морю.

Я нахмурилась:

— Антония раз за разом обжигается в войне с соседкой, а Дорен никогда раньше не вмешивался в наши дрязги. Что изменилось?

— Да, Ирма. Зачатки есть, конечно, но советницей Императора тебе не стать… Что изменилось, спрашиваешь? Дешевое книгопечатание, брожение в умах, никем не обученные маги, стихийно появляющиеся в разных концах страны. Всю эту силу необходимо направить в нужное русло, иначе — бунт, революция.

Ирина:

Первый раз в жизни мой невероятно упертый муж сам предложил супруге непременно надеть на званый вечер в честь помолвки Его Императорского Величества брючный костюм. Пока я подбирала челюсть с пола, Его Сиятельство соизволил объяснить, мол, княжеская дочь придерживается эмансипированных взглядов, будь ее воля, с удовольствием переехала бы в Рамию, ну и нужно показать девушке, что в Антонии тоже есть свобода нравов. В разумных пределах, естественно, и не для всех, но то такое.

— Как она хоть выглядит, невеста эта? Варт? — спросила я, заканчивая накладывать макияж. — Варт!

— Обычная женщина. Ира, мы опаздываем.

Я хмыкнула, но спорить не стала и шагнула в портал.

Дворец больше всего был похож на место слета сумасшедших флористов: всевозможные пышные букеты, венки, больше напоминавшие ритуальные, живые и искусственные цветы, одуряющие и в буквальном смысле сводящие с ума терпкие, сладкие, чуть кисловатые запахи. В общем, сплошная жуть.

— Ваши Сиятельства, — не успели мы зайти в зал, украшенный для помолвки, к нам подбежал взволнованный распорядитель. — Прошу, вам отведены месте рядом с троном Его Величества.

Ужас какой. Это за что такая немилость? А я так мечтала отстояться в углу, подражая вон тому огромному разноцветному «венику». Хорошо хоть каблуки додумалась надеть не особо высокие — боюсь, Император не понял бы, если бы мне во время торжественной церемонии вдруг приспичило разуться.

Зал постепенно наполнялся людьми. На Варта то и дело бросали завистливые и злобные взгляды не особо влиятельные графы и мелкопоместные захолустные бароны, прибывшие на помолвку со всем семейством. Дураки. Не понимают своего счастья. Была б моя воля, я с удовольствием поменялась бы местами с каким-нибудь завалящим бароном, но увы… Придется как минимум пару часов стоять статуей самой себе, наблюдая за процессом.

Отвлекшись, я пропустила момент появления на публике Императора с невестой и вернулась в реальность только после того, как церемониймейстер, небольшой сухонький старичок, начал объявлять титул невесты. Наследство Ее Высочества меня не интересовало, а вот сама принцесса, величественно стоявшая возле своего трона… Я пригляделась и с трудом сдержала смех. Ну Варт, ну зараза. Обычная женщина, угу. Да она ровесница Императора. Вот уж не знала, что у княжеской четы такие взрослые дети.

Глава 18. Инициатива — это когда человек делает именно то, что нужно, хотя его об этом никто не просил. Элберт Хаббард. Вдруг как в сказке скрипнула дверь. Все мне ясно стало теперь. Песня «Разговор со счастьем»

Будущая Императрица, обряженная в длинное закрытое платье темно-синего цвета, оказалась дамой довольно высокой, ростом практически с будущего супруга, массивной, но не толстой, и, судя по внешнему виду, чересчур суровой: густые черные брови недовольно сведены вместе, в крупных глазах раздражение, крылья прямого носа негодующе раздуваются, узкие губы возмущенно поджаты. Кто и на какую мозоль ей успел наступить, а затем и брейк-данс там станцевать? Да и вообще, что это за аристократка, не способная сдерживать на людях эмоции? Чему ее в детстве гувернантки учили?

С положенной приклеенной, якобы доброжелательной, улыбкой смиренной добропорядочной подданной я простояла всю церемонию, равнодушно наблюдая, как Иугения в знак полного доверия протягивает Его Величеству обе руки, как всегда великолепно выглядевший Дженерас надевает на безымянный палец левой руки Ее Высочества массивное золотое кольцо, как оба они поворачиваются к подданным и на несколько секунд застывают, словно статуи, как величаво спускаются со ступенек и медленно продвигаются к выходу..

— Варт, а веник, то есть букет с цветами, ходить умеет?

Муж среагировал мгновенно. Вот что значит дрессура с младых ногтей. Ну и общество одной вредной драконицы тоже.

Крики, ругань, звон разбитого стекла, запах паленого, и уже через пару секунд на полу, связанные, лежат две дамы, практически голые. Это что за цирк? Наемницы? Как их пропустили во дворец? Местная знать или ревнивые любовницы Его Величества? Тогда почему в таком экстравагантном виде?

На мои незаданные вопросы никто отвечать не спешил: несостоявшихся убийц спешно отправили под замок, аристократы продолжали безостановочно орать и визжать, Император с невестой, окруженные непонятно откуда появившейся охраной, потихоньку покинули помещение, Варт что-то химичил в том углу, из которого появился злосчастный «веник».

Впрочем, через какое-то время, когда я, воя от скуки, уже собиралась выскользнуть из комнаты и прогуляться по дворцу, Его Сиятельство соизволил вспомнить о супруге.

— Милая, думаю, дома тебе будет безопасней.

«Мавр сделал свое дело, мавр может уходить». В принципе, я была не против: вместо того чтобы без дела подпирать стенку у Императора, займусь чем-нибудь полезным дома. Увы, не судьба.

— Ваше Сиятельство, — к нам с поклоном приблизился тот же сухонький старичок. — Его Величество желает видеть вас с супругой.

Читай: «Мало ли, кто что хотел. Развернулись — и вперед, к правителю. Труба зовет».

В личный покоях Дженераса я ни разу не была: в гостиной — да, сиживать приходилось, но никак не в спальне. Что ж, когда-нибудь нужно было исправить это упущение.

Спальня Императора ничем не отличалась от спален других высокопоставленных сановников: широкая кровать под балдахином посередине комнаты, вырезанные из дорогих пород дерева стол и стулья у окна, ворсистый ковер на полу, под потолком — пока еще не активированные магические шары. В общем, ничего нового, кроме рыдавшей навзрыд на кровати невесты Его Величества. Да уж… Похоже, у кого-то сдали нервы… Жених стоял рядом. Молча. Чурбан бесчувственный. Нет, чтобы обнять несчастную женщину, попытаться ее утешить.

— Ваше Величество, — подал голос Варт, привлекая к нам внимание. Дженерас повернулся, растерянно пожал плечами, перевел взгляд на Иугению. Непонятная реакция. Вроде не маленький уже. Давно пора было привыкнуть к женским слезам.

Муж увел друга, я осталась с так и не посмотревшей на гостей будущей Императрицей. И что делать? Ненавижу вытирать слезы, тем более взрослым людям.

— В том мире, откуда я родом, принято поздравлять с помолвкой. Нужно ли поздравлять вас, Ваше Высочество? — произнесла я негромко, молясь про себя всем богам, чтобы принцесса, несмотря на стресс, уловила нужную информацию. Чудо, конечно, но в этот раз боги оказались благосклонны к одной молодой драконице.

— В том мире? — рыдания прекратились, в глухом усталом голосе послышались нотки заинтересованности. — Вы разве не из этого мира, герцогиня?

О, меня узнали? Лестно…

— Нет, Ваше Высочество, — вот интересно, предложит она мне сесть, или придется весь разговор на ногах проводить? — Мой мир сильно отличается от этого.

— Ты все ей рассказала? — Ирма удивленно смотрела с той стороны зеркала.

— Почему нет, — устало пожала я плечами, косясь в сторону пирожных, одиноко лежавших на блюде неподалеку. — Император уже знает эту историю. Некоторые черномагические коллеги Варта, помогавшие ему проводить ритуал, тоже в курсе. А что знают двое, то знает и свинья. Да и к тому же не забывай: я — дракон, а значит, способна перемещаться между мирами. Так что никто ничем не рисковал.

— И как она отреагировала?

Я скривилась:

— Предсказуемо для жительницы своего княжества: задумалась о реформах и феминизме.

— Разве это плохо?

— Ирма, подумай сама: страна шатается из-за неконтролируемых всплесков магии, предстоит война с Рамией, плюс — бастарды начинают осознавать, что и у них есть права. В такой ситуации только женского движения за равноправие не хватало. Да, она действительно ненамного моложе Дженераса.

— Мне казалось, у княжеской четы юные девы..

— Так и есть. Три дочери. И все три вышли замуж за местных герцогов к моменту сватовства Императора.

— Не понимаю…

— Да что там понимать. Иугения — дочь князя от первой жены. Сказку о Золушке читала? Вот, почти как там: первая жена умерла, когда девочке исполнилось четыре года, отец женился повторно, детей в том браке сначала не было, когда они появились, через пять лет после свадьбы, девчонку отправили к бабушке, в настоящее захолустье, район, расположенный неподалеку от границы с Рамией. Там Иугения наслаждалась вольной жизнью и успела нахвататься идей о матриархате и феминизме. Жила как сорняк, считала себя уродливой старой девой, а потом — ой, надо обязательно становиться женой Императора соседней страны, иначе батюшка рОдный недовольство выкажет. И тут появляются многочисленные подводные камни: воспитывать-то ее воспитывали, и то не особо манерами девчонки заморачивались, а вот знания, те, что положены принцессам, в голову не вкладывали, владеть собой не учили, не объясняли, что, бывает, и на принцесс охотятся. В общем, женщина испытала настоящий шок; попав из почти деревенской обстановки во дворец. Непочтительные слуги, постоянные перешептывания и смешки за спиной, не особо счастливый будущий муж- все это постепенно накапливалось, а когда во время помолвки случилось покушение, нарыв прорвался — получилась самая настоящая истерика.

— Ох… А кто все же на них покушался?

— Рамийки. Помнишь, я о лешем вспоминала? Который вместе с кикиморой хотел Императора очаровать? Вот он и поделился некоторыми магическими секретами с этими «дамами». В обмен на материальные ценности. Варт потому и не засек никого — не ожидал столкнуться с чуждой магией.

— Зачем это соседям?

— Для дестабилизации страны, конечно же. Лиши народ законного монарха — кто править будет? Наследники, конечно, найдутся, но на все нужно время.

Ирма:

— Ты сильно изменилась за прошедшие годы, Ира: стала мягче, сдержанней, спокойней, — Слава, бывший возлюбленный подруги вышел вместе со мной из продуктового магазина неподалеку от дома, остановился, принуждая к остановке и меня, заговорил устало. — Жаль, что это произошло так поздно: ты замужем, с детьми… Да и я… Мы могли бы быть хорошей парой… Не знал, что ты пишешь книги. Извини, не читал. Говорят, они нарасхват…

— Все мы меняемся, — как можно беззаботней пожала я плечами. — Прости, Слава, мне нужно идти.

— Да, конечно, — согласно кивнул мужчина. — Передавай привет мужу.

— Козел. Значит, незамужняя и без детей — все нормально, а как замуж вышла и детей родила: все, прошла любовь, завяли помидоры. Блин, Ирма, ну вот как я могла в такого козла влюбиться? Хотя твой бывший в плане детей ничуть не лучше.

Ира недовольно фырчала, параллельно искусно накладывая дневной макияж.

— Опять очередной званый вечер у Императора? — понимающе спросила я.

— Да если бы, — проворчала подруга. — Посиделки в узком кругу у его невесты. Очень узком: я и она за чаем. Нашли, блин, утешительницу. У меня куча проектов не доделана, скоро книги для печати закончатся, техника будет простаивать, надо с Зойкой за очередную писанину засесть, плюс мелкие — им тоже внимание уделить нужно. А эти два дурных мужика… Слов нет, эмоции закончились. «Ира; это важно для рода. Твои контакты с будущей императрицей помогут нам в будущем…». «Герцогиня, вы нашли общий язык с моей невестой, прошу вас, не бросайте ее в тяжелую минуту. Ей нужна женская поддержка, и только вы сможете подсказать ей…». Спелись, в общем. А мне расплачиваться.

Ирина:

Непрестанно ругаясь про себя, я с помощью умелой Верис переоделась в темно- серый брючный костюм и, использовав оставленный мужем разовый портал, оказалась в гостиной невесты Императора.

Комната с высокими потолками, светлая и широкая, радовала глаз нежно-голубым цветом стен и мебели. Это кто ж так подсуропил будущей правительнице — все в одном тоне? Я бы тут свихнулась…

— Герцогиня, рада вас видеть. Проходите, присаживайтесь.

Иугения, наряженная в синий шиварон, сидела за письменным столом возле окна и что-то рисовала на бумаге. Выглядела женщина так, будто провела не одну ночь без сна: лицо бледное, под глазами круги, щеки впали. Зомби, а не принцесса.

Протянув руку, хозяйка покоев привычно нажала на кнопку вызова служанки.

— Сейчас чай принесут.

Вот только чая здесь и сейчас не хватало. Тебе бы, моя дорогая, напиться. Желательно до зеленых чертей. А еще лучше, если эти черти примут облик Императора. Тогда их с милой душой можно будет погонять по всему дворцу, веником там или шваброй.

— Благодарю, Ваше Высочество, — я присела на стул напротив, стараясь не думать о потерянном времени.

— Чем вы занимаетесь на досуге, герцогиня?

Эм… И вот что отвечать? Что у меня досуга как такового уже несколько лет нет? Так Варт за подобную искренность по головке не погладит. Да и Император к нему присоединится. Но женщину было откровенно жаль: одна в чужой стране, без поддержки, без друзей, без светлого будущего. Да нафиг ту корону, если взамен получишь вечную грусть-тоску.

— У меня редко выдается свободная минута, Ваше Высочество.

— Понимаю. Гости, дети, дом… — проговорила и даже не оторвала взгляда от листа. Чувствуя себя навязанной, особо не нужной гостьей, я пожала плечами.

— Да нет. Типография, сочинение книг, тренировки с драконами.

На меня удивленно посмотрели:

— Типография? Книги? Это ведь не женское занятие.

— Может быть, — согласно кивнула я. — Но приносит довольно неплохой доход.

— И ваш муж… Позволяет вам…

Я весело расхохоталась:

— Простите, Ваше Высочество. Я мысленно представила себе Варта, запрещающего жене что-либо. Это было смешно, да.

В карих глазах появилось изумление.

— Вы странная женщина, герцогиня.

Вот уж открыла Америку.

— Я знаю, Ваше Высочество, мне это уже говорили.

И твой жених в том числе, причем не раз.

Иугения помолчала немного, потом, решив: видимо, поменять тему, заметила:

— Слуги… Запаздывают…

Да они вообще, похоже, не собираются здесь появляться.

— Ваше Высочество, вы позволите их немного расшевелить?

Очередное изумление:

— Вы хотите спуститься в людскую?

— Почему нет. Такое же помещение, как и остальные.

— Но статус…

— Как вы заметили, я странная женщина, — хмыкнула я, решительно поднимаясь.

— Я пойду с вами.

Вот только будущей императрицы там и не хватало, слухи пойдут — устанешь доказывать, что не верблюд. Но отговаривать принцессу смысла не было, так что, открыв дверь, мы вдвоем пошли по коридору по направлению к людской.

Ковры на полу в этой части дворца благодаря своей толщине скрывали шаги, и до деревянной лестницы, ведущей вниз, к слугам, две лягушки-путешественницы добрались без проблем. Спустились на последний этаж, оказались в длинном плохо освещенном коридоре с несколькими дверями. Ну и какая из них ведет в людскую? Взрыв хохота за стеной помог решить проблему, и я решительно потянула за ближайшую ручку.

Слуги, собравшиеся в небольшой комнатенке, гостей точно не ожидали и на появление аристократок никак не отреагировали, живо обсуждая что-то свое.

— Выпорю. Самолично. На конюшне. И Император мне ни слова не скажет.

Я не кричала. Не нужно было: место топ-менеджера имело не только недостатки, но и достоинства. Одно из них — вырабатывание командного тона, вроде и не особо громкого, но… Замолчали все. Мгновенно. А уж когда меня узнали…

— Г-госпож-жа… — высокий полный старик, местное начальство, мгновенно вскочил с табуретки, склонился в почтительно поклоне. — Г-госпож-жа…

— Ты мажордом? — решительно оборвала я чрезмерное «жужжание». — Так место не нравится? Потерять хочешь? Я тебе устрою. Чтобы через минуту наверху, в покоях Ее Высочества, был готов чай.

Повернулась на каблуках и направилась назад.

— Ира, это было слишком мягко…

Ирма шокировано качала головой с той стороны «экрана».

— Молчи уж, рабовладелица. Мягко ей. Мне что, нужно было схватить его за жидкие волосенки и самолично к Дженерасу волочить? По ступенькам и коридорам? Нет?

— Нет, конечно, — подруга пожала плечами. — Но такое отношение к королевской особе…

— Иугения сама виновата, — вспомнив ситуацию, проворчала я. — Решила поиграть по обычаям патриархальной страны и прикинуться пай-девочкой со всеми, в том числе и с прислугой. Вот и получила «ответку». Теперь, надеюсь, образумится. А вот Варт…

— Его Сиятельство был недоволен?

— Нет, он очень нехорошо улыбнулся, когда узнал о данной истории. И мне совершенно не нравится эта улыбка. По-моему, твой бывший задумал очередную гадость…

— Для Ее Высочества?

— Ирма, очнись наконец. Для меня.

Вдоволь потетешкав Лизетту, я отдала четырехмесячную дочь Верис, а сама, с трудом сдерживая стон, растянулась на постели: поздняя беременность все еще аукалась болями в спине, но беспокоили они уже гораздо реже.

— Родная, у меня для тебя новость, — любимый и ненаглядный супруг, появившись из портала, выглядел чересчур довольным.

— Прибью.

— Милая, не воюй, — улыбка, словно у змея-искусителя. — Ты даже не слышала…

— И слышать не хочу. Ты слишком ехидно скалишься. Ничего хорошего можно не ждать.

— Наоборот, любимая, хорошее, очень хорошее. Император назначил тебя главной фрейлиной своей невесты.

«Господин назначил меня любимой женой!» Убью.

Ирма:

Когда литературный агент в одном из разговоров сообщил, что по одному из последних моих романов, «Глаза в темноте», тому самому «ужастику», как окрестила его Ира, собираются снять фильм, соединив в одном сценарии жанры ужаса, триллера и постапокалипсиса, я вначале посчитала, что надо мной решили таким образом подшутить. Но нет, все оказалось более чем серьезно.

— Кино? Издеваешься? Ирма, вот даже не смешно ни разу. Какая экранизация? Ты давно свои тексты перечитывала? Это же ходячее пособие для психиатра, — Ира сидела, откинувшись в кресле, рассеянно вертя в руках миленькую золотую безделушку.

Полностью соглашаясь со сказанным, я лишь пожала плечами:

— Контракт уже подписан, гонорар мне выплачен. Не знаю, кто конкретно будет писать сценарий, но настрой у команды более чем решительный.

— Бред, — покачала головой раздраженная непонятно чем подруга. — Сумасшествие. Где ты и где кино. Я смотрю, у народа массово едет крыша, что здесь, что там. И почему врачи бездействуют?

— «Здесь»? — уточнила я. — Опять что-то произошло?

В ответ Ира в подробностях и ярких красках перечислила все генеалогическое древо моего бывшего мужа, только с интимными подробностями и странными эпитетами.

— Вартариус снова тебя обидел?

— Хуже, — недовольно передернула плечами подруга, — причем намного. Идиот, блин. Я теперь обязана постоянно бывать при дворе. Ирма, где я и где двор?

— Это как-то связано с невестой Императора?

— Как-то… Угу… Не как-то, а очень даже напрямую. Я теперь ее главная фрейлина. Ирма, выдыхай. Ничего почетного в данном звании нет, одна морока.

Доказывать что-то собеседнице я не стала, как и объяснять, что за подобную возможность родовитые женщины с удовольствием перегрызли бы друг другу горло.

Ирина:

Новая бесполезная должность каждый день «съедала» уйму времени, неимоверно раздражала и не прибавляла ни на грамм хорошего настроения. Вместо того чтобы сочинять очередные бестселлеры, зарабатывать на книгопечатании неплохие суммы, я день за днем с помощью портала исправно появлялась в нежно-голубой гостиной Ее Высочества, прилежно составляла женщине компанию, старательно развлекала великовозрастную дылду и все больше чувствовала себя этакой воспитательницей детсада, причем ясельной группы. Ну или нянькой.

Набирать фрейлин — потенциальных любовниц будущего мужа — и создавать свой двор Иугения пока не желала, а значит, отдуваться сразу за всех приходилось мне. Не с прислугой же, в самом деле, общаться титулованной особе.

Император, случайно узнав о незапланированной «прогулке» ненаглядной «дамы сердца» в людскую, ожидаемо пришел в ярость и мгновенно уволил часть персонала, и теперь оставшиеся слуги справлялись со всевозможными заданиями оперативно, а на иностранку смотрели с необходимым ее статусу почтением.

— Через неделю свадьба, затем — коронация, — будущая императрица стояла у окна в зеленом шивароне и задумчиво смотрела на улицу. Сомневаюсь, что она видела там что- либо, судя напряженной позе, Иугении было не до красот Антонии. — Ирма, вам не страшно было покидать свой мир?

— Страшно, Ваше Высочество, — кивнула я, сидя в кресле и делая очередной глоток крепкого бодрящего черного кофе. — Только никто моим мнением тогда не интересовался. Вартариус решил, что активная, инициативная иномирянка подойдет ему гораздо больше запуганной дочки судьи. Подруга хотела вырваться из, как ей казалось, ужасного мира и сбежать от жестокого мужа. А меня, если честно, кроме привычного образа жизни, на Земле ничего не держало.

— Может, это и к лучшему… Иногда лучше считаться сиротой, человеком без роду без племени… Родственники могут быть очень назойливыми… Когда им самим надо… Ирма, сегодня порталами прибывают мои сестры. Так как свитой я пока не обзавелась, прошу вас находиться в эти моменты рядом.

Угу, а сама руки сжимает, думает, я не вижу. Что ж там за сестры такие?

— Конечно, Ваше Высочество, — склонила я голову. Как говорится, не было печали. Придется стоять чуть поодаль и изображать из себя приветливый манекен.

Порталы начали открываться примерно через час. Будущая Императрица, наклеив на губы приветственную, на мой взгляд, явно искусственную улыбку, нехотя направилась на встречу с дражайшими, обожаемыми родственниками. В брючном костюме, кстати, шла, впрочем, как и я. Наш наряд был призван подчеркнуть, что не все так плохо в Антонии со свободой и правами женщин. Мол, смотрите, сестры дорогие, и вовсе я не за тирана и деспота замуж собираюсь. Впрочем, судя по натянутым улыбкам и широко распахнутым глазам, сестры явно думали о правах женщин в последнюю очередь. Все внимание нарядно одетых красивых молодых женщин: прибывших в соседнее государство с мужьями и детьми, было обращено на великолепное убранство дворца: разнообразные золотые изделия слепили взор, а шаловливые ручки миловидных гостий то и дело тянулись проверить, насколько хорошо сидят в пазах крупные и мелкие драгоценные камни.

Уж не знаю, как себе представляли в Дорене место обитания правящей верхушки Антонии, но выглядели вновь прибывшие, будто дикари, впервые попавшие из шатких соломенных хижин в современный торговый центр, шумный и многолюдный. Мне почему-то пришла на ум сказка «Аленький цветочек». Жадные и завистливые родственники были невероятно схожи, что в вымысле, что в реальности. А значит, следует ждать как минимум неприятностей…

— Родная, если бы я знал тебя чуть хуже, то сказал бы, что ты преувеличиваешь, — проворчал могущественный маг, выслушав мои доводы, — но так как у тебя особое чутье на различные гадости, я поставлю дополнительную защиту на Дженераса.

Чутье. На гадости. У меня. Неблагодарный. Да тут элементарная логика и знание женской натуры. Но объяснить супругу, насколько сильно он ошибается, не получилось..

— Варт… Вон то, что ползет по полу… Оно тут откуда?

Великий чернокнижник обернулся, взглянул на стелившийся по полу голубой туман, так и норовивший подползти поближе, выругался и открыл портал.

Следующий час я провела в гостевых покоях мага во дворце, пока сам Вартариус разбирался дома с непонятно откуда объявившимся в нашей комнате туманом.

Появился муж на удивление умиротворенный, можно сказать, довольный.

— И что это было? — поинтересовалась я.

— Мальчишки развлекались, — черный маг чуть ли не руки потирал от радости, — освоили новый трюк, опробовали его, но забыли уточнить ареал распространения.

— Слуги живы?

— Родная, единственный побочный эффект этого «тумана» — кратковременная потеря памяти. Поверь, ни с кем ничего страшного не произошло.

Ага. То-то ты так резво жену куда подальше перебросил.

Появившись на следующий день порталом в гостиной Иугении, я застала будущую императрицу в компании сестер. Девушки оживленно щебетали, мило улыбались и цепкими взглядами осматривали комнату, словно оценивая каждую вещь, находившуюся в помещении. Троица с комфортом расположилась на удобном мягком диване, довольно широком, с узорчатыми деревянными подлокотниками и высокой, оббитой бархатом, спинкой. Старшая сестра сидела в довольно напряженной позе в кресле напротив.

— Герцогиня, — с плохо скрываемым облегчением воскликнула жертва сестринской любви, заметив сияние портала. Ну нельзя же так отвратительно владеть собой.

— Ваше Высочество, — церемонно поклонилась я принцессе, — Ваши Сиятельства, — кивок, как равным, трем сестрам. Тем, судя по злым огонькам в глазах, такое обращение не понравилось, но: видимо, о жене советника гостьи уже были наслышаны, потому что в бутылку не полезли, просто кивнули в ответ. Ну вот и умнички. Со мной не нужно ругаться — здоровье может испортиться. Усевшись в еще одно кресло, рядом с подопечной, я самостоятельно налила себе чай. Эх, где мой кофе? Но нельзя, этикет, чтоб его.

Треп ни о чем, недовольные взгляды, периодически бросаемые в сторону Моего Сиятельства, крепкий черный чай и воздушные пирожные… Понятия не имею, сколько времени прошло, но дверь вдруг резко распахнулась. На пороге, довольно неожиданно для меня, возник герцог ранос дорт Антариониус. Судя по игравшим желвакам, муж находился в ярости.

— Ваше Сиятельство, проходите, не стойте на пороге, — чуть толкнул черного мага в спину еще один нежданный гость. Здравствуйте, Ваше Величество. Давно вас не видела. Даже соскучиться успела, ага. А что это вы такой злой? Кто на вашей любимой мозоли твист станцевал? — Сидите, герцогиня, — властный взмах рукой в мою сторону. Ладно, как скажете. Не нужно официальное приветствие, значит, обойдемся без него.

— Средняя, — даже не потрудившись рассмотреть посетительниц, без колебаний заявил Варт. — Приворот от нее. Та, что ближе к вам, навела на сестру порчу. Крайняя к окну решила «помочь» с деторождением и сделать Ее Высочество бесплодной.

В комнате повисла нехорошая тишина.

— Их отпустили? — удивилась подруга, покачивая на руках младшую дочь. Младенец недавно поел и теперь сладко причмокивал во сне. Вот кому на свете жить и хорошо, и удобно: ни проблем, ни забот. Не то что у нас с ее матерью.

— Ирма, не будь такой кровожадной, — я с помощью карманного зеркальца, стоявшего на столике, параллельно с беседой аккуратно смывала вечерний макияж, готовясь к отдыху.

— Что еще можно было сделать в подобной ситуации? Все трое, между прочим, является гражданами соседнего государства. Дипломатический скандал сейчас, перед войной с Рамией, Дженерасу совсем не нужен. Да и папенька милых доченек сам накажет.

— Да, наверное, ты права. Но все же покушение на императорскую чету должно как- то караться.

— Ну… Доступ в Антонию им закрыт до конца жизни. Пусть грызут себе локти от досады. Хорошо, что Варт прислушался к моим словам и защитил Императора с невестой.

— Амулеты?

— Нет, защита была вложена в заклинания, прочитанные возле каждого из этой пары. Но и амулет присутствовал. Один. На Дженерасе. А от него — «ниточки-лучи», ведущие к злоумышленницам.

— Слабо себе это представляю, — покачала головой собеседница.

— И не надо. Эта магия… Одни убытки от нее. «Единственный эффект тумана», как выразился тогда мой дражайший супруг, все еще проявляется, время от времени, правда.

Слуги из-за этого колдовства жутко рассеянные и забывчивые. У них, в отличие от наследников, защищающих амулетов не было, вот и нанюхались гадости. Теперь то пирог пересолят, то сладкий салат на разделочной доске на обеденный стол подадут, то хозяйский наряд ваксой почистят. Хихикай, угу. Не смешно совсем. Не очень страшно, если это касается только бытовых вопросов. А если кто-то пожар или наводнение в доме устроит? В общем, Варт получил головомойку и недовольно сообщил, что мне ни в чем нельзя угодить. Экспериментатор, блин. Что там с твоим кино?

— Заканчивают писать сценарий, приглашают меня на кастинг актеров. Не знаю, поеду ли.

Я возвела очи горе. Тоже мне, писатель-беллетрист со своим бестселлером.

— Ирма, ты из своей квартиры вообще куда-нибудь выбираешься? Ну, кроме магазинов и квартиры свекров, естественно. Тут даже не нужно лететь в соседний город: все под боком. Подумаешь, вырвалась на пару-тройку часов из любимой домашней пещеры.

В ответ — тяжелый вздох.

— Ты же знаешь: я боюсь большого скопления людей.

Дурында. To ей славу и признание подавай, то канючит, что скопления людей боится.

— Зато какой жизненный опыт. Все равно же продолжишь книжки писать, вот и вставишь свои страхи и ощущения на эту тему в один из романов.

Судя по загоревшимся глазам, я подобрала нужные доводы, и на кастинг Ирма отправится без колебаний.

Ирма:

Приглашение на кастинг пришло внезапно. Ехать не хотелось: пусть мероприятие проходило в этом же городе, но оставаться наедине с уймой незнакомых людей я боялась.

— Зато какой жизненный опыт, — хмыкнула, услышав о моих страхах, подруга. — Все равно же продолжишь книжки писать, вот и вставишь страхи и ощущения на эту тему в один из романов.

«А ведь действительно», — подумала я.

Кастинг состоялся через двое суток в помещении одного из торговых центров. Доехала я туда на такси, предварительно удостоверившись, что в любой момент смогу вернуться домой.

На этот раз оделась я относительно скромно: черное бархатное платье длиной до середины икры, лаковые полусапожки в тон платью, на невысоком каблуке, темно-синяя шляпка-вуалетка и длинный шарфик из вискозы, прикрывавший шею. Легкий дневной макияж, но никаких драгоценностей: я буду слишком увлечена действием на сцене, чтобы думать об их сохранности.

Меня встретили и усадили в удобное мягкое кресло какие-то незнакомые люди. Режиссер, выбиравший актеров, представился, мы немного поговорили о погоде, потом началось само мероприятие, и я забыла обо всем на свете.

— Судя по твоим горящим глазам, поездка прошла успешно, — Ира, прихлебывая кофе, сидела в длинном коричневом шивароне на тахте возле зеркала.

— Да, — улыбнулась я. — Как оказалось, не все так страшно. Даже наоборот. Я и не подозревала, что этот процесс может быть таким увлекательным!

— Да неужто? — скептически хмыкнула подруга. — И как, выбрали актеров?

— На главные роли — да, а вот с второстепенными пока будут думать. Режиссер пытается подобрать запоминающиеся типажи.

— Ну-ну… А у нас наконец-то Силу под контроль вернули…

— Ты как-то безрадостно говоришь об этом событии.

— А чему радоваться? Тому, что бастарды со слугами как были невесть кем, так ими и останутся? Да: построят школы для «людей из народа», да, есть уже маги, согласные обучать людей всех возрастов в этих школах, да, после обучения народ сможет найти себя в разных профессиях. Но клановость никуда не исчезнет. И гордецы-маги по-прежнему станут коситься на тех, кто ниже по социальной лестнице. Так что реформа оказалась половинчатой…

— Главное — начать, — попыталась подбодрить я собеседницу. — Лет пять назад, да что там, год назад, подобное и представить себе было нельзя.

Ира скривилась:

— Дай-то бог. Но мне почему-то кажется, что все так и останется в подвешенном состоянии.

Глава 19. Как бы ни были велики потери, всегда окажется больше героев после победы, чем до нее. Е. Лец. Кто людям помогает, тот тратит время зря. Хорошими делами прославиться нельзя. Мультфильм «Чебурашка и крокодил Гена»

Ирина:

Провинившихся сестер Иугении вместе с семьями через полчаса отправили порталами домой, и на бракосочетании со стороны невесты присутствовали только отец и мачеха. Князь Дорена, Арлик ант Ронийский, выглядел солидно и представительно: высокий сероглазый шатен спортивного типа, облаченный в черный костюм тройку, он каждым взглядом, каждым жестом словно подчеркивал: «Я — аристократ в энном поколении, представитель правящей верхушки. Я требую к себе отношения, равного моему статусу». Княгиня Ирана, низенькая смешливая брюнетка, наряженная в черные брюки и белую блузку, составляла полную противоположность супругу. Казалось, что она запросто общается и с равными себе по положению, и со слугами. Казалось, да, если бы не замеченные мной завистливо-злобные взгляды, изредка бросаемые женщиной на удачно устроившуюся падчерицу. Еще бы: ее собственные дочери вышли всего лишь за графов и герцогов, а тут целый император в сети попался, и кому! Дурнушке! Старой деве! Ах, почему жизнь так несправедлива!

Свадебная церемония проходила в одном из залов дворца. Разодетые в пух и прах аристократы постоянно старались попасться на глаза императорской чете, а я, стоя с супругом в двух шагах от тронов, мечтала поскорей попасть домой. Последняя неделя выдалась невероятно суматошной: подготовка к свадьбе вымотала нас с Иугенией как морально, так и физически, так что была б моя воля… Но кто и когда спрашивал, чего хочется одной маленькой слабенькой дракоше? Так что приходилось натруждать ноги, изображать из себя улыбающуюся статую и радоваться, что в этот раз обошлось без платья: в честь появления на сцене прогрессивных доренцев Варт сдался без боя.

Дженерас меж тем произнес слова клятвы, уверяя всех присутствующих, что будет заботиться о появившейся в его жизни второй половинке, постарается защитить ее от бед и напастей, окружит вниманием и любовью. Я мысленно фыркала, слушая эту дребедень. Первый бабник в государстве клянется в верности? Это даже не смешно. Иугения ответила, пообещав покорность и послушание, любовь, ласку и заботу, над парой появилась магически созданная радуга, и союз теперь уже можно было считать состоявшимся.

Короновали принцессу в спокойной обстановке, все в том же зале, украшенном по периметру разнообразными золотыми и серебряными изделиями. Живыми и искусственными цветами, фарфоровыми и фаянсовыми фигурками животных и птиц. Получив статус Императрицы, Ее теперь уже Величество счастливей точно не стала: но зато наконец-то официально закрепилась в чужой стране.

А еще через неделю начались военные действия: совместные силы Дорена и Антонии вторглись на территорию Рамии. Маги, естественно, шли в авангарде.

— Убьют — домой не возвращайся, — проворчала я, провожая дурного супруга.

— Не дождешься, — весело хмыкнул Его нахальное Сиятельство, подарил жене прощальный поцелуй и традиционно исчез в портале.

На этот раз время текло невероятно медленно, я распределяла свой досуг между дворцом и издательством, выматывала и дух, и тело, стараясь не думать о Варте. Кому станет лучше, если мои нервы будут измотаны до предела? Чем это поможет мужу? Но уговоры срабатывали днем, на ночь же я пила снотворное, понимая, что иначе проворочаюсь до рассвета, пытаясь не накручивать себя.

К зеркалу я не подходила: не хватало еще Ирму грузить своими страхами и проблемами.

Когда внизу, на первом этаже, в один из вечеров, вдруг послышались шум и грохот, я, не помня себя, слетела по ступенькам, в чем была, — в длинной ночной рубашке в цветочек. Слетела и замерла в ступоре — Варт: уставший, измученный, но целый и невредимый, шел в сторону кухни, а следом за ним, на длиннющей цепи, по полу волочились две молодые женщины.

— Прибью, — выдала и мгновенно начала оборот. Криков и голоса мужа я уже не слышала.

— Вот, уже и глаза открыла. Не беспокойтесь, герцог, все будет в порядке, — ровный, спокойный голос Лора привел в себя. Да, открыла. Но лучше бы не открывала. И не вспоминала.

— Ира…

— Прибью. Обоих, — голос свой не узнала. Вернее узнала, но не поверила: судя по тону, я — дракон. Значит, оборот завершился благополучно? Тогда почему я после потери сознания не вернулась назад, в человеческую ипостась?

— Сын, выйдите с герцогом, погуляйте.

Мягкий, чуть завораживающий тон главы драконов мне не понравился. Судя по окружающей обстановке, я находилась на том самом плато, с которого улетала вместе с Оренилой. Интересно, кто меня сюда перенес? Варт? Драконьей тушей? Или Лор? Хотя что гадать. Сейчас все и узнаю. Из первых рук, так сказать.

— Дитя, ты меня слышишь?

Угу. Увидеть бы еще.

— Да. Что случилось?

— У тебя слабые нервы, дитя.

Да что вы говорите. А то я без вас не знаю. Сначала доводят различными способами, потом: «У тебя слабые нервы». Посмотрела бы на вас после нескольких родов и постоянной нервотрепки. Умники нашлись, блин.

— Твой муж не успел тебе объяснить… — если б кто-то другой начал втирать про «не успел объяснить», я послала бы, сразу, без раздумий, но главу драконов я немного побаивалась, так что сжала зубы и слушала молча. — Не стоило ревновать его. Девушки были всего лишь военнопленными, а следовательно… Дитя?

Каюсь, не сдержалась: нагло прервала древнего ящера и красочно описала все, что готова сделать и с мужем, и с «военнопленными».

— Простите. Дело не в ревности. Этот гад может хоть кучу военнопленных за собой водить. Но приносить эту гадость домой, туда, где дети…

— …в общем, мы не разговариваем уже трое суток. Он то и дело заикается, я выпускаю пар, он замолкает.

— Ох… Даже не знаю, что сделала бы на твоем месте, если бы Тоша… Вот так…

— Понимаешь, Ирма, твой бывший совсем берега потерял: я твержу детям о равенстве полов, об адекватном отношении к слугам, бастардам, рабам, а этот урод на цепи тащит женщин. Да кем бы они ни были, такое обращение… Я действительно тогда могла бы его прибить, если бы Лор не подоспел.

— Как он у вас оказался?

— Лор? Так этот… и вызвал. У них какая-то связь образовалась, так сказать, на всякий пожарный, вот и пригодилось…

— Да уж… Подожди, если военнопленные, то…

— Именно. Война закончилась полным разгромом Рамии, Антонии достался желанный выход к морю, Дорен получил тот кусок земли, на который облизывался, все довольны. Кроме «амазонок», конечно. Но их-то точно никто не спрашивает.

— И что теперь с ними будет?

— Да что… Мелких начнут перевоспитывать, тех кто постарше, замуж отдадут…

— А остальных?

— А остальных чипом «порадуют». Да, Ирма, тем самым, ломающим волю.

Ирма:

Я наконец-то закончила третий сборник стихов. Туда вошли те самые тексты, которые я писала под действием сообщения Иры о появлении в ее жизни моих родителей.

— Мрак и ужас, — покачала головой подруга, прослушав парочку «творений». — Сколько, говоришь, их? Тридцать пять? Сборник, угу. Ирма, вот как можно было умудриться написать тридцать пять текстов, посвященных одному и тому же событию, причем тебя совершенно не касающемуся? Гений, блин. Второй Пушкин. Ты свои переживания, связанные с экранизацией романа: еще в стихах не описываешь? Э… А что это ты глаза опускаешь? Я права?

Я смущенно улыбнулась:

— Ты же сама говорила, что я смогу вставить страхи и ощущения на эту тему в один из романов. Я решила, что лучше оформить все это в стихотворную форму.

— Угу, ясно все с тобой. Поэтесса…

— Вы с Вартариусом помирились?

— Типа того. Этот скользкий змей через детей надавил. Те пару дней поныли: «Мама: почему ты на папу обижаешься», он получил подушкой по лбу, и вроде как все наладилось. Но военнопленных я ему еще не раз припомню. Да, Иугения беременна.

— Так быстро?

— А чего тянуть? Чай, не девочка, за сорок уже. Да, здесь живут дольше, чем на Земле, но мелкого надо еще вырастить. У них с Дженерсом вроде как образовалось некоторое взаимопонимание, пусть и хлипкое. Дай боги, все наладится. Что с твоим фильмом?

— Подобрали всех актеров, — вспомнив о кастинге, я почувствовала знакомую дрожь, появляющуюся всякий раз, когда ко мне приходила Муза. Значит, после разговора с подругой нужно будет засесть за сочинительство. — На днях начались съемки.

— Да уж, — покачала головой собеседница, — видать, кого-то серьезно заинтересовал твой роман: так быстро все организовать. Ну что ж, удачи, подруга.

Удача явно была на моей стороне: фильм вышел невероятно удачным. Тоша, сидя со мной на премьере, несколько раз ежился от страха, а я, глядя на то, что творилось на экране, не могла поверить: неужели это я, я написала, сама, без подсказок со стороны? Нет, мои ощущения не являлись зарождением звездной болезни, скорее я наконец-то поверила в свои силы и поняла, что способна не только воспитывать наследников мужу и вести домашнее хозяйство.

Ирина:

С Вартом действительно пришлось помириться — не будешь же каждый раз объяснять мелким, что их отец, обормот этакий, нарушил всевозможные законы, установленные в доме.

Иугения, забеременев, теперь вся светилась — Императрица почувствовала себя нужной и желанной. Понятия не имею, продолжал ли Дженерас гулять на стороне, но жену, после выходок ее сестер, мужчина окружил вниманием и заботой. А там, глядишь, и любовь подтянется. Чем боги не шутят…

Мы с Зойкой все так же продолжали сочинять книги для типографии, набивая карманы и распространяя по значительно расширившейся Империи тексты разной направленности. Сестра Антона вторично забеременела и поглядывала на нового мужа с нежностью. Тот отвечал ей тем же. Что ж, пусть и со второго раза, пусть и в браке с бастардом, но упорная Зойка нашла свое счастье в другом мире.

Жизнь неспешно катилась вперед. Что бы ни ожидало нас впереди, уверена: скучать точно не придется.

КОНЕЦ

Content

Две души. Переселенки. Книга 3
Надежда Соколова

Глава 1. Русский человек любит потчевать — коли нечем иным, так своими знакомыми. И.С. Тургенев И разве стаи лошадиных лебедей грустят как стаи лебединых лошадей.Мультфильм «Большой секрет для маленькой компании»

Глава 2. Уже поздно возвращаться назад, чтобы все правильно начать, но еще не поздно устремиться вперед, чтобы правильно закончить. Ошо. В Бенгалии и Греции, в Австралии и Швеции Вам скажут, что находчивей Мюнхаузена нет. Мультфильм «Приключения Мюнхаузена»

Глава 3. Время проходит, вот в чем беда. Прошлое растет, а будущее сокращается. Все меньше шансов что-нибудь сделать — и все обиднее за то, чего не успел… Харуки Мураками. Собака бывает кусачей только от жизни собачьей. Мультфильм «Большой секрет для маленькой компании»

Глава 4. Ситуацию мало уметь использовать, ее надо уметь создавать. Уинстон Черчилль. Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной, Идем дорогой трудной, дорогой непрямой. Мультфильм «Волшебник Изумрудного города»

Глава 5. Встреча со мной принесла ему краткое мгновение экстаза… и катастрофу. Дафна дю Морье. Неужели из-за масти Мне не будет в жизни счастья? Я обижен злой судьбой… Ах, зачем я голубой? Мультфильм «Голубой щенок»

Глава 6. Мне о будущем некогда думать. Оно не спрашивает разрешения — само является. А. Эйнштейн. — Айболит, в лесу свои законы. Зубы мне нужны для обороны. Айболит, овечкой обернусь. Клянусь! Мультфильм «Серый волк & Красная Шапочка»

Глава 7. Всегда найдутся люди, которые причинят тебе боль. Нужно продолжать верить людям, просто быть чуть осторожнее. Габриэль Гарсиа Маркес. А я рожден железным, Я мог бы стать полезным, Да только не хватает Сердечной теплоты. Да только не хватает Сердечной теплоты. Мультфильм «Волшебник Изумрудного города»

Глава 8. Я очень-очень черный маг, Глотатель шпаг, лошадок и собак. Я продаю большой-большой-большой секрет: Сильнее кошки зверя нет! Мультфильм «Большой секрет для маленькой компании». Раз в жизни Фортуна стучится в дверь каждого человека, но человек в это время нередко сидит в ближайшей пивной и никакого стука не слышит. Марк Твен

Глава 9. «Магический» — просто другое слово для обозначения психического. Карл Густав Юнг. Соломою своею Я думать не умею. Хотел бы попросить я У Гудвина ума. Мультфильм «Волшебник Изумрудного города»

Глава 10. Поделись улыбкою своей, и она к тебе не раз еще вернется. «Песенка об улыбке». Кто счастлив сам, другим зла не желает. Л. Н. Толстой

Глава 11. Всегда радуйся и смейся. Жизнь продлишь, друзей порадуешь, врагов позлишь. Бернард Шоу. Сюрприз, сюрприз, Да здравствует сюрприз! Фильм «Незнайка с нашего двора»

Глава 12. Удача — это постоянная готовность использовать шанс. Фрэнк Доуби. В клетке пляшет крокодил. Как он в клетку угодил? Колыбельная песня «Сон- кино»

Глава 13. Молва всегда раздувает до невиданных размеров и правду и ложь. Тацит. О как бы мне хотелось Иметь большую смелость! Мультфильм «Волшебник Изумрудного города»

Глава 14. Нет правды на земле, но нет ее и выше. А.С. Пушкин. Я очень, очень черный маг, глотатель шпаг, лошадок и собак. Мультфильм «Большой секрет для маленькой компании»

Глава 15. Для успеха в жизни умение обращаться с людьми гораздо важнее обладания талантом. Джон Леббок. Дорога, дорога похожа на друга, Похожа на друга, с которым всегда, Всегда интересно и даже не тесно На узенькой самой тропе никогда. Мультфильм «По дороге с облаками»

Глава 16. Есть в лазурном океане Таинственный остров, Но найти его в тумане Матросам так непросто. Мультфильм «В порту». Не моя вина, если со мной случаются такие диковины, которых еще не случалось ни с кем. Рудольф Эрих Распе, "Приключения барона Мюнхгаузена"

Глава 17. Бабушка рядышком с дедушкой Столько лет, столько лет вместе! Песня «Золотая свадьба». Семья начинается с детей. Герцен А. И

Глава 18. Инициатива — это когда человек делает именно то, что нужно, хотя его об этом никто не просил. Элберт Хаббард. Вдруг как в сказке скрипнула дверь. Все мне ясно стало теперь. Песня «Разговор со счастьем»

Глава 19. Как бы ни были велики потери, всегда окажется больше героев после победы, чем до нее. Е. Лец. Кто людям помогает, тот тратит время зря. Хорошими делами прославиться нельзя. Мультфильм «Чебурашка и крокодил Гена»