Соколова Надежда Игоревна

Приручить миллионера

Глава 1

— М-да, красавица, что уж там говорить, — пробормотала Валерия Андреевна Дорская, или Лера, как звали ее приятели и соседи, внимательно разглядывая себя с утра в зеркале в ванной. Волосы растрепанные, под глазами синяки, лицо помятое, как после длительного празднования. — Медуза Горгона отчаянно позавидовала бы. Вот что значит вторую ночь плохо спать.

Лера душераздирающе зевнула, перепугав, наверное, звуком всех мышей в подполе, и потопала из ванной на кухню. Надо было выпить кофе, как минимум одну чашку. Лучше, конечно, две, о кофе подходил к концу, а следующую пачку Лера могла купить только через три дня. Так что приходилось экономить.

Поставив чайник, Лера тоскливо посмотрела в окно. Там лил дождь, холодный, словно осенний. Хотя на самом деле на календаре был июнь. Но лишь только на календаре. Погода привычной жарой не радовала. Приходилось изредка подтапливать, чтобы не замерзнуть в доме. Заболеть Лера не могла себе позволить — аптека съедала слишком много средств.

Засвистел закипевший чайник. Лера засыпала кофе в старую фаянсовую чашку, налила кипяток, посмотрела на часы. Полдевятого. До предпоследнего в этом учебном году занятия оставалось ровно полтора часа. Последний будет через три дня. На нем Лера получит остатки денег и расстанется с учениками до сентября. Вопрос, на какие шиши тянуть до конца летя, она принципиально не рассматривала. Выкрутится как-нибудь. Не первый год.

Кофе, дешевый, растворимый, взбодрил не особо.

Еще раз зевнув, Лера начала приводить себя в порядок. Ученики испугаются, если увидят растрепой.

— Урок, урок, — вполголоса ворчала Лера, стоя под душем. — Вот зачем им этот урок, если мыслями они уже на заграничных пляжах и в море?! Сидят рассеянные, на часы постоянно смотрят. Но нет, урок!

Закончив ворчать, больше для проформы, чем действительно из-за недовольства, Лера вытерлась, придирчиво оглядела себя в зеркале и решила, что в рабочей одежде будет смотреться относительно нормально. Не красавица, конечно, но уже и не зомби какой.

В очередной раз зевнув, Лера в легком халате отправилась завтракать.

Яичница со свежими помидорами, два куска хлеба, один апельсин — все улетело в ненасытный организм.

— Хорошо, — пробормотала Лера, ставя посуду в мойку. — Теперь и поработать можно.

Компьютер привычно зашумел. Лера открыла окошко скайпа, настроила камеру.

Урок прошел быстро, практически незаметно. Ребенок на той стороне экрана немного оживился, когда Лера напомнила ему, что следующее занятие будет последним.

— Спасибо, маме, что не заставляла меня учиться летом, — фыркнула Лера, выключив компьютер.

Дождь на улице прекратился. Засияло солнце, не такое жаркое, как обычно, но жить можно.

Голова болела жутко. Перед глазами плыло плотное серое марево. Уши словно заложило ватой.

Он застонал, громко, с надрывом. Так плохо ему давно не было.

— Эй, парень! — послышался рядом чей-то мужской голос. Проникая сквозь вату, голос разгонял ее, и слух постепенно возвращался. — Парень, ты как? Ты там жив?

Жив ли он? Не знает. Не уверен.

— Эй! Ты там не помирай давай! Я не хочу перед ментами отвечать! Парень!

Да с таким громовым голосом за плечом хочешь-не хочешь, а не помрешь. Не дадут.

Его потянули вверх, встряхнули, видно, приводя в чувство. Марево перед глазами рассеялось, хотя зрение четкость до конца не приобрело.

— Эй! Ты меня видишь?! — встряхнули еще раз. — Пальцев сколько?

— Я… — о! Он, оказывается, говорить умеет. — Не тряси… В глазах… все… как песком…

— Вот еще сотрясения здесь не хватало! Парень, «скорую»?

— Не надо… марево наконец-то исчезло полностью. Он моргнул, приходя в себя.

— Тебя как звать?

Он прислушался к себе: ничего. Пустота. Ни единой мысли.

Глаза между тем жили своей жизнью. Они осмотрели дорогу с колдобинами впереди, затем перешли вбок, заметили оторванный кусок шеврона на плече джинсовой куртки: «…слав». Фиг его знает, что это означало. Но он ответил:

— Славик.

— Уже есть контакт.

Голос между тем переместился со спины вбок, затем вперед, и Славик увидел перед собой высокого седого мужчину на вид лет шестидесяти-шестидесяти пяти, одетого в темно-синие штаны и футболку.

— Я — Андрей, электрик местный. Ты, парень, кто такой? Не знаю тебя.

— Сейчас, — Славик зашарил по одежде, надеясь найти карманы, а в них — паспорт или кошелек с водительским удостоверением, хотя никакой машины поблизости не наблюдалось. Карман он и правда нашел. Внутри, в куртке. Только вместо паспорта там лежал кусок бумаги.

Вытащив его, Славик прочитал:

— «Валерия Андреевна Дорская. СНТ «Мечтатель», улица Фруктовая, 32», — и вопросительно посмотрел на электрика. — Есть тут такая?

— Валерия Андреевна? — переспросил тот. — Лерка, что ли? Ты к ней в гости?

Славик кивнул. Он понятия не имел, кто он, зачем приехал к этой Валерии Дорской, что вообще происходит, но решил разбираться с проблемами по мере их поступления. Сначала надо было дойти до Дорской. Славик был уверен, что ему жизненно необходимо к ней попасть. А вот почему — не знал.

— Ну пошли, — хмыкнул между тем электрик. — Провожу к Лерке. Тут недалеко идти.

Славик кивнул и медленно, аккуратно передвигая ноги, направился вслед за своим спутником.

Глава 2

Лера жила на даче примерно десять лет. Как закончила вуз, так и переехала, осела здесь, вместе с матерью. Городскую квартиру стали сдавать, плюс обе работали. Так и жили. С личной жизнью у Леры не заладилось. Мать твердила про венец безбрачия, — сама она родила Леру вне брака — практичная Лера только хмыкала и шарахалась как можно дальше от всяких ведьм, колдунов и прочих шарлатанов. Ее устраивало то, что было: работа, дом, дачный участок.

В свои тридцать три она открыто называла себя старой девой и посылала пытавшихся подкатить к ней соседей в далекое пешее путешествие. Она была твердо уверена: чем меньше привязанностей, тем проще жизнь.

Закончив занятие, Лера собиралась выйти в магазин, не столько за покупками, сколько прогуляться, подышать относительно свежим воздухом, когда сработал звонок, прикрученный на калитке.

— Ты, Лерка, вечно в небесах витаешь, — ворчал Андрей, местный электрик, занимавшийся звонком несколько лет назад. — Пусть уж звонок будет.

Лера плечами пожала: да пусть висит. Все равно ей по делу почти не звонили. Или мальчишки баловались, или к матери соседки заходили, поболтать. Но сейчас мать уехала к подруге, на море, Лера с соседками особо не общалась, кто ей мог звонить, понятия не имела.

Накинув на халат кофту, захватив ключи от калитки, Лера выглянула за дверь: у калитки стоял поминаемый недавно электрик. И какой-то бомж — рядом.

— Лерка, к тебе гости, — прокричал электрик.

Лера недоуменно нахмурилась: среди бомжей знакомых у нее не было. А выглядел незнакомый мужик издалека именно как бомж: грязный, оборванный, лохматый. Хорошо, если не пьяный.

Сойдя со ступенек, Лера подошла ближе.

— Валерия Андреевна Дорская — вы? — уточнил вместо приветствия «бомж».

Спиртным от него не пахло, говори гладко. Вот только одежда оказалась измазанной в грязи, а лицо — все в ссадинах и синяках.

— Я. Добрый день, — Лера не спешила открывать калитку.

«Бомж» вытащил из кармана куртки бумажку, что примечательно, чистую, не мятую, протянул Лере:

— Адрес ваш?

Все еще слабо что-то понимая, Лера взяла протянутое, прочитала адрес, кивнула.

— А вы, собственно, кто такой? — уточнила она, подозревая розыгрыш.

— Я его у дороги нашел, в канаве, — вмешался электрик. — Грохнулся откуда-то, то ли с велика, то ли с мотоцикла. Ходит с трудом. Лерка, он твой гость, тебе с ним и возиться.

Электрик слыл известным трусом, жившим по принципу «Как бы чего ни вышло», это Лера знала отлично. Он даже на выборах не голосовал, боясь, что выберет не ту кандидатуру. Но врать не любил. Так что если сказал, что «бомж» пострадал недавно, а не живет так лет двадцать, значит, правда.

Лера посмотрела на бумажку в руке, на «бомжа», смотревшего спокойно и уверенно, не похожего на пьяницу, секунду-две поколебалась, потом достала из кармана ключи, открыла калитку:

— Ну проходите.

Электрик, не скрываясь, выдохнул с облегчением.

Трус.

Женщина, стоявшая у калитки, Славику не понравилась. Она была какая-то неухоженная. И вроде одета опрятно, и на лице отражаются мыслительные процессы, и даже черты лица правильные. А вот веяло от нее одиночеством. Такие как она, почему-то решил Славик, обычно живут в одиночестве. Максимум — с кошками. Ни грамма косметики на круглом лице, крупные серые глаза смотрят прямо, изучающе, будто решают, как правильно разделать тушу напротив, губы тонкие, что уже указывает на изворотливость и хитрость. Да что там лицо. Этой самой Дорской давно пора было сходить к парикмахеру, вон как заросла. Прически нет, стоит в халате, скрывающем полное тело, нечесаная. Славик заметил и пальцы, когда она потянулась открывать калитку. Ногти вроде чистые, а без маникюра. В общем, не женщина, а сплошное недоразумение.

В душе недоумевая, что он мог здесь забыть, Славик прошел по дорожке из гравия к высокому двухэтажному дому из красного кирпича.

— Проходите, — кивнула Валерия Дорская на деревянную дверь с широкими щелями.

Уже подозревая, что увидит, Славик зашел внутрь.

Типичный дачный дом его не удивил. Такая женщина, как Дорская, просто не могла жить нигде в другом месте. Ни в квартире, ни в особняке. Именно дачный дом. С беспорядком внутри. Особой грязи Славик не заметил, а вот вещи, лежавшие не на своих местах, ему в глаза бросились. Например, большой мясницкий нож, почему-то оказавшийся на подоконнике в коридоре.

Нерях Славик, как он сейчас понял, не любил. Что ж, уже хоть что-то. Может, он вскоре вспомнит и все остальное о собственной личности.

— Кухня прямо по коридору, — сообщил голос Дорской за спиной. — Только куртку в прихожей оставьте. Грязная слишком.

Славик снял куртку, повесил ее на крючок, вбитый в стену, видимо, для подобных случаев, дошел до кухни, удивляясь, почему нельзя поговорить в другом месте. Сев на видавший виды диван, покрытый цветастым вылинявшим покрывалом, он понаблюдал, как садится на обшарпанный табурет напротив Дорская.

— Итак, кто вы? И что вам от меня нужно? — неприветливо спросила она.

— То есть вы меня не знаете? — вместо ответа уточнил Славик.

По подоконнику за окном застучали первые крупные капли дождя. Славик подавил желание поежиться. Дождь, сырость, слякоть от терпеть не мог.

— Знаю? Вас? — голос из неприветливого стал холодным. — Вы что, издеваетесь?! Вы ввалились в мой дом с адресом на клочке бумаги, и теперь спрашиваете, не знаю ли я вас?!

— Значит, нет, — не особо вслушиваясь в негодование в ее голосе и вычленив для себя главное, расстроенно пробормотал Славик. — Видите ли, я совсем ничего не помню ни о себе, ни о… вас…

Глава 3

Лера чувствовала себя невероятно вымотанной. Последние дни дались ей тяжело, очень тяжело. К ней приезжали родственники, дальние, правда, и не особо любимые. Но все же родная кровь, куда против нее. Родственники эти жили в небольшом городке, там, где цены были высокими, а товары — не всегда качественными. И пару раз в год, на дорогом «джипе», родичи появлялись в гостях у Леры. Останавливались с ночевкой, на двое-трое суток, днем покупали в магазинах бытовую технику, одежду, драгоценности, в общем, что угодно, кроме продуктов, вечером развлекались, ночью доставали Леру разговорами.

Отправить их в квартиру она не могла — там жили уже который год постоянные квартиранты. Потому приходилось стелить на втором этаже, в плохо отремонтированных комнатах, терпеть болтовню женщин и сальные шутки подвыпивших мужчин. Там, где чужому человеку Лера давно заехала бы в физию, здесь нужно было улыбаться и молчать.

В этот раз родственники, трое мужчин и две женщины, приехали три дня назад, под вечер, вымотали все нервы Лере и уехали вчера, после обеда, опустошив ее припасы. Нет, конечно, они и свое на стол поставили: мясо, которое жарили во дворе Леры, спиртное, овощи, которые были куплены в городе. Но основная нагрузка легла на Леру. Ей пришлось доставать из подпола соленья, готовить борщ, картошку, покупать выпечку. А это все копеечка, которой Лера похвастаться не могла.

После отъезда родичей Лера вздохнула с облегчением и принялась за уборку. Мыла, убирала, раскладывала все по полочкам и шкафчикам до полуночи, спала мало, встала злая на весь белый свет.

И вот теперь, когда, после урока, она немного отдохнула и пришла в себя, судьба подбросила ей очередное испытание в виде идиота, который непонятно зачем появился на пороге ее дома и утверждал, что ничего ни о чем не помнит.

— В смысле не помните? — с трудом сдерживаясь, спросила Лера.

Дождь за окном перешел в ливень, а значит, в магазин сегодня точно было не выбраться.

— Очнулся в канаве неподалеку, в голове пусто, — последовал ответ.

— И? При чем тут я?

— Ваш адрес был у меня в кармане. Я посчитал, что мы с вами знакомы, может, у нас общее дело.

Звучало логично. Но измученная Лера плевать хотела на логику.

— Нет у нас никаких дел, — отрезала она, поднимаясь со стула. — Я вас вижу первый раз в жизни. До свидания.

— Вы меня выгоняете? — совершенно искренне изумился незнакомец. — На улицу?! Под дождь?!

Прозвучало это так, будто Лера отправляла его на мучительную казнь.

— Зонт дам, — ответила злобно она.

— Да там и под зонтом за минуту промокнешь. Я подхвачу воспаление легких, умру прямо здесь, у вашей калитки, и вы же виноваты останетесь.

«Ему в театре играть надо», — недовольно подумала Лера, глядя в честные карие глаза незнакомца.

Она понимала, что он прав, что в такую погоду выходить куда-то — самоубийство. Но он ее раздражал, жутко раздражал одним своим видом. Почему — Лера не могла понять, но своим предчувствиям привыкла доверять.

Дорская хотела его выгнать! Совершенно некоммуникабельная женщина! Сидела, смотрела на него, словно на последнюю сволочь, и даже поесть не предложила! Не то чтобы Славик согласился у нее есть, да и что вообще такая как она может приготовить?! Наверняка что-то очень жирное и вредное! Но уже одно то, что его собирались выгнать под ливень, поразило Славика до глубины души.

— Да там и под зонтом за минуту промокнешь. Я подхвачу воспаление легких, умру прямо здесь, у вашей калитки, и вы же виноваты останетесь, выдал он обиженно.

На несколько секунд в кухне воцарилась тишина. Даже мухи не жужжали.

— Вы на себя в зеркало давно смотрели? — внезапно сменила тему Дорская. — Одежда грязная, волосы растрепанные. Выглядите, как бомж.

Славик оскорбленно вскинулся: его называют бомжом?! Дорская между тем продолжала:

— Идите в ванную, разденьтесь, вымойтесь. Стиралка свободна, можете свои вещи постирать.

— И что тогда надену? — ядовито уточнил Славик.

— Я вам дам женский халат, чистый.

— Что? — не понял Славик. Он, мужчина, будет ходить по чужому дому в женском халате?!

— Или так, или можете уходить. Бомжи мне в доме не нужны.

Славик задохнулся от негодования. Да как она смеет! Дура! Он не бомж! От него нет ни малейшего запаха!

— Идете? — слегка насмешливо спросила Дорская.

Стерва! Она еще и издевается над ним!

— Давайте свой халат, — уходить на улицу, под кромешный ливень, Славику не улыбалось.

— Заходите в ванную, комната рядом, раздевайтесь. Я повешу на ручку двери с этой стороны.

Сказала и вышла.

Славик мысленно выругался, поднялся и, прихрамывая, отправился в «комнату рядом».

Ванная оказалась совмещенной с туалетом и выглядела так, будто в ней лет тридцать никто не делал ремонт. Старая сантехника, отвалившаяся плитка, щели в деревянном окне… В такой комнате Славик по своей воле точно никогда мыться не стал бы. И плевать, что чисто. Общее впечатление было отвратным. Как в заброшенном доме.

Сжав зубы, Славик начал раздеваться. Его бесила мысль о том, что нужно будет подчиниться требованиям хозяйки дома. Да и сама хозяйка его бесила. Но за окном бушевала непогода. И Славик закрыл на щеколду дверь, разделся полностью, с сомнением посмотрел на ванну, заставшую, наверное, еще окончание Великой Отечественной, и полез в нее. Ему действительно следовало вымыться. Но не в подобных же условиях!

Глава 4

Лера сама не знала, что на нее нашло: мало того, что пригласила в дом незнакомого мужика, да еще и мыться его пустила. Дура же. Вдруг он сейчас вместо мытья выйдет из ванной с ножом? Или под кайфом? Она же не обыскивала его, кто знает, что у него там под одеждой спрятано. В общем, дура, да. И ведь самое странное: подобное жалостливое отношение к незнакомцам ей свойственно не было. Она могла пожалеть соседей, родню, животных. Но чтобы так, человека с улицы…

Но уже пустила, что уж. И Лера направилась в спальню — искать халат на пару с чистым полотенцем. Параллельно с поисками она настороженно поглядывала в сторону коридора. Но там было тихо. Только в ванной шумела вода.

И халат, легкий, ситцевый, Лере длиной до щиколоток, и махровое желтое полотенце, нашлись быстро. Лера засунула их в пакет и повесила на ручку двери ванной, снаружи. Затем, поколебавшись, прошла на кухню, задумчиво посмотрела на кухонный нож.

«Выйдет тот «бомж» из ванной, в твоем халате, а ты его ножом встретишь. И куда ему? Под дождь? Звать соседей, чтобы вас обоих в дурку упекли?», — насмешливо поинтересовался внутренний голос.

Лера обладала живым воображением. Представив себе эту картину, она хмыкнула и вернулась в спальню.

«Бомж» вышел из ванной минут через двадцать, лохматый, но уже чисто вымытый. И как-то сразу стало видно, что, несмотря на халат, он выглядит очень ничего: и симпатичный, и широкоплечий, и мускулистый. Приодеть — и совсем мачо станет.

Лера ухмыльнулась про себя: мачо, угу. С амнезией.

— На «ты» или на «вы»? — косясь на не прекращавшийся ливень за окном, спросила она.

— Какое «вы» после того, как я мылся здесь? — изумленно спросил «бомж».

Действительно. Практически породнились. Через ванную комнату, правда.

— Как к тебе обращаться?

— На содранном шевроне куртки было что-то типа «Слав». Славик, значит.

Логику Лера не увидела, но спорить не стала. Ей все сильней хотелось выставить за дверь этого Славу. Но теперь, когда он вымылся в ее ванной, вроде и стыдно указывать ему на дверь, когда на улице такая отвратная погода.

Настроение у Славика было отвратительным. Дважды он во время купания чуть не обжегся, стоя под душем. Один раз полилась буквально ледяная вода. Смеситель однозначно следовало менять. И давно.

Полотенце оказалось чересчур жестким, словно наждачка. А халат… Позорище! Он, мужчина, расхаживает по дому в женском халате! Во время мытья Славик тщательно осмотрел свое тело, где достал, конечно. Ничего, кроме мышц, не увидел. Ни шрамов, ни наколок. Ничего. Чистое тело неизвестного человека.

— На «ты» или на «вы»? — спросила Дорская.

И Славик с трудом сдержал нервный смех. Он мылся в ее ванне, и она предлагает «выкать» дальше?!

— Какое «вы» после того, как я мылся здесь?

Дорская помолчала, осмысливая его слова, затем уточнила его имя и встала:

— Я — ужинать. Тебя кормить?

Естественно! Славик уже больше часа хотел есть. Желудок бурчал практически непрерывно.

— Да, — Славик искренне надеялся, что в ее холодильнике окажется что-нибудь более существенное, чем яйца и маргарин.

В принципе, так и получилось. На практически пустых полках, кроме семи яиц и маргарина, стояла еще банка с непонятно из чего приготовленным вареньем и мирно почивал уже подсыхавший укроп.

— Это все? — не выдержал Славик, заглядывавший в холодильник.

Как они вдвоем смогут наесться вот этим всем?!

Дорская иронично посмотрела на него:

— Если тебя что-то не устраивает, можешь прогуляться в магазин и купить любые изыски. За свои деньги.

Славик поджал губы. Идти по ливню?! Да и какие деньги у него могут быть?!

Яичница из четырех яиц, на маргарине, конечно же, посыпанная сверху укропом, вчерашний белый хлеб, лежавший на столе, к чаю — варенье в пиале и старое печенье, остававшееся на одной из висевших на стене полок — еды было откровенно мало.

Вдвоем они съели практически все. И на утро оставались три яйца и две веточки укропа.

— Завтра получу деньги, прогуляемся в магазин, — Дорская поднялась. — С тебя мытье посуды.

— У тебя нет посудомойки? — изумился Славик.

— Откуда, — Дорская зевнула. — Я и стиралку-то приобрела недавно. Ты, кстати, вещи свои почему в стирку не кинул?

— Решил после купания их снова обыскать. Может, найду что-то, — ответил Славик.

Обыскивали оба. И в джинсах, и в рубашке ничего не обнаружилось. А вот куртка…

— Что-то есть. Под подкладкой, — сообщила Дорская.

Славик тщательно прощупал подкладку, ничего не обнаружил, но решил поверить Дорской. Вдруг там действительно что-то важное. Правда, зачем зашивать это что-то в куртку…

Аккуратно распаров подкладку, Дорская подала куртку Славику.

Пятитысячная купюра радовала глаз. Новенькая. Не мята. Жаль только, что никаких документов не обнаружилось.

— Что ж, — заметила Дорская, — по крайней мере, ты при деньгах. Но посуду все равно мыть тебе.

Славик недовольно фыркнул и получил в ответ насмешливый взгляд.

Глава 5

Посуда мылась недолго, судя по звукам текущей воды из кухни. Лера вообще сомневалась, что ее нежданный гость умеет это делать, и собиралась утром за него перемывать. Минут через двадцать он появился в комнате, служившей Лере и залом, и спальней, сел на стул, напротив вязавшей Леры, с легкой иронией в голосе заметил:

— Люблю видеть хозяйственных женщин.

— Потому что сам ничего не умеешь? — уточнила Лера, не отрываясь от спиц.

Ответное сопение она проигнорировала. Пусть злится.

— Может, все же вызвать «скорую»? — внезапно пришло в голову предупреждение трусливого электрика. — Вдруг у тебя и правда сотрясение?

— Оно уже проявилось бы. Не надо никаких «скорых», — отрезал Славик.

— Боишься? Беглый зэк, что ли?

Молчание. Лера аж от вязания оторвалась, недоумевая, неужели догадалась правильно. Нет, Славик смотрел на нее с немым изумлением.

— С ума сошла, да?! — наконец-то выдал он. — Какой зэк?! Я ненавижу больницы! Ты сказала о «скорой», а меня всего передернуло.

— Ну не зэк, так не зэк, — равнодушно пожала плечами Лера. — Был бы фотоаппарат, можно было бы сфотографировать тебя и фото в Интернете разместить.

— А с телефона?

— Что с телефона?

— Сфотографировать с телефона?

Лера хмыкнула и кивнула на кровать, на которой валялось ее средство связи:

— Ему лет семь, если не больше. Камера есть, но перенести с телефона фотки на комп не получится. У соседей то же самое. Вокруг меня люди бедные живут. Так что… Что ты вообще о себе помнишь?

— Ничего. Ни имени, ни адреса. Но вот знаю, например, что люблю пасту и ореховое мороженое. Это память?

— Если и память, то избирательная какая-то. Да и ведешь ты себя как барин.

Возмущение в глазах Лера проигнорировала. Она привыкла всю жизнь говорить то, что думала. Потому и на работах долго не задерживалась. Потому и пошла в конечном счете в репетиторы.

— Может, я — разорившийся миллионер, — проворчал Славик.

— Ага. Решил после разорения ко мне наведаться, денег занять.

— Не смешно.

— Так чушь не пори. Смеяться не буду. А кстати… — Лера задумалась ненадолго. — Ноги не болят?

— Нет, — покачал головой Славик. — Думаешь, я сюда приехал на чем-то?

— Похоже, что так.

— Тогда как я оказался в канаве?

— Отказался платить таксисту? Не пыхти ты. Шучу я. Машину у нас вряд ли сперли бы. А вот мотоцикл могли бы.

Славик проворчал что-то о ворах, дачах и своей нелегкой судьбе. Лера хмыкнула и вернулась к вязанию.

Зэк, барин. Дорская не выбирала слов при общении со Славиком. Его раздражала ее прямота. Да и то, как она смотрела на него, тоже раздражало. Не было в ее взгляде ни обожания, ни любви, ни нежности, ничего из того, к чему, как казалось Славику, он привык. Только насмешка вместе с легким презрением. Взгляд Дорской, казалось, говорил: «Слушай, ты, человек без имени, у меня и без тебя много дел. Поэтому сиди тихо и не мешай мне работать. Или выгоню под дождь».

— Ты сама себе вяжешь? — Славику надоело сидеть молча.

— Я и шью сама, — равнодушно откликнулась Дорская. — И даже вышиваю. Чем еще заняться старой деве одинокими вечерами.

Славик схватил ртом воздух.

— Что? — опять эта выводящая из себя насмешка в голосе. — Да, я — старая дева. Нет, я своего статуса не стыжусь. Лучше уж жить без мужа и детей, чем постоянно зависеть от них.

— Ты сама не веришь в то, что говоришь, — покачал головой Славик.

— Тебе-то что за дело?

— Да так. Надо же понять, с каким человеком я буду ночевать под одной крышей.

Черные густые брови Дорской, давно не знавшие ухода, взметнулись вверх:

— Нет, ты не барин. Ты — философ. Мы с тобой собрались ночевать в разных комнатах, и все. Какая тебе разница, во что я верю? Или… — в голосе Дорской послышался сарказм, — ты собираешься изнасиловать меня, а?

Славик поперхнулся воздухом, закашлялся, покраснел, пытаясь прийти в себя. Он что?!

— Что молчишь-то? Я права?

— Да избави бог, — выдал шокированный Славик. — Нужна ты мне! Поменьше всякой мути читай и смотри!

— Нет? — Дорская смачно зевнула, прикрыв ладонью рот. — А жаль… Я бы так рьяно отбивалась… Эй! Дыши! Это всего лишь шутка была.

— У тебя туго с чувством юмора, — пробормотал Славик, снова поперхнувшись воздухом.

— Может быть, — пожала плечами Дорская. — Ты не первый, кто мне это говорит. Все? Расспросы закончились? Тогда не мешай мне вязать.

Да пожалуйста. Он вообще с удовольствием станет держаться подальше от этой дамочки!

Глава 6

Мама всегда твердила, что тем, кто беден, нужно владеть несколькими профессиями. И Лера, слушая ее, научилась много делать самостоятельно. Даже дрова для шашлыка, если надо было, могла порубить сама. Что уж говорить о «типично женских», по мнению общества, занятиях. Рукоделие помогало скоротать время, обеспечить себя необходимыми вещами типа шарфов и шапок. А еще, как оказалось, именно рукоделие давало возможность отвязаться от одного настырного мужика, странным образом попавшего в дом Леры.

В том, что у Славика отсутствовало чувство юмора, Лера убедилась сразу же. Он был или чересчур горд, или чересчур нагл, или и то, и другое вместе, но шуток над собственной персоной он не понимал и не принимал. Лера взяла на вооружение этот довольно эффективный способ быстро послать незваного гостя куда подальше.

Молчал Славик долго, минут пятнадцать, наверное, негодующе сопел, но молчал.

— Не выйдет, — оторвавшись от вязания, насмешливо заявила Лера. — Я не проклинаемая.

— Что за чушь! — оскорбленно вскинулся Славик. — С чего ты взяла, что я хочу тебя проклясть?!

— А ты в зеркало посмотри. У тебя на лбу написано: «Ведьма, стерва, прокляну гадину!».

Возмущенное фырканье послужило Лере ответом.

— Завтра в магазин пойдем. Вещи себе купи. Пятерки должно хватить и на одежду, и на еду. Ты покупаешь для себя, я — для себя.

— Ты считаешь, я не в состоянии купить продукты для обоих?!

— Я считаю, что с пятерки много не купишь. А ты привык жить на широкую ногу. Кстати… Ты бреешься, похоже. Как насчет того, чтобы начать отпускать бороду и усы? В целях экономии?

— Стерва, — вместо ответа выдал Славик. — Ты меня нарочно доводишь.

— Ну прости, — без малейшего раскаяния пожала плечами Лера. — Все, кто меня знает, давно перестали реагировать на мои подколы. А ты так забавно возмущаешься, что я просто не могу удержаться.

Вместо ожидаемого фырканья Лера получила внимательный взгляд:

— Все старые девы такие язвы?

— Понятия не имею, — Лера зевнула. Сказывалась усталость. — Я ни с кем, кроме себя любимой, не знакома.

— А кошки где?

— Которые должны быть у старых дев? — уточнила Лера, думая, что постелить на диване этому умнику. — В доме их нет. Я не люблю шерсть. Во дворе одна живет. Плюс еще парочка от соседей приходит. Все? Расспросы закончили? Тогда давай спать. Меня уже вырубает.

— Время детское. Полдевятого.

— Значит, закроешься в кухне и можешь хоть до утра на голове стоять, — и Лера пошла к платяному шкафу — доставать еще один комплект постельного белья.

Славик «стрелял в молоко» и, как ни странно, попал. Его хозяйка действительно оказалась старой девой. По крайней мере, она этого не отрицала.

Скинув комплект постельного белья на видавший виды диван в кухне, она закрылась в комнате, исполнявшей одновременно роли и зала, и спальни. Славику спать не хотелось. Он прислушался: машинка заканчивала стирку. Скоро можно будет вывесить на ночь джинсовый комплект. В доме было тепло, и Славик надеялся, что до утра одежда высохнет — ходить и завтра в халате ему не улыбалось.

Вообще, конечно, Славик был растерян. Он понятия не имел, кто он, зачем здесь очутился, что хотел получить или услышать от этой странной женщины. А самое отвратительное — Славик не знал, что делать дальше. Проснется он утром, и что? Если память не вернется, что делать? Куда идти? Кому звонить? В больницу Славик не желал обращаться категорически. Почему — не понимал. И все же… Да даже если обратится, он ведь без документов, без памяти, считай, без денег. Бомж, и все.

Дождавшись окончания стирки, Славик вывесил на потертой веревку в коридоре свою одежду, небрежно застелил диван, лег и закрыл глаза.

Дождь на улице практически прекратился, капли капали по подоконнику довольно редко. Вот под них Славик и уснул.

Спал он без сновидений, проснулся утром и долго не мог понять, где он и кто. А поняв, выругался сквозь зубы: память не вернулась. Он в доме у старой девы.

— Доброе утро, — широкое зевая, упомянутая старая дева зашла в кухню в длинной широкой рубашке. — Как спалось?

— Не вспомнил, — невпопад ответил Славик.

— Больница?

— Нет.

— Значит, попьем чай, или что там осталось, и пойдем в магазин. Может, по дороге что вспомнишь.

Что он там может вспомнить. Но Славик промолчал, встал и пошел в туалет — приводить себя в порядок. Из зеркала на него смотрел хмурый молодой мужчина. Не причесанный, с легкой щетиной на подбородке, со злостью в глазах. Таким Славик себе не нравился. Ополоснувшись, он вернулся в кухню. Надо было доесть то, что не съели вчера. Желудок настойчиво требовал еды, и много.

Глава 7

На нахлебников Лера не рассчитывала. Она и себя-то не знала, как прокормить, а уж постороннего мужика, здорового и голодного — тем более. Из съестного оставались полпачки гречки, пока что сырой, три яйца, пучок древнего укропа, четыре ломтя хлеба, полбанки варенья и пригоршня печенья. В общем, не густо. Лере хватило бы на сутки точно. Славик смотрел на еду, в том числе и на крупу, взглядом мученика, не видевшего съестного как минимум неделю.

Каша, яичница, остатки кофе — и вот уже доедено все, кроме остатков маргарина и тарелки с порцией гречки. Лера была воспитанной женщиной, а потому не стала задавать вопрос, как в Славика поместилось столько всего. Вслух не стала. А вот подумать подумала.

— Теперь — вперед, в магазин, мне тебя больше кормить нечем, — хмыкнула она.

— Ты меня проводишь? — и взгляд кота, просящего сливки.

— Вообще-то, не хочется, — Лера поднялась из-за стола. — Я все еще надеюсь, что ты заблудишься и прибьешься к какому-нибудь другому дому, побогаче. Пусть и в качестве рабсилы.

— Стерва, — ничуть не обидевшись, заявил Славик.

— Чем и горжусь, — пожала плечами Лера и пошла одеваться.

Джинсы, кофта с длинными рукавами, сверху — ветровка, и можно было идти в магазин. Славик натянул на себя уже высохшую одежду.

По улице шли неспешно. Лера не видела смысла бежать, Славику, судя по походе, еще аукалось его падение. Хромал он несильно, но все же заметно.

На улице было свежо, дорога «радовала» глаз лужами, которые приходилось обходить по дуге. Тучи над головой намекали на повторение затяжного ливня.

Соседи, пользуясь передышкой, выползли на участки — траву порвать — и провожали Леру любопытными взглядами. Как же, старая дева идет по улице рядом с мужчиной, да еще и незнакомым, молодым, симпатичным. Лера буквально слышала, как о ней начнут гулять сплетни. Вот дойдет она до конца улицы, повернет за угол, и тут же сбегутся соседки, встанут посередине улицы и начнут мыть кости ей и Славику.

Ей, в принципе было все равно. Лера скосила глаза на своего спутника. Тот выглядел задумчивым.

— Не вспомнил? — спросила Лера, поворачивая за угол и выходя на общую улицу, «магистраль», как называли ее между собой дачники.

— Нет, — покачал головой Славик. — Я даже место, возле которого меня нашел ваш электрик, вряд ли узнаю. Все тут какое-то одинаковое.

Лера только хмыкнула. Она, прожившая тут очень много лет, знала наизусть весь путь от остановки до дома и могла проделать его с закрытыми глазами. А Славик, тот, конечно, путается.

Дорская шла по улице с видом главнокомандующего, инспектировавшего войска. Славик неспешно хромал рядом. Любопытные взгляды местных клуш его не смущали. Конечно, такое событие: старая дева идет в магазин с симпатичным мужчиной. Славик не сомневался, что мысленно все бабы на улице уже поженили его и Дорскую. Ему было плевать. Меньше всего она вызывала в нем похоть или страсть. Желание прибить — да, чтоб не мучилась. Но и только.

Магазин изобилием не радовал. Славик понятия не имел, чем владел в «прошлой» жизни, но то, что было выставлено на прилавке дачного супермаркета, вызывало у него желание сбежать куда подальше. Такие вещи, в том числе и одежду, он при хорошей жизни точно не надел бы.

Однако приходилось брать, что давали. Славик долго примерялся и к вещам, и к ценам. Не торговался, нет, просто мысленно вел подсчет будущим покупкам. Этот опыт дал ему понять, что устным счетом Славик владел неплохо. Однако вспомнить свою личность он все равно не смог.

Нижнее белье, спортивный костюм, бритвенные принадлежности, шампунь — Славик брал только самое необходимое. Плюс продукты. И все равно вышло больше, чем он мог себе позволить в данный момент. Пятьсот рублей, оставшиеся на руках, его не порадовали.

— Ну хорошо шмотки, — ворчала Дорская, когда они возвращались с пакетами в ее дом. — Я могу их понять. Надо. Но продукты… Нафига ты купил сразу три пачки творога, два пакетам молока и пять кило картошки? Ты шло, на необитаемом острове жить собираешься?

— Ты свои запасы давно проверяла? — насмешливо откликнулся Славик, уже привыкший к ее постоянному ворчанию. Варенье, и то доедено. Что там осталось? Маргарин и тарелка гречки? И как мы с тобой вдвоем будем это тянуть?

— Пять кило картошки, — отрезала Дорская. — Купил бы макароны и банку дешевой тушенки.

— И на следующий день отправился бы на небеса, — хмыкнул Славик. — Твоя тушенка загонит в гроб любого. Картошку хоть самому приготовить можно.

— С чем ты ее будешь готовить, если маргарина почти не осталось?!

— С молоком.

Так, препираясь, они возвращались по сырой погоде в единственное жилье, которое пока что было знакомо Славику.

«Как будто десять лет женаты», — внезапно пришла в голову мысль, заставив Славика вздрогнуть. Да не дай бог жениться на такой!

Глава 8

Овощи, фрукты, молочка, мясо — всего по чуть-чуть. И тем не менее этот транжира умудрился потратить почти все, что у него было. Зачем, Лера не понимала, нужно было покупать дорогие сезонные фрукты, если не хватало денег на обычную еду? А три пачки творога для чего? Он что, съест их за один присест? Вряд ли. А ведь это быстро портящийся продукт. То же самое можно сказать и о молоке.

В общем, Лера лишний раз убедилась, что непонятный тип с амнезией привык жить на широкую ногу и ни в чем себе не отказывать. Теперь осталось понять, что он забыл в той дыре, в которой жила Лера.

Выясняя отношения всю дорогу, они вернулись домой. К Лере домой, что примечательно. Ее внезапный нахлебник не вспомнил ни места, где его обнаружил электрик, ни что-либо о себе. Лера, женщина бывалая, знала, что на купленное долго не протянешь, особенно когда дома живет мужик. Последний опыт, крайне ценный, она получила сегодня утром и вчера вечером и лишний раз порадовалась, что живет только с матерью. Кстати о ней…

Зайдя в спальню, Лера посмотрела на висевший на стене календарь, повернулась к стоявшему рядом Славику:

— Мама с моря приезжает через пять дней. Она приедет — ты уедешь.

— Куда? — возмутился он.

— Мне все равно, — пожала плечами Лера. — До конца своей жизни я тебя здесь терпеть не намерена. Прижмет — поедешь в больницу. Или в полицию.

Славик недовольно сверкнул глазами. Но Лера прошла хорошую жизненную школу. Ей эти проявления недовольства были до лампочки.

— Мясо пожаришь? — просительно буркнул Славик.

— Пошли, — согласилась Лера. Мясо она не ела давно, недели три уже, если не месяц, и с удовольствием съела бы кусок.

Пока Славик, раздраженно сопя, мыл посуду, оставшуюся после утреннего завтрака, Лера жарила мясо. Два килограмма, не так уж много. Была бы ее воля, она потушила бы часть с картошкой. Но Славик заявил, что терпеть не может тушеное. Мол, картошку можно и сварить. А мясо — жарь. Лера не стала спорить. В конце концов, не на ее деньги эти продукты покупались. Вот когда они закончатся, Лера сможет диктовать свои условия. А пока она стояла у плиты и жарила мясо.

Дорская у плиты выглядела по-домашнему уютно. Тем более, когда молчала. Славик наблюдал за ее движениями и думал, что роль домохозяйки подошла бы ей идеально. В принципе, она и стала домохозяйкой. Вроде. По крайней мере, Славик не видел, чтобы она собиралась на работу.

— Ты не работаешь? — спросил он, когда Дорская поставила на стол тарелку с мясом и порезанные огурец с помидором.

— С чего ты взял? — насмешливо взглянула она на него. — Я — репетитор. С детьми занимаюсь.

«С чужими, не со своими», — так и хотелось добавить Славику. Но он вместо этого благоразумно занял рот куском мяса.

Ели молча. Славик сосредоточенно набивал живот, соскучившись по нормальной еде. С Дорской, судя по всему, никогда нельзя было быть уверенным, поешь сегодня или останешься голодным. Остатки маргарина и тарелка гречки Славика не впечатлили. Ему хотелось мяса. Можно просто жареного, можно сначала маринованного, а потом уже хорошо прожаренного, но мяса. Он, здоровый мужик, не желал питаться одной гречкой и заедать ее остатками варенья.

— Посуда на тебе, — сообщила Дорская после то ли позднего завтрака, то ли раннего обеда.

— Опять, — проворчал Славик. — А на тебе когда будет?

— А вот спроважу тебя куда подальше, и на мне будет.

— Стерва.

— Удивил.

Да, такую удивишь.

— Слушай, ты вообще красишься? — поддел ее Славик, скорее из злости, чем из интереса. — Одеться, причесаться, накраситься не пыталась? Глядишь, и замуж вышла бы.

— А что там делать, замужем? — удивленно вскинула брови Дорская. — У плиты всю жизнь стоять и таких нахлебников, как ты, кормить?

— Помрешь же с котами.

— Да уж лучше с котами, чем с подобными тебе типами.

Сказала и выплыла королевой в коридор.

Славик фыркнул. Нашлась принцесса. У плиты ей стоять не нравится. А убить жизнь на обучение чужих детей нравится. Логики Славик не видел. Впрочем, откуда в женских рассуждениях логика?!

Недовольно ворча, он поднялся и направился к раковине — мыть ненавистную посуду. Эх, была бы тут посудомойка…

Глава 9

На улице было хорошо: прохладно, не особо солнечно, работай не хочу. Собственно, Лера и не хотела. Она с удовольствием полежала бы на кровати с книжкой или, в конце концов, пыль в очередной раз протерла бы. Но спортзалы были ей недоступны, так что приходилось поддерживать форму, стоя раком на огороде. С другой стороны, было бы что поддерживать. Не сказать, чтобы Лера разъелась, но талия, видимая в восемнадцать лет, сейчас уплыла в дальние дали. Все же репетиторство во многом было сидячей работой. Так что, когда появлялось свободное время, Лера заставляла себя выйти на улицу, порвать траву на участке.

Кроме картошки и лука с укропом, они с матерью ничего не высаживали. Обе работали практически без выходных, у обеих не хватало сил выкладываться еще и на огороде. Правда, на участке росло несколько плодовых деревьев. И в дальнем углу пыталась выжить одичавшая клубника. Но и все. Соседи с завистью посматривали на пустовавшие сотки, пару раз даже предлагали купить часть. Но Лера с мамой вежливо всех посылали. Мало ли, как жизнь повернется. Может, надо будет продать дачу, с домом, и переехать в квартиру.

Лера, в домашнем халате, выбрала место с тенью, наклонилась, стала махать серпом, срезая пучки травы.

— Какие аппетитные формы открываются с этого ракурса. — насмешливо заметил знакомый голос сзади минут через десять.

Лера отложила серп на горку травы, разогнулась, повернулась, ухмыльнулась:

— Неужели запал? На мои формы? И даже изнасилуешь?

— Лечиться не пыталась? Голову особенно, — скривился Славик. — У тебя на насилии пунктик.

— Не дождешься, — хмыкнула Лера. — В нормальном состоянии я тебе не дам.

— Да нужна ты мне, — проворчал Славик и кивнул на серп. — Это что?

— То есть ты не деревенский, — сделала вывод Лера. — Иначе серп узнал бы сразу. Городской, причем привыкший жить на широкую ногу и сорить деньгами? Неужели к моему берегу прибило жирную рыбу?

— Серпом разделывать будешь? — подначил ее Славик.

— Зачем разделывать, — пожала плечами Лера. — Посмотрю в Интернете. Вдруг найду какую-нибудь информацию о пропавшем миллионере/бизнесмене и прочих «шишках». В новостях должно быть.

— Такие вещи в новостях не печатают, — нравоучительно заметил Славик. — Бизнесмен/миллионер — это не маньяк и не потерявшийся ребенок.

— Значит, в полицию пойдем.

— Иди.

— А ты?

— А мне и тут хорошо.

Повернулся и зашагал к дому. Зараза.

Лера вернулась к серпу и траве.

Славик вернулся в дом, зашел на кухню, сел на старый диван. Полиция! Какая там полиция! Славик не знал, почему, но был твердо уверен, что полиция с его делом не справится. Видимо, уже были прецеденты. Да и что он скажет в полиции? Что не хочет в бомжатник? Или куда они там отсылают? Что привык к деньгам и комфорту? Да они высмеют его и отправят куда подальше. С другой стороны, Дорская тоже грозится отправить… Совсем скоро…

Недовольно выругавшись, Славик поднялся, вышел в спальню и через несколько минут вернулся в кухню с листом бумаги и ручкой. Может, память тела подскажет?

Он начал писать все, что придет в голову, рисовал, чертил, тщетно пытаясь понять, кто он и что о себе знает. За этим занятием и застала его Дорская.

— И как, получается? — без нотки насмешки в голосе спросила она, встав рядом со столом.

Славик пожал плечами:

— Буквы я знаю, писать умею. Рисовать — нет. Подпись неразборчивая, — он кивнул на каракули внизу листа, — если это подпись, конечно.

— Да, негусто, — откликнулась задумчиво Дорская. — Пойдем, в интернете полазим. Может, найдем что. Бери стул.

Славик глубоко сомневался, что они что-то найдут. Даже если его и объявили в розыск, в чем он лично сильно сомневался, доступа к базам полиции у них нет. А форумы и соцсети… Кто же станет выкладывать такую информацию в общий доступ.

Дорская между тем села на стул, включила компьютер. Славик примостился рядом.

Сайты, форумы, поисковые системы. Что только туда ни вбивалось, по каким параметрам ни искалось. Ничего.

— В полицию или в больницу, — покачала головой Дорская, выключив компьютер.

Славик немного помолчал, потом спросил:

— Участковый у вас есть? Больница сразу отпадает.

— Есть, — кивнула Дорская. — Завтра как раз он принимает. В правлении. С утра.

— Хорошо, — неохотно кивнул Славик, — пусть будет участковый.

Идти в полицию не хотелось. Но лучше туда, чем в больницу, при одной мысли о которой у Славика мурашки бежали по телу.

Глава 10

«Скучен день до вечера, если делать нечего», — любила говорить в далеком детстве Леры ее бабушка. Лере скука не грозила. В самом деле, о какой скуке может идти речь, если, кроме обычных повседневных занятий в доме и на огороде, в ее жизни внезапно появился незнакомый мужик? Он требовал времени. Много времени. Одна готовка чего стоила. Сама Лера могла наварить каши на неделю, раз в два дня порезать миску салата, и все, еда есть. Этот же… То мясо ему пожарь, то картошку свари, то сырники сделай. Зря он, что ли, творог покупал. В общем, сел на шею Леры и ножки свесил.

Лера не привыкла к так называемой семейной жизни, когда нужно все свое свободное время отдавать другому человеку просто потому, что ты за ним замужем. Ладно еще ребенок. Тут понятно: пока он беспомощен, за ним нужно ухаживать. Но здесь же… Здоровенный детина лежал на ее диване, поплевывал в ее потолок, а она должна была в это время горбатиться у собственной плиты. Нет, так не пойдет.

— Кто не работает, то не ест, — заявила категорично Лера, едва услышав просьбу о сырниках. — Бездельники, пусть и с амнезией, мне в доме не нужны. Хочешь сырников — пойди прогуляйся на участок. Для мужика там работы полно. Можешь траву покосить, землю вскопать или дрова порубить, для тех же шашлыков.

Славик воззрился на нее со священным ужасом в глазах:

— Это ты сейчас серьезно, да?

— Более чем, — пожала плечами Лера. — Мясо с картошкой у тебя есть, от голода ты не умрешь. Сырники — роскошь. А за роскошь нужно платить. Так что выбирай: или сырники и работа на участке, или творог в пачках.

— Ты хочешь, чтобы я таким нехитрым способом прибил себя? Я же не знаю, как выглядит серп, значит, не умею им работать!

— Серпом, может, и не умеешь. Лопату и топор ты еще не пробовал.

И Лера замолчала, встала у плиты, демонстративно сложив руки на груди.

Взгляды Славика, если бы могли, прожгли бы в ней дырку. Но Лере было все равно. Горбатиться просто так на чужого мужика она не собиралась.

Славик встал с дивана, прошипел что-то про сумасшедшую бабу и поплелся к двери.

Лера довольно ухмыльнулась и, едва входная дверь захлопнулась, начала готовить сырники.

Дорская его выгнала! На участок! Работать! Нет, Славик был не против работы как таковой. Но он понятия не имел, по крайней мере, так думал, как выглядят сельхозинструменты. Лопата, топор, коса… названия знакомые, как и серп. Но…

Лопату Славик увидел и опознал первой — она лежала под навесом. Взял в руки, покрутил, нерешительно подошел к земле, воткнул в нее инструмент. И? Дальше что? Как этой штукой работать? Нажал ногой, надавил — лопата вошла глубоко в землю, практически до черенка.

— Сила есть — ума не надо, — пословица пришла в голову сама собой.

Вытащив лопату из сырой земли, Славик попробовал копать снова. Получилось раза с четвертого. Но сам процесс Славика утомлял. Да и смысла в нем не было. Лето же, что можно посадить летом?

В общем, лопата вернулась под навес.

Коса Славику не понравилась своим внешним видом и острым лезвием. Вот так пару раз махнешь — и без ног останешься.

Топор и дрова все же нашли друг друга. И минут десять Славик усердно рубил полена. Как оказалось, именно в этом ничего сложного не было. Как там Дорская сказала? Для шашлыков? Может, Славик и раньше для шашлыков часто рубил дрова?

Как бы то ни было, сложив дрова в поленницу и накрыв ее клеенкой от дождя, Славик с чувством выполненного долга вернулся в дом.

На кухне умопомрачительно пахло едой.

— Ну что? — ехидно поинтересовалась стоявшая у плиты Дорская, едва Славик вымыл руки в ванной и очутился на пороге кухни. — Есть от тебя польза обществу?

— Дрова порубил, — сообщил Славик, садясь за стол. — Не моя награда?

Дорская ухмыльнулась и поставила на стол блюдо с сырниками. Славик облизнулся:

— А сметана?

— Сибарит, — недовольно заявила Дорская, но сметану из холодильника все же достала.

Славик радостно потер руки и охотно приступил к трапезе. Жизнь казалась прекрасной. И даже заразная Дорская, буквально следившая за каждым его жестом, не могла отравить Славику настроение.

Глава 11

Работник из Славика оказался никудышный. Лера, конечно, не была уверена, что сама сделала бы больше. Но мужики, которых она периодически приглашала помочь с участком, пахать умели. В отличие от этого… сибарита… Сырники он ел с большей охоткой. Утомился бедняга на участке, видать.

— Не поперхнусь, — выдал он через некоторое время. — Можешь не буравить меня взглядом.

— Нужен ты мне, — фыркнула Лера, но глаза отвела. — Посуда на тебе.

— А ты снова вязать?

— Нет. К уроку готовиться. Завтрашнему. Последнему. Вот поработаю с утра, а потом и к участковому можно идти.

Не желая замечать недовольства Славика, Лера вышла из комнаты. О переносе дня занятий ее проинформировала мама ученика несколько минут назад. Собственно, Лере было все равно, когда заниматься. Хотят улететь в Турцию на сутки раньше? Да ради бога. Но подготовить материалы следовало. Чем Лера и занялась, включив компьютер. Упражнения, ролики на языке, смешные картинки, чтобы поднять настроение, текст для перевода… Она настолько увлеклась этим, что не заметила, когда в комнате появился Славик.

— Подскажите, сколько стоит эта квартира? — раздался у нее за спиной его голос. — Ты знаешь английский?

— Меня больше удивляет, что ты его знаешь, — не поворачиваясь, откликнулась Лера. — Я на этом языке деньги зарабатываю. А вот ты… Англия или Штаты?

— Понятия не имею, — последовал ответ. — Увидел надпись, прочел.

Следующие полчаса они выясняли, какие еще языки знает Славик. Оказалось — немецкий и французский. Плюс что-то на итальянском. Лера, которая свободно владела только английским и с грехом пополам понимала простейшие фразы на немецком, посмотрела на своего квартиранта с уважением.

— Посажу тебя тексты переводить — на картошку точно заработаешь, — сообщила она.

Славик фыркнул:

— Я лучше пойду дрова твоим соседям порублю, чем буду горбатиться за одну картошку.

— А у моих соседей есть, кому рубить, — проинформировала его Лера. — Это только я без мужика живу. Да и работничек из тебя… Аховый. Так что только переводы, только хардкор.

— Обойдешься, — проворчал Славик. — Другой способ заработка найду.

— Угу, — кивнула Лера. — Я почти поверила.

Спал Славик нервно. Ему что-то снилось, но что… Проснувшись, он ничего не вспомнил. Только общее состояние было подавленным.

Дорская еще спала, так что Славик спокойно занял ванную. «Посажу тебя тексты переводить — на картошку точно заработаешь», — вспомнил он, стоя под душем. Нашлась умница. Он — переводчик текстов. Славик понятия не имел, какие там заработки, но подозревал, что только на картошку ему, как новичку, в таком случае и хватит.

Выйдя из ванной, Славик поставил чайник, заглянул в холодильник — сырников оставалось несколько штук. В карманах — пятьсот рублей. И кто знает, что будет завтра. Славик нахмурился: ситуация ему упорно не нравилась. Он хотел есть. Много. Вкусно. Да и спать тоже на нормальной кровати, а не на этом… диване!

Дорская вышла к столу, когда закипел чайник. Заспанная, судя по движениям, чем-то раздраженная. «Или кем-то, — проворчал про себя Славик. — Эта спокойно может и на мне сорваться. Просто так, чтобы жизнь медом не казалась».

— Не вспомнил? — этот вопрос уже стал традиционным.

«Если бы вспомнил, давно вел бы себя по-другому», — проворчал про себя Славик и ответил вслух:

— Нет.

— Жаль, — а в глазах так и читается: «Нахлебник».

Но только в глазах. Все же творог был куплен на деньги Славика, как и яйца. И Дорская, с удовольствием жевавшая сырники, это понимала, к радости Славика.

Занималась с учеником Дорская чуть больше часа, вышла из комнаты в приподнятом настроении.

— Ну что, к участковому?

— В халате? — Славик вопросительно посмотрел на нее.

— Могу и в халате, — хмыкнула Дорская. — Главное, чтобы ты не голяком отправился. А то бабы-соседки от зависти помрут.

Славик покраснел. Вот же… Стерва! Чувствует себя хозяйкой ситуации!

Вышли через полчаса, Славик — в своем джинсовом костюме, Дорская — в платье, которое внезапно оказалось у нее в шкафу. Смотрелась она, конечно, в платье не очень, явно не Дюймовочка, хоть и пыталась скрыть свои телеса. Славик так и рвался пройтись по ее внешнему виду. Останавливало его только отсутствие собственного жилья и денег.

Глава 12

Шли как обычно неспешно. Лера вообще не любила спешить, поэтому с удовольствием соглашалась на занятия по скайпу: не нужно бежать за автобусом, рассчитывать время, чтобы доехать до ученика, в спешке одеваться утром. Так что и к участковому шли тоже без спешки. Лера шагала рядом со Славиком и усердно делала вид, что не замечает любопытных взглядов соседок. Те аж работу в огородах побросали — прилипли к заборам, наблюдая, как старая дева уже второй раз показывается на людях с симпатичным молодым мужчиной.

Ой, шо ж делается, бабоньки! Лерка мужика привела, пока мать в отъезде!

Лера буквально слышала эти сплетни за своей спиной. Но ей было все равно. Пусть языками чешут, раз уж больше нет других дел.

Настроение у Леры было практически отличным: последний урок проведен, деньги получены. Да здравствует желанный отпуск. Почти на три месяца, кстати.

Викторыч, пожилой участковый, работавший на дачах уже не первый год, принимал в небольшой комнатушке, заставленной шкафами с документацией. Вообще-то, это было помещение бухгалтера садоводческого товарищества. Но на несколько часов в неделю его отдавали участковому.

— Лерка, — добродушно хмыкнул Викторыч, мужчина лет шестидесяти-шестидесяти пяти, едва Лера со Славиком переступили порог, — кого я вижу. Домушника под конвоем привела?

Славик вздрогнул. Лера ухмыльнулась:

— Тебе, Викторыч, лишь бы шутить. Не домушника. Человек память потерял, пришел, чтобы ты помог выяснить все, что можно, о нем.

Викторыч нахмурился. Веселость слетела с него в один миг.

— Если это шутка, то не смешно, Лера. Вам нужно полицию вызывать.

— А ты кто?

— Лера…

— Не хочу я полицию, — вмешался Славик.

— А вас никто не спрашивает. По регламенту положено.

— Пойдем, — решительно повернулся к Лере Славик, — я передумал. Никакой полиции.

— Викторыч, — Лера и не подумала сдвинуться с места, — выслушай ты его. И прими заявление. Может, его родные ищут, с ног сбились, а он тут… Меня объедает.

Последняя фраза сыграла свою роль: оба мужчины укоризненно воззрились на Леру. Наконец-то нашли взаимопонимание.

Участковый оказался неплохим мужиком. Услышав претензии Дорской, он решил не мучить Славика вызовом полиции, сам принял заявление, сфотографировал на всякий случай, сообщил, что отпечатки будут снимать полицейские. Он, мол, завтра-послезавтра отвезет заявление с фотографиями в город, а там уже на месте решат, что делать, может, приедут к Дорской домой за Славиком.

— Вы там побыстрей решайте, что делать, — проворчала Дорская, сидевшая рядом на стуле. — Он у меня вечность жить не будет. Мать приедет — выгоню его, бомжевать пойдет.

— Нет в тебе, Лерка, чуткости, — покачал головой участковый. — Злая ты женщина.

Дорская фыркнула:

— Я не зная, я отдыхать хочу. А с этим не отдохнешь нормально. Он вечно есть просит. А готовить не хочет. Нахлебник.

Участковый сочувственно взглянул на Славика. Мол, эх, парень, ну и хозяйка тебе досталась. Славик в ответ только руками развел.

Закончив общаться с участковым, Славик с Дорской зашли в магазин. В доме закончились хлеб, кефир и молоко. Как заявила Дорская, не удивительно, Славик столько ест, что его не прокормить. Сам Славик так нес читал, но на людях ругаться не стал. Нужно будет, он и за закрытыми дверями Дорской все выскажет.

Тратили его деньги. Дорская заявила, что ее зарплата — неприкосновенный запас. И пока Славик оплачивает крышу над головой.

Как только вернулись домой, Дорская уселась с вязанием.

— Обед скоро, — прозрачно намекнул Славик.

— И? — равнодушно откликнулась она. — Еда в холодильнике. Разогреешь — поешь.

— Там картошки на полпорции осталось. Мяса — столько же.

— Вот и доедай.

Нет, ну непробиваемая баба же!

— Я не наемся, — недовольно дернул плечом Славик.

— Твои проблемы.

И вот как с ней общаться?!

— Хорошо, — Славик свел брови к переносице, — что ты хочешь, шантажистка?

— Пойди землю вскопай. Или дрова до конца наколи, наруби, что ты там делал.

— Перед обедом?

В ответ — демонстративное вязание.

Славик чертыхнулся и пошел переодеваться — не в джинсовом наряде же на участке работать, чтоб его!

Глава 13

Терпеть на своей территории нахлебников Лера не собиралась, а потому обозначила свою позицию довольно четко и отложила вязание лишь после того, как удостоверилась, что Славик закрыл за собой входную дверь.

В морозилке обнаружились остатки мяса и кусок рыбы.

Лера вздохнула. Она одна купленных за два дня припасах могла жить месяц. С матерью — две недели. Славик, похоже, готов был уничтожить все это меньше чем за неделю.

«Жаба» в груди Леры выросла до размеров самой Леры. Но готовить все же пришлось. Выбрав из двух продуктов что-то одно, Лера пожарила рыбу и сварила очередную порцию картошки. С аппетитом Славика послезавтра утром эта картошка должна была закончиться. До приезда матери точно не останется ни картошки, ни мяса, ни рыбы. Придется покупать на свои, кровно заработанные.

Славик пришел, когда и рыба, и картошка, были готовы, оценил будущий обед и, помыв руки, требовательно взглянул на Леру:

— Накладывай.

Лера хмыкнула: командир нашелся.

После еды разошлись по комнатам. Лера продолжила вязать. Славик помыл посуду. Чем он себя занимал, Лера не знала, но примерно через полчаса появился в спальне.

— Мне скучно, — он уселся на стул напротив Леры. — В Вашей дыре нет никаких развлечений.

— Скучно — поезжай в город, — по-доброму предложила Лера. — Можешь даже не возвращаться. Не заплачу.

— Ничего другого я от тебя не ожидал, — фыркнул Славик. — Слушай, ты молодая, не уродливая. Ты что, мужиков боишься, что ли? Салон красоты — не такое дорогое удовольствие.

— Вот и сходи туда, — посоветовала Лера. — Лично меня все устраивает.

— Помирать в одиночестве?

— И это тоже.

Славик фыркнул:

— Ты — женщина прижимистая, почти что жадная. Никогда не поверю, что у тебя денег не найдется, тем более на себя.

— Почему же, — пожала плечами Лера, отрываясь от вязания, — у нас с мамой счет в банке. Квартиранты, что снимают квартиру, туда деньги переводят, а мы раз в год ремонт в доме делаем. В этот раз будем крышу перекрывать. Иначе осенью нас затопит.

Славик поморщился:

— Крыша — это другое. Тебе же платят за уроки. Для чего так себя запускать?

— А тебе не приходило в голову, что мужики мне просто не интересны? — спросила Лера. — Смысл в этих отношениях?

— То есть семья тебе не нужна?

— В этом возрасте — уже неет. Я привыкла к такой жизни. У мамы своя комната, у меня — своя. Мы живем как бы параллельно, не мешая друг другу, не пересекаясь.

— Мешая? — Славик поднял брови. — Когда любишь человека, так не говоришь.

— Угу, — согласилась Лера. — Значит, я никого не люблю. Дальше что? К чему эти душеспасительные беседы?

— Скучно мне, — последовал маловразумительный с точки зрения Леры ответ.

Славик страдал от скуки. Здесь совершенно нечего было делать, как-то развлекаться. Все, что доступно, — телевизор и книги. Даже Интернет Дорская использовала исключительно для работы. Ни чатов, ни форумов, ни соцсетей. Ни-че-го. И работала, работала, работала. Славик считал, что она просто боится: и мира вокруг, и мужчин, и развлечений. Боится и пытается занять себя чем-нибудь, чтобы не тосковать по напрасно загубленной жизни. Но этих измышлений Славик, естественно, Дорской не выдал. Смысл? Не поймет. Не согласится. Готовить откажется. А сам Славик даже подходить к местной плите отказывался. Для него она была чем-то вроде чудища заморского. Не на то нажмешь — пожар случится.

С разрешения Дорской Славик побывал на втором этаже, оценил обшарпанную мебель и отсутствие ремонта, взял с одной из полок, висевших в коридоре, пару детективов, спустился, обосновался на кухне. Телевизор смотреть не хотелось. Славик вообще сомневался, смотрел ли он в «прошлой» жизни этот самый телевизор. Выезжать в город без знания обстановки? Так заблудиться легко. И привет, «бомжатник».

Так что оставались только книги. К ним, по крайней мере, Славик не испытывал отвращения.

Читал до вечера, до самого ужина, успел прочитать практически все, когда внезапно выключили свет.

— Поздравляю, — через несколько секунд послышался от двери ироничный голос Дорской, — сегодня у нас в меню ужин при свечах.

— Каких свечах? — изумился Славик, наблюдая, как Дорская светит себе фонариком из телефона и ищет что-то на одной из полок. — Человечество давно изобрело генератор.

— Вот и живи с этим человечеством, — Дорская что-то колдовала на столе. — Я на генератор еще не заработала.

На языке крутились только маты, но Славик смолчал, угрюмо наблюдая, как Дорская зажигает свечи, ставит их в высокие подсвечники, как при тусклом свете достает из холодильника тарелки с едой и ставит на стол.

Нет света, нет генератора, завтра не будет еды! Куда он попал! В какой-то каменный век!

Жевать при свечах картошку и остатки мяса — то еще удовольствие. Славик ощущал себя в самой настоящей пещере. За окном разве что волки не выли. А так — первобытная тьма, ничем не нарушаемая тишина, остатки продуктов и сидевшая рядом Дорская, от которой почему-то пахло малиной.

Глава 14

Свет на дачах отключали редко, но, как говорится, метко. Лера была уверена, что до утра им со Славиком придется смириться с темнотой. А еще с отсутствием воды, так как насос, подававший ее, работал исключительно от электроэнергии.

Внезапное отключение света для Леры в новинку не было. Для этих целей в туалете всегда стояли две полуторалитровых бутылки с водой. Уж руки помыть точно можно будет.

Единственный минус был в том, что они со Славиком не успели поужинать. Так бы каждый сидел в своей комнате. Можно было спать, или просто лежать, думать о чем-нибудь. Лера часто развлекала себя подобным образом по ночам. А теперь пришлось доставать свечи и садиться за стол при их тусклом свете.

«Как будто ужин в дорогом ресторане», — сыронизировала про себя Лера. Славик сидел, насупленный, снова недовольный тем, что его ожидания и реальность в очередной раз разошлись как можно дальше друг от друга.

Лера хмыкнула про себя. Они знакомы несколько дней, а такое ощущение, будто живут вместе больше десяти лет. Лера успела выучить все привычки Славика, его претензии к жизни и окружающим. Она понятия не имела, кем он был в «прошлой» жизни, но здесь и сейчас он вел себя, как старый ворчливый дед.

Пока Славик доедал остатки картошки с мясом, Лера уничтожила рыбу и порезанные свежие овощи. Завтра, если с утра свет дадут, этот зараза заставит ее готовить и, конечно, одной кашей не наестся. Нет, Лера, конечно, пожарит то мясо, что одиноко лежало в морозилке, но его и хватит только на один прием пищи, Славику так точно. И чем потом кормить этого обжору, Лера понятия не имела.

Спать легли сразу после ужина. Лера лежала, смотрела в темноту и думала, что только у нее могла сложиться такая ситуация: живет с незнакомым мужиком под одной крышей уже несколько дней и еще ни разу к нему не приставала. С теми мыслями она и уснула.

А утром к ней пристал сам Славик, правда, не в том разрезе, в ко тором Лера ожидала.

— Свет дали, — заявил этот лентяй, едва Лера, в ночнушке, вышла утром из спальни. — Я есть хочу.

— Учись пользоваться плитой, — Лера зевнула, прикрыв рот ладонью, — пригодится.

Хмурый взгляд соседа по дому впечатление на нее не произвел. И Лера закрылась в туалете — приводить себя в порядок.

Пришлось идти на компромисс. Снова. Очередная работа на участке взамен завтрака. Славик предчувствовал, что лопата, грабли и топор скоро начнут сниться ему в кошмарах. На руках появились мозоли. Пока — не кровавые. Память упорно не желала возвращаться. И Славика это до жути бесило. Как бесила и необходимость договариваться с Дорской. В конце концов, он — мужчина, он должен нормально питаться! А она буквально взяла его в рабство, заставляя обрабатывать ее участок! Если бы Славик вспомнил хоть что-то о себе, то давно попытался бы найти свою семью, восстановить документы, да хоть что-нибудь сделать! Но нет, приходилось работать на Дорскую взамен еды!

— Я сегодня на день рождения иду, — едва Славик вернулся, заявила Дорская. — Тебя тоже звали, но ты как хочешь.

— Звали? — уточнил Славик. — Кто?

— Соседка устраивает гулянку. Народа чуть ли не со всей улицы набьется. Всем интересно, что за мужик у меня в доме появился, — иронично ответила Дорская.

— Кормить там будут? — деловито уточнил Славик, готовясь завтракать жареным мясом и яичницей со свежими овощами. Кто там собирался на него посмотреть, ему было все равно. Главное — еда.

— Будут, — кивнула Дорская. — А как же. И кормить, и поить. А мы с тобой взамен будем их развлекать. Как ростовые куклы.

Судя по тону, Дорская не была в восторге от предоставленной возможности поесть на халяву.

— Значит, будем развлекать, — решил Славик.

Дорская неопределенно хмыкнула, но тему замяла.

Поели молча. Славик набивал живот и тоскливо думал, что в морозилке больше нет ни мяса, ни рыбы. Яйца тоже почти закончились. От творога остались одни воспоминания. Чем завтра питаться — непонятно. Разве что Дорскую в магазин отправить. Так она, кроме хлеба, и не принесет ничего. Жадная до ужаса.

В такой ситуации обрадуешься любой халявной пище. Развлекать своим появлением? Да не вопрос. Клоунами работать ни его, ни Дорскую точно не заставят. Ее заставишь. А за столом посидеть с загадочным видом вполне можно. И пусть эти клуши думают о них с Дорской все, что хотят. Славику было все равно.

Глава 15

Виктория Германовна Артарова, женщина зажиточная, любила и выпить, и погулять. Старше Леры на пять лет, она успела дважджы выйти замуж и развестись, сейчас жила с третьим, гражданским, мужем и двумя детьми от первого брака. Лера с Викторией практически не общалась. Так, привет-пока, если встретятся на улице. Слишком разное у них было социальное положение, по мнению Леры. Да и гулять ей было не на что. А тут прямо как в песне классика:

Сосед малёночка прислал —

Он от щедрот меня позвал,

Ну, я, понятно, отказал,

А он — сначала.

Должно, литровую огрел —

Ну и, конечно, подобрел…

И я пошёл — попил, поел.

Не полегчало[1].

Лера не знала, полегчает ли ей, но есть было нечего, случайно прибившегося к ее дому мужика следовало чем-то кормить. А Артарова сама набрала Леру и пригласила вечером на попойку. Причем прямо сказала, что будет рада видеть их обоих, то есть не только Леру, но и Славика.

Сама живущая замкнуто и никем не интересующаяся, Лера не понимала стремления соседей знать все обо всех вокруг.

— И когда идем? — поинтересовался Славик, оторвавшись от еды.

— Через три-четыре часа. Как раз успеешь проголодаться, — иронично ответила Лера.

Славик фыркнул и потянулся за книжкой — очередной принесенной сверху. Лера в свое время перечитала всю библиотеку по несколько раз, а потому отправилась вязать. Все больше пользы будет.

Вышли в назначенное время: Славик в джинсовом костюме, Лера — в платье-халате, цветастом и широком. Наряжаться ей не хотелось — не то настроение было. А эта вещь оставалась единственной в гардеробе относительно нарядной.

Артарова жила на другом конце улицы, за высоким забором из коричневого профнастила. Четыре участка, купленных у соседей. Двадцать пять соток. Не дача, а настоящая усадьба.

Лера позвонила. Калитка отворилась сама собой. Автоматика, чтоб ее.

По насыпанной гравием дорожке Лера со Славиком прошли мимо клумб к трехэтажному дому из красного итальянского кирпича. На мраморных ступеньках их уже ожидала сама Артарова, высокая статная шатенка, накрашенная и нарядно одетая.

— Проходите, гости дорогие, — улыбнулась она, жадно разглядывая Славика.

Сидя рядом с соседями Дорской, Славик осознал, что умеет вести себя за столом. Причем не так, как местные пьянчуги, желавшие напиться и наесться на халяву. Нет, Славик откуда-то знал, что и как следует сказать в какой ситуации, как сделать комплемент хозяйке, не нарвавшись на ревность со стороны ее мужа, что из алкоголя пить, чтобы не особо пьянеть, и каким образом поддерживать беседу с детьми хозяйки, подростками лет четырнадцати-пятнадцати.

Соседка Дорской Славику не понравилась. У нее на лице было написано, что она любит деньги и красивых мужчин. Этакая хищница, идущая по трупам к своей цели. Славик с изумлением понял, что если поставить рядом Дорскую и ее соседку, то он предпочел бы первую. Она, по крайней мере, говорила открыто то, что думала, и не пыталась вонзить нож в спину.

Сама Дорская сидела между двумя бабками-соседками и о чем-то оживленно с ними беседовала. Она не смотрела ни на Славика, ни на именинницу, восседавшую во главе стола вместе с мужем. Одетая то ли в платье, то ли в халат, широкий, как балахон. Дорская казалась одной из бабок.

«А ведь она молодая еще, — подумал Славик. — Вряд ли старше меня. И совсем не следит за собой».

Надо отдать должное имениннице: кормили у нее сытно и вкусно. Картошка с мясом, запеченная в духовке вместе со сметаной, голубцы, котлеты, борщ… Славик ел, чувствуя, что сегодня наконец-то насытится.

Дорская, сунувшая имениннице на крыльце какую-то коробочку в качестве подарка, ела мало, больше делала упор на общение. Но Славику почему-то казалось, что она банально играет. И не нужны ей ни болтовня бабок, ни праздничная еда, ни соседка с ее днем рождения.

После еды были песни, народные, медлительные, грустные, выбивавшие слезу. Славик порадовался, что Дорская не стала дожидаться конца этой «филармонии» и откланялась на третьей песне. Естественно, Славик пошел с ней. Еще не хватало ему разборок с подвыпившим мужем, ревновавшим свою не особо верную супругу.

— Ну как, наелся? — насмешливо спросила Дорская, едва они переступили порог ее дома.

— Готовит она явно лучше тебя.

— Что ж у нее не остался? Четвертым мужем?

— Тебя пожалел. Совсем тут одна сгниешь.

Если б Славик не пил, все пошло бы иначе. Он, наверное, даже стебать Дорскую не стал бы, сразу отправился бы спать. Но алкоголь в крови сыграл свою коварную роль. И Славику до умопомрачения хотелось вывести холодную Дорскую из себя.

— Да уж лучше одной гнить, чем с таким типом, как ты, — фыркнула она.

И у Славика снесло крышу. Он схватил ее за руки, притянул к себе и впился в ее губы требовательным поцелуем.

Глава 16

Лера не любила алкоголь. Ее максимум был — бокал слабоалкогольного пива за сутки. Обычно такую роскошь Лера позволяла себе только на день рождения или Новый год. Но на вечере у Артаровой она неожиданно для себя выпила целых два бокала красного вина.

Причем пила Лера с определенной целью — постараться отвлечься от взглядов, которые Артарова, особо не таясь, кидала на Славика. Она смотрела на него, как на дорогой аксессуар, который отлично подошел бы к ее платью. И Леру подобное отношение знатно бесило. Почему — Лера сама понять не могла.

К ее удивлению, Славик ушел вместе с ней, хотя вполне мог остаться и переспать с Артаровой, как бы Леру ни бесила сама мысль об этом.

— Ну как, наелся? — язвительно спросила Лера, едва они переступили порог ее дома.

— Готовит она явно лучше тебя, — ответил этот козлина.

— Что ж у нее не остался? — Лера почувствовала жгучее желание убивать. — Четвертым мужем?

— Тебя пожалел. Совсем тут одна сгниешь.

Желание переросло в четкое намерение. Ну и отсидит, но и плевать. Зато ощутит удовлетворение.

— Да уж лучше одной гнить, чем с таким типом, как ты, — выдала Лера прежде, чем подумала.

В следующее мгновение в ее губы требовательно впились губы мужские. На несколько секунд Лера оторопела, — Славик ее целовал! — а затем плюнула на все условности и ответила на поцелуй.

Как они оба оказались в постели Леры, она не помнила. Она вообще мало что помнила из той ночи — видимо, вино попалось чересчур коварное.

А утром Лера проснулась с головной болью — первым признаком похмелья. Проморгавшись, заметила, что рядом с ней, в ее личной, родной кровати спит Славик. А в прихожей разрывается звонок.

Какой-то урод звонил, похоже, уже давно и упорно.

— Кого там принесло, — Лера решила не думать о том, что было ночью, по крайней мере, не сейчас. И так голова раскалывалась.

Накинув на голое тело лежавший на стуле халат, Лера вышла в прихожую, открыла входную дверь, выглянула на улицу.

Красная иномарка стояла прямо у калитки. И высокий представительный мужчина уверенно жал на кнопку звонка.

Лера вышла, оставив дверь открытой, подошла к калитке.

— Что вам нужно? — язык в горле с трудом ворочался. Хотелось пить и спать. Все равно, в какой последовательности.

— Простите, пожалуйста, — обаятельно улыбнулся мужчина, зеленоглазый блондин, — у вас, говорят, мой родственник живет. Его дома уже обыскались.

Соображала Лера долго, секунд пять. Потом кивнула, стараясь не замечать поселившегося в груди разочарования:

— Я позову его. Подождите немного.

Повернулась и медленно побрела к входной двери. За Славиком.

Славик проснулся, несколько секунд соображал, где он находится, потом до него дошло: он провел ночь с Дорской. В самом прямом смысле этого слова. Но обдумать эту мысль он не успел: послышался звук закрываемой входной двери, и через секунду на пороге спальни появилась Дорская, в халате.

— К тебе приехали, — сообщила она со своей обычной холодностью.

— Кто? — не понял Славик.

— Не знаю. Парень какой-то. Сказал, тебя дома обыскались. Оденься только, — на этот раз в ее голосе послышалась ехидца.

Славик покраснел: да уж не выйдет голый!

Но отвечать Дорской было некогда. Там, за дверью ее дома, ждал непонятный родственник.

Славик быстро натянул трусы и джинсовый костюм и, причесавшись ладонь, вышел за дверь.

Зеленоглазый блондин, стоявший у калитки, был Славику не знаком.

— Славка! Ну наконец-то! — выдал он, едва Славик подошел как можно ближе к калитке. — Вика скоро морги обзванивать начнет! Дети, между прочим, тебя заждались!

Вика? Дети? Он женат? Эта мысль не вызвала ни малейшего отклика в душе Славика.

— Славка? — нахмурился между тем блондин. — Ты чего?

— Я тебя не помню, — честно ответил Славик, не спеша открывать калитку. — Никого не помню.

Блондин присвистнул и стал рыться в карманах. Через минуту, не больше, на свет появился черный кожаный портмоне.

— Вот, — блондин показал фотографию в одном из окошечек, — ты с нами. Со всеми.

Славик присмотрелся: да, действительно, на фото стоял он, рядом с блондином и женщиной средних лет. Перед ними на корточках сидели двое мальчишек лет десяти и девчонка лет восьми.

— Ну так что, поедешь?

Придется… Жена… Он женат…

Славик провернулся, наткнулся взглядом на Дорскую. Она стояла в двух шагах от него и молча смотрела на фото. Ни единой эмоции. Как будто это не с ней он спал ночью.

— Вещи собирай, — как обычно холодно произнесла Дорская, перехватив его взгляд. — Не заставляй себя ждать.

Да что ж такое! Не женщина. А настоящая ледышка! Ночью обнимала его, позволяла себя целовать, а сейчас, при дневном свете, стоит как и не было ничего!

Мысленно выругавшись, Славик развернулся и отправился собирать вещи.

Глава 17

Лера не привыкла на людях проявлять свои чувства, а потому и Славика проводила внешне равнодушно. Дождавшись, пока иномарка с бывшим постояльцем рванет с места, Лера закрыла калитку и вернулась домой. Ну вот и все разрулилось само собой. За Славиком приехали его родственники. Откуда они узнали, где он находится, Лера даже задумываться себе запретила. Забрали и забрали. Ей же меньше мороки. Пусть им нервы треплет и от них еду требует.

Смахнув с глаз непрошеные слезы, Лера зашла на кухню, проинспектировала припасы. Славик не забрал ничего из продуктов. И Лера сможет спокойно прожить на остатки неделю точно. Еще и мать, которая скоро приедет, накормит. Вот, и от Славика тоже может быть польза…

«Вика скоро морги обзванивать начнет! Дети, между прочим, тебя заждались!», — вспомнила Лера слова незнакомца. Отлично! Просто чудесно! Она, оказывается, спала с женатым мужчиной. Да ладно с женатым! У него еще и дети есть!

Лера выругалась матом пятый или шестой раз за всю жизнь. Еще подобного «подвига» ей в ее биографии не хватало.

Зазвонил мобильник. Артарова.

— Да. Да, все хорошо. Нет, ничего не нужно. Славик? Славик уехал. Куда? Домой. Не здесь же он живет. Нет, адреса не знаю. Да, всего хорошего.

Лера положила трубку и решительно направилась в спальню. Ей нужно было занять руки, желательно вязанием. А потом, чуть позже, может, после обеда, она найдет в себе силы выбросить бритвенные принадлежности, оставленные в ее ванной. Не было ничего. Ничего не было. Точка. Жал только, соседи матери все растреплют, и та засыплет Леру вопросами.

Ну ничего, одна ночь еще ничего не значила. Подумаешь, переспали. С кем не бывает. В конце концов, она же лишилась девственности, как мать того и хотела, значит, старой девой уже не умрет. Все плюс.

Так, утешая себя, стараясь гнать из головы любые мысли о Славике, Лера и провела этот день. Вязание, уборка, готовка, стирка — что угодно, любое занятие, лишь бы загрузить руки и, желательно, голову.

Ночью Лера спала плохо, плакала во сне, часто просыпалась. Около часа даже просидела на кухне: пила горячий черный чай, смотрела на диван. Молча.

А утром приехала мать.

Славик сидел на заднем сидении «астон мартина», откинувшись на кожаную спинку. Никакого дискомфорта он не чувствовал, хотя и ничего другого тоже не ощущал. Ехал и ехал. Незнакомый парень не напрягал его нисколько.

Машина между тем остановилась у обочины, водитель повернулся к Славику, заботливо спросил:

— Ты в порядке?

— Не знаю, — честно ответил Славик. — Я как будто потерял часть себя и никак не могу найти. Слушай, а Вика — это кто?

— Вообще-то, моя жена. Твоя сестра.

— Тебя зовут…

— Сергей.

— А дети? Не мои?

Сергей хмыкнул, покачал головой:

— Ты терпеть не можешь детей. Даже с племянниками общаешься неохотно.

На миг у Славика появилось сумасшедшее желание вернуться к Дорской. Но он вспомнил ее безразличный взгляд и качнул головой, как бы решая все для себя:

— Поехали дальше.

Сергей кивнул, машина неспешно тронулась с места.

Ехали молча. Славик из окна наблюдал за дорогой. Где-то через полчаса-минут через сорок добрались до небольшого коттеджного поселка.

— «Виктория», для элиты, — пояснил Сергей, проехав шлагбаум.

— Мы с тобой — элита?

— В каком-то смысле. Сейчас приедем, вместе с Викой все покажем и расскажем.

Да как угодно. Ему, Славику, столько дней ведущему непонятно какой образ жизни, было уже все равно, кем он окажется на самом деле.

Двухэтажный коттедж на две семьи, сложенный из красного кирпича, стоял посередине поселка. Рядом — отдельный въезд в гараж, небольшое огороженное пространство, в котором играли трое детей.

— Дядя Слава приехал, — первой заметила выходившего из машины Славика девочка. Заметила и бросилась обниматься, словно встречала родного человека.

Славик автоматически обнял ее в ответ.

Из двери выскочила на крик та самая женщина, что была на фото, синеглазая шатенка.

— Слава! Наконец-то!

— Дети, дядя Слава болеет, — Сергей вылез из-за руля. И уже женщине, Вике. — Нам троим надо поговорить.

Та настороженно кивнула. Славик безучастно наблюдал, как люди, которых он не помнил, ввели его в дом. Обстановка прямо кричала о достатке, богатстве. И обои со светильниками на стенах, и витражная дверь, закрывавшая вход в одну из комнат, и небольшой, на первый взгляд новый диванчик с подушками — каждая деталь была продумана и идеально вписывалась в интерьер. И Славик почему-то сравнил этот дом с домом Дорской.

«Дурак, — фыркнул он про себя, — она тебя выставила без сожаления».

В комнате, видимо, гостиной, куда его привели, Славика усадили на такой же диванчик, копия которого стояла в холле.

— Вика, у него амнезия, — Сергей сел на кушетку, усадил женщину рядом с собой. — Он никого и ничего не помнит.

Женщина неверяще посмотрела на Славика.

— Почему? — каким-то севшим голосом спросила он.

— Почему не помнит? Это надо врача вызвать.

Женщина заторможенно кивнула, не отрывая взгляда от лица Славика, как будто ловила каждую эмоцию, что могла там появиться.

— Кто я? — Славику надоело служить молчаливым манекеном.

— Вячеслав Дмитриевич Гранский, — сообщил Сергей. — Сын недавно умершей Ангелины Андреевны Гранской. У вашей с Викой матери был крупный бизнес.

Мать. У него есть мать. Нет, не так. Его мать недавно умерла. И снова Славик не почувствовал никаких эмоций при мысли об этом.

Виктория, пристально следившая за ним, тихо всхлипнула:

— Ты правда ничего не помнишь…

Славик только плечами пожал. Ему было нечего сказать.

Глава 18

Мать приехала похудевшая, загорелая, довольная отдыхом и жизнью. Они с Лерой были очень разными. Мать в свои шестьдесят лет до сих пор держала себя в форме, ловила восхищенные мужские взгляды и была не прочь закрутить роман. Она считала, что надо пользоваться теми благами, которые можно получить от жизни, причем сейчас, сегодня, так как завтра может быть поздно.

— Опять на всех обиженная сидишь, — фыркнула мать, заходя в спальню. — Ты хоть из дома выходила, пока меня не было? Или так и не отлипала от своего вязания?

— На дне рождения Артаровой была, — равнодушно пожала плечами Лера. Рассказывать о Славике ей не хотелось — мать и так все от соседок узнает, не сегодня, так завтра уж точно.

— И там всех гостей распугала своим кислым видом, — проворчала мать. — Я привезла чурчхелу и пахлаву. Настоящие. Не то что здесь продают. Пошли на кухню.

Лера нехотя отложила вязание. С матерью она спорила редко, просто делала так, как считала нужным.

— Ох, Лерка, — затянула старую песню мать, когда сели пить чай, — так и помрешь никому не нужной. Что ж у тебя за характер такой-то?

— Мам, может, тебе замуж выйти? К мужу переехать?

— И ты навсегда привяжешь себя к этому дому.

— Мам, я живу, как мне удобно.

— Именно. Тебе. И ни о ком ты больше не думаешь. А я внуков хочу.

Лера промолчала — настроение было таким, что или молчать, или материться.

Сладкая пахлава не особо помогла. Лера, экономя каждую копейку, старалась тратить на еду как можно меньше, потому и ела обычно из всего сладкого только варенье собственного приготовления.

Между тем мать заглянула в холодильник.

— Сметана и зефир? Откуда? Что сдохло в лесу?

— Это не мое.

— А чье? Домового?

— У соседок спроси. Они тебе все в красках расскажут. И чего не было — тоже.

Не слушая крика матери, Лера встала и вышла из кухни. На участок. Перекопает грядки, немного успокоится.

Славик стоял в коротких шортах у окна и смотрел на улицу. Сейчас, ранним утром, там было пусто. Но совсем скоро народ разъедется по морям и работам. А те, кто останется, предпочтут не показываться из коттеджей. Славик прекрасно помнил, как здесь все бывает.

Да, он вспомнил. Все вспомнил. Память вернулась сама, утром. Всего-то и нужно было, что переночевать в доме, в котором он прожил большую часть своей жизни.

Славик вспомнил мать, ее бизнес, ее смерть. Инфаркт. Скорая приехала быстро, забрала в больницу, но там ничего сделать не смогли. Славик вспомнил тот ужас, который испытал, появившись в больничном коридоре. Отец умер давно, лет пятнадцать назад, все это время их с Викой тянула мать. И прощаться с ней Славик не желал. Увы, судьба его ни о чем не спросила.

Вспомнил Славик и причину, по которой, отметив девять дней после смерти матери, отправился к Лере, причем на мотоцикле, дорогом «харлее». Кто-то не побоялся его спереть, пока Славик валялся в отключке. Вспомнил и горько улыбнулся. Идиот. Какой же он был идиот. Правильно она делала, что гоняла его, дурака.

От Леры память перетекла на шеврон. Детская привычка — носить одежду с нашивками — именем и фамилией. Вдруг ребенок заблудится где-нибудь. И они с Викой носили. Но сестра забила на это, став совершеннолетней. А Славик продолжал заказывать одежду со своим именем.

Вспомнил Славик и пять тысяч за подкладкой «Ты постоянно где-то пропадаешь, по клубам своим шастаешь, — ворчала мать, — вот и будет запас. На всякий случай».

Славик грустно хмыкнул про себя. Да уж, на всякий случай.

За дверью, в коридоре, раздались шаги. Кто-то постучал.

— Войдите, — обернулся Славик.

Вика показалась на пороге, напряженная, испуганная.

— Доброе утро, Витка, — улыбнулся Славик, назвав сестру детским прозвищем.

Через пару секунд она уже рыдала у него на груди.

— Славка, ты… зараза… как ты нас напугал…

— Ну все, все, — Славик погладил Вику по голове, — жив, почти здоров. Хватит, Вит.

— Вот натравлю на тебя Сергея, — хмуро пригрозила Вика, — будете вдвоем с маминым завещанием разбираться. Как ты умудрился память потерять? И где твой «харлей?»

— Ехал по ухабистой дороге, наскочил на булыжник, очнулся в канаве. Без «харлея» и без памяти. А кстати… Как вы меня нашли?

— К соседям электрик приходил, ну и Сережка к нам его позвал, что-то там с проводкой делать. А тот увидел на столике в гостиной наше фото и, мол, этот парень у моей соседки живет. Представляешь, что мы тогда испытали? Я уже морги обзванивать начала!

— Электрик? — удивился Славик. — Андрей, что ли? А как он тут оказался? Он же не местный. С дач.

— Сноб ты, Славка, всегда был таким, — проворчала Вика. — Какая разница, где человек живет, если он спец хороший.

— Да я не о том.

— Угу. Пошли лучше завтракать.

Славик кивнул. Да, завтрак ему сейчас не помешает.

Глава 19

Пять недель прошли, как будто ракета пролетела. Приближался сентябрь, а с ним и будущие клиенты. Пока что жилось тяжело. Мать, уволившаяся по причине здоровья три месяца назад с основной работы, перебивалась незначительными подработками. Лера все больше времени проводила в Интернете — бралась за любую работу, включая копеечные переводы, чтобы только не лезть в заначку.

О Славике она запретила себе думать. Был и был. Исчез. Закончилась история. Мать, расспросившая соседей, пристала к Лере с подробностями.

— Ты же так и не узнала, зачем он к тебе приезжал!

— Если нужно будет — вернется, — ответила Лера. — В самом деле, мам. Я, кроме имени, и не знаю о нем ничего. Все, что знала, рассказала полиции.

Полицейские приехали по заявлению через день после отъезда Славика, допросили Леру и соседей и уехали ни с чем. Никаких ниточек не осталось. И Лера была даже рада этому. Слишком они со Славиком разные. А чувства… Что чувства… Мало ли, что она чувствует.

А потом пришла задержка. Лера потратила последние наличные на три теста. Все они показали две полоски.

— Чтоб вас, — потрясенно пробормотала Лера и записалась в женскую консультацию.

Гинеколог, пожилая ворчливая женщина, подтвердила вердикт тестов.

— Вы беременны. Рожать будете?

— Буду, — кивнула Лера.

— В таком возрасте?

Лера промолчала. Плевать на возраст. Она собиралась выносить и родить для себя ребенка.

— Мам, — задумчиво позвала она, вернувшись на дачу и зайдя на кухню, — ты, кажется, внуков хотела.

Мать тихо ахнула и села на табуретку.

— От кого?!

— От жильца, Славика.

— Ты же…

— Один раз, в последнюю ночь. Аборт делать не буду. А вот деньги придется тратить не на крышу.

Мать смотрела молча, и о чем она думала, Лера понятия не имела.

— И долго ты будешь дурью маяться? — Вика, уперев руки в боки, встала перед рабочим столом Славика.

Пришлось отвлечься от документов.

— Ты о чем?

— Все о том же. Я ж не слепая, вижу все прекрасно. Тебя как подменили с тех пор. Славка, если влюблен, какого лешего ты тут до сих пор?

— Она меня послала, — отговорка прозвучала по-детски, и Славик это прекрасно понимал.

— Тебя? — насмешливо спросила любимая младшая сестренка. — Великого сердцееда?

— Ты плохо ее знаешь, — Славик поднялся из кресла, подошел к Вике, вздохнул. — Считай, что я трушу. Первый раз за всю свою жизнь. У нее, кстати, день рождения завтра…

— Это намек на то, что ты не знаешь, что ей подарить?

— Да там что угодно придется ко двору. Она бедно живет… — Славик помолчал. — Вик, почему вы, женщины, особенно одинокие, такие гордые и упертые?

— О! Наконец-то тебе попался крепкий орешек, — довольно ухмыльнулась Вика. — Я уже мечтаю ее увидеть.

— Смешно, угу.

— Так что?

— Да поеду я… Наверное… Ай! Вика, не дерись.

— В следующий раз стукну уже не по лбу.

Славик только фыркнул. Он и сам хотел поехать. Завтра. У него все еще были незаконченные дела… Да и с Лерой нужно было поговорить…

Подарком он выбрал сковородку. Сразу с двойным намеком. И накормить, и по шее дать. Славик почему-то не сомневался, что Лера выберет второй вариант.

Темно-синий «шевроле» неспешно ехал по дачным улицам. На заднем сидении лежали сковородка, букет роз и папка с документами.

Чем ближе к Фруктовой улице, тем сильнее потели руки Славика на кожаной оплетке руля. Он ехал, одетый в черный костюм-тройку, и надеялся, что обидчивая Лера все же даст ему возможность объясниться, прежде чем применит сковородку по назначению.

Небо, видимо, благоволило к нему, а может, кто-то там, наверху, решил знатно развлечься за счет Славика, но калитка оказалась открытой.

Стараясь не обращать внимания на любопытных соседок, Славик с цветами, папкой и сковородкой поднялся на ступеньки, постучал.

Лера открыла, как всегда в домашнем халате, и сердце Славика заколотилось сильнее обычного. Он сам не ожидал, что будет так скучать без нее.

— С днем рождения, — Славик протянул букет роз и сковородку. — Можно войти?

— Лера, кто там? — за спиной Леры показалась ее мать.

— Здравствуйте, Анна Викторовна, — улыбнулся Славик.

— Мам, это Славик, тот самый, — сообщила, как обычно ровным тоном, Лера. — Войти хочет, — добавила она непонятную для Славика фразу.

— Так что ж ты его на пороге держишь, — нахмурилась Анна Викторовна. — Здравствуй, Славик. Вот уж не ожидала увидеть именно тебя.

Глава 20

— Вы знакомы? — сдерживая и удивление от слов матери, и глупую радость при виде Славика, уточнила Лера, открывая проход.

— Славик — сын моей бывшей работодательницы, Ангелины Андреевны Гранской, — ответила мать.

— Мама недавно умерла, Анна Викторовна, — Славик вручил немного заторможенной Лере цветы и сковородку, а матери протянул папку. — Здесь копия ее завещания и акции, которые она оставила вам.

Мать тихо охнула. Лера знала, что с Гранской, у которой она работала уборщицей, они были давними приятельницами, и мать до последнего не хотела уходить с работы. Но здоровье не позволяло тратить уйму времени на проезд в общественном транспорте. А на такси мать всегда деньги жалела. И вот теперь получается, что Гранская умерла, оставив матери акции по завещанию. А она, Лера, беременная от ее сына. Прямо как в дешевой мыльной опере.

— Анна Викторовна, — между тем продолжил Славик, — мы с Лерой с вашего разрешения поговорим наедине.

Мать кивнула. Славик подхватил Леру под локоть и буквально утащил в спальню.

— Драться не будешь? — кивнул он на сковородку.

— Вот еще, такую вещь портить о твою голову, — проворчала Лера. Цветы она положила на стол — чуть позже в вазу поставит. Сковородка легла там же.

— Я не женат. И дети не мои.

— Поздравляю, — нет, он не дождется, Лера не покажет своего облегчения.

— Я вспомнил, зачем хотел с тобой поговорить, почему приехал, — Славик замялся. — Мы с тобой не знакомы, и я подумал откупиться от тебя. Решил, что ты уговоришь Анну Викторовну не брать эти акции, собирался предложить крупную сумму. Да, я сволочь. Но… Я люблю тебя.

— Я беременна, — наверное, это признание вырвалось у Леры исключительно из-за шока. — Что, даже не спросишь, от кого? — добавила она с сарказмом.

— Я не такой уж урод… Лера, ты выйдешь за меня?

Лера недоуменно моргнула. Нет, определенно, ей пора к лору. Пусть слух проверит, от галлюцинаций что-нибудь пропишет. Сначала ей послышалось, что Славик признался ей в любви. Теперь вот и замуж якобы позвали…

— Не молчи.

— Я? Замуж? За тебя? Старые девы замуж..

Лера не договорила: ей банально закрыли рот поцелуем. А через несколько секунд, едва оторвавшись от нее, Славик повторил вопрос:

— Ты выйдешь за меня?

И Лера, тяжело дыша, ответила:

— Да.

Эпилог

Лера собиралась в ресторан. Кому сказать еще три года назад — не поверят. Она — и в ресторан. Но факт оставался фактом. Они со Славиком праздновали три года со дня их знакомства. Двухлетний Максик, сопевший в кроватке, оставался под присмотром бабушки и тети. Вика, сестра Славика, племянника обожала, ее дети с удовольствием проводили время на даче Леры. А сама Лера до сих пор не верила, что все это произошло с ней в реальности: свадьба, любимый мужчина, желанный ребенок, ремонт на даче… Да разве все упомнишь.

Они жили в городской квартире Славика, мама проводила все время или здесь, или на даче. Лера продолжала изредка заниматься с учениками, чтобы не забыть язык, но исключительно по скайпу.

— Ты готова? — в комнату заглянул Славик, прошелся оценивающим взглядом по облегающему платью, сделал два шага и захватил Леру в объятия. — Отлично выглядишь. Поехали. Такси уже внизу.

Лера счастливо улыбнулась и в туфлях на невысоком каблуке процокала к выходу вместе с ненаглядным супругом.

Примечания

1. В. С. Высоцкий. «Смотрины».

Content

Соколова Надежда Игоревна Приручить миллионера