Соколова Надежда

Наследство черной вдовы

Глава 1

Я спала, и мне снился волшебный сон. Высокая стройная женщина невероятной красоты сидела у гладкого, как зеркало, пруда, неподалеку от густой рощи, и что-то неспешно шептала, словно молилась. Её полные алые губы двигались беззвучно, понять слова я не могла, но и без слов хотелось наблюдать за женщиной вечно. Она обладала завораживающей красотой: миндалевидные глаза зеленого цвета, прямой нос, высокий лоб, длинные волосы каштанового цвета, небольшой аккуратный подбородок с ямочкой. Все вместе, эти черты ее облика, может, и не вызывали восхищения, но, соединившись воедино, дали потрясающий эффект.

Женщина вдруг прекратила шептать, посмотрела на гладкую поверхность пруда, и мне показалось, что ее взгляд проник в мою душу, вывернув ее наизнанку. Незнакомка нехорошо улыбнулась, что-то произнесла, и я резко проснулась.

Несколько секунд я лежала пластом, пытаясь понять, что за странный сон видела, затем поднялась. Обычно днем я не сплю, а тут что-то задремала. И напрасно: сон перед заходом солнца грозил, по поверью, лишь крупными неприятностями.

Выйдя в прихожую, я окинула себя критическим взглядом в зеркале и не сдержала кривой усмешки: колобок на ножках. Сто двадцать-сто двадцать-сто двадцать. Как говорится, где талию делать будем? Гормоны, будь они неладны. Хоть разорвись, а с моей копеечной зарплатой так и помрешь одинокой толстухой. «Любимые» коллеги то и дело с фальшивым сочувствием качали головой: «Нельзя так запускать себя, Света. Ты же такая молодая. Сядь на диету, сходи в спортзал». Объяснять и доказывать, что все бесполезно, я не видела смысла. На учительскую зарплату в регионе особо не зашикуешь. А уж когда на руках больная мать — тем более.

Я посмотрела на висевший на стене календарь: пятнадцатое июня. Мой день рождения. Тридцать три года. Возраст Христа. Ни мужа, ни детей… Не было и не ожидается… Матери не стало месяц назад. Спасибо тем же коллегам: помогли организовать похороны. И что теперь? Правильно, ничего. Пустота в душе. Хоть кошек заводи. Сразу сорок штук, как любят издеваться над такими старыми девами, как я, в Интернете.

В кухне, на древнем обшарпанном столе, накрытом выцветшей клеенкой, стоял в старой фаянсовой чашке чай. В блюдце — фигурное печенье. Отличное праздничное угощение. Увы, после выплаты всех долгов у меня оставалось не так уж много свободных средств, а потому шампанское с мандаринами я позволить себе не могла. Вспомнив последний прочитанный любовный роман, я грустно хмыкнула: ресторан на двадцатипятилетие. Постаралась автор, организовала своей героине чудесный день рождения. О ресторанах мне даже не мечталось. Тут раз в год перед Новым Годом в кафе выберешься — уже праздник.

Возвращаться к столу не хотелось. Да вообще ничего не хотелось. Религиозная мать вбила в меня определенные правила, и если бы не ее воспитание, я уже подыскивала бы себе веревку. Хотя какая веревка выдержит мой вес…

За окном между тем загорелись фонари. Пойти, что ли, развеяться? Как раз на улице не особо много народа, внимание на меня обращать некому будет. Я на секунду задумалась, потом пожала плечами: почему нет? В нашем спальном районе жизнь по вечерам практически замирала, народ стремился в центр, туда, где сверкали неоновыми вывесками магазины и торговые центры. А тут все было тихо и мирно.

Я отхлебнула остывшего зеленого чая, переоделась в длинное и широкое, полностью закрытое шифоновое платье, сверху накинула легкую кофту и вышла за дверь. Лифт не работал, снова, в третий или четвертый раз за месяц. Квартира на пятом этаже — это дополнительные физические упражнения, но не когда у тебя никуда не исчезающий лишний вес.

Улица встретила тишиной и поистине летними запахами. Цвел жасмин, наполняя воздух нежным ароматом. Я вдохнула полной грудью и на миг задумалась. Выбор был небольшой: или погулять по аллеям в парке в квартале от дома, или без цели ходить по ночным улицам.

Ноги сами повернули в сторону парка. Освещался он ярко, укромных уголков там не существовало, а потому и поздно вечером можно было гулять там без страха. Любимое место мамочек с детьми и пенсионеров днем, вечером парк мог бы превратиться в Мекку для влюбленной молодежи, но все совершеннолетние предпочитали проводить свободное время в центре — там больше выбор, одних игровых залов несколько штук. Именно поэтому ночью в парке можно было встретить лишь редких бомжей. Впрочем, их я не боялась.

Широкие аллеи с высаженными по краям липами просматривались с любой стороны парка. Я неспешно прогуливалась уже минут десять, когда почувствовала на себе чей-то взгляд. Остановилась, оглянулась, повертела головой — никого. Снова начала движение — снова взгляд, внимательный, цепкий, злобный. Что за чушь? Кому и что от меня может быть нужно? А самое главное — где он, этот некто? Парк пуст, между липами везде просветы — никого и ничего. И тем не менее чужие глаза прожигали во мне дыру между лопатками.

Наверное, из-за этого взгляда я и споткнулась. На короткий миг мне показалось, что под ногой, на ярко освещенном асфальте, что-то сверкнуло, как блестки на вечернем платье. А затем меня оглушили голоса.

— Оживает!

— Ронара!

- Селенира!

— Ронара, как вы себя чувствуете?!

Вроде бы произносились фразы негромко, но дружно, разом, и поэтому казалось, что люди вокруг кричат.

Глаза не слушались, как, впрочем, и остальное тело: нельзя было пошевелить ни рукой, ни ногой. Да что там пошевелить. Даже веки разомкнуть было практически невозможно.

Почувствовав под носом резкий химический запах, напоминавший нашатырь, я рефлекторно вздрогнула. Веки все же поднялись, хоть и с огромным трудом. Широкая светлая комната, залитая ярким солнечным светом и буквально заставленная мебелью. На переднем фоне, неподалеку от меня, пятеро мужчин и три женщины. Трое мужчин среднего возраста — в армейской форме, двое, постарше, в белых халатах. Женщины — в коричневых платьях и передниках. Все восемь человек смотрели на меня с надеждой и облегчением. Слабо понимая, что происходит, я открыла было рот, и тут же в губы мне уткнулась ярко-красная чашка с непонятным напитком.

— Выпейте, ронара.

— Селенира, пей, прошу.

«Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша», — как любил говорить мой дед. Еще несколько минут назад меня звали Светлана, и рядом не существовало никого, кто готов был бы обо мне позаботиться. Какая «ронара», какая «селенира»? Где я? И что вообще происходит?

Глава 2

Кружка все так же находилась у моих губ, и я все же сделала два глотка.

— Остальное, ронара, прошу вас.

Ладно, сделала еще три глотка, выпивая горьковатую, немного мутную жидкость. Буквально сразу же появилась чувствительность в руках и ногах: покалывание тысяч «иголок» — ощущение не из приятных. Но я хотя бы начала чувствовать свое тело. Впрочем, свое ли? Я с трудом приподняла руку и уставилась на нее в немом удивлении: тонкая кисть, длинные пальцы «пианистки», ухоженные ногти ярко-алого цвета. «Крыша», похоже, все же поехала куда-то, причем без остального «строения», а я, наверное, сейчас лежала без сознания в одной из больниц.

— Вон, — последовал приказ. Отдавший его мужчина, тот самый, что звал меня Селенирой, дождался, пока все выйдут из комнаты, и повернулся ко мне. — Ты же понимаешь, что это не выход. Император в любом случае настоит на своем. Тебе нужно ехать ко двору, Селенира.

Я молчала. Не зная, что ответить, я просто внимательно рассматривала говорившего. Высокий, плечистый, статный. Разу видно по выправке — военный. В летах. Сероглазый брюнет. Как там писали в многочисленных фэнтезийных романах? С аристократическими чертами лица? В общем, похож на потомственного аристократа. И держится уверенно. Я могла поспорить, что Сон если не полный хозяин здесь, то, по крайней мере, Э не последний человек.

— Что ты молчишь? Селенира?

— Я хочу, — слова давались с трудом, гортань, как и все тело, только начала «оттаивать» от непонятного «наркоза», я почти не чувствовала ни языка, ни губ, — побыть… одна…

Незнакомец некоторое время сверлил меня подозрительным взглядом, затем кивнул и вышел. Массивная деревянная дверь тихо затворилась. Я облегченно выдохнула. Теперь можно и поразмышлять в спокойной обстановке. Итак, первый вопрос: я сплю? Неприятные ощущения по всему телу уверяли, что все вокруг — реальность. Хотя… Бывают же такие сновидения, в которых сохраняется чувствительность… Вроде бы… Но если это реальность, то где я? И что произошло? Ответ напрашивался неутешительный: перечитав в свое время любовных романов, в том числе и фэнтези, я сама внезапно попала в другой мир. Этакая попаданка поневоле.

Если бы могла, я расхохоталась бы в голос, а потом, наверное, разрыдалась бы, напугав такой нестандартной реакцией местных жителей. Я — попаданка. В другой мир. Звучало абсурдно. И все же при мысли о «попаданстве» по телу пробегали мурашки. Не сказать, чтобы я так уж сильно дорожила жизнью на Земле, но там я хотя бы понимала, что к чему. Здесь же, похоже, первое время придется жить, как на минном поле.

Между тем к телу возвращалась чувствительность. Я уже могла двигать руками и ногами. Правда, встать еще не пыталась — туловище не желало повиноваться своей новой хозяйке. «А вот интересно, — появилась в голове мысль, — где старая хозяйка? Куда ее закинуло? Не на Землю ли?» Я представила мысленно аристократку, вынужденную жить в моем не особо приглядном теле и подавила злорадный смешок. Ну, в самом деле, не одной же мне страдать!

Через несколько минут я, наконец, смогла сесть и оглядеться. Первое впечатление — кладовка, заполненная ненужной мебелью. Не хламом, нет, вещи на хлам не походили, слишком новыми и дорогими они выглядели. Но создавалось впечатление, будто хозяйка внезапно решила поменять интерьер, и слуги сгрудили все, что было приказано, в одном месте. Многочисленные стулья, кресла, пуфик, три стола, уйма картин на окнах и полочек — на стенах, разнообразные фигурки и статуэтки на всевозможных поверхностях. И кровать — та самая, на которой я лежала. Большая, широкая, со столбиками по краям и мягким матрасом, она занимала чуть ли не треть комнаты. Вся эта красота резала глаз обилием цветов и оттенков. Какой сумасшедший художник поработал здесь со своими красками, я не знала. Оранжевые стулья соседствовали с ядовито-зелеными столами, светло-розовые пуфики — с красными, голубыми, нежно-салатовыми полочками. Столбики у кровати тоже были выкрашены в разные, очень яркие цвета. Устав рассматривать мебель, я зажмурилась.

Надо было попытаться встать и хотя бы несколько шагов сделать по комнате. А еще — узнать, из-за чего у меня такое странное состояние. О дальнейшем я старалась не думать, по крайней мере, не обо всем сразу. Иначе мозг мог отказаться работать. Другой мир, другие люди, я, одетая в нечто среднее между платьем и ночнушкой…

В дверь постучали, в коридоре раздались шаги, мужские голоса о чем-то спорили на повышенных тонах, затем на несколько секунд все стихло, и в дверь снова постучали.

— Войдите, — нехотя откликнулась я.

В комнате появились двое. Один — уже знакомый мне военный, обращавшийся ко мне по имени. Другой — довольно симпатичный мужчина средних лет, на первый взгляд — лет тридцати-тридцати пяти. Чуть продолговатое лицо, не такое «породистое», как у первого, но тоже подчеркивавшее длинную вереницу предков, высокий лоб, ярко-синие большие глаза, густые ресницы, прямой нос, узкие, поджатые губы. Незнакомца, наверное, можно было бы назвать красавцем, если бы не жесткое выражение, портившее лицо.

— Я — замковый врач, — категорично заявил он приятным баритоном вместо приветствия, — и я обязан осмотреть вас, ронара.

— Селенира! — то ли предупреждающе, то ли умоляюще произнес первый мужчина.

Я почувствовала себя участницей дешевого фарса или спектакля, в котором может принять участие любой зрителей. Вроде и роли распределены, и актеры точно знают, кого играют, а вот слова не всем участникам раздали.

— Осматривайте, — устав от неопределенности, предложила я врачу, не пытаясь сделать ни малейшего движения, — мое тело все еще плохо слушается меня, поэтому предлагаю вам самому снять с меня одежду.

У врача заалели щеки и шея, его спутник зашелся в странном кашле, больше похожем на хохот. Я непонимающе посмотрела на обоих и только потом догадалась, какой подтекст они услышали в моих словах.

Долго страдая излишним весом на Земле, я привыкла смотреть на докторов, как на бесполых существ, давно внушила себе, что практикующий врач вряд ли увидит что-то новое на моем теле. Наверное, из-за этой установки я и наблюдала равнодушно, как неловко стягивает с меня одежду замковый врач, тогда как второй мужчина, побагровев от стыда, отворачивается к двери.

— Ни единого пореза или шрама, все затянулось. Вы сможет предстать перед новым мужем здоровой и душой, и телом, — вынес вердикт осматривавший, так же неловко, неумело, стараясь не коснуться меня, надев наряд на тело.

Щеки врача алели, губы были сжаты еще больше, а в глазах, как мне показалось, то и дело вспыхивали огоньки. Словно он злился на меня за вынужденный осмотр, но не мог ни высказать, ни особо проявить свои чувства.

— Селенира, служанка придет с едой, не запирайся, — «воин», схватив врача за руку, буквально выволок его из комнаты и прикрыл дверь.

Я недоуменно посмотрела вслед обоим мужчинам. Запираться? Мое тело не до конца обрело чувствительность, я при всем желании не смогла бы преодолеть расстояние от кровати до двери и обратно.

«Вы сможет предстать перед новым мужем здоровой и душой, и телом», — вспомнила я и нахмурилась. Новый муж? У меня, то есть этой Селениры? Где прежний? Зачем нужен этот новый муж? И почему мне так важно снова выйти замуж?

На последней фразе я споткнулась, нервно хмыкнула. Если все же допустить, что я попала в другой мир… Да уж, действительно, смешно… Давно поставив крест на своей личной жизни, теперь я плохо себе представляла, каково это — строить семью с другим, по сути, чужим, мужчиной.

«Не то, все не то, — в глазах защипало, — не о муже надо думать… Я попала… В другой мир… Боже, как это все…»

Мысли исчезли, остались лишь эмоции. Я плакала тихо, без истерик. Слезы ручьем лились из глаз. Другой мир, другие мужчины, непонятные мужья — все ушло на другой план. Главным стало мое исчезновение из родного города. Вся моя размеренная, привычная жизнь исчезла непонятно куда. Да, она частенько напоминала мне болото. Но это болото было привычным. Я знала в нем всех обитателей и умела приспосабливаться к возникавшим ситуациям. Там. Не здесь.

Здесь же… Я понятия не имела, что меня ожидало в диком для меня мире.

Слезы высохли сами собой. Дрожавшей рукой я вытерла последние дорожки. Служанка с едой, замковый врач, необычный военный. Что ж, надо попытаться приспособиться к жизни здесь.

Глава 3

Принесшая поднос с едой служанка, девчонка лет четырнадцати-пятнадцати, постоянно косилась в мою сторону, пока расставляла на прикроватной тумбочке посуду. Дождавшись, пока она уйдет, я задумчиво оглядела то, что мне предлагали. На тарелках лежали вязкая каша серого цвета, несколько ломтей ржаного хлеба, нарезанные тонкими ломтями сыр и мясо, жидкость розоватого цвета плескалась в стакане. Довольно плотный обед, дома я себе такое разнообразие позволить не могла.

Каша оказалась чуть солоноватой на вкус, жидкость — сладкой. Я ела, стараясь продумать свои следующие шаги, но в голову упорно ничего не лезло. Я не знала ничего об этом мире, о повадках той, в чьем теле оказалась. Я понятия не имела, как относятся здесь к таким как я, — попаданцам поневоле. Да мало ли подводных камней, даже тех, о которых я не догадывалась.

Доев, я поднялась. Тело еще не обрело нужной подвижности, но дойти до окна я смогла, правда, держась за мебель.

Разбитый под окном парк ярко освещался солнцем. Ровные дорожки, высокие пирамидальные деревья, цветущие клумбы, аккуратно постриженные кусты. Мечта любого садовода. Судя по расстоянию до земли, я находилась на втором этаже.

— Поздравляю, Света, — пробормотала я иронично себе под нос, — ты теперь владелица целого замка с парком в придачу. Интересно, крестьяне у меня есть? А деревеньки? Как там в истории было? Феодал? А женский род? Феодалица? Ты, Света, феодалица.

Хватаясь за мебель, я вернулась к кровати, задумчиво посмотрела на пустые тарелки, мягкую перину, окинула взглядом свое затрапезное одеяние, включая мягкие тапки на ногах, и направилась к двери. Надо было выходить в мир.

Замок встретил свою новую хозяйку тишиной и безмолвием. Складывалось ощущение, что я попала не в жилое помещение, а в самый настоящий склеп. Ни шума, ни звука, даже ветерка нет. Будто вымерли все в одночасье.

Каменный пол, каменные стены, узкие редкие окошки в коридоре и чадящие факелы на стенах. Здравствуй, Средневековье. Боже, за что? Почему именно сюда? Я — изнеженная городская жительница, я к удобствам привыкла!

Шла я, держась за холодную стену, сама не знаю, куда. Просто делала шаг за шагом, надеясь найти хоть кого-нибудь живого. Нашла. Правда, не совсем живого…

Когда из стены высунулась по локоть прозрачная рука, я вздрогнула.

«Привет галлюцинациям, — пронеслась в голове мысль, — Свет, а ты точно нормальную пищу ела? Может, подсыпали что?»

Следом за рукой появились голова и часть туловища, до пояса, тоже прозрачные. Затем — вторая рука. Я приготовилась наблюдать появление нижней части тела и ног, но привидение замедлило свое появление на свет божий и повернулось ко мне:

— Ты кто, девка? Где идиотка эта, внучка моя? — свистящим шепотом спросило оно.

— Понятия не имею, где она, — ответила я честно, проигнорировав первый вопрос.

— От дура-то, — выдохнуло привидение, — как мозгов с детства не было, так и до сих пор не прибавилось. — Стена передо мной внезапно раздвинулась, образовав подобие проема с видневшейся позади него жилой комнатой. — Ну, проходи, смертница, знакомиться будем. А то ты тут дел наворотишь.

Обращение «смертница» меня не порадовало. Умирать не хотелось ни в одном из миров. Поколебавшись пару секунд, я все же шагнула в проем. Следом за мной втянулось в стену привидение, меняясь на глазах. Пара-тройка мгновений — и передо мной оказалась женщина из плоти из крови. Среднего роста, худощавая, одетая в закрытое черное платье, судя по многочисленным морщинам на лице, прожившая бурную жизнь, она цепким взглядом осмотрела меня с головы до ног и произнесла что-то на незнакомом языке. Вряд ли это была похвала: смотрела незнакомка недовольно.

— Простолюдинка в теле аристократки. Ты, девка, за столом-то вести себя умеешь, — небрежно бросила незнакомка.

Сил у меня осталось не так уж много, и чтобы не упасть, я уселась на стоявший неподалеку стул.

— Меня зовут Света, — сообщила я, не обращая внимания на раздражение на лице незнакомки, — манерам обучена. Все претензии прошу высказывать вашей родственнице. Я сюда не рвалась.

— Дерзкая, — фыркнула дама-призрак, — и не трусиха. Жаль, не моя внучка. — Она помолчала немного, потом спросила. — Когда появилась тут?

— Где-то час назад. И ничего не пойму, — как ни странно, я не чувствовала угрозы от моей новой знакомой. А может, просто верила, что со мной ничего дурного, как в сказке, случиться не может. — Кто мне расскажет, что к чему?

Незнакомка взмахнула рукой, и рядом с ней появился еще один стул.

— Прибить ее мало, дуру эту, — проворчала она, садясь. — Небось, мир поуютнее выбрала, а тебя, дурынду, давненько присмотрела… Ну, девка, не свезло тебе. Рассказать-то то я расскажу, но вряд ли ты всему этому обрадуешься.

Она помолчала немного, потом прикрыла глаза и начала говорить, спокойно, монотонно, будто наизусть рассказывала главу из книги:

— Род Ломарских проклят давно. Считается, что проклятие на него упало с самого его зарождения, во времена полубога Дортона, прародителя. Он силой взял нимфу Цирею, влюбленную в его соседа, герцога Шорнарского, заставил ее родить ему дочерей. Но не забыла нимфа своего возлюбленного, наложила на насильника проклятие. Отныне все женщины в его роду становились вдовами. Ни одна не могла прожить с мужем больше трех лет. И прозвали герцогинь Ломарских черными вдовами. Не рождались у них сыновья, лишь дочери, которые наследовали проклятия. И длиться этому из рода в род.

Незнакомка замолчала, открыла глаза, насмешливо взглянула на меня:

— Ну что, дуреха, поняла теперь, куда влипла-то?

— Нет, — качнула я головой, — не поняла. Ваш род прокляли. А при чем тут я?

— При том — тебе надо будет замуж выходить. Снова. Три брака было, теперь четвертый на подходе. Хотела бы я посмотреть на того идиота, который на тебе жениться согласится, — ухмыльнулась моя собеседница.

— Зачем? Ведь муж все равно умрет.

— Такова воля императора, — явно передразнила кого-то она. — Каждая из нашего рода должна выходить замуж, пока не забеременеет и не родит наследниц, двух девочек. Одна из них, старшая, станет хозяйкой имения. Младшая вольна поступать со своей жизнью так, как считает нужным.

— Но замуж и ей нельзя? — уточнила я.

— Если только за кровного врага — он так быстрей окочурится.

Шикарная перспектива.

— А если будет больше дочерей? Или наоборот — одна?

— Не будет. Проклятие не позволит.

— У вашей внучки были проблемы со здоровьем, если она до сих пор не родила?

— Пра-пра-пра-правнучки. Не было. Эта дура намеренно пила настойки, чтобы не рожать.

Теперь паззл складывался. Селенира выдержала три брака и решила сбежать раньше, чем ее заставят связать свою судьбу с еще одним аристократом и в качестве козла отпущения выбрала меня. Что ж, оставалось надеяться, что ей так же плохо в моем теле, как мне — в ее.

— Каковы мои следующие шаги? — мне нужно было выгадать время на обдумывание ситуации, а пока я делала вид, что согласна играть по местным правилам.

— Поедешь ко двору, потанцуешь на балах, выберешь паренька посимпатичней — и вперед, — фыркнула собеседница.

Я не стала уточнять, что будет, если «паренек» не согласится, спросила вместо этого:

— Меня искать не будут? Мы с вами тут уже давно…

— Это пространственно-временной карман, — перебила меня женщина-призрак. — Время здесь всегда одно и то же, там, в замке, не пройдет и секунды.

Удобно, что и говорить.

— На кого я могу рассчитывать?

— Ни на кого. Открыться кому-то ты можешь, только все бессмысленно: в этом теле ты — черная вдова, никто иначе тебя воспринимать не будет.

Прекрасно. Просто превосходно. И почему мне начало казаться, что прошлая моя жизнь была просто раем?

Видимо, посчитав аудиенцию оконченной, «бабушка» Селениры вновь заставила стену замка разъехаться.

— Удачи тебе, девка, — хмыкнула она, — постарайся мужа до беременности живым сохранить.

Я промолчала.

Снаружи, в коридоре замка, действительно стояла тишина. Постояв пару секунд возле стены, я неспешно двинулась вдоль нее, по коридору. Куда-нибудь, да выйду. Чем-нибудь, да займу мозги. Может, в библиотеку попаду. Она была бы кстати в данный момент. А нет — так со слугами пообщаюсь, или того странного военного встречу. Все лучше, чем сидеть в четырех стенах.

Глава 4

За очередным поворотом и правда оказалась дверь в библиотеку. Я с наслаждением опустилась на один из нескольких стоявших в комнате стульев, осмотрелась: просторная светлая комната с высоким потолком, шкафы с книгами, свитками, брошюрами занимали в ней практически все место. Только стол и пять-шесть стульев посередине комнаты оставались для удобства читателей. Присмотревшись, я заметила, что на шкафах везде прибиты таблички. В глазах расплывалось, но узнать хоть что-то об этом мире было необходимо. Если, конечно, я смогу понять местное письмо. Встав, я подошла к первому шкафу, присмотрелась: буквы на прибитых к полкам табличках нехотя начали складываться в слова: «Мировое описание», «материк Линия», «материк Дория», «материк Норог», «материк Ортон»… То есть, если перевести на привычный мне язык, это физическая география, общее описание и описание каждого континента. Достав толстый фолиант с кожаной обложкой и золотым тиснение, я села обратно, раскрыла книгу и погрузилась в книгу.

Четыре материка омывались тремя морями. Несколько крупных островов и десяток мелких, два полюса. В общем, ничего странного. Информация, конечно, сразу в голове не уложилась, но общее представление я получила. Замок находился на материке Дория, крупном участке суши, омываемом сразу двумя морями. Мягкий климат, обильные осадки, четыре времени года, но граница между ними сильно размыта. Зимы мягкие, лето жаркое, весна и осень чаще всего теплые. В общем, рай, а не жизнь.

«Еще бы проклятия не существовало», — подумала я грустно. В принципе, узнав легенду рода, я могла понять Селениру: кому ж понравится, что мужья мрут, как мухи. Тут даже если простая привязанность появится, уже шрам на сердце может остаться. А если легкая влюбленность или сильная любовь? Как ни укрывайся от чувств, они все равно могут нагрянуть в любой момент…

Поставив назад книгу, я достала другую, с историей мира.

«Гория зародилась из сна бога Карица, — утверждал неизвестный автор, — она выплыла из его сновидения и стала самостоятельным миром в цепочке других миров».

Я удивленно вздернула брови: необычная интерпретация возникновения целой планеты. Выплыла из сновидения? Я честно попыталась себе представить целый мир, выкарабкивающийся из сна бога. Получалось плохо: моего воображения на такую картину явно не хватало. Скептически качнув головой, я вернулась к книге.

Нимфы, полубоги, эльфы, драконы, тролли, гномы… Я читала перечисление рас и вспоминала мифологический словарь, стоявший на книжной полке дома. Складывалось ощущение, что автор дневал и ночевал в том самом словаре, черпая из него вдохновение для описания рас и их образа жизни.

Низенькие кряжистые гномы активно стучали молотами в кузне, высокие красавцы эльфы воспевали природу и любовь, воинственные тролли нападали на беззащитные поселения людей. Прямо эпическое фэнтези, а не книга по истории.

Я перелистнула очередную страницу, когда услышала голоса в коридоре.

Дверь распахнулась.

— Я утверждаю, что… — произнес знакомый голос осматривавшего меня лекаря. А дальше — тишина. Похоже, меня заметили.

— Ронара, — лекарь очутился передо мной с нахмуренными бровями, явно недовольный моим появлением в библиотеке, — вам следует лежать. В вашем состоянии…

— Не нужно раньше времени хоронить меня, — формы обращения к мужчине я не знала, а потому ограничилась безличным обращением, — как видите, я способна сама…

Видимо, мой организм решил показать хозяйке, что она переоценила свои силы, потому что при попытке подняться у меня закружилась голова. Чтобы не упасть, я оперлась о стол.

— Способны, — буквально прошипел чем-то недовольный лекарь и попытался поддержать меня.

Не привычная к мужским прикосновениям, я рефлекторно отстранилась. На лице стоявшего напротив лекаря отразилась злость вперемешку с раздражением.

— Сядьте, ронара, я пришлю служанку.

Дверь захлопнулась с другой стороны.

Я недоуменно приподняла брови. И что это было? Ох, чувствую я, у Селениры сложились непростые отношения с замковым лекарем, и аукаться они будут, конечно же, мне.

Служанка, высокая рыжая девушка с рябым лицом и плотной фигурой, зашла в библиотеку через пару минут и начала сюсюкать со мной, как с ребенком:

— Ну что же вы, ронара, нельзя же так, сразу, не сейчас же, когда вы без сил. Держитесь за мою руку, ронара, аккуратней, не спешите. Куда прикажете вас отвести?

«Домой, — мрачно подумала я, — в мою маленькую, но такую уютную квартирку на Земле».

— В мою комнату, — произнесла я вслух, искренне надеясь, что поведут меня не в то помещение, в котором я очнулась.

И правда, довольно скоро мы, пройдя по тому же полутемному коридору с чадившими факелами, очутились в просторной, хорошо освещенной комнате с высокими потолками и на этот раз с минимумом мебели.

Кровать, туалетный столик с зеркалом и пуфиком перед ним, ковры на полу и стенах, два кресла, цветастые прозрачные гардины на окне — вот и вся обстановка. Негусто. Но гораздо больше напоминает спальню, чем тот чулан, переполненный вещами.

— Прошу, ронара, если понадоблюсь, позовете, — искренне улыбнулась служанка, усадила меня на кровать и ушла, аккуратно притворив дверь.

Я подавила вздох. Прекрасно. Просто превосходно. Вводных данных мало, сил — тоже. Информацией со мной никто не стремится делиться. Спасибо, Селенира, ты, конечно, «добрая» девушка.

Плюнув на бессилие, кое-как добралась до пуфика перед туалетным столиком, села, уставилась в зеркало.

Челюсть с грохотом упала на пол: с той стороны на меня смотрела незнакомка из сна. Те же миндалевидные глаза зеленого цвета с длинными пушистыми ресницами, тот же прямой нос, высокий лоб, уже знакомые густые длинные волосы каштанового цвета, небольшой аккуратный подбородок с ямочкой. То есть, это был не сон? Или не совсем сон? Как там говорила «бабушка» Селениры? «Небось, мир поуютнее выбрала, а тебя, дурынду, давненько присмотрела…» Да, похоже, меня и правда выбрали, как барашка, на убой.

Глава 5

Только ближе к вечеру я ощутила, что тело слушается свою новую хозяйку. До этого у меня была уйма времени, чтобы обдумать ситуацию и прийти к выводу, что в данный момент, без подробной информации, от меня ничего не зависит. Открыться кому-нибудь я, конечно, могла, вот только пока не видела, кому конкретно довериться. А информация нужна была, как воздух. Что именно делать у императора? По каким критериям выбирать мужа? Что делать, если выбранный кандидат не пожелает связать себя со мной узами брака? Как, наконец, добраться до этого самого императора? А еще я прямо-таки горела желанием узнать точные слова проклятия. Дед, любитель загадок и шарад, учил меня в детстве, что разгадка всегда кроется в тексте загадки, а потому надо внимательно прочитать текст или разобраться, что именно нарисовано на картинке, прежде чем пытаться отгадывать.

Когда в коридоре раздались шаги, а затем и стук в дверь, я настолько устала от безделья, что была рада увидеть кого угодно, включая лекаря, невзирая на его странное поведение. Но нет, на этот раз меня почтил своим вниманием воин, звавший меня по имени.

— Селенира, — мужчина, облаченный в ту же одежду, что и утром, сел в кресло напротив меня, — гонец от императора прибудет завтра утром. Его задержала буря в Ритейских горах, и нам это только на руку. Послезавтра мы должны будем тронуться в путь вместе с ним. Прошу тебя, не упрямься. Не нужно выводить из себя его величество. Твоя сестра тоже будет в столице. Кладира надеется на встречу с тобой. Вы очень нехорошо расстались на твоей предыдущей свадьбе. Не нужно показывать гордость. Вы все же одной крови.

Мой собеседник говорил, я слушала, стараясь запомнить как можно больше информации, и тщетно пыталась понять, какие узы связывали его и Селениру. По своему поведению он больше походил на старшего брата или заботливого дядюшку. Вот только в этом роду мужчины надолго не задерживались. Значит, тут было что-то другое. Понять бы еще, что именно.

— Ты спустишься к ужину? — завершил речь мой собеседник.

Я посмотрела на черноту за окном, мысленно удивилась позднему ужину и отрицательно качнула головой:

— Я еще не до конца восстановилась.

Воин кивнул и поднялся с кресла.

— Я прикажу слугам доставить ужин тебе в спальню. Набирайся сил, Селинира. И мудрости.

С таким «благословлением» он покинул комнату. Я проводила его задумчивым взглядом и задумчиво закусила губу. Днем я просмотрела все возможные потайные места в комнате. Ничего. То ли Селенира не вела записей или дневников, то ли хранила все это в другом месте. Завтра — встреча с гонцом. Послезавтра нужно будет ехать к императору. Следовательно, у меня осталось около суток, чтобы попробовать найти бумаги Селениры. Плохо. Очень плохо. Я наивно надеялась, что времени будет больше.

Поужинав пресными хлебцами с сыром и стаканом молока, я переоделась в длинную плотную ночную рубашку и улеглась спать: день выдался тяжелый, я была вымотана как физически, так и эмоционально, да и пытаться вести обыск в чужом доме ночью, на мой взгляд, было бы верхом глупости. Заснула я практически мгновенно.

Снилась мне всякая чушь: земная реальность смешалась с реальностью местной, и в итоге все получилось сумбурно и бессмысленно. Проснулась я, ничего не запомнив, какое-то время пыталась понять, где нахожусь. А затем воспоминания нахлынули на меня, словно цунами, погребая под собой остатки здравого смысла. Другой мир. Магия. Перемещение душ. А еще сегодня появится гонец от императора.

Заставив себя подняться, я нажала на кнопку в стене, чтобы вызвать слуг. Нужно было вымыться и переодеться перед завтраком.

Ванная здесь представляла собой большую светлую комнату с чашеобразной конструкцией, напомнившей мне джакузи или мини-бассейн. Глубокая емкость при необходимости скрывала все тело, стоять в самой глубине можно было в полный рост, и при этом вода доходила до шеи. Чтобы вымыться полностью, приходилось подходить к краям «чаши».

Принимать помощь чужих людей я не привыкла, но страх раскрыть себя присутствовал, — я все еще не знала, как тут относятся к попаданкам, а полагаться только на слова призрака боялась — а потому пришлось покорно терпеть, когда чужие руки двигались по телу и волосам.

Служанки знали свое дело, и уже через полчаса я, облаченная в теплый халат, выходила из ванной.

Еще полчаса — и я одета и накрашена. Изумрудного цвета платье идеально шло к глазам. Длинное, до щиколотки, полностью закрытое, со стоячим воротником и рукавами до запястий, оно своим кроем напоминало мне мусульманские наряды и отличалось от них тем, что подчеркивало фигуру. С поясом на талии, оно делало меня еще стройней, чем я на самом деле была. «Меня, — с горечью отметила я про себя, — давно ли я в этом теле? И вот уже начинаю воспринимать его, как свое. Быстро привыкла, очень быстро».

— Ронара, — вывел меня из задумчивости голосок одной из служанок, — какие туфли изволите обуть? Молочного или серого цвета?

— Молочного, — ответила я, не особо задумываясь над вопросом.

Убранные под сетку волосы, золотые серьги с изумрудами, такое же колье на шею, искусно наложенный макияж — и вот уже в зеркале отображается надменная владелица чуть ли не миллионного состояния, этакая прожженная стерва из американских фильмов про тех богатых, что изредка плачут.

Спускалась на первый этаж я с помощью служанки. Она держала меня под локоть, и всеми вокруг эта помощь воспринималась, как нечто естественное. Вообще, отношение местных слуг к своей хозяйке меня удивляло. По идее, любить ее никто не должен был. Работать за плату, стараться угодить, чтобы получить больше выгоды и продвинуться по карьерной лестнице вверх — да. Но здесь… Слуги носились с Селенирой, как с малым, неразумным ребенком и, похоже, искренне стремились защитить ее от всевозможных жизненных невзгод.

— Селенира, — ворвался в мои мысли голос военного, — гонец уже подъезжает к воротам.

Я кивнула, разглядывая мужчину. Одетый, как и вчера, в армейскую форму цвета хаки, сегодня он выглядел более собранным и подтянутым, чем вчера. Что такого важного могло быть в появлении гонца от императора? Насколько я смогла понять, Селенира своей родословной не уступала императорской семье, замужем она уже несколько раз побывала, значит, ничего нового ей сообщить не могли. И все же гонца встречали, как самого императора.

Несколько минут протекли в молчании. В широкой прихожей мы с военным стояли вдвоем. Я уже хотела спросить, как долго продлится ожидание, когда сзади, на лестнице, раздались шаги. Мужские. Военный нахмурился.

— Успел, — насмешливо заметил врач, подходя со спины и становясь рядом. На этот раз он был одет совсем как аристократ: фрак, рубашка, брюки, туфли. И все — серого цвета. — Приветствую, ронара. Вы сегодня выглядите явно лучше.

«Чем вчера», — не прозвучало, но подразумевалось.

Ответить я, удивленная таким поведением, не успела: входная дверь распахнулась, и на пороге появилось еще одно действующее лицо.

Глава 6

Высокий, красивый, модно одетый мужчина как будто сошел с обложки журнала для английской аристократии, если подобный, конечно, кто-нибудь выпускал. Этакий британский денди, одетый в черный костюм и белоснежную рубашку, выглядывавшую из-под фрака, плечистый, с гладко выбритым подбородком и небольшими усиками над верхней губой, шатен с темно-синими глазами, он совершенно не походил на тех гонцов, которых я себе представляла. Я буквально ощутила волну ненависти и злости, появившуюся со стороны врача и окатившую меня и гонца. Но опять же, времени, чтобы уточнить причину такого странного поведения, у меня не оставалось: гонец улыбнулся, показывая всему миру свои идеальные белоснежные зубы, достал из внутреннего кармана запечатанный пакет и с поклоном протянул его мне:

— Ронара, его величество будет рад видеть вас в своем дворце.

Пакет я взяла аккуратно, так, чтобы не соприкоснуться пальцами с рукой гонца. На какой-то миг мне показалось, что на его лице мелькнула тень то ли недовольства, то ли злобы, но я решила не придавать значения увиденному.

— Мы собираемся завтракать, надеюсь, вы окажете нам честь и присоединитесь к нам, — вежливо произнесла я и сразу же заработала недоуменные взгляды от гонца и врача и недовольный — от военного.

«Похоже, я сказала что-то не то», — мелькнула в голове мысль.

— Буду счастлив, ронара, — между тем улыбнулся гонец, вновь демонстрируя зубы.

К обеденному залу, большой вытянутой комнате, освещенной многочисленными факелами на стенах, мы подошли все вместе. Военный несколько раз поглядывал на врача, явно с намеком, но тот предпочитал делать вид, что все идет по плану, и упорно шагал рядом со мной.

Расселись за накрытым белоснежной скатертью столом, опять же все вместе. Слуги начали накладывать в тарелки горячий рыбный суп. Я следила за их выверенными движениями и ощущала себя мышью, польстившейся на сыр в мышеловке. Вот-вот должна была захлопнуться ловушка, и тогда бедный серенький зверек мог надеяться только на благосклонность судьбы. Что-то шло не так, неправильно, но что — я понять не могла. У меня никогда не было серьезных романов, и тем не менее мне казалось, что гонец и врач ведут себя, как соперники, а военному не нравится поведение ни одного, ни другого.

Ели молча. Пакет сиротливо лежал неподалеку от моей тарелки. Вскрыть его я решила после завтрака. Не стоило портить себе настроение и пищеварение ожидаемо плохими новостями.

После супа нам подали мясо с подливой и кашу, свежие овощи, жареную рыбу, сыр, копчености. Я смотрела на расставленные на столе блюда и плохо могла себе представить, как можно сохранить тонкую талию при подобной кормежке.

Наконец, отказавшись от пирожных и компота на десерт, я поднялась и вышла из зала, прихватив с собой пакет. Тянуть дальше смысла не было.

— Лучше в кабинете, — раздался за моей спиной голос военного, когда я шла по коридору, — из твоей спальни уже убрали все письменные принадлежности, а ответ писать необходимо.

Я кивнула и, следуя за своим спутником, зашла в небольшую, но довольно светлую комнату без окон. Сдержав порыв отыскать источник энергии (факелов на стенах не имелось), я села в кресло за столом, положила на лакированную поверхность пакет, начала аккуратно развязывать узел под печатью.

— Селенира, — укоризненно покачал головой военный, — я понимаю, что ты намеренно тянешь время, но лучше воспользуйся ножом из ящичка и срежь печать.

Я покраснела. Кто б еще сказал мне, жительнице совершенно другого мира, что печати надо срезать.

В ящичке под столешницей и правда оказался миленький ножичек с длинным лезвием и деревянной рукояткой, инкрустированной изумрудами.

Пара взмахов — и печать отделена от упаковки. Вытаскивала и раскрывала я письмо дрожавшими руками.

«Нашей дражайшей кузине, герцогине Селенире Ломарской.

Нам стало известно, что вы недавно в очередной раз овдовели, но так и не смогли войти в интересное положение. Надеемся в ближайшее время увидеть вас в нашей столице, Артонии.

Император государства Горнар Иридий Третий,

Лето две тысячи двадцать шестое от Великого Переселения».

Дата. Подпись. Красивый почерк. Твердый. Сразу видно — тот, кто писал письмо, знает, чего хочет. И как красиво заменил слово «беременность». Не вошли в интересное положение. Интересно, он и в реальной жизни подобными оборотами…

— Селенира?

Я вздохнула, подняла взгляд на военного.

— Я вижу, ты не в том настроении, — на удивление мягко проговорил он, — давай мне бумагу и перо. Я напишу, ты поставишь печать.

Кивнув, я наблюдала, как на письмо с твердым почерком пишется ответ с подобным же почерком.

Заполучив бумагу, я отодвинула тот же ящичек, в котором раньше видела золотое кольцо-печатку, и с размаху поставила «подпись».

— Селенира, — недовольно покачал головой военный, — ну что за детское поведение. Личным надо было, не родовым.

Личным. Знать бы еще, где его искать…

— И так сойдет, — небрежно дернула я плечом. — Что дальше?

— До конца дня у тебя свободное время. Надеюсь, больше мы за одним столом с артарами сидеть не станем.

С кем? Я с трудом удержалась, чтобы не спросить, кто такие артары. Нет, понятно, что так назвали гонца и врача. Но что значит это слово?

Именно об этом я и размышляла, когда, поднявшись по лестнице, шла по коридору в свою комнату, снова со служанкой. Отпустив девушку на середине пути, я хотела было направиться в библиотеку, но у судьбы на меня оказались другие планы.

— Девка, — какое знакомое обращение. — Я с кем говорю?!

— Меня зовут Света, — вежливо сообщила я появившемуся из стены привидению. Оно скривилось:

— Наглая ты слишком. Света. Кровь простая, зато гонора… В кабинет вернись. В столе потайной ящик, в самом низу, под остальными. Приложи палец к выемке, достань все, что там есть. Без этого не справишься. Света.

Привидение исчезло. Что ж, хоть какая-то важная информация.

Ящик я нашла быстро. Так же быстро открыла и начала внимательно рассматривать содержимое: кольцо-печатка, видимо, именное, тоненькая тетрадка, заполненная текстом от руки, книжечка размером с мою ладонь, ключ.

Карманов в платье не было. Пришлось брать со стола какую-то тяжелую книгу в кожаном переплете и рассовывать между страниц свои находки. С книгой я и направилась в спальню, предварительно вернув ящичек на место.

Глава 7

— Ронара, — ну как же без врача? Он, похоже, решил сопровождать меня повсюду и постоянно попадаться на глаза. Знать бы еще, для чего ему это нужно, — я, как ваш личный врач, собираюсь сопровождать вас к императорскому двору.

И смотрит прямо, вызывающе, чуть вздернув подбородок, мол, попробуй откажи. Я в своем праве.

— Насколько я помню, вы замковый врач, а значит, обязаны находиться…

— Пусть едет, Селенира.

И этот тут, появился, будто из-под земли вырос. Эти двое что, следят за каждым моим шагом?

— Как угодно, — раздраженно дернула я плечом, обошла мужчин по широкой дуге и начала подниматься по лестнице.

На этот раз до спальни я дошла успешно. Закрыв дверь на замок, я раскрыла книгу, достала тетрадку, села в кресло, открыла с первой страницы. Дневник. И причем, похоже, продолжение.

«5 апреля. Он снова ходит за мной, то и дело попадается на глаза, язвит по случаю и без, старается казаться грубым и бесится каждый раз, когда я улыбаюсь кому-то, кроме Шарона. Артар по рождению, он как будто назло мне заигрывает со служанками, пытается заставить меня ревновать. А я… Я должна снова ложиться в постель к нелюбимому мужу и притворяться любящей женой. Я не хочу ребенка. Не хочу, чтобы мои дочери росли в тех же условиях, что и мы с Кладирой. Муж скоро умрет, я чувствую это. Третий. Уже третий. И мне снова придется ехать к императору, чтобы сделать очередной выбор.

10 апреля. Он оказался рядом, когда я поранила руку при падении с лошади. Замковый врач? Нет, мое личное проклятие. Его прикосновение обожгло. Я упорно не смотрела в его глаза. А он… Он нес какую-то чушь о необходимости отдыхать, о чем-то еще, не особо существенном, и не хотел выпускать мою руку из совей. Да и я не особо настаивала. Дура. Он — артар. Да и проклятие… Мы не можем… Ох, сердце, что же ты делаешь…

17 апреля. Умер муж. Во сне остановилось сердце. Я ничего не почувствовала. Шарон настоял, чтобы я не ехала на обряд погребения, поехал сам. Я осталась в спальне, укутанная в траурный наряд. Он… Он пытался войти. Стучал. Я заперлась и молчала, не отвечая на его просьбы. Завтра я снова займусь подготовкой к ритуалу. Мне нужно бежать отсюда как можно скорей, бежать, пока я еще в свое м уме. Бежать, пока я еще способна приказывать своему сердцу.

20 апреля. Сегодня — день поминок. Жена по традиции должна отдать часть себя, чтобы помочь мужу с переходом за Грань. Что ж, мне на руку все это. Я отдам. Не себя. Как же я устала. Надеюсь, там, куда я попаду, мне станет легче».

Записи обрывались. Я отложила дневник в сторону, закусила губу. Спасибо за малодушие, Селенира. Ты испугалась своего сердца, а я теперь должна расхлебывать заваренную не мной кашу.

Книжечка оказалась чем-то вроде сборника заклинаний. По крайней мере, я посчитала именно так: незнакомый язык, геометрические фигуры, рисунки жутких псов с тремя головами и пятью хвостами. Прямо мануал для начинающего чернокнижника. С опаской отложив вещицу в сторону, я повертела в руках ключ, не нашла, куда его вставить, и решила забрать вместе с печаткой с собой. Может, при дворе или в пути получу нужную информацию.

Спрятав в комнате до отъезда свои находки, я направилась в библиотеку. Язвительное привидение было право: во мне текла простая кровь. Этикету меня не обучали, да и кто знает, как в этом мире положено приветствовать подобных себе? Заодно, может, узнаю, кто такие артары.

Библиотека встретила тишиной и покоем. Найдя на полке учебник по этикету, я погрузилась в мир танцев, поклонов и заученных движений. В принципе, запомнить правила поведения в высшем кругу труда не составило: и женщины, и мужчины при встрече должны были кланяться друг другу, скрестив руки на груди в знак мирных намерений. Танцы походили на наш вальс, с небольшими вариациями. За столом пользовались вилкой, ложкой и ножом. Наносили друг другу визиты в каретах и колясках, мужчины часто ездили на животных, напоминавших внешним видом лошадей, женщин на спины этой живности не пускали. Во время прогулок вели себя степенно и чинно, не шумели. В общем, классическая аристократическая верхушка.

Вопреки моим страхам, общество в учебнике описывалось как довольно демократичное. Представители аристократии довольно активно связывали себя узами брака с крупными бизнесменами, здесь именовавшимися торговцами. В провинции даже разрешалось заключать брачные союзы с буржуазией и зажиточными крестьянами. И все же здесь, как в любом обществе, существовал отдельный класс тех, с кем связываться не то чтобы не рекомендовалось. Любые официальные или неофициальные отношения с такими людьми порицались всеми, как аристократами, так и торговцами. Артары. Незаконнорожденные отпрыски любого семейства. Неважно, от каких родителей они произошли. Артары герцога не имели прав так же, как и артары крестьянина или буржуа. Да, они могли получить образование, их брали на службу, у них даже имелась своя собственность. Но. Никто и никогда в «приличном обществе» не стал бы делить с ними пищу за одним столом, заводить любовные отношения или относиться серьезно к клятве, данной кому-то из них. Этакая каста «неприкасаемых». Они вроде жили бок о бок с остальными людьми, но при этом негласно были исключены из общества.

«Надеюсь, больше мы за одним столом с артарами сидеть не станем», — вспомнила я слова военного, которого, как стало ясно из дневника Селениры, звали Шарон. Получалось, что и врач, и гонец были незаконнорожденными. И Селенира, родившись и прожив часть жизни в этом мире, стыдилась своих чувств к артару. А он, похоже, готов был заполучить ее чуть ли не любой ценой.

— Превосходно, — пробормотала я, отложив книгу в сторону, — еще только безумно влюбленного бастарда мне не хватало для полного счастья. И как прикажете выбирать жениха в столице, когда этот врач собрался сопровождать меня туда?

Глава 8

Обедала я в одиночестве, в своей комнате, сославшись на слабость и плохое самочувствие. Овощное рагу, хорошо прожаренное мясо, сырная нарезка, морс. Я жевала поданные блюда и пыталась уложить в голове полученную в библиотеке информацию. Слишком мало мне было известно об этом мире. Я до сих пор не знала, могу ли связать свою жизнь с кем-либо из представителей других рас. Как следует вести себя с ними, в книге тоже ничего сказано не было. Сведений о людях я нашла предостаточно. А те же эльфы, гномы, тролли и, как ни странно, вампиры, остались в тени. Я вообще слабо представляла себе жизнь с заносчивым эльфом или кровососом вампиром. Но, может, на них проклятие не распространялось? Или здесь не принять было смешивать кровь разных рас? В общем, сплошные вопросы, и ни одного ответа.

Сразу после обеда появился Шарон.

— Ты напрасно так строга к Лорану, — сообщил он, садясь в кресло. — В замке справится и Минир, у него достаточно опыта, хоть и нет образования. А ты не совсем окрепла. Да и в дороге может случиться что угодно.

Я, лежа на кровати, удивленно вздернула брови:

— Ты действительно веришь в сказанное? Он не даст мне прохода в столице. О каком выборе женихов может вестись речь, если он будет преследовать меня? Да и не так уж и долго ехать…

— Пять дней — достаточный срок, — оборвал меня Шарон.

Армейская форма, идеально выглаженная, сидела на его фигуре идеально. Даже сейчас, в годах, он оставался красавцем с правильными чертами лица, спортивной фигурой, четко знающий, что хочет. В молодости, наверное, у него не было отбоя от женщин. Что же он забыл здесь, в замке проклятого рода?

— И сколько мы пробудем в столице? — после прочитанного дневника я могла примерно представить, как повела бы себя в подобном случае Селенира. Она, похоже, была избалована мужским внимание, а с Шароном вела себя, как с дядюшкой или опекуном. — Неделю? Две? Месяц? А он все время будет рядом. Зачем? К чему это?

— Мы обезопасим замок в наше отсутствие. Врага всегда надо держать при себе, Селенира. Ты забыла мои уроки.

Врага? Меньше всего этот настырный врач походил на врага. Я, конечно, не владела всей информацией, но не думала, что он стал бы заниматься партизанской деятельностью, дожидаясь моего возвращения.

— Выезжаем рано утром. Найди, чем занять себя в дороге. Мы не станем останавливаться так часто, как это было в прошлый раз.

Отдав приказ, как кому-то из своих солдат, Шарон поднялся с кресла и вышел, аккуратно закрыв дверь. Я откинулась на подушки. Прекрасно. Просто великолепно. Не успела освоиться в замке, как надо собираться в дорогу. «Найди, чем занять себя». Если бы я только знала, что нравилось Селенире… Если судить по находкам, она владела магией. В отличие от нее, я слабо себе представляла, что это и как с этим сосуществовать.

— Значит, возьму книги, — решила я, — Селениру, похоже, считают взбалмошной женщиной. Вот и буду оправдывать репутацию. Наберу талмудов, хоть смогу «занять себя» в дороге.

Пять дней. Жуть. Практически во всех романах фэнтези, которые я читала на Земле, у жителей других миров имелись порталы. В самом деле, удобно: шаг сделал — и на другой точке планеты. Здесь же… Трястись в карете пять дней…

— Чтоб ты машин боялась, Селенира, — от души пожелала я бывшей проклятой.

К ужину пришлось спускаться: Шарон успел заметить, что не так уж и плохо мое самочувствие, а значит, старая отговорка уже не подействовала бы.

Бархатное черное платье, как и положено вдове, украшенное черными же атласными лентами, с пышными рукавами и поясом того же цвета, я надела из вредности. Вдова? Отлично. Буду вдовой не только на словах.

— Селенира, — поморщился Шарон, увидев меня за столом, — прекрати. И не смей брать с собой подобные наряды.

— У меня недавно умер муж, — чопорно напомнила я ему, дожидаясь, пока служанка положит на мою тарелку овощной салат и филе местной рыбы.

— Совесть у тебя умерла, — сообщил Шарон, едва служанка отошла подальше, — могла бы давно забеременеть. Не пришлось бы постоянно у императора появляться. Что за детство, Селенира? Герцогству нужны наследницы. И ты прекрасно это знаешь.

«Ну да, — подумала я раздраженно, — это не ты хоронишь мужей, к которым вполне можешь привязаться».

— И тем не менее, — вспомнила я учебник по этикету, — я придерживаюсь траура. Сколько он там длится? От месяца вроде? А сколько прошло дней со смерти…

— Селенира!

Да что ж так кричать-то. Я аж вздрогнула.

— Прости, пожалуйста, — покаянно вздохнул Шарон. — Но эти твои отговорки… Хорошо, будет тебе месяц. Пять дней туда, пять — обратно. Останется две недели, чтобы выбрать жениха, пусть и в этих уродских платьях.

Насчет уродства одежды я могла бы поспорить: черный идеально шел этому телу. Настоящая черная вдова, этакая паучиха, оплетающая своей сетью всех одиноких мужчин.

Глава 9

Рано утром, когда еще и солнце не взошло, меня начала тормошить служанка:

— Ронара, ронара, проснитесь. Ехать пора. Ронара, ронар Шарон приказал…

— Чтоб его, этого Шарона, — я хотела было выразиться покрепче, но вовремя прикусила язык: не поймут. — Проснулась я. Не тряси.

Полчаса на водные процедуры, еще минут сорок на переодевание и легкий, по местным меркам, макияж, и вот уже я величаво спускаюсь по лестнице в холл, где меня ждут Шонар и Лоран.

Темно-коричневое, практически черное, длинное, полностью закрытое платье ясно давало понять каждому, что его владелица находится в глубоком трауре. Подведенные алой помадой губы, черные, как ночь, ресницы, немного румян на щеках, волосы, забранные под шляпку, — в сочетании с бледной кожей походила я издалека на фарфоровую куклу и вполне могла понять огонь желания, вспыхнувший в глазах врача. Сам он был одет в дорожный костюм — рубашка, штаны, камзол — все серого цвета. Стоявший рядом с ним Шарон, обряженный, как обычно, в военную форму, неодобрительно покачал головой при виде меня, но замечания делать не стал, вместо этого сообщил:

— Твоя карета — первая.

Я удержала удивленное выражение, так и норовившее появиться на моем лице. Первая? Сколько же их?

Как оказалось, четыре: первая — та, в которой я должна буду ехать с личной служанкой, вторая — отданная для моего багажа, третья — для служанок, четвертая — для Лорана и его вещей. Шарон и несколько солдат собирались ехать верхом все время На мой взгляд, это попахивало самоубийством, но спорить я не стала.

Коричневая карета оказалась громоздкой, больше напоминавшей мне гроб снаружи и довольно уютной внутри. Плотные шторки на окнах защищали от яркого солнца, мягкие удобные кресла, довольно широкие, позволяли спать во время поездки. Выдвижной столик мог послужить для принятия пищи в дороге. Я села рядом с окном и, отодвинув шторку, стала наблюдать за мелькавшими пейзажами. Ехали мы неспешно. Норады, животные, запряженные в карету и внешним видом напоминавшие лошадей, упорно тащили и людей, и скарб по мощенной камнем дороге. Я смотрела, как за окном сменяют друг друга поля, сады, деревеньки, и думала, что за всю мою жизнь это первое путешествие. Домоседка, я никуда не ездила на Земле. И понадобилось переселиться в чужое тело, чтобы понять, что выезжать из дома не так уж и страшно. И все же… Пять дней в карете… Я покосилась на дремавшую на соседнем сидении служанку, миленькую блондиночку лет восемнадцати, подавила вздох и вернулась к окну. Сама я чувствовала себя чересчур взбудораженной, чтобы попытаться уснуть. Ехать ко двору императора желания не было, выбирать нового мужа-смертника — тем более. Я не смогла найти в библиотеке текст проклятия, а без него попытаться обойти слова униженной нимфы было нельзя.

«Вот интересно, эти мужья, они составляют заранее завещание? Или их имущество по факту отходит роду Ломарских? Боже, о чем я думаю. Тут надо понять, как из ситуации выкручиваться, а я…» Мысли скакали в голове, словно блохи. Нервозность начала проявляться и вовне: я барабанила пальцами по узкому подоконнику кареты, прикусывала губу. Были бы под рукой тарелки, чашки, вазоны, они давно научились бы летать. Я нервничала и уже не скрывала своего состояния.

Чтобы как-то отвлечься, я оторвалась от полей и садов за окном, чуть подрагивавшими руками взяли сборник сказаний и легенд этого мира и заставила себя сосредоточиться на чтении.

Я надеялась найти в книге хоть слово о проклятии рода Ломарских. Но нет, здесь были истории о богах и героях, сказки различных рас, в общем, что угодно, кроме того, что я искала.

Зато я наткнулась на пару текстов, в которых рассказывалось о смешанных браках. Тролль и вампирша, гном и гоблинша, эльф и человеческая девушка. Если подобные браки существовали в реальности, я хотела бы взглянуть на потомство этих пар. Должна была бы получиться необычная смесь.

От чтения меня отвлекло бурчание живота. Отложив книгу, я потянулась. Остановки вплоть до вечера не предполагалось, а значит, придется есть в дороге.

— Алика, — позвала я проснувшуюся служанку, — доставай корзинку.

Как оказалось, есть в дороге не очень удобно, но возможно. Бутерброды с сыром и мясом слегка утолили голод и, как ни странно, уменьшили панику.

Успокоившись, я все же смогла уснуть, привалившись спиной к одному из сидений.

Стеклянные лабиринты, из которых нет выхода, знакомы и незнакомые лица снаружи, со злорадством наблюдавшие за тем, как я мечусь из коридора в коридор, постоянные тупики, чудовища, протягивавшие ко мне свои лапы… Я искала и не находила выхода, кричала, плакала…

— Селенира, — позвало вдруг одно из чудовищ, — Селенира, проснись!

Меня чуть встряхнули, и я открыла глаза.

— Приехали, — сообщил Шарон, пристально глядя мне в лицо, — вытирай слезы и выходи. Переночуем на постоялом дворе.

Глава 10

На улице смеркалось. Солнце уже ушло за горизонт, тьма медленно опускалась на землю, нежно укутывая ее толстым темно-синим покрывалом. В окрестностях двора не было слышно ни звука. В остатках дневного света мы всей компанией зашли внутрь.

Постоялый двор выглядел так же скромно, как его изображали в любых исторических фильмах: деревянная мебель, деревянная же стояка с хозяином двора за ней, под потолком развешены травы для приправ и связки овощей, окна занавешены ситцевыми занавесками в цветочек. В общем, ничего примечательного. Единственное отличие — шары под потолком. Если замок освещался скупо, свет давали только факелы на стенах, то здесь свет шел из круглых матовых шаров, висевших под потолком. Насколько я поняла, «работали» они на магии. Оставалось только догадываться, почему такое же освещение не использовалось в замке.

Я не особо следила за тем, что заказывал Шарон подбежавшему к нам и угодливо кланявшемуся трактирщику. Меня больше интересовала обстановка двора. Мы оказались единственными его посетителями, смогли выбрать столы для ужина и рассесться, как удобно. Не все, конечно. Лоран сидел со служанками. С прямой спиной, застывшей на лице маской пренебрежения ков сем окружающим, он напоминал живую статую. Я как будто слышала скрип его зубов, хотя челюсти и не были сжаты. Его самолюбие страдало от того, что ни аристократы в лице Шарона и меня, ни солдаты не пожелали делить с ним пищу. Артар — клеймо на всю жизнь. Тот, кого сторонятся люди любого класса. Думаю, и служанки отказались бы есть за одним с ним столом, если бы рядом не сидели мы с Шароном. Вряд ли для обитателей замка были секретом не до конца сложившиеся отношения между врачом и их госпожой.

— Селенира, — отвлек меня от размышлений Шарон, — поешь, тебе надо подкрепиться.

Я автоматически кивнула, все еще занятая своими мыслями.

— Селенира.

Я недовольно поморщилась.

— Мы с Аликой ели в карете. Я не голодна, Шарон.

— Да неужели? — насмешливо поинтересовался он. — И поэтому у тебя сейчас бурчит в животе?

Я покраснела. Мой желудок очень не вовремя решил опровергнуть мои слова.

Мясное рагу, густая вязкая каша, похожая по вкусу на тыквенную, сдобные булочки, стакан морса. Я ела, не ощущая вкуса. Усталость, страх перед будущим, недовольство сложившейся ситуацией и моей незавидной ролью в ней мешали наслаждаться ужином.

Все в таком же задумчивом настроении я поднялась в свою комнату, вымылась с помощью служанок в тазу, переоделась в плотную длинную ночную рубашку и легла спать. Впрочем, уснуть мне не удалось: не успела я расслабиться и выбросить из головы обуревавшие меня проблемы, как по всему постоялому двору вдруг разнесся жуткий вой.

Подскочила я высоко, спасибо натренированному телу. Резко опустившись на кровать, ударилась всем, чем было можно, о жесткий каркас и, не сдержавшись, грязно выругалась. Вой повторился. По телу пробежал табун мурашек.

— Убью, — мрачно пообещала я сама себе, вставая с кровати и растирая руки, ноги и спину. В душе бушевал ураган эмоций: страх смешал с недовольством, раздражение — с любопытством. А еще хотелось собственными холеными руками попробовать придушить того, кто посмел нарушить сон моего сиятельства. В общем, в коридоре я оказалась, пылая жаждой мщения.

— Ронара, идите к себе, — Лоран, как будто дежурил у моей двери, появился мгновенно, перегородил дорогу: губы сжаты, глаза недовольно сверкают, одет по-дорожному. Он что, не раздевался еще? — Солдаты сами со всем разберутся.

Я хотела было ответить, но внизу раздались крики и шум.

— Ронара!

Я прищурилась:

— Вы же врач, нет? Так почему вы…

Вой повторился. Да что там вообще происходит?!

Оттолкнув не ожидавшего от меня такой прыти Лорана, я метнулась к ограждению: спускаться не стану, надо же понять…

Наверху шары горели слабо, коридор был практически полностью погружен в полумрак. А вот внизу, в общем зале, все освещалось намного лучше. Пятеро стражников и Шарон окружили метавшееся в их кольце непонятное существо: высокое, сгорбленное, покрытое шерстью, оно пыталось вырваться, угрожающе шипело и изредка бросалось на мою охрану.

— Нестабильный оборотень опасен, ронара. Идите в свою комнату.

Лоран стоял за спиной, буквально дышал в затылок, четко проговаривая каждое слово, и от звука его голоса, немного хрипловатого, будто сильно натруженного, у меня бегали по телу мурашки не хуже, чем от воя оборотня. Да что там мурашки. Казалось, что каждый волосок на теле вставал дыбом, едва я слышала этот голос, причем так близко ко мне.

— Отойдите, — я заставила себя говорить спокойно, с безразличием. — Вы нарушаете мое личное пространство. Лоран!

Только после оклика он повиновался. Послышались шаги. Я считала. Один, два, три. Встал. Что ж, хоть так. Я повернулась и, стараясь держать дистанцию между мной и Лораном, направилась в свою комнату. Нестабильный оборотень. Боже, куда я попала…

В комнате я, закрыв дверь на защелку, обессиленно привалилась к стене. Вот и пойми, кто опасней: непонятный оборотень, воющий внизу, или сгорающий от страсти артар наверху. Селенира, ты трусливо сбежала, а я теперь понятия не имею, как выпутаться из этой ситуации!

Глава 11

Остаток ночи прошел спокойно. Вой скоро затих, спать ничего не мешало. Я гнала от себя мысли о дальнейшей судьбе оборотня. Утром выяснилось, что солдаты связали его и уложили спать в кладовке.

— Пить меньше надо, особенно в полнолуние, — ворчал Шарон, спускаясь вместе со мной в общий зал.

Там нас уже ждал сюрприз, по мне, не особо приятный: за завтраком к нам присоединились новые клиенты хозяина двора. Высокий красивый сероглазый блондин и холеная, явно посвящавшая все свободное время за собой любимой голубоглазая брюнетка как будто сошли с земных глянцевых журналов, если, конечно, делать скидку на их наряды. Длинному закрытому ярко-изумрудному платью и выглядывавшим из-под него кожаным туфлям в тон явно не хватало боа на плечи, а молочного цвета рубашке под зеленым камзолом — золотых иди платиновых запонок. Одинаковые приторные улыбки и фамильное сходство между вновь прибывшими давали понять, что перед нами брат и сестра.

— Ронар, ронара, — мужчина целенаправленно подошел к нашему столику, ведя за собой за руку, будто на поводу, сестру. Они оба поздоровались, сложив руки на груди, — позвольте присоединиться к вам. Всегда рад в поездке встретить приятных собеседников.

«И как ему плохо не стало от такой приторности в улыбке», — думала я, краем глаза наблюдая за Лораном. Ему новенькие пришлись не по душе. В блондине он сразу почувствовал соперника и заиграл желваками. Из глаз разве что молнии не сыпались.

Шарон между тем успел завязать светскую беседу с вновь прибывшими и даже выяснил, что блондина зовут Нарон, а его сестру — Карина. Они оба явно что-то скрывали и попали сюда далеко не случайно, решила я про себя, слишком искусственно вели себя, будто играли навязанные им роли.

Поддерживать ни к чему не обязывающую беседу я не умела — на Земле считала себя глубоким интровертом и общалась по своей воле только с матерью, а вынужденно — с коллегами и детьми. Поэтому Шарон отдувался за нас двоих, демонстрируя навыки светского общения. Я же ела молча. Хлеб, мясо, сыр, колбаски, мед, морс — еда была незамысловатой, но сытной. Вряд ли ее хватило бы до ужина, но полдня точно можно было не заботиться о пропитании.

Уйдя в свои мысли, я пропустила, каким образом Нарон и Карина навязались к нам в спутники, а потому была просто поставлена перед фактом: дальше в «моей» карете мы едем уже втроем: я, служанка и Карина.

Новая попутчица оказалась не в меру болтливой. Она пыталась меня расшевелить разговорами о погоде, вопросами о столице, в которой собиралась побывать впервые, об императорском дворе и современной моде. Я отвечала односложно или кивала. Девушка мне не нравилась. Чувствовалась в ней фальшь. Карина лебезила и заискивала передо мной, но при этом один или два раза я ловила с ее стороны взгляды, полные отчаянной злобы. Привычка отсеивать лишнее, выработанная во время работы в школе, помогала не заострять внимание на болтовне спутницы. Ехала бы я одна, уже давно открыла бы книгу. А тут и невежливо, и вопросы возникнут: с чего это образованной, грамотной герцогине по очередному кругу изучать мифы и легенды своего мира?

К обеду от постоянной трескотни Карины у меня разболелась голова. Вслед за ней начал возмущаться желудок, напоминая, что времени прошло немало, и пора бы его накормить. Потом к горлу подкатила тошнота. Через несколько минут меня рвало у обочины дороги всем съеденным завтраком.

— Укачало, — пожала я плечами в ответ на встревоженный взгляд Шарона, когда все закончилось.

Обеспокоенность Лорана я проигнорировала, Нарону на его «сладкую» улыбку ответила хмурым взглядом и вернулась в карету.

Дальше ехали молча. Карина пару раз пыталась что-то сказать, но каждый раз вовремя прикусывала язык. Я пила воду из фляги и мечтала об очередном постоялом дворе. Настроение из отвратного переползло к отметке: «убью всех и жалеть не буду».

Когда, наконец, Шарон дал приказ останавливаться, я с трудом сдержалась, чтобы не выскочить из кареты самостоятельно.

— Селенира, — отвел меня в сторону Шарон, едва мы зашли в общий зал, — нельзя так открыто выказывать недоверие нашим спутникам.

— Я не выказываю, — недовольно дернула я плечом, — я его не чувствую. Что им от нас надо? Хочешь сказать, здесь настолько опасные дороги, чтобы ездить всей толпой? Эта девчонка молчать не умеет. Или не хочет. Ты же понимаешь, что так просто мне не стало бы плохо?

— Хочешь сказать, она попыталась навести на тебя порчу? — нахмурился Шарон.

Вообще-то, я имела в виду другое, но в данном случае лишь неопределенно пожала плечами. Пусть думает, как хочет.

Ужинала я в своей комнате, вместе с личной служанкой. Алика тоже казалась утомленной, и я не удивилась бы, если бы поведение новой спутницы утомило и ее.

На этот раз никакой оборотень спать нам не мешал, поэтому, переодевшись из дорожного платья в ночную рубашку, я с чистой совестью уплыла в объятия Морфея.

Приснился мне мужчина, высокий, статный, красивый, с правильными чертами лица, густыми черными волосами и карими глазами. Он грустно улыбнулся, посмотрев на меня:

— Не упрямься, не надо. Тебе все равно не переиграть судьбу. Не отказывай ему. Вы будете счастливы вместе.

Мужчина исчез, я проснулась. И что это было?

Глава 12

Третий и четвертый дни поездки ничем особенным мне не запомнились. Дорога из окна кареты казалась одной серой лентой с редкими вкраплениями разноцветных садов и полей. Я даже не смогла толком рассмотреть, мимо чего мы проезжали — животные ехали, может, не особо быстро, но без остановки, а потому впечатления сливались друг с другом. Большей частью мы втроем проводили время в тишине: Карина после моего «приступа» стала тише воды ниже травы, лишний раз ко мне не обращалась, сидела, погруженная в какие-то свои думы. А вот ее брат по утрам и вечерам становился с каждый днем все напористей. Внешне, конечно, приличия соблюдались, но вел себя Нарон с явным намеком на более близкие отношения. Был бы женщиной, давно на колени запрыгнул бы и рукой шею обвил, чтобы не жертва не сбежала. А так, лишь стрелял глазками, продолжал сладко улыбаться и пару раз пытался остаться со мной наедине. Его не остановили ни мое имя, ни титул. У меня складывалось впечатление, что наша встреча не была случайной. Правда, понять мотивов его поведения я не могла: у меня не укладывалось в голове, как можно добровольно стать мужем той, у кого спутники жизни умирают максимум через три года. И ладно бы это была только моя особенность. Но нет, проклятие лежало на всем роду. Ни один мужчина не выживал. На что рассчитывал Нарон, я не понимала, а потому старалась держаться от него подальше с молчаливого одобрения Шарона. Он сам после моего «приступа» изменил отношение к нашим попутчикам, смотрел на них с подозрением, отвечал на расспросы Нарона скупо и не стремился завязывать дружеские отношения.

Непонятный мужчина мне больше не снился, и я рада была хотя бы этой малости: не хотела разгадывать еще и эту загадку.

Утром пятого дня, спустившись в общий зал очередного постоялого двора, не отличавшегося ничем от своих предшественников, я с удивлением наблюдала непонятную сцену: Шарон успокаивал горячившегося Нарона, что-то тихо говорившего моему начальнику охраны. Судя по тону, наш спутник пытался угрожать. Но удивительным было не это, а то, что и он, и Лоран красовались чуть ли не симметричными повреждениями на лицах: синяки под глазами, разбитые губы, запекшаяся под носами кровь. Похоже, я пропустила драку.

— Ронара, — едва увидев меня, Нарон снова превратился в галантного кавалера, попытался даже улыбнуться и тут же поморщился из-за разбитой губы, — прошу простить меня из-за ненадлежащего вида…

— Простила, — холодно прервала я его и буквально с физическим удовольствием отметила ярость, мелькнувшую в глубине его глаз. Значит, я оказалась права: Нарон им его сестра — искусные лицемеры. — Шарон, вы позавтракали? Может, двинемся дальше?

Ближе к вечеру мы должны были въехать в столицу, а ночевать собирались в городском доме Селениры. Оставаться в компании непонятных попутчиков лишнюю минуту у меня желания не было.

Карина всю дорогу сидела в карете, словно шест проглотила: прямая спина, напряжение в каждом жесте. Ей, похоже, тоже не по нраву пришлась драка брата с артаром. Наверное, если бы не лицемерие, чувствовавшееся со стороны наших спутников, я могла бы посочувствовать холеному Нарону. Если бы, да…

Я отвлеклась на мысли о столицы, чувствуя, как начинают подрагивать руки. Еще немного — и к дрожащим рукам присоединится потеющая спина. Мне было страшно. Одно дело — замок с парой-тройкой десятков обитателей, настроенных по отношению ко мне доброжелательно, и совсем другое — город, наполненный надменными аристократами, изначально смотрящими на меня с предубеждением. «Черная вдова приехала за нашими сыновьями, ее мужья мрут, как мухи», — я прямо слышала эти перешептывания и догадывалась, что теплого приема даже вв императорского дворце ожидать не стоит.

«Ты, Светка, любишь себя накручивать, — вспомнились слова деда, — еще и не случилось ничего, а ты уже помираешь от страха».

Я сдержала кривую усмешку, просившуюся на губы. В моем случае уже случилось. И будет «случаться» дальше. Ничего хорошего от столицы я не ждала.

Как не ждала хорошего и от своих попутчиков, наконец-то покинувших нас у самых ворот столицы. Вряд ли Нарон просто так забудет нанесенное ему оскорбление, — как же, артар посмел поднять руку на благородного аристократа — а значит, можно было ждать любой пакости с их стороны…

Заставив себя переключиться на более насущные проблемы, я выглянула в окно.

Город встретил нас повседневным шумом. Кричали стражники, собирая дань с въезжавших в столицу простолюдинов и аристократов, под копытами «коней» вертелись ужами мальчишки, надеясь заполучить лишнюю монетку от «добрых дяденек», громко переговаривались между собой слуги, решая насущные проблемы своих господ, вдалеке выясняли отношения торговцы мелкими товарами. В общем, обычная жизнь обычного города.

У самых ворот, как я поняла, находилось что-то вроде квартала для нищих. Присутствие стражи мешало им срезать кошельки у богатых граждан, а вот попрошайничали они активно. Чуть дальше начинались торговые ряды, потом — дома местных купцов. Знать жила за рекой, отделявшей бедные кварталы от богатых. Там же, среди особняков аристократов, высились дома успешных торговцев. Императорских дворец находился в самом центре города и был виден из любой его точки благодаря высоким шпилям, буквально разрывавшим небо над дворцом.

Дом Селениры располагался в двух кварталах от дворца императора. Высокое трехэтажное здание, сложенное из серого не отёсанного камня, давило на психику любого, кто проходил рядом. Если бы дома могли испытывать эмоции, этот вечно пребывал бы в депрессии.

Уже смеркалось, когда мы с Шароном и Лораном зашли в широкий, хорошо освещавшийся магическими шарами холл. Золото, серебро, драгоценные камни повсюду слепили глаза и подчеркивали богатство владельцев.

— Ты будешь ужинать у себя? — уточнил Шарон, наблюдая, как слуги вносят наши вещи.

Я кивнула в ответ. У меня не было ни сил, ни желания выдерживать чье-то общество.

— Завтра утром приедет Кладира. Надеюсь, вы с ней обойдетесь без скандала.

Я только вздохнула про себя. Вот еще сестры Селениры мне здесь и не хватало для полного счастья…

Глава 13

Кладира появилась утром, сразу же после завтрака. Я, выспавшись и плотно поев, чувствовала умиротворение и надеялась обойтись без выяснения отношений. Тем более, что ругаться я никогда не умела.

Такая же высокая и статная, как и бывшая хозяйка теперь уже моего тела, Кладира отличалась от Селениры цветом волос и глаз. Сероглазая брюнетка, она зашла в гостиную, обставленную несколькими креслами и стульями, обдала меня ароматом каких-то явно дорогих духов с нотками цитруса и морского бриза, внимательно посмотрела мне в глаза и требовательно спросила:

— Ты кто? Где моя сестра?

— Хотела бы я знать, где она, видимо, в моем бывшем мире, — честно ответила я. — Меня зовут Света, и я с удовольствием придушила бы Селениру.

Серые глаза удивленно распахнулись. Придерживая подол длинного пышного платья из алого муслина, Кладира села в одно из кресел и какое-то время молчала, переваривая новость. Я, в кресле напротив, думала в это время, что мой домашний разноцветный халат кажется кричащим и пошлым рядом с нарядом этой светской львицы.

— Она все же решилась, — пробормотала Кладира потрясенно, — это чистое самоубийство. А если бы… — она запнулась, снова внимательно посмотрела на меня. — Я перестала чувствовать сестру в день поминовения ее третьего мужа. Тогда и произошел обмен душами, да?

Я кивнула.

— И ты… Ты знаешь, зачем ты здесь?

— В этом мире? Или в столице? Сама Селенира мне ничего не рассказывала. Но с духом вашей пра-пра… я успешно пообщалась.

— Могу себе представить, — криво усмехнулась Кладира. — Зарина, когда ей хочется, отлично играет роль настоящей стервы.

— Из ее объяснений я поняла, что должна выйти замуж и родить двойню. Но за кого? Кто вообще захочет связать свою судьбу с черной вдовой? — задала я давно мучивший меня вопрос.

— О, поверь, желающих масса. В основном те, кто не может обеспечить своим родным достойную, по их мнению, жизнь.

Я растерянно моргнула:

— То есть… Я… Куплю себе мужа?..

— Отличное будущее рисуется, правда? — снова кривая улыбка. — Селенира старше меня на три минуты. И я всю жизнь буду благодарить богов за то, что родилась второй. Не уверена, что смогла бы нести это бремя. Наверное, поэтому и не осуждаю ее за желание скрыться в другом мире. — Кладима немного помолчала и продолжила. — Первого мужа Селенира любила. Он ее — нет. А она была влюблена по уши. Когда он погиб на охоте, она рыдала всю ночь, а утром стала расчетливой и жестокой стервой. Второй муж влюбился в нее сам. И сам же, сходя с ума от страсти, добился разрешения на их брак. Он упал с лестницы в одном из имений, давно запущенном на тот момент. Третий… Брак по расчету. Тому мужу нужно было выдать замуж двух сестер-бесприданниц. Он не прожил трех месяцев рядом с сестрой. Остановилось сердце. Во сне.

Да уж. Отличная биография. И ведь не знаешь, кого жалеть: Селениру, все это пережившую, или ее несчастных мужей.

— Кто такие Шарон и Лоран?

— Шарон — возлюбленный нашей матери. Её не стало пять лет назад. И Шарон перед ее смертью поклялся, что будет присматривать за нами обеими. Лоран… Знаешь, мне жаль этого артара. Он без надежды на взаимность влюблен в Селениру уже лет десять, если не больше.

Потрясающий расклад. Любовник матери и несостоявшийся любовник Селениры — и оба рядом со мной сутки на пролет.

— Проклятие… Есть точный текст?

Кладира грустно улыбнулась:

— Думаешь, с могла бы снять его? Вряд ли. Сильнейшие маги страны бились над ним сотню лет. Никто и никогда не избавит наш род от наказания, наложенного нимфой. Текст… Там, в замке, в книгохранилище, в одной из книг, посвященных истории рода.

Я кивнула, принимая ответ.

— И чем мне заниматься теперь?

— Ничем. Гуляй по городу, танцуй на балах, наноси визиты. И выбирай из тех, кто захочет разбогатеть за твой счет.

Прозвучало цинично, но правдиво. Что ж, похоже, выхода у меня действительно не оставалось…

Глава 14

Кладира осталась до вечера. Она, обладая необходимыми знаниями и аристократическим воспитанием, отправила Шарона по делам рода и все свободное время учила меня необходимым манерам.

— Шаг тверже, уверенней. Ты — герцогиня. Перед тобой все должны склоняться. Четче шаг. Так. Остановилась. Приветствуй императора. Нет, руки надо складывать по-другому. Да, именно так. Поклоны? Нет, никаких поклонов нигде и никогда. Странная традиция в твоем мире.

— Держи бокал непринужденно. Ты ведешь светский разговор, твой мозг занят, а руки должны жить своей жизнью.

— Нет, эти украшения под платье совершенно не подходят. Под него нужно то колье.

— Родственники могут сидеть вместе только на официальных приемах. Шарона это не касается, да, он может сесть с тобой в любом месте. Нет, на артаров внимания обращать нельзя. Это считается дурным тоном. Слуг благодаришь легким кивком. Легким, не настолько глубоким. Да, верно. Артары? Ниже слуг? Нет, не сказала бы… Они просто живут отдельно… Хотя, да, думаю, все же ниже…

Я слушала, старательно запоминала и все больше мстительно надеялась, что Селенире в моем бывшем мире ничуть не лучше, чем мне здесь. К отъезду Кладиры голова пухла от обилия информации. Я не знала и половины рассказанных нюансов. Селенира, конечно, считалась эксцентричной особой, но при этом была хорошо воспитана. Я же, с моей благовоспитанностью, не владела подобными навыками, а значит, могла подставить весь род Ломарских.

— Ронара, — Лоран появился на моем горизонте перед ужином. Пока Кладира не уехала, он не показывался нам с ней на глаза. Едва же дверь за сестрой Селениры закрылась, он решительно перегородил мне дорогу, видимо, желая побеседовать о чем-то важном. — Прошу, уделите мне внимание.

Твердый взгляд, сжатые губы, напряженная фигура. И снова серый цвет в одежде. Как объяснила Кладира, артары, если они не на императорской службе, в основном носят серый цвет, чтобы отличаться от законнорожденных. Не сказать, чтобы это был особый закон. Скорее, негласное правило, которое не принято нарушать.

— Нас есть, о чем говорить с вами, ранор? — как оказалось, к артарами обращались только так, «ранор», подчеркивая таким образом их происхождение, так же, как к аристократам обращались «ронар». — Думаю, все, что можно было, мы уже обсудили. Не так ли?

Первый раз в своей жизни я наблюдала, как покрывается пятнами человеческое лицо. Видимо, Лоран переживал сильное унижение: несколько секунд, и кожа расцветилась крупными красными овалами, будто ее подсветили изнутри фонариками. «Похоже, я переборщила и с тоном, и со словами, — мелькнула в голове мысль, — как бы его удар не хватил». Мне стало жаль несчастного влюбленного. Но портить себе жизнь чужими чувствами я не собиралась. И чем скорее Лоран это поймет, тем лучше будет для нас обоих.

— Что здесь происходит? — нашу «милую» беседу прервал вернувшийся домой Шарон. — Селенира, у тебя все в порядке?

— О да, — я заставила себя улыбнуться, надеясь, что улыбка вышла не очень кривой, — все просто превосходно. Мы уже закончили общение. Не так ли, ранор?

Лоран резко повернулся и, чуть ли не чеканя шаг, направился внутрь дома. Шарон качнул головой:

— Ты чересчур жестока с ним, Селенира.

Я передернула плечами:

— Он ходит за мной как хвост и раздражает меня. Шарон, давай сменим тему. Когда мне предстоит появиться у императора?

— Послезавтра. Во дворце устраивается торжественный прием в честь восемнадцатилетия его дочери, приглашены все представители высшего света.

Да уж, отличная возможность показать товар лицом, то есть продемонстрировать меня, свободную вдову, тем, кто не боится проклятия.

Весь следующий день был посвящен подготовке к приему. Кладира, появившись в доме ближе к вечеру, заперлась со мной в одной из гостиных наверху и предложила еще раз повторить этикет.

— Я все равно все не запомню, и меня вычислят, как попаданку, — уныло сообщила я, припоминая вчерашнее занятие и вложенные в мою голову правила.

— Не думаю, — отмахнулась от моих страхов Кладира, — Селенира слыла сумасбродной женщиной, способной прийти во дворец в домашнем платье. Так что вряд ли тебя вычислят. Но даже если и так. Чего ты боишься?

— Не знаю, — припомнив перечитанные тонны книг там, на Земле, ответила я, — понятия не имею, как у вас относятся к подобным случаям.

— Это случается крайне редко и под силу только очень сильному магу. Такой ритуал очень опасен для обеих сторон. Есть вероятность, что душа не приживется в чужом теле, — Кладира запнулась.

— И? Что будет тогда? — нахмурилась я.

— Вам с Селенирой это уже не грозит. Ты жива, значит, и она тоже.

— То есть… мы обе могли умереть?.. — по телу поползли мурашки. Меня впервые за время пребывания здесь охватил сильный страх. Вот же… Сильный маг, чтоб ее!

— Могли. Но сейчас вы живы. И тебе нечего бояться. Если ты попала в чужое тело, тем более, не по своей воле, значит, такова воля богов. Никто ничего тебе не сделает. Не нужно заранее выдумывать ужасы.

Я помолчала, обдумывая услышанное.

— Получается, я могу поделиться с тем же Шароном или Лораном…

— Можешь, — кивнула Кладира, — они оба тебя точно не выдадут. Не уверена, что Шарон не пожелает Селенире «доброй жизни» в другом мире. Но тебя его гнев точно не коснется. Что же касается Лорана, думаю, это будет наилучшей выход из сложившейся ситуации. Артар был влюблен в Селениру, не в тебя, полагаю, он постепенно охладеет к тебе. Если ты, конечно, наберешься храбрости рассказать, — чуть иронично закончила Кладира.

Я смутилась. Да уж, храбростью я точно никогда не отличалась. Как и решительностью.

Глава 15

На торжественный прием мы отправились втроем: я, Кладира и Шарон. Щеголяя в украшенных бриллиантами открытых платьях с герцогскими цветами, — синем и зеленом, — мы с Кладирой смотрелись как близняшки. Шарон, в своей армейской форме, из которой он, похоже, не вылезал никогда, рядом с нами выглядел, как строгий дядюшка, снисходительно приглядывающий за молодняком.

Сидя в удобной карете у наполовину занавешенного окна, я смотрела на величественные здания, мимо которых мы проезжали, и тщетно пыталась успокоиться. Меня била сильная нервная дрожь. Что, если я встречу знакомых Селениры? Вряд ли она вела настолько замкнутый образ жизни, чтобы никто при дворе не ведал о роде Ломарских. Как мне держать себя с теми, кого она знала и кто знал ее? А женихи с их алчностью и ненавистью в глазах? А стервозные аристократы? А…

— Не накручивай себя, — раздался рядом тихий голос Кладиры.

Я вздрогнула и обернулась: карета стояла, и мы с сестрой Селениры находились в ней одни.

— Шарон ждет снаружи, — поняла мой немой вопрос Кладира, — прекрати себя накручивать. Селенира смотрела на всех вокруг с пренебрежением, не имела друзей или приятелей и твердо была уверена, что в нее может влюбиться любой мужчина. Думай об этом на приеме и не бойся появления во дворце.

Я кивнула и, облизав сухие губы, уточнила севшим голосом:

— Мы уже приехали?

— Да. Только что. Выходи и держи спину прямо.

«Хорошо ей… Сама в местном террариуме живет давно, знает в лицо всех подколодных змей… А я… Боже, куда я иду… На что я подписалась…», — мысли вертелись в голове по кругу, а я на ватных ногах с трудом поднималась по мраморной лестнице наверх, туда, где ждал, чтобы склониться в поклоне перед новыми гостями, высокий седовласый мажордом.

— Герцогиня Селенира Ломарская с сестрой Кладирой, граф Шарон Лейтерский, — объявил зычно мажордом.

Я на секунду задержала дыхание и, словно прыгнув в обжигающе холодную воду, зашла в просторный, освещенный магическими шарами и украшенный живыми цветами зал.

Герцоги, графы, маркизы, бароны, уж не знаю, какие именно титулы применялись в местной аристократической среде, но все находившиеся в зале люди вели себя так, будто его род происходил от какого-нибудь могущественного бога. Надменность и снисходительность во взглядах и при обращении со слугами поражали. Я вспомнила утверждения замковой книги о демократичных порядках и с трудом удержала скептическую улыбку. Да уж, демократия здесь и не ночевала, на этом приеме так уж точно.

— Ронар, ронары, — на нашем пути появился высокий кряжистый брюнет, одетый в камзол лилового цвета. Рубашка, брюки и туфли черного цвета придавали наряду экстравагантности. Незнакомец ощерился в улыбке, демонстрируя идеальные зубы молочного цвета, — рад, что вы нашли время посетить нас.

«Нас» подчеркивало принадлежность незнакомца к императорскому двору.

— Герцог Нолийский, — мягко улыбнулась Кладира, — рады вас видеть. Вы как всегда задаете моду здесь.

Ах, так вот кто это. Законодатель моды при дворе.

Герцог расплылся в самодовольной улыбке.

— Ронара, мои соболезнования, — спохватившись, повернулся он ко мне с лицемерно жалостливым взглядом. — Держитесь. Все мы будем за Гранью в свое время.

«Утешил», — фыркнула я про себя. Вслух пришлось сухо произнести:

— Благодарю, ронар.

Масленый взгляд прошелся по нашим с Кладирой фигурам сверху вниз, но, видимо, герцог решил, что связываться с носительницами проклятия не стоит.

Мы встали у одного из окон, занавешенного, как и остальные в зале, легким, вышитым золотыми нитями, тюлем.

— Улыбайся, — тихо попросила Кладира.

Я ответила вымученной улыбкой.

— Селенира, — чуть качнул головой Шарон, — не распугивай возможных женихов.

— Нужны они мне, — так же тихо ответила я. — Век бы не видела.

Мои спутники многозначительно переглянулись, но промолчали.

— Ах, ронара, какое горе, какое горе! — к нам с уверенностью танка приближалась пышнотелая матрона, ведущая за руку молодого человека, хилого и болезненного на вид.

Оба они были облачены в наряды коричневых цветов. Одежда немарких цветов, в такой можно появиться дома, но не на императорском приеме. Значит, если я правильно помнила лекцию Кладиры, незнакомцы принадлежали к не особо богатым и совсем не влиятельным низам аристократии. Какие-нибудь безземельные бароны, наверное.

— Баронесса Гарийская, — так же мягко, как и в первый раз, улыбнулась Кладира, мгновенно беря управление разговором на себя, — мы благодарим вас за ваше сочувствие нашему семейному горю. Вы представите нам своего спутника?

Баронесса чуть поморщилась и сразу же расплылась в угодливой улыбке:

— Мой старший сын Гордон, ронары. Умный мальчик, старательный, добрый.

«Как скотину расхваливает», — подумала я, без стеснения разглядывая «мальчика».

Глава 16

Высокий, худой, с желтоватым лицом и тщательно прилизанными волосами, Гордон смотрел на мир обреченно, словно уже произнес слова брачной клятвы и отсчитывал про себя оставшиеся часы. Он, похоже, привык повиноваться матери и теперь не делал ни малейшей попытки изменить ситуацию. Жениться, так жениться. Какая разница. «Что воля, что неволя — все равно»[1], - вспомнила я слова из старого детского фильма. Что ж там, в семье, за ситуация такая плачевная, если баронесса не боится своего ребенка на верную гибель отправлять?

— Рады знакомству, ронар, — пока я размышляла, Кладира продолжала общаться с семейством Гарийских, — надеемся увидеть вас у себя завтра вечером.

Судя по всему, на этой фразе общение заканчивалось, потому что баронесса, тщетно скрывая недовольство, вместе со своим сыном отправилась куда-то вглубь зала.

— Завтра? — негромко уточнил Шарон. — Не рано ли?

— Первый визит еще ничего не значит, — ответила чуть задумчиво Кладира. — Селенира, ты не передумала насчет танцев?

— Нет, — качнула я головой. О танцах мы договорились еще вчера: не зная элементарных движений, я должна была твердить всем, что из-за траура отказываюсь выходить на танцпол, — не сегодня точно.

Мажордом объявил появление в зале императора с детьми, и мы прервали общение. Стояла наша троица не осбо близко к трону, потому и видно было далеко не все.

Среднего роста, чуть полноватый, император Шоварис оказался мужчиной симпатичным и харизматичным. Правильные тонкие черты лица, модная прическа, придерживаемая золотой тиарой, идеально сидящий наряд, умение держать себя на публике — все это, несомненно, привлекало к нему внимание.

Сын, наследник престола, Родий, на пару голов был выше императора, видимо, пошел в мать, дочь же, Латия, напротив, унаследовала гены отца и выглядела миниатюрной и хрупкой, хотя, по слухам, обладала жестким и решительным характером. Все трое, обряженные в одежду красных оттенков, уселись в кресла на возвышении и приготовились встречать послов, принесших Латии дары от своих государств.

Следующие два-три часа я наблюдала все разнообразие местных рас. Красивые утонченные эльфы, могучие ширококостные тролли, низкие юркие гномы, аристократичные уверенные в себе драконы… Кого там только ни было. Одна раса сменяла другую, дары, принимаемые подручным мажордома, увеличивались. В глазах рябило от одежды разных цветов и оттенков, в голове давно была «каша» от имен, рас и географических названий. Я больше не вслушивалась в произносимые речи — переизбыток информации заставлял отстраняться от всего сказанного.

Пришла в себя я от звуков музыки. Прием закончился. Неизвестная мелодия вывела танцоров на паркет. А к нашей троице направлялся, похоже, очередной претендент на герцогское состояние.

— Вы позволите пригласить вас на танец, ронара? — приторно улыбнулся знакомы мне тип.

Нарон, брат Карины. Его сестру я не видела, но она могла затеряться в зале среди других аристократов. Честно признаться, я надеялась больше никогда не видеть никого из них. Но, видимо, алчность наших бывших спутников оказалась сильнее моего желания.

— Моя сестра придерживается траура, ронар, — вступила в разговор Кладира, — и сегодня не танцует.

— Что ж, очень жаль, — все так же приторно улыбнулся обряженный в одежду зеленых тонов Нарон, — о вас ходит слава, как о прекрасной танцовщице.

Я представила себе, как самозабвенно оттаптываю на паркете ноги своему кавалеру, и решила все свое пребывание в столице обязательно «придерживаться траура».

— Думаю, у вас будет время пообщаться, — все тем же светским тоном заявила сестра Селениры, — надеемся увидеть вас у себя завтра вечером.

«Сводница», — с мукой подумала я, заметив торжество в глазах Нарона.

— Обязательно появлюсь, благодарю вас, ронара, — довольный приглашением, потенциальный жених наконец-то откланялся.

— Селенира, — заметил, не поворачиваясь ко мне, Шарон, — не надо так явно демонстрировать свои чувства.

Кладира фыркнула. Я, вместо того чтобы смутиться, уныло уточнила:

— И сколько их еще будет? Этих любителей золота?

Ответом мне послужил угрюмый качок в армейской форме, с другого конца зала целенаправленно направлявшийся в нашу сторону.

— Обедневший барон, мелкий собственник, с трудом получивший титул аристократа, теперь вот — разорившийся отставной военный, — любезно просветила меня Кладира.

Я раздраженно закатила глаза к потолку, не стесняясь местной знати, а заодно и нужную информацию запомнила. Получалось, что Нарон и есть «, мелкий собственник, с трудом получивший титул аристократа». Странно. По нему не скажешь, что он совсем недавно «выбился в люди». Очень уж уверенно он себя ведет, так, как будто за плечами не один десяток благородных предков.

— Ронар, ронары, — подошедший военный был высок, нет, конечно, не великан, но выше Шарона чуть ли не на голову. А уж мы с Кладирой и вовсе доставали ему до груди, — рад приветствовать вас…

Мужчина говорил, а я наблюдала за его мимикой. Он и не пытался скрывать своего отношения к ситуации: презрение ко мне, недовольство необходимым шагом, раздражение, вызванное чем-то еще. В общем, радости в его голосе и позе не было.

— Рады видеть вас, барон, — Кладира, похоже, знала всех и вся при дворе. Ценный источник информации. Именно от нее я позже узнала, что военного звали Донтар. Имя, тяжелое, как и характер у его владельца. — Надеемся, вы почтите нас своим визитом завтра вечером.

«А я надеюсь, что никто другой больше не появится на горизонте», — грустно отметила я про себя. Деньги деньгами, но должно же быть у местных хоть какое-то чувство самосохранения.

На этот раз, видимо, ради разнообразия, боги услышали мои молитвы. И остаток вечера наша троица провела в одиночестве у окна. Кладира пару раз выходила на паркет с тем или иным кавалером. Двигалась она плавно, в такт музыке, держала себя уверенно. Настоящая светская леди. Мы же с Шароном стояли, практически не разговаривая, до конца вечера.

— Трое женихов, — откинувшись на спинку сиденья в карете, заметила я, когда мы возвращались. — Трое. Они совсем не боятся проклятия?

— Почему же, — заметила Кладира, обмахиваясь веером, — боятся, конечно, но… У каждого свои причины.

— А еще есть Лоран.

— Он — артар. Тебе не следует брать его во внимание.

— Он сходит с ума от страсти и любви к Селенире. С Нароном он уже подрался. Кто мешает ему завтра устроить что-нибудь дерзкое и глупое?

— Значит, поговори с ним. Желательно, конечно, с ними обоими, чтобы и Шарон был в курсе ситуации. И не морщись. Ничего они оба тебе не сделают.

Я подавила вздох, признавая правоту Кладиры. Да, и с тем, и с другим необходимо поговорить, все им рассказать. Особенно Лорану. Но я не представляла себе, как начать разговор…

[1] Фильм «Марья-искусница».

Глава 17

Дом встретил нас с Шароном тишиной. Кладира отправилась к себе — она владела подобным особняком через квартал от особняка Селениры.

— Как будто вымерли все, — пробормотала я и попросила. — Шарон, завтра утром нам надо будет поговорить. Троим. Тебе, мне и Лорану.

— Что ты опять задумала? — нахмурился мой спутник. — Селенира…

— Клянусь — ничего ужасного. Просто разговор. Пожалуйста.

На меня посмотрели с подозрением, но спорить не стали.

Вызвав Алику, я сняла надоевшее платье, вымылась в большом сане, заменявшем здесь ванну, выпила молоко с пресными хлебцами и легла спасть. Заснула мгновенно, выжатая и эмоционально, и физически.

И снова мне приснился тот же самый мужчина, как и в прошлый раз одетый в темно-синий деловой костюм, почему-то моего бывшего мира. И снова он грустно улыбнулся, посмотрев на меня:

— Ты все же упрямишься, ищешь других, как и остальные… Калечишь чужие судьбы, мучаешь себя. Не отказывай ему. Вы будете счастливы вместе.

Я проснулась в темноте, прошипела под нос не совсем цензурные выражения, подслушанные в учительской на большой перемене, перевернулась с боку на бок и через какое-то время снова уснула.

Утром, стараясь не думать о незнакомце, появлявшемся в моих снах, я тщательно готовилась к разговору. Не думать не получалось, как и готовиться. Приводя себя в порядок, одеваясь, завтракая в спальне, я и так и эдак крутила в голове все, что хотела объяснить мужчинам, и запутывалась в сказанном еще больше. Нет, можно было, конечно, просто заявить: я — попаданка, а Селенира — трусиха. Но мне хотелось, чтобы мотивы поступков, и моих, и Селениры, остались понятными, чтобы оба моих собеседника прониклись нашими чувствами, чтобы…

— Селенира, — постучав, в комнату заглянул Шарон, — ты просила зайти.

Похоже, времени на рефлексии мне не оставили.

— Входите, — пригласила я мужчин.

Лоран, в своей серой одежде, хмурый и явно чем-то недовольный, Шарон, как обычно в армейской форме нежно салатового-цвета, сосредоточенный, ожидающий от меня подвоха, оба зашли в спальню, уселись в предложенные кресла, вопросительно посмотрели на меня.

Я немного нервно одернула подол домашнего цветастого платья, как и требовали обычаи, полностью закрытого, — не нужно отвлекать гостей от важного разговора обнаженной частью тела, — и посмотрела на своих посетителей.

Не знаю, что увидел в моих глазах Шарон, но он приподнялся в кресле:

— Селенира, послушай…

— Я не Селенира, — оборвала я его, — ваша герцогиня сейчас находится в мое мире, в моем теле. А я — здесь. И я не хочу замуж без любви!

Последняя фраза, наверное, прозвучала глупо, но это был мой крик души. Впрочем, ее, эту несчастную фразу, наверное, не заметили ни один, ни второй собеседники. Они молча смотрели на меня, неверяще, удивленно, так, будто я сообщила им, что только что перебила всех богов в этом мире.

— Селе…

— Нет! — немного истерично я вскинула вверх руку, обрывая Шарона. — Я — Светлана, Света, но не ваша Селенира! Я устала притворяться! Не нужно поедать меня глазами, Лоран. Твоя пассия давно уже на Земле, в моем мире, развлекается с другими мужчинами!

Мне было плохо, я, устав от лжи и притворства, хотела сбросить напряжение, пусть и скандалом. Я выплевывала слова, не особо вдумываясь в их смысл.

Бледный, с красными пятнами на лице, сжимая кулаки, Лоран вскочил, пару секунд всматривался в мои глаза, затем выскочил из комнаты и хлопнул дверью. Отлично, Света, умничка. Мало его жизнь била, теперь и ты приложила.

Я прикрыла глаза, глубоко вдохнула, стараясь успокоиться и не наговорить еще больше гадостей, на этот раз уже Шарону.

— Это многое объясняет, — медленно и вдумчиво заговорил он, — и в твоем поведении, и во всей ситуации. Говорят, что подобный перенос душ требует множества сил и большого умения. Селенира… была одаренной магически. Ей, как рожденной первой, досталась вся магия рода. Теперь становится понятным, почему вы с Кладирой за все время ни разу не поругались.

Последняя фраза была произнесена с сарказмом.

Я дернула плечом в ответ и повернулась к Шарону.

— Что мне делать вечером, на этом приеме, или что там ожидается? Я не хочу видеть ни одного из этих женихов. Я вообще не хочу их видеть! Я любви хочу, Шарон, слышишь?! И Селенира хотела, потому и сбежала!

— Женщины, — мой собеседник смотрел устало и понимающе, — кем бы ты ни была в прошлой жизни, здесь и сейчас ты — герцогиня Ломарская, черная вдова с проклятием. Выйди замуж, роди дочерей, и можешь любить, кого хочешь.

— О да. Сначала, конечно, похорони мужа дочерей и уготовь им самим отвратную судьбу, но зато проклятие рода будет соблюдено, нет, проиграно, в общем, какая разница! С проклятием будет все в порядке, как и с фамильным призраком!

— Ты видела Зарину? — Шарон упорно игнорировал истерику в моем голосе. — Странно. Она последнее время практически никому не показывается.

— Видимо, для меня сделала исключение, — буркнула я.

— Не нам, смертным, спорить с богами. Селенира. Не морщься, ты в ее теле, а значит, носишь ее имя. Селенира, тебе нужно выбрать жениха, пусть не из этих трех, но нужно. Можешь это сделать не в столице, а на любом постоялом дворе, в замке, где угодно. Но ты обязана принести брачную клятву и родить дочерей, — Шонар поднялся. — Думаю, пообедаем мы в своих комнатах. А вот ужинать придется всем вместе. Я зайду к тебе позже. Успокаивайся.

Последняя фраза прозвучала, как «Смирись». Я исподлобья наблюдала за покидавшим спальню Шароном. Что ж, разговор, каким бы экспрессивным они ни был, все же состоялся. И дров я не наломала. Ну, почти.

Дверь закрылась. Я вздохнула. Сволочной мир, дурацкое проклятье. Как же я понимала Селениру…

Глава 18

Впереди меня ждал день, полный переживаний, — я сто раз успела бы накрутить себя перед ожидавшимся ужином. Впрочем, я нервничала уже сейчас, после общения с мужчинами, а потому есть мне не хотелось. Кусок сыра, положенный на ломоть хлеба, травяной чай — вот и все, что в меня влезло. «Зато фигура будет в порядке», — отметила я грустно про себя.

Руки чуть подрагивали, когда я, устроившись в удобном кресле у широкого окна, раскрыла взятую из замка книгу о местных обычаях и этикете. Длина нарядов, цвета костюмов и платьев на то или иное мероприятие, необходимые украшения — все было расписано, малейший шаг регламентирован. Счастье, что мне помогала освоиться Кладира, иначе репутация у Селениры испортилась бы окончательно.

Я листала страницу за страницей, пыталась запомнить хоть что-то из многочисленных правил и запретов, которым детей обучали чуть ли не с рождения. Тщетно. Нет, что-то, может, в голове и отложилось. Но от обилия информации можно было сойти с ума. Я отложила книгу, прикрыла глаза, устало потерла лицо. Вспомнился ночной визитер. Как он там сказал? «Ты все же упрямишься, ищешь других, как и остальные… Калечишь чужие судьбы, мучаешь себя. Не отказывай ему. Вы будете счастливы вместе».

Очередная загадка. Попробуй пойми, к кому именно обращался человек из сна, о ком говорил и кем являлся сам.

В коридоре послышались шаги. Дверь скрипнула.

— Селенира, — услышала я голос Шарона и, не открывая глаз спросила:

— Мужчина, высокий, статный, красивый, с правильными чертами лица, густыми черными волосами и карими глазами. Кто это?

— Горан, первый муж Селениры, — просветил меня голос Кладиры. Получается, времени прошло достаточно: она обещала приехать незадолго до ужина.

— Он мне снится. Уже вторую ночь.

Дверь захлопнулась. Я открыла глаза. Шарон и Кладира стояли в комнате и внимательно смотрели на меня.

— Что? У вас тут так не принято? Может, я тогда с ума схожу? Горан — это тот, в кого она была влюблена, а он погиб на охоте, да?

— Да, он, — Кладира подошла, села в кресло напротив. Рядом, в другом кресле, устроился Шарон. — К словам призраков у нас прислушиваются. Хотя сами умершие появляются рядом с нами редко. Что именно он сказал?

— Призывал не упрямиться и не выбирать никого, а смириться с судьбой и ее выбором. Обещал, что я буду с кем-то счастлива. Да, я тоже ничего не поняла.

— Попытайся вспомнить дословно, но это потом. Сейчас пора собираться к ужину.

Я скривилась: сидеть за столом с охотниками за деньгами рода не было ни малейшего желания. Не так, ой не так я представляла себе сватовство и будущую счастливую семейную жизнь.

Служанки, по непонятным мне причинам любившие своих господ, нарядили нас с Кладирой быстро и умело. На этот раз я красовалась в нежно-лиловом платье с небольшим вырезом и рукавом три четверти, а она — в светло-голубом наряде с воротником-стойкой и пышными юбками. Мы обе казались мне этакими ювелирными лавками или ломбардами, столько украшений было на нас навешено: тиары, кольца, ожерелья, серьги… Все — старинные, из чистого золота, с вкраплением драгоценных камней. «Видимо, без такого обилия украшений женихи не смогут оценить состоятельность рода», — цинично решила я, обувая туфли под цвет платью.

В одежде Шарона изменений не произошло: одна форма сменила другую, чуть темнее цветом.

«Интересно, он спать тоже в форме ложится»? — появилась дурацкая мысль, пока мы втроем спускались по широкой мраморной лестнице в обеденный зал.

— Кладира, — тихонько позвала я, краем глаза заметив шевеление сбоку. Лестница осталась позади, и мы неспешно, величавым шагом, направлялись на ужин.

— Вижу, — так же тихо ответила «сестра». — Да, это Лоран. Внимания не обращай. У тебя впереди общение с женихами. Думай об этом.

Я подавила готовое сорваться с губ ругательство. Это их кастовое общество меня начинало по-настоящему бесить. Не смог родиться в браке? Сам виноват. Теперь считаешься человеком низкого сорта, и никто с тобой за стол не сядет. Врача мне было жалко: мало того, что возлюбленная сбежала, в том числе и из-за него, так еще и никто из приличного общества не желал замечать его. Третьесортный человек, по-другому не скажешь.

За празднично накрытым столом, в удобных креслах с высокими спинками, уже сидели подошедшие раньше обговоренного женихи и то и дело охватывали жадным взглядом золотые трехрожковые подсвечники, мельхиоровые столовые приборы, изысканную посуду из тончайшего фарфора, вытканные из батиста салфетки и накрахмаленную скатерть. Не удивлюсь, если каждый из мужчин уже считал себя, пусть и мысленно, удачливым владельцем всего этого богатства.

— Ронары, — мило улыбнулась Кладира, входя вместе со мной в комнату и направляясь к хозяйским креслам во главе стола, — мы рады приветствовать вас в нашей скромной обители.

Скромной нашу «обитель» нельзя было назвать даже с огромной натяжкой. Женихи, прекрасно понимая это, откровенно заухмылялись. Гордон, сын обедневшей баронессы, был одет более чем бедно по местным меркам: коричневый, даже на первый взгляд протертый на рукавах фрак, желтоватого цвета рубашка, видимо, под цвет фрака брюки. Его внешний вид прямо-таки кричал: «Возьмите меня в мужья, дайте поесть. Я буду хорошим». Донтар, как и Шарон, появился в военной форме темно-синего цвета. И только Нарон постарался выделиться из троих претендентов и обрядился в ярко-зеленый камзол, нежно-салатовую рубашку и черные брюки. «Настоящий попугай. Или павлин», — проворчала я про себя, садясь в кресло во главе стола, рядом с Кладирой.

Глава 19

Первый обмен любезностями, как и традиционное недовольство погодой, я пропустила. Как Кладира умудрялась и есть, и поддерживать светскую беседу, для меня оставалось тайной. Не обладая подобными способностями, я предпочла посвятить свое время поеданию супа с морепродуктами.

— Надолго вы планируете здесь задержаться? — Донтар, как истинный военный, не стал ходить вокруг да около.

— Неделя-полторы, не дольше, — неопределенно ответила Кладира.

— И за это время…

— За это время, — бесцеремонно вмешалась я, оправдывая репутацию Селениры, как взбалмошной и эксцентричной аристократки, мы собираемся насладиться красотами столицы. Выбор я буду делать в своем замке, не здесь.

Так и хотелось добавить: «Вопросы есть?». Судя по недовольству на лицах женихов, вопросов не было. Вряд ли они рассчитывали на необходимость прокатиться за свой счет к замку и обратно. Но меня их нежелание не интересовало: прежде чем сделать выбор, я намерена была самостоятельно ознакомиться с текстом проклятия. После недавнего сна мне нужно было точно узнать, о ком говорил бывший муж Селениры.

— Каким путем пожелает двигаться ронара? — учтиво уточнил Нарон.

— Думаю, мы обсудим этот вопрос ближе к отъезду. Пока же ронара желает развлекаться, — сообщила я. — Поэтому предлагаю вам обдумать этот вопрос и заранее составить план действий.

Шарон, сидевший за столом сбоку, рядом со мной, закашлялся, прикрывая ладонью губы. Да, ему, конечно, смешно, особенно теперь, когда он знает, кто находится в теле Селениры. А вот мне предстояло в течение недели-полутора играть роль прожженной стервы. И я не была уверена, что справлюсь.

Подчиняясь воле черной вдовы, разговор свернул на местные театральные постановки, балы и прочие возможные развлечения. Я внимательно слушала, надеясь запомнить и названия, и места, и фамилии-имена людей из общего круга знакомых.

— Графиня Ланкартеская приглашает всех полюбоваться невиданными животными и растениями, завезенными в ее сад, — сообщила Кладира, выслушав предложения женихов. — Полагаю, мы воспользуемся этим любезным приглашением уже завтра. Надеюсь, ронары, вы составите нам компанию.

Женихи особо довольными таким времяпрепровождением почему-то не выглядели, но спорить не решились.

— Графиня Ланкартеская считается «дамой с хорошим вкусом», — пояснила Кладира, когда мы остались втроем и перебрались в гостиную, балуя себя чаем за накрытым слугами столом, — ни Гордон, ни Донтар не посмеют заявиться к ней в сегодняшних костюмах. А значит, им предстоят траты. Или же они вынуждены будут пропустить данное мероприятие и дать шанс сопернику завоевать тебя.

— Как все сложно, — вздохнула я. — Подковерные игры, интриги. Мир поменяла, а люди не изменились.

— Думаю, люди в любых мирах одни и те же, — хмыкнул Шарон.

— Похоже на то. Очень надеюсь, что Селенире там ничуть не легче, чем мне здесь.

Кладира улыбнулась:

— Сестра всегда умела приспосабливаться к обстоятельствам, но, полагаю, какое-то время ей действительно будет непросто. Наши миры видимо, сильно отличаются.

— В техническом плане — да, — кивнула я. — В остальном же все практически то же самое.

Разговор свернул на мой бывший мир. Говорили мы долго и разошлись по комнатам поздно — на этот раз Кладира решила переночевать здесь, так как утром предстояло множество хлопот.

В гости к графине Миране Ланкартеской принято было являться после обеда, а потому проснулась я относительно поздно, буквально за полчаса до завтрака, от стука в дверь. Стучали, похоже, уже давно, так как с каждой секундой звуки становились все требовательней. «Как бы ногами бить не начал», — подумала я, примерно догадываясь, кто находится за дверью.

— Совесть есть? — хмуро поинтересовалась я, выглядывая в небольшую щелку.

Как и ожидалось, в коридоре стоял Лоран, одетый в свою обычную серую робу. Настроен он был решительно и явно желал выяснить отношения.

— Селенира…

— Я — Светлана, а вот у вас, доктор, совести нет и не было, — я с трудом справилась с зевотой, — забудьте свою любовь и оставьте меня в покое.

Дверь я закрыла аккуратно, хотя было желание стукнуть ею как можно сильней.

В дверь забарабанили с удвоенной силой. Да что ж за самоубийца-то с той стороны?! Ладно, я — существо слабое и безответное, максимум, что сделаю, — сатуэткой с полки приголублю. Но есть же еще Шарон, спящий на этом же этаже. Он артара по стенке размажет.

Удары не прекращались, я всерьез начала опасаться, что несчастное дверное полотно не выдержит и разлетится на куски.

Моя длинная плотная пижама синего цвета закрывала все, включая запястья и горло. В принципе, пообщаться я, в этом теле далеко не девственница, могла и в таком виде. Но открывать наглому артару не хотелось.

— Селенира, — раздалось из-за двери, — я выбью эту демонову…

Я рванула дверь на себя, встав в сторонку, и Лоран влетел в комнату. Затормозив ногами, он буквально чудом не сбил стоявшее посередине комнаты кресло.

— Выбьешь? — похоже, в этом мире я быстро научусь скандалить. — А кто ты такой, чтобы портить чужое имущество? Ты за него платил?! Кто ты, черт тебя побери, такой?!

Я практически кричала, желая вдолбить в упрямую голову артара простую истину: Селенира исчезла. А мне, Светлане, его чувства, тем более к другой женщине, были не нужны.

— Что здесь… — в спальне, в коричневой пижаме, появился Шарон. За ним маячила голова Кладиры.

— Я тоже хотела бы это знать: выспаться мне сегодня не дали, уходить не хотят, — я кивнула на раздраженного Лорана. — Шарон, может, ты выведешь его?

— Полагаю, он выйдет сам, — нехорошо прищурился Шарон. — Не так ли, ранор?

От такого унизительного обращения Лоран дернулся, как от удара, сжал зубы и молча вышел из комнаты.

— Думаю, в ближайшее время он не станет докучать тебе, — сообщил Шарон и направился следом за артаром.

— Он его не убьет? — сама не знаю, о ком я беспокоилась больше.

— Шарон не воюет с артарами, — пожала плечами Кладира, тоже красуясь в пижаме, только голубого цвета, — так, научит правилам приличия. Что он от тебя хотел?

— Поговорить. Видимо, о чувствах к Селенире, потому что называл меня ее именем.

— Упрямый, — качнула головой Кладира, зевнула, прикрыв рот, и предложила. — Давай переодевайся. Скоро завтракать, а затем готовиться к поездке.

Глава 20

Завтрак прошел спокойно: Шарон за столом не появился, утолить мое любопытство и рассказать, как поживает Лоран, было некому. Мы с Кладирой снова и снова повторяли имена и фамилии тех, кто входил в ближний круг графини. Я прилежно кивала, запоминая, как зовут ее сына, дочь и любимую комнатную собачку.

— У тебя такой вид сейчас, как будто ты решаешь, кого из вышеперечисленных прибить первым, — хмыкнула Кладира.

Я смутилась:

— Слишком много информации. Трудно запомнить все и сразу.

— Понимаю. Тогда просто молчи или вставляй что-то односложное. Разговор буду вести я.

Да, подобная молчаливая позиция была бы лучшим выходом из положения.

К графине мы направились втроем. Шарон, в армейском наряде, уверенно шагал между нами с Кладирой, красовавшимися в нежно-сиреневых платьях с небольшим вырезом, коротким рукавом, пышными юбками и узкими лифами. Идя по мощенному камнем тротуару под зонтиком, я ощущала себя этакой фарфоровой куклой, которую в кои-то веки достали с антресоли, стерли с нее пыль и представили гостям. Смотрите, люди добрые, какая красота у нас есть.

Графиня, состоявшая в дальнем родстве с императорской семьей, жила недалеко от особняка Селениры, а потому идти долго не пришлось — минут десять неспешным шагом, не больше.

Мирана Ланкартеская оказалась синеглазой брюнеткой средних лет, смешливой толстушкой, предпочитавшей яркие цвета в одежде и обстановке, крупные драгоценные изделия и резкий парфюм.

Когда мы вслед за величавым мажордомом зашли в гостиную, обставленную в ярко-синих тонах, графиня мило беседовала со всеми тремя моими женихами. Охотно демонстрируя пухлые руки и белоснежную грудь, Мирана Ланкартеская смущала своим видом скромнягу Гордона.

— Ронары, — завидев нас, графиня поднялась с кресла, и ее вываливавшаяся из лифа грудь заколыхалась в такт движениям. Гордон покраснел, оставшиеся двое женихов синхронно ухмыльнулись, — рада приветствовать вас. Прошу, проходите, присоединяйтесь к нашей беседе.

Я, как человек замкнутый, от многочисленных «бесед» в этом мире уставала быстро. Но не спорить же с хозяйкой дома. Пришлось садиться в одно из кресел и слушать, как Кладира в красках живописует свое недавнее путешествие в царство гномов. Небольшие домики, кряжистые человечки — прекрасные оружейники, горы, горы, еще раз горы, мелкая, под стать хозяевам, скотина, на этих горах пасшаяся. У меня закралось впечатление, что и само путешествие, и гномов, и их хозяйство Кладира выдумала — слишком уж неправдоподобно звучали многочисленные подробные описания в этой гостиной.

Наконец, покончив с разговорами, Мирана поднялась и предложила нам осмотреть ее сад. Подхватив под локоть Шарона, графиня двинулась из комнаты в коридор, а оттуда — к черному ходу, ведущему в крытую оранжерею, которую она гордо именовала садом.

Нарон, все в том же ярком наряде, в котором появился вчера в моем доме за ужином, галантно подал мне руку, Кладира выбрала Донтара, появившегося в гостях в темно-синем камзоле, такого же цвета брюках и туфлях и молочного цвета рубашке. Гордон уныло плелся позади в полном одиночестве. Он и в этот раз надел коричневый наряд и смотрелся в нем здесь, в шикарной обстановке, как бедный дальний родственник, явившийся за милостыней.

В оранжерее было душно и влажно. Стеклянные потолок и стены пропускали достаточно света, чтобы растения тянулись ввысь, буйно цвели и наполняли воздух разнообразными, чаще всего сладкими, ароматами. Мы шли парами по гравийной дорожке, слушали песни птиц и стрекот насекомых, рассматривали причудливые цветы всех цветов радуги. Не знаю, как остальные мои спутники, а я ощущала себя в настоящих джунглях. Ярко-зеленый камзол и нежно-салатовая рубашка Нарона то и дело сливались с широкими резными листьями кустов и деревьев, в то время как мое платье резко выделялось на фоне бушующей зелени.

— Ронара, — большой палец левой руки Нарона начал, словно невзначай, поглаживать ладонь моей правой руки, — вы восхитительно выглядите в этом наряде. Он отлично подходит под цвет ваших глаз.

Пропустив между ушей дежурный комплимент, я выдернула ладонь из крепкого захвата.

— Не стОит массировать мне руку, я этого не люблю.

В глазах моего спутника мелькнули и исчезли недовольство и неприязнь. Я с трудом сдержала довольную усмешку. Работал в школе все же имела свои преимущества. Выживать в гадюшнике, гордо именуемым учительским коллективом, я научилась быстро, как и распознавать настоящие, не скрытые под маской, эмоции.

— Простите, ронара, — смиренно опустил голову Нарон, — я не пытался вас обидеть или…

Он не договорил: прямо под ноги мне вдруг метнулось что-то мелкое и серое. Я вскрикнула от неожиданности, «что-то» сразу же завизжало.

Практически сразу нас троих окружили остальные спутники.

— Ах, ронара, какое чудо, — воскликнула восторженно Мирана, не делая попытки нагнуться, чтобы подобрать с земли «что-то», буквально приклеившееся к моим ногам. — Никары славятся своим свободолюбием и практически никогда не выбирают себе хозяев. Но тут… Вы поистине счастливица!

Кто такие никары, я понятия не имела, но по вытянувшимся от удивления лицам остальных сделала вывод, что мне снова «повезло».

— Селенира, возьми его на руки, — подала голос Кладира.

Проглотив вопросы, я нехотя наклонилась, протянула руки, и в ладони сразу же уткнулся розоватый влажный нос.

Никар оказался смесью кролика и котенка, с небольшими аккуратными ушками, густым пушистым мехом и цепкими лапками. Удобно устроившись у меня на руках, он недовольно фыркнул на Нарона и, свернувшись калачиком, решил улечься спать.

Какая прелесть. Я теперь не только феодалица, но и владелица, как мне кажется, экзотического животного. И что будет дальше? Увижу мифических гномов и эльфов? Познакомлюсь с троллями и гоблинами? Да уж, Светочка, везучий ты человек…

Глава 21

Дальнейшая прогулка прошла относительно спокойно: я прогуливалась с сопевшей живностью на руках, вполуха слушала Нарона, старавшегося показать себя с лучшей стороны и, словно павлин, распускавшего перья. Впереди мелькали спины других пар, сзади слышались шаги Гордона. В общем, ничего интересного. Цветы больше не радовали взгляд — мне было не до них. Я с головой ушла в свои мысли.

Все трое женихов меня раздражали. Нарон — больше остальных, видимо, после совместной поездки в столицу. Донтар — угрюмый разорившийся вояка, Гордон — типичный маменькин сынок. Я не желала выходить ни за одного из них. Увы, расширенного выбора мне никто не предоставил, а сама я пока не видела выхода из сложившейся ситуации. На ум пришел Лоран, пытавшийся выбить дверь в мою спальню. Вот уж кто точно знал, чего хотел, и готов был добиваться исполнения своей мечты. Упорный. Я подавила вздох: если бы не его происхождение, я была бы уверена в своем выборе. Пусть даже врач продолжал бы видеть во мне Селениру. Возможно, в будущем я смогла бы смириться с этим. Зато к нему единственному я не испытывала отвращения. Но. Эти проклятые «но». Я не желала Лорану быстрой смерти и прекрасно понимала, что связать свою судьбу с ним мне никто не позволит.

— Ронара, — вырвал меня из размышлений голос Нарона, — как вы собираетесь играть свадьбу?

Я услышала: «нашу свадьбу», хоть местоимение и не было произнесено. Похоже, настырный брат Карины уже придумал, как обойти проклятие и воцариться в замке Ломарских, став герцогом.

— Пока не думала об этом, — я покосилась на никара, спавшего на моих руках. — Милое создание, но я не ожидала…

— О, ронара, вы такая скромница, — совершенно искренне прервал меня Нарон, — кому, как не герцогине Ломарской, владеть им?

Так, похоже, чем раньше я поговорю с Кладирой, тем будет лучше и для окружающих, и для меня.

— Никаров называют посланцами богов, — мы с «сестрой» сидели у камина в гостиной в городском доме Селениры, пили чай и наблюдали за зверюшкой, вольготно разлегшейся на толстом ворсистом ковре. Прогулка закончилась час назад, и, к моему большому облегчению, вернулись мы домой без женихов. — Считается, что тот, кого выбрал никар, мгновенно получает божественное благословение. Кстати, как ты его назовешь?

— Пушок, — выдала я первую пришедшую на ум кличку, — божественное благословение? И в чем оно выражается?

— В везении, здоровье, счастье, удачливости, — пожала плечами Кладира, — боги дают каждому то, чего ему не хватает. А почему «Пушок»?

— Так звали соседского кота, с которым я играла в детстве, — у мамы была аллергия на шерсть и пух, а потому никаких живых существ мы дома не держали.

— Необычный жест — назвать существо этого мира именем мира прошлого.

— Может быть… Кладира, а других женихов не ожидается? — почти умоляюще спросила я.

— Селенира, — «сестра» отставила чашку из тончайшего фарфора в сторону, сочувствующе посмотрела на меня, — мне тоже не понравился ни один из них, но сама ты выбрать можешь только из тех, кто изъявит желание стать твоим мужем.

— А других самоубийц не нашлось, — уныло протянула я.

Кладира развела руками, пару минут что-то обдумывала и вдруг спросила:

— Ты танцевать совсем не умеешь?

Танцевать? Где я и где танцы. В далеком детстве, когда еще были живы и папа, и бабушка с дедушкой, мама пыталась отдавать меня в разные кружки, чтобы сделать из меня «всесторонне развитую личность», как любила выражаться бабушка. Я честно старалась походить на ее идеал. Увы, оказалось, что для хорового или сольного пения у меня нет ни слуха, ни голоса, для игры на инструментах не хватает усидчивости, а танцы… Двигалась я неуклюже, хоть в то время излишним весом не страдала и даже начала заниматься спортом под руководством папы. Мальчишки-партнеры, после нескольких отдавленных ног, наотрез отказались подходить ко мне. Единственной секцией, руководитель которой всегда рад был меня видеть, являлась секция рисования. Иван Викторович, мой преподаватель, каждый раз, завидев меня, радушно улыбался и утверждал, что с таким живым воображением я, когда вырасту, смогу иллюстрировать книги об ужасах. Никто никогда не понимал, что именно я рисовала, но атмосфера рисунков была мрачной.

— Нет, — отвлекшись от воспоминаний, качнула я головой, — совсем не умею.

— Значит, придется научиться. На своей свадьбе ты должна будешь танцевать с мужем лакасту, медлительный чувственный танец.

Прекрасная перспектива. Что ж, я, конечно, выйду на паркет, но мне заранее жаль того несчастного, кто согласится стать моим партнером. Ноги я успешно оттаптывала в любом теле.

Партнером выбрали Лорана.

Ближе к вечеру, перед ужином, мы Кладирой и Шарон с Лораном зашли в один из залов, предназначенный для торжественных приемов и танцев. Просторная комната с широкими окнами из-за густого тумана на улице ярко освещалась магическими шарами. Кладира дважды хлопнула в ладони, и музыка включилась сама собой. «Сестра», одетая в длинное, открытое, приталенное платье лазоревого оттенка, приняла руку Шарона, красовавшегося в любимом армейском наряде, вышла с ним на середину зала и, подчиняясь медленной нежной музыке, поплыла лебедушкой по комнате. Я смотрела, не отрываясь, не столько наблюдая за движениями, сколько впитывая атмосферу. Прекрасная пара, военный и аристократка, они идеально подходили друг другу и своим танцем рассказывали чувственную и немного грустную историю о той жизни, наполненной яркими эмоциями, к которой я стремилась, но которой пока не могла достичь.

— Теперь твоя очередь, — голос Кладиры привел меня в чувство. Я недоуменно моргнула. Музыка прервалась, танец завершился. — Бери руку Лорана, выходите на середину зала и начинайте разучивать движения.

Глава 22

«Бери руку… начинайте разучивать движения». Легко сказать. Лоран вывел меня на середину комнаты, повернул к себе и посмотрел мне прямо в глаза с немым вызовом. От его прикосновений я с трудом сдерживала дрожь. Мне казалось, что мое тело перестало мне повиноваться и зажило своей жизнью. Появилось дикое, почти животное желание прижаться всем телом к телу Лорана и ощутить его каждой своей клеточкой. Я мотнула головой, прогоняя наваждение. Дрожь при прикосновениях не исчезла, но контроль над телом я вернула.

Шаг, другой, третий. Поклон. Легкие и плавные движения. Пока изучали движения, Лоран трижды поморщился. Я старалась двигаться так, как подсказывала со стороны Кладира, но все равно моя неуклюжесть давала о себе знать.

— Я удивлюсь, если завтра он сможет выйти из комнаты, — кивнула в сторону стоявшего у окна «сестра» во время перерыва. — Вам еще час как минимум тренироваться. И не нужно так резко поворачиваться. Мягче, все делай мягче. Да, почему ты постоянно вздрагиваешь?

— Потому что прикасаюсь к нему, — я уселась на табурет, откинулась на стену позади, с наслаждением вытянула гудевшие ноги.

— В каком смысле? — нахмурилась Кладира. — Ты — не Селенира, между вами не должно существовать никакого притяжения.

— То есть между ними все же было притяжение? — уточнила я, лениво наблюдая, как недовольный Шарон что-то втолковывает раздраженному Лорану. Тот слушал молча, но, судя по мимике, в любой момент готов был сорваться.

— Да, но Селенира могла держать себя в руках.

— А я, получается, не могу. И вообще не понимаю, что творится.

— Да ничего особенного, — поморщилась Кладира. — Был бы Лоран законнорожденным, стал бы отличным любовником, как Шарон для нашей матери.

Я непонимающе вскинула брови.

— А для попаданок?

Кладира фыркнула.

— Да все просто. Такая дрожь характерна для родственных душ — очередных проделок богов. Считается, что те, кто нашел свою родственную душу, будут счастливы с ней до конца жизни. Показываешь в кругу родных, как тебя трясет от прикосновений мужчины, и благословение на брак тебе обеспечено, кем бы твой избранник ни был.

— Но не в нашем случае, — понимающе уточнила я.

— нет, конечно. Проклятие не дано преодолеть даже родственным душам. Да и Лоран… Спать с артарами считается неприемлемым. И если мужчины изредка нарушают это правило, соблазнившись смазливой мордашкой девушки-артара, то для женщин это — стыд и позор.

— Прекрасно, просто превосходно, — я поднялась. — Давайте продолжим тренировки. Заодно и с отношением к вашему новому обычаю определюсь.

Тренировались мы чуть ли не до самой ночи, напрочь забыв об ужине. Не знаю, что ощущал Лоран, а у меня к концу занятий ноги практически отваливались.

Я заснула, едва добравшись до кровати.

Утро началось с переполоха. Стараясь не замечать боли во всем теле, я, как была в пижаме, кое-как доковыляла до двери, чтобы уточнить причину шума.

По коридору бегали как ошпаренные слуги, зычным голосом отдавал приказы Шарон, уже одетый в привычную форму.

— Поздравляю, — без тени иронии заметила Кладира, появившись в домашнем темно-зеленом платье у двери моей спальни и после роазрешения зайдя внутрь комнаты, — у тебя появилась возможность увидеть брак родственных душ. К обеду мы ожидаем эльфийскую принцессу вместе с ее супругом, сыном князя вампиров.

На воображение я никогда не жаловалась, а потому, представив себе подобный союз, с трудом сдержала аханье. Вампир и эльфийкак. Да уж, местные боги отличаются завидным чувством юмора.

— Что они забыли у нас?

— Латараниэль — гостья императора. Они с мужем приехали неделю назад по приглашению нашего правителя. Эльфийка — девушка любопытная. Услышала, что в столицу прибыла легендарная герцогиня Ломарская, и решила самолично нанести визит.

«Прямо таки экспонат в музее, этакая редкость, на которую стоит обратить царственное внимание», — мелькнула мысль. С другой стороны, когда еще удастся посмотреть на другие расы?

— Селенира? — вырвал меня из раздумий голос Кладиры.

— Да?

— Ты как-то странно стоишь. Что с тобой?

— Тело болит после вчерашней тренировки.

Черные брови «сестры» удивленно взмыли вверх.

— У тебя? С чего бы это? Моя сестра была женщиной физически тренированной.

— Зато я не была, в той своей жизни, имею в виду.

— Очень интересно, — пробормотала задумчиво Кладира, затем решительно тряхнула головой. — Потом, мы потом вернемся к этому вопросу. Я пришлю врача с мазями. Он снимет боль. Да не красней ты так. Когда надо, Лоран умеет забывать о своих чувствах.

«Сомневаюсь, — подумала я, с трудом добравшись до постели, — он, похоже, всерьез решил добиться если не Селениру, то меня. И вот вопрос: зачем ему такая неравнозначная замена?»

Глава 23

Немного взлохмаченный, нервный, Лоран, в своем сером рабочем костюме, появился в спальне минут через пятнадцать, с двумя склянками в руках. Он немного прихрамывал и выглядел решительно, как будто собирался выяснить наши отношения прямо здесь и сейчас.

— Поставьте на стол, я сама… — начала было я и наткнулась на хищную улыбку.

— О нет, ронара, — довольно заявил Лоран, — я, как ваш врач, обязан все здесь сам. Тем более, вы не располагаете специальными знаниями, чтобы лечить себя.

Как по мне, чтобы натереть себя мазью, никаких специальными знаний не требовалось. Но артар считал иначе.

— Раздевайтесь, — прозвучал приказ.

— Лоран, я не Селенира, не стоит, — еще раз попыталась я воззвать к мужчине. Должны же были у него остаться хоть какие-то…

— Раздевайтесь, ронара, вам надо предстать перед гостями физически здоровой.

О да. И поэтому у тебя так маслено блестят глаза.

Скинуть пижаму — секунда дела. Я стояла посередине комнаты в одних трусах, скромных, длиной почти до середины бедра, и, не испытывая стыда, наблюдала за Лораном.

Он и правда отлично знал свое дело: аккуратно мазал особо пострадавшие части тела, распределял тонкими пальцами нужной толщины слой по рукам и ногам, действовал четко и уверенно. А легкие разряды тока, то и дело проскальзывавшие между нами, придавали обычному лечению пикантности.

— Готово, ронара, — тяжело дыша, отстранился от меня Лоран.

И опять, как тогда, во время поездки, от звука его голоса, немного хрипловатого, будто сильно натруженного, у меня пробегали по телу мурашки. Подавив желание броситься на шею Лорану, я потянулась к пижаме, стараясь не показывать трясущихся рук. Если этот подарок богов так действует на всех существ, не мудрено, что браки разрешаются с кем угодно. Кроме артаров, разумеется. Тут и афродизиаков не надо — судьба как будо сама подталкивает двух людей в объятия…

— Селенира, — выдохнул Лоран и в полубессознательном состоянии наклонился ко мне.

Имя подействовало не хуже ледяного душа. Я вздрогнула снова, на этот раз без «тока», и немного резче, чем следовало, сообщила:

— Благодарю за помощь. Вы свободны.

Лоран застыл столбом. Несколько секунд, и на лице заходили желваки.

— Простите, ронара, — то ли прошипел, то ли выплюнул он, повернулся и, даже не забрав своих баночек, выскочил из комнаты.

Хлопнула дверь.

— Чтоб вас всех, — пробормотала я утало, потерла ладонями лицо, как бы «смывая» проблемы и заботы, и вызвала служанку. Пора было приводить себя в порядок, чтобы с достоинством встретить эльфийку и вампира.

На это раз оделись мы с Кладирой одинаково, и только волосы и глаза выдавали различие между нами. Ярко-зеленые платья, длинные и полностью закрытые, туфли в тон, золотые тиары и кольца с изумрудами — этакие дриады, вышедшие из леса. Сопровождавший нас Шарон и тут не изменил себе и появился в военной форме.

Мази Лорана оказали на меня практически волшебное влияние: боль притупилась настолько, что шла я, почти не прихрамывая. Незнакомые существа вряд ли заметили бы что-то неладное.

Эльфийка оказалась невысокой хрупкой красавицей с тонкими чертами лица, густыми каштановыми волосами, прямым носиком, пухлыми губками и небольшими синими глазами. Наряженная в небесно-голубое платье, она смотрелась этакой фарфоровой куклой, случайно забытой на каминной полке. Ее муж во всем был полной противоположностью супруге: выше Шарона, широкий в плечах, практически лысый, с грубыми чертами лица и проницательными черными глазами, он, красовавшийся в коричневом фраке, брюках и туфлях в тон, он выглядел, как солдат, случайно забредший в герцогский дворец. Судя по округлившемуся животу Латараниэли, супруги скоро ожидали потомство, и я, со своим живым воображением, боялась даже представить себе, на кого будет похоже дитя.

Глядя на супругов, я отметала про себя, что они, даже сидя за столом и старательно поглощая приготовленный поваром обед, казались связанными одной нитью. Родственные души. Да, эта «родственность» ощущалась во всем: в жестах, взглядах, легких полуулыбках, которыми эти двое изредка обменивались. Передо мной как будто сидели две разделенные половинки единого целого.

«Они хотя бы иногда ссорятся? — мелькнула не совсем уместная мысль. — Или так и живут все время, словно у них длительный медовый месяц?»

Да, я могла признаться сама себе, что завидовала этой паре и отчаянно хотела таких же легких, невесомых отношений. Хотела, но понимала, что не получу. С артарами не принято связывать свою жизнь. Местные сословные предрассудки готовы были разрушить мою судьбу. С другой стороны, зачем мне рядом «душа», постоянно думающая о прежней владелице этого тела?

Разговор лился неспешной рекой. Кладира и Латараниэль сплетничали, обсуждали современную моду, противопоставляя ее традиционной эльфийской. Шарон и Дортун, вампир, обменивались мнениями насчет политической обстановки в мире. Одна я сидела молча и старательно впитывала услышанное.

— Когда вы планируете сделать выбор, ронара? — повернулась ко мне с любопытством в глазах эльфийка.

— Пока точно не скажу. Я еще недостаточно знакома со всеми тремя… — я не договорила: в коридоре раздался шум. В закрытые двери обеденного зала стали ломиться.

— Что там происходит? — нахмурился, приподнимаясь с места, Шарон.

— Похоже, кто-то желает к нам присоединиться, — задумчиво крутя сервировочный нож между пальцами, заметил Дортун.

Глава 24

Нож вампиру не пригодился: не успел Шарон дойти до двери, как ее все же вынесли чьи-то тела. Хотя почему чьи-то. Я прекрасно знала ввалившихся в комнату и слуг, и аратара, и никара. Пушок, отъевшийся на герцогских харчах, сейчас все больше приобретал сходство с небольшим шариком, смешно перебиравшим всеми четырьмя лапками.

— Что случилось? — сдвинул брови Шарон.

— Простите, ронары, — покаянно вздохнул Лоран, — мы все пытались его остановить…

— Остановить никара? — уточнил вампир, наблюдая, как Пушок прыгает ко мне на колени и начинает требовательно урчать, не обращая внимания на народ вокруг. — Это невозможно. Похоже, он соскучился по своей хозяйке.

Я запустила руку в шерстку живности, послушно поглаживая ее, так сказать, исполняя обязанности гладильно-чесального механизма для божественного посланника. Своего нового питомца я знала мало, но что-то подсказывало мне, что дело вовсе не в скуке.

Слуги потихоньку выходили из зала. Лоран замешкался по непонятной причине: то ли хотел забрать никара, то ли пытался в очередной раз, пусть и ненадолго, ощутить себя частью высшего общества. Только из-за своей медлительности он и стал свидетелем появления моего нового жениха.

В холле хлопнула дверь, вслед за этим раздались голоса: кто-то говорил на повышенных тонах, спорил со слугами.

— Это точно дом герцогов Ломарских, а не проходной двор? — иронично уточнила Кладира.

Эльфийка прыснула в кулак, ее муж хмыкнул. Шарон раздраженно дернул плечом.

— Я сейчас уточню, — начал было он.

Уточнять не потребовалось. Вошедший в обеденную залу широким решительным шагом мужчина больше всего напоминал платяной шкаф, внезапно получивший возможность ходить. Идеальная фигура в его понимании точно была квадратом: квадратные плечи, квадратный торс, квадратный подбородок. Глаза, как ни странно, оказались круглыми. Незнакомец смотрел на мир со злостью и раздражением. Впрочем, и то, и другое чувства мгновенно исчезли, едва мужчина увидел моих гостей.

— Ваше вы… — он не договорил: у меня на коленях недовольно заворочался и зашипел Пушок. Вытянутые зрачки незнакомца приобрели форму глаз.

«Интересно, какая это раса?» — думала я, лениво наблюдая за растерянностью нового гостя.

— Представьтесь, пожалуйста, — резанул по ушам властный голос Кладиры.

Незнакомец вздрогнул, покраснел и выдавил, не отрывая глаз от никара:

— Цокар, принц троллей. Я… Я хотел бы стать мужем герцогини Ломарской.

Приплыли. Нет, только тролля в моей «коллекции» женихов мне и не хватало для полного счастья…

— Не принимай все так близко к сердцу, — посоветовала Кладира, едва мы с ней остались наедине, в одной из гостиных, — тролль и тролль. В нашем роду есть кровь и вампиров, и эльфов, и даже, — она усмехнулась, держа в ладонях фарфоровую чашку с горячим травяным отваром, — гномов. Теперь могут и тролли появиться.

Я вздохнула. Остаток обеда прошел скомкано. Принц, усаженный рядом с эльфийкой, явно чувствовал себя не в своей тарелке и постоянно поглядывал на недовольного его появлением Пушка. Никар не скрывал своих эмоций по отношению к троллю. Чем тот ему не понравился, оставалось только догадываться, но постоянное фырчание Пушка заставило нас с Кладирой как можно быстрей покончить с приемом гостей. Впрочем, вампир нас прекрасно понял, заявив, что никто в здравом уме не идет против воли посланника богов. Когда из зала исчез Лоран, я не заметила, увлеченная другими событиями.

Сразу после ухода гостей я сообщила принцу, что с удовольствием встречусь с ним и остальными женихами в ближайшие дни, чтобы обговорить дату отъезда. Намек был понят правильно: тролль поспешил удалиться. И вот теперь мы с Кладирой сидели в гостиной, пили чай и обсуждали изменение ситуации.

— Ты правда хочешь уехать из столицы как можно раньше? — уточнила «сестра».

— Не знаю. Я уже ничего не знаю. Жених растут, как грибы после дождя, — горько пошутила я. — В любом случае, пока я не найду полный текст проклятия, ни о каком выборе и речи быть не может.

— Ты все еще надеешься переломить ситуацию? — Кладира отправила в рот кусочек печенья и с любопытством посмотрела на меня.

— Меня учили, что сначала нужно изучить проблему со всех сторон, и только потом принимать решение, особенно если оно повлияет на твою жизнь, — я вспомнила деда, всю жизнь проработавшего в школе учителем логики в старших классах, и грустно улыбнулась, — не думаю, что смогу что-то сделать без знаний местных реалий, но, по крайней мере, пойму условия игры.

— Я поеду с тобой, — решила Кладира, — не люблю бывать в родовом поместье, оно для меня слишком мрачное, но оставлять тебя один на один этими «кавалерами» не хочу.

«Как и пропускать развлечения, которые я собираюсь устраивать женихам», — добавила я про себя.

— Когда планируешь следующую встречу?

— С женихами? Послезавтра, наверное. Мне надо отдохнуть от них и морально, и физически. Здесь есть возможность оповестить их о времени и месте встречи?

— Конечно, — кивнула Кладира, — разошлем магических вестников. И раз уж завтра у нас свободный день, предлагаю отправиться в театр. Не сидеть же постоянно в четырех стенах.

Да как скажете. Можно и в театр. Мне сейчас было все равно, где и с кем проводить время до отъезда. Да и от Лорана следовало держаться подальше.

Глава 25

Лоран напомнил о себе сам: пришел забирать свои баночки из-под мази, вел себя сдержанно, был угрюм, на меня практически не смотрел. Видимо, его впечатлил очередной претендент на мою руку. Принц троллей — это не забитый малопоместный барон Гордон, не безденежный вояка Дортон и не хлыщ Нарон. Буркнув под нос что-то, что с одинаковой вероятностью могло быть и ругательством, и извинением, Лоран вышел из моей комнаты, на этот раз аккуратно прикрыв дверь.

Я проводила его задумчивым взглядом. Буйный характер и задетая гордость артара постоянно давали о себе знать, а ведь я пока только познакомилась с женихами. Упрямый, Лоран, даже узнав правду, продолжал вести себя так, будто перед ним Селенира. И это уже ущемляло мою гордость. Как бы меня ни тянуло к нему, быть заменой я не желала.

— Замкнутый круг, — грустно пожаловалась я Пушку, активно наглаживая его шерстку. Никар сочувственно фыркнул. Ну, или мне показалось, что хотя бы он мне сочувствует…

Уснула я в расстроенных чувствах и с твердой уверенностью, что надо как можно скорей вернуться в замок и разыскать текст проклятия.

Следующие полдня я посвятила лени и безделью: вплоть до вечера, когда предстояло отправляться на премьеру местной оперы, я провалялась в кровати, решив, что мои расшатанные нервы нуждаются в отдыхе. Завтрак я пропустила, обед в спальню принесла служанка. На подколы Кладиры и Шарона, заглянувших в комнату утром и поинтересовавшихся, не пущу ли я корни прямо в постели, я ответила честно:

— Я бы с удовольствием, но Пушок не даст.

Когда подошло время собираться «в люди», я с большим сожалением отдала себя в руки прислуги. Нежно-лазоревое платье длиною до щиколотки, с открытыми руками и глубоким декольте, туфли в тон, золотые кольца и серьги — я снова, как и на императорском приеме, ощутила себя манекеном в ювелирном магазине. Прическа, макияж, шляпка и перчатки — и вот уже из зеркала на меня смотрит этакая элегантная леди.

Кладира выбрала изумрудный цвет в одежде, в остальном мы с ней, как и положено двойняшкам, были похожи.

— Отдохнула? — поинтересовалась «сестра», когда мы вдвоем уселись в наемный экипаж и покатили к театру.

— Чувствую себя ее хуже, чем вчера, — призналась я.

— Потому что отдыхают обычно с «пустой» головой, — нравоучительно заметила Кладира. — Ты же, думаю, только и делала, что пыталась найти выход из ситуации.

Я промолчала. Конечно, это не сестре Селениры предстояло в очередной раз на несколько месяцев выйти за нелюбимого. Легко рассуждать, когда тебе ничего не грозит.

Театр, большое двухэтажное здание с мраморными ступенями и колоннами, встретил нас светом и голосами.

— Мы точно приехали по адресу? — уточнила я, выходя из кареты.

Шарон, следовавший за нами верхом, пожал плечами, спускаясь на землю.

— Обычное дело — приехать на полчаса-час пораньше, чтобы пообщаться со старыми знакомыми и завязать новые знакомства.

У семьи Ломарских знакомых оказалось много. К нам с Кладирой то и дело приближались разодетые в дорогие ткани женщины разных возрастов с приторными улыбками на губах, интересовались нашим здоровьем, выражали мне соболезнования, пытались уточнить время и дату следующей свадьбы.

— держи себя в руках, — наклонилась ко мне перед самым началом представления Кладира, — ты смотришь так, как будто готова разорвать в клочья любого, кто приблизится.

— Так оно и есть, — фыркнула я, направляясь вместе с ней в выделенную нам ложу, — ненавижу лицемеров.

«Сестра» хмыкнула, но развивать тему не стала.

На Земле я в театр не ходила — была там один раз, в четырнадцать лет, вместе с одноклассниками. Мы взяли билеты на какую-то оперетту, и от громкого пения и постоянной музыки у меня вскоре разболелась голова. Досидела тогда я до антракта, потом отпросилась у сопровождавшей нас учительницы и вернулась домой.

В этом мире ситуация не улучшилась: шорох платьев и тихое обсуждение сюжета сопровождали громкое пение и несчастную любовь молодой неопытной графини.

— Как называется эта опера? — поинтересовалась в антракте я у Кладиры.

— «Смертельная любовь». Не понравилось?

— Я не люблю громкую музыку, — борясь с желанием уехать, ответила я.

— Тебе вызвать карету?

Кивнула я раньше, чем подумала. Да, именно карета мне сейчас и была нужна: вернуться домой, прийти в себя от тяжелых звуков, давящих на уши. И встретить Лорана. Хотя… Он же не подозревает о моем возвращении, а значит, есть вероятность закрыться в спальне, не будучи увиденной.

Все эти мысли крутились в голове, пока я, откинувшись на спинку сидения, ехала в темной карете по пустым мостовым.

Карета на несколько минут остановилась перед домом. Проводив удалявшихся лошадей взглядом, я поднялась по ступеням, протянула руку, желая отпереть замок, и чуть не влетела в ярко освещенный холл.

Открыв нараспашку дверь, в проеме встал Лоран. Хмурый, решительно настроенный, пьяный.

— Ронара, — с издевкой произнес он, дыхнув на меня «ароматом» местного алкоголя, — что, не понравилась опера? Решили…

— Ронара, — послышался позади учтивый голос Нарона, перебив артара, — вы позволите войти…

— Ты! — выдохнул пьяно Лоран, в глазах появился явно демонический блеск.

Посторонилась я вовремя, рефлекторно шагнув к перилам.

Через несколько секунд оба мужчины уже дрались, молча, на тротуаре: кулаки так и мелькали в воздухе. Лоран, хотя и был пьян, действовал уверенно, мне даже казалось, что с алкоголем в его кровь поступила изрядная доля храбрости. Нарон не успевал уклоняться от ударов артара и, судя по всему, не ожидал от него подобной прыти.

Когда первый шок схлынул, я метнулась в холл, пытаясь найти хоть что-то, чтобы разнять драчунов. Вазы с искусственными цветами, зеркала, статуэтки… Да уж, выбора нет. Не бить же этих умников по головам тяжелым фарфором.

— Чтоб вас, — пробормотала я обессиленно. Они же убьют друг друга! Вернее, артар прикончит благородного. А за подобный поступок здесь полагалась смертная казнь.

Представив себе буквально на миг, что Лорана больше не существует, что его казнили из-за меня, я на миг прикусила губу, сморгнула злые слезы, а затем выскочила на крыльцо и громко заверещала.

Глава 26

— Вот что-что, а верещать моя сестра не умела, не обладала таким, как оказалось, нужным даром, — негромко ворчала Кладира, сидя в кресле у моей кровати и помешивая ложечкой в стакане уже третью порцию успокоительного отвара.

Они с Шароном приехали домой из оперы примерно полчаса назад и застали дом, полный чужих людей и меня, дрожавшую нервной дрожью в кресле гостиной.

Отходняк, как называла это состояние моя мама, накрыл меня с головой сразу же, едва я увидела, что оба драчуна шарахнулись в стороны от моего визга. «Да, не привыкли здесь к визжащим герцогиням», — мелькнула в голове последняя здравая мысль. А затем я отстраненно наблюдала, как заполняют улицу перепуганные соседи, как бросаются к Лорану, Нарону и ко мне, как вводят меня в дом и усаживают в кресло. Там я и сидела с насильно всунутой в руки кружкой успокоительного отвара. Там меня и нашла спустя какое-то время Кладира. Понятия не имею, каким образом я очутилась потом в спальне, но очнулась от горячей жидкости, которой меня пытались напоить.

— Пришла в себя, нарушительница спокойствия? — чуть насмешливо поинтересовалась Кладира. — Ну, подрались два мужика. Визжать зачем? Ты полрайона перепугала.

— Он… убил бы… его… — не особо понятно объяснила я.

— Кто кого? — уточнила Кладира.

Я почувствовала, как краска заливает щеки: никогда не умела признаваться кому-либо в своих чувствах. Впрочем, похоже, Кладира все поняла без слов.

— Да уж, весело, — качнула она головой. — Ничего не случилось бы ни с одним из них. Обычная мужская драка. Или ты думаешь, в детстве и юности они никогда не махали кулаками?

Я ничего не думала, потому что сама в драках не участвовала, а наблюдать за ними со стороны оказалось страшно.

После третьего стакана я немного успокоилась: руки, ноги и тело перестали дрожать, а голос обрел былое звучание.

— Селенира, конечно, была способна на многое, но чтобы визжать ночью…

— Я тоже раньше не визжала, — хмуро сообщила я. — Этот ваш мир из меня быстро истеричку сделает.

Кладира фыркнула и поднялась.

— Отдыхай и набирайся сил. Тебе еще завтра с женихами встречаться. Заодно полюбуешься на Нарона, если он не побоится появиться «разукрашенный».

Да уж, отличное напутствие, что и говорить.

Заснула я мгновенно и не слышала, как вышла из комнаты Кладира.

Встреча с женихами была запланирована в городском парке, любимом месте для прогулок местной аристократии. Я с удовольствием прогулялась бы по тенистым аллеям в одиночку или на пару с Кладирой, подышала бы свежим воздухом, полюбовалась бы цветами на газонах. В крайнем случае, побегала бы наперегонки с излишне активным Пушком. Но пришлось чинно идти по тропинке и изображать заинтересованность в разговоре. Мысли мои то и дело возвращались к Лорану. Мы не виделись утром, и мне оставалось лишь гадать, насколько серьезны полученные им травмы. Шарон на эту тему распространяться отказался, заметил только, что с Лораном ничего не случится, и «в следующий раз он будет думать, прежде чем напиваться».

Нарон, все же пришедший на встречу, выглядел отвратительно: несмотря на умело наложенный на его лицо макияж, синяки по глазами, разбитая губа и ссадина над бровью все же бросались в глаза. Щеголевато одетый, он прихрамывал и, видимо, с большим удовольствием остался бы дома, а не пытался рисоваться передо мной.

— Ронара, — вторгся в мои мысли обвинительный голос Донтара, — вы меня не слушаете.

— Не слушаю, — согласилась я и мстительно добавила, — я пытаюсь понять, зачем ронар Нарон пожаловал вчера поздно вечером ко мне домой.

Напряглись все женихи, включая самого Нарона. С точки зрения этикета он поступил бездумно — его появление вчера у моего крыльца могло опорочить мою репутацию, если, конечно, еще оставалось, что порочить. С точки зрения женихов, проступок Нарона выглядел, как попытка набрать как можно больше баллов на начальном этапе, а нечестную, по мнению мужчин, игру здесь не приветствовали. Так что теперь к Нарону и отношение было соответствующее — как к мелкому воришке.

Кладира, шедшая по дорожке рядом с принцем троллей, весело сверкнула глазами. Ей тоже не по вкусу пришлась выходка Нарона.

— Прошу простить, ронара, я не хотел вас оскорбить, — попытка учтиво поклониться с треском провалилась: Нарон поморщился и сумел только склонить голову. — Я… — замялся он, не зная, что придумать в свое оправдание. — Я…

Причины не было, по крайней мере, стоящей.

— Вы обращались к лекарю, ронар? Мне кажется, визит к нему вам не повредит, — и хорошо, если тот лекарь не обнаружит внутренних повреждений. Впрочем, у Лорана тоже могли быть такие повреждения…

Кожу словно холодным ветром обдало, хотя на улице стояла теплая погода, а шла я в закрытом длинном платье. Вот только повреждений у артара мне и не хватало.

— Селенира, — заметив, что я снова уплываю в свои мысли, подал голос Шарон, замыкавший нашу процессию, — предлагаю присесть на лавочки у фонтана. Нам всем нужен отдых.

Шли мы недолго, но я кивнула, соглашаясь. Да, отдых, пусть и не физический, нам был нужен.

Глава 27

Фонтан в виде головы фантастического чудовища с длинными рогами и выпиравшими из раскрытой пасти клыками эстетического наслаждения не приносил. Не знаю, зачем в парке поставили это чудище, но смотрелось оно отвратно. Немного сглаживали ситуацию бившие высоко в небо ярко-голубые струи и скамейки, выполненные из темно-синего камня, теплого на ощупь.

— Говорят, горгулью победил мой предок, — сообщил самодовольно Цокар, без спроса усаживаясь на скамью возле меня и кивая на голову в фонтане. — Бился с ней три дня, но смог одолеть, лишь оглушив. Она потеряла…

Тролль говорил и говорил, я слушала с умным видом, пропуская историю мимо ушей. Горгулья, значит. Побежденная, она теперь служила основой для фонтана. Странные обычаи в этом мире, что и говорить.

Пушок носился по лужайкам неподалеку. Ему общение с женихами и их приторная вежливость были не интересны. Молодой организм никара требовал хорошего питания и много численных физических упражнений.

Кладира, не стесняясь, очаровывала Гордона, стреляя в его сторону глазками и мило улыбаясь, чем вводил его в ступор и заставляла краснеть. Сомневаюсь, что ей действительно нравился разорившийся барон, скорее она оттачивала на нем мастерство кокетки.

Шарон и Донтар обсуждали что-то свое. Не удивлюсь, если они когда-то вместе служили и теперь вспоминали битвы, в которых принимали участие. Нарон, сдерживая охи-вздохи, сидел на скамье в одиночестве и с тоской косился в сторону выхода из парка. В общем, все были заняты делом. И только я скучала, слушая разглагольствования зануды принца.

— Послезавтра мы уезжаем, — слова вырвались изо рта неожиданно для меня самой, — если вы еще не передумали следовать за мной в замок, где я сделаю свой выбор, жду вас после завтрака возле дома.

Полное молчание дало мне понять, что на такие условия женихи не рассчитывали: мало того, что заставляют оперативно срываться из города за призрачной возможностью разбогатеть, так еще и завтраком перед трудной дорогой кормить отказываются.

— Жестокая ты, — посмеивалась надо мной Кладира, когда мы, вернувшись с прогулки и переодевшись в скромные домашние платья, сидели за обеденным столом, — уж завтрак могла бы и предложить.

— Обойдутся, — чуть ли не обижено насупилась я. — Вот зачем была организована сегодняшняя вылазка в парк? В чем ее смысл? От нее, по-моему, только Пушок удовольствие получил.

— Вообще-то, такие «вылазки», как ты их называешь, способствуют сближению с женихами. Должны способствовать, по крайней мере, — заметил Шарон, пробуя налитый в тарелку суп.

— В моем случае они способствовали скуке и безделью, — проворчала я, поглаживая Пушка, снова требовавшего свою порцию ласки. — Я чуть не уснула, выслушивая рассказ Цокара о его дальней предке, таком сильном, могущественном, способном убить саму горгулью. Бедная та горгулья.

— Горгулью разоряют поля, убивают скот, могут и людей ранить, — сообщил Шарон, — очень гадкие животные. И убить их считается доблестью среди воинов.

— И об этом следует рассказывать потенциальной супруге, считай, на первом свидании? — ядовито уточнила я.

Кладира хмыкнула.

— Ты сегодня не в настроении.

— Да, — согласилась я, — мне хочется побыстрей попасть в замок и найти то самое проклятье.

— Тогда, может, вернемся через перевал? — предложил Шарон.

— Почему нет. Сэкономим сутки, если не больше, — пожала плечами Кладира и лукаво посмотрела на меня, — только не спрашивай, что за перевал. Сама все увидишь.

Следующий день прошел активно: мы с «сестрой» решали, что взять из столичного дома в замок, готовились к длительному путешествию, выбирали наряды. Шарон решал какие-то свои вопросы. Лорана я после драки так и не видела.

— Не стоит о нем беспокоиться. Он — артар, они довольно живучи, — равнодушно заметила Кладира в ответ на мой вопрос, где можно найти Лорана. — Ты — герцогиня. Тебе не пристало расспрашивать слуг о здоровье низкорожденного лекаря или самой разыскивать его.

— Это не очень-то человечно, — качнула я головой. — Нужно хотя бы убедиться… Что?

Кладира снисходительно улыбнулась:

— Сразу видно, что ты не привыкла к нашим реалиям. Помнишь, ты рассказывала о рабах? Если я правильно поняла твои объяснения, артары — те же рабы, только наделенные возможностью получать образование, владеть нехитрым имуществом, получать за труд деньги и выбирать хозяев. Все. Никаких других прав у них нет. Стала бы аристократка из твоего мира беспокоиться о здоровье раба? То-то и оно, что нет.

— Но я — не аристократка, и на Земле никогда не была ею, — нахмурилась я. — Тем более, к Лорану, как ты заметила, меня тянет. Как там говорится? Знак? Божественная подсказка?

— Что бы то ни было, сначала выйди замуж и роди детей, а потом, если пожелаешь, можешь запереться в замке и жить с артаром, хоть это и считается постыдным делом, — последовал жесткий ответ.

Ответить мне было нечего, по крайней мере, пока я не познакомлюсь с текстом проклятия.

Ночью мне приснился кошмар: женихи во главе с Лораном пытались поймать меня в зеркальном лабиринте, то и дело загоняя в угол. Я в последнюю секунду ускользала от очередных цепких жадных рук через собственное отражение и мечтала как можно быстрей выбраться оттуда — силы исчезали с каждым новым отражением.

Проснулась я под утро, обессиленная, с капельками пота на лбу, как будто действительно бегала по лабиринту.

— Дожил, — пробормотала я сухими губами, глядя, как за неплотной шелковой шторой ночь сменяется рассветом, — теперь я еще и во сне от этих любителей наживы убегаю.

Похоже, пора была приводить в порядок нервы и пить успокоительное…

Вызвав служанку, я долго мылась в местной ванне, старательно гнала от себя мысли о сне и произнесенные вчера Кладирой слова. Настроение… Да не было никакого настроения. Я чувствовала себя выжатой губкой.

— Чем быстрей я покончу со всей этой ситуацией, тем лучше, — решила я, завтракая в своей комнате.

Горячий травяной чай прибавил сил, но не бодрости. Сытная каша, сыр, пласты мяса. Я ела все, так как дорога предстояла долгая, а перекусывать в карете мне не улыбалось.

Служанка помогла одеться в темно-синее плотное дорожное платье, длинное и закрытое. Я надела на голову шляпку, а на ноги — ботинки в тон, натянула на руки перчатки, грустно улыбнулось своему отражению — элегантной молодой леди — и вышла из спальни. Пора была возвращаться в замок.

Глава 28

Угрюмые женихи и осунувшийся артар своим видом меня не порадовали. Что Нарон, что Лоран — оба как будто с войны вернулись: чуть прихрамывают, лица разукрашенные, морщатся чуть ли не при каждом движении. И если жениха мне было не жалко, то на артара я старалась лишний раз не смотреть, чтобы не выдать своих чувств.

Все к тем же каретам моего «поезда» прибавилась еще одна, наемная, с вещами женихов. Сами они, кроме пострадавшего Нарона, собирались ехать верхом.

Порадовавшись, что на этот раз, кроме Кладиры, никого внутри экипажа не будет, я залезла внутрь, откинулась на мягкую спинку, начала поглаживать требовательно урчавшего Пушка.

— Как называются ваши кони? — чтобы как-то занять время, спросила я у Кладиры.

— Кони? — не поняла она. — Ты о рассарах? Выносливые и умные животные. Правда, подчиняются за свою жизнь одному-двоим хозяевам, с остальными становятся опасными созданиями. Селенира, не нужно смотреть так, будто тебя ведут на плаху.

— В какой-то степени так и есть. Потому твоя сестра и сбежала, — я вздохнула. — Терпеть не могу, когда меня принуждают к чему-то. А как же чувства? Свобода воли?

— Мы — проклятая семья, никто по своей воле не станет с нами связываться. Пойми это.

— Очень обнадеживающе, — горько хмыкнула я, — смотрю, у ваших богов отвратное чувство юмора. Там, на Земле, я мечтала о муже, семье, детях. Ну, вот и… Семья — проклятые. Муж — скоро будет четвертый. Дети… Обязательно родится двойня, девочки, тоже станут проклятыми. Чудесная перспектива, что и говорить. Да еще и призраки вокруг: то из стены появляются, то во сне приходят.

— Кстати о призраке, — пропустив мимо ушей мою жалобу, уточнила Кладира, — напомни, что он тебе сказал?

— Что выбор надо делать правильный, а не быть такой, как остальные, — припомнила я слова мужчины. — Ты понимаешь, о чем он?

Кладира качнула головой.

— Если имеется в виду необходимость выбирать сердцем, а не головой, так в нашем роду и по любви замуж выходили. Ничего, кроме разбитого сердца, такие браки не принесли.

Мы замолчали, думая, каждая о своем.

Я и не заметила, как у меня вдруг начала болеть голова. Боль с каждой минутой становилась все сильней и сильней: в висках стучали молоточки, затылок наливался тяжестью, во лбу постоянно стреляли молнии. Хотелось выть, вот только от каждого движения боль все усиливалась.

— Селенира, — как сквозь густой туман, донесся до меня встревоженный голос Кладиры, — что с тобой?!

Я хотела ответить, открыла было рот, но глаза заволокла черная пелена, и я потеряла сознание.

Приходила в себя я медленно, словно пыталась выплыть из вязкой жидкости. Не то чтобы «жидкость» меня не пускала, скорее, не оставалось сил на возвращение. Да и желания, если честно, тоже не было. Но там, «наверху», я слышала голоса, они держали меня, не позволяя сознанию раствориться в «жидкости». Вскоре, придя в себя, я начала различать говоривших.

— Что… никогда… теперь… делать… — взволнованно шептала Кладира.

— Узнаем… позже… — отвечал устало Шарон.

— Дозу… нельзя… больше… — уверял кого-то Лоран.

Глаза открылись на удивление легко, хотя я ожидала той же тяжести, что сопровождала мое переселение в это тело.

Карета, открытые дверцы. Я — на сиденье. Что… Ах, да. У меня внезапно заболела голова.

— Селенира, — первой изменение в моем состоянии заметила Кладира. Она отошла от группы мужчин, стоявших неподалеку от кареты, встревоженно вгляделась в мое лицо, — как ты?

— Не знаю, — голос меня не слушался, очень хотелось пить.

Я облизала сухие губы.

— Сейчас. Вот, — у рта оказалась небольшая кожаная фляжка. Я сделала пару глотков, наслаждаясь живительным вкусом воды.

— Что случилось? — напившись, спросила я.

— Мы пока пытаемся это понять. Ближайший постоялый двор отсюда в двадцати минутах езды. Ты выдержишь дорогу?

Я прислушалась к своим ощущениям: голова больше не болела, в организме вроде бы никаких изменений не произошло.

— Да, — кивнула я, — думаю, да.

Как только карета тронулась, я попросила:

— Рассказывай. Ты отводишь глаза каждый раз, когда я говорю о самочувствии. В чем дело?

— Наш род отличается отменным здоровьем. Все мы умираем исключительно в дряхлом состоянии, — сообщила Кладира, немного помявшись. — Никогда ни у кого из нас не было такого приступа. И я понятия не имею, с чем он связан.

— Приступа? — нахмурилась я. — Разве произошло что-то еще, кроме потери сознания?

Кладира кивнула.

— У тебя были судороги. И ты кричала. На незнакомом языке.

Отлично. Вот только какой-нибудь неизвестной болезни мне и не хватало в придачу к женихам. Кстати о них…

— Народ не разбежался? — усмешка вышла кривой. — Женихи, — видя недоумение на лице Кладиры, пояснила я. — Никто не решил вернуться?

— Что ты, — кисло улыбнулась «сестра», — с таким «приданым», которое ожидает твоего будущего мужа…

Понятно. Жадность — наше все.

До постоялого двора мы доехали быстро. Эта дорога, ведущая к перевалу, ничем не отличалась от той, другой, по которой мы въезжали в столицу, а потому и рассматривать было нечего. Я сидела, не сводя глаз с обивки сиденья напротив, и старалась ни о чем не думать.

Глава 29

Постоялый двор встретил тишиной и запахом сдобы. Я сглотнула слюну. Вроде завтракала утром плотно, а от ароматов аппетит разгорелся.

Шарон заранее отправил солдата договориться о комнатах, а потому я сразу же поднялась наверх по скрипучей деревянной лестнице, поверив обещаниям Кладиры доставить мне обед. В принципе, она и не обманула. Не уточнила только, что доставлять его будет не она.

— Войдите, — крикнула я, услышав стук в дверь. Матрас на кровати оказался излишне мягким, или же мне, перенесшей непонятный приступ, так казалось, но вставать с постели я не хотела.

— Ваш обед, ронара, — саркастически сообщил Лоран, входя в комнату. Следом за ним в комнату прошмыгнули две служанки с подносами. Быстро расставив на небольшом столике у окна принесенные блюда, они выскочили в коридор. Дверь закрылась. Лоран остался внутри.

— Вы собираетесь составить мне компанию? — уточнила я, не делая попыток подняться.

— Ну что вы, ронара. С артарами не принять трапезничать, — «любезно» просветил» меня Лоран.

— Тогда для чего вы здесь появились?

— Лечить вас, конечно же. Что еще доступно скромному лекарю?

«Скромный лекарь» явно был то ли обижен, то ли разозлен, и пытался выместить свое настроение на мне.

— Лечите, — пожала я плечами. — Мне самой раздеться, или это сделаете вы?

Лоран ожидаемо покраснел.

— Вы так спокойно об этом говорите…

— Меня не пугает необходимость оголиться перед врачом, в моем мире ничего страшного в этом нет, — прервала я его.

— Но вы в этом мире! — нервно выкрикнул артар. — И нас тянет друг к другу! Селенира…

— Лоран, вы точно пришли, чтобы меня лечить? — не выдержала я. — Если нет, может, дадите мне пообедать?

— Поднимитесь, — буркнул Лоран. — Не могу же я… на кровати вас…

Действительно. Кто ж лечит больных людей в постели?

Ладно, встала, иронично взглянула на Лорана.

— Так что, сами разденете?

В глазах артара мелькнул злой огонек.

— Могу и сам.

Мужская рука с вызовом коснулась моей ладони. И в следующую секунду меня закружил водоворот изображений, этакий фильм наяву: молодая, красивая Селенира задорно смеется, сидя за столом в пышном свадебном платье. Лоран наблюдает за ней из прохода на кухню, в бессильной злобе смотрит на ее мужа, сжимает от ревности кулаки. Та же Селенира, но уже как будто постарев на несколько лет, рыдает, стоя на коленях, на могиле мужа. Лоран рядом, сидит в коляске для прогулок, не может подойти — один раз его уже прогнали, а хозяйские приказы не обсуждаются. Снова Селенира, холодная, неприступная, обольстительно улыбается во дворе собственного замка очередному мужу. Тот краснеет, бледнеет, заикается. Лоран снова наблюдает, на этот раз — стоя позади слуг, вышедших поздравить свою госпожу. У Лорана ноет сердце, ногти впиваются в ладони. Очередной смертник пожаловал за герцогскими деньгами. Они умрут. Все они умрут. А он, Лоран, останется рядом с возлюбленной, которой безразличен.

Последняя мысль меня отрезвила. Я вздрогнула, отпрянула от артара, стараясь не смотреть на него.

— Ронара? — недоуменно спросил Лоран. — Что-то случилось?

— Последствия приступа, — криво улыбнувшись, выпалила я первое пришедшее на ум оправдание.

Скинув с себя платье, чтобы отвлечь нас обоих от моего непонятного состояния, я предложила:

— Вы хотели лечить, Лоран. Прошу.

На этот раз никаких галлюцинаций от прикосновений Лорана не появилось. Он старательно втирал в мою кожу какую-то мазь с пряным запахом, затем, пряча глаза и стараясь особо не демонстрировать явно проявившееся возбуждение, скомкано попросил выпить синюю жидкость из бутылька.

— Надеюсь, это не яд, — неловко пошутила я, сделав глоток.

— Все представительницы ваше рода умирают своей смертью от старости, убить вас невозможно, — мрачно сообщил Лоран.

У меня сложилось ощущение, что он начал привыкать к моему поведению, отличавшемуся от поведения остальных местных дам. Впрочем, Селенира, если верить рассказам Кладиры, вела себя ничуть не лучше. В этом мы с ней были схожи.

Жидкость оказалась безвкусной.

— Для чего все это: притирания и питье? — уточнила я, натягивая назад платье.

Лоран следил за моими движениями жадными глазами, нервируя меня до невозможности.

— Питье — успокоительное, притирания — от повторения судорог.

Я подавила смешок. Вряд ли судороги появились сами собой. Не у здоровой Селениры уж точно.

— Зачем вы пришли, Лоран? — вернув ему пустой бутылек, в лоб спросила я. — Только чтобы лечить меня?

— Ваш выбор ничего не даст. Вы, ронара, твердите, что не Селенира, так не поступайте, как она, — с отчаянием в голосе выдал Лоран.

Читай: «Не выходи ни за одного из них! Тебе нужен я!»

Я устало прикрыла глаза. Чем ближе к замку, тем, похоже, веселей мне будет. Лоран отступать не желает. Не в этот раз.

— И вы предлагаете прервать этот род, отказавшись выходить еще раз замуж? Вы знаете, чем грозит такое поведение? Император пришлет войска, замок окажется в осаде. Я буду вынуждена выйти за того, кого выберет император. Вынуждена, Лоран. Голод, жажда, обстрелы… Вы когда-нибудь испытывали что-нибудь из этого? Я — нет, и не хочу. Так что мне придется сделать выбор, вопреки вашей просьбе. Оставьте меня, пожалуйста. Я хочу пообедать.

Через несколько секунд входная дверь несильно хлопнула. Я открыла глаза, горько улыбнулась и направилась к столу: нужно было подкрепиться после всего произошедшего.

Жевала я, не чувствуя вкуса. Видения, слова Лорана, непонятный приступ. Все вместе, словно лавина, вот-вот грозило обрушиться на меня пережитыми эмоциями.

«Вот истерики мне только и не хватало для полного счастья, — выпив стакан оранжевого напитка, поджала я губы, — тогда будет весело всем, и мне — в особенности».

Глава 30

— Отвратительно выглядишь, — сообщила Кладира, зайдя в мою комнату ближе к вечеру. — Лоран постарался?

— Скорее, сама ситуация, — я криво улыбнулась. — Жалко принца троллей. Он такой молодой.

— Вы с Селенирой все же очень похожи, — Кладира уселась на стул напротив кровати. — Та тоже любила такие шутки с черным юмором. То есть выбор ты уже сделала?

— Я все больше понимаю твою сестру, хоть и готова ее прибить. Выбор? Да нет тут особого выбора. Принц пока что кажется мне самым адекватным из всех женихов.

Я покосилась на сгущавшуюся темень за окном, перевела взгляд на свечи, тускло горевшие на столе. Время после ухода Лорана я провела, пытаясь читать книгу о местных традициях. Текст не лез в голову. Я обдумывала слова Лорана, вспоминала свои галлюцинации и снова и снова заходила в тупик. В уравнении оказалось слишком много неизвестных, решить задачу на данном этапе возможности не было, и такое положение дела раздражало меня все больше.

— Кладира, Селенира владела магией, так?

«Сестра» кивнула.

— Она считалась сильным магом. И я удивлена, почему ее способности до сих пор не проснулись в тебе.

А уж как я удивлена…

— Скажи, в вашем магическом мире это нормально, когда прикасаешься к человеку и видишь сцены из его прошлого?

Кладира непонимающе нахмурилась:

— Ты имеешь в виду Лорана? И что именно ты увидела?

— Его переживания. И увидела, и прочувствовала.

Мой рассказ Кладира слушала молча и все больше хмурилась:

— Ничего не понимаю. Да, я слышала о таких случаях, давно, в глубокой древности, когда только появились родственные души. Существам разных рас позволяли таким образом понять и увидеть чувства той души, что была им предназначена. Но, насколько я знаю, последние несколько веков ничего подобного ни с кем не происходило.

Что называется, почувствуй себя избранной…

— И как часто я буду это видеть?

— Не знаю, — качнула головой Кладира, — я, как младшая дочь, обделена магией и мало что в ней понимаю. Все, что нам остается, — добраться до замка и попытаться поговорить с Зариной.

— С вашей призрачной родственницей? Думаешь, она пойдет на контакт?

— Заодно и выясним, — Кладира поднялась. — Отдыхай. Завтра выезжаем рано утром.

Отдыхай. Легко сказать. Сначала я полночи не могла уснуть, ворочалась с боку набок, вспоминала дом на Земле, родных, маму, ушедшую так быстро. Плакать я не любила, считала слезы признаком слабости, но теперь мне хотелось реветь белугой от безнадежности и усталости. Уснула я в расстроенных чувствах. И снова мне приснился бывший муж Селениры — стоял, грустно смотрел на меня какое-то время, затем издал тяжелый вздох и посоветовал:

— Пока не поздно, сделай правильный выбор.

И исчез. А я проснулась.

Хмарь за окном, почему-то кем-то названная рассветом, оптимизма не добавила.

С помощью служанки я кое-как вымылась в железном тазу, оделась в закрытое дорожное платье темно-вишневого цвета, длиной до пят, на ноги — черные туфли, на голову — синюю шляпку. Можно было спускаться к завтраку.

Вот только планы — одно, а реальность — другое. Все, что я успела, — это выйти в коридор постоялого двора, полутемный и пустой, если не считать фигуры тролля, решительно перегородившей мне дорогу.

— Умная, да? — прошипел, склонившись ко мне, Цокар. Запах алкоголя прямо говорил о долгом времени, проведенном за бутылкой. — Шашни с артаром за спинами женихов водишь?! А мне потом артаров растить?! Да я тебя…

Сделать я ничего не успела: Цокар впился в мои губы, не особо ожидая ответа.

В следующую секунду мир вокруг взорвался и разбился на соколки. Стены здания задрожали, вокруг нас с оторвавшимся от моих губ, ошеломленным Цокаром заплясал огонь, довольно быстро сформировавшись в высокую стену, отделившую нас от остальных обитателей двора. Вдалеке послышался шум, затем — топот ног и приближавшиеся голоса. Стараясь не обращать внимания на внешние раздражители, я вытерла тыльной стороной ладони губы и, не думая, что делаю, размахнулась, влепила троллю пощечину.

— Еще раз дотронешься — убью, — внутри клокотала ярость, но я старалась говорить как можно спокойней.

— Селенира, — позвал голос Кладиры. — Селенира, успокойся. Вдохни поглубже. Селенира! Нам надо ехать!

— Ронара, вам нельзя волноваться! — и этот тут. Как же, что-то происходит, а Лорана рядом нет. — Ронара, прошу, вы…

— Я не волнуюсь, — я сама не узнавала своего голоса, настолько холодным он был. — У меня есть большое желание разнести тут все на камешки. И закопать под ними одного из женихов.

В глазах тролля показался страх. Тролли, существа немагические, боялись любого колдовства, и как среди женихов сильной магини оказался Цокар, я не знала, но сейчас и не желала это выяснять. Принц троллей переступил черту, и я не собиралась мириться с…

— Селенира, — Шарон, подошел позже всех и сразу же вмешался в ситуацию, — кто тебя обидел? Женщинам не пристало разбираться с обидчиками. Предоставь это мне. Дыши глубже, Селенира. Убери кольцо. Ты слышишь меня?

Дом тряхнуло еще раз, послышался грохот — в комнатах попадала мебель. Огонь вспыхнул сильнее. В глазах тролля страх перерос в ужас.

— Прошу простить меня, ронара, — пробормотал Цокар негромко. — Я… Я был не в себе. Я…

Огонь потух сам собой. Я с презрением посмотрела на перетрусившего принца, повернулась и отправилась в комнату. Пусть Шарон разбирается с этим горе-женихом.

Глава 31

Нехитрая мебель постоялого двора была перевернута практически вся. Я подняла старый деревянный стул, села на него и вопросительно посмотрела на зашедшую в комнату Кладиру.

— Шарон сейчас отправляет Цокара назад, как только они закончат общаться, мы двинемся в путь, — сообщила «сестра», оперевшись спиной на стену. — Чьи чувства в тебе бушевали? Твои или Селениры?

— Чьи? — непонимающе переспросила я. — Ощущалось все как свое, родное. Думаешь, там было что-то от Селениры?

— Сестра не терпела насилия, любого, и вполне могла устроить нечто подобное, хотя с нее сталось бы стереть тролля в порошок.

— Разве такое возможно? — недоуменно нахмурилась я. — Как можно жить чужими чувствами?

— Спросим у Зарины. Она при жизни имела репутацию сильной волшебницы.

Действительно. Ничего другого мне не остается, только замучить вопросами призрака. Не факт, правда, что он ответит, но попробовать можно.

— Я тоже не терплю насилия, — запоздало сообщила я. Но магией никогда не владела.

— Значит, в тебе пробудились силы Селениры, — задумчиво отметила Кладира.

— Но танцевать я так и не научилась.

Наше общение прервал недовольный Шарон, зашедший в комнату и сообщивший, что Цокара он отправил назад, с владельцем постоялого двора расплатился за причиненный мной ущерб, а следовательно, мы можем отправляться в путь.

— И так уже на сутки задержались, — буркнул Шарон.

Куда он так спешит, я уточнила, уже сидя в карете вместе с Кладирой.

— Шарон — домосед, предпочитает как можно реже появляться на людях, — последовал ответ.

До следующего постоялого двора, появившегося на горизонте ближе к вечеру, добрались без приключений. Позавтракали мы с Кладирой прямо в карете. Не сказать, что это было удобно, но когда голод дает о себе знать, об удобстве думаешь меньше всего.

— Остановимся сегодня здесь, а завтра должны быть на перевале, — загадочно сообщил Шарон, помогая нам с Кладирой выбраться из кареты.

Замученная, уставшая после долгой поездки, я только кивнула. Перевал так перевал. Завтра узнаю, что они оба скрывают.

Нехитрый ужин, состоявший из рыбного супа, хлебных лепешек, пластов жареного мяса и морса, вполне утолил голод. Наскоро поев, мы разбрелись по комнатам.

— Ронара, прошу принять настойку. Она снимет усталость и успокоит нервы, — встретил меня у двери спальни Лоран.

Я покорно проглотила чуть горьковатую жидкость, вернула пузырек артару и услышала:

— Вы с Селенирой очень похожи, ронара. Ведете себя практически так же.

В ответ я хлопнула дверью. Хочет видеть перед собой Селениру? Ради бога. Но без меня. Я лично ни на кого походить не собиралась.

Ночь прошла спокойно, и утром я встала, бодрая и полная сил. Легкий завтрак в виде вареных всмятку яиц, каши-размазни и стакана морса, и вот уже наш каретный обоз, как называла я про себя средства передвижения, двинулся вперед, к неизвестному перевалу.

— Ничему не удивляйся и старайся ничего не принимать близко к сердцу, — довольно загадочно предупредила Кладира. — Перевал — странное место. Там иногда случается то, что случиться не может. Но при этом он часто обманывает.

— В общем, ты пытаешься заморочить мне голову и при этом ничего конкретного рассказывать не хочешь, — сделала я вывод.

Кладира улыбнулась.

— Каждый знакомится с перевалом сам, без чьих-либо подсказок.

Приближение к перевалу лично для меня ознаменовалось непрестанным чиханием. Прикрыв рот батистовым носовым платком, я чихала и чихала. Раз десять точно насчитала. Обоз остановился, дверь отворилась.

— Выходи, полюбуйся перевалом, — позвал меня спустившийся с «коня» Шарон. — Сюда редко кто приезжает по своей воле.

Я послушно выглянула наружу, а затем и вышла.

Склон горы, названный местными перевалом, был густо засеян цветами. Красные, оранжевые, ярко-голубые, они тянулись к нещадно палившему солнцу, образуя этакий цветочный ковер, по которому бродили все мои спутники, включая Лорана. Кто-то улыбался, кто-то хмурился, кто-то подскакивал на месте.

Слабо понимая, что с ними творится, я осторожно подошла к цветам, и меня мгновенно накрыло лавиной разнообразных ароматов: морской бриз, вишневое варенье, цитрусовые, хвойный лес, разреженный горный воздух — тут, наверное, можно было ощутить любой запах.

Меня зацепил и повел за собой аромат кофе с корицей. Я ступила на цветочный ковер и, как завороженная, пошла туда, где кофе пахло сильней всего. Я обожала этот напиток, пила его редко из-за постоянных проблем с финансами, но когда все же позволяла себе чашечку-другую, обязательно варила с корицей. В мире Селениры кофе не существовал. Но я ни на секунду не задумалась над вопросом, откуда же тогда тут взяться запаху, если нет самого продукта.

— Синда, Крис, Ларита, — голос Лорана, счастливый и неприлично громкий, я услышала издалека. А в следующее мгновение увидела необычную картину: трое детей, Лоран и я, в теле Селениры, сидели за столом на открытой веранде и пили чай, — дети, ведите себя спокойней. Вашей маме нельзя волноваться.

— А у нас будет мальчик или сестричка? — мальчик с глазами Лорана и чертами лица Селениры, повернулся ко мне и начал канючить. — Мама, ну скажи! Скажи, что тебе богиня пообещала!

— Вот родится, тогда и узнаете, — с довольной улыбкой погладила себя по довольно-таки круглому животу.

— Селенира, — повернулся ко мне Лоран. Его черты лица вдруг начали расплываться, голос изменился. — Селеинира, очнись!

Я вздрогнула и открыла глаза: надо мной склонилась и тревожно на меня смотрела Кладира.

— Что… Что случилось?

— Ты проспала перевал, — грустно сообщила «сестра». — А жаль. Там шикарная природа.

Глава 32

Я недоуменно моргнула, прикрыла рот, зевнув, и потом только спросила:

— Как проспала? Мы же все вместе там гуляли. Ты меня еще предупреждала, что перевалу верить не надо.

В ответ — удивленный взгляд.

— Гуляли? На перевале не принято останавливаться. Там часто случаются снежные бури. Повезло, что ничего подобного с нами не случилось. Когда я тебя предупреждала? Не помню ничего подобного.

— Утром. Как только сели в карету, — у меня появилось ощущение, что Кладира меня разыгрывает, но она смотрела серьезно.

— Селенира, ты уснула, едва мы отправились в путь. Я не могла ни о чем тебя предупредить.

Уснула? Я? Я отлично выспалась ночью.

Продолжать диалог не было смысла. Я решила списать все на местную магию и постаралась переключиться на более насущные проблемы.

— Когда мы доедем до замка?

— Если ничего не случится, уже сегодня вечером. Не терпится пообщаться с Зариной?

— Сначала — текст проклятия, — качнула я головой. — Мне нужно разобраться, о чем именно идет речь, а то чувствую себя слепым котенком.

Кладира понимающе кивнула.

— Тролль выбыл из списка претендентов, — заметила она. — Кого выберешь теперь?

«Ни одного из претендентов», — подумала я про себя. Вслух же произнесла:

— Понаблюдаю, как они будут вести себя в стенах замка, и выберу менее жадного.

Кладиру мой ответ удовлетворил, и остаток пути мы проделали молча.

Я бездумно смотрела в окно на дорогу, поля и деревья. Пейзаж не менялся на протяжении нескольких часов и навевал скуку. Почувствовав, что меня начинает мутить от поездки, я откинулась на сиденье, прикрыла глаза. В голову лезли многочисленные вопросы, ответов на которые у меня не было. Что случилось со мной в карете? Действительно ли это был обычный сон? Если нет, то как рассматривать видение? Как сцену из будущего или как предупреждение высших сил?

Ближе к вечеру, когда за окном начало темнеть, наш обоз остановился. Мы наконец-то добрались до замка. Можно сказать, я вернулась домой. В душе поднялась неожиданная радость от возвращения. Что ж, похоже, я начала привыкать к этому миру.

Усталая, измотанная длинной, безостановочной дорогой, я с трудом дошла до спальни, с помощью расторопных служанок переоделась в ночную рубашку и с удовольствием улеглась в постель. Не было сил даже на ужин, прочем, ложилась голодной я довольно часто в том мире, на Земле. Не обращая внимания на недовольство желудка, я быстро уплыла в царство Морфея.

Ночью желудок взял свое: проснулась я от голодных болей. Поморщившись, встала, обула мягкие домашние тапки и ночным привидением выскользнула за дверь. Можно было вызвать служанку, но мне хотелось самой дойти до кухни.

Темные коридоры едва освещались факелами. Тени от них падали на пол, извиваясь, словно змеи. Я неспешно шла по замку и ощущала себя его полноправной владелицей. Мне казалось, что он становится частью моей души, как бы пафосно это ни звучало.

Дома, на Земле, я твердила себе и другим, что нужно довольствоваться минимумом вещей, ведь их в могилу не унесешь. Впрочем, с моими доходами ничего другого я и не могла сказать. Здесь же, шагая по коридорам замка, я ощутила непонятную гордость от того, что являюсь его хозяйкой. Глупо, наверное, но это ощущение подняло мне боевой дух. «Я приложу все усилия, чтобы прожить здесь счастливую жизнь», — решила я, спуская по лестнице.

До кухни я не дошла — увидела то, чего ночью быть не могло. В обеденном зале горели магические шары. Неприкрытая дверь давала возможность узнать все, что происходило в комнате глубокой ночью. Помня, что подслушивающий может услышать о себе только гадости, я охотно приникла к щели. Может, что интересного расскажут неизвестные заговорщики.

Неизвестные шептались, хоть и довольно громко, и все же по голосам точно сказать, кто о чем говорит, было трудно. Оставалось только догадываться.

— Мне сестру надо замуж выдавать, — горячился кто-то, говоря как можно тише. — Она скоро старой девой станет!

— У меня их три, и всем нужно приданое, — отвечал ему собеседник.

— У вас, значит, сестры, — иронично замечал третий участник беседы, — а у меня их быть не может? Мне и дочь от первого брака надо приданым снабдить. Так что все в равных условиях. И скажите спасибо дураку принцу, решившему свою ревность показать. Иначе у нас ни одного шанса не было бы.

— У нас и так его нет, — фыркнул кто-то. — Она на нас смотрит, как на грязь. Все внимание артару уделяет. Хочешь вместе с ним постель делить?

— От артара она родить не сможет. А наследницы ей нужны. Деньги заплатит, а потом мне уже все равно будет.

— Рано ты помирать собрался.

— Хочешь сказать, что самый умный?

— Не глупее некоторых…

Троица перешла на личности, начала обсуждать что-то свое, и я вернулась к избранному маршруту — пора было что-то пожевать. Заодно и обдумаю услышанное.

На кухне я еще ни разу не появлялась и представляла ее себе в средневековом стиле: огромные камины, котлы, деревянная посуда для слуг, вилы, вертела. Оказалось — ничего подобного. Сооружения, в которых легко угадывались печь и холодильник, по своим размерам и строению напоминали земные. Стол, стулья, посуда — все это будто бы вышло из земного девятнадцатого века.

Серьезное отличие было только одно — вольготно разлегшийся на стуле, буквально растекшийся там Пушок. Никар где-то отсутствовал последние сутки. Кладира, заметив, что я взволнована его отсутствием, заметила, что божественные вестники способны исчезать и появляться по своему желанию. Вот эта тушка, все больше напоминавшая размерами крупного поросенка, и появилась. По желанию. И судя по выпиравшему животу и довольному виду, уже была накормлена и затискана слугами.

Заметив меня, Пушок требовательно замурчал. Действительно, как это персональная чесалка еще не приступила к своим обязанностям.

Глава 33

Стакан местного кисловатого кефира, называемого здесь картис, я выпила вместе с подсушенными остатками уже вчерашнего хлеба, найденными на столе в плетеной корзинке. Голод остался, но под ложечкой больше не сосало. Я вздохнула, потискала немного Пушка, задумчиво уставилась на свежебеленую стену перед собой. Вот, значит, как. Женихи свято уверены, что мы с Лораном — любовники. И это уже вполне «официальная» версия. После инцидента с троллем на постоялом дворе в глаза мне эту версию пока не высказывают. Но могут начать, и очень скоро. Я нервно закусила губу: надо как можно быстрее разбираться с этим проклятием, а потом пообщаться с призрачной родственницей. Все трое претендентов на состояние рода Ломарских нравились мне все меньше и меньше. Такими темпами я наотрез откажусь ложиться в постель с кем-нибудь из них. А значит, нужно продумать пути отхода и обоснование своему отказу.

Под рукой недовольно завозился пушок.

— Совести у тебя нет, — нравоучительно сообщила я ему, — взял сбежал, бросил меня на произвол судьбы, теперь ласку выпрашиваешь. И вообще, спать пора.

Живность недовольно фыркнула, спрыгнула с моих колен и важно направилась к двери.

Уснули мы с ним вместе, в одной постели. Собственно, урчание никара меня и усыпило, иначе нервозность и дурные мысли не дали бы спать до утра.

— Ронара, — тихонько трясла меня за плечо служанка, буквально силой вытаскивая из объятий Морфея, — к вам гости, ронара. Ронар Шарон приказал вас разбудить.

Гости. Ко мне. Зачем. Есть же женихи. Мысль о женихах разбудила лучше деликатных прикосновений служанки. Сразу вспомнился их ночной разговор в обеденном зале. Заговорщики, значит. Я сонно зевнула, с трудом открыла глаза.

— Помоги подняться, — попросила миленькую шатенку, одетую в форму прислуги коричневого цвета.

Девушка подала руку, я села на кровати, снова зевнула. В глаза как песка насыпали. Спать хотелось неимоверно. Аукнулись мне мои ночные посиделки с никаром. Его самого, кстати, нигде не было видно. Наверное, ушел завтракать и снова досыпать где-нибудь на теплой подушке.

— Какие гости? — уточнила я, пока служанка помогала мне мыться. — Кто именно приехал?

— Не знаю, ронара. Ронар закрылся с ними в гостиной, меня вызвал и приказ отдал, — последовал ответ.

Да уж. Ясно, что ничего не ясно.

Нежно-лиловое парадное платье с оборками по краям, пышными рукавами и прямой юбкой село на мне идеально. Легкий макияж не помог: синяки оставались видны. Пришлось наносить боевую раскраску, после которой я, поглядев в зеркало, сама себе напомнила ночную бабочку с перепоя: алые губы, густо лежащие на щеках румяна, пудра, тоже густым слоем лежащая на лице, карандаш под глазами, тени на веках, и все это будто небрежно размазано кистью. В общем, привет, земля. Я вынырнула из салата. Зато синяков не видно, хоть один плюс.

На ноги — белые туфли на невысоком каблуке, и можно идти встречать незваных гостей.

Не успела я выйти из комнаты, как столкнулась в коридоре с Лораном. Настроенный решительно, с нахмуренными бровями и поджатыми губами, он, в своем сером балахоне, едва увидев меня, шарахнулся в сторону и сотворил местный охранительный знак — обвел вокруг лица ладонью слева направо.

— Я тоже рада вас видеть, Лоран, — саркастически заметила я.

Артар покраснел.

— Простите, ронара, я не ожидал…

— Что я не высплюсь и захочу выглядеть немного лучше?

Артар покраснел еще больше.

— Вам следовало вызвать меня. Есть соответствующие нестойки.

— Они вернут свежесть моему лицу? Нет? Вот видите. Проводите лучше меня к Шарону.

— Ронара… — замялся артар, намекая на разницу в нашем социальном положении: я, герцогиня, будучи здоровой, не должна была показываться «на людях» рядом с врачом-артаром.

— Я помню ваши дурацкие правила, — не выдержала я: местное кастовое общество уже изрядно давило на психику. — Это приказ, Лоран. Я хочу, чтобы вы меня сопровождали. Или боитесь идти рядом с такой «красавицей»?

Лоран сжал губы и молча зашагал рядом.

Подслушанный ночью разговор принес свои плоды: я разозлилась и теперь уж точно не желала видеть рядом с собой, пусть и в качестве временного мужа, ни одного из женихов.

На первом этаже, возле двери в небольшую гостиную, переминались с ноги на ногу женихи. Гордон, Донтар, Нарон, видно, не считали нужным здесь, в моем замке, красоваться перед непонятно кем, а потому все трое носили скромные коричневые костюмы. Нас с Лораном они встретили угрюмыми, недовольными взглядами.

— Доброе утро, ронтары, — безразлично скользнув по ним глазами, кивнула я и повернулась к Лорану. — Благодарю. Вы можете быть свободны.

Затем потянула на себя ручку двери и зашла в гостиную, отрезав любопытных мужчин от неизвестных гостей.

Хотя почему же неизвестных Очень даже известных. Вернее, известного гостя. Квадратные плечи, квадратный торс, квадратный подбородок, круглые глаза.

— Ваше высочество? — вопросительно вздернула я брови. — Не ожидала увидеть вас снова.

Шарон, сидевший, как и Цокар, в одном из мягких кожаных кресел, поднялся вместе с принцем.

— Селенира, — он тщетно старался скрыть смех при взгляде на такую «красивую» меня, — прошу, присядь. Выслушай его высочество.

— Прошу, ронара, — Цокар тоже отводил взгляд, пытаясь как можно меньше рассматривать мою раскраску, но ему уж точно не было смешно.

Я пожала плечами, села в кресло рядом с Шароном и уставилась на гостя, всем своим видом показывая, что была бы моя воля, принц троллей отправился бы восвояси.

Глава 34

— Ронара… Я… Я поступил некрасиво… Но меня опоили! Клянусь честью! Прошу, дайте мне еще один шанс!

Цокар говорил, распаляясь все больше. В книгах тролли описывались как существа малоэмоциональные. Но Цокара эта характеристика точно не касалась: эмоции били из него ключом. И успокоился он, только наткнувшись взглядом на Шарона.

— Селенира, мне кажется, тебе следует дать второй шанс его высочеству, — меланхолично заметил тот.

Почем бы и нет. Вряд ли я выберу его своим спутником жизни, да и прощать не собираюсь, но помотать нервы оставшимся троим женихам — милое дело. Меньше будут обсуждать меня за спиной.

— Кто даст гарантию, что вас повторно не опоят?

— Я запасся несколькими амулетами, от всевозможных случаев, — пылко сообщил Цокар.

— Хорошо. Пусть так. Надеюсь увидеть вас за ужином, — я зевнула, прикрыв рот ладонью, — простите, я плохо спала ночью.

Оставив тролля в комнате, я вышла в коридор. Донтар, вместе с остальными женихами, все так же стоявший под дверью, хотел что-то спросить, но я решительно качнула головой:

— Со всеми увижусь за обедом.

Кладира, в нежно-розовом платье, уже стояла возле двери в мою комнату.

— Завтрак или ответы на вопросы?

— Второе, конечно, — нетерпеливо ответила я.

«Сестра» улыбнулась:

— Даже не сомневалась в ответе.

Она подошла к стене, положила руку на холодный камень и позвала:

— Зарина, покажись. Разговор есть.

Сначала ничего не происходило, затем из стены медленно и величаво выплыл уже знакомый призрак, внимательно оглядел меня с ног до головы, не удостоив взглядом Кладиру, скривился и процедил недовольно:

— Даже так. Ну заходите, внученьки.

Последнее слово было произнесено с явным сарказмом, который я пропустила мимо ушей: пусть говорит, что хочет, лишь бы рассказала, что именно случилось с этим телом и откуда взялись галлюцинации.

Дождавшись, пока затянется арка проема, а привидение обретет плоть и кровь, мы с Кладирой уселись в кресла напротив нашей дальней родственницы.

— Зарина, что происходит? — сразу взяла быка за рога Кладира.

— Боги развлекаются, — дернула плечом дальняя родственница. — В древности существовало утверждение, что невозможно переместиться из одного тела в другое без одобрения богов. Если им не понравится замещаемый, его убьют или сведут с ума. Если понравится, то он может стать игрушкой в их руках. Полностью бесправной, как ты, — кивок в сторону Кладиры, — понимаешь. В тебе, — это уже мне, — стали проявляться черты Селениры. Походка, осанка. Небось, и тянет к артару так же? — сально подмигнула она.

— Тянет, — ничуть не смутилась я. — Была бы возможность, только за него и вышла бы, — с удовольствием полюбовалась чуть ли не на священный ужас на лицах обеих женщин и добавила. — Только танцевать я как не умела, так и не научилась.

— А ты пробовала? — уточнила Кладира. — После того раза?

Я отрицательно качнула головой.

— Значит, вечером и попробуешь. Зарина, текст проклятия. Где именно он лежит?

— В книгохранилище, — задумчиво ответила «бабушка». — Зайдите туда, подумайте о тексте, книга с ним и подсветится.

В книгохранилище я не шла — летела. Кладира за мной не поспевала, но меня это мало волновало в тот момент. Вот же он, желанный миг, когда я наконец-то увижу семейное проклятие! Я сумею понять, как освободиться от него! Я смогу…

— Ронара, — внезапно заступил мне дорогу Лоран, — вам следует поберечься, тем более, эту ночь вы не спали…

Читай: «Сиди, ронара, в комнате, не общайся ни с кем, кроме меня, а то появился тут некий тролль, вдруг ты его простить вздумаешь».

Дослушивать ревнивца я не стала.

— Благодарю за опеку, но я сама способна о себе позаботиться, — добавив холода в голос, произнесла, глядя на Лорана. — Позвольте пройти.

В глазах артара вспыхнуло недовольство. Будь он законнорожденным, наверняка постарался бы настоять на своем, а так… Так он отошел в сторону, с неудовольствием наблюдая, как мы с Кладирой уверенно идем к книгохранилищу.

Просторная светлая комната встретила нас тишиной и покоем.

— Текст проклятия, — приложив к стене руку, произнесла Кладира.

Дальний шкаф засветился оранжевым. Мы с «сестрой» переглянулись.

— Доставай ты, — предложила я. — Неизвестно еще, как оно на меня отреагирует.

Кладира хмыкнула и пошла к шкафу.

Ноги и руки дрожали от нервов и неизвестности. Я добралась до стула посередине комнаты, уселась, положила ладони на стол.

Сейчас мне откроется истина…

— Вот, — Кладира вернулась с тоненькой брошюркой.

«Организация свадеб у троллей», — прочитала я название и с трудом сдержала нервный смех. Как сказали бы на Земле: жирный троллинг. Но нет, за тролля я выходить не собиралась.

На стол лег лист бумаги, обычной, такой, на которой здесь писали письма и печатали книги, — чуть желтоватой на вид, немного шершавой на ощупь. По виду и не скажешь, что ей тысячи лет.

Брать в руки эту реликвию я не рискнула: мало ли, с моим везением она спокойно может рассыпаться под пальцами.

— За насилие платят насилием, за боль — болью, — прочитала я, вдумываясь в слова. — Пока ты и твои потомки не научитесь ценить чувства и дорожить любовью, не будет у вас настоящей семьи.

Да уж, кратко, четко, по делу.

— Это все? — подняла я глаза на Кладиру.

Она кивнула:

— Как видишь, трактовать нечего.

— «Ты и твои потомки»… Полубог тот жив?

— Нет. Они дольше тысячи лет не живут. А прошло намного больше.

— А нимфа?

Кладира пожала плечами:

— Духи природы не снисходят до смертных.

— Понятно. То есть искать смысла нет.

Тупик. Хороший такой, качественный тупик.

Я мысленно повторила текст проклятия, удостоверилась, что запомнила его наизусть и поднялась.

— Может, поедим?

Глава 35

Легкий перекус назвать полноценным завтраком было нельзя. В самом деле, разве можно считать, что позавтракал, отправив в рот два бутерброда с сыром, пригоршню сушеных фруктов и запив это стаканом свежевыжатого сока? Кладира была уверена, что нет. И я с ней не спорила.

— Лоран, — поев, заметила «сестра». — Вам с ним надо серьезно поговорить. Не дело это, когда артар дерется с законнорожденными, а тем более — с аристократами.

— Это ты об их драке с Нароном? — уточнила я. — А о чем тут говорить? Нарон забыл о правилах приличия, решил меня скомпрометировать, Лоран отстаивал мою честь.

— Селенира, — поморщилась Кладира, — прекрати. Я понимаю, что тебя к нему тянет, возможно, проявляется влюбленность моей сестры. Но женой ему ты точно стать не можешь. А потому артара нужно поставить на место. И лучше, если это сделаешь ты, а не Шарон. К тебе Лоран может прислушаться.

— Мы уже несколько раз с ним обсуждали эту тему. Ни до чего конкретного так и не договорились, — пожала я плечами. — Но хорошо, я поговорю с ним сегодня вечером.

— Отлично, — удовлетворенно кивнула Кладира. — Сначала проверим твои танцевальные навыки, а затем…

Она многозначительно замолчала. Да уж, «затем». Вряд ли у нас с Лораном получится конструктивный разговор. Но зато Кладира отстанет.

За общением а потом — и за размышлениями о тексте проклятия время пролетело незаметно.

К обеду с женихами я готовилась тщательно: легкий макияж, незамысловатая, на первый взгляд, прическа, нежно-лиловое платье, туфли в тон — зеркало отразило милую, хоть и немного усталую леди. По ночам все же следует спать, а не опустошать холодильник.

Стол в обеденном зале был накрыт, словно для торжества: белоснежная скатерть, дорогая фарфоровая посуда, мельхиоровые столовые приборы, канделябры для украшения стола.

— Ронары, — в присутствии Шарона все женихи поднялись с мест, едва мы с одетой в светло-голубое платье Кладирой вошли в зал, поклонились, в кои-то веки демонстрируя манеры.

Суп на первое, каши, овощи и несколько видов мяса — на второе. Ешь не хочу. Столько блюд, что, казалось, ими можно было накормить небольшую армию.

— Итак, ронары, — когда все женихи утолили первый голод, обратилась к ним я, — как вы видите, ваше число снова изменилось. Его высочество снова стал одним из вас. Надеюсь на ваше благоразумие. Свой выбор я сделаю через несколько дней. Пока же чувствуйте себя как дома.

— Вы странно выбираете, — нахмурился Донтар, — все эти недомолвки, переезды, обещания. В прошлый раз, насколько я знаю, все было по-другому.

— Было, — кивнула я, — в прошлый раз — так, в этот — иначе. Я решила поменять тактику. В конце концов, это мне потом хоронить одного из вас, — не удержалась я.

Гордон побледнел, Нарон поморщился, остальные женихи никак не отреагировали на мою выходку, видимо, уже смирились с необходимостью стать жертвенным агнцем для своих семей.

— И что теперь? Как нам вести себя в этих стенах? — вновь заговорил Донтар.

— Как угодно, только прошу помнить о правилах приличия. И пожалуйста, если решите выяснить между собой отношения, выйдите во двор.

— Вы плохо о нас думаете, ронара, — подал голос Гордон.

— Ни в коем разе, — мило улыбнулась я. — Просто предупреждаю.

Дальше ели молча.

После обеда Кладира белой лебедушкой поплыла в гостиную, предложив женихам составить нам с ней компанию. Мне видеть ни одного из них не хотелось, но выбора мне не оставили. Пришлось усаживаться в одно из глубоких удобных кресел, оббитых синим бархатом, и делать вид, что заинтересована рассказами Донтара о его боевых подвигах, а потом якобы благосклонно улыбаться мгновенно красневшему Гордону, старавшемуся произвести на меня впечатление рассказами о сельской жизни.

Когда, наконец, Кладира предложила составить мне пару во время тренировок в танцевальном зале, я с радостью выслушала нестройный гул со стороны женихов. У каждого из них вдруг нашлась уйма причин, чтобы не присутствовать на этом мучении.

— Что ж, позовем артара, — заметила Кладира, поднимаясь вместе со мной по лестнице в тот самый танцевальный зал.

Артара, так артара. После нескольких часов, проведенных в компании женихов, я была рада увидеть Лорана. Его серый костюм порадовал глаз в отличие от ярких цветов одежды Нарона и Цокара, чопорно-черного армейского костюма Донтара и коричневого наряда Гордона.

— Расслабься, не думай о том, что танцуешь. Ты же ходишь, не задумываясь, — поучала меня Кладира, — вот и сейчас: не думай. Позволь телу вспомнить все заученные движения.

Я сильно сомневалась, что память тела сработает как надо, но на этот раз и правда, стоило мне забыться в объятиях Лорана, как ноги и руки сами принялись совершать одним им известные движения. Я танцевала, плавно скользя по паркету.

— Отлично, — заметила Кладира таким тоном, что становилось ясно: ничего отличного она не видела, — Зарина оказалась права.

За дверью послышался шум, в комнату, постучав, робко заглянула служанка:

— Ронара, — она растерянно переводила взгляд с меня на Кладиру, не зная, к кому обратиться, — там…

— Я посмотрю, — кивнула мне «сестра» и вышла из комнаты.

— Вы делаете успехи, ронара, — с горькой иронией сообщил Лоран

— Да, — согласилась я, — в этот раз ваши ноги целы и невредимы.

Лоран криво улыбнулся:

— Будем продолжать?

— Почему нет… — я не договорила: очередное прикосновение ладони артара ко мне внезапно разрядом тока пронзило тело.

«К демонам», — разозлившись, решила я. К местным, земным, любым демонам. Вы хотели Селениру? Вы ее получите. Я устала играть роль пай-девочки.

— Проводите меня в спальню, — избегая касаться ошарашенного ударом Лорана, попросила я.

Идти было недалеко: буквально несколько дверей, и вот мы уже в моей комнате. Я решительно щелкнула замком на двери и повернулась к замершему статуей Лорану:

— Поцелуйте меня.

Глава 36

Лоран растерянно моргнул:

— Ронара…

— Целуйте! Вы ведь хотели этого. Или струсили?

Знакомый прищур глаз. Лоран делает шаг ко мне, и вот уже наши губы соприкасаются друг с другом. На этот раз целовал Лоран требовательно, властно. Его язык раздвинул мои губы, проник в рот, начала поглаживать мой. Губы не отрывались от моих, не позволяя вдохнуть ни минуты. Я упивалась каждой секундой поцелуя, такого желанного и такого недопустимого в этом кастовом обществе. Теперь, когда я дорвалась до запретного плода, мне было все равно, кто и что обо мне подумает. Мы целовались снова и снова. Наши языки танцевали зажигательный танец если не любви, то уж страсти точно.

Когда руки Лорана опустились мне на грудь, я уже мало что соображала.

Оторвавшись от моих губ, Лоран рвано выдохнул:

— Хочу тебя…

Я смогла лишь согласно кивнуть, жадно глотая воздух.

От одежды избавились быстро: буквально срывали ее с себя.

Полностью обнаженную, Лоран подхватил меня на руки, отнес на кровать, навис сверху.

— Уверена? — в его глазах горело пламя желания.

— Да.

А дальше… Дальше мы сходили с ума от страсти. Время замедлило свой ход. Я наслаждалась прикосновениями желанного мужчины. Его губы покрывали поцелуями мое тело — непривычные ощущения сводили меня с ума.

Когда все закончилось и мы, выравнивая дыхание, лежали в постели, Лоран задумчиво сообщил:

— Мы с тобой только что нарушили все вековые устои.

— Плевать, — честно ответила я. — Селенира с этими устоями жила всю жизнь. И что? Была счастлива?

— Тебе все равно придется выйти за кого-то из них…

— Не думаю. Я плохо знаю ваши законы, но уверена, что в них можно найти лазейку. Ты… Тебе не достанется от того же Шарона?

Лоран качнул головой:

— Он сейчас проводит все свободное время с женихами, пытается выбрать самого достойного для тебя.

— Удачи ему в этом… — я зевнула.

— Ты сумасшедшая, — мягко улыбнулся Лоран и провел ладонью по моим волосам.

— Надо же когда-то начинать жить так, как хочешь, — мне захотелось, словно кошке, мурлыкнуть от удовольствия.

Лоран ушел через несколько минут. Я поднялась, задумчиво посмотрела в окно. Осторожная и благоразумная Кладира все еще отсутствовала. Что же такое могло произойти, если «сестра» бросила меня одну?

— Они подрались, — появившись минут через двадцать в моей комнате, ошарашила меня Кладира. К тому времени я успела привести себя в порядок и заправить постель. Впрочем, Кладира была в расстроенных чувствах и ничего вокруг не замечала. — Цокар и Донтар. Подрались. Во дворе.

— И что? — не поняла я. — Ты сама говорила: обычная мужская драка. Нет?

Кладира поморщилась:

— Не сравнивай махание кулаками артара и драку высокородных. Тем более, в ней участвовал принц троллей. Понимаешь? Принц. К какой бы расе он ни принадлежал, это представитель правящей семьи. Он не может опускаться до подобного выяснения отношений.

— Ты ему об этом сказала? — я зевнула, прикрыв рот ладонью.

Волнения сегодняшнего дня дали о себе знать, и теперь, вместо обсуждения драки между благородными женихами, я хотела спать. Желательно, конечно, в объятиях Лорана, но можно и просто уткнуться носом в подушку. Тем более, время позднее.

— Он не стал слушать, — дернула плечом Кладира, — да ему, думаю, и не до того было. У него лицо — сплошной синяк!

— А у Донтара? — уточнила я из вежливости.

— Понятия не имею, — отмахнулась от меня «сестра», — он военный. Что ему сделается.

— Похоже, кто-то влюбился в тролля, — задумчиво сообщила я пространству.

Кладира покраснела и возмущено уставилась на меня:

— Ну вот что за глупости ты говоришь! Он — принц! Ему надо выказывать уважение, подобающее его статусу. А тут — драка.

— Ты его самого спроси, нужно ему это уважение, — посоветовала я и зевнула еще раз. — Может, он и сбежал из своего государства только потому, что уважение к статусу приелось.

— Ох, Селенира, — вздохнула Кладира. — Не знаю, что там в твоем мире, но здесь, хоть горожане по закону и равны аристократам, все же следует соблюдать, как ты там говорила? Дистанцию? Ладно, я вижу, ты уже спишь. Спокойной ночи. И раз уж у тебя проявились способности моей сестры, завтра будем развлекать женихов так, как подобает герцогам. Спокойной ночи.

Я вяло кивнула, проследила, как Кладира выходит из комнаты, из последних сил переоделась в пижаму и завалилась в постель. Спать… Все остальное — потом.

— Ты на развилке, — не успела я уплыть в царство Морфея, в моем сне появился уже знакомый бывший муж Селениры. — Сделай правильный выбор. От этого зависит очень многое, в том числе и твоя судьба.

— Хоть бы подсказали, в какую сторону двигаться, — первый раз в жизни заговорила я во сне.

— Подумай. Используй книги. Сделай правильный выбор.

И мой собеседник исчез. Я проснулась, угрюмо посмотрела в темноту перед собой. Очередной любитель загадок. Мало мне проклятия, теперь еще и тут думай, что от тебя хотят. То ли принуждают остаться с Лораном, то ли предупреждают, что это — неверный шаг.

Глава 37

Мне нравится, что вы больны не мной,

Мне нравится, что я больна не вами,

Что никогда тяжелый шар земной

Не уплывет под нашими ногами.

Мне нравится, что можно быть смешной —

Распущенной — и не играть словами,

И не краснеть удушливой волной,

Слегка соприкоснувшись рукавами.

Марина Цветаева. «Мне нравится, что вы больны не мной»

Повернувшись на другой бок, я практически сразу же заснула и проспала до утра, на этот раз без сновидений.

Разбудила меня служанка.

— Ронара, ронара, — меня аккуратно трясли, стараясь и боли не причинить, и в то же время привести в чувство. — Ронара, просыпайтесь.

Я широко зевнула, нехотя открыла глаза и, сдерживая желание повернуться на бок и продолжить спать, вопросительно взглянула на служанку — высокую плотную блондинку в переднике и коричневой форме прислуги.

— Ронара Кладира приказала сообщить, что готовится завтрак на природе. Вам нужно присутствовать, — выпалила та.

Ну, вот вам и доброе утро. Просыпайся, Света, и вперед, с утра пораньше, на пикник. Будешь развлекать женихов, как подобает герцогине. Так, кажется, вчера выразилась Кладира.

Полчаса, чтобы привести себя в порядок с помощью все той же служанки, полчаса — на переодевание, и вот уже я спускаюсь, цокая каблучками, по лестнице в изумрудном платье длиной до середины икры. С коротким рукавом и относительно глубоким декольте, оно привлекало внимание не столько ко мне, сколько к выставленным напоказ достоинствам моей фигуры.

Все четверо женихов, стоявших в холле рядом с облаченной в сиреневой платье Кладирой, дружно пожирали меня глазами, пока я подходила к ним. Что ж, приятно знать, что мужчин в тебе привлекают не только деньги…

— Доброе утро, — улыбнулась я немного искусственно, подойдя к ожидавшей меня компании.

Кладира, Шарон, женихи. Со мной — семеро благородных. Плюс, наверное, еще и слуги пойдут с нами — надо же кому-то господам прислуживать. Немаленькая такая группа получается.

— Здесь недалеко есть прекрасное место для завтрака, сообщила вместо приветствия Кладира. — За несколько минут успеем дойти.

Несколько минут превратились в полчаса. Мы неспешно шли по гравийке мимо чередовавшихся полей и лугов и полной грудью вдыхали свежий воздух. Понятия не имею, как остальные, а я наслаждалась возможной близостью с природой. Дома, на Земле, не так уж часто получалось выбраться из города, чтобы просто побродить по лугу или посидеть у реки, и поэтому пикник, устроенный Кладирой, был для меня настоящим подарком. Еще б от назойливых женихов избавиться, и можно петь от счастья.

Увы. Наши с мужчинами желания были диаметрально противоположны друг другу.

— Ронара, — обратился ко мне Цокар, шедший рядом, — прошу прощения за доставленные неудобства вчера вечером.

Я никаких удобств не почувствовала, вчера вечером мне было не до драчливых женихов, решившись показать честному народу свою силушку и с помощью махания кулаками разобраться с проблемами, но говорить об этом принцу троллей не стала, лишь кивнула, внимательно рассматривая его. Выглядел он отвратно: рассеченная наискось бровь, свернутый набок нос, «подсвеченные» фиолетовыми синяками оба глаза… Впрочем, и Донтар красовался теми же, практически симметричными, повреждениями. Прямо не женихи с положением в обществе, а двое мальчишек, не поделивших лакомое угощение.

— Из-за чего дрались? — не могла не спросить я.

Тролль густо покраснел:

— Это мужские дела, ронара.

Великолепно. Он еще и упертый сексист. Минус очередное очко в рейтинге. Впрочем, у всей четверки женихов рейтинги в моих глазах настолько низкие, что один балл ничего не исправит.

Впереди показались белые тенты, к ним вся наша компания и направилась. Слуги, появившиеся на месте запланированного пикника раньше господ, подготовили площадку к нашему приходу. Расстеленные на густой зеленой траве покрывала с расставленными на них блюдами с едой сверху накрывали белые плотные полотнища, привязанные к столбикам. Видимо, чтобы изнеженным господам голову солнцем не напекло. По краям покрывал были разбросаны небольшие подушечки-думки. В самом деле, не сидеть же благородным на сырой земле. Не дай боги что-то себе застудят. Прислуживали нам двое парней и три девушки. Их тент стоял неподалеку, без подушек, но с едой.

Взяв в руки свою тарелку с наложенными туда овощами и сыром, я заняла рот едой, всем своим видом показывая, что в ближайшее время общаться с женихами не собираюсь. Не тут-то было. Донтар, видимо, голода не чувствовал, и пока остальные ели, он попытался выяснить волновавшие его вопросы.

— Ронара, вам не кажется, что пора бы определиться с выбором и не морочить нам головы? Время идет, между прочим, — выставив вперед подбородок, упрямо поинтересовался он.

Пришлось отставить в сторону тарелку, тщательно, демонстративно прожевать то, что было во рту, и только потом расставить точки над «и».

— Уважаемый ронар, — я говорила неспешно, вдумчиво, давая возможность всем присутствовавшим понять мои слова, — в учебнике этикета любого года издания четко определен срок траура любого скорбящего существа — три месяца. Я, принадлежа к проклятому роду, выдерживаю, по воле императора каждый раз чуть больше месяца. Вы же настаиваете на том, чтобы и этот срок был уменьшен почти вдвое. Невежливо по отношению к покойному, вам так не кажется? Я никого не держу, ронар, если вам надоело проживание в моем замке, на всем готовом, прошу заметить, вы можете в любой момент его покинуть. Надеюсь, это ясно всем.

О да, сказанным проникся каждый, включая прикрывшего рот ладонью Шарона. Он явно скрывал усмешку, как и закашлявшаяся Кладира. А вот женихам моя отповедь пришлась не по душе. Нарон и Донтар засверкали глазами, Гордон сжал губы. Один Цокар смотрел равнодушно. После выходки на постоялом дворе он старался вообще не выражать своего недовольства чем-либо, прекрасно осознавая, что такие вещи не прощаются и не забываются.

Как обычно, любовь к деньгам пересилила гордость, и ни один из претендентов на состояние герцогов Ломарских не сделал попытки подняться и уйти — каждый прекрасно понимал, что останавливать его никто не станет, наоборот, остальные вздохнут с облегчением, избавившись от соперника.

Глава 38

Цветок к груди приколот,

Кто приколол — не помню.

Ненасытим мой голод

На грусть, на страсть, на смерть.

Марина Цветаева. «Цветок к груди приколот»

В возникшей тишине мне удалось спокойно доесть свою порцию.

— Селенира, — задумчиво позвал Шарон через несколько минут, — похоже, это к тебе.

Я проследила за его взглядом, и губы сами раздвинулись в радостной улыбке: по лугу, наполовину проваливаясь в высокую траву, мчалась толстая пушистая туша, по непонятной логике считавшаяся вестником богов.

— Кто его выпустил из замка? — спросила я, готовясь обнимать никара.

— А ты попробуй его остановить, — хмыкнула Кладира.

Бочонок на четырех ножках не рассчитал скорости, а может, и не хочет рассчитывать, и налетел на меня со всей дури, повалив на покрывало. Я расхохоталась, начала его тормошить, он в ответ прошелся языком по моим рукам. Хорошо хоть лицу не досталось.

— Вы ему радуетесь больше, чем нам, — с обидой в голосе вдруг выдал Гордон.

— Он не заставляет меня выбирать и не лицемерит, — отрезала я, — в отличие от вас, ронары, так и мечтающих прибить меня по-тихому и прикарманить деньги рода.

Лицо Гордона залилось краской и стало похоже на удлиненный помидор.

— Селенира, — укоризненно качнул головой Шарон.

— Не хотят слушать правду, пусть не пытаются из меня ее выдавить, — отрезала я, почесывая за ухом довольно урчавшего Пушка. — Когда закончится срок траура, я сделаю выбор, выйду замуж, и семья будущего мужа получит договоренную сумму. Не нужно до этого времени постоянно на меня давить. Мой характер это точно не улучшит.

— Давайте сменим тему, — мягко улыбнулась Кладира. — Шарон, когда в этом году ожидается праздник урожая?

— На следующих выходных, — охотно поддержал «сестру» Шарон. — Думаешь праздновать как обычно?

— Конечно, — кивнула Кладира, — мы, всегда были близки к народу. Устроим пир во дворе замка, пригласим крестьян. А потом — танцы, гадания… — она мечтательно закатила глаза.

Я сдержала хмыканье. Из Кладиры вышла бы замечательная актриса. Роль добродушной хозяйки замка удавалась ей практически идеально. Не знаю, что за праздник урожая ожидался и действительно ли его проводили так, как описала Кладира, но такие развлечения мне были по душе гораздо больше, чем пикник в компании жадных женихов.

— У троллей нет такого праздника, — подал голос Цокар, — с удовольствием посмотрю на ваш.

— Как же вы поддерживаете связь со своими подданными? — удивилась Кладира, как мне показалось, немного делано.

— У нас не принято смешанное празднество. Каждый класс живет и развлекается в своем кругу.

Еще одно кастовое общество, менее демократичное, чем человеческое…

Вернулись домой мы через два-три часа. Пикник настроение мне не поднял, женихи, кроме тролля, активно общавшегося с Кладирой, выглядели задумчивыми и хмурыми, Шарон равнодушно смотрел по сторонам. И только Пушку было все равно, где носиться: по лугам или по коридорам замка.

— Пойдем, покажу кое-что, — позвала меня Кладира после обеда, когда женихи, ведомые Шароном, ушли на задний двор, тренироваться с доступными видами оружия. Я проводила скептическим взглядом Гордона, — уж он-то точно, на мой взгляд, ничем не владел, — но от комментариев отказалась.

Поднявшись, мы с «сестрой» направились в ту часть замка, в которой я никогда не бывала: самые дальние коридоры, темные и пустые, показались мне нежилыми и, как бы смешно ни звучало, бездушными.

— Сюда редко кто заходит, — Кладира вошла в первый коридор, положила руку на стену и приказала. — Свет!

Тут же над головой тускло загорелись несколько магических шаров.

— Здесь могут появляться только члены рода, для всех остальных это место невидимо. Если ты смогла пройти магическую защиту, значит, боги даровали тебе часть души Селениры.

— То есть… Смешение душ?.. И она тоже завладела частью моей души?.. — нахмурилась я, переваривая информацию.

— Да, что-то вроде того. Но дело не в играх богов. Здесь, в этих коридорах, хранится реликвия нашего рода, то, из-за чего мы обязаны рожать наследниц. Только благодаря ему нас, свободолюбивых герцогинь Ломарских, терпит император.

Заинтересовать Кладира умела. Я шла за ней, больше не прислушиваясь к своим ощущениям. Теперь мне не терпелось увидеть ту самую реликвию.

Пройдя несколько коридоров с уймой комнат, мы остановились у самой дальней, практически в тупике.

Оббитая железом по всему периметру деревянная дверь легко распахнулась перед нами, едва Кладира коснулась рукой обшивки.

Комната внутри, хорошо освещенная, без окон, не содержала в себе ничего, кроме небольшого сундучка в одном из углов.

Кладира подошла, присела перед ним, положила руку на замок. Крышка откинулась. Внутри оказалась золотая статуэтка полуобнаженной молодой женщины, стоявшей с кувшином в руках.

— Богиня плодородия Нолрита. Она, после проклятия нимфы, оказала милость нашему предку, своему близкому родственнику, и взяла наш род под свою опеку. Пока мы владеем этими землями, здесь всегда будут покой и благоденствие. Крестьяне получают богатый урожай, все женщины, селящиеся в этих краях, рожают минимум двух детей. Тут не случается жутких болезней, сюда не заходят жестокие хищники. Мы процветаем благодаря покровительству богини, и поэтому император дает нам послабления.

Что ж, логично. Живут себе герцогини, никого не трогают, рожают наследниц, платят налоги, не бунтуют. А то, что у них в роду нет мужчин, так императору только на руку — всегда можно подослать кого-то неугодного под видом жениха. Один профит, как сказали бы на Земле.

Глава 39

— Так расскажи нам про Любовь!

Ей внук поет, что краше всех.

Но, очи устремив в огонь,

Старуха отвечала: — Ох!

Грешна Любовь,

Страшна Любовь!

Марина Цветаева. «Ты расскажи нам про весну»

— Кладира, — на обратном пути я остановилась возле комнаты, в которой очнулась, попав сюда, той самой, переполненной вещами, — что это за помещение? Почему здесь так много мебели, причем разноцветной?

— По традиции, когда один из мужей герцогини умирает, она должна «отдать часть себя, дабы облегчить ему путь к богам», — процитировала кого-то «сестра». — Обычно просто пускается кровь. После этого, обессиленная, герцогиня приходит в себя в данной комнате. Много вещей — в помощь ей, чтобы не падала, когда начнет передвигаться после восстановления. Разные цвета — чтобы дразнить взгляд, считается, так восстановление проходит быстрее.

Я кивнула, принимая ответ.

До вечера меня оставили в покое, позволив отдохнуть и забыть, хотя бы на время, о стервятниках-женихах, мечтавших поживиться, пусть и за счет собственной жизни. Я лежала в постели, чесала за ухом Пушка и обдумывала свои следующие действия, каждую мелочь, каждый шаг. Нельзя было оступиться, ошибиться, сделать что-то не так. Вспоминая уроки деда, я выстроила в голове четкий план и собиралась следовать ему, начиная с завтрашнего утра: не так уж и много времени осталось до будущей свадьбы, и его нужно было использовать с толком.

Поздно вечером, вернее, уже практически ночью, после ужина, когда я, выпустив из комнаты Пушка, собиралась спать, пришел Лоран.

Его руки обняли меня, прижали к сильному мужскому телу, и я почувствовала, что таю. Теперь, узнав, что обо мне думают женихи, и разделив постель с тем, к кому меня по-настоящему тянуло, я ощущала безразличие по отношению к общественному мнению. Пусть их. На каждый роток не накинуть платок, любила говаривать моя бабушка.

— Поцелуй меня, — попросила я, наслаждаясь желанными объятиями.

Губы Лорана накрыли мои, и я растворилась в нахлынувших ощущениях. Нежность, мягкость, теплота — от кого из нас двоих исходили эти эмоции, было не понять. Мы оба как будто слились в единое целое. Родственные души — да, именно так, мы по-настоящему стали родственными душами и уже не могли жить друг без друга.

Лоран ушел под утро, оставив меня обессиленной и счастливой.

Спала я от силы четыре часа, завтракала в своей комнате, справедливо опасаясь, что и Шарон, и Кладира по одному моему цветущему виду догадаются, что дело нечисто. Впрочем, Шарон догадался об этом, не едва появившись на пороге моей комнаты, сразу же после завтрака.

— Я отправил Лорана в дальнюю деревню, — сообщил он, внимательно следя за моей реакцией, — там нужна помощь врача. Вернется он после твоей свадьбы. — Помолчал и уточнил. — Ты хотя бы пьешь настойку, предохраняешься?

Я кивнула, не видя смысла спорить и что-либо доказывать. Конечно, Шарон хотел, как лучше, вот только его «лучше» и мое не совпадали. И выходить замуж за одного из женихов я не собиралась. Оправил в дальнюю деревню? Что ж, оно и к лучшему. Мне нужно совсем немного времени, чтобы совершить задуманное. Лоран меня отвлекал бы одним своим присутствием. А так… Я полностью свободна в своих действиях. Что же касается предохранения, конечно же, я забыла об этом. Вот только Шарону о моем ненамеренном промахе знать не обязательно.

Я кивнула, не видя смысла спорить и что-либо доказывать. Конечно, Шарон хотел, как лучше, вот только его «лучше» и мое не совпадали. И выходить замуж за одного из женихов я не собиралась. Оправил в дальнюю деревню? Что ж, оно и к лучшему. Мне нужно совсем немного времени, чтобы совершить задуманное. Лоран меня отвлекал бы одним своим присутствием. А так… Я полностью свободна в своих действиях. Что же касается предохранения, конечно же, я забыла об этом. Вот только Шарону о моем ненамеренном промахе знать не обязательно.

Едва Шарон покинул спальню, я вышла в коридор, приложила ладонь к стене и попросила:

— Зарина, покажись. Разговор есть.

Призрак величественно выплыли из стены, смерил меня подозрительным взглядом, прищурился:

— И что ты задумала?

— Ничего смертельного, — честно ответила я. — Мне нужно на пару часов закрыться в книгохранилище. Могу я отдать приказ замку, чтобы меня никто не беспокоил?

Зарина кивнула:

— Ты практически вошла в силу, замок это чувствует. Магия Селениры течет по твоим жилам. Так что да, замок тебя послушает. Но лучше бы тебе не ввязываться ни в какую авантюру.

— Не буду, — пообещала я. — никаких авантюр. Спасибо за помощь.

Авантюра? О нет, я все продумала тщательно, риска, на мой взгляд, практически не существовало, так что я со спокойной душой дошла до библиотеки, закрылась изнутри и отдала приказ не впускать, пока не закончу работу, ко мне никого, включая вездесущую Зарину.

Нужные полки отыскались быстро. Я взяла необходимые мне книги, обложилась ими пи погрузилась в изучение написанного. В этом мире любили играть четко по правилам, соблюдали законы и традиции, но в любом законе при желании можно было найти лазейку. А традиции… Что ж, иногда следовало их менять…

Глава 40

Страсть оглушает молотом,

Нежность пилит пилой.

Было веселым золотом —

Стало седой золой.

Лучше пока не высохли

Очи от слезных дел,

Милый, гуляй с девицами

В розах, как Бог велел.

Марина Цветаева. «Страсть оглушает молотом»

Работала я долго: записывала на лист бумаги нужные данные, вычитывала необходимые абзацы из книг, не отвлекаясь на шум снаружи.

Обитатели замка не сразу поняли, что что-то не ладно. Первой очнулась Кладира. Вот уж кому стоило служить в разведке — просто феноменальное чутье на интриги.

— Селенира, Селенира открой! Что происходит, Селенира?! — «сестра» тщетно пыталась пробраться в библиотеку, но замок уверенно держал оборону, предоставляя мне столь нужное свободное время.

— Селенира! — скоро присоединился к Кладире Шарон, — Чем ты занята? Почему мы не можем войти?!

Наивные какие. Войти они хотят. Нет уж, пока я не завершу свои дела, сюда никто не войдет. А я отсюда не выйду.

Горы школьных тетрадок, бумажная волокита в стенах школы и постоянные дедлайны приучили меня к терпению и усидчивости. Я могла работать даже на большой перемене, когда за дверями учительской постоянно раздавались крики и шум и порой казалось, что несчастное здание вот-вот рухнет под напором чересчур активных детей, поэтому голоса в коридоре мне не мешали. Пусть себе говорят. А я пока доберусь до желанной цели. Осталось совсем немного…

Закончила я поздно вечером. Сил добираться до комнаты не оставалось, а потому я просто положила голову на стол и уснула.

Проснулась рано утром, пару секунд вспоминала, как я здесь оказалась, потом удовлетворенно улыбнулась: что ж, большая часть дела сделана.

— А ты упорная, — раздался рядом негромкий и явно довольный женский голос.

«А вот и галюники пожаловали», — я растерянно осматривала появившуюся из воздуха незнакомку. Высокая, статная, худощавая, с тонкими чертами лица, пухлыми губами, голубыми глазами и длинными белыми волосами. Не блондинка, нет, будто седая. Но при этом выглядит очень молодо. Одета, как ни странно, в одежду земного кроя и фасона: нечто вроде греческой туники розового цвета.

Незнакомка смешливо фыркнула:

— Галюники, говоришь.

Я покраснела. Похоже, мои мысли только что прочли. Класс. Хорошо хоть подумала не пошлость.

— Я — Нолрита. И я обещаю тебе, если пойдешь до конца, плодовитость и счастье.

— С проклятием? — грустно уточнила я. — Не думаю, что нимфа его снимет.

— Я — богиня, — сообщили мне чуть надменно, — что мне слова какой-то нимфы. Проклятие снимается так же легко, как и было наложено. Но все зависит от твоей смелости.

Миг — и я снова оказалась в библиотеке одна.

«Спать надо в своей постели, — мрачно подумала я, потирая глаза, — мерещится всякое».

Тихий смех был мне ответом. Да чтоб вас всех. Я тут точно с ума сойду.

Выйдя из библиотеки, я нос к носу столкнулась с Шароном, подпиравшим стену. Он что, ночевал здесь?

— Селенира…

— Вызывай Лорана. Сегодня вечером, при нем, я сделаю выбор. Завтра будет свадьба.

Шарон нахмурился:

— Зачем он тебе здесь?

— Он видел первые три выбора Селениры. Будет честно, если увидит и этот, — я ответила твердым взглядом на подозрительный взгляд Шарона. — Без него никакого выбора я делать не буду. Я жду, Шарон.

— Хорошо, — чуть помолчав, кивнул тот, через пять-шесть часов он появится в замке.

Я с трудом скрыла довольную улыбку и отправилась в свою комнату. Листы бумаги с выписанными на них данными лежали за пазухой, книги были расставлены по полкам. Замок получил четкий приказ никому не демонстрировать то, что я читала последние сутки. Теперь меня, как завзятого шулера, был мандраж. Я с нетерпением ждала, притворяясь спокойной, своей очереди. Совсем скоро все выложат карты на стол. Хотелось бы верить, что выигрышная партия будет только у меня.

Кладира ворвалась в спальню, когда я заканчивала завтракать.

— Селенира, что ты задумала?!

— И тебе доброе утро, — я устало улыбнулась и зевнула. — Сейчас посплю несколько часов, поужинаю и сделаю выбор. Как и положено примерной черной вдове. Вы же с Шароном этого хотели, нет?

— Селенира… — в глазах недоверие и непонимание.

Правильно, я — не твоя сестра. Ее ты могла просчитать. Меня — нет. Дед говорил, что порой совершенно не понимает мою логику.

— Что не так? Я обязана выбрать будущего мужа. Все женихи присутствуют в замке. Они сами подталкивали меня к скорому выбору. ЯИ я, наконец, готова его сделать.

— Я не понимаю тебя, — вздохнув, Кладира села в кресло напротив меня, проследила за тем, как я неспешно пью морс из высокого хрустального бокала. — Чувствую, что ты что-то готовишь, и это «что-то» может быть очень неприятным для всех нас. Но вот что…

— Уверяю, все останутся живы и даже здоровы, — я снова зевнула, — эта ночь прошла ужасно. Позволь мне поспать.

Кладира кивнула и вышла. Отлично. Осталось переодеться в пижаму, и можно нормально поспать. Ну, или хотя бы попытаться. Несмотря на несколько часов сна в библиотеке, чувствовала я себя разбитой и усталой, но не была уверена, что смогу уснуть здесь и сейчас.

Пушок, на мой взгляд, растолстев еще больше, ввалился в комнату вместе со служанкой, пришедшей забирать поднос.

Заурчав, он завалился мне под бок. Ясно, снова надо чесать несчастное, никем не любимое животное. Почесывая никара, я быстро расслабилась и провалилась в сон. Замку был отдан приказ, пока я сплю, никого не впускать в мою спальню, а значит, обыска со стороны Шарона и Кладиры можно было не опасаться.

Никаких сновидений, никаких кошмаров, вообще ничего, что могло бы испортить мне сон. Как будто боги наконец-то сжалились над несчастной попаданкой и позволили ей выспаться перед принятием, можно сказать, судьбоносного решения.

Проснулась я от щекотки.

— Что за… — мой взгляд наткнулся на никара, с довольным видом потиравшегося шершавым носом о мои голые пятки.

— Совесть у тебя есть?

Нет, естественно. Какая совесть у этой наглой тушки.

Глава 41

Сегодня таяло, сегодня

я простояла у окна.

Ум — отрезвленней, грудь свободней,

опять умиротворена.

Не знаю, почему. Должно быть,

устала попросту душа

и как-то не хотелось трогать

мятежного карандаша.

Марина Цветаева. «Сегодня таяло, сегодня»

Зевая, я поднялась, посмотрела в окно: вечереет. Алый закат, точно завтра будет ветер. Это сколько же я спала?

«Выбор», — вспомнила вдруг. Вот же. Я обещала сделать выбор сегодня. Лоран, наверное, уже вернулся из деревни… Я почувствовала, как начинают дрожать руки — волновалась, как школьница перед первым экзаменом Чтоб вас всех! Довели своими постоянными нравоучениями!

Вызвав служанку, я вымылась и переоделась. Длинное светло-зеленое платье с поясом и рукавами-фонариками выгодно подчеркивало фигуру. Белые туфли на каблуке. Легкий макияж. Все, я готова разыгрывать главную партию в этом фарсе.

— Позови Шарона, — приказала я служанке.

Пока ждала, нервно сжимала и разжимала кулаки. В лифе были спрятаны необходимые бумаги, поддержку богиня мне обещала. И все же я боялась. Чего — сама не знала.

— Селенира? — зашел в комнату Шарон. — Ты готова?

Я кивнула:

— Лоран здесь?

— Приехал час назад. Мы все ждем тебя в общем зале.

Я снова кивнула. Общий зал, значит, — специальная комната в замке для оглашения воли герцогини.

Широкая светлая комната, просторная и сегодня украшенная живыми цветами, находилась на втором этаже, недалеко от жилых комнат. Сейчас в ней, кроме женихов, Лорана и Кладиры, никого не было.

Избегая смотреть на кого-либо из присутствовавших, я, ведомая под руку Шароном, вышла на середину зала, не стесняясь, вытащила из лифа бумаги, развернула их.

— Замок, помоги, пожалуйста, обеспечить полную тишину, пока я не закончу, — попросила, глядя перед собой.

Меня коснулся легкий ветерок — просьба была услышана. Отлично. Просто превосходно.

— Итак, сначала вступление. Как вы знаете, семья Ломарских была проклята из-за ненадлежащего поведения ее основателя. Обиженная на него нимфа, проклиная весь род, заявила следующее: «За насилие платят насилием, за боль — болью. Пока ты и твои потомки не научитесь ценить чувства и дорожить любовью, не будет у вас настоящей семьи». Судя по тому, что все предыдущие браки, мои и моих предшественниц, были неудачными, ценить чувства и дорожить любовью мы так и не научились. А жаль. В нас слишком сильна вера в то, что законы делают нас безгрешными. Следуем им — имеет отпуск грехов. Вот только это не так. Если законы, а есть чувства… — я помолчала, криво улыбнулась. — К чему я это говорю. Древние были не глупее нас, они следовали не только законам, но и воле богов. А эта воля, между прочим, выражается и в появлении на свет родственных душ. И ни одним законом не запрещено оставаться с тем, к кому тебя тянет, с тем, кого любишь. Поэтому здесь и сейчас я выбираю Лорана дель[1] Нортона и своей герцогской волей делаю его своим четвертым мужем.

Я замолчала. Потрясенные сказанным, все собравшиеся молчали тоже.

— Селенира, это…

— Ронара, вы не можете…

— Селенира, послушай!

Еще до моего появления здесь замок получил четкий указ: не давать никому двигаться, пока встреча не закончится, поэтому гомон голосов оставался лишь гомоном. Ни один из возмущавшихся не мог двинуться с места. Но они мне не были интересны. Я смотрела на Лорана: изумление, недоверие, шок, робкая надежда — все эти эмоции одна за другой сменялись на его лице.

Три шага, и вот уже я стою возле своего теперь уже мужа.

— Поцелуй меня, — я сама подставила губы, и Лоран, поколебавшись, приник к ним.

Гомон затих. За нами наблюдали, но меня это не волновало. Я растворялась в любимом человеке, все остальное было вторично.

Тихое покашливание отрезвило и меня, и Лорана. Мы отпрянули друг от друга, повернулись на звук.

Нолрита, в утреннем одеянии, стояла чуть поодаль, практически у входа в зал. Лоран узнал богиню, в его глазах появился страх. Не понимая причин и со своей стороны совершенно не боясь, я ожидала, что же случится дальше, — вряд ли Нолрита появилась здесь просто так.

— Я благословляю этот брак и снимаю проклятие с рода Ломарских, — спокойно произнесла она, — отныне вы больше не черные вдовы.

Фигура Нолриты растворилась прямо на наших глазах. Секунда молчания — и затем дружный вздох. Очень эффектно, что уж и говорить. Теперь все присутствующие в зале до конца жизни запомнят, как к ним снизошла сама богиня.

Тихий смешок послужил мне ответом. Опять мои мысли прочитали. И почему я не удивлена.

— Как ты догадалась? — мы с Кладирой, на следующее утро, проводив женихов и прочувственно помахав им вслед платочками, сидели в креслах в гостиной, неспешно пили традиционный чай, «переваривали» все случившееся вчера.

— О чем? — уточнила я, откусывая пирожное.

— О возможности снять проклятие.

— Я не из вашего мира, не пропиталась вашими устоями, воспитывалась в других условиях. Для меня дико слышать, что из-за «незаконности» рождения с человеком обращаются, как с грязью, — пожала я плечами. — Ты говорила, что предыдущие черные вдовы выходили замуж по любви, но их это не спасало. Муж Селениры, приходивший ко мне во сне, твердил, что нужно сделать правильный выбор. Плюс еще то видение на перевале: трое детей, один из которых — мальчик, слова о богине. В общем, я сложила два и два. Селенира бежала от чувств. «Пока ты и твои потомки не научитесь ценить чувства и дорожить любовью, не будет у вас настоящей семьи», — процитировала я текст проклятия. — Дорожить любовью? Правда? И при этом сбегать в другой мир, чтобы не запятнать честь рода? Звучит глупо, не находишь?

Кладира немного помолчала, затем спросила:

— Ты и правда его любишь?

— Да, — улыбнулась я, чувствуя, как в груди зарождается и разрастается цветок нежности при мысли о Лоране.

— А он тебя?

— Думаю, тоже. Да, пока он может путать нас с Селенирой и свои чувства к нам, но мы с ним только начали наш совместный путь. И я верю в лучшее.

[1] Обозначает принадлежность к артарам.

Глава 42

Не самозванка — я пришла домой,

И не служанка — мне не надо хлеба.

Я страсть твоя, воскресный отдых твой,

Твой день седьмой, твое седьмое небо.

Марина Цветаева. «Психея»

— Милая моя, родная, — Лоран покрывал нежными поцелуями мое лицо, прокладывал губами дорожку к груди, ласково поглаживал живот. Я млела от его ласк, наслаждалась каждой минутой рядом с ним. Его прикосновения заставляли меня трепетать: мягкие губы исследовали мое тело во всех, даже самых потаенных, уголках. Это было… волшебно, незабываемо! А руки… То, что он творил руками, заставляло меня краснеть позже, когда я вспоминала о нашей первой брачной ночи.

Еще не привыкнув к новому статусу жены, я утром несколько секунд соображала, почему Лоран спит в моей постели, а не ушел к себе ночью.

«Жена, — пришла в голову мысль, — я стала женой». Довольная улыбка сама собой появилась на губах. Что ж, я добилась, чего хотела. Теперь, когда богиня прилюдно проявила свою милость к роду Ломарских, мне не страшен был даже императорский гнев.

Несколько дней спустя я узнала из присланного его величеством указа, что нашему роду до третьего колена запрещено появляться в столице. «Дабы не смущать умы наших придворных», — как витиевато выразился император. Я только равнодушно плечами пожала: да ради бога. Вот уж куда никогда не рвалась, так это ко двору. Кладира, правда, недовольство выказала: ей, привыкшей к столичной суете, оказалась не по нраву постоянная жизнь в провинции.

— Зато ты теперь можешь выйти замуж, за того же Цокара, — поддела я ее.

Мы только что закончили обедать, Шарон и теперь уже присоединявшийся к нам за столом Лоран ушли по своим делам, нам же подали чай и сладости.

«Сестра» покраснела:

— Во-первых, он считался твоим женихом, а во-вторых, давно уехал.

— Но перед отъездом многозначительно на тебя посматривал, — напомнила я.

— Селенира! — возмущенно прошипела Кладира.

— Что? — подняла я брови. — Разве ты не хочешь детей, семью?

Несколько секунд молчания, и затем:

— Не знаю. Я всю жизнь училась жить без серьезных сердечных привязанностей, внушала себе, что муж и дети не для меня. И теперь, когда проклятие снято… Я просто… Не знаю! Стара я уже для детей!

— Правда? — удивилась я. — Тут, если я правильно помню, живут до ста двадцати — ста пятидесяти, нам с тобой нет и тридцати. Да и, к тому же, если ты стара, то что говорить обо мне?

— Все же с той Селенирой общаться было проще, — пришел ворчливый ответ, — поругались, покричали друг на друга, и все. А ты…

— А я пытаюсь мысли логически.

— Лучше бы ты училась магией владеть. А то следующий твой «выброс» может разнести этот замок.

Я нахмурилась:

— Последний «выброс», как ты его называешь, случился из-за поцелуя Цокара. Это произошло довольно давно. Почему ты уверена, что что-то…

— Потому что ты можешь забеременеть в любой день, — оборвала меня Кладира, — а значит, будут расшатанные нервы, слезы и прочие «радости» этого периода.

Теперь уже молчала я. Если смотреть на ситуацию с этой точки зрения, то «сестра», конечно же, права: держать себя в руках мне будет тяжело. Видимо, придется все же учиться магии. Вот только где и у кого?

— Зарина поможет, — ответила на мои вопросы Кладира. — Они с Селенирой тренировались где-то в магически защищенном помещении, здесь, в стенах замка.

Я тяжело вздохнула:

— Боюсь себе представить такие тренировки. Как по мне, Зарина точно не обладает педагогическим мастерством.

— Зато магией владеет, — пожала плечами Кладира, — и сможет объяснить, что и когда ты сделала не так.

«Угу, — подумала я, — сначала всю родословную распишет, причем в деталях, а потом, может, и объяснит».

И все же пришлось идти на поклон к Зарине.

— Учить магии? Тебя? — скривился призрак. — Чтобы ты тут все разнесла?

— Я и без учебы разнесу, недавно чуть постоялый двор не сожгла, — честно ответила я, с удовлетворением понаблюдав за спектром эмоций на лице, от изумления и неверия, до обреченности.

Мы сидели в пространственно-временном кармане, и Зарина, здесь обретая плоть и кровь, не могла скрыть своих чувств.

— Рассказывай, — велела она через несколько секунд, — в подробностях, когда и при каких обстоятельствах это случилось.

Я рассказала, как и просили, в подробностях. Слушала Зарина молча, потом скривилась:

— Придется тебя учить. Я уже привыкла к этому замку.

Спасибо, добрая женщина, за тепло и заботу. Хотя я никаких иллюзий насчет ее отношения к себе никогда и не питала.

— Найди ключ от тренировочного зала, — последовал приказ.

— Ключ? — удивилась было я, а затем вспомнила: да, точно, был ключ, лежал в потайном ящичке вместе с дневником Селениры. — Уже нашла. В спальне моей лежит.

— Тогда завтра и начнем тренировку.

Прозвучала фраза зловеще.

— Не бойся, — ласково провел по моим волосам Лоран вечером, когда мы лежали в постели, — Зарина не причинит зла потомкам.

— Только напугает до полусмерти, — проворчала я. — В моем бывшем мире нет магии, вообще нет, понимаешь? И вот это вот все, что происходит… Я после огненной стены долго в себя прийти не могла. А она была одна, и не очень долго.

— Но ты теперь в другом мире, и нужно учиться жить здесь, — Лоран нежно погладил меня по щеке. — Все будет хорошо, вот увидишь.

Я сдержала скептическую улыбку. Да, конечно, надо было начинать учиться владеть своей силой. Но как же страшно…

Глава 43

Солнце — одно, а шагает по всем городам.

Солнце — мое. Я его никому не отдам.

Ни на час, ни на луч, ни на взгляд. — Никому. Никогда!

Пусть погибают в бессменной ночи города!

Марина Цветаева. «Солнце — одно, а шагает по всем городам»

— Что ты делаешь! Кто так защиту строит?! Руки вверх, а не вперед! — горячилась Зарина, носясь вокруг меня кругами и снова и снова мельтеша в глазах.

Мы тренировались уже больше двух часов. Первый час мне читали теорию, вводили в курс дела, затем началась практика. И вот тут я взвыла: в моем случае срабатывала пословица «Сила есть — ума не надо». Свою силу я контролировать не могла, щедро делилась ею с окружающим миром, и если бы не охранные заклинания, наложенные на зал, все давно уже превратилось бы в руины.

— Да не пуляй ты такие шары! Тебе муху убить надо, а не василиска прикончить! — в очередной раз выдала Зарина.

Я опустила руки, погасив рвавшиеся с пальцев искры, уныло спросила:

— Может, есть учебники по магии? В книгохранилище я ничего не нашла.

— Учебники, — фыркнула Зарина, — да какой дурак такие вещи на всеобщее обозрение оставит?! Это ж как дураку спички дать. У этой дурынды была своя книга, там — разные заклинания. Но и всё. Прочитаешь ты их, и что? На практике все равно непонятно что выйдет. Проверено уже, и не раз. Поэтому слушай, что я говорю. Не напрягай так руки. Расслабься. Магия должна течь спокойно по жилам, а не срываться, как…

Магия сорвалась. Снова. И снова — огромным шаром.

К концу занятий я чувствовала себя хуже несколько раз выжатой тряпки: не оставалось сил ни на еду, ни на эмоции, да ни на что. Я с трудом передвигала ноги и все, чего хотела, — улечься спать и забыться хотя бы на пару-тройку суток.

— Отвратно выглядишь, — безжалостно сообщила Кладира, встретив меня у спальни. — Вот, держи. — В руку мне ткнулся небольшой стеклянный бутылек с мутной серой жидкостью. — Отвар для восстановления сил. Селенира готовила себе сама, но и я умею его варить. Помогает в подобных случаях.

Я благодарно кивнула, забрала бутылек и закрылась в комнате.

Отвар помог не особо. Горьковатый на вкус, он позволил не свалиться с ног, но сил не очень-то прибавил. Лоран, увидев вечером меня, похожую на трехдневного мертвеца, сочувственно покачал головой и прижал мое усталое тело к своему. Я положила голову ему на плечо, умиротворенно вздохнула.

Следующие три дня мучения продолжились. Я пила приготовленный Кладирой отвар, чересчур много выкладывалась на занятиях и все никак не могла научиться правильно распределять силу. Зарина ругалась, как сапожник, уворачиваясь от моих огненных шаров, следовавших по одной им известной траектории, грозила карами на мою голову и в очередной раз пыталась растолковать, как же именно нужно колдовать.

Книжечка Селениры, найденная, как и ключ, в потайном ящичке, особо не помогала: там действительно были записаны одни заклинания. Только практика и никакой теории.

— Поавней поднимай руки, плавней! Не вскидывай их так резко! — снова раздраженно кричала Зарина на четвертый день обучения. — Да что ж ты силу-то не рассчитываешь?! А если бы не было защиты?! Тут уже стена обуглилась бы!

Я послушно подняла руки так, как меня учили, и под ногами все поплыло. Что за… Я пошатнулась и кулем повалилась на пол, потеряв сознание.

Пришла в себя я от уже знакомого химического запаха, напоминавшего нашатырь. Открыла глаза — Лоран, Шарон, Кладира, почему-то перепуганные. Сама я лежу на постели в своей спальне.

— Наконец-то, — облегченно выдохнул Лоран, — милая, нельзя так пугать!

— С завтрашнего дня все тренировки прекращаются, — сообщил тоном диктатора Шарон.

— Ты почему нам не сказала? — нахмурилась Кладира.

— О чем? — я отчаялась понять, что происходило в комнате.

Троица переглянулась, как мне показалось, недоуменно.

— О твоей беременности, — просветила меня Кладира.

Если бы не лежала, я упала бы там, где находилась.

— О какой беременности? — вопрос получился глупый, но ничего другого в голову не лезло. Да, я совсем не предохранялась и в свои годы знала, что секса появляются дети, но здесь и сейчас новость меня изумила.

— Минир утверждает, что ожидается двойня, — просветил меня Шарон.

Минир? Ах, да, еще один замковый врач, только без образования. Интересно, как он понял, что я жду именно двойню? Хотя… Об этом потом… Я беременна… Скоро, через девять месяцев, рожу. Наших с Лораном детей…

От новости закружилась голова. Действительно, при беременности ни о каких тренировках и речи быть не могло.

Глава 44

Я люблю такие игры,

Где надменны все и злы.

Чтоб врагами были тигры

И орлы!

Чтобы пел надменный голос:

"Гибель здесь, а там тюрьма!"

Чтобы ночь со мной боролась,

Ночь сама!

Марина Цветаева. «Дикая воля»

Только ближе к вечеру я полностью осознала новость: теперь во мне живут двое, наши с Лораном продолжения.

— Как он понял? — спросил ночью я Лорана, нежась в его объятиях.

— Минир? У него есть дар. Он видит все живое. Когда увидел тебя, сразу определили двойню. Говорит, всего две недели срок, но поберечься нужно уже сейчас.

Я кивнула. Конечно, теперь никаких тренировок, никакой практики. Теория — да, ее придется учить. А вот практика подождет, пока я не рожу. Правда, придется брать себя в руки и стараться не реагировать слишком бурно…

— Милая?

— Угу.

— У тебя слишком задумчивое лицо.

— Пушок уже третьи сутки не появляется. Он выполнил свое предназначение и ушел насовсем?

— Странные у тебя мысли, — Лоран ласково взъерошил мне волосы. — Никары остаются с выбранными хозяевами до самой их смерти. А Пушок просто загулял.

О чьей смерти шла речь, я решила не уточнять, вместо этого спросила:

— А они разве размножаются… Лоран! Ну, вот что ты хохочешь?!

— Родная, ты прелесть. Никары — вестники богов, конечно, но они — живые существа. Если Пушок ест, почему он не может размножаться?

И правда, почему? Может, потому что я — наивная чукотская девочка, которая считала эту тушку чем-то вроде мелкого божества, а она оказалась обычной пушистой гуленой?

— И с кем он…

— С кошками, милая.

— То есть… После него родятся…

— Полукровки. Крестьяне с радостью разберут. Полукровок-никаров здесь холят и лелеют и относятся к ним, как к настоящим никарам, с благоговением.

Отлично. Хотя бы эта проблема решена.

Их пушистое величество объявилось через неделю, довольное, хоть и изрядно похудевшее.

— Нагулялся? — я почесала за ухом утолившего голод Пушка. Тот в ответ довольно мурлыкнул.

Всю неделю я посвящала свободное время изучению заклинаний в книге Селениры, зубрила их наизусть, думала, в какой ситуации можно применить то или иное заклятие. Конечно, без практики было тяжело, но все же я хоть как-то приобщалась к магии. Волшебная книга, изначально небольшая, увеличивалась по желанию хозяйки до нужного размера. Очень удобная функция, что и говорить: я обычно раскладывала «талмуд» на столе и внимательно рассматривала все, вплоть до нарисованных букв.

На следующее утро, посадив Пушка на колени, я снова открыла книгу, погрузилась в изучение очередного заклинания. Как было написано под строчками, передо мной находился текст заклятия, способного построить портал в любую местность.

Я нахмурилась: портал? Если здесь умели строить порталы, к чему тогда гонцы от императора, добиравшиеся на рассарах? И почему мы с Шароном и Лораном не воспользовались одним из порталов?

Текст показался несложным, но довольно-таки заковыристым. Его изучать и изучать, причем желательно на практике. Я представила себе реакцию Лорана и Шарона на свои подобные перемещения, хмыкнула и качнула головой. Какие уж тут порталы, когда и месяца от начала беременности не прошло.

Вспомнив свои старые стихотворные опыты, я, глядя на текст, продекламировала:

Ветка жасмина стучится в окно,

А за окном непроглядно темно.

Снова тебя я ищу в темноте,

Все повторяя: «Ну где же ты? Где?"

Знаю, что след твой давно уж остыл,

Руки не тронут точеных перил,

Но продолжаю надеяться, звать

И в темноте беспрестанно искать[1].

Пушок на моих коленях вдруг выгнул спину, зашипел, а в следующий миг нас с ним поднял и закружил вихрь. Я открыла было рот, чтобы закричать, позвать на помощь, но…

— Пушок… Мы сейчас где?.. — спросила, потрясенно осматриваясь.

Место, в котором мы оказались, ни на йоту не было похоже на уютную замковую комнату. Степь — да. Но никак не комната. Прекрасно. Я, похоже, открыла способ перемещаться порталами. Лоран будет переживать. А Шарон с Кладирой меня прибьют.

Поднявшись с покрытой редкой сухой травой земли, я огляделась. Как там у классика? «Степь да степь кругом[1]»? Вот и здесь то же самое: на горизонте ни деревца, ни кустика, ни человеческого жилья. Вообще ничего. Иди в любую сторону хоть тысячу километров. Придешь к той же редкой сухой траве. Великолепная перспектива.

Рискуя быть заброшенной еще куда-нибудь, я повторила стихотворение. Никакой реакции. Даже Пушок больше спину не выгибал.

— Дурная голова ногам покоя не дает, — поучительно сообщила я никару.

Тот в ответ недовольно фыркнул. Мол, заварила ты, хозяйка, кашу, а теперь нам обоим расхлебывать.

Сидеть на одном и том же месте смысла не было, поэтому я, еще раз осмотревшись, пошла вперед. Куда-нибудь да выйду. Пушок бегал поблизости, не выпуская меня из вида.

Тело Селениры, после смешения наших с ней душ, «вспомнило», что такое сила и выносливость, вот только железным оно не было, а потому, по моим ощущениям, через пару-тройку часов я начала уставать. А еще меня пугала предстоявшая ночь. Теплый халат и мягкие домашние тапки плохо грели в холода, а в степи, насколько я слышала, ночью могло быть очень холодно. Нет, я, конечно, могла воспользоваться магией и попытаться зажечь из сухостоя костер, но где гарантия, что параллельно не подожгу и нас с Пушком?

В общем, шла я в растрепанных чувствах. Трава никак не желала сменяться любой другой деталью пейзажа. Птиц и зверей я тоже не замечала. Оставалась вероятность, что животных мог распугать Пушок. Но птиц? Эти-то куда исчезли?

Когда в трех шагах передо мной буквально из-под земли выросли огромные угрюмые незнакомцы, одетые в военную форму, я обрадовалась им, как ненормальная. Люди! Ладно, нелюди! Но они живые! А значит, я буду спать в комфорте!

Незнакомцы так не считали и осматривали меня, стоявшую с идиотской улыбкой, настороженно. Потом перевели взгляд на подбежавшего никара, напряглись, снова посмотрели на меня, уже гораздо доброжелательней. Правильно, вестник богов кого попало сопровождать не будет.

— Ронатрана нагдх’торнор, — произнес один из них.

Я недоуменно нахмурилась и сообщила:

— Не понимаю.

Теперь уже не поняли меня. Один из нелюдей, судя по габаритам, тролль, приглашающе взмахнул рукой куда-то в сторону. Я кивнула. Посмотрим, что у них там есть. В крайнем случае, выпущу в них пару шаров. Ну, или никар заступится.

На этот раз шли недолго, минут пять-десять. Скоро на горизонте появились шатры, похожие на те, в которых жили земные кочевники: треугольной формы, поставленные на каркас, скорее всего, деревянный. В общем, то ли лагерь, то ли постоянное жилье. Хотя второе вряд ли. Возле практически каждого шатра был разожжен костер, на котором жарилось нечто мясное. Еда. Какое счастье.

Меня подвели к одному такому костру и что-то произнесли в спину еще одному шкафоподному троллю.

Тот повернулся. Я с трудом удержалась ухмылку, так и норовившую сорваться с моих губ.

— Здравствуйте, ваше высочество.

Цокар растерянно посмотрел, на меня, затем — на недовольно фыркавшего Пушка, спохватился, подскочил со своей циновки, криво улыбнулся.

— Ронара… Не ожидал увидеть вас здесь.

Не сомневаюсь. Я тоже не ожидала. Сюрприз вышел, да.

[1] Стихотворение Ивана Сурикова.

[1] Стихотворение авторское.

Глава 45

Ревнивый ветер треплет шаль.

Мне этот час сужден — от века.

Я чувствую у рта и в веках

Почти звериную печаль.

Такая слабость вдоль колен!

— Так вот она, стрела Господня!—

— Какое зарево! — Сегодня

Я буду бешеной Кармен.

Марина Цветаева. «Любви старинные туманы»

— Стихи? Портал? — изумленно переспросил Цокар, услышав мою версию появления в степи. Мы сидели в одном из шатров, принадлежавшем принцу троллей. Расположившись на толстом ворсистом ковре, мы успели поужинать жареным мясом и теперь общались при свете магических шаров под потолком шатра. — Вы — сильная магиня, ронара, если у вас получилось открыть стихийный портал. Боюсь, что вернуться вы сможете, только пройдя через портал в императорском дворце троллей, а это трое суток пути.

Сделав себе зарубку спросить у Зарины про стихийный портал, я уточнила:

— Как я смогу там оказаться?

— Рассары, — немного помявшись, уточнил Цокар. — Я знаю, что женщины вашей расы на них не умеют ездить, но другой возможности не вижу.

«Захочешь узнать, что умеет Селенира, расслабься и прислушайся к своим ощущениям», — учила меня Зарина. Я честно прислушалась: как ни странно, Селенира на рассарах ездить умела.

— Кто меня будет сопровождать?

Цокар снова помялся и ответил:

— Из всех моих собратьев только я владею вашим языком.

Я представила себе негодование Лорана, когда он узнает, с кем проводила время его жена, проглотила смешок и кивнула.

— Отлично, — Цокар поднялся с явным облегчением, — завтра утром, сразу после завтрака, отправимся в путь. А пока отдыхайте.

Заснула я, едва полог шатра закрылся за принцем троллей.

Утро началось с урчания.

— Совесть есть? — сонно спросила я, отмахнувшись от шершавого носа, тыкавшегося мне в ладонь.

К урчанию добавилось облизывание. Подскочила я после первого же прикосновения языка к моей щеке.

— Нет у тебя совести, — мрачно сообщила я нетерпеливо бившему хвостом по бокам Пушку, огляделась и застонала. — Я так надеялась, что степь мне приснилась. Три дня в седле. Селенира, я тебя ненавижу!

Позавтракали мы с Пушком овсяным хлебом с водой. Насытились, конечно, не очень, но голод утолили.

— Прошу, ронара, — через полчаса после завтрака Цокар подвел к шатру молоденького рассара. — Он — самый смирный в нашем стаде.

Читай: «Понесет — я не виноват».

Я позволила телу вспомнить нужные навыки, уселась в седло, взяла поводья. Цокар, гораздо грациозней меня, оседлал своего зверя в разы быстрей.

Отдав на тролльем языке необходимые распоряжения своим помощникам, Цокар двинулся вперед. Я, стараясь не потерять контроль над телом, — за ним. В стороне от нас развлекал сам себя Пушок, носясь по желтой траве.

Ехали мы неспешно: в моем наряде, не подходящем для езды верхом, галопом не помчишься. Чтобы особо нежные части моего тела не пострадали, в седло положили нечто вроде попоны. Вроде и мягко, а ехать верхом неудобно даже натренированному телу Селениры. Тапки с задниками в стремена не влезали, болтались по бокам животного. В общем, экстремальное путешествие.

Я представила себе, как меня сейчас разыскивают Лоран, Кладира и Шарон, и вздохнула. Чувствую, наслушаюсь по возвращении всего, что только можно. Одна Кладира о моей безответственности будет подробно часами рассказывать.

Окрестный пейзаж не радовал: все тусклое, унылое, бесцветное. Ничего яркого, цепляющего глаз. Только мы с Цокаром на лошадях и бегающий рядом Пушок.

Так и ехали часа четыре, пока мой организм не взбунтовался и не потребовал привала.

С трудом спустившись с помощью раздражающе бодрого Цокара на землю, я с удовольствием удовлетворила свои потребности и, вернувшись к рассарам, спросила:

— Может, поедим?

К крупу животного Цокара были приторочены свернутый шатер и циновки. Мой рассар вез хорошо упакованную продукцию.

Несколько минут — и вот уже мы сидим по-турецки на циновках и поглощаем нехитрый обед, — сухофрукты и хлебцы — запивая их водой.

— Моя сестра частенько с теплом вспоминает о вас, ронар, — забросила я пробный камень, когда мы закончили обедать.

Тролль покраснел.

— Ронара Кладира — чудесная женщина.

Я ждала продолжения, но, похоже, Цокар решил отделаться этим дежурным комплиментом.

Снова спины рассаров, снова степь. К концу первого дня, когда мы, остановившись на ночевку, зашли в поставленный Цокаром шатер, я не чувствовала ни рук, ни ног, ни тела. Первый день прошел. Всего лишь первый. Впереди еще два. Мне слабо верилось, что до дворца троллей я доберусь живой и невредимой.

Блюститель моей нравственности, Пушок демонстративно улегся на толстом ковре внутри шатра между мной и троллем. У меня не оставалось сил даже на улыбку при виде его действий. Впрочем, Цокар устал не меньше моего — уже через пару минут с его стороны раздалось сопение. Отличная выучка все-таки: улегся спать и сразу же уснул. А вот я…

Сон сморил меня на удивление быстро. Снились мне Лоран с Кладирой, гонявшиеся за нами с Пушком по лагерю троллей. Шарон о чем-то общался с Цокаром, не обращая на нашу возню ни малейшего внимания.

Следующие два дня слились в одно серое пятно. Неразговорчивый, малообщительный Цокар, чересчур активный Пушок, попона под задом… К концу третьего дня я устала настолько, что считала минуты до появления во дворце троллей, мечтая, как о роскоши, о горячей ванне, мягкой постели и сытном ужине.

Глава 46

На солнце, на ветер, на вольный простор

Любовь уносите свою!

Чтоб только не видел ваш радостный взор

Во всяком прохожем судью.

Бегите на волю, в долины, в поля,

На травке танцуйте легко

И пейте, как резвые дети шаля,

Из кружек больших молоко.

Марина Цветаева. «На солнце, на ветер, на вольный простор»

Дворец появился на горизонте в лучах предзакатного солнца и выглядел квадратным величественным строением. Тролли считались кочевым народом. Часть их занималась выпасом рассаров, часть — охотой, часть — земледелием, что в условиях степи было занятием сложным и требовало раз в несколько лет перебираться с места на место. Всех вместе троллей, расу немногочисленную, редко когда можно было застать на одном и том же пространстве. Но для удобства послов других рас построили серое сооружение, гордо именовавшееся дворцом. Крепкие стены, узкие окна, шпили на крыше, башенки по четырем сторонам здания. Почему дворец, когда это сооружение больше было похоже на замок, я не знала, но именно в нем проживали правители и двор — самые ленивые из троллей.

Двое слуг, крупных представителей своей расы, при нашем появлении выскочили из дворца и бросились к нам с Цокаром. С помощью мужских рук, буквально тащивших меня по ступеням дворца, я с трудом добралась до выделенной мне комнаты, с тихим стоном рухнула кулем на кровать. Боги всех миров, я все же доехала… Самой не верилось, что вокруг — цивилизация, а не ставшая привычной серая бесконечная степь. Ноги и руки гудели, тело налилось. Я не хотела шевелиться лишний раз — не было никаких сил.

Приставленные ко мне гостеприимным Цокаром служанки принесли большой железный чан, наполнили его горячей водой, добавили неизвестных мне масел, и уже через полчаса я нежилась в самодельной ванне.

Позволив мне вдоволь насладиться долгожданными водными процедурами, мое еле живое тело немилосердно вытащили практически со дна, куда оно опустилось в бессилии, поставили на ноги и начали мыть и скрести мочалками. Я тихо постанывала под сочувственные оханья служанок, чувствуя, как со старой кожей с меня слезают волнение и усталость.

Бодрее, чем была, я вылезла из чана и, одетая в теплый длинный халат до пят, буквально накинулась на нормальную еду.

Густой мясной суп, рагу с местными корнеплодами, напоминавшими по вкусу земную картошку, сыр, колбаски, хлеб, морс — всё было сметено минут за двадцать.

— Хорошо, — пробормотала я, насытившись.

Пушок, уже накормленный сердобольными слугами и дремавший на одеяле на кровати, согласно муркнул.

Заснула я, едва добравшись до кровати.

А утром, сразу после сытного завтрака, ко мне зашла служанка, высокая полная женщина-тролль, и почтительно сообщила, что его высочество просит присоединиться к нему в одной из гостиных.

— Я провожу, ронара.

Я кивнула, снова влезла в постиранный ночью и высушенный с помощью магии свой, родной, халат, обула тапки и вместе с Пушком отправилась в гостиную — пора было возвращаться порталом домой.

Цокар, обряженный в рубашку, штаны и камзол, все — темно-синего цвета, — сидел в кресле у горевшего камина, задумчиво смотрел на огонь. Едва мы с пушком появились в дверях, он поднялся:

— Доброе утро, ронара. Надеюсь, вы хорошо отдохнули. Императорский портал в полном вашем распоряжении.

Читай: «Чем быстрей ты отсюда исчезнешь, тем лучше».

Я кивнула:

— Благодарю ронар. Буду рада вернуться домой.

Длинными коридорами, освещавшимися магическими шарами, в сопровождении принца мы добрались до комнаты с порталом. Высокая широкая арка, мигавшая разноцветными огнями, доверия не внушала. Но выбора у меня не оставалось.

Пушок, насмешливо фыркнув, подбежал к арке и исчез в ней. Поколебавшись пару мгновений, я последовала за ним. Миг — и вот уже я стою возле собственного замка. Удобно, что и говорить…

— Селенира! — меня обхватили крепкие руки любимого. У наших ног крутился Пушок. Вот когда он успел предупредить Лорана о моем появлении? — Селенира, как ты нас напугала! Где ты была?!

— Стихийный портал выбросил нас к троллям, — ответила я, наслаждаясь объятиями Лорана.

От замка между тем спешили Шарон и Кладира. По их лицам я поняла, что одними нотациями не отделаюсь.

— Посадить тебя под замок и не выпускать, пока не родишь, — ворчала Кладира, когда страсти улеглись и мы с ней остались в одиночестве в одной из гостиных. — Это же додуматься надо: наложить на заклинание собственные стихи. А если бы тебя выкинуло в горы к драконам или в подземелья к гномам? Оттуда, знаешь лии, выбираться намного тяжелей, чем из степей троллей.

— Цокар тебя хвалил, — вклинилась я в поток ее негодования.

Кладира покраснела:

— Не переведи тему! И не сводничай! Ты понимаешь, что теперь тебе нужно думать не только о себе, но и о детях?!

— Не ругайся, — вздохнула я. — Это вышло совершенно случайно. Лучше объясни, почему Селенира никогда не пользовалась порталами?

— Потому что никогда не умела их строить, — дернула плечом, постепенно успокаиваясь, Кладира. — Стихийный портал на то и стихийный: тебя может выкинуть где угодно, даже на дне моря. А точные координаты порталов она задавать не могла. На это способны только очень сильные маги, намного сильней нее. И служат они при императорских дворах.

— Если Цокар появится здесь…

— Селенира! Не сводничай! Его высочество уже и думать обо мне забыл!

Я скептически хмыкнула про себя, но тему развивать не стала, хотя что-то мне подсказывало, что принц троллей вполне способен появиться здесь в ближайшее время как раз из-за Кладиры.

Глава 47

Мы с тобою лишь два отголоска:

Ты затихнул, и я замолчу.

Мы когда-то с покорностью воска

Отдались роковому лучу.

Марина Цветаева. «Мы с тобою лишь два отголоска»

— Милая, заканчивай заниматься теорией, — Лоран нежно прижимал меня к себе. Мы лежали в постели, удовлетворенные и счастливые после любовных игр. — Ты себе не представляешь, что я пережил, когда ты вдруг исчезла, причем из закрытого помещения.

— Я была не одна, — прекрасно понимая, что муж прав, — вздохнула я.

— Никар не спасет от того же голода, — резонно заметил Лоран.

О, да. Эта тушка сама объест кого хочешь, еще и спасибо не подумает сказать. Вечно голодный, выпрашивающий себе кусочки повкусней, притворяющийся маленьким обиженным котиком. Хитрец мелкий.

— Лоран, а почему Цокар вообще появился у меня в женихах? Он же боится магии.

— Когда ты чуть не разгромила тот несчастный постоялый двор, скажу тебе честно, и я испугался. Малая, не дерись. Цокар — пятый сын правителя троллей. Престол ему не светит в любом случае — у старших братьев свои сыновья. Сидеть на одном месте у троллей не принято, любовь к риску в крови. Думаю, он появился здесь, чтобы испытать самого себя: подействует ли на него проклятие, сможет ли он вообще стать твоим мужем?

— Идиотизм, — качнула я головой. — Почитал бы историю этого рода, прислушался к слухам. Зачем без серьезной причины рисковать своей жизнью? Ладно, Гордон. Его мать, считай, насильно притащила, чтобы великовозрастных сестер приданым обеспечить. Но этот-то куда рвался. Еще и трусливо сбежал от Кладиры.

— Думаешь, у них что-нибудь получится? — с сомнением спросил Лоран.

— Уверена в этом, — кивнула я. — Он явно почувствовал себя неуютно, когда я якобы случайно ее упомянула в разговоре. Когда равнодушен, так себя не ведешь.

— Тогда я заранее ему сочувствую. У вас с Кладирой характеры очень уж похожи… Ай! Милая, не дерись!

— А ты меня не обижай. Нормальный у меня характер. Ангельский. Лоран! Лоран…

Ночь прошла плодотворно.

Цокар появился у ворот замка через две недели после моего возвращения.

Все это время я тщательно осваивала нехитрые женские виды развлечений — училась вязать, шить, вышивать. И учила Кладиру изящно ругаться.

— У тебя скоро дети родятся, а ты так выражаешься, — хмыкнула «сестра», когда мы сидели с ней в гостиной. Я пыталась вышивать, она что-то вязала. — Где ты вообще таких слов набралась?

— В школе, — честно призналась я, — от старшеклассников. Они порой так загнут, слушаешь и наслаждаешься.

— Дикий мир, — покачала головой Кладира, — у нас тут даже грузчики так не разговаривают.

Она хотела добавить что-то еще, но тут в дверь постучали, и на пороге возникла служанка, миленькая блондиночка лет восемнадцати.

— Ронара, — почтительно обратилась она к Кладире, — к вам гость, его высочество принц Цокар.

Кладира вздрогнула и покраснела.

Проводив ее внимательным взглядом, я неохотно вернулась к своей персональной пытке — вышиванию. Насколько я смогла понять намерения тролля, он если не сегодня, то завтра точно сделает Кладире предложение, причем на этот раз безо всякого риска для жизни. Так что мне оставалось только порадоваться за «сестру». А вот вышивка… Она радости не доставляла… Ни малейшей…

В очередной раз уколов пальцы и неприлично выругавшись, я поднялась и направилась подышать свежим воздухом на задний двор.

Утреннее теплое солнце, как оказалось, зашло за тучки, на улице было достаточно прохладно. Но уходить не хотелось: мне не хватало свежего воздуха в каменных стенах замка. Да и в самом деле, не замерзну же я в домашнем теплом платье, полностью закрытом и прилично…

— Замерзнешь, — на плечи опустилась вязаная кофта.

Я благодарно улыбнулась:

— Устала сидеть в четырех стенах. Хочется куда-нибудь вырваться.

— В степь, например, — беззлобно поддел меня Лоран.

На этот раз я фыркнула:

— Там скучно и тоскливо. Сухостой, мало солнца, никаких животных.

— А заодно и приключений, — поддакнул Лоран, ласково целуя меня в макушку.

Я в очередной раз разомлела от ласковых губ. Родственные души, да… Нам было тяжело вдали друг от друга…

В честь появления в замке принца троллей устроили торжественный ужин. Просвещенный Кладирой насчет моего «интересного положения», Цокар смотрел на меня со смесью ужаса и восхищения: у троллей беременных женщин держали чуть ли не под стражей до родов, я же не только дома не усидела, но и три дня на рассаре тряслась.

— Рада снова видеть вас в замке, ронар, — дружелюбно улыбнулась я, собираясь есть мясное рагу. — Мы с супругом хотели завтра провести день на природе, будем рады, если вы к нам присоединитесь.

На недоуменный взгляд Лорана я ответила улыбкой во все тридцать два. В самом деле, не сидеть же постоянно в замке с редкими прогулками на заднем дворе. Я хотела простора.

— Буду счастлив, ронара, — учтиво кивнул Цокар.

— Отлично, — просияла я, игнорируя вопросительные взгляды Кладиры и Шарона, — отдам необходимые распоряжения слугам, завтра с утра и отправимся.

Глава 48

После стольких роз, городов и тостов –

Ах, ужель не лень

Вам любить меня? Вы — почти что остов,

Я — почти что тень.

И зачем мне знать, что к небесным силам

Вам взывать пришлось?

И зачем мне знать, что пахнуло — Нилом

От моих волос?

Марина Цветаева. «После стольких роз, городов и тостов»

Спорить с капризной беременной, особенно владеющей сильной магией и совершенно не умеющей ею пользоваться, чревато нехорошими последствиями, а потому на следующее утро, едва проснувшись и одевшись, мы отправились на пикник. Мое шерстяное платье темно-вишневого цвета, широкое, без пояса, прекрасно скрадывало начинавшую полнеть фигуру, так что в душе я все еще считала себя тростинкой.

Впятером мы неспешно шли по мощенной камнем дороге, дышали бодрящим свежим воздухом и большей частью молчали. По начавшим уже желтеть лугам носился Пушок, изрядно растолстевший и теперь уже напоминавший небольших размеров теленка. Я наслаждалась прогулкой: проклятие снято, любимый муж рядом, под сердцем двое детей. Чего еще желать?

Два белых тента на лугу, для господ и для слуг, расставленные на покрывалах блюда, подушечки для господских пятых точек… Ничего с прошлого пикника не изменилось. Разве что народа стало меньше, исчезли, наконец, те, кого я видеть не желала.

Мы не торопясь завтракали, лениво переговаривались между собой, обсуждая планы на ближайшее будущее, когда Пушок, лежавший на покрывале возле меня, вдруг навострил уши, напрягся, уставился куда-то за пределы тента.

— Что за… — договорить я не успела: из высокой травы появился никар. Еще один. Осмотрелся и под общее ошеломленное молчание целенаправленно подошел к Кладире, не спрашивая разрешения, уселся ей на колени и требовательно заурчал.

— Какая прелесть, — искренне восхитилась «сестра», начав чесать наглую живность за ухом, — мне кажется, это девочка. По мордочке похоже.

Я посмотрела на «девочку», перевела взгляд на явно заинтересовавшегося Пушка, мысленно представила над входом в замок табличку «Ферма никаров», и мне поплохело.

— Милая? — встревоженно повернулся ко мне Лоран.

— Как много котят бывает у одного никара? — уточнила я.

Кладира нехотя оторвалась от поглаживания своего персонального чуда, удивленно взглянула на меня:

— Ты думаешь…

— Тут и думать не надо, — я кивнула на внимательно приглядывавшегося к новенькой Пушка. — Посмотри на него, и все вопросы отпадут. — И уже троллю, деловито. — У вас эти тушки тоже считаются божественными посланниками?

Шарон намек понял первым, хрюкнул, беззвучно затрясся от смеха. За ним — Лоран и Кладира.

— Не беспокойтесь, ронара, — улыбнулся Цокар, — я помогу вам с пристройством их потомства.

Что ж, хоть одной головной болью меньше.

— Милая, ты прелесть, — сообщил Лоран, когда мы, вернувшись домой, сидели в своей комнате.

— Пути сбыта излишков надо находить сразу, — нравоучительно заметила я.

Лоран весело прыснул.

— Родная, они — посланники богов, а не излишки.

— Я посмотрю на тебя, когда эти малолетние посланники заполонят весь замок, — проворчала я.

— Они сами должны выбирать себе хозяев.

— Вот и будут выбирать, в императорском дворце троллей. Лора..!

Меня притянули к себе и впились в губы поцелуем. Правильно, молчи, женщина, лучше целуйся, чем свои глупости произноси. Но, боги, как же хорошо…

Цокар сделал Кладире предложение через несколько дней пребывания в замке. Счастливая, «сестра» буквально порхала по коридорам и комнатам. Лита, как назвала она своего никара, наблюдала за хозяйкой с недовольством: из-за подготовки к свадьбе Кладира, по мнению Литы, преступно мало времени уделяла ей любимой.

В отличие от нас с Лораном, Кладира хотела устроить пусть и не пышное, но все же бракосочетание. Я лишь плечами пожала: хочется «сестре» посидеть за накрытым на пятерых столом — пусть ее.

Приносили клятвы жених с невестой в том же общем зале: Кладира, в нежно-персиковом платье длиной до середины икры, с неглубоким декольте и открытыми руками, счастливо улыбалась, глядя на Цокара, облаченного в бежевую рубашку, черные брюки, и темно-синий камзол.

— Я, Кладира Ломарская, согласна взять в мужья… — звучал под потолком ее голос.

Мы с Лораном и Шароном стояли неподалеку, наблюдая за тем, как магия венчает этих двух влюбленных. Краем глаза я заметила знакомую фигуру в белом одеянии — богиня пожаловала на свадьбу второй сестры рода Ломарских. Хочется верить, что плодовитостью благословят не только меня — я очень мечтала радоваться многочисленному потомству на пару с «сестрой».

Раздавшийся рядом тихий смешок дал понять, что мои мысли в очередной раз прочитаны. Тем лучше. Я с трудом сдержала коварную улыбку. Дети — цветы жизни, но когда их много, хочется послать за садовником.

Новобрачные, завершая обряд, слились в страстном поцелуе. Теперь Кладиру можно было именовать замужней женщиной, а заодно — и принцессой троллей.

На празднично накрытом столе были расставлены три супницы с разными супами, несколько видов мяса, каши, салаты, сыры, колбаски. Бутылки с алкогольными и безалкогольными рядами выстроили у стены. В кухне уже стояли готовые десерты. Праздновали с размахом, но на пятерых еды было очень много.

— Мы точно больше никого не ждем? — подозрительно вскинула я брови, идя с Лораном под руку к столу.

— Любимая, это такая традиция — ставить на стол все, что есть в доме.

— Мы и десятой части не съедим, — практично заметила я.

Ответить Лоран не успел: двери замка распахнулись, и перед нами, изумленно повернувшимися к выходу, предстали тролли. Много троллей. Очень много троллей.

— Я никого не приглашал, — тихо произнес шокированный не меньше нас Цокар.

Что такое не везет, я узнала на своем опыте еще в раннем детстве, когда оказалось, что за понравившиеся мне игрушки необходимо было заплатить слишком большую цену, и родители посчитали такие траты роскошью, без которой можно вполне обойтись. Впоследствии я еще не раз в течение жизни сталкивалась с невезением и со временем научилась на это не реагировать. Но вот теперь, прямо на моих глазах, не повезло представительнице рода Ломарских, на чью свадьбу без приглашения пожаловали сразу пара-тройка десятков не особо любимых родственников мужа. Нет, я не злорадствовала, но и, что скрывать, рада была, что эта толпа появилась в замке не по мою душу.

Как выяснилось позднее, старшие братья Цокара непонятно каким образом проведали, куда именно сбежал их младшенький, выждали для приличия несколько дней и нагрянули с визитом, не сомневаясь, что семья невесты им горячо обрадуется.

За столом мы уместились с трудом. Была бы моя воля, я отговорилась бы беременностью и осталась в своей спальне, но как глава рода я обязана была присутствовать на таком важном событии в жизни ближайшего родственника.

— Поздравляю, брат, — довольно улыбнулся со своего места наследник тролльего престола, высокий и квадратный Уртан — вставать во время тостов у троллей принято не было, — ты теперь семейный тролль. Надеюсь, после недели любви ты появишься со своей супругой при дворе.

— Непременно, — с каменным выражением лица уверил Цокар. Его такая перспектива, похоже, не вдохновляла.

Кладира вежливо улыбалась и молчала, как и положено у троллей, но вряд ли она так уж рвалась ко дворцу.

Глава 49

Я — страница твоему перу.

Все приму. Я белая страница.

Я — хранитель твоему добру:

Возращу и возвращу сторицей.

Марина Цветаева. «Я — страница твоему перу»

Время текло неспешно, но неотвратимо. Казалось бы, еще вчера я внезапно очутилась в незнакомом мире, ничего не понимающая, перепуганная, напряженная, в одеревенелом, чужом теле. И вот, пожалуйста, мой живот уже напоминает крупный спелый арбуз, готовый вот-вот треснуть, и пожилая повитуха из ближайшей деревни, владеющая азами магии, днюет и ночует в герцогском замке, чтобы, не дай боги, роды не начались без нее. Кладира, погостившая чуть больше месяца при дворе императора троллей и настоявшая на возвращении в родной привычный замок, шутила, что повитуха просто обязана остаться тут надолго, так как после моей двойни, буквально через полтора месяца, собиралась рожать и «сестра», тоже двойню. Богиня, похоже, решила осчастливить нас с ней по полной, исполнив свое обещанное, данное на моей с Лораном свадьбе. Сама Лоран работал по специальности в замке и близлежащих деревнях, не уезжая далеко на время моей беременности. Цокар вместе с Шароном усиленно занимался хозяйством, с готовностью объезжал дальние деревни. Принц троллей на посылках — да уж, никогда не думала, что доживу до такого момента.

— Ему нравится, — пожала плечами Кладира, наглаживая свою Литу, тоже изрядно набравшую вес и тоже собиравшуюся скоро рожать. — Он наконец-то чувствует себя полезным.

— Ему при дворе блистать надо, — проворчала я, скрывая смущение, — а не споры крестьян разбирать.

— Зато они все сразу становятся смирными, едва его видят, — хмыкнула Кладира.

— Вот даже не сомневаюсь…

— Кстати, мне тут письмо пришло… От приятельницы из столицы, — Кладира многозначительно поиграла бровями и сверкнула глазами, — Гордон успешно женился, смог деньгами семье помочь. Нарон отправился вместе с сестрой к эльфам, думает там ей мужа искать.

— А Донтар?

— О нем не знаю. Он исчез, едва вернувшись в столицу.

— Что ж, желаю им всем счастья, — дернула я плечом. Вспоминать о неудачливых женихах не было ни малейшего желания.

Роды, как им и положено, пришли неожиданно. Воды отошли глубокой ночью, тогда же и начались схватки. Я орала как резаная, напугав до смерти Лорана. С появлением вытащенной из постели повитухи боль уменьшилась, но не намного.

Родила я через четыре часа, сначала сына, потом дочь.

Лоран трясущимися руками принял оба оравших свертка. Судя по его виду, он еще сам не поверил в случившееся.

Как потом рассказывал Шарон, Цокар, догадавшись, что ему скоро придется пройти через подобный шок, сразу же побледнел, практически слился со стенкой.

— В ближайшие год-полтора можно забыть о сне, — просветила я мужа.

Тот в ответ заторможенно кивнул, все еще приходя в себя после моих родов.

Кладира родила быстрей, всего лишь через три часа, двоих сыновей. Цокар все это время литрами пил успокоительные настойки.

— Четверо уже есть, — задумчиво заметил Шарон через сутки после родов «сесры», в кои-то веки налив себе дорого вина из герцогских подвалов. — Сколько еще планируете родить?

Мы с Кладирой хмыкнули в унисон.

— Веришь, нет, мне хватит и двоих, — сообщила я. — Вот только, думаю, богине наши желания не интересны. Она как раз обещала плодовитость.

Эпилог

— «Ты прежде лишь розы ценила,

В кудрях твоих венчик другой.

Ты страстным цветам изменила?»

— «Во имя твое, дорогой!»

— «Мне ландышей надо в апреле,

Я в мае топчу их ногой.

Что шепчешь в ответ еле-еле?»

— «Во имя твое, дорогой!»

Марина Цветаева. «Счастье»

— До третьего колена, говоришь? Чтобы не смущать умы придворных, говоришь?..

— Селенира!

— Что? Я уже давно отзываюсь на это имя. Кладира, ты правда хочешь поехать ко двору? Что мы там забыли?

— От приглашения императора отказываться не принято.

— Да?.. А может, попробуем?.. Мы же ничего не теряем…

В ответ — недовольное фырканье. Как же так, я, герцогиня Ломарская, не желаю ехать в столицу. Я покосилась на лежавшее на столе письмо от его величества, императора государства Горнар Иридия Третьего. Пятеро женихов и три невесты вместе с их родителями были приглашены на ежегодный бал, устраиваемый для знати, чтобы помочь молодым и неженатым выбрать себе пару.

— Интересно, император зубы не стер до корней, когда приглашение подписывал?

— Селенира, прекрати.

— И даже не подумаю. Я помню, что у него неженатый младший сын, наши с тобой дочери славятся своей красотой. Но отдавать за принца свою малышку не собираюсь.

— А вдруг они окажутся родственными душами? — поддела меня Кладира.

Меня откровенно передернуло: стать тещей принцу я хотела меньше всего.

— Заодно и никаров раздашь, — зашла с козырей Кладира.

— Издеваешься, — вздохнула я.

— Намекаю, что двенадцать котят — многовато для этого замка.

— Вот твоим родственникам по мужу и сплавим, — огрызнулась я. — Нет у меня никакого желания туда ехать, понимаешь, Кладира?

— Ты там была один раз, двадцать три года назад.

— И поверь, впечатлений хватило на всю жизнь. Гордон и Нарон, кстати, тоже с детьми. И вполне возможно, появятся на балу.

— Ищешь отговорки, — понятливо кивнула «сестра».

— Мам, мам, — в комнату влетели две юные красавицы брюнетки, восемнадцатилетние дочери Кладиры.

— Карнара, Селина, тут письмо от императора, он желает вас видеть при дворе, а ваша тетя против, — сдала меня Кладира.

— Правда? А почему? Ну, тетя… — ко мне повернулись обе проказницы и призывно захлопали ресницами.

— Вы издеваетесь, все вместе, — проворчала я, уже зная, что поеду.

Конец

Content

Соколова Надежда
Наследство черной вдовы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Эпилог

Конец