К. Н. Кроуфорд, Алекс Риверс

Агент хаоса

Информация о переводе:

Перевод: Rosland

Редактура: Бреган Д'Эрт

Русификация обложки: Alena Alexa

Глава 1

Одинокий чёрный ворон летел над Темзой, лениво хлопая крыльями. Мои глаза несколько секунд последили за его полётом. Хотя во все стороны передо мной простирался серый город Лондон, мой взгляд привлёк именно ворон и его столь спокойные и безмятежные движения. Мне нравился свежий воздух здесь, наверху.

На балконе монумента справа от меня стояла небольшая группа туристов, слушавших экскурсовода, который описывал Великий Лондонский Пожар. Его писклявый голос пронизывал воздух, пока он усиленно старался перекричать ветер. Я слушала вполуха, пока он объяснял возникновение пожара.

Видимо, он начался в пекарне прямо под нами, после чего воспламенил большую часть города и в итоге закончился на углу Пай-лейн. Таким образом, напрашивался логичный вывод, что истинным виновником был грех чревоугодия — ну, и католики. Пока салемские пуритане винили ведьм в коровьей оспе и увядающих посевах, лондонцы XVII столетия делали козлом отпущения католиков и сам грех.

Я глянула на телефон, гадая, не прислала ли Скарлетт что-нибудь, но нет. Последним сообщением от неё был тот же загадочный текст, который ждал меня, когда я проснулась.

«Угадай что? Еду в Лондон. По работе, поговорим, когда доберусь. Встречаемся у монумента великому пожару в четыре тридцать».

Она не написала ничего в ответ на мои сообщения и не рассказала, каким рейсом летит. Я глянула расписание прибывающих в Лондон рейсов, но даже не знала, из какого города она прилетит. Слова «По работе, поговорим, когда доберусь» не имели никакого смысла. Скарлетт работала в тайном я-бы-тебе-рассказала-но-тогда-мне-придётся-убить-тебя-и-твою-кошку подразделении ЦРУ. Обычно она не говорила мне, когда или куда она летит, и уж тем более зачем. Почему в этот раз что-то изменилось? И что она делает в Лондоне?

Если уж на то пошло, что я делаю в Лондоне? Я сумела заключить сделку с Габриэлем и теперь снимала его гостевую комнату за сотню фунтов в неделю. Намного дешевле отеля, и нам обоим нравилась компания.

И всё же я явно должна направляться обратно в Штаты. Мы завершили расследование дела «Террориста-Потрошителя». Более того, я собственноручно убила преступника.

Меня подстрелили, и я провела три дня в больнице. Травма, про которую я сказала своему шефу, была не совсем выдумкой. Тем не менее, доктора поразились тому, как быстро я восстановилась после того, как они извлекли пулю. Очевидно, они не привыкли лечить пикси.

И всё же я не была готова отправляться домой. Пока я не узнаю больше.

Экскурсовод кричал, заглушая ветер:

— То есть, официально учтённое количество тел может не соответствовать настоящему количеству ужасно обугленных останков.

Маленькая девочка четырёх-пяти лет пыталась отцепиться от руки матери и добраться до железной решётки, окружавшей балкон, но мама крепко её держала. Девочка заметила, что я смотрю на неё, и широко улыбнулась, показывая щербинку между передними зубами. Я улыбнулась в ответ, сочувствуя. Кого волнует массовая гибель — никакая пятилетка не должна подвергаться уроку истории, особенно во время путешествия.

Мой телефон завибрировал, и я вытащила его из кармана. Имя контакта гласило просто «Расселл» — и это третий его звонок за два дня.

Отойдя от толпы туристов, я ответила на вызов.

— Алло?

— Агент Лидделл, — произнёс знакомый ворчливый голос.

— Привет, шеф.

— Не надо мне тут «привет, шеф». Вы почему ещё не на самолёте?

— Всё ещё восстанавливаю силы, сэр. Психологическая травма была довольно серьёзной. Думаю, я страдаю от пост…

— Вы будете страдать от безработицы, если не вернётесь, агент.

— Само собой. Просто ещё несколько дней, чтобы отойти от ранения, знаете ли? Мне нужно время, чтобы оправиться от ментальной и физической…

— Вы восемь дней восстанавливаете силы, агент. И что это такое я слышу от лондонских атташе относительно ваших докладов?

Ах. Это.

В те несколько дней, что я отчитывалась в зарубежном офисе ФБР в Лондоне, я опустила пустячные маленькие детали о том, что убийцей был ужасный фейри, известный как Рикс, правая рука Верховного Короля Фейри. Я опустила то, что я сама была пикси, наделённой силой, и путешествовала в мир фейри. В итоге осталась история, которая практически не имела смысла, и к сожалению, лондонские атташе оказались достаточно умными, чтобы это понять. Что ж, хотя бы Габриэль свидетельствовал, что я убила Рикса в рамках самообороны, но в остальном мой пересказ событий выглядел крайне подозрительным.

Я прочистила горло.

— Вы же знаете, что людям очень сложно адекватно вспоминать случившееся после сильного стресса. Это широко известный психологический феномен. Естественно, что моя история кажется не совсем связной.

— Они думают, что вы что-то скрываете, — я услышала громкий глоток, когда он отпил что-то. — Позвольте напомнить мои приказы. Возвращайтесь в лондонский офис, проясните свою историю так, чтобы она имела смысл, а потом отправляйтесь обратно в Вирджинию.

— Конечно, — я не собиралась идти в офис ФБР, но хотя бы этот план выиграет мне немного времени. Забудьте о серийных убийцах. Они уже не являлись моим единственным объектом помешательства. Мне предстояло многое узнать о фейри и о том, как я с ними связана. — Я скоро отправлюсь обратно.

— Я хочу, чтобы вы сели на самолёт в ближайшие три дня, — вызов оборвался.

Я вздохнула, сунула телефон в карман и подошла обратно к группе туристов, смотревших на Темзу.

Лицо экскурсовода выражало ликование.

— До пожара бубонная чума выкосила полгорода. Красные кресты на дверях означали, что внутри люди медленно умирали от гноящихся и кровоточащих лимфоузлов. То есть, пожар в некотором роде стал милосердием.

Туристы немного побледнели, а мать зажала маленькой девочке уши, пока экскурсовод продолжал описывать чумных докторов в ужасных масках, похожих на птичьи клювы. Ведь наверняка же имелась какая-нибудь диснеевская версия этой истории.

Когда я подумала о тёмной и пугающей истории Лондона (теневого города, соединённого с нашим), мои мысли вернулись к Роану. Я ощутила лёгкую искру ярости, когда он всплыл в моём сознании. Он манипулировал мною, преследовал меня годами, использовал как пешку для своих личных целей. С другой стороны, он также спас мою жизнь. Но я не могла доверять ему… пока не узнаю больше.

Я глянула на часы. Без пятнадцати пять. Подожду до пяти, а потом найду паб. У Скарлетт есть мой номер телефона…

— Розовый? Серьёзно, Касс? Две недели без меня, и ты красишь волосы в розовый? — произнёс знакомый голос позади меня.

Я развернулась, широко улыбнувшись при виде неё. Скарлетт. Солнце сияло в её тёмно-рыжих волосах, рот скривился в притворном ужасе. И всё же я видела веселье, мерцавшее в её зелёных глазах. Она была одета в стильный наряд из кожаных леггинсов, симпатичного чёрного пиджака и белой блузки, которую она позаимствовала у меня несколько месяцев назад, да так и не вернула.

— Привет, — сказала я, и к моему удивлению голос надломился. Чувствуя подступающие слёзы, я бросилась к ней, крепко обняв, и уткнулась лицом в её волосы, смаргивая слёзы. Я не осознавала, как сильно скучала без знакомого дружелюбного лица поблизости. Все люди, с которыми я познакомилась здесь, даже Габриэль, до сих пор были незнакомцами. Я не могла полностью открыться перед ними. А когда Скарлетт оказалась рядом, у меня возникло чувство, будто я вернула частичку себя.

— Привет, Касс, — прошептала она мне на ухо, крепко обнимая.

Мы стискивали друг друга несколько секунд, а потом она отстранилась и осмотрела меня с головы до пят.

— Что ж, ладно, — сказала она. — Честно говоря, тебе идёт. Хотя не знаю, что скажет твой босс. Где это видано — агент ФБР с розовыми волосами?

— Я покрашу их обратно перед моим рейсом, — сказала я. Правда, я не была уверена, что от этого будет прок. Роан изменил их магией. Сможет ли пероксид обесцветить розовые чары?

Скарлетт подошла к металлической решётке, просунув пальцы в отверстия. Она в восторге смотрела на город, и я на минутку оставила её в покое. Скарлетт любила Лондон, особенно его древнюю историю.

— Надолго ты здесь? — поинтересовалась я.

— Не знаю. Пока ситуация не нормализуется.

— Понятно, — я не спрашивала, какая ситуация. Мы никогда не спрашивали друг друга о работе.

Она пожала плечами.

— Я надеялась, что ты сможешь помочь нам с этим.

Я удивлённо моргнула.

— Помогу вам? ЦРУ? Как я могу…

Она повернулась ко мне, понизив голос до шёпота.

— Мы рассчитывали на некоторое сотрудничество между агентствами, Касс. Я получила разрешение поговорить с тобой об этом, — она кивнула на туристов. — Не здесь, конечно. Где-нибудь в безопасном месте.

— Но… сотрудничество по поводу чего?

Она напряжённо посмотрела на меня.

— Триновантум.

Моё лицо рефлекторно сделалось пустым, ничего не отражающим. Слышать, как Скарлетт произносит название города фейри — это самое странное, что случилось со мной за многие недели. По коже побежали мурашки. Скарлет прищурилась, и я знала — она видит, что задела за живое.

— Не здесь, — быстро сказала она. — Мы пойдём в посольство. У нас есть…

Грохот оборвал её на середине предложения. Какой-то турист взвизгнул, показывая пальцем. Вдалеке в воздух вздымалось густое облако чёрного дыма, а прямо под ним разгорались языки оранжевого и жёлтого пламени.

— Взрыв, — ахнула я.

— Чёрт, — пробормотала Скарлет. — Ох, чёрт-чёрт-чёрт. Мы уже опоздали.

Очередной грохот волной прокатился по воздуху, и моё сердце сжалось. Высокое здание со стеклянным фасадом недалеко от нас задрожало, и изнутри повалило облако дыма. Высокое и яркое пламя лизало окна здания.

— Число зверя, — пробормотала Скарлетт. — Эти идиоты ошиблись. Дело не в монументе. Дело в самом бл*дском пожаре.

— О чём ты говоришь? — спросила я.

Бум. Дым повалил ещё от одного здания, чуть выше по холму. Ещё ближе к нам.

— Великий Лондонский Пожар, — сказала Скарлетт. — Они повторяют его, только с бомбами. И, похоже, в обратном направлении.

— Кто его повторяет?

В её зелёных глазах сверкнула ярость.

— А ты как думаешь? Это они, Кассандра.

Я с трудом сглотнула.

— Если взрывы идут в обратном направлении…

Огромный взрыв прогремел так близко, что мы ощутили ударную волну и жар. Вокруг нас раздались крики, когда стало очевидно, что мы не в безопасности в нашей башне. Туристы принялись лихорадочно толкать друг друга, чтобы добраться до лестниц. Моё сердце бешено колотилось, но мне пришлось ждать, иначе мы все затопчем друг друга насмерть на узких лестницах.

Бум. На нижнем этаже здания прямо возле нас выбило окна и стены — это была станция метро. Люди на улицах в панике разбежались, в воздухе звенели крики. Машины с визгом проносились мимо, и дорога превратилась в какую-то лихорадочную пляску.

— Смотри, — произнесла Скарлетт на удивление ровным голосом.

Я инстинктивно подметила, что привлекло её внимание. Две фигуры вальяжно удалялись от пылающего здания — не бежали, как все остальные, а спокойно шли. Наши виновники.

— Мы должны их схватить, — сказала она.

— Мы слишком далеко. Мы…

— Шевелись! — закричала она, побежав к лестницам. Она скатилась по спиральным ступеням с поразительной скоростью, протолкнувшись через толпу внизу. Я понеслась за ней так быстро, как только могла, прерывистое дыхание царапало моё горло. Когда мы добрались до основания монумента, я выбежала на улицу и едва успела заметить те две фигуры, которые двигались вверх по Фиш-Хилл стрит, шагая мимо дымящейся станции метро. Скарлетт уже бежала за ними, но у меня имелся другой способ передвижения.

С грохочущим сердцем я пошарила в сумочке и вытащила одно из своих многочисленных новых компактных зеркалец.

Я открыла его и всмотрелась в свои голубые глаза и розовые волосы, развевающиеся на ветру. Я позволила отражению стать частью меня, связалась с ним, почувствовала, как оно скользит по моему телу словно вторая кожа. Мои фейри-чувства нашаривали другое отражение ниже по улице. Вот оно. Витрина магазина, отражавшая бегущую и орущую толпу, а также две фигуры, медленно движущиеся среди людей. Это моё воображение, или один из них был вдвое меньше другого?

Я позволила отражениям слиться воедино и прошла через них, чувствуя, как меня омывает холодная магия. Испытывая головокружение, я вывалилась на улицу, и позади меня полыхало пламя.

Глава 2

Страх.

Эта эмоция вибрировала в воздухе вокруг меня и пульсировала в моём нутре точно басы. Моё тело переполнилось силой, отчего кожу закололо, сердце гулко застучало, а все органы чувств обострились. Фейри питались человеческими эмоциями, и каждый из нас был настроен на конкретную эмоцию. Некоторые могли черпать силу из ярости, другие — из похоти или счастья.

А моим наркотиком был страх. Или, как очаровательно выразился Роан, я была личом ужаса.

В данный момент ужас толпы пульсировал в моей крови, воспламеняя силы. С этим приливом страха мне казалось, что я могу пробежать тысячу миль или поднять в воздух машину.

Моё зрение сделалось острее, и я всматривалась в толпу, ища две фигуры, которые двигались медленнее остальных. Мне понадобилось примерно двадцать секунд, а потом я заметила их, вальяжно шагавших сквозь толпу.

Высокая черноволосая женщина и светловолосый мальчик. Кто бы их заподозрил?

Я усиленно сосредоточилась на них, стараясь увидеть их истинную внешность. На долю секунды их тела дрогнули. На спине мальчика замерцали огненные крылья, а ноги женщины превратились в сильные коричневые копыта. Фейри, само собой.

В ту секунду я едва не бросилась за ними, поддавшись истерии, которая вибрировала между моих рёбер.

Я сумела вовремя остановить себя. Мои собственные чувства сейчас были далеки от спокойствия. Я пикси, наполовину фейри. Два полнокровных фейри-террориста легко почувствуют мои эмоции, как только я к ним приближусь. Даже в таком хаосе мои эмоции пикси будут резонировать по воздуху как сигнал тревоги. Женщина и ребёнок выглядели безобидно, но я научилась не доверять внешности. Этот ребёнок с таким же успехом мог оказаться существом из моих худших кошмаров.

Мне надо следовать за ними на расстоянии, посмотреть, куда они направляются, и разработать план. Меньшее, что я могу сделать — это отложить любой конфликт до того времени, пока мы не окажемся в менее людном месте. Опустив голову, я подстроилась под их темп и стала следовать за ними на расстоянии нескольких десятков метров. Как только они побегут, я брошусь за ними.

На вершине холма они свернули направо и скрылись из виду. Мне понадобился весь мой самоконтроль, чтобы не побежать за ними. Вместо этого я лишь чуточку прибавила шагу.

Полицейские констебли уже заполонили улицы, многие приседали на корточки, чтобы помочь раненым, перевязать травмы и остановить кровотечение. Добравшись до перекрёстка, я лихорадочно осмотрела толпу. Здесь, в центре города, царил хаос. Чёрный дым клубился в небе, ревели сирены, которые почти заглушали крики. Паникующие толпы толкали меня, пока выбегали из горящих зданий. Пользуясь своими обострившимися органами чувств, я всё равно смогла сосредоточиться на странной паре, переходившей улицу — единственные люди в Лондоне, которые двигались небрежным шагом парочки, вышедшей прогуляться по пляжу. Я медленно выдохнула, испытав облегчение от того, что не потеряла их. По-прежнему подстраиваясь под их темп, я пересекла улицу следом за ними, петляя в паникующей толпе.

Мой телефон завибрировал, и на экране показалось имя Скарлетт. Я ответила на звонок.

— Ты где? — её голос сделался натужным от напряжения.

Я глянула на дорожный указатель.

— Истчип-стрит. Я следую за ними. Они приближаются к Филпот-лейн.

— Не выпускай их из виду, — она казалась запыхавшейся. — Я уже в пути.

— Конечно, — мой взгляд не отрывался от них, когда они свернули налево. — Они только что свернули на Филпот-лейн.

— Не потеряй их! — пропыхтела она в телефон.

— Не потеряю, — рявкнула я. Как будто она одна знала, как следить за преступником.

Я прикусила губу, свернув на узкую улочку. Возможно, я держалась слишком близко, если не хотела, чтоб они меня раскрыли. Я глянула на одну из витрин, мысленно слившись с отражением. Стекло подчинилось моей воле, показав другую картинку Филпот-лейн: женщина и ребёнок шли спокойно, и теперь их лица были видны. Ребёнок улыбался и что-то восторженно говорил. Глаза женщины потемнели от злости, и она не отвечала на его щебетание.

Моё сердцебиение участилось, пока я прижимала телефон к уху.

— Я по-прежнему их вижу.

Клубящийся дым заполонил воздух, и мимо меня пронеслась пожарная машина с ревущими сиренами. На телефонной линии завывала та же сирена.

— Пока что не вступай с ними в контакт, — сказала Скарлетт. — Мы сделаем это вместе.

Мне не нравилось, как это прозвучало. Я была наполовину фейри, к тому же накачанной ужасом, но Скарлетт — всего лишь человек. Обученный оперативник ЦРУ, но всё равно. Она не могла тягаться с фейри.

— Скарлетт, послушай, эти двое… они опасны.

— Я тоже, — звонок оборвался. Прошло всего несколько секунд, и я заметила её, бегущую по улице. Она резко остановилась возле меня, тяжело дыша. — Где они?

Я показала вдаль по улице.

— Женщина и маленький мальчик.

Она сощурилась.

— Ты шутишь.

— Нет, это определённо они.

— Ладно. Давай возьмём их. Просто молчи.

Прежде чем я успела запротестовать, два фейри свернули за угол, и Скарлетт немедленно перешла на бег.

Я последовала за ней, легко поспевая за её темпом. Для человека она двигалась поразительно быстро. Тем не менее, учитывая весь этот ужас, воспламенявший мои вены, я всё равно сдерживалась.

— Думаю, тебе лучше позволить мне разобраться с этим в одиночку.

— О чём ты говоришь?

У меня не было для неё объяснения. Я не собиралась рассказывать ей, что я пикси. Пока что нет.

— Забудь.

Моё сердце стучало о рёбра, пока мы бежали. Что бы ни случилось, я буду защищать Скарлетт. Когда мы свернули за угол, она резко остановилась. На этой узкой петляющей улочке было всего несколько человек, и ни один из них не был нашим виновником.

— Чёрт возьми!

— Там! — я показала дальше по улице. — Может, они свернули на следующем повороте. Лайм-стрит.

Скарлетт не сказала ни слова, лишь снова побежала, едва не сбив с ног бизнесмена, который уносил ноги. Я последовала за ней, и вот мы резко свернули направо.

В этот раз на тесной улице не оказалось никого, кроме фейри. И они были близко — слишком близко. Женщина помедлила, её пальцы подёргивались, голова склонилась набок. Она оглянулась на нас, затем галопом понеслась прочь как гоночная машина, стуча копытами по тротуару. Пылающие крылышки ребёнка затрепетали, и он поднялся в воздух, улетая от нас.

Мы со Скарлетт мгновенно бросились за ними, и теперь я не сомневалась, что она не просто офицер ЦРУ. Её тело превратилось в размытое пятно рядом с моим, волосы развевались позади. Мы двигались со скоростью ураганного ветра, но два фейри были столь же быстрыми и неслись к огромному викторианскому коридору. Узорная каменная вывеска над арочным проходом гласила Лиденхолл-маркет[1]. Внутри магазинов бушевал пожар, клубами поднимался чёрный как котёл дым. Сажа запятнала уцелевшие окна, обломки стекла усеивали тротуары.

Фейри не останавливались, ворвавшись в задымлённый коридор. Пока мы бежали за ними, я решительно настроилась вытащить Скарлетт отсюда живой. Всё остальное не имело значения.

Внутри коридора токсичный дым царапал моё горло и жёг глаза. Приступ кашля сотряс всё тело. Я продолжала бежать, но в дымке уже не видела Скарлетт. Мои глаза заслезились. Где она, чёрт возьми?

По проходу пронёсся первобытный крик. Ребёнок-фейри ринулся на меня сквозь чёрный дым, и его крылья полыхали в дымке. Я быстро пригнулась, глядя в тёмные глаза ребёнка, и его рот исказился в ужасающем оскале. Поднявшись вновь, я заметила след пламени, остающийся за его крыльями. Он вновь нырнул, царапая моё лицо изогнутыми когтями. Боль обожгла мой лоб там, где он располосовал кожу.

Я запустила руку в сумочку и вытащила железный нож — притом необычный нож. Он горел злобой и гневом, жаждая мести. Фрагмент души Рикса был заточён в лезвии, и он шептал в моём сознании. Когда я взялась за проклятый предмет, его разум запел в моих костях, требуя крови, крови, крови.

Мальчик-фейри взмыл в воздух, затем развернулся посреди полёта и ринулся на меня размытым пятном пылающей и кричащей ярости. Я выставила фейри-клинок в его сторону и ударила его между рёбер. Он отпрянул назад, завизжав от боли и страха, затем упал на землю, ударившись головой о тротуар.

«Да, — зашипел клинок в моём сознании. — Больше».

Пока я смотрела на него, мои губы изогнулись в тёмной улыбке, ярость сражения трепетом пробежала по коже, заставляя ноги дрожать от гнева. Мальчик был моим врагом. Враги не заслуживали милосердия, только боли и смерти.

Стискивая нож, я смотрела на ребёнка-фейри, кривя губы. В его тёмных глазах горел ужас.

Фейри были чрезвычайно сильными, и их сложно убить. Но железо могло легко их прикончить, отравляя их тело и извращая магию. Все фейри страшились железа, и этот ничем не отличался. Запаниковав, он кое-как поднялся на ноги и побежал прочь. «Гонись за ним, — гудел нож. — Убей его».

Моё тело рванулось вслед за убегающим фейри, но я остановила себя. Я пришла сюда не для того, чтобы убивать детей-фейри. Может, мне не стоит прислушиваться к злобному ножу.

Я стиснула зубы, подумав о Скарлетт, и засунула эту токсичную штуку в сумочку. В моём сознании всё ещё раздавались крики: «Пикси шлюха!»

Дым сгущался, вокруг меня полыхал жар настоящей преисподней. По лбу скатывались капельки пота.

— Скарлетт! — закричала я, и мой голос охрип от дыма, терзавшего горло.

Я сделала три шага, а потом прямо передо мной выбило окно, и вспышка пламени вырвалась на тротуар. Моё сердце пропустило удар, и я отпрыгнула назад, потому что полыхающий огонь был невыносимым. Казалось, будто вокруг меня горел сам ад. Когда я обернулась назад, весь мир как будто накренился. Огонь окружал меня со всех сторон, блокируя пути к отступлению.

Я пошатнулась, вытащив одно из своих карманных зеркалец. Я моргнула, силясь рассмотреть что-либо сквозь дым. Я соединилась с отражением, наблюдая, как оно мерцает. Оттуда я поискала другое отражение, образ Скарлетт. Несколько секунд я не видела ничего, кроме дыма, пока, наконец, не появилась грива тёмно-рыжих волос. Скарлетт распласталась в углу арочного прохода, держа в руке пистолет. Почему это ей разрешили носить оружие в Соединённом Королевстве?!

Женщина с копытами незаметно подкрадывалась к Скарлетт сзади, и её приближение скрывал вой сирен. Она широко улыбнулась, обнажив ряд коричневых зубов, похожих на гнилые доски забора. Как раз когда она занесла изогнутый клинок, струя дыма заслонила мне обзор.

Я позволила гравитационной тяге отражения увлечь меня внутрь и выпрыгнула на другой стороне, чувствуя, как зеркало скользнуло по моему телу подобно жидкой ртути. Игнорируя головокружение, я выскочила из окна напротив Скарлетт, закричав:

— Скарлетт, сзади!

Женщина замахнулась ножом по идеальной дуге. Вместо того чтобы разворачиваться, Скарлетт просто перекатилась вперёд, и лезвие просвистело над её головой. Оно врезалось в окно неподалёку, разбив его на осколки.

Скарлетт вскочила на ноги и прицелилась в фейри из пистолета. Она сделала два оглушительных выстрела, отчего у меня в ухе зародился тоненький свист. Женщина дёрнулась назад, когда один из выстрелов угодил в неё, и закричала от боли. В её глазах полыхали языки золотистого пламени, зеркально вторящие пылающему аду.

Скарлетт выстрелила вновь, но женщина увернулась. Скарлетт выпустила ещё одну пулю, снова промазав, и женщина ринулась вперёд, выбив пистолет из руки Скарлетт. Метнувшись размытым пятном, она ударила Скарлетт кулаком в живот. Скарлетт согнулась пополам, хватая воздух ртом, и жидкая ярость затопила мои вены.

Ладненько. Пора вытаскивать свой психопатичный нож.

Я достала клинок из сумки, и он зашипел от удовольствия, почувствовав мою ярость. В тот самый момент, когда она заносила смертоносное копыто над головой Скарлетт, я замахнулась ножом на женщину. Лезвие вонзилось в её бок, и она взревела от боли, а нож в моём сознании закричал «Ещё, ещё, ещё!»

Её мерцающие глаза широко раскрылись, и она неуклюже завозилась с железным ножом. Она вытащила его из своего бока и позволила упасть на землю. Затем, наградив нас последним гневным взглядом, она галопом умчалась прочь.

— За ней, — прохрипела Скарлетт, сунув мне свой пистолет. — Там… железные пули, возьми. Не дай ей уйти. Беги!

Я поколебалась, оглядываясь по сторонам. Недалеко от нас выбило ещё одно окно. Я едва могла дышать, а с губ Скарлетт стекала струйка крови. Она пострадала, причём сильно.

Я присела на корточки и обхватила её за талию.

— Нам надо выбираться отсюда.

Когда я помогла ей подняться, она застонала.

— Ты глупая сентиментальная засранка, — пробормотала она, опираясь на меня. — Я не важна. Нам надо было схватить её.

— Ты, может, и не важна, но я одолжила тебе эту белую рубашку шесть месяцев назад, — я проморгалась от дыма, как можно быстрее таща её вместе с собой. Это место могло рухнуть в любой момент. — Теперь она вся испачкана в крови и грязи. Считай, что это последний раз, когда я что-либо тебе одолжила, Скарлетт.

Пока я тащила её вперёд, она издала болезненный смешок.

— Прости, — когда мы почти добрались до выхода, она остановилась и закашлялась в сгиб локтя. — Подожди.

— Скарлетт! — закричала я. — Нам нужно выбираться отсюда.

Она выдернула свою руку из моей хватки, распахнула пиджак и достала из кармана маленький металлический гаджет. Прихрамывая, она подошла к бушующему пламени, которое лизало стену коридора.

Идиотка.

— Скарлетт! Пожар разгорается не на шутку. Пошли.

— Этот огонь неестественного происхождения, — она поднесла гаджет к пламени. — Он может иметь магический отпечаток.

Дым опалял мои лёгкие.

— Чего?

— Мы поговорим об этом позже. Подожди.

Она помахала серебристым гаджетом перед пламенем, пока устройство не издало пронзительный писк. Затем она сунула его обратно в карман, и по её лицу уже катились слёзы.

— Вот теперь можем идти.

Наконец, мы вышли из пылающего ада на более прохладный воздух, и на улицах Лондона завывали сирены. Сквозь дым я видела вооружённых полицейских со щитами, которые стремительно бежали по главной дороге.

Скарлетт с подозрением посмотрела на меня.

— Как ты нашла меня там?

Я тяжело сглотнула. Учитывая скорость, с которой она бежала, я почти начала думать, что Скарлетт сама была фейри. Как минимум я надеялась, что может, она окажется такой же, как я, но я не уверена, что готова нырять во всё это.

— Просто повезло, — ответила я.

— Точно, — она закашлялась в сгиб руки. — Тебе надо возвращаться в свой штаб, Касс. А мне надо обратно в лондонский участок. Нас обеих ждут миллионы часов докладов.

— Ты хочешь, чтобы я рассказала атташе ФБР о… — я махнула рукой в сторону здания, не желая произносить перед ней слово «фейри». — О том, что только что случилось.

— Конечно. Доложись в своём подразделении, где бы оно ни находилось. Моё в посольстве, а твоё… ну, оно должно быть в посольстве с остальными зарубежными офисами ФБР, но если бы такое подразделение там существовало, я бы знала. Очевидно, вы все надеялись оставаться скрытыми от ЦРУ. Как бы не так, Касс.

Я нахмурилась, мои глаза слезились от дыма. Атташе ФБР и так считали меня чокнутой. Я не собиралась врываться в их офисы с историями о ребёнке с пылающими крыльями и женщине с копытами.

— Я не являюсь частью… — я прочистила горло, не зная, какое именно место Касс занимала во всём этом. — …Какого-то особенного подразделения. Я просто профайлер.

— Точно. Конечно. Ну, я уверена, тебе надо кому-то доложиться. Завтра снова свяжемся, — она развернулась и скрылась в дыму.

Глава 3

После почти бессонной ночи в гостевой комнате Габриэля я провела всё утро за одержимым чтением газет. Заголовки делали всё возможное, чтобы разжечь панику в городе, и как минимум одна газета утверждала, что личность виновников установлена — два человеческих мужчины. Конечно, в газете не было слова «человеческих»; большинство людей считали это само собой разумеющимся. Их запечатлели с какими-то сумками, и у них была тёмная кожа, так что улики были обличающими.

За последние двенадцать часов националистическая ярость из тлеющей превратилась в распаляющуюся. Согласно журналистке газеты The Sun, беженцев нужно встречать тяжёлой артиллерией, а не спасательными шлюпками. Она назвала их «тараканами» и сказала, что Британии надо избавиться от этой заразы.

Изумительно. Это явно закончится плачевно.

Примерно в полдень Скарлетт прислала мне сообщение с просьбой встретиться с ней в посольстве США во второй половине дня. Прежде чем покинуть дом Габриэля и направиться на восток, я переоделась в чёрное платье и удобную обувь на плоской подошве. Метро до сих пор не работало, улицы встали от пробок. Это означало чертовски долгую пешую прогулку по городу.

Прошагав почти полтора часа, я нашла Скарлетт, которая стояла возле посольства и выглядела почти такой же измождённой, как и я. Её глаза налились кровью, тёмно-рыжие волосы спутанной массой лежали поверх кожаной куртки — той же одежды, в которой она была вчера.

Потягивая кофе из большого стакана, она повела меня через различные проходные пункты на нижние уровни. Похоже, она полностью оправилась от своих травм. Посольство гудело лихорадочной активностью, люди сновали из комнаты в комнату. Я на ходу украдкой оглядывалась по сторонам, надеясь не наткнуться на атташе, которых я избегала. Скарлетт подвела меня к маленькому лифту. Как только двери за нами закрылись, она быстро набрала на клавиатуре пятизначный код, и мы начали плавно опускаться.

После того, как лифт погрузился в недра здания, я последовала за Скарлетт по блёклому коридору с серыми стенами, и наша обувь постукивала по мраморному полу.

Скарлетт потёрла глаза.

— Сколько времени тебе пришлось отчитываться? Клянусь, мне пришлось описать эти проклятые копыта четыре сотни раз. Они никак не унимались. «Это было похоже на коровьи копыта? Лошадиные копыта? Козлиные копыта?» Как будто я, бл*дь, эксперт по домашнему скоту. Не знаю я. Копыта и всё.

Я сделала глубокий вдох. Ладненько. Она определённо видела копыта. Сколько ей известно?

— Я не участвовала в брифингах. ФБР не знает про… копыта, — единственная беседа состоялась у меня с Габриэлем, который не унимался со своими расспросами о том, что именно я видела, и как использовала нож.

Она бросила на меня раздражённый взгляд.

— Конечно, Касс, — она отпила глоток кофе. — Я, наверное, всё равно не спала бы в прошлую ночь. Ты знаешь, сколько сейчас насчитывается жертв? Семьдесят три, не считая сотен людей, которым оторвало руки и ноги. Что-то сегодня я вовсе не радуюсь жизни.

Я достаточно знала её, чтобы понимать — она чувствовала вину за это.

— Это не твоя вина, Скарлетт. Ты приехала сюда сразу же, как только смогла, и у тебя не имелось достаточно информации, чтобы остановить это. Как и у МИ5, или Скотланд-Ярда, или ФБР. Никто не был в состоянии это остановить.

— Знаю, — пробормотала она, явно не убеждённая.

В моём горле встал ком. Я ощутила ещё большую решимость задержаться в Лондоне, помочь предотвратить повторение этого. Ни фейри, ни террористические атаки не были моей специальностью, но я сделаю, что смогу.

— Теперь у нас больше информации. Может, в следующий раз наши террористы попытаются воссоздать другую историческую катастрофу. Бубонную чуму или типа того. В следующий раз мы будем более подготовленными.

— Верно. Сожжение Лондиниума[2] Боудиккой[3], несколько эпидемий чумы, зачистки Кровавой Мэри[4]… Им есть из чего выбрать.

Мы приблизились к стальным дверям в конце мраморного коридора, и я взглянула на свою подругу.

— Итак, куда именно мы сейчас входим?

— В лондонском подразделении ЦРУ есть два отдела. Один занимается людьми Соединённого Королевства. Второй… ну, — она бросила на меня многозначительный взгляд. — Думаю, ты понимаешь, кем занимается второй.

Я приподняла брови, мой разум бушевал. Скарлетт видела копыта. У неё имелся пистолет с железными пулями и похожий на палочку сканер, который считывал магические отпечатки. Ранее она произносила слово Триновантум и, похоже, знала о существовании фейри. Крылатый ребёнок и женщина с копытами и зубами-заборчиком не смутили её.

Я в общих чертах представляла, что происходит. Отдел Скарлетт занимался фейри. Может, сама Скарлетт была фейри, учитывая её сверхчеловеческие способности. Помимо этого я ничего не знала, тем не менее, ощущала необходимость подыгрывать.

— Точно. Конечно.

Скарлетт прижала ладонь к сканеру отпечатков пальцев. Двери распахнулись, открывая прямоугольный коридор с белыми стенами. Мускулистый светловолосый мужчина, проходивший мимо, остановился как вкопанный и с подозрением посмотрел на меня.

— Привет, Тим, — сказала Скарлетт.

— Кто это? — Тим нахмурился, нервно подёргивая коленом. Кажется, он выпил пять кружек кофе сверх своей нормы.

— Она со мной, — ответила она. — У нас есть доступ к информации.

Тим посверлил меня сердитым взглядом, затем кивнул.

— Ладно.

Скарлетт провела меня по строгому мраморному коридору, и наши шаги эхом отдавались от потолка. Дойдя до чёрной двери, она открыла её и жестом показала мне входить. Пока Скарлетт закрывала дверь за нами, я прошла глубже в комнату и стала осматривать помещение. Белый стол стоял на ковре насыщенного синего цвета. На одной стене висела карта Лондона, а противоположную стену занимал набросок другой карты. Я подошла к этой приблизительной схеме, уставившись на неё с изумлением. Я узнавала места — дворец, Хоквудский лес, река, которая текла с запада на восток, зеркально повторяя очертания лондонской Темзы.

— Ты явно знаешь, что это такое, — сказала Скарлетт.

— Триновантум, — тихо отозвалась я.

Скарлетт выдвинула стул и села на него.

— Что тебе об этом известно?

Я села рядом с ней, будучи не совсем готовой отвечать на её вопросы. Возможно, за неимением вина стакан воды послужит хорошим началом разговора. Я налила себе полный стакан, но моя рука слегка дрожала, и капельки воды расплескались по столу.

— Ладно, я начну, — сказала Скарлетт. — Мой отдел занимается всеми Благими и Неблагими операциями по земному шару — естественно, в основном это Соединённое Королевство и Ирландия. У нас были основания полагать, что фейри планируют нападение на Лондон, но мы не знали, где или как. Чтобы попытаться остановить атаки, мне разрешили обсудить сотрудничество между агентствами — с твоим подразделением, — она провела рукой по своим тёмно-рыжим волосам. — К сожалению, мы немного опоздали с этой атакой Великого Пожара.

— Моё подразделение, — повторила я. — Полагаю, ты не имеешь в виду Отдел Анализа Поведения.

Она насмешливо выгнула бровь.

— Нет. Твоё настоящее подразделение. Как бы ты его ни называла. Федеральное Подразделение Борьбы Против Фейри?[5] Наверное, нет. Ужасная аббревиатура. Так как ты его называешь?

— ФБР ничего из этого не знает.

— Хмм, — Скарлетт постучала пальчиком по столу. — Неделю назад мы получили интересную наводку. Очевидно, американский офицер убил Рикса, мужчину, который был правой рукой Неблагого короля. Сначала мы подумали, что это был кто-то из наших ребят. Ты знаешь, каково это с ЦРУ — сложно отслеживать все ситуации, особенно потому, что почти никто никому ничего не рассказывает. Потом выяснилось, что этот убийца фейри оказался федеральным агентом. Агент Кассандра Лидделл из ФБР. И я такая — да ну нафиг. Я её знаю. Это же та цыпочка, которая закатывала вечеринки в честь дня рождения кота, пока ей не исполнилось двадцать три, и беспрестанно крутила песни A Tribe Called Quest в нашей общажной комнате до такой степени, что мне хотелось разбить её ноутбук. Видимо, она состоит в ФБР-подразделении противодействия фейри, о существовании которого я не догадывалась, и она убила Рикса. Крутышка.

— Верно. Но нет никакого подразделения противодействия фейри.

— Слушай, Касс. Я не говорю, что ты прямо сейчас должна выложить всё. Ты должна получить разрешение. Я это понимаю. Твоим федералам нравится бюрократия. Заполнить форму 607/A, «работа с ЦРУ над магическим дерьмом», в трёх экземплярах и всё такое. Но просто сделай то, что нужно сделать, потому что происходит нечто крупное, и уже погибло семьдесят три человека. Так что нам пора перестать бить баклуши и приниматься за работу.

— Скарлетт, — мой разум буквально орал, пытаясь это переварить. Мне надо аккуратно выбирать свой следующий вопрос. — Как ты можешь бегать так быстро?

Она нахмурила лоб.

— Так же, как и ты.

Я тяжело сглотнула. «Она пикси?»

— ЦРУ получило от фейри некоторые средства, чтобы усовершенствовать своих оперативников, — продолжала она. — Совсем как ФБР сделало с тобой. Я тоже видела, как быстро ты можешь двигаться. Вот почему ты не убедишь меня, будто твоего подразделения не существует.

Я кивнула. Ладно. Этот секрет я пока приберегу.

— И что ты имеешь в виду под Благими и Неблагими?

Она покачала головой.

— Я честно не понимаю, зачем вам, федералам, непременно надо влезть в то, в чём вы совершенно не разбираетесь. Ладно, давай пробежимся по азам, потому что нам очень нужно знать, чем вы, ребята, занимаетесь, — она сделала глубокий вдох. — У фейри есть два двора, Благой и Неблагой. В нашем фольклоре это довольно подробно освещено. Стандартная интерпретация сводится к тому, что Благой двор — это фейри света и солнышка и прочей искрящей-сверкающей херни. А Неблагой двор — это типа гигантская темница пыток, тьмы и убийств. Но это чрезмерно упрощённая классификация, которая наверняка является результатом какой-то пропаганды Благих.

Ну, я определённо шла к своей цели узнать больше о фейри.

— И какова же правда о Благих и Неблагих?

Глаза Скарлетт свирепо сверкнули.

— Правда в том, что все они представляют угрозу. Единственное различие в том, что у Благих нет хвостов и рогов, и они немного меньше. Они больше походят на очень красивых людей. Но они не миленькие, Касс. Они смертоносны.

Я кивнула, стараясь переварить это всё. У Роана имелись рога, так что он определённо Неблагой. А я кто такая?

— Уверена, не все фейри представляют угрозу. Это просто… предубеждение. Что, если я знаю…

— Слушай, Касс, — произнесла она тихим голосом, наклоняясь поближе ко мне. — Я не думаю, что эта комната напичкана жучками, но если честно, я бы не удивилась. Тут может иметься жучок в кувшине, в ковре, в моём декольте… кто знает? Когда сомневаешься, ставь жучок. Это наш девиз. Ну, не совсем… звучит как отстойный девиз. Смысл в том, что здешним людям нравится слушать. Следовательно, прежде чем ты скажешь что-то, за что тебя упекут в одиночную камеру, давай проясним: единственный фейри, которого ты когда-либо встречала — это Рикс, и ты его убила, верно? — она осторожно выгнула бровь, многозначительно выпучив глаза.

Я достаточно хорошо знала свою подругу, чтобы уловить её намёк. Если я буду вступаться за фейри, это вовсе не сделает меня популярной здесь.

— Конечно. Только Рикса, и он мёртв.

Она протяжно выдохнула.

— Хорошо.

И всё же… что насчёт меня? Я наполовину фейри, и я не монстр. Уверена, никто не рождался монстром, даже фейри. Монстрами не рождались, ими становились.

— Просто у меня сложилось впечатление, что не все фейри… злые.

Она пожала плечами.

— Давай не будем беспокоиться о зле. Позволь перевести это в термины, которыми пользуется ЦРУ. Мы разбираемся с угрозами. А фейри представляли, представляют и всегда будут представлять угрозу для людей. Они сильнее нас, обладают способностями, которые мы не можем предсказать, и они обращаются с нами как с рабами. Ты знала, что они питаются нашими чувствами?

Я ощетинилась. Мне не нравилось, куда вел этот разговор, потому что, знаете ли, я тоже питалась чувствами.

— Мне знакома эта концепция.

— И ты знаешь, что случается, когда фейри раскрывается, верно?

Ладно, тут она меня подловила.

— Раскрывается? Нет. Понятия не имею.

Она застонала.

— В рамках нашего сотрудничества надо будет составить хороший словарь терминов, чтобы все мы понимали друг друга. Раскрытием истинного облика ЦРУ называет момент, когда фейри теряет контроль. Их чары разрушаются, температура вокруг них колеблется, и они раскрывают свою настоящую внешность. Их животная сторона проявляется, и они становятся очень жестокими, обезумевшими от похоти или что-то ещё. Та фейри с копытами раскрыла свой истинный облик.

Образ Роана вспыхнул в моём сознании. Всякий раз, когда он злился, всё вокруг него становилось холоднее, а его глаза приобретали насыщенный золотой цвет. Его рога мерцали и постепенно проявлялись. А потом он обычно вырывал людям сердца и швырял их как тряпичные куклы.

— Ладно, я понимаю, о чём ты говоришь.

— Хорошо. Так что забудь про зло. Фейри опасны, и на нас лежит ответственность сделать так, чтобы они не поубивали нас всех, ясно?

Я сглотнула. Что бы сказала Скарлетт, если бы узнала, что я пикси? Очевидно, что здесь я ничего не могла говорить на эту тему, но могла ли я в принципе открыться ей? Она была моей лучшей подругой с первого курса в колледже, и мы делились почти всем, кроме деталей её работы — до этого момента. Я хотела думать, что если я раскрою свой пикси-секрет, это даст ей другое представление о фейри, но я никак не могла сделать это здесь. Кроме того, она казалась чертовски убеждённой в том, что все фейри представляют какую-то угрозу человечеству.

— Ладно, Скарлетт. Я расскажу вам, ребята, что мне известно, но я не являюсь частью фейри-подразделения ФБР, ясно? Я просто случайно напоролась на это всё.

— Само собой, — она наклонилась поближе, прикоснувшись к моему колену, и прошептала: — С чего бы ФБР что-то скрывать, верно? Вы же сама прозрачность, мы все это знаем, — она снова откинулась назад, нахмурившись. — Но если бы ты состояла в таком подразделении, я бы хотела, чтобы ты поговорила со своим начальством и получила разрешение обсуждать такие вещи, потому что это шпионское дерьмо ни к чему не приведёт, а люди гибнут.

Моё раздражение вспыхнуло.

— Да нет никакого подразделения, Скарлетт!

— Точно, — она выглядела такой же раздражённой, как я. — Нам надо помочь друг другу, Кассандра. Ибо не знаю, заметила ли ты, но многие люди пострадали в этих терактах. Так что заполни все бл*дские бумажки, которые тебе нужно заполнить, чтобы помочь мне остановить следующую атаку.

Я тяжело вздохнула. Она права. Нам надо работать вместе, даже если я не могла рассказать ей всю правду.

— Вот что случилось. Помнишь дело Воскресшего Потрошителя? Я приехала сюда составить его психологический портрет и помочь лондонской полиции, но оказалось, что он не обычный психопат. Он фейри-психопат. Всё приняло серьёзный оборот, но мне и другому детективу удалось его нейтрализовать. Он пытался вызвать раздор в городе, позволяя лондонцам думать, что преступления совершены иммигрантами, и полагаю, истерия подпитывала его силы. Вчерашние атаки наверняка служат той же цели. Я видела два таблоида, обвинивших во взрывах иммигрантов, а ещё одно издание обвинило в частности мусульман. Взрывы — не единственная угроза. Лондон превратится в пороховую бочку паники и поисков козла отпущения. Больше раздора, больше ужаса, больше силы для фейри, — конечно, это не вся история. Однажды мне придётся рассказать ей про Триновантум, но я не была готова говорить об этом в присутствии жучков ЦРУ.

Скарлетт откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди, и внезапно у меня сложилось ощущение, что я на допросе.

— И у тебя чисто случайно оказался при себе железный нож? Такие штуки непросто найти.

— Мой друг-детектив достал для меня оружие. И глок с железными пулями. Нам пришлось учиться быстро. У меня не было всех сведений ЦРУ про фейри.

— Ладно. А что насчёт докладов о том, как ты растворилась в воздухе, пока полиция тебя допрашивала? Это ещё что такое?

Я поёрзала на стуле. Как мне это объяснить?

— Они ещё и не такое скажут, да? Всё лучше, чем признаваться в своей некомпетентности.

Взгляд её пронизывающих зелёных глаз остановился на мне.

— Я же сказала. Нам нужно знать всю историю, Касс. Пока всё это не рвануло.

Может, тайное подразделение ФБР было удобным прикрытием. Если не говорить ей правду, то явно не существовало другого объяснения вещам, на которые я была способна.

Я отпила глоток воды.

— Что это за масштабная ситуация, о которой ты говорила? Это связано с сегодняшними атаками?

Она допила остатки кофе.

— Наш источник сообщил, что на этой неделе следует ожидать крупного нападения Неблагих террористов. Наш аналитик посчитал, что это произойдёт через несколько дней, но он ошибся. У нас не было зацепок, кроме того, что это связано с числом зверя.

Я моргнула.

— Шесть-шесть-шесть?

— Верно. Наши аналитики подумали, что это наверняка связано с Великим Лондонским Пожаром, который случился в 1666 году. Просто мы понятия не имели, что именно они запланировали, и что это случится так скоро. Мы и не думали, что они могут действительно воссоздать Лондонский пожар. Мы не ожидали, что они сделают что-то настолько… масштабное.

— Почему нет?

— Фейри обычно не настолько организованные. Они не привлекают внимание к себе. Они обычно таятся в тени, терроризируют людей в переулках то тут, то там. Мы не можем объяснить эту новую схему поведения, разве что это наверняка связано с Риксом, и это определённо имеет отношение к надвигающейся войне.

— Войне? С людьми?

— Нет. Войне между Благими и Неблагими, — Скарлетт пристально посмотрела на меня. — Ты когда-нибудь задавалась вопросом, откуда я столько знаю о чумных ямах? Всякий раз, когда разражается война фейри, гибнут миллионы людей. Вот что надвигается на нас, Касс.

***

Скарлетт повела меня по очередному коридору к толстой железной двери. Она опустила лицо к сканеру сетчатки глаза, и мгновение спустя дверь со щелчком отворилась. Мы вошли в просторную белую комнату. Вдоль одной стены выстроились компьютеры, вдоль другой — стеллаж с автоматическими винтовками. Три ряда прямоугольных чёрных столов стояли в центре комнаты, и их поверхность занимали гаджеты — электронные часы, планшеты, телефоны и какие-то эзотерические штуковины вроде магического сканера Скарлетт. За одним из столов стоял седой очкастый мужчина, собирающийся чихнуть. Через несколько секунд, когда чиха так и не последовало, я осознала, что его лицо просто так выглядит.

— Касс, — сказала Скарлетт. — Этот парень возглавляет наш научно-исследовательский отдел. Его зовут, — она драматичным жестом указала на него, — Кью.

Он фыркнул.

— Меня зовут Говард, — он протянул руку, и я её пожала.

Я улыбнулась.

— Приятно с вами познакомиться.

— Кью, — сказала Скарлетт. — Касс временно присоединится к борьбе за правое дело, но она не вооружена для схватки. Она — тот агент ФБР, о котором я тебе рассказывала. Ну, ты знаешь, какие они. Вечно неподготовленные.

— У меня есть нож, — заявила я, оправдываясь.

Они оба уставились на меня.

— Железный нож, — уточнила я.

Скарлетт выгнула бровь.

— Ей нужен пистолет.

— У меня есть глок, — сказала я. — Только пуль для него нет…

Говард снял очки и стал покусывать дужку.

— Если это обычный глок, то он не рассчитан на железные пули. Полагаю, он… непредсказуемый.

— Да, только для ближнего радиуса действия.

— Наши пистолеты разработаны для железных пуль, агент… эээ?

— Лидделл. Просто зовите меня Кассандра. Только Скарлет зовет меня Касс.

— И только Скарлетт зовет меня Кью, — пробормотал он, подходя к стеллажам с оружием. — Было бы неплохо, если бы она называла людей их настоящими именами.

Скарлетт оперлась на один из столов.

— Кью, мы с Касс очень давно знакомы.

Говард вернулся с небольшим пистолетом и двумя обоймами, которые он аккуратно положил на стол.

— Вот, держите. Уже заряжен, и в каждой обойме двенадцать дополнительных пуль.

— Спасибо, — я схватила их и убрала в сумочку.

Скарлетт сделала глубокий вдох.

— Ей также нужен магический сканер и детектор фейри.

Говард уставился на неё с выражением оскорблённого достоинства.

— Ты имеешь в виду сенсор эфира и индикатор личных частот?

— Зависит от ситуации, — Скарлетт выпятила бедро в сторону. — Сенсор эфира сканирует магию? Потому что нам это и нужно.

— Он… он… — пролепетал Говард. — Он определяет отпечатки эфира в остатках того, что ты называешь «магией».

— Точно. А индикатор личных частот… это та штука, которая определяет фейри?

— Он реагирует, когда кто-либо источает определённые волны, которые соответствуют этим существам.

— Супер, Кью, — она показала ему большие пальцы вверх. — Так вот, как я и сказала, Касс нужен магический сканер и детектор фейри.

Он цокнул языком и осмотрел стол, предварительно нацепив очки на нос, прежде чем копаться в гаджетах. Мгновение спустя он вытащил похожий на волшебную палочку сканер (совсем как тот, который Скарлетт использовала ранее) и отдал его мне.

— Пользоваться им несложно. Нажимаете красную кнопку и просто проводите по эфирному остатку… магическому осадку. Индикатор засветится зелёным, если таковой там присутствует.

— Ладно, — я забрала сканер, обнаружив, что он весьма легко лежит в ладони.

— После сканирования отпечатка вы можете вернуться сюда и прогнать его по нашей базе данных. Каждый эфирный отпечаток уникален, как образец ДНК или отпечаток пальца. В нашей базе данных есть имена сотен Благих и Неблагих, так что возможно, найдётся совпадение. Это также сообщает некоторые базовые характеристики отсканированного отпечатка — сила, степень повреждения, угол относительно источника, температура… — видимо, он заметил, как отупели мои глаза, потому что перестал перечислять характеристики.

— Круто, спасибо, — я провела кончиками пальцев по сканеру.

— Что касается индикатора личных частот… — продолжал он.

Скарлетт одними губами произнесла «детектор фейри».

— У меня остался один, — он пошарил в ящике под столом. — А! Вот и он.

Он передал мне что-то вроде серебристых наручных часов, похожих на часы Скарлетт.

Говард приподнял устройство и показал на белый огонёк на циферблате.

— Этот индикатор начнёт пульсировать в присутствии фейри-существа. Он также будет источать слабое зелёное свечение. Вытяните руку.

«Чёрт». Мой пульс бешено ускорился.

— В этом нет необходимости. Большую часть времени я буду со Скарлетт, и мне не нравятся наручные часы.

Говард нахмурился.

— Они весьма удобные.

Я с трудом сглотнула.

— От металла у меня возникает кожная реакция. Сыпь. Очень неприятная.

Детектор фейри на запястье Скарлетт не среагировал на меня — возможно, потому что мои пикси-волны сбивали его с толку. Но я правда не хотела узнавать, что случится, если он соприкоснётся с моей кожей.

— Просто попробуйте, — Говард схватил меня за руку и прижал часы к моей коже.

Часы немедленно завибрировали и засветились красным.

Говард нахмурился.

— Оу.

Скарлетт сморщила нос.

— Какого хера с ним не так? Он не должен становиться красным.

— Нет, конечно, нет, — Говард убрал устройство от меня. — Красный сигнализирует об ошибке.

Скарлетт потёрла лоб.

— Его ведь сделал тот новый парень, верно? Игорь?

— Его зовут Джереми. Да, это его работа, но уверяю, он вполне способен…

— Способен! Шёл бы он в задницу с его способностями! К слову о задницах, знаешь, что я однажды подслушала его теорию о женщинах? Судя по всему, он делит всех женщин на две категории: те, кто даёт в попу, и те, кто не даёт. Он постоянно ищет индикаторы того, как лучше всего определить отдельно взятую женщину в ту или иную категорию. Стринги означает, что они наверняка согласны, но вот штаны для йоги и конский хвостик — это плохие признаки. Так что, знаешь ли, я не верю, что Игорь способен осмыслить сложные концепции. Или хотя бы сварить кофе. Да я ему вообще ничего не доверю.

Говард нахмурился.

— Возможно, но уверяю вас, Игорь… Джереми…

— Если Игорь сможет на несколько часов сосредоточиться на своей работе вместо высматривания стрингов, то возможно, он оправдает себя в моих глазах. Скажи ему, что я хочу, чтобы к завтрашнему дню Касс выдали работающий детектор фейри.

Говард кивнул, и Скарлетт улыбнулась, хлопнув его по спине.

— Спасибо, Кью. Ты лучше всех. Если я что-то могу для тебя сделать…

— Ты могла бы называть меня Говард.

— Если есть что-то помимо этого, не стесняйся просить.

Глава 4

Через два часа, когда мы покинули американское посольство, облака спрятали солнце. Я на ходу посматривала на многочисленные таблички «Закрыто» на кафе и ресторанах. После масштабов вчерашней атаки заведения оставались закрытыми. Мы могли бы поесть в посольстве, но я не хотела рисковать, так как там можно наткнуться на агентов ФБР.

Частицы пепла после вчерашних атак до сих пор парили в воздухе, смешиваясь с тусклым светом. Даже спустя целые сутки после взрывов по городу всё ещё рябью пробегало напряжение. Это уже не была та волнительная паника, от которой в моём теле полыхала сила, а лишь яркое беспокойство, которое заставляло меня стискивать зубы и подскакивать от малейшего звука.

— Расслабься, Касс, — сказала Скарлетт. — Мы их найдём, — она понизила голос до шёпота. — У меня есть кое-какие надёжные информаторы. Просто надо при возможности установить с ними контакт.

Я потёрла глаза.

— Когда наши жизни успели стать такими сложными? Казалось, совсем недавно мы закидывались алкогольными желешками[6] на вечеринках.

— Кажется, мы решили наладить свою жизнь в ночь, когда тот парень из Нью-Джерси с постоянным стояком под спортивными штанами попытался целоваться с нами обеими, а потом его стошнило на мои туфли.

— Это определённо был момент, когда мы достигли дна.

— Приветики. Я Дэрил, — произнесла она, изображая нью-джерсийский акцент. — Вы, девчули, вместе? Я увидел вас вместе и подумал, может, они вместе. Не знаю. Может, вы бы согласились собраться в моём подвале и обнажиться по пояс, чтобы я сфотографировал вас. Для искусства. Ну, вы понимаете?

Я слегка улыбнулась. Всякий раз, когда я погружалась в уныние, у Скарлетт как будто возникало желание развеселить меня, и её пародии угодили в яблочко.

Тем не менее, я знала, что под всем этим её настроение было мрачным. В состоянии стресса её речь становилась быстрой, и она играла с кончиками своих волос, совсем как сейчас. Между её бровями пролегала складка, пока в голове вращались шестерёнки. Ей ненавистно было признавать, что она находилась под давлением, но я знала, что когда стресс сказывался на ней, она засиживалась допоздна и просыпалась ночью от кошмаров. Её рацион ухудшался в разы: безбожное сочетание коктейлей, еды для заедания стресса и конфет. «Чёртова святая троица», так она это называла.

Просто она из тех людей, которым сложно было отключить свои мысли. Она постоянно чувствовала необходимость проявить себя, словно она вечно работала недостаточно усердно или достигла недостаточно многого.

— Надолго тебя командировали в Лондон? — с надеждой спросила я.

— Я могу пробыть здесь некоторое время, Касс. Мы пытаемся определить местоположение порталов в… ну, ты знаешь. Но мы готовимся к чему-то крупному.

— Точно, — то, что она готова сообщить мне это, даже такими расплывчатыми формулировками, было показателем того, как сильно она доверяла мне. — Я тоже подумываю задержаться.

— Тебя назначили?

— Не совсем. Но может, мы сумеем провести время вместе. Не можем же мы постоянно работать. Кушать тоже надо.

— Вот уж точно, — желудок Скарлетт громко заурчал. — Умираю с голода.

— Всё закрыто, — сказала я. — Но уверена, мы найдем что-то работающее, если продолжим идти на восток. Мы шли всего-то… сорок пять минут.

Скарлетт глянула на свои часы, осмотрев огонёк.

— Чёрт. Теперь мой тоже мигает красным. Бл*дский Игорь.

Моё горло сжалось. «А может, это моя пикси-магия шалит с твоим оборудованием».

— Когда ты сказала, что все фейри представляют угрозу…

— Ш-ш-ш-ш.

Я наклонилась поближе, шепча.

— Что насчёт полу-фейри? Типа, пикси?

— Да, — сказала она тихо. — Они тоже фейри. Следовательно, они представляют угрозу. Они тоже питаются эмоциями.

— Но что, если…

— Ш-ш-ш-ш! — она наградила меня раздражённым взглядом, и всё же я не унималась.

— Я просто говорю. Может, тебе стоит мыслить шире. Может, тебе удастся заключить союз с кем-то дружелюбным из их числа.

— Нет там дружелюбных. И точка.

Мой пульс ускорился, и я чувствовала, как к лицу прилил жар. Мне стоило просто закрыть тему, но для меня это важно. Мне надо убедить Скарлетт, что не все фейри опасны, но я не могла просто рассказать ей о себе. Она знала мою историю. А значит, она в курсе, что мой фейри-отец убил мою человеческую мать. И это не совсем опровергало её теории. Как только я скажу ей, кто я, она будет задаваться вопросом, как скоро я тоже слечу с катушек.

Моё сердце бешено колотилось.

— Ты знаешь мою теорию относительно зла. Я построила на этом свою карьеру. Люди не рождаются злыми. Зло создаётся через факторы окружения. Пренебрежение, насилие. Травмы головы. Сочетание всего этого. Это не заложено в крови людей.

— Я знаю, что для тебя это важно. Но ты говоришь о людях. А я нет. Ты не можешь применять человеческую философию к… тому, о чём мы говорим.

Её узколобый подход начинал меня раздражать. Но если я не могла использовать себя в качестве примера, то может, я могла бы потихоньку познакомить её с некоторыми нормальными, безвредными фейри. Во всяком случае, нормальными по меркам фейри. Сначала я позволю ей немного познакомиться с ними. И только после того, как она увидит их безобидность, я открою ей правду.

Окинув взглядом улицы, я осознала, что мы недалеко от заведения Лероя. Идеально. Мы можем поесть там, и возможно, я постепенно познакомлю её с менее смертоносными фейри.

— Скарлетт, если фейри замаскированы чарами, ты же не можешь видеть сквозь гламур, верно?

— Нет, мы ещё не достигли такого уровня усовершенствования. Кью работает над этим, — она обернулась назад. — И это последнее, что я скажу на публике.

В посольстве я не могла говорить открыто, потому что оперативники ЦРУ могли подслушивать. А теперь, на улице, мы не могли говорить потому, что подслушивать мог кто угодно. Классическая паранойя ЦРУ.

— Давай поговорим о твоём бывшем, — сказала Скарлетт. — Виргинский Жеребец. Он всё ещё трахает трёх цыпочек на регулярной основе?

Я поморщилась.

— Наверное, но я не из их числа.

— Ты всегда была слишком хороша для него. Следующий парень, с которым ты будешь встречаться, должен получить моё одобрение. Через полноценное интервью. Возможно, я пущу в ход электроды.

Видимо, я не расскажу ей о своих поцелуях с мускулистым фейри-воином в его уединённой хижине.

— Справедливо. В следующий раз ты дашь добро. Скарлетт, кажется, у меня есть идея, где можно достать еды. Тут недалеко старинный винный бар.

— Думаешь, там будет открыто?

— Практически уверена. Он вон там, в Смитфилде, — мы свернули направо, на узкую дорогу средневекового вида.

Скарлетт показала на вывеску — Кок-лейн.

— О, эту я знаю. Ты в курсе, что здесь было?

— Предположу, что что-то в духе средневековой проституции[7].

Она кивнула.

— Да, но это ещё не всё. Судя по всему, в XVIII веке на этой улице обитал призрак. Призрак Кок-лейн, который обвинил человека в убийстве. Весь город погрузился в панику. Безумства толпы. Хаос. Словом, полная программа. Само собой, призраков не бывает. Как думаешь, кто за этим стоял?

— Ф…

— Не говори вслух. Но ты поняла мой посыл, верно? Эти существа питаются страхом, — она потерла свой живот. — А мне в данный момент очень хочется питаться едой. Мой живот рычит как трактор.

— Почти пришли. Заведение называется «У Лероя».

«И владелец наверняка фейри. Как и большинство посетителей».

Она улыбнулась.

— Показывай дорогу!

Мы направились в сторону Гилдхолла, чьи стены цвета слоновой кости придавали этому месту сходство с костяным замком, длинные и тонкие башни которого нависали над площадью как рёбра. Я задрожала, подумав о кровавом интерьере, где короли и королевы допрашивали изувеченные тела еретиков и изменников. Несколько лучей солнца пробилось сквозь облака и отразилось от костяных шпилей. Что-то в этом районе вызывало у меня мороз по коже, но я всё равно повела Скарлетт вперёд.

Где-то в глубинах моего разума река неслась по камням, и крики эхом отражались от стенок моего черепа. «Головы под водой, жертвы богам…»

Я поморгала, пытаясь собраться с мыслями. Мне надо доказать Скарлетт, что не все фейри — зло, даже если я сама в этом сомневалась.

***

Я спустилась по расшатанным ступеням в бар Лероя вместе со своей лучшей подругой (профессиональной фейри-ненавистницей), следующей за мной по пятам. Моё сердце гулко стучало. Я знала, что, возможно, совершаю худшую ошибку в своей жизни, но мне нужно убедить Скарлетт, что не все фейри несут вред. Некоторые просто подавали тебе обалденно хорошую выпивку.

Сделав последний шаг и осмотрев комнату, я почувствовала, как мой пульс участился. Я чертовски надеялась, что Скарлетт не видит всё то странное дерьмо, которое тут происходило. От главного помещения отходили тёмные туннели, похожие на спицы колеса, и в каждом из них торчали фейри, склонившиеся над бокалами вина.

Отсветы свечей и тени танцевали в центральном помещении. Все в этом месте выглядели странными, по крайней мере, для меня. В углу сидел угловатый мужчина с белой как снег кожей и чёрными волосами, каскадом спускавшимися до бёдер. Он играл в кости с маленькой тёмной женщиной, у которой каждый дюйм рук был покрыт татуировками рун.

Рассевшись за круглым столиком возле бара, три почти идентичные женщины перешёптывались между собой; в их волосы были вплетены морские ракушки и цветы, а глаза с серебристыми пятнышками коварно поблёскивали.

В алькове под скоплением трепещущих свечей сидел бородатый мужчина, который курил трубку. На полу вокруг него собрался пурпурный дым, облаком окутывавший его ноги.

И как всегда, если повернуть голову под нужным углом, я могла видеть сквозь их гламур. Кошачьи усы у мужчины с трубкой, заострённые зубы у приятеля с вороными волосами, радужное свечение татуированной женщины. А те три леди с ракушками носили мерцающую и прозрачную одежду, под которой ничего не было. Очевидно, их прогнали из двора Триновантума, где женские тела принято прикрывать. Мне они уже нравились.

— Это место изумительно, — Скарлетт смотрела по сторонам, впитывая атмосферу и явно не замечая магии. — Как ты его нашла?

— Просто случайно набрела.

— Я в восторге. Как… — она нахмурилась. — Что это за запах?

Едкая вонь проникла в мои ноздри… похожая на запах горящего пластика.

Скарлетт подняла руку, посмотрев на свои часы. Поверхность сделалась совершенно тёмной, а от циферблата исходил небольшой дымок. Неудивительно. Должно быть, аппарат испытал перегрузку.

Я покачала головой.

— Бл*дский Игорь.

— Я его убью, — пробормотала она. — Эти штуки недешёвые, — она сняла часы и бросила их в свою сумочку.

Я показала на свободные стулья за барной стойкой. Лероя нигде не было видно.

— Сядем вон там?

Пока мы пробирались к бару, я в глубине души боялась, что Скарлетт внезапно вытащит оружие, но она, похоже, совершенно не замечала окружавшие нас странные фигуры. Будучи пикси, я могла видеть сквозь гламур фейри, но Скарлетт этого не умела.

Мы заняли два сиденья за барной стойкой, просматривая меню. Пока я пыталась выбрать между сырной тарелкой и ягненком, кто-то отодвинул стул справа от меня.

Элвин плюхнулся на сиденье, широко улыбаясь мне. Как я и ожидала. Его худой силуэт всегда обитал в этом месте как обдолбанный призрак, его взъерошенные светлые волосы свисали на лицо. Он был одет в футболку с надписью «Что случается в Зоне 51, то остаётся в Зоне 51»[8] и мультяшным изображением пришельца.

— Что ж, привет, — произнёс он.

Скарлетт приподняла бровь.

— Твой знакомый?

— Он оказался очаровательным молодым человеком, — «даже если он фейри».

Элвин улыбнулся мне.

— Рад видеть, что ты выбралась живой из всего того террористского дерьма. Я так и думал, что с тобой всё будет хорошо. Ты сильнее, чем выглядишь, — он мотнул подбородком в сторону Скарлетт. — Кто твоя подруга?

— Скарлетт, это Элвин, — сказала я. — Элвин, Скарлетт.

Он опустил лицо, глядя на Скарлетт сквозь ресницы.

— У тебя крутые волосы.

— Спасибо, парень. Мне нравится твоя футболка. Ты к нам присоединишься?

Элвин опёрся на локти. Его глаза, как обычно, налились кровью, а вокруг него витало облако марихуанового дыма.

— Мы будем ужинать? Я сейчас готов сожрать ноги сатира.

Скарлетт нахмурилась, услышав это выражение, но ничего не сказала.

— Конечно, — она откинулась на спинку своего стула. — А как ты познакомился с Касс?

— Она пару раз покупала мне еду. Она милая. Заботливая, — он медленно кивнул. — Всегда платит по своим долгам.

— Долгам? — переспросила Скарлетт.

— Он имеет в виду счета, — перебила я.

Элвин пристально посмотрел на меня, и в его глазах сверкнуло пламя.

— Мне нужно поговорить с тобой с глазу на глаз.

— Сейчас?

Он кивнул, его глаза полыхнули ещё жарче, и я инстинктивно глянула на Скарлетт. Она смотрела на нас широко раскрытыми глазами, но ничего не сказала. Она этого не видела.

Я встала.

— Я на минутку. Можешь заказать нам ужин у Лероя? И что-нибудь для Элвина.

— Конечно.

Элвин повёл меня к одному из каменных туннелей, почти свободному от посетителей. Он прижался спиной к каменной стене в тени, сердито глядя на меня как разочарованный учитель, и внезапно показался мне старше обычного.

Я приподняла брови.

— Что такое, Элвин?

— Можно сказать, что я немного раздосадован, — на мгновение в его глазах промелькнул страх. — Зачем тебе понадобилось приводить в этот бар анти-фейри офицера ЦРУ?

Чёрт возьми. Видимо, Элвин знал всё на свете.

— Почему ты думаешь, что она агент? — сблефовала я.

— Я не думаю, дружище. Я знаю.

Воздух здесь ощущался холодным и сырым.

— Она думает, что все фейри представляют угрозу. Я надеялась, что если она повстречает милых молодых джентльменов вроде тебя, то со временем её мнение может измениться.

Он прищурился.

— И почему ты так решительно вознамерилась её убедить?

— Ей нужно знать правду.

Он склонил голову набок.

— Скарлетт нужно знать правду, да? А ты случайно не вознамерилась убедить саму себя?

Я скрестила руки на груди, вторя его позе.

— А ты кто, бл*дский фейри-психолог?

— Ты должна мне услугу, помнишь?

— Помню, — тихо ответила я. Задолжать услугу фейри — это всё равно что вручить им пустой чек, а нарушать обещание, данное фейри — это вообще плохая идея.

— У ЦРУ есть… штука, да? Типа, место, куда они записывают все имена фейри и то, что мы сделали?

— База данных?

Он тупо посмотрел на меня.

— Точно. Я в этой базе данных.

Я моргнула.

— И что ты натворил?

— Это не принципиально. Но мне надо, чтобы ты убрала оттуда моё имя.

— Элвин, я не говорю, что знаю, что ты имеешь в виду, но я не могу это сделать. Я не из ЦРУ. И это наверняка считается государственной изменой.

— Я верю в тебя, дружище. К тому же, ты обязана это сделать. Ты у меня в долгу, — его веки словно отяжелели. — Я помогу.

— Поможешь?

Он сунул руку в карман и достал маленький мешочек, который протянул мне. Внутри оказалась небольшая подвеска с синим кристаллом.

— Ты можешь использовать это, чтобы заставить людей делать то, что тебе хочется. Тебе просто надо показать эту штуку своей подруге. Скажи ей убрать моё имя. Всё просто.

Я вернула ему мешочек.

— Я не стану внушать своей лучшей подруге делать то, чего она не хочет.

— Неа, всё не так. Она с радостью сделает это, как только ты покажешь ей подвеску.

— Это… это ещё хуже! Я не стану гипнотизировать свою подругу…

Он силой запихал подвеску в мою сумочку.

— Ты у меня в долгу, Кассандра. Если меня не удалить из той базы данных… то я, считай, труп, понятно?

— В смысле?

— Не все фейри невежи в отношении технологий. Есть и фейри-техноманты. И они узнали про ту базу данных.

Я задумалась.

— Фейри…хакеры?

— Да, дружище. Лишь вопрос времени, когда они… не знаю, какое тут слово употребить. Откроют её.

— Взломают? Расшифруют?

— Ага, как скажешь.

— Почему ты переживаешь? — спросила я. — В той базе данных сотни фейри.

Он провёл ладонью по губам, широко раскрыв глаза от страха.

— Тебе придётся поверить мне на слово.

Что такого содержится в той базе данных, что заставляет его так переживать? Он не хотел, чтобы другие фейри это знали…

Затем до меня дошло.

— Это ты информатор ЦРУ, — прошептала я. — Это ты дал им наводку! Ты рассказал им обо мне и о числе зверя.

Он стиснул мои плечи ладонями, всматриваясь в мои глаза.

— Ты должна убрать моё имя из этой штуки, Кассандра. Ты не хочешь знать, что они сделают со мной.

Он развернулся и скрылся в тенях.

Если Элвин отказывается от бесплатного обеда, дело плохо.

***

Беда не приходит одна, а в моём случае это целое нашествие, бл*дь. Когда я вернулась в основное помещение, моё сердце пропустило удар.

На месте Элвина за баром теперь сидел Роан, потягивавший янтарное вино. Он поднял бокал на свет, поигрывая вином и разглядывая цвет жидкости; этот жест выглядел на удивление чувственным. Почти гипнотическим. Скарлетт косилась на него с явным интересом, и на её месте так поступила бы любая женщина с бьющимся пульсом.

Роан был одет в чёрную футболку и джинсы, на руках с жилистыми мышцами виднелись татуировки. Пламя свечей бросало отсветы на его золотистую кожу, золотило волосы. Если я позволяла своему взгляду расфокусироваться, то почти видела, как в воздухе вокруг него витает магия. Странная и соблазнительная, она почти окрашивала золотом пространство вокруг него, и всё же там присутствовали нотки тьмы — полночные тени, просачивавшиеся сквозь янтарь, как чернила сквозь воду. Я чувствовала, как его сила прокатывается по моему телу, покалывает кожу — она ощущалась одновременно запретной и зовущей. Роан выглядел в разы более расслабленным, чем при нашей первой встрече здесь — возможно, потому что мы успешно вызволили его лучшую подругу из тюрьмы Триновантума.

Я тяжело сглотнула, внезапно пожалев о том, что привела сюда Скарлетт. Я не была готова познакомить её с Роаном, опасным фейри, которого я целовала в Хоквудском лесу, лёжа голышом на его ковре, пока его сильные руки ласкали мою кожу… Когда я подумала об этом поцелуе, мою грудь на мгновение залило жаром.

Взгляд Роана тут же метнулся ко мне. Его зелёные с золотистыми пятнышками глаза впились в мои. Во рту у меня пересохло. Ну конечно. Он ощущал, что я чувствовала, и от этого мои щёки запылали ещё жарче.

Порочно улыбаясь, он скользнул взглядом вверх и вниз по моему телу. Я заскрежетала зубами, заставляя себя думать об омертвевшей плоти. Это должно убить мой настрой.

Существенно утихомирив своё возбуждение, я кивнула Роану. Он в ответ поднял бокал, салютуя в мою сторону, и сделал глоток.

Я разгладила своё платье, затем вернулась к моему стулу и отодвинула его.

Усаживаясь, я сделала глубокий вдох.

— Роан. Не ожидала встретить тебя здесь.

— Кассандра, — его взгляд задержался на мне дольше, чем обычно требовал социальный этикет. Его пальцы сжались в кулаки, и он уже не казался таким расслабленным. — Я был рад узнать, что ты не пострадала.

Я тяжело сглотнула. То есть, он уже навёл обо мне справки.

— И когда же ты узнал, что я не пострадала?

— Сразу же, как только смог, — Роан глянул на Скарлетт и кивнул. — Рад знакомству.

— Взаимно, — ответила Скарлетт.

— Прошу прощения, — вклинилась я. — Я забыла вас представить. Скарлетт, это Роан. Он… он иногда заглядывает сюда.

Скарлетт улыбнулась.

— Касс, ты, похоже, всех знаешь. У меня складывается впечатление, что ты тут просто завсегдатай бара.

— Не так уж часто я здесь бываю, — запротестовала я. — Я знаю только Элвина и Роана.

Лерой наконец-то подошёл к нам шаркающими шагами и прислонился к стойке.

— Что будешь пить, Кассандра? Как обычно?

— Какое, блин, обычно, — но тут я подумала о кларете с его свежим фруктовым вкусом. — Но да, было бы здорово, спасибо. И ещё один бокал для Скарлетт, вместе с сырными тарелками.

— Итак… — Скарлетт потягивала красное вино, и её лицо сделалось неожиданно серьёзным. — Роан, да? Необычное имя.

Роан отпил своего вина.

— Оно столетиями использовалось в моей семье.

Я побарабанила пальцами по столу. Конечно, оно столетиями использовалось в семье Роана, учитывая, что он сам прожил пять веков.

Скарлетт прищурилась.

— Вот как?

Чёрт. Рановато для грандиозного фейри-разоблачения, и она начинала что-то подозревать.

Роан перевёл взгляд на меня, и отсветы свечей плясали на идеальных чертах его лица.

— Я надеялся встретить тебя.

— О? — переспросила я. Пожалуй, мне надо прекратить этот разговор, пока он не привёл к чему-нибудь похуже. — Интересно, но возможно, нам стоит выбрать другое время для разговора, — я выразительно выпучила глаза, стараясь его предостеречь.

Он поигрывал ножкой бокала между пальцев.

— Тебе не стоит бывать… в таких барах. Это небезопасно.

Я нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты в опасности, — он бросил осторожный взгляд на Скарлетт. — Я слышал от нескольких людей, что на тебя нацелились.

— Кто? — резко спросила Скарлетт.

Он почти незаметно пожал плечами.

— Не могу сказать.

— Потому что ты не знаешь? — спросила я. — Или тебе просто нравится быть загадочным?

Взгляд Роана скользнул вверх и вниз по моему телу, и его губы слегка изогнулись, словно он взвешивал меня и находил желанной.

— Такая, как ты, не может защитить себя среди людей, которых можно встретить здесь.

Он пытался предупредить меня, не говоря о фейри прямым текстом, но он подбирался ужасно близко к грани. В любом случае, его оценка моих способностей раздражала.

— Вот как?

Он прищурился, и у меня сложилось впечатление, что он теряет терпение.

— Уходи из этого места и пока что возвращайся в дом своего друга. Я не могу допустить, чтобы ты пострадала. Через несколько дней мне понадобится твоя помощь.

— Моя помощь с чем?

В ответ он чуть шире раскрыл глаза, посылая мне безмолвное предупреждение. Он не мог сказать больше в присутствии Скарлетт.

Скарлетт высунулась из-за меня.

— Как хорошо вы знакомы? — взгляд её зелёных глаз остановился на Роане. — И почему ты решил, что на Касс кто-то нацелился?

Роан выгнул бровь, ни капли не смутившись от её допроса.

— У меня есть свои источники.

— Да? Не хочешь ими поделиться?

— Нет.

— Ясно, — я сделала глубокий вдох. — Я никуда не пойду, но спасибо за предложение.

— Ты в опасности. И ты не способна выжить без помощи, — в его глазах промелькнули тени, и его винный бокал заиндевел, когда в комнате неестественно похолодало. — Возможно, мне не стоит давать тебе право выбора.

Скарлетт, как я понимала, уже тянулась к пистолету, и я не сомневалась, что Роан вот-вот раскроет перед ней свой истинный облик.

Я подняла руки, отчаянно желая взять ситуацию под контроль.

— Ладно, все расслабились, — я встретилась взглядом с Роаном. — Роан, я поговорю с тобой в другой раз, — я наградила его своим взглядом «Я не шучу, бл*дь».

Воздух похолодел до такой степени, что моё дыхание заклубилось перед лицом. На мгновение над его головой проступили рога.

Скарлетт вскочила на ноги, вытаскивая пистолет.

— Я знала, что он слишком горяч, чтобы быть человеком, — она прицелилась прямо в грудь Роана, но он даже не дрогнул. — В этом пистолете дюжина железных пуль, фейри-придурок, — вся игривость ушла из её голоса. — Одно неверное движение, и ты труп.

В баре воцарилось мёртвое молчание, все уставились на Скарлетт. Слово «железо» прозвенело в воздухе как похоронный колокол. Несколько фейри выскользнуло из комнаты как тени; другие подошли ближе, и их глаза сверкали.

Игнорируя пистолет, Роан повернулся ко мне.

— Ты многого не знаешь, но поверь мне…

— Она не поверит ни единому твоему слову, фейри! — голос Скарлетт звучал тихо и сдержанно. — А теперь заткнись нах*й, иначе я…

Роан двигался быстрее молнии, его рука превратилась в размытое пятно. Она вскрикнула, пистолет упал на пол. Роан крепко сжимал её запястье, нависая над ней.

— Я мог бы переломить твою руку надвое, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Но раз уж ты подруга Кассандры…

Она замахнулась на него бокалом вина, и стекло разбилось об его лицо. Роан взревел, выпустив её, и Скарлетт перекатилась по полу, отскочила назад, и пистолет снова оказался в её руке.

Я ощутила беспокойство в воздухе, когда фасады других фейри соскользнули. Крылья, рога и хвосты начали появляться в толпе, пока фейри обретали истинный облик.

— Иисусе, — выдохнула Скарлетт, размахивая пистолетом то влево, то вправо и стараясь держать всех в поле зрения. — Что это такое?

— Скарлетт! — приказала я, пока моё сердце гулко ударялось о рёбра. — Послушай меня. Успокойся и не стреляй!

— Они все фейри!

— Они все безвредны! — заорала я, вовсе не будучи в этом уверенной. Роан определённо не безвреден. — Это ты тут угрожаешь убить всех подряд. Давай уйдём отсюда и поговорим на улице.

Я схватила её за кожаную куртку и потащила к двери. Она не сводила пистолета с фейри, пока пятилась задом наперёд и вверх по лестнице.

Перед уходом я оглянулась назад. Роан прислонился к бару, и в его золотистых глазах пылала злость.

Глава 5

В узком переулке Скарлетт убрала оружие в кобуру, и её щёки раскраснелись так же ярко, как её волосы. Тени готических шпилей Гилдхолла опускались на камень цвета слоновой кости, и лучи солнца заставляли её волосы полыхать как пламя.

— Ты только что привела меня в бар Неблагих.

— Я пыталась…

Она подняла руку, жестом затыкая мне рот, затем резко достала телефон и прижала к уху.

— Фултон? Привет, это Скарлетт. Слушай, я только что определила местоположение…

«О нет, чёрт возьми». Я выдернула телефон из её рук, сбросила вызов и засунула аппарат в свою ложбинку между грудей.

Черты её лица исказились от ярости, и на мгновение я задалась вопросом, не применит ли она оружие против меня.

— Какого хера, Кассандра?

Я вздрогнула. Скарлетт никогда не называла меня полным именем.

— Слушай, Скарлетт, ты рубишь сплеча. Ты вообще не представляешь, что происходит.

— Я не представляю, что происходит? — она показала на меня дрожащим пальцем. — Это ты совершенно наивна, если думаешь, что можешь дружить с фейри. Касс, если бы на твоём месте был кто-то другой, я бы тебя уже арестовала, ты это понимаешь?

Я сделала глубокий вдох.

— Понимаю, но это не кто-то другой. Это я, ясно? Ты достаточно хорошо знаешь меня, чтобы доверять моему суждению, верно? Я не идиотка.

— Конечно, ты не идиотка. Это не значит, что ты всегда мыслишь здраво. Вспомни тот день Святого Патрика, когда ты пыталась целоваться в метро с парнем, одетым как лепрекон…

— Ладно! Я не прошу тебя доверять моему мнению о смешивании напитков. Я прошу тебя довериться мне в этом. По крайней мере, пока ты сама не разберёшься, — я скрестила руки на груди. — У тебя какие-то предвзятые и узколобые взгляды. Дай мне несколько минут, чтобы объяснить.

Я должна ей сказать. Я должна объяснить, что я наполовину фейри, и мне оставалось просто надеяться, что она достаточно хорошо меня знает и поймёт, что я не представляю угрозы.

Скарлетт сделала шаг в мою сторону.

— Если те фейри сбегут и начнут буйствовать в Лондоне…

— Дай мне двадцать минут.

— Десять!

— Ладно! — я вытащила её телефон из своего декольте, протянув обратно ей. — Но сначала отправь сообщение тому чуваку Фултону и скажи, что ты допустила ошибку. Твои ребята наверняка запускают вертолёты, чтобы отыскать тебя.

Она минуту сверлила меня гневным взглядом, и я знала, что ей ненавистно признаваться в ошибках. Скарлетт была безудержным перфекционистом. И всё же она взяла у меня телефон и, бурча под нос, набрала сообщение.

Мой разум бешено метался, пока я пыталась решить, что мне стоит раскрыть, а что лучше утаить. Может, это какое-то странное желание защититься, но я не хотела, чтобы она знала о нашем с Роаном поцелуе. Скарлетт уже ненавидела его, и у меня сложилось ощущение, что она нацелится на него, чтобы защитить меня. Конечно, Роан опасен, но он также спас мне жизнь и помог мне справиться с Риксом.

Мне просто надо поведать ей обо всей ситуации с пикси, а потом придётся наблюдать, как она выбирает между своей лучшей подругой и её глубинными убеждениями и верностью человеческой расе. Раз плюнуть. Ей придётся довериться мне.

Холодный ветерок пробежал по костяному камню Гилдхолл-сквер, играя с моими розовыми волосами. Моё сердце гулко стучало.

Я пока что не могла рассказать ей обо мне. Это слишком много всего за раз. Когда Скарлетт вновь встретилась со мной взглядом, я тяжело сглотнула.

— Ну? — сказала она.

Что ж, можно кидаться в омут с головой.

— Две вещи. Первое — это Роан. Он помогал мне с расследованием, которое привело нас к Риксу. Он спас мою жизнь в церкви, где мы его поймали. Он на нашей стороне, — я сделала глубокий вдох. — Я так думаю.

Её глаза напряжённо горели.

— А второе?

— Я побывала в Триновантуме.

Она почти не шевелилась, только ветер ерошил пряди её тёмно-рыжих волос.

— Что? — выдохнула она.

— Я не могу сказать тебе, как я туда попала, но я там была. Я не думаю, что все Неблагие едины. Между ними есть борьба за власть и конфликты. Мы должны это использовать. Заключить союзы, завести друзей. Ты меня понимаешь?

Скарлетт схватила меня за руку.

— Где портал?

— Я тебе этого не скажу.

Она разжала хватку.

— Потому что ты думаешь, что я пошлю отряд агентов ЦРУ для внедрения в город.

— Да, — «а ещё я не могу рассказать об этом так, чтобы не выдать, что я сама фейри». — И мне кажется, что для прохождения через портал нужно, чтобы тебя сопровождал фейри. Как я и сказала, Роан мне помогал.

Скарлетт уставилась на меня, изучая моё лицо.

— Ты многое умалчиваешь.

Я скрестила руки на груди.

— Ладно. Детали потом. Но суть ты поняла.

— Что твоё подразделение ФБР думает о твоей маленькой вылазке в Триновантум? Само собой, от них-то ты не скрыла местоположение портала.

Я сжала ладонями её плечи, пристально посмотрев в её глаза.

— Нет никакого подразделения, Скарлетт, есть только я.

Её челюсть отвисла.

— Касс… так ты серьёзно? Ты просто случайно наткнулась на это?

— Когда я впервые приехала в Лондон, я ничего не знала о фейри. Нет никакого антифейри-подразделения ФБР. Мой доклад зарубежному офису ФБР вообще не имел смысла, потому что мне пришлось опустить все магические детали. Теперь они думают, что я им вру. По факту, так и есть.

Меж бровей Скарлетт залегла складка.

— Ты убила Рикса… случайно? Ты знаешь, что наши ребята четыре раза пытались его убить? Четыре бл*дских раза, Касс. А ты нашла его в церкви с ножом и просто убила?

Я нахмурилась.

— Ты же знаешь, что я очень хороший агент. И как я и говорила, мне помог Роан. Ты понимаешь, к чему я веду? Насчёт союзов? Некоторые фейри, возможно, пожелают помочь нам и объединиться против общих угроз. Люди вроде Элвина не являются нашими мишенями, и если вы штурмуете бар Лероя или найдёте портал фейри, то тупо развяжете войну. Фейри против людей. А ты знаешь, что начнётся, если фейри обрушат всю мощь своего ужаса на людей, Скарлетт? Они нас уничтожат. Вам надо делать то же самое, что вы всегда делаете. Действовать скрытно. Действовать осторожно. Использовать их как двойных агентов. Вы бы хоть попытались быть деликатными, мать вашу.

Скарлетт прикусила нижнюю губу.

— Ладно. Мне надо будет поговорить со своим шефом, такие решения я не могу принимать самостоятельно, — она смотрела на меня в косых лучах послеполуденного солнца, раздумывая над тем, что я сказала. — Ты рассуждаешь логично.

Я выдохнула, но этот выдох застрял в моём горле, когда со стороны главной дороги и пешеходной площади донеслись крики. Мой пульс участился.

— Что за шум, чёрт возьми? — я направилась к улице, и Скарлетт последовала за мной.

По мере того, как мы приближались к Грешам-стрит, крики становились громче.

— Похоже, там куча сердитых людей, — Скарлетт потянулась к оружию, и я бросила на неё предостерегающий взгляд. Лондонцы очень не привыкли видеть оружие, особенно в руках людей в штатском.

Когда мы свернули на Грешам-стрит, моё сердце пропустило удар. Маленькая толпа собралась прямо возле старой каменной церкви с высокими стеклянными окнами. Два мужчины сжимали в руках импровизированное оружие — кусок древесины и узкий обрезок металла.

Я стала толкаться, пробиваясь в толпу с краю.

— Что происходит?

Женщина средних лет показала на вооружившихся мужчин.

— Этих двух джентльменов приняли за парней из газет. Тех, что с сумками. Мне кажется, что это не они, но меня никто не слушает. Кто-то вызвал копов.

Два молодых парня распластались, прижимаясь спинами к стене и явно пребывая в ужасе. Если не считать цвета их кожи и возраста, они ни капельки не походили на мужчин из газет. Взбудораженность и страх толпы шептали в моей крови, наполняя меня силой. Некоторые из них жаждали крови. Другие боялись, и их тела вибрировали паникой.

— Почему вы решили, что это мы? — с вызовом крикнул один из них.

Один из народных ополченцев стискивал свою палку.

— Вот просто дождёмся полицию и позволим им самим разобраться.

Другой мужчина из толпы выкрикнул:

— Просто отпустите их. Это не они.

Второй пленник нахмурился.

— Хрень собачья, чувак. Я не собираюсь тут оставаться, — он начал уходить, но один из головорезов пихнул его обратно в стену. Мужчина ответил свирепым правым хуком. В следующее мгновение замелькали кулаки… и палки. Половина толпы, похоже, защищала так называемых «мужчин с сумками», другая половина пыталась напасть на них.

Ужас воспламенил мою силу. Скарлетт потянулась к оружию, но я стиснула её руку.

— Никакого оружия. Когда прибудут копы, они не будут знать, кто ты, и они могут напасть на тебя.

— Значит, кулаки, — сказала она.

— Ладно.

«Ты используй кулаки, а я использую магию».

Мы протолкнулись в центр толпы. Краем глаза я видела, как Скарлетт умело разоружила одного из них. В мою спину врезался чей-то локоть, но страх толпы пел в моей крови, побуждая действовать. Прикрыв голову от ударов, которые сыпались вокруг меня, я посмотрела на огромные окна церкви, почувствовав связь с их отражениями. Когда всё встало на место, я мысленно представила пожар, бушующий там. Затем я позволила отражению запылать. Я создала горящий ад, и стекло ревело от воображаемого огня.

Затем я показала туда.

— Пожар! — заорала я. — Церковь вот-вот взорвётся!

Раздались вопли, и толпа кинулась врассыпную. Два пленника убежали, со всех ног несясь по Грешам-стрит, и я сделала глубокий вдох.

Я поискала в этой рассеивающейся толпе Скарлетт, но нигде не видела её рыжеватые волосы. Какого чёрта? Она же была прямо возле меня, разве нет?

— Скарлетт? — крикнула я, шагая обратно в сторону Гилдхолла. Теперь улица совершенно опустела. Бросать меня посреди опасности вот так было не в духе Скарлетт. Она была таким другом, который сначала оттащит тебя в безопасное место, а уже потом будет беспокоиться о самой себе.

Я вытащила телефон из кармана, лихорадочно набирая её номер. Но гудки не пошли. Вместо этого звонок просто оборвался.

Глава 6

Прошло ещё два часа до тех пор, как я добралась до дома Габриэля, и летнее солнце уже опустилось за горизонт. На ходу я едва могла мыслить связно, мой мозг лихорадочно обдумывал, что случилось со Скарлетт. Я двадцать минут искала её вокруг Гилдхолла и на Грешам-стрит. Копы прибыли сразу после того, как все разбежались, и я дала им описание Скарлетт. Они даже ни капельки не заинтересовались. Я позвонила в офис ЦРУ, чтобы доложить о случившемся — они, кажется, заинтересовались чуточку сильнее и дали мне номер, по которому надо позвонить, если я узнаю ещё что-нибудь.

Я продолжала звонить на номер Скарлетт, слыша лишь тишину на другом конце линии. Я не считала, что Скарлетт просто бросила бы меня без объяснений, но она явно умела за себя постоять. Может, она погналась за кем-то, и у неё не было времени объяснять мне детали. И есть вероятность, что дерьмовая связь была результатом вчерашнего теракта и перегрузки мобильных сетей.

Я поднялась по лестнице в квартиру Габриэля, сунула ключ в скважину и отперла замок. Это место почти начинало казаться домом.

— Кассандра? — крикнул низкий голос Габриэля из гостиной.

— Это я, — я прошла по коридору с белыми стенами в тепло освещённую гостиную. Полированные деревянные полы, стопки книг на дубовых полках, аккуратно сложенное мягкое одеяло на диване — это место было приятным убежищем от хаоса города. Жаль, я не смогла привести с собой Скарлетт.

Габриэль сидел на одном из диванов, положив локти на колени и с мрачным выражением уставившись в телевизор. Новостной канал показывал видео вчерашних терактов — каменное здание, из окон которого вырывается пламя.

— Всё в порядке? — спросил он. Вид его успокоил мой бушующий разум. Он был одет в синюю футболку, цвет которой подчёркивал его смуглую кожу и мускулистые руки.

Я плюхнулась на диван.

— Мы со Скарлетт нарвались на небольшую банду линчевателей. Пара мужиков с палками считали, что они нашли тех «парней с сумками». И в хаосе я потеряла Скарлетт.

Он нахмурил лоб.

— Ты беспокоишься о ней?

— Вроде как. Я также видела, как она умеет драться и как она умеет бегать.

Его ореховые глаза встретились с моими, затем он хмуро осмотрел моё платье. В хаосе уличной стычки оно порвалось, на чёрной ткани виднелись пятна грязи.

— Ты в порядке?

— Да. Я в норме, — в данный момент Габриэль знал обо мне больше, чем кто-либо другой. Он знал, что я пикси, в курсе про Роана. Он был там, когда я убила Рикса. Если кому я и могла легко открыться, то это ему.

Проблема в том, что сведения, которые я сегодня получила о ЦРУ, были в высшей степени конфиденциальными. Раскрыть существование их антифейри-подразделения равнялось государственной измене.

Я решила пойти тем же путём, на который в последнее время часто полагалась: сказать столько правды, сколько возможно, и затуманить детали, которые необходимо скрыть.

— Думаю, фейри пытаются посеять раздор среди людей. Если мы поддадимся ужасу и злости, кто-то будет этим питаться.

Габриэль выдержал мой взгляд, и мы позволили неозвученной мысли повиснуть в воздухе: «совсем как я».

Он отпил глоток чая.

— Ты говорила, что фейри питаются страхом, который вблизи них, верно? Они могут кормиться страхом, который расползается по всему городу?

— Не знаю. Инспектор Вуд — Рикс — определённо пытался посеять хаос.

На экране телевизора показалось новое лицо — белая женщина с седыми волосами, которая стояла перед вспышками камер и скоплением микрофонов. Мне потребовалась пара секунд, чтобы узнать в ней мэра Лондона, Элис Дженсен. Её аккуратная седая стрижка боб обрамляла лицо. Она была одета в опрятный чёрный костюм и выглядела собранной посреди всего этого хаоса.

Габриэль взял пульт и прибавил звук, чтобы услышать её речь.

— …нападают на наши дома и сеют страх. Они стремятся нарушить наш режим, подвергнуть опасности то, чем мы дорожим, но я даю вам обещание! Эту резню мы не оставим без внимания. Мы найдём тех, кто ответственен за эту… череду террора, и они познают полную силу нашего отпора. Я призываю граждан, если вы знаете кого-то, кто может якшаться… с теми, кто нам может вредить, не сомневайтесь сообщить! Немедленно доложить…

Габриэль выключил телевизор.

— Изумительно, мэр Дженсен. Теперь нас затопит рой звонков о каждом темнокожем человеке в городе. Она должна пытаться успокоить ситуацию и позволить нам делать свою работу, но конечно же, это на пользу её карьере. Она выглядит суровым человеком, который действует против несправедливости.

— Люди не хотят, чтобы их успокаивали. Они хотят обвинить кого-нибудь. Злость — прекрасное противоядие от страха, — я вытащила телефон, с разочарованием обнаружив, что Скарлетт до сих пор не ответила на мои звонки.

— Да, тут ты права, — он нахмурил лоб. — Что такое? Твои мысли бродят где-то далеко.

— Видимо, я сильно беспокоюсь о Скарлетт. Она до сих пор не связалась со мной.

— Телефоны всё ещё не работают нормально, верно? И ты сама сказала, что она может за себя постоять.

— Ага, — я подумала о том, как она легко разоружила головореза, а в заведении Лероя держала на прицеле более двадцати сердитых фейри. Она была одной из немногих людей в городе, которые действительно вооружены пистолетом.

— Хорошо. Наверное, она пошла в отель, и вы сумеете созвониться завтра. Где она остановилась?

— Она не сказала.

Он встретился со мной взглядом.

— Ты выглядишь умотавшейся. Поспи, ладно? К завтрашнему утру работа сотовой связи наверняка наладится, и ты сможешь с ней связаться.

Мой желудок заурчал, и этот звук был позорно громким. Я практически весь день ходила туда-сюда и не сумела поесть до того, как разразился тот бардак у Лероя.

Габриэль улыбнулся.

— Давай так. Ты иди в душ, а я соображу тебе что-нибудь поесть, ладно?

Я благодарно улыбнулась.

— Спасибо. Ты изумительный.

Я встала, направившись в гостевую комнату. Остальная часть квартиры Габриэля была безупречной, но я, к сожалению, трансформировала эту комнату. Всего за несколько дней я умудрилась погрузить её в то состояние хаоса, которое обычно окружало меня. Едва ли это можно назвать впечатляющим достижением, поскольку у меня изначально было не так уж много вещей. Почему-то вся моя одежда, и чистая, и грязная, валялась на кровати и полу вокруг. Россыпь магазинных пакетов усеивала комнату — последствия моего шопингового загула неделю назад и результат затянувшегося пребывания здесь. С дверной ручки свешивался лифчик — этот факт я даже не могла объяснить. Я чувствовала, что опрятный стиль Габриэля ещё пытается пробиться на поверхность, но шторм бедлама имени Кассандры Лидделл пересиливал всё. Завтра. Я наведу здесь порядок завтра.

Я направилась в ванную и включила душ на такой температуре, которая мне нравилась — достаточно горячо, чтобы моя кожа сделалась ярко-розовой. Когда пар заполнил комнату, я сняла платье и нижнее бельё. Встав под обжигающие струи воды, я упивалась ощущением того, как они бьют по моей обнажённой коже. Я нанесла на волосы шампунь с запахом яблока и принялась скрести тело, взбивая пену на краснеющей коже.

«Скарлетт, пусть с тобой всё будет в порядке, пожалуйста».

Когда моё тело уже не могло выносить жар, я выключила воду и вышла, завернувшись в чистое полотенце. Я подсушила волосы, отжимая воду. Когда я глянула на себя в зеркало, меня озарило. Конечно! Почему я до сих пор не подумала об этом? Я могла поискать Скарлетт через отражение. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как отражение омывает мою кожу подобно холодной воде. Я попыталась найти Скарлетт, нащупать её присутствие, образ тёмно-рыжих волос.

Я ничего не нашла; на меня смотрело лишь собственное отражение, усталые глаза и розовые щёки. Полагаю, это неудивительно. Моя магия сработала бы только в том случае, если она находилась поблизости, и рядом имелось отражение.

Я вышла из заполнившейся паром ванной в спальню. Из кучи одежды на кровати я схватила чёрные джинсы-скинни, розовые трусики и полосатую футболку с воротником.

Мокрые волосы пропитывали влагой мою футболку, когда я присоединилась к Габриэлю на его уютной кухне. В воздухе пахло чесноком и луком. Мои глаза защипало — может, от лука, но скорее всего от заботы этого мужчины.

Я села за небольшим столом у окна, откуда открывался вид на улицу.

— Габриэль, ты слишком хорошо со мной обращаешься. Пахнет изумительно.

Он положил на мою тарелку спагетти, затем залил их сверху томатным соусом.

— Однажды ты будешь готовить еду для меня.

— Если ты какой-то мазохист, то мы можем организовать это в любой момент, когда захочешь.

Он поставил тарелку передо мной вместе с вилкой и ложкой. У меня выступили слюнки, и я взяла столовые приборы, принявшись накручивать пасту на вилку. Первая же проба подтвердила, что Габриэль — посланник небес: изрядное количество чеснока, совсем капелька чили и вкус спелых томатов. Я проглотила то, что было во рту, практически готовая признаться Габриэлю в любви. Вместо этого я сказала:

— Чёрт возьми. Ты офигительно хороший повар.

Габриэль улыбнулся, включая электрический чайник.

— Итак, я не спросила, как прошёл твой день, — сказала я, говоря совсем как жена. Я едва не добавила в конце «как дела, дорогой», но прикусила язык. Жена Габриэля умерла несколько лет назад, и я сомневалась, что это покажется ему забавным.

Он покачал головой.

— Я посетил четыре места теракта. Мы пытаемся найти улики, подтверждающие связь терактов с какой-то конкретной группировкой. Мэр хочет услышать имена.

— Ну, это может оказаться непростой задачей, учитывая, что виновники — фейри.

— Если честно, я понятия не имею, как с этим разбираться, — он бросил в две чашки по пакетику чая и залил их горячей водой. — Я никому не могу рассказать правду.

— Как по-твоему можно с этим справиться?

После убийства Рикса, который также был старшим инспектором полиции Лондонского Сити, Габриэля назначили временным старшим инспектором. Теперь Габриэль оказался в затруднительном положении. Он должен был поймать виновников, прекрасно понимая, что это невозможно.

— Я не знаю, — он подвинул мне кружку чая, затем тоже сел за стол. — Возможно, мне придётся поймать каких-нибудь фейри и «доказать», что это сделали они, надеясь, что они останутся замаскированными чарами. И я… эмм… надеялся, что ты сумеешь помочь с этим.

Я проглотила очередную порцию пасты.

— Конечно, я помогу, — я задавалась вопросом, не будет ли антифейри-подразделение ЦРУ заинтересовано в работе с Габриэлем, представителем лондонской полиции, который знал о существовании фейри. Как только найду Скарлетт, спрошу её об этом.

— Пока что, — сказал Габриэль, — полиции нужно сосредоточиться на том, чтобы общественность не поубивала друг друга.

— Удачи вам с этим, — пробормотала я.

***

Темнота окружала меня, и пространство под кроватью было достаточно высоким лишь для того, чтобы я лежала там на животе. Страх царапал своими когтями моё сердце. Я не была уверена, что изначально заставило меня спрятаться под кроватью, но нутром знала — в спальне моих родителей вот-вот случится нечто ужасное.

Я слышала, как моя мать плачет, умоляет, её слова звучали неразборчиво. Её страх волнами проходил сквозь стены, обостряя мои ощущения, придавая мне сил и в то же время ужасая. Мой отец орал, и его голос окрашивался гневом. Я никогда не слышала, чтобы он был настолько разъярённым, и от паники у меня перехватило дыхание. Каким-то образом мой собственный страх курсировал по венам как наркотик.

А потом резкий звук: крик моей матери.

— Хорас, не надо!

Затем звук, который я никогда не забуду. Люди не кричат, когда их лёгкие оказываются пронзёнными. Они давятся с булькающими и присвистывающими хрипами.

Я заскулила под кроватью. Я тоже не могла кричать. Или пошевелиться. Страх парализовал меня, мой разум пытался сообразить, что мой отец сделал с моей матерью. Я рыдала, закрыв глаза, дожидаясь, когда моя мама придёт ко мне, когда утешающие объятия окружат меня.

Этого так и не случилось.

Должно быть, прошёл час, когда я услышала тот хриплый голос, и лицо незнакомца появилось под кроватью.

— Тут девочка! — крикнул он назад, затем обратился ко мне: — Не бойся, выходи. Теперь тебе ничего не грозит.

Я выползла из-под кровати, дрожа, и поднялась на трясущихся ногах.

Он посмотрел на меня поверх оправы очков, и я постаралась сосредоточиться на его голубых глазах.

— Как тебя зовут?

— Кассандра, — пролепетала я. — Я всё слышала. Что случилось? Я не была уверена, что мне стоит выходить… Моя мама в порядке?

— Мы поговорим об этом через минутку. Кассандра, сколько тебе лет?

— Тринадцать.

— Ладно, Кассандра, мы сейчас выйдем, так что я хочу, чтобы ты взяла меня за руку… и я хочу, чтобы ты закрыла глаза, хорошо? Только до тех пор, пока мы не выйдем и не обсудим кое-что.

Из-за всего этого страха, горевшего в моём организме, мои органы чувств чрезмерно обострились, но я послушалась. Похоже, этот мужчина контролировал ситуацию, а мне сейчас нужно, чтобы кто-то был за главного.

Я закрыла глаза, позволяя ему вести меня. Но в коридоре возле моей комнаты странный металлический запах (возможно, медный) донёсся из-за двери в спальню моих родителей. Запах внушал страх, как старое воспоминание, всплывшее на поверхность. Нечто, что когда-то питало меня, наполняло восторгом…

Запах завладел мною, и мне нужно было узнать, что это такое. Я вырвалась из хватки копа и распахнула дверь в комнату родителей. Когда я это сделала, мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, на что я смотрю. Багровое пятно на полу, красное на простынях. Моя мать, её открытые, но отсутствующие глаза. Я готова была поклясться, что она смотрит на меня, винит меня. Это моя вина. Я не маленькая девочка; мне было тринадцать. Я должна была выползти из-под кровати и не дать моему отцу сделать это… И почему страх моей матери так влиял на меня? Со мной что-то не так.

Коп дёрнул меня прочь от комнаты, но когда я повернулась, рядом с копом появились две новые фигуры: Роан и Габриэль. Они втроём возвышались надо мной.

Роан повернулся к копу.

— Это она?

— Это она, — коп скривил губы от отвращения. — Даже не попыталась помочь.

— Трусиха, — сказал Габриэль.

— И извращённая к тому же, — мрачно добавил Роан. — Она лич ужаса. Готов поспорить, она наслаждалась страхом своей матери.

Я пыталась сказать, что не наслаждалась этим. Я хотела закричать, что я сожалею, но звук, который сорвался с моих губ, не был ни словами, ни криком. Это тот ужасный звук, который я никогда не забуду.

Булькающий хрип с присвистом.

Я резко села на кровати, стискивая одеяла, и слёзы катились по моему лицу. Когда глаза привыкли к темноте, я осознала, что нахожусь в гостевой комнате Габриэля. Простыни вокруг меня скомкались, и я сшибла подушку на пол. Облизнув губы, я почувствовала горький привкус.

Дверь распахнулась, и ворвался Габриэль с пистолетом в руке, одетый лишь в боксёры и белую футболку.

Он быстро осмотрел комнату.

— Ты в порядке? Я слышал твой крик.

— Да, прости, — мой голос напоминал карканье. — Просто кошмар приснился.

Опустив оружие, он хмуро посмотрел на меня, затем быстро отвернулся. Я была одета лишь в откровенную маечку, а нижняя часть моего тела оставалась обнажённой, если не считать трусиков. Я натянула на себя одеяло.

Как только я прикрылась, он сказал:

— Ты вся дрожишь.

Я издала тихий натужный смешок.

— Это был особенно плохой сон. Время от времени у меня такое случается.

Он кивнул.

— У меня тоже.

— Да? Что тебе снится? — я не хотела, чтобы он уходил.

— Моя жена, — ответил он. — День, когда она… умерла.

— О, — почему-то я не удивилась. — Когда это случилось?

Он пересёк комнату, поколебался на мгновение, затем присел на край кровати.

— Два года назад.

— Что случилось?

Он посмотрел на меня, и я увидела в его взгляде понимание.

— Мы шли по улице. Она хотела купить мне подарок на день рождения, — его голос звучал пустым. — Рубашку. Я всегда так привередливо выбирал свои рубашки… да и до сих пор привередничаю. Так что это заняло больше времени, чем должно было. А может, я просто не хотел, чтобы то утро заканчивалось. Приятное, простое утро с женой, свободное от работы. День был солнечным.

— А потом в четвёртом магазине к нам подошёл мужчина… и на мгновение в его глазах появилось странное выражение. Он вытащил нож и пырнул её в живот. Так быстро — ты не поверишь, как быстро он это сделал. Он бормотал что-то себе под нос, но это была полная неразбериха, что-то вроде вымышленного языка, — полоса лунного света, падавшего в окно, купала половину его лица в серебристом свете.

У меня в горле встал ком. Так вот почему Габриэль готов был поверить в фейри.

— Он посмотрел на меня, и его глаза сверкнули, — продолжал Габриэль. — На одну секунду они сделались красными и пустыми. А потом снова стали обычными. Он выпустил нож и выбежал из магазина. Я был слишком занят, пытаясь помочь своей жене… я даже не попытался его остановить.

Моё горло сжалось, и я с трудом сглотнула.

— Они его поймали?

— Они нашли его тело в переулке неподалеку. Его голова превратилась в месиво из плоти и костей. Он раз за разом бился головой о стену. По крайней мере, таково официальное заключение.

— Ты в это не веришь?

Он пожал плечами.

— Я не знаю.

— А твоя жена?

— Она умерла прямо там, в магазине. От потери крови. Убийца рассёк её внутренние органы… — его голос сорвался, и он оставил предложение незаконченным.

Тяжёлое молчание повисло в комнате, и я прерывисто выдохнула.

— Когда я вижу сны, они всегда о смерти моей матери. Точнее, о смерти моих родителей. Это было убийство с суицидом. Мой отец убил мою мать, а потом убил себя. Когда это случилось, я находилась в соседней комнате, храбро прячась под кроватью. Я не сделала ничего, чтобы помочь. Я даже не вызвала копов, — слеза скатилась по моей щеке. — В моих кошмарах меня всегда кто-то обвиняет. И знаешь, со страхом…

В этот момент мои мысли сделались невнятными, и я остановилась. Я не могла сказать Габриэлю, что страх был для меня наркотиком — даже когда мою мать убивали. С таким даже Габриэль уже не сможет справиться.

— Сколько тебе было лет? — спросил он тихо.

— Тринадцать.

Он стёр слезу с моей щеки.

— Ты была просто ребёнком.

— Если бы я просто добралась до телефона и подняла трубку или вошла в комнату…

— Тебе было тринадцать, — сказал Габриэль. — Ты была просто девочкой.

Я шмыгнула носом.

— Да, — он не понимал. Я могла это остановить. Я знала, что могла. Мой отец всегда питал ко мне слабость, даже под конец, когда его поведение становилось неадекватным. И всё же я просто пряталась под кроватью и позволила этому случиться.

Тем не менее, успокаивающее присутствие Габриэля помогло мне почувствовать себя лучше. Он сидел так близко, что я видела щетину на его подбородке, и он пах изумительно. Его грустные глаза притягивали меня. Что бы он сделал, если бы я забралась к нему на колени и начала целовать, ощутила биение его сердца под своей ладонью?

— Это ужасный кошмар, Кассандра.

— Я всегда вижу мою маму, мёртвую в конце. Я всегда слышу её предсмертный хрип.

— В моих снах я всегда действую быстро и спасаю её, — он посмотрел в окно. — Кошмар начинается, когда я просыпаюсь.

Глава 7

Утром я стояла перед раковиной в ванной и чистила зубы. Я оделась в обычные чёрные джинсы и небесно-голубую футболку. Молочный утренний свет отражался от зеркала, освещая мои розовые волосы.

И всё же казалось, будто что-то не так, и волоски на моей шее сзади встали дыбом. Я сплюнула в раковину и сполоснула зубную щётку. Вновь посмотрев на себя в зеркало, я осознала, в чём проблема.

Я не могла почувствовать отражение.

Нервозность подкралась к моему сердцу, когда я попыталась нащупать отражение и соединиться с ним. Ничего. Что случилось с моей магией?

Я бросилась в спальню, где на стене висело большое зеркало. Его отражение я с легкостью почувствовала.

Ладно, то есть, с зеркалом в ванной что-то не так. Я вернулась к нему. К моему облегчению, в этот раз я вновь сумела его почувствовать. Может, это какой-то магический сбой. Я схватила свою косметичку и нанесла на лицо тонирующий увлажняющий крем, затем немного блестящих румян. Пока я стояла перед зеркалом, присутствие отражения вновь исчезло.

Нахмурившись, я прикоснулась к стеклу, пытаясь понять, что не так. К моему ужасу, от прикосновения кончики моих пальцев пронзило болью. Я быстро отдёрнула руку, пристально всматриваясь в зеркало.

Отражение дрогнуло, и не я на него влияла.

Зеркало на моих глазах потемнело, начиная с верхнего левого угла и растекаясь во все стороны, как лужа чернил. Оно отражало другую, тёмную комнату — голые стены, почти нет освещения. Когда проступил центр отражения, становясь видимым, моё дыхание перехватило.

Скарлетт сидела в тускло освещённой комнате. Она была привязана к стулу, руки заведены за спину, во рту кляп. Красная рана рассекала её лоб, под глазом темнел пурпурный синяк. Рубашка запачкалась кровью. Я попыталась потянуться в отражение, но я его не контролировала. Оно не подчинялось моим командам. И я не могла туда прыгнуть.

Ярость бушевала в моём нутре, и я испытывала неудержимое желание навредить тому, кто это сделал.

Изображение ушло так же быстро, как и появилось. Несколько секунд я смотрела на собственное полное ужаса лицо, затем в верхней части зеркала проступили тёмно-красные пятна, постепенно формирующие буквы. Слова, написанные кровью, пятнали зеркало, проявляясь всё быстрее, смазанные и густые, словно их рисовали пальцем. Наконец, на стекле появилось всё послание.

Люси Локет кармашек потеряла,

А старый добрый Грендель нашёл.

Винчестерская Гусыня его сберегала,

Бантик вокруг него повязала.

В доки Ширнесса к часу дня

Дорогая Люси прийти должна.

Не приведёшь её вовремя туда,

И Скарлетт заживо сгорит дотла.

От этого послания ужас стиснул моё сердце костлявыми пальцами, и я лихорадочно попыталась вновь найти Скарлетт, соединиться с отражением. Ничего.

Мгновение спустя появился маленький клочок пергамента, проскользнувший через отражение и упавший прямо на шкафчик возле раковины. Я задержала дыхание, выжидая, вдруг случится что-то ещё. Я снова могла чувствовать отражение, но когда пыталась найти Скарлетт, ничего не происходило. Кто бы ни похитил Скарлетт, он владел магией отражения, это очевидно.

Я схватила пергамент. Одна сторона была пустой, другая покрыта рунами. Я уронила его обратно на шкафчик, не зная, что с ним делать.

От двух слов по стеклу струились подтёки крови: заживо сгорит. Я подавила дрожь. Мне хотелось закричать, разбить зеркало. Я хотела стремительно выбежать из дома и найти свою подругу, уничтожить того, кто её похитил, но я понятия не имела, с чего начать. Как я должна понимать это послание?

Я стиснула край раковины, заставляя себя дышать медленнее, пока не сумела мыслить ясно. Похититель наблюдал за мной через зеркало. Вот почему я не чувствовала отражение — оно подчинялось чьему-то контролю. Он знал, кто я такая, хотя не обязательно был в курсе, где я. Чтобы найти кого-то с помощью магии отражения, достаточно представить мысленный образ этого человека.

Послание на зеркале Габриэля являлось сообщением с требованием о выкупе. Скарлетт избили — либо чтобы получить от неё информацию, либо чтобы передать мне послание. Она офицер ЦРУ, и её учили терпеть пытки, но у всех есть свой предел.

Если только…

Что если это всё нереально?

Я создавала сфабрикованные отражения в зеркалах — буквально вчера, например, в церкви. Адреналин полыхал в моих венах, и я побежала в спальню, уставившись в зеркало и ища. Я всматривалась в своё бледное лицо, трясущееся тело, но не могла связаться со Скарлетт.

Или она слишком далеко и вне моей досягаемости, или похитивший её фейри закрыл отражения, дабы оборвать связь.

Дрожа, я побежала к телефону и набрала номер, который дал мне офицер ЦРУ. После трёх гудков на другом конце ответил мужчина.

— Это Фултон.

— Здравствуйте, — горячая слеза скатилась по моей щеке. — Это специальный агент Кассандра Лидделл. Мне дали этот номер…

— Да, агент. Ваш телефон не защищён, так что говорите покороче.

Я старалась говорить ровным тоном, но теперь слёзы текли рекой. Я знала, что что-то не так, и это не иллюзия.

— Кто-нибудь сумел найти Скарлетт?

Мгновение тишины.

— Нет.

Я крепче стиснула телефон, прижимая его к уху.

— Вы уверены? — лихорадочно спросила я. — Может, она в своём отеле или…

— В данный момент она недоступна.

— Возможно, у меня есть информация об её местонахождении, — я стёрла ещё одну слезу со щеки. — Но мне нужна ваша помощь.

Фултон сделал глубокий вдох.

— Приходите в посольство, — звонок оборвался.

Я засунула телефон в карман.

Скарлетт значила для меня весь мир, и именно этого добивался похититель. Иметь абсолютный рычаг давления, контролировать меня через страх. Он хотел, чтобы я немедленно кинулась действовать в соответствии с его требованиями. И всё же я должна отбросить эти чувства и думать как профессионал. Если бы меня вызвали для участия в этом деле о похищении, что бы я сделала?

Я медленно выдохнула. Во-первых, я потребовала бы доказательство, что похищенная жива. Я только что видела Скарлетт, но не могла точно сказать, что это реальность, а не иллюзия. Если я хотела что-то потребовать, надо первым делом установить связь для общения. В данном случае у меня имелось зеркало, и поскольку я не могла с ним связаться, похититель наверняка наблюдал за мной до сих пор.

Я бросилась в спальню и принялась разбрасывать одежду, пока не нашла свою сумочку. Я лихорадочно нашарила в ней ручку и старый чек. Согнувшись над кроватью, я нацарапала короткую записку: «Мне нужно доказательство, что Скарлетт жива. Какое у неё любимое блюдо?»

Затем я поспешила обратно в ванную и рывком показала записку зеркалу, чувствуя, как капелька пота скатывается по виску. Я старалась сохранять спокойный, сдержанный вид, пыталась унять дрожь в руках. Если похититель увидит ужас, исказивший мои черты, он посчитает это победой. Я должна показать ему, что контролирую ситуацию.

Я с каменным лицом держала записку. Прошла минута, затем другая.

Наблюдал ли он за мной? Я в этом не сомневалась. Следил, искал слабость. Контроль, всё дело в контроле.

Ещё одна минута. Может, на самом деле он её не похитил, или ему не нравилось двустороннее общение. Может, он общался только на своих условиях.

Через пять минут я медленно опустила бумажку. Возможно, ЦРУ сумеет установить связь для коммуникации, и может, они сумеют отследить…

«Дерьмо!»

С бешено стучащим сердцем я рванула обратно к сумочке, покопалась, пока не нашла магический сканер. Побежав обратно в ванную, я навела палочку на зеркало.

Ничего.

Если там и были останки магии, они рассеялись. Чёрт возьми! Эта информация могла пригодиться ЦРУ.

Я стиснула зубы. Что бы ни значило послание, временное ограничение было предельно ясным. Секунды Скарлетт утекали сквозь пальцы, и если я потерплю провал, она сгорит.

***

Габриэль стоял позади меня, хмуро глядя на окровавленное зеркало. Я быстро ввела его в курс дела, затащив в ванную, чтобы посмотреть на записку.

— Есть идеи? — спросила я. — Мы должны отвести кого-то по имени Люси в доки Ширнесса?

Он сделал глубокий вдох.

— Кое-что кажется знакомым. Не уверен, что всё это значит вместе.

Моё сердце бешено стучало.

— Расскажи мне, что знаешь.

— Погоди, — он вытащил телефон. — Для начала, доки Ширнесса вообще не близко, чёрт возьми. Они в графстве Кент. И далеко не в ближней его части.

— Долго туда ехать?

— Примерно полтора часа, если не будет пробок.

— Изумительно.

Я проверила время на телефоне — почти девять часов.

— Ладно, время у нас есть. Я только не знаю, кто такая Люси. Мне одной Люси Локет не кажется настоящим именем?

— Это старый детский стишок, его вариация. После первой строчки всё меняется. Она была проституткой, или куртизанкой, или типа того. Кармашек… Не знаю, но я всегда считал, что это её… — он прочистил горло. — Ну, понимаешь, кармашек.

Я уставилась на него.

— Ладно.

— Здесь есть ещё одна отсылка к проституткам. Винчестерская Гусыня. Средневековые проститутки, которые получили лицензию на работу от лондонского епископа Винчестера. Их называли гусынями, потому что они зазывали мужчин в свои комнаты руками в длинных белых перчатках.

Это не имело никакого смысла.

— Скарлетт не проститутка, так что я не улавливаю связи. Я не понимаю, как всё это складывается вместе.

Габриэль нахмурил брови.

— Какова вероятность, что Рикс и этот новый некто сами по себе решили общаться через чёртовы детские стишки? Разве может это быть просто совпадением?

Я покачала головой.

— Может, фейри в принципе так общаются меж собой. Однако я не понимаю всей темы с проститутками.

— Что ты мне говорила про отношение к женщинам в Триновантуме?

Мой пульс участился до невозможности.

— У них весьма старомодные взгляды на женское целомудрие.

Он медленно кивнул.

— Может, тот, кто это делает, намекает, что ты морально развратная или типа того.

— То есть, они по какой-то причине нацелились на меня, — я прерывисто вдохнула, уже не в силах убедить себя, что это какая-то уловка. — И нам надо доставить Люси Локет в графство Кент к часу, иначе они предположительно сожгут Скарлетт заживо.

Габриэль провёл пальцами по волосам.

— Это стишок из XVIII века. Если Люси когда-то и была реальной, она бы уже умерла.

— Фейри живут столетиями. Она наверняка фейри, и нам просто надо её найти. Может, она секс-фейри, как Роан. Где были эти Винчестерские Гусыни? У них имелся какой-то конкретный бордель?

— Саутуарк.

— Ты знаешь подробности?

— Винчестерский дворец был связан с Винчестерскими Гусынями. Руины дворца по-прежнему там. Это всё, что я могу сказать.

Я заламывала руки.

— Ладно, — всякий раз, когда я ходила по древним частям города, я ощущала прилив энергии. — У меня складывается ощущение, что фейри нравятся старые здания. Может, Люси Локет бывает у Винчестерского Дворца. Нам просто надо её найти и привезти в Кент.

Габриэль подобрал пергамент.

— Что это такое?

Я чуть не забыла про него.

— Это вылетело из зеркала.

Габриэль тщательно осмотрел обе стороны.

Я взяла листочек из его рук.

— Полагаю, ты не знаешь, что тут говорится?

— Неа.

— Может, нам надо дать это Люси, чтобы она пошла с нами.

— Может, — Габриэль провёл ладонью по рту. — У меня вопрос. Этот некто нацелился на Скарлетт лишь для того, чтобы добраться до тебя? Или же дело только в Скарлетт?

Я тяжело сглотнула.

— Подразделение ЦРУ, в котором работает Скарлетт, занимается фейри-активностью. Я узнала об этом вчера. Это чрезвычайно секретно, вот почему я не сказала тебе ранее.

Он уставился на меня.

— Ладно.

— Прежде чем отправляться в Винчестерский Дворец, я встречаюсь с одним из офицеров ЦРУ в посольстве. Может, они поймут, какого чёрта значит этот пергамент и стишок. Они могут привлечь больших шишек, может, найдут Скарлетт с помощью своих гаджетов. У них есть аналитики, которые могут поработать над сообщением, перевести письмена на бумажке, и всевозможные устройства, которые способны…

— Ладно, я понял. Они лучшие, — сказал Габриэль.

Я сделала фотографию окровавленного зеркала на телефон, чтобы показать ЦРУ.

— Я пойду, поговорю с ними, а ты разузнай про эти руины всё, что сумеешь найти. Может, Люси шарахается поблизости…

— Но у нас очень мало времени. Разве не лучше нам вместе отправиться на поиски этой Люси?

— ЦРУ наверняка может отправить нас в Кент чартерным вертолётом.

— Логично.

— Я встречусь с тобой в Саутуарке, когда закончу.

— Я высажу тебя у станции метро, а сам поеду в Саутуарк. Там у нас будет машина, чтобы поехать в Кент, если не добудем вертолёт вовремя, — он выгнул бровь. — Ты сказала, что Роан — секс-фейри?

Я прочистила горло.

— Это неважно.

— Точно, — он покачал головой, словно выбрасывая из головы картинку. — В любом случае, если мы не достанем себе вертолёт, то у нас есть два с половиной часа на поиски Люси.

— Если найдёшь Люси до того, как я доберусь туда, не выпускай её из поля зрения, — я схватила с пола свою сумку, достала пистолет с железными пулями и вручила ему. — Если она попытается что-то вытворить, используй это.

Габриэль аккуратно взял пистолет и проверил его. Удовлетворившись, он посмотрел на меня.

— Кассандра. Мы вернём Скарлетт.

— Конечно, — сказала я безо всякой уверенности. — Увидимся на месте.

Глава 8

После быстрой поездки на метро я прошла по травянистой площади Гросвенор в сторону посольства. В моей голове бушевали мысли. Роан ведь сказал, что я в опасности? Так как именно он это узнал? На меня нацелились, и он это предсказал. Вот если бы пятисотлетние воины-фейри носили при себе сотовые телефоны, я бы смогла это прояснить.

Подойдя ближе, я вытащила телефон и посмотрела на экран. Без четверти десять. Я снова позвонила Фултону.

— Агент Лидделл, — произнёс он.

— Да, — ответила я. — Слушайте, у нас мало времени. Я почти на месте.

— Хорошо. Я буду ждать вас снаружи, чтобы провести в наше лондонское отделение.

— Нет, подождите, Фултон. У нас нет времени…

Звонок оборвался.

— Придурок, — Фултону реально надо поработать над своим телефонным этикетом.

Перед посольством стоял лысеющий мужчина в костюме, и взгляд его холодных голубых глаз не отрывался от меня.

Я показала ему свой жетон ФБР, подходя ближе.

— Фултон?

Он кивнул.

— Агент Лидделл.

Он раскрыл дверь.

— Заходите, мы поговорим внутри.

— Нет. Времени нет. Скарлетт похитили, и тот, кто её забрал, убьёт её в час дня, если я не доставлю что-то в Кент к названному времени. И причём в неблизкий район Кента. Мы можем поговорить по дороге.

— Я вынужден настаивать, чтобы мы поговорили внутри, — Фултон глянул поверх моего плеча. — Такие вопросы не могут обсуждаться здесь, это не…

— Слушайте, Фултон. У нас очень мало времени. Вот, позвольте вам показать, — я сунула руку в сумочку, намереваясь достать телефон и показать ему фотографию послания на зеркале.

Его реакция была мгновенной. Рука метнулась к боку и вытащила пистолет, дуло которого прицелилось мне в грудь. Я ошеломлённо уставилась на него.

— Ни с места, Лидделл. Даже не думай о том, чтобы пошевелиться.

— Я собиралась достать свой телефон, — мои челюсти сжались, злость взбурлила. — Вы с ума сошли?

— Я с ума сошёл? Давай-ка подумаем. Ты заявилась сюда вчера, и как только мы надели на тебя детектор фейри, он заглючил. Конечно, мы подумали, что это просто неисправность. Но потом оперативный сотрудник позвонила нам, сообщая, что она с тобой, и внезапно звонок оборвался. Мы проверили её датчик местоположения, и тот оказался выключен. С тех пор мы её не видели. Так что ты думаешь?

Моё сердце бешено стучало. Всё пошло совсем не по плану.

— Вы всё перепутали. Этим утром я получила сообщение. Скарлетт…

— Я всё перепутал? Это легко проверить, — он держал пистолет одной рукой, а другую завёл за спину и вытащил длинную чёрную палочку. — Детектор фейри. Уверяю тебя, он работает исправно. Позволь мне просканировать тебя и оставим это недопонимание в прошлом, да?

— Слушайте, — я сделала шаг назад.

— Ни с места, бл*дь! — рявкнул он, навёл на меня устройство и что-то нажал.

Оно мгновенно принялось пронзительно завывать.

— Какой сюрприз, Лидделл, — прорычал Фултон. — Знаешь, что тут написано? Позволь намекнуть. Тут не написано «человек».

— Ради всего святого…

— Ты действительно агент Лидделл? Или ты убила её и заняла её место? Не двигаться, фейри, и не рассчитывай улизнуть. Этот пистолет полон железных пуль.

Я держала руки поднятыми над головой и раздражённо смотрела на него. Мне нужно, чтобы он мне помог. Если бы я только могла запустить руку в сумочку, то удалось бы вытащить ту подвеску, которую дал мне Элвин. Если Фултон посмотрит на неё, он сделает всё, что я захочу.

— Позвольте мне показать вам всего одну вещь, — я медленно потянулась к своей сумочке. — Я достану это из сумочки. Это не оружие, это…

— Я так не думаю! — прокричал он. — Брось сумку на землю. Немедленно!

«Чёрт». Я опустилась на колени и позволила сумке соскользнуть с моего плеча на землю.

— Пни её сюда.

Я подчинилась. Он нагнулся и подобрал сумочку, не отрывая взгляда от меня и по-прежнему целясь мне в грудь. Он повесил сумку себе на плечо и открыл её свободной рукой. Затем он глянул внутрь и поднял взгляд, насмешливо улыбаясь.

— Не фейри, да? — спросил он, вытаскивая бумажку с нацарапанными на ней рунами. — Видимо, это на английском написано?

Я развела руками, словно пыталась успокоить дикое животное.

— Вы не понимаете…

— Больше никаких разговоров! — он положил бумажку себе в карман, затем ещё раз заглянул в сумочку. Я подумывала броситься на него, но я стояла слишком далеко. — И, как я и ожидал, оружие, — он сунул руку в сумочку, вытаскивая железный нож.

Его рот мгновенно приоткрылся, а глаза раскрылись шире, когда нож начал кричать в его сознании, требуя крови.

Я ринулась вперёд, толкнув его руку с пистолетом вверх. Его ладонь расслабилась, оружие со звоном упало на тротуар. Но другая его рука быстро метнулась ко мне, сжимая извращённый нож. Мой собственный страх питал меня дикой энергией, адреналин опалял нервные окончания.

Я заблокировала его руку, но лезвие полоснуло меня через футболку и рассекло бок. Порез оказался неглубоким, но лезвие было железным, и я слышала, как эта злобная штука радостно шепчет с моей кровью на его кончике. Глаза Фултона расфокусировались, но его губы шевелились, шепча угрозы и проклятья ножа, его голос сделался гортанным и злым. Позади него я увидела трёх мужчин в костюмах, которые неслись в нашу сторону, вытаскивая оружие. Я выкрутила руку Фултона, и он закричал от боли, разжав хватку на ноже. Я выхватила клинок из его руки, содрала мою сумку с его плеча и кинулась бежать в сторону Сент-Одли стрит.

— Стоять! — закричал кто-то позади меня. Молясь, чтобы они не стали стрелять на улице, полной гражданских, я кинулась в переулок.

Я продолжала бежать, дыхание прерывисто вырывалось из моего горла. Чёрное такси с визгом остановилось на перекрёстке, перегородив мне дорогу капотом. Я вскочила на него, перекатилась по капоту и приземлилась с другой стороны. Глянув в пространство под низом такси, я увидела четыре пары ног, несущихся в мою сторону — Фултон и три других агента.

Водитель такси выбирался из машины, крича что-то мне. Пора мне окончательно сбросить их со следа.

Чуточку приподнявшись, я посмотрела в зеркало заднего вида такси, нащупывая отражение, ища другое, вдалеке…

Затем я застыла.

Я не могла уйти без чёртовых фейри-рун. Что бы они ни означали, они могут понадобиться мне для возвращения Скарлетт.

Я медленно подняла голову, выглядывая через окно машины, и один из агентов поднял пистолет. Я пригнулась в тот самый момент, когда он выстрелил, и пуля разбила стекло, просвистев в дюймах от моей головы.

Слева от меня находилась улица, полная магазинов, и на тротуарах собрались гражданские. При звуках выстрелов они начали кричать, пытаясь убежать. Я кинулась в их сторону, агенты следовали за мной по пятам. Они не станут стрелять по мне в толпе.

Оглядываясь через плечо, я увидела позади себя двух агентов, расталкивавших людей с дороги.

Мои лёгкие горели, крики пронизывали воздух. Затем в десяти метрах передо мной оказалось покрасневшее от ярости лицо Фултона. Он и ещё один агент побежали вперёд и преградили мне дорогу к отступлению.

У меня было меньше секунды, чтобы выбрать курс действий. Я едва не выбежала обратно на дорогу, но теперь в воздухе выли полицейские сирены. Скоро мне придётся иметь дело ещё и с копами. Моё сердце колотилось о рёбра. Если я не выберусь, Скарлетт сгорит заживо.

Я лихорадочно посмотрела влево: бутик антикварной одежды. Я бросилась туда, дёрнула дверь и спешно ввалилась в магазин. Продавец-консультант с гладко прилизанными волосами уставилась на меня с разинутым ртом, пока я лихорадочно осматривалась по сторонам и искала способ выбраться через чёрный ход.

Такового тут не оказалось.

Зато здесь имелись дюжины зеркал.

Пора перестать думать как жертва и начать думать как охотник.

Глава 9

Я кинулась через дверь в зону с примерочными, и быстрый осмотр сообщил мне, что все заняты, потому что под шторами виднелись ноги. Времени на любезности не оставалось. Я дёрнула в сторону занавеску, обнаружила там молодого парня в трусах и футболке, который сжимал пару джинсов.

— Они отлично на тебе сидят, — я схватила его, вытолкала из примерочной и вышвырнула следом за ним его обувь.

Затем я задёрнула за собой штору, игнорируя протесты парня. Я слышала, как снаружи Фултон кричит на продавца-консультанта.

Я заблокировала эти крики и сосредоточилась на том, чтобы сформировать связь с зеркалом, позволить моему разуму сцепиться с отражением до тех пор, пока в моём черепе не распространилась прохлада. Из отражения я поискала другое зеркало, показывавшее мне весь магазин, и стала перебирать варианты, пока не нашла подходящий. Фултон и его приятели стояли в середине магазина с оружием в руках. Паникующие покупатели выбегали за дверь.

— Где чёрный ход? — рявкнул Фултон на женщину за прилавком, используя британский акцент.

— Там… там нет чёрного хода, — ответила женщина.

Фултон переглянулся с одним из мужчин, затем что-то тихо сказал. Я следила за его губами, произносившими слова. «Она здесь».

— Леди и джентльмены, прошу вас покинуть магазин! — прокричал Фултон со своим фальшивым акцентом. — Это полицейская операция!

К моему удивлению, он показал жетон местной полиции. Может, у всех оперативников ЦРУ здесь имелись фальшивые полицейские жетоны на такой случай.

— Прошу, покиньте магазин! — прокричал он. — Здесь опасный преступник!

Я наблюдала, как молодой парень из примерочной, теперь уже натянувший штаны слишком маленького размера, подошёл к Фултону. Он показал назад, и хотя я не слышала, что он говорил, я не сомневалась, что он показывает Фултону на мою примерочную, и мой пульс участился. Фултон кивнул одному из своих людей, и тот стал красться вперёд.

Я нащупала другие отражения в магазине, связалась с тем, что находилось в пустой комнате для хранения, и быстро перебралась туда, скользнув через зеркало, поверхность которого омыла мою кожу как вода.

Буквально через секунду я услышала крик агента «Чисто!» из примерочных.

Вой сирен пронизывал воздух.

Я смотрела на зеркало, с его помощью наблюдая за другими отражениями в магазине. Офицер отодвигал шторы примерочных одну за другой, каждый раз крича «Чисто!» за исключением одного случая, когда оскорблённая шестидесятилетняя женщина в юбке и лифчике завопила на него. Он извинился и задёрнул занавеску обратно.

К тому времени почти все покинули магазин, и Фултон с его людьми разделились, ища меня.

Мне надо встретиться с Фултоном один на один. Но я вымоталась, мои мысли бешено плясали. Мне надо больше страха, чтобы подпитать моё тело энергией.

На стене в комнате хранения висел электрический щиток. «Идеально».

Я распахнула его, пощёлкала переключателями и погрузила магазин в полутьму. Лишь слабый послеобеденный свет, лившийся через витрины, освещал это место.

Фултон с пистолетом наготове подбирался к комнате хранения. Я просмотрела зеркала, ища незаметное отражение в магазине. Я нашла такое за вешалкой с пальто и шагнула в стекло, позволяя ему омыть мою кожу. С бешено стучащим сердцем я выбралась в местечко за пальто. Затем, нащупав все отражения в магазине, я представила, как они становятся мутными, и их поверхность заволакивает паром.

— Что за… — воскликнул мужской голос.

Я сосредоточилась, формируя на зеркалах буквы, словно их рисовал невидимый палец.

«Вы меня видите?»

— Сэр…?

— Заткнись, она нас слушает.

«Вы меня слышите?»

Мужчина подошёл близко к вешалке с пальто, за которыми я пряталась, и я прыгнула через отражение обратно в одну из примерочных, используя зеркало, чтобы внимательно следить за четырьмя мужчинами. Один из них начал источать страх, и я ощутила аппетитные завитки энергии, исходившие от него и вившиеся вокруг моего тела.

Я позволила зеркалу вновь заклубиться паром, затем написала «Я вас вижу».

— Возможно, нам стоит вызвать подкрепление…

— Она играет с вашим разумом. Это же всего одна женщина, чёрт возьми!

Значит, ещё больше пара. «Вам нужно бежать».

— Игнорируйте эти чёртовы зеркала! — прокричал Фултон, уже не утруждаясь британским акцентом.

«БЕГИТЕ».

Я издала тихий смешок, этакое зловещее хихиканье, и два мужчины развернулись, вскинув оружие. Один из них заметно дрожал. Я оказалась бабайкой, привидением в зловещем доме, той штукой, что грохотала в ночи.

— Там! — закричал Фултон, кинувшись к моей примерочной, но когда он отдёрнул штору, я уже проскользнула через стекло, теперь засмеявшись уже в другой части магазина. Я толкнула небольшую вешалку с одеждой, позволив той с грохотом упасть на пол, затем снова прыгнула через отражение, всегда двигаясь, всегда скрываясь из виду.

Эти мужчины были в ужасе. И так и должно быть. Когда их страх полыхал в моём теле, я была сильнее любого из них, быстрее любого из них. Страх делал их дёргаными и несобранными, но моим мыслям он придавал чрезвычайную ясность.

Я снова сосредоточилась на зеркалах, затягивая их тёмным туманом. Я представила скользившие там странные фигуры, которые никогда не проступали до конца.

Прогремел выстрел, разбивший стекло. Один из мужчин выстрелил в зеркало. Поверхность раскололась на фрагменты, и я сосредоточилась на том зеркале, позволяя фигурам в нём стать ближе, и в мутной тьме сверкнули злые красные глаза.

Офицер стоял в примерочной кабинке. Когда он повернулся ко мне спиной, я проскользнула в ту кабинку и схватила его сзади, зажав рот и нос. Он дёргал меня за руку, отчаянно стараясь дышать.

Не повезло ему. Теперь я была намного сильнее. Наконец, его тело обмякло, потеряв сознание. Я аккуратно положила его на пол, забрав его пистолет и сунув себе в сумку. Затем я соединилась с отражением за собой, представив его полное ужаса лицо на зеркале в главном помещении, где дым окутывал его тело, а он беззвучно кричал, пока тёмные фигуры смыкались вокруг него.

— Они схватили Кёртиса! — завизжал кто-то.

Я услышала звон колокольчика на двери, когда передняя дверь распахнулась, и один из них сбежал.

— Просканировать зеркала, — прокричал Фултон. — Я хочу получить магический отпечаток этой суки.

Другой офицер подвинулся ближе к одному из зеркал, его лицо выглядело молочно-белым. Через свою связь с зеркалом я изменила отражение и вообразила, как он появляется в нём с широко раскрытыми глазами, держа сканер в дрожащей руке. Затем я создала худую женщину с серой кожей и зияющими глазницами. Она подошла к нему сзади, широко раскрыв рот и потянувшись к его горлу. Завопив, он резко развернулся, ища иллюзорную женщину.

Улыбнувшись, я скользнула рукой в зеркало и погладила его по шее. Когда он крутанулся обратно, я уже убрала ладонь.

— Я вызываю подкрепление, — взвизгнул он и бросился к двери.

Остался только Фултон.

Он боялся, но не так сильно, как остальные. С ним нельзя допускать ошибок. Если он увидит меня хоть на секунду, он выстрелит. И он не промажет.

— Фултон… — промурлыкала я, затем переместилась обратно в примерочные. Через зеркало я наблюдала, как он поворачивается то влево, то вправо, не опуская оружие и ища меня.

— Фултон… — я снова захихикала тем же жутковатым смешком. Он резко развернулся, дважды выстрелив в воздух.

Я шагнула обратно в зеркало, позволяя его магии омыть мою кожу, и появилась буквально в трёх метрах позади него, присев за стеллажом с одеждой.

— Фултон! — прошептала я.

Он подпрыгнул, выпустив ещё одну пулю. Он попятился… прямиком к зеркалу. И именно в этом я нуждалась.

Когда он повернулся, я бросилась через зеркало позади него, схватила его за шею и рот и крепко надавила, чтобы перекрыть поступление воздуха.

Он оказался сильнее. Вместо того чтобы пытаться отодрать мои руки, он ударил меня локтем в живот. Я охнула, но заставила себя не выпускать его, ибо моё тело бурлило силой. Фултон пытался прицелиться в меня из пистолета, и я резко впечатала его в зеркало с достаточной силой, чтобы оглушить. Его пистолет со стуком упал на пол. Тем не менее, я продолжала зажимать его нос и рот.

Теперь он лихорадочно махал руками, борясь за свою жизнь, и его безудержная паника лишь делала меня сильнее.

Наконец, он обмяк у меня на руках. Я выждала ещё секунду, понимая, что с него станется изобразить бессознательность, но я уже не чувствовала его страха. Он отключился. Положив его на пол, я проверила его пульс, с облегчением нащупав слабую пульсацию под кожей. Затем я обшарила его задний карман и вытащила свой пергамент. Я не упущу его во второй раз. Я также забрала его фальшивый жетон, быстро убрав его в сумочку.

Я глянула в сторону двери. Снаружи стоял офицер ЦРУ, говоривший с группой копов.

Ладно. Пора убираться отсюда к чёртовой бабушке.

Я соединилась с зеркалом позади меня, нащупывая далёкое отражение на востоке, в районе Винчестерского Дворца, и нашла такое на узкой улочке. Я проскользнула через стекло, чувствуя, как магия отражения омывает мою кожу подобно холодной воде.

Глава 10

Я шла по узкой мощёной аллее за кирпичной аркой. Постоянное использование зеркал и манипуляции ими довольно сильно сказались на мне, и после путешествия через стекло я испытывала лёгкую тошноту.

Габриэль находился недалеко и искал Люси. Но прежде чем отправиться к нему, мне надо выполнить другую маленькую задачу. Я вытащила телефон, ища магазин мобильных телефонов. Ближайший находился в пяти минутах отсюда, возле станции Лондонский Мост.

Я опустила голову, быстро шагая по тротуару.

Опьянение от побега быстро выветрилось, и тёмное облако беспомощности начало просачиваться в моё сознание. ЦРУ должно было помочь мне установить линию коммуникации с похитителем. Они также могли расшифровать руны и помочь мне разобраться, кто такая Люси, чёрт возьми. Они могли заказать нам вертолёт, чтобы сэкономить время. Но они оказались на неверном пути, считая, что я причастна к исчезновению Скарлетт. И теперь, когда я продемонстрировала свои магические способности в магазине одежды, они непременно уверились в этом. Я опять оказалась беглянкой.

У станции метро я заметила магазин Т-мобайл и отстегнула сотню за телефон. Прежде чем поменять SIM-карты, я убедилась, что запомнила номер Габриэля. Выйдя из магазина, я осмотрелась по сторонам в поисках самого ничего не подозревающего человека, которого я могла найти. Женщина с большой сумкой направлялась к станции метро и болтала по телефону. Когда она проходила мимо, я подкинула свой старый телефон в её сумку. Это должно немного отвлечь ЦРУ.

Я как можно быстрее перешла дорогу. Перебегая обратно на Клинк-стрит, я позвонила Габриэлю со своего нового телефона.

— Алло?

— Габриэль, это я.

— С чьего телефона ты звонишь? — его голос звучал устало.

— Я его только что купила. ЦРУ оказалось засадой. Они считают, что я причастна к исчезновению Скарлетт. Всё пошло… не по плану.

— Проклятье, Кассандра.

— Есть идеи, кто такая Люси?

— Пока что нет. Честно говоря, тут мало что есть. Дворец в руинах. Через улицу есть старая тюрьма, которая теперь стала музеем. Я не вижу никого, кто походил бы на фейри. Я продолжаю искать. Несколько детективов в участке помогают…

Моё сердцебиение ускорилось.

— Ты рассказал им об этом?

— Расслабься. Я не сообщил им ничего значимого. Я просто упомянул, что она фигурирует в деле, и наверняка это кодовое название, и они ищут.

— Ладно, — я проверила экран своего нового телефона. Двадцать минут одиннадцатого. В одиннадцать тридцать мы должны быть на пути в Кент вместе с Люси, а я до сих пор понятия не имела, кто такая Люси, чёрт возьми. Паника стискивала моё сердце. Если Габриэль понятия не имел, где искать Люси, может, мне надо найти того, кто знает.

— Я буду там через двадцать минут. Проверю ещё одну зацепку. Дай мне знать, если ты найдёшь что-нибудь.

— Конечно, — он повесил трубку.

Я засунула свой новый телефон в сумочку.

Мне нужна помощь, и я знала, кто мог её предложить. Я не сомневалась, что за это придётся заплатить цену, но ради Скарлетт я сделаю что угодно. Мне лишь надо его найти.

Я вошла в переулок, где никто меня не увидит, и вытащила компактное зеркальце из сумочки. Я тут же ощутила, как мой разум связался с отражением, и его прохладная магия заполнила мой череп изнутри. Стекло притягивало меня ближе, засасывало внутрь, и в этот момент я поискала Роана, представляя его идеальный силуэт. К моему облегчению, отражение замерцало, дав мне мельком увидеть его мощное загорелое тело.

Он лежал на кровати в номере отеля, без рубашки, глаза закрыты. Моё сердцебиение участилось, и я позволила отражению затянуть меня глубже.

Пошатываясь от головокружения, я ввалилась в его номер.

Роан резко сел и потянулся к мечу возле кровати.

Моё сердце бешено застучало, и я подняла руки.

— Это всего лишь я.

Он уставился на меня, сжимая рукоятку меча, затем снова расслабился.

— Ты пришла для того, чтобы твоя подружка опять угрожала мне железными пулями? — от его ледяного тона температура в комнате как будто опустилась на десять градусов.

— Нет, — я с трудом сглотнула. — Извини за это. Я не знала, что она так отреагирует.

— Возможно, ты не очень хорошо знаешь своих друзей.

Я сделала глубокий вдох. Как мне убедить его помочь женщине, которая хотела его пристрелить?

— Мне нужна твоя помощь, — просто сказала я.

— Изумительно.

— Моя подруга… та, с которой ты вчера познакомился…

— Та, что хотела меня убить.

— Точно. Её похитили.

Он приподнял бровь.

— Почему?

— Не знаю. Думаю, её похитили фейри. Может, кто-то разозлился из-за того, что я убила Рикса. Я получила некое… послание с требованием о выкупе. Оно в стихах, как и то, что писал Рикс. В письме говорится, что мне надо найти Винчестерскую Гусыню и девушку по имени Люси Локет, которая каким-то образом связана с парнем по имени Грендель. Мне надо отвести Люси в доки Ширнесса, и это должно произойти до часу дня, иначе случится нечто ужасное.

— Нечто ужасное случится с твоей подругой, — уточнил он.

Мой желудок взбунтовался. Моё время на исходе, и всё же, если я надавлю на Роана, это обернётся против меня.

— Верно.

— С той, что пыталась меня убить.

Я прочистила горло.

— В её защиту скажу, что она тебя не убила. А похититель угрожает сжечь её заживо. И между прочим, откуда ты знаешь, что на меня нацелились?

Он поднялся с кровати.

— Я же сказал тебе вернуться домой и оставаться в безопасном месте, так? Я знаю людей, я слышу кое-какие вещи. Твоё имя не раз всплывало за последние несколько дней. Я не знаю, почему на тебя нацелились в такой манере. Каллах говорит, что ты важна для восстановления Триновантума в его былом величии. Возможно, кто-то ещё знает о твоей значимости и хочет, чтобы всё осталось так, как сейчас, — его изумрудные глаза прожигали меня. — Это был лишь вопрос времени. Тебе надо было прислушаться к моему предупреждению.

Я задрожала.

— Какая такая значимость? Это про то, что я ключ? Что, чёрт возьми, это значит?

Он почти незаметно пожал плечами.

— Похоже, у тебя всё равно нет времени для урока, охватывающего столетия политики фейри.

— Точно, — мои пальцы сжались в кулаки. — Что насчёт Люси Локет?

— Достичь того, что ты просишь, намного сложнее, чем ты себе представляешь, и сопровождается огромным личным риском. С чего бы мне рисковать собственной безопасностью, чтобы помочь незнакомке, которая хочет меня убить?

Когда он преподносил всё в таком свете, у меня не оставалось аргументов, но приходилось как-то убеждать. Я выпятила бедро в сторону.

— Если припоминаешь, я помогла тебе спасти Эльрин. Я проникла в тюрьму и помогла тебе освободить её. Полагаю, ты передо мной в долгу.

— Я ничего тебе не должен, — его слова были полны уверенности, но в изумрудных глазах промелькнуло сомнение. Это его беспокоило.

Я отчаялась, и у меня закончились идеи.

— Скарлетт — моя лучшая подруга, — это даже для моих ушей прозвучало как бессмысленная мольба, и глаза защипало от слёз. — Ладно. Сама разберусь. У меня время на исходе.

Я повернулась, чтобы найти зеркало, но голос Роана остановил меня.

— Подожди.

Взглянув на него, я постаралась скрыть надежду в глазах.

— Ты никогда не разберёшься сама. Это абсурдно. Скажи мне. После того, как мы доставим Люси в доки Ширнесса, ты пойдёшь со мной? Мне надо сберечь тебя до собрания совета.

— Какого совета?

— Объясню попозже. Ты обещаешь?

— Нет, — я покачала головой. Так не пойдёт. — Я пойду с тобой, но только после того, как полностью освобожу Скарлетт. Мне надо удостовериться, что она в безопасности, и я всё ещё не знаю, что случится после того, как я приведу эту цыпочку Люси в Кент, — моё сердце билось о рёбра. Моё время утекало сквозь пальцы. — Я никуда не пойду, пока Скарлетт не окажется в безопасности и не вернётся домой. Подумай об Эльрин. Это то же самое.

Роан посмотрел на меня, и его мускулистое тело источало бледный золотистый свет.

— Ладно.

Я сделала глубокий вдох.

— Ладно, — я вытащила бумажку из лифчика. — Тот, кто похитил Скарлетт, послал мне вот это через зеркало. Это как-то связано с Люси. Ты можешь сказать мне, что тут говорится?

Он взял бумажку из моей руки и осмотрел её.

— Это билет.

— Чего?

— Я так и думал. Люси Локет в «Логове Гренделя». Это своеобразный клуб фейри. Он прилегает к руинам Винчестерского Дворца, и попасть туда можно с этим билетом.

— Прилегает к руинам? — переспросила я. — С помощью магии?

— Конечно. Но ты не можешь пойти, одетая… в то, во что ты сейчас одета.

— Почему? Магический вышибала меня не впустит?

— Именно так.

— Так что мне надеть? Я отправляюсь на чопорное мероприятие фейри или же на веселье для фейри, как на тусовку после того бала?

— Эти фейри — изгнанники из Триновантума. Гедонисты, которые не смогли подчиниться запретам короля.

— Хочешь сказать, надо надеть что-то с глубоким декольте?

— Я ничего не знаю о человеческой моде. Просто надень что-то получше этого, — он провёл костяшками пальцев по моему животу поверх футболки. Даже через ткань его прикосновение вызвало разряд электричества в моём теле.

Мой пульс участился.

— И откуда же мне знать, что надеть?

— Слушай, всё просто. У вас, людей, есть дурацкая церемония. Кажется, она называется Фестиваль Оскара.

— Ничего подобного у нас нет.

— Я видел по вашему телевидению. Они почитают золотого бога.

Я моргнула, стараясь сообразить.

— Ты имеешь в виду статуэтки премии Оскар?

— Наверное. Вот такие платья, которые туда надевают, подойдут.

— Ясно, — я сверилась со временем. Половина одиннадцатого. У нас остался час. — Встретимся у входа в Винчестерский Дворец через двадцать минут. Я надену что-нибудь поприличнее футболки.

Глава 11

У меня не было времени идти в какой-то магазин от кутюр и покупать роскошное платье. Я даже не была уверена, где находятся такие магазины. Вместо этого я зашла в первый попавшийся бутик на улице (местечко под названием «Оазис») и осмотрела манекены. На большинстве из них были надеты повседневные сарафаны, коктейльные платья, джинсы и футболки. В итоге почти в самом конце я нашла самое близкое к церемонии Оскар, что я могла получить: кремовое платье в пол. Оно было сшито в греческом стиле с завышенной талией, декольте, опускавшимся чуть ли не до талии, и обнажённой спиной. Сняв его с вешалки, я увидела, что у него также имелся разрез до бедра. У меня сложилось впечатление, что Роану оно понравится, но мне надо дополнить его аксессуарами.

Схватив платье в своём размере, я пересекла магазин, направляясь к примерочным, и по дороге прихватила ожерелье из золотых пластинок, а также подходящие серёжки-кольца.

Я торопливо зашла в одну из примерочных, и мой разум смутно соединился с отражением рядом. Я как можно быстрее сняла джинсы и футболку, скинула лифчик и затолкала всё это на дно сумочки. Моё сердце бешено колотилось, и я старалась не думать о том, что часики тикают. Я могла лишь надеяться, что Роан не пудрит мне мозги, и всё это важно для того, чтобы попасть в «Логово Гренделя».

Я надела платье через голову, и мягкая ткань скользнула по моим обнажённым бёдрам. Я завязала лямочки на шее сзади.

Сколько времени у меня осталось для того, чтобы найти Люси? Дрожащими руками я взяла ожерелье и сцепила на шее застёжки из имитации золота. После этого я продела в уши серёжки-кольца.

Я немного покопалась в сумочке. Как можно быстрее я размазала по своим бледным щекам капельку помады, чтобы подарить им розовый румянец, затем накрасила губы. Ещё порывшись в сумке, я достала ручку, накрутила на неё волосы, изобразив некое подобие небрежного пучка, и оценила свою внешность в зеркале.

Ну, не совсем образ для церемонии Оскара, но годится.

Я подхватила сумку с пола и пристально посмотрела в зеркало. Удобная штука в примерочных. Если мне остаток своей жизни придётся быть беглянкой, я могу не пользоваться кредиткой и просто забирать одежду через отражение.

Я позволила своему сознанию связаться с зеркалом, и когда отражение замерцало, я почувствовала, как поддаюсь его гравитационной тяге. Я поискала Габриэля, пока не увидела мельком, как он проходит мимо припаркованной машины на Клинк-стрит. Найдя его, я позволила себе провалиться в зеркало, и его холодная магия омыла меня волнительным восторгом.

Я выскользнула из машины на Клинк-стрит, вызвав панический вопль у проходившего рядом мужчины средних лет.

Габриэль стоял сбоку от узкой дороги, у руин старого дворца, оставшиеся стены которого заросли плющом.

Когда я приблизилась, он повернулся и широко раскрыл глаза:

— Ты откуда взялась? — его взгляд скользнул по моему платью. — Откуда у тебя этот наряд?

— Я здесь. Я…

На меня накатило внезапное головокружение, и я начала терять равновесие. Габриэль схватил меня за локоть, давая опору. Я прислонилась к нему, вдыхая его чистый, мыльный запах. На мгновение я закрыла глаза, подавляя подступающую тошноту.

— Ты в порядке? — тихо спросил он.

— Да. Просто дай мне секундочку. Думаю, путешествия через зеркала дезориентируют.

— Да уж, представляю, — он обнял меня одной рукой за талию.

Я сделала глубокий вдох, стараясь призвать свою силу, но чувствовала себя опустошённой. Может, я чрезмерно активно использовала свои силы. Как только я верну Скарлетт от похитителя, я просплю неделю.

— Ты уверена, что ты в порядке? — спросил Габриэль.

— Нормально, — я открыла глаза и отошла от него на шаг.

Габриэль нахмурился, и у меня сложилось впечатление, что он прикладывает удвоенные усилия, чтобы смотреть на моё лицо, а не на глубокое декольте.

— Я слегка озадачен твоим нарядом.

— Я выяснила, куда нам нужно попасть. Это фейри-клуб под названием «Логово Гренделя», и видимо, им нравится, когда женщины вычурно одеваются.

Габриэль выгнул бровь.

— «Люси Локет кармашек потеряла, а старый добрый Грендель нашёл». И ты знаешь, где это?

— Я не уверена. Он прилегает к Винчестерскому Дворцу, но… — я показала на заросшие руины. В двух стенах сохранились арочные окна, но на этом всё. В центре разросся целый травяной сад, где колокольчики и первоцветы пробивались среди наперстянки. — Это Винчестерский Дворец?

— Он самый. Ничего к нему не прилегает.

— У нас будет помощь, думаю. Нам просто нужно немного подождать, — я вытащила телефон из сумочки и проверила время. — Роан должен прийти примерно через пять минут.

Габриэль скрестил руки на груди, и я видела, как он заметно напрягся.

— Роан? Ты шутишь, что ли?

— Нам нужна его помощь, Габриэль. Ни один из нас не имеет ни малейшего представления, как попасть в «Логово Гренделя» или кто такая Люси. Мы не можем сделать это без фейри. Настоящего фейри, а не такого, как я.

— Если Роан так готов помочь, почему он не может просто сказать тебе, как попасть внутрь? Зачем ему обязательно нужно сопровождать тебя? Дай-ка угадаю. Он чего-то хочет взамен.

Мои руки крепче сжали лямку сумки. У нас осталось меньше тридцати минут, чтобы найти Люси и затолкать её в машину Габриэля, так что у меня не было ни времени, ни сил для споров.

— Почему бы нам не обсудить стратегию позднее? В данный момент мне есть дело только до одной вещи, и это возвращение Скарлетт. В любом случае, если я хоть на десять метров войду в фейри-клуб, поднимется хаос. Они почувствуют мою ауру пикси и накинутся. Роан может её скрыть. Нравится тебе это или нет, нам нужен тот, кто знает мир фейри.

Габриэль сердито посмотрел на меня.

— Я ему не доверяю.

— Я тоже. Но он спас и твою жизнь, и мою. И он знает культуру фейри чертовски лучше, чем мы.

— А как же работа с ЦРУ? С чего вдруг мы привлекаем Роана?

— С ЦРУ возникли осложнения, — я умолкла, почувствовав беспокойство в толпе вокруг.

Посмотрев вдаль по мощёной улице, я увидела, что тревожило людей вокруг меня. Роан шагал в нашу сторону, возвышаясь практически над всеми вокруг. Единственный, кто мог тягаться с ним по росту — это Габриэль, но Роан выделялся не только ростом. Он выглядел не совсем как человек, и несмотря на повседневную одежду (простую чёрную футболку, обнажавшую его мощные руки), он ни капли не сливался с толпой. Может, дело в дурманящих завитках смертоносных татуировок, покрывавших кожу его мускулистых рук. А может, дело в том, как его волосы словно сияли на солнце, или в суровых чёрных линиях его бровей. Глубокий изумрудный взгляд остановился на мне, и такую зелень не встретишь в человеческих глазах. Он выглядел как древний бог, способный на колоссальные проявления божественного гнева. И вопреки эффекту, который он производил на всех вокруг, он шагал с небрежной вальяжностью, сунув руки в карманы и словно не замечая трепета сердец вокруг. Даже я чувствовала восторг и нервозность женщин, мимо которых он проходил. А он ощущал это более остро, чем я. Он был настроен улавливать похоть — она дарила ему энергию, делала сильнее.

Когда он подошёл ближе, взгляд, которым он меня окинул (медленное скольжение глазами вверх и вниз по моему телу) как будто был призван напомнить мне, что он однажды видел меня голой и застал в разгаре очень пошлого сна о нём в хижине.

Вдобавок к волнению толпы вокруг меня я видела, как напряглось тело Габриэля, словно готовясь к драке. Он ненавидел Роана, и у меня складывалось ощущение, что добром это не кончится. Мне надо держать их обоих сосредоточенными на деле, чтобы мы не тратили впустую драгоценное время, когда мы должны спасать Скарлетт.

Роан полностью игнорировал Габриэля, пока шёл к нам. Вместо этого его взгляд поглощал каждый дюйм моего наряда.

— Неплохое платье.

— Рада, что ты одобряешь, — сказала я. — Мы идём?

Даже не взглянув на Габриэля, он ответил:

— Твой человек должен остаться снаружи.

Габриэль скрестил руки на груди, шире расставив ноги.

— Я не её человек, и я пойду с ней. Очевидно, что со мной ей безопаснее, чем с тобой.

— Не будь идиотом, — Роан наконец-то перевёл взгляд на Габриэля. — Кассандра нуждается во мне, чтобы я скрывал её ауру и помог найти клуб. Ты только будешь путаться под ногами.

Габриэль скривил губы.

— Я не оставлю Кассандру наедине с тобой, демон.

Я вздохнула. Габриэль до сих пор называл фейри «демонами», и я не сумела отбить у него эту привычку.

— Габриэль, мне нужно идти.

Роан шагнул ближе к нему, и его глаза источали лёгкое золотистое свечение.

— Я не стану пасти тебя, человек. Ты останешься снаружи.

Тело Габриэля напряглось, челюсти сжались, и он ткнул пальцем в его сторону.

— Слушай ты, высокомерный мудак…

— Заткнулись нахер оба! — я была близка к тому, чтобы совершенно слететь с катушек. — Кассандра прекрасно может говорить сама за себя. Роан, Габриэль пойдёт с нами; смирись с этим. Габриэль, не цапайся с ним, пока мы не найдём Люси. Эта демонстрация тестостерона — пустая трата времени. У нас есть… — я сверилась с часами. — …чуть меньше двадцати минут, чтобы найти Люси и убедить её пойти с нами. Можете помериться членами попозже.

Роан глянул на меня сверху вниз. Наконец, он сказал:

— Ладно, но твой друг не сможет войти во внутренний двор Логова Гренделя.

— И я так понимаю, нам нужно попасть во внутренний двор? Кто такая Люси? Ты знаешь?

— Я с ней никогда не встречался, и не знаю, как она выглядит, но полагаю, что она одна из наложниц Гренделя. Тот пергамент проведёт внутрь тебя, но не его.

Я вытащила из сумочки бумажку с рунами.

— А у тебя есть билет?

Руки Роана оставались в карманах, словно его вообще ничего не волновало.

— Мне он и не нужен, — этот самодовольный тон ни с чем нельзя было спутать.

— Ладно, я не пойду во внутренний двор, — Габриэль умудрился вложить в последние два слова отвращение.

— И ещё одно, — Роан показал на мою сумочку. — Ты не сможешь войти с этим.

Я покачала головой.

— Мне она нужна. Знаю, с платьем выглядит глупо, но…

— Она действительно глупо смотрится с платьем, но дело не в этом. Фейри, охраняющие логово Гренделя, не пропускают внутрь с сумками. Тебе придётся оставить её на входе.

В сумке лежал мой нож, кошелёк, новый телефон, последние деньги и, что самое важное, мои зеркала.

— Я не могу её бросить.

Габриэль кивнул на свой чёрный седан.

— Можешь оставить в моей машине.

Я посмотрела на крохотные полосы ткани, притворявшиеся платьем.

— В этом платье я ничего не смогу взять с собой. Я буду беззащитной.

— Ты не будешь беззащитной, — сказал Роан. — С тобой буду я.

Габриэль встретился со мной взглядом своих ореховых глаз.

— Тебя это устраивает, Кассандра?

— Сдаётся мне, у меня нет выбора, — сказала я. — Он прав. Он может маскировать мою ауру, и мне не нравятся наши шансы найти Люси самостоятельно.

— Ладно, — он протянул руку. — Давай свою сумку.

Я достала пергамент, затем протянула ему сумочку. Он пошёл к своей машине.

На мгновение мне показалось, что я видела золотистые рога, блеснувшие над головой Роана.

— Тебе придётся держаться поближе ко мне, — пробормотал он. — Если ты хочешь, чтобы я скрыл твою ауру.

— Мне нужно знать что-то ещё?

— Не ввязывайся в драки, иначе охранники вмешаются.

— Да, ну не я тут на досуге вырываю людям сердца, так что, думаю, у меня проблем не возникнет. Как нам попасть внутрь?

Он показал на арочный дверной проём в старых руинах, который, казалось, вёл в тупик. Прямо по другую сторону от него стояло другое здание.

— Вход там.

— Там ничего нет, — но как только я произнесла эти слова, чары на мгновение дрогнули, открывая глубокий коридор с мерцающими огнями и лёгкими нотами ритмичной музыки.

***

Роан провёл нас через сад диких цветов. Я обернулась на улицу. Мы явно вторгались на частную собственность, и тем не менее, никто как будто не заметил. Часть чар? Или английская вежливость, зашедшая слишком далеко?

Он провёл нас через каменный дверной проём, и то, что казалось кирпичным зданием на другой стороне, превратилось в коридор из высоких островерхих арок (венков из болиголова, переплетённого с золотом), и среди листочков висели крохотные светящиеся огоньки.

В конце коридора перед деревянной дверью с узорной резьбой стояли два охранника, и их рыжие волосы струились по зелёным бархатным униформам. Если солдаты в Триновантуме носили геральдические эмблемы черепов под водой, то эти два мужчины носили символ оленя, весьма похожий на булавку с оленем, которую я видела у Роана. Увидев Роана, они тут же кивнули ему и отступили в сторону. Прежде чем дверь открылась, я мельком заметила её резьбу — кажется, там было три высоких худых старухи и мужчина с головой оленя.

За дверью открылся огромный зал, битком набитый толпой красочно одетых гостей, и их тела ласкали, хватали, лизали. Под каменными стенами с резьбой в виде горгулий, фейри извивались и тёрлись друг о друга, облачённые в самые ошеломительные ткани, что я видела — желтизна самых ярких одуванчиков, зелень шалфея, голубизна цикория. Глубокая, мелодичная музыка пульсировала в моём нутре, её ритмы были странными и гипнотизирующими, и эти западающие в память мелодии сливались в иномирные сочетания.

Сам зал был почти таким же ошеломляющим, как и гости. Мерцающие белые лианы поднимались по стенам до высокого потолка, звёздное небо мерцало между фантомными ветвями вверху, словно мы одновременно находились в помещении и на улице. А меж лиан росло буйство диких цветов, чьи оттенки потрясали мои глаза. Их деликатные ароматы, смешивающиеся с запахами целебных трав, наполняли воздух.

Здесь фейри отбрасывали свой гламур, и мимо меня протолкнулся мужчина с ногами сатира, слегка вонявший козьей шерстью. Я глянула на Габриэля, чей взгляд не отрывался от миниатюрной брюнетки в крошечном синем корсете, красных трусиках и полупрозрачных белых чулках до бедра. Она танцевала одна, поглаживая пальцами жемчужное ожерелье. На её руках мерцала радужная чешуя.

Я сжала руку Габриэля.

— Не отвлекайся.

Он посмотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Как это место может находиться в Лондоне?

— Магия, — прошептала я.

Во влажности этого места его кожа насыщенного медного оттенка слегка заблестела, и я поймала себя на мысли о том, каково было бы целовать его шею. Что со мной не так? Волны похоти в этом месте влияли на меня. И это значит, что здесь среди фейри были и люди.

Роан повернулся, взглянув на меня, и его глубокие зелёные глаза обжигали. Здесь, где все мои чувства словно обострились, я видела золотистые пятнышки в его глазах.

Он поманил меня к себе.

— Держись поближе, Кассандра.

Я кивнула, не отходя от него дальше, чем на тридцать сантиметров. Продвигаясь через толпу, мы миновали каменный помост слева. На его замшелой поверхности стояла группа музыкантов, игравших на струнных инструментах и каких-то ручных барабанах, их голоса сливались воедино. В островерхих альковах по всей комнате извивались фейри, и некоторые из них были с людьми.

Роан повернулся ко мне, схватив за руку, и теперь его глаза сделались полностью золотыми. Он не отбросил гламур и не принял свой истинный облик, но судя по напряжению в его теле у меня складывалось ощущение, что он сдерживает себя.

— Я проведу тебя во внутренний двор, — он показал на очередную деревянную дверь с резьбой, которая находилась на дальнем конце зала. Она была огромной и изображала обнажённую женщину, окутанную своими длинными волосами и плющом. — Пошли.

Я повернулась к Габриэлю, который уставился на одну из прекрасных певиц (сирену, кажется) с тёмной кожей, серебристыми волосами, короной чёрных рогов и бледными как звёздный свет глазами. Платиновые птичьи крылья изгибались за её спиной.

— С тобой тут всё будет хорошо?

Он посмотрел на меня с проблеском света в глазах.

— Всё будет нормально. Но если мы разделимся… Просто проследи, чтобы я не застрял здесь.

Я протянула руку и прикоснулась к его щеке.

— Я не брошу тебя позади.

Роан крепче сжал другую мою руку и начал тянуть меня прочь. Я держалась за ладонь Роана, когда мы скользнули глубже в толпу, где тела задевали мою кожу, и многие из них были почти голыми. Моё новое платье скользило по коже, и без лифчика я сама чувствовала себя почти голой.

Когда мы миновали очередной альков, я окинула взглядом развернувшуюся в нём сцену. В шести метрах от нас мужчина без рубашки сидел в большом кресле. Высокая красивая женщина-фейри оседлала его и обвила руками его шею, её вороные волосы рассыпались по спине. Она повернулась, и её глаза встретились с моими. Авелина. Когда я видела её в последний раз, я оставила её бессознательное тело голым на полу замка, украв её платье. По меркам худших первых впечатлений это, пожалуй, находилось на вершине списка.

Я была уверена, что она понесётся на меня бурей ярости, но вместо этого она просто переключила внимание на своего мужчину-спутника. Я опустила взгляд, прикладывая большие усилия, чтобы привлекать как можно меньше внимания.

Я притянула Роана поближе, прошептав ему на ухо:

— Я видела Авелину.

Роан повернулся ко мне, и его глаза приобрели насыщенный янтарный оттенок. Его взгляд скользнул по моему телу, и от этого пульс ускорился. Буквально на секундочку он потянулся ко мне, но тут же сжал пальцы в крепкий кулак. Я не совсем уверена, что означала эта перемена цвета глаз, но у меня имелись догадки.

— Всё хорошо? — спросила я. — Мы идём искать Люси?

— Это место, — прохрипел он. — Оно ошеломляет.

Я кивнула, зная, каково это — когда человеческие эмоции затапливают тебя. Роан был из тех фейри, которые настроены на сексуальное возбуждение, а это место являлось ураганом похоти.

Я сжала его ладонь, помня, что часики тикают.

— Пошли.

Он кивнул.

— Точно.

Он повернулся, но нас остановил низкий голос сзади.

— Роан Таранис.

Тон был резким, полным презрения и насмешки, и я видела, что услышав его, Роан напрягся.

Мы повернулись к говорящему. Надо мной нависал высокий широкоплечий фейри, его глаза походили на чёрный мрамор, а волосы были белыми как снег. Он потягивал вино из бокала.

— Подумать только, ты здесь, после стольких лет. Я слышал, что ты вышел из тюрьмы, но я не мог в это поверить.

— Келлен, — выплюнул Роан. — Я удивлен, что ты до сих пор можешь пользоваться языком после того, как столько лет лизал королю задницу.

— Изменнические слова, — Келлен скривил губы и подошёл на шаг ближе. — Так говоришь о нашем короле. И что ты делаешь в этом… логове распутства? Король может рассердиться, если услышит, что тебя видели здесь. Это лишь подтвердит то, что все знают о твоей семье.

— Я могу задать тебе тот же самый вопрос.

— Моё положение даёт мне определённые поблажки, Таранис, тогда как ты всегда стоишь на краю пропасти, — он повернулся ко мне с насмешкой в глазах. — А кто твоя женщина? Разве ты не очаровательное зрелище… и твои глаза такие… — он потянулся к моему лицу.

— Держись от неё подальше, — прорычал Роан, отшвырнув его руку от меня.

— Я получаю то, что мне захочется, Таранис, — Келлен сделал шаг в мою сторону.

О нет, чёрт возьми. Я очень жалела, что у меня сейчас нет доступа к моему оружию. Сердце бешено колотилось о рёбра. Это нехорошая ситуация.

Роан зарычал, и я прикоснулась к его руке, надеясь успокоить. Если он сейчас нападёт на Келлена, мы никогда не доберёмся к Люси.

— Роан. Пошли, — зашипела я на него. — Я могу сама о себе позаботиться.

— Естественно, — Келлен схватил меня за лицо и сжал щёки так, словно осматривал призовую корову. Я оттолкнула его руку, а он улыбнулся и снова схватил меня. — Таранис, — изумлённо выдохнул он. — Эти насыщенные синие глаза, зелёные пятнышки… Их ни с чем не спутаешь.

— Ты труп, Келлен, — рыкнул Роан, делая шаг вперёд.

Я смотрела, как кончики его ушей заострились. Оленьи рога засияли над его головой, татуировки начали светиться, сделавшись не чёрными, а металлически медными. Его волосы посветлели от насыщенно золотистого цвета до почти белого, рассыпавшись по плечам, и его глаза пылали словно огненный янтарь. Из кончиков пальцев показались белые когти, и он зарычал; этот низкий животный звук послал импульс примитивного страха по моему нутру. Я не могла объяснить, почему (может, потому что он уже не походил на человека), но вид его в истинном облике вызвал резкую вспышку страха в какой-то древней части моего мозга, в той самой части, которая говорила мне бежать от смерти. Я сумела остаться на месте с трясущимися ногами, но если бы он глянул в мою сторону, я бы удрала из клуба и не оборачивалась.

Взгляд, которым он сверлил Келлена, передавал посыл в духе «Я вырву твои лёгкие». И если это случится, я никогда не доберусь до Люси. У меня также складывалось тревожное ощущение, что как только он поддастся своей жестокой стороне, он уже не сумеет остановиться.

Я схватила его за руку.

— Роан, не надо!

Келлен улыбнулся, и его острые зубы сверкнули в тёмном зале.

— Я так давно хотел тебя прикончить.

— Ни с места, демон, — Габриэль оказался сзади него, держа пистолет, который я дала ему этим утром и целясь прямо в спину Келлена. — Слышал когда-нибудь про пистолет, демон? Этот полон железных пуль.

Моё сердце бешено стучало, и я осмотрелась по сторонам. Пока что все были слишком заняты тем, что тёрлись друг о друга, и ничего не заметили. Я молилась, чтобы так оставалось и дальше.

Келлен повернулся к Габриэлю.

— Я знаю, что такое пистолет. Их пули все сделаны из бесполезного свинца.

Он шагнул к Габриэлю, потянувшись к пистолету. Габриэль сделал шаг назад и быстро щёлкнул затвором, позволив одной пуле упасть на пол.

— Сам посмотри, — спокойно улыбнулся Габриэль. — Но двигайся медленно. Если закричишь или дёрнешься слишком резко, получишь железную пулю в черепушку, — он пнул пулю в сторону Келлена.

Фейри уставился на него, и я заметила лёгкую дрожь ладоней Келлена. Он медленно нагнулся, прикоснулся к пуле и зашипел в ужасе. Он встал слишком быстро, и Габриэль поднял пистолет чуть выше, выгибая бровь в безмолвном предупреждении.

— Ты смеешь приносить железное оружие в этот зал? — прорычал Келлен.

— Заткнись, — в глазах Габриэля горела свирепость. — Мы с тобой немножко прогуляемся. Если ты меня чем-то спугнёшь, я выстрелю. Я вгоню весь магазин в твои рёбра. Тут двенадцать пуль, все железные. Поверь, мне уже много лет хотелось завалить какого-нибудь демона. Как думаешь? Выживешь после такого?

Мой желудок взбунтовался, и я немедленно пожалела о том, что затащила в это Габриэля. Если с ним что-то случится, я никогда не оправлюсь от чувства вины.

— Вот к чему всё свелось, Таранис? — прорычал Келлен. — Якшаешься с людьми, которые носят железо?

— Пошевеливайся, — гаркнул Габриэль, делая шаг ближе. — Сейчас же.

Келлен прищурился, но они двое медленно пошли через толпу. Пистолет Габриэля теперь прикрывался полой его пиджака. Я смотрела им вслед, и моё сердце словно подскочило к горлу. Келлен при первой же возможности оторвёт Габриэлю голову. Я могла лишь надеяться, что Габриэль не даст ему такого шанса.

— Пошли, — Роан прикоснулся к моей руке. — Твой друг хорошо справился. Но эта стычка случилась в неудачное время. Давай найдём Люси и уберёмся отсюда. Побыстрее.

Черты его лица вернулись в норму, тату снова стали чёрными, а волосы приобрели насыщенный медовый оттенок.

Я быстро наклонилась и подняла брошенную железную пулю, сжав её в ладони, пока какой-нибудь случайный танцор-фейри не наступил на неё. Мы пошли ближе к двери с обнажённой цыпочкой, которая светилась золотистым светом. Перед ней стояли два охранника, и при виде Роана они слегка переступили с ноги на ногу.

Один из них, фейри с тёмными волосами, уставился на меня.

— Сэр, вам всегда рады, но девушка не может войти.

Я достала из платья кусок пергамента и протянула им. Охранник взглянул на него, затем отошёл от двери. Та распахнулась, открывая каменную винтовую лестницу, заросшую плющом. Роан сжал мою ладонь и повёл меня вниз.

***

Мы прошли через сводчатый коридор, чьи стены были наполовину затянуты растениями. Среди лиан и цветов стены блестели драгоценными камнями и золочёными барельефными скульптурами, изображавшими охоту на оленей и древние деревья. Это была колоссальная демонстрация богатства, и теперь я понимала, почему они так категорично не впускали в клуб с сумками.

Сквозь сладкий парфюм диких цветов пробивался запах чего-то тёмного и гнилого. Теперь музыка клуба казалась далёкой, почти не проникала в эти стены.

Через высокий арочный проём мы вошли в другую комнату восьмиугольной формы со сводчатым потолком из лиан болиголова, которые мерцали огоньками. В лиственных альковах по всей комнате фейри сидели за столиками. Свечи в люстрах отбрасывали танцующие отсветы по всей комнате, и тени вокруг нас словно извивались. На одной из стен висело зеркало в позолоченной раме. В любой ситуации хорошо знать, где находятся отражения.

На дальней стороне комнаты перед тёмным альковом стояли четыре самых крупных фейри из всех, что я видела (ростом почти 210–220 см роста), и они держали изогнутые мечи с пугающими лезвиями. Их серебристые глаза бдительно следили за окружением в той манере, которую я легко узнала. Они были телохранителями, и их единственной целью являлась защита одного индивида.

Изменив положение, я мельком увидела того, кого они охраняли. Сидевшее позади них существо выглядело таким инопланетным, таким откровенно нечеловеческим, что я едва могла на него смотреть. На первый беглый взгляд он выглядел как очень старый мужчина, одетый в тряпьё. Но когда мои глаза адаптировались к тусклому освещению, я осознала, что его торс обнажён, а то, что я ошибочно приняла за тряпьё, было кусками тошнотворно зелёной ряски и коричневого навоза. Его огромный рот раскрылся в ужасающей улыбке. Его кожа была белой как кость, а глаза — светло-серого оттенка, как и его удлинённые зубы. Среди ряски и навоза на его груди поблёскивало что-то белое, становящееся оранжевым в свете свечей.

По обе стороны от него сидели две обнажённые человеческие женщины. Руки мужчины потянулись вокруг них, и он стал лапать их груди зелёными перепончатыми руками.

Роан помедлил, склонившись ко мне.

— Это Грендель, — прошептал он. — Но я не знаю, кто из женщин Люси.

Я посмотрела на девушек. У каждой на лице застыла улыбка, хотя это не отражалось в их глазах. Они выглядели молодыми, не старше двадцати, а может, даже моложе. Я гадала, удерживали ли их здесь против их воли, или же они были эскортницами, которым платили за их время. В любом случае, мне не хотелось оставлять их с этим мужчиной.

— Мы заберём обеих, — сказала я. — А потом выясним, кто из них Люси.

— И как ты предлагаешь забрать их от него?

«Понятия не имею».

— Полагаю, просто убить его — не вариант.

Роан склонил голову набок.

— Обычно это мой любимый подход. Я могу справиться с телохранителями, — он кивнул на коридор напротив места, где мы стояли. — Но я гарантирую, что снаружи их ещё дюжина.

— Думаешь, ты сможешь справиться с четырьмя этими телохранителями? — спросила я, приподнимая бровь.

Он выглядел почти оскорблённым.

— Естественно.

Чёрт возьми! Нам нужно прямо сейчас забрать этих девушек, если мы хотели иметь хоть какую-то надежду вовремя добраться до доков Ширнесса, и то с натяжкой.

— Мы поговорим с ним, — сказала я. — Может, сможем заключить сделку. Должно же быть что-то, чего ему хочется.

— Непохоже, чтобы здесь ему чего-то недоставало.

Мы подошли к нему, и по мере приближения гнилостный запах становился сильнее. Охранники расступились, и мутный взгляд Гренделя остановился на нас.

— Что ж, — прокаркал он. — Роан из рода Таранисов. И очаровательная игрушка. Ты всегда умел их выбирать, Таранис.

— Грендель, — голос Роана звучал холодно.

— Как тебя зовут, игрушка? — спросил Грендель, глядя на меня с открытым ртом, и его длинный пурпурный язык показался наружу, чтобы облизать тонкие губы.

К моему горлу подступила желчь, когда я уставилась на украшение на груди Гренделя. Это была кость. Человеческая тазовая кость. Что ж, это было… неожиданно.

Грендель погладил кость.

— Восхищаешься Люси, я смотрю? — он широко улыбнулся мне, и острые зубы сверкнули на свету. — Она была особенной. Самой прекрасной женщиной из всех, кем я когда-либо владел. Но, конечно же, человечка, и как все из вашей расы, она постарела слишком быстро. Тем не менее, я сохранил лучшие её части со мной, — одна из его перепончатых лап с любовью погладила кость. — Напоминает мне о давних временах.

— Мы лишь хотели выказать дань уважения, — сказал Роан. — Благодарим за гостеприимство.

Грендель снова улыбнулся, уставившись на меня. Роан схватил меня за руку и отвёл в сторону.

— Люси — это грёбаная кость, — зашипела я на него, как только мы оказались достаточно далеко.

— Я заметил. Он её не отдаст, — сказал Роан. — Без драки не отдаст.

— Может, он пожелает обменяться…

— Если и пожелает, то цена будет слишком высока.

Я подумала о Скарлетт.

— Нет такой цены, которая была бы слишком высока.

Нечто свирепое промелькнуло в его глазах.

— Поверь мне, есть.

— Наше время на исходе.

«Чёрт, чёрт, чёрт!»

Солёный ветерок шёпотом пробежался по моей коже, и я повернулась, увидев маленькую деревянную дверь, вделанную в стену в тени у позолоченного зеркала. Она находилась в каких-то трёх метрах отсюда. Эта дверь в пределах внутреннего двора вела к чему-то важному. Возможно, к личным покоям Гренделя?

Я привлекла Роана поближе к себе и зашептала ему на ухо. В такой близости жар его тела согревал моё.

— У меня есть план, — прошептала я. — Ты уходи, найди Габриэля и ждите меня.

— Нет, — его тон не оставлял места для споров.

Но я уже шагала прочь от него. Он потянулся за мной, но я спешно вырвалась из его хватки.

Как только я отодвинулась от него, все взгляды в комнате уставились на меня, поскольку фейри немедленно почуяли мои эмоции пикси. Их глаза широко раскрылись, и я увидела зачарованные взгляды всюду вокруг себя. Эмоции пикси для фейри были подобны наркотику — смесь магии и человеческих чувств. И особенно помогало, если эмоции были сильными. А они такими и были, учитывая мой страх и отвращение.

— Лилива, — язык Гренделя показался наружу, облизывая свои губы, пока я подходила. — Кто бы мог подумать.

Я улыбнулась ему.

— Верно, — я похлопала ресницами. — Я слышала, ты самый богатый фейри в Лондоне. Это правда?

— Да, — он склонил голову набок, как заворожённый.

— Я подумала… мы могли бы провести время вместе. Наедине, — я провела пальчиками по своей шее, затем между грудей. — И может, ты мог бы… вознаградить меня за мои услуги позднее?

— Интересное предложение, — он крепче стиснул груди девушек. — Что у тебя на уме?

— О… — я осмотрелась по сторонам, разглядывая мерцающие рубины и бриллианты. — Уверена, мы что-нибудь придумаем.

Он медленно встал. Он был совершенно обнажённым, и я старательно не смотрела на его пах. Мне не нужно ещё больше материала для кошмаров.

Роан позади меня зарычал.

— Кассандра. Что ты делаешь?

«Спасаю свою подругу, и я сделаю для этого всё, что потребуется».

Я повернулась, чтобы взглянуть на него. Те оленьи рога вновь появились, золотистые глаза впивались в меня взглядом, медные татуировки сверкали на коже.

— Кассандра! — взревел он, стискивая кулаки. У меня сложилось ощущение, будто он вот-вот сровняет это место с землёй, но мне нужно, чтобы он держал себя в руках ещё несколько минут.

Я шире раскрыла глаза, надеясь, что выражение моего лица передаёт посыл «Доверься мне».

— Со мной всё будет хорошо.

— Я буду с ней нежным, — прокаркал Грендель. — Возможно, — он кивком указал на дверь у зеркала.

Я натянула на лицо улыбку и последовала за ним к двери. Он схватил меня за руку, и его перепончатые ладони оказались на удивление сильными. Он потащил меня к двери, его телохранители шагали следом. Я лишь надеялась, что они не окажутся проворнее меня, когда я начну действовать.

— О, так будет целая вечеринка? — я улыбнулась им. — Здорово. У меня хватит эмоций на всех вас.

Грендель моргнул, заметив своих телохранителей впервые с тех пор, как я подошла к нему.

— Ждите здесь! — прорычал он. — Я хочу её наедине.

Когда они застыли, я попыталась скрыть своё удовлетворение, надеясь, что Грендель не уловит чувство успеха, которое я источала. Я украдкой глянула на цепь, которая удерживала кость на его шее. Она была тонкой. Я легко могла бы порвать её. Мне нужно лишь выбрать мгновение.

Когда мы подошли к двери, я почувствовала, как зеркало сбоку соединилось со мной, образуя связь. Я как можно быстрее нашла второе отражение, чтобы прыгнуть в него. Моё сердце бешено заколотилось, я схватила кость и резко дёрнула.

Но цепочка не порвалась, и моё сердце пропустило удар. Грендель издал хриплый смешок и швырнул меня в стену. Моя голова запрокинулась, ударившись о камень, и череп пронзило болью. Я вскрикнула, перед глазами всё потемнело, и я утратила хватку на отражении.

— Заинтересована в Люси, маленькая смейри? — зашипел Грендель, лапая меня перепончатыми руками. — Что ж, ты сейчас с ней очень хорошо познакомишься. Мы втроём знатно повеселимся. И я не буду нежным.

Поверх его плеча я мельком видела, как Роан бросился на телохранителей, взревев от злости.

Позади меня распахнулась дверь, и Грендель затолкал меня внутрь, позволив двери закрыться за нами.

Глава 12

Он потащил меня вниз по крутой лестнице, оказавшись намного сильнее, чем я себе представляла; его липкая ладонь сжимала моё запястье. Адреналин опалял мои нервные окончания. Если я не выберусь из этой ситуации как можно быстрее, какой-то психопат сожжёт Скарлетт заживо. Ярость переполнила моё тело. Кто-то пытался играть в кукловода, дёргал меня за верёвочки и посылал искать ветра в поле. Кто-то знал, что для Скарлетт я сделаю что угодно, и хотел понаблюдать, как я ношусь по всему городу. Мой истязатель знал, что я ненавижу находиться под землёй и терпеть не могу сырой воздух?

Всё шло ужасно не по плану, и мою грудь сдавило. Как там дела у Роана с телохранителями? Он же совершенно безоружен.

Мой череп раскалывался от боли, и мне сложно было сосредоточиться. Прохладный солёный ветерок холодил мою кожу. Грендель уводил меня всё ниже по сырой лестнице, и я почти ничего не видела вокруг, а гнилостный запах в воздухе становился сильнее.

Наконец, мы добрались до низа лестниц, и он затащил меня в тёмную комнату. Я в шоке ощутила, как мои ступни погрузились в воду. Звук льющейся воды эхом отдавался от низкого потолка, но я ничего не видела. Ледяная вода омывала мои ноги до самых коленей, заставляя мёрзнуть. Где мы, бл*дь? Большие капли падали с потолка, смачивая моё платье. Моей лучшей догадкой было то, что он затащил меня в какую-то подземную реку.

Я отчаянно пыталась нащупать отражение в воде, но из-за темноты мне не удавалось.

— А теперь… — Грендель толкнул меня к мокрой стене, и моя голова стукнулась о кирпич. — Давай-ка позабавимся, маленькая смейри.

От удара у меня закружилась голова, и я сморщилась от отвращения, когда Грендель прижался ко мне своим липким телом, стискивая мои запястья у стены. Я почувствовала, как его слизистый язык лизнул мою щёку, услышала его стон удовольствия — видимо, его восторгал мой пикси-ужас. Он издал какое-то довольное булькание и пыхтел на меня, обдавая гнилым дыханием.

Убивая Рикса, я использовала отражение в его глазе как оружие против него, но в темноте такой возможности не было.

— Твои эмоции изумительны, лилива, — простонал он. — А теперь давай пощупаем твою пикси-фигурку.

Он вжал мои запястья в стену, которая как будто изгибалась за мной. Одно его колено втиснулось между моих ног.

Так, ну довольно. Мне надо спасти подругу, а этот мудак-насильник стоит на моём пути. Жаркая злость полыхнула во мне. Сжав железную пулю, которую я прихватила ранее, я боднула его головой, и он разжал свою хватку. Я пнула его коленом в пах, отчего его вопль агонии эхом прокатился в тёмном пространстве. Я резко выставила вперёд правую руку, нащупав его открытый рот, просунула туда кисть и затолкала железную пулю в его горло.

Он укусил меня за руку, и боль прострелила пальцы. Я пнула его в живот, и он отпрянул от меня. Я не могла его видеть и только слышала, как он кашляет и харкается. Его тело плюхнулось в реку, и я пошлёпала в его сторону по воде, погружаясь глубже, почти по талию. Мои ступни мимоходом задели скользкое тело. Похоже, железная пуля сработала.

Задержав дыхание, я нырнула в ледяную воду, ощупывая его зловонную тушу в поисках цепочки. Наконец, мои пальцы нашарили гладкую кость, и я стала стягивать её с его шеи, но та застряла на голове, и мои лёгкие уже горели. Наконец, я стащила с него цепочку и кость и встала, хватая ртом воздух. Дрожа в ледяной воде, я направилась в более мелкие части туннеля.

Когда ярость и паника в моём сознании притихли, я услышала крики, эхом разносившиеся по лестнице. Я напряглась, снова приготовившись пинать кого-нибудь в пах или живот.

— Кассандра? — голос Роана.

Я выдохнула.

— Я здесь, — я пыталась отдышаться. — Я достала кость.

— Ты в порядке?

— Нормально. Только промокла вся, — я не собиралась сообщать ему, что ужасно боюсь туннелей. Я вовсе не хотела казаться знатной нюней.

— Что случилось с Гренделем?

— Валяется в реке, а в горле у него железная пуля.

— Впечатляет.

Как бы мне ни хотелось упиваться его восхищением, нам надо выбираться отсюда. Я шла вброд в направлении его голоса.

— Я достала Люси, уходим.

«Пожалуйста, давай уберёмся нахер из этого туннеля, пока я не задохнулась».

— Мы определённо не можем пойти в ту сторону, — он прикоснулся к моему плечу, останавливая меня. — Я убил четырёх телохранителей, но на их место придут другие.

Я стиснула зубы.

— Значит, по туннелю.

Я уже зашагала через воду, и Роан двигался бок о бок со мной. Темнота здесь была настолько абсолютной, что я чувствовала себя дезориентированной, и мои глаза высматривали любой намёк на детали.

— Ты тут что-нибудь видишь? — спросила я, дрожа.

— Едва-едва. Тут и видеть-то нечего. Округлый туннель, тёмные камни. Мох на стенах. Вот и всё. Я еле-еле вижу тебя. Ты выглядишь замёрзшей. А твоё платье сделалось прозрачным.

Ну конечно, для него же это важная деталь; хотя, что странно, я почувствовала себя лучше в присутствии Роана.

— Мне и правда холодно, — я обняла себя. — Дай знать, если увидишь лестницу или типа того. Может, мы сумеем выбраться через люк.

— Ты позволишь этому некто и дальше контролировать тебя вот так?

— Похитителю? У меня же нет выбора, так?

— Если ты позволяешь себе привязываться к людям, ты делаешь себя уязвимой. Другие могут легко контролировать тебя, что ты и демонстрируешь.

Мои ноги шлёпали по ледяной воде.

— Вот какова твоя теория, да? А как же Эльрин? Ты явно привязан к ней.

— Она единственная.

Я ощутила необъяснимый укол ревности.

— Как ты можешь быть таким старым и иметь так мало эмоциональных привязанностей? Чем ты занимаешься всё время? Просто живёшь в лесу в полной изоляции?

— Я также провожу время при дворе, — его ледяной взгляд скользнул ко мне. — А что я делаю в свободное время, не твоё дело.

— С кем ты хотел, чтобы я поговорила?

Он бросил на меня резкий взгляд.

— Я хотел привести тебя к Совету. Не знаю, что там случится, но Каллах сказала, что это поможет восстановить Триновантум в его былом величии.

Опять эта чёртова Каллах.

— Что это значит?

Он сделал глубокий вдох.

— Ты видела геральдические эмблемы в баре Лероя?

Я кивнула. Фениксы, вороны, наперстянка…

— Да. Что это такое?

— Шесть древних домов Триновантума. Когда-то они правили вместе. Шесть королей, которые вместе принимали решения. Шесть королевств, каждое со своими обычаями и богами. А теперь остался лишь один. Дом Уила Брок, которым правит Верховный Король.

— Черепа под водой и король, который запрещает танцы, — я спотыкалась во тьме, стараясь спешить. Сколько у нас осталось времени? — Но я видела лишь пять эмблем. Шестая была там, но её стёрли.

— Верно, — Роан отказался вдаваться в детали. — В любом случае, как только ты предстанешь перед Советом, твоя роль здесь наверняка завершится, и тебе лучше покинуть Лондон. Вернуться к прежней жизни за океаном… чем бы ты там ни занималась.

Видимо, я была ключом к восстановлению этих шести королевств, и никто не имел ни малейшего представления, почему. Если бы меня попросили угадать, я бы сказала, что Каллах несёт бред — странная старуха, которая бормочет загадочные отрывки, после чего возвращается к жеванию прутиков, а все относятся к её болтовне как к проповеди.

Несколько минут мы шли молча, пока позади нас не раздалось эхо плеска и криков. Мы ускорились, побежав в воде. Я знала, что Роан притормаживает ради меня, но я просто не могла набрать скорость в воде. А впереди я слышала шум бурлящей воды.

— Это тупик, — сказал Роан.

«Чёрт».

— Ты уверен? — прошептала я.

— Там стена воды. Это дело рук Гренделя. Он преградил нам дорогу. Он может управлять речной водой, как ему вздумается. Он бы наверняка уже утопил нас обоих, вот только ему, видимо, не хочется терять Люси.

— То есть, я его не убила?

— Его не так-то просто убить. Он такой же древний, как сами реки. Но тебе определённо удалось его взбесить.

Крики охранников звучали всё ближе.

Моё сердце гулко стучало.

— Что теперь?

— Теперь мы прячемся, — Роан схватил меня за руку и затащил в крохотный альков в стене сбоку. Я вжалась спиной в кирпичную кладку, а Роан втиснулся рядом.

Который сейчас час? У меня больше не было при себе телефона, чтобы проверить, но я не сомневалась, что мы пробыли в туннеле больше двадцати минут. Я ни за что не доберусь в доки вовремя. Глаза защипало от слёз.

Мои зубы начали стучать, и Роан прошептал «Ш-ш-ш-ш», обхватив меня сильными руками.

Его тело согревало меня, и я вдыхала его запах — мох и шалфей с лёгкой ноткой мускуса. Я обвила руками его шею, позволив своему телу прильнуть к нему. Роан провёл ладонью по моей спине, прикасаясь тёплыми пальцами к коже, и этот контакт как будто электризовал. Я опустила голову на его грудь, слушая успокаивающее биение его сердца.

Один из телохранителей побежал в сторону алькова, расплёскивая воду, и я задержала дыхание, уверенная, что он услышал моё бешеное сердцебиение. Но он пробежал мимо нас, и мгновение спустя за ними последовал ещё один охранник.

Я услышала, как один из охранников крикнул:

— Кажется, они удрали!

— Говорю же тебе, — ответил другой. — Они пошли по тому боковому туннелю!

— Я там ничего не вижу.

— Так и тут ничего нет!

— Жаба нам головы оторвёт, если мы их не поймаем.

— Не называй его так! — в ужасе прошипел другой. — Он убьёт меня просто за то, что я услышал, как ты его так называешь.

— Ладно. Давай проверим грязный боковой туннель.

Я услышала плеск воды, когда они снова пробежали мимо нас. Я ждала, дыша как можно тише. Дыхание Роана согревало мою щёку, его пальцы легонько поглаживали кожу чуть повыше тазовой кости.

Я медленно отстранилась от него, сожалея об утрате его тепла. Я больше не слышала фейри-охранников, а звук бурлящей воды как будто приглушался.

— Его магия слаба, — тихо сказал Роан. — Железная пуля отравляет его тело.

— Вот и хорошо.

Мы выждали ещё минуту, пока Роан не посчитал, что стена воды стала достаточно низкой, чтобы через неё можно было безопасно пройти вброд.

А прямо на другой стороне крошечный лучик солнечного света падал в подземную реку через люк. Я видела ржавую лестницу, которая вела к тому проёму. Я начала карабкаться первой, сжимая тазовую кость.

Наверху я оттолкнула крышку люка в сторону и подтянулась, выбравшись на поверхность в узком переулке. С моего платья ручьём текла вода, и Роан был прав — оно сделалось совершенно прозрачным.

— Ты знаешь, который час? — спросила я.

Он глянул на солнце.

— 12:40.

Моё сердце остановилось. Чтобы добраться до Ширнесса на машине, требовалось полтора часа. Мы никак не успеем.

«Не приведёшь её вовремя туда,

И Скарлетт заживо сгорит дотла».

Глава 13

Несколько секунд я просто смотрела на Роана, чувствуя себя пустой и беспомощной. Если бы ЦРУ оказало мне поддержку и дало чартерное воздушное судно, я бы добралась туда вовремя. Но на машине? Полуторачасовая поездка, и это ещё если не будет пробок, которые существовали в реальной жизни. Сократить её до двадцати минут нереально.

Я лихорадочно осмотрелась по сторонам, окидывая взглядом кирпичные викторианские здания и ища какую-нибудь гениальную идею. Позади нас оказался газетный ларёк, и мужчина-продавец смотрел на нас через стекло. Наверное, он нечасто видел женщин в прозрачных платьях, которые выбираются из канализации.

А потом в моём сознании расцвела безумная идея.

Я метнулась в магазин, звякнув колокольчиком, когда распахнула дверь в крохотное пространство, набитое газетами и коробками с чипсами. Пожилой мужчина за прилавком сердито посмотрел на меня.

— У вас есть карта Лондона и окрестностей? — спросила я, запыхавшись.

Я услышала, как Роан входит следом за мной.

— Что ты делаешь?

— Большинство людей в наши дни пользуется телефонами, — он пошарил под прилавком и вытащил карту. — С вас один фунт, — сказал он.

Я проигнорировала его, разворачивая карту. Она изображала лишь Лондон. Не пойдёт.

— Мне нужна карта, которая показывает и территории вокруг Лондона. Типа, окрестности.

Его взгляд опустился к моей груди, замечая прозрачную ткань и тот факт, что мне явно холодно.

— Окрестности?

— Кент, — я теряла терпение.

Он вздохнул, затем снова начал шариться под прилавком, бурча себе под нос. Я постукивала ногой, пока он не протянул мне очередную карту, затем развернула и её тоже. Уже лучше. Она изображала обширные земли вокруг Лондона, а также показывала остров Шеппи.

— С вас ещё один фунт, — он протянул ладонь.

— Ты собираешься объясниться? — спросил Роан.

— Пожалуйста, найди Габриэля, — сказала я. — Скажи ему забрать меня из доков Ширнесса.

— Мне нужно больше объяснений.

— А мне нужно, чтобы ты мне доверился.

Он уставился на меня, сверля зелёными глазами.

— Ты должна понимать, что способ, которым ты… путешествуешь, может быть опасен.

Я с трудом сглотнула.

— У меня нет выбора.

Роан развернулся и вышел из магазина, не сказав больше ни слова. Я понятия не имела, собирался ли он сделать то, о чём я попросила, но может, мне тоже надо довериться ему.

Старик ещё настойчивее протянул ладонь ко мне.

— Два фунта, мисс.

— У вас есть зеркало? — спросила я.

Он заворчал себе под нос и покопался в коробке с пластиковыми безделушками, пока не нашёл карманное пластиковое зеркальце. Я глянула на настенные часы. У меня есть примерно восемнадцать минут, чтобы добраться туда.

— Четыре фунта пятьдесят центов, — сказал он.

Я зажала Люси и карту под мышкой и пристально посмотрела в зеркало, позволяя своему разуму связаться с отражением. Когда это произошло, я устремилась как можно дальше на восток. Я нашла другое отражение, зеркало в доме. Я ощутила магнетическую тягу зеркала и позволила ему затянуть меня в его поверхность, всосать меня как чёрная дыра. Магия отражения замерцала по моему телу, рябью прокатываясь по коже.

Сквозь стену жидкой магии я вывалилась в пустую спальню, где через пыльное окно лился свет. Метнувшись к окну, я распахнула его и выглянула наружу. Я видела, как Темза лениво плещется всего в нескольких кварталах отсюда. Хорошо. Но я смотрела на неё с южного берега или северного? Я глянула на солнце. С южного. Восток справа от меня. Я побежала обратно к зеркалу, нащупала связь с другим отражением и нашарила следующее. На восток.

«Прыжок».

Витрина, отражавшая лондонскую улицу. Прохожие закричали, увидев, как я появилась из ниоткуда. Проверить название улицы, найти на карте. Я двигалась в верном направлении — восток, восток, восток.

«Прыжок».

Очередная спальня. Женщина с высветленными волосами завопила в кровати.

— Какой это адрес? — заорала я на неё.

Она мямлила что-то невнятное, стискивая розовое покрывало.

— Адрес! Сейчас же!

— Тарлинг-роуд, 13! Пожалуйста, не убивайте меня!

Я нашла дом на карте, игнорируя её визги. Затем глянула на часы. Шестнадцать минут.

— В какой стороне Темза? — спросила я, надеясь, что она легко сможет показать.

— Вам нужно сесть на…

— Просто покажи, в какой стороне!

Она ткнула пальцем. Стиснув зубы, я повернулась к зеркалу, связалась с отражением и стала искать.

«Прыжок».

Снова улица, очередная витрина, Темза легко видна. В этот раз я более тщательно направляла прыжок, ища отражение на востоке.

«Прыжок».

На набережной Темзы люди завопили, когда я выпрыгнула из тёмного окна. Я снова сверилась с солнцем, почти уверенная, что могу определить восток по его положению. Я молилась, чтобы я оказалась права.

«Прыжок».

Очередная улица — приземистые кирпичные здания, отсутствие прохожих и прохладный ветерок, обдувающий мою кожу.

«Прыжок».

Очередная витрина, и мужик в чумазой футболке, уставившийся на меня.

— В какой стороне Рочестер? — спросила я. Рочестер располагался между островом Шеппи и мной.

— Я… мисс… — пролепетал он. — Вы можете поехать на автобусе из…

— Просто покажи, в какой стороне!

— По-моему, там… — он неуверенно показал вправо.

Заскрежетав зубами, я посмотрела на небо, пытаясь примерно определить восток. Я скользнула обратно в отражение.

«Прыжок».

Следующий мужчина не мог выдавить ни слова после того, как я выпрыгнула из зеркала заднего вида, пока он садился в машину, но легко указал направление дрожащим пальцем.

«Прыжок».

Чем больше я прыгала, тем более странными ощущались отражения — они становились липкими, словно я двигалась через желатин. С каждым прыжком меня чуточку сильнее тошнило, голова затуманивалась. Я обхватила себя рукой за живот, позволив себе провалиться в очередное отражение.

«Прыжок. Прыжок. Прыжок».

Тошнота вздымалась в моём нутре, когда я провалилась через отражение в стекле автобусной остановки. Во время одного из прыжков я потеряла карту, но по-прежнему крепко сжимала тазовую кость. Стискивая свой живот, я упала коленями на тротуар и согнулась. Меня стошнило, и я выблевала тоненькую струйку коричневой жидкости. Чай, который я выпила ранее. Я вытерла рот тыльной стороной своей дрожащей ладони.

Сейчас, наверное, уже почти час. У меня нет времени валяться на улице и блевать.

— Вы в порядке? — пожилая женщина с седыми кудряшками наклонилась и ласково прикоснулась к моему плечу.

Я посмотрела на неё, щурясь от солнечного света.

— Вы знаете, в какой стороне Рочестер?

— Это и есть Рочестер, — она нахмурилась в своих очках, в которых линзы были толщиной с бутылочное стекло. — Хотите, я вызову скорую помощь?

Остров Шеппи находился к северо-востоку от Рочестера.

— Вы можете показать мне в сторону острова Шеппи?

Она выпрямилась с озадаченным выражением на лице.

— Это вон там, но…

Я поднялась на шатких ногах и провалилась обратно в отражение. «Прыжок».

Громкие гудки пронзили мои уши. Визг шин. Я выскочила посреди шоссе через отражение в боковом зеркале, и машина пронеслась в каких-то сантиметрах от меня, обдав порывом воздуха. Ещё одна машина вильнула, едва не потеряв управление, и остановилась на обочине; водитель открыл окно со своей стороны и заорал на меня так, что лицо покраснело от злости. Уворачиваясь от машин, я побежала к нему, сжимая кость. Он уставился на меня в ужасе, поднимая стекло окна. Он тронулся с места в тот самый момент, когда я добралась до машины. Я схватила ручку дверцы и посмотрела в боковое зеркало, нащупывая связь с отражением.

«Прыжок».

Это ощущалось как попытка прыгнуть через густую слизь; моё тело проталкивалось сквозь отражение, словно ему уже были не рады.

Маленькая жилая улочка, поля с колючими кустарниками. На меня уставился явно обкуренный подросток; его глаза налились кровью, веки отяжелели.

— В какой стороне остров Шеппи? — рявкнула я. Мои нервы были уже на пределе.

— Чувиха… ты выглядишь чокнутой. Ты только что вылезла из зеркала той машины или…

— В какой стороне? — заорала я, подтверждая его теорию.

— Дальше по дороге, — он показал в нужную сторону.

Развернуться и посмотреть в окно машины, нащупать отражение, найти следующее.

«Прыжок».

Отражение дало отпор, ощущаясь густым как патока. Я почти не могла протолкнуться. Теперь я мельком видела мир между отражениями — мир из ничего, и он глодал мой разум изнутри. Я могла застрять там, но мне надо пробиваться вперёд. Моё тело двигалось так, словно плыло через застывающий цемент. Наконец, я пробилась, хватая ртом воздух.

Я повалилась на колени, выблевав ещё немного чая. Шатко поднявшись, я развернулась и сориентировалась. Я выпрыгнула из блестящего металлического забора и теперь стояла на обочине широкой дороги — с одной стороны поля, с другой какие-то склады. Мне надо разобраться, где именно я нахожусь, бл*дь.

В мою сторону ехала машина, и я встала прямо перед ней. Водитель ударил по тормозам, заставив те завизжать.

— Доки далеко? — прокричала я.

Женщина с кудрявыми каштановыми волосами высунулась из окна.

— Убирайся с дороги, полоумная корова!

Паника пронеслась по моему телу, и я помахала Люси в воздухе, зашагав к машине.

— Я держу человеческую тазовую кость, и я тебя убью! Где бл*дские доки?!

— В десяти минутах ходьбы в ту сторону, — она показала в нужном направлении, её нижняя губа дрожала.

Я встала возле её окна, посмотрев на неё.

— Который час?

— 12:57.

Нет времени добираться пешком.

Я связалась с её зеркалом заднего вида.

И прыгнула.

Глава 14

Отражения льнули к моему телу, пытаясь удержать меня там. Мой мир накренился. Я знала, что остаться в этом мире между отражениями равносильно смерти. Моей смерти, смерти Скарлетт. Я не могла этого допустить. Я не допущу, чтобы Скарлетт сгорела.

С той немногой силой воли, что у меня ещё осталась, я протолкнулась вперёд. Кровь шумела в ушах, прерывистое дыхание царапало горло, голова раскалывалась…

Я приземлилась на ноги, и передо мной мерцала вода. Я попыталась сориентироваться вопреки головокружению. Заброшенное кирпичное здание, разбитые окна… обломки дерева в песке.

В нужном ли я месте? Я попыталась осмотреться по сторонам, но волна головокружения скосила меня. Я рухнула на землю, содрогаясь в рвотных позывах, но в желудке ничего не осталось.

Я поднесла руку к глазам, зрение расплывалось. Должно быть, уже почти час дня.

Добралась ли я? Весь мир размылся и потемнел, но внезапно возле меня кто-то появился. Я попыталась спросить, в какой стороне доки Ширнесса, но не смогла выдавить ни слова.

Фигура встала на колени и забрала что-то из моей руки. Кость. Люси.

Мой разум взбунтовался, и я попыталась встать. Мне нужна кость. Она как-то могла спасти Скарлетт.

Голос звучал как будто издалека.

— Что ж, ты вовремя пришла. Признаюсь, я удивлена.

Когда мой мир померк, я услышала звуки удаляющихся шагов.

— Стой, — промямлила я, а потом всё почернело.

***

— Хорас, не надо!

Свист, булькающий звук, хрипы в лёгких моей матери, когда их залило кровью. Я закрыла глаза, задыхаясь в тесном пространстве. Я была слишком большой, чтобы оставаться под маленькой кроватью.

— Разве ты не могла спасти её? — это был голос моего шефа, полный разочарования.

Я открыла глаза, посмотрев на него. Он печально качал головой.

— Ты же агент ФБР, Лидделл, что ты делаешь под кроватью?

Он прав. Я должна была спасти мою мать, но вместо этого пряталась под кроватью как трусиха. Выбравшись из-под кровати, я всхлипнула.

— Прекрати! Я хочу получить твой отчёт завтра, ты меня слышала? Садись на первый же рейс и доложись о том, что ты сделала.

Моя мама лежала на полу, почему-то в моей комнате. Струйка крови стекала по её подбородку. Она открыла рот, чтобы закричать на меня, но сумела выдавить лишь хрип и булькающие звуки.

— Прости! — выпалила я.

Габриэль посмотрел на меня, и его глаза переполнились сожалением.

— Не стоило мне тебе помогать, Кассандра.

Моя кровь взревела, чувство вины давило на грудь тысячью камней.

— Но…

— Кассандра!

Низкий голос Габриэля прервал кошмар, и мои глаза распахнулись, ослеплённые послеобеденным солнцем. Я сощурилась, и передо мной на колени встала фигура, заслонившая яркий свет. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы различить его глубокие ореховые глаза. «Габриэль».

Видения прошлого проносились в моём сознании. Мысленно я старалась вновь похоронить их, протолкнуться мимо них на поверхность. Я не могла функционировать с этим булькающим звуком в моём сознании. Наконец, я очистила голову от тех тёмных воспоминаний, крепко стиснув их в подземелье.

— Что случилось? — слабо спросила я.

— Ты перепугала меня до чёртиков, вот что случилось, — сказал Габриэль, смахивая влажные волосы с моего лица. — Когда я добрался сюда, ты была абсолютно бледной и почти не дышала. Я думал, ты умираешь!

— Мы в доках Ширнесса? — спросила я.

— Да. Я приехал сюда после того, как Роан сказал мне, где тебя искать.

— Хорошо, — я застонала, приподнимаясь, пока не очутилась в сидячем положении. Грязь липла к моему промокшему платью. — Думаю, я добралась сюда вовремя, — я смутно припоминала ту фигуру и её голос, когда мой мир померк. Я осознала, что это была женщина, и её голос был переполнен злобой. И он звучал знакомо. Я встречала её прежде…

— Ты доставила кость?

— Я… наверное. Роан рассказал тебе про тазовую кость?

— Ага.

— Он здесь?

— Нет. Он сказал, что ему нужно в другое место. Что с тобой случилось? На тебя кто-то напал?

— Нет, — я подумала о Гренделе. — Ну… да, там, в клубе, но это сделал не он. Я использовала слишком много магии, и это начало сказываться на мне.

Габриэль взял меня под локоть, помогая встать. Я тряслась, всё моё тело ослабело. Я прислонилась к нему, будучи безумно благодарной за то, что он приехал за мной.

— Я надеялась, что верну Скарлетт.

— Пойдём. Я отведу тебя к моей машине.

— Спасибо, что приехал за мной. Я упоминала, что ты просто нереальный? — я прислонилась к нему, пока мы шли к дороге. Он открыл передо мной пассажирскую дверцу и помог сесть внутрь. Я закрыла глаза, пока он забирался на водительское сиденье и заводил двигатель.

Машина ожила, и мы тронулись с места.

— У тебя есть идеи, каким будет следующий ход похитителя?

— Не знаю, — вяло сказала я.

— Ты его видела?

— Это была женщина, — у меня во рту пересохло, и я с трудом сглотнула. — Она сказала, что удивилась, что я успела.

— И всё?

— Да, кажется. Я в тот момент была занята обмороком.

— Точно. Так что мы…

— Габриэль, я сейчас не могу думать, я слишком…

Я пыталась подобрать слово. Когда ты долгое время не ешь, ты страдаешь от голода. Нехватка воды вызывает жажду. У меня же не было магии. Моё тело жаждало того яркого ощущения магии, которого я никогда и не знала, пока оно не пропало.

— Я слишком слаба, — просто сказала я.

— Конечно. Прости. Закрой глаза.

Прежде чем задремать, я посмотрела в зеркало заднего вида. Я выглядела ужасно. Мои волосы спутанной массой висели вокруг лица, под глазами пролегли тёмные круги, лицо сделалось нездорово бледным. Грязь покрывала мою влажную кожу и платье, образуя смазанные пятна. Я пыталась нащупать отражение, отчаянно желая сформировать с ним связь.

Я что-то там чувствовала, но не могла соединиться с ним. Я старалась на протяжении нескольких минут, раздраженно кусая губу. Ничего. Я разрушила мою магию? Эта мысль наполнила меня странным ужасом.

Пока мы ехали, пустота глодала мою грудь, и она была невыносимо ужасной. Я нервно поёрзала на сиденье, жаждая… чего-то, сама не знаю чего. До тех пор, пока я внезапно не ощутила это. Справа от нас находилось нечто, в чём я нуждалась, по чему я изголодалась. Я чувствовала, как это омывает мою кожу слабыми волнами.

— Сверни вот здесь, — хрипло сказала я.

— Что?

— Сверни. Сейчас же!

Я уже хотела схватить рулевое колесо и сама повернуть его, охваченная отчаянием. Но в этом не было необходимости. Обеспокоенно глянув на меня, Габриэль повернул машину к съезду с шоссе.

— Ты собираешься это объяснить?

— Там… — я показала через ветровое стекло на ещё одну дорогу. — Справа от нас! Вези нас туда!

— Да что там?

— Не знаю! Пожалуйста! Мне так… мне это нужно.

Он снова повернул направо, и я направляла его, пока это ощущение тянуло меня словно невидимый трос. Мои глаза едва могли различить, куда мы едем, пока Габриэль не остановился.

— Ладно, — сказал он. — Почему мы в больнице? Тебе нужна медицинская помощь?

Я широко раскрытыми глазами уставилась на синюю вывеску перед приземистым кирпичным зданием. Государственная Больница Шеппи. Здесь было что-то, в чём я нуждалась.

— Я сейчас вернусь, — я открыла дверцу машины и вывалилась наружу, следуя за тягой, которая манила моё тело.

Я протолкнулась в двери больницы, не замечая ничего, кроме той магнетической тяги. «Уже так близко». Я побежала по коридору с синими стенами в большое помещение, полное кресел. Тут толпились люди с серьёзными и обеспокоенными лицами. На некоторых щеках виднелись слёзы.

Маленький карапуз кричал, зажимая уши. Молодая девушка стискивала свою кровоточащую руку, её одежда также была запятнана кровью.

Приёмный покой неотложной помощи.

В комнате вибрировала энергия, питавшая моё тело. Я глубоко дышала, и меня омывало облегчением просто от того, что я стою здесь и впитываю этот наплыв. Банкет страха.

Всюду вокруг меня люди беспокоились за своих близких, ужасались плохим новостям, тревожно дожидались, когда доктора скажут им, что случилось. Мальчик с ушной инфекцией не понимал, что с ним происходит.

Единственной, кто здесь испытывал наслаждение, была я (бл*дский лич ужаса), и моя магия нарастала во мне.

Я хотела остановиться, уйти, и тем не менее я стояла на месте и питалась.

Наконец, моё тело насытилось, опьянев от страха. Я понимала, что моя магия ещё далека от прежнего состояния — лишь фрагмент того, что было. Восполнение колодца потребует долгого времени. Но теперь моя магия вновь присутствовала там, и я чувствовала отражения вокруг себя, позволяла разуму связываться с ними.

Я вышла наружу, моё тело вновь стало целым, но душа немного надломилась. На парковке я дёрнула дверцу машины, игнорируя обеспокоенный взгляд Габриэля.

Теперь я знала, кем я была, и я никогда больше не буду прежней.

Глава 15

В ванной Габриэля записка с требованием выкупа всё ещё была нацарапана на стекле кровью. Она высохла, приобретя насыщенно-коричневый цвет. Я ощутила порыв смыть её, но может, мне удастся сделать анализ ДНК или отпечатков пальцев.

Я повернулась спиной к отражению, сняла грязное платье и бросила его в мусорку. Изначально украв его, я подумывала вернуть его. Но я шла в нём вброд по мутной реке, наверняка заблевала чаем и, наконец, пролежала в нём несколько часов в грязных доках. Это платье уже не спасти.

Я включила душ, сделав воду такой горячей, что моя кожа покраснела, и шагнула под струи. Вокруг меня клубился пар, и я позволила горячей воде стекать по моему телу. Что Скарлетт делает сейчас? И почему голос той женщины звучал так чертовски знакомо?

Я не могла определить. У неё был британский акцент, но в этом не было ничего примечательного. Это общий акцент, не указывающий на региональную принадлежность. Я скребла всё своё тело, взбивая мыльную пену, которая пахла лилиями, затем смыла всё.

Через несколько минут я вышла из душа в заполненную паром ванную комнату. Я вытерлась полотенцем, надела нижнее бельё, джинсы и хлопковую футболку.

Я встала перед зеркалом и нащупала отражение, тестируя свою магию так же, как человек после травмы пробует встать на растянутую лодыжку. Я делала это деликатно, и моё тело напряглось, словно ожидало боли отторжения. Но через несколько мгновений я ощутила, как отражение сцепилось с моим разумом и соединилось со мной. Отсюда я даже могла связаться с другим отражением, глянув через тостер на кухне Габриэля и наблюдая, как кипит чайник.

Я не осмеливалась прыгать через отражение. Пока что нет. При мысли о том, как ощущалось заточение между зеркалами, по моей спине пробежала дрожь. Я отпустила связь с кухонным отражением.

Я смотрела сквозь багровые разводы на своё лицо и чувствовала себя так, будто смотрю на незнакомку. Эта женщина с розовыми взъерошенными волосами не была специальным агентом Кассандрой Лидделл. Женщина передо мной была лиливой, смейри. Личом ужаса. Она процветала на человеческих страданиях, и её чувства были наркотиком для фейри. Её разыскивало ЦРУ.

У меня имелась тысяча идей о том, что должно быть сделано. Я могла попытаться найти Роана, обсудить наш следующий шаг. Я могла попытаться связаться с ФБР, которые, надеюсь, помогут мне обратиться к ЦРУ. Может, вызвать сюда команду криминалистов, проанализировать записку.

Я уставилась на себя, гадая, свяжется ли похититель со мной вновь. У меня складывалось впечатление, что она это сделает. Было что-то… личное в том, как она связалась со мной в прошлый раз, наблюдая через зеркало в ванной, и её магия сродни моей. Я должна её знать, верно? Я узнала её голос.

Я снова соединилась с отражением, ища Скарлетт. Ничего. И тот же результат по Роану.

Я нахмурилась, делая шаг назад, чтобы осмотреть записку в целом. Написана в стиле детского стишка, совсем как записка Рикса. Габриэль спросил меня, какова вероятность, что и Рикс, и похититель по чистой случайности общаются детскими стишками.

Имело ли значение это сходство, или это просто фишка того, как фейри общались с людьми? Конечно, вполне возможно, что всё это организовано каким-то верным последователем Рикса, разгневанным тем, что я убила малодушного короля.

Но к чему тогда вся эта шарада кукловода, к чему заставлять меня носиться по Лондону с тазовой костью? Почему бы попросту не убить меня?

Мне надо кое-что изучить. Я вышла в спальню и стала искать ноутбук, затем вспомнила, что оставила его на кухне. Мои волосы промочили футболку, когда я вышла на кухню. Чистота ощущалась божественно.

Войдя в комнату, я увидела, что босой Габриэль в джинсах и серой футболке жарит яйца на сковородке.

В воздухе витали джазовые мелодии — кажется, вариация песни под названием Naima.

Я села за стол, открыв свой ноутбук.

— Привет, красавчик.

Он улыбнулся, продемонстрировав ямочку на щеке, пока накладывал жареные яйца на тост.

— Как ты себя чувствуешь?

Я поколебалась.

— Нормально.

— Проголодалась? Я тут тебе готовлю кое-что на перекус.

— Нет. Но я уже поблагодарила тебя за то, что ты забрал меня из Кента?

— Да, и всё равно поешь, — он подвинул ко мне тарелку и воткнул вилку в горку жареных яиц.

Я послушно сунула в рот кусочек и проглотила. На ноутбуке я открыла браузер и начала искать статьи о детских стишках, фейри и психопатах.

Судя по моему опыту до сих пор, последние две группы часто накладывались друг на друга.

— Что за музыка? — спросила я. — Хорошая.

— Квинтет Лорен Гарднер.

— Никогда не слышала.

— Ага. Мы никогда не были очень успешными.

Я подняла взгляд от экрана, улыбнувшись Габриэлю.

— Я так понимаю, ты участник этого квинтета?

Он подвинул ко мне чашку чая.

— Был. Годы назад.

— Дай угадаю. Пианино?

Он сел напротив меня со своей тарелкой яиц.

— Нет, это была Лорен. Я сидел за барабанами.

Я посмотрела на его атлетичные руки и осознала, что это может быть причиной, по которой его плечи и руки выглядели такими сильными.

— Ах. Барабаны. Но ты всё ещё играешь для себя.

Он нахмурился.

— Откуда знаешь?

— Просто… — я сглотнула. — Твои руки. Или это, или ты проводишь много времени в спортзале.

Та ямочка снова появилась на его щеке.

— В любом случае, музыка очаровательна, — сказала я. — Я бы с удовольствием послушала что-нибудь ещё. Когда…

— Когда твоя подруга будет в безопасности.

Я кивнула и съела ещё немного яиц. Затем я снова посмотрела на экран, вздыхая и просматривая кучу бесполезных статей о тёмном происхождении детских стишков. Я вздохнула, качая головой.

— Чем занимаешься?

— Пытаюсь понять записку в ванной. Ты сказал, что Люси Локет упоминалась в старинном стишке. А записка Рикса основывалась на Червовой Королеве.

— Ты пытаешься составить профиль похитителя?

— Именно этим я и занимаюсь. К слову говоря, — я потёрла свой напряжённый лоб. — Не думаю, что я могу остаться здесь надолго. ЦРУ знает, что я фейри, и они считают, что я причастна к исчезновению Скарлетт. В последний раз её видели со мной.

— Не уверен, что мне нравится, к чему всё это идёт.

— Когда я отправилась в лондонский участок ЦРУ, возник небольшой конфликт, и они пытались меня застрелить.

— Потрясающе.

— Так что, наверное, они довольно скоро дойдут по следу до тебя и заявятся сюда.

Он откинулся на спинку стула, проводя ладонью по рту.

— Хмм.

— Пожалуй, мне надо остановиться в другом месте.

Он нахмурился.

— Я сниму тебе номер в отеле.

Мои глаза защипало от слёз. Габриэль невероятно щедр.

— Почему ты мне помогаешь?

— Потому что я не мудак, и я не хочу, чтобы твоя подруга погибла.

— Точно, — я уронила вилку на тарелку, потеряв аппетит. — Спасибо. У меня родилась ещё одна мысль. Тебе стоит пригласить сюда криминалиста, чтобы проверили зеркало на…

— Уже звонил Грейси сегодня утром. Она взяла всё необходимое. К сожалению, она не смогла получить отпечаток.

Я ощутила прилив паники.

— Если ЦРУ побеседует с ней об увиденном…

— Она ничего никому не скажет, Кассандра. Я ей доверяю. И она не обязана предоставлять информацию иностранным спецслужбам.

Я испустила медленный, размеренный выдох.

Он кивком показал на мой ноутбук.

— Ты нашла то, что искала?

— Нет. Мне надо знать больше. Эта похитительница. Эта женщина. Почему она нацелилась на Скарлетт? Было ли это нападением на Скарлетт? Или же это направлено на меня?

— Возможно, и то, и другое.

— Верно. А чего она хочет? Её первое задание казалось таким абсолютно случайным. Зачем ей понадобилась старая кость? В этом нет никакого смысла.

— Первое задание? То есть, ты думаешь, что будут и другие?

Я отпила чаю.

— Да. Я так думаю. И очень скоро.

— Почему ты так решила?

— Эта женщина наслаждалась волнением гонки. Ей нравится, когда всё развивается быстро, непредсказуемо, напряжённо. Мы очень скоро получим новое послание. И прежде чем это случится, мне надо узнать о ней больше. Мне надо найти способ общаться с ней, вести переговоры.

Я снова повернулась к ноутбуку, кликнув по следующей ссылке. Пока что я не нашла ни одной научной статьи о психопатии и детских стишках или даже стихотворениях. Лишь кучка дерьмовых блогов. Я всё равно прочла их, чувствуя, как веки начинают опускаться, пока я силилась осмыслить информацию. Мой разум как будто дрейфовал, и если бы я просто прикрыла глаза на несколько секунд…

— Кассандра, — Габриэль сжал моё плечо.

Я дёрнулась, поднимая голову. Я заснула на столе.

— Что? — я моргнула.

— Смотри.

На кухонном окне, которое выходило на улицу, начали появляться слова.

Глава 16

Когда слова начали появляться на окне, всё моё тело замерло. Предложения проступали на стекле, кровь стекала по поверхности.

«Три слепые мышки. Три слепые мышки.

Смотрите, как они бегают. Бык на солнце».

Моё сердце гулко застучало, и я старалась не думать о том, откуда взялась кровь. Я сильно сомневалась, что это кровь похитительницы.

— Бык на солнце, — прочитал Габриэль вслух, и его голос прогнал туман с моего разума.

Когда следующая строчка красных мазков начала появляться на стекле, я вскочила со стула, опрокинув его. Я ринулась в гостевую комнату и стала копаться в разбросанной на кровати и полу одежде, пока не нашла магический сканер в форме палочки.

— Кассандра! — позвал Габриэль. — Ты что делаешь? Тут появляются ещё слова.

С бешено стучащим сердцем я побежала на кухню, стараясь не отвлекаться на удлиняющиеся разводы крови. Я торопливо замахала сканером над окном, молясь, чтобы я успела вовремя и уловила магический отпечаток.

— Что это за штука? — спросил Габриэль.

Сканер издал пронзительный писк, и на нём мигнул маленький зелёный огонёк.

Я облегчённо вздохнула.

— Я уловила магический отпечаток. Если я как-нибудь заставлю ЦРУ сотрудничать, то мы, возможно, сумеем определить источник магии.

Может, даже найдём Скарлетт.

Сделав шаг назад, когда проступили последние строки, я посмотрела на кровавое сообщение на окне, чтобы прочитать его вслух полностью.

«Три слепые мышки. Три слепые мышки.

Смотрите, как они бегают. Бык на солнце.

Вы все гоняетесь за маленькой шпионкой.

Думали ли вы, что увидите её смерть?

Если в 6:44 не пустите кровь кабану,

Скарлетт я в жертву принесу».

Острые когти паники полоснули по моей груди. Это должны быть наши инструкции, способ спасти Скарлетт, но все эти слова не имели никакого смысла. Единственное, что понятно — это жертвоприношение Скарлетт.

— Что это значит, чёрт возьми?

Кровь от букв струйками стекала по окну, оставляя алый след и образуя лужицу внизу на подоконнике.

— Погоди, — Габриэль нацарапал эти слова в блокноте, что было мудрым, поскольку всё послание превращалось в неразличимую мазню. — Бык на солнце, — пробормотал он.

Мои кулаки крепко сжались.

— Это тебе о чём-то говорит?

— Не особенно.

Я закрыла глаза, прокручивая в голове эти слова.

— Три слепые мышки всё гоняются за маленькой шпионкой. Может, это я, ты и Роан? Мы втроём работали вместе. Может, похитительница сообщает, что наблюдает за нами. Она знает о тебе и Роане.

— И она наслаждается тем, что мы вслепую бегаем туда-сюда.

— Верно.

— Какому кабану мы должны пустить кровь? И где? В последний раз она дала нам очень точное место.

Габриэль провёл ладонью по рту.

— Дай подумать. В последний раз она дала нам намёк на то, куда надо отправиться. Винчестерские гусыни. Это дало нам прямую связь с дворцом. Но здесь нет ничего прямого.

Я взяла блокнот из его руки, уставившись на послание.

— Почему 6:44? Это причудливо точное время. Нормальный человек сказал бы 6:45.

— Вполне очевидно, что она не нормальный человек.

— Но в её безумии есть методичность. «Винчестерские гусыни» показались тебе прямым намёком только потому, что ты знал об этом. Для всех остальных это показалось бы каким-то кодом. Она хочет, чтобы мы разгадали её код, обдумывали её слова, — я уже формировала её мысленный образ. — Она наверняка жаждет внимания и теперь хочет получить как можно больше внимания от нас. Она полагается на свой интеллект, и её эго подпитывается знанием, что другие люди оценят её сообразительность. Она отчаянно хочет подтверждения, одобрения.

Габриэль прислонился к кухонному шкафчику, скрестив руки на груди.

— Ну пусть так, но я всё равно не знаю, что мы должны сделать.

Я начала расхаживать туда-сюда по маленькой кухне, мои мысли лихорадочно метались.

— Винчестерские гусыни жили… когда, лет пятьсот назад?

Габриэль прикрыл глаза.

— Что-то типа того.

— Значит, возможно, она любитель истории. В истории Лондона есть что-то, связанное с быками?

Он распахнул глаза.

— Бык на солнце… да, — он уставился на меня. — В музее Лондона. Там есть реликвии из храма Митры. Это руины римской эпохи в центре города, оставленные участниками загадочного культа. Он ассоциировался с Солом, богом солнца.

— А бык?

— В оригинальном храме всюду были изображения — как Митра убивает богов, затем делит пир с богом солнца. Некоторые верят, что в храме проводились жертвоприношения настоящих быков. Предположительно быка убивали над землёй, и кровь из его горла лилась на молящихся внизу. Это как-то связано с астрологией, — он вытащил телефон, просматривая что-то. Читая, он нахмурил лоб. — Может, цифра четыре имеет значение. Есть двенадцать знаков Зодиака. Телец, знак быка, как раз четвёртый. Убийство быка может символизировать конец эры Тельца, — он снова посмотрел мне в глаза. — Я бы сказал, что храм Митры — определённо наше место.

Я готова была обнять его.

— Хорошо. Я знала, что ты что-нибудь сообразишь. Так где нам найти кабана?

— Понятия не имею. Но может, мы начнём в храме.

Я сверилась со временем. Половина пятого.

— У нас чуть больше двух часов, — я прикусила губу. — Почему мне кажется, что это не будет обыкновенное и обыденное лондонское жертвоприношение быка?

— Может, нам не стоит пытаться играть в её игру, — тихо сказал Габриэль. — Мы позволяем ей контролировать нас. Может, нам стоит попробовать нанести ответный удар, а не позволять кукловоду дёргать за ниточки.

Он был прав, и я это знала.

За свой стаж работы агентом я участвовала лишь в одном деле о похищении, и мы сумели вернуть ребёнка родителям в течение четырнадцати часов. Всё это время нам приходилось постоянно держать родителей в курсе. Они хотели сделать всё возможное, чтобы похитители были довольны и не навредили их дочери. В то время их поведение вызывало у меня смесь сочувствия и раздражения. Мы же профессионалы. Разве они не видели, что позволить нам делать свою работу — это лучший способ вернуть их дочь?

Теперь уже я паниковала из-за близкого человека. И вместо того чтобы действовать как профессионал и придерживаться проверенных временем методов расследования таких дел, я действовала инстинктивно, всячески потакая похитителю.

Я попыталась оправдать своё поведение. У меня всё ещё не было возможности для коммуникации. Похитительница была фейри, а значит, все предварительные исследования психологических профилей вылетали в трубу. Я имела дело с новой территорией, где в игру вступала магия. Кто знает, что случится, если я не удовлетворю требования фейри? Они мыслили не как люди, и я не могла опираться на исследования.

С другой стороны, я могла оправдать всё, что хотело сделать моё сердце. А моё сердце говорило мне подчиниться требованиям похитительницы, и я всеми силами старалась убедить себя в этом.

Мои пальцы сжались в кулаки, пока я пыталась собраться. Мне нужно поговорить с похитительницей.

Я наклонилась, посмотрев на хромированный тостер Габриэля. Я всматривалась в поверхность, ища Скарлетт, думая об её ярких волосах, искрящихся зелёных глазах. О том, как она играла бровями после пошлой шутки.

Ничего.

Затем я попыталась найти женщину, которую мельком видела в доках; подумала об её насмешливом голосе, о расплывчатом очертании её фигуры.

И снова ничего.

Она не ответила ранее, когда я показала ей записку, и не ответила в этот раз. Может, Скарлетт вообще не у неё?

Я обдумала свои варианты. Лучший способ контролировать ситуацию — это игнорировать инструкции похитительницы и подождать, пока она не свяжется с нами вновь. Если я буду вести себя бесстрастно, это будет мой выбор. Но я не могла рисковать жизнью Скарлетт просто для того, чтобы заполучить контроль.

Второй вариант— в точности следовать указаниям похитительницы и получить новые требования. Это тоже исключено.

Мне надо найти третий вариант. Переговоры с коммуникацией. Найти способ подчиниться, но при этом ясно дать понять, что не она управляет ситуацией.

— Ты прав. При нормальных обстоятельствах ты прав, — сказала я. — Но я не могу связаться с ней. Если мы будем ждать, когда она снова с нами свяжется, это может произойти после того, как она перережет горло Скарлетт. Мы будем следовать инструкциям, выиграем немного времени и найдём способ перехитрить её.

Габриэль нахмурился, обдумывая мои слова.

— Ладно. Давай поедем в храм.

***

Пока Габриэль вёл машину по Треднидл-стрит, я воспользовалась его телефоном, чтобы посмотреть кое-какие фотографии, сделанные вокруг храма. Похоже, это был центр одного из самых оживлённых районов города — возле Уолбрука и всех банков. В данный момент я понятия не имела, откуда тут взяться кабану.

— Может, это не буквальный кабан, — предположил Габриэль.

У меня во рту пересохло. У нас не было никаких идей.

— Есть идеи, как можно принести в жертву образного кабана? Полагаю, их не продают в зоомагазинах, нет?

— Ты шутишь?

Моё сердце гулко стучало.

— Нет. Я просто в отчаянии.

Я вытащила свой телефон и посмотрела на время. Семь минут шестого. Машина вообще не сдвигалась с места, застряв в лондонских пробках. Я подумывала бросить машину и добраться туда через отражения, но от одной лишь мысли об этом мой живот взбунтовался.

— Какого чёрта происходит с дорожным движением? — пробормотал Габриэль, сигналя.

— Сейчас час-пик.

— Да, но мы же буквально стоим на месте, — он взял свой телефон и прижал к уху. — Алло, констебль Тейлор? Треднидл-стрит полностью стоит. Причём от самого Бишопсгейта. Там авария случилась или… — Габриэль умолк, широко раскрыв глаза. — Ладно… кто за главного? Райт? Ага, спасибо.

Он положил трубку и посмотрел на меня.

— Возле станции Моргейт выпустили дикого кабана. Двое пострадали. Там установили блокаду и уже вызвали специалиста, чтобы расправиться с ним.

Я схватила Габриэля за руки.

— Нам нужно опередить этого специалиста. Нам это нужно, Габриэль.

— Точно, — Габриэль кивнул. Он выкрутил руль и принялся сигналить, медленно выезжая на тротуар и игнорируя шокированные взгляды пешеходов. Мы оба выпрыгнули из машины, и Габриэль помахал своим значком.

— Полицейское расследование! — прокричал он.

Пока мы бежали через перекресток, я спросила:

— Далеко отсюда?

Габриэль двигался быстро, лавируя в уличном движении.

— Примерно пятнадцать минут. Или меньше, если поторопимся, — он снова прижал телефон к уху.

— Райт? Это детектив Стюарт. Я временно заменяю инспектора Вуда… Верно. Да, я слышал, что вы там разбираетесь с диким животным…

Мы резко свернули на узкую улочку под названием Олд-Джури и с топотом понеслись по узкому тротуару.

— Сторонись! — крикнула я группе пешеходов, оказавшихся на нашем пути. Они в панике расступились, и я пробежала мимо, задев одного из них. Габриэль не отставал. Вслед нам раздались вздохи и цоканье языками.

— Не позволяйте ему приближаться к животному! — крикнул Габриэль. — Нет, это… Райт, послушайте меня, это не обычный кабан… Бл*дь! — он засунул телефон в карман. — Специалист уже на месте, — прохрипел он. — Констебль сказал, что он уже зашёл за блокаду, и ситуация почти разрешилась.

— Он собирается убить его? — спросила я. Дыхание царапало моё горло.

— Не знаю точно, — ответил Габриэль. — Может, уложат транквилизатором. Они думают, что он сбежал из зоопарка.

Я заскрежетала зубами, надеясь, что английская неприязнь к огнестрельному оружию и насилию возьмёт верх. Это животное нужно мне живым.

Глава 17

Перед станцией Моргейт четыре полицейские машины образовывали блокаду, и как минимум дюжина полицейских окружала автомобили. Если честно, это казалось излишними мерами против одного дикого кабана. Хотя надо отдать должное лондонской полиции, разбирательство с боровами едва ли входило в их базовое обучение. Я могла представить сценарий, в котором французскому королю из XV века пришлось бы бороться с кабаном, но это точно не входит в инструктаж для рядового лондонского копа.

Габриэль всё равно умудрился уверенно шагать вперёд, словно он знал, как справиться с диким кабаном.

— Детектив Стюарт, — властно представился он. — Где сержант Райт?

— Здесь, — подошёл приземистый и упитанный мужчина с квадратной головой и мрачным лицом.

— Доложите ситуацию, сержант, — сказал Габриэль.

Сержант Райт почесал щетину.

— Мы эвакуировали станцию, закрыли метро и послали туда специалиста пятнадцать минут назад. Я не получал от него новостей уже семь минут, после того как он сказал, что его дротики не работают. Он сообщил, что выходит обратно, так что я не уверен, что случилось.

Габриэль нахмурился.

— Не работают? Он объяснил, в чём дело?

— Нет. Он должен был уже выйти, и мы исходим из предположения, что он пострадал от животного. Команда УСО уже в пути. Они убьют животное и вытащат специалиста.

УСО — это уполномоченные стрелковые офицеры, аналог американского спецназа; единственные представители британской полиции, которые носили огнестрельное оружие.

— Это животное надо сохранить в живых, сержант, — сказал Габриэль. — Чрезвычайно важно, чтобы…

— При всём уважении, детектив Стюарт, но это не ваше подразделение, и вы не командуете патрульной полицией. У меня там, возможно, человек пострадал, и мне надо его вытащить. Эта чёртова гигантская свинья не подчиняется нашему контролю, и мне посрать, хоть это драгоценное животное из зоопарка, хоть оно в списке вымирающих видов… да пусть даже это питомец премьер-министра. У этой твари бивни толщиной с вашу руку. Она…

— Сержант, — я шагнула вперёд, надеясь, что меня никто не узнает. Я мало времени провела с патрульной полицией, и в любом случае, розовые волосы могли сбить их с толку. — Я Фиона Турстен, ветеринар зоопарка, — сказала я, изо всех сил стараясь изобразить британский акцент. — Дайте мне десять минут. Я позабочусь об этом животном.

Он покачал головой.

— Мисс Турстен, я не могу рисковать…

— УСО могут не добраться сюда вовремя, чтобы спасти вашего специалиста, — сказала я. — А без оружия вы не можете послать туда ещё больше людей. Я же здесь прямо сейчас.

Он сердито посмотрел на Габриэля.

— Детектив Стюарт, надеюсь, она знает, что делает.

Габриэль моргнул.

— Мисс Турстен — лучшая в своём деле. Вот почему я её вызвал. Она знает, как… — он прочистил горло. — Усмирить кабана.

Райт повернулся к одному из своих офицеров, высокому мужчине с усами.

— Рацию! — крикнул он. — Это для нашего ветеринара.

Офицер неуклюже подошёл и отдал мне рацию.

Райт предостерегающе выгнул бровь.

— Как только УСО доберутся сюда, я сразу отправлю их внутрь, Турстен, а вы выйдете. Не заставляйте меня пожалеть об этом.

— Само собой.

Райт повернулся, закричав другим офицерам.

— Ветеринар сейчас зайдёт!

Под взглядами дюжин офицеров я миновала полицейскую блокаду; Габриэль следовал за мной.

Когда мы вошли на станцию метро, нас приветствовала тишина и мигающие флуоресцентные лампы. На станции вибрировала какая-то странная энергия, и волоски на моей шее встали дыбом. Я всё ещё слышала стрекот рации и периодически крики офицеров на улице, но внутри раздавались лишь мои шаги и тихие капающие звуки.

— И вот мы выслеживаем кабана на станции метро, — пробормотал Габриэль. — Такое чувство, что в какой-то момент моя жизнь свернула не туда.

— Поддерживаю.

Я осмотрела заброшенное пространство — турникет, пустая будка продажи билетов.

Габриэль повернулся ко мне, вытаскивая бумажник из кармана.

— Следуй вплотную за мной через турникет.

Мы подошли к турникету, и он провёл бумажником по сканеру. Турникет пикнул, открываясь и нарушая тишину. Я держалась поближе к Габриэлю, пока мы проходили, и моё тело почти задевало его.

От широкой лестницы перед нами из темноты доносилось какое-то тихое шуршание. Кто-то отключил электричество на платформах.

Я показала пальцем.

— Я что-то слышала вон там.

Когда мы поспешили вниз по лестницам, тусклые жёлтые лампы на мгновение мигнули, и я мельком увидела что-то тёмное, лежавшее на дальнем углу платформы.

Габриэль вытащил телефон и включил фонарик.

— Смотри, — тихо сказал Габриэль, показывая вперёд. Белая сфера света от его фонарика озарила неподвижную фигуру. Когда мы подошли ближе, я увидела, что это был лысый мужчина, опрятно одетый в чёрные брюки и вельветовый пиджак. В нескольких метрах от него лежал длинный футляр — вероятно, от ружья с транквилизатором. Всюду вокруг него блестела густая лужа крови. Он умер?

Габриэль опустился на колени, прижав два пальца к горлу мужчины.

— Жив. Еле-еле.

Свет сдвинулся по его ноге, и я мельком увидела кровь, струившуюся из раны, а также, кажется, кость. Учитывая его смертельно бледное лицо и изувеченную левую ногу, я сомневалась, что он выживет. Без немедленной помощи он наверняка скончается от потери крови через несколько минут.

Мои пальцы сжались.

— Нам нужно наложить жгут на его ногу.

— Верно, — Габриэль поднялся. — Если найдешь какую-нибудь ткань, то я отыщу что-нибудь, чтобы приложить давление. У тебя есть что-то для освещения?

— Ага, — когда Габриэль убежал, и его шаги эхом отразились от потолка, я полезла в сумочку и вытащила маленький фонарик, который крепился к моим ключам как брелок. Я положила его на пол, чтобы осветить мужчину.

Затем я встала на колени возле его туловища и достала из сумочки проклятый нож. Лезвие тут же зашептало в глубинах моего разума «Искупай меня в крови». Я проигнорировала чудовищное ликование ножа и схватила пиджак мужчины. С помощью лезвия я отрезала большую полосу вельвета.

Изогнутым лезвием неудобно было работать, из-за чего полоса ткани получилась зазубренной и неровной. И всё же это сгодится для того, что мне нужно. Я скрутила ткань несколько раз, формируя импровизированную верёвку. Занимаясь этим, я старалась прислушиваться, чтобы не пропустить звуки животного и шаги. Если я не буду осторожна, то кабан в любой момент может выскочить из тени и выпотрошить меня.

Подвинувшись к ноге мужчины, я обернула тканевую верёвку прямо под его коленом. Его кровь заливала мои пальцы.

Я крепко завязала верёвку, и по коже побежали мурашки. В другой части станции я слышала сопение и звуки, похожие на разбивание кафельной плитки. Я тяжело сглотнула, и собственный страх придавал мне сил. Насколько я могла сказать, кабан находился за углом. Я старалась поглядывать в том направлении, не отрываясь от своей задачи.

Я покрепче затянула верёвку, дёрнув так сильно, как только смогла. Мужчина застонал, и боль проникла даже в его бессознательный мозг. Далее по станции эхом разнеслись шаги, и я увидела Габриэля, направлявшегося в мою сторону и сжимавшего что-то в руке.

Когда он оказался ближе, я протянула руку, и он сунул мне в ладонь что-то, похожее на сломанную ручку от метлы.

Я просунула палку между верёвкой и бедром мужчины, затем схватила свой нож с земли.

— Я слышала кабана. Прямо за углом, кажется, — я посмотрела на него. — Можешь закрутить жгут? Я отрежу ещё ткани.

Пока Габриэль поворачивал палку, закручивая жгут, я ножом отрезала ещё одну полосу от вельветового пиджака мужчины.

Габриэль затянул жгут, обеспечивая более сильное давление, и мужчина жалобно застонал. Габриэль крепко держал палку, а я второй полосой ткани привязала её, чтобы удержать в таком положении. Нож я засунула обратно в сумку.

Хрюканье и грузные шаги кабана за углом становились всё громче. Эта чёртова тварь наверняка паниковала, оказавшись в ловушке на тёмной станции метро. Как она миновала турникеты, оставалось для меня загадкой.

Я встала, вытирая окровавленные руки о свои джинсы.

— Вытащи этого мужчину отсюда. Я займусь кабаном.

Габриэль покачал головой.

— Я не могу тебя бросить.

— Он умрёт, если ему не окажут помощь, Габриэль. И мне надо, чтобы ты побежал обратно к храму за своей машиной. Нам она понадобится, чтобы вытащить кабана отсюда. Я уж как-нибудь справлюсь с одной грёбаной хрюшкой, — по крайней мере, я думала, что могу справиться с кабаном. В данный момент я ощущала будоражащий прилив собственного страха и не была уверена в том, насколько точно я оцениваю действительность. — Когда я достану кабана, нам надо будет как можно быстрее добраться до храма Митры. И я не думаю, что мы сможем запихать его в полицейскую машину.

В тусклом освещении я видела, как на его лице отразилась внутренняя борьба. Не в его натуре бросать напарника в опасности, но он знал, что я права. Если он не обеспечит жертве немедленную медицинскую помощь, этот человек умрёт.

Наконец, Габриэль кивнул. Он схватил мужчину за руку и взвалил его на своё плечо, охнув от усилий. Он сделал шаг и едва не поскользнулся в луже крови. Затем, восстановив равновесие, он ушёл, оставляя за собой кровавые следы ног.

Я подошла к чёрному футляру и открыла его, осветив фонариком содержимое. Внутри я нашла длинноствольное ружьё, три дротика, пластиковую бутылку с жидкостью и шприц. Бутылка, наверное, содержала транквилизатор, а шприц использовался для заполнения дротиков. Подняв дротики на свет, я увидела, что специалист их уже приготовил — каждый был заполнен прозрачной жидкостью.

Из-за тусклого освещения я не сразу разобралась, как зарядить ружьё дротиками по одному за раз. Я аккуратно вставила дротик в ружьё, затем повесила ремень через плечо.

Я выключила фонарик и убрала его в сумку. Крадясь в тени и слегка присев, я подобралась к месту, где слышала сопение. Свет остался позади. Постепенно, благодаря страху, полыхавшему в нервных окончаниях, мои глаза начали привыкать к темноте. Если я стану светить фонариком повсюду, кабан может попросту наброситься на меня.

Я свернула за угол, адреналин бушевал во мне. Затем я мельком увидела у кафельной стены огромный силуэт, издавший низкое рычание.

Когда потолочное освещение снова мигнуло, кровь зашумела в моих ушах. В шести метрах от меня стоял огромный кабан цвета слоновой кости. Эта тварь была ростом почти с меня, имела два изогнутых окровавленных бивня толщиной с мои руки. Его глаза были размером с бейсбольные мячи и тёмными, как вход в пещеру.

Освещение снова мигнуло, и моё сердце ударилось о рёбра. Я старалась различить его очертания в темноте, глаза потихоньку привыкали. В древней, примитивной части моего мозга какой-то голос кричал «Беги». Я постаралась успокоиться, используя свою выучку ФБР. Со страхом, шепотом проносившимся по моей коже, я подняла ружьё плавным движением и выстрелила.

Мой прицел оказался идеальным, дротик угодил кабану в плечо… но эта чёртова штуковина просто отскочила в сторону, словно ударилась о камень. «Чёрт». Как дротик мог просто отскочить? Может, я попала в лопатку.

С разъярённым рёвом, который эхом отразился в моих костях, кабан бросился на меня. Я увернулась от него, перекатившись по полу. Я уже вставляла в ружьё второй дротик, моё сердце бешено стучало. Возясь с ружьём, я слышала, как кабан разворачивается, фыркает. Я силилась разглядеть его в темноте. Чтобы точно попасть, мне надо целиться во что-нибудь мягкое, например, в живот.

Кабан завизжал, и от этого звука моё нутро скрутило. Я напряглась, приготовившись откатиться в сторону, когда он бросится в атаку. Но вместо того чтобы кинуться на меня, его копыта процокали по каменному полу, и он с рыком пробежал мимо меня. На мгновение освещение мигнуло, и я воспользовалась шансом, прицелившись в ляжку кабана. Мой пульс бешено бился, и я выстрелила в тот самый момент, когда лампы снова погасли. Я услышала, как дротик опять застучал по полу. «Какого хера?»

Я силилась рассмотреть что-то в темноте, и мой неудержимый страх помогал видеть сквозь тени. В тусклом свете я заметила, что кабан снова повернулся, и в его тёмных глазах сверкнула ярость. Во рту пересохло, и я зарядила в ружьё третий и последний дротик. Тут мне придётся выждать гарантированный выстрел.

Я присела, следя за смутным силуэтом существа, но моё тело ощущалось как-то странно, пальцы сделались неуклюжими. У меня возникло странное чувство, будто тело покрылось толстым слоем свинца, движения сделались медленными и неповоротливыми. Я с трудом следила за кабаном. Запаниковав, я попыталась перезарядить ружьё, но осознала, что не могу пошевелить руками. Такое чувство, будто толстый слой металла удерживал их на месте.

— Всё хорошо, Кассандра? — спросил голос слева от меня.

Я не могла повернуть голову и посмотреть, но узнала голос.

— Элвин? — я еле как выдавила слово.

— Он самый, — нотки печали окрасили его голос.

— Что ты здесь делаешь?

— Ты не сдержала слово, — сказал Элвин. — Надо сказать, я весьма раздосадован.

Моя кровь ревела в ушах. Сквозь тьму я видела блеск устрашающих глаз кабана, готового выпотрошить меня насмерть.

— Мы можем обсудить это попозже? — пролепетала я заплетающимся языком. — Мне нужна твоя помощь… со мной что-то не так. Такое чувство, будто меня всю покрыли металлом.

— Точно. Ты не можешь пошевелиться. Я знаю.

Понимание озарило мой разум.

— Это сделал ты.

— Ты должна была попросить свою приятельницу удалить моё имя из базы данных. У тебя была возможность. Ты этого не сделала. Моё имя всё ещё там, не так ли?

Капелька пота скатилась по моему лбу, пока я силилась пошевелиться. Элвин полностью обездвижил моё тело, не считая губ. Я нарушила данное ему обещание, и это дало ему власть надо мной. Власть сделать это.

— Элвин. Этот кабан убьёт меня, если ты меня не освободишь.

— Король убьёт меня, как только они узнают, что я сделал! — резко ответил Элвин.

Под грузным свинцом, утяжелявшим моё тело, ужас царапал мою спину когтями.

— Мы можем что-нибудь придумать. Если я умру сейчас, это не принесёт тебе никакой пользы.

— Неа. Прости, но принесёт. Грендель назначил неплохую награду за твою голову. С его деньгами я, возможно, сумею купить молчание фейри-техномантов.

— Элвин…

Копыта кабана стучали по полу, его разъярённое хрюканье эхом отражалось от потолка, когда он ринулся вперёд.

Элвин шмыгнул носом.

— Прощай, Кассандра. Ты мне действительно нравилась.

— Элвин! Дай мне больше времени! Я уберу твоё имя из списков! Просто ещё немного времени!

Я слышала, как кабан приближается, несётся на меня, и его смертоносные бивни готовились пронзить мою грудь.

— Пожалуйста! — закричала я в отчаянии, повелевая своему телу пошевелиться под тяжёлым свинцом.

Внезапно импульс тепла затопил моё тело и смыл ощущение свинца. Я оказалась свободна. Прямо перед тем, как кабан врезался бы в меня, я перекатилась, вскинула ружьё и выстрелила. И снова я услышала, как дротик отскочил от его шкуры и застучал по камню.

— Бл*дь!

— Железо! — крикнул Элвин. — Ты должна использовать железо!

Я бросила ружьё на пол, лихорадочно шаря вокруг в поисках футляра. Мои пальцы скользнули по нему, и я нащупала его, ища больше дротиков. Я до сих пор не хотела привлекать внимание кабана, включая свет.

В футляре я ничего не нашла. Ни дротиков, ни железа. Я нащупала шприц, затем вонзила его в пластиковую бутылку с транквилизатором. Моё дыхание вырывалось прерывистыми хрипами, пока я наполняла шприц. Я сунула руку в сумочку и нащупала изогнутый железный нож. Я вытащила его, спрыснув лезвие транквилизатором. Разъярённые визги кабана эхом отражались от потолка. Лампы мигнули, и я увидела, что он несётся на меня.

Я держала шприц в левой руке, нож в правой, и пыталась предсказать траекторию броска животного, когда освещение погасло.

Когда мне показалось, что кабан прямо возле меня, я метнулась в сторону и повернулась, чтобы разом ударить обеими руками. Я вонзила нож в его бок, а следом и шприц через несколько секунд.

Кабан взревел, яростно бодаясь бивнями, и мою ногу пронзило агонией. Заблокировав боль, я нажала на поршень шприца, введя часть содержимого в кровь кабана прежде, чем его разъяренные движения вырвали и шприц, и нож из моих рук, и животное убежало куда-то по платформе.

Я повалилась на пол, застонав от боли и стискивая лодыжку. Я чувствовала, что рана не такая глубокая (не до кости, как у того мужчины), но болело адски.

— Бл*дь, — я стиснула зубы, стараясь справиться с болью. — Звездец просто.

Элвин присел возле меня и провёл пальцами по ране на моей лодыжке. Лампы мигнули, и я увидела, как он вытащил небольшую бутылочку из своей потрёпанной куртки, и его косматые светлые волосы упали на глаза. Когда освещение снова погасло, я почувствовала, как он поливает рану прохладной жидкостью. Весь этот участок мгновенно онемел.

— Анальгетик, — сказал он. — Это всё, что я могу сделать.

— Этот кабан… — я тяжело сглотнула. — Он… магический?

Вместо ответа я услышала его тяжёлый вздох.

— Элвин?

— Ты знаешь, что я только что помог тебе сделать? — спросил он, и его голос надломился. — Грёбаный ад, Кассандра, надо было держаться от тебя подальше. Теперь я в полной заднице!

— Почему? — спросила я. — Что…

— Два дня! — сказал Элвин, и я уже слышала, что его голос отдаляется от меня. — У тебя есть два дня, чтобы сдержать своё обещание, иначе я лично доставлю твою голову Гренделю!

Я слышала, как его шаги эхом отражаются от пола. Моя нога пульсировала, по-прежнему теряя кровь, но благодаря анальгетику, который дал мне Элвин, всё было терпимо. Я сунула руку в сумку и вытащила фонарик. Когда кабан ранен, я не так боялась, что он на меня бросится.

Я поводила фонариком по сторонам, ища на земле нож. Я нашла его в нескольких метрах от меня, в крови кабана, и облегчённо вздохнула. Я крепко сжала его, освещая фонариком тёмную станцию в поисках кабана, пока мой желудок бунтовал.

Мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы найти животное. Оно снова бросилось на меня, но в этот раз его движения были хаотичными, и оно пошатнулось. Примерно в пяти метрах от меня оно упало на пол с последним фырканьем, и его глаза медленно закрылись.

В сумке завопила портативная рация, и я внезапно осознала, что кто-то уже давненько там кричал. Я вытащила её дрожащими руками.

— Это Кассан… эм… Турстен.

— Турстен! — заорал Райт. — Почему вы не отвечали ранее? Убирайтесь оттуда к чёрту. Мы посылаем УСО.

— Нет необходимости, — я на дрожащих ногах похромала к кабану. — Животное нейтрализовано. Просто пошлите детектива Стюарта и ещё нескольких людей, чтобы вынести его отсюда.

Глава 18

После того, как мы вчетвером кое-как подняли кабана вверх по эскалатору с помощью носилок, которые стонали под его весом, мы погрузили животное в машину Габриэля. Габриэль объяснил им, что мне надо вернуть кабана в зоопарк, а Райт, похоже, не возражал, лишь бы мы забрали у него эту тварь.

Пока Габриэль спешно удалился, чтобы поговорить с медиком, я плюхнулась на пассажирское сиденье, приоткрыв окно. Оставшись наедине с кабаном в отключке, я стиснула свою лодыжку, которая заливала кровью пол машины Габриэля. Всюду вокруг отсветы красных и синих мигалок отражались от каменных стен. Я попыталась представить, как жертвоприношение этого кабана может состояться в центре финансового района Лондона, в окружении банкиров и оживлённого уличного движения.

Габриэль быстро вернулся и сунул мне в руки рулон бинта.

— Поехали.

Пока Габриэль усаживался на водительское место, я кое-как перебинтовала свою лодыжку, остановив кровотечение. Габриэль постепенно влился в движение, направляясь обратно к храму Митры.

К тому времени, когда мы добрались до Грешам-стрит возле Гилдхолла и фейри-бара, трафик на улицах начал рассасываться. Запах крови заполнил всю машину, и от моей перебинтованной лодыжки, и от истекавшего кровью кабана, чья шкура цвета слоновой кости запачкалась багряным. В сочетании с землистым запахом немытого кабана это вызывало у меня тошноту. Я подавила отвращение. Мысль о том, чтобы добавить к этой безбожной вони ещё и рвоту, ужасала меня.

Габриэль повернулся ко мне.

— Ты как?

— Нормально, — я вытащила шприц и отстегнула ремень безопасности, поворачиваясь к кабану. — Я просто буду следить, чтобы эта тварь не проснулась.

Я держала шприц прямо над телом спящего кабана. Если он пошевелится, мне придётся вонзить шприц в его спину, накачать ещё большим количеством транквилизатора и надеяться, что он не выпотрошит меня. Мне даже думать не хотелось, что будет, если у него случится передозировка. Мысль о том, чтобы откачивать кабана дыханием изо рта в рот, вызывала рвотные позывы.

Ещё несколько секунд посмотрев на грязное животное, я заметила, что на шее у него виднеется тонкая металлическая цепочка.

— На кабане что-то есть, — сказала я. — Подвеска.

— Можешь присмотреться получше?

Я попыталась расстегнуть замочек, но от крови мои пальцы сделались скользкими.

— Нет. Я попытаюсь ещё раз после того, как смогу вытереть руки. Думаю, наша преступница надела на него эту цепочку, — я глянула в окно, узнав перекрёсток возле станции Банк. Почему-то всё возвращалось к этому району. Габриэль свернул на широкую улицу, выводя машину на полосу для велосипедистов. Справа от нас располагалась приподнятая каменная платформа. На платформе, за низкими перилами находился прямоугольник из камней высотой примерно в тридцать сантиметров. Вокруг руин храма возвышались современные здания, и их стеклянные поверхности сверкали в огнях города.

Я хмуро посмотрела на приземистый каменный фундамент.

— Это оно?

Он отстегнул ремень безопасности и включил мигалку.

— Это оно.

Я сверилась со временем. 18:25. У нас есть двадцать минут. Предостаточно времени, чтобы убить бессознательного кабана, подумала я, и положила шприц в сумочку.

Я вышла из машины.

— Здесь нет алтаря. Только плато с камнями.

— Там был алтарь, — он показал на изгиб камней с ближней стороны. — Нам нужно просто взвалить эту тварь на место, где он раньше был.

Дрожь ужаса пробежала по моей спине.

— Что, если мы всё неправильно поняли?

Габриэль стиснул свою переносицу.

— Я не знаю, Кассандра. Но это единственное решение, которое у нас есть, а время уже на исходе.

Я кивнула, мой живот скрутило. Я спешно открыла заднюю дверцу, за которой лежал кабан.

Габриэль схватил животное за задние ноги, тогда как я толкала его голову. Мы медленно сдвинули огромное существо по сиденью, и его тело оставляло густые смазанные пятна крови в машине Габриэля.

— Смотри, чтобы он не ударился головой о землю! — пропыхтел Габриэль.

— Сколько законов… мы сейчас нарушаем? — я просунула руки под его гигантскую голову.

— Нелегальная парковка, — пропыхтел он. — Жестокое обращение с животными.

Я стиснула его голову в тот самый момент, когда тело окончательно съехало с заднего сиденья, и едва не заработала себе грыжу.

Тужась, мы оттащили кабана на тротуар, и моё тело дрожало от усилий. Женщина, проходившая мимо, глянула на нас, затем зашагала дальше, лишь пожав плечами. Ну как не любить большие города за такое?

— Раз, два… три! — скомандовал Габриэль.

Мы подняли чудовищного кабана, затем, спотыкаясь, направились к плато камней. Я никогда прежде не несла нечто столь тяжёлое. Кровь заливала мою повязку, отчего рану пощипывало. Я надеялась, что анальгетик Элвина не перестанет действовать. Я дышала глубоко, мои лёгкие заполнялись запахом кабана, пока мы поднимали существо по короткой лесенке.

Прохожие в деловых костюмах просто шли мимо, сосредоточившись на своих телефонах и почти не обращая внимание на двух людей, которые взваливали бессознательного кабана на руины древнеримского храма. Лондон, что тут сказать.

Я скрежетала зубами, когда мы добрались до низкого заборчика между нами и приподнятыми камнями фундамента храма. Мы могли бы легко перебраться через них… если бы не тащили дикого кабана.

— Готов? — спросила я сквозь стиснутые зубы. — Я перелезу через забор, когда мы его поднимем, — легче сказать, чем сделать.

Габриэль кивнул, и мы приподняли кабана выше в воздух. Удерживая его высоко, я перешагнула через низкий заборчик и встала в неглубоком пространстве между забором и основанием храма; всё моё тело стонало от натуги.

Я напряглась, силясь удерживать тушу, пока Габриэль переступал через забор. Миновав этот барьер, нам осталось лишь дотащить его до основания храма — всего-то каких-то тридцать сантиметров над землей. Постанывая, Габриэль встал на поверхность храма, и я последовала за ним. Мы медленно опустили кабана на гладкую каменную поверхность пола в храме, в плавном изгибе камней, где когда-то стоял алтарь.

Как только огромное тело кабана цвета слоновой кости соприкоснулось с поверхностью храма, мир вокруг нас замерцал.

Над нами уже не возвышались современные стеклянные здания; я больше не видела современную оживлённую улицу. Вместо этого мы стояли в изогнутом каменном коридоре с белыми крашеными стенами. Узорчатая плиточная мозаика тянулась по полу, изображая астрологические символы. Лунный свет струился через потолочный люк на пьедестал алтаря, чья изогнутая поверхность была ярко расписана образами жертвоприношений: мужчина во фригийском колпаке перерезал горло быку. Серебристые чаши выстроились на низких лавках по всему залу.

— Грёбаный ад, — пробормотал Габриэль, разинув рот. — Какого чёрта только что произошло?

— Не знаю, — сказала я, всё ещё переводя дух. — Магия. Наверное, мы нашли нужное место, — я показала на алтарь. Он был узким и примерно метр двадцать в высоту. На такую штуку кабана не уложишь. — Полагаю, нам просто придётся принести его в жертву возле алтаря.

— Время? — спросил Габриэль.

Я глянула на часы, моё сердце бешено стучало.

— 18:40, — чёрт-чёрт-чёрт. — Осталось четыре минуты.

Он вытер ладони о джинсы.

Я запустила руки в сумочку, вытащила нож, и его радостные шепотки эхом отдавались внутри моего черепа. «Искупай меня в крови фейри».

Я решительно стиснула зубы, крепче сжимая нож. Я опустилась на колени в узком пространстве между скамейками, где лежал кабан, и положила руку на его голову, наблюдая за тем, как мерно поднимается и опускается его грудь.

— Прости, — прошептала я кабану, поднося лезвие ближе.

— Стой!

Низкий голос раскатами отразился от стен храма, и моя рука застыла. Я резко повернулась, всё ещё оставаясь в присевшем положении.

— Роан? — с неверием произнесла я, держа нож возле плоти кабана.

Одетый в чёрное Роан стоял на другом конце храма перед дубовыми дверьми. За плечами у него висел меч. Рядом с ним стояла прекрасная женщина, чьи рыжие волосы рассыпались поверх золотистого платья. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы узнать в ней подругу Роана, Эльрин.

— Как вы сюда попали? — мои мысли бешено кружили в голове.

— Мы пошли по следу новостей о диком кабане, бродившем по Лондону, — его зелёные глаза как будто пригвоздили меня к месту. — Когда мы добрались туда, вас уже не было. Но там оказалось достаточно крови, чтобы Эльрин тебя отследила.

Точно. Эльрин обладала магическими способностями к отслеживанию. Как-то раз она помогла Роану выследить Рикса с помощью внутренних органов его жертв.

Я видела, что Габриэль напрягся всем телом, его пальцы сжались.

— Наше время на исходе.

— Убери этот железный нож от короля Эбора, — сказал Роан.

Я покосилась на кабана.

— О ком ты говоришь? О кабане?

— Он не просто кабан, — голос Эльрин сочился неприязнью. — Он фейри. Король Старших Фейри в Хоквудском лесу, вообще-то. К сожалению, ты понятия не имеешь, что творишь.

Кабан хрюкнул, его ноги начали подёргиваться. Я крепче прижала нож к его шкуре.

— Я должна сделать это. Послание от похитительницы…

— Кассандра, — в голосе Роана зазвучала сталь, и он вытащил свой меч. — Ты пешка в войне, которой ты не понимаешь. Если ты убьёшь его, то нарушишь хрупкое перемирие в Триновантуме.

Он же не зарежет меня, нет? В любом случае, мне придётся рискнуть.

— Слушай, у меня есть план…

Кабан снова хрюкнул, всё его тело дёрнулось. Я должна сделать это сейчас, иначе у меня закончится и время, и везение. Моё сердце ударялось о рёбра.

— Убери от него этот проклятый нож! — Роан стискивал свой меч, наведя его на меня. — Послушай меня. Он не кабан. Он фейри. Как мы. Мало того, что ты убьёшь короля, ты ещё и погубишь ни в чём не повинного фейри.

— Опусти бл*дский меч, — сказал Габриэль. — Уже 18:43. У нас одна минута, а потом Скарлетт умрёт.

Роан проигнорировал его, отказываясь опускать меч. Его глаза прожигали во мне дырки.

Я прикусила губу. Кабан панически захрюкал, пинаясь ногами.

— 18:44, — сказал Габриэль.

Я быстро взмахнула ножом и вонзила его в заднюю ногу кабана. Он взвизгнул, отчаянно задёргавшись, и кровь хлынула из раны на каменный пол. Роан стремительно кинулся ко мне, но я уже бросила нож.

— Вот и всё, — я встала. — 18:44. Я пустила кровь кабану. Это единственное, чего потребовала похитительница. Это всё, что я намеревалась сделать.

Роан уставился на меня, и его глаза оледенели холодной яростью.

— Ты только что пырнула короля Старших Фейри, — его взгляд скользнул по телу кабана. — И не раз, к тому же.

— Разве ты не сделал бы то же самое? — прошептала я. — Если бы это было ради Эльрин?

Вместо ответа он прошёл мимо меня и встал на колени возле кабана. Он поглаживал шкуру кабана, шепча на странно певучем языке фейри.

Затем он заметил металлическую цепочку вокруг его горла. Он прикоснулся к ней и зашипел, отдёрнув пальцы.

— Железо. Вот почему он не обратился.

— Я сниму её, — поспешно сказала я.

— Как мило с твоей стороны, — презрительно процедила Эльрин. — Теперь ты помогаешь, но сначала пырнула его железом.

Я повозилась с застёжкой, пока не сумела её расстегнуть. Железная цепочка соскользнула на пол, и вспышка магии вырвалась из его тела.

Я сделала шаг назад, разинув рот, когда кабан на моих глазах начал превращаться со звуками растягивающихся сухожилий и хрустом костей. Тело кабана удлинилось, шерсть цвета слоновой кости скрылась в коже, бивни сделались короче. Задние ноги удлинились, тело начало выпрямляться. Хлопки эхом отражались от каменных стен, доносясь словно изнутри его тела, где кости изгибались и меняли форму, чтобы подстроиться под новое тело. Это звучало… болезненно.

Наконец, перед нами стоял мужчина, уставившийся на меня. Из его рта торчали два бивня — единственный остаток кабаньего облика. Прямые светлые волосы спускались до подбородка, и если не считать бивней, то его лицо было почти красивым. Корона из тисовых веточек покоилась на его голове. Его спина слегка сгорбилась под чёрно-золотистым камзолом. На воротнике он носил золотую брошь в виде трёх солнц. На пальцах сверкали разнообразные кольца. Он крутил кольцо на мизинце, уставившись на меня могущественным и пронизывающим взглядом. Завиток страха скользнул в моём нутре, и я нервно глянула на Габриэля, у которого челюсть отвисла.

Роан поклонился.

— Король Эбор.

Мой взгляд опустился к ноге короля, запятнанной кроваво-красным.

Король Эбор склонил голову.

— Таранис. Ты знаешь эту смейри, которая порезала меня железом?

— Да. Но куда важнее знать, кто надел на вас цепь. Вы видели, кто это был?

Он покачал головой.

— Кто-то подкрался ко мне в Хоквудском лесу, пока я спал, — он снова сердито посмотрел на меня, и его глаза омрачились тенями, когда он ткнул пальцем в мою сторону. — Кто это?

При звуке его гневного голоса ужас скрутил моё нутро.

— Я сожалею, что навредила вам, — я старалась говорить ровным голосом. Я ж чуть не перерезала горло этому мужчине. — Та, кто вас похитила, угрожает убить мою подругу, если я не сделаю того, что она хочет.

— Король Эбор, — сказал Роан с почтением. — Она просто пешка, дурочка. Не она ваш настоящий враг.

Может, он пытался помочь, но его слова ранили.

Роан убрал меч в ножны.

— Вы ранены, Ваше Высочество. Я помогу вам вернуться в Хоквудский лес.

Король скривил губы от отвращения, отошёл от меня, и три фейри пошли к дубовым дверям в дальнем конце храма.

Прежде чем толкнуть двери, Роан наградил меня последним уничижительным взглядом, и его выражение было прямо-таки ледяным. Окружённый с одной стороны Эльрин, а с другой королём, Роан прошёл через дубовые двери. Эльрин даже не потрудилась обернуться на меня. Я же всего лишь пешка и дурочка.

— Этот парень настоящий хам, — пробормотал Габриэль перед тем, как повернуться ко мне. — Ты в порядке?

Я слабо улыбнулась.

— Нет.

— Ты рисковала, не убив этого кабана.

Я покачала головой.

— Мы должны показать похитительнице, что ей нужно говорить с нами. Теперь она знает, что до тех пор, пока она не говорит с нами напрямую, у неё нет полного контроля. А она именно этого и хочет на самом деле. Полного контроля.

Он провёл рукой по волосам.

— Пойдём, давай выбираться отсюда.

Я тяжело вздохнула, повернувшись, чтобы пройти через двери, но краем глаза заметила, как что-то сверкнуло. Я повернулась, наблюдая, как одна из серебряных чаш мерцает движущимся изображением. Застыв на месте, я уставилась на неё, и моё сердце бешено колотилось. Как и прежде, я не могла чувствовать отражение, не могла связаться с ним. Оно принадлежало кому-то другому.

— Габриэль, — выдохнула я, подняв чашу. На её поверхности появилось изображение Скарлетт, сидевшей в той же комнате, что и прежде, прямо перед зеркалом, со связанными руками и кляпом во рту. Вот только в этот раз её левая ступня оказалась обнажена. Что-то мерцало под ней. Мне понадобилась секунда, чтобы понять — это было круглое зеркало.

Я попыталась подметить как можно больше деталей, но опять-таки похитительница расположила зеркало так, что точка обзора была слишком близкой, и я ничего не видела. Лишь каменный пол и тускло освещённая комната.

Затем в отражении рядом со Скарлетт появилась фигура. Я не видела её лица — вокруг неё парил тёмный туман, скрывавший черты её лица и едва показывавший силуэт. Сквозь мутный туман вокруг её тела появилась одна рука, державшая пару садовых ножниц.

Женщина отвернулась от меня, и я увидела, как глаза Скарлетт выпучились от страха при виде ножниц. Я никогда прежде не видела Скарлетт испуганной, а эта женщина, казалось, вызывала у неё настоящий ужас.

— Габриэль, — снова выдохнула я, и моё сердце остановилось. — Вот-вот случится что-то ужасное.

Габриэль наклонился через моё плечо, следя за образами на серебряной поверхности. Он прикоснулся к моей спине, словно стараясь успокоить меня.

Я крепко стискивала чашу, мои ладони сделались мокрыми от пота. Я пыталась нащупать отражение, прыгнуть внутрь, помочь своей подруге. С таким же успехом я могла пытаться прыгнуть сквозь стену.

Я смотрела, как женщина встаёт на колени возле Скарлетт и хватает её ногу рукой.

— Нет, — выдавила я, задыхаясь.

— Всё будет хорошо, Кассандра, — сказал Габриэль, но по тону его голоса я понимала — он убеждён в обратном.

Женщина расположила изогнутые лезвия ножниц вокруг пальчика на ноге Скарлетт. Капля крови упала на зеркало под ступней Скарлетт.

— Нет! — закричала я на отражение.

Женщина щёлкнула ножницами, и пальчик Скарлетт упал на поверхность зеркала, из раны хлынула кровь. Скарлетт запрокинула голову, беззвучно закричав и широко раскрыв глаза от боли.

Мой мир накренился, я пошатнулась. Габриэль обнял меня рукой за талию, чтобы поддержать. Я тряслась в ужасе, чувствуя на себе руки Габриэля, пока он пытался забрать у меня чашу. Я грубо оттолкнула его.

Раскалённая добела ярость полыхала в моём теле.

— Я найду тебя и зарою в землю. Я тебя зарою в землю!

Её лицо заволокло тёмным туманом, фигура повернулась ко мне, хотя отражения не передавали звук. Затем она посмотрела на ногу Скарлетт, которая всё ещё обильно кровоточила на зеркало. Фигура прикоснулась к окровавленному зеркалу, обмакнув палец в кровь.

И та исчезла. Зеркало сделалось чистым, поверхность засверкала. Очередной всплеск крови из раны Скарлетт брызнул на поверхность зеркала и тут же исчез. Какого чёрта?

Потом я осознала, что она сделала. Зеркальная магия позволяла связывать два отражения, посылать предметы из одного в другое.

Где-то в Лондоне кровь текла через отражающую поверхность. Через лужу, окно, автомобильное зеркало, пропитанное кровью Скарлетт. И похитительнице не пришлось отмывать с пола ни единой капельки крови. Эффективная и чистая работа.

Габриэль подхватил меня, когда мои колени ослабели. Поверхность чаши потемнела, там отразилось моё собственное лицо, полное ужаса. Мой разум ринулся туда, ища связь с отражением. Я лихорадочно отыскивала Скарлетт, похитительницу, ту тускло освещённую комнату… но ничего не нашла.

— Думаю, похитительница только что пояснила, что будет, если мы дадим ей отпор, — слёзы катились по моим щекам. — Я пыталась, Габриэль. Я пыталась сделать то, что нужно сделать. И смотри, что случилось.

— Идём, — по-прежнему поддерживая меня, он кивком головы показал на дверь. — Нам надо убираться отсюда.

Я прошла несколько шагов, а потом почувствовала, как что-то влажное капает мне на ногу. Посмотрев вниз, я непонимающим взглядом уставилась на красное пятно, промочившее мои брюки, которые теперь льнули к бедру.

— Что такое? — спросил Габриэль.

Я прикоснулась к своим брюкам, затем подняла пальцы и хмуро посмотрела на кровь, окрасившую их.

Габриэль нахмурился.

— Ты ранена?

— Только в лодыжку, — в смятении ответила я, проследив по пятну крови вверх, пока пальцы не задели дно сумочки.

Оно ощущалось мокрым.

Дрожащими руками я открыла сумочку и посмотрела внутрь.

В моей сумочке собралась лужа крови, вытекавшей из одного из моих карманных зеркалец и заливавшей всё красным. А между окровавленной пачкой жвачки и ключами я видела маленький бледный пальчик ноги.

Глава 19

Некоторые образы нельзя забыть, сколько бы времени ни прошло, и как бы сильно ты ни пыталась. Воспоминание о маленьком пальчике Скарлетт в моей сумочке будет выгравировано в моём мозгу до самого дня моей смерти. Оно будет преследовать меня в мгновения тишины и в кошмарах.

Я не помнила, как мы вернулись к машине, или как стены храма исчезли вокруг нас. Я смутно помнила, как Габриэль забрал у меня сумочку и положил в багажник машины, что наверняка к лучшему. Я хотела, чтобы она осталась как можно дальше от меня.

Пока мы ехали обратно к дому Габриэля, единственное, что пробивалось сквозь туман моего ужаса — это странно неуместное зрелище людей, танцующих на улицах. Ужас прогрызал дыру в моей груди, но через каждые несколько кварталов нам встречался кто-то, танцующий на углах улиц. Наверное, какой-то дурацкий флэшмоб, их торжество совершенно не ладилось с бесконечными криками в моём сознании. Если пальчик Скарлетт в моей сумке оказал на меня такое влияние, то какой ужас сейчас испытывает она сама? Я сейчас совсем не хотела думать об её страданиях от рук этой ненормальной.

Когда мы добрались до дома Габриэля, я отправилась прямиком в гостевую комнату и сняла свою окровавленную одежду, бросив её в мусорку. Я старалась привести мысли в порядок, поспешив в ванную и включив душ, отчего вся комната заполнилась паром. Пятна крови от первого послания похитительницы всё ещё виднелись на зеркале, и я старалась не смотреть на них. Если я собираюсь вернуть Скарлетт, мне надо контролировать свои эмоции.

Я шагнула под обжигающий душ, ощущая, как горячая вода струится по моему телу. Кровь и вода смешивались на фарфоре, и я ожесточенно скребла свою кожу. Через несколько минут я вышла из душа и вытерлась полотенцем, не глядя на окровавленное зеркало.

Как минимум, я получила доказательство, что Скарлетт жива. И что похитительница действительно удерживает её у себя.

Я голышом вышла в гостевую комнату и взяла чистое нижнее бельё из кучи одежды на кровати, затем надела через голову чёрный сарафан. Дрожащими руками я подняла чемодан на постель, открыв его, и стала торопливо бросать туда все свои вещи. Пока я этим занималась, горячие слёзы катились по моим щекам, и я стиснула зубы, стараясь мыслить ясно.

Мою лучшую подругу изувечили из-за меня. Я не позволю, чтобы ЦРУ или фейри нацелились на Габриэля из-за меня. Он уже сделал для меня достаточно, и пора уходить. Я агент ФБР, и я могу сама разобраться, как вернуть Скарлетт.

На сбор вещей потребовалось печально мало времени. Запихав всё в свой небольшой чемодан, я стащила его с кровати и направилась в гостиную.

Габриэль сидел на диване, склонившись над журнальным столиком. Пока я была в душе, он очистил содержимое моей сумочки, выложив всё сушиться на полотенце.

— Я почистил всё, что смог, — виновато сказал он. — И, эм… я положил… Ну, Скарлетт… — он прочистил горло. — В лёд.

Я тупо кивнула, гадая, вернём ли мы её достаточно быстро, чтобы это имело значение.

— Я ухожу, — тихо сказала я. — Я не могу здесь оставаться. Меня ищет ЦРУ, и они узнают, что мы связаны.

— Что, если похитительница свяжется с тобой здесь?

Я покачала головой.

— Она знает, как меня найти. Зеркала есть всюду. Спасибо за всё, что ты сделал.

Я подошла к столу, взяла кошелёк, сумку и ключи и сунула их в карман чемодана.

Я поколебалась, глядя на нож.

— Ты прикасался к нему? — спросила я.

Габриэль покачал головой.

— Я надел перчатки. Но даже так я чувствовал его… голос. Зачем ты его хранишь?

— Не знаю, — я взяла нож. Он тут же начал шептать в моём черепе. «Шлюха. Грязная пикси-шлюха».

Игнорируя его голос, я сунула нож в карман чемодана. Затем забрала остальные свои вещи, оставив на полотенце телефон и зеркала.

— Можешь выбросить остальное. Телефон, наверное, лучше уничтожить. Мне не нужно, чтобы ЦРУ меня отследило.

— Каков твой план? — спросил Габриэль.

— У меня нет плана.

— Кассандра…

— Спасибо за всю твою помощь, Габриэль.

Он поднялся, и в его глазах блеснула печаль.

— Я отвезу тебя в отель.

Я покачала головой.

— Лучше не надо.

— Ты сейчас не в том состоянии, чтобы оставаться в одиночестве. Я тебя отвезу.

Я устало посмотрела на него. Он ошибался. Он думал, что я разваливаюсь на куски. Может, это и немножко правда. Я слышала, люди утверждают, что человеческое тело на 90 % состояло из воды, что не может быть правдой. Но в данный момент я на 90 % состояла из печали.

Но под всем этим тлело нечто другое.

Плавящаяся ярость.

Я чувствовала, как она разгорается, знала, что потребуется несколько часов, чтобы это превратилось в полноценное полыхание злости. Я могла подождать. Мне нужна эта ярость.

— Ладно. Отвези меня в отель. Хотя бы высади в нескольких милях от него.

Он кивнул, забирая чемодан из моей руки — идеальный джентльмен. Я последовала за ним по лестницам, испытывая безмерную благодарность за его присутствие в моей жизни.

Внизу он открыл заднюю дверцу своей машины и положил мой чемодан на заднее сиденье. Я плюхнулась на пассажирское место, моё тело было изнурено усталостью.

Пока мой разум дрейфовал, тлея злостью, Габриэль завёл двигатель и поехал по тёмным улицам Восточного Лондона. Я смотрела в окно, ощущая, как гнев медленно кипит в моих венах. Я уже чувствовала, как крепко сжимаются челюсти, как скрежещут зубы. Мой стоматолог говорил, что когда-нибудь я сотру зубы в пыль. Прямо сейчас это казалось очень даже вероятным.

Когда мы свернули на улицу Бетнал-Грин, я уставилась в окно на толпу танцующих людей. На сей раз я присмотрелась к ним внимательнее, мой пульс участился. То, что мне раньше показалось выражением экстаза, оказалось вовсе не таким. Их рты были широко раскрыты. Но они не улыбались — они кривились, движения были странно дёргаными, лица блестели от пота.

Их головы мотались туда-сюда с загнанными взглядами. Одна из танцоров, мимо которых мы проехали, была пожилой леди. Она билась и дёргалась на месте, её лицо превратилось в маску боли. По её щекам катились слёзы.

— Какого чёрта? — произнёс Габриэль.

— Ты это видишь? — спросила я.

— Я это вижу, — он сбросил скорость, и мы медленно поехали вдоль тротуара. — Раньше я думал, что они танцевали. Это выглядит как… как какое-то заклинание, не так ли?

— Ага, — я прерывисто вздохнула. — И оно наверняка влияет на людей, так что я бы на твоём месте не слишком притормаживала.

Мы ехали молча. Несмотря на мои предупреждения, Габриэль дважды сворачивал к обочине и спросил у двух разных танцоров, не нужна ли им помощь. В оба раза он не получил ответа. Когда он подъезжал к танцорам, я чувствовала, как их страх бешено пульсирует, воспламеняя моё тело силой. Я без колебания пила его. Я ощутила проблеск чувства вины за то, что питаюсь их ужасом, но мне нужна вся сила, которую я могу получить, чтобы вернуть свою лучшую подругу.

***

Хорошенькая брюнетка за стойкой регистрации в отеле Тауэр Бридж Хилтон нашла для меня одиночный номер. В данный момент я уже не представляла, сколько денег задолжала Габриэлю, но как только я снова получу доступ к своему банковскому счёту, сразу же отплачу ему с лихвой. Пока я регистрировалась в отеле, у Габриэля зазвонил телефон, и он отошёл в сторонку, чтобы ответить. Я не сомневалась, что кто-то доложил именно о том, что мы видели по дороге сюда.

Регистратор протянула мне ключ-карту, и я закатила чемодан в лифт.

Пока кабина поднималась на третий этаж, я закрыла глаза. Всё моё тело гудело от дикой энергии, полученной из поглощённого страха. Двери лифта открылись, и я прошла мимо нескольких дверей по коридору с белыми стенами. У номера 303 я вставила ключ-карту, получив в награду пронзительный сигнал.

Толкнув дверь и включив свет, я обнаружила, что послание от похитительницы уже ждёт меня на зеркале в полный рост.

Я в ужасе уставилась на него, отчего сердце забилось о рёбра, затем быстро захлопнула дверь за собой. Я прочла сообщение, почти сразу же поняв суть. У меня по-прежнему не было телефона, так что вместо этого я схватила бумагу и ручку с прикроватной тумбочки и торопливо скопировала послание. Двигаясь как можно быстрее, я метнулась в ванную и схватила маленькое полотенце. Я намочила его в раковине, затем быстро понеслась в комнату, чтобы смыть послание с зеркала прежде, чем Габриэль войдёт в мой номер.

Когда я смыла половину, меня прервал стук в дверь.

— Кассандра? — голос Габриэля.

— Секундочку! — крикнула я, чувствуя, как паника охватывает грудь. — Я в ванной!

Я как можно быстрее закончила вытирать зеркало, затем запихала окровавленное полотенце в шкафчик под раковиной в ванной. Я побежала обратно к двери и открыла её, преградив путь своим телом.

Габриэль стоял на пороге, и его лицо исказилось от беспокойства.

— Всё хорошо? Ты до сих пор выглядишь потрясённой.

— Я приду в себя со временем, — сказала я.

— Ладно. Мне позвонили из участка. Назначено собрание из-за последних новостей. Танцоры. Думаю, это может быть ещё одним нападением. Команда наших криминалистов спорит, что это — токсин от какого-то химического оружия или какой-то общий психоз.

— Ты думаешь, это ещё одно нападение фейри-террористов, как и взрывы?

— Ну, это не в первый раз. Страсбург в 1500-х годах. Танцевальная чума убила сотни человек. В то время в этом винили фейри.

Я кивнула, и меня накрыло узнаванием. Мы изучали это на курсе психопатологии.

— Современная наука списывает это на коллективный психоз (folie à plusieurs, «безумие многих») или на галлюциногенные грибки. Та же дерьмовая теория о спорынье, которая якобы объясняет Салемские суды над ведьмами.

— И дебаты всё ещё бушуют, но мы-то с тобой знаем. Полагаю, у тебя нет идей, какова цель всего этого?

Я покачала головой.

— Вызвать ужас. Кто-то должен питаться им, наверное.

«То есть, кто-то помимо меня».

Он медленно кивнул, обдумывая это.

— Ладно. Мне пора. Ты же сообщишь мне, когда похитительница снова свяжется с тобой, да?

— Конечно, — соврала я. — Если я понадоблюсь тебе, просто позвони в отель и попроси соединить с моим номером. Я обзаведусь новым мобильником сразу же, как только смогу.

Он кивнул, изучая меня своими ореховыми глазами. Затем, к моему удивлению, он притянул меня в тёплые объятия. Я прильнула к нему, вдыхая его чистый запах и слушая биение его сердца.

— Это не твоя вина, — прошептал он.

— Я знаю, — ответила я.

Бросив на меня последний взгляд, он повернулся и ушёл, и я проводила его взглядом до лифта. По моей щеке скатилась слезинка, и я вытерла её, вернувшись в номер.

Я осмотрела пространство — чистые белые стены, огромное стёганое белое покрывало на кровати. Мой взгляд скользнул к бумажке, на которой я написала послание. Та расплавленная злость прожигала мои вены, подпитывая разум и желание мести.

И с этой тлеющей злостью в моём сознании начал зарождаться план.

И всё же мне нужно больше времени, значит, надо выполнить следующее задание.

А Габриэль ни за что на такое не согласится, чёрт возьми.

Глава 20

Тьма окружала меня, пока я смотрела на Лондонский Тауэр и грубые каменные стены, простоявшие здесь почти тысячу лет. В центре располагалась крепость с четырьмя башнями — Белая Башня, старейшая часть постройки. Вокруг Белой Башни находились два концентрических круга из каменных стен. Сейчас было три часа ночи, и едва ли кто-то притаился здесь в такое время суток.

Стены Тауэра возвышались высоко над Темзой, купаясь в ярком белом свете. Я бродила по пешеходной дорожке вдоль реки, тщательно выбирая место для входа. Я оделась полностью в чёрное, за спиной висел огромный, почти пустой рюкзак. В данный момент я стояла прямо над Воротами Предателей — туннелем, который выходил из реки и пролегал под улицей, уходя под стены Тауэра, где некогда перепуганные королевы тряслись в лодках на пути к своей казни.

Пока я осматривала каменные стены, всё моё тело пульсировало неукротимой энергией. Волны страха парили на ветру, пока танцевальная чума терроризировала Лондон. По дороге сюда я задерживалась в тени возле некоторых танцоров, подпитываясь их ужасом. Я была не в восторге от такого поступка, но теперь по моим венам курсировала сила.

Послание было более ясным, чем прежние, а может, я просто привыкала к стилю похитительницы. В этот раз мне не понадобилось, чтобы Габриэль прорабатывал его со мной.

Пропой песнь птиц шести,

Они жаждут свободу обрести.

Вороны в башне,

Скарлетт со мной.

Проведи их мимо каменных ворот,

Пока птицы не исчезнут.

Белый Холм к себе зовёт,

Времени тебе, пока солнце не взойдёт.

Выслушивая болтовню Скарлетт об истории Лондона на протяжении бесчисленных часов, я многое узнала о воронах. Предположительно они охраняли город, и если они когда-либо улетали из Тауэра, это означало, что случатся ужасные вещи. Однако, учитывая, что фейри в настоящее время разрывали город на части, у меня не было большой веры в способность воронов предотвращать бедствия.

Тем не менее, прежде чем покинуть отель, я села за один из общих компьютеров вестибюля и погуглила «Воронов Тауэра». Согласно легендам, британский король по имени Бендигейдфран приказал своим последователям отрубить ему голову. Затем они похоронили его под Белым холмом, где теперь стоял Тауэр, как талисман, чтобы отогнать врагов. Он также был известен как Бран, что означало «ворон». Другие легенды описывали воронов, слетающихся на запах трупов, оставленных гнить в Тауэре после казней врагов короны. Жаль, что ничто из этого не поможет мне понять, как проникнуть в Тауэр и вытащить небольшую стаю воронов за стены так, чтобы никто из охранников не заметил.

У меня есть время до рассвета, чтобы вытащить их, и в этот раз я работала в одиночку.

Габриэль выступил сообщником в нашей маленькой уловке с лондонской полицией, но просить его смотреть в другую сторону, пока я ворвусь в лондонский Тауэр, чтобы совершить кражу со взломом — это совсем другое дело. На самом деле, это, наверное, какое-то государственное преступление, и он ни за что не позволил бы мне пойти на это, если бы знал, что я замышляю.

Охрана Лондонского Тауэра была строгой и впечатляющей из-за Драгоценностей Короны. К счастью для меня, большая часть охраны предназначалась для драгоценностей, а не для воронов. Какой сумасшедший захочет украсть кучку воронов?

Насколько я могла судить, никакие хитроумные системы сигнализации не защищали ту территорию Тауэра, где находилось гнездовье. Мне просто нужно избегать пятидесяти или около того вооружённых охранников, которые патрулировали помещение с автоматическим оружием. О, и мне нужно взобраться на стены Тауэра, которые были построены, чтобы отразить целые средневековые армии.

Моя первая проблема заключалась в том, что яркий белый свет освещал всю внешнюю стену. В рюкзаке у меня имелась верёвка и крюк, которые я купила в туристическом магазине ранее. Но для того, чтобы взобраться на стену, потребуется несколько минут, и в течение этого времени я буду очень, очень хорошо видна любому, кто пройдёт мимо, и лодкам в Темзе. Конечно, в этот час на улице было не так уж много людей, но я не могла рисковать.

Но никто не увидит меня у рва. В тени я проскользнула вдоль южной стороны, где нашла неглубокий сухой ров. Я украдкой огляделась, чтобы убедиться, что никто не наблюдает. Я видела только тени. Я осторожно перелезла через железные прутья, которые стояли на краю рва для общественной безопасности, и спрыгнула с высоты примерно трёх метров, приземлившись на мягкую траву.

Оттуда я направилась к стене Тауэра, пока не нашла то, что искала. В юго-восточном углу башни было место, которое оставалось в тени — хорошее место, чтобы подняться незаметно.

С колотящимся сердцем я вытащила из рюкзака крюк и верёвку. Я проверила, размотана ли верёвка, и уставилась в точку на вершине стены. Я бросила крюк, все мои чувства обострились и сосредоточились.

Он ударился о стену с болезненно громким лязгом. Я подождала несколько секунд, во время которых сердце подскочило к горлу, и убедилась, не появится ли кто-нибудь, чтобы разобраться. Глубоко вздохнув, я снова схватилась за верёвку и взобралась по стене.

Я чувствовала себя совершенно беспомощной на стене. Несмотря на тени и мою тёмную одежду, я была уверена, что кто-нибудь меня заметит. Подтягиваясь вверх и перехватывая руками верёвку, я ждала неизбежного крика: «Стой, вор!» или «Ни с места!» Но никто не пришёл. Наконец я добралась до верха стены и перелезла через край, стоя на зубчатой стене — широкой каменной дорожке со стенами по обе стороны. Пригнувшись, я двинулась вдоль зубчатой стены, заглядывая за края, пока не нашла часть, где мне было легче всего спуститься без верёвки.

Я перелезла через край, используя щели в стене для того, чтобы ухватиться, и мои пальцы побелели от усилия. Сомневаюсь, что смогла бы справиться с этим без энергии, которая пульсировала в моих костях. Но, охваченная ужасом города, я чувствовала, что могу сделать всё, что угодно. У подножия стены я присела на корточки, окутанная тенями, и увидела первого патрулирующего охранника. Он был высоким, мускулистым, и его движения были резкими. Я затаила дыхание, когда он прошёл мимо меня, размеренно шагая по каменному полу. Как только он скрылся за поворотом, я покинула своё укрытие, прячась в тени.

Гнездовье находилось во внутреннем дворе Тауэра, и мне пришлось перелезть через вторую стену, чтобы попасть туда. Потребовалось некоторое время, чтобы найти нужное место, и мне приходилось нырять в тень, когда охранники патрулировали мимо меня. К тому времени, как я начала карабкаться по второй стене, моё тело было так накачано адреналином, что я подумала, что у меня может случиться сердечный приступ.

Я взобралась на вторую стену без верёвки, слишком нервничая из-за громкого лязга абордажного крюка. Мне удалось найти трубу, которая помогла мне часть пути, и оттуда последовал крутой подъём на вершину, с использованием небольших углублений для пальцев и опоры для ног.

После того, как я пересекла вторую зубчатую стену, прошло всего несколько минут, прежде чем я оказалась во внутреннем дворе. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы разглядеть гнездовье — чёрные металлические клетки с большими нишами для воронов, примыкающие к каменной стене.

Я двинулась по траве, переполненная изумлением и недоверием. Я успешно проникла во внутренний двор Лондонского Тауэра.

— Стоять! — хриплый голос прорезал тишину, и я услышала щелчок предохранителя.

Глава 21

Я застыла на месте, моё сердце ухнуло в пятки. Гнездовье находилось всего в нескольких метрах, но с тем же успехом это могли быть и мили.

— Повернись. Медленно.

Я повернулась, стараясь, чтобы моё лицо было как можно более пустым, когда я столкнулся с седобородым йоменом[9]. Мой взгляд упал на его пистолет — SA80. Если он нажмёт на курок, Кассандры больше не будет в живых, чтобы спасти Скарлетт. Человек, державший пистолет, был одет в тёмно-синюю с красной вышивкой униформу Йомена-Стражника — как у Бифитера, но без шляпы. Может быть, он не утруждался носить шляпу ночью. Или, может быть, он не хотел, чтобы всё запачкалось в крови, когда он застрелит меня. Его проницательные тёмные глаза блестели в темноте, пронизывая меня.

Я подняла руки, изображая британский акцент.

— Не стреляй. Я из МИ-6. Я сейчас очень аккуратно потянусь к своему удостоверению личности.

Он чуточку приподнял оружие, ясно давая понять, что не шутит. Моя рука со скоростью улитки поднялась к воротнику и очень аккуратно забралась в декольте.

Я увидела, как его глаза раскрылись шире, когда их взгляд упал на кристалл Элвина, висевший на моей шее. Элвин сказал, что эта подвеска заставит человека следовать моим приказам — предположительно сродни гипнозу. Окажется ли этого достаточно, чтобы мужчина опустил оружие?

— Ладно, — сказала я. — Теперь, когда я скажу…

— О боже, — ахнул он, ещё сильнее выпучивая глаза.

Похоже, это работало, так что я держала кулон приподнятым.

— Точно. Я хочу, чтобы ты…

— Я недостоин.

— Я… чего?

Он опустил взгляд.

— Прошу, не карай меня.

— Ну, это ты тут держишь пушку.

— Приношу свои извинения, Богиня! — он быстро опустил оружие. — Я не хотел оскорбить!

Я уставилась на него, лишившись дара речи.

— Я ужасный человек, — он уставился в землю. — Я никогда поистине не верил в мощь богов. Я был дураком!

Я с трудом сглотнула. Я не ожидала, что кулон сработает таким образом.

— Ты думаешь, что я бог?

— Думаю? Нет, Богиня, — он прижал ладонь к груди. — Я верю! Я знаю это всем сердцем! Мне позвать других людей в башне, чтобы они насладились твоим величием?

Я подняла руку.

— Нет! Определённо нет. Твоего наслаждения мне вполне достаточно. А теперь у меня есть кое-какие божьи дела вон там, возле гнездовья.

— Конечно, — он низко поклонился.

Я пошла по траве, мой разум бешено переваривал эти события. Я поверить не могла, что Элвин хотел, чтобы я использовала это на Скарлетт. Подходя ближе к клеткам, я услышала позади себя шаги, обернулась и увидела, что йомен следует за мной.

Я нахмурилась.

— Ты мешаешь моей божьей работе в гнездовье.

— Само собой, — он склонил голову. — Как я могу служить?

— У тебя есть ключи от гнездовья?

— Конечно.

— А от ворот?

— Да, моя Леди Священного Ужаса.

Я сморщила нос от такого обращения.

— Жди здесь, ладно?

— Конечно, О Гневливая.

— Пожалуйста, не шуми. Сюда могут прийти другие патрульные охранники?

— Я единственный, кто размещён здесь до шести, Владычица Ужаса, Мать Смерти.

Он явно нёс какой-то бред, и тем не менее, от его слов мою спину словно лизнуло страхом. Похороненные в моём разуме воспоминания начали рокотать лихорадочным стуком тёмных вещей в глубине. Я подавила их как можно сильнее, затолкав эти мрачные мысли поглубже.

— Если не перестанешь придумывать мне клички, я покараю тебя по самые яйца. Помолчи секундочку. Мне надо кое-что сделать.

Будь здесь Скарлетт, она бы хохотала до упаду. Она бы наверняка попросила йомена придумать гимн в мою честь. Как только я её верну, я расскажу ей обо всём этом.

Я пошарила в своём рюкзаке, найдя изюм, который приготовила ранее. Я стала бросать изюм через стальные решётки, переходя от одной клетки к другой, чтобы забросить понемногу в каждую из них. Я постукивала по металлическим прутьям, чтобы разбудить воронов, и они начали каркать, прыгать и клевать изюм.

— Пусть славится священная Богиня, что кормит голодных птиц… — бормотал мужчина себе под нос, раскачиваясь вперёд и назад.

— Да не голодные они, — буркнула я.

— Тогда зачем ты… прошу прощения, я не хотел усомниться в твоей божьей воле.

— Всё нормально, не волнуйся, — я могла быть добрым богом, который делится своей мудростью со своими верующими… ну, верующим. — Ты читал книгу «Дэнни — чемпион мира»?

— Нет, святая Богиня.

— Фантастическая книга. Написал Роальд Даль.

Он с рвением закивал.

— Она станет моим священным писанием.

Я задумалась. Не самый худший священный текст, честно говоря.

— Ладно. Так вот, в книге они подложили таблетки снотворного в изюм, чтобы усыпить всех крестьян в лесу.

— Зачем? Если мне можно спросить, О Прославленная…

— Потому что… на самом деле, я не помню. Но книга отличная. И я очень рада, что я её прочитала.

Один из воронов не присоединялся к трапезе. Я раздраженно посмотрела на него и постучала по решёткам возле его головы.

Тот посмотрел на меня.

— Кар! Никогда!

Я отпрыгнула назад.

— Он умеет говорить!

— Да, Богиня. Вороны с соответствующей дрессировкой могут превосходно говорить. Я учил их.

Ворон издал свистящий звук, уставившись на меня одним глазом.

— Богиня! Кар! Никогда, Богиня!

— Доброе утро, — сказала я. — Изюм ешь.

— Кар! Тьма, и больше ничего. Кар!

— То есть, ты учил их стихотворениям Эдгара По[10].

— По и кое-чему ещё… — он умолк.

— Кар! Он задрал подол моего платья!

Я сделала глубокий вдох.

— Женские романы, что ли?

Йомен кивнул.

— Изумительно, — отозвалась я. — Как его зовут?

— Один.

— Ну конечно. Один, ешь изюм.

— Кар! Его горячие губы завладели моими. Никогда!

— «Развращённая капитаном», — пояснил мужчина. — Ужасная книга.

— Ш-ш-ш-ш, — я показала на одного из воронов, который сидел на насесте. Его тело обмякало. Внезапно оно рухнуло на пол без сознания. Я протяжно выдохнула. Надеюсь, он спит, а не умер от передозировки. Я наполнила каждую изюминку капелькой транквилизатора, но я не знала точно, сколько нужно, чтобы вырубить ворона.

— Кар! Никогда, Богиня!

Это казалось зловещим предзнаменованием, но я отбросила свои сомнения. Вороны потихоньку, один за другим падали на землю, пока не остался лишь Один.

— Ладно, йомен, пожалуйста, открой двери и передай мне спящих воронов.

— Конечно, Мать Ужаса. Я рад служить…

Отпирая двери клеток, он тихо бормотал себе под нос. Я сняла рюкзак со спины и открыла молнию. Йомен бережно передавал мне воронов одного за другим. Наконец, йомен передал мне Одина.

— Ты мне тоже нужен, — сказала я.

— Кар! Снимай платье!

— Не сейчас, Один. Пошли, — я попыталась схватить его, но он отпрыгнул, сердито раскаркавшись.

— Позволь мне, Прославленная, — мужчина схватил Одина и аккуратно зажал под рукой.

— Ладно, — мой живот скрутило. — Слушай. Мой божий приказ таков — ты никому не расскажешь об этой ночи и будешь жить дальше, словно ничего не случилось.

— Я хочу почитать тебя. Я могу молиться утром и ночью…

— Нет необходимости, правда, — я чувствовала себя так, будто передаю ему какую-то мудрость. — Просто веди себя хорошо с другими людьми и постарайся не быть засранцем.

— Мне стоит ежегодно поститься на протяжении месяца?

— Нет, серьёзно, ужасная идея. Просто относись к людям хорошо, ладно?

— Могу я хотя бы получить один день в год, чтобы почитать твоё величественное присутствие?

— Конечно, — сдалась я. — И в этот день ты будешь есть, пить и веселиться.

— Спасибо, Богиня Ужаса.

— Пожалуйста, проводи меня к воротам. И помни… ни слова никому, ладно?

Глава 22

— Никогда, Богиня. Кар!

Мои глаза открылись, и я моргнула, пытаясь понять, где я, кто я, и кто со мной разговаривает. Пока я тёрла глаза, события прошлой ночи врезались в мой разум. Я глянула на время — одиннадцать утра. Я никогда не спала так долго. Запаниковав, я скатилась с кровати и проверила воронов. Все, кроме Одина, по-прежнему спали в углу комнаты.

Они выглядели нормально. Их груди медленно поднимались и опадали, и я чувствовала на их шеях пульс.

Я облегчённо выдохнула. Как только Скарлетт благополучно вернётся домой, я верну воронов в Тауэр. Интересно, йомен всё ещё будет хотеть почитать меня, или эта ситуация была временной?

Один наблюдал за мной со своего местечка на подоконнике. Такое ощущение, будто его взгляд меня в чём-то обвинял.

— Доброе утро, Один, — сонно сказала я.

Он перепрыгнул с лапки на лапку.

— Кар! Думаю, это был его глаз. Да, дело в этом. Кар!

— Полегче, По, — пробормотала я, натягивая чёрную футболку и свободную хлопковую юбку. Я нашла пульт и включила телевизор, переключая каналы, пока не попала на новости. Репортёр-блондинка стояла прямо возле станции Ливерпуль-стрит.

— Зарегистрировано 87 случаев влияния на лондонцев этой… мышечной проблемы. Этой мании. Мы не знаем, как это назвать. Нам пока неизвестна причина. Как я и говорила ранее, мы не знаем, вызвано ли это химическим оружием, но полиция подозревает терроризм, и людей просят оставаться дома. Сообщается о тринадцати людях в критически тяжёлом состоянии. Мы также получаем множество сообщений о затоплении берегов Темзы. Три человека утонули, семеро пропали, но как я и говорила, власти…

Я выключила телевизор, мою грудь сдавило. Мы беспомощны против фейри и даже не знали, кто на нас нападает и почему. Меня дёргал за верёвочки безумный кукловод, а тем временем фейри мучили людей по всему городу этой танцевальной чумой. Мне нужно поговорить с Роаном, если он вообще захочет говорить со мной после того, как я пырнула лесного короля. Может, у него есть догадки о том, кто атакует город.

— Каркнул ворон, предательская влага. Кар!

Я вздохнула, но болтовня ворона странным образом успокаивала. Пока птица что-то трещала, мне не приходилось думать о мании, завладевавшей городом. Не приходилось думать о зеркалах, залитых кровью, или о том брызжущем, булькающем звуке…

Один захлопал крыльями, и я увидела на его лапке что-то цветное — крохотное зелёное колечко. Оказывается, у всех воронов на лапках имелись кольца разных цветов для опознания.

— Вот что я тебе скажу, — я покопалась в чемодане, ища косметичку с туалетными принадлежностями. — Твоё поведение — совершенно неподобающее.

— Кар! Он вошёл в меня резким толчком!

— Точно. Вот об этом я и говорю, — я нашла маленькие ножницы. — Я не уверена, что тебе место в Тауэре. Ты не такой чопорный, как другие вороны. Я подумываю нанять тебя в качестве сообщника.

Когда я подошла к нему, он отпрыгнул в сторону.

— Мне снились радости былые!

— Мне тоже, приятель, — я схватила его и аккуратно срезала кольцо с лапки. — Мои поздравления. Ты свободен.

— Кар! Доброе утро, Богиня!

Я быстро почистила зубы, нервно поглядывая на зеркало, но на стекле не появилось никаких кровавых букв. Я расчесала волосы, надела обувь и аккуратно сложила спящих воронов обратно в рюкзак. Затем я оставила Одину изюм на подоконнике. Он подозрительно уставился на меня.

— Они нормальные, — сказала я. — Ты можешь мне доверять. Мы же друзья, верно?

— Никогда!

Я захлопнула за собой дверь номера. Мне надо разобраться с кое-какими срочными делами, пока я не получила очередное послание.

***

Сжимая в руке свой новый сотовый телефон, я сканировала улицы вокруг полицейского участка. Лучи послеобеденного солнца под углом падали на улицу, отражаясь от стеклянных зданий.

Выпущенные представителями правительства предупреждения о химическом оружии почти опустошили центр города, и толпы немного поредели, отчего стало сложнее оставаться незамеченной. Если ЦРУ допрашивала полицию обо мне, я не хотела, чтобы меня кто-то заметил. Но к этому времени я уже не сомневалась, что ЦРУ считала Габриэля фигурантом дела, и сдаётся мне, его телефон прослушивался. Если так, я скоро об этом узнаю.

Я набрала его номер, и он ответил после двух гудков.

— Детектив Стюарт.

— Привет, это я. Нам надо поговорить. Это срочно.

— Я не могу, — он казался измученным. — Здесь творится настоящее безумие. Два человека умерли от измождения и сердечных приступов, больницы переполнены. Не говоря уж о том, что ЛАО всё подогревает, обвиняя иммигрантов в распространении химического оружия.

— ЛАО?

— Лига Английской Обороны. Ультраправая организация. От Уайтчепела до Лутона они неизменно играют свою роль придурочных мудаков. И видимо, кто-то украл воронов из Тауэра, из-за чего они схватились за оружие. Не знаю, зачем кому-то понадобились птицы, когда умирают люди, но они используют это как символ. Нападение на нашу нацию или типа того. Они утверждают, что беженцы пируют королевскими воронами и травят город иракским оружием.

В моём горле встал ком. Похитительница подключила меня к созданию хаоса.

— Я возле участка. Встретимся снаружи. Это быстро, — я оборвала вызов.

Как быстро сюда доберётся ЦРУ? Десять минут? Пятнадцать? У них здесь не было юрисдикции, и я сомневалась, что они воспользуются местной полицией. Я по-прежнему являлась агентом ФБР. Они не захотят, чтобы меня арестовали британские правоохранительные органы… надеюсь. Я перешла через улицу к полицейскому участку, держа голову опущенной и оставаясь на некотором расстоянии от копа у входа. Я пошарила в сумке и накрыла рукой маленькое зеркальце, которое купила по дороге сюда — моё экстренное средство спасения, если сюда явится ЦРУ. Со дня, когда я опустошила свою магию, я не пыталась прыгать через отражения, и мысль об этом вновь вызывала дурноту. То ощущение пустой бездны между отражениями до сих пор глодало меня. И всё же, возможно, мне придётся быстро исчезнуть.

Через пару минут Габриэль вышел из дверей и хмуро посмотрел на меня.

— Что такое? — тихо спросил он. — Мне надо возвращаться внутрь. Здесь мэр и шеф полиции. Они требуют ответов, которых у меня нет, и…

Я подалась навстречу, прошептав:

— Я забрала воронов.

Он уставился на меня, сжимая руки в кулаки. Где-то поблизости просигналила машина.

Я прикоснулась к его руке.

— Мне пришлось.

— Ты вломилась в Лондонский Тауэр?

— Похитительница связалась со мной. Это было моё следующее задание. Если бы я не сделала этого, Скарлетт снова пострадала бы или вообще погибла. Я не могла сказать тебе, потому что знала, что ты попытаешься меня остановить, и я не хотела, чтобы ты стал сообщником.

— Ну, теперь я им стал, Кассандра, потому что ты только что призналась мне! — прошипел он. — В данный момент ты чёртова обуза. Ты подчиняешься маньяку, и я не знаю, чего она потребует в следующий раз. Что, если она скажет тебе убить кого-нибудь, Кассандра? Не говоря уж, что ни в чём не повинные люди уже берут на себя вину за то, что совершила ты.

Меня скрутило чувством вины.

— Я верну их, — торопливо сказала я. — Как только Скарлетт будет в безопасности.

Он схватил меня за руку.

— Я тебя арестовываю.

Я выдернула руку из его хватки.

— Габриэль. Если ты арестуешь меня, похитительница…

— Похитительница заставит тебя сделать что-то похуже. Я больше не могу доверять твоим суждениям, Кассандра. Ты сделаешь всё, что она тебе скажет, и утянешь меня на дно вместе с собой.

— Я очень ценю твою помощь и дорожу тобой как другом. Твоя поддержка безгранично важна для меня…

— Ты скрыла послание, так? Когда я вчера пришёл в твой номер. Ты соврала мне, — он покачал головой. — Я не могу доверять тебе, Кассандра. Прости, но ты сама по себе.

Я сморгнула слёзы.

— Я сделала то, что должна была. И у меня есть план. Чтобы найти Скарлетт и вернуть её, клянусь, но…

Краем глаза я заметила кое-что. Женщина в деловом костюме, быстро шагавшая по улице и чуточку дольше обычного задержавшаяся на нас взглядом. Халтурная работа.

— Слушай, — я понизила голос. — ЦРУ прослушивает твой телефон.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что они только что заявились сюда, как я и ожидала. Я просто хотела, чтобы ты был в курсе. Про воронов. Они в безопасности.

— Пофиг мне на долбаных птиц. Мне не пофиг, что ты вломилась в Тауэр, что ты соврала мне, и что пока эта женщина контролирует тебя, ты представляешь опасность для города.

Я глянула поверх его плеча и заметила мужчину, шагавшего в нашу сторону с расстояния примерно десяти метров. Он говорил по телефону и смотрел в сторону. Движения слишком точные, чтобы быть случайными. Агенты собирались схватить меня на улице. У этих ублюдков стальные нервы.

Как раз когда я собиралась действовать, мэр вышла из дверей участка, и ветерок заиграл с её опрятными седыми волосами. Оперативник ЦРУ остановился, оживлённо говоря по телефону. Он не хотел хватать меня на глазах мэра. Хорошо.

Мэр подошла к Габриэлю.

— Детектив Стюарт. Я ухожу, но как и говорилось ранее, я хочу получить результаты в следующие двадцать четыре часа.

Он повернулся, посмотрев на неё.

— Конечно, мадам мэр.

Она сердито посмотрела на него, пронизывая серыми глазами.

— Взрывы, потопы, вороны, чума… всё это связано, вижу я. Это не размыто, Стюарт. Я не видела ни капельки прогресса до сих пор.

Она выражалась странными формулировками — вероятно, потому что годами училась впаривать свои идеи публике.

Габриэль поднял руку.

— Уверяю вас…

— Я пойду заводить мотор, — она повернулась, постукивая невысокими шпильками по тротуару. Габриэль повернулся ко мне, тогда как оперативник ЦРУ прибавил шагу, находясь на расстоянии считанных метров.

Я прикоснулась к руке Габриэля.

— Я буду на связи.

Глава 23

Агенты ЦРУ уже настигали меня к тому времени, когда я добралась до паба «Грязный Дик», которому, честно говоря, надо сменить название[11]. Я толкнула дверь и поспешила в уборную старого паба с деревянными стенами. Я нашла дорогу в туалет и распахнула дверь женского туалета, позволив ей остаться открытой. Однако я не вошла туда. Вместо этого я тихо скользнула в мужскую уборную.

Толстый мужик стоял у писсуара, сосредоточенно нахмурив лицо. Заметив меня, он шире раскрыл глаза и повернулся боком, чтобы скрыть себя от моего взгляда. Я проигнорировала его и нырнула в последнюю кабинку. Я заперла дверцу за собой и сняла крышку с бачка.

Отлично. Герметичный нейлоновый пакет, который я оставила в бачке полчаса назад, всё ещё плавал в воде, и я вытащила его, положив на крышку сиденья. Я расстегнула пакет и достала красную маечку и чёрный парик.

Я сняла футболку и переоделась в красную майку. Затем с помощью резинки, которую носила на запястье, я быстро собрала волосы в узел и надела парик. Наконец, я нацепила на нос солнцезащитные очки. Кассандра Лидделл, мастер маскировки. Юбку я оставила прежней, но она не особо запоминающаяся — просто свободная и короткая чёрная юбка. Я затолкала футболку в сумку и убрала обратно в бачок, закрыв крышку.

Я вышла из туалета и проскользнула мимо бара. Один из агентов ЦРУ спорил с барменом, но двух других я не видела. Если бы я управляла погоней, то один искал бы меня в туалете, тогда как другой пошёл бы на кухню. Я ускользнула к передней двери и вышла, испустив вздох облегчения.

Пройдя метров тридцать по улице, я бросила телефон возле стойки с газетами на станции метро. К сожалению, в этой части города не было мусорных баков — пережиток бомбежек ИРА[12] много лет назад.

Я быстро прошла мимо женщины в костюме, чьё тело только начинало подёргиваться от первых признаков мании, и в моём горле встал ком. Всё станет только хуже — больше жертв, больше террора.

В глубине души мне не давала покоя одна мысль, и я сбавила шаг, обдумывая её. Кое-что в словах мэра привлекло моё внимание.

«Взрывы, потопы, вороны, чума».

Потопы?

Репортёр по телевизору тоже говорила о том, что Темза выходит из берегов. Я подошла к газетной стойке и вытащила из-под своего телефона выпуск бесплатной газеты. Я просмотрела статьи — самая большая была посвящена танцевальной мании. Но после этого мне попалась статья о возможной террористической атаке на барьер Темзы[13], которая вызвала потоп.

Я бегло просмотрела статью, и ужас прокрался в моё нутро. Статья описывала столбы воды, необъяснимые волны и странные наплывы речной воды.

«Грендель».

Я никак не могла знать наверняка, но интуиция подсказывала мне, что это он. В конце концов, я только что украла у него Люси. Сегодня по всей Темзе случились потопы. Он наказывал граждан Лондона, позволяя своей злости вырваться на волю. И всё это — моя вина.

Я смяла газету и поспешила прочь, мой желудок совершил кульбит. Нет. Это не имело никакого смысла. Грендель знал, что я пикси, и мне помогал фейри — Роан. Мы не люди. Так с чего вдруг ему в отместку нападать на людей?

«Взрывы, потопы, вороны, чума».

Я снова зашагала, засунув скомканную газету в сумочку. Заходя глубже в самые старые районы города, я чувствовала, как страх омывает меня волнами. Он вибрировал во мне, наполнял меня силой. Кто-то делал это, и всё это — один план с целью распространить панику. Совсем как это делал Рикс, только в больших масштабах.

И они использовали меня.

Грендель топил Лондон не из ярости. Он делал это потому, что ему кто-то сказал — кто-то, кто владел кое-чем, очень дорогим для него. Костью.

Кем бы ни была похитительница, она воплощала план. Потопы Гренделя порождали панику, как и танцевальная мания. Исчезновение воронов разжигало хаос в городе — нападение на древний символ, которое ЛАО могла свалить на иммигрантов. Больше хаоса, больше ужаса… и больше силы для личей ужаса вроде меня.

И вчерашний кабан… Король Эбор. Роан сказал, что он — ключ к поддержанию перемирия со Старшими Фейри. Но похитительница не хотела мира.

Задания были личными, мстительными, ненавистническими. Но они также служили цели. Кто бы ни похитил Скарлетт, она также ответственна за взрывы и танцевальную чуму.

Я так погрузилась в свои мысли, что почти не заметила появление четвёртого послания. Потрясённые вздохи и крики наконец-то проникли в моё сознание, и я моргнула, осмотревшись по сторонам. Молодая женщина указывала на витрину прямо слева от меня. На ней одно за другим появлялись слова, написанные таким же хаотичным почерком, что и раньше.

Это момент, которого я ждала, но когда он наступил, это застало меня врасплох. Я едва не пропустила шанс.

Пошарив в сумке, я побежала к окну. Я вытащила сканер в тот самый момент, когда на стекле появилось последнее слово, и лихорадочно замахала палочкой.

Она тихонько пискнула, и я вдохнула.

«Попалась, сучка».

Теперь у меня есть два отсканированных образца. Если я права, этого окажется достаточно, чтобы определить местонахождение Скарлетт. И только теперь я сосредоточилась на послании.

В Гилдхолл, в Гилдхолл пойдёшь,

Кого найдёшь, того убьёшь.

15:15, 15:15, Скарлетт моя.

Я сверилась со временем. У меня оставалось двадцать минут.

Я перешла на бег.

***

Без постоянной подпитки страха, курсировавшего по улицам, я бы ни за что не добралась в Гилдхолл вовремя. Но необузданный страх лондонцев бушевал в моём теле, и я пронеслась мимо дюжины людей, охваченных танцевальной манией, чьи тела беспомощно дёргались, а мышцы сокращались.

Их страх был осязаемым. И для лича ужаса вроде меня это был настоящий пир.

Я бежала быстро, почти не чувствуя боль в лёгких, лихорадочное биение сердца, и я знала, что надо выполнить лишь это последнее задание.

Как только я справлюсь с этим, я сумею использовать сканер, чтобы отследить Скарлетт. Я покончу с этим раз и навсегда.

Активно работая руками и хрипло дыша, я пыталась представить, на кого она может меня натравить. На монстра из Хоквудского леса? Может, на дракона? Железный нож шипел в предвкушении, разбуженный нараставшей во мне яростью сражения. Что бы ни предстало передо мной, я должна справиться. У меня имелся полностью заряженный пистолет с железными пулями, и я не стану сдерживаться.

Я посмотрела через окно на вход в Гилдхолл, ища охранника. Сразу справа от меня находился сканер для сумок (такой, какой есть во всех аэропортах), но сегодня на входе никто не сторожил. Похоже, похитительница обо всём позаботилась.

Я открыла дверь и вошла в пустой холл. С бешено стучащим сердцем я прошла по каменным плитам и открыла арочные деревянные двери, которые вели в величественный средневековый зал. Дрожь трепета пробежала по моей спине: сводчатый потолок высоко выгибался надо мной подобно рёбрам, под ногами стелился кроваво-красный ковер, а через высокие витражные окна лился солнечный свет. Здесь находился помост, на котором короли и королевы когда-то вершили суд над изломанными телами еретиков и предателей. В остальном зал был пустым. Ни ревущих монстров, ни старших фейри. Лишь мой собственный страх, круживший в комнате каким-то призрачным присутствием, отчего моё сердце стучало как военный барабан.

Когда я повернулась по кругу, ища своего оппонента, мир словно мигнул.

Высокие стены цвета слоновой кости и витражное стекло пропали, уступив место дубовым деревьям и высокой траве, которая щекотала лодыжки и шелестела на ветру. Солнечные лучи струились сквозь дубовые ветки, испещряя землю янтарным светом, который плясал на травянистой земле. Где-то чирикала галка, выводили трели жаворонки.

На поляне справа от меня безмятежное озеро отражало синее небо, и его ясная поверхность прерывалась лишь кроваво-красными водяными лилиями, которые выглядели как капли крови на воде.

Я резко развернулась. Пока я осматривала окрестности, голос в моём сознании прошептал: «Триновантум».

Я вдыхала влажный воздух, переполненный запахами мха и дубов… Почти так же пах Роан. Я почти могла представить его золотистую кожу, мускулистое тело, идеальные губы. Его пронизывающие зелёные глаза, похожие на обломки изумруда. Он был слишком красивым, чтобы жить, и я хотела уничтожить его, вгрызться в его плоть. Природа убивала красоту, и я сделаю так же.

Я моргнула, приводя мысли в порядок. О чём, чёрт возьми, я думаю? Мои мысли, которые буквально минуту назад были сосредоточенными и ясными, внезапно перепутались, тело сделалось странно жарким. Я сбросила парик с головы, швырнула на землю, сдёрнула резинку с волос, позволяя голове подышать. Мои волосы рассыпались по плечам.

Новое ощущение скрутилось между моих рёбер, заставляя конечности дрожать — боевая ярость. Я хотела ощутить жаркие струи крови, проливавшиеся по моим рукам. Я хотела слизывать её со своих пальцев.

Я вытащила нож, и его ярость просочилась в меня — заразительная, отравляющая. Мне нужно вонзить его изогнутое лезвие в сердца моих врагов.

За зарослями болиголова слева от меня деревья вдруг зашелестели, и я присела, держа нож приподнятым и приготовившись убивать.

Моё сердце пропустило дар, когда оттуда вышла высокая золотистая фигура — Роан, направлявшийся ко мне с мечом.

Я постепенно выпрямилась и крепче сжала дрожащими руками рукоятку ножа.

— Роан, — выдавила я, ощущая странное желание полоснуть ножом по его идеальному лицу, хотя я и не понимала причин. — Что ты здесь делаешь? — я стиснула зубы, стараясь взять себя в руки.

Под его глазами залегли тени, но там виднелось и что-то ещё. Тревога.

— Эльрин забрали.

— В тюрьму посадили? Верховный Король снова её арестовал? — однажды мы её уже вызволили. Я не была уверена, что мы справимся во второй раз.

— Нет, — всё его тело напряглось, тугие жилистые мышцы сжались, как у змеи, готовой броситься на добычу. — Думаю, это та же фейри, что похитила твою подругу. Она забрала Эльрин. Она оставила мне записку на зеркале. Кровью.

Костлявые пальцы ужаса крепче стиснули моё сердце.

— Что говорилось в записке?

— Что я должен прийти сюда и убить того, кого встречу, если я хочу, чтобы Эльрин выжила.

«Нет». Я тяжело сглотнула, осознание ударило меня в нутро. Я показала на него ножом.

— В моём послании говорилось то же самое.

Его глаза раскрылись шире, и я видела, что он понял. Похитительница хотела, чтобы мы выбрали между нашими друзьями и друг другом.

Его челюсти сжались.

— Я говорил тебе, что ты не знаешь, во что влезла. Тебе надо было сделать так, как я сказал. Тебе надо было прийти к совету, а потом навсегда покинуть Лондон. Ты не можешь выжить среди фейри. Тебе здесь не место, и ты не можешь защитить себя.

— Серьёзно? Потому что сейчас я чувствую себя так, будто смогу выкосить целую армию, — жажда крови до сих пор полыхала в моём теле, и мне приходилось подавлять желание вонзить нож в грудь Роана. Ладони сделались скользкими от пота. — Я не могу связно мыслить. Со мной что-то не так.

На подбородке Роана дёрнулась мышца. Не сводя с меня взгляда зелёных глаз, он показал на озеро, где на поверхности плавали красные лилии.

— Видишь эти цветы? Мы возле Озера Крови.

Моё сердце ударилось о рёбра.

— И что это значит? Оно не похоже на кровь.

Его пальцы крепче сжали меч.

— Дело не в самом озере. Дело в лилиях. Они провоцируют фейри поддаться примитивным инстинктам.

Мои ноги дрожали, тело отчаянно жаждало атаковать. Но мне ни за что не победить Роана в сражении, чёрт возьми. Я видела, как он дерётся. Несмотря на мой пистолет, он наверняка сумеет разоружить меня за доли секунды. И кроме того… даже если бы я могла убить Роана, я не хотела этого делать.

Похитительница наблюдала за мной, знала, что Роан помог мне достать кость от Гренделя. И она поставила нас в неразрешимую ситуацию — либо мы убиваем друг друга, либо наши самые близкие друзья погибают. Я не позволю ей контролировать меня таким образом. Нам надо найти способ, чтобы не убить друг друга — при условии, что Озеро Крови не возьмёт над нами верх. Но Роан пах так изумительно, и я хотела поглотить его…

Нет. Я попыталась пробиться сквозь злой туман мыслей к чему-то ясному и логичному. Я что-то знала о своей мучительнице. Что-то очень важное…

Я сделала глубокий вдох.

— Она использует зеркальную магию. Чтобы следить за нами, — я не видела вокруг зеркал, но озеро под лилиями было совершенно неподвижным. Оно послужит идеальным отражением. Боевая ярость пронзала мои нервные окончания, мои зубы начали стучать. — Мы можем изобразить драку.

— А потом изобразить смерть? — спросил Роан.

— Ну, может, мы как-то сведём драку в лес и… — образ бойни заплясал в моём мозгу — мой железный нож вонзается в грудь Роана, моя рука сжимает его горло, его зелёные глаза не отрываются от моих, когда он делает последний вдох. Я покачала головой, прогоняя мысль. О чём я вообще думала? — Мы можем притвориться…

— Я не смогу изобразить драку, — сказал Роан. — Кто бы ни похитил Эльрин, она поймёт, что это не по-настоящему.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда я дерусь, я меняюсь. Говорю же. Ты понятия не имеешь, какие мы на самом деле.

Я задрожала. «Истинный облик». Я мельком видела его настоящее обличье в фейри-клубе… и это вызывало ужас.

— Ты не можешь просто… измениться?

— Я не могу это контролировать. И если я полностью изменюсь, я наверняка тебя убью, — его мышцы напряглись, костяшки побелели, словно он цеплялся за остатки рассудка. Он убрал меч в ножны так, словно это стоило ему огромных усилий.

Огненная ярость полыхала в моих венах. Похитительница знала, что если она просто скажет нам подраться, этого будет недостаточно. Ей надо склонить чашу весов, подтолкнуть к самой грани, чтобы получить настоящую бойню.

— Я… думаю, я знаю, как найти Эльрин и Скарлетт, — медленно произнесла я. — По крайней мере… я знала. У меня был план.

— Хорошо, — сказал Роан. — Но есть лишь один выход, — в отличие от меня он не говорил медленно. Его речь была резкой, злой. Под сдержанной наружностью он был бурлящим вулканом ярости, который угрожал извергнуться.

— И что за выход? — чего хотела похитительница? Избавиться от меня? От Роана? Я сама чувствовала тлеющую во мне ярость. Эта сука… я хотела вырвать её бл*дское сердце и искупаться в её крови. Я хотела разбить ей башку её собственными костями.

Роан зарычал, глаза засветились янтарным. Он чувствовал мою ярость. И здесь, возле Озера Крови, это питало его собственный гнев, и ничто не могло его остановить.

— Нам надо найти эту женщину и вырвать все органы из её тела, — сталь окрасила его слова.

— Верно, — боевая ярость полыхала в моём организме, зубы застучали. — Но я понятия не имею, где она, — я стиснула зубы, чтобы унять их лихорадочную дрожь. — Мы не можем позволить ей выиграть. Ты нужен Эльрин, Роан, и нам надо сосредоточиться.

По воздуху пронеслась холодная рябь, и глаза Роана сверкнули золотом. Моя свободная рука аккуратно забралась в сумочку, пальцы дотронулись до пистолета. Почему-то я знала, что стоит повернуться к нему спиной, как он тут же примет свой истинный облик.

— Нам надо убираться отсюда, — я сделала шаг прочь от него.

Оленьи рога цвета слоновой кости появились на его голове, и моё сердце ухнуло в пятки, когда он стал подкрадываться ближе. Его мускулистые, жилистые руки напряглись.

— Ты не сможешь убежать от охотника, Кассандра. Не поворачивайся ко мне спиной. Как только ты побежишь, ты будешь выглядеть как жертва. И никогда не выставляй против меня железное оружие, потому что ты умрёшь. Я — Смерть, и я тебя уничтожу.

— Роан! — крикнула я. — Очнись!

Он закрыл глаза, сделав глубокий вдох. Мгновение спустя он поднял веки, и радужки снова сделались зелёными.

Я облегчённо выдохнула, стараясь мыслить ясно вопреки безумству в моём сознании.

— Мы оба не хотим, чтобы наши друзья умерли, — злость вспыхнула, воспламеняя моё тело. — Нам нужно найти тварь, которая это делает, и вырвать её гнилой хребет…

Я остановилась на середине предложения, уставившись на озеро. Оно мерцало под ясным синим небом, и на поверхности начало формироваться изображение. Похитительница показывала нам что-то, и от необъятности у меня перехватило дыхание. Я никогда не могла манипулировать таким огромным отражением, и от её мощи по моей спине пробежала дрожь страха.

— Роан. Нам надо уходить. Я не хочу… Роан?

Он уставился на озеро широко раскрытыми глазами. Воздух словно сделался разреженным. Я проследила за его взглядом и посмотрела на образ в озере. Это была пара медных крыльев бабочки, отрезанных у основания. Они лежали в грязи, оборванные и окровавленные. Из них торчали зазубренные кости… похожие на отсечённые кости пальцев. Нет… это не крылья бабочки. Это крылья, вырванные из спины фейри. Зачем она показывает нам это? Изображение снова дрогнуло, показывая уже окровавленный нож. Он был тёмным и ржавым; мне подумалось, что это может быть железо.

— Роан, — произнесла я дрожащим голосом.

Он повернулся, пристально посмотрев на меня, и страх пронзил мой череп. Он разъярённо уставился на меня глазами цвета огненной лавы, и его свирепые татуировки светились медным отливом. Бело-золотистые волосы рассыпались по плечами, оленьи рога сверкали в лучах солнца. Его кончики пальцев удлинились белыми когтями, уши сделались заострёнными. Он зарычал, клыки тоже удлинились. Тени как будто сгустились вокруг него, отчего моё сердце ухнуло в пятки. Он полностью принял свой истинный облик — чистый хищник, и его мишенью была я. При виде его необузданной животной ярости меня накрыло таким сильным ужасом, что я забыла собственное имя.

Глава 24

«Беги», — кричал мой разум. Я смутно помнила, что не надо поворачиваться к нему спиной, что это спровоцирует его охотничьи инстинкты. Но я себя больше не контролировала. Древняя часть моего мозга забрала узды и побуждала меня бежать сквозь лес, подальше от него. Кровь шумела в ушах, и мир как будто накренился, когда я побежала прочь, вломившись в подлесок. Пока я неслась, моё тело дрожало от всеподавляющей смеси ярости и ужаса. Моя собственная паника ускоряла меня, ветер хлестал по коже, взмётывал волосы. Я бежала со скоростью ураганного ветра. Но и Роан тоже был быстрым, я слышала за собой его шаги, ломающиеся ветки, топот ног по земле.

Мне надо было убраться от Озера Крови, но я понятия не имела, куда направляюсь. На меня велась охота. Запаниковав, я вслепую неслась меж дубов, отчаянно желая спасти свою жизнь.

В глубине моего сознания какой-то голос прошептал: «Время драться. Убивать». Я сунула руку в сумочку, выхватила пистолет и резко развернулась лицом к атакующему. Он бело-медной вспышкой ринулся на меня. Прежде чем я успела положить палец на курок, он вырвал пистолет из моей руки и зашвырнул прочь, вглубь леса.

Оружие описало дугу в воздухе, покинув мою хватку. Я лихорадочно осмотрелась по сторонам, впервые осознав, где мы находились. Озеро. Каким-то образом оно приманило меня обратно к своим берегам, и кровавые лилии влекли меня подобно свирепой песне сирены.

Меч Роана по-прежнему оставался в ножнах, но меня это мало утешало. Он мог убить меня голыми руками.

Лучи послеобеденного солнца отражались от его светлых рогов и смертоносных когтей. Его огненные глаза впивались в меня, древние и демонические, требующие покорности. Я пыталась удержать его взгляд, но инстинктивная сила побуждала меня опустить глаза. И всё же я откуда-то знала, что если я сделаю это, он нанесёт смертельный удар.

Холодный ветерок пронёсся над Озером Крови, и платиновые пряди взметнулись вокруг его лица призрачными завитками. Роан сделал шаг ближе, зарычав и не отрывая от меня взгляд. Моё сердце ухнуло в пятки, и я отступила назад, оставшись совершенно беспомощной без пистолета.

— Железо, — прорычал он. — Ты принесла железо.

Воздух сделался разреженным. Он ненавидел железо. Оно повергало его в ярость, и что-то в том видении — железный меч, покрытый кровью, отсечённые крылья — эти образы заставили его слететь с катушек. Они сломали что-то в нём.

Я отпрянула назад, прочь от него, и врезалась спиной в дерево. Чистый ужас уже выжег всю ярость битвы, и я хотела лишь выжить.

Роан бросился на меня, и в следующее мгновение его ладонь сомкнулась на моём горле. Он не сжимал (пока что), но его огромная ладонь обхватила мою шею, удерживая на месте и полностью захватывая контроль. Другая его рука стиснула мои бёдра, и его когти едва не пронзили плоть сквозь юбку.

Я попыталась отодвинуться от него, но его пальцы крепче сжали бедро, вжимая когти в мою нежную плоть. Его низкий рык эхом отдался в моих костях — упрёк. Здесь он контролировал ситуацию. В этих огненных глазах я не видела ничего человеческого, ничего нежного.

Он сильнее прижал своё тело к моему, огромной рукой охватывая горло, и моя кровь взревела.

В сумочке у меня всё ещё имелся нож. Моя ладонь тихонько подбиралась к клинку, и я слышала злорадный шёпот извращённого железа. Если мне удастся вытащить его так, чтоб Роан не заметил, возможно, я сумею его отогнать. Я просунула руку в сумочку, ощущая кончиками пальцев прохладную рукоятку, взывавшую ко мне. «Убей, — шептал нож в тумане моего разума. — Убей монстра-фейри».

«Да, — ответили мои собственные мысли. — Пришла пора ему умереть».

Я стиснула рукоятку, но в этот самый момент рука Роана метнулась от моей шеи и сжала запястье. В следующую секунду его клыки пронзили мою кожу — угроза. Затем, буквально на долю секунды, острая боль опалила мою шею. В тот же момент он ударил моё запястье о ствол дерева, и разряд боли прострелил всю руку.

Роан поднял голову от моего горла.

— Ещё больше железа, — прорычал он, пригвоздив меня к дереву. — Я же тебе сказал. Кто-то навлечёт на себя гибель, — его голос окрасился ядом и чем-то ещё… глубинным чувством предательства. — Тебе вообще не стоило сюда приходить.

Может, Роан прав. Я не знала, куда лезу, и вообще не понимала фейри.

Роан в истинном облике ужасал. И всё же что-то в его выражении менялось. Его глаза всё ещё полыхали огнём, но губы чувственно приоткрылись. Его странная красота завораживала меня — пылающие медные татуировки, змеившиеся по мускулистому телу, мерцающие локоны волос, как у древнего бога. Его огненный взгляд медленно бродил по моему телу вверх и вниз, словно он запоминал каждый изгиб.

Жар его тела согревал меня, и я уже не могла вспомнить, почему мы находились в этом лесу. Я вдохнула, упиваясь его приятным мускусным запахом. Внезапно я ощутила сильнейшее желание поцеловать его кожу, ощутить солёность на своём языке. Теперь уже другое первобытное желание ласкало мои рёбра языками пламени, и я не помнила ничего, кроме чрезвычайно хищной привлекательности мужчины, смотревшего на меня. Зачем мы здесь? Тело Роана взывало ко мне первобытной песней, которую я не могла игнорировать.

— Роан, — тихо произнесла я.

Его хватка на мне чуточку смягчилась. Он подвинулся ближе, и от ощущения его прижимавшегося тела мой живот затопило жидким жаром. Он вдохнул, и очередной низкий рык зародился в его горле — этот был уже тихим, почти неразличимым. Воздух словно сгустился вокруг меня, сделавшись тяжелее и гуще, и жёсткое тело Роана источало бледно-янтарный свет, который был ошеломительно красивым и странно эротичным. Внезапно моему телу стало тесно в одежде, груди набухли под тканью. Меня омыла волна желания. Мне было слишком жарко, я горела.

Я ощутила сильнейшее желание увидеть, что сделает Роан, если я прямо сейчас полностью разденусь. Мне хотелось содрать с себя одежду и голышом встать перед ним. Вот только одна из моих рук всё ещё была прижата к дереву.

Вместо этого я выгнула шею, чтобы посмотреть на него. Я облизнула губы в безмолвном приглашении. Я хотела ощутить его мощные ладони всюду на своём теле, мне нужно было почувствовать, как он овладеет мной. Роан пристально смотрел на меня, и в его насыщенных золотистых глазах мелькали красновато-коричневые искорки.

Свободной рукой я потянулась к нему, провела пальцами по его талии. Я тут же ощутила его реакцию. Его хватка на моём теле сделалась собственнической, он провёл рукой от моей талии к бедру, опаляя прикосновениями. Его горящие глаза не отрывались от моего лица, всматриваясь. Пальцы медленно забрались под мою юбку, скользя по голой коже. Выше, выше… Затем он одним быстрым движением разорвал мои трусики когтями, словно ощутил моё отчаянное желание избавиться от одежды. Когда кожу приласкал лесной ветерок, я почувствовала себя совершенно обнажённой перед ним, и от этого ощущения по моему животу пробежала жаркая дрожь. Его взгляд опалял меня.

Моё дыхание сделалось тяжелее, и он переместил ладонь на вырез моей майки. «Да, Роан». Глазами я умоляла его раздеть меня догола. Я почти не почувствовала, как он проводит когтём по моему телу спереди, его движения были точными и сдержанными. Он располосовал мою майку и лифчик, рассекая ткань. Он медленно скользнул взглядом по моим грудям, словно изучая свою награду.

Далее Роан опустил ладонь на моё бедро, и его когти скрылись. Электричество затрещало на моей коже там, где кончики пальцев прикоснулись к внутренней стороне бёдер, и я застонала. Я хотела ощутить его руку выше.

Роан наклонился, целуя мою шею, изучая, пробуя на вкус, лаская то место, где оставили следы его зубы. Моё дыхание застряло в горле. Целуя моё горло, он просунул колено между моих бёдер, заставляя раздвинуть ноги, и моё сердце бешено заколотилось. Я запустила свободную руку под его рубашку, гладя мощную спину, и его мышцы напрягались под моими пальцами. Я снова подалась бёдрами навстречу, и Роан царапнул зубами мою шею, предупреждая оставаться на месте, ведь весь контроль у него.

Постепенно его хватка на моём запястье ослабла, ладонь скользнула по моей руке, язык лизнул горло. Моим разумом овладел жар, и я обвила руками его шею. Моя спина выгнулась, соски задели его грудь, и я издала низкий стон. От этого звука Роан зарычал и запустил руку выше под юбку, сминая мою голую попку. Моё дыхание участилось, нутро заполнилось расплавленным жаром.

Я вцепилась в его светлые волосы, притягивая его рот к своему. Он крепко поцеловал меня, сминая губы и властно тиская пальцами. Я приоткрыла рот, позволяя нашим языкам сплестись. Застонав, я вжалась в него всем телом, и его рука поднялась ещё выше. Почувствовав его ладонь меж своих бёдер, я утратила весь контроль. Извиваясь под ним, я запрокинула голову, хватая ртом воздух…

Но тут я увидела что-то краем глаза… белый свет, танцующий над Озером Крови.

Реальность врезалась в меня, и я застыла.

— Роан, — выдохнула я, стараясь мыслить ясно вопреки туману желания.

Его тело напряглось, замерло, словно он пробуждался ото сна.

— Роан, — повторила я. — Озеро. Оно мерцает.

Он всё ещё казался одурманенным, его взгляд не отрывался от моей обнажённой кожи, но его рога меркли, а глаза снова приобретали изумрудно-зелёный свет. Он прижался лбом к моему лбу, нежно провёл пальцами по краю порванной майки, хмурясь.

— Кассандра, — в его голосе звучал невысказанный вопрос, нотки отчаяния.

Похоже, он приходил в себя.

— Ты со мной, Роан?

— Я мог тебя убить, — он уставился на мою шею, на место укуса, и нахмурил лоб. — Это всё лилии и то видение в озере.

— Я в норме, — я глянула на свои разодранные шёлковые трусики на земле. — Чего не скажешь о моей одежде.

Окинув моё тело последним взглядом, он отошёл от меня. Он сбросил меч и ножны, затем стянул через голову чёрную футболку, обнажая свирепые татуировки, которые змеились по мускулистым изгибам его тела. Когда я сбросила остатки майки и лифчика, он протянул мне свою футболку.

— Прости.

Я надела футболку через голову, вдыхая его приятный дубовый аромат.

— Я в норме, — повторила я, хотя моим телом начала овладевать глубинная усталость, от которой слабели ноги.

Я шагнула ближе к озеру. Кровавые лилии потихоньку теряли алые лепестки, но под ними, на безмятежной поверхности озера вырисовывался образ. Как только я различила видение, растянувшееся на воде, мои колени подкосились. Роан обнял меня одной рукой, чтобы поддержать.

Глава 25

Скарлетт и Эльрин лежали в тёмной комнате на деревянных столах, привязанные широкими ремнями, и их одежда была разорвана на спинах. Они выглядели почти как сестры, обе с рыжими волосами. Единственным различием служило то, что Эльрин была значительно выше Скарлетт, и её волосы были более насыщенного оттенка, почти цвета спелой вишни.

Похитительница подошла к ним сзади, окутанная тёмным туманом, который змеился вокруг её тела и оставлял видимыми лишь руки. Она держала длинный железный прут, заканчивавшийся плоской оранжевой деталью. Моё сердце остановилось.

«Нет». Железо на конце было раскалённым докрасна, как для клеймения, и имело форму черепа под водой.

— Нет! — взревел Роан, потянувшись к воде. Он повернулся ко мне. — Ты должна прыгнуть через отражение и остановить это!

Паника разрывала мой разум на части.

— Я не могу…

Он прожигал меня взглядом.

— Ты обязана это остановить!

— Я не могу! Не могу связаться с отражением. Она меня блокирует!

Его кулаки сжались, лицо исказилось от ярости и страха. Эта женщина собиралась заклеймить Скарлетт, она пытала мою подругу и заставляла меня смотреть. Давала мне знать, что это моя вина. Я слышала беспомощные рыдания и не сразу поняла, что этот звук исходил от меня.

Клеймящий прут опустился, прижавшись к обнажённой спине Эльрин. Она забилась под ремнями, пытаясь отстраниться, но не могла сдвинуться ни на дюйм. Казалось, что железо целую вечность оставалось прижатым к её спине, и от кожи поднимался завиток чёрного дыма. Моё тело тряслось, разум онемел. Весь воздух покинул мои лёгкие.

Наконец, её голова упала, и Эльрин потеряла сознание, обмякнув всем телом. Похитительница подняла клеймящее железо с её спины.

Я посмотрела на Скарлетт, которая повернула голову, глядя на Эльрин. Она видела всё это, и я замечала ужас в её зелёных глазах. Но там также жила свирепость. Я крепче сжала кулаки, пытаясь контролировать свой разум. Мне надо помнить, что её тренировали выносить пытки, и что она будет думать об этом как о части работы.

Мучительница отступила в темноту, и мне показалось, что я на мгновение увидела отблеск пламени, прежде чем она вернулась, и её железо вновь сделалось раскалённым докрасна. Она прижала его к спине Скарлетт. Тёмный завиток дыма поднимался над её кожей.

Скарлетт мгновенно напряглась, широко раскрыв глаза. Я читала на её лице борьбу, отчаянное желание сопротивляться. На протяжении двух секунд ей удавалось выдерживать эту напряжённую позу, но потом она сорвалась, забилась, врождённые рефлексы захватили власть над её телом. Я заскулила от боли, пока этот монстр обжигал кожу моей подруги — моё наказание за то, что я не смогла убить Роана. Безудержный ужас врезался в моё нутро.

Затем изображение просто померкло.

Скорбь глодала мою грудь изнутри. Похитительница не знала Скарлетт. Она не знала, что Скарлетт каждый день выпивала почти два литра воды и каждое утро нуждалась в чёрном кофе, чтобы проснуться. Она не знала, что Скарлетт однажды врезала кулаком по лицу одному мужику, который схватил меня за задницу в Бруклине. Или что она могла рассмешить любого маленького ребёнка, притворяясь, будто она думает, что они — плюшевые игрушки. Она не знала, что Скарлетт каждый вечер читала стихи перед сном, или что она изображала пошлых роботов, чтобы рассмешить меня, когда у меня бывал плохой день.

Похитительница не знала этого, и ей было всё равно — она просто использовала её как вещь. Я имела дело с психопатом чистой воды. А может, просто все фейри действовали так. Использовали людей. Кормились от них. Личи ужаса. Может, Скарлетт права на наш счёт.

Каким-то образом я смогла опуститься на землю, сев прямо в грязь. Я рыдала, уткнувшись в свои ладони, и моё тело сотрясалось от усталости. Это моя вина. По какой-то причине похитительница меня ненавидела, и значит, это моя вина, что Скарлетт изначально похитили, а я не сумела её спасти. Пока моё тело дрожало, все те похороненные вещи начали вновь продираться на поверхность моего разума, бушуя в черепе — забрызганная кровью комната моих родителей, полумёртвое тело моей матери, хрипящей на полу. «Владычица Ужаса». Ну почему я никому не могла помочь?

Я уткнулась лицом в колени, слёзы текли рекой. «Мать Смерти». Я не плакала так уже много лет, с тех пор, как умерла моя мать.

— Кассандра, — резко произнёс Роан.

Я проигнорировала его. Я не могла поднять лицо, когда боль и злость раздирали мой разум на куски.

— Кассандра! — я чувствовала тепло, исходившее от тела Роана, ощущала его твёрдую ладонь на своей спине.

Я не могла выбросить из головы этот образ — завиток дыма, поднимавшийся от кожи Скарлетт, напряжение её тела, пока она старалась сохранить контроль.

Сильные руки схватили меня, притянув ближе, и запах Роана окутал меня.

— Сосредоточься, Кассандра. Ты сказала мне, что у тебя есть план. Мне надо знать, что это за план.

От слёз всё перед глазами расплывалось, и те воспоминания выбирались из сырой и гнилой почвы: тело моей матери на полу. Завиток дыма от раскалённого железа. Само клеймо, череп под водой. Мысли, восставшие из-под земли, бушевали в моём сознании. Этот символ казался принадлежащим мне. Я слышала крики ужаса, когда шла по подземному Уолбруку, и они манили меня как давно потерянный любовник. Почему йомен назвал меня Владычицей Ужаса? Что ему известно? Знал ли он, что я пряталась под кроватью, питаясь страхом моей матери, пока мой отец вонзал в неё нож?

— Кассандра, — сильная ладонь, прикасающаяся к моей спине. — План.

— Я не могу мыслить связно, Роан. Не могу думать.

— Тебе надо сосредоточиться, Кассандра. Нам надо их вернуть.

Даже сейчас я отчётливо слышала последний резкий, хриплый вдох моей матери, укором впечатавшийся в мой череп.

— Я позволила своей матери умереть. Я питалась её страхом. Я позволила ей умереть, и я пряталась под кроватью.

— О чём ты говоришь?

Я не могла остановить дрожь своего тела.

— Я могла бы спасти её! Но я этого не сделала. Я просто пряталась под кроватью. Я чувствовала её страх, рябью проносившийся по дому. Я не знала, что происходит, но я… я испугалась и спряталась под кроватью, как трусиха, и чувствовала её страх. Как лич ужаса. Я никого не могу спасти, Роан.

Воздух сделался разреженным, и я почувствовала, как его пальцы на моей спине напряглись.

— О чём ты говоришь? Это бред. Ты тратишь моё время впустую.

«Безрадостная». Я посмотрела в его глаза, стискивая свои колени.

— Когда-то я верила, что зло — это то, чему ты обучаешься, а не нечто врождённое, — мне нужно было верить в это. Иначе кем тогда получаюсь я, учитывая, кем был мой отец? Но я больше не могла убедить себя в этом вымысле. — Я думала, что монстрами становятся, а не рождаются. Всё дело в воспитании, а не в природе, — мои пальцы крепче сжали колени, ногти впились в кожу. — Это было до того, как я узнала о фейри и существах, которые питаются ужасом. Это было до того, как я узнала, кто я такая — Владычица Ужаса. Лич ужаса, злая и трусливая. Я процветаю, когда другие страдают. Я никому не помогаю…

— Довольно, — произнёс Роан тихим и сдержанным голосом, с лёгким намёком угрозы. Он терял терпение. — Ты не зло. Ты всего лишь вымоталась и жалеешь себя. Ты варишься в собственных страданиях, — он выразительно показал на лилии, которые теперь закрывались, потому что небо темнело. — Это Озеро Крови, где фейри теряют рассудок. И ты видела то, что должно было сломать тебя. И это работает. Кроме того, ярость битвы выветривается.

— Почем она выветривается?

— Лилии закрываются, и их чары покидают воздух. Последствия оставляют тебя опустошённой. И само собой, ты, похоже, спала далеко не достаточно, чтобы справиться со всем этим. Ты вечно уставшая, голодная или замерзающая. Я честно не понимаю, как ты до сих пор остаёшься в живых.

Я угрюмо посмотрела на него. Воздух похолодел градусов на десять, мои зубы стучали, тело дрожало. Солнце уже опускалось за деревья, отбрасывая длинные тени в лесу, вокруг нас стало прохладно. В Триновантуме дневной свет и температура, похоже, не подчинялись нормальным правилам.

В любом случае, я определённо чувствовала себя опустошённой.

— Я наполовину человек, наполовину лич ужаса. И с твоей стороны мило говорить, что я не зло, но ты же сам первый назвал меня так. Помнишь?

В его глазах сверкнуло нечто свирепое.

— Ты не зло. Ты вернулась за мной в недра тюрьмы Триновантума. И ты храбрая. Я видел, как ты перерезала горло Риксу. Я назвал тебя личом ужаса до того, как узнал тебя. Теперь всё иначе. Возьми себя в руки.

Я вытерла щёки тыльной стороной ладони.

— Ладно.

— Ладно?

— Ага, — измождение захлестнуло меня. Я не до конца понимала, о чём мы спорим, и на что я только что согласилась, но в данный момент я слишком устала, чтобы переживать на этот счёт. Я чувствовала, как мои веки опускаются. Воздух холодел, свежий ветерок проносился над озером, развевая мою юбку и вызывая мурашки. Я внезапно осознала, что на мне нет нижнего белья, и подтянула ноги поближе к себе. Задрожав, я опустила голову на колени, и слёзы продолжали катиться по моим щекам.

Когда слезинки закапали на колени, я почувствовала, как мощные руки Роана окружают меня и притягивают на его колени, к его обнажённой груди. От его тела исходил жар, согревавший меня.

Я открыла глаза и посмотрела на него.

— Что ты делаешь?

— Поспи здесь. Когда проснёшься, расскажешь мне о своём плане. Ты для меня бесполезна, пока не поспишь.

Я сморгнула слёзы, уставившись на смертоносные татуировки, покрывавшие золотистую кожу его груди — свирепые линии огамической письменности, завитки, заканчивавшиеся острыми пиками. Один из узоров возле его сердца особенно привлёк моё внимание, и я нежно провела по нему кончиками пальцев. Татуировка выглядела почти как три листика с колючими краями.

— Что это? — спросила я, с трудом удерживая глаза открытыми.

— Листья дикой земляники, — я видела, как на его лице что-то промелькнуло — почти неуловимый проблеск боли.

Я хотела спросить его о видении в озере, но это казалось слишком рискованным. Слишком много боли таилось прямо под поверхностью.

Роан нежно провёл пальцами по моему горлу и прошептал что-то на своём языке фейри. Я постепенно почувствовала, как острое покалывание в укусе на шее стихает.

— Здесь, в лесах, ты, должно быть, проводишь много времени в тишине, — сказала я. — Разве тебе не бывает одиноко?

— Ммм. Почему у меня складывается ощущение, что ты ненавидишь тишину?

Тут он попал в яблочко. Мои веки отяжелели, и я прислонилась к его груди. Его сердце ритмично билось под моим ухом. Его ладонь поднялась выше по моей спине и легла прямо за моей головой.

Я ещё не доверяла ему. Не так давно он едва не убил меня, и он хранил больше секретов, чем я могла себе вообразить. И всё же его кожа ощущалась изумительно, а его аромат опьянял. Моё тело расслабилось в его руках.

— Ты сказал, что привязан лишь к Эльрин. Что случилось с остальной твоей семьёй?

Роан крепче обнял меня сильными руками, согревая раковину моего уха своим дыханием.

— Спи, Кассандра. Ты в безопасности.

Мои глаза постепенно закрылись, и я погрузилась в глубокий сон на обнажённой татуированной груди Роана Тараниса, и мне снилась дикая земляника, росшая на краю лесной тропы.

Глава 26

Я несколько часов проспала в руках Роана, наверняка пуская слюни на его обнажённую грудь. Он не жаловался. Когда я проснулась, чувствуя себя взбодрившейся, прошло шесть часов. Полчаса мы шли через лес, чтобы добраться до дубового портала. Быстро сходив в отель за нижним бельём, своей одеждой и рюкзаком, я направилась в Западный Лондон. По дороге я зашла в несколько магазинов, чтобы купить кое-какие вещи для грядущей напряжённой ночи.

Когда я добралась до посольства, почти наступила полночь. Я могла лишь надеяться, что лондонское отделение ЦРУ к этому времени почти пустовало. Я полагала, что какие-то оперативники работали допоздна, но мне придётся смириться с этим риском. Я и так проспала намного дольше, чем собиралась. Теперь каждая минута, потраченная впустую — это минута, в которую похитительница может потребовать от меня очередного задания. Я должна сделать это немедленно.

Стоя перед посольством, в тени на другой стороне улицы, я вытащила небольшое зеркальце из рюкзака. Я всмотрелась в него, молясь, чтобы похитительница не связалась со мной сейчас. Наладив контакт с отражением и почувствовав, как оно сцепилось с моим разумом, я нащупала отражения в офисах фейри-подразделения ЦРУ.

Ничего. Я чувствовала несколько отражений в здании, но представляя офис, в который меня отвела Скарлетт, я не ощутила отражающих поверхностей.

ЦРУ видели, на что я способна, и они приняли меры предосторожности, прикрыв отражающие поверхности. Это неважно. Я могла это обойти. Странно, но меня немного успокоил тот факт, что хоть часть американского правительства способна защититься от существ вроде меня.

Однако в лифте, спускавшемся в офисы ЦРУ, находилось огромное зеркало.

Я всмотрелась в компактное зеркальце, ища лифт. Он появился в моём маленьком зеркальце, и я молниеносно связалась с отражением. На мгновение я поколебалась. Что, если я застряну между отражениями, в той болезненной, гложущей бездне? Что, если моя магия недостаточно сильна, чтобы провести меня на ту сторону?

И всё же… Скарлетт в беде, и у меня нет времени паниковать. Я окунула палец в холодное отражение, чувствуя его прохладную, жидкую поверхность. Я позволила отражению затянуть меня подобно чёрной дыре, и его поверхность скользнула по моей коже.

С гулко стучащим сердцем я вывалилась в лифт. Я лихорадочно осмотрела тесное пространство. Была ли здесь где-то камера наблюдения, показывавшая меня внутри? Наверное. Сколько у меня времени до того, как охрана посольства заметит меня, вызовет подкрепление и пошлёт за мной охранников?

Совсем немного.

Я стиснула зубы и повернулась к панели. Сосредоточившись, я вспомнила момент двухдневной давности, когда мы со Скарлетт вместе ехали в этом лифте. Она набрала код, и я наблюдала, конечно же — рефлекторно, потому что этому меня обучали. Я набрала тот же код. Лифт стал медленно опускаться, и я отступила в угол, мой пульс зашкаливал.

Если я облажаюсь, Скарлетт и Эльрин погибнут.

Дверь открылась перед отделением ЦРУ, и я поспешила внутрь. Тут было не совсем пусто. Из одной открытой двери доносился звук печатания на клавиатуре, а в другой комнате кто-то прокашлялся. Но у входа никого не было. Я поспешила по коридору, который вёл в фейри-подразделение, и старалась ступать как можно тише.

Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы добраться до огромной стальной двери, на которой, к сожалению, стоял сканер большого пальца. Мои большие пальцы не принесут никакого толка, а чужих мне не достать. Я присела… как я и надеялась, между дверью и полом оставалась небольшая щёлочка. Я достала из сумки лист алюминиевой фольги и просунула под дверь, чтобы одна половина осталась с этой стороны, а вторая оказалась в помещении.

Сделав глубокий вдох, я сосредоточилась на своём размытом отражении на фольге. Почувствовав ментальный щелчок связи с отражением, я нащупала другую половину фольги, по ту сторону двери. Я позволила отражению затянуть меня, провалилась в него, чувствуя, как прохладный металл омывает мою кожу и скользит по ней, как ледяная вода.

Появившись из фольги по другую сторону двери, я испустила долгий вздох облегчения, затем быстро подобрала фольгу с пола, не оставляя следов.

Прокравшись по коридору, я приблизилась к открытой двери и услышала, как кто-то печатает на клавиатуре прямо за дверью. Высока вероятность, что этот человек сидел лицом к двери.

Я двинулась вперёд, намереваясь заглянуть внутрь. Если придётся, я прицелюсь из пистолета в обитателя офиса, привяжу его. Но это огромный риск, на который я пока не готова идти. Я находилась буквально в двух шагах от двери, когда услышала безошибочно узнаваемый звук, с которым стул отодвинули по полу. Кто бы там ни был, он встал и собирался выйти из комнаты.

Лихорадочно оглянувшись по сторонам, я заметила ещё одну дверь с табличкой «Начальник отдела». Я поспешила туда, открыла дверь и скользнула внутрь, как можно тише прикрыв её за собой. В темноте я могла различить очертания мебели. Письменный стол, шкаф для документов, большое растение в напольном горшке. Я прижалась ухом к двери, слушая шаги, которые эхом разносились по коридору и становились всё ближе. Кто бы там ни был, наверное, он шёл к лифту, но я не собиралась рисковать. Я пошла к столу и спряталась за ним, низко присев.

Ну естественно, он направлялся в эту самую комнату. Моё сердце бешено застучало, когда дверь отворилась с тихим скрипом, и зажёгся свет. Я в ужасе напряглась, держа одной рукой рюкзак и вцепившись в пистолет.

Туфли мужчины тихонько постукивали по полу, и он напевал что-то себе под нос, ходя по комнате. Что он тут делает? Пришёл шариться в файлах своего начальника? Может, обыскать его стол?

Я услышала странный звук и не сразу поняла, что это — звук расстегиваемой молнии.

А потом звук жидкости, плеснувшей на что-то мягкое. Не сумев сдержаться, я приподняла голову и выглянула.

Это оказался мой приятель Фултон, стоявший ко мне спиной.

Он писал в горшок с цветком своего босса.

Я опустилась обратно в своё укрытие, едва сдерживая безумный смешок, который так и рвался наружу. Я заставила себя подумать о том, что случится, если они меня поймают. Меня обвинят в государственной измене или попросту пристрелят на месте. Скарлетт умрёт, и… и…

Писание перешло в отрывистое весёлое журчание, и я прикусила губу, чтобы не засмеяться.

Наконец, бунтарский акт Фултона завершился. Он застегнул ширинку и вышел из офиса, выключив свет. Я задавалась вопросом, как часто он это делал.

После его ухода я вскочила и тихонько подошла к двери. Я аккуратно открыла её и выглянула наружу. Фултон возвращался в свой офис. Как только он скрылся за косяком, я пронеслась мимо дверного проёма, уверенная, что он заметит тень на полу своего офиса.

Не заметил. Наверное, всё ещё думал о горшке с растением своего шефа.

Мне понадобилось всего несколько секунд, чтоб добраться до бронированной двери. Здесь мне преградил дорогу сканер сетчатки. Я вытащила лист фольги, готовясь просунуть его под дверь…

Щёлки не оказалось.

Я отчаянно поискала место, где удалось бы просунуть фольгу. Ничего подобного. Дверь оказалась герметичной.

Мне нужен глаз. Глаз Фултона.

Я с трудом сглотнула. Другого выхода не оставалось. Я силой приведу его к двери, подтолкну его лицо к сканеру и…

А потом у меня родилась другая идея.

Зашагав в обратную сторону, я достала из сумки одно из зеркалец. Я бросила его через весь коридор, и оно приземлилось на пол прямо за дверью Фултона, громко брякнув.

Я услышала звук отодвигаемого стула, когда он встал, и притаилась у бронированной двери. Я вытащила ещё одно зеркало и посмотрела в него, пока не нащупала связь. Затем я лихорадочно отыскала то зеркало, которое бросила только что. На мгновение я увидела потолок коридора, поскольку зеркало лежало отражением вверх. Затем оно сместилось, и там показался один карий глаз Фултона, пытавшегося решить, откуда взялся этот предмет.

Я быстро поднесла зеркало к сканеру сетчатки, и дверь отворилась.

Моё облегчение оказалось недолгим. Моё время почти на исходе. Фултон кому-нибудь позвонит, возможно, обыщет каждую комнату в этом коридоре и просмотрит записи камер, выслеживая зеркального виновника.

Я поспешила к консоли, вытаскивая из рюкзака магический сканер. У компьютера висел USB-кабель, и я подсоединила его к сканеру, посмотрев на монитор.

На экране появилась папка с двумя файлами. Я дважды кликнула по первому. Через пару секунд он загрузился, и простое белое окно с чёрным текстом показало результаты сканирования. Не читая анализ, я прокрутила вверх и нажала «Распечатать».

Я открыла второй файл, снова прокрутила вверх и нажала «Распечатать». К счастью для меня, принтер работал почти бесшумно.

От приглушённого голоса, раздавшегося в коридоре, моё сердце бешено застучало. Кажется, Фултон говорил по телефону, и довольно торопливо. Затем с грохотом захлопнулась какая-то дверь.

Сделав глубокий вдох, я просмотрела пункты меню, пока не нашла вариант «Проверка по базе данных».

Бинго. Полоска прогресса медленно поползла по экрану, и мне пришлось сдержаться, чтобы не шарахнуть кулаком по компьютеру. Пока я ждала, я метнулась к стеллажу с оружием, схватила два Узи и затолкала в рюкзак. В этот самый момент компьютер пискнул, и выскочило диалоговое окно. «Совпадение найдено».

Я кликнула на «ОК», и на экране появился отчёт. Я снова кликнула «Распечатать».

Забирая распечатки из принтера, я осознала, что мне надо выполнить ещё одну задачу.

Я вернулась в базу данных и кликнула на строку поиска в верхней части приложения. Нахмурившись, я напечатала «Элвин».

Тут же выскочило диалоговое окно: «Найдено 7 совпадений».

Список из семи пунктов появился на экране. Голос Фултона уже приближался к двери. Я выделила все семь пунктов и нажала на «Удалить данные».

«Вы уверены, что хотите удалить эти данные?»

Я кликнула «Да».

Полоска прогресса снова поползла вперёд, но я уже полезла в рюкзак в поисках компактного зеркальца и образовала с ним связь. Как раз когда дверь со щелчком открылась, я позволила себе провалиться в милые прохладные объятия зеркального отражения.

Глава 27

Я шла в тенях возле посольства, миновав женщину, которая уставилась на луну — её тело дёргалось, рот приоткрылся. Задрожав при виде неё, я швырнула свои оставшиеся зеркала на тротуар. Мне надо побыть вне зоны доступа. Похитительница в любой момент могла наблюдать за мной через зеркала и вступать в контакт, но я не собиралась давать ей шанс. Не сейчас.

Гайд-парк находился всего в минуте ходьбы отсюда, и я быстро преодолела это расстояние, скользя в тени. Мне казалось, будто каждое окно и каждая лужа после дождя были парой глаз, уставившихся на меня. Добравшись до края парка, я скрылась в его утешающей темноте. Я держалась подальше от мощёных дорожек, пересекая тёмные участки травы. Отойдя достаточно далеко от улицы, я осмотрелась по сторонам в поисках отражений. И ничего не нашла. Я спряталась, как минимум временно.

Я вытащила из сумки распечатки и брелок-фонарик. Включив его, я осветила отчеты.

Два первых документа детально расписывали сканы магических отпечатков, которые я собрала с кошмарных записок в квартире Габриэля. Я пробежалась взглядом по длинному списку параметров и процентов, и все эти записи мне ничего не говорили.

Добравшись до третьей страницы, я нашла то, что искала, и моё сердце бешено застучало.

Имя: Сиофра (Семейная принадлежность: неизвестно)

Я видела это имя прежде.

Я всегда верила, что мой отец убил мою мать, а потом покончил с собой, но Роан утверждал, что в их смерти виновна некая Сиофра. Осознание того, что она реальна, врезалось в меня и выбило воздух из лёгких. В то время Роан, похоже, ничего о ней не знал, так что я забыла про это. В конце концов, полиция посчитала, что это сделал мой отец. Мои руки тряслись, держа бумаги. Это правда? Она убила моих родителей?

Была ли это давняя вендетта против моей семьи? Один из моих родителей был фейри. Может, Сиофра нацелилась на него из-за мести и с тех пор следила за мной, планируя убить и меня тоже.

Имя: Сиофра (Семейная принадлежность: неизвестно)

Отпечаток эфира: класс А, ID: 254093987

Известные связи: не найдено

Известные способности: манипуляция отражениями на искусном уровне. Субъект может проходить через отражения и изменять их по своему желанию.

Она способна сделать намного больше. Сведения ЦРУ были неполными.

Деятельность:

Подозрение в причастности к убийству оперативного сотрудника Нельсона

Подозрение в причастности к убийству агента Верна, фейри-информатора

Подозрение в причастности к Эдинбургской резне

Подозрение в причастности к убийству мистера и миссис Маррон в Кентербери

Подозрение в причастности к убийству мистера и миссис Лидделл в Арлингтоне, штат Массачусетс

Я уставилась на последнюю строчку. ЦРУ знало, что Сиофра убила моих родителей. Тем не менее, никто ничего не сказал, позволяя мне верить, что мой отец убил мою мать. Они легко могли бы сообщить мне об обратном.

Горе затопило меня, и мне пришлось на мгновение прикрыть глаза, чтобы обуздать бушующие эмоции. Сиофра убила моих родителей — обоих. А не мой отец.

Впервые за долгие годы я смогла подумать о своём отце без ненависти. Все те воспоминания, которые я заталкивала в глубины своего разума, теперь всплыли на поверхность. Я представляла, как он стриг газон на солнце, останавливаясь ради баночки диетической колы, и воротник его футболки промок от пота. Как он возился со своей машиной в гараже, его руки были испачканы смазочным веществом, а из задних карманов джинсов торчали инструменты. Как он готовил ужин на кухне и так отвлёкся на новости по радио, что рыба подгорела. «О божечки, — раздался его нежный голос в моём сознании. — Принцесса, ты можешь выключить рис?»

Я считала его убийцей. Все эти годы я думала, что он убил мою мать. Тёмная волна чувства вины омыла меня, угрожая затопить, и я силилась удержаться на поверхности. Я не могла слететь с катушек сейчас. Мне всё ещё надо вернуть Скарлетт. И тем не менее, всё это время… как я могла не знать? Он просто выглядел в точности как человек.

Может, он и был человеком. Может, это моя мама была фейри, хотя она тоже не казалась мне менее человечной, чем он.

В моём сознании всплыл образ — мой отец сидит на краю моей кровати после того, как прочитал мне историю о ведьмах. «Принцесса, монстров не существует».

Угрызения совести едва не захватили меня. Все эти годы я ненавидела своего отца… Горячие слёзы покатились по щекам, ногти впились в ладони. Я не могла сейчас поддаться чувству вины. Какая разница, что я винила его все эти годы? Он мёртв. Он понятия не имел, о чём я думала. А та, кто уложила его в могилу, всё ещё где-то там пытала мою лучшую подругу.

Я стёрла слезу тыльной стороной руки, пытаясь вновь подавить бушующие эмоции, и моё безудержное горе мутировало в злость. Когда в моих венах полыхала ярость, я хотя бы могла мыслить ясно. Мне надо прямо сейчас взять себя в руки, даже если весь мой мир трещал по швам.

С гулко стучащим сердцем я прочла остальной отчёт.

Там просто перечислялись даты и места, где агенты отсканировали магические следы, совпадающие с отпечатком Сиофры. Последние два результата были теми, что отсканировала я. Система автоматически добавила мои сканы в базу.

Я прерывисто вздохнула и засунула отчёт обратно в сумку. Я разберусь с этим потом. В данный момент я хотела выяснить, что именно скрывает эта сука — женщина, которая убила моих родителей и заставила меня всё это время считать убийцей собственного отца.

Я достала из сумки карту Лондона. Масштаб был 1:9,700, то есть, карта была довольно детальной. Я аккуратно разложила её на траве, затем нашла координаты двух сканирований. Вытащив ручку из сумки, я тщательно отыскала точное местоположение обоих сканов — одно возле участка полиции Лондонского Сити, другое в доме Габриэля. Я постаралась быть как можно более точной. Здесь малейшая ошибка может стоить жизни Скарлетт.

Затем я просмотрела параметры, пока не нашла то, что мне нужно. «Угол эфирного следа». Кью сказал, что он мог видеть направление, из которого поступил эфир. Единственный показатель в отчёте, который мог описывать направление — это угол. Я действовала наобум, полагая, что это угол от вектора, указывавшего на север. Я вытащила угломер и линейку, купленные ранее этим вечером. С помощью угломера я определила точное направление вектора от скана в доме Габриэля. Я прочертила линию по линейке, затем сделала то же самое со вторым сканом. Пока я работала, слёзы капали с моих щёк на карту. Я предполагала, что похитительница оба раза стояла возле Скарлетт, когда творила магию. Она писала записки кровью — наверняка кровью Скарлетт. Выражаясь формальным языком, она была спятившей сукой и садисткой. Значит, векторы пересекутся в месте, где удерживают Скарлетт и Эльрин.

Я спасала жизнь Скарлетт с помощью математики.

Я уставилась на карту, отчаянно надеясь, что я всё правильно сделала. Линии пересеклись на Майл-Энд-Роуд.

***

Стоя в темноте Гайд-парка, я вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Четыре силуэта двигались в мою сторону по дорожке, и высокое тело Роана ни с чем нельзя было спутать. Притаившись в тени на травянистой лужайке, я шикнула на них, и один из них издал хищное рычание.

Сложно было разглядеть их в темноте, но одно было ясно. Вполне возможно, что это четыре самых страшных личности, которых я когда-либо встречала — ещё два мужчины, помимо Роана, и очень жуткая женщина. Их огромные тела слегка озарялись тусклыми парковыми фонарями.

— Кассандра, — даже в темноте я видела, как его зелёные глаза осматривают мою шею и ищут крошечный след там, где он меня укусил. — Ты нашла место?

— Да, нашла. Вы чего так долго?

— Разбудить Одетт оказалось… непростой задачей.

— Я крепко сплю, — прошептала женщина. Она была одета в зелёный плащ, заколотый брошью с плачущей горлицей, а под капюшоном я мельком увидела жемчужно-белую кожу и тёмные завитки татуировок на щеках. Её глаза походили на огромные чёрные бассейны. Пряди волос выбивались из-под её капюшона, сверкая оранжевым и жёлтым, как лесной пожар в темноте. Я задрожала.

Роан быстро представил двух других. У Морканта была тёмно-коричневая кожа и очень коротко подстриженные волосы. Он был одет в джинсы и зелёную толстовку. Если не считать размеров его тела и того факта, что он носил солнцезащитные очки в темноте, он выглядел совершенно нормальным. Друстан был… ну, понятия не имею. По какой-то причине я не могла нормально сосредоточиться на нём. Я слышала движение, исходившее с его стороны и подобное тихому звуку тяжёлых крыльев, хлопавших по воздуху. От него исходило смутное ощущение угрозы, но что-то помешало мне уловить сами детали — что-то сродни ментальному блоку в моём мозгу.

— Ладно, — сказала я. — У меня есть имя. Фейри, которая похитила Эльрин и Скарлетт, зовут Сиофра.

Роан зарычал, услышав это, но остальные, похоже, не посчитали имя значимым.

— Что тебе известно о ней? — поинтересовалась я.

— Только её имя, — сказал Роан. — И то, что она убила твоих родителей. Я больше ничего о ней не знаю.

— Ясно, — медленно произнесла я. — У меня также есть адрес, но я не знаю, как туда добраться…

— У меня поблизости есть машина, — голос Морканта был шёлковым, успокаивающим.

— Да, супер. Но Сиофра владеет магией отражений. Она может видеть нас через отражения. Она убьёт своих пленниц ещё до того, как мы туда доберёмся…

«Она нас не увидит, — сказал Друстан. Вот только ощущалось это так, будто его голос раздался в моей голове словно мысль. — Я об этом позабочусь».

Задрожав, я сглотнула.

— Хорошо. Эм. Там должна быть какая-то охрана. Я понятия не имею, чего ожидать, но знаю, что с ней есть несколько могущественных фейри.

Они все уставились на меня, источая мощь своими телами, и у меня внезапно возникло ощущение, будто я говорю танковому эскадрону опасаться паренька с рогаткой.

Моркант склонил голову набок.

— Они навредили Эльрин. Заклеймили её как скот или рабыню. Они должны бежать, если им жить не надоело, — его голос был воплощением чистой контролируемой злости.

Я сделала глубокий вдох.

— Где машина?

«Подожди, — сказал Друстан. — Всего секундочку».

Пока я ждала, магия начала покалывать мою кожу, прокатываясь рябью.

Фонари Гайд-парка словно постепенно меркли, свет луны темнел. В ночном небе облако теней закрыло звёзды. Темнота поглотила нас, и моё сердце гулко застучало в груди. Магия Друстана оставила нас совершенно одних в бескрайней вечной бездне, где никто не услышит наших криков… Ужас расцвёл в моей груди.

Роан прикоснулся к моей руке тёплыми пальцами, подбадривая.

— Не смотри на тени в упор, если хочешь сохранить рассудок.

От тела Роана исходил жар, и я подвинулась поближе к нему, ощущая успокаивающее касание его руки. Я хотя бы могла видеть других фейри, словно мы находились в своём личном пузыре теней, а остальной мир вокруг нас провалился в ущелье тьмы. Я сосредоточилась на остальных.

«Готово», — раздался голос Друстана в моей голове.

Даже Роан и Моркант казались слегка выведенными из равновесия. Лишь Одетт выглядела расслабленной, словно эти призрачные тени были её естественной средой обитания. Моркант снял солнцезащитные очки, открывая жёлтые кошачьи глаза, как у тигра.

— Моя машина была прямо там, — он показал на улицу, которая отсюда выглядела как бездна черноты. — Пока твои чёртовы тени не поглотили её.

«Машина по-прежнему там», — сказал Друстан.

Когда мы пошли, тени перемещались вместе с нами. Возникало такое ощущение, словно тьма сама по себе двигалась, кружа и клубясь вокруг нас. Это нервировало меня, и я старалась держаться поближе к тёплому телу Роана.

Подойдя ближе к улице, мы увидели серебристый Порш, стоявший у обочины. Поскольку в прошлом я разглядывала Порши в интернете, я знала, что эта модель — 911 Carerra 4S, развивающая скорость свыше 200 милей в час, и она стоила более ста тысяч долларов. И, что более важно в данный момент, я знала, что там всего четыре места.

— Вот она, — сказал Моркант, и в его голосе прозвенело облегчение. — Моя малышка.

Одетт открыла пассажирскую дверцу и скользнула внутрь.

Роан перевёл взгляд на меня, дёрнув дверцу.

— Тебе придётся сесть ко мне на колени, — он занял место в машине, пока Друстан усаживался с другой стороны.

— Ясно, — в крошечной машине едва ли было место, чтобы я уместилась на его коленях, но я всё же втиснулась и устроилась. Его тело ощущалось твёрдым и горячим подо мной, а мощные руки обняли меня словно рефлекторно.

Забравшись в спортивную машину и усевшись на коленях у первобытного хищника, я невольно ставила под сомнение свои последние решения в жизни.

Моркант глянул на меня, сверкнув жёлтыми глазами.

— Куда мы направляемся?

Я прикусила губу.

— Прости, что спрашиваю, но как ты собираешься вести машину в тенях? Мы не видим, куда едем. И у меня нет ремня безопасности.

Роан крепче обхватил меня руками.

— Тебе не понадобится ремень безопасности.

— А у меня есть GPS, — сказал Моркант.

Я втянула воздух.

— Точно. Мы направляемся на перекрёсток Майл-Энд-Роуд и Сефас-авеню.

Он завёл двигатель, и мы тронулись с места; тени покрывали улицы, пока мы ехали по ним. Образ отца мелькал в глубинах моего разума — вот он сгорбился над газетой за кухонным столом, и лучи солнца отражаются от его очков для чтения. Я ощутила, как глаза начинает щипать от слёз, и подавила чувство вины, подумав о Скарлетт. Убийца моего отца до сих пор на свободе и пытает Скарлетт. Желчь подступила к моему горлу.

— Я чувствую твою панику, — Роан пристально наблюдал за мной. — И что-то ещё. Что с тобой происходит?

Его вечно раздражала моя нормальная человеческая хрупкость.

— Сиофра убила моих родителей, — тихо сказала я. — Ты был прав.

Его руки почти незаметно сжали меня крепче, изумрудные глаза встретились со мной взглядом.

— Мы прикончим её, Кассандра.

— Конечно, — страх шёпотом проносился по моей коже, и мне не удалось сказать это очень уверенно.

— Кассандра, — промурлыкала Одетт, и её голос едва был слышен из-за шума двигателя. — Не надо так бояться. Если ты умрёшь, я наверняка сумею предупредить тебя за несколько минут до этого.

Я с трудом сглотнула.

— Это очень успокаивает.

Глава 28

Утомление врезалось в меня как поезд, и на несколько минут я задремала в машине. Ладонь Роана, нежно прикоснувшаяся к моей руке, разбудила меня.

— Кассандра. Мы на месте.

Я выглянула в окно, но естественно, ничего не увидела — лишь бездну теней.

— Теперь нам понадобится видеть, куда мы направляемся, — сказала я. — Ты можешь не всё окутывать тенями, а только отражающие поверхности?

Со стороны Друстана я слышала шум крыльев, хлопавших по воздуху. Наконец, он сказал: «Я не знаю, где они».

Я сделала глубокий вдох.

— Просто все отражающие поверхности. Все окна, все лужи воды, все зеркала…

«Я не знаю, что такое «отражающие». Я знаю лишь тени».

— Ладно, — я заскрежетала зубами. — Тогда нам придётся позволить, чтобы она нас увидела, и мы будем двигаться быстро.

Свист крыльев, ощущение перьев, скользнувших по моей щеке. «Хорошо. Я подниму тьму».

Постепенно моё зрение вновь стало различать цвета, и вокруг меня проступили дома. Я чуть не захныкала от облегчения, когда увидела фонари, купавшие широкие тротуары в жёлтом свете. Всё-таки мир за пределами Порше всё ещё существовал.

Здания выстроились вдоль обеих сторон дороги, некоторые были приземистыми и кирпичными, другие возвышались на четыре этажа с красочными витринами на первых этажах. Справа от нас находился трёхэтажный кирпичный особняк, отгороженный забором из кованого железа, увитого лианами. Интригующе, но я никак не могла сказать, то ли это место, которое нам нужно.

— Ладно, — сказал Моркант. — Какое здание?

Я тяжело сглотнула, стараясь мыслить ясно. Это могло быть любое из этих мест. Как я вообще должна узнать?

Затем в моём мозгу расцвела идея. Глянув в боковое зеркало, я позволила своему разуму связаться с его поверхностью и стала искать другие отражения вокруг. Каждое здание имело десятки отражений. Зеркала, окна, серебряные столовые приборы… они всюду.

Везде, за исключением одного места, которое было совершенно невидимым для моих способностей. Сиофра контролировала все отражения. Вот он, тот самый дом.

— Там, — я показала на особняк прямо по ту сторону заросшего забора. У особняка имелось двадцать огромных окон. Я не почувствовала ни одного из них, когда искала отражения.

— Это Мальплаке Хаус, — пробормотал Моркант. — Мне известно об этом месте.

— Они там, — сказала я. — Думаю, нам стоит войти, окутавшись тьмой. Забрать Эльрин и Скарлетт и…

— Нет, — сказал Роан. — Больше никакой скрытности.

— Но…

Роан распахнул дверцу машины.

— Одетт. Не будешь ли ты так любезна сообщить им, что мы здесь?

Одетт кивнула, и её губы изогнулись в загадочной улыбке. Когда она вышла из машины, мой живот скрутило от нервов.

— Никто не хочет ввести меня в курс дела? — поинтересовалась я.

Никто не ответил, когда она выскользнула из машины на тротуар.

В следующее мгновение я спешно выбралась следом за Друстаном. Одетт прошла через ворота, и те скрипнули на шарнирах. Что происходит?

Одетт бесшумно вышла во двор, разведя руки в стороны. Я последовала за ней по замшелым камням. Растения змеились по забору и кирпичным стенам вокруг нас, зловеще шелестя, словно природа старалась отвоевать свою территорию обратно.

Когда Одетт подняла руки, ветер начал усиливаться, шумя в лианах и ветках деревьев. Поначалу он дул тихо, затем стал свистеть и стонать вокруг нас, и его сила едва не сбивала меня с ног. Зелёный плащ Одетт трепался на ветру, её волосы цвета пожара развевались, создавая иллюзию, будто пламя лижет воздух вокруг её головы.

Затем она закричала.

Пронзительный вопль Одетт вибрацией пронёсся по моим рёбрам, позвоночнику, зубам и конечностям. Я в ужасе зажала уши, но это оказалось бесполезным — звук проникал сквозь мои пальцы. Вокруг нас окна разлетались на куски, её голос разбивал стекло. Крик продолжался, казалось, целую вечность, а потом наконец стих. Я тяжело вздохнула, когда ветер тоже унялся.

По другую сторону забора дверь особняка открылась, и оттуда вышли четверо мужчин, державших оружие; их лица казались слегка отсутствующими и озадаченными. Один из них заметил нас и поднял оружие.

Прежде чем он нажал на курок, Моркант вскинул руку, и из его ладони выстрелил ярко-оранжевый разряд, ударивший охранника в грудь. Мужчина тут же вспыхнул пламенем. Моркант уже выпускал новые оранжевые разряды в других охранников.

Один из них попытался спрятаться в укрытие. Как только он это сделал, Роан появился возле него с мечом в руке, и его оленьи рога сверкнули в лунном свете. Он обрушил меч, и голова охранника покатилась по полу с каскадом крови.

Все четыре охранника погибли за считанные секунды. Видимо, Роан и его друзья действительно не нуждались в моих предупреждениях.

Одетт повернулась ко мне, и её плащ развевался на ветру.

— Мы здесь, — промурлыкала она, протянув руку, и я уставилась на сверкающую белую косу, появившуюся в её ладони.

Стиснув свой меч, Роан стал подниматься по ступеням. Он повернулся ко мне, глаза полыхали золотом.

— Останься тут. Тебе это не по зубам.

Чёрта с два.

Роан уже был готов вломиться в дверь, когда залп выстрелов вынудил меня инстинктивно распластаться в уголке у лестницы.

— Оружие! Железные пули! — закричала я. Паника вспыхнула в моей груди.

Я никак не могла знать, но если бы мне пришлось предположить, я бы сказала, что Сиофра вооружила своих охранников оружием, которое могло навредить фейри. Притаившись в замшелом уголке, я посмотрела вверх и заметила вспышки в окнах дома, когда кто-то стрелял из них. Я насчитала как минимум три окна с оружием. Осмотревшись по сторонам, я видела, что Роан и Моркант притаились в укрытии. Одетт не потрудилась прятаться, но когда пули попадали в её тело, она каким-то образом оставалась невредимой.

Затем тени подкрались к нам смутными завитками от тела Друстана и потянулись к дому тёмными клубами. Крики ужаса донеслись из-за кирпичных стен, и через окна я видела, как тени Друстана просачиваются в комнаты, ослепляют охранников, лишают их рассудка. Одетт испустила очередной жуткий вопль, и я задрожала. Сочетание этих теней и криков Одетт кого угодно с ума сведёт.

Роан выпрямился и пинком открыл дверь, ринувшись в тени. Он снова повернулся и остановил свой взгляд на мне.

— Побудь в машине, — он скользнул в дом, и Моркант направился следом за ним.

Я ни за что не оставлю Скарлетт там. Выругавшись, я последовала за ними по ступеням, доставая из сумки Узи и вешая их лямки себе на плечи. Моё сердце подскочило к горлу, когда я скользнула во тьму.

Друстан, похоже, убирал свои тени из дома, когда я вошла в открытую дверь. Где-то внутри я услышала рёв Роана и вопль другого мужчины. Моркантовские разряды оранжевого пламени сверкали в темноте. Когда они осветили ветхий коридор, увешанный картинами, я мельком увидела бросившуюся на меня фигуру — мужчина с огромными крыльями летучей мыши вооружился мечом, и его глаза сверкали белым светом.

Я подняла Узи. Нажав на курок, я ощутила отдачу, выпустив в грудь существа половину железных пуль. Он заорал и отлетел к стене, тело замерло неподвижно, глаза широко распахнулись. Здесь все стены были увешаны головами животных и странными лесными пейзажами.

Я двинулась дальше в столовую. Кровь пропитывала зелёные стены и поношенный ковер, пол усеивало полдюжины трупов. В каменном камине лежала голова, и её кровь заливала очаг. Роан замахнулся мечом на фейри с чёрными волосами, который блокировал его удары дубиной. Холодный завиток ужаса скользнул по моей спине, когда я уставилась на бойню вокруг меня — обезглавленное тело привалилось к основанию мраморной статуи; ещё одно на другой стороне комнаты, его кровь оставила арку брызг на высоком окне. Роан убил всех этих фейри, и наверное, это заняло меньше тридцати секунд.

Морканта нигде не было видно, но его оранжевый свет всё ещё полыхал в дверном проёме, а в воздухе витал запах горелой плоти. Мы пробыли здесь меньше минуты, и уже воцарилась кровавая бойня. Но где Сиофра? И что более важно, где моя лучшая подруга?

Одетт проскользнула мимо меня, и её тело как будто парило на фантомном ветру, пламенные волосы скользили вокруг её головы подобно змеям. Я стиснула оружие, и в комнату вломилась ревущая громадина ростом два с половиной метра. Одетт взмахнула косой, и та оставила мерцающий след серебристого света, рассекая здоровяка надвое, как горячим ножом по маслу.

Но нельзя терять время впустую. В любую секунду один из охранников мог сообразить, что у них есть преимущество — пленники, которых можно использовать как заложников. Я проскользнула в одну из открытых дверей, собираясь найти Скарлетт.

Я добралась до лестничного пролёта, когда из-за угла появилась красноглазая женщина, едва не снёсшая мне голову изогнутым мечом. Я пригнулась в последнюю секунду, и лезвие просвистело над моим черепом. Я спешно прицелилась из Узи и нажала на курок. Автоматная очередь с рёвом вырвалась на свободу, моя рука подрагивала от отдачи. Женщина пригнулась, пули угодили в картины, пронизывая гипсовые стены. Стрекот автоматической стрельбы резко прекратился, когда мой магазин опустел.

Фейри зашипела, сжимая свой меч. Я бросила пустой Узи и схватилась за второй. Я подняла его и сделала три выстрела в её тело. В этот раз все три пули попали в цель. Она отпрянула назад, красные глаза выпучились, меч выпал из рук.

А потом возле меня оказался Роан.

— Ты должна была ждать снаружи, — прорычал он.

У меня не было времени спорить.

— Ага, конечно, — проигнорировав его, я взбежала по скрипучей деревянной лестнице, преодолевая по две ступеньки за раз.

Пока я бежала, наверху появились два охранника, поднявшие пистолеты, и я обрушила на них залп пуль из Узи. Они пригнулись, и Роан бросился мимо меня по лестнице, подняв меч. Я отпустила курок, чтобы не попасть в него. Когда он добрался до верха лестниц, его меч описал резкую дугу по воздуху, разбрызгивая алые капли крови. Он обернулся, чтобы посмотреть на меня — лицо забрызгано кровью, глаза светятся золотистым, на голове виднеется пара оленьих рогов. Он не принял свой истинный облик полностью, и всё же от его вида моё нутро сжималось. Одна из голов охранников запрыгала по лестницам, оставляя за собой след крови.

В коридоре с тёмными стенами мы с Роаном держались рядом. Он пинком открывал каждую дверь, обыскивая помещения. Снизу доносились вопли ужаса, пока Моркант, Одетт и Друстан уничтожали всех на своём пути. Я задрожала, мельком увидев дальше по коридору пыльную стеклянную витрину с человеческими черепами, выставленными напоказ как произведения искусства.

Роан пинком распахнул четвёртую дверь, открывая взору тёмное знакомое помещение — место, где я видела Скарлетт через отражение.

Как только мои глаза привыкли к темноте, я увидела Скарлетт и Эльрин, лежавших на полу. Их руки были связаны за спинами, одежда была изодрана.

Я вздохнула от облегчения.

— Скарлетт! — я поспешила к ней, раздражённо дёргая верёвку. Я вздрогнула при виде её опалённой спины — то изображение черепа под водой.

Глаза Эльрин оставались закрытыми, но Скарлетт выгнула шею, чтобы встретиться со мной взглядом. На её лице промелькнул страх, потом облегчение.

— Касс, — прокаркала она. — Как мило, что ты заглянула. У нас тут вечеринка с ночёвкой, но из Эльрин вышла никудышная компания.

Эта остроумная ремарка оказалась всем, что она смогла придумать, прежде чем разрыдаться. Я лихорадочно дёргала верёвку. У меня не было другого лезвия, кроме ножа Рикса, и я не хотела подносить это токсичное оружие к коже Скарлетт.

Роан поднимал тело Эльрин одной рукой.

— Роан! — крикнула я. — Меч!

Он бросил мне свой клинок, и тот с лязгом упал на пол возле моего бока. Меч оказался таким тяжёлым, что я едва сумела его поднять. Он весил, наверное, почти тридцать килограмм, но несмотря на это, я сумела перерезать им путы Скарлетт. Она села, потирая запястья. Я никогда не видела её такой бледной; её молочная кожа резко контрастировала с синяками, пятнавшими её лицо.

— Идти сможешь? — спросила я.

— Думаю, да.

Я помогла ей подняться и позволила опереться на меня. Её тело как будто горело, кожа сделалась липкой от пота. Я слышала, как она дышит с трудом. У меня сердце разрывалось от вида её избитого лица, окровавленной ноги, грубой культи на месте отсутствующего пальца. Но по-настоящему моё нутро сжималось от воспалённых красных линий, поднимавшихся по её голой ступне от отрезанного пальца. Заражение.

— Нам надо доставить тебя в больницу, — сказала я.

— Вот уж действительно, — пробормотала она, опираясь на меня. — Думаю, у меня заражение крови. Сепсис. И трещины в рёбрах, — злость бурлила в моих венах. С заражением крови Скарлетт могла умереть от сердечного приступа.

— Ладно, — сказала я, с трудом таща меч Роана одной рукой, а другой поддерживая Скарлетт. — Пошли.

Мы медленно выбрались из комнаты. В доме воцарилась тишина, но когда мы дошли до лестниц, визг боли нарушил спокойствие.

Тело Скарлетт напряглось.

— Кто-то пострадал.

— Не наши, — мрачно заверила я.

Пока мы спускались по лестницам, Скарлетт вздрагивала от боли на каждом шагу. Когда мы добрались до низа, её широко раскрытые глаза пробежались по бойне в столовой и брызгам крови на стенах.

— Иисусе, — выдохнула она. — Какого хера тут произошло?

— Спасательная операция немножко вышла из-под контроля, — пробормотала я, пока мы шли к входной двери. Кровь пропитывала деревянные полы, делая их скользкими. Как только эта ночь закончится, я наверняка выброшу свою обувь.

На улице я обнаружила Роана, Друстана и Одетт в заросшем саду. Роан держал Эльрин на руках, нежно прижимая к своей груди. Меня пронзил укол ревности, но я подавила это чувство. Она очнулась и дрожала, уставившись невидящим взглядом в никуда.

— Кто твои друзья, Касс? — резко спросила Скарлетт.

— Друзья, которые только что вытащили тебя отсюда. Что насчёт Морканта? — спросила я у Роана. — Он…?

— Моркант занимается последней деталью, — сказал Роан.

— Деталью? — переспросила я.

Одетт накинула капюшон на свои яркие волосы.

— Люди умело игнорируют нас. Но в этом доме примерно две дюжины мертвых фейри.

— Так что именно… — начала я.

Раздалось внезапное шипение, и жёлто-оранжевые языки пламени принялись лизать нижние окна. Я потрясённо уставилась, наблюдая, как огонь поглощает дом.

— Но там могли быть раненые!

«Уже нет», — сказал Друстан в моём сознании.

— Чёрт возьми! — крикнула я. — Огонь может переброситься на другие дома! Там же люди живут.

Через несколько секунд Моркант появился на пороге, и его одежда пылала пламенем. Небрежно спускаясь по ступеням, он провёл руками по своему телу, сбрасывая огонь так спокойно, будто это были всего лишь пылинки.

Вдалеке завыли сирены.

— Человеческие пожарные доберутся сюда раньше, — сказал Роан, похоже, единственный, кто подумал о живущих по соседству людях.

Моркант кивнул на свою машину.

— А нам пора отправляться.

***

В этот раз Скарлетт сидела на переднем сиденье возле Морканта, а Эльрин устроилась на коленях Роана сзади. Одетт и Друстан растворились во тьме — практически буквально. Друстан призвал облако теней, и они просто ушли, скрывшись из виду.

Я глянула на Эльрин, свернувшуюся на коленях Роана, и мне пришлось подавить ревность. Какого чёрта со мной не так? Я не была девушкой Роана. И вообще, мне до сих пор предстояло убить чокнутую суку, и надо побыстрее доставить Скарлетт в больницу.

Скарлетт повернулась, чтобы посмотреть на меня, и я вздрогнула при виде её избитого лица — фингал под глазом, опухшая губа. Воздух вырывался из её лёгких короткими резкими вздохами с тихим присвистом. Она облизала губы и с трудом сглотнула, пытаясь собраться с силами, чтобы заговорить.

— Что я пропустила, пока была в плену? Какие новости?

Я не была уверена, сколько можно сообщить ей сейчас, когда она на грани смерти, но если мы направлялись в больницу, она неизбежно узнает о лондонском хаосе.

— Думаю, террорист, который взрывал Лондон, может быть той самой женщиной, которая тебя похитила. Она также затапливает город. А ещё 1518 год в Страсбурге вызывает какие-то воспоминания?

Её глаза широко раскрылись, и она поморщилась.

— Бл*дь. Танцевальная чума, — она сипела. — Сколько потерь?

Я покачала головой.

— Я уже не знаю. Число жертв продолжало увеличиваться, и я не следила за новостями.

Моркант вёл машину медленно, даже не на пределе скоростного лимита, и я подавила желание наорать на него, чтоб поторапливался. Поскольку нас не скрывали тени, Моркант не хотел привлекать нежелательное внимание полиции.

Лучше всего ехать не спеша. Пока мы проезжали по Уайтчепел-роуд, я смотрела в окно, и внутри всё холодело при виде опустевших улиц. Судя по внешнему виду, несколько недель назад эта улица кишела людьми, сновавшими между барами и ресторанами.

Нам потребовалось всего несколько минут, чтобы добраться до больницы Ройал Лондон — возвышающегося здания из ярко-синего стекла и современных углов, нависавших над приземистым викторианским кварталом. Моркант медленно подъехал к приёмному покою.

Я помогла Скарлетт выбраться из машины, затем бросила последний взгляд на Роана и Эльрин, закрывая дверцу. Я не была уверена, как именно исцелится Эльрин, но наверняка Роан будет шептать на языке фейри и гладить её кожу. Я выбросила эту мысль из головы и обняла Скарлетт за спину, поддерживая. Снаружи дверей приёмного покоя две женщины средних лет в больничных сорочках вяло пританцовывали и дёргались, сотрясая капельницы, воткнутые в их руки. Понятия не имею, как они здесь очутились, но если пациенты выбираются на улицы — это недобрый знак.

— Так вот как выглядит танцевальная чума, — пробормотала Скарлетт.

— Думаю, мы увидим намного больше.

Как только мы вошли, нас приветствовал хаос. У входа нам преградила дорогу группа танцоров; некоторые из них уже худо-бедно получали лечение и капельницы для восполнения жидкости в организме. Другие просто топтались по краям комнаты ожидания с бело-фиолетовыми стенами. Некоторые валились на стулья и стонали от конвульсий в телах.

— Твою ж мать, — Скарлетт пошатнулась, и я крепче стиснула её, буквально таща её вес на себе. — Не думаю, что я смогу добраться до регистрационной стойки.

Я показала на белую скамейку прямо позади неё.

— Посидишь минутку? Я сбегаю к стойке, чтобы зарегистрировать тебя.

Тихонько застонав, она опустилась на скамейку.

— Я посижу секундочку. А через минутку я подойду к тебе. Если они увидят, как я выгляжу, то, может, доктор придёт быстрее.

Я глянула на кишащую толпу. Всё помещение было битком забито людьми, чьи тела неконтролируемо дёргались и содрогались. Их кожа выглядела восковой, рты приоткрылись, в глазах читался ужас. Пожилой мужчина покачивался и шаркал ногами, его губы побелели. Лишь одна-единственная персона в комнате ожидания не заразилась танцевальной чумой — молодая женщина, которая прижимала ладонь к груди, и её кофта пропиталась кровью.

Я не совсем уверена, какой приоритет среди всего этого получит отрезанный палец на ноге и клеймо на коже, но нам придётся долго торчать здесь.

Я с трудом сглотнула.

— Скарлетт… Я не сумею остаться с тобой. До тех пор, пока ты не поговоришь со своими ребятами из ЦРУ.

Она сморщила лоб.

— О чём ты говоришь?

— Они думают, что я как-то причастна к твоему похищению.

Ее губы выглядели очень бледными.

— Агент ФБР? И какому идиоту пришла в голову такая гениальная идея?

— Фултону.

Она облизала губы, силясь держать глаза открытыми.

— Вот дебил.

— Скарлетт, — я сглотнула с трудом. — У него имелась весомая причина подозревать меня.

Она моргнула, её щёки порозовели от высокой температуры.

— Какая причина? О чём ты говоришь? Я не понимаю, — её слова становились неразборчивыми.

Моё сердце забилось о рёбра. Меня не должна так ужасать перспектива рассказать своей лучшей подруге правду. Мне нужно, чтобы она мне доверяла, но и мне надо довериться ей. Мне надо верить, что она не сдаст меня немедленно. Честно говоря, я не могла представить такой исход.

— Я фейри.

Я смотрела, как она крепче стискивает край скамейки, и костяшки её пальцев бледнеют. Она уставилась на меня, и непонимание отразилось на её чертах. Я не знала, то ли дело в сепсисе, то ли в том, что её лучшая подруга только что объявила себя монстром.

Я тяжело сглотнула.

— Я не знала, пока не приехала в Лондон. Я наполовину фейри, наполовину человек. Пикси. И я не злая. Клянусь, я бы ни за что не навредила кому-то… — мои слова оборвались, когда разум помутился смятением. Я не могла упомянуть часть про лича ужаса. Оставим этот разговор на то время, когда Скарлетт не будет грозить смерть.

Несколько секунд Скарлетт просто смотрела на меня, моргая. Последние пару дней её пытала фейри. Если уж на то пошло, её ненависть к моему виду лишь усилилась.

— Ты идиотка, — она вздрогнула, стиснув свою грудь. — Я знаю, что ты не злая. Ну, только по утрам, когда ещё не выпила первую чашку кофе. Вот тогда ты бываешь гадкой сучкой.

Я издала смех, перешедший в рыдание, и присела, чтобы обнять её. Она зашипела от боли, когда мои руки прикоснулись к её спине, и я быстро отступила назад.

— Прости! — я стёрла слезинку со щеки.

— Всё нормально. Переживу.

— Нам надо показать тебя доктору. Немедленно, — я наклонилась, помогая ей встать, и она обняла меня за талию.

— Я уже поблагодарила тебя за моё спасение? — спросила она.

— Тебе не нужно меня благодарить. Ты бы сделала то же самое для меня.

Она шаркала рядом со мной, всё её тело горело.

— Кем были те фейри, с которыми ты пришла? Там был тот горячий красавчик из паба. Горячий… его девушка… — теперь она уже бессвязно лепетала.

Ревность полыхнула во мне, и я подавила это чувство.

— Я не уверена, что Эльрин — его девушка, — я сделала глубокий вдох. Я не хотела торопить Скарлетт и заставлять вспоминать похитительницу, но мне нужно узнать всё возможное перед тем, как оставить её здесь. — Скарлетт, я знаю, что тебе нехорошо, но это важно. Ты можешь описать женщину, которая тебя похитила?

— Я видела её мельком, — возле стола Скарлетт прислонилась ко мне поближе, цепляясь за мою грудь. — Примерно нашего возраста. Брюнетка, блестящие гладкие волосы, прямой нос. Густые брови. Метр семьдесят. Знакомая. Не знаю, почему, и где я могла видеть… — она прикрыла глаза на минутку, положив голову на моё плечо. — Это придёт.

— Спасибо. Мы разберёмся попозже.

— О, — её глаза распахнулись. — Я слышала имя. Сиофра. И… — она поколебалась.

— Что? — настаивала я.

Скарлетт моргнула, её лоб покрылся потом.

— Она сказала… — она прикрыла глаза, сосредоточившись. — «Не звоните в колокол по мне, дорогой Отец, дорогая Мать, не тратьте вздохов впустую».

Если бы я не знала о пристрастии Сиофры к рифмам, я бы посчитала это за лихорадочный бред.

— Звучит в её духе.

Женщина, сидевшая за столом регистрации, хмуро смотрела на нас поверх оправы очков.

— Вы можете назвать мне своё имя?

Навалившись на стол, Скарлетт повернулась ко мне.

— Дальше я сама. Ты занимайся остальным. Позвони мне через день. И не давай Фултону поймать тебя до тех пор.

— Не дам, — я вытащила свой поддельный полицейский жетон и изобразила британский акцент. — Её нужно немедленно осмотреть. Её пытали, её кровь отравлена, и она умрёт без немедленной медицинской помощи.

Женщина кивнула мне.

— Мы этим займёмся.

Но перед уходом я подошла к одному из охранников, огромному мужчине, который едва влез в униформу. Я снова показала жетон, приближаясь к нему. Эта чёртова штука пришлась очень кстати.

— Полиция. Могу я воспользоваться вашим телефоном? Всего один быстрый звонок; это срочно.

Он пробурчал что-то себе под нос, но вытащил телефон из кармана. Я выхватила аппарат из руки охранника, затем по памяти набрала номер Габриэля.

— Алло? — он ответил немедленно, и его голос был хриплым, точно я его разбудила.

— Это я.

— Что теперь, Кассандра? Пожалуйста, не говори мне, что ты украла животных из Лондонского зоопарка или взорвала Биг Бен.

— Вообще-то, хорошие новости. Скарлетт в безопасности. Она в больнице в Уайтчепеле. А вороны находятся на складе под названием «Большой Жёлтый Склад Кеннингтон», и у них предостаточно хлеба и воды. Ячейка склада арендована под именем Эдгар Аллан По. С ними всё должно быть хорошо.

— Погоди. Похер мне на птичек. Ты вызволила Скарлетт?

— Да.

— Как? Кто её похитил?

— Для её спасения понадобилась математика и… — Так. Я не могла сказать ему про проникновение в ЦРУ. — В основном математика.

— Математика? Бессмыслица какая-то, Кассандра. Кто её похитил? Что ты можешь мне сказать?

Я нервно посмотрела на охранника.

— Слушай, я сейчас не могу говорить. Я в больнице. Утром я расскажу тебе всё, что смогу. Пока что я только могу сказать тебе, что женщину зовут Сиофра, и она держала Скарлетт в особняке в Уайтчепеле. Этого… здания уже нет.

— То есть, улики уничтожены. Изумительно. Ты и правда умеешь работать с местами преступления.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты пошлёшь кого-то за птицами? Я не знаю, как долго они там протянут.

— Поясни, что значит — этого здания уже нет.

Охранник пристально смотрел на меня.

— Пожарники уже там. Думаю, всё под контролем.

— Проклятье. Слушай, Кассандра. Тебе лучше найти способ утрясти всё с ЦРУ. Они послали кого-то на поиски тебя, и мне не хочется снова им врать. Мне снятся кошмары про оранжевые комбинезоны и пытки водой. И если ты там бегаешь и взрываешь здания в Уайтчепеле, я больше не буду врать ради тебя, особенно раз ты даже не держишь меня в курсе чего-либо.

— Я сожалею, — это правда, я скрывала от него вещи. И всё же я не собиралась рассказывать ему про проникновение в ЦРУ. — Но чем больше я говорю тебе, тем больше тебе приходится врать. Будет лучше, если ты не узнаешь некоторые детали. Для твоего же блага.

Он протяжно выдохнул.

— Я рад, что Скарлетт в безопасности. Просто пожалуйста, скажи мне, что ты закончила с этим безумным дерьмом.

— Сиофра всё ещё на свободе, Габриэль.

— Ну естественно. И это ты должна её поймать, верно? Я хочу услышать больше деталей завтра. Ты должна позволить полиции разобраться с этим.

— Мне пора, — я повесила трубку и передала телефон охраннику.

Глава 29

В моём номере отеля молочные лучи утреннего солнца пробивались сквозь жалюзи. Я посмотрела на часы рядом с кроватью — время слегка перевалило за девять утра.

Я приподнялась, затем перекатилась на бок, чтобы взять гостиничный телефон. Я набрала номер Габриэля, и он ответил после третьего гудка.

— Стюарт.

— Кто-нибудь нашёл воронов?

— Ага. Они вернулись на положенное место.

— Хорошо, — я вздохнула с облегчением.

— И всё же город до сих пор разваливается на части. Ещё больше случаев заражения танцевальной чумой. Новые наводнения. Тринадцать смертей прошлой ночью. Ты можешь рассказать мне что-нибудь об этих атаках? Есть ли связь с похищением Скарлетт?

— Думаю, да. Я считаю, что это делает Сиофра.

— И пожар прошлой ночью в Уайтчепеле. Это был дом Сиофры?

— Это был её дом, но её саму мы там не нашли.

— Похоже, там было как минимум двенадцать трупов.

— Это были фейри. Огонь распространился на другие дома?

— Да, но с минимальным уроном, если не считать того дома. Пожарные сумели его сдержать, — ответил он. — Как именно он сгорел?

— Я его не поджигала, Габриэль.

— Я этого не говорил, и всё же ты склонна оставлять после себя хаос. ЛАО всё ещё бушует из-за чёртовых воронов и путешественников, или беженцев, или на кого они там нацелились на этой неделе.

В битве против фейри хаос вроде как был естественной составляющей.

— Я знаю. Мне жаль. Но мы не решим это с помощью старой-доброй полицейской работы, Габриэль. Это война фейри.

— И именно так ты теперь воспринимаешь себя?

— Да, наверное, — утомление словно пробивало дыру в моей груди. — Вот что я могу тебе сказать. Сиофра ростом метр семьдесят, каштановые волосы, стриженые под боб, прямой нос, выглядит примерно на двадцать шесть. Она использует невероятно сильную магию отражений. Она садистка и любит контроль. Она наверняка упивается страхом. Возможно, лич ужаса, имеющий связи с Риксом. Но может, и нет. Она известна ЦРУ. Она нацелилась конкретно на меня по причинам, которых я не понимаю. Она любит рифмы, и у неё извращённое чувство юмора.

— Ещё что-нибудь?

— Да. Она убила моих родителей. Я сообщу тебе, если узнаю что-нибудь ещё, — я повесила трубку прежде, чем он успел расспросить меня об этом факте. Я не хотела, чтобы он углублялся в это, не хотела представлять своих отца и мать сидящими в нашей старой гостиной под успокаивающее бормотание телевизора на фоне…

В данный момент мне надо сосредоточиться на происходящем в Лондоне и на атаке Сиофры на город. Ещё тринадцать смертей от танцевальной чумы. Каким бы ни был её план, чёрт возьми, она, похоже, не собиралась останавливаться просто потому, что я освободила её пленниц.

Зачем она это делала? И зачем она вообще убила моих родителей? Сначала я подумала, что похитительница ненавидит меня из-за убийства Рикса, но Сиофра убила моих родителей задолго до того, как это случилось.

Всё это не имело смысла.

Я достала из сумки ноутбук и открыла его. В строке поиска я напечатала слова, которые вчера процитировала мне Скарлетт: «Не звоните в колокол по мне, дорогой Отец, дорогая Мать, не тратьте вздохов впустую».

Первым выскочившим результатом оказалось стихотворение «Подменыш», и по моей спине пробежала дрожь. Я прочла его дважды — грустное стихотворение об изоляции и невозможности вписаться в общество. Дочитав, я вбила в поиск «подменыш» и открыла страницу в Википедии.

Согласно британскому фольклору, когда человеческого ребёнка похищали и заменяли фейри-копией, этот ребёнок-фейри назывался подменышем. Подменыши считались неприятными, проблемными детьми. В викторианскую эпоху нескольких детей убили, потому что посчитали их подменышами.

Ирландское слово Síobhra (и английский аналог Сиофра) означало «ребёнок-подменыш».

Моё сердце пропустило удар. Сиофра была подменышем: фейри, которая воспитывалась как человек.

Но это понимание не отвечало ни на один из моих вопросов — а именно, почему она нацелилась на меня.

Я снова просмотрела статью в Википедии. Что-то не давало мне покоя, но я никак не могла это уловить. Я снова пролистала текст, остановившись на части про яичные скорлупки.

Подменышей предположительно можно выявить, если попытаться сварить что-то в яичных скорлупках. Если стоять возле них, когда делаешь это, они рассмеются. Я уже слышала подобное прежде. Элвин как-то раз спросил меня, варила ли я когда-нибудь рагу в яичных скорлупках. В то время я просто посчитала его странным. Но нет. Он намекал мне на Сиофру.

Я открыла свою электронную почту, обнаружив 98 непрочитанных писем. 14 из них были от моего начальника, с заголовками из больших букв и требованием доложиться. Но самое верхнее письмо было от Скарлетт. Я открыла его с бешено стучащим сердцем.

«Касс, к письму прилагаю набросок психички. Между прочим, здешняя еда заставляет меня мечтать о смерти.

Скарлетт».

Когда я открыла файл, и он выскочил на экране, мне показалось, будто меня пнули в живот.

Это выглядело как портрет моей матери.

Не в точности как она — глаза посажены более широко, губы чуточку полнее. Но если не считать этого, она выглядела в точности как моя мама — тот же прямой нос, густые изогнутые брови. Чёрт возьми, да она имела больше сходства с моей мамой, чем я сама. Естественно, что она показалась Скарлетт знакомой — я показывала ей фото своей мамы за годы нашего знакомства.

Сиофра была дочерью моей матери. Или мы с Сиофрой сестры, или…

Я тяжело сглотнула, когда ужасная мысль впечаталась в мой мозг.

Когда Элвин говорил мне про варку в яичных скорлупках, он сказал, что мне стоит попробовать. Он предположил, что я посчитаю это уморительным. И с чего вдруг, если я сама не была подменышем?

Что, если я — ещё один подменыш, который заменил Сиофру? Вдруг кто-то мог поменять местами фейри и пикси. Я не знала.

Мой живот скрутило узлами. Может, Сиофра ненавидела меня за украденную жизнь… и может, у нас с ней больше общего, чем я осмеливалась признать. Два подменыша; два лича ужаса, питавшихся страхом. Две стороны одной монеты.

И если это правда, то кем именно были мои биологические родители?

Глава 30

Бам.

Что-то ударяло по стенам моего разума — возможно, моё собственное сердцебиение. Бам. То, что я не хотела называть, не хотела видеть — головокружительные и тёмные варианты моей личности.

Бам. Голос моего отца, спокойно произносящий в моём сознании: «Принцесса, монстров не существует».

О, монстры существуют, папочка.

Я просто не уверена, была ли я одним из них. Бам. Мне надо узнать больше о своём прошлом. Холодный пот покрывал мою кожу, и я крепко зажмурилась. Почему моё прошлое имело значение? Почему важно, кем были мои родители? Я верила в то, что среда и окружение формируют личность. Зло не врождённое, верно? Я всегда говорила, что это приобретённое. Бам. Бам. Так какая, бл*дь, разница, откуда я происхожу, и кто мои биологические родители… если только я не отреклась от собственных теорий? Бам. Бам.

Может, и не отреклась.

Как бы там ни было, мне надо найти Сиофру. Что-то во мне разъяряло её, и она вымещала это на ни в чём не повинных людях Лондона. Это не совсем моя вина. Но я не могла сбежать от гложущего чувства, что это из-за меня. Почему-то она убивала лондонцев, чтобы добраться до меня. Она хотела моего внимания, хотела помучить меня, хотела ощутить кровь на моих руках. Бам. Бам. Возможно, она ненавидела тот факт, что я жила среди людей, и хотела помучить меня, убивая мой вид.

Моё сердце гулко стучало, отдаваясь в черепе. Мне надо выбраться отсюда. Мне нужен шум, хаос лондонских улиц. Внезапно я пожалела, что со мной не было Одина, который заглушил бы мои мысли своей пустой болтовнёй.

Помог бы забыть кровь на моих руках. «Владычица Ужаса, Мать Смерти».

Я зажала уши руками, пытаясь заблокировать стук собственного сердца. Бам. Бам. Бам.

Нет… это не моё сердце. Это звук кулака, колотящего по двери.

Втянув долгий прерывистый вдох, я поднялась с кровати и пошла к двери, пока мои мысли всё ещё бушевали.

Моё тело дрожало, когда я встала на цыпочки и посмотрела в глазок, с потрясением увидев Роана, уставившегося на меня в ответ. Откуда он знал, что я здесь? Я открыла дверь.

— Кассандра. Я чуть дверь не выломал. Я чувствовал твои бурлящие эмоции, — он пристально присмотрелся ко мне, его тело напряглось. — Что случилось?

— Ничего, — я сжала ладони вместе, чтобы унять дрожь.

— Ты выглядишь бледной.

— Я в норме. Просто пытаюсь разобраться во всём.

— Мне надо с тобой поговорить.

Я открыла дверь шире, и он вошёл внутрь, пригнув голову, чтобы не удариться о притолоку.

Я показала на смятую постель.

— Присаживайся. Ты что-нибудь узнал об этой Сиофре? Она по-прежнему убивает людей.

Роан сел на край кровати, и та застонала под его весом.

— Лишь то, что она молодая фейри. Ей ещё даже ста лет не исполнилось. Видимо, она выросла во дворце Рикса.

— Рикса? — завиток ужаса пронзил меня, и мне стало сложно дышать.

Роан кивнул.

— Полагаю, она была его служанкой или рабыней. Мы пытаемся узнать больше.

— А пикси и фейри когда-нибудь меняли местами как подменышей?

Он покачал головой.

— Нет. Фейри не стали бы менять на другого фейри. Почему ты спрашиваешь об этом?

На мгновение моё сердцебиение замедлилось, но семя этой ужасной идеи пустило корни в моём сознании, и я не могла от него избавиться. Что, если Сиофра была человеком? Оба моих родителя не особенно походили на фейри. Они просто выглядели людьми — слишком хрупкие, слишком фривольные, слишком несовершенные. Легкая седина и морщинки вокруг их глаз, хрюкающий смех моего отца.

Я стала расхаживать по маленькой комнате.

— Может ли человек творить магию, как фейри?

— Какое это имеет отношение? — он нахмурился. — Кассандра, что случилось? Я чувствую, как твои эмоции выходят из-под контроля.

— Это возможно? — потребовала я, почти крича.

— Да. Только это очень сложно.

Моё сердце ухнуло в пятки. Если нас с Сиофрой подменили при рождении, она может быть дочерью двух человеческих родителей, которые воспитывали меня. И это означало… что я дочь мужчины, который воспитывал её. Рикс. Монстр с отравленной душой, которого я убила.

Я обхватила свой живот, подавляя волну тошноты и пытаясь убедить себя, что я могу ошибаться. У меня пока было мало оснований — лишь комментарий про яичные скорлупки да тот факт, что воспитывавшие меня родители выглядели людьми. Это всё вполне могло оказаться неправдой. Мой бешено стучащий пульс начал немного замедляться.

Роан пронизывал меня взглядом.

— Ты выглядишь так, будто тебе очень нехорошо.

Я с трудом сглотнула.

— Просто пытаюсь во всём разобраться. Опираясь на некие слова, которые она сказала Скарлетт, я думаю, что Сиофра может быть подменышем. И я думаю, что я как-то с ней связана. Я лишь не до конца уверена, как.

— Но она фейри, воспитанная в мире фейри.

— Точно, — я выдохнула. — То есть, ты уверен, что она фейри. Маловероятно, что она могла использовать такую могущественную магию, будучи человеком, верно?

Он склонил голову набок.

— Маловероятно, но не невозможно. Человек должен обуздать силу конкретного дерева в мире фейри. Человек может направлять силу духа, который живёт в этом дереве. Требуются годы практики, чтобы это сработало. Если связь с деревом разорвана, сила пропадает. Придётся начинать сначала, выстраивать отношения заново. Рикс знал бы, как это сделать. Если она человек, это объясняет, как она оказалась рабыней при дворе Рикса.

— Если нас подменили при рождении, то Рикс был моим отцом.

Роан уставился на меня, и тени вокруг него сгущались.

— Это возможно.

Теория была возможной, и я чувствовала себя так, словно мне дали под дых, но постаралась сосредоточиться.

— Ладно. И если она получает силы от дерева, как нам найти данное дерево?

— Никак. Невозможно узнать, какое именно она использует.

Разочарование сдавило мою грудь.

— Это не очень-то помогает, — я положила руку на бедро, пытаясь обуздать бушующие мысли. — А ты зачем пришёл-то, и откуда ты знал, где меня искать?

— Эльрин сказала мне, где ты, и я пришёл за тобой. Я могу объяснить по дороге.

Ну конечно. Её способности к отслеживанию весьма пугали.

— В смысле пришёл за мной? По дороге куда?

— На Утёсы Альбиона. Дорога дальняя, нам надо отправляться прямо сейчас.

— Что?

— Ты пообещала, что когда Скарлетт будет в безопасности, ты пойдёшь со мной. Она в безопасности. И совет скоро соберётся.

Моя голова шла кругом. Я не могла сбежать в мир фейри, пока не поймаю Сиофру.

— Это обязательно делать сейчас? — я не могла отправиться в данный момент. Пока Сиофра всё ещё убивает людей по всему городу, добиваясь моего внимания.

Роан стиснул зубы.

— Совет собирается лишь раз в несколько месяцев. Через два дня они встретятся у Утёсов Альбиона, за пределами Триновантума.

Я моргнула.

— И сколько туда добираться?

— Почти два дня.

— У меня нет времени на двухдневную дорогу туда и обратно. Ты не говорил мне, что это так далеко.

Он пожал плечами.

— Ты и не спрашивала. Совет не станет встречаться в самом городе. Слишком много шпионов. Мы должны действовать, пока король Триновантума не попытался выдвинуться глубже в Хоквудские Леса. Если он сделает это, многие Старшие Фейри умрут, и он получит больше силы. Каллах сказала, что твоё присутствие на Совете — ключ к тому, чтобы остановить его.

Мои кулаки сжались.

— Я не могу выкроить четыре дня. Ты хочешь остановить короля. А я хочу остановить Сиофру. Она убила моих родителей, Роан. У неё какая-то извращённая вендетта против меня, и она всё ещё на свободе, всё ещё убивает лондонцев в этот самый момент. Она делает это, чтобы добраться до меня. Из-за меня, потому что я наверняка её подменыш, и она хочет привлечь моё внимание. Отчаянно. Я должна остановить её, пока не пострадал кто-то ещё. Разве ты не понимаешь?

Роан прищурился, его пальцы крепче сжали край кровати.

— Отговорка.

У меня отвисла челюсть. Это не просто отговорка. На кону стояли жизни людей.

— Слушай, Роан. Весь твой план держится на том факте, что чокнутая старуха в лесу сказала, что я «ключ», и никто не знает, что это значит. Если она такая гениальная провидица, то почему она не назвала тебе больше деталей? Одна леди, которая жила возле моего дома, как-то раз сказала мне, что магазинная тележка, набитая капустой, спасёт мир. И знаешь что? Я её проигнорировала.

Глаза Роана сверкнули тёмно-золотым, и я мельком увидела рога над его головой.

— Я понимаю, что Старшие Фейри и политика Триновантума для тебя не важны. Но они важны для меня и многих других фейри. На кону стоят жизни. И ты — ключ к их спасению.

— Мне нужен ещё один день, — сказала я.

— У нас нет ещё одного дня.

Я скрестила руки на груди.

— Я не могу пойти.

Он уставился на меня, стискивая зубы.

— Ты не можешь нарушить обещание.

— Я его не нарушаю. Я сказала, что пойду после того, как Скарлетт окажется в безопасности. И я пойду. Мы не обговаривали сроки. Я могу пойти завтра. Буду путешествовать через отражения, если придётся, — однако я не могла сделать этого, не выжигая свою магию и не рискуя застрять между отражениями.

Тени проступили в его глазах, воздух вокруг меня похолодел.

— В глуши не так уж много отражающих поверхностей, и в зале собраниях их не будет вообще, чтобы люди вроде тебя не смогли вломиться. Я не ожидал, что ты окажешься такой вероломной, Кассандра.

— В Лондоне умирают люди. Если бы ты видел то, что я видела в больницах, ты бы понял. Пожилые люди и дети погибают от изнурения из-за танцевальной чумы.

— А если ты не пойдёшь со мной, погибнут фейри. На мне лежит обязательство защитить их, уберечь наш мир от вторжения короля. Ты тоже фейри, Кассандра. Это твои люди. И до нынешнего короля пикси вроде тебя процветали в Триновантуме. Мы можем вернуться к былому величию, но мне нужна твоя помощь.

Я оказалась в неразрешимой ситуации, но мне надо определиться, и побыстрее.

— Прости. Но ты не знаешь, точно ли фейри погибнут, а я вижу, как люди умирают по всему Лондону. Это происходит прямо сейчас. Мы говорим о фактах против вероятности. Если я не помогу Лондону сейчас, это будет преследовать меня вечно.

Роан встал с кровати, возвышаясь надо мной. Его необузданная первобытная сила словно переполнила комнату, омывая меня волнами, и моё сердце ухнуло в пятки. Я перегнула палку с ним.

— Поверь мне, это всё равно будет преследовать тебя. Ты не можешь сбежать от своей судьбы.

В моём горле встал ком. «Мать Смерти».

Роан быстро прошёл мимо меня, с грохотом захлопнув за собой дверь. Звук дерева, раскалывающегося на щепки, эхом прокатился по комнате, и гипс над дверью треснул. Я села на кровать с гулко стучащим сердцем.

***

Я попросила бариста в кафе сделать мне двойной эспрессо. Бариста (подросток с пугающим количеством лицевых пирсингов) протянул мне чашку с тёмным как чернила содержимым, которое было густым и горьким до невозможности. Именно то, что мне надо. Я потягивала кофе за хромированным прилавком и пыталась разбудить в себе аппетит к булочке.

Сиофра воспитывалась в доме Рикса. И это означало, что я дочь Рикса.

Я убила своего отца, сама того не понимая, как какой-то трагический греческий герой. Мир словно накренился под моими ногами, и я сделала глубокий вдох, заставив себя посмотреть по сторонам, на посетителей кофейни, заглушить рёв своего мозга случайными звуками — мужчина, который вздыхает и цокает языком, слушая кого-то по телефону. Женщина, которая ест чизкейк и беззвучно плачет. Слепой мужчина, улыбающийся женщине, которая ласково гладит его по руке. Постепенно я взяла свои эмоции под контроль.

«Сосредоточься, Кассандра. Возьми себя в руки. Сначала найди Сиофру. Потом наслаждайся нервным срывом, который тебе давно положен».

Я залпом сделала большой глоток кофе, и ещё одна мысль зародилась в моей голове. Если Сиофра человек, я могла составить её психологический портрет.

Что мне известно? Её украли от биологических родителей, её воспитал мужчина с извращённой душой, который обращался с ней как с рабыней. Теперь она шла по его стопам. Рифмуя стихи, совсем как он писал. Распространяя хаос и страх, убивая без разбора. Садизм. Она равнялась на него, хотела воплотить его наследие. Зло обретённое, а не врождённое.

Теперь она зашла ещё дальше. Она нацелилась на меня. Не просто пытаясь меня убить. Пытаясь навредить дочери Рикса. Она хитро сумела изолировать меня от всех, кто мог бы мне помочь. Она похитила мою лучшую подругу, сделав меня главной подозреваемой. ЦРУ обратилось против меня. Она послала меня вломиться в Тауэр, и ценой стала поддержка Габриэля. Она натравила меня на Роана в смертельном сражении. Она пыталась утопить меня в чувстве вины, пока я не сойду с ума.

Что ещё? О. Она убила моих родителей.

Она постепенно лишала меня жизни, которую, как она думала, я у неё украла.

Я с трудом сглотнула. А теперь как мне найти эту суку?

Я могла попытаться отследить документы по уайтчепелскому особняку, где она прятала Скарлетт. Я могла выяснить, кто его арендовал, кому принадлежало здание. Но это наверняка потребует сотрудничества полиции, и я не представляла, чтобы Габриэль дал мне эту информацию.

Может, есть какая-то магия для поиска подменыша. А для этого понадобится подмога Роана, но и он тоже ушёл.

Я полагалась лишь на себя.

Я справлюсь. Мне надо лишь подумать. Что она пыталась сделать? Идти по стопам Рикса. Учинять хаос, смерть…

Но Рикс был умён. Он пробрался в человеческие власти, стал офицером полиции с высоким рангом. И с этой позиции он раздувал пламя, заставлял пожар разрастаться и распространяться.

Я потягивала свой горький кофе. Что, если Сиофра сделала то же самое?

Может, она тоже вступила в ряды полиции. Но это не совсем подходило для Сиофры. То, как она закидывала меня сообщениями, решительно настроившись сделать так, чтобы она постоянно была в моих мыслях… она жаждала внимания. Будучи рабыней в доме Рикса, она наверняка изголодалась по вниманию. Наверное, она всегда чувствовала необходимость проявить себя, отчаянно желала любви и привлечения всеобщего внимания.

СМИ? Возможно. Оттуда она определённо могла подливать масла в огонь и получить обожание толпы. Но одобрил бы такое Рикс? Рикс верил в чистую власть.

Скорее всего, она нацелилась бы на авторитетный пост, пытаясь проявить себя перед Риксом. Но подобное сопровождалось вниманием СМИ.

Я закрыла глаза, позволяя кофе растекаться по языку, и случайное воспоминание возникло в моей голове. Странное предложение, которое я должна была заметить ранее, если бы не хотела так отчаянно убраться от агентов ЦРУ.

Мэр, говорящая Габриэлю о том, что пойдёт заводить мотор. Та же мэр, которая в прошлом году проводила кампанию на тему перенаселённости Лондона и с большой шумихой прокатилась на велике по всему городу… всё это время лукаво виня иммигрантов в перенаселении, естественно.

Она передумала?

«Я пойду заводить мотор».

Она ведь сказала не только это? Я сосредоточилась, пытаясь вспомнить, как именно она это сформулировала. Обычно шифр языка сводился к смыслу, а не к выбору конкретных слов. Всего лишь одна из вещей, которая делала показания очевидцев такими ненадёжными, когда воспоминания были неясными. И всё же что-то в том, как она говорила, было… странным. Формулировки застряли в моём мозгу. Почему? Я заново прокрутила разговор в своём сознании.

«Взрывы, потопы, вороны, чума. Всё это связано, вижу я. Это не размыто. Я не видела ни капельки прогресса до сих пор. Я пойду заводить мотор».

Это стих. Она не могла сказать «пойду к своему велосипеду», потому что это не рифмовалось, и я запомнила её причудливые формулировки, потому что это звучало почти как песня. Как детский стишок, придуманный так, чтобы быть запоминающимся.

«Взрывы, потопы, вороны, чума.

Всё это связано, вижу я.

Я не видела ни капельки прогресса до сих пор.

Я пойду заводить мотор».

Рифма ради рифмы. В моей сфере работы мы называли это эхолалией. Обычно это ассоциировалось с психозом, что не вписывалось в психологический портрет мэра. Даже будучи садисткой, она явно сохраняла рассудок. И всё же, возможно, она переняла такую манеру говорить как метод успокоения, или же это просто навязчивое поведение, порождённое связью с Риксом.

Что похитительница сказала мне, когда я доставила тазовую кость? «Что ж, ты вовремя пришла. Признаюсь, я удивлена». Снова рифма.

Я вытащила ноутбук, мой разум шёл кругом от волнения. Мэр не делала ничего, чтобы остановить распространение массовой истерии. Более того, она побуждала людей брать дело в свои руки. Она связала потопы, пожары, чуму и воронов и позволила истерии назревать. Она поощряла идею о том, что Лондон подвергся атаке террористов.

Я открыла браузер и поискала видео её реакции на первую атаку. Я быстро нашла его и стала потрясённо вслушиваться в её слова.

«Эти люди нападают на наши дома и сеют страх.

Они стремятся нарушить наш режим,

подвергнуть опасности то, чем мы дорожим,

но я даю вам обещание!

Эту резню мы не оставим без внимания.

Мы найдём тех, кто ответственен за эту… череду террора,

и они познают полную силу нашего отпора.

Я призываю граждан, если вы знаете кого-то, кто может якшаться… с теми, кто нам может вредить,

не сомневайтесь сообщить! Немедленно доложить…»

Бинго. Я начала искать статьи о мэре. Она выглядела лет на пятьдесят. Седые волосы, пронизывающие глаза и твёрдо поджатые губы, но это ничего не значило. С таким же успехом это мог быть гламур. Я попыталась представить размытую фигуру, которую видела в Кенте. Совпадала ли она с этой женщиной?

Я не была уверена, но её голос совпадал с голосом мэра.

Если верить интернету, её избрали в мае 2016-го. А её предыдущий политический опыт сводился…

К абсолютному нулю.

Ходило много разговоров об её принадлежности к тайному подразделению секретной разведывательной службы МИ-6, что отрицала и мэр, и МИ-6. Отрицание, само собой, лишь подогревало слухи. Наверное, она сама их распустила, приобретя тем самым ауру властности и безжалостности. Особенно в те времена, когда люди напуганы, и факты не имели такого значения, как прежде. Одним из её самых активных сторонников был инспектор Вуд, он же Рикс.

Помешанность на рифмах. Явная связь с Риксом. Некто на авторитетном посту, в центре внимания. Та, кто использует недавние события, чтобы разжечь в городе огонь ненависти и страха. Пристально следит за расследованием.

А потом я нашла статью, которая заставила меня помедлить.

«Мэр проводит выставку зеркал в Сити-холле».

Статья датировалась шестью днями назад, и там прилагалось фото мэра, стоящей среди дюжин искусно обрамлённых зеркал. Её отражение фрагментировалось на стёклах, а на лице сохранялась лёгкая довольная улыбка.

Глава 31

Лондонский Сити-холл торчал над Темзой как стеклянный большой палец, и мерцающий свет солнца отражался от обширного разнообразия окон. Здание из зеркал — идеальное место для магии отражений. Пока бриз от Темзы целовал мою кожу, я торопливо прошла мимо молодой пары в одежде для бега, охваченной танцевальной чумой: в глазах ужас, тела покрылись тонким слоем пота. Светлые волосы женщины, собранные в хвостик, трепались и метались на ветру, рот раскрылся в кошмарной гримасе. При виде их мой живот скрутило.

Если я сумею остановить Сиофру, возможно, я смогу их спасти.

Я подошла к входным дверям, приготовившись показать сумочку охраннику. Ранее я убрала оружие и пристегнула нож Рикса к лодыжке.

Но добравшись до дверей, я не нашла охранников. Более того, всё здание казалось зловеще тихим — никого за стойками регистрации, никого в лобби. Я медленно прошла в круглый холл, глянув вверх на современную архитектуру — воронка уровней, которая поднималась по спирали надо мной, как внутренняя часть ракушки.

Сиофра знала, что я приду за ней, и она следила за моими передвижениями через отражения. Она могла бы остановить меня в любой момент.

Может, именно этого она и хотела.

И тут было лишь одно место, где она могла меня ждать. Я следовала за указателями к выставке зеркал, спускаясь по спиральным уровням в выставочный зал. Мои шаги эхом отражались от пола, пока я медленно шла, уже частично видя зал зеркал подо мной. Волнение покалывало мою кожу, когда я добралась до нижнего уровня.

Дюжины зеркал выстроились по краям круглого зала — некоторые антикварные, в золочёных рамах, другие современные и стильные, или же украшенные поэзией. Некоторые были слегка наклонены, чтобы их отражения пересекались, бесконечно отражая друг друга. Одно зеркало было изогнутым, формируя половину раковины. А в центре зала стоял огромный осколок из зеркальной мозаики, указывавший вверх, на воронку, словно колонна света.

Сиофры здесь не было, что меня не удивило. Она наблюдала за мной через отражения, а я была мухой, шагавшей в её ловушку. Скоро она совершит свой драматичный выход.

Я подняла руки.

— Ну? Я здесь!

Я ждала с гулко стучащим сердцем, чувствуя себя совершенно уязвимой. Попытавшись сформировать связь с любым из отражений, я ощутила, что они заблокированы, пусты. Сиофра контролировала их все.

Зеркальный осколок замерцал, и в центре зала медленно появилось изображение — огромное отражение женщины-мэра, которую я видела в газете. Стареющая, солидная женщина. Затем зеркала вокруг меня одно за другим заполнились тем же отражением. Она улыбалась мне, моргала глазами, сохраняя странно девчачье выражение лица.

При виде неё в моих венах взбурлила ярость. Я хотела вырвать сердце из её груди и затолкать в её тупой, ухмыляющийся рот. Она убила моих родителей. Она истязала мою лучшую подругу. Она пыталась убить половину Лондона. Прямо передо мной, улыбаясь и хлопая ресницами, находилось лицо истинного зла.

Она не могла слышать мой голос через отражения, но некоторые вещи не нуждались в озвучке. Когда ярость завладела моими венами, я зарычала на неё, обнажив зубы и повинуясь злобному, примитивному инстинкту.

Множество лиц вокруг меня шире распахнули глаза и приоткрыли рты в притворном удивлении. Эта женщина, которой с виду лет пятьдесят, вела себя как ребёнок, и это зрелище тревожило меня. И всё же я должна подманить её намного ближе.

А затем, к моему совершенному шоку, восемь её отражений шагнули из зеркал, и их идентичные тела появились в комнате.

— Ты пришла сюда поиграть, смейри? — спросили все восьмеро разом, и голоса в унисон разнеслись эхом. Мэры дружно потеребили края своих пиджаков, игриво размяли плечи, и их голоса сделались напевными. — Теперь ты хочешь поиграть со мной?

Она окружила меня, и при виде этого мир под моими ногами накренился. Я лихорадочно осмотрелась по сторонам, пытаясь понять, что происходит. Эта женщина в миллион раз могущественнее меня. Восемь мэров, и все, похоже, прямо на моих глазах поддавались детскому поведению.

У меня имелся всего один туз в рукаве, один безумный план.

Я заставила себя сохранять спокойное лицо и замаскировать страх, затопивший моё тело.

— Боишься встретиться со мной в одиночку? — спросила я. — Восемь тебя против одной меня?

— Ну конечно, — ответили они в унисон, смущённо улыбаясь. — Кто же не боится большой и грозной Кассандры Лидделл? Агент ФБР, любимая дочка. Все ею восхищаются, все её любят, — мэры прикусили нижние губы, лукаво улыбаясь. — Кассандра Лидделл — воровка, похитительница жизней, убийца, — мэры хлопнули в ладошки. — Каков твой план, дорогая двойняшка? Мне не терпится увидеть, что ты для меня припасла.

— Мой план — остановить тебя.

Мэры приподняли брови, взмахнув ресницами.

— Но ты же хочешь почувствовать мой страх, разве нет? Монстр вроде тебя процветает на страхе. Питается им. Упивается им, когда матери и отцы погибают, ведь это слишком приятно, чтобы остановиться.

Пылкий гнев взорвался в моём мозгу, и я ринулась на первого мэра, замахнувшись. Мой кулак прошёл прямо сквозь неё, отражение дрогнуло, и я едва не потеряла равновесие. Я тут же резко развернулась, пнула вторую и встретила лишь воздух. Удар по третьей дал тот же результат. Когда я накинулась на четвёртую и пятую, ударяя кулаком в никуда, она рассмеялась.

— Лишь отражения, — сказала я. — Дым и зеркала.

— Тебе ли не знать, — восемь мэров захихикали. — Дым и зеркала, Сиофра ближе подошла.

Ближайшее отражение повернулось, врезав мне по лицу кулаком, и я отпрянула назад. Похоже, иногда отражения бывали осязаемыми. Если бы я смогла подловить их в нужное время, если бы смогла впиться пальцами в их гнусную кожу…

Когда я развернулась, другое отражение бросилось и пнуло меня в живот. Весь воздух вылетел из моих лёгких, но я схватила её за ногу и перебросила через себя. Однако моя победа была недолгой, поскольку в затылке взорвалась боль, и я пошатнулась вперёд. Отражения были сильными, их тела иногда становились твёрдыми. Но каждый раз, когда я пыталась атаковать, мой кулак лишь ударял по воздуху. Сиофра играла со мной. «Хочешь поиграть со мной?»

Голова закружилась, я пошатнулась, и ещё один удар врезался в мой затылок, сбивая с ног.

— Богач, бедняк, нищий, вор, — выводили они.

Ещё одна пнула меня в живот ногой, и я согнулась пополам.

— Убийца в горе тонет до сих пор, — пропели они.

Мэр пнула меня в лицо, и мою челюсть прострелило агонией.

— Монстр, — её голос по-прежнему звучал высоким и девчачьим, но теперь в нём слышались резкие нотки.

И по мере того, как она становилась злее, голоса выпадали из унисона, и отражения били меня с нарастающей яростью. Свернувшись клубочком, я терпела удары, терпела боль. Маленькая армия клонов разразилась неразборчивыми криками, пиная меня и плюясь.

Как раз когда мне показалось, что я больше не вынесу, нападение прекратилось, и отражения посмотрели на меня.

Я закашлялась, перекатившись на спину. Она ушибла несколько моих рёбер, и рот заполнился кровью.

— Ладно, — просвистела я, глядя на неё вверх. — Я понимаю, почему ты называешь меня воровкой. Я украла твою жизнь, верно? Ни папули, ни мамули для бедняжки Сиофры. Но что-то не припоминаю, кого я убила.

Зеркала по всему залу замерцали, показывая одно и то же место: каменные своды средневековой церкви, танцующие на них тени. Кассандра Лидделл лежит на полу, Рикс на ней сверху. Нож в её руке. Одним резким и безжалостным взмахом она перерезает горло Рикса.

— Убийца, — сказали мэры.

— Ну, он был засранцем, — я заставила себя сесть, потом обхватила рукой живот и медленно встала. Боль пронзила мою левую ногу. Наверное, там тоже трещина. — Ну прости, ты скучаешь по папочке?

— А ты по своему скучаешь? — они наклонились ближе, потянулись ко мне, их девчачьи улыбки дрогнули. — Давай снова встретимся с ним!

Два мэра бросились ко мне, и их пальцы сделались твёрдыми, как камни. Они толкнули меня в изогнутое зеркало. Затем окружили со всех сторон, удерживая на месте и впиваясь пальцами в мою плоть. Всюду вокруг себя я видела зеркала — половина купола, осколок, зеркала в золочёных рамах. Сиофра хотела что-то показать мне.

— Помнишь это, Кассандра? — прошептала одна из них мне на ухо.

По всему залу зеркала ожили, и отражения изменились, показывая мне комнату с голубыми стенами, и острый укол тоски пронзил меня до мозга костей. Гостиная. Стол, о который я расшибла себе подбородок в четыре года. Диван, где я устраивалась с книгой и пила горячий шоколад с зефирками, который готовила моя мама. Ковёр с его замысловатыми узорами, который я любила разглядывать, пока мои родители смотрели новости. Я застыла, уставившись на него и не в силах пошевелиться, пока воздух покинул мои лёгкие. Даже если бы мэры не удерживали меня, кажется, я не смогла бы сдвинуться с места.

Мой старый дом. В спальне моих родителей на стенах висели портреты, красный мамин халат лежал на кровати. Мои родители стояли спинами к стене, с раскрытыми ртами и смятением на лицах. Перед ними стояла женщина с огромным ножом. Нет, не женщина. Девочка.

Я ясно видела её лицо — очень похожее на лицо моей матери, но более молодое. Такое юное. Она не могла быть старше тринадцати — губы самую чуточку изогнутые, личико пухлое. Её коварная улыбка и мёртвые глаза необъяснимо контрастировали с детскими чертами лица.

Мне надо было перестать смотреть, оторвать взгляд, но я не могла. Даже если бы я сумела освободиться из неподатливой хватки мэров, я бы не смогла отвернуться. Мне нужно увидеть, что случилось на самом деле. Все эти годы я была уверена, что мой отец безжалостно зарезал мою маму, а теперь я нуждалась в правде. Мне надо знать.

Девочка… Сиофра… говорила, показывая ножом. Мой отец отвечал, выглядя напуганным и сердитым. А затем он кинулся к ножу.

И тут моя мать закричала. Я не слышала голоса, но её слова давным-давно выжглись в моей душе, и я видела как её губы произносят: «Хорас, не надо!»

Моё сердце гулко ударилось о рёбра с такой силой, что я не сомневалась — Сиофра услышала.

Рука девочки двигалась быстро, так быстро. Схватила запястье моего отца, дёрнула его ближе. Их глаза встретились. На мгновение сложилось ощущение, будто она сейчас обнимет его.

Я смотрела, как маленькая Сиофра ринулась мимо него и вонзила нож в грудь моей матери. С моих губ сорвалось рыдание, когда немое лицо моей мамы исказилось от боли. Кровь брызнула из её груди, покрыв девочку. Выпучившиеся глаза моего отца указывали на сердечный приступ. Он потрясённо обхватил руками мою маму, чтобы не дать ей упасть.

Пока он держал мою мать, нежно укладывая её на пол, Сиофра выдернула нож и вонзила в его шею. Он рухнул, и обмякшее тело моей матери упало вместе с ним. Кровь быстро выплескивалась из горла моего отца, заливая пол, кровать. Его широко раскрытые глаза выражали шок. Ещё живой. Моя мать стискивала свою грудь, хватая ртом воздух. Я знала, что Сиофра не попала в её сердце. Вместо этого она пронзила лёгкое.

Девочка присела, затем схватила руку моего отца и обернула его пальцы вокруг рукоятки ножа. В этот самый момент жизнь ушла из глаз моего папы, и его голова повалилась набок, а пальцы выпустили рукоятку ножа.

«Монстров не существует, принцесса».

Они есть, папочка, но ты не воспитал одного из них. Лишь породил.

Горе разрывало меня на части. Слёзы катились по щекам, тело тряслось. Все эти годы…

Следователи должны были понять, что это не убийство с суицидом. Вскрытие моего отца должно было показать синяки на его запястье. Умелый криминалист заметил бы следы, оставленные Сиофрой. Угол, под которым вонзился нож, был слишком низким для нападения взрослого мужчины.

Но никому не было дела. Мой отец страдал от какой-то психической болезни. Возможно, от депрессии. Он плохо спал и вынужден был принимать таблетки. Я помнила, как подслушала спор своих родителей. Он едва не потерял работу после того, как сорвался на коллегу в результате недель бессонницы.

Нестабильный мужчина на медикаментах. В прошлом личные проблемы. Классический козёл отпущения. Убийство с суицидом и дочь, которая годами будет ненавидеть его. Дело сразу же закрыто.

Пальцы мэров крепче сжали мои плечи, выдёргивая из кошмара.

— А где же великая Кассандра Лидделл? — их певучие голоса захихикали над моим ухом, звуча зловеще пронзительными. — Вот-вот ворвётся и спасёт своих родителей? А может, хоть позвонит в больницу? Ооооо! — некоторые мэры хлопнули в ладоши. — Твоя мать пошевелилась. Она всё ещё жива! Может, если ты поторопишься, то сможешь её спасти! Как же это закончится, Кассандра? — в глазах мэров сверкнул восторг, но потом они надули губы. — Но ты ведь знаешь, как это заканчивается, не так ли?

Печаль и стыд глодали мою грудь, и отражение изменилось, показывая комнату подростка. Бардак, на зелёном ковре валяется рюкзак, на полу виден незаконченный рисунок. А под кроватью светловолосая девочка зажмурилась, зажала ладонями уши и дрожит от страха.

Я не пыталась спасти мою мать. Не позвала на помощь. Я просто лежала, пока кто-то не пришёл.

— Ооооу. Малышка Кассандра не захотела помогать, — мэры надулись. — Может, ей нравился весь тот страх, которым кормили её родители. Слишком приятно, чтобы прерывать этот кайф, не так ли? Вот когда ты узнала свой маленький грязный секретик. Что ты кормишься ужасом, что ты лучше впитаешь его, чем станешь спасать своих близких. Ведь правда в том, Кассандра, что монстры на самом деле не могут любить. Ты же это знаешь, верно?

Мэры отпустили меня, и я упала на колени. Воспоминания той ночи кружили в моём черепе, отравляя мой разум подобно едкому дыму. Я пыталась заблокировать воспоминание о звуке, который издала моя мать, когда тот нож пронзил её лёгкое — свист, бульканье — но звук впечатался в мой череп. Резкий завиток печали скрутил меня, угрожая сломать. «Монстры на самом деле не могут любить».

Сиофра погладила мои волосы сзади.

— Мои родители должны были знать, — она говорила своим лёгким, певучим голосом. Но в этот раз голос был один вместо восьми. — Посмотрев на тебя, они сразу должны были понять, что кто-то забрал их малышку. Их маленькую девочку. А вместо неё остался монстр. Существо из кошмаров. Лич ужаса.

Ярость, опалявшая мою кровь, едва не выжгла боль от сломанных костей. Я медленно повернулась и посмотрела на неё. Она выглядела уже не как мэр, а как более молодая копия моей матери. Женщина, которая читала мне сказки на ночь и делала причёски утром, поила безалкогольным имбирным элем, когда я заболевала, и накрывала одеялом, когда я засыпала на диване. Женщина, у которой был самый красивый смех. Может, у них почти одна внешность, но выражение её лица было воплощением Сиофры: девчачья улыбка, которая так и не отразилась в глазах.

Я снова посмотрела на зеркало. Сиофра показывала мне тот же образ: маленькая Кассандра, съёжившаяся под кроватью.

— Каково это? — Сиофра захихикала. — Знать, что ты могла бы их спасти, но не сделала этого? Что ты пряталась под кроватью как трусиха?

— Мне было всего тринадцать, — сказала я сквозь стиснутые зубы.

— Мне тоже, и видишь, что мне удалось сделать. Я изменила для них всё.

Я уставилась на девочку под кроватью, на её широко раскрытые глаза, дрожащее тело. Впервые я осознала, насколько юной я тогда была. Я не знала, что случилось в соседней комнате, и почему я чувствовала их страх, курсировавший по моим венам. Я не знала, что кто-то умирает. Я понимала, что происходит нечто ужасное: ожесточённый спор между взрослыми, необъяснимые звуки и эмоции, которых я не осмысливала.

Сиофра невинно приподняла брови.

— Ты могла бы их спасти.

— А ты могла бы их не убивать, — и одним резким движением я убрала воротник, открывая кристалл, который дал мне Элвин.

Глава 32

Её глаза широко распахнулись при виде кристалла.

— О.

Я сделала шаг в её сторону, и ярость распаляла мои вены подобно вулкану.

— Прошу, Богиня, — она отшатнулась назад. — Прости меня. Я сделаю всё, что угодно.

Я сделала ещё один шаг, полыхая гневом.

— Ты убила моих родителей.

Она отвела взгляд.

— Я не знала, что они были родителями Богини.

— Теперь знаешь.

— Чего ты от меня хочешь, Богиня? Я могу искупить свои грехи. Я сделаю всё, что ты захочешь, чтобы покаяться. Я освежую себя заживо.

Что-то в тоне её голоса заставило меня поколебаться. Какая-то нотка…

Её рука молниеносно быстро взметнулась к кристаллу, и она сорвала цепочку с моей шеи. Широко улыбаясь, она поднесла кристалл к глазам. Воздух вылетел из моих лёгких. Это был мой план. Мой единственный план.

— Возможно, мне стоит сделать жертвоприношение ради тебя, Богиня? — она резко повернулась и швырнула кристалл в отражение. — Упс. Кажется, я потеряла твою безделушку.

«Чёрт, чёрт, чёрт». Хотя ещё не всё потеряно. Я присела, схватив нож в ботинке, но как только мои пальцы сомкнулись на рукоятке, моё собственное отражение выползло из-под кровати через стекло, двигаясь со скоростью штормового ветра. Моё сердце ударилось о рёбра, и я встала.

Но отражение (Малышка Кассандра) уже вцепилось в мою руку ледяными пальцами. Она выкрутила моё запястье, пока я не вскрикнула от боли и не выронила нож. Я в ужасе смотрела, как из отражения выползает вторая Малышка Кассандра.

— И это был твой план? — спросила Сиофра своим детским голоском. — Ты думала, что сможешь контролировать меня безделушкой? — прикусив губу с невинным личиком, она подошла ко мне.

Её выражение помрачнело, и она отвесила мне крепкую пощёчину.

— Вот что ты думала? Что сможешь победить меня побрякушкой от фейри из сточной канавы, бесполезная ты сука? Я тебя прикончу, — тьма заволокла её глаза.

Моё тело сокрушала боль от избиения, сломанных рёбер и треснувшей кости в ноге. Малышки Кассандры впивались ледяными пальцами в мою плоть, тыкали в потрескавшиеся рёбра.

Сиофра покачала головой.

— Такое разочарование. Ты украла мою жизнь. И ты жалкая, — её черты изменились, теперь сделавшись злобными, рычащими. — Ты растратила её впустую!

Отражения вокруг нас замерцали: моменты моей жизни проносились в зеркалах. Мой пульс участился, пока я смотрела на них. Во всех отражениях в главной роли была Сиофра. Сиофра идёт в зоопарк с моими родителями и восторженно визжит при виде жирафов; Сиофра на своём шестом дне рождении хлопает в ладони, получив красный велосипед, который всегда хотела; одиннадцатилетняя Сиофра, нарядившаяся вампиром, собирает сласти на Хэллоуин; Сиофра и её первый поцелуй с Райаном Махони в кинотеатре, после чего она вытирает слюни тыльной стороной руки; Сиофра и Скарлетт в дурацких зелёных шляпах, напившиеся на день Святого Патрика — на их подбородках джем от пончиков, и Скарлетт угрожает нассать прямо на пол кафе, если её не пустят в туалет для сотрудников. Дюжины воспоминаний, проносящиеся в зеркалах.

— Я хочу вернуть свою жизнь, Кассандра! Это мою жизнь ты украла! — её голос был пронзительным, истеричным. Она уже не контролировала себя. — Это я должна была быть Кассандрой Лидделл. Я была Кассандрой Лидделл, пока ты не украла мою жизнь, не утопила в горе до сих пор, — её щёки порозовели, с губ слетали брызги слюны, когда она выкрикивала: — Богач, бедняк, нищий, вор!

Она слетала с катушек, уже не контролировала образы, и всё же они проигрывались позади неё, обретая собственную жизнь. Когда ярость овладела ей, её разум попросту просочился в зеркала. Её связь с отражениями была настолько совершенной, что они стали частью её. Когда она поддавалась эмоциям, её мысли начинали просачиваться в отражения.

Как я могу это использовать?

Моё тело ныло от избиения, но я противилась Малышкам Кассандрам, отчаянно стараясь придумать, как я могла использовать отражения и эмоции Сиофры против неё.

«Думай, Кассандра. Думай вопреки ярости». Что мне о ней известно? Она чувствовала себя заброшенной, лишённой жизни, которой она заслуживала. Вынуждена была вырасти рабыней в доме Рикса, тем не менее, на удивление верна ему. Что это означало? Должно быть, она отчаянно жаждала его внимания, его любви. Изголодалась по привязанности, воевала за неё даже после его смерти. До сих пор пыталась подражать ему, произвести на него впечатление. Я лишила её шанса получить его одобрение.

— Я не лишила тебя семьи, — сказала я. — У тебя был Рикс. Он воспитывал тебя. Он обучал тебя.

Её тело начало трястись.

— И ты забрала и его тоже. Потому что, естественно, Кассандре Лидделл нужно забрать у меня всё, — изображения в зеркалах исчезли, когда она взяла эмоции под контроль.

Одна из Малышек Кассандр схватила меня за горло. Она сжала пальцы, и я с трудом втянула воздух.

Я ударила её локтем в живот, отбросив в сторону.

— Можешь получить его обратно! — крикнула я. — Рикс всё ещё существует!

Кассандры снова вцепились мне в горло, сжимая пальцами, похожими на осколки льда.

Сиофра с отвращением скривила губы.

— Хватит с меня игр, Кассандра. Веселье кончилось. Твоё время вышло.

Я лихорадочно забилась, высвобождаясь из ледяных хваток Кассандр.

— Сама проверь, — прохрипела я. — Его душа… заточена в ноже.

Малышки Кассандры постепенно разжали свои студёные хватки. Сиофра хмуро посмотрела на нож, лежавший на полу.

— Одна последняя игра? — пропела она. — Ты же знаешь, железо мне не навредит. В отличие от тебя, я человек.

— Не трюк. Не игра, — я потёрла горло, тяжело сглотнув. — Подними нож. Сама увидишь.

Одна из Малышек Кассандр пнула нож к Сиофре. Посмотрев на меня прищуренным взглядом, она присела и подняла его.

Эффект оказался мгновенным. Её лицо смягчилось, и она изумлённо уставилась на клинок. Девчачья улыбка озарила её черты.

— Это он, — прошептала она. — Он жив!

Вокруг нас зеркала вновь ожили и замерцали. Воспоминания о Сиофре и Риксе материализовались всюду. Они вдвоём едят ужин за круглым столом под ивовым деревом. Сиофра идёт позади него по сверкающей улице Триновантума, пока другие фейри боязливо отвешивают перед ним низкие поклоны. Взгляд снизу на Рикса, смотрящего на звезды.

Слёзы заблестели в её глазах, пока она смотрела на нож.

— Мой Король.

Я просматривала видения, ища то, что могло мне пригодиться.

Рикс сидит у очага в кресле, похожем на трон, а Сиофра подаёт ему кубок. Рикс хлещет кнутом какую-то женщину в подвале, а Сиофра восхищённо смотрит. Рикс отрывистой походкой идёт по коридору, а Сиофра спешит следом.

Это самые нежные её воспоминания о нём, и в каждом из них он не продемонстрировал ни капельки тепла.

Я смотрела на неё, подмечая её благоговение перед ножом.

— Он вообще о тебе не заботился, да?

Её взгляд метнулся ко мне, злость полыхнула сквозь слёзы.

— Он заботился.

— Серьёзно? Мои родители целовали меня перед сном. Они обнимали меня по утрам. Они покупали мне подарки…

— Он купил мне… — она содрогнулась в рыданиях. — Ты не имеешь права… он дал мне… — она еле могла говорить, всё её тело напряглось, лицо сморщилось. Зеркала вспыхнули, показывая мне её горе.

На зеркалах горел образ Рикса, протягивавшего ей куклу.

Она плакала — маленькая лохматая трёхлетняя девочка, отчаянно жаждущая внимания. Она икала, её грудь вздымалась от неровных вздохов, рот был испачкан то ли едой, то ли грязью. Она стояла на каменном полу, и он повернулся, чтобы накричать на неё, но отражение не передавало голос. А потом, словно передумав, он схватил деревянную игрушку, валявшуюся на его столе (какую-то вырезанную куклу с полыми глазами) и швырнул в неё.

Он промазал, а может, и не хотел попасть в неё, и кукла упала рядом. Сиофра вытерла слёзы тыльной стороной ладошки, размазывая сопли крошечными пальцами, и подняла игрушку.

Зеркала по всему залу замерцали другими образами. Сиофра засыпает, свернувшись калачиком и вцепившись в деревянную куклу. Сиофра в саду шепчет на ухо куколке. Сиофра играет, притворяясь, будто кормит куклу с ложечки. Сиофра плачет в углу своей комнаты, крепко сжимая куколку.

И в углу зала зеркало показало воспоминание, которое привлекло моё внимание. Рикс возвышается над ней у пылающего очага и кричит. Маленькая Сиофра, на вид лет семи, всё ещё сжимает ту деревянную куколку. Рикс выхватывает игрушку из её рук и швыряет в тот горящий камин. Сиофра бежит к очагу, пытаясь выхватить куклу из пламени, и кричит, потому что её руки горят. Она не сумела вытащить игрушку. Было уже слишком поздно, и она упала на каменный пол, рыдая.

Моё сердце сжалось, разрываясь от сочувствия к маленькой девочке. Я знала, чем она стала. И вот что сделало её такой. Слёзы катились по щекам Сиофры, и по моим тоже.

Но если я хочу выжить, мне надо быть безжалостной. Мне надо побыть монстром, совсем немножко.

Я нащупала отражения, которые больше не были заблокированы. Сиофра слишком сосредоточилась на ноже, слишком погрузилась в воспоминания. Закрыв глаза, я заставила все зеркала показывать один образ.

Рикс кричит, хватает куклу, бросает в огонь. Сиофра тянется к своей любимой игрушке, к единственному, что ей дорого, и не может её спасти. Обгорающие пальцы. Борьба между любовью и самосохранением. Все зеркала в зале показывали её воспоминание. Её провал. Её муку.

— Что он дал тебе, Сиофра? — спросила я, вытирая слёзы со своих щёк. — Куклу? Ты имеешь в виду ту, что он швырнул в тебя? Ту, что он сжёг? А нравилась ли ты ему вообще? Он хоть раз демонстрировал искреннее тепло?

— Заткнись! — завизжала она. — Он… он любил меня! Он был очень строгим, но он… он…

Воспоминания затопили зеркала.

Рикс поворачивается спиной к Сиофре, пока та говорит. Рикс захлопывает дверь в свой кабинет, когда она подходит к порогу. Рикс уходит из своего замка, пока Сиофра провожает его взглядом из окна.

В каждом воспоминании он уходил от неё, бросал позади.

Теперь она рыдала, всё ещё глядя на нож и бормоча.

— Он любил меня. Любил.

Изображения снова замерцали, показывая, как Рикс улыбается молодой женщине и игнорирует Сиофру. Комкает её рисунок, презрительно кривя губы. Больше воспоминаний, десятки образов, где Сиофра сидит одна в огромных замковых комнатах, и её глаза становятся всё более пустыми, жизнь в них гаснет.

Движение за окнами привлекло моё внимание, и я перевела взгляд, отчего воздух покинул мои лёгкие. Её воспоминания вырывались наружу, плясали в лужах, мерцали над Темзой. Над рекой я видела проблески света, танцующие в окнах зданий.

Сколько зеркал и окон где-то там показывали воспоминания Сиофры?

Сиофра поднесла нож к своей щеке.

— Скажи что-нибудь, — прошептала она. — Поговори со мной.

Снаружи видения исчезали из окон и реки, пропадая одно за другим. Магия Сиофры иссыхала, усилия от манипуляции таким количеством отражений сказывались на ней.

Одна из Малышек Кассандр, державших меня, растворилась в воздухе, а хватка второй дрогнула. Снаружи река отражала лишь небо, а зеркало в холле вернулось к норме. По всему залу зеркала тоже начинали отражать мир, а не разум Сиофры.

Стискивавшие меня ледяные пальцы рассеялись, и лишь одно зеркало до сих пор показывало воспоминание. Рикс презрительно цедил что-то в ответ на слова Сиофры. А потом и оно исчезло, отражая лишь её. Выгоревшую. Её магия была растрачена до последней капли.

Образы её жизни вызывали у меня тошноту, и печаль затопила мою грудь.

— Мне жаль, — прошептала я.

Она подняла блестящие глаза.

— Ты украла мою жизнь! Ну конечно. Заняла моё место, родившись извращённой. Родившись монстром.

Я медленно покачала головой.

— Монстрами не рождаются, Сиофра. Ими становятся.

Я как можно быстрее связалась с изогнутым отражением, почувствовав, как то сцепилось с моим разумом. Сиофра бросилась на меня, а я отодвинулась в сторону, схватив её за руку. Я навалилась на неё своим весом, с помощью инерции забросив её в одно из зеркал. Я провалилась вместе с ней, чувствуя, как холодное словно лёд отражение скользит по моей коже.

Поскольку мои силы до сих пор были истощены, на долю секунды мы задержались в мире между отражениями, где всё было вязким.

Я отпустила руку Сиофры и вышла через другое отражение, выскользнув сквозь зеркальные окна Сити-Холла и оставив её позади.

Выбравшись из прохладного отражения, я обернулась и увидела её. Застывшая между отражениями с осушенной силой, не имеющая возможности прорваться наружу. Её глаза были широко распахнуты в ужасе, и у меня в горле встал ком.

Зеркало замерцало, и она скрылась из виду. Я выжила… я остановила монстра. И всё же при мысли о том, что она застряла там, словно насекомое в капле янтаря, в моём нутре образовывалась бездна пустоты.

Я глянула на двух бегунов — пару, пострадавшую от танцевальной чумы. Они лежали на земле, постанывая, хватая ртами воздух и потирая мышцы.

Сиофра исчезла, и чума закончилась.

Глава 33

Я помедлила у квартиры Габриэля рядом с Брик-лейн, уставившись на ярко-голубую дверь возле магазина с садоводческими товарами. Я больше недели жила в его доме, свободно заходя и выходя. Но я не могла просто войти сейчас, хотя ключ у меня ещё остался. После секундного колебания я нажала на звонок.

Интерком ожил.

— Алло?

Голос Габриэля прервался карканьем.

— Мои соски пульсируют восторгом! Кар!

Я подавила желание засмеяться и сказала:

— Это Кассандра.

— Минуту.

Я услышала, как по ту сторону двери заскрипели ступени, когда Габриэль стал спускаться… а вместе с тем донеслось пронзительное карканье. Через несколько секунд запыхавшийся Габриэль открыл дверь.

Один, сидевший на его плече, взъерошил пёрышки.

— Предательская влага! Никогда.

Я выгнула бровь.

— Я не вовремя? Вы тут развлекаетесь, похоже.

Он хмуро посмотрел на меня.

— Это всё ты виновата. Смотритель воронов в Тауэре отказался забирать его назад.

— Прости.

— А ещё у него сложилось впечатление, что он действовал по воле святейшей Богини Ужаса. Тебе что-то об этом известно?

Я невинно похлопала глазами.

— Похоже на чудака какого-то.

— Это твой официальный диагноз?

— Совершенно верно. Моё профессиональное мнение.

— Секретные агенты перестали спрашивать о тебе. Как тебе это удалось? — свет послеобеденного солнца заливал его кожу золотом, отражаясь от его ореховых глаз.

— Скарлетт убедила их, что я работала на них как фейри-информатор. Шпион с тёмной стороны. Но само собой, они лишили меня доступа к информации.

— Понятно. И чем же я обязан чести твоего визита? Я не ожидал увидеть тебя.

Я пожала плечами.

— Я просто пришла поблагодарить. И попрощаться.

Он нахмурился, сделав глубокий вдох.

— Ты возвращаешься в Штаты?

— Не совсем, — он слетит с катушек, если я скажу ему, что направляюсь в Триновантум, чтобы сдержать слово, данное Роану. — Но думаю, что какое-то время я буду отсутствовать.

— Ясно. Ну, заглядывай поскорее, дай мне знать, что ты в порядке. Ты магнит для хаоса, знаешь, да? Я не хочу, чтобы мне приходилось беспокоиться о тебе.

Я сморгнула слёзы благодарности.

— Конечно. Спасибо.

— Атаки полностью прекратились. А заместитель мэра пока что отлично делает свою работу. Но думаю, ты это и так знаешь.

— Чуйка мне подсказывала.

— Ты случайно не знаешь, где сама мэр?

— Ты спрашиваешь как детектив Стюарт или просто как Габриэль?

Он пристально посмотрел на меня.

— А кто из них получит вразумительный ответ?

Я слегка улыбнулась.

— Мэр вступила в сговор с фейри, Габриэль. Это она стояла за атаками. Я с ней разобралась.

Его глаза распахнулись шире.

— Ты её убила?

— Нет. Но она больше никому не сможет навредить.

— В сговор… то есть, она была человеком?

— Да, но она умела пользоваться магией. Тут всё сложно.

— Точно, — он вздохнул. — Как всегда.

Грустный блеск его глаз убивал меня. Я сделала шаг вперёд и крепко обняла его обеими руками.

— Спасибо, что ты такой замечательный, — прошептала я.

Он обнял меня в ответ, и я вдохнула его чистый мыльный запах. Один на его плече распушил перья, и Габриэль отстранился из объятия.

Я кивнула.

— Точно. Так вот… я буду на связи.

— Подожди, — он поспешил за мной, снимая Одина с плеча. — Возьми его. Он твой.

— Я не могу заботиться о птице.

Он улыбнулся.

— Ну, наверное, тогда не надо было вламываться в Лондонский Тауэр и красть его.

Вздохнув, я аккуратно взяла ворона из его рук. Один сердито захлопал подрезанными крыльями, и я отпустила. Он подпрыгнул и устроился на моём плече.

Габриэль с сожалением посмотрел на птицу, нахмурив лоб.

— Ну, если ты действительно не сможешь о нём позаботиться…

— Вошёл в меня своим естеством! Кар! Никогда!

Габриэль покачал головой.

— Нетушки. Убери его с глаз моих долой.

Я широко улыбнулась и пошла прочь, пока Один каркал нежности мне на ухо.

***

Моей второй остановкой стала больница, и я пошла через отделение травматологии с белыми стенами, чтобы найти Скарлетт. Войдя в приёмный покой внизу, я с облегчением обнаружила, что у входа больше никто не танцевал. И всё же ворон на моём плече стал мгновенной проблемой. Мне пришлось оставить его с дедушкой в инвалидной коляске, который курил на улице и бурчал что-то про репу. Пятьдесят фунтов за присмотр за вороном, и ещё пятьдесят после моего возвращения. Этот чёртов ворон уже обходился мне намного дороже, чем я рассчитывала.

Добравшись до палаты 324, я вошла в двери. Скарлетт лежала на кровати в комнате, разделённой синей шторой. Её золотисто-рыжие волосы рассыпались по подушке, лицо выглядело вялым.

— Какие люди, — сказала она чуточку невнятно. — Мило с твоей стороны заглянуть ко мне.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Я супер, — она показала большие пальцы вверх. — Они накачивают меня обезболивающими. Это отпад. Верно, Дживс?

Из-за шторы донёсся голос с лондонским акцентом:

— Меня зовут не Дживс.

Я наклонилась, обняв её как можно более нежно. Затем я достала из сумочки маленькую бутылку виски Glenlivet и оставила на столике у кровати.

— Это для тех времён, когда тебе станет лучше. Не мешай его с обезболивающими.

— Ты приносишь лучшие подарки для выздоровления, — сказала она.

Я улыбнулась, затем одними губами спросила «Нас подслушивают?»

Она пожала плечами, вздрогнув от боли.

— Наверное.

Я окинула взглядом комнату. ЦРУ даже не пришлось бы прятать здесь жучок. Они могли прослушивать телефон Скарлетт. И я определённо не доверяла им настолько, чтобы свободно обсуждать что-либо.

— Ну… ты ни за что не догадаешься, на кого я наткнулась. Помнишь ту девушку из нашего колледжа, которая выглядела в точности как моя мама?

— О да, и ты встретила её здесь? Как у неё дела?

— Не очень, на самом деле. Её уволили с работы, и теперь она вроде как застряла. В подвешенном положении, понимаешь?

Скарлетт улыбнулась.

— Она мне всё равно никогда не нравилась. А Эльрин?

— Она в порядке.

— О, хорошо. Я беспокоилась о ней. Она казалась такой хрупкой.

— Она сильнее, чем ты думаешь. Так что у тебя в планах на будущее?

— Меня продержат здесь неделю или две, думаю. Есть кое-какие интересные открытия.

Я приподняла бровь.

— Что-то, о чём ты можешь мне рассказать?

Она покачала головой.

— Прости. Чрезвычайно конфиденциально. А у тебя больше нет доступа к секретной информации. Фултон категорически против работы с тобой. Ты умудрилась по-настоящему взбесить его.

Я издала фыркающий смешок, вспомнив, как Фултон писал в растение своего шефа.

— Что? — спросила Скарлетт.

— Ой, да ничего. В другой раз расскажу, — я тяжело вздохнула. — Слушай, Скарлетт, я на какое-то время уеду. Но я буду на связи, ладно?

— Конечно, Касс. Делай то, что должна.

— Люблю тебя.

— Люблю тебя. И будь осторожна, — она произнесла что-то одними губами, но я не смогла разобрать, что она говорит.

Я нахмурилась, склонившись ближе. Смотря мне прямо в глаза, она повторила это, медленно шевеля губами. Я не сразу сообразила, что она произносит, но когда дошло, по моей спине пробежала дрожь.

«Надвигается война».

***

Пошатываясь, я шагала по заснеженному лесу, крепко сжимая сырое пальто онемевшими пальцами. Я подготовилась к своему путешествию в Триновантум, но всё равно промокла и замёрзла. Мне потребовалось два дня, чтобы найти хижину Роана в Триновантуме, и теперь я видела её меж дубов, где отблески свечей плясали в круглых окнах.

Два дня, и утомление осаждало моё тело, пронизывая до костей. Мне приходилось передвигаться по ночам, отходить от городских стен, держаться подальше от населённых территорий. В противном случае моя аура пикси заставила бы фейри наброситься на меня словно орда саранчи.

Продвигаясь по Хоквудскому лесу, мне дважды приходилось удирать от любопытных фейри, прыгая через свой оскудевающий запас карманных зеркал. В результате моё шерстяное зимнее пальто теперь окоченело и промокло из-за ледяных прудов, из которых я выбиралась. И по мере того, как я глубже заходила в Хоквудский лес, на моём воротнике образовывались сосульки, а дыхание клубилось паром вокруг лица. Мои зубы безудержно стучали. По всему лесу болиголов обильно произрастал даже сквозь снег, его белые цветы были прекрасными, изящными и ядовитыми. От них у меня по спине бежали мурашки.

Но я была почти на месте, почти добралась до соблазнительного обещания тепла. Пламя свечей плясало в окнах. Лёгкий дымок поднимался от трубы. Боже, мне просто хотелось содрать с себя заледеневшую одежду и согреться у очага. Только я понятия не имела, что скажет Роан, когда я заявлюсь туда. Оставалось лишь молиться, чтобы он не выставил меня обратно в ледяной лес.

Я подошла к двери, дрожа всем телом, дважды постучала и прижалась ухом, чтобы услышать движение.

Ничего.

Я постучала ещё раз, крепко обхватив себя, и прислушалась.

Ничего.

Мои пальцы покраснели, а самые кончики начали белеть. Первые признаки обморожения. Я не могла оставаться здесь ни секундой дольше.

Я толкнула дверь и обнаружила, что внутри пусто — лишь дерево, растущее в центре комнаты, да его ветви, изгибавшиеся вокруг стен и мерцавшие огоньками.

Угли в очаге светились оранжевым. Я бросила рюкзак на пол и скинула пальто, уложив его у огня. На диване Роана лежало мягкое одеяло — сгодится. Я принесла смену одежды, но естественно, всё это тоже побывало в воде вместе со мной. В данный момент я всё равно слишком замёрзла и вымоталась, чтобы беспокоиться о приличии. Я сняла ботинки, затем сбросила промокшую и оледеневшую чёрную кофту и джинсы и развесила их на крючках прямо над очагом. Дрожь не унялась, тогда я скинула лифчик и трусики, повесив их там же, и быстро замоталась в одеяло, стуча зубами. Мягкое зелёное одеяло безумно приятно ощущалось на коже. С одеялом на плечах я сумела заново развести пламя с помощью обрывков бумаги, разворошив угли. Когда огонь взревел, я несколько минут сидела перед ним, позволяя своему телу оттаять.

Перед тем, как отправиться на поиски Роана, я отдала Одина в птичий приют прямо на границе Лондона и теперь невольно гадала, как у него дела и скольких людей он шокировал своими грязными цитатками из романов. Я немножко скучала по этому ублюдку и хотела забрать его сразу же, как закончу здесь.

Пока я смотрела в огонь, мой живот заурчал. Когда я в последний раз ела? Все сухие завтраки в моей сумке полностью промокли и не годились к употреблению в пищу.

Кутаясь в одеяло, я пошла в кладовку, миновав дверной проём из изогнутых веток с листьями.

В комнате я нашла корзинку с шестью яйцами, большой кусок мяса, сушёные грибы и банку муки. Я сложила продукты в металлический котелок, чтобы вынести их в основное помещение. Мой взгляд упал на яйца, и я уставилась на них. В моём разуме взбурлила идея.

В последние несколько дней у меня было время подумать. Я привыкла к мысли, что мой отец, которого я годами ненавидела, оказался невиновен. Половину своего двухдневного пути я оплакивала его и свою мать, их жизни, оборвавшиеся самым жестоким образом. У меня также было время обдумать тот факт, что убийцей моих родителей являлась девочка, которая была похищена из своего дома и терпела насилие, пока не выросла в монстра. Я не уверена, могла ли она умереть там, в зеркальном мире, но если она жива, то оказалась в Аду.

Но мне всё ещё сложно было принять мысль, что Лидделлы не были моими биологическими родителями. Почему это имело значение? Я не понимала. Важно то, кто тебя воспитал, а не породил. Мы с Сиофрой это явно доказывали. Я родилась личом ужаса, а родители, воспитывавшие меня, научили меня любить. Сиофра родилась человеком, но со временем её извратили в монстра.

И всё же мне надо знать наверняка. Что бы я ни говорила себе, мысль о том, что я биологическая дочь Рикса, вызывала у меня тошноту. И теперь я понятия не имела, кто моя биологическая мать… но что, если Сиофра ошиблась?

Уставившись на яйца, я придумала план. Может, есть какой-то шанс…

Ради этого я сбросила одеяло.

Я разбила яйцо в миску и налила воды в металлический котелок. В две половинки скорлупы я положила немного мяса, муки и подлила воды. Затем я опустила их в воду. Одна сразу же утонула, но другая изящно удержалась на поверхности.

Прежде чем вернуться в основное помещение, я накинула на себя одеяло и схватила котелок. Аккуратно, чтобы не расплескать свой бульон, я повесила котелок на крюк над огнём, закуталась в одеяло и стала ждать, когда закипит.

Весёлый голос Элвина смеялся в моём сознании. «Ты когда-нибудь пыталась сварить рагу в паре яичных скорлупок? Тебе стоит попробовать. Это уморительно, бл*дь».

В присутствии варева в яичных скорлупках подменыш рассмеётся или сбросит свой гламур. Так гласил интернет, а интернет никогда не ошибается.

Крепко сжимая одеяло, я смотрела, как вода в котелке закипает, и скорлупка покачивается от лёгкого движения воды. Её содержимое тоже начало пузыриться.

Я ничего не чувствовала. И это доказывало… ничего. Нелепый тест. Совершенно абсурдный. Варить рагу в яичной скорлупке? Что за безумный бред? Я рассмеялась про себя.

И продолжала смеяться. Смех безудержно срывался с моих губ, и я никак не могла это остановить. Я повалилась на пол, содрогаясь от хохота, и одеяло спало с моего тела. Слёзы лились из глаз, живот болел от бесконечного смеха. Слёзы просто продолжали катиться по щекам, падая на пол, и я не знала точно, были ли это слёзы от смеха… или слёзы горя.

Я — дочь Рикса. Мой отец был монстром, и я его убила. Я — настоящая причина, по которой умерли мои родители — люди, которые меня воспитали, Лидделлы. Когда они произвели на свет совершенно нормального человеческого ребенка, фейри украли её и подменили нежеланным ребенком, выродком, пикси. И этим выродком была я. Слёзы, хрипы хохота… всё это не прекращалось.

Я наконец перестала смеяться и потом просто лежала там, чувствуя себя пустой и осушенной. Вымотавшись, я натянула на себя одеяло, вытерев слёзы с глаз.

Пол скрипнул, и я открыла глаза. Там стоял Роан, смотревший на меня с выражением шока и раздражения.

— Что-то тебя насмешило?

— Нет, — я села. — Ничего смешного, на самом деле.

Он присел на корточки, встретившись со мной взглядом.

— Король атаковал Слуагов. Дюжины погибли. Остальные в укрытии. С каждым вторжением в Хоквудский лес он набирается сил.

— Мне жаль. У меня были обязательства здесь.

Тёплые отсветы пламени плясали по его коже.

— Ты могла бы это остановить.

Я покачала головой.

— Нет, не могла. Мне надо было сразиться в другой битве, Роан. Я не дала Сиофре навредить множеству людей.

Он провёл кончиками пальцев по краю одеяла.

— Ты собираешься объяснить, почему я нашёл тебя здесь голой и хохочущей?

Мои щёки вспыхнули.

— Моя одежда промёрзла насквозь, — на мои глаза навернулись слёзы. — И оказывается, я подменыш.

Роан стёр слезинку с моей щеки, затем убрал руку и встал.

— Ты нарушила обещание.

— Нет. Я здесь. Я готова сделать всё, чтобы помочь.

— Хорошо. Потому что скоро нам понадобится вся помощь, которую мы сможем получить.

— Почему?

— Надвигается война, — на мгновение глаза Роана сверкнули золотом.

И пока я смотрела на ревущий огонь и его языки, лижущие очаг, по моей спине пробежали мурашки. То же самое сказала мне Скарлетт, и ужас расцвел в моей груди как распустившийся болиголов.

Продолжение следует…

Примечания

1

Лиденхолл-маркет — крытый рынок в историческом центре Лондона. Если посмотреть фотографии, он действительно выглядит как огромный коридор-арка.

2

Лондиниум, Лондиний или Лондониум — город в Римской Британии, основанный около 43 года н. э. Он был основным центром торговли и власти в Римской Британии с конца II века до её разгрома в V веке. Лондиниум располагался на реке Темзе, которая обеспечивала ему связь как с морем, так и с внутренними районами Британии.

3

Боудикка — жена Прасутага, тигерна иценов, населявших земли в районе современного Норфолка на востоке Англии. Во время завоевания Британии Римом они присоединились к их войскам в качестве союзников.

4

Традиционно, Кровавую Мэри связывают с Марией Английской, которая также имела прозвище «Кровавая Мэри» за жестокую манеру правления и расправы с политическими оппонентами.

5

В оригинале из этих слов складывается аббревиатура FUCK. Перевод, полагаю, не нужен:)

6

Есть такая фишка — берутся обычные пакетики растворимого желе, содержимое разводится в меньшем количестве воды, чем надо по инструкции, а потом туда добавляется водка. Далее получившаяся жидкость разливается по небольшим формочкам (чтобы один кусочек плюс-минус равнялся стопке) и после застывания получается алкогольное желе.

7

Английское слово cock имеет обычный перевод «петух», но при этом его часто используют для обозначения мужского полового члена (отсюда видимо и иносказательное «петушок»). Поэтому Кок-лейн можно перевести как Петушиная аллея, хотя в этом названии явно присутствует скрытый пошлый смысл.

8

Зона 51 — секретная военная база США в штате Невада, существование которой было официально признано только в 2013 году. Вокруг неё ходит куча теорий заговоров, якобы там хранятся всякие НЛО, трупы пришельцев и прочее.

9

Йомены гвардии — телохранители английского короля (или королевы), учреждённые Генрихом VII; старейший из придворных военных корпусов.

10

Вся эта сцена — сплошная отсылка к стихотворению Эдгара По «Ворон». Прямо начиная с «Каркнул Ворон: Никогда!».

11

Изначально, наверное, имелось в виду Дик как уменьшительная форма имени Ричард, но dick — это ещё и член, так что название можно воспринять как «Грязный Член».

12

ИРА, Ирландская Республиканская Армия — ирландская военизированная группировка, целью которой является достижение полной самостоятельности Северной Ирландии от Соединённого Королевства, в том числе — и главным образом — прекращение военной оккупации Северной Ирландии.

13

Барьер Темзы — защитное сооружение поперёк реки Темзы в восточном Лондоне, способное перекрывать движение воды вверх по реке для защиты города и его окрестностей от нагонной волны высотою до 7 метров со стороны Северного моря.

Content

К. Н. Кроуфорд, Алекс Риверс
Агент хаоса

Информация о переводе:

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Примечания