К.Н. Кроуфорд, Алекс Риверс

Агент фейри

Информация о переводе:

Перевод: Rosland

Редактура: Бреган Д'Эрт

Русификация обложки: Alena Alexa

Глава 1

Резкий мучительный крик пронзил воздух. Он разносился по коридорам несколько секунд, прежде чем смениться душераздирающим молчанием — молчанием столь тяжёлым, что оно давило на мою кожу как сырая почва. Я заставила себя разжать челюсти и последовала за широкими шагами Роана вниз по подземным коридорам. Его меч висел за плечами, мышцы оставались напряжёнными. Здесь непросто было расслабиться.

На аванпосте Дома Печали стены были запятнаны кровью.

Благие совершили неожиданную атаку на своих древних врагов и расправились с одним из оплотов Неблагих в сердце Лондона. Нападавшие оставили после себя след резни. Одиннадцать погибших, множество раненых, среди них банши и другие фейри дома Араун.

Мы шли по следу кровавых пятен на кремовых стенах, клякс свернувшейся крови и красных следов ног на мраморном полу.

Странно, но я не ощущала запах крови. Содержание железа в человеческой крови придавало ей металлический запах, который я привыкла ощущать при виде крови. Но в венах фейри не было железа, и их кровь не имела запаха, как вода.

Свернув за угол, мы заметили банши, которая лежала в коридоре, и кровь растекалась лужей вокруг её скелетообразного тела. Другая банши согнулась над ней, пытаясь зажать раны тряпками. Роан даже не замедлил шага, он просто прошёл мимо. Я поколебалась, гадая, может, стоит помочь.

Две банши смотрели друг на друга, широко раскрыв тёмные глаза, и их кожа побледнела до цвета кости. Они открыли рты и кричали, от этого звука кровь стыла в жилах. Я зажала руками уши, пытаясь заглушить вопль. Я слышала этот крик перед гибелью Габриэля.

Плач банши предвещал смерть.

Даже крича, банши по-прежнему отчаянно зажимала рану своей подруги, пытаясь остановить неизбежное. Раненая банши цеплялась за тряпки, покрывавшие её грудь, и её крики стихали, пока её подруга кричала над ней, и по её щекам катились слёзы.

Затем голова раненой банши безвольно перекатилась набок, глаза потускнели, а крики стихли полностью.

Другая, покрытая кровью, повернулась ко мне, и её тёмные глаза блестели.

— Пришла позлорадствовать, Владычица Ужаса?

Я покачала головой. Я была в этом месте дважды. Во второй раз я оставила свой след смерти. Может, я убила семью этой банши. Без единой сознательной мысли моя ладонь опустилась к кинжалу на поясе, готовясь к внезапной атаке. Банши отвернулась и склонилась над своей покойной подругой, содрогаясь в рыданиях.

Я тяжело сглотнула и поспешила дальше. Роан ждал меня немного впереди, осторожно наблюдая за мной с чем-то вроде беспокойства во взгляде.

Вломившись в аванпост Дома Печали, я прыгнула сюда через отражения. Быстрый прыжок, чтобы получить необходимое. Теперь же я впервые обратила внимание на эту постройку, замечая её огромные масштабы с петляющими коридорами. Мои ноги оставляли свои следы в крови, и этот след привёл нас именно туда, куда я ожидала — к огромной чёрной двери в пустом коридоре. Я сама нарисовала карту этого аванпоста. За дверью банши прятали Лондонский Камень.

Дверь была приоткрыта, и заходя внутрь, Роан глянул на меня, убеждаясь, что я в порядке. Я последовала за ним в тёмное пустое помещение. Пол был покрыт пеплом от тел и паучьей паутины, которую я воспламенила в свой прошлый визит. В дальнем углу кучка обломков обозначала останки Лондонского Камня.

Благие уничтожили его, как я и думала. Я была связана с ним, и эта связь не прекращалась. Такое чувство, будто невидимая нить объединяла меня с Камнем, обвиваясь вокруг моих рёбер, но я даже не осознавала, что она там, пока она не лопнула, и я задышала свободнее.

Несколько секунд я была счастлива… пока не поняла, что случилось. Камень пропал, а с ним и мои силы ужаса. Я до сих пор кое-что чувствовала — тягу источника ужаса где-то поблизости, словно слабый шёпот манил меня в древние районы Лондона. Но это был не Камень.

Я сглотнула, подвинувшись ближе к Роану. Между нами повисло напряжение. Нам по-прежнему нужно было многое обсудить, но войны никого не ждали. Эта последняя атака случилась сразу после того, как Роан вывалил на меня сюрприз о том, что мы предначертанная пара. Не уверена, что это означало в данный момент, но видимо, мы поклялись в вечной верности друг другу, когда позабавились в Лондонском саду. Не то чтобы я знала об этом заранее.

Теперь у меня остался миллион вопросов. Есть ли у меня право голоса в этой «вечной верности»? И как долго я проживу? Фейри жили сотни, иногда тысячи лет. Будучи полуфейри, получу ли я те же преимущества? Или я сморщусь и сгорблюсь, пока Роан будет гордо расхаживать, всё ещё выглядя как бог?

Я скрестила руки на груди, стараясь сосредоточиться на более насущных поводах для беспокойства — а именно на том факте, что Благие лишили меня моих сил.

— Камень полностью уничтожен. Я его больше не чувствую. Вообще. И думаю, мои силы ужаса пропали вместе с ним.

Роан повернулся ко мне лицом, его зелёные глаза сверкнули в тусклом свете факелов.

— Они точно знали, куда идти. Они знали, как найти спрятанный Дом Печали и Камень внутри. Кто-то им помог. Неблагой фейри.

— Как думаешь, какие мотивы подтолкнули их к атаке?

— Власть Верховного Короля над ужасом перевесила чашу весов войны в пользу Неблагих. Наверное, Благие хотели удостовериться, что у нас не будет этого преимущества, когда война возобновится.

— Неужели они беспокоятся об этом даже теперь, когда король мёртв?

— Владычица Ужаса жива, и слухи об её силах поистине пугают.

По моей спине пробежали мурашки. Вся армия Благих действительно нацелилась на меня?

— Это не первый раз, когда Благие напали на нас, — продолжал Роан. — Между Благими и Неблагими существует кровавая история. Благие считают нас нечистыми. Их мифы гласят, что мы фейри, чья кровь загрязнена кровью зверей и людей. Некоторые считают нас заражёнными и говорят, что само наше присутствие может запятнать чистого Благого. Как ты можешь себе представить, это очень осложняет переговоры о мире.

— Роан Таранис, — ненависть окрасила голос, который эхом прокатился по комнате.

Когда я повернулась, моё сердце пропустило удар. Стоявший передо мной мужчина был незнакомым — волнистые чёрные волосы обрамляли красивое лицо, кожа отливала смуглым коричневым оттенком. Он был стильно одет в костюм-тройку с карманными часами. Но меня нервировали именно его огромные тёмные глаза. У него были те же полночные глаза, как и у фейри-паучихи, которую я убила в этой самой комнате — как у дознавательницы. И учитывая то, как он смотрел на меня, я невольно задавалась вопросом, не знал ли он, что я сделала.

Он сделал шаг вперёд, его движения были кошачьими. Если не считать глаз, то лишь его изогнутые клыки намекали на его родство с дознавательницей.

— Ах. Пикси, — его тёмные глаза встретились со мной взглядом.

— Джудок Араун, — тон Роана был нейтральным, но я видела, как подёргиваются его пальцы. Он подумывал потянуться к своему мечу. — Что здесь произошло?

— Зачем задавать вопросы, если уже знаешь ответы? — прошипел Джудок. — Благие пришли за Камнем и убили всех, кто встал на их пути. Они знали, что нужно прийти именно сюда, словно кто-то сказал им, куда отправляться, — он склонил голову набок. — Возможно, один из ваших изменнических убийц короля? — он глянул на меня. — Цареубийца и отцеубийца в одном флаконе. Ты знала, что у древних фейри существовало наказание за убийство своего отца. Мы запечатывали отцеубийц в дубовых деревьях, где ты бы умерла с голода, раскаиваясь в своих грехах.

— Не неси бреда, Джудок, — прорычал Роан. — Ты знаешь меня много лет, хоть наши дома и воевали. С чего бы нам говорить Благим, где найти Камень? Мы пытались вести переговоры о мире.

— Может, я знаю тебя не так хорошо, как мне казалось, Таранис. Что вообще движет твоими поступками? Зачем ты убил короля Огмиоса? Зачем твои солдаты пришли сюда и сожгли мою мать?

Я не пошевелила ни единой мышцей. Ладно, то есть, он не знал, что я подожгла дознавательницу… его маму. Я мудро решила позволить Роану говорить за нас двоих.

Роан шагнул ближе к нему, пристально глядя в глаза.

— Мы не твои враги, — между ними повисло молчание. — Нам противостоят более мощные силы.

Джудок сощурился.

— Кто, по-твоему, передал эту информацию? Какие изменники сообщили Благим о клубе Гренделя? Кто…

— О клубе Гренделя? — резко переспросил Роан. — Там-то что случилось?

Джудок склонил голову набок.

— Ты не знаешь? Благие сравняли его с землей. Половина людей Гренделя мертвы.

Я нахмурилась.

— С чего вдруг они напали на Гренделя?

— Грендель хранит большую часть сокровищницы Уила Брок, — сказал Джудок. — И он объявил, что унаследовал трон Неблагих. Он объявил себя новым Верховным Королём Триновантума.

Роан зарычал.

— Грендель? — фыркнула я. — Что насчёт сына короля, Абеллио? — произнесение вслух имени своего сводного брата вызвало у меня тошноту.

Джудок покачал головой.

— Бастард, который не был официально признан. А Грендель — дядя короля.

Мои губы скривились при мысли о Гренделе. Он был дядей короля? Я приходилась роднёй этому монстру?

Джудок продолжал.

— К несчастью для старой жабы, он обзавёлся множеством врагов. Армия Триновантума больше не хочет Верховного Короля. Генерал Борво предельно ясно заявил, что не станет принимать приказов от какого-либо короля. Они не позволят Гренделю вернуться в Триновантум.

Роан стиснул кулаки.

— Благие атаковали ещё где-то?

Джудок пожал плечами.

— До меня доходили слухи, что они вторглись в оружейную Балора, но я понятия не имею, правда ли это.

Роан резко втянул воздух.

— Оружейная? Если это правда… Лондонский Камень, сокровищница и оружейная. Внезапная атака, чтобы подорвать наши возможности.

Джудок поморщился.

— И теперь у них есть сокровища Гренделя, возможно, в сочетании с магическим оружием Балора. Неблагие… в заднице. Благодаря тебе.

Роан ощетинился.

— Я не имею никакого отношения к этому нападению…

— Мы выигрывали войну, Таранис! Огмиос завоевал бы Клеополис и уничтожил бы армию Благих, если бы ты его не сверг. А теперь посмотри, что ты натворил.

Неспокойное чувство пробежалось по моей коже.

— Если они наносят удары по всем важным мишеням, возможно, они ещё не закончили.

Роан провёл ладонью по рту.

— Ты права.

— Роан, нам надо вернуться в твой дом, — сказала я. — Сейчас же.

По его глазам я видела, что та же самая торопливая мысль прокручивалась в его голове. Эльрин и некоторые наиболее могущественные фейри-воины восстания остановились в особняке Роана вместе с нами. Если Благие реально нацелились на значимых Неблагих, они могут нанести атаку и на тот дом.

Глава 2

Несясь по Кратчед Фрайерс, я сжимала руль до побеления костяшек пальцев. Облако чёрного дыма клубилось в сером лондонском небе, и страх вибрировал вокруг меня — человеческий страх, исходивший от прохожих на улицах. Их паника подпитывала мои силы, обостряя органы чувств. Когда мы доехали до угла, у меня возникло дурное предчувствие относительно источника дыма.

Я свернула за угол, затем ударила по тормозам. Гламур спал с особняка Роана, пламя лизало его кирпичные стены и крутые пики. Роан, сидевший рядом, бормотал ругательства на языке, которого я не понимала.

Всюду вокруг нас на земле лежали люди, их кровь пятнала брусчатку. Благие убивали не только фейри.

Скарлетт как-то раз сказала мне, что война между Благими и Неблагими унесёт миллионы человеческих жизней, и теперь я понимала, почему. Благие убивали людей не потому, что это им было нужно. Они убивали их потому, что люди попадались им под руку. Для большинства фейри люди были просто животными.

Тела преграждали дорогу, и среди них прохожие присели, чтобы помочь, кричали и зажимали раны, чтобы остановить кровотечение. Моё сердце ударилось о рёбра, когда я выключила двигатель, выскочила из машины и побежала к особняку, на несколько шагов отставая от Роана. Пока я проносилась мимо перепуганных людей, их страх наполнял мои вены приливом сил. Магия вибрировала на моей коже, и я почувствовала, как мои клыки удлиняются, пронзая мою губу. На кончиках пальцев показались когти. Пока я бежала, мой взгляд метнулся к Роану. Его золотистые рога мерцали над головой, рука сжимала меч, ноги двигались так быстро, что превратились в размытое пятно.

Игнорируя крики вокруг нас, мы неслись к горящему особняку. Входная дверь была наполовину выбита и висела на одной петле. Роан ворвался в дверной проём и окончательно снёс её. Он скрылся в дыму, и его боевой рёв рокотом отразился в моём нутре. Я вытащила кинжалы и последовала на звук его рычания.

В главном холле стоял такой плотный дым, что я еле видела противоположную стену. Я едва могла различить широкие плечи Роана и блеск его клинка. Он уже сражался с другим фейри, и лязг мечей эхом отражался от стен, смешиваясь с шумом сражения из других частей особняка — рычание и крики, звуки бьющегося стекла.

Что-то шевельнулось справа от меня, и я инстинктивно пригнулась. Огромный клинок вонзился в пол позади меня, где я стояла всего долю секунды назад. Я перекатилась и вскочила на ноги, встретившись взглядом с нападавшим. Мои ладони ощущались скользкими от пота, сжимая рукоятки кинжалов, а дыхание застряло в горле.

Он был ощутимо выше двух метров, лицо одновременно прекрасное и ужасное — неумолимый бог с бледной как мрамор кожей и мерцающими белыми волосами. Его мышцы выглядели вытесанными из камня, ледяные глаза сверлили меня взглядом. Платиновая броня покрывала его грудь, оставляя обнажёнными мощные руки, а его призрачные волосы словно змеились вокруг головы. Мой разум кричал мне бежать.

Он замахнулся снова, клинок просвистел мимо моей головы. Я отпрянула назад, едва не споткнувшись о поваленный стул. Кинжалы. У меня имелись маленькие дурацкие ножички против его широкого меча. Я не могла дотянуться, а со скоростью его меча ещё и никак не могла подобраться достаточно близко, чтобы навредить ему. Он снова замахнулся, и я пригнулась, позволяя клинку просвистеть над моей головой.

Я позволила своим чувствам простереться вокруг меня и нащупала отражение в паре метров позади себя. Подсвечник? Маленькое окошко? Мне было всё равно. Мои ноги понесли меня назад, и я связалась с ним, ощущая приближение собственного тела. Я перебрала другие отражения вокруг нас, найдя то, что нужно. В этот самый момент я угодила в отражение позади себя, чувствуя, как его прохладная жидкая поверхность окружает мою кожу.

Я выпрыгнула через отражение в его броне, приземлившись за ним.

Он уже поворачивался, его инстинкты воина были быстрыми… но недостаточно. Я замахнулась кинжалом в правой руке, вонзив его в шею нападавшего. Тёплая кровь заструилась по лезвию, пятная мою руку. Я сделала шаг назад, когда он повалился вперёд, схватившись за рукоятку ножа и выдернув его. В горле фейри раздался булькающий звук, пока он корчился на полу, и из его шеи хлестала кровь.

Я встретилась взглядом с Роаном, который стоял над другим мёртвым Благим. Он почти неуловимо кивнул мне, в его глазах блеснула гордость, после чего он ринулся в дымный мрак, ища других незваных гостей.

Я не последовала за ним. Вместо этого я подняла руки, и зеркальные браслеты на моих запястьях сверкнули. Я перебрала сотни отражений в особняке, видя, как они мелькают передо мной.

Кухня превратилась в пылающую преисподнюю, где не было никакого движения, кроме пламени. В библиотеке Нериус сражался с фейри в броне. Его тень дралась вместе с ним, значит, Бранвен находилась поблизости. Я едва не прыгнула через отражение, чтобы помочь, но тут другой образ привлёк моё внимание. Эльрин в своей спальне пятилась от золотистой женщины-Благой, чей клинок полосовал воздух. Эльрин оказалась загнана в угол, прижалась к стене, у неё шла кровь, а в глазах блестел страх.

Я поколебалась на секунду. Нериус мелькал на моём правом запястье, Эльрин на левом.

Затем я позволила холодному касанию отражения омыть меня и прыгнула.

***

Эльрин широко распахнула глаза, когда я выпрыгнула из зеркала в её комнате, случайно свалив флакон парфюма с прикроватной тумбочки. Стекло разбилось, наполнив комнату запахом жимолости. Благая воительница помедлила, её золотистые волосы рассыпались поверх её брони, губы скривились при виде моего маленького кинжальчика. Эльрин была вооружена лишь хрустальной вазой, и мы обе не выглядели достойными противницами для великанши перед нами.

Зарычав, Благая описала своим мечом широкую арку, и мы с Эльрин обе пригнулись. Могла ли я поймать её в ловушку так же, как другого Благого? Она казалась более быстрой, более проворной. И существовал риск, что она нападёт на Эльрин, как только я скроюсь из виду.

Я сосредоточилась, отчаянно ища свои силы ужаса.

Время замедлилось, завитки страха клубились в комнате — яркие и мощные от Эльрин, лёгкие клочки от Благой фейри. Они потянулись ко мне, и я попыталась вобрать их в себя.

Вместо этого они померкли, словно дым на ветру. Время снова ускорилось, и я метнулась вовремя, чтобы увернуться от меча, который едва не рассёк мои рёбра.

Без связи с Лондонским Камнем мои силы ужаса работали не очень-то хорошо.

С бешено стучащим сердцем я нащупала отражение на своём браслете, приготовившись прыгнуть и выскочить позади Благой. Так много отражений: её сверкающая броня, дюжины соединенных металлических частей, защищавших её тело. Её длинный клинок, поблёскивавший в тусклом свете.

Каким-то образом я связалась с ними всеми. А потом дала волю своему разуму.

Масса извивающихся змей мгновенно покрыла её тело, карабкаясь друг поверх друга. Её меч загорелся, пламя перекинулось на металлическую перчатку. Её глаза широко раскрылись, и она замерла на мгновение. Это было не настоящее пламя, лишь иллюзия, но вид был достаточно ужасающим. Даже не обладая полными силами, я чувствовала в ней вспышку паники. Я вдохнула, пытаясь втянуть её ужас в свою грудь.

Не сработало.

Но Эльрин стремительно бросилась вперёд и разбила вазу о лицо Благой. Женщина закричала и отшатнулась назад, её кожа окрасилась кровью. Воспользовавшись шансом, я замахнулась одним когтём и полоснула её по лицу. Затем я вонзила кинжал в её горло. Её платиновые глаза широко распахнулись, и она упала, издавая булькающие звуки. Я отпустила отражения, извивавшиеся поверх её тела, и змеи с огнём тут же исчезли.

— Спасибо, — Эльрин посмотрела на меня. — Но есть и другие.

— Я знаю, — я глянула на зеркало, висевшее на стене её спальни — куда более крупное, чем мои зеркальные браслеты. Сначала я поискала Нериуса. Я нашла его живым, с мёртвым Благим у его ног, и выдохнула с облегчением. Затем я просмотрела остальной дом, заставляя картинки сменяться на огромном зеркале. Три Благих воина зверствовали в столовой, круша всё своими широкими мечами. Два Благих стояли на заднем дворе, подливая маслянистую жидкость в огонь, и от этого пламя полыхало жарче. В тренировочной комнате Роан схлестнулся на мечах с серебристым мужчиной-Благим.

Эльрин схватила меня за руку, впившись ногтями.

— Мы должны помочь Роану.

— Тихо, — рявкнула я, просматривая отражения комната за комнатой.

В одной из спален незнакомый Неблагой воин сражался за свою жизнь против мерцающего ангела-фейри. В другой спальне Благой воин ожесточённо громил комод. В одной комнате за другой я видела Благих, которые вторгались и крушили как рой блестящей саранчи.

— Так много, — прошептала я, пока отражения мелькали. Благие были огромными, ужасающими и настолько прекрасными, что человека запросто может приманить их величие. Они кромсали своих врагов как ангелы мести, их глаза сверкали от крови, остававшейся после них. Они нас пересилят. Уничтожат особняк. Они убьют нас всех.

Эльрин крепче сжала мою руку.

— Нам надо забрать Роана и бежать.

Я покачала головой.

— Мы должны бороться. Роан здесь не единственный Неблагой.

— Их слишком много! Ты не знаешь Благих, Кассандра! Они неумолимы. Жестоки.

— Я знаю достаточно. Даже Благие умеют бояться.

Я уставилась в зеркало, позволяя своему разуму связаться с ним. Нащупав связь, я поискала все отражения в доме. Их были сотни, и закрыв глаза, я соединилась со всеми. Я позволила им стать частью моего тела и души, ощущая прохладное и жидкое покалывание на коже, которое также закружило в моей голове. Пока я проносилась через одну зеркальную поверхность за другой, моё отражение начало создавать орду Неблагих.

Я сделала их ужасающими — кто-то с огненными крыльями, кто-то с рогами, кто-то с чешуёй. Банши, паучьи фейри, высокие воины с головами животных проступили на каждой отражающей поверхности. Ко всему этому нечестивому войску я добавила огонь, дым и тени.

Через зеркало Эльрин я смотрела, как Благие застыли. Некоторые поняли, что это всего лишь трюк, но воздух переполнился дымом, жаром и пламенем, поэтому легко было принять мои танцующие отражения за реальность. И иллюзии одурачили многих.

Двое бросились бежать на улицу. Один в страхе застыл, и его зарезал Нериус, подкравшийся сзади. В тренировочной комнате Роан воспользовался колебанием своего оппонента и чисто отсёк ему голову.

Не унимаясь, я соединилась с блестящей броней Благих воинов. Мысленно перескакивая с одного Благого на другого, я создавала огонь, монстров, лица мёртвых. Когда одна иллюзия меркла, я переключалась на другую. Синеглазый воин со светлой гривой волос уронил свой боевой топор, осматривая себя с дрожащими руками, когда его сверкающая броня стала показывать гниющую и облезающую кожу. Нериусу потребовалась всего секунда, чтобы полоснуть его под коленями, и воин упал как гигантское подкошенное дерево.

Я так сосредоточилась на манипуляции отражениями, что даже не заметила, как Эльрин покинула помещение. Теперь я увидела, как она вбежала в одну из комнат, размахивая мечом, который, должно быть, забрала у трупа. Она нанесла низкий удар по той части ноги, которая не защищалась бронёй. Кровь брызнула аркой, и воин упал.

Я переключила внимание на атаку и мириады отражений, пляшущих по особняку. Внезапно я осознала, что мои силы иссякают, магия угасает от перенапряжения. В груди зародилась тупая боль, подобная пустой бездне. На моих глазах отражения одно за другим начали ускользать от моего контроля, и вот я уже могла прикоснуться лишь к тем, что находились прямо передо мной… а потом и они стали недоступными.

Ноги подкосились, перед глазами всё потемнело, и я попыталась ухватиться за что-нибудь, чтобы остаться стоять. Но вся сила покинула моё тело, и я повалилась вперёд, неуклюже пытаясь замедлить падение непослушными руками.

Последнее, что я запомнила перед потерей сознания — это сильные объятия и дубовый запах Роана, окутавший меня.

Глава 3

Я проснулась от скрипа приоткрывшейся двери, и мой взгляд упал на оплывшую свечу, которая стояла возле кровати.

Такое чувство, будто в моей голове стояла дымовая завеса. Однако здесь я не чуяла дыма. На самом деле, по запаху мха и дуба в помещении я знала, где именно нахожусь. Кто-то принёс меня в комнату Роана. Я сонно посмотрела в сторону окна. Наступила ночь. Я содрогнулась от вида закрытого окна, отчаянно желая открыть его обратно.

Я перевернулась с боку на бок, моргая в тусклом свете, и обнаружила, что передо мной стоит Роан. Он сел на край моей кровати — точнее, его кровати. При этом постель просела под его весом, и я начала скатываться в его сторону.

Я посмотрела ему в лицо, и туман сна всё ещё цеплялся к моему разуму. Как он всегда умудрялся выглядеть таким золотистым? Он словно золотил воздух вокруг себя. Тёплый свет мерцал вокруг его точёного тела и прекрасных черт лица. Я ощущала сильнейшее желание потянуться к нему, свернуться на его коленях, положить голову на его грудь. Я чувствовала это потому, что мы были предначертанной парой… судьба выбрала это для меня? Я понятия не имела.

— Ты отрубилась. Проспала шесть часов, — бархатность его стона словно ласкала моё тело, растекаясь по коже подобно мёду. Затем я осознала, как много моей кожи было обнажено под одеялом. Кто-то одел меня в самую крохотную ночнушку, которая когда-либо шилась для взрослой женщины. Это вообще считается ночнушкой, если подол не до конца прикрывает попу?

— Это ты одел меня в это? — я чуть подтянула на себя одеяло.

Его взгляд скользнул ниже, словно Роан старался увидеть сквозь одеяло.

— Бранвен уложила тебя в постель. Она даже притаскивала тебе перепуганных людей с улиц, чтобы ты питалась от них во сне.

— Бранвен, — сонно повторила я, и потом события, случившиеся перед моим обмороком, вновь воскресли в памяти. — Все в порядке? Эльрин… и Нериус… и…

— Они в норме, — Роан успокаивающе положил ладонь на мою ногу поверх одеяла. — Мы вовремя добрались сюда. А твои действия принесли неоценимую пользу.

Я испустила глубокий вздох облегчения.

— Как всё сложилось после нападения?

— Благие сбежали, а у наших лишь небольшие травмы, — под его пристальным янтарным взглядом я чувствовала себя так, будто он всматривается в саму мою душу.

Я посмотрела на свои руки.

— Что ещё нам известно о Благих? Мы теперь воюем?

«Мы». Словно я одна из них.

— Как мы уже предполагали, они совершили внезапное нападение, чтобы подорвать наши силы. В Лондоне, как тебе известно, они напали на этот особняк, аванпост Двора Печали и клуб Гренделя. Вдобавок крупный отряд штурмовал оружейную Дома Балор, захватив её содержимое.

Я сглотнула, представив, как рой Благих воинов движется по Лондону, кромсая людей и фейри в безжалостной и точной атаке.

— В мире фейри крупный отряд Благих штурмовал границу между Триновантумом и Клеополисом. Неблагие отступили в крепость Сингето — форт на одноимённой реке Сингето. Это последний барьер между королевствами Благих и Неблагих. Если Благие сумеют захватить форт, они заполнят Триновантум. Все выжившие будут порабощены.

По моей спине пробежали мурашки.

— Тем временем, Неблагие в полном раздрае. Полагаю, мы не помогли стабилизировать ситуацию, когда убили короля.

Роан заскрежетал зубами.

— Мы сделали то, что должны были. Твой отец был тираном.

Я прижала одеяло к груди.

— Не называй его так.

Он удивлённо посмотрел на меня, затем его глаза смягчились.

— Конечно, ты права.

Между нами повисла долгая пауза молчания.

— Так вот… — Роан поёрзал, его мышцы напряглись. — Во что ты там одета, говоришь?

Я покачала головой.

— Это неважно, — и всё же мой разум мучил меня образом того, как Роан отбрасывает одеяло и сдирает с меня ночнушку.

Глаза Роана засветились.

— Не думаю, что это хорошая идея. Тебе надо подумать над тем, что я тебе сказал.

— О предначертанных парах?

— Именно.

Я нахмурилась.

— Подожди. Что ты имел в виду, говоря «не думаю, что это хорошая идея»? Какая идея?

— То, о чём ты думаешь.

Во мне вспыхнуло раздражение.

— Я ничего не говорила вслух. Прекрати чувствовать мои эмоции. Это… смущает, — я подтянула одеяло, прикрываясь. — К слову о предначертанных парах, я всё ещё немного путаюсь в деталях. Что это меняет между нами?

— Ты будешь чувствовать необходимость защитить меня, а я — тебя. Со временем мы станем слышать больше мыслей друг друга, если ты не научишься ставить ментальные барьеры.

Мои губы поджались. Это казалось чертовски бесцеремонным вторжением.

— Ты сможешь не только чувствовать мои эмоции, но и слышать мои мысли?

— Как я и сказал. Ты можешь это заблокировать, — Роан склонил голову набок. — Конечно, иногда барьеры подводят.

— И секреты, которые у меня могут быть… ты их узнаешь.

Он пожал плечами.

— Между предначертанными супругами всегда так.

Мой разум заработал на полную катушку, думая обо всех постыдных мыслях, о которых я не хотела кому-либо сообщать. О каждой мелочной зависти, которая мелькала в моей голове, о каждом мимолётном эгоизме… затем я осознала, что всё намного хуже. Я была агентом ФБР и видела кучу совершенно секретных документов. Конечно, Роан не иностранный шпион, но он не знал условий доступа к таким знаниям. Он мог ненароком что-то выдать. Некоторые вещи, о которых я знала, могли нанести непосредственный урон.

Разволновавшись, я решила сменить тему.

— Мои силы ужаса. Они… не работают. Я пыталась использовать их в сражении, но они пропали вместе с Лондонским Камнем.

— И ты уверена, что он разрушен? Ты не чувствуешь с ним связи?

Я покачала головой.

— Я ощутила слабую тягу, схожую с тем, что я чувствовала к Камню. Это было далёким, но мне кажется, там всё ещё что-то есть.

— Когда почувствуешь себя лучше, ты должна сделать всё возможное, чтобы отследить это. Нам нужны твои силы, — Роан потёр лоб. — Позволять Благим процветать так долго было ошибкой.

Я покачала головой.

— Что ты имеешь в виду?

— Нам надо было нанести удар много лет назад, когда Благие этого не ожидали. Мы должны были сокрушить их прежде, чем им представилась возможность атаковать. Точно так же, как они поступили с нами, когда забрали у нас Клеополис. Нам надо было научиться на их примере: никогда не позволяй потенциальному врагу набраться сил. Убей его прежде, чем он убьёт тебя.

— Убивать любого, кто может представлять риск. Звучит логично, — и почему я не удивлена его милитаристским подходом?

— Это предотвратило бы данную ситуацию.

Я прищурилась. Что он сделает, если посчитает, что люди представляют угрозу для фейри? У меня складывалось впечатление, что Роан понятия не имеет о существовании вооружения, которое я видела в штаб-квартире ЦРУ — бомбы с железной шрапнелью, токсичный железосодержащий туман.

— А что насчёт людей? Предупредительный удар против них — нас — тоже имеет смысл?

Он нахмурился.

— Конечно, нет. Люди слишком слабы, чтобы представлять настоящую угрозу.

Я напряглась. Вот идеальный пример секретов, которые Роан никогда не должен узнать или прочесть в моём сознании.

Взгляд Роана снова спустился ниже, и я осознала, что одеяло сползло, открывая моё почти обнажённое тело и краешек трусиков. Я практически уверена, что слышала стон, вырвавшийся из его горла, и я знала, что он полностью утратил внимание. Я снова подтянула одеяло.

Он встретился со мной взглядом, и в его глазах сверкнуло золото.

— Мне надо было раньше сказать тебе о связи. Обычно фейри не приходится говорить друг другу. Мы просто знаем, — его голос был низким, почти напоминал урчание, которое гладило меня по шее сзади. — Я всё думал, что ты поймёшь… но естественно, ты не воспитывалась по нашим обычаям.

Я недоуменно моргнула от резкой смены темы, но Роан явно решил, что нам надо это обсудить.

— Когда ты осознал это впервые?

Я даже не заметила, что он сдвинулся, но теперь он внезапно сидел ближе ко мне.

— Честно говоря, как только мы встретились, какая-то часть моего разума поняла. Но я не хотел это признавать. Я убедил себя, что это твои коварные чары пикси манят меня. Что это твои обострённые эмоции и моя природа работают вместе. Но как только мы сразились на Озере Крови, как только я испытал импульсивное желание укусить тебя в шею, я уже не мог так эффективно врать себе.

— Почему ты вообще чувствовал потребность врать себе? Что во мне такого отталкивающего?

Роан выглядел удивлённым.

— Ничего, конечно же. Просто… ты из дома моих древних врагов и, похоже, ничего ко мне не чувствовала. Ты нарушила данную мне клятву, когда пообещала присоединиться ко мне в Триновантуме, а когда ты явилась в мой Хоквудский дом, я спросил, зачем ты пришла. Ты назвала несколько причин, но не то, что я хотел услышать.

Тёмный жар хлынул в мою кровь, согревая щёки и заставляя мою грудь залиться краской.

— А именно?

— Что ты пришла ради меня, — пробормотал Роан.

Я ничего не сказала, моё сердце трепетало в груди.

— С самого момента нашей встречи, — продолжал он, — меня тянуло к тебе, словно нас связывала невидимая нить, влекущая меня ближе к тебе. Но ты не чувствовала того же. Это ощущалось как проклятье.

Я уставилась на него, стараясь перевести дыхание.

— Ты думал, что я твоё проклятье.

— Дочь Двора Ужаса, которая не знает обычаев фейри, не чувствует связи, не ощущает себя соединённой со мной. Многих женщин тянет ко мне, но ты… моя предначертанная пара… ты чувствовала лишь похоть, но не верность и преданность. Поистине проклятье от богов.

— И почему же ты проклят, Роан?

В его глазах проступили тени, но он не ответил. Даже если мы были предначертанной парой, он не готов делиться всеми своими секретами.

— Ты чувствовал себя проклятым, — настаивала я. — И ты думал, что я отвергаю тебя из-за этого проклятья. Вот почему ты тогда вышвырнул меня из своей хижины. Верно?

— Я знал, что ты хотела меня. Но это всё, что я знал.

Одеяло снова сползло, и я услышала, как его вздох резко оборвался. Но я уже не поспешила прикрыться.

Роан медленно бродил взглядом по моему телу, созерцая каждый обнажённый дюйм кожи. Его тело напряглось, и он сжал одеяло, комкая его в кулаках. Его глаза приобрели насыщенный золотой оттенок.

Жар пробежался по моей коже. Я снова ощутила сильное желание свернуться калачиком на его коленях, обхватить его ногами. Мне хотелось скользнуть пальцами под его рубашку, ощутить его мускулистую грудь, целовать и лизать его горло, пока он не начнёт стонать. Мне хотелось задрать остатки своей скудной ночнушки.

Но этот разговор был слишком важным, чтобы его прерывать.

— Может, мои чувства отличаются от твоих. Я хочу тебя и чувствую себя в безопасности с тобой. Но если я связана с тобой, значит, я связана с миром фейри. От этого мне кажется, будто я… в ловушке, — в моём разуме мелькнуло яркое воспоминание о сырой тюремной камере, о запахе крысиных тел и человеческой грязи, и я задрожала. Жар в моём теле мгновенно рассеялся.

Янтарный взгляд Роана прояснился, глаза снова стали зелёными как мох, и он разжал кулаки, выпустив одеяло.

— Ты вольна уйти, когда тебе угодно.

Я ощутила неожиданную пустоту в груди от его слов. Почему я не чувствовала себя свободной?

— Думаю, я нужна вам здесь.

— Ты правда нужна нам. Но ты вольна уйти.

Нам лучше отложить разговоры о предначертанных парах, пока я не избавлюсь от ощущения, будто какой-то тёмный дым затмевает мой разум.

Я одёрнула подол ночнушки на бёдрах.

— Так каков наш план? Что мы будем делать с Благими?

Роан встал с постели, и матрас снова расправился. Он подошёл к большому книжному шкафу и снял с полки том. Он вернулся к кровати и стал листать пожелтевшие страницы, пока не нашёл карту. Я наклонилась поближе, глядя поверх его плеча на изображение холмистой местности, с юга на север пересекаемой рекой. Он показал на квадратик, отмеченный в центре карты, на реке.

— Крепость стоит здесь, на реке Сингето. Если Благие захотят наступать большой армией, им придётся идти через крепость или неделями шагать на север и пересекать болотистую местность, где они потеряют много людей в смертоносных трясинах.

— А что на юге? — я показала на карту.

Он покачал головой.

— Хоквудский лес — это царство Старших Фейри. Благие никогда не смогут провести по нему крупную армию; Старшие Фейри с ними расправятся. Нет. Крепость Сингето — это единственный путь.

Я пристально посмотрела на неё.

— Насколько хорошо она укреплена?

— Очень хорошо. Это форт Неблагих, и Огмиос позаботился, чтобы он был готов практически ко всему. Несмотря на все его недостатки, он никогда не недооценивал Благих.

— То есть, у нас есть время.

Роан покачал головой.

— Не так много, как ты надеешься. Сомневаюсь, что у нас есть больше одной-двух недель. К сожалению, дворы Неблагих грызут друг другу глотки вместо того чтобы объединиться. Восстания, мятежи, фейри пытаются заполнить образовавшийся вакуум власти. Генерал Борво, который возглавляет большую часть армии Неблагих, скорее всего, подчинится приказам совета, республики. Нам нужны лидеры, нам нужен союз. Я должен объединить шесть дворов.

Я выгнула бровь.

— И как именно ты планируешь это сделать?

Он слегка улыбнулся.

— Угрожая, заключая сделки, умоляя и споря, пока совсем не охрипну. Бок о бок с тобой, если ты останешься.

Я прикусила губу.

— Бок о бок со мной?

— Ты Владычица Ужаса. Ты свергла Короля Огмиоса. Ты также одна из его детей. Для фейри ты не Кассандра Лидделл. Ты Кассандра… — он отвёл взгляд, напрягшись всем телом. — Того дома, к которому ты принадлежишь.

— Ты даже не можешь произнести его название. Ты действительно так ненавидишь этот двор?

Его глаза потемнели.

— Они убили всю мою семью. Весь мой двор. В какой-то момент я хотел поубивать всех фейри двора Уила Брок.

Я открыла рот, затем закрыла обратно.

— Очень надеюсь, что ты передумал.

— Фейри не может убить свою пару. Тебе ничего не грозит.

Я приподняла брови.

— Это единственная причина, по которой мне ничего не грозит от тебя? Какие-то официальные правила фейри «не убий свою пару»?

Черты его лица смягчились.

— Нет, конечно же нет. Ты другая. Ты Кассандра. И в любом случае, я это к тому, что у тебя есть законные основания претендовать на трон личей ужаса.

— Умеешь ты выразиться, блин, — я нахмурилась. — Погоди-ка. Я думала, мы устанавливаем республику? Почему мы всё ещё говорим о тронах? Республика означает, что мы избавляемся от наследной системы правления. Вам нужно свергнуть монархов, а потом избирать своих лидеров голосованием. Тебе надо почитать про Французскую Революцию.

Роан выглядел оскорблённым.

— Это не республика фейри. Это человеческая республика.

— Так как тогда устроена республика фейри?

— У каждого двора есть наследный правитель. Как ты среди личей ужаса, — он прочистил горло. — Среди фейри ужаса. Или я во Дворе Похоти. Но мы вмешиваемся только в период кризиса. Знать Неблагих избирает консула для надзора за каждым двором, и они принимают первичные правительственные решения вместе с другими консулами, назначают сенаторов и всё такое.

Я сморщила нос.

— Это не совсем республика в чистом виде…

— Это республика фейри, — повторил он. — Ты правда думаешь, что мне удалось бы уговорить королей и королев этих дворов примкнуть к республике, если бы это привело к их смертям? В любом случае, ты вправе наследовать трон ужаса.

— Я на троне ужаса? Да ты, должно быть, шутишь.

— Шучу? Пожалуй, как моей предначертанной паре, тебе нужно кое-что знать, — он закрыл книгу. — У меня полностью отсутствует чувство юмора.

Глава 4

Я шла по восточному крылу особняка, стуча каблуками по полу. Запах дыма до сих пор сохранялся в воздухе.

Прошлой ночью Роан оставался у моей кровати, пока я не начала задрёмывать. Он успокаивал мой разум историями о своём детстве — как он с его сестрой плели венки из жимолости и первоцвета, как притворялись королями и королевами на каменистых лесных тронах.

Я заснула с образами двух фейри-деток с золотистыми волосами, которые собирали цветы на берегу реки. Я была с ними, окунала руки в прохладную речную воду, ощущала течение пальцами и слушала их смех.

Теперь лучи послеобеденного солнца под углом падали в коридор, и я провела по покрытым сажей стенам дома Роана. Всё утро я наблюдала, как Роан накладывает гламур на особняк. С его силами он смог снова скрыть его от остального мира — поразительный магический подвиг. Наружная часть особняка превратилась из возвышающегося тюдоровского дворца в непритязательные кирпичные стены.

Видимо, его навыки магического гламура не ограничивались изменением цвета волос.

У окна я помедлила, чтобы посмотреть во двор. Здесь, внутри особняка, я видела настоящий тюдоровский дворец. Благие уничтожили своим нападением одно крыло, но три других гордо выстояли. Унылый лондонский дождь помог потушить пламя и теперь лился через обугленные дыры в потолке.

Задрожав, я прикоснулась к покорёжившейся оконной панели, осматривая еле тлеющее крыло, комки сырого пепла и почерневшего дерева. Какие воспоминания, связанные с этим крылом, сохранились у Роана?

Мне нравилось слушать рассказы об его прошлом, нравилось видеть теплоту в его глазах, когда он говорил о своей сестре и их приключениях. Всё его лицо менялось, когда он вспоминал об этом, и я словно видела нового Роана.

Если Роану когда-то понадобится, чтобы я успокоила его разум историями о своём прошлом, что я ему расскажу?

Я не очень хорошо помнила свою жизнь до того момента, когда Сиофра убила моих родителей. Думаю, я подавила это. Воспоминание об их убийстве накрыло тёмной пеленой всё, что случилось ранее.

Возможно, лучшим периодом моей жизни был колледж, когда я жила вместе со Скарлетт. Я всегда была готова к парам, заранее делала домашние задания, вела заметки в электронном виде, организуя их и сохраняя по разным папкам…

Нет. Система организации папок никому не поможет уснуть.

А что ещё? Я подумала о своих утренних прогулках до кофейни, когда я покупала кексики и чай Эрл Грей, после чего отправлялась на пару психопатологии. И мне было весело. Я была невидимой палочкой-выручалочкой для Скарлетт на свиданиях, оставаясь на связи, если вдруг дело примет странный оборот. Она использовала нелепые кодовые фразы, чтобы звонить прямо на свидании. «Можешь выключить утюг?» означало «Мне надо, чтобы ты спасла меня прямо сейчас», а «Кажется, я не выключила плиту» означало «Возможно, я приведу его домой, так что не ходи в одних трусах по квартире».

Были осенние прогулки, когда листва меняла цвет, горячий шоколад согревал наши ладони, и мы пили вино, смотря комедийные фильмы.

Одна лишь мысль о тех былых деньках в Массачусетсе вызывала у меня отчаянное желание вернуться.

Я не знала, что эти воспоминания сделали бы для Роана, но прямо сейчас они сдерживали тёмные голоса в моей голове. Эти воспоминания помогали мне забыть о чёрной дыре, в которой держал меня Огмиос.

Я задрожала, глядя в окно. Я должна была посмотреть в лицо фактам. Здесь, среди тёмного мокрого пепла, находилась моя реальность.

От дома меня отделяло больше трёх тысяч миль, и я жила среди фейри. Кассандра Лидделл, совершенно не подготовленная, застряла на грани жестокой и непредсказуемой гражданской войны.

Для Неблагих я была Владычицей Ужаса, наследницей трона, убийцей королей. Но для себя я до сих пор была Кассандрой Лидделл и не совсем была уверена, что смогу выжить в этом мире.

Я выпрямилась, моя решимость окрепла. Может, пора мне начать разбираться со своим страхом. Я развернулась и направилась обратно в свою спальню.

На ходу я подготавливала себя. И всё же, когда я повернула дверную ручку, мои колени уже тряслись.

Я заперла за собой дверь. Щелчок замка заставил меня стиснуть зубы и напрячь мышцы. «В ловушке».

Я медленно обвела взглядом комнату. Находиться здесь было по-прежнему терпимо. Лучи садящегося солнца лились в окно, воздух был свежим от прохладного ветерка. С трудом сглотнув, я подошла к окну и захлопнула его.

Моё сердце уже бешено колотилось. Но мне ещё оставалось разобраться со светом. Я отвязала подхваты для штор и задёрнула занавески. Тьма окутала комнату, и моё сердце гулко ударилось о рёбра.

Дыхание сделалось неглубоким. «Я снова в камере. Снова в лапах Абеллио».

Мурашки страха пробежали по спине, когда я повернулась спиной к окну. Весь кислород покинул лёгкие, и я начала отсчитывать секунды.

«Одна».

Я вернулась во тьму, в темницы крепости. В одиночестве.

«Две».

Остались лишь крысы. Сначала друзья, потом пропитание. Я губами чувствовала их шерсть.

«Три».

Не могу терпеть. Потолок слишком низкий.

«Четыре».

Ни цвета. Ни света. Воздух неподвижный, ветра нет. Лишь голоса в моей голове.

«Пять».

Вообще ничего.

«Шесть».

С безумно колотящимся сердцем я резко развернулась и раздвинула шторы. Затем распахнула окно и впустила свежий воздух. Свет затопил комнату, и я резко втянула вдох.

Я посмотрела на свои пальцы, убеждаясь, что они чистые. Ни капли крысиной крови.

Вот что сделали со мной два месяца в темницах Огмиоса. Владычица Ужаса, наследница трона, убийца королей… боится темноты.

Громкий стук по двери едва не заставил меня выпрыгнуть из собственной шкуры, и я была почти уверена, что моё сердце остановилось на целую минуту.

Прежде чем я успела перевести дыхание, дверь уже начала трескаться на щепки, когда мощный кулак снова затарабанил по ней. По ту сторону прогремел голос Роана.

— Кассандра!

Я поспешила пересечь комнату и отперла замок.

— Всё хорошо, Роан!

Я дёрнула дверь и обнаружила на пороге Роана, его глаза сделались дикими от первобытной паники. Он полностью принял истинный облик, уши заострились, клыки обнажились.

— Я почувствовал твой страх аж в комнате Эльрин. Что происходит? Кто-то пытался навредить тебе?

«В комнате Эльрин. Ну конечно». Может, я и являюсь его предначертанной парой, но он вечно оказывается с ней.

Я покачала головой и постаралась успокоить нервы.

— Всего лишь небольшой сеанс экспозиционной терапии[1].

Он нахмурил лоб.

— Чего?

— Я буду делать это каждый день. Тебе не нужно врываться сюда, когда ты почувствуешь мой страх. Мне надо снова привыкнуть к темноте, и это единственный способ посмотреть в лицо своим страхам.

В его золотистых глазах проступило понимание, но кулаки оставались крепко сжатыми. Он примчался сюда, готовый разорвать глотку любому, кто угрожает мне, а обнаружил, что его враг — темнота. Уничтожать было некого, но жажда крови его не покидала.

— Ты не хочешь, чтобы я врывался?

Я покачала головой.

— Нет. Я буду делать это каждый день и каждую ночь. Ты почувствуешь мой страх, но я буду в порядке. Я позову тебя, если будет нужно, — я положила ладонь на его грудь, чувствуя, как его сердце гулко стучит о рёбра. — Я в норме. Ты можешь возвращаться в комнату Эльрин.

Он накрыл рукой мою ладонь.

— Я буду оставаться здесь с тобой, пока ты делаешь свою… терапию.

— Это так не работает, — я убрала от него руку. — Правда. Ты можешь идти, — я не сумела скрыть резкие нотки из своего голоса.

— Ты злишься.

Я скрестила руки на груди.

— Что ты делал в комнате Эльрин?

— Нам нужно было обсудить кое-что важное. Завтра мы будем вести переговоры с Двором Радости. С её двором. Я пытаюсь уговорить её на тактику, которая ей не нравится.

Мои плечи напряглись. Однажды я заставлю его рассказать всё об их с Эльрин отношениях.

Роан провёл ладонью по рту.

— Когда ты сегодня ляжешь спать, я буду в соседней комнате.

— Отлично. Ты бы всё равно не захотел находиться здесь. Я оставляю окна открытыми, чтобы… — «Не чувствовать себя в ловушке». — …Впустить зимний воздух, и возле кровати у меня горит лампа.

Он кивнул с серьёзным лицом.

— Если я понадоблюсь, постучи по стене.

Я подумала о том, каково было бы спать, когда Роан обвился вокруг меня, словно защищая, и его тело согревало бы моё на протяжении ночи.

Роан как будто не хотел уходить и прислонился к косяку.

— Я не видел тебя на обеде.

Так вот почему мой желудок чувствует себя ужасно.

— Я забыла. Перехвачу что-нибудь перед выходом.

Он обеспокоенно нахмурился.

— Ты не присоединишься к нам за ужином? Я нанял нового повара. Он приготовит курицу, суп с элем и клубничный пудинг, — он склонил голову набок. — Если поешь, ты почувствуешь себя лучше.

У меня выступили слюнки при мысли о насыщенной фейри-пище.

— Пожалуйста, отложи мне немного. Я поем, когда вернусь. Меня ждёт работа в городе.

— Что за работа?

— Если мы собираемся победить Благих, мне нужно вернуть свои силы, — я прикусила губу, не до конца понимая, как это объяснить. — Я до сих пор чувствую какие-то остатки Камня и сил ужаса, даже если не могу их обуздать. Я пойду на Кэнон-стрит и посмотрю, что смогу почувствовать там, в месте, где хранился Камень. Мне кажется, это займёт какое-то время.

Он кивнул.

— Твоя еда будет ждать тебя, когда ты вернёшься.

***

Я стояла на Кэнон-стрит, прямо перед тем местом, где когда-то покоился Лондонский Камень.

Я провела ладонью по животу, всё ещё испытывая голод. Перед уходом из особняка я быстро перехватила бутерброд, но это не совсем помогло. Если бы не надвигающаяся угроза нападения Благих, я бы сейчас сидела в столовой Роана и объедалась сытным рагу.

Садящееся солнце освещало запачканное стекло и металлическую решётку. Чем ближе я подходила к этому месту, тем сильнее становилась тяга. Остаточные запасы магии ужаса? И всё же это ощущалось не точно так же. Сила как будто двигалась ускользающими волнами, которые я не могла ухватить и втянуть в себя.

Когда я связалась с Лондонским Камнем, это ощущалось так, будто дух вторгся в моё тело и задержался в черепе. Это же чувствовалось скорее так, будто водянистые призраки скользили по моей коже, и я не могла на них задержаться.

Я закрыла глаза, ощущая, как завитки тьмы омывают меня, но не проникают внутрь.

Я пошла по тротуару на восток, и это чувство становилось слабее, тяга влекла меня назад. И всё же… не то. Дальше на запад тяга снова делалась слабее и соскальзывала с моего тела.

«Чёрт возьми».

Я начинала подозревать, что я просто чувствовала остатки силы Камня. Всего лишь отголоски.

Разочарование заполнило мою грудь. «Потеряла. Я потеряла силу. А Благие вот-вот придут за нами».

А что у нас имелось? Буквально никакого оружия, всё украдено. И сил ужаса тоже нет. У нас есть лишь хлипкая и шаткая надежда на союз с другими Неблагими. Завтра мы с Роаном попытаемся убедить другие дворы примкнуть к нам, но никто из нас не мог предсказать, что они ответят.

С тяжёлым сердцем я посмотрела в тёмное окно и позволила своему разуму связаться со стеклянной поверхностью. Когда я шагнула в неё, холодное отражение омыло мою кожу.

Глава 5

Следуя за Роаном через Гайд-парк, я старалась не думать о своих отсутствующих силах ужаса. У нас имелась текущая цель, и она сводилась к формированию союза Неблагих.

И как минимум сегодня утром мой желудок был полным.

Этим утром новый повар Роана приготовил нам странный фейри-завтрак из сладкого хлеба, вымоченного в вине. Видимо, вино на завтрак в мире фейри было нормой, и это подарило мне лёгкое опьянение. Наверное, это к лучшему, поскольку я вот-вот войду в один из оплотов Двора Радости. Мне не нужно, чтобы мои тревоги вились вокруг меня и привлекали внимание.

Роан повернулся и глянул на меня, пока мы шли по залитой солнцем траве.

— Что случилось? Ты притихла.

— Я стараюсь не думать о своих пропавших силах.

— Понятно.

— Вчера я ходила на прежнее место Камня, но там ничего не было. Ничего, что пригодилось бы мне.

Лучи солнца отражались в его глазах.

— Ты же сказала, что твоя цель — не думать об этом.

— Благие придут за нами, а у нас против них ничего нет.

— Ты сильная, Кассандра. Ты вернёшь свои силы.

Я с трудом сглотнула, разгладив и без того гладкое платье. Его выбрала Бранвен — полупрозрачное розовое одеяние, которое доставало до замшелой земли. По бокам поднимались разрезы, которые обнажали мои ноги при ходьбе, и Роану, похоже, сложно было отвести взгляд от моего глубокого декольте. Мода фейри кардинально изменилась после смерти короля. Несколько недель назад лишь фейри-потаскухи да заговорщицы против правительства настолько обнажали ноги.

Наконец, мы добрались до чего-то, выглядящего как дубовое дерево. Конечно, это был не просто дуб. Я последовала за Роаном через укрытый гламуром ствол в другой парк — парк фейри. Здесь над нами вились цветущие деревья ракитника, их старательно взращенные ветви образовывали арочный проход из золотистых цветов, свисавших в воздухе.

Лучи света лились сквозь золотистые цветы и словно оживляли их, отчего те как будто светились изнутри. Свет лился и на Роана, озаряя его мощное тело. Казалось, ему самое место здесь, в Дворе Радости. Где-то на ветках зачирикала птица, и другая ответила ей. Я ожидала какого-то дворца или особняка, но тропа, похоже, вела нас лишь глубже в лес.

Пятнышки солнечного света плясали на замшелой земле, всё ещё влажной от ночного дождя. Я вдыхала запах сырой почвы. Лёгкое опьянение от утреннего вина идеально вписывалось в это место. Среди умиротворения этой тропы сложно было поверить, что мы на грани войны.

Я ощутила внезапное отчаянное желание заморозить нас во времени — только Роан и я, идущие в лучах солнца.

Роан глянул на меня.

— Ты в порядке?

— В норме. Я не ожидала найти Двор Радости под открытым небом, но я этому рада.

— Настоящий двор находится в Триновантуме, но фейри Радости часто бывают в Лондоне. Им нравится пить и наслаждаться счастьем людей. Они никогда не остаются на одном месте слишком долго, но их манят парки и леса, — его голос был спокойным, но тело казалось откровенно напряжённым, и мне казалось, что его разум обременяло нечто тяжёлое. Я невольно задавалась вопросом, каково Роану посещать дворы семей, которые сохранились, тогда как его двор и семья были брутально уничтожены и убиты. Объединение шести дворов было для него непростой задачей. Он — последний выживший из Двора Похоти. Если бы не то восстание сотни лет назад, у Роана была бы поддержка целого двора вроде этого — дворец в Триновантуме, населённый семьей Таранисов.

Но они мертвы. Вся его семья была убита сотни лет назад. Чувствовал ли он вину за то, что выжил? Моё сердце болело за него.

Он замедлил шаг, подстраиваясь под мой темп, и его рука задела мою.

— Всё хорошо? — спросила я.

— Я немного беспокоюсь, — его голос звучал ровно, но меж бровей пролегла глубокая складка. — Эта встреча решит многое. Нам нужен Дом Эрнмас на нашей стороне.

— Они же были вашими союзниками в восстании, разве нет?

— Не все, и теперь мы просим их о другом. Мы просим их объединиться ещё и с остальными дворами. С Дворами Печали и Страха, которые пытали их веками.

— Эльрин тебе поможет?

— Да. Она одна из могущественных лидеров своего двора, — он посмотрел мне в глаза. — Но ты тоже нужна мне здесь. Ты должна предстать как Владычица Ужаса. Ты наше оружие против Благих, твои силы перевесят чашу войны в нашу пользу.

— Какие такие силы?

Он бросил на меня резкий взгляд и, прикоснувшись к моей пояснице, наклонился и прошептал:

— Силы, которыми ты обладаешь, по всеобщему мнению. Они должны верить, что у нас есть план. Что в будущем есть надежда. Иначе этот союз никогда не будет заключён.

Я сглотнула. Мне казалось, будто я иду по проволоке над глубокой пропастью.

— Роан, они всё равно в итоге узнают.

— Это выиграет нам время.

Внезапно воздух заполнился странной музыкой — весёлые трели флейт сопровождались мягким пением арфы, трепетавшим на ветру.

По мере того, как музыка становилась громче, тропа вывела нас к поляне — огромный луг был заполнен фейри, носившими одежду, которая мерцала в свете солнца. Держа руку на моей пояснице, Роан повёл меня вперёд. Здесь фейри в венках из полевых цветов пили из деревянных кубков в ослепительных лучах солнца. Другие танцевали, смеялись и кружили друг друга. Буйство полевых цветов покрывало землю — фиолетовые колокольчики и васильки, розовая наперстянка, золотистый подмаренник, кроваво-красные полевые маки… от цветов у меня рябило в глазах.

Я смотрела, как перед нами важно прошли два сатира, играющие на флейтах. В центре луга находился небольшой пруд, в который вливался журчащий ручей. Поверхность пруда покрывали красные лилии.

Мой живот скрутило.

— Кровавые лилии, — когда я столкнулась с ними в прошлый раз, и я, и Роан утратили контроль… едва не убили друг друга, пока похоть не остановила нас.

Роан наклонился, чтобы прошептать мне на ухо:

— Всё будет хорошо. Просто не подходи слишком близко к пруду. Я сейчас вернусь, ладно?

Я кивнула, прикрыв глаза от слепящего солнца. Пока Роан уходил, его высокое тело отбрасывало длинную тень на полевые цветы, и я впервые осознала, что на его тени появились рога. Глядя на это, я почти не замечала, что все фейри поворачивают головы в мою сторону. Вдали от Роана мои пикси-эмоции становились маяком для всех остальных фейри.

Скрестив руки на груди, я смотрела прямо перед собой и шагала к дальнему краю поляны. В стороне от гвалта в центре толпа фейри сделалась реже, но одно зрелище привлекло моё внимание. Мужчина (человеческий мужчина) стоял между женщиной и мужчиной фейри. Человек был ниже их сантиметров на тридцать, его щёки раскраснелись, пока фейри ласкали его шею. Из горла мужчины вырвался неудержимый смешок.

Мужчина-фейри — гибкое существо с фиолетовыми волосами — погладил человека по щеке.

— Это нечто, правда? Человеческое счастье? — он посмотрел на меня, его пурпурные глаза встретились с моими. Он отпил глоток чего-то из деревянного кубка с ободком из колокольчиков.

— Мне не понять, — я пожала плечами. — Я больше предпочитаю человеческий страх.

Его улыбка сделалась шире.

— Ты Кассандра! Владычица Ужаса! Должен сказать, я представлял тебя… более крупной. С более тёмными волосами. Ты не выглядишь очень страшной, — он подвинулся ближе ко мне, топча босыми ступнями полевые цветы. Его заострённые ушки выглядывали меж длинных волос.

Я кивнула.

— Владычица Ужаса к вашим услугам. А ты?

— Я Лорд Фулоран, — он нахмурился. — То есть… это ты, да? Ты убила Рикса? Помогла сбросить короля?

— Верно.

Он склонил голову набок.

— Можешь мне показать?

Я моргнула.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты ударила по мне ужасом.

«О, во имя всего святого».

— Я бы… предпочла этого не делать.

— Ой да брось. Я могу это вынести, — когда он улыбнулся в этот раз, его клыки сверкнули на солнце. — Должно быть, это весьма волнительно.

Проблеск вишнёво-красного привлёк моё внимание, и, повернувшись, я увидела, что к нам идёт Эльрин. Спасительное отвлечение. Меня вновь поразила её красота и кроваво-красные волосы, рассыпавшиеся по прозрачному платью цвета индиго.

Она мило улыбнулась, подходя ко мне.

— Лорд Фулоран, я вижу, вы познакомились с Кассандрой.

— Миледи Эльрин, — Фулоран быстро склонил голову. — Я хочу, чтобы наша пикси ударила страхом в моё сердце, и всё же она колеблется, — он улыбнулся, словно это какая-то шутка. — Возможно, она не знает, какими храбрыми бывают мужчины дома Эрнмас.

— Возможно, — Эльрин кивнула. — Или же она просто не может поверить, насколько тупыми они бывают.

Я уставилась на неё. Это откуда взялось? Милое выражение ушло с её лица, оставив лишь презрение и высокомерие.

Фулоран побелел.

— Леди Эльрин, я вынужден…

— Буквально вчера Владычица Ужаса убила двух Благих воинов маленьким ножом. Затем она вселила страх в сердца дюжины других бойцов, приведя нас к победе. Я видела, как она парализует фейри страхом. Я сама испытала на себе её силы, и прошло много недель, прежде чем я смогла спать, не просыпаясь по ночам от собственных криков, — Эльрин сощурилась, сделав шаг в его сторону. — Некоторые фейри, познавшие её гнев, умерли от страха. Хотите почувствовать это, совсем чуточку? Хорошая идея. Кассандра, покажи Фулорану, на что ты способна. В конце концов, мужчины рода Эрнмас очень храбры. Подумаешь, описается разок.

— Нет необходимости! — Фулоран вскинул руки. — Я всего лишь шутил с нашей почтенной гостьей. Миледи, если вы меня извините… — он поспешно унёс ноги.

Я испустила протяжный выдох.

— Спасибо.

Она не встречалась со мной взглядом, глядя на вишнёвые деревья.

— Лорд Фулоран — худший сплетник двора. Завтра днём все будут знать, что ты зарезала шесть Благих тупой ложкой и можешь обращать людей в пыль одним лишь взглядом.

Я не сомневалась, Эльрин в курсе, что я лишилась сил.

— Над этими навыками мне придётся поработать, — я прочистила горло. — Так мило с твоей стороны сказать такие вещи. Я знаю, что ты меня недолюбливаешь.

Она посмотрела на меня, затем её взгляд скользнул в сторону.

— Я могу отложить наши разногласия ради всеобщего блага.

Я неуверенно кивнула.

— Идём, — Эльрин кивнула в сторону тропы, ведущей в леса. — Я представлю тебя главе Дома Эрнмас.

Пока мы шли, я краем глаза видела движущиеся тени, кружившие как беспокойные духи, но как только я поворачивала голову, движение прекращалось. Я шла за Эльрин по мшистой тропе, воздух вокруг нас был прохладным и тяжёлым, пока золотистые лучи солнца не пронзили тени. Солнечный свет лился на женщину-фейри, сидевшую на дубовом троне. Её золотистые волосы рассыпались по полупрозрачному зелёному платью. По бокам от трона дубовые листья произрастали вверх и тянулись к свету. Её серые глаза пронизывали меня. Вокруг её трона стояли придворные, чьи волосы и одеяния были украшены полевыми цветами.

Мы остановились в нескольких метрах от её трона. Пока я обдумывала подобающий протокол для обращения к леди Двора Радости, Эльрин милостиво спасла меня, заговорив:

— Леди Эрнмас, — сказала Эльрин, склонив голову. — Это Кассандра Уила Брок, Владычица Ужаса. Кассандра, это моя мать, Нифейн Эрнмас, глава Двора Радости.

— Леди Эрнмас, — я быстро поклонилась, копируя жест Эльрин. То есть, Эльрин — дочь главы двора. У неё имелись братья или сестры, или же она являлась наследницей трона?

Взглянув на Нифейн, я внезапно заметила сходство с Эльрин. Тот же прямой нос, та же царственная осанка, волосы лежат такими же мягкими волнами. Корона с венком из полевых цветов искрилась в её волосах. Она безмятежно улыбнулась.

— Я много слышала о тебе, Кассандра Уила Брок, — розовые щёки Нифейн сияли в свете солнца, в её глазах плясал смех. И всё же я не могла её прочесть. У меня складывалось странное впечатление, что она надо мной смеётся. Что именно она обо мне слышала, и презирала ли она меня так же, как её дочь?

Леди Эрнмас постукивала пальцем по подлокотнику своего трона, и изумрудное кольцо блестело в лучах солнца.

— Моя дочь рассказала мне, что вчера ты спасла её жизнь. Она говорила, что обязана тебе жизнью, и не раз.

— Уверяю вас, она преувеличивает.

Смех Нифейн эхом отражался от дубов, и этот звук напоминал перезвон колокольчиков.

— Вот как? Моя дочь действительно склонна к драматичности, но она обычно преувеличивает свои деяния, а не чужие, — она прикрыла рот ладонью, посмеиваясь.

Лицо Эльрин также превратилось в мраморную маску, но я едва не вздрогнула от этого укола. «Миленькая дамочка».

Нифейн взглянула на меня, и её лицо было воплощением насмешливости.

— И я так понимаю, что ты и Роан Таранис хотите создать союз. Шесть дворов Неблагих, спустя тысячи лет объединившихся вместе.

Кстати о Роане, где он, чёрт возьми? Бросил меня наедине с засранцами.

— Да. Угроза Благих…

— Дитя. Сколько тебе лет?

Я моргнула.

— Что?

— Сколько лет?

— Не… не очень много по меркам фейри.

— Да и по меркам людей не очень много, я права? — её подчинённые вокруг трона захихикали.

Я скрестила руки.

— Не особенно много.

Безмятежная улыбка не сходила с её губ.

— Тогда, полагаю, ты не можешь вообразить себе столетия боли и унижения, обрушенные на нас твоим сородичем Уила Брок и домом Араун? Не сомневаюсь, Роан Таранис объяснил это тебе. Он ненавидит твой вид так же сильно, как я.

Так. Зачем я здесь, чёрт возьми? Нифейн Эрнмас явно ненавидела всех, в ком течёт кровь Уила Брок, и я сомневалась, что мне хватит обаяния, чтобы заставить её забыть столетия унижения.

Может, за неимением обаяния жёсткая реальность заставит её отбросить презрение.

— Я понимаю. Вы ненавидите Уила Брок и Араун. Мы не собираемся это менять. Но если мы не объединимся хотя бы временно, Благие поубивают нас всех.

Её улыбка впервые померкла, а взгляд светлых глаз метнулся за моё плечо. Роан подходил ко мне сзади, целеустремлённо шагая по тропе.

Нифейн пристально посмотрела на него.

— Лорд Таранис, последний из своего рода.

Он склонил голову.

— Леди Эрнмас.

Её губы снова изогнулись в улыбке.

— Я так понимаю, что вы хотите объединиться с личами ужаса — подумать только, вы. Если я правильно припоминаю, ещё недавно вы хотели перерезать их всех.

Роан выразительно посмотрел мне в глаза.

— Я хочу, чтобы мы создали союз с фейри ужаса. Это правда. Никто не ненавидел их двор сильнее, чем я, но Благие едины. А мы нет. Если мы это не изменим, мы все погибнем от их рук.

Прямолинейно. Мне это нравилось.

Нифейн выгнула брови.

— В конце концов, мы, род Эрнмас, имеем кровь Благих в своих венах. Возможно, нам стоит встать на сторону победителей.

Роан покачал головой.

— Они не посчитают вас Благими и не разделят ваше мнение относительно общей крови. Для них мы все заражённые, не лучше животных.

Впервые с момента нашей встречи лицо Нифейн выдало проблеск злости.

— Ты забываешься, Таранис.

Роан вёл себя так, будто она ничего не сказала.

— Вместе у нас будет сила одолеть их. Но нам нужна ваша поддержка.

— Чтобы нас как всегда затоптали более сильные дома?

— Нет. Чтобы возвышаться над ними.

— Другие дворы никогда не согласятся…

— Нет, согласятся, миледи.

Она пристально посмотрела на него, и внезапно у меня сложилось ощущение, что я упускаю нечто важное.

— Возможно, — её голос сделался чуточку теплее. — Возможно, между нами всё же может быть заключено соглашение.

— Буду рад, — сказал Роан, но в его голосе звучало что-то ещё. Что я упускаю?

Нифейн кивнула.

— Если вы сумеете добиться этого, мы примкнём к вашему союзу, — она поднялась с трона и посмотрела на нас троих, изогнув губы в улыбке. — Мы здесь закончили. Прощайте, — прежде чем она ушла, я увидела, что её улыбка сделалась широкой и радостной.

Я прищурилась, уставившись на Роана.

— На что именно ты только что подписался?

Изумрудный взгляд Роана встретился с моим.

— Кассандра, мне нужна минутка наедине с Эльрин.

Я сверлила его взглядом. Ну конечно. Всё планирование и махинации происходили с Эльрин, а я так, сбоку припёка предначертанная.

Эльрин шагнула ближе к нему, взяв за руку. К моему лицу прилила кровь. Да ну нахер это всё.

Роан выдернул руку из ладони Эльрин и хмуро посмотрел на меня.

— Прости. Это важно. Ты должна довериться мне.

— Как скажешь, — я развернулась, стиснув зубы.

Я проталкивалась сквозь толпу, мои мысли бурлили. По коже пробегали мурашки, волоски на шее сзади начали вставать дыбом, хотя я не знала, чем это вызвано.

Я не понимала, зачем он вообще притащил меня сюда. Он сказал, что я важна, что я нужна ему… но его советницей являлась Эльрин. Раздражение ревело в моих венах. О чём они говорили прошлой ночью? Роан не потрудился мне сказать. Что я вообще делала здесь, среди фейри? Что меня здесь держало? Может, мне стоит вернуться домой, снова присоединиться к миру людей.

Я даже не осознавала, что шагаю в сторону пруда… покрытого кровавыми лилиями. Когда мой взгляд остановился на красных цветках, подобных каплям крови на воде, я почувствовала, как мои клыки удлинились, заострившиеся когти выступили на кончиках пальцев. Температура вокруг меня опустилась, холодный ветерок развевал волосы. Теперь раздражение и разочарование при мысли об Эльрин и Роане рассеялись. Вместо этого я ощущала лишь холодную, дикую ярость. Я хотела вонзить эти когти в горло Эльрин.

В мою сторону стали обращаться удивлённые взгляды, когда фейри уловили мою ярость. Их рты приоткрылись от того, что по ним ударила волна моей свирепости. Некоторые подвинулись ближе, солнечный свет заливал их одежду, украшенную полевыми цветами. Они начали окружать меня. Они преграждали мне путь, их тени смыкались вокруг меня, заточая в ловушку.

Воздух покинул мои лёгкие. «Некуда идти».

Моё сердце гулко стучало, когда злость начала сменяться страхом.

Лоб покрылся холодным потом. Я в ловушке… выхода нет, никак не уйти, всюду лица, и все незнакомые. Мне надо выбраться, мне всегда надо иметь путь к отступлению. Я не могу снова оказаться в ловушке, больше никогда. Мой разум перебирал варианты: драться или бежать, драться или бежать.

«Драться».

Я потянулась к кинжалу, остановив взгляд на ближайшем фейри, мужчине со светло-голубыми волосами.

Сильная ладонь сжала моё запястье.

— Не здесь, — прошептал Роан. — Не сейчас. Мы пришли, чтобы заключить союз.

Союз. Точно.

Я посмотрела на Роана, мой страх медленно отступал.

— Нам лучше уйти. А потом ты расскажешь мне, какого чёрта тут происходит.

Он кивнул, положив ладонь на мою поясницу в оберегающем жесте, и повёл меня прочь от толпы. Когда я обернулась на скопление фейри, я увидела Эльрин. Она сердито смотрела нам вслед, нахмурив лоб и поджимая губы в тонкую линию. Теперь ярость исходила уже от неё.

Глава 6

В машине — Порше, который Роан у кого-то позаимствовал — я стиснула кулаки, потому что раздражение всё ещё кипело в моей груди. Я не могла отделаться от чувства, что не являюсь членом эксклюзивного клуба Роан+Эльрин.

Роан взревел двигателем.

— Надеюсь, ты готова к ещё одной встрече для создания союза. Мы должны поговорить с Лордом Балором из Двора Ярости.

Я пристегнула ремень, всё ещё бурля внутри из-за того, как прошла предыдущая встреча.

Ярость — самое подходящее чувство для данного момента.

Роан явно почувствовал исходившие от меня эмоции, потому что настороженно поизучал меня взглядом, а потом сказал:

— Мне нужно рассказать тебе многое. Я это знаю. Но у нас есть примерно четыре минуты до того, как мы доберёмся до лондонского Двора Ярости, и мне надо подготовить тебя к этому.

Я прочистила горло.

— Ладно. Но чисто для галочки, о чём ты хочешь мне рассказать?

— О союзе между дворами Печали и Радости. Я объясню после этой встречи. Но в данный момент тебе нужно знать, что нынешний Лорд Балор — это сын Гормала Балора.

— Мужчины, которого я милосердно убила в допросной паучихи.

— Кстати об этом. Не думаю, что стоит это упоминать.

Он вёз нас по широкой дороге между двумя зелёными участками парка, и я смотрела в окно.

— Он просил меня перерезать ему горло.

Роан кивнул.

— Я это знаю, но фейри Двора Ярости бывают… ну, непредсказуемыми. Особенно мужчины.

— Зачем я вообще иду на эту встречу? Почему Эльрин не с нами?

— В её присутствии нет необходимости, но ты здесь нужна. Без тебя у меня нет шансов убедить Лорда Балора примкнуть к нам.

Я постукивала пальцами по коленям. Я начинала чувствовать себя мошенницей — Владычица Ужаса, которая страдала от страха, а не вызывала его во всех вокруг.

— Что мне нужно о нём знать? Помимо того, что у него проблемы с контролем гнева?

— Его зовут Коэл, Лорд Балор. Я виделся с ним лишь несколько раз, но об его характере ходят легенды. Как-то раз он освежевал мужчину за жульничество в карточной игре. И заодно убил его жену.

Я с трудом сглотнула.

— Замечательно.

— Я слышал, что он старается сдерживаться с тех пор, как унаследовал титул Лорда Балора, — он свернул направо на прямую дорогу между особняками из камня и кирпича. Я подумала, что мы можем проехать мимо настоящего дворца — не сокрытого гламуром дворца, который принадлежал человеческой королеве.

Роан резко свернул на узкую улочку и остановил Порше возле особняка с кремовыми стенами.

Он отстегнул свой ремень безопасности.

— Лорд Балор не утруждается скрывать гламуром свою резиденцию, — он потёр свою шею сзади. — Вот что ещё мне известно. Коэл Балор неопытен, и я надеюсь использовать это в нашу пользу. Мне нечего ему предложить. Я надеюсь, что злость подтолкнёт его мстить Благим. Когда Благие напали на Лондон, они разграбили оружейную его семьи.

— О какой такой оружейной ты постоянно говоришь?

— Гормал Балор был учёным, и одной из сфер его интересов было легендарное оружие. Он посвятил жизнь поиску и сбору этого оружия до тех пор, пока его армия не стала могущественнее королевской. Осознав эту угрозу, король Огмиос конфисковал его оружейную. Это заставило Гормала Балора примкнуть к нашему восстанию. Когда мы сбросили короля, они вернули себе оружие. Но Гормал мёртв, а Благие украли всё оружие. Теперь у них имеется огромное преимущество против нас.

Мою грудь сдавило. Как будто им до сих пор не хватало преимуществ.

— У нас есть шанс вернуть это оружие?

— Первым делом, — мрачно ответил Роан, — нам надо переманить на свою сторону Дом Балор.

***

Если Коэл Балор злился, он хорошо это скрывал. С раскрасневшимися щеками, помятой рубашкой и ногами, закинутыми на край мраморного стола, он выглядел преимущественно пьяным.

Слуга-фейри проводил нас в гостиную, где Коэл сидел в кресле и остекленевшим взглядом смотрел на незажжённый камин. Он сжимал в руке полупустую фляжку, и я сразу же узнала запах. Нектар фейри. С пухловатыми щеками и мальчишескими волосами он выглядел моложе большинства фейри, которых я встречала, и почти напоминал подростка.

Он сидел в одном из кресел с тёмно-коричневой обивкой, расставленных вокруг мраморного камина. Вдоль стен выстроились книжные полки, и только на одной стене висел портрет. Там изображалась женщина с дикими глазами, покрытая кровью, и убитый бык у её ног.

Когда Лорд Балор наконец-то заметил наше присутствие в комнате, он дёрнулся, расплескав немного напитка на ковёр, расшитый красно-золотым изображением феникса.

Он отпил глоток из фляжки.

— Лорд Таранис! Я так много о тебе слышал! Все женщины хотят поговорить о Роане, Лорде Таранисе. Это начинает наскучивать, если честно.

Я выгнула бровь.

— Вот как? Все женщины?

Роан не ждал, когда нас пригласят сесть. Он жестом показал мне занять одно из свободных кресел напротив Коэла, а сам опустился в другое.

— Коэл Балор, — сказал Роан. — Я всё собирался познакомиться лично.

Коэл вытер рот тыльной стороной ладони.

— Ну честно. Это похоть так разжигает женский интерес? Последний из Двора Похоти? Или… — он махнул рукой в сторону Роана. — …Это всё татуировки, мышцы и мрачный суровый имидж?

«Всего понемножку».

Роан не ответил.

— Я никогда не встречал другого представителя твоего двора, — продолжал Коэл. — Естественно. Они все мертвы, — он хрюкнул, затем прикрыл рот ладонью. — Прости. Это было немножко бестактно, — он приподнял фляжку. — Нектар оказывает на меня такое влияние, но он так замечательно держит под контролем мою ярость… — его язык заплетался.

Выражение лица Роана ничего не выдавало.

— Что касается того, почему женщины любят говорить обо мне, то тебе надо задать этот вопрос им. Я пришёл, чтобы обсудить союз.

Взгляд тёмных глаз Коэла остановился на мне.

— А она маленькая сексуальная озорница, да?

Тело Роана напряглось, кулаки сжались до побеления костяшек.

— Эта «маленькая озорница» — Владычица Ужаса.

Коэл широко распахнул глаза.

— Та самая, которую ты шпилишь? Вот о чём жаловались все нимфы из Двора Радости. Бывали времена, когда мне нравилось погрузиться по самые яйца в плоть нимфы, но теперь они не перестают ныть о Роане Таранисе и его новой паре, и они безутешны. Нудятина. Должно быть, она первоклассная киска, раз ты отказался от всего этого, я прав, Роан? Ты мог бы иметь настоящий гарем нимф на расстоянии вытянутой руки, вставшего члена и всего остального.

В моём горле встал ком. То есть, даже нимфы веселья знали о нашей предначертанной связи. Наверное, ещё до того, как я сама узнала.

Роан стиснул зубы.

— Я думал, ты будешь заинтересован в возврате своей оружейной.

Искра интереса зажглась в глазах Коэла, но потом они снова сделались мутными.

— Я забыл поздравить тебя с убийством короля. Отличная работа, старик.

Эта встреча быстро начинала казаться пустой тратой времени. Коэл едва мог составить связное предложение.

Роан пристально смотрел на него.

— Я сделал это с помощью твоего отца. Он был великим мужчиной.

— Мне это постоянно говорят. Я его почти не видел. Он жил среди своих книг и свитков, — Коэл отпил ещё один глоток. — Чего ты хочешь, Лорд Таранис?

— Союз. Я хочу дать тебе месть за разграбление твоей оружейной.

— Месть, — кисло сказал Коэл. — Я заметил, что ты не предложил мне месть за смерть моего отца.

В комнате воцарилось молчание. «Неловкая тема».

Внезапно взгляд Коэла сделался более осмысленным, и он подался вперёд в кресле.

— Мой отец умер в плену дома Араун. Они замучили его до смерти. Ты не думаешь, что я должен отомстить за эту несправедливость и только потом беспокоиться об оружии?

— Дознавательница, которая взяла в плен твоего отца и пытала его, мертва, — осторожно сказал Роан. — Она сгорела заживо.

Убийство дознавательницы — тоже моих рук дело. С каждой минутой я всё меньше чувствовала себя мошенницей. Может, я устрашала даже без власти над ужасом.

Коэл помрачнел, сжимая свою фляжку.

— Меня лишили даже этого акта мести. Поскольку она мертва, мне, само собой, стоит перенести свою месть на её сына? — его глаза полыхнули. — Я живу ради мести. Живу ради неё так же, как ты живёшь ради ебли.

«Очаровательно».

Я протянула ладонь и прикоснулась к его руке.

— И мы пришли, чтобы предложить месть. Вымести свою ярость на Благих, которые тебя обокрали. Это Благие изначально прогнали Неблагих из земель наших предков; это они создали всю эту ситуацию, из-за которой король захватил контроль. Если бы не Благие, твой отец по-прежнему был бы жив, правил своим королевством как равным Уила Брок и другим домам.

Коэл уставился на меня, облизывая губы.

— Это спиральное мышление. Ну хорошо, и какую месть вы предлагаете? Мы их убьём?

— Да, — сказал Роан.

Коэл нахмурился.

— И как вы это планируете сделать? У нас нет оружия моей семьи, а у них есть. В этом и проблема, так? Не говоря уж о том, что они превосходят нас по численности.

— Мы сможем сразиться с ними, если заключим союз шести дворов, и на нашей стороне будет Владычица Ужаса.

У Коэла отвисла челюсть.

— Ты хочешь, чтобы я объединился с домом Араун? После того, что они сделали? — он бросил на меня резкий взгляд, повышая голос. — И с Уила Брок, которые ограбили мою семью до этого?

Я видела, что Роан заметно теряет терпение. Он потёр свой лоб.

— Я жаждал отомстить фейри ужаса намного дольше, чем ты, Коэл, но это не встреча в светском обществе. Это необходимо для выживания нашей расы. Ты понимаешь? Шесть дворов объединятся или умрут. Других вариантов нет.

Губы Коэла скривились от рычания.

— Чего я не понимаю, так это того, почему ты говоришь про шесть дворов, когда их осталось только пять. Король много веков назад уничтожил Двор Похоти.

— Тем не менее, я всё ещё здесь, — ровно ответил Роан.

— Я никогда не примкну к моим врагам, — костяшки пальцев Коэла побелели, когда он сжал свою фляжку.

В комнате воцарилось молчание. Я аккуратно присматривалась к Лорду Балору. Я ощущала от него не совсем злость. Это было нечто другое. Может, страх? Смогу ли я сыграть на этом?

— Лорд Балор, — начала я. — Ваш двор, ваши люди, они все умрут. Благие не знают милосердия.

— Может быть, — Коэл пожал плечами. — Это вы так говорите. Тогда я умру с честью, а не сражаясь бок о бок с семьёй, которая замучила моего отца до смерти.

Отсветы пламени играли на золотистой коже Роана, а на чертах его лица плясали тени.

— Когда Благие разграбили вашу оружейную, ты потерял не только оружие, но и десятки своих людей. Хочешь сказать, ты не желаешь отомстить тем врагам, которые тебя ограбили?

— Ты когда-нибудь видел, чтобы Благие бежали? — Коэл не звучал испуганным… его тон был подавленным. — Мы не можем победить их. Нет такого способа. Мы уже проиграли.

Потом я это узнала. Сгорбленные плечи, монотонный голос, неопрятная одежда. Коэл не злился, не беспокоился о своей чести. Он ощущал лишь поражение и скорбь по своему отцу. Он… был в депрессии.

— Лорд Балор, — аккуратно произнесла я. — Как долго вы пробыли в своём Лондонском особняке?

Он поднял взгляд.

— В смысле?

— Когда вы в последний раз выходили на улицу?

— Какое дело Владычице Ужаса до моего повседневного распорядка дел?

— Вы не выходили отсюда с тех пор, как умер ваш отец. Верно?

Он пожал плечами.

— Я не знаю, когда он умер. Банши из дома Араун отдали нам его тело несколько месяцев назад. Они сказали, что он был предателем. Его труп состоял из кожи да костей. Они морили его голодом, а потом перерезали ему горло, — он сделал большой глоток. — Не могу сказать, что с тех пор мне хотелось выходить на утреннюю прогулку. Это имеет какое-то значение?

Я убила Гормала Балора три месяца назад. Если Коэл не выходил с тех пор…

Фейри нуждались в человеческих эмоциях для подпитки своей силы. Без эмоций они ослабевали и гасли. Тело Коэла наверняка почти опустело, его магия иссякла. Неудивительно, что он обмяк в кресле и готов был умереть.

— Лорд Балор, — произнесла я. — На вашем месте я была бы в ярости. В ярости.

Коэл улыбнулся поджатыми губами.

— Я был зол. Так зол, что это помутило мои мысли. Но я нашёл лекарство, — он помахал передо мной нектаром. — Хочешь?

— Вы меня не понимаете, — я закрыла глаза, призывая свою ярость. Сделать это было несложно. Мысль о том, как Эльрин хватает Роана за руку, будто в этом нет ничего такого, мгновенно вызвала прилив злости. Та прозрачная ночнушка, в которую она была одета, когда притянула Роана поближе, чтобы пошептаться… Раздражение так и хлынуло рекой.

И всё же я могла справиться лучше. Мне нужна чистая ярость.

Я уставилась на Коэла, который заворожённо смотрел на меня.

— На самом деле… Я сама в ярости. Благие атаковали во время перемирия, убивали наших людей. Убивали ваших людей.

Я призвала воспоминание о том, как Абеллио пытал меня в темнице короля, надев мешок мне на голову. Топил меня водой. «Моли меня о прощении». Он до сих пор жив, и это надо исправить.

Ослепляющая злость вспыхнула в моём сознании, когда я подумала о том, как мои похитители смеялись, пока я дрожала, кашляла, умоляла. Больше никогда.

Я глянула на Роана. Его зелёные глаза широко распахнулись, пока он пытался впитать мою злость.

— Если бы вы только могли почувствовать мою ярость, Лорд Балор, — я удерживала взгляд Роана. — Если бы вы только знали.

Роан едва заметно кивнул, когда на него снизошло понимание. Он откинулся на спинку своего кресла, больше не впитывая мои эмоции и не закрывая щитом.

Коэл сидел напротив с отвисшей челюстью, когда моя ярость ударила по нему как шторм. Его глаза ещё сильнее остекленели, спина выгнулась, тело жадно впитывало мои эмоции пикси. Я поддерживала пламя своими самыми разъяряющими воспоминаниями.

«Пей, моя очаровательная сестричка». Я почти слышала, как Абеллио и его люди хохотали, пока я силилась дышать, и голос моего брата звенел громче остальных. Ярость полыхала в моих нервных окончаниях, воспламеняя разум до такой степени, что тело тоже задрожало.

Коэл вскочил с кресла, выронив бутылку. Когда та разбилась о пол, её опьяняющие пары наполнили воздух. Его тело застыло, пальцы выпрямились, его голод был полностью насыщен. Он взревел, затем шарахнул кулаком по каминной полке, отчего кусочки камня полетели в разные стороны. Его волосы потемнели, на лбу показались бычьи рога, а глаза мерцали оранжевыми и красными оттенками пламени. Он снова взревел, и теперь звук казался скорее животным, нежели человеческим. Воздух вокруг нас застыл, моё дыхание превращалось в пар. По рукам пробежали мурашки, и я широко улыбнулась. Его ярость вторила моей собственной, и это великолепно. «Да. Абеллио должен умереть».

— Они заплатят! — заорал он. — Дом Балор сокрушит Благих!

— Мы сокрушим их вместе, — Роан встал, повернувшись к нему лицом. — Шесть дворов должны работать вместе.

— Сражаться бок о бок с убийцами моего отца? Никогда! — брызги слюны летели изо рта Коэла. — Я возглавлю атаку на Благих со своими людьми. Нам больше никто не нужен! Двор Ярости сокрушит своих врагов.

Я сделала шаг в его сторону, пристально глядя на него.

— Я убила твоего отца.

Огненный взгляд Коэла встретился с моим, лицо покраснело, его руки были толстыми как фонарные столбы. Гнев сотрясал его тело.

— Что?

Я чувствовала, как удлиняются мои клыки и изгибаются когти. Краем глаза я заметила оленьи рога Роана, когда он потянулся к своему мечу. Температура в комнате резко упала, и слой льда покрыл пол там, где разлилась лужица нектара.

Я сохраняла спокойный тон.

— Твой отец умер с честью. Это было его решение. Он попросил меня убить его, лишь бы не терпеть муки ещё дольше. Его никак нельзя было вытащить оттуда. Он попросил об убийстве из милосердия. Я перерезала ему горло, как он и просил. А потом я сожгла его истязательницу заживо.

— Ты? — прорычал Коэл, крепче сжимая кулаки.

— Твой отец работал с нами. И теперь я прошу тебя о том же. Отомсти за него, уничтожив Благих, которые тебя обокрали.

Его губы скривились, и на секунду мне показалось, что он распотрошит меня своими рогами. Металл со звоном скользнул по металлу, когда Роан достал меч из ножен.

Но к моему удивлению в глазах Коэла блеснул искренний интерес, и он пристально уставился на меня. Он выпрямился, рога на его голове исчезли. Он почесал свою щёку.

— Она кричала, умирая? Дознавательница?

— О да, — я кивнула. — Она кричала, и это была не быстрая смерть. Я видела сожаление в её глазах.

— Как звучали её крики? — спросил он.

— Словно тысячи злобных духов вырывались из её горла. Словно хор мучеников, — я приукрасила свою историю. — Это было изумительно.

Коэл хлопнул меня по плечу.

— Роан, должен сказать, мы с твоей первоклассной кисулей родственные души.

Я прерывисто выдохнула, и когда моя нервозность унялась, клыки тоже скрылись.

— Я примкну к вашему союзу, — сказал Коэл. — Но возвращение Оружейной Балора должно быть первостепенным приоритетом. Мы должны всё вернуть. Ты можешь это гарантировать?

Роан поколебался, затем убрал меч в ножны.

— Я даю тебе моё слово. Мы вернём её, как только справимся с текущей угрозой.

Коэл кивнул, и на его губах играла мрачная улыбка, а в глазах искрила новая энергия.

— Хорошо. Рад был познакомиться, Кассандра Уила Брок. И… спасибо, что помогла моему отцу, — он широко улыбнулся. — Я отдам что угодно, чтобы вновь когда-нибудь питаться твоей яростью, Владычица Ужаса. Должен сказать, это самая богатая и изысканная ярость, что я ощущал в этом столетии.

Глава 7

Я сидела на пассажирском сиденье Порше, когда Роан завёл двигатель. Моё тело всё ещё вибрировало смесью нервозности и ярости.

— Два двора есть, — сказала я. — Плюс твой. Осталось ещё три. Есть идеи, как с ними справиться?

— Двор Уила Брок на данный момент возглавляет Грендель.

— Замечательно. Я так скучала по этому слизистому сексуальному маньяку.

Роан выехал на дорогу.

— К сожалению, он пока что отказывается встретиться с нами.

Я прикусила губу.

— А что насчёт остальных? Двор Снов?

— Тут мне что-то не приходит в голову никаких вариантов, — мрачно ответил он.

От мысли о моём сводном брате к горлу подступила желчь.

— Ну конечно. Потому что это двор Абеллио.

— Он пропал без вести, находится в бегах от меня. Его двор может остаться верным ему. С ними сложно общаться, и я даже не знаю, как их найти. Я всегда использовал Абеллио как своего посла в делах с ними. Прискорбное упущение.

— Ты не знаешь, как найти Двор Снов?

Он покачал головой.

— Они хранят свой двор окутанным тайной. Двор Снов — это двор секретов.

Я кивнула.

— Я знаю кое-кого, кто хранит немало секретов. Более того, он торгует секретами.

— Нет.

— Я говорю об Элвине, — добавила я.

— Нет.

— Он наверняка знает, где этот двор и как с ними связаться. Что у тебя за претензии к нему?

Роан крепче сжал руль.

— Это неважно. Всё в прошлом. В любом случае, мы сделали достаточно для одного дня.

— Ну да, не дай Бог ты мне что-то скажешь. Разве я не должна была к этому времени читать твои мысли или типа того?

— Барьеры, — просто ответил он.

— О. У тебя стоят барьеры, а я понятия не имею, как ими пользоваться. Просто замечательно, — существовали вещи, о которых я просто никогда не смогу думать, если продолжу проводить время с Роаном. Например, арсенал железного оружия, которое ЦРУ прятало от них, или тот факт, что одна атомная бомба в Триновантуме могла покончить со всей расой Неблагих, или… нет. Я не могла думать об этих вещах.

Он бросил на меня сочувственный взгляд.

— Давай поедем домой.

На мгновение я испытала смятение. Домой — это в маленькую квартирку в Вирджинии. Где только я и кактус, который Скарлетт подарила мне на новоселье. Как долго кактус может продержаться без воды? Три месяца — это, наверное, перебор. Кактус засох, и моя работа в ФБР тоже безнадёжно утрачена. Я пропала на два с лишним месяца, да и до того не слишком охотно общалась. Если судить реалистично, меня уже выселили из квартиры.

— Домой, — повторила я, глядя в окно, пока мимо нас проносился парк.

— Я имею в виду, в мой особняк.

— Точно. Особняк Таранисов, — если мы с Роаном будем навеки вместе, то этот особняк станет и моим домом тоже. Хозяйка Особняка Таранисов. Как и Роан, этот дом оставался для меня слегка загадкой. Могла ли я жить настолько отдалённо от человеческого общества, в мире древних кровных распрей и предначертанных пар, где любовь и месть объединяли людей на века? И более того… могла ли я жить в ситуации, где мне придётся оберегать свои мысли или же рисковать обрушить на людской мир Гнев Тараниса? Я не могла даже представить чувство вины, с которым мне придётся жить, если одна моя неосторожная мысль повлечёт за собой массовое профилактическое убийство людей. Это меня уничтожит.

Небо заволокло тучами, по окну барабанил дождь. Я проследила за капелькой на стекле.

— Как долго живут пикси?

Роан вскинул брови.

— Король изгнал пикси из наших миров столетия назад. До этого, полагаю, пикси жили так же долго, как и фейри. Но когда они обитают среди людей, продолжительность их жизни сокращается. Не дольше, чем у людей, — он говорил таким тоном, будто сообщал о смертельной болезни, а не о нормальной продолжительности жизни примерно в восемьдесят лет.

Я прикусила губу.

— То есть, если я останусь с тобой, я могу прожить тысячи лет.

Тысячи лет, чтобы выдать Роану секреты людей.

— Верно, — буквально на мгновение он протянул руку и прикоснулся к моему колену. — Ты проделала отличную работу.

— Спасибо.

— Тогда почему я чувствую от тебя печаль?

Мои пальцы сжались в кулаки.

— Пожалуйста, прекрати говорить мне о том, как ты чувствуешь мои эмоции. Это едва ли можно назвать справедливым. Мои сокровенные чувства для тебя открытая книга, а я от тебя ничего не ощущаю. Абсолютно ничего!

— Ты злишься.

— Да, спасибо, Капитан Очевидность. Ты почуял мою злость пикси, чтобы прийти к такому выводу? — мои нервы всё ещё были на пределе после фестиваля ярости внутри. — С тех пор, как я пришла сюда, все знают, что я чувствую. И ты в первую очередь.

— Я ничего не могу с этим поделать, Кассандра.

— Да, не можешь, — между нами воцарилась напряжённая пауза. — Но ты также видел все мои воспоминания, когда мы связались, и при этом ты скрываешь от меня многое. Ты не можешь контролировать то, что ты ощущаешь, но ты можешь контролировать то, что ты мне рассказываешь. Можешь для начала посвятить меня в свои чувства, чтобы эта ситуация со связью не была такой односторонней. В данный момент мне приходится гадать. Винит ли он себя в чём-то? Хочет ли он, чтобы его предначертанной парой была Эльрин, а не я? Я же понятия не имею.

— Я не хочу, чтобы Эльрин была моей предначертанной парой, — огрызнулся Роан, затем сделал глубокий вдох. — Точно. Я же должен был рассказать тебе о ней.

Я скрестила руки на груди. Окей, может быть, мы подбираемся к настоящему источнику моего раздражения.

— Неплохое начало. Ты говоришь мне, что мы навеки связаны, а сам постоянно прячешься в её комнате. Вы ведёте себя как любовники, перешёптываетесь и сговариваетесь, строите планы, которые вы не доверяете мне.

— Я доверяю тебе свою жизнь.

Я с трудом сглотнула.

— Тогда почему ты держишь меня в неведении?

— Слушай, мы с Эльрин не любовники. И никогда ими не были.

— Ты заметил, в какой одежде она перед тобой расхаживает? Некоторые вещи настолько прозрачные, что могли бы быть сделанными из стекла.

Роан покачал головой.

— Двор Похоти уничтожен, но ты можешь представить себе, как люди одевались на наши лесные вечеринки? Существует лишь одно условие, при котором я замечу прозрачную одежду — это если она надета на тебе, — он прочистил горло и поёрзал на сиденье. — Ну вот, теперь я отвлёкся на этот образ, но я знаю, что нам надо обсудить что-то важное.

— Эльрин. И то, что она явно влюблена в тебя. И что ты там ещё хотел рассказать о вашей истории.

Он сделал глубокий вдох, крепко сжимая пальцами рулевое колесо и направляя машину по лондонским улицам.

— Ты не ошибаешься. Три месяца назад она предложила мне образовать связь. Я ответил отказом.

— Что?

— Это было прямо перед тем, как ты примкнула к нашему восстанию. Она пришла ко мне и попросила связать наши жизни. Я отказал ей и ответил, что этому никогда не бывать.

Я попыталась сообразить, когда это было. Вскоре после того, как мы спасли Эльрин из лап Сиофры.

— Почему ты отказался?

— Потому что я никогда не любил её в таком отношении. И я уже тогда был влюблён в тебя, ещё не зная, что мы предначертанная пара. Я люблю её, но только как сестру. Мы дружим с самого детства. Когда я был в заточении, она помогала мне остаться в живых и не потерять рассудок, тайком протаскивала вещи, в которых я нуждался, рискуя при этом своей жизнью. Последние четыреста лет она была моей единственной семьёй. Когда она попросила меня образовать связь, это было… сложно. Я думал, что она тоже видит во мне только брата.

«Влюблён в тебя». Он раньше никогда не говорил именно этих слов, и к моим щекам прилило тепло.

— Эльрин влюблена в тебя.

Роан прочистил горло.

— Да, — сказал он наконец.

— И она по-прежнему рядом, живёт в твоём доме. Она твоя лучшая подруга. Это всегда будет проблемой для нас, ведь она презирает меня и пытается отбить тебя. Так и маячит за углом, выставив соски напоказ.

— Нет. Это не будет проблемой.

Я фыркнула.

— Почему ты так решил?

— Именно это я и обсуждал с ней в её комнате и во Дворе Радости. Я сказал ей, что мы с ней никогда не будем вместе в таком отношении. И я поощрял её образовать связь с другим. Кое с кем конкретным, более того.

— Что? С кем?

Роан испустил протяжный вздох, и я почти чувствовала исходившее от него чувство вины.

— Это на благо союза. Способ в кои-то веки объединить дом Эрнмас и дом Араун. Джудок Араун ухаживал за ней больше года. Нифейн, естественно, тоже ратовала за этот союз. Она жаждет власти, которую получит её двор в результате. Политические узы между двумя наследниками сделают дом Эрнмас как никогда могущественным. Она также сгорает со стыда из-за того, что её шестисотлетняя дочь остаётся незамужней. Как только я ясно дал Эльрин понять, что мы с ней никогда не будем вместе, она приняла решение образовать связь с Джудоком.

— С Джудоком? С сыном дознавательницы, которую мы повстречали в дворце Араун? С тем, кого хочет убить Коэл?

— С ним самым. Его отец — лорд Араун. Они согласились примкнуть к союзу, как только идея этой связи пустила корни.

Ну, этого я реально не ожидала.

— Когда они… сделают это? — спросила я.

— Она прямо сейчас находится там, — он сделал глубокий вдох. — Я бы никогда не предложил такого, если бы не знал, что Джудок — достойный мужчина, который будет её уважать. Тогда как некоторая знать Неблагих относилась к женщинам канавных фейри как к добыче, Джудок ставил мужчин на место, быстро и жёстко. Наши дома не ладили, но я его уважаю.

У меня голова шла кругом, когда я подумала об Эльрин тем утром. То выражение в её глазах — горечь, обида. Роан разбил ей сердце.

Словно услышав мои мысли (а это действительно могло быть так), Роан сказал:

— В мире Неблагих заключение подобных союзов является традицией, — его тон казался оправдывающимся. — Знаю, люди больше не вступают в браки исходя из таких мотивов. Но Неблагие образуют связь именно так, если у них нет предначертанных пар. Узы нашей знати призваны приводить к созданию союзов.

— Ты никогда не образовывал связь.

— Нет. Думаю, я всегда знал, что где-то там у меня есть предначертанная пара. Не у всех фейри такое есть, но я что-то чувствовал, — он свернул в крытый переулок у своего дома — зачарованные гламуром стены Френч Ординари Корт — и выключил двигатель. — Слушай, я всегда буду ощущать, что ты чувствуешь. Я никак не могу просто отключить это. Но это может работать в обе стороны. Мы предначертанная пара, связанная вместе. Дай мне руку.

Я протянула ладонь, и Роан нехарактерно мягко сжал её. Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло золото.

Пока я держала его руку, на меня накатил неожиданный поток эмоций. Раздражение Роана и чувство вины из-за разбитого сердца Эльрин и её жертвенного брака. Его опасения из-за войны с Благими. Его мрачное удовлетворение от понимания, что король, уничтоживший его семью, мёртв. Столетия одиночества и изоляции, чувства вины из-за того, что он выжил…

Но поверх всей этой тьмы я ощущала его чувства ко мне. Его гордость из-за того, что он мой предначертанный супруг, его едва сдерживаемое желание ко мне.

И главным образом, бескрайняя волна чистой, неистовой любви.

Глава 8

Когда мы вернулись в особняк Роана, я направилась прямиком в свою комнату. Я разбросала по подоконнику птичий корм для Одина, затем пошла в ванную. После встречи с Лордом Балором мне хотелось долго отмокать в горячей воде, и только потом уже задумываться об ужине. Я хотела понежиться не только в ванне, но и в отголосках той любви, которую Роан открыл мне.

Я откинулась на край медной ванны с ножками в виде лап, и вокруг меня поднимались клубы пара. От горячей воды моя кожа раскраснелась. Свет светильника подрагивал на стенах из тёмного камня, зеркало запотело.

На другом конце комнаты в мраморном камине ревело пламя. Я с головой нырнула под воду, смывая с волос пену шампуня с ароматом сирени. Когда я закрыла глаза, мой разум подкинул мне образ Эльрин во Дворе Печали, обсуждающей условия её свадьбы и заключающей союз любви и власти с мужчиной, которого она не знала. Её слова ранее, «Я могу отложить наши разногласия ради всеобщего блага», внезапно обрели новый смысл. Она жертвовала собой ради всеобщего блага, связывая себя с нелюбимым мужчиной. Во мне неожиданно расцвело неохотное восхищение.

Пока мыльная вода стекала по моим обнажённым плечам, мои мысли вернулись к Роану. Мне впервые казалось, что я начинаю понимать душу, скрывавшуюся за этим прекрасным и непроницаемым лицом, начинаю понимать сердце за этими точёными мышцами и татуировками. Мой пульс участился, когда я подумала об его словах этим вечером и о потоке эмоций, который я ощутила от него.

Я вышла из ванны, и горячая вода струйками побежала по моей порозовевшей коже.

Я вышла, потянувшись к полотенцу на полу, затем вытерлась. Замотавшись в полотенце, я выдернула затычку в сливе. Далее я пересекла полную пара комнату, подойдя к большому зеркалу над мраморной раковиной с краном в форме головы льва. Стекло полностью запотело, и я протёрла его, подавшись вперёд.

Я помнила неукротимую любовь, исходившую от Роана, и ощутила неудержимое желание увидеться с ним. Возможно, если он один в библиотеке, я проскользну через зеркало к нему. У меня не было прозрачной ночнушки, но ведь только что искупанное тело в полотенце тоже сгодится? Моё лицо залилось румянцем, когда я подумала об его мощном теле. Моё отражение смотрело на меня из зеркала — порозовевшее лицо, одна случайная капелька воды с волос стекает по плечу. Я прикусила губу, и в моём животе разлилось тепло от мысли, как он запустит свои руки под полотенце, погладит мои бёдра, прикоснётся тёплыми губами к моей шее.

Зеркало снова запотевало, и я подалась вперёд, вытирая конденсат и позволяя своим чувствам связаться с отражением.

Но когда я сделала это, моё сердце пропустило удар. Железная хватка стиснула мою ладонь на поверхности зеркала, сокрушая и выкручивая мои пальцы. Мои глаза широко распахнулись, страх и боль прострелили ладонь, с губ сорвался короткий вскрик.

Когда полотенце спало с моего тела, из зеркала высунулась рука, схватившая меня за горло, и неожиданный контакт прекратил поступление воздуха в мои лёгкие. «Воздух». Следом за рукой из зеркала показалось лицо — мёртвое, безэмоциональное лицо с голубыми глазами и розовыми волосами.

Моё собственное лицо.

«Воздух. Мне нужен воздух». Моё отражение ринулось из зеркала, врезавшись в моё тело. Мы повалились на пол, запутавшись в своих конечностях и полотенцах. Её пальцы крепче сжимали моё горло.

Я лихорадочно хваталась за пальцы на своей шее, с моих губ срывались отчаянные хриплые звуки. «Пожалуйста. Воздуха». Она оседлала меня, её тело было мокрым, волосы — сырыми и нерасчёсанными, как и у меня. Так сильно похожая на меня, но её глаза были пустыми. Безжизненное отражение меня самой. «Воздуха».

Моё зрение начало погружаться в темноту, пока мой разум лихорадочно искал варианты. Роан! Он почувствует мой внезапный страх и прибежит в ванную; мне надо продержаться всего несколько секунд…

Но я же сказала ему не врываться, когда он почувствует мой страх, ведь это всего лишь экспозиционная терапия. Откуда ему знать, что на сей раз мой страх был искренним?

Мне придётся спасаться самой.

Я изогнулась под ней, моё тело всё ещё было влажным после ванны. Руки моего отражения чуточку соскользнули, и я сумела втянуть хриплый вдох, благодаря чему мир вновь прояснился.

Из моих кончиков пальцев показались когти, зубы удлинились. Температура в комнате понизилась, по моей мокрой коже побежали мурашки. Я полоснула своё отражение по лицу, расцарапав кожу, и её хватка ослабела. Я выгнулась всем телом, и она свалилась с меня, стукнувшись головой о пол.

Я спешно убралась от неё подальше, со свистом втягивая воздух и пытаясь позвать на помощь, но эта сучка, видимо, передавила мне голосовые связки или типа того. Пламя камина согревало мою спину. Будучи абсолютно голой, как и я, она поднялась с пола, сердито глядя на меня, и в её голубых глазах сверкала ненависть. Кровь стекала там, где мои когти рассекли её лицо. Отражение почти в точности повторяло реальную меня. Как вообще убить отражение?

«Зеркало».

Резко вскинув руку, я выхватила кочергу, стоявшую возле камина. Крепко сжав её, я побежала к зеркалу и замахнулась. Наконечник кочерги разбил поверхность зеркала, и звон стекла эхом отразился от стен, осколки рассыпались повсюду. Фрагменты стекла оцарапали мою кожу, вызвав кровь.

Моё отражение разинуло рот, уставившись на меня мёртвыми глазами, затем бросилось в атаку. Её кулак ударил меня в живот, и я согнулась пополам. Другой рукой она схватила кочергу, выкрутила мне руку и завела её за мою спину. Мои ладони были скользкими, и кочерга выскользнула из сжатого кулака.

Моя злобная копия замахнулась кочергой, метя мне в лицо. Я отпрыгнула назад, врезавшись спиной в стену, и кончик кочерги полоснул меня чуть ниже горла.

Во рту появился горький привкус. Я глянула на зеркало. Оно почти уничтожено, и всё же моё отражение никуда не делось.

Она снова замахнулась кочергой, и я пригнулась, схватив её за руку.

Она рванулась вперёд, пытаясь вогнать заострённый металлический наконечник в мой глаз. Я стиснула зубы, глядя на неё.

При этом у меня возникло странное чувство — какое-то ощущение родства. Эта штука была частью меня.

Отражение.

Мне надо было догадаться, что разбитие зеркала не поможет. Магия отражений никогда не сводилась к поверхности; важна связь внутри отражения.

Стиснув кочергу, я позволила себе открыться для неё, связаться с ней. Я почувствовала, как отражение сливается с моим телом, соединяется с глубинами моего разума.

На другом конце связи я ощутила кого-то другого, словно мы были соединены невидимой нитью. На мгновение наши разумы соприкоснулись, и через эту связь меня опалило ненавистью. Когда наши умы соединились, я ощутила ещё одну эмоцию, хлынувшую через связь.

Страх.

Другой разум разжал хватку на отражении и испарился из моих чувств. Рука, державшая кочергу, ослабела. Я пнула её в живот, и она повалилась назад, грохнувшись на пол.

Когда я отпустила свою связь с ней, отражение замерцало и пропало. Кочерга упала на пол, громко брякнув.

***

— Я её почувствовала. Это была Сиофра, — я крепко сжала кружку, заставляя свои дрожащие пальцы замереть. Я сидела на мягком кожаном кресле в библиотеке, пока свет луны струился в винтажные окна.

Роан приготовил мне кружку тёплого сидра, приправленного скотчем и капелькой сливочного масла. И всё же я могла думать только о том, как его поверхность отражала разноцветные отсветы окна. Если Сиофра захочет снова нанести удар, это ей удастся. Если она захочет понаблюдать за мной, она сможет это сделать. Я как никто другой понимала власть отражений и тот факт, что от них не спрятаться. В одной лишь этой комнате я чувствовала их семнадцать штук, готовых связаться со мной… или с Сиофрой. Я отпила из кружки, позволяя богатому вкусу сидра задержаться на моём языке.

Что я почувствовала, когда наши разумы соприкоснулись? Страх. Сиофра меня боялась. Я сосредоточилась на этом факте, позволяя ему успокоить меня, и эта идея была вкуснее сидра. Мои пальцы постепенно стали расслабляться на тёплой кружке.

— Я думал, она в ловушке. Разве она может пользоваться магией отражений в том месте? — Роан нежно провёл пальцами по коже прямо под порезом на моей шее. Он был неглубоким, но его положение нервировало. Если бы она ударила всего на пару-тройку сантиметров выше…

— Нет. Я оставила её между отражений, и её силы полностью иссякли, — я отпила ещё один глоток сидра. — Каким-то образом она вернула свои способности.

Роан убрал пальцы, но продолжал изучать меня взглядом. Он сидел близко, словно боялся, что Сиофра в любой момент может ворваться в комнату.

— Ты думаешь, она могла найти выход?

Я снова крепче сжала кружку.

— Не знаю. Мне кое-что известно о магии отражений, но я не понимаю мир между отражениями, — я закрыла глаза, пытаясь вспомнить, каково это ощущалось, когда я находилась там. Я прочистила горло, пытаясь призвать ясный образ. — Мир, эм… я помню, что он ощущался очень плохим. Типа, пустым. Как бездна. Это была бездна… она могла быть чёрной или белой?

— Продолжай, — Роан выгнул бровь. — Это очень яркое и точное описание.

Я закатила глаза.

— Слушай, в большинстве случаев я просто прохожу сквозь него. У меня нет времени делать заметки и изучать окружение. Когда у меня мало магии, я путешествую намного медленнее, и это ощущается как… прохождение через жидковатую бездну. Как патока.

— Патока?

Это всё равно что описывать цвета слепому.

— У тебя когда-нибудь было такое, что ты спускаешься по лестнице в темноте и думаешь, что уже дошёл до низа, но оказывается, что там была ещё одна ступенька?

— Нет.

«Ну естественно».

— Вот именно так это и ощущается. Это пространство, которое не должно быть замеченным. Когда ты поднимаешься по одной ступеньке за раз, ты даже не обращаешь внимания. Ты не думаешь о пространстве между ступеньками, верно? Но когда ты пропускаешь шаг, ты внезапно замечаешь его. Пространство между ними.

Роан задумчиво посмотрел на меня, затем встал. Он подошёл к одному из книжных шкафов у витражного окна и провёл пальцами по корешкам. Я допила остатки сидра, чувствуя, как приятное лёгкое опьянение от виски овладевает моим разумом, и у меня зародилось подозрение, что в этой смеси больше скотча, чем сидра. Я посмотрела на палочку корицы и кружочек сушёного яблока, пропитавшийся сидром. Я выудила его из кружки и раскусила, наслаждаясь его сладостью и терпким привкусом скотча. Когда я подумала о том, как Роан готовил для меня сидр и заботливо добавлял дольку сушёного яблока, мои губы изогнулись в улыбке.

Я наблюдала, как он снял с полки большую книгу и дунул на неё, отчего вокруг его головы взметнулось большое облако пыли. Подойдя обратно, Роан сел в кресло напротив меня. Я заглянула в огромную книгу на его коленях, присматриваясь к выцветшим буквами и резким линиям фейри-алфавита, которые помечали обложку спереди.

— Что это?

Корешок хрустнул, когда Роан раскрыл пожелтевшие страницы. Когда он перелистнул первую из них, с той посыпалось немного бледной пыли.

— Эта книга посвящена магии путешествий между мирами. В основном тут говорится про порталы вроде того, что соединяет Лондон и Триновантум. Но есть и несколько страниц о магии отражений… — он аккуратно перелистывал страницы, глядя на руны фейри. Иногда он водил пальцем по странице и читал что-то себе под нос, пока, наконец, его палец не замер. — Вот оно. Про риски путешественников, застрявших между мирами. Путешественники, которые вошли в порталы и вышли на другой стороне через сотни лет.

Роан развернул книгу лицом ко мне. Я медленно просмотрела руны. Нериус учил меня читать на языке фейри, но я всё ещё путалась.

— У путешественников не было слов… — медленно произнесла я, пытаясь уловить смысл. — У них не было слов… — я посмотрела на Роана. — Они не могли описать увиденное.

— Именно. Они не могли описать пустое пространство. А теперь… здесь, — он перелистнул страницу. — Вот объяснение того, как помочь путешественнику, который застрял между двумя местами. Я прочёл это много лет назад и тогда не совсем понял.

Я медленно читала, разбирая сложные для восприятия руны.

— Путешественник и другой путешественник… два путешественника… Помочь. Выйти, — когда мой ужасный перевод переварился в моём мозгу, я подняла взгляд. — Похоже, один путешественник может помочь другому путешественнику найти выход. Верно? И тут ещё что-то, я не поняла.

Роан кивнул.

— Второй путешественник должен стоять на пороге этого между-мира. Это тебе о чём-то говорит?

— Может быть. Не знаю, — я пожевала свою губу. — Кто, чёрт возьми, стал бы ей помогать?

— Кто-то, кто умеет пользоваться магией путешествий.

— То есть, тот, кто ей помог, знал, как путешествовать в мире отражений.

Роан покачал головой.

— Необязательно. Фейри, умеющий создавать порталы, тоже может сделать подобное, хотя прошли столетия с тех пор, как фейри делали такое. Может, найдётся парочка ходящих через огонь, которые способны на это и… — Роан умолк, и его глаза распахнулись шире.

— Что?

— Фейри снов может просеиваться между бодрствующим миром и чужими снами. Это разновидность магии путешествий.

Я чувствовала себя так, будто мне дали кулаком под дых.

— Фейри снов вроде… Абеллио?

— В точности как Абеллио.

Я побарабанила пальцами по бёдрам, представляя границы сна, пороговое состояние между бодрствованием и сном. Момент между.

У меня во рту пересохло.

— Порог сна. Книга говорит, что второй путешественник должен стоять на пороге, — я покачала головой. — Но откуда Абеллио узнал, что Сиофра заточена там? Ты рассказал ему до того, как мы узнали, что он предатель?

— Я никому не говорил. Кто помимо меня знал, где заточена Сиофра?

— Кажется, Скарлетт частично в курсе, — моё сердце ухнуло в пятки. — И Элвин, поставщик секретов.

— Элвин Таранис? — его тон сделался резким. — Ему нельзя доверять.

— Мне кое-что было нужно от него, — сказала я. — Я обменяла этот секрет на другой, но я не могу поверить, что он освободил бы Сиофру. Он не плохой.

Роан выгнул бровь.

— Есть ещё кто-то, кто мог знать?

Я покопалась в воспоминаниях… Неа. Мне больше никто не приходил на ум.

— Только Элвин.

— Может, он продал твой секрет.

Мой желудок взбунтовался.

— Нам надо найти Элвина. Сегодня же. Я знаю, он не работает с Абеллио, но… — я сделала глубокий вдох. — Но нам нужно выяснить всё, что возможно. И кроме того, нам нужна его помощь с Двором Снов.

— Как он сумеет нам помочь?

— Элвин копит секреты. Если кто-то и знает, как добраться в тот двор, это он.

Глава 9

Мы с Роаном спускались по скрипучим ступеням бара Лероя, и я старалась не вздрагивать от боли в побитых мышцах при каждом движении. Сиофра реально не церемонилась со мной.

Добравшись до низа лестниц, мы обнаружили, что бар наполовину пуст. Несколько завсегдатаев сидели по краям комнаты, освещённой свечами, и потягивали напитки, сгорбив плечи и оглядываясь по сторонам. Никто не находился в тёмных каменных туннелях, расходившихся от центрального атриума.

У бара три женщины с кожей цвета слоновой кости, одетые в облачения цвета морской волны, сверлили сердитым взглядом грациозного фейри с усами из пивной пены. Мужчина со смуглой кожей цвета сепии стоял, держа одну руку в кармане, и постоянно окидывал комнату взглядом бегающих глаз. Четыре мужчины с мечами в ножнах держались у стены, скрестив руки на груди. По их мускулистому телосложению, чёрной одежде и каменным выражениям лиц я предположила, что они были вышибалами.

Когда мы вошли в помещение, все взгляды метнулись к нам — в том числе и взгляд Элвина.

Он сидел за барной стойкой, и стоило ему заметить Роана, как всё его тело напряглось, словно он приготовился спрыгнуть со стула и удрать.

Роан наклонился ко мне, прошептав:

— Аккуратнее. Люди здесь на нервах.

Я кивнула, и мы медленно пересекли помещение. Пока мы шли, воздух мерцал, и я мельком видела кое-что сквозь гламур. За спиной одного мужчины висел топор. У другого на бедре имелся огромный меч. Женщины в одеяниях цвета морской волны украсили свои жемчужные волосы вороньими перьями, а их зубы были острыми, как у пираний. Я задрожала, испытывая благодарность за то, что в комнате присутствовала охрана.

Элвин уже заметно дрожал к тому времени, когда мы дошли до него, и я выдвинула стул, шаркнув его ножками по напольной плитке.

— Здравствуй, Элвин.

Его жёлтая футболка гласила «Бермудский Треугольник — дело рук кого-то из своих», и ткань была более мятой, чем обычно. Он выглядел бледным, под глазами залегли пурпурные круги.

— Привет, Кассандра, — он кивнул в сторону Роана, не глядя ему в глаза. — Здравствуй.

Я никогда не видела их вместе, и теперь, когда они находились на расстоянии считанных метров, я не замечала никакого сходства. Роан сверлил Элвина жёстким взглядом изумрудных глаз и ничего не говорил.

Элвин встал со стула и вытер руки о свои вельветовые штаны.

— Ну, я как раз собирался уходить, но приятно было…

Я схватила его за руку.

— У нас есть несколько вопросов.

Он съёжился.

— Прости, дружище, мне правда пора бежать.

Я крепче сжала его руку.

— Ты как будто ещё сильнее похудел. Разве ты не хочешь съесть что-нибудь?

— Неа. Нет аппетита в последнее время, — пробормотал он. — Только не тогда, когда количество погибших Неблагих растёт, если ты понимаешь, о чём я?

Роан сделал шаг вперёд, зажимая его между собой и барной стойкой.

— Мне бы очень не хотелось добавлять к этому количеству ещё один труп.

Кадык Элвина дёрнулся, и он плюхнулся обратно на стул. Он провёл рукой по своим непокорным кудрям песочного цвета.

Краем глаза я видела, как Лерой поставил на барную стойку бокал янтарного кларета, даже не спрашивая.

Я ослабила свою хватку на руке Элвина.

— Ты уверен, что не хочешь ничего поесть?

Он покачал головой.

— Неа. Мне и так нормально.

Когда Лерой скрылся, я осмотрела бар — все взгляды были нервно прикованы к нам.

— Да что сегодня со всеми?

В глазах Элвина промелькнула нехарактерно злая искра.

— Ты же сбросила короля, ведь так, Касс?

Никто не называл меня Касс, кроме Скарлетт, но я промолчала.

— Теперь царит хаос, — сказал он. — Дворы грызут друг другу глотки, Благие убивают всех… каждый сам за себя, так?

Роан склонил голову набок.

— Ты фейри без двора. Ты ведь всегда живёшь так, разве нет?

Элвин бросил на него непокорный взгляд, и его глаза сверкнули оранжевым.

— Вот именно. Мне же никто не поможет, так? Пришлось научиться постоять за себя самому!

Я положила ладонь на плечо Элвина, играя роль доброго копа.

— Ты выглядишь не очень, Элвин. Ты в порядке?

— Происходит какое-то безумное дерьмо, ты знаешь? Я видел, как фейри гибнут. Я сам дважды чуть не сыграл в ящик. Я постоянно думаю, что меня прикончит какой-нибудь Неблагой с давно затаённой обидой, — он пристально посмотрел на Роана. — Или Благие перережут нас всех. Не могу спать дольше одного часа. Постоянно вижу кошмары. Я не в силах избавиться от этих бл*дских кошмаров.

Я глянула на Лероя, который стоял за барной стойкой.

— Принеси нам хлеба и сыра, пожалуйста. Такого, который нравится Элвину.

— А какой ему не нравится? — буркнул Лерой, поворачиваясь к двери кухни.

Я повернулась лицом к Элвину.

— У нас к тебе есть кое-какие вопросы. И нам нужны ответы.

Он пожал плечами.

— Задавай свои вопросы, я назову цену.

Роан шарахнул кулаком по деревянной барной стойке рядом с Элвином, заставив нас обоих подпрыгнуть. Несколько завсегдатаев покосились в нашу сторону, один вышибала смерил нас угрожающим взглядом.

Роан сощурился.

— Отвечай на её вопросы.

Элвин скрестил руки на груди.

— Она ещё не задала их, так?

— Несколько месяцев назад я рассказала тебе секрет, — произнесла я. — Касающийся Сиофры. Мне надо знать, кому ты его сообщил.

Элвин упрямо покачал головой, выпятив подбородок.

— Никому, дружище. Клянусь Дану.

— Тогда как это стало известно другим? — отрывисто потребовал Роан.

— Откуда мне знать? Я никому не говорил! Может, и сказал бы за хорошую цену. Такова моя природа, так? Такой канавный фейри без двора, как я, не имеет чести, — Элвин горько улыбнулся Роану. — Но никто даже не спрашивал меня, дружище.

— Элвин, — терпеливо сказала я. — Сиофра вернула свои силы. Она пыталась убить меня. Кто-то её освободил.

Он широко раскрыл глаза.

— О чём ты? Как?

— Кто-то ей помог, — сказал Роан. — Кто-то, кто знал, где она находится.

— Я никому не говорил, — запротестовал Элвин. — Ни единой душе. Вы допрашиваете не того парня.

Лерой вернулся с деревянным подносом, на котором лежали ломтики горячего хлеба и тарелка камамбера. Элвин глянул на поднос, потыкал пальцем в кусок хлеба, затем апатично отвернулся. Это вообще ненормальное поведение для Элвина. С ним что-то не так.

Я присмотрелась к его худому телу, к осунувшимся чертам лица. Что, если он не сообщал Абеллио? Мог ли это быть другой фейри снов?

Когда я подумала о снах, в моём мозгу зажглась другая идея.

— Элвин, что ты там говорил о кошмарах?

— Они продолжают возвращаться, понимаешь? Благие преследуют меня во тьме, подбираются ближе. Должно быть, подсознание говорит мне побыстрее убираться отсюда. Я пробовал человеческие таблетки для сна, магию снов, какую-то дерьмовую разговорную терапию с бородатым мужиком в сандалиях. Ничего не работает. Хрень полная.

— Магию снов? — переспросила я. — Какую именно?

— Я заплатил одному из жутких фейри снов, чтобы он успокоил мои кошмары. Дал ему золотую монету от лепрекона. Он вошёл в мои сны как фантом. Жуткое дерьмо. Но этот мужик не сумел ни черта исправить и после нескольких сессий просто ушёл.

Я услышала низкий рык Роана.

Мой желудок взбунтовался.

— Можешь его описать?

— Да не знаю я, Касс. Высокий, наверное. Как и большинство мужчин. Голубые глаза. Этому парню не помешало бы немного загара. Походил на вампира, чёрт возьми.

— Тёмно-каштановые волосы? Симпатичный?

Он помрачнел.

— Я не знаю, что делает мужчину симпатичным.

Мужчины всегда так говорили. Чёрта с два они не знали.

— Что ещё?

— Казался неплохим парнем. Добрые глаза.

— У него на лице был шрам?

— Ага… — он погрозил пальцем, словно только что вспомнив. — Два, на щеке.

Я переглянулась с Роаном, который с отвращением покачал головой.

— Элвин, этими шрамами его наградила я, когда расцарапала ему лицо. Это был Абеллио.

Элвин опешил.

— Бастард короля?

Я выгнула бровь.

— Прости, Касс… ты, наверное, тоже им являешься, но… — Элвин моргнул. — Ох, дерьмо. Что именно я натворил?

— Ты впустил его в свои сны, где он мог беспрепятственно копаться в твоём подсознании, выуживая все твои тайны, — я заскрежетала зубами. — Вот откуда он узнал про Сиофру и про остальные ценные секреты, которые ты мог хранить.

— Твою ж мать.

— Что ещё? — настаивал Роан. — Что ещё ему известно?

— Я не в курсе! — закричал Элвин. — Слушай, я знаю всякое, ладно? Это моя фишка. Я коплю информацию. Он мог украсть очень многое.

Роан скривил губы.

— Что я тебе говорил? Это он причина утечки.

Я наклонилась поближе.

— Ты передо мной в долгу за это, Элвин.

Его лицо умудрилось стать ещё бледнее обычного.

— Я не мог знать, что это он! Кроме того, ты обменяла свой секрет на другой. Я ничего тебе не должен.

— Ладно! — выплюнула я. — Больше никаких долгов. Теперь ты поможешь нам, потому ты облажался и хочешь это исправить.

Он на мгновение помедлил, словно такое понятие было для него совершенно новым. Наконец, он вздохнул.

— Что вам нужно?

— Двор Снов. Кто глава семьи?

— Луна. Луна Каэр Ибормейт.

— Нам нужно поговорить с ней. Срочно.

— Её непросто найти…

— Ну, я не сомневаюсь, что ты справишься, — я встала. — Помоги нам разобраться с этим бардаком.

Он кивнул, всё ещё оставаясь потрясённым.

— Касс, мне жаль. Я сделал это не нарочно.

— Хорошо. Извинения приняты. А теперь помоги нам поговорить с Луной.

Я направилась к лестницам, чувствуя, что Роан следует за мной. Когда я стала подниматься по ступеням, мои мышцы прострелило болью.

Толкнув старую дверь, мы вышли на прохладный ночной воздух, где лунный свет серебрил здания вокруг Гилдхолла. Я покрепче запахнула пальто, когда мы пошли дальше.

— Когда я был моложе, я ни за что бы не подумал, что в будущем стану выведывать информацию у Элвина.

Ветерок слегка играл с моими волосами.

— И как же ты представлял своё будущее, когда был моложе?

Роан слегка улыбнулся.

— Естественно, я думал, что буду великим воином. Если какие-то враги бросили бы вызов Неблагим, я содрал бы плоть с их костей.

Я задрожала, подумав о том, что он может сделать с людьми, если узнает о содержимом оружейной ЦРУ.

— Очаровательное видение.

— Я думал, что буду сногсшибательно красив. И тут я не ошибся.

— Ох, точно. Иногда я забываю, что в культуре фейри вовсе не возбраняется хвастовство.

— Скромность — это пустая трата времени.

Уличные фонари заливали тротуары мягким светом.

— А что ещё, помимо сногсшибательной красоты и воинского мастерства?

— В детстве я думал, что у меня будет предначертанная пара. Я надеялся. Я думал, что мы будем жить в Хоквудском Лесу, в древней роще. Она была бы моей королевой Таранис, но мы не стали бы жить во дворце. Мы бы поселились у реки, где за окнами пролетают лебеди. Мы бы вместе собирали яблоки, а потом она пекла бы для меня пироги.

Я улыбнулась.

— Правда? Ты хочешь жену, которая будет печь тебе пироги, — я сморщила нос. — Что, если я не умею готовить?

Роан приподнял брови.

— Могу сам научиться, пожалуй, — он глянул на меня, и его зелёные глаза сверкнули в тусклом свете. — А что ты представляла для себя?

Я сделала глубокий вдох, пытаясь придумать что-то, что могло соперничать с его волшебным видением. У меня не было практически ничего.

— Я хотела купить свою квартиру и завести кота.

— Это твоя мечта? Квартира и кот, — повторил он.

— Там, откуда я родом, квартиры недешёвые, — сказала я, оправдываясь.

— Ты никогда не представляла, как выйдешь замуж?

Я покачала головой.

— Я всегда думала, что буду жить одна. Ну, то есть, не считая кота. Грустно, да?

— В ясеневых рощах Хоквудского Леса водятся дикие коты.

Должна признать, это лучше моей мечты.

— Звучит очаровательно.

Между нами воцарилось молчание, пока мы шли по тихим лондонским улочкам. После атак Благих, которые привели к множественным потерям, люди мало выходили из своих домов.

Роан прочистил горло.

— Когда ты спишь ночью, я чувствую твой страх через стены. Это не даёт мне уснуть.

Ну конечно. С тех пор, как я сбежала из тюрьмы короля, кошмары были ужасными, и я просыпалась, обнаруживая, что сбросила одеяло с кровати.

— Ну прости, что беспокою тебя своей травмой.

Роан сделал протяжный вдох.

— Если я буду спать рядом, это поможет? Надеюсь, хоть так я высплюсь, чёрт возьми.

Я улыбнулась.

— Ты хочешь спать рядом со мной?

— Просто чтобы помочь тебе со страхом. Нам не стоит прикасаться друг к другу, пока ты не будешь уверена, что хочешь быть моей супругой навеки.

Я нахмурилась.

— Почему это?

Роан умолк на несколько долгих секунд, затем, наконец, сказал:

— Потому что тогда будет намного тяжелее, если эти отношения закончатся.

Конечно же, он был прав. Я знала, что у меня имелись причины не обещать ему верность навеки. И всё же сейчас к моей груди приливала кровь от мысли, что я буду спать рядом с ним… пусть даже мне не дозволяется к нему прикоснуться.

— Знаешь, Роан, я думаю, это замечательно поможет.

Глава 10

Я проснулась в объятиях сильных рук Роана. Его кожа ощущалась на удивление гладкой поверх толстых жилистых мышц. Обнимая меня, он умудрялся не задевать синяки и порезы на моём теле, оставленные моим же голым отражением вчера, но моё тело всё равно ныло.

Солнце ещё не встало, и серебристый свет лился в мою комнату. И всё же я внезапно почувствовала себя совершенно бодрой. Может, дело в тёплом теле Роана, прижимавшемся к моему.

Прошлым вечером он пришёл ко мне без рубашки, выглядя в лунном свете как бог, и забрался в мою кровать. Если мы не должны прикасаться друг к другу, тогда зачем ему понадобилось спать полуголым?

К сожалению, в кровати мы с Роаном только спали.

И всё же эта ночь ощущалась медленным и соблазнительным вторжением в моё пространство. Было ли это просчитанным, или он действительно спал, но его приманило ближе его подсознание? Я понятия не имела. Но в любом случае, я вообще не могла спать, когда его идеальное тело находилось рядом. К середине ночи я решила, что в эти дразнилки могут играть двое.

Не сумев уснуть, я разделась до крохотного кружевного белья. После этого Роан практически обвился вокруг меня во сне.

Сейчас всё его тело прижималось к моему, руки полностью окружали объятием. Несмотря на стальные мышцы, его кожа ощущалась мягкой как бархат.

После того, как он обвился вокруг меня, я проспала несколько часов. Мои сны были с рейтингом строго 18+: мы с Роаном трахаемся у дерева; я приковываю его к кровати и наслаждаюсь вседозволенностью; Роан ласкает меня ртом между ног, мои пальцы стискивают его волосы. Проснувшись, я обнаружила, что обвилась вокруг него и бесстыдно двигаю бёдрами. Но никаких поцелуев, естественно. Они под запретом. Он хотел всего-то вечной верности.

Но как я могла обещать всю свою жизнь мужчине, который, вероятно, попытается истребить человеческую расу, если узнает слишком много моих мыслей? Если я хотела повалить его на землю и хорошенько поиметь, это не означало, что я готова пожертвовать ради этого человечеством.

И меня останавливала не только угроза для людей. Но и страх навеки связать свою жизнь с ужасающим, кровавым и жестоким миром фейри. Действительно ли я хотела жить здесь в Триновантуме?

Приехав в Лондон, я имела неплохую жизнь — судебный психолог в ФБР, успешная 26-летняя девушка с друзьями, которой нравилось по выходным заглядывать в гастро-пабы и читать книги. После встречи с Роаном я угождала в плен, терпела пытки. Я не раз едва не сошла с ума, слышала голоса в камне и в темноте. Я убила собственного отца. Как и сказал Элвин, происходило какое-то безумное дерьмо.

И это минус.

С другой стороны, когда я думала, как Роан старательно готовил для меня сидр, или как он обнимал меня, защищая, сложно было подходить ко всему рассудительно.

Я вжалась попкой в Роана, и он заворочался во сне. Учитывая, что прижималось ко мне, пока он медленно пробуждался, эта ситуация давалась ему так же непросто, как и мне.

Я перекатилась, чтобы посмотреть на него. Прохладный ноябрьский ветерок просачивался в комнату, пробегая по моей спине. Роан медленно открыл глаза, и его радужки окрасились насыщенно-янтарным оттенком. Он был в истинном облике, ещё не до конца себя контролировал. Его взгляд скользнул по моему телу, и в его горле зародилось рычание, когда он посмотрел на мои груди под кружевным лифчиком. Под его взглядом к моей коже прилил жар.

Ладно. То есть, бельё сработало.

— Этот наряд тебе идёт, — его хриплый голос пробежался по моему телу словно ласка, прикасаясь в тех местах, которые изнывали, желая его.

Я потянулась к его лицу, накрыв щёку ладонью.

— Если ты согласишься быть моей, я буду настаивать, чтобы ты постоянно носила что-то подобное в нашей спальне, — его слова и прикосновения были нежными, но взгляд сделался свирепым. Он использовал всю силу воли, чтобы контролировать себя. Над его головой едва заметно промелькнули рога, волосы сделались светлее. Это настоящий Роан. Роан в истинном облике. И он прекрасен.

— Хммм, — протянула я, слишком возбудившись, чтобы помнить, как вообще работает устная речь.

Роан наклонился ближе, скользнул губами по моему горлу — по тому самому месту, где он заклеймил меня укусом. Моё дыхание начало учащаться, тело распалялось. От ощущения его губ на моей шее, его языка, ласкавшего кожу, меня омыло волной удовольствия.

— Роан, — прошептала я.

— Ты хочешь этого, — он не отрывался от моей шеи.

— Да.

— Ты хочешь быть моей? — его чувственный голос как будто лизал мою кожу, а его ладони сжимали мои бёдра.

Я легонько застонала, не желая подписываться на вечную верность. Вместо этого я потянулась к его спине, чтобы прижать Роана к себе, и пробежалась ладонями по его татуировкам.

Он остановил меня, мягко убрав мои руки со своей шеи. Затем он нежно прижал мои запястья за моей головой, удерживая их одной ладонью. Он хотел быть главным. «Типичный фейри в истинном облике».

Другой рукой Роан отбросил одеяло, давая себе обзор всего моего тела. В его глазах горело желание, и моя кровь распалялась в венах от откровенно хищного взгляда, которым он меня окинул, изучая моё тело сквозь полупрозрачный лифчик и трусики.

Роан томно подвинулся ближе, скользнув губами по моему горлу. Ощущение его рта на моей коже вызвало жар, затопивший тело и собравшийся между ног. Я выгнула спину.

Медленно, до боли медленно его губы спустились ниже, скользнув по холмикам моих грудей. Роан стянул лямочку лифчика, и прохладный воздух шёпотом обдал мою кожу. Когда его язык закружил на моём соске, я ахнула, раздвигая ноги и чувствуя, как между бёдрами нарастает томительная потребность. Моя кожа ощущалась влажной от жара. «Это действительно случится? Он поддастся искушению?»

Он всё ещё удерживал мои запястья на месте, но его свободная рука, словно отвечая на требования моего тела, медленно опустилась к бёдрам. Его прикосновение опалило мою кожу, лёгкое как перышко и в то же время обжигающее, и мои бёдра невольно дёрнулись от предвкушения.

— Роан, — выдохнула я, готовая умолять.

Он скользнул пальцами под мои трусики, сдёргивая их и полностью обнажая меня. От взгляда, которым он меня наградил, по моему телу пронёсся огонь. Отчаянно желая его, я двинула бёдрами навстречу его руке…

Роан с рыком отстранился. Он резко отвернулся, скрывая истинный облик гламуром. Его рога, бледные волосы, всё исчезло в мгновение ока, когда он взял себя в руки.

Я раздражённо застонала. Моё тело всё ещё было обнажённым и выставленным напоказ, но уже нетронутым.

Сев на краю кровати, Роан провёл пальцами по волосам.

— Прости. Я проснулся в истинном облике. Это всё тот наряд, что ты надела в постель. Я не хотел, чтобы это случилось.

Неудовлетворённая нужда переполняла моё тело. Я бросила в него подушку.

— Это реально жестоко, ты в курсе?

— Прости, — повторил он.

Я попыталась замедлить дыхание, охладить своё тело. «Угри в желе, ведёрко майонеза на уличном прилавке, стакан, который пахнет старой губкой для мытья посуды…»

С постели я смотрела на спину Роана, на сеточку шрамов, которые вгрызались в его кожу там, где его отравляли железными гвоздями.

Я хотела поцеловать каждый его шрам, но знала, что Роан отстранится.

Я села, ощущая прохладу в комнате, и надела лифчик, затем трусики. Я обняла себя обеими руками, задрожав без тепла Роана. И всё же мне нужно было держать окна открытыми, иначе я буду чувствовать себя похороненной заживо.

Бросив на меня последний взгляд, полный боли, Роан направился к двери.

— Я пойду в тренировочную комнату. Надо выпустить пар.

— Солнце ещё не встало. Даже не позавтракаешь? — но он уже скрылся без единого слова.

Мне потребовалось как минимум пятнадцать минут, чтобы снова прийти в себя. Успокоившись, я встала и пошарилась в ящиках, пока не нашла уютный свитер и удобные джинсы. По пути в тренировочный зал я заглянула на кухню, взяла термос кофе и булочку с маслом. Кухонные часы сообщили мне, что сейчас всего четыре утра с небольшим.

Я нашла Роана посреди тренировочного зала возле одного из деревянных манекенов. Он по-прежнему не надел рубашку, и его татуированное тело уже блестело от лёгкого слоя пота. При виде него мой пульс участился.

Роан сжимал свой золотистый меч. Металл засверкал, когда он принялся ударять по манекену; клинок двигался так быстро, что я не успевала за ним следить, и оставлял шрамы на деревянной поверхности тренировочного манекена.

Я прочистила горло.

— И чем Пиноккио заслужил такое?

Роан повернулся ко мне, его лицо оставалось непроницаемым.

— Пиноккио?

Я кивнула на манекен.

— Твой партнёр по тренировкам.

— Ты окрестила тренировочный манекен?

— Нет, просто… Он был деревянной куклой и хотел… Забудь.

Роан выгнул бровь.

— Надеюсь, ты не будешь горевать, узнав, что я убил его друзей, — он мечом показал на гору того, что я по ошибке приняла за обломки древесины для растопки. — Я не спрашивал их имена.

Я скрестила руки на груди.

— Не знаю, как мы оба встали в такую рань. До рассвета ещё несколько часов.

— Я не мог уснуть обратно. Только не рядом с этими крохотными кусками ткани, которые ты надела в постель.

Я пожала плечами.

— Тебе необязательно спать в одной постели со мной, знаешь.

— Мне не нравится чувствовать твой страх и не иметь возможности что-либо предпринять, — он опустил взгляд. — Исцеление тела даётся фейри просто. Исцеление разума… иногда мне кажется, что это даётся нам даже сложнее, чем людям.

Я хотела сократить расстояние между нами и сделала шаг вперёд.

— Думаю, это для всех непросто. Со временем я вернусь в норму. И я пережила нападение из зеркала. Сиофра уже не сможет застать меня врасплох вот так.

Роан кивнул.

— Хорошо, — он убрал меч в ножны. — Кое-что ещё не даёт мне спокойно спать.

— Что тебя тревожит?

— Грендель, — Роан выплюнул это имя. — Новый глава Двора Ужаса. Он до сих пор отказывается встретиться с нами. Видимо, обида после нашей прошлой встречи до сих пор не зажила.

— Ах. Это, — я затолкала ему в горло железную пулю и пнула по яйцам. На самом деле, я едва не убила его. Наверное, неудивительно, что он надулся. Я начинала осознавать, что даже без сил ужаса оставила после себя след разрушения по всему миру фейри. — Может, подарим ему ещё одну тазовую кость, пусть балуется. И радуется.

— Сомневаюсь, что это его умаслит. А без помощи Гренделя и Двора Ужаса у нас нет шансов, — продолжал Роан. — Как бы там ни было, почти треть армии Неблагих связана с этим двором. Нам нужно содействие Гренделя, даже если он злобная тварь.

Я сморщила нос.

— Злобная — это ещё мягко сказано.

Роан выдержал мой взгляд, и его зелёные глаза смотрели интенсивно.

— О, поверь мне, я непременно собираюсь убить его, как только мы разберёмся с угрозой Благих. Мы заменим его менее отвратительным фейри ужаса. Но пока что нам придётся потерпеть его.

— Есть идеи, где он сейчас?

— Он живёт в своём разрушенном клубе. Под усиленной охраной.

Я задрожала от воспоминания о нём — склизкая кожа и то, как он обращался с женщинами словно с собственностью.

— Мы не можем просто вторгнуться силой?

— Будет кровавая баня, но ведь нам нужен союз, а не резня. И наше время на исходе, — голос Роана звучал натянуто, устало. — Перед тем, как лечь в постель, я получил весточку из крепости Сингето. Армия Благих, окружившая крепость, растёт с каждым днём. Они уже совершили три атаки на стены. Они убивают Неблагих. Нам нужен единый союз немедленно, чтобы мы сумели послать подкрепление от всех фракций.

Я подумала о Гренделе, который сидит в своей VIP-зоне и дуется как ребёнок, пока Неблагие расстаются с жизнями.

— Я могу прыгнуть в логово Гренделя через отражение.

— Он убьёт тебя на месте, — сухо заметил Роан. — Ты его унизила.

— Кассандра, с которой он встретился тогда, была простой пикси, — сказала я. — Я Владычица Ужаса.

— Хоть Владычица ты, хоть нет, а меч спокойно отрубит тебе голову.

— Думаю, моё присутствие повергнет их в ужас. Они не посмеют приблизиться.

Он обеспокоенно посмотрел на меня.

— Мне не хочется отпускать тебя одну, но охранники ни за что меня не пропустят.

Я нахмурилась, прижав палец к своей нижней губе и размышляя.

— Да всё равно будет лучше, если я пойду одна. Владычице Ужаса не нужна охрана, верно? Мне надо устроить убедительное шоу. Что, если ты подождёшь снаружи, прямо возле клуба?

— Ты можешь поддерживать связь через зеркала? Чтобы я мог наблюдать?

Я кивнула.

— И я смогу прыгнуть к тебе в мгновение ока, если что-то пойдёт не по плану.

— А каков твой план?

— Мне надо предложить ему что-нибудь, от чего он не сможет отказаться.

Капелька пота стекла по золотистой щеке Роана.

— И чего, по-твоему, он хочет?

Я содрогнулась, мысленно составляя его психологический портрет. Мужчина вроде Гренделя захочет лишь одного: доминирования над женщиной, которая его унизила. Он захочет полностью уничтожить меня, унизить меня, как я унизила его, а потом наверняка убить меня самым жестоким способом.

Ладно, пожалуй, не стоит делиться полным психологическим портретом Гренделя с Роаном.

— Я забрала у него кое-что. Он захочет получить что-то от нас. Нечто, что будет ощущаться как жертва и позволит ему почувствовать себя так, будто он одержал над нами победу.

«Нечто, что заменит ему победу над моим телом».

Роан закрыл глаза, нахмурил брови.

— Всё упирается в этот союз.

— Знаю.

— Предложи ему этот особняк.

У меня отвисла челюсть.

— Что? Ты не можешь отдать это место Гренделю.

— Лондонский особняк в обмен на безопасность Триновантума. Это стоящая сделка.

Сглотнув, я кивнула.

— Если мы убьём Гренделя после победы над Благими, ты вернёшь себе особняк?

— Он перейдёт следующему лидеру Уила Брок, — Роан встретился со мной взглядом, и в его глазах блестело беспокойство. — Это неважно. Я хочу, чтобы ты оставалась сосредоточенной. Как только ты войдёшь туда, твои чувства перестанут быть замаскированными. Это сработает лишь в том случае, если Грендель поверит, что ты его не боишься. Ты правда сможешь так хорошо скрыть свой страх?

— Какой страх? — я улыбнулась, изображая храбрость, которой вовсе не ощущала. — Мне нечего скрывать.

Глава 11

Над Сатуорком вставало утреннее солнце, окрашивавшее румяным свечением опалённые кирпичные стены клуба Гренделя. Благие разрушили его не полностью, но почти.

Роан стоял возле меня, крепко стискивая челюсти. Он поднял карманное зеркальце.

— Ладно. Он там?

Я позволила своему разуму связаться с первым отражением — что-то на полу тускло освещённой комнаты. Я сканировала одно изображение за другим — образы разрушения, запятнанных кровью стен и почерневших коридоров. Наконец, отражение показало мне лицо Гренделя, исказившееся от злости. Бледное освещение мерцало на его зеленовато-серой коже, скользкой от воды.

Мой живот скрутило при виде него.

— Он там.

— Хорошо, — Роан мягко убрал прядку волос с моих глаз. — Помни. Как только ты почувствуешь, что что-то пошло хоть чуточку не так, сразу прыгай назад. Я буду ждать здесь с зеркалом.

Я кивнула, хотя всё не так просто. Если я сбегу, это уничтожит иллюзию, будто я никого не боялась. Это выдаст всю нашу игру, и Грендель никогда не образует с нами союз. Бегство было последним средством спасения, вариантом, которым я воспользуюсь лишь в том случае, если мне будет грозить смерть. Мне надо сделать это правильно.

Я посмотрела на краснеющее небо, на розовые оттенки у горизонта. Я почерпнула немного храбрости у тёплого света и сделала глубокий вдох. Я не могла спешить и определённо не могла демонстрировать страх. Даже один проблеск нервозности выдаст всё.

Закрыв глаза, я расслабила пальчики на ногах, ступни, лодыжки, голени. Медленно и глубоко дыша, я представила, как каждая мышца в моём теле расслабляется и успокаивается. Моё дыхание сделалось более тяжёлым, и меня как будто даже начало клонить в сон.

Я снова открыла глаза, сканируя своё тело с макушки до пят и обратно. Затем я посмотрела на Роана и лениво улыбнулась при виде того, как он уставился на меня, явно пребывая под впечатлением. Я задавалась вопросом, чувствует ли он исходившее от меня спокойствие. Я испытывала лишь лёгкое желание прилечь.

Я сонно глянула в зеркало в руках Роана и позволила себе связаться с отражением. Затем я снова поискала Гренделя, думая об его сгорбленном жабьем теле. Он всё ещё сидел там в подрагивающем свете свечей, сердито глядя во мрак. Я позволила себе провалиться в отражение, чувствуя его ледяные объятия на своей коже.

Вырвавшись на другую сторону, я оказалась в закоптелом клубе Гренделя… во всяком случае, в том, что от него осталось. Драгоценные камни сорвали со стен, оставив лишь зияющие дыры. Мебель превратилась в руины, поломанные стулья валялись на полу, ковёр был порван. В комнате стояло несколько охранников с мечами на бёдрах.

В дальнем углу комнаты Грендель сидел за единственным уцелевшим столиком, и его рука покоилась на худой девушке, одетой в мерцающее платье с блёстками. На её коже в нескольких местах виднелись синяки, и я мгновенно подумала, что Грендель использовал её как боксёрскую грушу, чтобы выпустить раздражение из-за потери своего клуба. Что касается самого Гренделя, он смотрел в основном перед собой и кривил губы от злости.

Я ощутила проблеск гнева и позволила этому чувству задержаться. Гнев — это замечательно.

Он повернул голову, посмотрев на меня, и тёмные глаза расширились от удивления.

Я прислонилась к стене, скрестив руки. Небрежно.

— Здравствуй, Грендель. Давненько не виделись.

Его охранники двинулись в мою сторону.

Я предостерегающе подняла руки.

— Оставайтесь на месте.

Некоторые охранники поколебались со страхом в глазах. Это те, что знали, кто я такая. Остальные просто выглядели озадаченными.

«Позвольте прояснить непонимание».

— Я Кассандра Уила Брок, Владычица Ужаса, — я позволила словам наполнить меня, поверила в них. Как эти люди могли допустить хоть мысль о том, чтобы напасть на меня, богиню ужаса? Бл*дские нахалы. Моя злость усилилась. — Я здесь, чтобы поговорить, и я очень надеюсь, что мне не придётся карать вас ужасом.

Грендель потянулся, и его лицо не выражало ничего после того изначального удивления. Он зевнул и лениво моргнул.

— Когда мы встречались в последний раз, ты была просто Кассандрой Лидделл, малявкой-пикси.

— Когда мы встречались в последний раз, ты был владельцем клуба. Теперь ты владеешь кучкой обгоревших камней. Времена меняются.

— Определённо. Ну, я не в настроении болтать, — он махнул в мою сторону руками. — Так что беги отсюда к своему хозяину и скажи ему, что твои попытки напугать меня провалились.

— Я здесь не для того, чтобы пугать тебя.

— Нет? А что тогда?

— Я здесь, чтобы предложить тебе союз.

Грендель издал лающий смешок.

— И зачем он мне понадобился?

— Мы планируем напасть на Благих. Ну, на тех самых, которые разрушили всё, что у тебя было?

— Ммм. Мне нужно нечто большее, чем союз, если ты хочешь, чтобы я тебе помог.

— И что же именно?

Грендель высунул длинный язык, облизывая губы.

— То же, чего я хотел при нашей последней встрече. Чтобы ты широко раздвинула свои бёдра, пикси, — он потеребил тазовую кость, привязанную к его горлу, и один его палец демонстративно то проникал в неё, то выскальзывал обратно. Как-то раз я украла у него эту кость, но он, видимо, вернул её себе.

Гнев — это хорошо. Отвращение тоже сгодится. Но чтобы по-настоящему задеть Гренделя, надо оспорить его мужественность.

— То есть, тебя устраивает быть королём этой сгоревшей дыры, я так понимаю. Ты позволишь Благим задирать тебя, и тебе это нравится. Ты теперь их сучка, да?

На его лице промелькнула злость.

— Они получат то, на что напрашиваются.

Я сделала шаг вперёд, прочь от зеркала на стене, ощущая успокаивающее отражение на моём браслете. «Всегда имей путь к отступлению».

— Да. Но только если мы объединимся.

— Оставайся на прежнем месте, — он поднял руки, и в его голосе я услышала нотку чего-то неожиданного. Страх?

Я сделала ещё один шаг вперёд, и мои губы изогнулись в улыбке.

— Беспокоишься о чём-то, Грендель?

Он вздрогнул.

— В прошлый раз ты пришла с железом.

— Теперь у меня при себе ничего нет.

— Уж прости, но я не верю твоему слову, — он глянул на одного из своих охранников. — Обыщи её.

Мужчина поколебался и сделал шаг вперёд.

— Если прикоснёшься ко мне, то умрёшь, вопя от ужаса, — я обнажила зубы, затем повернулась к Гренделю. — Ни один из твоих мужчин и пальцем ко мне не притронется. Ясно?

— Ладно, — Грендель пожал плечами, затем вытащил девушку из-за стола за волосы и швырнул её на пол. — Ты. Обыщи её.

Девушка посмотрела на меня, и её лицо выражало ужас. Я коротко кивнула ей. Она встала и настороженно приблизилась ко мне, затем аккуратно похлопала по моему свитеру, потом по джинсам.

— Обыскивай хорошо, — прошипел Грендель. — Она та ещё змея.

Когда девушка закончила, я выгнула бровь, посмотрев на Гренделя.

— Не припоминаю, чтобы ты был таким перепуганным.

— Не я один, — он широко улыбнулся. — Я заметил, что ты поглядываешь на это миленькое зеркальце на своём запястье. Не терпится уйти?

Наши глаза на мгновение встретились, затем я небрежно сняла браслет с запястья и швырнула к его ногам. Он поднял его, нахмурившись. Я снова улыбнулась, гадая, знал ли он, сколько выходов для меня имелось вокруг. Пайетки на платье девушки. Пыльное зеркало позади меня. Сверкающие мечи его охранников.

Я больше никогда не позволю себе опять оказаться в ловушке. «Всегда имей путь к отступлению».

Отойдя от меня, девушка посмотрела мне в глаза. Её радужки меняли цвет — красные, пурпурные, зелёные — и все они безмолвно молили о помощи.

Я отвернулась от неё. Как бы мне ни хотелось ей помочь, я пришла сюда заключать союз, а не освобождать рабов Гренделя.

Но я невольно задавалась вопросом, не боялся ли он меня. Он повёлся на мой блеф?

Я знала, как это выяснить.

Шагнув поближе к нему, я призвала свои силы ужаса, чувствуя, как они проносятся рябью по моей коже.

Время замедлилось. Я видела серые завитки страха Гренделя, которые медленно пульсировали и извивались в разные стороны от его тела. Я не могла прикоснуться к ним, не могла их использовать, но я их видела. Я сделала ещё один шаг вперёд, мрачно улыбаясь, и его страх сделался темнее, а завитки ужаса уплотнились. Он действительно боялся меня и отчаянно не показывал этого. Одно лишь это знание укрепило мою уверенность. Я контролировала ситуацию.

Я сократила остававшееся между нами расстояние, положив руки на бёдра и встав перед ним. Я связалась с тремя разными зеркалами в комнате. Если кто-то совершит подозрительное движение, у меня есть возможность уйти.

Комната застыла, страх телохранителей Гренделя вторил ужасу их господина.

Я пристально посмотрела на Гренделя.

— Благие напали два дня назад, и их орда продвигается за пределы Крепости Сингето. Силы Триновантума не имеют лидера и едва ли в состоянии защитить королевство.

— У меня есть шпионы, смейри. Не говори мне того, что я и так знаю.

— Благие атаковали не только этот клуб. Они грабили и убивали во многих местах, принадлежавших Неблагим. Они также пытались убить всех в особняке Тараниса. Но это им не удалось. Знаешь, почему?

— Потому что не вынесли тамошней вони? — попытался процедить он, но его голос надломился.

— Остроумно, — сухо отозвалась я. — Но нет. Потому что там была я.

Я позволила молчанию затянуться. Я дала ему почувствовать мою уверенность. Я видела, как его люди настороженно переглянулись.

— Думай масштабно, Грендель. Сейчас ты живёшь… — я осмотрелась по сторонам и презрительно фыркнула. — В тлеющей хибаре. У тебя нет сокровищ, и лишь часть армии Триновантума подчинится твоим приказам.

— Я полноправный король Триновантума, — возразил он. — Я унаследовал трон, — его костлявые пальцы сжались в кулаки. — Ты правда думаешь, что я от него откажусь?

Я показала на его склизкое лицо.

— Мы с тобой оба знаем, что ты никогда не будешь королем Неблагих. Генерал Борво противится тебе, и армия Триновантума поддерживает Республику. Как и Роан, как и я. Ты погибнешь прежде, чем ступишь хоть одной ногой на земли Триновантума. Лучшее, на что ты можешь надеяться — это сохранение своей шаткой власти над Двором Ужаса, и то при поддержке других дворов. Ты будешь править вместе с пятью другими дворами. Мы вернём Республику, вернём старинные обычаи, хоть на нашей ты стороне, хоть нет. Не будет больше никакого короля Неблагих.

Он побледнел.

— Абсурд. Я хочу свой трон.

— Когда ты поможешь нам сокрушить Благих, другие Неблагие дворы поддержат тебя как правителя Уила Брок. У тебя будет свой дворец — в Клеополисе, доме предков Неблагих. Я могу сделать так, чтоб это воплотилось в жизнь, — я выждала несколько секунд, позволяя ему представить. — Если не примкнёшь к нам, можешь сидеть здесь и ждать, кто придёт убить тебя первым. Благие, Неблагие… Или Владычица Ужаса. Ты хочешь умереть пронзённым мечом или описавшимся в углу?

— Думаешь, твои угрозы убедят меня, грязнокровка? Я Грендель. Я старше ваших дворов, старше самих Неблагих. Я был здесь до того, как люди научились говорить, кормился их невысказанными страхами перед монстрами, для которых у них не было названия. Страх — самая древняя и самая могущественная эмоция, и я не менее древний. И я буду здесь ещё долго после того, как все вы обратитесь в пыль.

Пришло время предложить ему настоящий приз — тот, что Роан готов был предложить ему для заключения этого союза.

— Зачем оставаться здесь до скончания времён? Зачем не занять особняк Тараниса? Вторгнись в его дом. Присвой его. Объяви своим, — я аккуратно выбирала свои слова. Он хотел вторгнуться в меня, но дому Роана придётся послужить заменой.

Грендель приподнял брови.

— Что?

— Особняк на Френч Ординари Корт может быть переименован в Особняк Гренделя, если ты пожелаешь, — я ощущала тошноту, предлагая ему такое. Это дом детства Роана, место, которое хранило сокровища его прошлого. Этот дом также стал единственным местом, где я чувствовала себя в безопасности. Я подумала о маленьких фигурках, которые я нашла, и о маленьком Роане, который играл со своей сестрой в библиотеке.

А я тут предлагаю этот дом как подарок садистской жабе. Но когда в глазах Гренделя промелькнул интерес, я знала, что Роан с умом выбрал свою наживку.

Это всего лишь дом.

Грендель облизнул губы.

— Таранис отдаст мне свой особняк? А к нему прилагаются все его нимфы?

Я нахмурилась.

— Чего? Нет у него нимф. Это просто дом. Он отдаст тебе его только в том случае, если ты согласишься заключить союз. Его цель — чтобы Неблагие выжили.

Грендель сощурился.

— Сомневаюсь, что он будет таким щедрым.

— А зачем ему этот дом? — я выпрямилась. — Если мы победим Неблагих, у него будет свой дворец в Клеополисе, в поверженной империи Благих.

— Мне нужно нечто большее, чем дом, — прокаркал Грендель. — Земля. Ежегодные налоги от канавных фейри. Разрешение на…

Я нетерпеливо покачала головой.

— Я здесь не для того, чтобы вести с тобой переговоры. Я Владычица Ужаса, а не торговец подержанными машинами, — я повернулась к нему спиной. — Ты выслушал наше предложение. Даём тебе время до захода солнца.

Моя работа выполнена. Я могла скользнуть через отражение обратно к Роану.

Но прежде чем я повернулась к зеркалу, проблеск золота привлёк моё внимание. Это были глаза девушки — девушки с синяками по всему телу. Может, я могла заодно спасти одну из рабынь Гренделя.

Я подошла к девушке в платье с пайетками и небрежно осмотрела её. Тёмные синяки виднелись на её щеках и запястьях. Я схватила её за руку и повернулась к Гренделю.

— Мне нравится её ужас. Я забираю её с собой.

— Она моя, — зарычал он.

Я пожала плечами.

— Тогда, может быть, она будет ждать тебя в твоём новом доме. А может, ты отдашь её мне в знак доброй воли.

Он сплюнул, и его глаза пылали гневом. Я грубо потащила девушку к дверям, где стояли три самых крупных охранника Гренделя. Когда я приблизилась, они спешно расступились, давая мне пройти.

Невредимая, я переступила порог, чувствуя, как в моём теле вибрирует сила, и ушла.

***

После того, как мы покинули комнату, я убрала ладонь с руки девушки, мягко прикоснувшись к её спине, и показала вперёд. Мы шли по сожжённым сырым коридорами, перешагивая обломки и пепел.

— Туда, — сказала я грубым и холодным тоном, поскольку кто-то мог подслушивать. Остальная часть клуба Гренделя была не лучше VIP-ложи. Стены рушились и были покрыты сажей, нас окружали куски почерневшей мебели и настойчивый запах дыма. Фейри Уила Брок торчали в комнатах, печально сгорбившись в опалённых углах и отхлёбывая что-то из фляжек.

— Спасибо, — прошептала девушка.

Я ничего не сказала, пока мы шли по обломкам. Люди Гренделя воспримут всё, что я произнесу, как слабость. А Владычица Ужаса не ведала слабостей.

— Я думала, он меня убьёт, — её голос дрожал. — Я думала…

— Тихо, — резко сказала я, когда мы вошли в главный танцевальный зал. У входа стояли охранники. Они настороженно смерили меня взглядом, и я понимала, что их предупредили, что я иду в их сторону. На мгновение мне подумалось, что они преградят дорогу или потребуют, чтобы я оставила девушку. Я постаралась придумать лучший способ справиться с такой ситуацией. Но как и охранники в VIP-зоне, они просто отступили. Один из них открыл дверь, и солнечный свет хлынул в комнату. Мы с девушкой просто вышли за дверь на мощёную улицу, где нас ждал Роан. Он озарялся лучами солнца, и его золотистые волосы словно пылали.

— Что случилось? — спросил Роан, подходя к нам. — Кто это?

Как только дверь за нами захлопнулась, я улыбнулась девушке, когда та моргнула от солнечного света.

— Как тебя зовут? — спросила я у неё.

— Иделиса Уила Брок, — она посмотрела на меня, игнорируя Роана. — А ты Кассандра Уила Брок, — в её голосе звенело уважение.

Я неловко прочистила горло.

— Ну да. Иделиса, ты была… рабыней Гренделя?

— Я была его.

— Его женой? — я непонимающе посмотрела на неё.

Она покачала головой.

— Его женщиной. С тех пор, как Огмиос пришёл к власти, все женщины Уила Брок кому-то принадлежали, — она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Все, кроме тебя.

Роан прочистил горло.

— А союз? Что сказал Грендель?

Я кивнула.

— Он открыт для этого. Думаю, он понимает, что ему никогда не быть королём Неблагих. Он до смерти боится меня и очень хочет твой дом.

Иделиса стиснула мою руку.

— Ты захватишь контроль над двором Уила Брок?

Я приподняла брови.

— Чего, блин?

— Я слышала, как люди говорили об этом. Ты дочь Огмиоса. Ты должна быть его наследницей.

— Я его незаконнорождённый ребёнок, — сказала я. — И я помогла убить его. Любой, кто верен ему, восстанет против меня.

— Ты полноправная наследница. Абеллио пропал, так что ты можешь быть единственной преемницей. А если ты этого не сделаешь… — она поколебалась.

— Продолжай.

Её глаза заблестели.

— Грендель ещё хуже Огмиоса.

Я остановилась и посмотрела на неё. Она опустила взгляд к земле.

— Это создаст раскол во дворе Уила Брок, — мягко сказала я.

— Во времена, когда Неблагим надо объединиться, — добавил Роан. — У нас нет достаточно людей, чтобы победить Гренделя.

«И я не глава двора фейри. Я просто Кассандра Лидделл».

Я посмотрела на улицу, на лондонцев, шагающих по своим делам и не знающих о войне, которая вспыхивала вокруг них.

— Мне жаль, Иделиса. Но нам придётся привыкнуть к Гренделю.

Глава 12

Я смотрела в гардеробное зеркало в своей комнате, и моё тело всё подобралось от напряжения.

Днём я устроила Иделисе тур по особняку, и мной овладела какая-то горькая печаль. Скоро всё это будет принадлежать Гренделю.

Вдобавок к моим страданиям существование Сиофры не давало мне покоя как заноза в заднице. Нет, это скорее сродни чувству, что ты находишься в тёмной комнате вместе с осой-психопаткой, которая в любой миг может ужалить. Она могла в этот самый момент выпрыгнуть из зеркала и перерезать мне горло ещё до того, как я успею закричать.

Мне надо было выяснить, где прячется эта чёртова оса.

— Ну же, Сиофра, — прошептала я. — Иди ко мне.

Она ничего подобного не сделала, и моё собственное отражение мрачно смотрело на меня.

Сиофра обладала могущественной магией отражений (куда более мощной, чем моя), но у неё имелись свои лимиты. Чтобы контролировать моё отражение в момент нападения, она должна была находиться поблизости. Я точно не знала, насколько близко. Может, в пределах трёх километров?

Я позволила своим чувствам простираться и поискала отражение, которое показало бы мне Сиофру. Когда-то она могла скрыть себя от меня, но я надеялась, что она расслабилась и стала небрежной.

Видимо, нет. Я ничего не почувствовала, моё отражение не мерцало и не менялось.

Ну, может, я просто недостаточно близко. Я открыла верхний ящик комода и выхватила оттуда мои зеркальные браслеты. Пойду охотиться на Сиофру.

Я надела куртку, шагая по коридорам дома Роана и представляя маленькое мстительное личико Сиофры и то, как моя рука метнётся через отражение, чтобы врезать ей. Мне надо найти способ покончить с этой женщиной. Может, современные технологии мне помогут.

Когда я открыла входную дверь дома Роана, холодный воздух добрался до моей кожи под кожаной курткой. Я выскользнула из укрытого гламуром особняка в тени улицы Френч Ординари Корт. Если смогу застать её врасплох, возможно, я даже узнаю немного об её стратегии.

Под мутным осенним небом я быстро шагала по Ситинг-лейн. Руки я засунула в карманы, голову держала опущенной.

Направляясь к метро, я гадала, наблюдала ли Сиофра за мной прямо сейчас? Смотрела ли она через поверхность окна? Через лужу дождевой воды? Может, она прямо сейчас сидела в какой-то комнате, не отрывая взгляд от зеркала, в котором я шла по отражению с хмурым лицом?

Может, я вела себя как параноик, но эй, это не паранойя, если тебя действительно преследуют.

Я спустилась по ступенькам на станцию метро Тауэр-Хилл, как следует запасшись зеркалами. Я собиралась искать Сиофру, но мне нужно быть достаточно близко, чтобы установить соединение. Лондонская подземка послужит средством передвижения.

Тауэр-Хилл была переполнена людьми даже в середине дня. Мужчины и женщины сновали по ярко освещённой станции, втискивались на лестницы, сосредоточенные на своих мыслях, на своих целях. Для лича ужаса вроде меня это ощущалось изумительно. Каждый, кто проталкивался мимо меня и беспокоился об опоздании на встречу, даровал мне вкусный разряд силы. Женщина, чей маленький ребёнок споткнулся и упал на лестнице, заставила меня помедлить на секунду и жадно впитать её неожиданный испуг. Моё тело до сих пор ныло и жаждало магии после атаки Благих два дня назад, и мне нужно было впитать всё, что возможно. Если я найду Сиофру, то силы мне отчаянно понадобятся.

После долгого ожидания на платформе и впитывания нервозности и стресса всех вокруг меня, я села на Круговую линию. Я смотрела в окно на тёмные стены подземки и слушала механический голос, предупреждавший людей сохранять внимательность при посадке в вагон.

Когда поезд поехал, ускоряясь, я лениво потянулась, выставив руки перед собой и тем самым посмотрев на оба браслета.

Я связалась с отражениями и позволила своим способностям простираться.

Поезд ехал быстро. Я постоянно чувствовала, как вокруг меня появляются и исчезают отражения, пока мы неслись по туннелю. Охотница, ищущая свою добычу.

Рядом со мной сидела женщина, читавшая жёлтую прессу. Она поджимала губы и возмущённо качала головой от сплетен, которые она поглощала. Рядом стоял молодой парень с наушниками в ушах, державшийся за металлический поручень. Его взгляд скользнул ко мне, затем прочь, когда наши глаза встретились. Напротив нас маленький мальчик что-то тараторил своему отцу, который тыкал в телефон и ничего не слушал.

А я смотрела на зеркала, нащупывая отражения и ища свою сестру-подменыша.

Каждый раз, когда мы подъезжали к станции, люди заходили и выходили, и все удостаивали меня лишь беглым взглядом. Я была всего лишь ещё одной пассажиркой на пути через Лондон. Если Сиофра смотрела, она тоже увидит лишь это. Задастся ли она вопросом, куда я еду?

Как долго я могу ехать на метро, прежде чем Сиофра сообразит, что я делаю? Что я никуда не направляюсь, а просто сканирую лондонские отражения и ищу её?

Я глянула на карту метро, планируя свой маршрут. Круговая линия описывала петлю по всему городу. К тому моменту я обыщу большую часть Центрального Лондона, но если понадобится, можно пересесть на Центральную линию, которая пересекала середину. А может, она забралась куда-то ближе к окраинам, хотя я почему-то так не считала. Все, кто родом из мира фейри, похоже, тянулись к самым старым районам города. И она захочет быть поближе ко мне. Достаточно близко, чтобы наблюдать за мной. Достаточно близко, чтобы снова напасть. И возможно, она допустит беспечную ошибку.

Механический женский голос произнёс:

— Следующая станция — Барбикан. Пассажиры…

Я не слушала. Я смотрела в свой зеркальный браслет. Вот оно… отражение приближалось ко мне.

Мой левый браслет мигнул, и я увидела её лицо. Исхудавшая. Глаза ввалились, в них появился какой-то безумный блеск. Она сидела где-то в комнате у маленького столика. Возле неё сидел другой силуэт. Мои челюсти сжались, когда она подалась вперёд, что-то говоря, и я мельком увидела отвратительное лицо своего сводного брата, Абеллио.

Она держала маленькое зеркальце. И в этом зеркальце я увидела женщину с розовыми волосами, которая сидела в движущемся поезде метро и смотрела на своё запястье.

«Это не паранойя, если тебя действительно преследуют».

В зеркале Сиофры я еле-еле могла видеть Сиофру на своём браслете. Отражение в отражении отражения; Кассандра и Сиофра, двойники-подменыши, бесконечно наблюдающие друг за другом.

Мимо их стола прошла третья фигура, и у меня перехватило дыхание. Он был высоким и широкоплечим, с бледными волосами, рассыпавшимися по плечам и сиявшими как у ангела.

Благой фейри.

Во рту у меня пересохло.

Абеллио и Сиофра работали вместе с Благими?

Привлёк ли внезапный шок на моём лице её внимание? Она сердито уставилась на меня, приоткрыв рот от понимания, что я делаю — что я тоже слежу за ней.

Я посмотрела на окно поезда напротив меня — на то, в котором я отражалась. Окно Сиофры в мой мир.

И я улыбнулась улыбкой безо всякого тепла. Улыбкой охотницы, наблюдавшей за своей жертвой. Улыбкой, которая говорила «Я иду за тобой».

Глянув обратно на своё запястье, я увидела, что Сиофра швырнула зеркало, которое держала в руке, и разбила его о стену. Затем она сердито провела ладонью по отражению.

Она скрылась из виду, и мой браслет мигнул. Теперь это всего лишь ещё одно зеркало.

Я снова поискала Сиофру, но не могла её найти. Скорее всего, она и Абеллио покинут своё укрытие и найдут другое место. Мы пошлём фейри-следопытов на их поиски, но они наверняка ничего не найдут. Сиофра и Абеллио не рискнут ещё раз быть разоблачёнными.

Но если я нашла её один раз, найду и второй. Я её напугала.

И я знала, с кем она работает.

Глава 13

Последние несколько дней я была на нервах: атаки Благих воинов, моего собственного отражения, угрозы Гренделя.

Но ничто не подготовило меня к странному зрелищу, которое встретило меня, когда я вернулась со своей охоты в лондонской подземке. Я осмотрела свою комнату, и волоски на шее сзади встали дыбом.

Кто-то заправил мою постель и убрал одежду, которую я раскидала по полу. Мои хаотично разбросанные пергаменты лежали на столе аккуратной стопкой. Хуже всего то, что окно, которое мне надо было держать открытым, чтобы не задыхаться, было закрыто. Один склонил голову набок, восседая на столбике кровати и моргая.

Я нахмурилась.

— Какого хрена?

— Я немного прибралась в твоей комнате, пока тебя не было, — произнёс спокойный голос позади меня.

Я повернулась и обнаружила Иделису. Её тёмные волосы струились поверх простой чёрной одежды.

Я скрестила руки на груди, раздражаясь из-за того, что здесь шарилась незнакомка.

— Ты копалась в моих вещах?

— Я сделала уборку, — она поджала губы. — Твоя комната выглядела как равнины Гландомирума после великого извержения вулкана.

— Но я знала, что где находится. У меня была система.

— Я нашла на подоконнике лифчик с изюмом в чашечках.

— Это было для Одина.

— Я заменила его контейнером для птичьего корма, — она нахмурила брови. — А в твоём ящике для оружия я нашла кусок бутерброда.

— У меня есть ящик для оружия?

— Да. Теперь есть. Третий ящик комода.

— Там я храню свои… куски бутербродов.

Она положила руки на бёдра.

— И с этих пор ты будешь убирать свои грязные вещи в корзину для грязного белья.

— У меня есть корзина для грязного белья?

— А как ты думала, для чего предназначена корзина в ванной?

— Да я как-то не особо задумывалась.

— Ты Владычица Ужаса! — резко сказала Иделиса. — И всё же ты живёшь как недалёкая канавная фейри.

Ох. В данный момент мне совсем не хотелось выслушивать лекции.

— Это моя комната! Я запрещаю тебе…

— Запрещаешь? Я твоя рабыня?

— Нет, конечно…

— Тогда твоя слуга? Для этого ты забрала меня у Гренделя?

— Нет, потому что…

— Я Иделиса Уила Брок. И пока я здесь, я не позволю, чтобы ты жила в месте, которое напоминает логово злого духа!

— Я думала, оно похоже на равнины Гландулариума.

— Гландомирума. Ты ужинала?

— Я перекусила чипсами из киоска на станции метро.

— Чипсами, — она уставилась на меня. — Разве это пир, достойный твоего статуса?

— Типа того. Ты когда-нибудь пробовала сырные кукурузки?

Она напряглась.

— Каждый день, когда часы пробьют восемь, ты найдёшь на столе ужин, приготовленный новым поваром Роана. И между прочим, я думаю, он нанял повара ради тебя. Он знает, что пикси нужно больше пищи, чем фейри, и ты никогда не ешь нормально, так что лучше пользуйся. Дай мне знать, если вдруг будешь задерживаться, и я отложу для тебя еду, — она развернулась и быстро ушла.

Я моргнула, глядя ей вслед. «Вот ведь стерва». Я закрыла дверь, затем поспешила распахнуть окно. Сегодня я пропущу свою ежедневную дозу тьмы.

Один запорхал крыльями.

— Кар! Океан злобен, как это бывает!

— Вот именно.

— Он порвал моё платье, обнажая моё никогда! — он запрыгнул на подоконник и недовольно посмотрел на контейнер для птичьего корма.

Я вздохнула и стала открывать ящики комода, пока не обнаружила, куда Иделиса убрала мои лифчики. Я достала один из них, разложила на подоконнике и насыпала туда птичий корм. Довольный Один принялся радостно клевать.

Я бросилась на кровать, обдумывая свой следующий шаг. Роан покинул особняк, чтобы дальше вести переговоры с различными дворами, но я сразу же послала ему весточку про Сиофру и Абеллио, а также их дружбу с Благими.

Думаю, мне надо мыслить как профайлер. Какие мотивы двигали этими двумя?

Я практически не сомневалась, что Сиофрой движет преимущественно горькая помешанность на мне. Но это ещё не всё. Единственный, кто был ей дорог — это Рикс. А я его убила. Когда её наставник скончался, она попыталась продолжать его работу, заставить его гордиться ею даже после смерти.

Я обдумала этот факт. Стал бы Рикс работать с Благими? Вряд ли.

Что насчёт Абеллио? Он боготворил Огмиоса, старался быть лучшим сыном, заслужить место у трона отца. Насколько я понимаю, Огмиос ненавидел Благих больше всего на свете. Они прогнали его из дома предков.

Если Сиофра и Абеллио работали с Благими, то они оба уже не подражали своим отеческим фигурам. Может, они хотели разорвать прежний мир на куски, заменить своих отцов. «Немного в духе Эдипа, не так ли?» А что в итоге досталось Эдипу? Корона его отца.

Я с трудом сглотнула. Вот что они получат от Благих? Вакуум власти перевернул Триновантум с ног на голову. Может, они заключили сделку с Благими. Абеллио и Сиофра помогут Благим… а в ответ получат свои короны. Как и их папочки.

Меня отвлекли пьяные голоса, распевавшие песни за окном. Два мужчины громко вопили хором. Причём не одну и ту же песню. Один пел «Shake It Off» Тейлор Свифт, а другой — «Row Your Boat». Оба не попадали в ноты и путали слова.

«Пожалуйста, заткнитесь и дайте мне подумать».

Я хмуро посмотрела в окно на двух мужчин, которые шли по Кратчед Фрайерс. Один из пьяниц был одет в помятый деловой костюм, другой — в спортивный костюм. Оба брели по улице зигзагами, сжимая в руках по пинте пива.

Я ощутила укол зависти к ним. Как здорово было бы позволить себе всего одну беззаботную ночь? Впрочем, мой последний запой был не совсем беззаботным.

— Эй, Даррен, — сказал тот, что в спортивном костюме. — Ты видел выражение на её лице? — он издал фыркающий смешок. — Ты видел лицо той цыпочки?

— Той уродины? Чувак… — Даррен согнулся пополам от хохота.

Спортивный Костюм налетел на него, расплескав его пиво.

— Эй! Смотри куда прёшь! — Даррен выпрямился.

— Сам смотри, козлина. Я идти пытаюсь.

— Да что ты? — Даррен толкнул его, облив пивом.

— Мудак! — завопил Спортивный Костюм, и его голос эхом прокатился по улице. Затем он поднял руки в оборонительном жесте. — Погоди. Погоди минутку, Даррен.

— Что? — спросил Даррен.

— Кажется, я не выключил плиту.

Даррен поколебался.

— Да?

— Да.

— Ну тогда ладно, — он обнял своего друга, и они зашагали в темноту, пока я изумлённо таращилась им вслед. Что за нелепый диалог. Что за…

«Кажется, я не выключила плиту».

Я вскочила и побежала к двери, затем пронеслась по коридору и кубарем скатилась по лестнице к выходу. Я выскочила за дверь и погналась за двумя мужчинами, которые свернули на Савадж Гарденс. Я бежала за ними, моё сердце бешено колотилось, а дыхание сделалось прерывистым.

«Кажется, я не выключила плиту».

Моя кодовая фраза со Скарлетт. Он действительно сказал это? Посреди пьяного разговора? Мне просто одиноко? Я выдумываю разговоры на пустом месте, как признак психоза? Но мне нужно, чтобы это было правдой. Я отчаянно желала кого-то, кто знал меня — не Владычицу Ужаса, не пикси, не лича страха, а просто Кассандру.

— Эй! — крикнула я, но мужчины свернули с улицы, и в темноте я не увидела, куда они делись. Я обхватила свою грудь рукой, пытаясь перевести дыхание в кирпичном переулке.

— Привет, Касс, — сказал тихий голос в тени.

Мой пульс участился.

И там была она, прислонившаяся к кирпичной стене в темноте, её насыщенно-рыжие волосы были убраны назад, и одна свободная прядь спадала на щёку.

Её улыбка ослепляла.

— Скарлетт! — я побежала в объятия своей подруги.

***

Я сидела в тёмном углу под арочным кирпичным потолком паба. Скарлетт шагала ко мне по плиточному полу, держа в одной руке два бокала вина Шираз, а в другой — корзинку с картошкой фри. Я испустила протяжный вздох облегчения. Я могу быть Нормальной Кассандрой, пить вино со Скарлетт и объедаться жареной пищей. Я могу быть прежней Кассандрой, которая не знала о фейри или магии. Которая использовала зеркала лишь для того, чтобы проверить причёску или макияж.

Скарлетт отпила вина, затем наклонилась поближе, изучая меня.

— Ты выглядишь… другой, Касс.

С такого расстояния я чувствовала её аромат лилий. Я никогда прежде не замечала, но теперь, когда я распознала запах, он показался таким знакомым.

Это фейри во мне — та, которой место в лесу. Та, что узнавала людей по запаху, но отпускать такие комментарии слишком странно.

— А ты выглядишь точно так же, — сказала я вместо этого.

На её лице промелькнула боль.

— Почти. Я не такая сильная, какой себя считала. После последнего раза здесь…

Она позволила мысли умереть на её языке, но я знала, что она имеет в виду. Она говорила о том, как Сиофра держала её в плену. Подменыш похитила мою подругу — пытала её, заклеймила, отрезала ей палец на ноге. Я кивнула, побуждая её продолжать.

— Мне пришлось взять отгул на некоторое время, — продолжала она. — Нужно было привести голову в порядок. Я не могла ясно мыслить, понимаешь?

— О, поверь мне. Я понимаю.

Как бы мне ни хотелось, чтобы это были прежние Скарлетт и Кассандра, мы попросту уже не являлись ими. Воспоминания преследовали нас обеих. Я отпила вина.

Она нежно прикоснулась к моему плечу.

— Что насчёт тебя? Я слышала про Габриэля.

— Ага, — мой голос слегка дрожал.

— Мне так жаль, Касс.

— Спасибо, — я вытерла глаза тыльной стороной руки, смахнув слезинку, которая только что выступила. Скарлетт протянула мне руку, и я приняла её. Она сжала мою ладонь, ничего не говоря. Нам не нужны были слова; мы знали друг друга достаточно хорошо, чтобы простого взгляда и прикосновения было достаточно. Мы промолчали несколько минут, пока я не почувствовала, что смогу заговорить, не разрыдавшись. Затем я убрала руку и благодарно улыбнулась ей.

— Я очень беспокоилась о тебе, — она нахмурила лоб. — После смерти Габриэля я не могла связаться с тобой. Ты полностью исчезла с радаров. Ни один из наших источников не имел ни малейшего представления, что случилось. Никто ничего не слышал от тебя и не видел тебя саму на протяжении несколько месяцев.

Большую часть этих месяцев я общалась со своими воображаемыми друзьями в темнице короля. Как много я хотела ей рассказать?

— Я столкнулась с некоторыми проблемами.

Скарлетт посмотрела по сторонам, убеждаясь, что вокруг нас никто не ошивается.

— Потом короля Неблагих убили, и я начала слышать о Владычице Ужаса. Это показалось вроде как знакомым. Эта владычица может манипулировать отражениями. Проводит время в обществе здоровенного фейри по имени Роан Таранис.

Я кивнула, ничего не говоря.

— А теперь она, видимо, оказалась в гуще войны между фейри. Лондонцы сходят с ума. Таблоиды полны новостей о новых оккупантах, которых они не понимают. Они зовут их Викингами. Они не имеют ни малейшего понятия.

Я моргнула.

— Викингами?

Её брови взлетели вверх.

— Ты не читала газеты? Ты чем вообще занималась?

Я покачала головой. Я совершенно утратила связь с нормальным человеческим миром. Я даже не задавалась вопросом, как они объяснили недавние атаки. Прежняя Кассандра, которая беспокоилась о таких вещах… её уже не стало.

— Знаешь, чего мне хотелось бы? — спросила я.

— Чего?

— Чтобы у нас был вечер без ничего — без разговоров о фейри, королях и остальных. Просто беседа о… фильмах, книгах и о неряхах, с которыми ты встречаешься.

— Я не встречаюсь с неряхами!

— Ты встречалась с тем скейтером, у которого вечно был стояк под трико. То же трико, тот же стояк, и так каждый день.

Она помрачнела.

— Да это было в колледже и продлилось, типа, неделю, — она отпила глоток вина. — Мой вкус улучшился. Я недавно сходила на несколько свиданий с одним парнем.

— Здорово. У него больше одной рубашки?

— Позволь сообщить тебе, что у него даже больше двух рубашек.

— Поправки приняты.

— И он не работает на правительство, — добавила она. Скарлетт дважды встречалась со своими коллегами, и в обоих случаях результаты были катастрофическими. — Он учитель английского.

— Ну, звучит очень разумно, — я широко улыбнулась ей. — Я вроде как тоже встречаюсь кое с кем.

Она кивнула, внезапно отвлёкшись. Она подняла руку и взяла телефон, лежавший на столе. Она многозначительно посмотрела на аппарат, затем на меня. Я покосилась на телефон, и меня накрыло осознанием. Конечно, вполне вероятно, что нас подслушивают. В конце концов, она агент ЦРУ, работающий в отряде анти-фейри и пришедший на встречу с пикси. Мои мышцы вновь напряглись. Такова теперь моя жизнь. Я даже с лучшей подругой не могла встретиться так, чтобы ЦРУ за нами не следило.

Мой разум опустел. Я прокрутила наш разговор, убеждаясь, что ничего не выдала. И я этого не сделала; Скарлетт следила и дала мне знать сразу же, как только я попыталась заговорить о Роане.

— Вот как? — переспросила она. Её тон был прежним, но глаза предупреждали сохранять осторожность. — Кто это?

— Всего лишь парень, с которым я познакомилась здесь, — ответила я, следя, чтобы мой тон оставался нейтральным. — Всё вроде как серьёзно.

— Ого, — она откинулась на спинку стула. — То есть… ты остаёшься здесь? Не вернёшься?

Я с трудом сглотнула.

— Куда?

— Домой.

«Домой». Снова это слово. И я знала дом, о котором говорила Скарлетт, и тосковала по нему. Соединённые Штаты. Жизнь среди людей, где мои эмоции не будут открытой книгой или наркотиком для кого-то. Вставать по утрам на работу, встречаться с друзьями и семьёй. С дядей Робом, который всегда стискивал меня в медвежьих объятиях, а потом полчаса спорил со мной о правах ЛГБТ-сообщества. С кузиной Джанет, которая постоянно рассказывала мне о каком-нибудь замечательном новом сериале, проспойлерив концовку, и о своих двух гиперактивных детях.

Давайте теперь взглянем на мою фейри-семью. Только отец, которого я сбросила с престола и помогла прикончить, и брат-убийца, который предал меня и пытал.

И всё же… действительно ли я могла вернуться туда? Я уже не та Кассандра.

Я отпила большой глоток вина, думая об оперативниках ЦРУ, которые нас подслушивали.

— Я слишком долго отсутствовала. Бюро никогда не примет меня обратно.

— Их можно убедить, — сказала Скарлетт. — Или лучше того, забудь про них. Есть место, где люди оценят твои таланты.

Меня начало озарять понимание. Ну конечно, Скарлетт не стала бы устраивать эту шпионскую шараду с двумя пьяницами, орущими кодовую фразу, просто для того, чтобы пропустить со мной по бокальчику.

— Ты пытаешься меня завербовать?

Она вздрогнула.

— Агентство пытается тебя завербовать, — сказала она. — Я взяла отгул и села на самолёт до Лондона, потому что соскучилась по тебе. Потому что я беспокоилась о тебе. Но до моего отъезда они сказали, что у них есть для тебя предложение.

— Они хотят, чтобы я работала в твоём подразделении? Анти-фейри, или как вы там называетесь?

— Они хотят нанять тебя. И точка. Конечно, ты будешь полезна в моём подразделении. Но Касс, ты везде будешь полезной. Подумай об этом — агент с твоими талантами. Способная просто находить людей где угодно и наблюдать за ними через зеркала из безопасного укрытия. Подумай об изумительных вещах, которые ты сможешь сделать для нашей страны. Наблюдение за террористами ИГИЛ через карманное зеркальце, поиск необходимых людей, помощь со спасательными операциями… сколько человеческих жизней ты можешь спасти. И спасёшь.

— Но…

— Мне разрешили предложить тебе право свободного выбора своей команды. Я могу быть в числе твоих людей, если хочешь.

Моя голова шла кругом. Это мост в другую жизнь.

— Думаешь, я могу вернуть свою прежнюю жизнь с латте, кексиками и безопасными пробежками в парке?

— Я не знаю, Касс, — её лицо, её глаза говорили мне нет. Я никогда не оставлю позади это безумное дерьмо мира фейри. Мост был разобран, сожжён, а его пепел отправлен в космос.

— Я не уверена, что смогу оставить Неблагих позади.

Она выглядела обеспокоенной.

— Касс, фейри вот-вот уничтожат друг друга, и ты на стороне проигрывающих. Ты знала, что Благие назначили награду за твою голову? И за голову Роана?

Я задрожала, отбрасывая свои страхи.

— Всё будет хорошо. Мы кое-что планируем.

— Мы? Нет никаких «мы». Есть Благие, Неблагие и ты.

— Я наполовину фейри, Скарлетт. Мне это не так чуждо, как тебе.

Скарлетт прищурилась и наклонилась поближе.

— Но ты также и наполовину человек. Большинство фейри считают нас животными. Ты знаешь, как фейри казнят людей, которые, по их мнению, переступили черту?

Я покачала головой. Полагаю, я не могла сказать ей, что не хочу этого знать.

— Их сковывают металлом и сажают в плетёную статую в форме свиньи. Это потому что они думают, будто мы не лучше свиней, и хотят напомнить нам об этом перед смертью.

— Кажется, я знаю, как это закончится.

— Закончится это огнём. Знаешь, сколько времени требуется человеку, чтобы сгореть заживо в такой ситуации?

Я отпила глоток вина, тщетно надеясь, что она закроет тему.

— Мы можем поговорить о чём-нибудь другом?

— В среднем сорок пять минут в зависимости от ветра. Так они убили сто семьдесят четыре человека в 1880-х годах. Потому что эти люди объединились и начали говорить об угрозе фейри. Просто говорить, ничего больше. Фейри убили их самих, их семьи, их друзей.

Моё сердце бешено стучало.

— Профилактический удар.

Несколько секунд ни одна из нас не говорила ни слова. Я гадала, что делает подслушивающий нас оперативник. Он прибавляет громкость, убеждаясь, что мы не шепчемся? Может, он пишет в журнале фразу «Длинная пауза»? Я хотела схватить телефон Скарлетт и разбить его о пол, но это создаст для неё проблемы.

— Я просто беспокоюсь, — сказала Скарлетт, и я видела это на её лице. — по оценкам наших людей у тебя есть неделя. Может, две. И у Роана тоже. Ты думаешь, он отличается от других фейри? Ну так поступи правильно в его отношении. Мы можем сделать ему визу, и он присоединится к тебе в Штатах. Но если он не покинет этот город очень скоро, он труп. И ты тоже.

Я покачала головой.

— Он ни за что не уедет. Он ждал этой возможности столетиями.

— Он не уедет ради тебя? Что для него важнее — его политика или ты? Ты можешь хотя бы предложить. Он знает, что вот-вот погибнет. Может, он выберет жизнь.

Я ничего не говорила, моя голова шла кругом.

Скарлетт откинулась на спинку стула, её лицо оставалось напряжённым.

— Я просто пытаюсь уберечь тебя, Касс. Здесь небезопасно.

«Это ещё мягко сказано».

Она подняла руки.

— Прости. Я закончила толкать речи. Теперь тебе нужно принять решение. У меня есть лишь маленькая просьба.

— Какая?

— Итак, у Неблагих пять дворов…

— Шесть, — выпалила я.

Она приподняла бровь.

— Да? Мне известно о пяти. Страх, Сны, Ярость, Радость и Печаль. Какой шестой?

— Забудь, — пробормотала я.

Она озадаченно нахмурилась.

— Ну ладно, так вот, сейчас многое меняется в политике фейри, и нашим аналитикам надо обновить свои таблички. Потому что таблички — это лучший способ понять сложную борьбу за власть. Им нужны имена.

— Имена?

— Всего лишь высокопоставленные люди, правящие каждым двором. Всего лишь список имён. Мы можем получить это от своих источников, но они подумали, что ты будешь более надёжным информатором, — и снова её голос говорил одно, а глаза — другое. Они говорили «Сотрудничай, иначе они перестанут обращаться с тобой как с активом и начнут воспринимать тебя как угрозу».

Я уставилась на неё, уже не зная точно, кому я верна.

Она побарабанила пальцами по столу.

— Нам бы это очень пригодилось, Касс. Ситуация в Лондоне дерьмовая. Люди будут умирать, и нам надо это предотвратить. Просто дай нам список имён. Это никому не навредит, и в процессе ты сможешь защитить людей.

И я знала, что это защитит меня и позволит остаться в хороших отношениях с ЦРУ.

Глава 14

Какой бы усталой я ни была, сон отказывался приходить ко мне, хотя ночь уже наступила. Роан до сих пор не вернулся с каких-то сложных переговоров с Гренделем, так что я лежала в постели одна и с каждым поворотом с боку на бок всё сильнее запутывалась в простынях.

Я закрыла глаза, моля свой разум успокоиться. Может, когда-то я и обладала силами богини — контролем над чужими страхами, но я не могла сдержать собственные тревожные мысли. Может, мне нужен Роан рядом.

Как бы там ни было, я не могла отключить свой мозг. Я могла лишь представить, насколько Скарлетт ошарашена своей лучшей подругой, которая бросила успешную карьеру для того, чтобы прыгнуть в тёмную и извращённую сказку. Теперь она предлагала мне выход. Я не верну свою прежнюю жизнь, но я получу безопасность и защищённость. Я вернусь в свою страну. Должно быть, мои колебания сбивали её с толку. И она права — возможно, я могла спасти человеческие жизни. Эта война между Благими и Неблагими уже унесла немало ни в чём не повинных людей. И если всё не сложится по-нашему, лучше сохранить это предложение как запасной план, чтобы мы с Роаном смогли сбежать, когда ситуация сделается отчаянной.

Должно быть, где-то в два часа ночи я встала и уселась за стол. Я достала ручку и нацарапала список тех, что у власти, и их ролей. «Грендель Уила Брок, Двор Ужаса. Коэл Балор, Двор Ярости». Скарлетт права. Информация могла спасти жизни. Я это хорошо знала. Простой список мог спасти оперативников ЦРУ и британских граждан. Мне пока что не нужно делать выбор. Я могла немножко помочь, пока взвешиваю свои варианты. «Нифейн Эрнмас, Двор Радости».

Моя рука поколебалась, после чего я написала «Роан Таранис, Двор Похоти».

Я с трудом сглотнула. Что именно ЦРУ будет делать с этим списком? Просто внесёт в табличку, как и сказала Скарлетт? Если эту информацию они действительно могли получить где угодно, почему это ощущалось как предательство?

Стук в дверь прервал мои мысли. Я схватила бумагу со стола, скомкала и засунула в сумочку.

— Войдите, — произнесла я надломившимся голосом.

Дверь со скрипом отворилась, и на пороге стоял Роан. Я подавила свои нервные эмоции, стараясь казаться нормальной. Ощутит ли он то, что я чувствую… мою нерешительность? Мою вину?

— Обычно ты просто заходил и забирался в постель со мной, — я не смогла скрыть нотку сожаления в голосе из-за того, что этот сценарий не воплотился в жизнь.

— Я увидел, что у тебя горит свет. Не хотел врываться.

— Как дела с Гренделем? — спросила я.

— Мы заключили сделку сегодня утром. Я искал Сиофру и Абеллио вместе с моими охотниками, но меня прервали сообщением. От Элвина.

— Элвин? Он связался с тобой?

— Видимо, глава Двора Снов хочет встретиться.

— Когда?

— Прямо сейчас.

***

Пока мы ехали по тёмным улицам Восточного Лондона, заявление Гренделя звенело в моей голове. «Страх — самая древняя и самая могущественная эмоция». Гормал Балор сказал мне нечто похожее, когда я познакомилась с ним в логове дознавательницы. Может быть, всё логично — центр страха был самой древней частью мозга.

— Роан? Ты считаешь, что страх — самая могущественная эмоция?

— Так может думать только лич ужаса.

— Так что это, по-твоему? Похоть?

Мгновение спустя он ответил:

— Любовь — самая древняя эмоция и самая могущественная.

Мои губы изогнулись в улыбке от его неожиданно романтического ответа. И всё же… я не думала, что он прав. Какие методы применяли люди, чтобы сражаться в войнах и контролировать население? Не любовь. Ужас. Плетёная свинья — яркий тому пример.

— Роан… — начала я. — Мне кажется, я кое-что видела в одной из книг твоей библиотеки. Что-то о том, как Неблагие казнили людей.

Он кивнул.

— Да, это временами случается. Мы давненько этого не делали. Большинство людей даже не знает о нашем существовании.

Я закусила губу.

— Там было что-то про сожжение.

Он кивнул.

— Верно. Люди боятся огня. Это эффективное средство отпугивания тех, кто хочет на нас охотиться.

Я почувствовала, как вскипает моя кровь.

— А почему свинья?

Роан нахмурился.

— Полагаю, это оскорбительно, но когда горишь заживо, едва ли тебе важно, находишься ли ты в скульптуре свиньи или в простом кубе. Сожжение — это сожжение, и всё.

— Ты был там в 1880-х? На массовом сожжении?

Он свернул на тёмную улицу, и свет флуоресцентных фонарей скользнул по нам.

— А, точно. Людей застали за созданием железного оружия для нападения на нас. Мы разобрались с угрозой. Но я не смотрел на казнь. В отличие от фейри ужаса, у меня не было причин посещать это мероприятие. Но я помню запах.

— Люди боятся огня, — повторила я. — Неблагие используют страх, чтобы контролировать людей. А не любовь.

— Что может быть хуже, чем сгореть заживо? — спросил он.

— Эм, ничего.

— Смотреть, как тот, кого ты любишь, сгорает заживо, — он сбросил скорость машины. — Мы на месте.

Роан остановил машину прямо возле бетонного жилого здания на Бетнал-Грил. Я посмотрела вверх — в доме было как минимум пятнадцать этажей, и все окна оставались тёмными. Выглядел он как обычное депрессивное здание на тёмной улице Восточного Лондона.

— Это нужный нам адрес? — спросила я не в первый раз. — Это не то, что я бы представила для Двора Снов.

Роан нахмурился.

— Фейри снов никогда не оказываются такими, как ожидаешь. Будь осторожна, когда мы войдём внутрь. Тысячелетия кормления хаотичными эмоциями человеческих снов превратили фейри снов в нечто… сбивающее с толку. Они непредсказуемы и опасны.

— Каков план? Мы можем им что-то предложить?

Роан выключил двигатель.

— Двор Каэр Ибормейт ненавидит Благих. Мы даём им возможность объединиться против их древних врагов. К счастью, у фейри снов нет многовековой вендетты против других Неблагих дворов. Они всегда сохраняли нейтралитет. Мы уже объединили пять дворов, и они не захотят оставаться в стороне.

— Пять? — переспросила я. — Двор Печали согласился?

— Эльрин послала весточку. Церемония связывания состоится завтра.

Я моргнула.

— Завтра? Ого. У них хоть было время нормально поговорить перед бракосочетанием?

— Едва-едва, — он кивнул на жилое здание. — Ты готова?

— Да не особенно, но всё равно пошли.

Вне машины холодный воздух пронизывал меня сквозь лёгкое пальто. Роан подошёл к чёрной двери и открыл её. Холодная бетонная лестница пахла чем-то гниющим и плесневелым.

— А какой этаж? — спросила я после одного лестничного пролета.

— Они не сказали, — пробормотал Роан. — Я жду знака.

Стены были исписаны граффити — не граффити фейри, просто люди писали свои имена, называли друг друга педиками и пытались изобразить пошлые картинки. К стене был прислонён матрас, покрытый пятнами, а под нашими ногами хрустело битое стекло. Определённо не то, чего я ожидала от Двора Снов.

Почему у меня такое чувство, что нам предстоит подняться на все пятнадцать этажей?

Должно быть, пролётов было больше пятнадцати, и мои бёдра уже горели, а ноги тряслись. Почему эта лестница всё тянулась вверх? Граффити вокруг нас как будто светились. Флуоресцентные лампы мигали, подсвечивая нарисованные на стенах черепа. Роан обернулся ко мне.

— Ты как, нормально?

— Ага. Очаровательное местечко.

Мне показалось, что из-за одной двери я слышала пение женщины — зловещую песню под скорбный аккомпанемент скрипки. Я помедлила, показывая на чёрную дверь.

— Ты это слышишь, Роан?

Беспокойство исказило его черты, когда он посмотрел на меня.

— Слышу что?

— Музыку.

Он покачал головой.

— Нет никакой музыки.

— Что? Как ты можешь это не слышать?

— Я много веков прожил в лесах и развил очень чуткий слух. Нет никакой музыки.

«Ага, а ещё ты развил большое высокомерие из-за собственных навыков, но об этом мы потом поговорим».

— Ладно. Далеко нам ещё идти?

Флуоресцентные лампы снова мигнули, и Роан склонил голову набок.

— Мы поднялись всего на один этаж.

Так, вот теперь я теряла терпение.

— Бл*дь, да ты издеваешься. Слушай, Роан, пока ты жил в лесах, я жила в больших городах. И я развила прекрасное умение считать этажи в жилых зданиях.

— Нам надо идти дальше, — он уже поднимался выше, и я заставила свои трясущиеся ноги снова преодолевать ступени, пролёт за пролётом. Когда лампы снова мигнули, их свет озарил красные человеческие лица, нарисованные пальцами на стенах.

— Роан, — рявкнула я, когда усталость начала брать надо мной верх. — Это хрень какая-то. Нескончаемый лабиринт, — мне не нравилось то, как мой голос эхом разносился по лестничной клетке — громкий и лишённый эмоций.

— Возможно, мы не туда свернули, — признал он.

Я уставилась на него.

— Мы никуда не сворачивали. Мы поднимались вверх по одной и той же лестнице.

— Мы два раза свернули налево и один раз направо.

— Один из нас рехнулся, и сдаётся мне, это ты.

— Смотри, — он уставился на дверь, проводя рукой по своему подбородку. Она выглядела в точности как все другие двери. — Эта отличается.

Не отличалась она ничем, но мне отчаянно хотелось перестать подниматься. Роан повернул ручку, и я последовала за ним в просторное бетонное пространство, почти похожее на крытую парковку. Как такое огромное помещение влезло в это здание? Пока мы шли, освещение начало меняться, словно солнце вставало над горизонтом и окрашивало небо розовыми оттенками.

Небо… когда мы успели выйти на улицу? Под моими ногами росла трава. Справа текла серебристая река. По обе стороны от реки стояли шаткие деревянные здания, похожие на старые хижины рабов, которые я видела в исторических книгах. Но на них имелись мигающие неоновые вывески с бодрыми слоганами вроде «Всё Хорошо» и «Добро Пожаловать в Землю Обетованную».

«Ладно. Я поняла. То есть, вот это Двор Снов, и это чертовски странно».

Я глянула на Роана, впервые заметив, что вокруг нас витал туман, который сгущался в особенности вокруг него. Когда он посмотрел на меня, его глаза светились как лучи солнца, отражавшиеся от воды.

— Как долго, по-твоему, мы уже идём?

— Несколько часов. Дней, — его голос звучал далёким, усталым, сонным.

Я потёрла глаза, а когда я снова их открыла, Роан исчез.

— Роан!

Мой крик отразился эхом, исказившим мой голос, который с каждым отголоском звучал всё отчаяннее, угасая. Я резко развернулась, а потом заметила его широкоплечий силуэт впереди, в тумане. Я побежала, чтобы нагнать его.

— Роан, подожди, я не успеваю…

Как он шагал так быстро? Или это я шла слишком медленно? Ощущалось всё так, будто я бегу на месте. Роан скрылся, и туман теперь сделался густым как сливки. Трава опускалась вниз вместе с крутым склоном холма.

Где-то впереди я слышала голос. Мой собственный голос, зовущий: «Роан, подожди, я не успеваю!»

Я посмотрела на свой зеркальный браслет, и его блестящая поверхность полностью заволоклась туманом. Я потянулась к отражению, но ничего не почувствовала. Я поискала вокруг себя и не ощутила других отражений.

Моё сердце бешено стучало, и я побежала. Дыхание вырывалось из лёгких короткими паническими хрипами, пока я вслепую шарила в тумане. Поросший травой склон кренился вниз, загибаясь словно бесконечная улитка и уходя куда-то в землю.

«В ловушке».

Каким-то образом я знала, что позади меня что-то следовало по пятам и настигало меня. Тёмные тени, казалось, змеились вокруг меня. Пока я шла, вокруг раздавался звук крыльев, хлопающих по воздуху — низкое, размеренное биение. Огромная птица с пронзительным криком пронеслась над моей головой. Это был стервятник? Готовый пировать на моём трупе?

Посмотрев на свои руки, я увидела, что с пальцев капает кровь, и у меня возникло страннейшее чувство, будто я только что кого-то убила, но не помнила, кого…

Мой пульс бешено колотился. Мне надо пошевеливаться.

Но надо ли? Движение, похоже, никуда меня не приводило.

Я перестала идти, стараясь разглядеть что-то в тумане. Может, это место отвечало на мои эмоции, и чем тревожнее я становилась, тем темнее становилось моё окружение.

Я заставила себя дышать глубоко. Туманный воздух, сырой и прохладный, просачивался в мои лёгкие.

Это всё дурной сон. Сон наяву, наверное. Мне надо вернуть себе контроль.

Я повернулась в том направлении, откуда пришла, и начала спокойно подниматься вверх по склону холма. Буквально через двадцать шагов крутой холм превратился в ровную поверхность. Туман стал развеиваться, превратившись в лёгкие лавандовые и оранжевые тени на свету. Впереди два силуэта говорили друг с другом.

Тот, что выше, кричал:

— Где она? — голос Роана, резкий и яростный, пробрал меня до костей. — Если вы ей навредили…

— Я здесь, — крикнула я, делая свой голос спокойным и почти безразличным. — Фейри снов решили наградить меня кошмарами. Невелика беда.

— Мы просим прощения, — рассмеялся другой фейри, и его тон был приторно сладким. Туман всё ещё густо вился вокруг него, и я не видела его лица. — В конце концов, мы не могли упустить возможность и не попробовать вселить ужас в сердце Владычицы Ужаса.

— Вы меня подловили, — я скрестила руки на груди, подходя ближе. — Как минимум на несколько минут. Но такова особенность снов, верно? Они скоротечны. В итоге ты всегда просыпаешься.

— Да, — туман вокруг него развеялся, и моё дыхание застряло в горле.

Это был Габриэль.

Та же ослепительная улыбка, те же задумчивые ореховые глаза. Он был одет в свой свитер угольного цвета, который мне так нравился. Из его сердца потекла кровь, окрасившая свитер багряным пятном.

— Габриэль? — выдохнула я, шагнув вперёд, и моё сердце ударилось о рёбра.

Но когда я шагнула ближе, чтобы обнять его, я заметила злобный блеск в его глазах, который никогда, абсолютно никогда не был свойственен Габриэлю.

— Ты всегда просыпаешься, — сказал Ложный Габриэль. — Но каков спектр и интенсивность эмоций, которые люди испытывают во сне! Другие фейри никогда не отведают столь полный фуршет эмоций. Они могут питаться лишь одной эмоцией за раз. Это всё равно что всю жизнь есть только хлеб. А мы ощущаем их все.

Его лицо трансформировалось, и теперь я смотрела на Скарлетт, на губах которой играла насмешливая улыбка.

— Мы питаемся банкетом эмоций. Над нашими головами, в этом самом здании, сотни людей прямо сейчас видят сны, наполняя меня своим счастьем, ужасом, тоской, тревогой из-за опоздания, унижением из-за наготы на улице. Любовь, похоть… Можешь представить себе, как изумительно это ощущается?

— И всё это может закончиться, — мрачно сказал Роан. — Когда придут Благие.

— Может ли? — лицо Скарлетт повернулось к нему, и я увидела, как Роан стискивает зубы. Кого он видел? Он тоже смотрел на лицо Скарлетт? Я в этом сомневалась. Это были люди, которых любила я, а не Роан. В его глазах промелькнула боль, и у меня сложилось ощущение, что он смотрел на свою мать или сестру.

— Вы не сможете питаться снами, когда погибнете, — холодно сказал он.

— Они убьют всех Неблагих, которые будут с ними сражаться, — перебила Ложная Скарлетт. — Пять дворов, объединившихся против Благих. Союз, созданный Роаном Таранисом, фейри из мёртвого двора, который не может предложить ничего, кроме пикси, которая умеет повелевать страхом.

— Я предлагаю единый фронт сражения против наших древних врагов.

Ложная Скарлетт облизнула губы.

— Ты прав, Таранис. Благие наступают. Но сейчас их внимание сосредоточено на Неблагих, которые стоят на их пути. Они не смогут нас найти. Они оставят нас в покое, и мы будем жить дальше.

— Где жить? — сказала я. — Они захватят Триновантум…

Лицо Скарлетт снова изменилось, и я сжала кулаки, когда на меня печально посмотрела моя мать. Нож торчал из её кровоточащей груди.

— Триновантум? Мы не были там много веков, — сказала она, и в уголке её рта пузырилась кровь. — Ты вообще не слушала, что я говорила? Люди здесь. Их сны здесь. Когда-то тысячи людей жили среди нас, и это было замечательно. Теперь вокруг нас живут миллионы, их сны подпитываются современным миром. И когда они засыпают, всё это льётся на нас. Триновантум? — выплюнула она. — Да кому нужен этот бесполезный клочок леса?

— Если Благие нападут, миллионы людей погибнут под перекрёстным огнём. От чего вы будете кормиться тогда?

Моя мать пожала плечами, и кровь хлынула из раны в её горле.

— Но подумайте о тех, кто останется. Кошмары. Их сны о былой надежде! Война идёт на пользу воронам… и тем, кто кормится снами.

— Если вы ошибаетесь, — сказала я, — Благие придут за вами, когда покончат с нами.

— Прибереги речи для своих простодушных союзников, Королева Ужаса, — прорычала моя мать. — Не трать слова впустую на нас.

— Вы злитесь, — медленно произнесла я. — Потому что вы последний двор, к которому мы обратились.

Её лицо снова изменилось, становясь лицом моего отца. Его яростные глаза пронизывали меня.

— Ты ничего не знаешь, пикси, и ты смеешь говорить нам, что мы чувствуем? Через неделю все вы будете мертвы, а мы по-прежнему будем здесь, со спящими и видящими сны.

В золотистых волосах Роана сверкнули лучи солнца. Я почти чувствовала, как он пытается обуздать свой нрав.

— Вы даже не открыты для переговоров?

— А что у вас на уме? Пожените кого-то из нас с личом ужасом или рабом радости? Или дадите нам дом из кирпича, благодаря которому нас будет легче найти и убить? Или вы планируете предложить нам богатство, которое нам не нужно; власть, которой мы не хотим?

Лицо снова изменилось, и я впервые увидела лицо фейри, с которой мы говорили на самом деле: пожилая женщина с широко раскрытыми и налившимися кровью глазами, из уголка её рта стекала слюна. Седые волосы змеились вокруг её головы.

— Оставьте меня, Роан Таранис и Кассандра Уила Брок. Двор Каэр Ибормейт не примкнёт к вашему обречённому союзу.

Глава 15

Несмотря на надвигающуюся угрозу, мне предстояло посетить свадьбу. Я вздремнула пару часиков и проснулась со слюной, смочившей подушку под моим ртом. Почему-то я чувствовала себя даже хуже, чем до сна; мои веки ощущались тяжёлыми, а ноги горели от усталости после подъёма по всем этим лестницам.

Во всяком случае, я была практически уверена, что поднималась по лестницам.

И всё же свадьба не будет ждать. Замотавшись в полотенце, я затащила себя в ванную комнату, где когда-то на меня радостно напала Сиофра. Перед тем как сбросить полотенце, я показала отражению средний палец. Если Сиофра наблюдала, надеюсь, мои налитые кровью глаза и взъерошенные волосы поселят ужас в её сердце. Я всегда могла завесить полотенцем чёртово зеркало, но правда в том, что отражения везде. Я сойду с ума, пытаясь спрятаться от них.

Оставшись голой, я подошла к ванне и включила тёплую воду. Пока она наполнялась, я намылила своё тело и волосы, а потом сполоснула лавандовую пену под струями.

Пока тёплая вода набиралась вокруг моего тела, я намыливала бёдра, думая о Роане. Ранним утром он снова проспал несколько часов, обернувшись вокруг меня и согревая своим сильным телом. Мне снилось, как он в детстве играл с маленькими деревянными фигурками в коридорах этого особняка и бегал по Хоквудскому лесу со своей сестрой. Смогла бы я вечно жить в Триновантуме как его королева? Может, я забегаю вперёд. Я не могла быть уверена, что Триновантум вообще продолжит своё существование, когда Благие разделаются с нами, и реакция Двора Снов на наше предложение вовсе не улучшала наши шансы.

Я сполоснула остатки пены, затем выдернула затычку из ванны и вытерлась полотенцем. К счастью для меня, я пережила это купание без атаки собственного отражения.

Завернувшись в полотенце, я пошла обратно в комнату и достала из шкафа платье. Я купила себе коктейльное платье, которое идеально облегало мои изгибы, с расклешённой А-образной юбкой и кружевным корсажем.

Склонившись над зеркалом, я нанесла макияж, добавив мерцающего золотистого хайлайтера на скулы и под бровями. Я подкрасила ресницы подводкой, добавила немного туши, а затем накрасила губы розовым блеском.

Когда я уже заканчивала, в дверь постучали. Я поднялась, чтобы открыть.

Иделиса просияла при виде меня.

— Я пришла помочь тебе одеться, — затем её лицо омрачилось, и она сморщила носик. — Ох, помоги нам, Дану. Твои волосы всё ещё мокрые.

— По дороге высохнут, — я нахмурилась, посмотрев на своё синее платье. — Погоди… о чём ты говоришь? Я одета. Что думаешь?

Она скривила губы

— Миленько? Наверное? Но я говорю про платье на свадьбу.

Я уставилась на неё.

— Это и есть моё платье на свадьбу.

Она удивлённо моргнула, затем толкнула меня в комнату и закрыла за собой дверь. На её щеках проступил розовый румянец.

— Ты хотела пойти в этом? На свадьбу между Королём Арауном и Леди Эрнмас?

Я упёрла руки в бока.

— Это платье изумительно. И я в нём изумительно выгляжу. Так и пойду.

— Ты выглядишь как служанка. Или шлюха. Если оденешься так, гости будут говорить тебе убрать со стола и нагнуться при этом, чтоб они полюбовались.

У меня отвисла челюсть.

— Пожалуйста, Иделиса. Скажи мне, что ты думаешь на самом деле.

— Ты Владычица Ужаса! Ты оденешься соответствующим образом.

— Нам выходить через пятнадцать минут.

— О нет, так ты не пойдёшь. Жди здесь.

Она ушла и хлопнула дверью. Я посмотрела на себя в зеркало, повернулась боком. Она ошибалась. Я отлично выглядела в этом платье. И вообще, она мне не мать. Я уже собиралась уйти, когда она вернулась в комнату, неся на плече платье, а в руке пучок цветов.

Она закрыла за собой дверь и поджала губы в тонкую линию.

— Раздевайся, Кассандра. Я не буду просить дважды.

— Спасибо, Иделиса, но тебе не нужно…

— Вот что ты наденешь, — она расправила платье, показывая его мне.

Найденное ей платье было глубокого янтарного оттенка — цвета глаз Роана, когда он принимал истинный облик. Глубокий вырез опускался до талии и мерцал изумрудной вышивкой. Венок из более тёмно-золотых листьев окружал талию, а потом как будто вырастал вверх, переходя в полупрозрачный сетчатый корсаж.

Я протяжно выдохнула.

— Ох. Ладно. Может, я надену это.

— Вот именно, ещё как наденешь.

Я расстегнула молнию на своём коктейльном платье, уже не очарованная им, и позволила ему упасть на пол. Конечно же, платья фейри никогда не были рассчитаны на современные удобства вроде лифчиков, так что я сняла бюстгальтер, пока Иделиса скромно прикрыла глаза.

Когда я шагнула в своё новое платье, постепенно поднимая его на бёдра и выше, шёлк изумительно ощущался на моей обнажённой коже. Подняв платье до плеч, я вытянула одну ногу, заметив глубокий разрез с одной стороны, доходивший до самого бедра. Сдаётся мне, Роану это понравится.

— Это платье ещё более откровенное, — заметила я. — Мои соски почти видны, а при ходьбе будут видны и бёдра. И почему я выглядела как горничная-шлюха в том платье, а не в этом?

— Это разрез, — запротестовала она. — А не открытый крой. В любом случае, хочешь сказать, что та синенькая штучка тебе нравится больше?

Я посмотрела на себя в зеркало. Шёлк мерцал на моей коже как золотистый туман. Я выглядела… Я выглядела так, будто могла бы быть королевой Двора Похоти.

— Нет. Это мне идёт.

Иделиса стояла позади меня, прищурившись.

— Но твои волосы. Это ж волосы утонувшей девки-служанки.

— Да высохнут они.

Она уже толкнула меня в кресло, после чего последовала атака полотенцем, в ходе которой она попыталась высушить остатки влаги в моих розовых волосах. Затем она принялась крутить пряди и переплетать их с белыми цветками ежевики и золотистым первоцветом, дёргая и натягивая мои волосы, чтобы сформировать цветочный венок в моих локонах.

Наконец, она посмотрела на моё отражение с одобрением.

— Намного лучше. Достаточно хорошо для главы Двора Ужаса.

Я выгнула бровь.

— Но я никакая не глава.

Она пожала плечами.

— А должна ею быть. И в любом случае, тебе надо выглядеть лучше, чем Грендель.

— Лучше голого мужика-жабы? Неужели моё платье реально было таким плохим? — пробормотала я, хмуро глядя в зеркало.

Она бросила на мои колени маленький золотистый клатч — идеальный аксессуар.

— Положи туда косметику на случай, если высморкаешься и всё смажешь.

Я закатила глаза и сунула несколько предметов в клатч. В одно мгновение я грозная Владычица Ужаса. В следующее мгновение меня предупреждают не сморкаться на людях как трёхлетку. Вместе с косметикой я затолкала в клатч небольшой кинжал. Теперь бедный клатч трещал по швам.

Я встала и вышла в коридор; Иделиса следовала за мной по пятам. Добравшись до выхода, мы увидели Роана, стоявшего спиной к нам и разговаривавшего с Нериусом.

Когда я подошла ближе, Роан внезапно повернулся, возможно, предупреждённый нашей связью.

— Ты опозда… — остаток фразы умер на его языке, и раздражение сменилось изумлением. Через нашу связь я ощутила, как он отбросил свои защиты и открыл связь между нашими душами. И от него по мне ударил мощный поток желания, гордости и восхищения.

Я улыбнулась ему.

— Так что ты там говорил?

Он прочистил горло, и его глаза сверкнули золотом, частично принимая истинный облик.

— Неважно. Никто не вспомнит о существовании времени, когда ты войдёшь в комнату.

***

Глубоко под лондонским Двором Печали я шла рука об руку с Роаном по каменному коридору, освещённому пылающими факелами. Это казалось таким мрачным и сырым местом для свадьбы, но, наверное, нельзя ожидать от Двора Печали солнышка и радуги. Иделиса шла позади нас, а за ней шагали Нериус и Бранвен. Бранвен облачилась в насыщенно-красный — у фейри это был цвет скорби. Её лицо было бледным, отчего выделялся маленький шрам на левой щеке — остаток драки, случившейся между нами несколько месяцев назад. Её лицо сохраняло такое выражение, будто она шла на собственную казнь. Я не могла её винить. Нелегко прийти гостем на свадьбу женщины, которую ты любишь.

Наконец, коридор перешёл в каменную пещеру, а в её центре, освещённый яркими парящими огнями, которые висели как звёзды в небе, находился Храм Печали.

Цветки наперстянки обвивали каменные колонны, переплетаясь с золотистыми и синими полевыми цветами. Серебристые плачущие горлицы примостились меж лиан — символы радости и печали соединялись вместе. Я чуть крепче сжала руку Роана, пока мы поднимались по ступеням, и от его сильного тела исходило тепло.

Когда мы вошли в храм, все взгляды обратились к нам. В кои-то веки я не думала, что внимание вызвано моими пикси-эмоциями.

На лицах фейри, рассевшихся на каменных скамьях, я видела уважение и благоговение. Может, даже немного страха, пока мы с Роаном шли дальше по проходу. Каменный потолок выгибался над нами аркой, украшенный гирляндами, которые подсвечивали замысловатую кружевную резьбу. Здесь не было окон, только стены из крошащегося камня, но атмосфера была на удивление прекрасной.

Яркие и красочные полевые цветы увивали каменные стены и алтарь, а также одежду гостей свадьбы. Впереди не стояло священника или официального лица — только алтарь на помосте, где ярко горели канделябры. Плачущие горлицы ворковали и хлопали крыльями на насестах среди древних камней.

Роан подвёл нас к передним рядам, отведённым для почётных гостей, включая нас. Мы свернули направо и сели на каменной скамейке возле Нифейн, Королевы Эрнмас, которая сегодня облачилась в жемчужное платье, украшенное полевыми цветами. Она смотрела прямо перед собой, и её бледное лицо сияло. По другую сторону прохода сидел Грендель, одетый в тёмный блестящий костюм с его тазовой костью на шее. Он глянул на меня своими тёмными презирающими глазками — своеобразный вызов. Я без колебаний встретила его взгляд, и мы оба не моргали, казалось, часами. «Я не боюсь тебя, Жаба Двуногая».

Грендель погладил длинным пальцем кость, висевшую на его шее, и сверлил меня взглядом. Наконец, женщина-фейри возле Гренделя тихонько спросила его о чём-то, и он отвернулся. Я с облегчением повернулась к Роану.

— Где жених и невеста?

— Это человеческий термин для другой церемонии. Это называется пленение — кульминация в конце охоты.

— Дай-ка угадаю. Мужчина охотится и пленяет женщину, а не наоборот.

Он моргнул.

— Естественно.

— Ладно. И когда случится это пленение? Мне надо пописать.

— У нас есть немного времени. Кое-какие гости ещё не пришли. И обычай требует, чтобы все мы ждали появления пары, — он нахмурил лоб. — Это ужасно неподходящее время.

— Иделиса торопила меня, и я выпила четыре кружки кофе, чтобы не уснуть.

Он вздохнул.

— Думаю, время ещё есть.

— А где туалет?

— Тут внизу не будет туалетов. Фейри устроены иначе, чем люди с вашими постоянными потребностями тела. Постарайся как можно более церемонно выйти наружу и найди тёмный уголок в коридоре.

Мои брови взлетели вверх.

— Ты хочешь, чтобы я церемонно задрала платье в углу того тёмного коридора и церемонно пописала на пол?

— Ну, я бы предпочёл, чтобы ты этого не делала. Но раз тебе нужно…

Вздохнув, я встала и, держа голову высоко поднятой, вышла из зала, пытаясь игнорировать непристойный акт, который мне предстояло совершить. Покинув тёмный храм, я пошла по каменному коридору в поисках алькова. Но естественно, кто-то мог пройти мимо и увидеть, как я присела над землёй. Я хмурилась на ходу, пока не заметила деревянную дверь в стене.

Повернув ручку, я нашла маленькую комнату с комодом, кроватью и полуголой женщиной, пытающейся одеться.

— Простите, — выпалила я, уже закрывая дверь, но тут узнала вишнёво-красные волосы. — Эльрин?

Она развернулась и посмотрела на меня своими льдистыми глазами.

— Кассандра. Ну конечно, с тебя станется ворваться.

— Я просто… искала туалет.

— Нет тут туалета. Фейри не писают весь день, как твой вид.

— Я понимаю, что вы все очень гордитесь своими могучими мочевыми пузырями, но мне пора, — я начала отступать наружу.

— Подожди. Зайди. Пожалуйста, — её голос внезапно сделался умоляющим и отчаянным. — Через минутку можешь воспользоваться ведром в углу, как свинья.

— Свиньи не писают в вёдра, — пробормотала я. Она только что назвала меня свиньёй, но в то же время она казалась отчаявшейся и одинокой невестой, которой нужна помощь. Сбитая с толку, я вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

Она повернулась и посмотрела на меня, оставаясь обнажённой по пояс. Ниже талии прекрасное льдисто-голубое платье струилось до самого пола, но она не надела его до конца.

— У Дома Араун есть традиция. Пленяемая женщина должна готовиться к церемонии в одиночестве, — тон Эльрин был горьким. — И я пыталась, но не могу застегнуть пуговки на спине платья. Мне нужна твоя помощь.

— Ладно, — я подошла к ней, косясь на серебристое ведро в углу. Эльрин повернулась ко мне своей прекрасной бледной спиной, изувеченной лишь в одном месте — прямо под плечом, где Сиофра заклеймила Эльрин железом во время её плена.

— Уродливо, да? — сказала она, услышав, как у меня перехватило дыхание.

— Ты всё равно прекрасна, — я поколебалась. — До сих пор болит?

— Уже нет. Остались только воспоминания и кошмары.

— Да уж, — я очень хорошо знала, о чём она говорит. Эльрин аккуратно подняла корсаж выше, и голубой шёлк облегал её бёдра. Более бледная полупрозрачная ткань покрыла её груди, расшитая жемчужными цветочными узорами, которые расходились по плечам. Она выглядела ошеломительно, её огненные волосы ярко контрастировали с холодной голубизной платья, а длинные ноги слегка просвечивали сквозь юбки. Но когда я наполовину застегнула платье, её плечи задрожали, и отрывистые рыдания отчётливо послышались в тишине комнаты.

— Эльрин, ты в порядке?

— Меня должны были одевать мои сестры, — сказала она. — Так мы это делаем. Но фейри Двора Печали считают, что церемония — это серьёзный обряд. Что мы должны провести время наедине с собой, в скорбной рефлексии о смерти наших былых жизней. Так что мне досталась лишь ты.

Оу. Я не знала, что сказать.

— Знаю, я тебе не нравлюсь, но…

— Не нравишься? Кассандра, я тебя ненавижу, — выплюнула она через плечо.

Я сделала шаг назад, потрясённая пылкостью её тона. Я развернулась с гулко стучащим сердцем, решив, что возьму серебристое ведро и оставлю Эльрин саму застёгивать платье.

— В этом нет ничего личного, — отчаянно выпалила она, когда я отошла от неё.

— Нет ничего личного в том, что ты меня ненавидишь? — рявкнула я.

— Я ненавидела бы любую, кто оказалась бы на твоём месте. Любую.

— Из-за Роана.

— Я должна была быть предначертанной парой Роана, — она резко развернулась ко мне лицом, и её покрасневшие глаза были полны злости. — Мы были рядом много столетий. Лучшие друзья. Мы всегда поддерживали друг друга. Мы бесчисленное количество раз спасали друг другу жизнь. Я знаю его с детства. Когда он ещё был в тюрьме. Всего лишь одинокий мальчишка с разбитым сердцем. Я любила его пять сотен лет, и я знаю его так, как ты никогда не узнаешь.

Я молчала, моё сердце сжималось. Я почти сочувствовала ей. Но её слова ранили. «Я знаю его так, как ты никогда не узнаешь».

— Я не знаю, как это случилось, — слёзы покатились по её фарфоровой коже, глаза расфокусировались. — Однажды я протащила еду своему другу в тюрьму, и когда он улыбнулся мне, я внезапно поняла. Я просто знала, каково было бы лежать с ним в траве и целовать его в губы. Каково было бы прижаться к нему своим телом, и как бы он ответил. Я знала, как бы он улыбнулся мне, как бы его руки ощущались на моём теле. Я знала, что сделала бы его счастливым, и он был для меня тем самым. Единственным. Иногда я знала, что он говорил мне кое-какие вещи, и это было намёком, что он тоже любит меня, хоть и не признаётся вслух. Я просто знала, — тяжёлая слеза скатилась по её щеке. — Иногда я сомневалась, наверное, а потом мне казалось, будто он подаёт мне тайный намёк, что мне надо верить. Что однажды он справится со своим прошлым, и мы наконец-то будем вместе.

Она пожала плечами, выглядя почти сбитой с толку.

— Это было подобно очарованию, которое разрушится, если заговорить вслух. Это знали только мы, но нам не нужно было ничего говорить. Это было негласное понимание. Мы просто знали. Это была фантомная любовь, усиленная своей секретностью, — она подавила рыдание. — Вот только… это всё было в моей голове. Ты знаешь, каково это — когда ты понимаешь, что твой великий роман был вымыслом? Что ты была в этом одна?

Я с трудом сглотнула. Это самая печальная свадьба из всех, на которых я побывала.

— Ты никогда ничего не говорила ему?

Она покачала головой, и её слёзы катились градом.

— Наверное, какая-то часть меня боялась правды — что я изобрела это всё. Я не хотела, чтобы фантом ускользнул от меня. Это всё, что у меня было. Я хотела, чтобы он первым сказал что-нибудь. Он бы осознал, что любит меня, и эмоции взяли бы над ним верх, и он нарушил бы наше негласное понимание. Он бы признался во всём, и я смогла бы смотреть ему в глаза, целовать его губы, — она вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Этого никогда не случилось, но я так ярко всё представила, что это кажется более реальным, чем мои воспоминания. Это ощущалось реальным. Просто… это было реальным только для меня.

Я кивнула, ошеломлённая признанием Эльрин.

— Я всё надеялась, что когда он отомстит, мы сможем признаться во всём друг другу, — продолжала она. — Я думала, что когда мы вместе свергнем Огмиоса, он сможет оставить прошлое в прошлом и двинуться дальше. Он наконец-то увидит меня — женщину, которая всё это время была рядом с ним. Его истинную предначертанную пару, — она умолкла, затем испустила долгий прерывистый вздох. — А потом появилась ты.

Я уставилась на свои руки, смутившись.

— Я знала, что он хотел тебя, но это не могло быть серьёзным, — продолжала она. — Ты была пикси. Личом ужаса. Ты из дома его врагов, из числа тех, кого он поклялся перерезать. Я думала, что ты была всего лишь маленькой неприятной частью пророчества Каллах. А потом однажды я увидела в нём перемену. То, как он произносит твоё имя. Как он говорит о тебе. Благоговение в его голосе, желание оберегать. То, как он всегда хочет быть рядом с тобой. И я поняла, — она громко шмыгнула носом. — Ты красивая, способная, добрая, с сильной волей. Все те качества, которые ценит Роан. И я запаниковала. Я сказала ему, что хочу быть пленённой им, образовать с ним связь до конца жизни.

Я знала об этом. Роан мне рассказал. Но всё равно слышать это от неё было шоком.

Боль исказила её черты.

— Он сказал, что я для него как сестра. Всё это время я думала, что наша любовь так сильна, потому что мы не говорили о ней вслух… а он ничего не чувствовал. А когда я увидела, что связь между вами спасла тебя от яда дознавательницы, я поняла правду. Вы предначертанная пара, — её лицо исказилось от горечи. — И те столетия, что я была влюблена в него, столетия, что он не любил меня в ответ… всё это было грустной шуткой.

Эльрин была не особенно добра ко мне, но я не могла игнорировать её саднящую боль.

— Мне очень жаль.

Она пожала плечами.

— Тебе не о чем сожалеть. Как я и сказала, тут ничего личного. Что есть, то есть. Если уж на то пошло, я должна извиниться за то, что ужасно к тебе относилась.

Меня во второй раз накрыло волной шока.

— О. Ладно.

Она одарила меня грустной полуулыбкой.

— Могла бы сказать, что моё отношение было не таким уж ужасным.

— О, оно было ужасным, — я улыбнулась в ответ. — Абсолютно ужасным.

Она прерывисто вдохнула.

— Да уж. Можешь себе представить? Любить кого-то всю жизнь, а потом кто-то просто забирает его у тебя?

— Нет, — честно ответила я. — Я не могу вообразить себе эту боль.

— Это несладко, да, — она развернулась. — Можешь застегнуть платье до конца, пожалуйста?

— Конечно.

Я застегнула последние четыре пуговки и немного расправила материю.

— Ты прекрасна.

— Я похожа на чёрт знает что, — она слегка икнула. — Лицо распухло и покраснело от слёз, и мне не разрешается использовать гламур, потому что в Доме Араун женщин пленяют такими, какие они есть.

— Может, я сумею немного помочь, — сказала я, открыв свой маленький золотистый клатч. — Это не гламур, но тоже неплохо. Консилер, помада и немного блестящего макияжа. Ты будешь выглядеть изумительно. А потом мне всерьёз понадобится ведро для свиней.

Глава 16

Вернувшись в храм, я увидела, что каменные скамьи теперь битком забиты гостями свадьбы. Точнее, гостями пленения. Осмотревшись по сторонам, я узнала кое-какие лица. Банши, с которой я когда-то сражалась во дворце Араун. Лорд Фулоран из дома Эрнмас. Громоздкий фейри, один из приспешников Гренделя. Как канавные фейри, Нериус и Бранвен вынуждены были сидеть в задних рядах. Бранвен кусала свою губу, её глаза блестели от слёз. Сегодня разбивалось не только сердце Эльрин. В передних рядах к гостям присоединился Лорд Балор, одетый в тёмно-красный бархатный костюм.

Когда я приблизилась, он повернулся и подмигнул мне.

— Первоклассная кисонька! — он просиял. — Сегодня ты выглядишь особенно первоклассной.

Я сморщила нос, садясь рядом с Роаном.

— Спасибо.

Роан начал сверлить Лорда Балора сердитым взглядом. Видимо, Роану не по вкусу моё новое прозвище.

Шорох шёлка заполнил зал, когда все внезапно встали. Я поднялась и посмотрела на вход. Лорд Джудок медленно пересекал помещение, и его тёмные глаза смотрели прямо вперёд. Эльрин, может, и не любила его, но этот мужчина определённо красив. Он обладал точёными чертами и тёмными блестящими волосами, спадавшими на плечи. Сегодня его подтянутое мускулистое тело было облачено в стильный серый костюм. На талии висел узкий меч. Шагая через зал, он умудрялся вызывать чувство уважения и серьёзности. Он медленно шёл по проходу грациозной походкой, а добравшись до помоста, встал по одну сторону от алтаря. Я попыталась игнорировать тот факт, что его мать отсутствовала здесь, потому что я её сожгла. В мире фейри, видимо, разрешалось посетить пленение, даже если ты прикончила мать жениха.

В передней части храма Джудок помедлил и повернулся ко входу, чтобы ждать свою невесту… точнее, свою пленяемую женщину.

Все взгляды обратились к задней части храма. Из мрака за ступенями храма появилась Эльрин, и как только она достигла верхней ступени, тёплый свет заплясал на её ярких волосах и льдисто-голубом платье. Она сжимала маленький букет полевых цветов. Взглянув на Джудока, я увидела на его лице благоговение, и его тёмные глаза заблестели. Дом Араун не привык к таким красавицам как Эльрин.

— Пленяемым не разрешается использовать гламур, — прошептал мне Роан. — И все же посмотри, как она прекрасна.

Я впервые осознала, что слышу в его тоне лишь братскую гордость и любовь. Я улыбнулась ему.

— Некоторым фейри не нужен гламур.

На церемониях пленения фейри не играли музыку, и звучало лишь мягкое воркование горлиц. В глазах Эльрин я видела по большей части страх. Но шагая по проходу, она не сводила глаз с Джудока. Чем дальше она проходила, тем сильнее расслаблялись её плечи. Идя мимо нас, она на мгновение встретилась взглядом с Роаном, и в её глазах мелькнула боль. Но это выражение исчезло так же быстро, как появилось, и она подошла к Джудоку с лёгкой улыбкой, встав по другую сторону от небольшого алтаря.

— Леди Эльрин из дома Эрнмас, — голос Джудока эхом отражался от каменных стен. — Я ждал этого момента веками. Чтобы ты встала рядом со мной как пара на всю жизнь.

Я удивлённо моргнула. Роан упоминал, что Джудок ухаживал за ней, но я не осознавала, как долго это длилось. Ну, что ж, хоть кто-то здесь получил то, чего хотело его сердце.

— Джудок Араун, — серьёзно ответила Эльрин. — Для меня часть стоять рядом с тобой и взять тебя в партнёры на всю жизнь. Я давно ждала сильного мужчину с добрым сердцем, истинного лидера своих людей, который всегда думает о всеобщем благе.

Я глянула на Роана, гадая, слышал ли он двойной подтекст в её фразе и то, что она, возможно, говорила о нём. Но если так, то его лицо это не выдавало.

Лорд Джудок достал меч из ножен и сжал лезвие, рассекая ладонь. Капли крови упали на алтарь, и он протянул руку Эльрин. Она схватила её. Я слегка вздрогнула, когда она лизнула его ладонь, и её губы окрасились кровью. Температура в помещении понизилась, когда она приняла истинный облик — за её плечами замерцали крылья с голубыми перьями, а глаза сделались серебристыми. Затем она взяла с алтаря кинжал и рассекла свою ладонь, поморщившись. Она протянула руку Джудоку. Он медленно поднёс её ладонь к губам и поцеловал открытую рану. Он также изменился — его тело сделалось более мускулистым, а за ним материализовался огромный хвост скорпиона. Это напомнило мне хвост его матери, когда она ужалила меня. Я непроизвольно задрожала, вспомнив ту боль.

Соединив их ладони, Джудок потянулся к алтарю и взял золотистый шнур, покоившийся между двух канделябров. Посмотрев в глаза Эльрин, он обернул шнур вокруг её талии, затем затянул, привлекая её ближе, пока их тела не соприкоснулись.

Его тёмные глаза блестели, когда Джудок посмотрел в толпу.

— Я начинаю новую жизнь как Джудок Эрнмас, член Двора Радости!

Я склонилась к Роану, прошептав:

— Джудок Эрнмас? Он берёт её фамилию и присоединяется к её двору?

Роан кивнул.

— Это давний обычай Республики. Мужчина берёт фамилию и двор пленённой женщины. Мы должны возродить старые порядки, чтобы двигаться дальше.

Джудок и Эльрин смотрели друг другу в глаза, сжимая кровоточащие руки. Кровавая струйка стекала по бледному запястью Эльрин. Они улыбнулись, и мне показалось, что в серебристых глазах Эльрин я увидела то, чего не замечала прежде. Она почувствовала что-то во время церемонии? Может, она впервые по-настоящему увидела Джудока, и он понравился ей в истинном облике.

А может, я принимала желаемое за действительное. Я любила романтические фильмы и хотела, чтобы всё закончилось хорошо. Гости вокруг нас начали обниматься и болтать.

Пока я обдумывала счастливые финалы, от каменных стен эхом отразился вой — одна банши встала в толпе, раскрыв рот и завыв к небесам. Моё сердце пропустило удар.

Гости повернулись, нервно переговариваясь и держась друг за друга, пока всё больше и больше банши присоединялись к скорбному плачу.

— Смерть, — выдохнула я.

Где-то вдалеке зазвенел колокол, и моё сердце бешено заколотилось.

Роан обнял меня одной рукой, прижимая поближе к себе.

— Кто-то атакует аванпост. Ты можешь найти, где они?

Я лихорадочно пошарила в своём маленьком золотом клатче в поисках зеркал. Я достала зеркальный браслет, и его поверхность уже мерцала, пока я перебирала отражения вокруг нас. Наконец, я нашла строй Неблагих охранников, отчаянно пытавшихся защитить вход в аванпост. Нападавшие были высокими и ангельскими, их глаза полыхали яростью.

— На этаж выше нас! — закричала я с бешено бьющимся сердцем. — Благие воины!

Роан вытащил меч, неохотно выпуская меня из оберегающих объятий.

— Я пойду ко входу. Не позволяй им подобраться к тебе.

Джудок и несколько других воинов-фейри последовали за ним с поднятыми мечами.

Я заворожённо уставилась на образы в зеркале. Благие как будто светились, их бледные волосы струились вокруг их идеальных холодных лиц. В отражении они двигались грациозно и безмолвно. Свирепость пылала на их ледяных лицах. Я уже видела, что три фейри Араун лежали на полу мёртвыми, и Благие вот-вот пробьют строй охранников. Если они доберутся сюда, они перережут всех в храме… и я не была уверена, что Роан и остальные настигнут Благих вовремя.

С бешено стучащим сердцем я побежала по проходу, пока не заметила красное платье Бранвен.

— Бранвен! — закричала я, и она повернулась ко мне лицом. — Ты нужна мне рядом!

Я увидела на её лице недоумение, а потом проблеск понимания. Она кивнула, и я позволила своему разуму связаться с отражением.

Адреналин выбросился в кровь, и я прыгнула в зеркало, позволяя его холодной поверхности омыть моё тело.

***

Когти выросли из моих пальцев, когда я выпрыгнула из зеркала в коридоре дворца, где строй Благих стоял перед редеющим отрядом Неблагих охранников. В коридор втиснулось как минимум двадцать Благих воинов, и я появилась в нескольких дюймах от одного из них. Я бросилась на его шею, клацнув клыками и полоснув когтем по его щеке. Он охнул, отпрянув… но другой Благой уже нёсся на меня с поднятым мечом.

Я увернулась от клинка, достав кинжал из сумочки. Очередной удар рассёк воздух перед моим лицом, но тенистый клинок тут же отразил его. Бранвен сражалась бок о бок со мной, используя магию теней. Я увидела отвращение на лицах Благих вокруг нас — такая магия должна быть под запретом. Я воспользовалась отвлечением и вонзила кинжал между его рёбер. Он упал на пол.

Мы всё ещё были возле входа, и атака Благих сдерживалась… но лишь пока что. Звон лязгающего металла и вопли сражения эхом отражались от высоких каменных потолков. Я добавила к общему гомону свой боевой клич, бросившись на одного из Благих, проскочила в его блестящую броню и появилась позади него. Я потянулась вверх, поднявшись на цыпочки, схватила его за светлые волосы и перерезала кинжалом его горло. Кровь брызнула на стены.

Один из факелов поблизости затрепетал, затем взорвался, когда оттуда выпрыгнул пламенный силуэт с зелёной чешуёй. Он выдохнул облако огня на строй Благих воинов. Те закричали от боли, когда их волосы и одежда загорелись. Некоторые упали на пол, пытаясь погасить огонь. Я не узнала огненного фейри, но он явно был одним из Неблагих. Очевидно, не только мы с Бранвен умели быстро перемещаться из одного места в другое.

Благие отпрянули обратно ко входу, отступая после изначальной атаки. Сформировав барьер перед Благими, три огромных солдата двинулись вперёд, неся внушительные металлические щиты. Они защищали других, гася пламя.

Стена щитов начала двигаться вперёд, подбираясь ко мне и Неблагим охранникам. Из-за неё Благие атаковали огромными мечами, подступая ближе. Длина мечей и непроницаемые щиты делали их грозным противником — живой и движущийся танк.

Стрела с характерным звуком вылетела из их строя и просвистела по воздуху в сантиметрах от моей шеи. Она упала на пол позади меня. Я бросилась к стене, когда мимо просвистел залп стрел — Благие стреляли из-за воинов со щитами.

Завиток страха свернулся во мне, пока эти стрелы проносились мимо. Возможно, пора сменить тактику. Я сосредоточилась на броне и щитах рыцарей, связавшись с отражениями. Вжимаясь в стену и покрывшись холодным потом, я создала образы извивающихся змей, танцующих языков пламени, сотен пауков.

Благие даже не дрогнули. Они пришли готовыми к моим фокусам.

Огненный фейри бросился вперёд, выдохнув мощную арку пламени на строй Благих. Жар опалил мои волосы, и я закрыла лицо от огня. Благие присели за щитами, которые накалились докрасна под атакой пламени. Воины отпрянули назад, огонь их оттеснял. Но как только огненная атака померкла, они снова двинулись вперёд.

Как раз когда я ожидала очередной залп стрел в воздухе, от камня отразился рёв. Лорд Балор пронёсся мимо меня, и на его голове выступили рога. Он врезался в рыцарей, и Роан бежал за ним следом, размахивая золотистым мечом и рыча. Когда Благие выпустили очередной залп стрел, две из них угодили в Балора. И всё же огромный фейри почти не обратил внимания, насадив на рога одного из рыцарей, и его бычьи рога смяли и прорвали пластину брони.

Ещё больше Неблагих хлынуло в коридор: Нериус с улыбкой безумца на лице, бешено размахивающий оружием. Лорд Джудок, скорпионий хвост которого ударял поразительно быстро, жаля снова и снова. Он сражался свирепо — мужчина, защищающий свою пару.

Когда один из воинов со щитами пал, его заменил другой. Они давали свирепый отпор, их мечи ударяли быстро и далеко, стрелы свистели в воздухе. Вопли банши заполнили коридоры.

Но Благие теряли позиции. Вопреки всему мои губы изогнулись в улыбке. Вот что бывает, когда пять дворов Неблагих работают вместе. Благие оказались не готовы к такому единству.

Но так ли это?

Облако страха расцвело в моей груди. Они по какой-то причине напали именно сейчас. На церемонии пленения. Они знали, что могут настигнуть нас всех одной атакой. И всё же они вломились через парадный вход, подняв сигнал тревоги и оказавшись в узком коридоре. Затем они использовали медлительных и грузных воинов, которые больше годились для того, чтобы преградить дорогу, а не для быстрого убийства гостей свадьбы. Даже стрелы, казалось, предназначались просто для того, чтобы оттеснить нас назад. Выиграть время.

Это не армия Благих — лишь нападающий отряд. Должно быть, они знали, что среди нас есть опытные воины. Что они никогда не одержат победу за счёт одной лишь силы.

Мои колени задрожали. Это не атака Благих. Это лишь обманный манёвр.

Я лихорадочно пошарила в своей сумочке в поисках зеркала и всмотрелась в него. Храм выглядел спокойно, гости оставались невредимыми. Отражения мелькали, пока я обыскивала остальной аванпост, ища движение — ища настоящую атаку.

Смещение в одном отражении привлекло моё внимание — просторный коридор и арочный потолок, поддерживаемый колоннами. Маленькая фигура таилась в тенях — женщина с тёмными волосами. Я не могла дышать.

Сиофра.

Она аккуратно ставила сосуд у основания колонны. Несколько таких же сосудов стояло у остальных колонн, и каждая светилась красным. Их расположение у колонн, а также то, как аккуратно она с ними обращалась, сразу выдало их предназначение. Взрывчатка. И мы в ловушке здесь, потому что Благие преградили выход.

Моя голова шла кругом. Сиофра собиралась похоронить нас всех под обломками.

Глава 17

Я бесшумно выскользнула в зал позади Сиофры, и отражение, через которое я прошла, замерцало за мной. Я быстро осмотрела помещение, оценивая риски. Я видела четыре банки, полные красного вещества. Пятую Сиофра держала в руках и, присев на корточки, аккуратно поставила её на пол возле одной из колонн. Она сердито и тихо бурчала что-то себе под нос. Если честно, она казалась бредящей.

Она глянула на карманное зеркальце и кивнула. Когда она прикоснулась к поверхности, та замерцала. Она достала из отражения ещё одну банку.

Я не осмеливалась броситься на неё, пока она держала в руках взрывчатое вещество. Вместо этого я тихо передвигалась за ней, задержав дыхание и надеясь, что она не слышит бешеный стук моего сердца. Подобравшись поближе, я смогла разобрать некоторые её слова.

— Она увидит, что случится… она почувствует на своей шкуре… в камнях, которые вонзятся в её спинной мозг. Они все почувствуют… в ловушке. Все умрут. Никто и никогда больше не посадит меня в ловушку. Только не меня, — она подошла к очередной колонне, хихикая, и её смех отголосками отражался от потолка. — Шесть гусей идут… что там дальше? Семь лебедей плывут? Восемь колонн падут… Не стоило заточать меня в ловушку…

Она присела, аккуратно ставя банку на пол. Моё нутро скрутило. Это тот самый момент, чтобы напасть — в её руках не было ничего, кроме зеркала.

Я бросилась, и она резко развернулась ко мне лицом… сжимая ещё одну банку, уже поменьше. Она светилась красным на её ладони.

Её глаза выглядели ввалившимися на бледном лице, изорванная одежда тряпками свисала с костлявого тела. В глазах появился лихорадочный блеск.

— Привет, воровка жизни, — она высоко подняла банку, заставив меня застыть. — Вот только пошевелись, и я уроню это.

— Если ты это уронишь, ты умрёшь, — моё дыхание сделалось неглубоким.

— Ты думаешь, что я боюсь смерти после того, что ты сделала со мной? — прокричала она. — Я умру счастливой, зная, что ты, и твои друзья, и твой любовник погибнете, задыхаясь в обломках. А может, я ускользну в последний момент, — она захихикала. — Это похоже на поэтичное правосудие. Ты украла мою жизнь, я краду твою. Ты заточила в ловушку меня, я заточаю в ловушку тебя. Я хочу закончить то, что я начала, когда убила твоих родителей. Моих родителей. Я вынуждена была убить их, — добавила она обороняющимся тоном.

— Что ты делаешь, Сиофра? Работаешь с Благими? Разве этого бы хотел Рикс на самом деле?

— Что ж… Давай спросим у него, — меж её бровей залегла складка. — Рикс, ты бы хотел, чтобы я работала с Благими?

В помещении воцарилась тишина. У неё галлюцинации?

Сиофра скорбно покачала головой.

— Почему же он не отвечает? Ах да. Ты убила его.

— Если ты разрушишь это место, ты убьёшь Гренделя, главу Уила Брок. Ты убьёшь членов твоего же дома, людей Рикса…

— Грендель может гнить в аду! — выплюнула она. — После его гибели всё станет намного проще.

«Ладно. Неверный подход». Я подошла на шаг ближе, косясь на банку.

— Сиофра…

— Не-не-не! — она подняла банку чуть выше. — Ещё один шаг, и я брошу это, воровка. Ты же профайлер. Разве похоже, что я лгу?

Может, она не боялась смерти, но чего-то она боялась. Гулкая пульсация страха исходила из её груди. «Ты заточила в ловушку меня, я заточаю в ловушку тебя». Может, в этом она схожа со мной. Ужасно боится оказаться в ловушке.

В любом случае, я могла подпитываться её страхом. Я вдыхала его, позволяя этому чувству придать мне сил, пульсировать в моей крови.

— Я думаю, ты говоришь серьёзно. Но действительно ли ты хочешь рискнуть и застрять здесь, Сиофра? Задыхаться под камнями? — от одной лишь мысли об этом моё сердце пропустило удар. Я прикасалась к страхам Сиофры или к своим собственным?

Её тёмные глаза сверлили меня взглядом.

— Прекрати болтать. У меня шесть банок с взрывчаткой Благих, и я превращу весь этот аванпост в пыль, — она глянула на зеркало. — Что думаешь? — она посмотрела на своё отражение.

Несколько секунд она смотрела в зеркало с лёгкой улыбкой на лице. Я приготовилась броситься на неё, но тут она посмотрела на меня и сказала:

— Абеллио думает, что мне пора уходить.

Я уставилась на светящуюся красную банку в её руке. Если она прыгнет в отражение, мне придётся поймать сосуд до того, как он ударится о пол.

— Но я хочу большего, — произнесла она, глядя на меня с лихорадочным блеском в глазах. — Я хочу, чтобы ты прошла через то же, что и я.

Она схватила банку той же рукой, что и зеркало, освободив другую руку. Затем она пошарила в кармане и вытащила маленькую бутылочку.

— У меня для тебя кое-что есть. Это дала мне ведьма Благих. Это зелье осушает твои силы. Если выпьешь его, я не похороню твоих друзей, — она стала говорить нараспев. — Я всего лишь заточу тебя в ловушку в мире между зеркалами. Без магии и без возможности его покинуть. В ловушке навсегда. Совсем как я. Но твои друзья будут жить. Тебе всего лишь надо сделать выбор.

— Ты врёшь.

Она приподняла бровь.

— Вру? Я обещаю. Просто выпей, и твои новобрачные друзья счастливо отправятся в медовый месяц. Роан будет жить.

Я с трудом сглотнула. Какой у меня есть выбор? Возможно ли, что она играла на моих страхах? Отчаянное желание избежать трусости воевало с безумным страхом оказаться в ловушке.

Она глянула на зеркало.

— Абеллио мной недоволен, — проворковала она. — Он не знал об этой части плана.

Я сглотнула. Она говорила серьёзно.

— Ладно, — я сделала шаг вперёд, протягивая руку. — Просто отпусти всех остальных.

— Ни с места! — прокричала она. — Я пну сосуд в твою сторону.

Она положила бутылочку на пол, держа красную банку высоко над головой. Затем, выпрямившись, она пнула бутылочку, и та покатилась ко мне, ударившись о мою ступню.

— Подними. Осторожно.

Я нагнулась. Подняла сосуд. Он ощущался тяжёлым в моих руках. Намного тяжелее, чем должна быть бутылочка таких размеров.

— А теперь пей. До дна.

Дрожащими руками я откупорила пробку, думая о Роане и о том, как ощущалось его тело, обвившееся вокруг меня. Я поднесла зелье к губам, напряжённый взгляд Сиофры не отрывался от меня.

И тогда моя тень врезалась в неё, сбив на пол.

— Банка! — закричала я.

Тенистая рука сомкнулась на банке в момент падения, смягчив удар. Я выдохнула, когда тенистая магия Бранвен её поймала. Я с яростью бросилась на Сиофру. Её страх ударил по мне волной… но прежде чем я добралась до неё, она бросилась в отражение и исчезла, а зеркало со стуком упало на пол.

Я схватила его с земли, уставившись на Сиофру и Абеллио в отражении.

— Дай мне банку, — сказала я своей тени.

Она передала сосуд. «О, Сиофра. Ты кое-что забыла».

Как раз когда я уже замахнулась, чтобы зашвырнуть её, Сиофра посмотрела на меня и разорвала контакт.

— Проклятье, — моё дыхание участилось, вырываясь паническими вздохами. Я глянула на свою тень. — Спасибо…

Я умолкла на полуслове, почувствовав, что банка в моей руке нагревается, а красная жидкость полыхает ярче. Мой желудок взбунтовался. Всюду в комнате вокруг меня банки пульсировали светом, некоторые из них начали дымиться.

— Банки! — рявкнула я тени. — Быстро!

Мою грудь сдавило, холодный пот покрыл шею сзади. Мне надо выбросить эти штуки отсюда. Но здесь везде полно людей… где в Лондоне можно найти место без людей?

Я с трудом сглотнула.

Темза.

Я просмотрела отражения в зеркале, пока не вызвала тёмные сверкающие воды Темзы. Если я сумею бросить эту банку в глубину реки… я позволила своему разуму связаться с отражением и открыла связь. Затем я бросила банку. Она погрузилась в Темзу с всплеском, после чего покрасневшая вода взорвалась, взлетев в воздух. «Хорошо». Это сработало — река смягчила взрыв.

Мы бросились к разным колоннам. Я подхватила банку с пола и едва не выронила, потому что она обожгла мою ладонь. Закричав от боли, я швырнула её в отражение. Тень подбежала ко мне и дала другую банку, которую я быстро бросила вслед за предыдущей.

Я побежала к следующей банке и схватила её. Ощущалось это так, будто я прикоснулась к горящим углям. Заскулив от боли, я бросила её в отражение. Моя тень уже держала одну из оставшихся банок, и та последовала за своими предшественницами.

Мы почти закончили, осталась всего одна. Моя тень бросилась к ней, подхватив её с пола. Я протянула руку, нервно поглядывая на ярко-красное свечение, которое всё ярче полыхало в хватке моей тени.

Последним, что я увидела перед тем, как моё тело отшвырнуло назад, была яркая белая вспышка.

***

Высокий пронзительный звук звенел в ушах. Я закашлялась, и моя паника усилилась, когда я осознала, что не слышу себя, не слышу своё дыхание. Лишь этот пронзительный звук. Меня накрыла волна головокружения, перед глазами всё расплывалось, и я видела только какую-то серость. Когда я попыталась пошевелить рукой, боль прострелила её до самого плеча, и агония заполнила моё сознание. Я безудержно закричала. По крайней мере, мне так показалось. Я не слышала ничего, кроме того звона.

Запаниковав, я втянула глубокий вдох, и мои лёгкие словно переполнились обломками и пылью. Я ожесточённо закашлялась, сплёвывая желчью, мои лёгкие горели. Каждый приступ кашля ощущался так, словно кто-то полосовал лезвиями мои рёбра и спину. Боль овладела моим разумом, и на мгновение перед глазами всё потемнело.

Когда ко мне вернулась способность видеть, я постаралась дышать ровнее. Я слегка различала очертания, а значит, где-то сквозь тьму пробивался свет. Просто я ничего не могла видеть отчётливо. Попытавшись пошевелить правой ногой, я сумела немного сдвинуть её. Моя правая рука оказалась заведённой за спину и застряла под неестественным болезненным углом, вообще не шевелясь. Я могла подвигать левой рукой, но от этого боль раздирала её на куски.

Что-то тяжёлое давило мне на ногу и живот, отчего сложно было дышать. Я попыталась сдвинуться, но всё тело пронзило агонией. Я захныкала, потом стала звать Роана, Бранвен… любого, кто мог бы мне помочь.

Когда мой взгляд немного сфокусировался, я поняла, где нахожусь — под горой обломков. Большой камень давил мне на живот, удерживая на месте. Весьма острый с виду обломок впивался в левую ногу. Над головой я видела небольшой просвет — буквально семь сантиметров, которые спасли мне жизнь. Моя голова раскалывалась, но лишь образно, и мой череп не был проломлен. Я не могла повернуться и посмотреть на левую руку, но она казалась сломанной как минимум в двух местах.

«В ловушке. В темноте с крысами».

Чистая паника впивалась когтями в моё сознание, и я издавала крик за криком, пока не перешла на рыдания. «В ловушке». Я проведу здесь вечность, никогда не выберусь, мне придётся кормиться крысами, жить в вони.

Я поёрзала, и боль становилась моей компаньонкой, но я отказывалась позволять ей контролировать меня.

«Мне надо выбраться отсюда».

Оказавшись в ловушке под камнями и обломками, я больше никогда не увижу Роана. Я больше никогда не ощущу его объятий, не почувствую его мшистый мускусный запах. Я никогда не посижу на его коленях перед камином, не услышу историй из его детства. «Роан».

Одним болезненным рывком я выдернула руку, которая оказалась под моим телом, и плечо обожгло болью. От агонии невозможно было дышать, и я хватала ртом воздух. Минуту спустя я сумела оценить эту маленькую победу. Моя рука оказалась на свободе, и я могла её использовать. Я посмотрела на своё поцарапанное голое запястье и с тоской подумала о зеркальных браслетах, которые пропали где-то вместе с моей сумочкой.

Я поддела камень возле своего лица — тот, что ближе всего находился к источнику света. Он сместился, и мне на лицо посыпались мусор и пыль. Я зажмурила глаза, застыв. Одно неверное движение, и всё это убьёт меня, грохнувшись на мою голову.

Медленно и аккуратно я убирала маленькие куски и камешки надо мной, пытаясь расчистить обломки вокруг луча света, но не задевая при этом большой камень. Света стало больше. Я снова закричала, зовя на помощь, но мой голос был едва слышен сквозь звон. Слышал ли меня кто-нибудь? Был ли кто-то здесь на свободе, или обломки заточили и их тоже? Я до сих пор ничего не слышала.

Моя голова пульсировала, и я закрыла глаза. Туман сна заволок мой разум.

Но боль в груди разбудила меня снова, и я с трудом сглотнула, чувствуя, как пересохло горло.

Только теперь… я чувствовала кое-что ещё. Я ощущала страх, пульсировавший сквозь камни, чувство беспокойства и ужаса. И я знала источник. Роан позволял мне почувствовать его эмоции через связь. Я попыталась усилить связь, позволить ему почувствовать и мои эмоции тоже.

«Роан. Я здесь. Я жива. Я под камнями».

Я позволила своему страху заструиться сквозь связь, подзывая его ко мне. Мог ли мой ужас привлечь Роана сюда? Время тянулось медленно, минуты еле-еле утекали прочь, пока я слышала, как камни смещаются, и вдалеке кто-то кричит… часами, возможно, и камни давили на моё нутро, но он не мог меня найти. Может, моего страха не было достаточно.

Что там сказал Роан?

Страх — не самая могущественная эмоция. Это любовь. Не знаю, так ли это для всех; может, мы не все одинаковые. Но это определённо правдиво в отношении Роана.

Я закрыла глаза, подумав о том, как Роан на своей кухне готовил для меня сидр с пряностями. Я подумала о том, как он забирался в мою постель, чтобы защитить от кошмаров, и унимал мои страхи.

И тогда груз внезапно исчез с моего живота, а на свету появился силуэт мощного тела Роана.

Когда надо мной стоял Роан, можно было спокойно провалиться обратно во тьму.

Глава 18

Я помнила вспышки белых потолочных ламп, отдалённые крики, звонивший телефон, запах антисептика. Потоки страха пульсировали в моей крови, и моё избитое тело впитывало их как губка. Каким-то образом на протяжении всего этого я ощущала успокаивающее присутствие Роана и его землистый запах.

Наконец, мои веки затрепетали, и я очнулась в мягкой постели. Моя левая рука пульсировала болью. Ладонь, ноги, живот, лёгкие — всё горело агонией, но рука ощущалась хуже всего. Я вздрогнула и зашипела сквозь зубы.

— Ты очнулась, — надо мной тут же появилось лицо Роана, и его черты тоже исказились болью. — Что тебе нужно?

— Воды, — прокаркала я. — И что-то от боли.

Он скрылся из поля зрения, и я осмотрела комнату вокруг — тёмные деревянные стены комнаты Роана в его особняке. Он вернулся мгновение спустя, держа стакан воды. Я попыталась потянуться к нему, но ахнула от боли.

— Сейчас. Позволь мне, — он нежно приподнял мою голову, поддерживая за шею, и поднёс стакан к моему рту. Он слегка наклонил его, и прохладная вода потекла по моим губам. Блаженство.

Я сделала два больших глотка, успокаивая пересохшее горло. Затем Роан достал из кармана пластиковую баночку с таблетками.

— Элвин сказал, это поможет. Какие-то человеческие пилюли исцеления.

— Ладно, — прошептала я.

Роан несколько секунд пытался открутить крышку, потом перестал и нахмурился.

— С ней что-то не так.

Я бы улыбнулась, если бы боль не была такой сильной.

— Пузырёк с защитой от детей. И видимо, с защитой от фейри. Тебе надо давить на крышку, когда ты её проворачиваешь.

— Абсурд какой-то.

— Просто поверь мне.

Роан сделал, как я сказала, и после нескольких неудачных попыток раздражённо оторвал крышку полностью, сломав пластиковую бутылочку.

— Так тоже можно, — пробормотала я.

Он хмуро посмотрел на меня.

— Элвин сказал — две штучки. Открывай.

Когда я открыла рот, он положил две таблетки мне на язык и снова поднёс стакан с водой. Я запила таблетки и закашлялась. Затем немного подождала, пытаясь вспомнить, что случилось. Судя по смутным воспоминаниям, я побывала в больнице. На самом деле, я отчётливо помнила антисептический запах приёмного покоя.

— Я была в больнице? — спросила я.

— Я приносил тебя в шесть больниц, — сказал Роан. — В каждый приёмный покой в округе. Я хотел, чтобы ты впитала человеческий страх, но уносил оттуда прежде, чем кто-то успевал к тебе прикоснуться. Я не хотел, чтобы человеческие доктора тебя отравили.

Я моргнула, вспомнив крики — наверное, Роану непросто было уносить меня. Я знала, почему он не хотел, чтобы они ко мне прикасались. Любой анализ крови покажет опасное низкое содержание железа в моей крови. Если они попытались бы это исправить, это могло бы меня убить.

Я попыталась вспомнить, что случилось до больницы… взрывы, обломки.

— Гости свадьбы… Что случилось? Много пострадавших?

— Ни одного. Ты всё остановила. Ты единственная, кто пострадал от взрыва.

— Бранвен?

— Я так понимаю, весьма неприятно контролировать тень, когда та взрывается, но она приходит в себя.

— Ты знаешь, что стало с Сиофрой и Абеллио?

— Мы не нашли их. Бранвен рассказала нам, что случилось.

Я закрыла глаза, испытывая облегчение, что мне не придётся самой описывать встречу с Сиофрой.

— Прости, что мне понадобилось так много времени, чтобы найти тебя. Ты была так слаба, что я едва мог почувствовать тебя. Я думал, ты умираешь. Там были целые горы завалов, и мы продвигались осторожно, боясь, что если будем копать слишком быстро, обломки обрушатся и убьют тебя, — его голос надломился, и я ощутила через нашу связь укол страха. Страха и любви.

— Я в порядке, — заверила я его. — Жить буду.

— Ты едва не…

— Я жива, — я улыбнулась ему и поморщилась от боли. — И поправлюсь. Спасибо, что спас меня.

Я уже погружалась обратно в сон, когда услышала, как он сказал:

— Спасибо, что спасла нас всех.

***

Когда я очнулась вновь, перед моими глазами плавно проступило обеспокоенное лицо Скарлетт. На мгновение я ощутила прилив успокоения при виде своей самой давней подруги.

Она выглядела так, будто не спала несколько дней, склоняясь над моей кроватью.

— Касс? Ты очнулась?

— Ага.

И тут я застыла. Я по-прежнему находилась в особняке Роана.

— Скарлетт? — я едва не заорала. — Какого чёрта ты делаешь здесь? — в мире Скарлетт все Неблагие были врагами.

— Я убедила Эльрин впустить меня.

— О, — Эльрин и Скарлетт разделили весьма неприятное время в плену Сиофры, отчего у них остались одинаковые шрамы на спинах. Это привело к возникновению весьма хрупкого доверия между ними.

— С тех самых пор, как мы узнали об атаке, я ждала возле дома Роана. Многие источники подтверждали, что Владычица Ужаса пострадала, возможно, погибла, — сказала Скарлетт, задыхаясь. — Я пришла прямиком сюда и, увидев Эльрин, обратилась к ней. Она согласилась впустить только меня одну.

Я нахмурилась.

— Сомневаюсь, что она понимает способности ЦРУ по внедрению, — я любила Скарлетт, но это выдало ЦРУ вход в укрытый гламуром особняк.

Скарлетт пожала плечами.

— Она сказала, что ей всё равно, пусть мы и узнаем способ входа. Вроде как этот особняк недолго останется во владении Роана…?

— Ах, точно, — Эльрин было плевать, что ЦРУ узнает, где живет Грендель.

— Что случилось, Касс?

— Я наткнулась на Сиофру. Она попыталась меня взорвать.

Лицо Скарлетт заметно побледнело. Я ощутила от неё разряд нескрываемого страха.

— Сиофра? Я думала, она в заточении.

— Выбралась.

Скарлетт осмотрелась по сторонам. Увидев позади себя зеркало, она изменила позу так, чтобы быть к нему лицом.

— То есть, она может быть где угодно.

Я постаралась придумать что-нибудь, что могло бы её успокоить, но у меня ничего не было. Может, Сиофра действительно нацелится на Скарлетт. Может, она наблюдала за нами в этот самый момент. Я попыталась придумать, что сказать дальше. Через несколько секунд изначальный страх Скарлетт постепенно стих, словно она успокоила себя. Её нелегко напугать. Её страх был инстинктивной реакцией на перенесённую травму.

Она прочистила горло.

— Так что сказал доктор?

— Не знаю. Я не обращалась к врачу.

Её глаза широко раскрылись.

— Касс, тебе нужно…

— Мне не нужно переливание крови или наложение швов, Скарлетт. Пока моё тело подпитывается страхом, оно исцеляется быстрее, чем от какого-либо медицинского вмешательства. И я не могу рисковать тем, что они увидят, сделав анализ моей крови.

— Точно, — она слегка улыбнулась, осторожно взяв меня за руку и сжав. Это было больно, и я впервые осознала, что кожа на моей ладони покрыта волдырями ожогов. Я ничего не сказала, всё равно ценя её нежное прикосновение. Сколько раз мы утешали друг друга за годы? Мы были рядом во времена горя, разбитого сердца, тревоги. Наше общее прошлое породило связь, которую невозможно заменить. Присутствие Скарлетт успокаивало моё сердце.

— Я скучала по тебе, — прошептала я. — Я хочу вернуться домой.

— Вернёшься, — она улыбнулась мне со слезами на глазах. — Мы что-нибудь придумаем.

— Я не могу оставить всё здесь в таком положении. Я не могу бросить своих друзей. Я не хочу бросать Роана.

— Может, мы сумеем помочь. Мы не желаем войны, и мы хотим поддерживать баланс.

Я кивнула, чувствуя усталость, и моё сознание словно расплывалось. Это казалось хорошим решением, даже идеальным. Может, нам не удалось заключить союз со всеми домами фейри, но ЦРУ тоже будет мощным союзником. Если они склонят чашу весов в нашу пользу, мы сможем предложить перемирие. Это лучшее, на что мы могли надеяться в данный момент — лучший способ удостовериться, что Роан выживет. Единственный способ.

— Вы нам поможете?

— Конечно. Ради безопасности человечества нам надо поддерживать контроль над ситуацией. Нам просто нужно получше разобраться в политике фейри и понять наших союзников. С твоей помощью так и произойдёт.

— Хорошо, — я глянула на свою сумочку. Список, который я сделала, лежал спрятанным там, и это первый шаг к данному союзу, смеси людей и фейри… совсем как я сама. — Помнишь тот список, о котором ты меня просила?

— Ага?

Что заставило меня помедлить? То, как она на секунду задержала дыхание? То, как её хватка сжалась чуточку сильнее? Её глаза оставались мягкими, любящими, но я видела там кое-что ещё.

«Нам надо поддерживать контроль».

Как они будут поддерживать контроль, имея дело с шестью разными дворами Неблагих, с политическими тонкостями фейри и их странными обычаями, которые были совершенно незнакомы людям? Скарлетт хотела как лучше, но на самом деле ей нет дела до фейри. Она заботилась о людях, о своей стране. И кто знает, что остальные представители её подразделения сделают с этой информацией? Каждый отдел ЦРУ, как и в ФБР, был жертвой своей борьбы за власть, противоборствующих политических взглядов, фракцией, личной вражды. Совсем как и фейри.

— Я скоро составлю список, — сказала я. — Когда мне станет лучше.

Она кивнула с тёплой улыбкой на лице и просунула что-то под одеяло. После её ухода я достала этот предмет и посмотрела на него. Это оказался мобильный телефон с одним единственным контактом. Он был назван «Скарлетт — Без Прослушки».

***

Закутавшись в простыни, которые пахли мшистым лесом, я спала, давая своему телу время исцелиться. Роан оставался рядом, спал в той же кровати ночами, приносил мне еду и питьё. Когда мне снились сны, они были о Роане-мальчике с зелёными глазами и светлыми волосами, находившемся в своей спальне. Он лежал на полу рядом с деревянными фигурками и листал страницы древней книги. Не сдерживая восторга от чтения, он болтал ногами в воздухе. Не отрываясь от страниц, он потянулся к одной из куколок — той, что была сделана в форме женщины, напоминавшей ему о матери — прижал её к себе поближе и продолжил читать дальше.

Пока я спала, голос в глубинах моего сознания требовал сказать, знала ли я, что на самом деле было самой могущественной эмоцией.

Когда я вновь проснулась при свете, моё тело болело уже намного меньше. Я лишь немного вздрогнула, перекатившись на бок, лицом к Роану. Золотистые лучи утреннего солнца лились на его кожу, освещая его татуировки, тёмные ресницы, точёные черты лица.

Я любила Роана, да. Но могла ли я доверить ему всё, что знала? Как только он будет в курсе того, какое ужасное оружие имеется у людей, затеет ли он предупредительную войну?

Скарлетт хранила верность людям, Роан — Неблагим. А вот я застряла где-то посередине.

Глава 19

— Пора.

Голос Роана звучал серьёзно, мрачно.

Я сидела на краю его кровати, и моё тело до сих пор ныло. Я вздрогнула, ненавидя то, что вот-вот случится, даже если иного пути не существовало. Иделиса уже упаковала мои вещи и стремглав унеслась из особняка, чтобы не наткнуться на Гренделя. На самом деле, здесь остались только я и Роан — мрачная встречающая делегация для нового владельца.

И хоть я знала, что это необходимо, я не могла перестать хмуриться, моё настроение было унылым.

— Так что… нам устроить ему экскурсию? Сказать, где стоит кофеварка?

Грендель отказывался примкнуть к Республике Неблагих, пока условия сделки не будут исполнены, включая и передачу особняка Роана.

— Уверен, он всё найдёт, — Роан казался отрешённым, и я ощущала, как от него исходит почти всеподавляющая печаль. Дом его детства отдаётся в чужие лапы. Я ощутила острый укол чувства вины из-за того, что зациклилась на своём плохом настроении. — Но он хочет встретиться с нами в библиотеке. Нам нужно его обещание сдержать свою часть сделки, и он хочет поговорить с нами обоими.

Я устало кивнула.

— Хорошо. Если ты думаешь, что так будет лучше.

Я вздрогнула, вставая, и боль опалила моё тело. Роан подстроился под мой темп, пока мы шли по пустым коридорам к библиотеке.

Когда он открыл дверь, у меня дыхание перехватило от красоты этого помещения, где тёплый свет лился на узорный ковер через окно в потолке. Разноцветные лучи струились через витражные элементы на пустые книжные шкафы, дверные проёмы с замысловатой резьбой. Я сама не осознавала, как это место стало для меня домом, а теперь мы вот-вот потеряем его.

Роан обвёл взглядом свою бывшую библиотеку, и я почувствовала его отчаянные попытки навеки запечатлеть каждую деталь в памяти. Я попыталась послать ему утешение, поддержку и любовь через нашу связь. Он взглянул на меня, улыбнувшись, но я видела печаль в его зелёных глазах.

Дверь со скрипом отворилась, и внутрь скользнул довольно улыбающийся Грендель. За ним следовал телохранитель, державший в руках эмблему с фамильным гербом Таранисов.

Грендель показал на эмблему.

— Их мы уберём, конечно же, — затем он развёл руки в стороны. — Добро пожаловать в мою библиотеку. Прошу. Устраивайтесь с комфортом в моём доме. Нам нужно кое-что обсудить.

Я услышала тихое рычание Роана и нахмурилась. «Можно мы просто убьём его прямо сейчас?»

Грендель махнул в сторону дубового стола.

— Идёмте. Садитесь. Давайте поговорим.

На мгновение мне показалось, что Роан швырнёт эту жабу в стену. Вместо этого он скрестил руки на груди.

— Постою, спасибо.

— Как хочешь, — Грендель пожал плечами, плюхнувшись в кресло. — Мне это кажется неудобным. Но поступай как хочешь в моём доме.

— Прежде чем я отдам тебе этот дом, мне нужно твоё обещание поддержки, — сказал Роан.

— Ах. Ну… прежде мне понадобится кое-что ещё.

— Мы уже обговорили условия! — Роан повысил голос от ярости, и я чувствовала, что температура воздуха падает. — Не будет больше никаких…

— Это мелочь, правда, — сказал Грендель, водя пальцем по своей тазовой кости. — Всего лишь небольшое обещание от твоей подружки-пикси.

— Чего ты хочешь? — спросила я ледяным тоном.

— Когда мы встретились в первый раз, ты использовала против меня железо, — сказал Грендель, и на мгновение я увидела в его глазах ярость, похороненную под спокойным фасадом. — А когда мы встретились в последний раз, ты угрожала мне своими силами ужаса.

Я насмешливо улыбнулась, не размыкая губ, но ничего не сказала.

— Я хочу, чтобы ты пообещала, что никогда не используешь против меня железо или твои силы ужаса.

— Мне больше не нужно железо. Я Владычица Ужаса. Такова моя природа. Я не стану давать никаких обещаний в отношении моих способностей.

— Действительно, — Грендель посмотрел мне в глаза. — Мы вот-вот станем союзниками. Стоит ли мне объединяться с вами, прекрасно понимая, что моя жизнь в постоянной опасности? Нет. Дай мне слово, иначе я немедленно уйду, а вместе со мной и мой двор. Не будет у вас вашей Республики.

Мои губы скривились.

— Ты позволишь Благим убить нас всех, потому что боишься женщины?

— Ты позволишь Неблагим умереть из-за твоей гордости? — парировал Грендель.

Моя голова шла кругом. Обещание, данное фейри, связывало узами. Я не сумею нарушить его так, чтобы не дать Гренделю власть надо мной.

У меня складывалось ощущение, что он не отступит от своего требования. Грендель был одним из самых старых фейри в мире, и он прожил так долго вовсе не благодаря слабости и глупости. Однако если я прогнусь, то тоже далеко не уйду. Силы Гренделя были колоссальными. Он мог контролировать воду, создавать потопы и огромные разрушительные волны. Он мог затопить Лондон.

— Хорошо, — ответила я. — Но мне нужно от тебя обещание не использовать твои магические силы против меня. Или против моих друзей.

Его длинный заострённый язык показался наружу и облизал губы.

— Боишься, что я сделаю тебя влажной?

Я подавила рвотный рефлекс.

— А ты боишься небольшой дозы ужаса?

Между нами воцарилось напряжённое молчание.

— Хорошо, — он кивнул. — Я дам тебе своё слово, если ты сделаешь то же самое.

Я кивнула.

— Тогда я обещаю никогда не использовать против тебя железо или мои силы ужаса.

— Отлично! — он широко улыбнулся, потирая ладони. — А я обещаю использовать свои магические силы против врагов Неблагих, и только против них.

Я заскрежетала зубами, ничего не сказав. Придётся довольствоваться этим обещанием.

Роан шагнул вперёд, нависая над Гренделем.

— Мне нужна от тебя клятва, что ты поддержишь Республику Неблагих.

Грендель вздохнул и закатил глаза.

— Так много обещаний. Прям сложно уследить за всеми ними. Я обещаю поддержать пять дворов Неблагой Республики.

И так союз был заключён.

Глава 20

Я мрачно сидела в просторном номере отеля, тоскуя по старой пыльной библиотеке Роана. Конечно, номер был прекрасным — мраморные полы, мебель из тёмной кожи, стена стекла, открывающая вид на город с верхних этажей небоскреба «Осколок». Но мне хотелось запаха древних книг, дубовых книжных шкафов высотой в несколько этажей, выцветшего мягкого ковра под ногами.

Теперь это всё принадлежало Гренделю.

На часах была почти полночь, и мне надо было спать. Я теребила подол шёлковой ночнушки, гадая, будет ли Роан и здесь спать в моей комнате. Я надеялась на это.

Раздался стук в дверь, выдернувший меня из мыслей. «Роан», — подумала я, оживившись.

Пересекая комнату, я позволила лямке ночнушки приспуститься, обнажая верх моей груди.

К сожалению, открыв дверь, я обнаружила полненькую официантку, которая стояла в коридоре с тележкой. На ней виднелась бутылка охлаждённого белого вина и поднос под серебристой крышкой.

Она улыбнулась.

— Обслуживание номеров.

Я нахмурилась.

— Я ничего не заказывала.

— Это от вашего друга, мистера Тараниса. Он просил передать, что скоро зайдёт.

— А. Спасибо. Я заберу. Нет нужды заходить, — может, у меня паранойя, но я не хотела впускать в номер незнакомцев. Я взяла поднос и поставила его на прикроватную тумбочку. Я прищурилась, сверля взглядом его серебристую крышку — ещё одна отражающая поверхность для любопытных глаз Сиофры. Не то чтобы их ей не хватало. Весь номер отеля был усеян отражениями.

Я побежала обратно за вином, которое уже услужливо откупорили, и взяла с тележки два бокала.

— Спасибо! — я знала, что стоит оставить ей чаевые, но уже сто лет не имела при себе налички. Так что вместо этого я неловко улыбнулась ей и закрыла дверь.

Я плюхнулась на кровать и сняла крышку с подноса. В мои ноздри тут же ударил запах стейка — сытное мясо и розмарин, а также гарнир из жареной картошки со сливочным маслом.

У меня потекли слюнки. И всё же я не собиралась набрасываться на еду, пока Роан сам не подтвердит, что заказал её. Я сидела на кровати со скрещенными ногами, истекая слюной, пока в дверь не постучали во второй раз. На сей раз я соскочила с кровати и посмотрела в глазок.

По ту сторону стоял Роан, и я открыла дверь.

Я широко улыбнулась.

— Ты случайно не заказывал мне поздний ужин?

— Заказывал. Я чувствовал твой голод из соседней комнаты, — на мгновение его взгляд скользнул по моему телу, задержавшись на обнажённых ногах, а потом его глаза снова сфокусировались. — Почему ты не ешь?

— Просто убеждаюсь, что это не ядовитый подарочек от Сиофры, — я поспешила к кровати и плюхнулась на неё, чтобы разрезать стейк. Я принялась жевать первый кусочек, и роскошное мясо как будто таяло на языке.

— Первое собрание совета Неблагой Республики только что закончилось, — Роан говорил устало. — Было непросто. Напряжение между дворами очень сильно, и они не могут прийти к согласию ни в чём. Но мы послали весточку Генералу Борво, который руководит Неблагой армией. Мы думаем, что он примет наше коллективное лидерство.

— Политика требует времени и терпения, — сказала я.

— Ага, и того, и другого у меня отнюдь не в избытке, — его тон казался обеспокоенным. — Пообещай мне, что будешь беречь себя, пока меня не будет рядом.

Мой живот скрутило. Я уставилась на него, проглотив стейк.

— А ты куда-то уезжаешь?

Он сел рядом со мной на кровати, его лицо было серьёзным.

— Я должен отправиться в Триновантум. Мне надо поговорить с Королём Старших Фейри, Эбором.

Я набрала на вилку немного картофеля и стейка.

— Всего лишь быстрая встреча?

Он потёр шею сзади, глядя в пол.

— Боюсь, что нет. Это будет сложная миссия.

Я быстро расправлялась с едой.

— В чём дело?

— Власть Неблагих над Триновантумом шаткая. Большая часть армии Благих только что пересекла границу и вошла в Хоквудский Лес.

Я замерла, так и не дожевав то, что было во рту. Потом проглотила.

— Но ты сказал, что это не будет проблемой. Что Старшие Фейри не дадут им пересечь лес.

— В настоящий момент Король Эбор позволяет им маршировать через лес.

Я сделала большой глоток вина, чтобы успокоить нервы.

— С чего бы ему это делать?

— Старшие Фейри никогда не были в хороших отношениях с Неблагими. До того, как мы пришли в Триновантум, эти земли принадлежали им. Мы завоевали большую их часть. Легко забыть, что они не наши союзники, ведь они помогли нам свергнуть Огмиоса. Но теперь, когда его больше нет, нет и союза. Мне надо поговорить с Королём Эбором и убедить его, что в его же интересах сотрудничать с нами в войне против Благих.

— И это обязательно должен быть ты?

— Я много лет жил со Старшими Фейри. Они доверяют мне.

Я осознала, как сильно буду по нему скучать.

— И долго тебя не будет?

— Будем надеяться, всего несколько дней. Ты сможешь поддерживать союз во время моего отсутствия?

— Ты хочешь, чтобы американка-пикси поддерживала союз Неблагих фракций, которые затаили тысячелетия обид?

— Ты была со мной на большинстве встреч. Неблагие теперь знают тебя как лидера.

— Я постараюсь изо всех сил, но я не знаю этот мир так, как все остальные. Полагаю, Бранвен и Нериус помогут мне.

Роан покачал головой.

— Не Бранвен. Она отправляется в лагерь Благих возле крепости Сингето.

Я широко раскрыла глаза.

— Что? В лагерь Благих?

— Она вызвалась добровольцем. Она пытается найти информацию о нынешнем расположении оружейной Балора. Она говорит, что будет в безопасности, работая в тени.

Я протяжно выдохнула.

— Мне очень не нравится, как это звучит, — я прищурилась, уставившись на Роана, и желание защитить расцвело в моей груди. — Насколько опасна твоя миссия?

Он протянул руку, ласково погладив меня по щеке, и его лёгкое как пёрышко касание электризовало мою кожу.

— Настолько же опасна, насколько и всё остальное в этой войне. Ты сможешь чувствовать меня через нашу связь.

Я бросила вилку на тарелку, затем подняла руку и прикоснулась к его ладони.

— Мне не нравится идея разлуки с тобой, — я и не осознавала, насколько правдивы эти слова, пока они не слетели с моих губ.

— Но если со мной всё же что-то случится, ты должна покинуть Лондон, ладно? Возвращайся в Америку.

Моё сердце сжалось от его слов.

— Не говори так. Просто возвращайся невредимым. Потому что в противном случае у меня появится длинный список людей, которых нужно запытать до смерти, а я предпочла бы этого не делать.

— Твои проявления любви весьма жестоки, да?

Я улыбнулась.

— Может, мне нужен ты, чтобы моя жестокая натура успокаивалась, — я откинулась на кровать, и шёлковая ночнушка задралась на бёдрах. Роан тихонько зарычал. Его взгляд медленно поднялся по моим бёдрам, пожирая глазами, и его радужки сверкнули золотом. — Меня так и подмывает попробовать, вдруг удастся уговорить тебя остаться.

Роан подвинулся ближе ко мне, его действия были нечеловечески проворными. Мои колени сами собой раздвинулись, и Роан оказался между ними, сжимая мою талию. Когда он провёл носом по моей шее, я выгнулась навстречу.

Тепло его тела согревало меня, и я провела пальцами по его мускулистой спине.

— Роан? — я подумывала прямо сейчас сказать ему, что готова быть его парой навечно, но что-то меня остановило. Я не могла допустить, чтобы ощущение его сильного тела на моём затмило мои суждения.

— Да?

Я с трудом сглотнула.

— Береги себя, хорошо?

Он удерживал мой взгляд, и его глаза сделались янтарными. Затем он прижался к моим губам в обжигающем поцелуе. Жидкий огонь разнёсся по моему телу, когда я обхватила его ногами.

Но поцелуй закончился так же быстро, как и начался, и Роан отстранялся от меня.

— Мне пора.

Когда он встал с кровати, я ощутила разлуку с ним как сильную ноющую боль в груди. «Береги себя. Я не хочу жить в мире, в котором нет тебя».

Глава 21

Я сидела спиной к барной стойке Лероя и потягивала золотистый кларет. Мой взгляд не отрывался от сцены, где в белые лучи прожекторов выходила сирена, чьи лиловые волосы рассыпались поверх чёрного вечернего платья. Она двигалась с кошачьей грацией, и весь бар притих, когда взгляды сосредоточились на ней. Я прежде уже слышала пение сирены и ловила себя на том, что боюсь и жажду услышать её голос.

Когда она начала петь, её голос эхом разнёсся по тёмному помещению, маня моё сердце. Она пела на древнем языке фейри, и хоть слова не имели для меня смысла, я каким-то образом понимала. Музыка пробуждала чувство потери и ностальгию, меня сокрушило волной тоски по дому. На глаза навернулись слёзы, когда я подумала о летних ночах на берегу Чарльз-ривер, о жареной курице моей бабушки, о ленивых воскресных утрах со Скарлетт и стопкой журналов. Тогда я не знала, что моя жизнь исказится и изменится до неузнаваемости.

Если посмотреть на толпу, то легко было увидеть, что не я одна тронута. Больше чем у половины постоянных посетителей бара по лицам катились слёзы, и некоторые из них оставляли сверкающие голубые и серебристые дорожки на щеках.

Наконец, сирена пропела последнюю ноту и улыбнулась зрителям.

— Она нечто великолепное, да? — произнёс дрожащий голос возле меня.

Я глянула на Элвина, чьи глаза блестели.

— Определённо, — я моргнула, стараясь привести мысли в порядок. — Ты когда пришёл? Я тебя не видела.

— Буквально несколько минут назад, — он вытер глаза. — Ты выглядела заворожённой. Я не хотел что-либо говорить.

— Ага, — я обвела взглядом фейри, сбившихся в кучи вокруг столиков. — Сегодня тут аншлаг.

— Это ведь последнее выступление сирены, не так ли?

— Куда она отправляется?

Он пожал плечами.

— Во Францию? В Шотландию? Кто знает, чёрт возьми? Она не останется здесь, вот это точно. Многие фейри бегут к холмам.

Не могу сказать, что я была удивлена, учитывая, что настроение фейри колебалось между мрачным и безнадёжным. Прошло два дня, и я ничегошеньки не слышала от Роана, только слухи о том, что крепость Сингето еле-еле держится.

Глаза Элвина на мгновение сверкнули оранжевым.

— Так что ты тут делаешь, Касс? Не думаю, что ты пришла посмотреть выступление.

— Нет, — я схватила свой бокал кларета с барной стойки. — Я пришла за помощью. За советом.

— Ах. Я слышал, что ты заключаешь союзы, пытаешься сформировать Республику. Ну и роль ты на себя взвалила, малышка-пикси.

— Знаешь, это сложнее, чем ты думаешь, — а я-то считала, что в отсутствие Роана всё будет слаженно работать без моего вмешательства. Всего лишь несколько дней до возвращения Роана, и все будут гладко ладить во время его отсутствия. На самом деле всё оказалось не так. — Вчера между фейри Ярости и фейри Печали завязалась драка, — сказала я. — Я не до конца поняла детали, но один из них обозвал другого каким-то оскорблением фейри. Driushiud ki, кажется?

Элвин поморщился.

— Сурово.

— Ага. В итоге мы имеем трёх тяжело раненых фейри и весьма взбешённых банши, которые желают кровной мести. Вдобавок я слышала, что прихвостни Гренделя бродят всюду и избивают людей, требуя налогов. На военные издержки, как он утверждает.

Элвин опёрся на барную стойку.

— Он не кажется надёжным парнем.

— Я практически уверена, что он оставляет эти деньги себе, не забывая насиловать женщин из Дома Эрнмас.

Элвин медленно кивнул.

— Неудивительно. У него на них фетиш.

— Но я ничего не могу с этим поделать, потому что он глава Двора Уила Брок. И есть куча мелких фракций, о которых я ничего не знаю.

— Мы, Неблагие, любим свои мелкие фракции.

Я шарахнула кулаком по прилавку.

— Чем вообще думал Роан, когда оставлял меня поддерживать это всё? Я не знаю, что творю. Я не знакома с обычаями фейри. Я даже не знаю, что такое driushiud ki.

Элвин схватил меня за руку и прошептал:

— Я бы на твоём месте не стал разбрасываться этим словом, если не хочешь, чтобы тебя кто-то пырнул. Это «больная сука».

Я опустошила половину своего бокала.

— Ему надо было оставить за главную Эльрин.

— Нее, она бы всё похерила, — Элвин широко улыбнулся. — И её никто не боится. Ты Владычица Ужаса. Ты вселяешь страх.

— Ага, мне все так говорят.

— Ну так веди себя соответствующе.

«Этот кларет быстро исчезал в моём желудке».

— Я понятия не имею, как вести себя в духе этой Владычицы Ужаса.

— И что? Думаешь, я знаю? Чего ты от меня хочешь? — спросил Элвин.

— Мне нужен твой совет.

— Ну, мы выработали хороший ритуал. Ты покупаешь мне ужин, даёшь мне что-то, задаёшь вопрос, а я…

— Нет, — я посмотрела ему в глаза. — Не так. Я хочу, чтобы ты был моим советником. Мне нужна твоя помощь в качестве официального лица.

Он смотрел на меня неприятно долгое время, потом покрепче запахнул свою куртку.

— Слушай, Касс, всё было очаровательно, но теперь мне пора в другое место.

Я схватила его за руку.

— Мне нужен кто-то, кто понимает происходящее и может обрисовать доступные мне варианты. Нериус просто говорит мне убивать всех подряд. Бранвен уехала на миссию. А Эльрин и я… ну, тут всё сложно.

— Нельзя сказать, будто у меня есть опыт в должности правительственного советника.

Отчаявшись, я подтащила его ближе и изобразила свой самый гневный взгляд.

— А никого другого и нет. Я Кассандра Уила Брок, Владычица Ужаса. И ты сделаешь так, как я прошу, иначе познаешь мой гнев.

Элвин украдкой осмотрелся по сторонам, его лицо побледнело.

— Ты будешь в долгу передо мной за такое, дружище.

— Ничего я не буду должна. Ты сделаешь это, чтобы вернуть себе место в мире Неблагих. Сделаешь это ради своего народа. И ради себя.

Элвин мрачно уставился в пол. Внезапно Лерой подвинул к нему тарелку с мягким сыром и высокий бокал вина.

— Элвин Таранис, Особый Советник. Это за счёт заведения.

Элвин удивлённо моргнул и уставился на сыр так, будто тот сейчас сожрёт его самого. Я бросила на Лероя благодарный взгляд, который он тут же проигнорировал.

— Ладно! — Элвин сердито посмотрел на меня, и его глаза блеснули оранжевым. — Чёрт возьми. Стоит пару раз помочь женщине, и вдруг твоя задница уже принадлежит ей.

Я победоносно выдержала его взгляд.

— Ты знаешь, где я остановилась?

— Конечно, знаю.

— Я забронировала тебе номер. Я хочу, чтобы ты притащил туда свою задницу после того, как доешь еду. Женщина по имени Иделиса достанет тебе хорошую одежду.

Он посмотрел на свои помятые штаны, а я прочла слоган на его футболке: «Если Земля не плоская, тогда почему горизонт прямой?»

— А что не так с моей одеждой?

— Просто носи то, что она скажет тебе носить, ладно? Поверь мне на слово, так будет проще, — я допила последние капли кларета. — Я рада, что мы поговорили.

— Подожди, — он соскочил со своего стула.

— Что? — спросила я, удивлённая внезапной напряжённостью его выражения.

— Все эти штуки… борьба за территорию, оскорбления, сердитые лорды… это может подождать до завтра. Но Грендель что-то задумал. Ты ведь это знаешь, верно?

Я слегка кивнула.

— Есть идеи, что он замышляет?

— Нет, — он пожал плечами. — Но он что-то задумал. Типа, прямо сейчас. Ты не можешь позволить, чтобы он перехитрил тебя, Касс.

— Не перехитрит, — сказала я, и в моём голосе было намного больше уверенности, чем я ощущала. — Скоро увидимся.

***

Я припарковала машину на тёмной стороне улицы, южнее реки — примерно в миле от места, которое раньше было особняком Роана. Сильный дождь барабанил по машине. Я выключила двигатель и фары. Сомневаюсь, что в такую ночь кто-то заметит меня здесь.

Я жалела, что мне не хватило дальновидности купить себе чипсов и кукурузок. Ночь могла оказаться долгой, но хотя бы у меня имелся термос с кофе.

Я достала зеркало из сумочки — квадратное зеркало примерно сорок сантиметров шириной. Я посмотрела в прозрачное стекло, мысленно связываясь с ним и ища Гренделя. Я легко нашла его, поскольку на него указывало несколько отражений. Я перебирала их в своём зеркале и наконец остановилась на том, которое давало ясный вид его лица.

Он сидел в одной из спален особняка Роана. Я мысленно поправилась — его особняка. К моему удивлению, он отдыхал не в бывшей спальне Роана, которая была хозяйской. Этот выбор показался мне странным. Грендель явно захотел бы лучшую комнату.

Я поморщилась, когда заметила голую женщину, лежавшую на постели рядом с ним. Как и все женщины Гренделя, она была покрыта синяками, у неё был подбит глаз и кровоточила губа. Сначала я даже не заметила её из-за неподвижности — она тупо смотрела в пространство, может, стараясь, чтобы он не вспомнил про неё вновь. Меня тошнило от того, что мы образовали союз с этим монстром и дали ему больше власти.

Он был одет в тесные кожаные штаны, верхняя половина тела оставалась обнажённой. Поверх бледных и сальных складок его живота болталась тазовая кость. Он продолжал трогать её пальцем, ласкать её изгибы, время от времени высовывая язык и облизываясь. Внезапно я порадовалась, что не захватила чипсы, иначе сейчас заблевала бы всю машину оранжевой рвотой.

Грендель говорил, и я сначала не понимала, то ли он бурчит себе под нос, то ли обращается к женщине. Судя по её отсутствующему взгляду, она не прислушивалась ни к единому его слову. Но потом, через несколько секунд, она кивнула и произнесла одно-единственное слово. «Да».

Обмен репликами продолжался, Грендель говорил, а женщина через определённые промежутки отвечала фразами вроде «конечно» и «вы правы». Один раз она как будто задержалась с ответом, и Грендель резко повернул голову, рявкнув что-то на неё. Женщина побледнела и лихорадочно закивала. Её глаза широко распахнулись, и, похоже, она раз за разом повторяла «да, конечно».

Испытывая отвращение, я постаралась сосредоточиться на губах Гренделя и заглушить остальные отвлекающие факторы. Меня обучали читать по губам на базовом уровне, но чертовски сложно было делать это, не зная контекста. Я чётко понимала, что происходит с женщиной. Она просто симулировала интерес и покорность, чтобы её не ударили вновь. Но вот бесконечный монолог Гренделя понять было сложнее.

Постепенно я начала различать кое-какие фрагменты, повторяющиеся фразы. «Он заплатит» и «они заплатят» слетало с его губ как мантры. Была ещё одна фраза, которую он повторял раз за разом, и весьма пылко, и женщина всегда реагировала на неё, но мне понадобилось некоторое время, чтобы её разобрать.

Когда я сделала это, мой желудок скрутило узлом. «Я истинный король».

«Ну всё». Завтра вернусь с микрофоном и установлю в его комнате. На самом деле, мне стоит установить прослушку во всём доме. Это будет несложно, поскольку я могла проходить через зеркала. Я сомневалась, что Гренделю известно, что такое прослушка.

Как раз когда я собралась отложить зеркало, дверь в комнату Гренделя открылась, и вошёл один из здоровенных телохранителей Гренделя. Женщина вяло натянула на себя одеяло, прикрываясь, хотя телохранитель даже не глянул в её сторону. Вместо этого он повернулся лицом к Гренделю. Я изменила точку обзора, перескочив на другое отражение. Теперь я видела и губы телохранителя, и губы Гренделя одновременно. Здоровяк держался прямо и бдительно, говорил чётко, что меня устраивало. Понимать его было намного проще.

— Мой лорд… замечены Старшие Фейри… В Хоквудском Лесу.

Грендель уставился на охранника, погрузившись в мысли, затем пробормотал что-то, что я не разобрала. «Пасите…? Любить их?» Телохранитель кивнул и ушёл, не сказав больше ни слова.

Как только он удалился, на лице Гренделя расцвела жестокая улыбка. Я закрыла глаза, прокручивая в голове слова Гренделя и то, как двигались его губы.

«Пасите».

Нет, первое слово было не таким. «Любить их».

«Убить их».

Я сглотнула, всё ещё не уверенная в точном предложении, но точно зная, что первым словом было не «пасите». Это было «пошлите».

«Пошлите… Убить их».

Мой пульс участился.

Пошлите людей убить их — Старших Фейри в Хоквудском лесу. Почти логичный приказ. В конце концов, Старшие Фейри предали Неблагих и позволили их врагам пройти.

Вот только в этот самый момент Роан вёл переговоры со Старшими Фейри, и Грендель это знал. Он послал своих людей убить Старших Фейри, зная о переговорах. Он погубит Роана и попытается захватить контроль.

Меня охватило мощное желание защитить Роана. Я посмотрела в своё зеркало, готовая прыгнуть в Триновантум. Я испытывала отчаянную потребность предупредить Роана, уберечь его. Моё сердце бешено колотилось, пока я смотрела в зеркало, сосредоточившись на одной цели: найти своего партнёра.

Я просматривала отражения мира Неблагих одно за другим, быстро перескакивая — подсвечники, драгоценные украшения, мечи — отчаянно пытаясь отыскать его. Но я видела лишь отражения примерно в радиусе трёх километров. Какова вероятность, что он находился в радиусе трёх километров от меня? Практически нулевая, особенно если он в самой глубине Хоквудского Леса.

Нигде я не видела его прекрасных зелёных глаз, его золотистой кожи, поразительной красоты моего партнёра, от которой перехватывает дух. И никогда прежде у меня не было столь отчаянного желания увидеть его. Чем дольше я искала, тем сильнее ужас стискивал моё сердце костлявой хваткой.

Я старалась дышать медленнее, мыслить рационально.

Я не могла защитить его, если не могла найти.

Я бросила зеркало, приводя мысли в порядок. Если я не могла найти его в Триновантуме, возможно, мне придётся защитить свою пару иным способом.

Глава 22

Нериус заколотил кулаком по кирпичной стене, которая скрывала гламуром особняк Роана — точнее, Гренделя — и от его ударов затряслась деревянная дверь, находившаяся прямо за иллюзией. Он помедлил несколько секунд, затем принялся стучать снова.

Я окинула взглядом тёмный переулок Френч Ординари Корт, где стояли Эльрин и Друстан. Был ли наш маленький отряд достаточной демонстрацией силы? Весь мой план опирался на способность запугать Гренделя до повиновения, и я не была уверена, что мы справимся с задачей.

Нериус собирался постучать в третий раз, когда дверь открылась, нарушая гламур. На пороге стоял один из телохранителей Гренделя — на удивление невысокий, но с красными глазами и весьма смертоносными клыками. Он быстро поворачивал голову, осматривая каждого из нас по очереди.

Наконец, его красные глаза остановились на мне, и его улыбка сделалась шире, а клыки опускались ниже подбородка.

— Владычица Ужаса. Какой приятный сюрприз. Наш хозяин будет чрезвычайно доволен. Он впервые примет таких важных гостей в своём доме.

— Отведи нас к нему, — сказала я ровным тоном. — Немедленно.

— Боюсь, он уже отправился в постель. Но я уверен, он будет в восторге, если ты присоединишься к нему в гостевой спальне.

«Жуть. Ну естественно». Моё раздражение вспыхнуло.

— Разбуди его и скажи встретиться со мной в библиотеке.

— Мой хозяин будет очень недоволен, если я не окажу вам должного гостеприимства. Библиотеку переделывают, и это неудобное место для разговора. Прошу, следуйте за мной в одну из гостевых спален.

— Мы здесь ориентируемся, — рявкнула я. — Иди и разбуди своего хозяина, и тогда мы встретимся с ним в столовой.

Телохранитель смерил меня взглядом, затем склонил голову набок.

— Насколько я понимаю, теперь это особняк моего хозяина. Таранис отдал его в рамках условий его союза, — он выгнул бровь. — Я ошибаюсь?

И снова я потерялась в этикете фейри. Эльрин просто смотрела вперёд со скрещенными руками, тогда как Нериус вовсе не помогал и выглядел так, будто хотел порвать на куски личей ужаса.

— Ладно. Веди нас в гостевую комнату.

Пока мы шли по коридорам, я начала подозревать, что он хотел отвести нас в гостевую комнату чисто для того, чтобы поиграть с нами. Помещение находилось в дальнем конце особняка, и нам пришлось пройти по лабиринту коридоров. Двери были открытыми и давали нам обзор на изменения, которые сделал Грендель. До нашего ухода дверные проёмы были украшены резьбой в виде листьев деревьев и птиц, но теперь все они были покрыты грубыми граффити. Гербы, висевшие на стенах, были сожжены, изрезаны, разрисованы. Поверх них Грендель повесил свою эмблему — скелет под водой. Я с дрожью осознала, что это очень похоже на эмблему моего биологического отца.

Я сжала кулаки, радуясь, что Роана здесь нет, и он не увидит эти разрушения. Я поверить не могла, что прихожусь роднёй этому driushiud ki.

Эльрин шла бок о бок со мной, стискивая зубы, и её глаза блестели. Мы переглянулись, обе испытывая боль и ярость из-за этого урона. Лицо Нериуса начало краснеть, губы поджались в тонкую линию. Я надеялась, что он сумеет себя контролировать.

Приближаясь к гостевой комнате, мы прошли мимо закрытой двери в хозяйскую спальню. Моё шпионство сообщило мне, что Грендель там не спал. Так что там творилось?

Я помедлила возле двери, и телохранитель развернулся ко мне лицом, его клыкастая улыбка сделалась шире.

— Тебе нравится, что мы сделали с этим местом? — прошипел он.

Я пожала плечами.

— Это дом Гренделя. Какое мне дело до его вкусов в интерьере?

— Хочешь увидеть, что мы сделали там? — он кивнул на хозяйскую спальню.

— Нет необходимости, — я стиснула руки, положив их на бёдрах. — Мы просто хотим поговорить с твоим хозяином, — а за этой спальней я пошпионю попозже.

Телохранитель, похоже, не собирался принимать отрицательный ответ. Он вернулся на несколько шагов назад, подходя к двери.

— Думаю, тебе понравится, — сказал он. — Это одна из любимых комнат хозяина.

Он повернул ручку, и когда дверь распахнулась, по мне ударила волна вони. Всё выглядело по-прежнему… если не считать кровавых пятен, покрывавших кровать, пол, мебель и стены. Это выглядело как настоящая скотобойня.

Я подавила рвотный рефлекс, отказываясь радовать охранника своей реакцией. Я сохранила своё выражение пустым, глядя прямо перед собой.

— Хозяин возрождал былые традиции обезглавливания, — безмятежно объяснил телохранитель. — В прежние времена люди приносили жертвы, чтобы получить наше благословение. Они приносили себя в жертву нам, и мы питались их ужасом. Ты помнишь, Кассандра, — он подвинулся ближе, и я ощутила на своём лице жаркое зловонное дыхание. — Знаю, ты молода, но в твоей крови и костях фейри ты помнишь этот восторг и жаждешь его.

Я наградила его своим самым безразличным взглядом, утешая себя знанием, что когда всё это закончится, мы убьём Гренделя.

— Хозяин посчитал, что эта комната, в которой Таранис некогда предавался похоти, была идеальным местом для жатвы ужаса. Полагаю, другое такое помещение когда-то было комнатой Владычицы….

Нериус резко схватил телохранителя за горло и впечатал в стену. Когда глаза охранника выпучились, Нериус сжал шею фейри. Слюна пузырилась и стекала из его клыкастого рта, пока он хрипел невнятные ругательства и дрожал от злости.

— Нериус! — хором закричали мы с Эльрин.

Нериус нас проигнорировал, его глаза горели безумием. Затем тёмная бездна Друстана двинулась вперёд, и нас окружил звук хлопающих крыльев. Тьма окутала Нериуса и телохранителя, и они скрылись из виду вместе с окровавленной спальней. Тьма нависала, пульсирующая и живая, а потом исчезла. Дверь в хозяйскую спальню оказалась закрыта. Нериус сидел на полу словно в трансе, тогда как телохранитель лежал на спине и кашлял.

Голос Друстана эхом отразился в наших головах. «Довольно экскурсий. Отведи нас к своему хозяину».

Телохранитель снова откашлялся в ладонь, затем нетвёрдо поднялся на ноги. Насмешливая улыбка вернулась. Если уж на то пошло, теперь она стала ещё шире.

— Само собой, — сказал он. — Сюда.

***

Мы ждали в гостевой спальне — к счастью, лишённой крови. Эльрин сидела на кресле, скрестив руки и сердито уставившись в пол, а Нериус выглядел так, будто готов был рвать мебель на куски. Друстан просто мрачно маячил в углу.

Грендель позволил нам прождать десять минут и только потом удосужился явиться. В это время его подельники просто смотрели на нас со своих мест по всей комнате. Я сердито смотрела на них в ответ, откинувшись на спинку своего кресла. Ноги я забросила на журнальный столик и скрестила в лодыжках.

Наконец-то войдя в комнату, Грендель широко улыбнулся. Я осталась на прежнем месте, посмотрев ему в глаза.

— Это пикси ужаса, — прохрипел он. — И её разношёрстная шайка. Если бы ты пришла одна, я бы с лёгкостью предоставил тебе отдельную комнату.

Сделав своё лицо спокойным, я достала кинжал из ножен, удерживая его взгляд. Я покрутила кинжал между пальцев, уже фантазируя о том, как мы с Роаном его убьём.

— Ты перешёл грань допустимого, Грендель. Я пришла это исправить.

Он склонил голову набок.

— Вот как?

— Два часа назад ты послал своих людей в Хоквудский Лес, чтобы схватиться со Старшими Фейри.

— Шпионишь за своими союзниками, пикси? — он удобно плюхнулся в кресло, почёсывая свой огромный живот. — А что стало с доверием?

— Отзови своих людей из Хоквудского Леса, Грендель.

— Иначе что?

Я покрутила кинжал между пальцев.

— Иначе ты рискуешь навлечь на себя мой гнев и гнев Неблагой Республики.

Он на мгновение умолк, удерживая мой взгляд, затем выпрямился.

— А ты… теперь ты представитель Республики? Вы провели собрание без меня, где остальные определили курс действий относительно наших врагов? Ты понимаешь, что Старшие Фейри позволяют Благим свободно проходить через их территории с целью уничтожить нас? — его голос резко повышался.

Я встала, затем медленно подошла к нему с ножом в руке.

— Мы контролируем ситуацию.

Он уставился на меня, заламывая руки.

— Вот как? Потому что мне никто ничего не сказал. Никто не говорил, «Грендель, древнейший Сир, Республика в данный момент ведёт переговоры со Старшими Фейри, поэтому прекращаем огонь». На самом деле, не думаю, что лидеры Республики встретились хоть раз со времени образования союза.

— Развязывание войны со Старшими Фейри обречёт нас всех на гибель.

Его глазки-бусинки блеснули.

— Если бы только Огмиос прислушался к моему совету, Старшие Фейри были бы истреблены столетия назад. Хоквудский Лес будет нашим — ценный стратегический актив, который лишь поможет в войне против Благих.

— До тех пор, пока мы не проведём собрание с другими членами Республики, чтобы обсудить стратегию, ты отзовёшь своих людей.

Он вызывающе уставился на меня.

— Думаю, ты права. Мы должны собрать полный совет Республики с пятью главами домов. Если Республика решит, что я должен отозвать своих людей, я так и сделаю.

Роан в данный момент находился в Хоквудском Лесу, и Грендель это знал. Если умрёт хоть один Старший Фейри, Роан поплатится за этой жизнью.

Тьма, окружавшая Друстана, заклубилась в комнате, и его голос прогремел вокруг: «Отзови своих личей, иначе я утоплю этот дом во тьме и оставлю тебя навеки слепым».

В воздухе раздался звон мечей, доставаемых из ножен.

Грендель зарычал:

— Контролируй своих солдат, пикси. Я действую в рамках своих прав. А вы вошли в мой дом, напали на одного из моих телохранителей и угрожаете мне за то, что я защищаю Неблагих. Я оставляю эти оскорбления без наказания лишь по собственной вежливости.

Я слышала, что телохранители двигались как один и окружили нас. Тьма Друстана пульсировала, звук крыльев трепетал вокруг.

— Прекратите, — сказала я сквозь стиснутые зубы. — Мы уходим.

Грендель не собирался уступать, и я найду другой способ разобраться с ним.

Глава 23

Я смотрела на город через стену окон в своём номере отеля. Я полчаса провела в душе, вытирая запотевшее зеркало и отчаянно просматривая отражения в Триновантуме. Но где бы ни был Роан, он находился вне радиуса действия моей власти над отражениями. Я была практически уверена, что как минимум чувствовала его через нашу связь — я ощущала раздражение и надежду. А может, это мои собственные эмоции брали надо мной верх. Я начинала понимать, что с предначёртанным партнёром сложно было сказать, где заканчивалась я и начинался он.

На улице облака скрыли луну, но внизу мерцали огни Лондона. Вздохнув, я отошла от зеркала. Я надела ночнушку, и хлопок прильнул к моей влажной коже. Если бы у меня были мои силы ужаса, и если бы я не дала ему обещания, то Грендель теперь дрожал бы на полу и истерично рыдал, пока я пинала его до смерти. Но может, лучше не стоит предаваться этим фантазиям.

И всё же мне надо было придумать какой-то план. Я не могла допустить, чтобы Грендель подверг Роана опасности, и я не могла позволить, чтобы он и дальше убивал людей. Этот скользкий мудак должен умереть.

Я надела шёлковые пижамные шортики и задрожала от прохладного воздуха. Здесь я не могла открыть окна, так что просто включила кондиционер на максимум и представляла, что окна открыты. Это немного успокаивало, но мне нужен был Роан, который согревал бы меня и прогонял дурные сны.

Как раз когда я направлялась к постели, в комнату постучали. На мгновение моё сердце пропустило удар, и я представила широкоплечую фигуру Роана по ту сторону двери. Черты моего лица озарились улыбкой.

— Кто там? — с надеждой спросила я, готовая побежать в объятия Роана, затащить его внутрь и больше никогда не отпускать.

— Это Иделиса.

Я едва слышно застонала. С тех самых пор, как я спасла эту фейри, она приходила в мою комнату в основном для того, чтобы за что-нибудь осуждать меня. Я буквально ощущала её неодобрительный взгляд сквозь дверь.

— Я в постели, Иделиса. Поговорим завтра, хорошо?

— Это важно.

Я вздохнула и открыла дверь. Она стояла на пороге, её глаза покраснели. Хотя бы её синяки померкли, оставляя её оливковую кожу в идеальном состоянии.

— Я бы хотела войти, — сказала она с серьёзным лицом.

— Ладно, — я шагнула в сторону, пропуская её. — Ты уже познакомилась с Элвином?

— Да. Он закатил истерику после того, как я выбросила его драную футболку.

Я села на край кровати.

— Я не удивлена. Ты об этом хотела поговорить?

— Нет, — она подняла глаза и посмотрела на меня. — Это касается Гренделя.

Я напряглась. Я только что провела час, пытаясь забыть об его существовании.

— Он связался с тобой?

— Нет. Но мне надо, чтобы ты поняла, насколько он опасен. Он стал ещё более жестоко обращаться с женщинами Уила Брок, и его мужчины следуют его примеру.

Мои кулаки сжались от злости.

— Я не меньше тебя хочу его смерти, Иделиса, но нельзя.

— Сегодня умерла фейри. Её звали Ровина. Она была юной, заботливой и доброй. Мужчина из рода Уила Брок отвешивал ей пощёчины, пока она не упала. Затем он раз за разом пинал её по животу и рёбрам, пока она не перестала дышать. Они сказали, что она была шлюхой.

Моё сердце ухнуло в пятки.

— Что стало с убийцей?

— Его отчитали за то, что он зря прикончил женщину, способную родить детей. Словно он просто беспечно обошёлся с предметом в его собственности.

— Почему мне кажется, будто у тебя есть представления о том, как я должна с этим разобраться?

— Ты Кассандра Уила Брок, дочь Огмиоса…

— Я Кассандра Лидделл, бастард и пикси без реальной власти или авторитета. Когда Роан вернётся…

— Таранис не станет помогать женщинам из дома Уила Брок.

— Ты его не знаешь.

— Я знаю достаточно, — она печально покачала головой. — Когда ты забрала меня из того места, я думала, что ты изменишь положение вещей. Я думала, тебе будет не всё равно.

— Мне не всё равно, — слова застряли в моём горле. — Я не могу ничего предпринять, пока угроза Благих не нейтрализована.

— Благие не убивают своих женщин, — тихо сказала она. — Они относятся к ним с уважением. Для нас будет лучше, если придут Благие. Если ты не будешь действовать, я с таким же успехом могу вернуться к Гренделю, где я смогу хотя бы попытаться утешить женщин, над которыми он издевается.

Её слова ударили меня как кулак под дых, и я просто смотрела ей вслед, когда она вышла из комнаты. Я не была Владычицей Ужаса. Уже нет. Всякий раз, когда представлялась возможность, я бродила возле места, где когда-то находился камень, и пыталась ухватить ту силу, те деликатные вибрации ужаса, которые до сих пор витали в том районе — лёгкий фоновый шум, как музыка сфер. Но я ничего не добилась, не сумев определить, откуда это исходит. И даже если бы у меня имелись эти способности, я дала Гренделю слово, и это связывало мне руки.

Я прерывисто вздохнула. Без Роана я совершенно одна.

Или нет?

Я подошла к сумочке на столе и вытащила телефон, который дала мне Скарлетт. Я нажала на вызов единственного имеющегося в нём контакта «Скарлетт Без Прослушки». Имя указывало на то, что телефон свободен от любопытных ушей ЦРУ.

Она ответила почти мгновенно.

— Касс?

— Скарлетт, — выдохнула я, испытав облегчение от того, что слышу её голос.

— Что случилось? Ты кажешься вымотанной.

— Думаю, мне нужна твоя помощь. Помощь ЦРУ.

— Да? — её тон сделался настороженным.

— Слушай, тут всё сложно. Есть фейри по имени Грендель. Он могущественный игрок в политике Неблагих и чертовски древний. Это он затопил Лондон, и он убивает людей, питаясь их ужасом, чтобы получить силу. Теперь он разрушает… всё. Если мы позволим ему свободно действовать, между Неблагими разразится гражданская война. Умрут миллионы и фейри, и людей. Я могу выдать тебе его местоположение. Один снайпер с железной пулей…

— Ты говоришь о Гренделе Уила Брок? — перебила меня Скарлетт.

— Да, ты его знаешь?

— О да, мы давненько знаем об его существовании. Он монстр.

Я ощутила волну облегчения.

— То есть, вы сделаете это?

На линии воцарилась неловко долгая пауза.

— Касс, я не могу…

— Слушай, Скарлетт, ты должна понять…

— Сегодня утром к нам обратились люди Гренделя. Он предложил делиться с нами информацией, и мой босс в восторге. Он ни за что от этого не откажется.

От шока у меня перехватило дыхание.

— Что?

— Ты должна понять, это первый раз, когда могущественный фейри готов вести с нами переговоры. Грендель согласился предоставлять информацию, содействие, субъектов для тестирования…

— Субъектов для тестирования?

— Нам нужна вся помощь, которую мы можем получить, Касс. Нам нужно защищать себя. Ты сама сказала, что нам необходимы союзники среди фейри. Мы прислушались к твоему предложению, и он стал первым фейри, который захотел работать с нами.

Меня переполнила злость.

— Он абсолютный монстр. Ты сама это сказала!

— Ну да, — сухо подтвердила она. — Соединённые Штаты ведут переговоры с аморальной личностью. Нельзя сказать, что это шокирующий прецедент.

Я села на кровать, чувствуя, как в груди разрастается пустота.

— Я знаю один исход, при котором наш департамент согласится разорвать эти отношения, — сказала Скарлетт.

— Что? — слабо спросила я.

— Владычица Ужаса может работать на нас. Нам придётся обговорить условия, но мой босс согласится. Однако тебе надо сделать это сейчас. У нас осталось мало времени.

Я ничего не ответила. Я знала, что этот момент наступит, и страшилась его.

— Мне надо время подумать.

— Мы встречаемся с Гренделем завтра после обеда, — сказала Скарлетт. — Сразу после банкета.

— Какого банкета?

— Завтра утром он празднует заключение союза с Двором Снов. Я так понимаю, в его особняке состоится большой банкет. По крайней мере, у нас такая информация.

«Бл*дь». Я зажмурилась от отчаяния. Двор Снов? Как это-то получилось? Грендель опережал нас на каждом повороте, и в данный момент даже ЦРУ знало больше, чем мы.

«Ты не можешь позволить, чтобы он перехитрил тебя, Касс».

— Если ты доберёшься до нас до встречи, то сумеешь склонить моего босса на свою сторону, — сказала Скарлетт. — После этого будет слишком поздно. Прости, но это не от меня зависит.

— Ладно.

— Эй, Касс.

— Что?

— Не жди слишком долго, — её голос звучал тихо. — Поговорим утром.

Звонок оборвался.

Я бросила телефон на стол, тупо уставившись в окно. К горлу подступила тошнота. События вокруг меня закручивались, подгоняя меня, подводя к этой точке. Я ещё никогда не испытывала такого отчаянного желания увидеть Роана.

Если я ничего не предприму, Грендель разрушит Республику и попытается короновать себя как нового короля Неблагих.

Может, он расправится с угрозой Благих, работая с Двором Снов, союзниками из ЦРУ и их железным оружием. Но где в итоге окажется народ Неблагих? Роан наверняка погибнет, а вместе с ним и мои друзья. Неблагие женщины по всему королевству окажутся порабощены. Образ прекрасных черт Роана и его татуированной кожи выжегся в моём мозгу как маяк, и я ощущала то ошеломляющее желание уберечь его, сложить за него голову, если понадобится.

Ради него мне придётся принять предложение Скарлетт. С помощью ЦРУ мы избавимся от Гренделя, может, даже сокрушим армию Благих с применением их оружия. Но тогда придётся давать ЦРУ информацию о фейри, и они не остановятся на списке, который попросили ранее. Они захотят знать, как найти портал в Триновантум. Согласится ли ЦРУ отложить эти знания и не применять на практике? Или они нанесут профилактический удар по фейри? Я представила армию агентов, которая марширует по Триновантуму с железным оружием. Кровавая баня, которая последует за этим, превратит весь Лондон в Гренделевское помещение для резни.

Я подумала о возможных сделках, которые могла бы заключить с ЦРУ. Вероятно, я могла бы выторговать мир в обмен на своё сотрудничество. Я могла бы контролировать поток информации, которая к ним поступает. Может, я сумею работать двойным агентом, давая им постоянные сведения о фейри и вербуя дополнительных союзников. Мне придётся поддерживать отношения с Роаном и постоянно врать ему, но он будет жить, и баланс будет восстановлен.

От такой перспективы меня тошнило, но в данный момент я не видела других вариантов. Без камня у меня не было настоящей силы, а если я нарушу слово, данное Гренделю, и нападу на него с оружием, это закончится катастрофой.

И тут зёрнышко плана пустило корни в моём сознании.

Глава 24

Я стояла в особняке Гренделя за закрытыми дверями в столовую. Сквозь дубовую древесину тихонько доносились разговоры, звон бокалов и смех.

Сейчас я была спокойна и приглушала свои сомнения с помощью старой психологической техники — глубокое дыхание и мысленное называние всех предметов вокруг меня. Я не могла позволить им почувствовать мой страх. Не сейчас.

Высоко подняв ногу, я пнула дверь. Та с грохотом распахнулась, и резкий звук оборвал разговоры. Все взгляды метнулись ко мне. Грендель сидел во главе стола, широко раскрыв глаза от удивления и держа в руке наполовину съеденную куриную ножку. Примерно две дюжины фейри сидели за столом вместе с ним, большинство из них было приспешниками Гренделя. Одна из них носила воронью эмблему Двора Снов. Это была пожилая женщина, с которой говорили мы с Роаном. Она приподняла бровь, вовсе не впечатлившись моим драматичным появлением.

Иделиса стояла возле Гренделя с опущенными глазами, не желая смотреть на меня. Её возвращение к Гренделю уже было вознаграждено свежим синяком на щеке.

Я уставилась на Гренделя с мрачной улыбкой.

— Грендель Уила Брок. Ты нарушил своё слово.

Грендель бросил куриную ножку, нахмурившись.

— Смейри явилась. И как же я нарушил своё слово?

— Ты обещал поддерживать Республику. Но ты подрываешь её, целенаправленно вредя нашим переговорам со Старшими Фейри. Полагаю, это делает тебя нарушителем клятвы и driushiud ki.

Я всё ещё не была уверена в точной трактовке этого выражения, но оно вызвало нужную реакцию. Все в комнате начали переговариваться. Когда фейри нарушал данное слово, это мгновенно давало власть тому, кому он дал обещание. В данном случае мне.

— Я не нарушал слова, — прорычал Грендель. — Я обещал поддерживать Республику пяти дворов. Но эта Республика не выпускала никаких законов, решений или приказов. И вскоре эта Республика перестанет существовать. Не может быть Республики пяти дворов, когда Двора Похоти уже нет. Это будет Республика четырёх дворов, а относительно этого числа я ничего не обещал.

Мужчины Гренделя, собравшиеся за столом, заулыбались, и в моём горле встал ком. Они уже знали. Роан находился со Старшими Фейри, и Грендель послал своих людей убить Роана — последнего оставшегося члена Двора Похоти.

Если они убьют Роана, Грендель свободен от своего обещания. Если он убьет Роана, я сдеру его склизкую шкуру с его тела, хоть с силами ужаса, хоть нет. Чистая ярость придаст мне нужные силы.

— Я лишь защищал народ Неблагих от их врагов, — он осмотрелся по сторонам, изображая воплощение невинности. — Я не нарушал клятву. И я не враг Неблагих. Настоящий враг Неблагих — это ты, грязнокровка.

— Чушь собачья.

— У меня есть свидетельница! — взревел он.

Воцарилась тишина, и я задержала дыхание.

Он шлёпнул Иделису по заднице.

— Эта женщина находилась при Владычице Ужаса. И прошлой ночью она через дверь подслушала, как эта грязнокровка говорила с человеческим агентством и пообещала, что будет работать как шпион среди нас. Кассандра Уила Брок пообещала им информацию и пленников. Взамен она попросила, чтобы они убили меня и дали ей железное оружие.

По комнате прокатились шепотки, пока обедавшие переговаривались меж собой. Я бросила яростный взгляд на Иделису, которая не смотрела мне в глаза.

— Настоящий враг — это ты, — сказал Грендель. — Тебя надо арестовать и судить за измену.

Я гневно уставилась на Иделису, скривив губы.

— Иделиса Уила Брок. Ты предала моё доверие. Тебе правда не стоило этого делать.

Она встретилась со мной взглядом, раскрыв рот. Я показала на неё со зловещей улыбкой на губах.

Её глаза выпучились, переполнившись ужасом, и она испустила вопль. Она рухнула на пол, и её юбка окрасилась мочой. Её тело дрожало, глаза оставались широко распахнутыми, и она что-то невнятно лепетала.

В комнате воцарилось потрясённое молчание.

Я опустила руку.

— Если кто-то из твоих людей думает, будто сможет арестовать меня, они могут ожидать, что будут весьма схожим образом дрожать от ужаса.

Несколько секунд никто не шевелился.

Затем Грендель издал низкий, издевательский смешок.

— Мне не нужно, чтобы они делали за меня грязную работу, — он поднялся. — Я сам тебя убью.

— Тогда ты дважды нарушишь данное тобой слово, — прорычала я.

— Я пообещал использовать свои магические силы лишь против тех, кого считаю врагами Неблагих. И после того, что рассказала мне Иделиса, я считаю тебя, грязнокровка, врагом Неблагих.

Он с усмешкой поднял руки. Его улыбка дрогнула, и я ощутила первые искорки победы. В таких ситуациях друзья приходились очень кстати.

Буквально за несколько минут до моего входа в зал Иделиса подлила зелье Сиофры в кубок с вином Гренделя. Оно сделало свою работу и лишило Гренделя его способностей.

Я склонила голову набок.

— Ну? Если я враг Неблагих, тогда что же ты не используешь против меня свои способности?

— Что ты со мной сделала?

Я бросилась на него. Его глаза широко распахнулись, и он попытался вытащить меч, но его движения были неестественно медленными. Я впечатала кулак в его лицо, сломав его нос. Затем стиснула его рубящую руку как тисками и скрутила, пока он не заорал от боли. Пинок в живот отбросил его к стене, и в его мутных глазах проступила паника.

Иней покрыл всю комнату, когда на моих руках появились когти, а клыки удлинились, задевая язык. Я пошла вперёд и схватила его за горло; его огромное тело ощущалось лёгким как перышко. Я шарахнула его головой о стену.

— Что ты со мной сделала? — простонал он.

— Ты пообещал использовать свои магические способности против врагов Неблагих, Грендель, — прошептала я в ответ. — Но ты не можешь сделать это, если твои способности исчезли.

Его глаза выпучились, и я улыбнулась ему, сверкнув заострёнными зубами.

— Ты нарушил данное мне слово, — сказала я. — И потому ты в моей власти.

На скольких женщин он напал и поработил за многие столетия? И то помещение для обезглавливания… Мысли об его садизме переполнили меня холодным гневом. Мне надо было действовать как Владычица Ужаса, и к счастью для меня, месть давалась мне естественно.

И теперь завершающий удар.

Образ Роана полыхнул в моём сознании вместе с мощным желанием уберечь его любой ценой. Охваченная порывом защитить, я полоснула горло Гренделя своими острыми когтями. Его плоть казалась резиновой, горячая кровь отчаянно хлестала из сонной артерии. Я снова замахнулась, рыча и ожесточённо уничтожая угрозу для моей пары.

Забившись, он хватался за горло, но я полосовала сквозь его пальцы, раздирала вены и плоть. Я Владычица Ужаса. Я сберегу свою пару, и Неблагие будут страшиться меня.

Глаза Гренделя померкли, веки опустились. Его тело обмякло на полу, кровотечение замедлилось до лёгкой струйки. Покрытая кровью древнего фейри, я повернулась к его гостям. В их глазах трепетал ужас. Они только что наблюдали, как я разделалась с великим Гренделем так легко, будто прихлопнула муху. Я бегло глянула на Иделису, неподвижно лежавшую на полу, и подавила желание улыбнуться. Она отлично изобразила ужас.

Я подняла руки к потолку.

— Я Кассандра Уила Брок. Дочь Огмиоса, наследница его трона, правительница Дома Уила Брок.

Я позволила этой фразе повиснуть в воздухе, пока они таращились на меня с разинутыми ртами.

— Грендель пичкал вас ложью, — продолжала я. — Я никогда и ничего не предлагала людям. Прошлой ночью я говорила с ними, но отвергла их предложение. Я правитель Неблагих. Я верна власти Республики!

У меня осталось достаточно сил ужаса, чтобы ощутить страх, вибрирующий в комнате словно мрачная симфония.

Пути назад нет. Я правила Двором Уила Брок, и теперь это мой дом.

Глава 25

Я сидела в библиотеке, изо всех своих чёртовых сил пытаясь расшифровать текст на языке фейри. Над моей головой в люстре мерцали свечи, отбрасывавшие подрагивающий свет на руны. Если я собиралась править Двором Уила Брок (по крайней мере, пока мы не проголосуем за кого-нибудь или что-нибудь), мне нужно узнать как можно больше. И всё же нельзя сказать, что я бегло читала тексты фейри.

Я щурилась, раз за разом читая одни и те же строки. Я разобрала слова «снаружи» и «Лондон», но мои веки сами собой опускались, прежде чем мне удавалось прочесть и остальное. Не помогало и то, что через каждые несколько минут я отчаянно пыталась связаться с Роаном. Я почти была уверена, что чувствовала его и уловила, что он думает обо мне.

С другой стороны, как и сказала Эльрин, может, это всё лишь в моей голове. Я убедила себя в реальности этого просто потому, что мне хотелось, чтобы это было реальным?

Откинувшись на спинку кресла, я сдула с глаз прядь розовых волос.

Прямо напротив меня, выпрямившись как штык, стояла Ланноси, моя телохранительница. Держась прямо возле порога, она бдительно высматривала любые угрозы. Она сжимала копьё, её мускулистые руки оставались напряжёнными. Я теребила подол юбки, косясь на неё. Она просто наблюдала за мной.

Несколько часов назад я заставила себя прекратить бесполезные поиски в отражениях. Где бы ни был Роан, он находился вне досягаемости, и искать его означало тратить время впустую. Если я собиралась стать настоящим Неблагим лидером, надо вести себя соответствующим образом. Мне нужно узнать всё возможное о мире Неблагих.

«Если бы я ещё могла сосредоточиться на чёртовом тексте…»

Я вздохнула.

— Ланноси, думаю, этим вечером я побуду одна. Спасибо тебе за бдительность.

Её взгляд метнулся ко мне, лоб нахмурился.

— Я так не думаю, Владычица.

— Зови меня Кассандра, — устало повторила я в девятый раз. — Пожалуйста. Особняк защищён гламуром, Грендель мёртв, а если за мной придёт Сиофра… ну, ты услышишь мой крик.

— Если вы настаиваете, — она коротко кивнула. — Моя комната поблизости.

— Благодарю.

— Просто пожалуйста, кричите громко, если…

— Спасибо, Ланноси, доброй ночи.

— Доброй ночи, Владычица.

— Кассандра! — крикнула я ей вслед. — Зови меня Кассандра!

Я захлопнула книгу и поморгала в тёплом свете. До комнаты Элвина нужно было пройти совсем немного, и мне пришлось сдержать себя, чтобы не побежать к нему снова. Великий хранитель секретов не знал вообще никаких новостей о Роане. Почему мой предначертанный супруг ещё не вернулся в Лондон?

Проблема в том, что я уже дважды спрашивала Элвина о том, не слышал ли он что-то новое. Спрашивать третий раз будет совсем уж позорно.

Я нетерпеливо побарабанила пальцами по обложке книги, затем стала листать страницы большим пальцем, пытаясь убедить себя, что эмоции, которые я ощущала, были не только в моей голове. Я до сих пор чувствовала свою связь с ним, его любовь, его отчаянное желание вернуться домой.

Я с такой силой перелистнула страницу в книге, что та чуть не порвалась. Я это чувствовала.

Верно?

Желания прекрасно умели убеждать. Может, мой собственный разум играл со мной.

«Роан, где же ты?»

Я чувствовала его отсутствие так, будто меня лишили конечности. Мне приходилось бороться со всеми своими инстинктами, чтобы не понестись в Триновантум и не приняться за поиски лично. С тех пор, как мы скрепили свою связь, мы почти постоянно были вместе. Конечно, часть этого времени мы провели в разных концах тёмной тюрьмы, но в остальном он стал константой в моей жизни.

Теперь он отсутствовал почти неделю, и я не могла игнорировать правду.

Я влюбилась в Роана. Я думала о нём как о своей паре, как о супруге, и не могла вынести разлуки с ним. Я просто не знала, что делать с этой проблемой из-за чтения мыслей. Я не могла подвергнуть человеческую расу опасности просто потому, что я влюбилась.

Профилактический удар фейри по людям обернётся катастрофой для всех.

Я ожесточённо перелистнула ещё одну страницу.

Хладнокровная часть меня журила себя за одну лишь мысль о жизни с Роаном. Как я могла доверить ему все человеческие секреты, касающиеся колоссальной угрозы, которую они представляли для Неблагих? Рисковать таким количеством жизней ради собственного счастья было эгоистично.

Другая, куда более сильная часть меня — та часть, что постоянно представляла, как снова увидит Роана, будет с ним рядом — заглушала голос разума. Иногда просто надо довериться своему нутру. И своему сердцу, и своей душе, и всему своему телу. И все эти части меня хотели Роана. Нуждались в Роане.

Да где его вообще носит, бл*дь?

Я резко встала с кресла, и книга свалилась с моих колен.

Нахрен всё. Пойду ещё раз поговорю с Элвином. Может, он слышал что-нибудь, что не посчитал важным.

Когда я уже шла к двери, по другую сторону послышались шаги. Его шаги, направлявшиеся по коридору. Я где угодно узнаю эту целенаправленную походку.

Я плюхнулась обратно в кресло. Изобразив небрежность, я подняла книгу. Я хотела, чтобы он знал — во время его отсутствия я всё держала под контролем.

«А теперь вот сижу и читаю, как и подобает Неблагому правителю».

Дверь открылась, и мой пульс участился. Там, на пороге, стоял Роан, выглядевший неизменно привлекательно. Он вошёл в библиотеку, позволяя двери закрыться за ним. Весь воздух на мгновение покинул мои лёгкие. Тёплый свет свечей мерцал в его зелёных глазах, и при виде его по моему телу пронёсся жар.

Я скрестила ноги.

— Я не слышала от тебя новостей.

— Мы сохраняли своё местоположение в тайне. Я думал, ты могла чувствовать меня через связь, — он слегка улыбнулся. — Ты беспокоилась обо мне.

Я сделала глубокий вдох. «Просто сижу тут и читаю, как нормальный человек».

— Конечно, но я всё контролировала. Как бы там ни было, я рада, что ты вернулся. Невредимый и всё такое. Я вернула твой особняк.

Черты его лица смягчились.

— Ты держишь книгу вниз головой.

Я почувствовала, как наша связь распространяется по мне словно тёплый свет. Пульсация единения, любви и желания пронеслась по моему телу, и меня омыло собственным желанием. Я чувствовала, что мои щёки и грудь краснеют. Я ощутила, что мои бёдра невольно сжались, когда я посмотрела на него. Боже, как я его хотела.

— Рада видеть тебя, — сказала я как можно небрежнее.

Взгляд, которым Роан наградил меня, состоял из чистого жара, словно он мог видеть моё обнажённое тело сквозь белую блузу и маленькую чёрную юбку, словно он рассматривал изгибы моих грудей, бёдер, всю меня.

Я встала, снова уронив книгу. «Оставлю притворство для другого раза».

Пока я шла к нему, его зелёные глаза испепеляли меня. Добравшись до него и обхватив руками, я просто прильнула к нему. Я вдохнула его тёплый дубовый запах. От ощущения его ладоней на мне по телу разлилось жидкое тепло.

Одна из его рук мягко скользнула по моей спине.

— Я тоже рад тебя видеть, — его низкий голос словно обвился вокруг меня бархатной лаской по голой коже. Я могла представить, как его ладони опустятся ниже, поднимут мою юбку. И когда этот образ полыхнул в моём сознании, тело как будто оказалось стеснено одеждой — слишком распалённое, слишком влажное, разбухшее под тканью.

Я больше не могла это выносить. Роан отказывался целовать меня или толком прикасаться ко мне, пока я не соглашусь быть его. Может, теперь я могла это сделать.

Я скользнула ладошкой под его рубашку, позволяя своему большому пальцу нырнуть под пояс его брюк. Роан напрягся, и я выжидающе подняла лицо.

— Кассандра, — его тело застыло, на лице проступила боль. Для него это было так же мучительно, как и для меня.

Может, пора избавить его от страданий.

— Всё хорошо, — прошептала я. — Я готова. Ты мой. Я твоя. Я хочу быть с тобой. Всегда.

Его глаза сверкнули золотистым светом, и черты лица озарились радостью. Он не задавал мне никаких вопросов, просто привлёк ближе и крепко поцеловал, когда я привстала на цыпочки. Его ладони медленно и чувственно двигались по моей спине, посылая горячую дрожь по телу. Я выгнулась навстречу.

Роан отстранился, затем наклонился и прошептал мне на ухо:

— Я ждал этого, — его голос скользнул по мне подобно роскошному шёлку, прикасаясь во всех тех местах, что изнывали по нему. Я чувствовала, как моё тело плавится от жара, но Роан как будто не хотел спешить. Может, он прав. Нам сначала надо кое-что обсудить, да?

— Пожалуй, мне надо кое-что сказать тебе, — тихо произнесла я, пока мой рот находился в считанных дюймах от его губ. — Я глава Уила Брок. Я…

Он заглушил остаток предложения поцелуем, который был одновременно плавным и интенсивным. Стоило мне ощутить, как его язык скользнул по моему, как я тут же забыла про всю политику фейри. Необузданный, отчаянный голод раздирал моё тело.

Я застонала ему в рот, привлекая ближе к себе, и его пальцы крепче впились в моё тело. Казалось, Роан хотел растянуть процесс, но я мечтала немедленно содрать с него одежду.

Изнывая по нему, я запустила руки под его одежду, проведя ими по его мощному телу. Я сдёрнула с него рубашку, позволив взгляду медленно скользнуть по мускулистому торсу, по татуировке листьев земляники. Я наклонилась, чтобы поцеловать татуировку, и его кожа ощущалась горячей под моими губами.

В следующее мгновение Роан стянул с меня блузку, и его движения становились всё более отчаянными. Может, он и решил, что не будет торопиться, но ему это тоже давалось непросто. Я завела руку за спину и расстегнула свой лифчик. Я хотела ощутить его голую кожу на своей. При виде моих грудей его глаза обрели насыщенно-янтарный оттенок, и я была практически уверена, что из его горла вырвалось низкое рычание.

Я обняла его обеими руками, позволяя своей груди задеть его, когда я привстала на цыпочки. Обхватив ладонями мою голову, он прижался к моим губам испепеляющим поцелуем.

Медленно и чувственно его ладони скользили по моей спине, и Роан сжал мою попу под юбкой. Я вжалась в него бёдрами, и между ног нарастало тёплое ноющее ощущение.

Роан подхватил меня на руки, и я обвила его ногами. Моё сердце бешено стучало, кожа светилась.

Он осторожно понёс меня к деревянному столу и посадил на край. Дерево ощущалось прохладным под моей задницей. В таком положении мой рост лучше соответствовал росту Роана, и я снова поцеловала его с ещё большим голодом.

Но он до сих пор не торопился. Он медленно гладил моё тело, оставляя следы горячих мурашек, пока не добрался до бёдер, забравшись под юбку. Его прикосновения к моей коже ощущались на удивление нежными, а я хотела чего-то более жёсткого, грубого. Я выгнула спину, вжимаясь в него.

Когда Роан подцепил пальцами край юбки, я приподняла попу, чтобы он сумел стянуть юбку. Шелковистый материал скользнул по моим бёдрам, и от этого ощущения по мне пронеслась дрожь удовольствия. Он оставил меня почти полностью обнажённой и медленно пожирал взглядом как изголодавшийся мужчина, наткнувшийся на роскошный банкет.

Пока я сама пировала видом его идеального тела, я принялась за его брюки, отчаянно желая ускорить процесс, и стянула их.

— Я хочу закончить то, что мы начали, — выдохнула я. — В прошлый раз, когда ты ушёл от меня в тренировочный зал.

— Твоё желание для меня закон.

Придерживая мою спину ладонью, Роан опустил меня на стол. Как и прежде, одной рукой он завёл мои запястья за голову и удерживал их там. Он наклонился, чтобы покрыть поцелуями мою шею, и его губы были такими горячими. Его свободная рука поглаживала мои бёдра, и прикосновения были мучительно лёгкими. Я так с ума сойду. Когда он потрогал меня между бёдер, поверх трусиков, я застонала и непроизвольно дёрнулась от лёгкого касания. Роан дразнил меня, нежно поглаживая, пока я двигалась навстречу его ласкам.

— Роан, пожалуйста, — я вцепилась пальцами в его волосы, привлекая ближе.

Он опустился между моих бёдер, раздвигая их, и его поцелуи опускались ниже по моему телу — по грудям, по животу.

Теперь уже не существовало ничего, кроме его губ на моей коже, его рук на моём теле. Неукротимая нужда пульсировала в моём нутре. Он нужен мне прямо сейчас. Его губы опускались всё ниже, медленно, как стекающий мёд. Его рот словно обжёг меня между ног, поцеловав внутреннюю сторону бёдер. Застонав, я сжала его бёдрами, отчаянно желая ощутить его ближе.

— Роан, пожалуйста, — снова прошептала я. Это ощущалось как пытка.

Наконец, он потянулся к моим трусикам и запустил пальцы под ткань. Он стянул их, оставив меня полностью обнажённой. Я раздвинула ноги в знак приглашения.

И вот тогда-то дамбу пробило, и его самоконтроль полностью рухнул.

Роан зарычал, практически бросился на меня, и на его голове сверкнули рога, когда он принял истинный облик. Я обхватила руками его сильную спину, когда он ворвался в меня, наполнив до упора. Когда он начал двигаться, я притянула его шею поближе; мой рот и зубы нашли его горло, чтобы снова заклеймить его. Он мой. Дикий голод руководил нами обоими, пока мы двигались в одном ритме; мои бёдра беззаветно встречали его толчки, и вскоре чистая эйфория завладела моим разумом. Мир вокруг меня исчез, и я испустила дикий стон.

***

Я льнула к Роану, и наши тела светились, наконец-то насытившись. Отголоски удовольствия волнами пульсировали в наших телах, и я задрожала в его объятиях.

— Я рада, что ты вернулся в наш особняк.

— Наш особняк, — повторил он, гладя меня по волосам.

— Верно, — я облизнула губы. — Наш.

— Похоже, в моё отсутствие ты времени даром не теряла.

— Нам всё ещё предстоит много работы. Только… пожалуйста, не ходи в свою спальню, пока мы не навели порядок. Или в мою, если уж на то пошло.

Он напрягся.

— Что случилось?

Я скривила губы.

— Грендель случился. Знаешь, я правда не хочу сейчас говорить об этом. Как прошли переговоры со Старшими Фейри?

— Как и ожидалось. Мы с Королём Эбором пришли к соглашению. Старшие Фейри не позволят Благим солдатам пересекать Хоквудский лес. Но они и Неблагим не разрешат подобное. Старшие Фейри не станут занимать чью-то сторону в этой войне.

Я кивнула. Во время долгого совещания с Элвином, которое состоялось вчера, он предположил, что таким и будет исход. Мы ничего такого не могли предложить Старшим Фейри, чтобы переманить их на свою сторону. Лучшее, на что мы могли надеяться — это то, что они не станут вмешиваться.

Я слезла со стола. Пожалуй, стоит одеться, пока Ланноси не решила заглянуть и проведать меня. Я потянулась к юбке, лежавшей на полу.

— Уже одеваешься? — пробормотал Роан. — Я надеялся, что ты почаще будешь оставаться голой.

Я закатила глаза, натягивая юбку.

— С нами живут и другие люди, знаешь ли. Наша охрана, мой новый советник… — я решила, что буду плавно подводить к этой теме.

Роан подтянул брюки, нахмурившись.

— Кто твой советник?

Я набросила блузку. О лифчике побеспокоюсь потом.

— Это, эм… Вообще-то это Элвин.

Роан помедлил, успев лишь наполовину застегнуть брюки.

— Элвин?

— Ага. Ну, знаешь, твой родственник?

— Дальний родственник.

Я подхватила с пола лифчик и трусики.

— Я новый правитель Уила Брок, и я выбрала его, — просто сказала я. — Я не говорю тебе, как править Домом Таранисов. А тебе не нужно говорить мне, как править Домом Уила Брок.

Роан несколько секунд посмотрел на меня, затем его лицо озарилось лёгкой улыбкой. И я почувствовала это через нашу связь — его гордость.

В этот самый момент дверь распахнулась.

Я едва не выпрыгнула из собственной шкуры, а Роан бросился к своему мечу.

— Простите! — воскликнул Элвин, широко распахнув глаза. — Касс… то есть, Владычица, эм… Касс!

Он был одет в помятую голубую рубашку и серые брюки. Хотя теперь Иделиса тщательно следила за его гардеробом, он всё равно умудрялся выглядеть потрёпанным уличным парнишкой.

Он посмотрел на нижнее бельё в моих руках, затем его взгляд метнулся к обнажённому торсу Роана, и понимание начало просачиваться в его голову.

— Что, Элвин? — спросила я, желая поторопить процесс.

— Бранвен, — сказал он наконец. — Она вернулась с миссии у Благих. Она ранена.

***

Бранвен лежала в постели в одной из гостевых комнат; Нериус стоял на коленях подле неё, и его лицо исказилось от беспокойства и ярости. Моё нутро сжалось при виде её лица. На правой щеке, прямо над старым шрамом, виднелся тёмный синяк, а её нос был безжалостно сломан. Один глаз полностью заплыл и опух, с губ стекала кровь.

Весь воздух покинул мои лёгкие. Кажется, она едва выжила.

Я окинула взглядом остальное её тело — порванную одежду, пятна крови на рубашке. Её правая кисть была вывернута под странным углом, и она аккуратно баюкала её — совсем как я, когда сломала руку.

Она медленно повернула голову, глядя на нас здоровым глазом.

«Роан», — беззвучно произнесла она. Я видела, что её рот переполнился кровью, язык был окровавленным и распухшим.

— Подвиньтесь, — резкий голос Иделисы нарушил тишину позади меня, и я пропустила её. Держа маленькую сумочку под мышкой, она встала на колени возле Бранвен. Она пошарила в сумке и достала ножницы. — Сначала надо осмотреть эту рану, — пробормотала она.

Я шагнула ближе, всё ещё потрясённая её состоянием.

— Что случилось? — потребовал Роан.

Она моргнула и одними губами произнесла ответ. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что она пытается сказать. «Нашла».

— Нашла? — переспросила я.

Она снова моргнула.

Иделиса принялась срезать её рубашку.

— Мне нужно промыть и зашить это, — она стянула ткань, открывая глубокую рану на боку Бранвен. Кожа вокруг неё выглядела опухшей и красной, что указывало на воспаление.

— Что ты нашла? — не унимался Роан. — Оружейную?

Снова моргнула. Я почти не сомневалась, что так она выражала подтверждение.

— Оставь её в покое, — рявкнула Иделиса. — Можешь допросить её позже.

Бранвен покачала головой и показала на маленькую кожаную сумку в углу комнаты. Небольшое движение заставило её вздрогнуть от боли.

Роан подошёл к сумке и схватил её с пола. Открыв её, он достал оттуда небольшой кусок пергамента и хмуро уставился на него.

— Это карта.

Иделиса наклонила пузырёк с янтарной жидкостью над тканью. Она позволила нескольким каплям упасть на белую материю.

— Будет больно, — она предложила Бранвен янтарную бутылочку. — Хочешь?

Бранвен слегка покачала головой, затем вздрогнула. Иделиса пожала плечами и сама отпила глоток. Затем она прижала ткань к ране. Глаза Бранвен распахнулись, и она застонала. Она вся забилась, едва не врезав Иделисе по голове, затем обмякла, и её глаза остекленели.

— Наверное, даже лучше, если она будет без сознания, — пробормотала Иделиса. — Хотя бы ей не придётся терпеть остальное, — она достала из своей сумочки иглу и принялась зашивать рану.

— Ты знаешь, что делаешь? — спросил у неё Нериус.

— Поверь мне. Я помогла немалому количеству раненых женщин, — отрывисто сказала она, нахмурив лоб и склонившись над Бранвен. Она начала медленно и аккуратно сшивать рану.

«Жёстко». Я покосилась на Роана, который всё ещё разглядывал пергамент. Когда я подошла к нему, он наклонил бумагу так, чтобы я увидела карту: нарисованное от руки приблизительное изображение постройки с высокими стенами. Возле одной точки, отмеченной как Х, были нацарапаны несколько рун фейри. Их я знала. «Оружейная, скрыта гламуром».

— Нам придётся подождать, пока она не проснётся, — сказал Роан. — Это ничем не поможет, пока мы не знаем, где находится Х. Клеополис огромен. Это может быть где угодно.

Я напряжённо всматривалась в карту, и изогнутые линии казались знакомыми.

— Это не Клеополис, — моё сердце бешено застучало. — Я бывала там прежде. Я часами изучала карту этого места.

— Ты там была?

— Это Лондонский Тауэр.

Глава 26

Воздух так и трещал от волнения.

Мы стояли на тускло освещённой улице под названием Минорисы, которая находилась недалеко от Лондонского Тауэра. Жёлтые фонари заливали светом тротуары вокруг нас, тёмные здания и старый паб за нашими спинами. Друстан, фейри тьмы, скоро окутает зону вокруг нас тенями. Но пока я могла осмотреть наш небольшой отряд Неблагих воинов. Роан стоял возле меня, одетый в боевую экипировку. Нериус, Эльрин и её муж Джудок находились прямо позади нас со сверкающим оружием. Лорд Балор заметно трясся от боевой ярости, и я не хотела приближаться к нему, поскольку не была уверена, что он себя контролирует.

Нас окружали лучшие воины Неблагих, собранные со всех пяти объединившихся дворов. Все мы находились здесь с одной-единственной целью: вернуть оружейную Лорда Балора.

Мои кончики пальцев скользнули по кинжалам на поясе, и во всём теле трепетало волнение. Впервые за долгое время я чувствовала, что контролирую ситуацию.

После нападения Благих мы ощущали беспомощность, отчаянно искали союзников, пока обширная армия Благих маячила на горизонте, решительно настроившись прикончить нас. Атаки Благих были стремительными и смертоносными, тогда как мы барахтались в тени. Теперь же на нас впервые пролился свет, благодаря Бранвен. Теперь уже мы нападали.

Но надо действовать быстро.

Если мы не доберёмся до Тауэра в ближайшее время, две вероятности могли расстроить наши планы. Во-первых, Благие могли знать, что Бранвен сбежала с картой. И даже если они не в курсе, высока вероятность, что Сиофра наблюдала за нами через зеркало и увидела наше открытие. Обе эти вероятности давали им шанс переместить оружейную или укрепить защиты. Если они ещё не призвали своих воинов, то мы столкнёмся всего-то с несколькими дюжинами солдат. Бой будет равным.

Роан прикоснулся к моей спине.

— Ты уверена, что готова к этому? — спросил он.

Он знал, я ужасно боялась того, что случится дальше: тьмы.

Тени Друстана были единственным способом защитить нас от любопытных глаз Сиофры — идеальный щит от отражений. Но во тьме меня будут преследовать воспоминания о моей тюремной камере, крысиных костях, голоде и одиночестве столь сильном, что это резало меня как нож.

— Ты можешь остаться в моём особняке, — прошептал Роан.

Я стиснула зубы. Теперь я была лидером Неблагих, Владычицей Ужаса, и мне надо посмотреть в лицо своим страхам.

— Нет, Роан. Я готова.

Мы оба глянули на Друстана, и хлопанье крыльев донеслось из теней вокруг нас.

«Секундочку». Его голос прозвенел в наших головах нервирующим эхом.

Несколько секунд казалось, будто ничего не происходит, но потом уличные фонари начали меркнуть. Над нами гасли звёзды, их искорки пропали. Паб позади нас потемнел, здания заволокло тенями, и они скрылись из виду. Моё сердце бешено застучало. Мы едва-едва могли видеть друг друга, но наша небольшая группа воинов как будто существовала в бездне.

Мой пульс зашкаливал. «В ловушке». Темнота ошеломляла, дёргала моё сознание. Воздух покидал мои лёгкие. Что, если за этой чернотой ничего не было? Что, если я дрейфовала в тенях, вечно заточённая в бесконечной изоляции?

Я ощутила успокаивающее прикосновение к пояснице. Изумрудные глаза Роана сверкнули в темноте.

— Я здесь, — сказал он. — Я с тобой.

Я прерывисто вздохнула. Один лишь взгляд на него успокоил меня, и я вспомнила, что всегда могу почувствовать его присутствие через нашу связь.

— Ладно, — сказала я, выдохнув. — Идёмте.

Мы зашагали по улицам, и Друстан направлял нас. В два часа ночи в городе почти никого не было.

Пока мы шли, голос Друстана эхом раздавался в наших головах и вёл по дороге к Тауэру, вниз по склону холма.

Наконец, он произнёс в нашем сознании: «Мы на месте».

Я осмотрелась по сторонам, пытаясь сориентироваться, но не видела ничего дальше шести метров от себя. Я заметила траву и каменную стену, но на этом всё.

Сквозь облако тьмы я различила, что надо мной появились маленькие точки. Звёзды. Теперь, когда мы добрались до места, Друстан убирал тьму. В мутной темноте стали проступать очертания — белые каменные стены, возвышающиеся ворота, почти светившиеся в лучах луны.

Теперь нам оставалось лишь попасть в тысячелетнюю крепость.

***

Тьма Друстана образовала вокруг нас своеобразную пульсирующую стену; теперь она была менее плотной, но всё равно укрывала от любопытных прохожих, которые могли коситься в нашу сторону. В своё последнее пребывание здесь мне пришлось проникать туда в одиночку и карабкаться по стене с помощью одной лишь верёвки. На сей раз мы пришли более подготовленными.

Мы стояли у основания ворот. Среди Неблагих воинов были две крылатые банши. Они отошли от ворот, затем расправили свои чёрные крылья, и их глаза сверкнули как лунный свет. Когда они захлопали крыльями, поднялись мощные порывы ветра, взметнувшие пыль и мусор. Закинув себе на плечи верёвки, они взлетели и воспарили над башенками.

Через несколько секунд верёвки свесились со стен. Роан схватил одну, я подошла, чтобы взяться за вторую. Спустились ещё две верёвки, и два следующих фейри стали карабкаться по ним.

Через несколько метров мышцы моих рук начали гореть от утомления. Хотя кости уже зажили после памятной свадьбы Эльрин, моя рука до сих пор иногда пульсировала, и неожиданные нагрузки сказывались. Каждый раз, когда я тянулась вверх левой рукой, мне казалось, будто её пронзают горячей кочергой.

Я стиснула зубы, пересиливая боль. Верёвка, находившаяся между моих ног, смещалась и дёргалась от того, что какой-то другой Неблагой уже карабкался за мной. В ночной тиши я отчётливо слышала вокруг тяжёлое дыхание других карабкающихся. Наконец, я добралась до верха. Роан оказался на парапете раньше меня и теперь свесился через край, чтобы помочь мне. Я благодарно сжала его ладонь, и он дёрнул меня вверх.

Я убралась с дороги поднимавшихся членов отряда и, согнувшись пополам, упёрлась в колени, чтобы перевести дыхание. Я слышала, как другие, добравшись до вершины башни, перешёптываются вокруг меня.

Через несколько минут наверху была уже дюжина Неблагих. Глянув через край, я увидела, что ещё восьмеро карабкаются по верёвкам, а остальные ждут на брусчатке.

— Давайте выдвигаться, — тихо сказал Роан.

Собираться в одном месте было плохой идеей даже с тенями Друстана. Вдобавок к охранникам Благих территория Тауэра патрулировалась человеческими охранниками, которые защищали знаменитые драгоценности короны. Меньше всего я хотела, чтобы завязалось сражение между людьми и фейри.

Две верёвки уже ждали нас по другую сторону стены. Согласно карте Бранвен, оружейная находилась между внутренней и внешней стенами на территории Тауэра. «Пока что больше не надо карабкаться».

Я перелезла через край, затем медленно спустилась по верёвке; перчатки защищали ладони от ожога из-за трения. Когда мои ноги соприкоснулись с землёй, я глянула на Неблагих воинов, следовавших за нами. Мы определённо выглядели внушительной мощью, но пока не знали, чему мы противостоим.

Друстан начал убирать свои тени — совсем немножко, просто чтобы мы видели, куда направляемся. И всё же в сочетании со щитом и тьмой ночи этот сумрак дезориентировал.

Я кралась вдоль стены, пытаясь заглушить ту часть своего мозга, которая настаивала, что всё это — большая ошибка. Стоило мне подумать об этом, как что-то казалось неправильным. Место, отмеченное на карте Бранвен, казалось странным, почти случайным — просто точка в северо-западном углу. Что, если я ошиблась по поводу Тауэра? Что, если карта обозначала какую-то другую крепость, схожую с Лондонским Тауэром, но находившуюся в мире фейри?

Роан, державшийся рядом, прикоснулся к моей руке, затем показал во тьму. Поначалу я не видела, на что он показывает. Но двигаясь медленно, я различила странно смещавшийся свет — что-то то проступало, то скрывалось из виду. Иллюзия постепенно исчезла, когда мои глаза привыкли к ней, и я их увидела. Четыре Благих воина сгорбились у арочного дверного проёма в стене. Если верить карте, оружейная находилась прямо за этой дверью.

Охранники были защищены гламуром, но если повернуть голову под нужным углом и прищуриться, я могла их видеть. Они навытяжку стояли перед дверью, сжимая копья. Видимо, тени достаточно прикрывали нас, раз они вообще ничего не заметили.

— Всего четверо? — шёпотом спросила я у Роана.

— Должны быть и другие. Может, ждут пересменки.

— Нам надо устранить их тихо…

Прежде чем я успела договорить, позади нас зазвенели тетивы. Два охранника упали мгновенно. Третий непонимающе повернулся, но тут позади него очутился Нериус, который одним свирепым движением перерезал ему горло. Четвёртый охранник только-только открыл рот, когда огромный меч Балора отрубил ему голову. Брызги крови, свалившаяся на землю голова, и обезглавленный труп рухнул на землю как тряпичная кукла.

Я протяжно выдохнула. «Ну ладненько».

Роан выгнул бровь, и мы приблизились к древней дубовой двери, встроенной в стену.

Нериус подошёл к нам и повернул старинную ручку.

— Заперто.

Гибкая фейри с лиловыми волосами, принадлежавшая к Дому Эрнмас, протолкнулась перед нами.

— Я живо открою эту дверь, — она с кошачьей грацией подошла ближе и вытащила тонкую металлическую отмычку.

Неблагие собрались вокруг нас.

— Разойдитесь, — сказала я. — Смотрите по сторонам, вдруг появятся ещё охранники.

По моему слову они разошлись в тени, почти не издавая ни звука. Я наблюдала за ними, пока они скрывались во тьме, и меня переполнила гордость. Эти ребята были хорошими. Мы правильно их подобрали.

Фейри Радости всё ещё ковырялась с замком.

— Коварненький. Потребуется немного убеждения.

Я обхватила себя руками от холода, всё сильнее настораживаясь. Вместо того чтобы думать об охранниках, которые могли нагрянуть в любой момент, я попыталась представить, что ждало за дверью. Магические клинки на стенах, может, заколдованная броня. Если хоть половина того, что я слышала об оружейной Балора, окажется правдой, то за этой дверью находится бесценное вооружение.

Вообще-то…

Я подвинулась к Роану и прошептала:

— Зачем прятать оружие здесь? Почему не использовать его?

— Благие всегда относились к нашей магии с ненавистью, — сказал Роан. — Они, наверное, не используют это оружие, чтобы избежать заражения.

Я нахмурилась. Это казалось странным. Неужели Благие испытывали настолько сильное отвращение к Неблагим, что откажутся от подобного стратегического преимущества? Я покачала головой. Мне ещё многое предстояло узнать о культуре фейри.

Я почувствовала, как Роан рядом напрягся.

— Охранники! Люди!

Я задержала дыхание, подвинувшись к стене. Я пока что не видела их, но слышала звуки шагов. Рядом со мной один из воинов поднял арбалет и аккуратно прицелился.

Я пришла сюда, не желая убивать людей, и всё же у нас не было выбора. Если он позовёт других охранников, то последующая за этим резня будет катастрофической.

— Погоди! — зашипела я, когда охранник появился в поле зрения, и я заметила его седую бороду. За плечом у него висел автомат.

Воин рядом со мной слегка опустил арбалет.

— Я его знаю, — изумлённо сказала я и шагнула вперёд, прежде чем кто-то успел остановить меня.

При виде меня охранник широко раскрыл глаза.

— Богиня, — выдохнул он и бухнулся на колени, отпустив оружие. Это был тот самый охранник, который несколько месяцев назад помог мне освободить воронов.

Глава 27

Стоя на коленях, он уставился в землю.

— О, небесная богиня ужаса, ты снова благословляешь меня своим присутствием.

— Естественно! — бодро отозвалась я. — Просто встань. Всё будет хорошо.

Он поднялся, дрожа.

— Я изо всех сил старался сделать так, как ты, о величественная, завещала мне столько месяцев назад, когда мы встретились у воронов.

— Изумительно.

— Я подчинялся приказу каждый день вести себя хорошо с людьми. Я также изо всех сил старался не быть засранцем, великая богиня, но иногда, за рулём…

— Я уверена, ты справляешься просто отлично.

— Я буду стремиться к тому, чтобы стать лучше.

— Это всё, о чём я могу просить, правда. Слушай, друг, у тебя случайно нет ключа к этой двери, а?

— К какой двери, о чудесная?

Ну естественно, она скрыта гламуром, и он её не видит.

— Забудь.

— Это испытание? Ты говоришь о двери, которая ведёт к моей душе?

Я вздохнула и ничего не сказала.

Рация мужчины затрещала.

— Картер, есть какие-то признаки вторжения?

Я осознала, что кто-то увидел или услышал одного из нас и послал его на разведку.

— Скажи ему, что здесь ничего нет.

Картер ответил по рации.

— Эм… нет. Здесь ничего нет.

— Всё в порядке? Ты говоришь… как-то странно.

— Я в норме. Просто чувствую себя благословлённым.

— Картер, ты под кайфом, что ли? — спросил голос по рации.

Я закатила глаза, пока Картер заверял своего собеседника в том, что он трезв, и всё в полном порядке. Наконец, мужчина на другом конце линии успокоился, и рация умолкла.

Он виновато посмотрел на меня.

— Все на нервах, моя богиня. Нам сказали патрулировать эту зону. В две последние ночи с дополнительными охранниками и новыми боеприпасами все прямо-таки…

Моё сердцебиение участилось.

— Что за новые боеприпасы?

Он на мгновение запнулся, затем продолжил:

— Ну, само собой, ты всезнающая, но… Нас предупредили о возможном проникновении, богиня. Два дня назад сюда прислали больше охранников и заменили наши боеприпасы.

— Дай мне своё оружие. Сейчас же! — рявкнула я.

Он в ужасе сбросил с плеча ремень автомата и передал его мне. Я достала магазин и провела пальцами по верхней пуле. Я задрожала от этого ощущения.

«Железо».

Мой разум тут же заработал на всю катушку. Люди заменили свои боеприпасы железными пулями. Им сказали патрулировать конкретно эту зону. Они ожидали нашего появления?

А потом всё встало на место. Я осмотрелась по сторонам, и странное местоположение оружейной внезапно обрело ужасный смысл: узкое место между двумя стенами. В самом углу. Моё сердце пропустило удар.

Идеальное место для засады. Мы вошли прямиком в ловушку.

Я услышала щелчок позади себя, когда фейри радости наконец-то вскрыла замок. Мой пульс бешено заколотился.

— Не открывай эту…

Прежде чем я успела договорить, дверь взорвалась ярким оранжевым светом от полыхнувшего магического огня. Это отбросило меня назад, временно ослепив. Огонь вспыхнул на моей одежде. Я лихорадочно каталась по земле, пытаясь потушить его, пока не услышала шипение пламени, гаснущего от влажной почвы. Яркие пятна плясали перед моими глазами — последствия вспышки.

Мир как будто пребывал в дымке, когда я поднялась на ноги, пошатываясь и моргая. Сквозь звон в ушах я слышала крики боли. Оглушённая, я моргнула, и когда перед глазами прояснилось, к горлу подступила тошнота. Обугленные тела лежали на брусчатке и земле. Я искала Роана, отчаянно желая найти его в дыму. Я не видела его, но чувствовала через нашу связь. Он в порядке. Я ощутила его облегчение, когда он тоже почувствовал меня.

— Нам надо уходить! — крикнула я. — Охранники вооружены железом!

Как только прозвучали эти слова, ночь пронзили вспышки автоматных залпов. Рикошетившие пули отлетали от каменных стен возле меня. Я пригнулась к земле, съежившись в укрытии.

Фейри падали вокруг меня, и я отчаянно искала Картера, человеческого охранника. Он присел на корточках в тени.

— Отзови своих людей! — заорала я ему. — Скажи им прекратить огонь!

Он кивнул, потянувшись к рации. В этот самый момент случайная пуля пронзила его череп. Он обмяк, и из головы заструилась кровь.

Острые завитки ужаса вплелись в меня, когда я осмотрела бойню вокруг, и в груди накатила паника.

— Да твою ж мать! — заорала я. Я чувствовала отчаянную потребность добраться до Роана, защитить его. Когда дым развеялся, я мельком увидела его примерно в шести метрах от меня. Я глянула в зеркало, позволив своему разуму соединиться с отражением рядом с Роаном. Я прыгнула, готовая сражаться бок о бок с ним. Когда отражение омыло мою кожу, мои инстинкты обострились. Отражение ощущалось каким-то неправильным.

***

Я стояла между отражениями, застряв в Мире Между.

Прежде я тысячи раз бывала между зеркалами. Почти всегда это длилось доли секунды.

Сиофра пробыла здесь намного дольше.

Мурашки ужаса пронеслись по моему позвоночнику. Это выглядело иным, словно это было… каким-то образом подстроено.

Обычно я могла инстинктивно ощутить, куда именно надо пойти, чтобы выбраться через следующее отражение. Теперь меня окружали отражения, которые выглядели и ощущались одинаковыми. Через все я видела бойню в Лондонском Тауэре. Я сканировала хаос, пока не нашла Роана, который выкрикивал приказы из арочного дверного проёма, где он укрылся от пуль.

От паники перехватило дыхание. Мне казалось, будто я пыталась идти, но земля под ногами смещалась, и потому у меня не получалось переставлять ноги.

Я отчаянно побежала к одному из отражений, но не могла ощутить, как его прохлада омывает мою кожу. Я бросилась сквозь него, в то же место, откуда начала. То отражение оказалось иллюзией.

Даже в паникующем состоянии я знала правду. Это финальная часть ловушки, тщательно спланированной Сиофрой. Она знала, что я прыгну через отражения.

Это её мир. Я заточила её в Мире Между на многие месяцы, дав ей возможность очень хорошо изучить это место, понять, как им можно манипулировать и изменять. Как превратить его в магическую тюрьму.

Моё сердце грохотало, пока я смотрела через отражения, не в силах помочь, не в силах добраться до Роана. «Защити его», — кричал мой разум. Сквозь нашу связь я чувствовала нарастающую панику Роана, поскольку он осознал, что не может меня найти. Он понятия не имел, где я нахожусь.

Глядя через отражение на небо над парапетами, я заметила, как что-то нырнуло к земле. Это были летящие банши, атаковавшие человеческих охранников. Банши принялись проворно сбрасывать людей со стен. Автоматные залпы замедлились, фейри отвоёвывали преимущество, а люди пытались бежать.

Я лихорадочно бросилась в другое отражение. И ещё в одно. И ещё в одно. Все они вели меня в Мир Между.

«В ловушке».

Последние несколько месяцев я ужасно боялась очутиться в месте без выходов. Мне никогда не приходило в голову, что можно застрять в месте, состоящем из бесконечных выходов.

Я в ужасе смотрела на множество отражений, пока люди и фейри умирали, а я ничего не могла поделать. Я смотрела, как фейри с безумной яростью в глазах жестоко убивают людей, которые по ним стреляли. Беспомощная, абсолютно беспомощная. Затем появились Благие в блестящей платиновой броне. Мой желудок совершил кульбит, когда я заметила среди них одного темноволосого фейри. Сжимая огромный меч, Абеллио возглавлял атаку.

Возможно, я закричала от ярости — я не была уверена. Здесь, в Мире Между, нормальных звуков не существовало. Я знала лишь то, что мой ненавистный сводный брат сейчас вонзал свой меч в раненого воина Уила Брок.

Видения проигрывались вокруг меня тысячу раз. Бесконечные отражения показывали моего брата, пока он передвигался между обгоревшими и ранеными Неблагими, его меч атаковал быстро и убивал их.

Ужас крепче стиснул меня своими когтями, когда я мельком заметила свою телохранительницу, Ланноси, лежавшую на земле. Из её бока текла кровь. Абеллио поднял меч. В последний момент кто-то прыгнул перед ним. «Нериус. Спасибо Богу за Нериуса».

Их мечи лязгнула, и я беззвучно молилась, чтобы канавный фейри прикончил моего брата.

Но Нериус уже был сильно ранен. Ожоги виднелись с обеих сторон его лица, на его руках. По ноге стекала кровь, и он пошатывался — вероятно, из-за застрявшей в его плоти железной пули. Он лишь оборонялся, парируя удары Абеллио, но как будто не мог атаковать в ответ. Возможно, это уловка? Я видела, как он изображал слабость во время поединка, чтобы застать оппонентов врасплох.

Моё сердце бешено стучало о рёбра, и я попыталась броситься в другое отражение, потом в ещё одно. «В ловушке. В ловушке. В ловушке». Пока я тщетно бросалась в них снова и снова, я мельком заметила Нериуса.

Он лежал неподвижно, и клинок Абеллио пронзил его горло. По моим щекам покатились слёзы.

Затем, даже не задумываясь, мой брат зарезал Ланноси, вонзив меч в её грудь.

Среди выживших я заметила Роана. Его меч описывал дуги по воздуху, сверкая в лунном свете, пока он давал отпор Благим.

Абеллио повернулся и встретился со мной взглядом.

Я не знала, на что именно он смотрел. Отражение в маленьком окошке, а может, в луже. Я знала лишь то, что он видит меня и наслаждается моей мукой.

Он улыбнулся, затем скрылся в тени.

Пал очередной Неблагой. Благие смыкались вокруг оставшихся Неблагих, превосходя их по численности в четыре раза.

Мой разум орал «Защити Роана» с такой силой, что это заглушило все остальные мысли в моём сознании. Чистый страх вился вокруг меня. «Страх… страх — это мой выход отсюда».

Я уставилась на сражение. Время замедлилось, пока я искала их страх. Когда их движения затормозились, я ощутила, как завитки страха рябью пробежали по моей коже. Они ощущались слабыми, точно доносились с расстояния тысячи миль. Я попыталась сосредоточиться, найти верный способ последовать за ними, но это всё равно что пытаться последовать за мухой в другую страну.

А потом я почувствовала нечто ещё: силу ужаса, совсем как в Камне. Только здесь она была сильнее. На самом деле, я была почти уверена, что это манило меня к одному из отражений, и противостоять этой тяге было практически невозможно. Она казалась чуть ли не осязаемой — сырой и тяжёлый ужас. Может ли это оказаться выходом? Сквозь одно из отражений я мельком увидела густую тьму, услышала журчание воды, тяжесть влажной почвы. И та мощная тяга неумолимо влекла меня словно изнутри моей груди. Что-то в том отражении хотело, чтобы я подошла ближе. Я шагнула ближе к той тьме, и ледяная дрожь пробежала по моему позвоночнику.

Нет. Если я продолжу двигаться в этом направлении, тьма поглотит меня полностью.

Я отстранилась, тяжело дыша. У Роана оставались считанные минуты, возможно, даже меньше. Если я последую за той тягой силы, я никогда не доберусь до него вовремя.

Я метнулась к другому отражению, уставившись на то, как Роан разрубил очередного Благого. Из раны на его лбу текла кровь.

«Нет, нет, нет, нет, нет». Я нащупала нашу связь. Я чувствовала его там, отчаянного и злого. Но как мне к нему попасть?

Он рискнул сделать бросок, сотни Роанов передо мной рванулись вперёд, и копьё едва не пронзило его. Сквозь его гнев я чувствовала другую эмоцию — он также отчаянно стремился ко мне, как и я к нему. И эта эмоция окрашивалась медовыми оттенками любви.

Роан был прав: любовь могущественнее страха.

Я сосредоточилась на нашей связи, на нашей любви. Она выведет меня из этого лабиринта. Она сильна, она всюду.

Вот только… она была расфокусированной.

Я не могла определить направление, найти её происхождение, поскольку она обернулась вокруг меня словно в объятии.

Росток идеи расцвёл в моём сознании. Всё ещё держась за нашу связь, чувствуя её и цепляясь за неё, я простёрла свои чувства, снова ища те завитки ужаса. Закрыв глаза, я позволила эмоциям Роана течь через меня, смешиваясь с завитками страха от сражения. Любовь и страх, сплетённые воедино — маяк среди хаоса. Это всё исходило с одной стороны, с одного отражения.

«Я иду к тебе, Роан». Я прыгнула в отражение, и холодная магия омыла мою кожу.

Я снова вернулась в реальный мир, ощущения ошеломили меня — мешанина криков, лязг клинков. Запах горелой плоти витал вокруг меня.

Втянув вдох, я посмотрела прямо на орду Благих, окруживших моих друзей.

А потом я подняла автомат, который по-прежнему держала в руках.

Глава 28

Методичные и непрекращающиеся залпы моего оружия оглушали меня. Я отключила терзания в своей голове, стараясь сосредоточиться на текущей задаче. «Прицелиться, выстрелить; прицелиться, выстрелить».

Перестрелять каждого Благого в поле зрения; не попасть в союзников. Для лучшего контроля я стреляла не очередями, а по одной пуле за раз. Спокойно. Холодно. Автоматически.

Когда Благие бросились в укрытие, мои союзники быстро воспользовались преимуществом, и чаша весов склонилась в нашу пользу. Мы постепенно окружили Благих, поймав их в ловушку между пулями и мечами фейри. Золотистые глаза Роана встретились взглядом с моими, и при виде меня его затопило облегчение. Находясь по другую сторону от строя Благих, он рассекал их мечом как какой-то ангел мести.

После, казалось, долгих часов резни его меч описал в воздухе финальную дугу, разрубив шею последнего Благого, что ещё держался на ногах.

Среди нас воцарилось зловещее молчание, и я позволила автомату опуститься вдоль моего бока, осматривая выживших.

— Кассандра, — Роан мгновенно очутился рядом, всматриваясь в мои глаза. — Я не мог тебя найти. Я чувствовал тебя, но не мог найти.

Я прикоснулась к его щеке, ощущая его тепло и любовь, которая привела меня сюда.

— Сиофра заготовила нам ловушку. Она поймала меня между зеркал. Я следовала за нашей связью, чтобы вернуться к тебе.

— Нам повезло выбраться из этого живыми, — мрачно сказал он.

Моё горло сдавило, пока я смотрела по сторонам. Всё, что осталось от нашего атаковавшего отряда — это семеро Неблагих воинов: Роан стоял с двумя мужчинами Уила Брок, все были покрыты кровью и хватали воздух ртами. Лорд Балор стискивал свой меч, его лицо покраснело, из ноздрей валил пар. Один из его мужчин стоял рядом с ним, буквально вибрируя от ярости. Лорд Джудок обнимал Эльрин, защищая и успокаивающе говоря ей что-то на ухо.

Но от других потерь у меня скрутило живот. Ланноси лежала в луже своей крови с безжизненными глазами и приоткрытым ртом. Перед глазами всё размылось от слёз, пока я искала признаки движения среди Неблагих. Я не видела ничего, лишь обгорелые тела. Фейри, изрешечённые пулями, и опустевшие глаза.

Роан отошёл от меня к Нериусу. Печаль расцвела в моей груди при виде него и крови, вытекавшей из его рта. Роан мрачно остановился возле него. Я шагнула ближе, затем присела рядом. Я пыталась нащупать пульс, его горло сделалось скользким от крови. Его кожа была холодной, сердце перестало биться. Я медленно опустила его веки.

Рядом со мной пульсировала тень.

— Друстан? — спросила я.

Тени выглядели более слабыми, чем ранее, почти прозрачными.

«Странно», — голос Друстана раздался в моём сознании слабым эхом.

— Друстан, — я встала, направившись к теням. — Держись.

«Нет, — отозвался его голос. — Туманы манят меня».

Звук оперённых крыльев захлопал в моём разуме, и тьма вернулась в его тело. Впервые я увидела его — действительно увидела тело Друстана — бледная кожа, серебристые волосы. Он был прекрасным и абсолютно безжизненным.

Вдалеке выли сирены, привлечённые звуками выстрелов. Они зловеще напоминали вопли банши, кричавших по мёртвым. Я поднялась.

— Так много смертей, — пробормотала я дрожащим голосом. Затем добавила громче: — Нам надо уходить.

— Лорд Балор! — прогремел голос Роана. — Мы уходим. Ещё больше людей на пути сюда.

— А как же моя оружейная? — взревел он.

— Не было никакой оружейной, — я показала на выбитую взрывом дверь и пустое помещение за ней. — Они заманили нас сюда впустую.

***

Я словно в трансе вошла в холл особняка, пошатываясь.

Элвин выбежал из столовой, и на его лице отразился ужас.

— Что случилось?

— Это была ловушка, — выплюнула я. — Благие подставили Бранвен. Они знали, что она вернётся к нам с картой, и дали ей ложную информацию. Они поджидали нас в засаде. Абеллио и Сиофра. Охранники Тауэра были вооружены железными пулями.

— Благие и люди работали вместе? — Элвин казался потрясённым.

Я покачала головой.

— Благие были защищены гламуром; люди не могли их видеть. И, похоже, они не знали, что происходит. Я говорила с одним из охранников, он вообще был не в курсе. Чёрт, да Сиофра была мэром Лондона, у неё наверняка имелись связи, чтобы это организовать. Она сказала им, что будет проникновение. Она знала, что мы сделаем, потому что…

А почему? Как она узнала, что у Бранвен есть карта? Они ждали нас на протяжении двух дней, но Бранвен вернулась всего несколько часов назад.

Я моргнула, когда мой разум начал собирать кусочки пазла воедино.

Элвин обеспокоенно нахмурил лоб.

— Где Нериус?

Роан вошёл в холл.

— Мёртв, — тихо ответил он.

Я чувствовала ярость, исходившую от Роана. Он уже перешёл от горя к чистой ярости такой силы, что он как будто не мог облечь её в слова. Едва сдерживаемая откровенная жестокость тлела прямо под поверхностью, словно неудовлетворённая жажда крови.

— Ланноси? Друстан? — переспросил Элвин.

— Погибли, — сказала я. — Они убили почти всех.

Элвин покачал головой.

— Я не понимаю, как это произошло. Я думал, Бранвен…

— Бранвен, — сказала я, ощущая тошноту. — Как там Бранвен? — я представила её лицо после возвращения, отчётливо видя каждую деталь. Сломанный нос, синяки, шрам… «О Боже».

— Иделиса делает всё возможное, но… Я не знаю, что происходит. Она до сих пор слаба. Она до сих пор не открывала глаз, не произнесла ни единого слова.

— Нет, — пробормотала я. — Естественно, она этого не сделала, — ярость подступила к моему горлу. Я сжала кулаки, резко зашагав по коридору в сторону комнаты Бранвен.

«Глупо. Как же глупо».

Элвин побежал за мной.

— Кассандра, когда Бранвен очнётся, не говори ей сразу про брата.

— Он не был её братом, — я быстро шагала по коридору.

— О чём ты говоришь?

Я толкнула дверь в комнату Бранвен. Иделиса сидела на корточках возле кровати, и я встала за ней, глядя в лицо Бранвен. На сей раз я точно знала, что искать, и когда я это увидела, всё моё тело напряглось.

— Отойди от неё, — рявкнула я.

Иделиса посмотрела на меня, нахмурившись.

— Я не думаю…

— Отойди от неё! — с напором повторила я.

Иделиса поджала губы и встала. Я посмотрела на избитую фейри, лежавшую на постели с закрытыми глазами. И я уставилась на шрам, который переместился с её левой щеки на правую.

«Так глупо, бл*дь».

Она не сказала ни слова после возвращения, весьма удобно потеряв сознание, как только она убедилась, что мы увидели её карту. Шрам находился на другой стороне её лица. Совсем как в отражении.

Это была вовсе не Бранвен — это отражение, точно такое же, как то, что напало на меня в ванной. Магия Сиофры создавала не просто иллюзии. Она создавала движущихся и дышащих существ.

Я соединилась с отражениями в комнате и почувствовала её там — ещё одно отражение. Я позволила своему телу соединиться с ней. И Бранвен улыбнулась, её губы изогнулись в жестокой усмешке. Как и ожидалось, я ощутила на другом конце Сиофру и почти могла представить её насмехающееся лицо. Она уже захватила свою победу.

Затем Сиофра исчезла, и я тоже разжала хватку. Отражение Бранвен растворилось.

— Что происходит, бл*дь? — пробормотал Элвин рядом со мной.

— Это была не Бранвен, — сказала я пустым тоном. — Это было её отражение. Сиофра умеет посылать таких существ из зеркал. Она использовала образ Бранвен, чтобы доставить нам эту чёртову карту. Я должна была понять. Отражения не умеют говорить, и шрам был на другой стороне… — я была уверена, что несу какую-то чушь. — Я должна была… — ужас охватил моё сознание. — Она всё ещё там. Всё ещё с Благими, избитая и замученная, совсем как её отражение.

«При условии, что они не убили её».

— Проклятье, — выдавила я, задыхаясь. — Это моя вина. Я должна была понять. Должна была сразу сообразить.

На мгновение воцарилась тишина, после чего Элвин мягко прикоснулся к моей руке.

— Полегче, — сказал он. — Никто из нас не понял. Мы противостоим поистине извращённым психам, Касс.

Я с трудом сглотнула, ещё решительнее настроившись перерезать горло Сиофре.

Глава 29

Где-то над моей головой бодро чирикала птичка, и солнце светило меж белых облаков на небе.

Обычно надёжная лондонская погода меня подводила. Мои мысли бурлили подобно мрачным и яростным грозовым тучам, тогда как ноябрьское небо над кладбищем Хайгейт было ясным как летом.

Листья на дорожке хрустели под моими ногами, пока я шла к могиле Габриэля, сжимая букетик ландышей. Я присела возле сурового могильного камня из гранита, смахнула несколько листиков с его основания. Затем я положила перед гранитом букет, и мои глаза защипало. Деструктивная цепочка мыслей кружила в моём черепе, составляя список наших потерь и испытаний, которые ждали впереди.

Атаки армии Благих на крепость Сингето усиливались. Как только она падёт, Благие ворвутся в Триновантум, убивая всех на своём пути и захватывая полный контроль. Они охотились на Неблагих в Лондоне, оставляя за собой след из разрушения и трупов людей и фейри.

Нериус погиб, Бранвен тяжело ранена или хуже того. Мы потеряли своих лучших воинов, угодив в засаду. Возможно, утратили поддержку Лорда Балора, когда не сумели вернуть его арсенал. Мечта о Республике на данный момент держалась на последнем издыхании.

Существовал лишь один путь, по которому можно двигаться вперёд. И глядя на могилу Габриэля, я пыталась придумать, как лучше всего объяснить это Роану. Он возненавидит эту идею, но мне казалось, что Габриэль бы понял.

Когда я услышала тяжёлые шаги, под которыми хрустел гравий, мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто это.

— Ты следил за мной досюда? — спросила я.

Солнечный свет золотил силуэт Роана и искрил в его зелёных глазах.

— Я беспокоился о тебе. Я чувствовал твою муку за много миль.

Я печально улыбнулась.

— Точно. Ну естественно.

Он взглянул на могильный камень.

— Я не хотел помешать. Тебе нужно время наедине?

Я покачала головой.

— Я собиралась тебя найти. Нам надо поговорить, — по какой-то причине мне хотелось, чтобы Габриэль был рядом и поддержал. Габриэль бы понял. — Благие уже на подходе. Наша армия не сможет их удержать. Победить никак невозможно. Нам нужно бежать.

Его черты омрачились.

— Бежать? — он повторил это слово так, будто я произнесла его на каком-то иностранном языке.

— Другого способа нет.

Роан сверлил меня взглядом.

— Способ есть всегда.

— Нет. Не в этот раз. От меня слишком многое зависит. Я глава Двора Уила Брок, и мне надо защитить фейри ужаса. Лучший способ сделать — это увести их подальше от Благих, прочь из Лондона. Нам нужно бежать. Спрятаться. Я обсудила это с Элвином. Есть места в Шотландии, Ирландии, Франции, где мы могли бы спрятаться. Там живут другие фейри.

— Нет.

— Мы проиграли, Роан! — я повысила голос. — У нас нет оружейной. Республика разваливается на куски. У нас не осталось тузов в рукаве.

— Кассандра, — он сделал шаг вперёд. — Послушай меня. Ты не продумала это.

— Я достаточно размышляла на эту тему.

— Я ощущаю, как чувство вины помутило твои мысли.

Обороняясь, я непокорно скрестила руки на груди.

— И за что же я чувствую себя виноватой?

— Ты чувствуешь себя ответственной за то, что угодила в ловушку Сиофры. Что не заметила, что Бранвен — всего лишь одно из бездумных отражений Сиофры. И ты винишь себя в смерти Нериуса. Всё это — не твоя вина.

Я на мгновение умолкла, и мой взгляд метнулся к могиле Габриэля? Разве недостаточно мы видели смертей?

— Дело не только в их гибели. Ещё и Друстан, и Ланноси, и все остальные, кто погиб там. И все, кто погибнет, если мы не сбежим.

— Я понимаю, что ты чувствуешь.

Я провела ладонью по щеке.

— Нет, не понимаешь.

— Понимаю, — его черты смягчились. — Я был в таком же положении. Столетия назад. Ты думаешь, что лучший способ защитить — это сбежать. А я думаю, что лучше остаться и сразиться.

— Чем же это лучше? — я сглотнула, дожидаясь, пока Роан объяснит. Солнце начало опускаться за кряжистые кедры, и тени крались по кладбищу как длинные пальцы.

Его глаза подёрнулись янтарной дымкой.

— Когда Огмиос сокрушил восстание моего отца, мы бежали, — сказал Роан. — Моя мать, моя сестра и я спрятались с моим дядей, Йорком Таранисом. Отцом Элвина.

Я чувствовала печаль, исходившую от его тела.

— Ах.

— Йорк убедил меня, что мы можем ему доверять. Я ошибся. Он сдал нас королю в обмен на помилование. Король лишил его двора и имени, но взамен отпустил. И это намного лучше того, что досталось нам остальным.

«Неудивительно, что он презирает Элвина». Я протянула руку, нежно прикоснувшись к его щеке.

— Роан. Это не твоя вина.

— Это ещё не конец. Король заточил нас в тюрьму. Охранники издевались и насиловали мою мать и сестру.

В моём горле встал ком.

— Мне так жаль, Роан.

— Я думал, что надо бежать. Снова. Это я придумал план побега, гениальный способ выбраться из тюрьмы Огмиоса. Я думал, что это лучший способ защитить мою семью. Мы девять-десять лет тайно копали туннель из нашей камеры. Мы сбежали.

Я едва могла дышать, ожидая, когда он продолжит.

— Сначала они схватили мою мать, — Роан уже не смотрел мне в глаза, охваченный адом своих воспоминаний. — Я призвал шторм. Я пытался защитить нас.

Я закрыла глаза, и его печаль словно клубилась вокруг него.

— Шторм не защищает. Шторм невозможно контролировать. Я был молодым и глупым, думал, что эта сила подчиняется мне. Я призвал всю свою мощь: вихрь, град и молнии. Но вот в чём особенность штормов — их невозможно контролировать. Шторм, который я призвал, убил мою сестру. В неё ударила молния. А когда они забрали нас обратно, Огмиос хотел сделать из нас показательный пример. Возле Фонтана Дану в Триновантуме он вырвал крылья моей матери из её спины, затем казнил её у меня на глазах.

Я вспомнила слова Роана. «Что может быть хуже, чем сгореть заживо? Смотреть, как тот, кого ты любишь, сгорает заживо».

Я едва могла дышать от его боли и сделала единственное, что мне было доступно. Я обняла его и прошептала:

— Это не твоя вина.

Мёртвая тишина воцарилась над кладбищем. Даже птицы перестали чирикать, словно они тоже слушали, что будет дальше. В настоящий момент, положив голову на грудь Роана, я слышала лишь биение его сердца.

— Я знаю, каково это — чувствовать себя виноватым, — продолжал он. — Я знаю, как это может помутить твои суждения.

— Если мы останемся, многие могут погибнуть, — сказала я, не поднимая головы с его груди. Меня одолевало дикое, неукротимое желание защитить его любой ценой. Может, мои суждения помутились не от чувства вины, а от отчаянной потребности держать его подальше от опасности. Мысль о смерти Роана ужасала меня, вызывая головокружительный, пронизывающий до костей ужас, которого я никогда прежде не испытывала, даже когда чувствовала чужой страх как Владычица Ужаса.

Роан погладил меня по волосам.

— Если мы сбежим, многие умрут. И не имея земли, которую можно назвать своей, Неблагие угаснут один за другим, пока не останется никого. Мы должны остаться и сражаться. Благие не лишены уязвимостей. Если мы укрепим силы в крепости Сингето, мы всё ещё можем остановить их.

Я крепче обняла его, не желая рисковать его жизнью.

— Нам понадобится как-то склонить чашу весов в нашу сторону.

Он снова провёл ладонью по моим волосам, его прикосновение утешало.

— Ты перевесишь чашу весов, Кассандра. Я знаю, что ты сумеешь вернуть свои силы ужаса. Мы будем тренироваться. Мы будем…

— Я не могу, — я бесплодно пыталась снова найти свои силы и ничего не добивалась, пока ходила по району, где раньше был Лондонский Камень. Мне надо объяснить это так, чтобы для Роана стало понятно. — Представь, что ты идёшь рыбачить с удочкой. У неё есть леска, крючок, возможно, наживка. Когда я использовала силы ужаса, я была рыбаком, который держит удочку и леску. Лондонский Камень был крючком и наживкой. Я использовала свою связь с ним, чтобы призвать страх и подцепить его. А потом я могла им управлять. Без Лондонского Камня я рыбак с удочкой и леской… но без крючка. Без наживки. Я не могу управлять страхом.

— Так выбрось удочку, — сказал Роан. — Когда я жил в лесу, я ловил рыбу голыми руками.

— Возможно, эта метафора не совсем подходит, — я отстранилась от него.

— Что насчёт той силы, которую ты чувствовала на улицах Лондона? Это должен быть Камень или нечто подобное. Мы должны вернуться к нему.

— Это не то же самое. Эта сила рассредоточена, она всюду. Она то сильно пульсирует, то иссякает, ускользая из моих пальцев. Я не могу за неё ухватиться, не могу затянуть в себя. Мне показалось, что я почувствовала её в Мире Между, в зеркальном измерении, но я слишком сосредоточилась на том, чтобы выбраться, и мне было не до экспериментов с силами ужаса.

— Что ты там почувствовала? — спросил Роан.

— Я просто ощутила огромное присутствие ужаса. Оно обладало каким-то весом, сродни тяжести сырой почвы.

— Расскажи мне, что ещё ты помнишь.

Я закрыла глаза, вспоминая.

— Течение воды. Вода… — мой разум бешено понёсся. — Черепа под водой. Это символ Уила Брок, — пробормотала я, когда в моём сознании зажглась искорка идеи. — Это река, не так ли? Уила Брок? Уолбрук? Она течёт под землёй, недалеко от места, где хранился Лондонский Камень.

— Там ты почувствовала силу?

Я медленно кивнула, и в моём сознании расцвело воспоминание. В самый первый раз, когда мы с Роаном вместе шли по улицам Лондона, я почувствовала ту силу, когда мы проходили над Уолбруком. Он сказал, что когда-то люди приносили себя в жертву богам. Нам. «Человеческие черепа и куски золота лежат в погребённой реке». Я почувствовала силу черепов под водой — дома моих предков — и с тех пор больше не думала об этом.

— Тьма, — сказала я. — И течение воды, тяжесть сырой почвы. Роан, мне надо пойти к подземной реке.

Глава 30

— Дерьмо, — пробормотала я, крепче кутаясь в кожаную куртку.

Роан привёл меня к входу в реку Уолбрук возле Кэннон-стрит, буквально в нескольких минутах ходьбы от метро. Нам преградила дорогу огромная металлическая дверь, встроенная в стену и наполовину заваленная камнями и обломками.

— Ты можешь прыгнуть туда, используя отражения? — спросил Роан.

Я закрыла глаза, пытаясь нащупать отражения вокруг меня. За круглым люком я не чувствовала ничего и покачала головой.

— Там абсолютная темнота, хоть глаз выколи. Без света нет и отражений.

Роан провёл ладонью по рту.

— Я могу открыть дверь меньше чем за день, — он подошёл к двери и поднял один булыжник, отбросив в сторону. — Давай я начну разбирать завал.

— Роан, я думаю, это займёт больше времени. Кто-то явно хотел, чтобы эту дверь не открывали.

Он отшвырнул ещё один большой камень.

— Я могу позвонить Элвину и спросить, нет ли у него взрывчатки, — сказала я. — У него есть телефон, ты знал? Это наглядно демонстрирует, что даже фейри могут пользоваться телефонами. Я могу и тебе купить такой, когда мы здесь закончим, — я наблюдала, как мышцы перекатываются под его футболкой, пока он работает.

Роан помедлил с камнем в руках и встретился со мной взглядом.

— Твоя похоть помогает. Продолжай в том же духе.

Я подошла к нему, с удивлением обнаружив, что он уже освободил значительную часть металлической двери. Я провела пальцами по заржавевшему засову.

— Ты слышал, что я сказала про взрывчатку? — спросила я. — Думаю, она заперта.

Роан выгнул бровь, выпрямляясь. Он схватился за металлические болты, которые удерживали дверь в запертом положении.

— Я поняла. Ты очень сильный. Твоя мужская доблесть принята к сведению. А теперь давай вызовем сюда подмогу.

Он слегка крякнул и напрягся. Дверь не поддалась.

— Роан…

Он одарил меня плутовской улыбкой, и его глаза обрели насыщенный янтарный оттенок. Его губы чувственно изогнулись. Он разжигал моё влечение, чтобы подпитываться им.

Роан снова принялся разбрасывать камни прочь от двери, и его широкие плечи напрягались от усилий. Было нечто первобытное в том, как целеустремлённо он занялся этой дверью. После долгих недель торгов, переговоров, поиска сложных решений для немыслимых ситуаций наконец-то появилось нечто простое. Дверь, которую надо открыть. И мой мужчина решительно настроился это сделать.

Солнце золотило его кожу. Мне нужно было лишь стоять тут, восхищаясь его красотой, и он переполнялся силой. Наблюдая за Роаном, я думала о том, как он уложил меня на стол в библиотеке, как его хищный взгляд бродил по моему обнажённому телу, как он не торопился со мной.

Дверь застонала, когда Роан дёрнул её. Он ещё сильнее откинулся назад, морщась от натуги. Я видела, как дверь прогибается под его тягой.

«Он действительно это сделает?»

Я отступила на шаг назад. В следующую секунду дверь распахнулась, извергнув дождь камней, грязи и воды. Я уставилась на Роана и похожий на пещеру вход, который он открыл. Мелкий ручеёк воды хлынул из низа проёма.

Вот она. Сама река Уолбрук.

— Твою ж мать, — выдала я.

Роан перевёл дыхание.

— Так что там ты говорила про мою мужскую доблесть?

Я улыбнулась.

— Как будто оставались какие-то сомнения. Проверим?

Он многозначительно выгнул бровь.

— Я имею в виду туннель. Твоя мужская доблесть не вызывает сомнения.

Запах сырой почвы приветствовал меня, когда я шагнула внутрь, включив фонарик. Ледяная вода хлынула по моим ступням и лодыжкам.

Землистый солоноватый запах напоминал мне канализацию под клубом Гренделя. Каменные проходы, затхлая вода под ногами… я с трудом сглотнула. Передо мной лежала тьма. Если проход за нами закроется, мы окажемся в ловушке.

«В ловушке».

Роан нежно прикоснулся к моей пояснице.

— Ты в порядке?

Я ответила дрожащей улыбкой, пока мои ноги шлёпали по леденящей воде.

— Нормально. Пошли.

— Чувствуешь ужас?

— Пока что только свой собственный. Я до сих пор не лучшим образом переношу замкнутые тёмные пространства. Ничего страшного, — наверное, глупо делать вид, будто всё в порядке, поскольку Роан чувствовал мои эмоции, но я всё равно гордилась своими усилиями.

По мере нашего продвижения туннель резко свернул, и солнечный свет, лившийся через вход, скрылся из виду. Теперь единственный свет исходил от бледной сферы моего фонарика, и я отматерила себя за то, что не купила фонарь помощнее.

Моё сердце бешено стучало, но здесь я была не одна. Я не в тюрьме, не заточена с крысиными костями. Роан со мной, я чувствовала его тепло, его любовь.

Мы в любой момент могли развернуться, выбежать на солнце, ощутить ветерок на своей коже. Никто, кроме Роана, не сумеет протолкнуть этот металлический люк через обломки и захлопнуть его. Я задышала медленнее, думая о ловушке Сиофры. Ярость была куда более лучшим спутником в тёмном туннеле, чем страх.

Вдруг я ощутила лёгкое покалывание на коже и остановилась.

— Что такое? — спросил Роан.

— Думаю, я почувствовала это… — я сосредоточилась. — Буквально лёгкое покалывание, но сильнее, чем над землёй, — я снова пошла вперёд. — Думаю, мы подбираемся ближе.

Он был там — тёмный и древний ужас, и его связь со мной была безошибочной. Он был частью меня. Может, поэтому я услышала реку в Мире Между, где отражения свели меня к наиболее базовой моей сущности. Но естественно, я не сводилась к одному лишь ужасу.

Мне показалось, что в самых тёмных уголках своего сознания я услышала крики людей, и мой пульс ускорился.

Предвкушая, я зашагала быстрее, почти переходя на бег. Наши ноги шлёпали по мелкой реке, луч моего фонарика прыгал в разные стороны.

Когда я краем глаза заметила движение, во рту всё пересохло.

— Крысы.

— Они тебя пугают, — заметил Роан.

— С чего бы мне их бояться? — к моему горлу подступила желчь. — Это же изумительный источник протеина.

Мой фонарик осветил развилку в туннеле — обваливающийся проход слева от нас уходил вниз. Я посветила в ту сторону. Оттуда доносились слабые волны страха, вибрировавшие по моему телу.

— Там. Это исходит оттуда.

— От стены? — Роан уставился на проход с непонимающим лицом.

Я нахмурилась.

— Нет, из прохода, — я показала пальцем. — Вон из того.

— Я вижу стену, Кассандра.

Я просунула руку в проход, и глаза Роана расширились.

— Он скрыт гламуром. Тогда почему ты видишь сквозь него? — он потянулся туда же, но его ладонь резко остановилась в воздухе. Он покачал головой. — Я упираюсь в камень, — он шарахнул по стене, раздражаясь из-за того, что он не мог одолеть что-то грубой силой.

Но ужас обвивался вокруг моего тела, и я чувствовала, как он манит меня глубже в проход. Как бы я ни ненавидела тьму, изоляцию, ощущение ловушки… я должна сделать это одна.

— Не думаю, что у тебя получится пойти со мной. Эта река — для фейри Уила Брок.

«Подойди ближе, Кассандра», — тихо прошептал голос в глубинах моего сознания. Здесь он ощущался не просто как ужас. Это было присутствие, подобное разумному существу.

Зелёные глаза Роана сияли в темноте.

— Мы можем привести сюда фейри ужаса, которые присоединятся к тебе.

— Нет. Она хочет, чтобы я пошла одна.

— Она?

Я покачала головой, не до конца понимая, о чем говорю.

— Я просто чувствую там что-то. Кого-то, — я втянула глубокий вдох. — Всё будет хорошо, Роан.

Я видела внутреннюю борьбу, отразившуюся на его лице. Я всё понимала. Если бы Роан сказал мне, что ему надо в одиночку войти в тёмный страшный туннель, потому что неведомый дух ужаса хотел его увидеть, я бы тащила его в противоположную сторону.

Я прикоснулась к его руке.

— Мне нужно, чтобы ты мне доверился.

— Кассандра, это не самое мудрое решение.

— Мне нужно, чтобы ты мне доверился, — повторила я, чувствуя, как дух Уила Брок манит меня ближе своей неустанной тягой. — Я должна сделать это в одиночку.

— Пожалуйста, не рискуй без необходимости, — через связь я чувствовала его страх за меня.

Я крепко обняла его, через рубашку чувствуя, как колотится его сердце.

— Ну и чьи суждения помутились теперь? — прошептала я, отпуская его и оставляя позади.

Я вошла в проход и услышала, как Роан ахнул, увидев, что я скрылась в стене.

Глава 31

Чем дальше я шла, тем ниже становился потолок, и в итоге мне пришлось присесть на корточки. Я продвигалась медленно, наводя фонарик на воду перед собой. Я обходила кучи обломков и скользкие камни. Вода просачивалась в мою обувь, леденя ступни. Дух Уила Брок ощущался всё сильнее, как и тяга, которая влекла центр моего тела. Дыхание вырывалось из меня короткими резкими вздохами, вторившими бешено колотившемуся сердцу. Такое чувство, будто луч моего фонарика становился всё слабее по мере моего ухода под землю, словно сырость и тьма гасили его. Я слышала крыс, с писком разбегавшихся по воде.

Мой страх подступал к горлу, угрожая задушить меня.

Я пыталась притвориться, будто Роан идёт прямо за мной, и я не одна. Это не совсем работало. Стены словно смыкались вокруг меня, пока я шла вперёд в спёртом воздухе. К сожалению, этот туннель пах очень похоже на мою тюремную камеру.

Я водила фонариком в разные стороны, сосредоточившись на протяженности туннеля. «Тут предостаточно пространства. Предостаточно пространства».

Ручейки воды вытекали из небольших дырок в стенах. Вода поднималась уже до моих лодыжек, и течение затягивало меня глубже. Спустя минуту уровень реки доходил до колен. Здесь камни были покрыты толстым слоем слизи, и мне приходилось шагать аккуратно, чтобы не поскользнуться. Тьма как будто поглощала свет.

Споткнувшись, я поскользнулась на склизких камнях и с воплем грохнулась в воду. Потрясённая ледяным потоком, я ахнула, расплескав воду. Я не могла подняться на ноги; вода как будто затягивала меня обратно.«Здесь нет света. Почему здесь нет света?»

Ну естественно. Фонарик упал в воду. Наконец, я сумела встать на ноги. Я едва не споткнулась о камень. Дрожа, я пыталась нашарить фонарик, ища в холодной воде пластиковый корпус моей защиты от тьмы.

Я не могла его отыскать, и во рту пересохло. У меня возникло ощущение, что вода забрала у меня свет. Я не получу его обратно.

Здесь, в реке под городом, темнота была абсолютной. В моём сознании мелькали воспоминания о тюремной камере. «Низкий потолок, из-за которого не получалось выпрямиться; ручка, сточившаяся до огрызка, пока я пыталась процарапать себе путь на волю. Я не знала, день сейчас или ночь, и доведётся ли мне когда-нибудь увидеть кого-нибудь живого».

Дезориентированная, я повалилась обратно в воду. Мои конечности не подчинились, когда я снова попыталась встать. Я хватала ртом воздух, но по какой-то причине мои лёгкие не наполнялись кислородом. Воздух как будто был набит сырой почвой, как в могиле. Я сидела на полу, вокруг меня текла вода. Я опустила голову между колен, стараясь подавить накатывающее головокружение. Кровь шумела в ушах.

Может, пора развернуться… ещё бы вспомнить, откуда я пришла. Я медленно поднялась, шаря вокруг. «Всюду стены. Меня окружали четыре стены». Конечно. Слизь на камнях ощущалась такой знакомой. Я знала это ощущение так же хорошо, как собственное отражение в зеркале. Это не проход. Это… это…

«Камера. Сиди неподвижно. Если будешь тихой, придут крысы. Ты сможешь есть крыс».

Ужасающая правда начала просачиваться в моё сознание. Конечно, я до сих пор была в камере — я и не уходила. Всё это время я галлюцинировала, воображая разговоры. Все эти воспоминания — мой побег из тюрьмы, смерть Огмиоса, Роан признаётся мне в любви — это лишь продукты лихорадящего разума, изголодавшегося по человеческому контакту.

Я прикоснулась к своему лицу, уверенная, что кожа состарилась. Я прислонилась к холодной и влажной стене, дожидаясь, когда галлюцинации снова спасут меня. Мои ноги омывало водой.

«Вода». Точно. В моей камере не было воды. Я подняла руку, чтобы почувствовать, как вода из дырки в стене струится по моим пальцам. В моей камере не было дыр. Я сложила ладонь лодочкой и поднесла к губам, сделав глоток. Вода ощущалась грязной, холодной и реальной.

«Держи себя в руках, Кассандра».

Я сделала глубокий вдох, прогоняя туман из своего разума. Ужас помутил мои мысли, а страх я знала практически лучше всех. Я питалась им каждый день.

Я присела, окунув руку в воду и чувствуя направление течения. Я шла против течения. Если я захочу вернуться к Роану, мне надо всего лишь идти в противоположную сторону.

Но когда я обуздала свой страх, присутствие стало ещё сильнее притягивать меня. Ну естественно. Она манипулировала моим страхом, а потом питалась им.

Теперь она была уже близко, звала меня — древний и могущественный дух.

Я пошаркала вперёд, ведя рукой по влажной стене. К этому времени я уже дрожала от холода и стучала зубами.

Я двигалась вперёд, как мотылёк, влекомый тёмным пламенем.

Я слегка вздохнула с облегчением, когда стены вокруг меня расширились, потолок сделался выше. Теперь звуки текущей воды становились сильнее, река быстро неслась вокруг моих ног. Я вошла в саму Уила Брок, и её сила была столь же колоссальной и древней, как сама земля.

Я ничего не видела, но чувствовала нависавший надо мной тенистый дух, и крики миллионов мучимых душ пульсировали вокруг меня. Дух реки столетиями питался ужасом. Даже тысячелетиями.

— Боишься, маленькая? — её голос был всюду вокруг меня, вибрировал в моём черепе, в моих костях, в моих зубах.

Я просто кивнула.

— Хорошо, — я не слышала в её голосе ни удовлетворения, ни удовольствия. Она знала лишь одно: страх.

— Кто ты? — я запиналась, произнося эти слова.

— Кто я? — голос повторил мой вопрос как факт. — Я Первая.

— Первая?

— У Лилит было семеро детей, маленькая. Я была первой.

— То есть, ты первая из фейри?

— Да.

В темноте что-то шевельнулось. Я сглотнула, уверенная, что если мельком увижу это существо, то сойду с ума.

— Когда я впервые увидела людей, — продолжала она, — они были примитивными, бездумными существами. У них имелась лишь одна эмоция, и я ею питалась.

— Одна эмоция?

— Страх.

Тени снова сместились, подвинувшись ближе, пока не появился тусклый свет.

Я посмотрела в её лицо. Моё лицо.

Это присутствие приняло мой образ, Кассандру — такую, какой она видела меня. Бледная, голубые глаза широко распахнуты, рот раскрыт в беззвучном крике. Кассандра, охваченная ужасом.

Я отпрянула, стукнувшись затылком о стену позади меня. Охваченная страхом Кассандра подошла ко мне, пульсируя ужасом.

— Даже ты это знаешь, маленькая. Самая древняя и могущественная эмоция — это страх. Он питает меня. Он питает моих сыновей и дочерей, включая тебя.

Я с трудом сглотнула. Это существо создало всю родословную Уила Брок.

— Ты когда-то заключила со мной соглашение, маленькая.

— Что-что я сделала?

— Ты прикоснулась к моему алтарю. Ты попросила меня о силе, и я дала её свободно, как дала её и твоему отцу.

— Ты имеешь в виду Лондонский Камень?

— Да. Камень. Когда-то люди почитали меня здесь. Они приносили в жертву себе подобных на Камне. Они перерезали шеи, опускали в воду черепа, дары ужаса. С годами они перестали приходить. Они построили свой город вокруг алтаря, забыв про их Камень, и всё же они по-прежнему питали меня своим ужасом.

— Камня больше нет, — прокаркала я.

Звук струящейся воды усилился.

— Да.

— Благие разрушили его.

— И ты заставишь их заплатить.

«О, супер. Мы с ужасающим древним духом хотим одного и того же». Я простёрла руки вперёд.

— Поэтому я и пришла сюда. Мне нужна сила Камня.

— У Камня нет силы, маленькая. Сила течёт от меня.

Я кивнула.

— Ладно. Тогда мне нужна твоя сила.

Последовала долгая безмолвная пауза.

— Тогда возьми её.

— Ладно. Только… как именно?

— Ты знаешь, что делать, маленькая. Ты знаешь, как втянуть силу в тебя.

Она права. Я делала это прежде, когда связывалась с Лондонским Камнем. Дрожащими пальцами я высвободила кинжал из-за ремня на своём поясе. Я схватилась за лезвие и дёрнула его вверх быстрым движением, вздрогнув, когда оно рассекло ладонь. Кровь потекла между моих пальцев.

Я протянула кровоточащую ладонь другой Кассандре, той, чьи глаза были широко распахнуты от ужаса. Она зеркально протянула мне свою руку, соприкоснувшись своей ладонью с моей.

Когда мы дотронулись друг до друга, крики бесчисленных душ заполнили мой разум в тысячу раз мощнее, чем от Лондонского Камня. Это был чистый, неразбавленный ужас людей с самого начала времён. Я затерялась в ужасе.

И это ощущалось изумительно.

Глава 32

Крики переполняли моё тело, словно самый вкусный нектар.

Мои глаза распахнулись, и я попыталась вспомнить, где нахожусь. Надо мной изгибался тёмный потолок туннеля, в котором текла река Уолбрук.

Река Уолбрук, моя древняя родина.

Я каким-то образом двигалась, устремлялась вместе с потоком, бредила от этой силы. Я не сразу сообразила, что меня несёт не поток, а сильные руки. Руки Роана, крепко обхватившие меня. Он посмотрел на меня, и через связь я ощутила его облегчение, когда мои глаза начали фокусироваться.

Его губы шевелились, он разговаривал со мной. И всё же я не могла слышать ничего, кроме криков, раскалывавших мой череп. Они переполняли мой разум, топя всё остальное в восхитительной симфонии ужаса.

Я встретилась с ней. С первым личом ужаса. С настоящей Богиней Ужаса. Она дала мне свою силу, и я думала, что это может свести меня с ума.

Губы Роана снова шевелились. Я заскулила, зажмурилась, тонула в вое ужаса. На мгновение тьма завладела моим разумом. Когда я вновь открыла глаза, лучи солнца согрели моё лицо. В ослепительно ярком свете я моргнула, глядя на обломки, на открытую дверь люка.

— Роан, — пробормотала я. Мой голос едва-едва пробился сквозь завесу криков.

— Кассандра. Что случилось? — я смутно слышала его голос.

— В моей голове крики, — конечно, это имело смысл. Когда я в последний раз прикоснулась к Лондонскому Камню, я погрузилась в пьяный ступор на неделю. На сей раз я не могла позволить себе развалиться на куски.

— Я могу снять часть давления, — голос Роана звучал слабо, смешиваясь с пронзительными воплями. — Мы связаны.

— Нет, — промямлила я, уронив голову на его грудь. — Даже не думай об этом.

Внезапно крики сделались слабее. Не намного, но в потоке освободилось достаточно места, чтобы мои мысли могли пробиться.

Роан широко раскрыл глаза и пошатнулся, едва не уронив меня на камни. Я аккуратно высвободилась из его хватки и опустилась на берег.

Он отсутствующим взглядом смотрел вперёд, глаза обрели насыщенный янтарный оттенок, над головой сверкнули рога.

— Кассандра, — выдавил он. — Что… как…

Игнорируя мои протесты, он впустил крики в свою голову. Они эхом раздавались в его голове, заглушая всё. И Роан был ещё меньше подготовлен к этому, чем я. Ужас не был его царством.

Я нежно нащупала нашу связь, привлекая его поближе к себе. Сама не зная как, я начала оттягивать от него крики, и его смятение и боль отступили.

Но я не могла забрать у него всё. Мне нужно было немного пространства в своём мозгу, чтобы думать.

Ему придётся капельку помочь мне с несением этого бремени.

Я всмотрелась в лицо Роана, заметив лёгкое изумление в его взгляде. Но как минимум он выглядел осознанным.

— Это… — его челюсти напряглись. — …вот от чего ты страдаешь?

Я прочистила горло.

— Отчасти. Но для меня это иначе. Мне это вроде как нравится. Путаница мыслей — это всего лишь цена, которую мне приходится платить.

— За что?

— За мои силы ужаса.

Роан осторожно покосился на меня.

— Твои силы ужаса. Они вернулись?

Я посмотрела на него, затем перевела взгляд на Лондон.

Время замедлилось.

Я их видела: сотни… тысячи завитков страха, и все они кому-то принадлежали. Страх увольнения, страх быть отвергнутым, страх от того, что по улице следом идёт мужчина. Страх смерти пульсировал в каждом из них, хотя почти никто его не осознавал. Бескрайнее множество душ, и каждая носила в себе свой личный ужас.

Я поманила завитки ближе, и они заструились в мою грудь ещё более гладко, чем прежде. Теперь между мной и Первой не было Камня. Она дала мне свою силу напрямую.

Втянув страх в свою грудь, я позволила ему закружиться между моих рёбер. Как ребёнок, возящийся с глиной, я играла с ним и улыбалась. Я снова стала Владычицей Ужаса, и сила струилась во мне.

— О да, — я оскалилась, глядя на Роана. — Мои силы вернулись. Нам надо отправиться в крепость Сингето, — я сделала глубокий вдох, и моё тело вибрировало яростью Первой. — Благим нужно заплатить за то, что они сделали с Камнем.

— Возможно, прежде чем отправляться в сражение, тебе надо вернуть себе способность держаться на ногах.

— Ладно, — я положила голову на его грудь и закрыла глаза. — Позволь мне сегодня отоспаться. Завтра утром мы отправимся в Триновантум. Мы вернём твою землю, Роан.

— И твою, — тихо сказал он.

Глава 33

На парапете крепости Сингето ветер хлестал мои волосы. К тому моменту, когда мы прибыли в замок, собрав силы Неблагих из Лондона, время уже перевалило за полдень. Мои бёдра горели от утомления после поездки. Мне пришлось ехать на лошади и цепляться за её гриву так, будто от этого зависела моя жизнь — впрочем, полагаю, так и было. В любом случае, хотя бы после приобщения к силе Первой я обрела способность стоять. Магия ужаса, похоже, стабилизировалась в моём теле.

Бок о бок с Роаном я смотрела на поле битвы, наблюдая за строем врагов. В полумиле от нас я видела укрепления Благих: их траншеи, высокие колья, наскоро возведённые смотровые посты. А за линиями фронта виднелся лагерь Благих, и их бледная броня блестела на солнце.

У меня перехватило дыхание от многочисленности их армии. Сотни идентичных палаток стояли рядами. Колоссальное осадное снаряжение возвышалось над силами Благих, и некоторое ещё находилось на этапе постройки: высокие и прочные осадные башни, несколько катапульт, три стенобитных тарана.

Борво, генерал Неблагих, перекрикивал ветер, и его заострённые уши виднелись сквозь гриву полночно-синих волос.

— По нашим оценкам, через неделю они будут готовы для нападения, которое полностью сокрушит нашу оборону. Их силы прибывают с каждым днём, тогда как наши оскудевают.

— Есть представления об их численности? — спросил Роан.

— Примерно семь тысяч, сэр. У нас девятьсот тридцать семь.

«Изумительно». Они превосходили нас по численности почти восемь к одному. Если мы выйдем атаковать за пределы крепости, они попросту перережут нас всех, несмотря на силы ужаса.

Я повысила голос, перекрикивая ветер и обращаясь к Роану.

— Нам придётся подождать, пока они не придут к нам.

Борво покачал головой.

— Не думаю, что это мудрое решение, Владычица. Наши шпионы докладывают, что один из принцев Благих ведёт сюда армию из десяти тысяч людей. Если мы будем ждать, наши шансы лишь ухудшатся. Вдобавок почти весь наш паёк закончился. Мы тут голодаем.

— Тогда каковы наши варианты?

Борво сощурился от солнца.

— Я могу удержать крепость с помощью четырёхсот наших людей. Вам хватит времени, чтобы организовать полноценное отступление. Благие хотят Триновантум. Они не погонятся за нашими людьми за границу.

Пока я не вернула свои силы ужаса, я бы согласилась с ним.

— Генерал, уверяю вас, что я могу крайне эффективно использовать свои силы.

— При всём уважении, Владычица Ужаса, способны ли вы вселить ужас в четыре тысячи людей? В три тысячи?

Вообще-то я понятия не имела. Наверное, нет. Я определённо не делала такого прежде.

— В две тысячи? — он ждал ответа, но я молчала. — Тогда этого недостаточно. Я ценю, что вы пришли помочь… но нам нужно отступать.

Я прикусила губу.

— Что, если они нападут прямо сейчас?

— Не нападут. Это будет слишком рискованно для них.

— Но что, если они это сделают? Смогут они захватить крепость?

Он пожал плечами.

— Возможно. У них оружие Балора, и их воины хорошо обучены. В отличие от наших, они хорошо накормлены. Но крепость Сингето прежде никогда не захватывали, и у нас имеется явное тактическое преимущество высоты. Если они нападут сейчас, их шансы будут намного хуже, чем если они дождутся прибытия подкрепления.

— Нам надо спровоцировать их на нападение, — прогремел голос Роана.

Борво казался настроенным скептично.

— Благие не дураки, сэр. С чего бы им нападать сейчас?

Я улыбнулась Борво.

— Потому что мне не надо манипулировать тремя тысячами людей. Всего одного из них будет достаточно.

***

Огромные опускные решётки захлопнулись за нами с громким лязгом. Я невольно вздрогнула. Одно дело — смотреть на броню Благих из-за укреплений крепости. И совершенно другое — стоять на земле и видеть массу их армии.

Я вцепилась в гриву своей кобылы по кличке Этейн, делая вид, будто мне комфортно на ней сидеть. Элвин ехал рядом, неся белое знамя. Роан скакал впереди, и его широкие плечи напряжённо застыли. Позади нас ехали четыре воина на костлявых и слабых лошадках. Мы выбрали четверых самых худых и бледных, явно оголодавших воинов, которых только сумели найти. Один из воинов кашлял в сгиб локтя и едва держался в седле.

Группа из двадцати Благих ехала в нашу сторону, возглавляемая огромным воином на большом белом коне. Их всадники поднимали огромное облако пыли, скрывшее из виду линии фронта. Мы остановились и стали ждать, когда они доедут до нас.

Они остановились на расстоянии примерно десяти метров.

Роан выпрямился.

— Я Роан из дома Таранисов. Мы пришли обсудить перемирие.

— А я Кассандра Уила Брок.

— Я Тейрнон Эсус, генерал армии Благих, — презрительно процедил Благой воин, сверкая бледными глазами. — Вы пришли предложить капитуляцию? Самое время.

Я крепче сжала бёдрами лошадь.

— Прошу прощения. Кажется, мы слишком далеко друг от друга. Вы, должно быть, ослышались. Мы сказали «перемирие».

Я подстегнула Этейн, и мы двинулись вперёд. Когда между нами осталось примерно шесть метров, шестеро из их мужчин подняли арбалеты и прицелились.

Серебристые глаза Тейрнона сверкнули.

— О, я вас расслышал. Я слыхал про глупость Неблагих, но не осознавал её масштабов. Полагаю, раз ваш вид спаривается с животными, вы не в состоянии мыслить ясно. Вы правда думаете, что вы в том положении, чтобы вести переговоры?

Роан что-то сказал, но я не слушала. У меня здесь была другая роль, и я сосредоточилась на Тейрноне.

Время замедлилось, бледные волосы генерала Благих застыли на ветру. Я уставилась на завитки страха, исходившие от его тела.

Прежде я всегда использовала страх одинаково. Я вбирала его в себя, умножала и швыряла обратно. Я использовала его как простое и разрушительное оружие. Но сейчас, когда в моих венах текли силы Первой, я точно знала, как искусно читать страх и манипулировать им.

Я призвала страх Тейрнона, и он пришёл ко мне, гудя в воздухе плотными оловянными струями. Его тревоги вибрировали в воздухе раскатистым погребальным плачем. Я слушала, настраиваясь на песнь его страха. Я уловила его звонкую тревогу из-за малышки-дочки, которая болела, когда он уезжал на войну. Она до сих пор болела и, возможно, она не оправится. Прямо над этим страхом вибрировал волнительный ужас заражения. Вдруг Неблагие с их звериными телами заразят его одним лишь своим присутствием?

Громкий, похожий на стаккато страх огня ритмично пульсировал в нём. Будучи маленьким мальчиком, он обжёг руку, и ужас перед огнём жил в нём до сих пор. А под всем этим слышались насыщенные, тяжёлые страхи смерти, и эти ноты вибрировали в таких глубинах, что он даже не осознавал их присутствия.

Я могла затеряться в симфонии его страхов, в идеальной гармонии для моей души. Но у меня была цель.

Я настроилась на высокий, пронзительный, почти неуловимый звук. Он страшился того дня, когда прибудет принц. Принц ожидает, что он к этому времени уже захватил крепость, и посчитает его трусом. Я поработала над этой нитью, умножила её до дикого крещендо, пока она не зазвенела над полями подобно всепоглощающей тревоге, которая преследует каждую минуту его дня.

Затем я настроилась на другую нить его страха — того, что касался крепости Сингето и её обороны. Того, что касался смерти. Я могла бы умножить эти страхи, убедить его, что он проиграет сражение, заставить его обмочиться от страха перед горящим маслом. Но я не могла лишить его знания, что подкрепление в пути. Он просто подождал бы, пока силы Благих не умножатся, пока другие не возглавят атаку. А нам надо, чтобы они напали, будучи неподготовленными.

Так что я подавила эти страхи, приглушила беспокойство из-за высоты стен, из-за горящего масла на парапете, из-за камней и стрел, которые посыплются на его людей. Я забрала грохочущие страхи смерти и заглушила их, пока он не забыл про горячее масло и боль, пока он не забыл, что мы можем его убить.

Наши люди ослабели от голода; он видел это по заморенным лошадям, по осунувшимся лицам. Чаша весов существенно склонена в пользу армии Благих.

Я была Владычицей Ужаса. Но обратная сторона страха — это храбрость, и я могла манипулировать и ей тоже. А грань между храбростью и глупостью часто была размытой и неясной.

Когда я закончила работу, время возобновило свой ход.

— …не о чем говорить, — сказал Тейрнон. Его презрение исчезло, сменившись отвращением. — Возвращайтесь в свою маленькую крепость, больные животные. Мы больше не встретимся.

Все члены отряда почти как один развернули коней и ускакали в облаке пыли.

Я сделала глубокий вдох.

— Они нападут очень скоро. Нам надо сообщить генералу.

Солнце опускалось ниже к горизонту, отбрасывая длинные тени на поле битвы и купая Роана в золотистом свете.

— Ты уверена? — спросил он.

— Небезосновательно уверена, — усталость овладела моим телом. — Думаю, нам надо поспать, пока они собирают силы и готовят атаку. Тейрнон не захочет ждать.

Глава 34

Один из слуг Неблагих проводил нас с Роаном в комнату в башне, где лунный свет лился через узкое окно на кровать с балдахином. На арочном каменном потолке плясали отсветы свечей.

Набив желудок рагу и пряным сидром, я скинула свитер. Купаясь в тёплом свете свечей, Роан уже сидел на краю кровати и притворялся, будто не наблюдает, как я раздеваюсь.

Моя нервозность воевала с утомлением, но кровать манила меня словно сирена. Через считанные секунды я забралась под одеяла, готовая ощутить тело Роана рядом со мной. Сон завладел мной ещё до того, как он задул свечи.

Мне снилось, как мы с Роаном купаемся в кристально чистой реке, как вдруг рёв боевых рогов вырвал меня из сна. Проснувшись, я обнаружила, что комната по-прежнему погружена в темноту, и сильные руки Роана обнимают меня.

— Что такое? — пробормотала я.

— Благие, — одним стремительным движением Роан выбрался из кровати и уже натягивал рубашку. — Они атакуют.

Адреналин хлынул по моему телу.

— Могли бы подождать до рассвета, — пробурчала я, подхватывая свои кожаные брюки с пола.

— Идём, — Роан уже как-то успел облачиться в кожаную броню и крепил ножны с мечом к своему телу. — Ты нужна нам на стене, — с этими словами он выскользнул в тёмный коридор крепости.

С гулко стучащим сердцем я натянула кофту, затем надела зеркальные браслеты. Действительно ли вчера мы приняли верное решение? Или всё-таки стоило отступить?

Я отогнала от себя тревоги, пристегнув к ремню два кинжала. Успокоив свои нервы, я пошла к двери.

В освещённых факелами коридорах Неблагие бегали туда-сюда в полной боевой экипировке, кричали друг другу, и страх смешивался с облегчением. Ужас перед атакой парализовывал. А теперь тревога неизвестности сменилась адреналином сражения. Когда я пошла по коридору, они почтительно отходили с дороги, и их разговоры стихали. Видимо, у меня тут была весьма солидная репутация.

Я поднималась по тёмной винтовой лестнице, пока не добралась до залитого лунным светом парапета, который возвышался над полем боя. Как только я вышла наружу, ветер стал продирать мою одежду насквозь. Задрожав, я обняла себя и присоединилась к Роану и Борво возле одной из башен.

— Вы были правы, — изумлённо сказал Борво. Серебристый свет отражался от его кольчуги. — Они атакуют.

Они маршировали во тьме, всё ещё пребывая вне досягаемости выстрелов — тысячи факелов мерцали в ночи, и тысячи Благих двигались как один.

Наши люди кишели вокруг нас, выкатывая огромные бочки и разводя костры под металлическими котлами. Вонь горящего масла проникала в мои ноздри. По обе стороны от нас лучники готовили стрелы и располагали их для удобного выстрела.

Кто-то похлопал меня по плечу, и повернувшись, я увидела высокого сутулого мужчину с чёрными бровями и крючковатым носом.

— Владычица? Меня назначили быть вашим щитником.

Я нахмурилась.

— Моим кем?

Борво прочистил горло.

— Вы нужны нам для победы в этой битве, Владычица. Гэлвин будет следить, чтобы вас не убил удачный выстрел или умелый мечник.

— Справедливо.

С растущим чувством нервозности я смотрела на приближающуюся орду Благих, их марш был медленным и неумолимым. Вокруг меня ревел мой собственный страх — страх за наших людей, страх того, что мы можем проиграть, страх за свою собственную жизнь, и прежде всего ужас при мысли, что кто-то навредит Роану. Если я позволю этому овладеть мною во время сражения, я вообще не смогу функционировать. Мне больше не нужно было успокаивать себя с помощью дыхательных техник. Я взяла собственные завитки ужаса и приглушила их ровно настолько, чтобы суметь мыслить ясно.

Военные барабаны били в ритме с их маршем, и я была уверена, что даже здесь чувствую дрожь земли.

Моё сердцебиение неуёмным стуком сливалось с боем барабанов Благих. И всюду вокруг нас ужас гудел и вибрировал в воздухе. Поблизости Роан патрулировал парапет, выкрикивая приказы. Он был взбудоражен, готов проливать кровь. Эти эмоции он носил в себе годами. Но под боевой яростью проблёскивало более новое чувство — беспокойство за меня. Я ощущала в нём стальную решимость защищать меня любой ценой, даже если ради этого придётся расстаться с его собственной жизнью.

Постепенно первые лучи рассвета начали окрашивать небо словно кровавыми пальцами. Лучники встали, натянув тетивы, и холодный ветер свистел над парапетом. При виде марширующего строя врагов моя кровь зашумела в ушах. Наконец, когда Благие оказались в пределах досягаемости, Борво проревел приказы.

Лучники выстрелили в унисон, выпустив как минимум двести стрел в воздух, и те полетели со свистом. Силы внизу начали продвигаться быстрее, по-прежнему шагая в унисон. Благие подняли щиты, и большая часть стрел отскочила от них. В передних рядах появилось несколько просветов там, где воины упали, но эти места быстро заполнились другими фейри. Орда продолжала двигаться, барабаны стучали быстрее.

Когда солнце взошло выше, почти слепя меня, среди армии Благих поднялись отдельные фигуры. Дюжины фейри подобно ангелам парили в воздухе, и их белые крылья купались в румяных рассветных лучах.

У меня в горле пересохло. Они хорошо выбрали время атаки — мы едва могли видеть их из-за восходящего солнца. Они устремились к парапету, тоже вооружённые луками.

Роан оказался возле меня и показал на крылатого Благого с золотистым луком.

— Вон там. Это принадлежит к оружейной Балора. Они используют против нас наше же оружие.

Летящие фейри разделились на две группы, держа стрелы наготове. Мой щитник поднял щит передо мной и крикнул мне пригнуться. Засвистели стрелы, падающие на нас с неба. Роан укрылся от града стрел, но лучник возле нас упал — стрела угодила ему в глазницу. Остальные наши лучники теперь целились выше, в летящих фейри. Но солнце слепило их, и у нас больше не было преимущества высоты.

В нескольких сотнях метров от нас на парапете раздалась громкая вспышка, отбросившая двух лучников в стену.

Пригнувшись за ограждением, я стала смотреть в бойницу, наблюдая за Благим с золотистым луком. Он выпустил стрелу в парапет, и когда она попала в цель, ещё одна вспышка сотрясла всю крепость, на сей раз уже ближе. Жар от взрыва опалил моё лицо.

Роан орал нашим лучникам приказы устранить Благого с золотистым луком, и наши летающие лучники взмыли в небеса. Через бойницу я наблюдала за их атакой. Теперь они оказались достаточно близко.

Время замедлилось, и я слышала хор страхов, поющий вокруг них. Я привлекла их страхи в себя разномастной симфонией ужаса. Сейчас не время деликатничать. Я умножила страх и выгнула спину, когда меня переполнили вибрации. Когда они превратились в парализующий ужас, я встала и резко развела руки в стороны, чтобы швырнуть это всё обратно в них.

Трое упали как камни, их крылья замерли в воздухе. Другие побросали оружие. Главный удар я приберегла для лучника с золотистым луком. Он попросту рухнул к земле, и его сердце больше не билось. Ужас мог убивать.

Наши фейри с поднятыми мечами врезались в поредевшие ряды нападавших с воздуха. Кровь дождём лилась на поле боя. Наши воины заревели и улюлюкали, когда оставшиеся Благие упорхнули прочь.

— Осадные башни! — заорал Борво своим людям. — Остановите осадные башни!

Мой взгляд метнулся к осадным башням. Благие использовали прикрытие солнца, чтобы сдвинуть их ближе, и теперь почти добрались до нас. Как только они соприкоснутся с нашими стенами, они распахнутся, и оттуда хлынет орда Благих. Крепость падёт.

Лестницы со стуком ударились о камень, когда армия Благих достигла наших стен. Борво гаркнул приказ, и наши воины опрокинули кипящие котлы на карабкающихся Благих. Я зажмурила глаза, пытаясь заблокировать звуки криков.

Громкий удар прокатился по воздуху, когда одна из осадных башен добралась до нас и открылась. Когда я увидела прижавшихся друг к другу Благих воинов в полной броне, пришло время для очередной дозы ужаса.

Я нацелилась на воина, чья броня сияла голубым светом — наверное, нечто магическое из оружейной Балора. Меч ударил его по груди и отскочил, не причинив вреда. Он был защищён.

Но не от меня. «Бойся меня, смертный».

Я настроилась на его страх смерти, пока воины вокруг меня двигались словно в замедленной съёмке, и мечи сверкали красным в лучах восходящего солнца. Я втянула его ужас в мою грудь, наращивая его до оглушительной кульминации. Я выстрелила всем этим обратно в него, сводя с ума от ужаса. В его разуме он уже умер. Он больше не существовал. Обезумев от страха, он побежал к парапету и сбросился через край.

Пока я провожала его взглядом, на меня накинулся другой Благой. Я отпрянула от его топора. Мой щитник шагнул вперёд и обезглавил его одним быстрым ударом.

— Спасибки! — крикнула я.

Он проигнорировал меня, рассекая другого Благого воина.

Ещё больше осадных башен добралось до стены, и стенобитный таран начал ударять по нашим воротам, сотрясая крепость. Когда открылась ближайшая осадная башня, я выпустила очередную атаку ужаса, нейтрализовав воинов прежде, чем они сумели выйти. Они все застыли, преградив путь своим товарищам, и наши Неблагие солдаты воспользовались этим моментом хаоса, чтобы броситься на них и превратить вход в башню в кровавую резню.

Роан атаковал одну из осадных башен, и его оленьи рога сверкнули над головой. Элвин сражался бок о бок с ним, держа клинок размером почти с себя самого.

Даже с ужасом, даже с натиском Таранисов, Благие начали просачиваться в наши башни. Я переполнила себя их ужасом, чувствуя, как он вибрирует между моих рёбер глубоким басом страха смерти.

«Я Владычица Ужаса, и во мне течёт сила Первой».

Затем я швырнула в них волну ужаса, стараясь сосредоточиться только на Благих. Ангельские создания замерли достаточно надолго, чтобы наши люди воспользовались преимуществом. Я упала на колени, тяжело дыша, когда меня накрыло головокружением.

— Вы в порядке? — спросил меня щитник.

Я отрывисто кивнула. Видимо, даже с магией Первой мне нужно приберегать силу для критических моментов. К сожалению, такие моменты наступали жёстко и быстро.

Пока я осматривала ограждения, мой взгляд упал на Элвина. Его разоружили, на рёбрах кровоточила рана. Над ним нависал Благой с огромным копьём. Я ударила по нему волной ужаса такой силы, что его сердце остановилось. Он грохнулся вперёд прямо на глазах Элвина. Элвин быстро вскочил на ноги и схватил копьё Благого.

Долгие и продолжительные удары привлекли моё внимание. Выглянув за стены крепости, я увидела, что воины напирают на ворота, и дерево разлетается щепками вокруг них. Они вот-вот пробьются.

«Мне надо спуститься туда». Я глянула на зеркало на запястье и прыгнула в отражение, выскользнув из удобно блестящей брони Благих. Оказавшись в их рядах, я послала в них парализующую волну чистого ужаса, ударяя по ним снова и снова, пока они не повалились на землю, дрожа.

«Я Богиня Ужаса, — шептал мой разум. — Я есть Смерть, и вы будете дрожать предо мной».

Я хватала ртом воздух, грудь горела, и разум начал мутиться от смятения, а голос Первой мерк.

Я нуждалась в человеческом страхе, чтобы подкрепить силы. К сожалению для меня, я находилась посреди мира фейри, и в пределах видимости не было людей. Я отшатнулась в сторону от толпы.

Оглушительный грохот сотряс крепость, когда ворота прорвались со взрывом металла и расщепившейся древесины. Генерал Благих, Тейрнон, размахивал мечом, который светился красноватым светом, и от него валил дым. Он использовал его, чтобы пробить ворота — ещё одно оружие Балора.

Орда Благих хлынула в проём.

Я попыталась настроиться на их ужас, но меня снова накрыло волной головокружения. Я старалась сосредоточиться на воинах вокруг меня, замедлить время, но вибрации сделались приглушёнными и тусклыми.

Я в неверии смотрела, как остатки армии Благих спешно несутся в проломленные ворота. Им была нужна всего одна дыра в нашей защите.

Затем воздух затрещал, облака заволокли утреннее небо. Они накатили, клубясь как кипящий котёл.

Я должна была распознать признаки ещё до того, как всё началось. Порывы ветра вокруг меня. Капли дождя. Рокот грома и небо с зеленоватым отливом. Громкий рёв прокатился за горизонтом, и через нашу связь я почувствовала, что Роан зовёт меня обратно в башню. Он хотел, чтобы я укрылась за парапетами, снова оберегаемая моим щитником.

Я посмотрела на свой зеркальный браслет, соединившись с ним, затем прыгнула обратно в башни. Я очутилась между Борво и моим щитником. Пока я была на земле, они сумели прогнать Благих из осадных башен. Но внизу уже был нанесён урон.

Ледяной ветер хлестал всюду, с неба посыпался град. Дрожа и широко раскрыв глаза, я повернулась к Борво.

Я уже не могла унять свои страхи, и беспокойство за Роана ревело в моём сознании не хуже ветра.

— Где Роан? — закричала я.

Борво просто показал на землю. Я испытывала такое сильное головокружение и смятение, что даже не заметила Роана там. Ну естественно, он там, прямо перед силами Неблагих, которые спешили остановить прорыв Благих.

Я смотрела, как он несётся на орду Благих вместе с группой Неблагих. В пылу сражения он полностью принял истинный облик, и ветер развевал его бледные волосы. Если бы не рога, мне бы сложно было отличить его от Благих.

Меч Роана встретился с клинком Тейрнона. Тут на небе сверкнула молния, которая раздвоилась и ударила в поле битвы. Как минимум дюжина воинов упала замертво, и воздух переполнился запахом горелой плоти. Роан снова замахнулся мечом, и на сей раз лезвие встретилось с шеей Тейрнона. Обезглавленное тело генерала упало на землю, и его меч зашипел, соприкасаясь с градинами.

Молния пронзала небо, ударяя по армии Благих. Ещё один разряд угодил в башни, и я ощутила разряд электричества, отбросивший меня назад.

Я слышала его голос в своей голове. «Шторм не защищает. Шторм невозможно контролировать».

Через нашу связь я чувствовала, как он уговаривает меня вернуться в укрытие башни, побуждает бежать и прятаться, но я не могла оторвать от него взгляд.

Он возглавлял атаку на их ряды, и его меч искрил вспышками молний. А на горизонте тёмные облака клубились и ревели ураганом обломков. У меня во рту пересохло. Я никогда прежде не видела циклона, никогда не представляла его богоподобной мощи. Каким-то образом Роан вызвал торнадо прямо здесь, в Триновантуме, и при виде этого зрелища мои зубы буквально застучали от страха.

Глава 35

— Все внутрь!

Я едва слышала голос Борво сквозь оглушающий рёв ветра. Град бил меня по голове, по плечам, и градины становились всё крупнее. Огромный ледяной шарик стукнул меня по лбу. Когда я поднесла ладонь к лицу, она сделалась липкой от крови.

— Касс! — Элвин тряс мою руку. — Нам нужно укрыться в крепости! Торнадо направляется сюда!

Но… разве крепость сейчас не переполнилась Благими?

Множество трупов Благих усеивали землю у основания крепости. Среди них осадные башни сгорали до пеньков. Кровь, стрелы и изувеченные тела Благих усеивали поле.

Мой взгляд метнулся к торнадо, который завихрялся уже ближе и становился крупнее. Отчасти он задел рощу деревьев, расщепляя древесину и затягивая обломки в свою воронку.

«Роан». Где он, чёрт возьми?

Я схватила Элвина за руку.

— Где Роан?

Он покачал головой, щурясь от града.

— Я не знаю! Он был там!

Я отгородилась от оглушающего рёва ветра, от градин, от тёмного забвения, устремлявшегося в нашу сторону. Я сосредоточилась на нашей связи.

Я чувствовала его там, раненого и сбитого с толку.

— Иди внутрь! — завопила я Элвину. — Я следом за тобой.

Глаза Элвина сверкнули оранжевым свечением. Затем он последовал за другим Неблагим, укрывшись в крепости.

Я сосредоточилась на браслете на запястье, ища Роана. Я нашла его почти мгновенно. Он лежал на земле, истекая кровью, и моё сердце сжалось. Торнадо направлялся прямиком на него.

Мёртвая лошадь упала на его ноги. Он пытался высвободиться. Через нашу связь я ощущала агонию, пронизывавшую его ноги. Я рефлекторно забрала часть боли и вздрогнула, когда та пронзила мои ноги. Связавшись с отражением, я прыгнула туда.

На земле ветер хлестал мои волосы, и я нервно покосилась на приближающийся циклон. Шум был такой, будто на нас нёсся поезд.

— Роан! — закричала я.

— Кассандра! — его изумрудные глаза распахнулись от ужаса. — Убирайся отсюда, чёрт возьми!

— Пока что нет! — я присела, игнорируя бушующий ветер, и попыталась столкнуть с него мёртвую лошадь. Без людей поблизости моё тело иссякло и ослабело, и я едва могла сдвинуть тушу хоть на дюйм.

Молния ударила примерно в сотне метров от нас, воздух затрещал от грома. Торнадо нависало над нами словно колосс.

— Кассандра, шторм убьёт тебя!

Игнорируя его, я сосредоточилась на броне мёртвого Благого, который лежал неподалёку в грязи. Смогу ли я прыгнуть с Роаном? Я пробовала прыгать только с Сиофрой, а у неё тоже имелась магия отражений. С другой стороны, Роан был моей предначертанной парой. Я чувствовала его боль… может, он сумеет воспользоваться моей магией.

Я схватила Роана за руку, затем наклонилась, чтобы прикоснуться к металлической броне. Ледяное прикосновение отражения манило меня… и я чувствовала, как Роан меркнет, оставаясь позади.

Я отстранилась от отражения и крепче сжала руку Роана, пока торнадо с рёвом приближался, взмётывая мои волосы и одежду.

— Кассандра, — взмолился Роан. — Пожалуйста. Не допускай, чтобы это повторилось вновь. Уходи отсюда. Возвращайся в Лондон.

Я покачала головой.

— Я не оставлю тебя умирать.

Полыхнула молния, отразившаяся от градин на земле. Я уже перестала замечать, как они бьют по мне, рассекая кожу и оставляя синяки.

— Я не умру, — сказал Роан, и я чувствовала его неуверенность. Я также ощущала, что он решительно настроился сказать всё, что угодно, лишь бы заставить меня уйти в безопасное место.

— Давай-ка уберём с тебя эту маленькую коняшку, ладно? На счёт три. Раз… два… три!

Мы оба стали толкать, и Роан пытался высвободить ноги, но ничего не получилось, лишь ещё одна вспышка боли пронзила его кости, а потом и мои.

Что-то врезалось в мою голову сбоку — камень, подхваченный мощным ветром.

— Убирайся отсюда! — лихорадочно взревел Роан. Его глаза сделались чисто янтарными, клыки удлинились. Его бледные, почти белые волосы развевались вокруг головы, и в страхе он вовсе не походил на человека.

— Роан, я не уйду! Так что заканчивай болтать и делай то, что нужно. Останови этот чёртов шторм!

— Я не могу! Я умею лишь призывать штормы. Я не могу ими повелевать.

— Тебе надо попытаться, потому что я никуда не уйду.

На мгновение он выглядел разъярённым, и я чувствовала, что его гнев вот-вот вырвется наружу. Но потом искра злости погасла, и он покачал головой.

— Я попытаюсь. Но если я не добьюсь успеха…

— Мы умрём вместе.

Я ощутила боль, которая пронзила его от этих слов, но Роан заскрежетал зубами и закрыл глаза.

Я тоже зажмурилась, сжимая его ладонь. Пока вокруг нас выл ветер, я посылала ему через связь всю силу, которую только могла отыскать в себе.

Ветер вокруг нас ревел всё сильнее, и даже сквозь зажмуренные веки я видела, что вспышки молний становятся всё ближе. Я сосредоточилась на Роане, решив, что страх не будет окрашивать наши последние моменты. Только любовь.

Спустя, казалось, бесконечные пытки хаоса, разрывавшего мир вокруг нас, я осознала, что шум, напоминавший несущийся грузовой поезд, стих. Я открыла глаза.

До сих пор шёл сильный дождь, и градины стучали по полю битвы, покрывая тела павших Благих. Кое-кто из них до сих пор шевелился, будучи раненым и зовя на помощь.

Но что самое важное, торнадо иссяк до тоненькой тёмной спирали, которая хаотично уносилась прочь от нас. Облегчённо выдохнув, я посмотрела на Роана. Его глаза были закрыты, тело не шевелилось. Прикоснувшись к его груди, я ощутила биение его сердца, и моё тело согрелось от облегчения.

Глава 36

Я сидела на спине Этейн, глядя через разбитые ворота крепости. Наша работа в Триновантуме ещё не была закончена. Во-первых, мы ещё не нашли Бранвен, во-вторых, мне всё ещё предстояло убить брата.

Три дня после сражения я не отходила от Роана — мы купались вместе, спали вместе, ели свежие припасы, поступившие в крепость. Неблагие победители каждый вечер закатывали дикие вечеринки, а днём усердно трудились и оплакивали павших. Но сегодня нам нужно закрепить условия перемирия с Благими.

В полумиле от крепости в воздух поднимались пять колонн чёрного дыма. За последние несколько дней ветер быстро стих. Теперь клубы дыма расходились по синему небу, лениво смешиваясь друг с другом.

Погребальные костры горели два дня подряд даже после того, как дождь прекратился. Неблагие, вероятно, ещё какое-то время будут их поддерживать. Вокруг стен поле очистили от всего, что могло сгореть. Вдалеке топор ритмично ударял по стволу дерева — больше топлива для костров.

Вчера я посетила ближайшие погребальные костры, но задержалась меньше чем на минуту. Запахи горящей плоти и вид чернеющей, трескающейся кожи навеки выжглись в моей памяти. Мне приходилось напоминать себе, что всё это было необходимо, что нам нужно завершить войну, пока не стало хуже.

Расставленная в стороне от погребальных костров небесно-голубая палатка выделялась на поле, сверкая в лучах солнца.

— Готова? — низкий голос Роана заставил меня повернуть голову.

— Ага, — пробормотала я. — Пойдём.

Мы выехали из ворот в направлении палатки. По мере приближения я увидела нескольких лошадей, привязанных к шесту. Одна из них была тёмной как уголь и, пожалуй, самой крупной лошадью из всех, что я видела. Конь, пригодный для короля… или, в данном случае, для принца Благих.

Мы подъехали ко входу.

Когда мы спешились, я поздравила себя с тем, что умудрилась приземлиться на обе ноги, пусть и не грациозно. Роан подхватил меня под локоть, помогая устоять. Вместе мы подошли к палатке Благих как два Неблагих лорда, равных по статусу.

Принц Благих чопорно сидел за огромным столом и выглядел как идеальная статуя греческого бога. В отличие от большинства Благих, его лицо обрамлялось тёмными волосами, а черты лица были гладкими как мрамор. Два его телохранителя, мужчина и женщина, стояли позади него в полной броне.

— Вы опоздали, — сказал он холодно и резко. — Но я и не ожидал ничего другого от животных.

Мы сели на деревянные стулья, стоявшие перед ним. Я ощутила внезапное желание закинуть ноги на стол и сплюнуть на пол. Как отреагирует этот маленький принцик?

Вместо этого я дружелюбно улыбнулась.

— Итак. Мы пришли. Разве не мило?

— С Неблагих станется поставить смейри во главе королевского двора, — принц с презрением смерил меня взглядом.

— Ты всегда начинаешь переговоры с оскорбления другой стороны? — поинтересовалась я, вскидывая бровь. — Интересная тактика.

— Не будет никаких переговоров.

Укол страха пронзил моё нутро. Эта война должна завершиться. Здесь и сейчас.

— У нас сложилось впечатление, что вы хотите перемирия, — мрачно сказал Роан.

Принц подался вперёд, сложив пальцы домиком.

— И вы тоже. Эта война достаточно долго изматывала Благих. Она была постоянным источником раздора в нашем дворе, и мы хотим её завершения. Но я не стану торговаться за перемирие. Многие всё ещё считают, что вы значительно уступаете по численности, что у вас нет лидеров, и ваши люди слабы. Если вы не примете наши условия, мы нападём.

Замаскировав свою злость, я пристально посмотрела на принца.

Роан нарушил молчание, поднявшись на ноги, и я последовала его примеру.

— Ну, рады были повидаться. Мы с нетерпением ждём вашей следующей суицидальной атаки.

Принц возмущённо выпучил глаза.

— Вы не хотите услышать наши условия?

— Вы хотите, чтобы мы сдались, — сказал Роан. — Мы не сдаёмся…

Его голос сделался едва слышным, когда время замедлилось. Я услышала нарастающую песнь страха, исходившую от принца словно вибрацией, а с ней и нити отвращения. Я призвала их к себе, прислушивалась к одной за другой. Его страх заражения звенел на пронзительных частотах. Помимо него, у короля было ещё трое детей, и все они пугали его по-разному, вызывая гармоничные страхи. Пронзительный страх из-за того, что он уже запорол эти переговоры. Я умножила этот страх, превратив его в откровенный ужас. Затем, чисто из вредности, я умножила его страх из-за того, что он был плохим любовником, и его пенис не удовлетворял любовницу. Я отразила эти вибрации обратно в него.

— Само собой, вы не хотите, чтобы мы нападали! — выпалил принц, дрожа и краснея. — Наши шпионы говорят, что мы превосходим вас по численности пятнадцать к одному!

— Вот наши условия, — произнесла я монотонным и скучающим тоном. Я села и откинулась на спинку стула, скрестив ноги на его столе. — Все враждебные действия прекращаются немедленно, армия Благих отступает за границу Хоквудского Леса, за реку Араусио.

В глазах принца сверкнуло облегчение.

— Вы доставите нам всех предателей и шпионов Неблагих, — продолжала я.

Он медленно кивнул, выглядя слегка сбитым с толку.

— А именно, — продолжала я, — Сиофру Уила Брок и Абеллио Каэр Ибормейта. Не прикидывайся дурачком. Такое поведение не подобает принцу. Вы также передадите нам вашу пленницу, Бранвен Сулис. Наконец, вы вернёте нам всё оружие, которое вы украли из оружейной Балора.

— Эти требования возмутительны! — выпалил он. — Они…

— В этом мы не пойдём на компромисс, — сказала я, выгибая бровь. — И требования более чем справедливы. По сути мы просим, чтобы вы развернулись и пошагали обратно, невинно насвистывая и делая вид, будто этой войны и не было. Мы в свою очередь окажем вам услугу и поступим точно так же.

— Вы ожидаете, что мы передадим это оружие, которое вы тут же сможете использовать против нас?

Я поколебалась. Элвин предупреждал меня, что это станет проблематичным вопросом.

— Мы пообещаем использовать их против Благих только в рамках самозащиты, — сказал Роан. — На протяжении сто одного года.

Принц откинулся на спинку стула, поджав губы. Он не мог выбросить из головы проблему со своим пенисом, и это его отвлекало. Ему надо было как можно скорее получить заверения. Может, заплатить шлюхе, чтобы восхваляла его? Может, даже целой комнате шлюх.

Я заскрежетала зубами, жалея, что сейчас имела доступ ко всем его тревогам.

— Мы все можем остаться с пустыми руками, — бодро сказала я. — Как только война возобновится, на твоих руках будет кровь тысяч Благих. Но я знаю, что сейчас тебя волнуют куда более насущные вопросы, чем эта война.

Он моргнул. Мгновение спустя он сказал:

— У нас есть только этот… Абеллио.

— Какое разочарование, — мой тон был ледяным.

Принц повернулся к одному из телохранителей и кивнул. Телохранитель развернулся и вышел из палатки.

Он возвратился через несколько мгновений, ведя грязную и окровавленную фейри, закованную в цепи. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы с ужасом осознать, что это Бранвен. Её лицо было покрыто синяками и кровью, одежда изорвана, тело всё в запёкшейся крови и грязи. Я вскочила со своего места и поспешила к ней. Как только я оказалась вблизи, телохранитель толкнул её, и она споткнулась, падая в мою сторону. Я подхватила её обеими руками. Она дрожала, её тело ощущалось худым и лёгким. Я сглотнула слёзы, подступавшие к горлу.

— Где ключи от этих кандалов? — спросила я хриплым голосом. Роан уже оказался рядом, помогая мне поддерживать её.

— Ключей нет, — рявкнул принц. — Оковы запаяны. Уверен, вы найдёте кузнеца, чтобы их снять.

— Я отведу её обратно в крепость, — тихо сказал Роан.

Он аккуратно обнял Бранвен за талию, направляя к выходу из палатки. Я осталась, глядя на принца и подавляя желание парализовать его ужасом.

— Мы предвидели, что вы потребуете фейри снов, — сказал он, и его взгляд не дрогнул. — Честно говоря, мы весьма рады избавиться от него.

Телохранитель вернулся вновь, ведя связанного фейри с кляпом во рту. Его лицо осунулось, голубые глаза горели ненавистью.

— Привет, братик, — сказала я низким голосом. — Рада вновь видеть тебя.

Глава 37

Я позволила Абеллио три дня томиться в темницах, и только потом спустилась по тёмной лестнице к камерам. Я не была уверена, то ли я хочу позлорадствовать, то ли не желаю вновь видеть его хорошенькое личико.

В сыром коридоре горело два факела, и свет едва-едва разгонял тьму. Дверь позади меня захлопнулась с лязгом. На мгновение я ощутила намёк на свои тюремные страхи — заточение в темноте, в таком же месте.

Но той Кассандры больше не существовало, и когда я зашагала к самой дальней камере, мои страхи развеялись как туман. Я сжимала в руке массивную связку ключей.

Я настояла на том, что сделаю это в одиночку. Охранники не выглядели обрадованными, но в итоге позволили мне сделать то, чего я требовала. В конце концов, я была Владычицей Ужаса.

Мне трудно было найти замочную скважину в таком тусклом освещении, но немного повозившись, я справилась. Ржавый замок застонал, когда я повернула ключ. С громким скрипом я отворила металлическую дверь и медленно вошла в камеру Абеллио.

Охранники приковали его к стене в такой позе, что руки оставались поднятыми над головой. Засохшая кровь коркой покрывала его припухшую губу. Это сделал Роан? Один из охранников?

Я улыбнулась ему, думая о том, как он надевал мне на голову грязный мешок в другой тюремной камере.

— Ну здравствуй, Абеллио.

Его льдисто-голубые глаза были зеркальной копией моих собственных. В них легко читался страх. Для этого мне даже не нужны были силы ужаса. И всё же он сумел сохранять спокойный фасад, презрительно глядя на меня. Он не произнёс ни слова.

— И вот мы снова встретились, — мои шаги эхом отражались от стен камеры. — Я слегка обижена, что тебе дали камеру получше, чем мне. У тебя здесь есть освещение. Практически пятизвёздочный отель.

— Чего ты хочешь? — прохрипел он.

— Как думаешь, что сказал бы наш дорогой папочка, если бы увидел тебя сейчас? — спросила я. — Предатель своего народа, прикованный к стене и допрашиваемый женщиной-смейри?

— Я не предатель. Я верен монархии, которую вы свергли. Ваша Республика — это фарс. Дворы разорвут друг друга на куски. И пока вы грызётесь меж собой, Благие вернутся и переубивают вас всех. Через пять сотен лет королевство Неблагих обратится в пыль.

Я скрестила руки на груди.

— То есть, твой план сводился… к чему? Помочь им поубивать нас быстрее?

— Они бы позволили мне жить за определённую плату. И я бы заплатил эту цену, чтобы восстановить трон моего отца. Сила в единстве, а в Республике его нет.

— Как патриотично с твоей стороны, — я присела на корточки. — Помнишь наш последний разговор? Я была привязана к стулу. Ты надел мешок мне на голову и раз за разом поливал его водой, топя меня, пока твои дружки смеялись.

Раньше это воспоминание разжигало во мне ярость. Теперь, когда Абеллио был прикован к грязной стене, я почти ничего не почувствовала.

— Собираешься отплатить мне? — прохрипел он. — Сделать то же самое? Валяй. Я не стану умолять и плакать, как это делала ты, животное-смейри.

— Ты правда в это веришь? — я выгнула бровь.

Он не ответил.

Я снова поднялась.

— К счастью для тебя, я не занимаюсь пытками. Один из нас животное, но это не я.

— Так зачем ты сюда пришла? Убить меня?

— Может быть. Но пока что нет. Мне тут сказали, что публичное повешение поспособствует улучшению морального облика новой Республики. Мне это кажется странным, но кто я такая, чтобы стоять на пути у традиций фейри?

— Зачем ты здесь, Кассандра? — устало повторил он.

— Главным образом, — прошептала я, улыбаясь, — чтобы увидеть тебя таким.

Время замедлилось.

Облако страха пульсировало вокруг него — музыка для моих ушей. Я прислушалась к песне. Она обладала неземной красотой, которой я прежде никогда не замечала.

Я призвала её к себе, позволила ей наполнить меня.

Страх смерти. Страх пыток. Страх провала. Страх вечности в заточении. И всё это гармонично переплетается. Под ними я ощущала более глубинные страхи. Страх быть забытым. Страх подвести Огмиоса. Страх одиночества.

Я могла сделать их все ещё хуже. Я могла превратить его в лепечущего безумца или убить, вызвав сердечный приступ на месте.

Вместо этого я начала аккуратно изменять ноты. Я замедлила вибрации, сделав их более глубокими, более настойчивыми.

Врождённый, неизменно присущий ужас всегда будет преследовать его. Я усилила его страх передо мной, заставляя думать, будто я почти всемогущая. Я сплетала бесконечные нити суеверности и паранойи в его страхах, и когда я закончила, он ничего на свете так не боялся, как меня. Я пугала его так, как разгневанный бог ужасает преданного верующего.

Это стало формой искусства — превращение музыки страха Абеллио в нечто, что выдержит проверку временем: фейри снов, преследуемый собственными кошмарами.

Я швырнула в него его самые глубинные страхи, даже не деликатничая. Его глаза широко распахнулись, и он задёргался в цепях. Он застонал, его дыхание сделалось прерывистым.

— Мне не нужны пытки, — бодро заявила я. — У меня есть ужас.

— Пожалуйста, — промямлил он. — Пожалуйста…

— О! — я щёлкнула пальцами. — Чуть не забыла. Нам же надо задать тебе вопросы. Где Сиофра?

— Я не знаю! Пожалуйста!

— Она была с тобой. Где она?

— Она исчезла неделю назад. Клянусь, я понятия не имею, куда она отправилась. Пожалуйста, сделай так, чтобы это прекратилось!

Я помедлила, вспомнив, что Роан сказал мне несколько месяцев назад, когда я впервые узнала, что Сиофра человек. Как человек может так владеть магией фейри? Она обуздала силу лесного духа.

— Где дерево Сиофры? То, что даёт ей силу?

— Я не знаю, — пролепетал он. — Оно в Хоквудском Лесу, где-то возле рощи Маклинстон. Это всё, что мне известно. Это её самый тщательно охраняемый секрет. Она ни одной живой душе не говорит, какое дерево — её.

— Мне нужны подробности, Абеллио! — взревела я.

— Я больше ничего не знаю, Кассандра, клянусь…

Я медленно кивнула. Это сгодится. Но перед уходом у меня оставалось ещё несколько вопросов.

— Помнишь, как ты убил Нериуса? И Друстана? Помнишь, как пытал меня? Видел, что они сделали с Бранвен?

— Я сожалею! Пожалуйста, пусть это прекратится!

— Ты привыкнешь, — я направилась к выходу из комнаты. — Теперь ужас — это часть тебя.

Его мольбы и крики провожали меня к выходу. Оказывается, я всё-таки весьма зла.

Глава 38

В тёмном углу крепости Сингето, припрятанный в военной комнате, стоял дубовый стол с картой Хоквудского Леса.

Я сидела на дубовом стуле, глядя на обширную протяжённость деревьев, составлявших лес. Элвин и Роан расположились напротив, хмуро уставившись на карту. Иделиса сидела чуть подальше, её глаза смотрели бдительно и внимательно. Это был весь наш военный совет в войне против одного-единственного человека.

— Сиофра не остановится, — мой голос нарушил тишину. — До тех пор, пока она жива. Она помешана на том, чтобы уничтожить меня, и можно спокойно предположить, что она хочет уничтожить всех и вся, с кем я связана. Она представляет непосредственный риск для всех нас, для Неблагих, для любых людей, которые встанут на её пути.

Здесь, в военной комнате без окон, ничто не отражало свет. Я оставила свои зеркальные браслеты снаружи. И всё же я рефлекторно искала любые отражения, которые могла бы использовать Сиофра. Я ничего не чувствовала.

— Ты уверена, что он говорит правду про рощу Маклинстон? — спросила Иделиса.

Я кивнула.

— Он не посмел бы врать мне. Думаю, он верит, что я способна читать его мысли.

Элвин кончиком пальца обвёл широкий участок на карте.

— Я практически уверен, что это прямо здесь.

Роан покачал головой.

— Нет. Я же говорил тебе. Роща Маклинстон находится восточнее.

Элвин скрестил руки на груди.

— Нее, бро. Она к северу от озера Вейлин. Я знаю весь этот лес, ясно?

— Ты из Лондона, — перебил его Роан. — Я прожил в этом лесу пять веков. Я знаю каждый камень и каждое дерево, каждый клочок мха.

— Ладно, — резко сказала я. — Не сомневаюсь, что вы оба можете найти туда дорогу. Смысл не в этом. Более важно то, как нам убить чёртов дух дерева?

Элвин пожал плечами.

— Надо убить дерево.

Роан вздохнул.

— Думаю, она имеет в виду то, как нам найти нужное дерево. В этом и заключается сложная часть.

Я нахмурилась.

— А мы можем просто зачистить всю рощу? Сжечь её, может быть?

В комнате воцарилось потрясённое молчание.

Наконец, Роан заговорил:

— Кассандра, в той роще живут сотни древесных духов. Это живые магические существа, совсем как мы. Более того, пожар может выйти из-под контроля. Он может уничтожить весь лес.

«Проклятье».

— Точно. Ладно. Не лучшая моя идея.

— С другой стороны, — произнесла Иделиса. — Кажется, я знаю фейри, способного вызвать болезнь растений, которая уничтожит деревья лишь в непосредственной близости.

— Ты тоже хочешь поубивать древесных духов? — прорычал Роан.

— Это проблема двора Уила Брок, — холодно сказала Иделиса. — Мы противостоим могущественному и коварному врагу. Нам надо ударить быстро и с силой. Мы сейчас не можем позволить себе слабость — только не тогда, когда мы столько достигли.

Элвин провёл рукой по волосам, явно переживая.

— Вы хотите попросту убить тысячи духов деревьев, потому что нас бесит один из них?

— Так поступил бы Огмиос, — сказала Иделиса.

Я вздрогнула.

— Не лучший пример. Мы пытаемся не быть тираничным и смертоносным маньяком.

Иделиса встретилась со мной взглядом.

— Мы члены Двора Ужаса, и дом Уила Брок не знает жалости. Публичное убийство Гренделя принесло тебе немалое уважение. Ты утратишь это уважение, если позволишь Сиофре жить, и она продолжит терроризировать нас, пока ты не уничтожишь её силы. Тебе нужно её убить.

Роан изменил позу на своём стуле.

— Мы могли бы попросить о помощи Старших Фейри. Возможно, они сумеют найти духа дерева Сиофры.

— Никому прежде не удавалось нечто подобное, — сказала Иделиса. — Даже если у них получится, это может занять месяцы. И всё это время Сиофра будет вольна нападать и убивать.

— Если мы пойдём мочить сотни древесных духов подряд, — сказал Элвин, — то чем мы лучше Огмиоса, Гренделя или Сиофры? Ответь мне на этот вопрос, фейри ужаса.

Я наблюдала, как они спорят, зная, что это одно из первых решений, которые мне придётся принять как главе Дома Уила Брок. Станет ли со временем проще? Сомневаюсь.

Я прочистила горло.

— Я знаю, что нам нужно сделать.

Роан выгнул бровь.

— И что же именно?

Я практически не сомневалась, что это сработает… при условии, что Сиофра следила за каждым нашим шагом.

— Надевай одежду для верховой езды. Мы отправляемся в рощу.

***

В глубине Хоквудского леса ледяной ветер свистел между ветвями, шелестя листвой. Я задрожала, покрепче запахивая куртку. Лишь тело Роана согревало меня, и его рука скользила по моей.

Из нашего укрытия я смотрела на кустики черники в роще Маклинстон. Золотистые лучи лились сквозь деревья, испещряя мшистую почву пятнышками света.

Проблеск движения привлёк моё внимание, и я напряглась всем телом. Я выдохнула, осознав, что это всего лишь птица — странная, но всё же птица.

— Что такое? — тихо спросил Роан.

— Белая сова.

Его зелёные глаза на мгновение сверкнули золотом.

— Посланец из иного мира. Мира смерти.

— То есть, недоброе знамение.

Он снова умолк, и его тело было таким же неподвижным, как стволы дубов и тисов. Раньше я считала себя терпеливой — бесконечные ночи в засадах хорошо меня научили. Но я не могла даже попытаться подражать способности Роана часами сидеть неподвижно и шевелиться даже меньше, чем растения вокруг. Это какая-то нечеловеческая способность, которую простая пикси вроде меня не могла освоить.

Я осмотрела поражённые болезнью деревья; их ветки были покрыты тошнотворным зелёным грибком, стволы искорёжились гниением. Это зрелище казалось мне жутким, и я знала, что это простиралось на многие мили леса вокруг нас.

В дюжине метров перед нами солнце и безоблачное небо отражались от гладкой поверхности озера Вейлин, и ветер почти не создавал ряби на воде.

Озеро было единственной отражающей поверхностью на многие мили вокруг.

Я об этом позаботилась. Два дня я прочёсывала местность, ища отражения и осушая каждую лужу в окрестности. И я, и Роан выбрали такую одежду, чтобы на ней не было пуговиц, кнопок и металла. Нам оставалось лишь надеяться, что не будет дождя.

Я снова присела, мои бёдра ныли. Мы ждали уже пять часов. Неужели я всё испортила? Может, Сиофра следила за нами не так пристально, как я думала. Может, она не знала или не понимала, что происходит. А может, Абеллио всё же соврал, и её древесный дух вообще не в этой части леса.

Я уже собиралась повернуться к Роану и спросить, что он думает, но тут ощутила, как что-то пульсирует на моей коже.

Страх. Человеческий страх.

Сквозь кусты черники я смотрела, как из озера появилась голова — мокрые волосы Сиофры, затем плечи. Она обняла себя, стуча зубами.

Роан легонько прикоснулся к моей руке, предостерегая меня сидеть тихо.

Сложно было не реагировать, когда страх Сиофры врезался в меня. Он звучал как страх женщины, которая знала, что вот-вот потеряет всё. К своему удивлению, я также слышала ужас потери близкого — так мать переживает о ребёнке, или так я переживала о Роане в сражении. Связь Сиофры с древесным духом простиралась намного дальше, чем я могла себе представить.

Даже отсюда я чувствовала отражения, которые она принесла с собой. На самом деле, она пришла с личным арсеналом: зеркала на её запястьях, в карманах, в рюкзаке за спиной. Что ещё она припрятала в своём кожаном рюкзаке? Оружие? Лекарство для деревьев?

В любом случае, я изо всех сил старалась держаться так же неподвижно, как Роан. Одно неверное движение, и она прыгнет в зеркала, и больше мы её не увидим.

Я почти не дышала, когда она целенаправленно зашагала в рощу. Роан снова прикоснулся к моей руке, подавая сигнал ждать. Нам не нужно видеть, куда она идёт. Я могла просто следовать за её страхом.

Наконец, мы с Роаном переглянулись и медленно поднялись на ноги. Аккуратно и тихо мы шли по следу страха Сиофры. Время от времени Роан показывал на сломанную веточку, влажный след ноги или придавленные листья на земле. Наверное, он и без эмоций сумел бы отследить её, но для меня её страх звенел как тревожный колокол.

Когда я почувствовала, что мы приближаемся к ней, я кивнула Роану. Она перестала идти.

Она добралась до своего дерева.

Двигаясь плавно, Роан скользнул в зеленеющий орешник, практически не издав ни звука. Если бы я не чувствовала нашу связь, я бы подумала, что он вообще исчез.

Я тяжело сглотнула, дожидаясь правильного момента. Через несколько минут я почувствовала её движение. Теперь она шагала ко мне, её страх быстро ослабевал. Она побывала у своего дерева и убедилась, что оно в безопасности.

Я услышала её ещё до того, как увидела. Она топала по лесу, и когда она вышла из-за дуба, наши взгляды встретились. Её страх тут же расцвёл, и я выругалась. Я слишком рано выдала себя. На несколько долгих секунд молчание повисло между нами как погребальная пелена.

Затем, к моему облегчению, ритмичный звук прервал мои мысли — жёсткие и методичные удары. Я знала, что это такое, но Сиофра была не в курсе.

Её глаза метнулись к зеркалу на запястье, и моё сердце пропустило удар, когда я почувствовала, что она вот-вот ускользнёт. Может, Роан опоздал. Может, она унесёт ноги.

Но в следующее мгновение я ощутила, как связь между Сиофрой и её отражением рвётся. Она ахнула, её глаза широко распахнулись. Она лихорадочно подняла другой браслет. Это не принесло никакого прока. Я чувствовала, как она пытается ощутить связь с этим отражением, с любым отражением, но обнаруживает, что все они исчезли.

— Что ты сделала? — заорала она, и её щёки покраснели. — Ты убила все эти деревья? Распространила эту болезнь? Просто чтобы добраться до меня? — её глаза широко распахнулись, полные ярости и ужаса.

— Нет никакой болезни, — спокойно сказала я.

Когда я заговорила, грибок и гниль, покрывавшие деревья, исчезли. Зелёный мох скрылся, струйки древесного сока растворились. Теперь мы стояли в роще абсолютно здоровых дубов.

— Что… — она моргнула, не в силах сообразить.

— Это всё было гламуром, — сказала я. — Мы хотели заманить тебя сюда, чтобы ты привела нас к своему дереву.

Она взвизгнула и развернулась, метнувшись в лес. Я побежала за ней, пока она лихорадочно неслась к своему дубу.

К тому времени, когда мы добрались туда, оно лежало на земле с перерубленным стволом. Роан стоял рядом, держа топор. Он с грустью смотрел на мёртвое дерево, которое оказалось беспомощным под его атакой.

Сиофра завизжала и бросилась на него, царапая ногтями.

— Что ты наделал? Что ты наделал?

Он грациозно шагнул в сторону, и она повалилась на землю, рыдая.

— Мы сделали то, что должны были, — сказала я.

— Ты убила её, — сказала она дрожащим голосом. — Убила её! Точно так же, как Рикса. Я должна была знать. Ты всегда разрушала всё, что мне дорого. Всегда.

Я почти пожалела её. Какого чёрта со мной не так?

— Я не хотела её убивать. Она ничего мне не сделала. Но я должна была остановить тебя. Она давала тебе силу, и ты использовала эту силу, чтобы убивать.

— Катись в ад! — взвыла она. — И что? Что теперь? Ты снова заточишь меня между зеркалами? Как какое-то животное?

Я поколебалась. Сделала бы я так? Возможно, я могла позволить ей уйти. Теперь она была безвредной — всего лишь безумный и беспомощный человек безо всякой силы.

Я не могла забыть образы её печальной жизни, которые я видела. Девочка, отчаянно жаждущая любви, воспитанная холодным Риксом. Отец, который отчуждал её и оскорблял, постоянно оставлял её одинокой и напуганной. Девочка, лишённая нормальной человеческой жизни с любящими родителями — жизни, которая вместо неё досталась мне.

Я посмотрела на её заплаканное лицо.

Я могла позволить ей жить.

И всё же Сиофра убила моих родителей. Она завела нас в ловушку, которая убила Нериуса и Друстана, и она не остановится, пока я её не прикончу — с магией или без.

Реальность ударила по мне, и я знала правду. Уила Брок были безжалостными, а я являлась их лидером.

Мой клинок сверкнул быстро, перерезав её горло, и наши глаза встретились в последний раз. Она открыла рот, чтобы сказать что-то, но с её губ слетел лишь тихий печальный звук.

Свист, бульканье.

И она умерла.

Глава 39

Мы провели в особняке Роана три дня — три великолепных дня, за которые я почувствовала, что это место становится моим домом, где Один летает по коридорам и каркает непристойности.

Запутавшись в простынях, я провела пальцем по мускулистой груди Роана вниз, поражаясь тому, какой гладкой и идеальной была его кожа. Мой палец опустился к его животу, покружив. Его кожа до сих пор завораживала меня.

— Что ты делаешь? — сонно пробормотал Роан.

— Ш-ш-ш, я очень занята.

— Ты щекочешь мой пупок.

— Поправочка, — сказала я. — Это мой пупок. Я навеки связана с этим пупком.

Мы лежали, завернувшись в шёлковые простыни на его постели. Нет… в нашей постели, в нашем особняке. Мы повалились на кровать вчера вечером и до сих пор не вставали, хотя на небе светило послеполуденное солнце, пробивавшееся сквозь шторы.

Мой разум переваривал последние несколько дней, перебирая мои воспоминания, анализируя их и разбирая.

— Знаешь… — задумчиво произнесла я. — Когда я встретилась с Первой Уила Брок, она решила наш небольшой спор. Она сказала, что была первой среди своих братьев и сестёр и питалась единственной эмоцией, которую в то время знали люди. Страхом. Так что самая древняя эмоция — это страх.

Роан потянулся, моргнув, и посмотрел на меня.

— То есть, она не рассказала тебе о своём близнеце.

Я поиграла прядью его волос между пальцев.

— У неё был близнец?

— Она была первым фейри ужаса. А её брат-близнец был первым фейри похоти. Или любви, как мы называли их когда-то.

Я широко улыбнулась.

— Вот как? Любовь и ужас, души-близнецы, — мой желудок громко заурчал, испортив момент.

— Покормить тебя надо, Владычица Ужаса.

— Точно.

— Через минутку, — Роан вёл кончиками пальцев по моему бедру, посылая свежую волну мурашек по моему телу. Ни один из нас даже не попытался направиться в сторону кухни. Может, умереть с голода в кровати с Роаном будет не так уж плохо.

— У тебя же есть хоть один слуга, верно? Мы можем попросить его купить чипсиков или типа того. Пусть принесёт нам в постель.

Кончики пальцев Роана поднялись выше по моим бёдрам, и я прильнула к нему. Тепло его объятий заново распалило меня.

— Ты заметила, что нас окружает? — спросил он.

— Последние двенадцать с лишним часов я не смотрела ни на что, кроме тебя, — я выгнула шею, наконец-то окинув взглядом комнату. Мой лифчик валялся скомканным в метре от кровати. Мои трусики свисали с канделябра. Одежда Роана была разбросана по комнате так, будто тут бушевал один из его штормов. Возможно, именно это и случилось прошлой ночью. Во всяком случае, ощущалось всё именно так.

Его ладонь сжалась на моём бедре.

— Не думаю, что я хочу видеть здесь слуг в данный момент.

— Пожалуй, ты прав, — я прикусила губу. — Мы сейчас игнорируем ещё какие-то обязанности, помимо приёма пищи?

— Пока что нет. Скоро соберётся совет Республики, — сказал Роан. — Шесть фейри, на которых возложена задача восстановить народ Неблагих во всём его былом величии.

— Да уж, — я вздохнула. Может, не стоило поднимать тему настоящей работы. Я правда сейчас не хотела думать о чём-либо за пределами этой постели, если не считать еды.

Концепция шести фейри оказалась более проблематичной, чем мы ожидали. Двор Снов пропал. В буквальном смысле слова просто исчез. Никто понятия не имел, куда они подевались. Остался лишь Абеллио, который прохлаждался в темнице и ждал публичного повешения.

Но в совете Республики всё же будет шестое место. На нашем последнем собрании я предложила, что простые фейри — канавные, как их называли — должны иметь представителя в совете Республики. Лорд Балор был шокирован таким предложением, а Нифейн Эрнмас выступила категорически против. Но Роан поддержал мою идею, и Эльрин тоже, которая склонила на свою сторону Джудока. Его мнение имело вес во дворе Араун. Так что когда дело дошло до голосования, предложение было принято.

Бранвен, герой войны, была избрана лидером Общего Двора. И всё же горе тяжёлым бременем лежало на её плечах. Смерть брата сокрушила её, и она почти ни с кем не разговаривала после своего освобождения. Она не подпускала к себе никого, кроме Эльрин.

Волна беспокойства исходила от Роана, и я крепче обняла его за шею.

— Ты о чём-то тревожишься. Бранвен?

— Нет. Я тревожусь о… главе Двора Таранисов.

Я широко улыбнулась ему, но моя улыбка померкла, когда я осознала, что он серьёзно.

— Ты глава двора Таранисов, — сказала я. — О чём ты волнуешься?

— Мне недолго осталось быть главой.

Я моргнула.

— В смысле?

— Я навеки связан с тобой, — сказал Роан. — Когда мы проведём церемонию пленения, я примкну к твоему двору. Таков обычай старой Республики.

— Значит, мы не будем этого делать, — само собой, Роан не мог отказаться от фамилии своей семьи. Он пять веков сражался за неё. — Мне нет особого дела до церемонии. Мы предначертанная пара. Это важнее свидетельства о браке.

— Уже есть те, кто ставит под вопрос твоё положение, — сказал Роан. — Есть те, кто думает, что Двор Уила Брок должен возглавить кто-то другой. Кто-то более сильный. Кто-то, кто верен им и никому больше.

— Мы не можем запретить людям сомневаться в чём-либо.

— В политике фейри такие настроения часто приводят к смертям, — тихо ответил Роан. — Может, люди смогут принять тот факт, что ты пикси. Но незамужняя женщина-пикси, которая убила Гренделя… это посеет раздор среди твоего двора. Кто-то попытается захватить твою власть.

В моём горле встал ком.

— У тебя есть обязательства перед семьей Таранисов. Ты единственный, кто выжил.

Роан в тишине вырисовывал ленивые круги на моём бедре.

— Есть ещё один, — сказал он наконец.

Меня охватил шок.

— Что… Элвин?

— Да.

— И ты думаешь, что он…

— Он мой кузен. Мой родственник.

Я ждала, когда Роан скажет «дальний родственник», но он этого не сделал.

— Думаешь, он сможет функционировать как политик? Он же мальчишка.

— Он не такой молодой, каким кажется, — сказал Роан. — Он старше тебя. И очень способный. В вопросах политики он наверняка более способный, чем я.

В какой-то момент жизни Роан настроился прикончить каждого представителя знати среди двора Уила Брок. В конце концов, они убили всю его семью, и он вовсе не забыл про это. Я уставилась на него.

— То есть, ты хочешь стать Роаном Уила Брок. До недавнего времени ты едва мог произносить эту фамилию.

На мгновение в его глазах промелькнула боль. Затем он просто сказал.

— Я хочу быть с тобой. Я сделаю всё, что для этого потребуется.

Я втянула глубокий вдох.

— Кстати, по поводу этого.

Он выгнул бровь, и его мышцы слегка напряглись.

— В какой-то момент ты сможешь слышать мои мысли, так? Чем больше времени мы будем проводить вместе, тем явственнее ты сможешь заглядывать в мой разум.

— Да.

— Я знаю о человеческой расе такие вещи, которые… — я пыталась подобрать формулировку. — Если мы будем вместе, мне надо, чтобы ты пообещал, что не станешь наносить профилактический удар по людям. Дай мне полноценное обещание фейри, клятву.

Его мышцы снова расслабились.

— Конечно, я не стану этого делать. Я обещаю. Почему ты вообще просишь об этом?

Я накрыла его щёку ладонью. Теперь, когда он дал мне слово, можно сказать ему правду.

— Ну, просто они не такие слабые, как ты думаешь. У них есть оружие, способное уничтожить всю расу фейри, если они захотят.

Его глаза приобрели бледно-золотистый оттенок, воздух в комнате сделался морозным.

— Расскажи мне.

— У ЦРУ есть оружейная, полная пистолетов с железными пулями. Они работают над другим оружием, которое может защитить их от вас. Их атомные бомбы способны убивать не только людей. Если они узнают, как попасть в Триновантум… — я не закончила предложение. Моё сердце как будто колотилось прямо в горле.

Его уши удлинились и заострились, над головой сверкнули рога.

— Роан, ты не сможешь убить их всех, и если ты будешь со мной, то ты не можешь даже пытаться. Тебе надо довериться мне в этом вопросе. Я скажу тебе, когда о людях надо будет беспокоиться, а когда надо оставить их в покое.

Его глаза постепенно снова сделались зелёными.

— Мы не можем допустить, чтобы другие узнали.

— Это будет нашим секретом, Роан Уила Брок.

Глава 40

Во дворе церкви Святого Бартоломью воробей чирикал в деревьях над старинным кладбищем.

Роан предложил провести нашу церемонию в Триновантуме, но меня отчаянно тянуло обратно в мир людей. Почему я выбрала церковь Святого Бартоломью? Конечно, это прекрасная средневековая церковь с тысячелетней историей. С другой стороны, именно здесь я убила Рикса. Может, это не самое романтичное место для белой чистой свадьбы, но я же Кассандра Уила Брок, Владычица Ужаса, и мне нравилось, когда к моей любви приплеталось немного смерти и ужаса.

Можно подумать, что Владычица Ужаса, женщина, которая помогла одержать победу над Благими и королём, не испугается маленькой церемонии в честь торжества любви.

А вот и нет.

Пока я стояла снаружи дверей церкви, моё сердце ударялось о рёбра, а ладони сделались мокрыми от холодного пота. Я сжала руки вместе, пытаясь остановить дрожь. Фейри не несли букеты к алтарю, если только они не были из Двора Радости, так что мне нечем было занять руки. В моём животе трепетали бабочки, и я пыталась твердить себе, что это всего лишь формальность.

Я отчаянно хотела, чтобы Габриэль был рядом. Более того, когда я глянула на старые тюдоровские ворота в другом конце церковного двора, в моём сознании промелькнуло яркое воспоминание о нём. Вот прямо там мы вместе притаились в засаде, высматривая Рикса. Я замёрзла, и Габриэль дал мне куртку как истинный джентльмен, и он рассказывал мне про историю этого района. Я почти ощущала его присутствие в данный момент, почти видела его спокойные ореховые глаза.

Может, именно поэтому я в итоге выбрала это место. Я хотела ощутить здесь Габриэля.

Я подняла зеркальный браслет и в миллионный раз проверила, как выгляжу. Странно, но такое чувство, будто я почти чуяла Габриэля, улавливала запах его куртки — кожа и яблоки.

Я отбросила эту мысль, но когда я посмотрела на себя, в отражении позади меня что-то промелькнуло. Я резко развернулась, моё сердце бешено застучало. Но всматриваясь в небо, я ничего не увидела. Принимаю желаемое за действительное, наверное.

Задышав медленнее, я снова стала изучать своё отражение. Я старательно продумывала свой наряд, чтобы он отражал семью Таранисов. Иделиса помогла мне воссоздать стиль платьев, которые носили фейри Двора Похоти, пока Огмиос их не уничтожил. На мне было мерцающее мшисто-зелёное платье с двумя огромными разрезами по бокам и глубоким декольте. Ткань была полупрозрачной с золотистыми искорками, и Иделиса также присыпала золотистыми блёстками мою кожу. Мои волосы были убраны в высокую причёску, и в них вплетались ярко-зелёные веточки папоротника. Может, Роан и присоединялся к Уила Брок, но наш двор мог позаимствовать некоторые его традиции.

Изнутри церкви протрубил рог, и я знала, что время пришло.

Двери церкви распахнулись, и я внезапно сообразила, что не подготовила никакой речи. Я понятия не имела, что надо говорить на церемонии фейри, и у нас не было священника, который руководил бы процессом. Пока я стояла на древнем пороге, разносящиеся эхом шепотки в церкви стихли, взгляды сотен фейри упали на меня. Роан казался таким далёким, стоя на другом конце. Он находился под высокими готическими арками церкви, одетый в костюм насыщенно-изумрудного и каштанового цветов. Гости фейри набились в арочные проёмы и на балконы, наблюдая за мной… все взгляды прикованы ко мне.

Я тяжело сглотнула, почти застыв от нервозности. Конечно, у меня была сила приглушить страх, понизить его громкость, но я почти не могла вспомнить, как это делается.

Пока я стояла на пороге, ко мне приблизилось знакомое лицо. Её рыжие волосы были убраны в элегантную причёску. Моя самая давняя подруга Скарлетт ободряюще улыбнулась.

— Кассандра, — прошептала она. — Ты в порядке? Сдаётся мне, в этой части церемонии тебе пора идти вперёд.

Я попыталась улыбнуться в ответ, благодарная за то, что она пришла. Отношения между фейри и ЦРУ были далеко не дружелюбными, но совершались искренние попытки проложить мост через эту пропасть. Присутствие Скарлетт здесь было символическим жестом, но я просто испытывала облегчение из-за того, что моя подруга рядом.

— Все смотрят на меня. Я знаю, что они чувствуют моё волнение.

В её глазах промелькнуло беспокойство.

— Ты уверена, что хочешь сделать это? — спросила она одними губами.

Я снова посмотрела на Роана, на его идеальное золотистое лицо, на тело, источавшее лёгкое янтарное свечение, и я тут же начала расслабляться. Сколько бы времени я ни проводила с ним, он всегда казался мне богом, хотя я знала настоящего Роана. Роана, который вытатуировал на груди три листика земляники, чтобы помнить о времени, проведённом с его матерью и сестрой; о счастливых временах, которые они провели среди дикой земляники в Хоквудском лесу. Роана, который готовил мне пряный яблочный сидр, когда мне было плохо; мальчика, который так дорожил маленькой деревянной фигуркой, напоминавшей ему о матери. Роана, который пять сотен лет пытался восстановить род своей семьи и замышлял месть, а потом добровольно отказался от этого ради меня.

И когда я посмотрела на него, чистая и необузданная радость забурлила в моей груди.

— Я абсолютно точно хочу это сделать. Мне просто надо, чтобы кто-то повёл меня к алтарю.

Она нахмурила лоб.

— А фейри это разрешат? Я практически уверена, что они считают меня какой-то добычей.

— Я Владычица Ужаса, и я говорю, что это допустимо.

— Ты меня немного пугаешь, знаешь, да? — прошептала она.

— В этом и смысл.

Она взяла меня за руку, и мы медленно пошли к алтарю. Неспешно шагая вперёд, я встретилась взглядом с Эльрин. Прильнув к боку Джудока, она тепло улыбнулась мне.

Бранвен сидела через ряд от неё, её одежда была мрачной, синяки почти сошли с лица. Она сумела улыбнуться мне, её глаза блестели. Элвин — Лорд Таранис — напряжённо сидел возле неё, одетый в костюм, в который Иделиса наверняка запихала его силой. Я ещё никогда не видела, чтобы он испытывал такой дискомфорт.

На его плече возился чёрный крылатый силуэт.

— Кар! Мы любили любовью, которая была чем-то большим, чем любовь! Лизни моё никогда! — карканье Одина разносилось в просторном суровом помещении, и он, похоже, был доволен результатом, перескакивая с одной лапки на другую.

Элвин бросил на меня извиняющийся взгляд. Я улыбнулась им обоим.

Когда я подошла к Роану, моё внимание полностью сосредоточилось на нём, и выражение его лица заворожило меня. Его глаза сияли гордостью, губы изогнулись в лёгкой улыбке. Через нашу связь ко мне скользнула волна любви, и я даже не заметила, когда Скарлетт тихонько отошла в сторону.

Я подошла так близко к Роану, что наши тела почти соприкоснулись, и я ощущала жар, исходивший от него.

Роан потянулся к алтарю и поднял золотистый шнур с его каменной поверхности. Он смотрел мне в глаза, принимая истинный облик, и обернул мою талию шнуром. Он привлёк меня ещё ближе, пока моё тело не прильнуло к нему.

— Кассандра Уила Брок. Я буду любить тебя, пока боги не выдохнут на землю ветра смерти, пока наши тела не обратятся в пепел, пока тьма не окутает звёзды.

Я улыбнулась, и по моему телу пробежала дрожь. Его клятва звучала идеально подходящей для меня — идеальная смесь любви и ужаса.

— Роан Уила Брок, я буду любить тебя до тех пор, пока солнце не взорвётся и не испепелит Землю своей смертью, — ладно, не так поэтично, но суть ясна.

Он наклонился, целуя меня, и я чувствовала, как наши силы смешиваются словно две реки. Мы принадлежали друг другу, любовь и ужас.

В конце концов, что на свете ужасало сильнее, чем любовь?

Мы с Роаном рука об руку пошли по плитам песчаника, по древним могилам под нашими ногами. Меня окружало облако радости и золотистого свечения любви Роана. По дороге к выходу я едва замечала гостей свадьбы, но когда мы вышли на солнечный двор церкви, я мельком увидела, как высоко в небе летит белая сова.

И снова я вдохнула запах кожи и яблок.

Конец

Примечания

1

Экспозиционная терапия — техника в поведенческой психотерапии, применяемая для лечения тревожных расстройств. Суть техники заключается в том, что пациент контактирует с источником тревоги или её контекстом, в отсутствие прямой опасности. Это помогает пациенту преодолеть тревогу или стресс.

Content

К.Н. Кроуфорд, Алекс Риверс
Агент фейри

Информация о переводе:

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Примечания