К.Н. Кроуфорд, Алекс Риверс

Агент тьмы

Информация о переводе:

Перевод: Rosland

Редактура: Бреган Д'Эрт

Русификация обложки: Alena Alexa

Глава 1

Я сидела на полу в доме Роана, купаясь в оранжевом свете пламени, которое лизало обугленное полено в камине. Я накинула грубое шерстяное одеяло на свою обнажённую кожу. Утомление просачивалось в мои мышцы подобно токсину, сжирая мои сухожилия. Последние несколько дней сказывались на моём теле, и ноги не переставали дрожать. Мне казалось, будто в последний раз я нормально спала в объятиях Роана, окутанная его теплом и слушающая его сердцебиение.

Но не только физические последствия моего пути через лес заставляли меня дрожать. Мысли бушевали в голове как духи, не знающие покоя. За последние несколько недель я узнала, что воспитывавшие меня люди не являлись моими биологическими родителями. Я была подменышем фейри, которого подложили после родов. Мой биологический отец был садистским монстром, известным как Рикс, и я его убила. Я заточила свою человеческую половину, Сиофру, в отражении. Насколько я знала, она всё ещё торчала там.

Будучи не в силах согреться, я дрожала под колючим одеялом, пытаясь забыть выражение в глазах Сиофры, когда та осознала, что с ней происходит.

Полено в камине с неожиданным щелчком переломилось пополам, и его куски рассыпались светящимися угольками. От огня взметнулись искры, пламя затрещало. Я втянула прерывистый вздох.

Позади меня раздались шаги, и я повернулась, увидев Роана, который держал ком вещей. Он бросил всё возле моей сумки на полу.

— Я нашёл тебе кое-какую одежду.

Золотистые отсветы пламени плясали на его прекрасных чертах лица, а его изумрудные глаза прожигали меня насквозь. Я заставила себя дышать медленнее, глядя на порочные татуировки, вившиеся по его жилистым рукам. Он чувствовал мои внутренние терзания, мысли, бушевавшие в моей голове. Я знала, что он ощущает мои взбунтовавшиеся эмоции, но его лицо оставалось каменным, челюсти неодобрительно сжались. Я разочаровала его, придя на несколько дней позже обещанного, и теперь он не в настроении сопереживать. Я почти осязала, как меня омывает его гнев.

Я медленно поднялась на ноги.

— Спасибо, — я хотела сказать это с благодарностью, но прозвучало как-то горько и едко.

Тени омрачили его глаза.

— Люди короля прочёсывают леса и ищут меня. Ты не можешь долго оставаться здесь. Они почувствуют твою энергию пикси.

Я выгнула бровь.

— Твоя аура прикрывает мою.

Роан скрестил руки на груди, сердито посмотрев на меня.

— Слушай, я же пришла, — произнесла я. — Как и обещала.

— Ты была нужна нам несколько дней назад, на Совете… как я и говорил. Теперь в твоём присутствии нет смысла.

Я не собиралась снова ввязываться в этот спор. Я не могла прийти сюда тогда, пока мой подменыш-двойник убивала людей по всему городу.

— Ты сказал, что на мир фейри надвигается война. Может, мы сумеем это остановить. Ты сказал, что я ключ. Скажи, что мне нужно…

— Я больше не нуждаюсь в твоей помощи, а эта война — не твоё дело.

Я сделала глубокий вдох. Я преодолела замёрзший лес с монстрами фейри и не хотела верить, что всё это было зря.

— Расскажи мне о войне, — попросила я, надеясь потянуть время, отвлечь его. — Что такого важного было в собрании совета, которое я пропустила?

Роан просто уставился на меня, и от его нечеловеческой неподвижности волоски на моей шее встали дыбом. Шевелились лишь тени на его золотистой коже. Мгновение спустя он вновь заговорил:

— Скажи мне, зачем ты на самом деле здесь.

— Потому что я дала обещание, и я пришла сдержать его.

— Ложь, — воздух сделался холоднее, огонь в камине ослабевал.

Я нахмурилась.

— Это не ложь. Я дала тебе обещание и намеревалась его сдержать. Я верна своему слову, — я не озвучила очевидное продолжение этой мысли. Нарушение обещания, данного фейри, заканчивалось очень плохо, и я узнала это на своей шкуре.

— Ты не говоришь мне всей правды, — его низкое рычание окутывало меня, покалывало спину. Один лишь его голос застал меня врасплох, и мне сложно было сосредоточиться.

Я резко втянула воздух, собираясь с мыслями. Не говорю ему всей правды. Он прав… дело не только в обещании. После всего, что случилось в Лондоне, мои мысли пребывали в хаосе. Мне просто надо было что-то сделать.

— Мне не казалось правильным просто вернуться в Америку, просто продолжить работать в ФБР, словно ничего не случилось. Словно магического мира не существует. Теперь я вовлечена в мир фейри.

— Ложь, — тени омрачили его глаза, и по моей коже пробежали мурашки. — Ты всё равно не говоришь мне всей правды.

Я с трудом сглотнула. Когда после победы над Сиофрой я оказывалась в одиночестве и тишине, я терялась в море собственных мыслей. Мне надо сбежать от них. И может, пока я продолжала двигаться, я смогла бы оставаться на шаг впереди тех воспоминаний, которые грозили утянуть меня в пучину. Я смогла бы забыть звуки того, как жизнь моей матери ускользала из её тела, и токсичное ощущение извращённой души Рикса прямо перед тем, как я его убила. Я жаждала отвлечения от этих тёмных мыслей так же, как подсолнечник жаждет солнца.

— Мне также нужно было сбежать.

— И ты подумала, что я могу помочь.

Я кивнула. Если Роан вышвырнет меня отсюда, то мне некуда возвращаться. Я не могла просто вернуться к старой жизни, преследуемая этими воспоминаниями.

— И всё? Это все твои причины?

— Да.

На мгновение мне показалось, что я увидела в его глазах проблеск боли. Воздух вокруг меня как будто сделался разреженным и остыл.

На самом деле, я до сих пор дала ему лишь часть ответа. Глядя на него, я знала, что он тоже манил меня сюда, его красота была столь изысканной, что смотреть на него было даже больно. И если игнорировать мускулистое тело и золотистую кожу, его глаза светились глубокой печалью. Я не могла отделаться от чувства, что горе нависало над ним словно погребальный саван, и в данный момент мне очень сильно хотелось подойти к нему и положить ладонь на его грудь, ощутить его сердце. Мне хотелось сбросить одеяло со своего тела и прижаться к нему, ощутить тепло его обнажённой кожи на своей. Мне хотелось убежать от своей боли и его тоже выдернуть из страданий. Но я знала, что если попробую сделать подобное, то получу лишь резкий отпор. Похоже, он не из тех, кто прощает легко.

— Прости, что я тебя разочаровала. Я хочу помочь. Может, я всё ещё в состоянии помочь.

— Время имело значение, — начал Роан. — Каллах сказала, что мне нужно было привести тебя на собрание Совета, — он почти незаметно склонил голову набок. — Каллах сказала, что ты ключ, — что-то в его тоне указывало на то, что он уже не до конца верил в это утверждение.

— Почему время было так важно?

— Верховный Король фейри — Король Огмиос — веками сражался против Старших Фейри в Хоквудском лесу. После встречи совета он одержал над ними победу, разбил их силы, прогнал из их домов. Большинство воинов погибло, а те, что остались, прячутся вместе с Эбором, их королём. Это меняет всё.

Ужас пробежал по моей коже.

— Почему?

— Потому что теперь Король Огмиос волен делать то, что он всегда хотел. Затеять войну со своими истинными врагами — фейри, которые выжили его с его земель, заставили вырезать своё королевство из земель Старших Фейри. Теперь, когда он победил своих врагов здесь, он уже не воюет на два фронта. Он свободен, чтобы всей мощью атаковать Благих.

Мой желудок совершил кульбит, и я крепче вцепилась в одеяло.

— Так давай найдём способ остановить его. Если я ключ, может, я до сих пор могу помочь.

Роан уставился на меня, и тени вокруг него как будто сгустились.

— С каких это пор тебе есть дело до нашей политики? До Короля Огмиоса?

— Я не хочу войны.

Он подвинулся ближе, его мышцы напряглись, как у змеи, готовой нанести удар. Он всматривался в мои глаза, и я чувствовала жар, исходивший от его мощного тела.

— Какое дело агенту ФБР до войны фейри?

— Я знаю, что потери будут огромными.

Роан прищурился.

— Ты беспокоишься о людях.

Я уставилась на него в ответ.

— Люди меня воспитали. Конечно, я о них забочусь.

— Думаешь, тебе место среди них? Среди людей вроде твоего друга Габриэля… вот где ты намереваешься прожить свою жизнь?

Я пожала плечами.

— Наверное. Мне определённо не кажется, что здесь я своя.

На мгновение в глазах Роана промелькнула интенсивная боль.

— И всё же они не принимают тебя, так? Что бы сделало ЦРУ, если бы узнало правду о тебе? — он склонил голову набок. — Я понимаю, кому ты верна, и это значит, что мне от тебя никакого прока. Ты обуза. Ты была нужна мне неделю назад, до резни племён Старших Фейри, но ты подвела меня из-за своей верности людям. Тебе здесь не место. И более того, ты не в состоянии сражаться среди фейри. Ты же сама сказала, ты выросла среди людей.

Это ранило. Не подумав, я сказала:

— Я могу сражаться не хуже фейри. Ты уже видел, как я это делаю.

На его подбородке дёрнулся мускул.

— Кассандра. Иди домой. С моей точки зрения, ты бесполезна.

Моё сердце гулко стучало в груди, в воздухе повисло тяжёлое молчание. Может, дело в усталости, но глаза защипало от слёз, и его слова ударили меня словно кулаком под дых.

— Вот как?

— Тебе стоит вернуться к своему народу, — сказал он наконец. — Здесь тебе нечего делать. Одевайся, я отведу тебя к порталу.

***

Белый конь Роана возвышался передо мной, и я уставилась на него. Я никогда не ездила на лошади, а это животное казалось куда более крупным и злым, чем все те, которых я видела ранее. Его чёрные глаза уставились на меня, и оно фыркнуло, выпуская облачко пара из ноздрей.

Роан запрыгнул на спину лошади одним проворным движением, схватившись за поводья. Он посмотрел на меня, дожидаясь, когда я вскарабкаюсь.

— Как его зовут?

— Оберон. Ты не собираешься к нам присоединиться? — он не предложил мне никакой помощи.

— Он что-то высоковат.

Роан выгнул бровь.

— Ну конечно. Этого стоило ожидать.

Я стиснула зубы, решительно настроившись забраться на лошадь, даже если это будет стоить мне жизни. Я ничего не знала о лошадях, но в академии ФБР мне немало приходилось взбираться на стены. И это то же самое — стена мышц, кожи и шерсти.

Я отошла на несколько шагов, затем побежала вперёд и прыгнула, вцепившись в шкуру коня. Когда я сделала это, чёртова стена пошевелилась. И всё же я сумела неуклюже перебросить ногу через крестец. Я удержала равновесие, ухватившись за огромный торс Роана.

— Грациозно, — прокомментировал он.

— Ну я же справилась, верно?

Он пожал плечами и тычком пяток пустил коня вперёд. Первый шаг едва не заставил меня грохнуться назад, и я крепче стиснула хватку, вцепившись пальцами в грудь Роана. Я чувствовала, как под его тёмным шерстяным свитером слегка сокращаются мощные мышцы, пока он подгонял коня вперёд.

Я оказалась не готова к скорости коня и его скачкам во время галопа. Мои ноги сжались, и вопреки здравому смыслу я крепче обвилась вокруг тела Роана. Он казался совершенно расслабленным, его тело двигалось как одно целое с конём. Мне же почему-то удавалось делать совершенно противоположное. Когда конь опускался, моё тело подлетало над ним. Затем конь приподнимался, я плюхалась вниз, и моя задница ударялась об его тело. Я подумывала попросить Роана сбавить скорость, но гордость не дала мне этого сделать. Он наверняка нарочно нервировал меня, да?

Конь сильно тряс меня, и мои зубы стучали друг о друга, едва не прикусывая язык. Пока мы скакали, я отыгралась за счёт того, что впилась ногтями в тело Роана. Он никак не продемонстрировал, что возражает или наслаждается этим. Он вообще никак не показывал, что замечает моё присутствие.

Через какое-то время я сообразила, как подстроиться под скачку коня, и поездка стала более терпимой. Утомление овладевало моим разумом, и я осознала, что расслабляюсь, краем глаза смотря, как мимо проносятся кедры и сосны. Молочные лучи солнца искрили на сосульках, свисавших с веток, и испещряли заснеженную землю искрами света. Воздух насыщенно пах мхом, почвой и древней мудростью дубов. Постепенно ритмичный галоп коня стал убаюкивать меня. Впервые за долгое время в моём разуме воцарилась тишина, в сознании мелькали прекрасные образы — залитая солнцем река искрит под дубами, дикая земляника растёт на берегах. Я положила голову на спину Роана, когда образы завладели моим сознанием.

— Проклятье, — голос Роана неожиданно разбудил меня.

— Что такое? — спросила я.

— Люди короля.

Моё сердце бешено застучало, и я всматривалась в тихие, окутанные снегом дубы, мимо которых мы проезжали.

— Я никого не вижу.

— Увидишь.

Я крепче обняла его.

— Зачем они нацелились на тебя?

— После сражения со Старшими Фейри они точно знают, что я работают против них. Но они могут выследить меня в Хоквудском лесу.

Роан наклонился вперёд, подгоняя Оберона перейти на настоящий галоп. Ветер растрёпывал мои волосы, и весь воздух вышел из лёгких, когда мы набрали скорость, и стволы вокруг превратились в размытое пятно. Казалось невозможным, что лошадь поддерживает такой темп и не врезается в дерево, но Роан без проблем маневрировал в лесу.

Со звуком, похожим на гром, лиственный покров позади нас разорвался, и из веток вылетела стая огромных, медно-красных птиц с мерцающими крыльями. Оберон ускорился, двигаясь на безумной скорости, и я обернулась, чтобы посмотреть на птиц. Затем из кустарника показался всадник. Снег разлетался из-под копыт его лошади, искря на свету, и при виде его у меня едва не остановилось сердце. У него было три головы, похожих на птичьи, и каждую накрывал тёмный капюшон. Длинные изогнутые клювы виднелись из-под капюшонов, их тёмные глаза сверкали. А на плаще он носил знакомую эмблему — череп под водой.

Одна из голов открыла тёмный клюв и испустила пронзительный боевой клич, от которого у меня застыло сердце. Он достал меч из-под плаща и стал подгонять свою лошадь.

Оберон с трудом фыркал, удерживая слишком быстрый темп, и трёхглавый фейри галопом подбирался ближе. Мой разум судорожно перебирал варианты. В сумке за спиной у меня был пистолет с железными пулями, но угол был неудобным, и я сомневалась, что попаду в него.

Зеркала в моей сумке… Было бы неплохо держать одно из них в руке. Возможно, если я исчезну, Оберон поскачет быстрее и сбросит погоню. Обхватив Роана одной рукой, я запустила ладонь в сумочку.

— Держись крепче! — прорычал Роан. — Дай мне сбросить его.

Внезапно он выкрутил поводья, поворачивая, и я крепче обняла его. Позади нас всадник издал пронзительный вопль, эхом отразившийся от лесных дубов.

В стороне от тропы ветки хлестали по моему телу, пока мы неслись через лес. Роан пригнулся, и я последовала его примеру, стараясь защитить лицо. Несколько раз ветки и крапива били меня по щекам, а крупная ветка ещё и ударила по спине, располосовав рубашку и кожу.

Но ветки замедлили и всадника, пусть и немного. Его стая медных птиц вспорхнула выше.

— Держись! — Роан натянул поводья, и Оберон встал на дыбы на задних ногах. Я изо всех сил вцепилась в Роана, еле сумев удержаться. К тому времени, когда передние копыта Оберона приземлились в снег, Роан вытащил меч.

Всадник ринулся на нас, его вопли были почти неразличимыми, но одно слово звенело отчётливо. «Изменник!»

Роан взмахнул мечом и чистым ударом перерезал одну из шей всадника. Голова скатилась с плеч, и горячая арка красной крови запятнала снег.

Всадник резко повернулся, по-прежнему стискивая свой меч. Он снова ринулся на нас, и его вопли пронизывали тихий лес. Когда он замахнулся, Роан молниеносно быстро парировал удар. Он отрубил ещё одну голову, и кровь брызнула в воздух. С финальным воплем всадник ускакал в лес. Я протяжно выдохнула.

— Чёрт возьми! — рявкнул Роан.

— Что?

— Он поручит своим людям преградить тропу к порталу. Мы не сумеем пробиться.

Моё сердце ударилось о рёбра.

— Нам надо выследить его и убить?

Роан покачал головой.

— Он может вести нас в ловушку. Не хочу рисковать, нас могут одолеть численностью. Есть и другая дорога.

В следующую секунду мы снова поскакали галопом, оставив после себя несколько отсечённых голов. Я вытерла щёку, и мои пальцы сделались липкими от крови.

Ветер хлестал мои волосы, пока Роан направлял коня по каменистой местности. Постепенно низкий рёв начал заглушать звуки стука копыт по снегу. Наконец, лес начал редеть, и мы приблизились к бурлящей реке. Вода неслась по острым камням, взбивая сердитую белую пену. Пока я цеплялась за тело Роана, он направил коня прямиком к самой бушующей части реки, где вода ожесточённо разбивалась о камни. Какого чёрта он творит?

— Роан?

Он проигнорировал меня, и мой желудок совершил кульбит. Но когда копыта Оберона погрузились в воду, поверхность замерцала. Прохладная энергия шёпотом скользнула по моей коже, воды вокруг успокоились, камни сделались более округлыми и небольшими.

— Древний гламур, — объяснил Роан. — Созданный Старшими Фейри и в последнее время используемый оппозицией короля. Тайная тропа мятежников, известная лишь немногим.

Я посмотрела на воду, зачарованная иллюзией. Всюду, когда конь ступал в бушующей реке, воды успокаивались, делались неглубокими и ясными. Маленькие изумрудно-зелёные рыбки уворачивались от копыт коня и уплывали прочь.

Через несколько минут высокие дубы стали выглядеть более знакомыми. Портал уже поблизости.

Адреналин начал покидать моё тело, и его сменила усталость. Веки казались тяжелыми, и у меня возникло огромное желание прислониться к его спине и заснуть.

— Вон там, — Роан показал на дуб — возвышающееся дерево, которое доставит меня обратно в Лондон.

Я неохотно слезла с Оберона. Когда я рассталась с теплом Роана, моим телом овладела дрожь, а между рёбер образовалась пустота. Я посмотрела на него.

— Спасибо, что подвёз.

Он посмотрел на меня сверху вниз.

— Просто возвращаю тебя туда, где тебе место.

В моём горле встал ком, и я пошла к порталу, чувствуя, как пустота гложет мою грудь. Я чувствовала себя потерянной, совершенно неприкаянной. Я надеялась, что Роан станет для меня каким-то ответом, целью, миссией. Сейчас я нуждалась в предназначении. И может, я хотела вновь ощутить вокруг себя его сильные руки, почувствовать то умиротворение, уснуть под стук его сердца. Похоже, в присутствии Роана бушующий в моём разуме хаос утихал.

«Бесполезная». Его слова звенели в моей голове как проклятье.

Я чувствовала на себе его взгляд, словно он убеждался, что наконец-то изгнал меня из своей жизни. Я подошла к дуплу дуба, окружённая запахами леса. Пока Роан смотрел на меня, я подумала о том, как потеряюсь в людных петляющих улицах Лондона, и магия фейри-дуба перенесла меня.

Глава 2

Я вошла в обшарпанный холл молодёжного хостела Сент-Пол, располагавшегося на первом этаже старого викторианского здания. Седовласый мужчина за столом сердито посмотрел на меня поверх оправы очков. Свет жёлтых флуоресцентных ламп бликами отражался на его толстых линзах.

Я подошла к столу.

— Здравствуйте. Мне нужен номер, — я нахмурилась, вспомнив молодёжные хостелы, в которых я бывала прежде — тесные комнаты с двухъярусными кроватями, где люди приходят и уходят в любое время суток. — Есть одиночные комнаты?

— Сорок фунтов за ночь, — он медленно смерил меня с головы до пят отвращённым взглядом, каким обычно смотрят на кусок старого сыра в холодильнике.

В данный момент у меня было туговато с деньгами, но за отдельную комнату я заплачу любую сумму.

— Отлично. Прекрасно.

— На сколько ночей? — его тон как будто намекал, что предпочтительный ответ — ноль.

— Не знаю. Как минимум одна. Может, больше.

— Оплата вперёд. Наличкой.

Я кивнула. На моём плече висела сумка, которую я последнюю неделю хранила в ячейке на Ливерпульском вокзале. Я убрала туда все свои вещи, которые не могли пригодиться в мире фейри — телефон, кошелёк, ключи, кое-какая одежда и ноутбук. Я засунула руку в сумку и достала кошелёк, выудив две двадцатифунтовые купюры. Мужчина выхватил их и сощурился, осматривая банкноты на предмет подделки. Наконец, он отдал мне ключ от номера.

Поднявшись по узкой лестнице на второй этаж, я нашла тёмный коридор, застеленный выцветшим синим ковром. Комната № 27 находилась в самом конце коридора — белая дверь с потрескавшейся краской. За ней открывалось небольшое пространство, которое умудрялось выглядеть одновременно тусклым и кричащим: потрескавшиеся зелёные стены и серый ковёр… ну, Скарлетт назвала бы это говноковром. А на постели лежало покрывало с бабочками и неоново-розовыми и пурпурными цветами, которое словно пыталось бороться с ужасом зелёных стен. Огромное бурое пятно на ковре позволяло поиграть в мою любимую игру «Угадай пятно». Кола? Кровь? Рвота?

И всё же комната идеально совпадала с тёмным, пустым ощущением в моей груди. Вполне подходит под страдания.

Я бросила сумки у двери, и мои магические способности уже настроились на отражения в комнате. Зеркало в полный рост висело на стене у шкафа. Чуть дальше по коридору я чувствовала отражения зеркал в общей ванной комнате. Более слабые отражения мерцали на единственном окне и на тусклом металле корпуса кровати.

Я подошла к зеркалу, посмотрев на себя. Неудивительно, что администратор хостела так прохладно меня приветствовал. С моей одежды капало на ковёр. Одежда была покрыта колючками и лошадиной шерстью. Волосы пребывали в хаосе, грязные и мокрые, а розовый оттенок начал выцветать. Под глазами темнели пурпурные синяки. Я провела пальцами по мягкому шерстяному свитеру, который дал мне Роан; теперь он запачкался грязью. Если поднести ткань к лицу, я почти могла уловить его запах — лёгкий аромат мха и мускуса. Однажды я уснула на нём в Триновантуме, свернулась на его коленях и положила голову на его грудь. Его тёплые руки окружали меня, звук его сердцебиения успокаивал, пока я не погрузилась в глубокий сон. Теперь я тосковала по тому ощущению безопасности.

И всё же это не вариант. Я прерывисто выдохнула и нащупала отражение, сливаясь с ним. Я попыталась представить там прежнюю Кассандру, которая считала себя человеком, агентом ФБР, который помогал ловить серийных убийц и фыркал при упоминании магии. Но я как будто не могла контролировать свои мысли. Вместо этого в отражении появился образ моих родителей. Мои мама и папа, такие, какими я их хотела запомнить: сидят на заднем дворе под послеобеденным солнцем, папа жарит бургеры и неуклюже пританцовывает под песню «Hungry Like the Wolf», пока мама расставляет свечи с запахом цитронеллы, чтобы отогнать насекомых.

Буквально на секунду мою грудь сдавило. Я хотела войти прямо в эти чарующие картины. Но как только я подвинулась ближе к зеркалу, моё предательское сознание сотворило в зеркале Рикса, стоящего перед грилем моего отца, и на его лице за дымом играла жестокая улыбка. Я зарычала и разорвала связь с зеркалом.

Хорас и Марта Лидделлы никогда не знали, кто я на самом деле, и что их дочь похитили, подменив монстром. Что бы они подумали обо мне, если бы узнали правду?

Я попыталась затолкать эти мысли в глубины своего сознания. Чёртова тишина этого места сведёт меня с ума. С бушующим разумом я вытащила из сумки телефон и поставила на зарядку. Затем взяла из сумки смену одежды.

Я не захватила полотенце, что сделает принятие душа весьма интересным, но я всё равно пошла по коридору и толкнула дверь, которая вела в комнату с бежевым кафелем. В одной из кабинок я сняла одежду, задрожав от холода, затем включила чуть тёплую воду.

В тишине ванной, которую нарушали лишь грустные струйки воды, лившиеся на моё тело, я не могла игнорировать кое-какие базовые вопросы.

А именно — что, бл*дь, я делала со своей жизнью в данный момент? От портала мне надо было прямиком отправиться в аэропорт, взять первый же доступный билет до Штатов и попытаться направить свою жизнь в привычное русло. Мне надо было вернуться в ФБР, как предполагалось неделю назад, и дальше жить своей жизнью.

Смывая лесную грязь со своего тела мыльной водой, я постаралась подумать о том, что скажу шефу. ФБР не знало о существовании фейри. Я не могла заявить, что оставалась в Лондоне, чтобы сразиться с двойником-подменышем и не дать ей разрушить город. Может, я просто буду умолять о прощении. Старик суров, но я подозревала, что в глубине души у него мягкое сердце. Я всегда была его любимицей. Может, я даже обрету некое подобие нормальной жизни с милым и благоразумным бойфрендом, с которым познакомлюсь где-нибудь в интернете.

Я выключила воду и вышла в кабинку для переодевания. Я натянула одежду на мокрое тело, не вытираясь. Мои трусики прилипли к ногам где-то на середине бёдер. Ну, хотя бы свитер немного согреет.

Вернувшись в комнату, я бросилась на ужасное покрывало с бабочками и цветами. Я уставилась в потолок, изучая трещинки. Мой разум без устали кипел воспоминаниями прошлых нескольких недель, и почему-то мысль о возвращении в Штаты казалась неправильной.

Прошлую неделю я чувствовала себя так, словно скользила по поверхности пузыря хаоса, хрупкой сферы, которая защищала меня от бушующих вод под поверхностью. И лишь одно не давало мне погрузиться в эти хаотичные глубины: движение. Я продолжала двигаться, неслась вместе с миром фейри, иначе мой хрупкий пузырёк лопнет.

Я схватила телефон с кровати. Там до сих пор было меньше 20 % заряда. Оставив его подключённым к розетке, я набрала номер Скарлетт.

— Алло? — она ответила почти немедленно, голос звучал бодро и резко. — Касс?

— Привет, Скарлетт, — я старалась говорить ровным тоном.

— Касс, ты в порядке? Что случилось? — видимо, я потерпела безнадёжный провал в попытках скрыть правду от своей лучшей подруги.

Я с трудом сглотнула.

— Скарлетт, я так устала.

— Касс, ты где?

— В хостеле. В Лондоне.

— Уже вернулась из своей поездки? — спросила она мягким голосом, но с некоторым напряжением. Линия не была защищённой, я знала. Говорить о моём недавнем визите в Триновантум будет не лучшей идеей.

— Ага, — я шмыгнула носом. — Эм… парень, которого я навещала, в итоге не захотел меня видеть.

— Это была не лучшая идея, Касс. Тебе нужно вернуться в Штаты.

«Вернуться». Я осознала, что она говорит, и меня пронзил очередной укол одиночества.

— Ты уже уехала из Соединённого Королевства?

Она вздохнула.

— Да. Я улетела два дня назад. Я в Штатах.

— О.

— Касс, тебе правда стоит поехать домой. Нам многое надо обсудить. Лицом к лицу. И я думаю, что твои ребята теряют терпение из-за твоего исчезновения.

— Ага, — мой голос звучал пустым. — Ты права.

— Касс, ты звучишь ужасно.

— Я просто устала. Я не спала… — я попыталась подумать. — Несколько дней. Я вымоталась.

— Так я тебе и поверила, — беспокойство окрасило её голос.

Внезапно я пожалела, что позвонила ей. Я должна была знать, что мы не сможем нормально поговорить по телефону.

— Как бы мне хотелось, чтобы ты была рядом.

— Мне тоже. Хочешь, я куплю тебе билет домой? Тебе надо просто приехать в аэропорт Хитроу.

— Спасибо, но не нужно. Я сделаю это.

— Поспи, — сказала она. — Я могу купить тебе билет, деньги вернёшь потом. Ты нужна им здесь.

— Я не уверена, что у меня по-прежнему есть работа, Скарлетт.

— Касс…

В моём сознании промелькнул образ — мои родители и нависающий позади них Рикс.

— Ты знала, что мои мама и папа не были моими настоящими родителями? — спросила я. — Об этом говорится в моём досье?

— Мы сейчас не можем обсуждать твоё досье.

Внезапное озарение ударило по мне как кулак под дых.

— Кассандра Лидделл — это даже не мое имя. Оно принадлежало другому ребёнку, которого украли фейри, — я почти могла видеть её глаза, полное ужаса выражение лица Сиофры, когда я заточила её в бездне между отражениями.

— Касс, — твёрдо сказала Скарлетт. — Это не защищённая линия, и я думаю, что тебе очень нужно поспать…

— Это не моё имя, это… это… украденное имя. Я заточила его хозяйку…

Я услышала щелчок, когда она оборвала звонок, явно пытаясь положить конец моей неосмотрительной болтовне.

Точно. Не защищённая линия.

Я понимала, что едва держусь. Утомление и эдипов ужас от убийства собственного отца вызывали эмоциональный срыв. Не говоря уж о глубокой ране из-за того, что Роан меня отверг. Скарлетт права. Мне надо поспать, а утром я куплю билет и отправлюсь домой, полностью забыв эту катастрофическую поездку.

Я забралась ногами под покрывало, выключила лампу на прикроватной тумбочке и крепко закуталась по самые плечи.

Мой разум бушевал, но я перекатилась на живот и закрыла глаза, повелевая себе заснуть. Но вместо этого воспоминания эхом разносились в моём сознании. Голос моей матери: «Такая милая девочка с пухлыми щёчками. Все в акушерском отделении сразу влюбились в тебя». А потом звук предсмертного дыхания моей матери в день, когда она была убита. Я пряталась под кроватью, глядя на свою толстовку, валявшуюся на полу, и слушая, как мой мир разваливается на куски. Затем в сознании замелькали образы: мой первый день в школе; мой семнадцатый день рождения, вечеринка с катанием на роликах и игровыми автоматами; день, когда я получила на Рождество куколку-балерину.

Как бы всё повернулось, если бы меня не подменили? Я бы выросла в Триновантуме с Риксом и… и…

И кем?

Если Рикс — мой отец, то кто моя биологическая мать?

Отвлечение. Я отчаянно мечтала, чтобы что-нибудь отвлекло меня от этих воспоминаний, и теперь, когда передо мной повис этот мучительный вопрос, я лихорадочно ухватилась за него. Вероятно, где-то там у меня есть мама. Если я найду её, то возможно, вновь обрету семью. Может, она хочет меня увидеть.

Я пока не могла вернуться в Штаты. Мне всё ещё предстояло разгадать собственное прошлое. Мне надо узнать, кто я. Я родилась пикси; у меня имелась человеческая мать, чьего имени я не знала.

Я поднялась с кровати, отказавшись от надежды поспать, и надела обувь.

***

Когда я спустилась по скрипучим ступеням в Винный Бар Лероя, грустная джазовая мелодия витала поверх тихого гула разговоров. Под звуки трубы и саксофона женщина скорбно пела о потерянном любовнике, который оставил её на морском берегу.

Остановившись внизу лестницы, я на мгновение окинула взглядом комнату, осматривая знакомую обстановку — туннели, расходившиеся от основного помещения, бочки с выдержанным вином и старинные геральдические эмблемы, висевшие на стенах: ворон, голубь, череп под водой, наперстянка, феникс. Но больше всего меня привлекала та, чья поверхность была стёрта. Шесть королевств Триновантума, и одно из них разрушено. Как-то раз я спросила Роана об уничтоженной эмблеме, но он просто сменил тему.

При мысли о нём и о выражении на его лице, когда он вышвырнул меня из своего дома, у меня заныло в груди. Я обняла себя, впервые посмотрев на посетителей Лероя. Именно тогда я заметила дюжины подозрительных взглядов, уставившихся прямо на меня.

Как только я вошла, все разговоры прекратились. Женщина, чьи синие волосы спадали до самых бёдер, глазела на меня молочно-белыми глазами; другая с коричнево-красной кожей, одетая в белый бархатный камзол, не донесла бокал с вином до рта, уставившись в мою сторону. Мужчина с заострённой бородкой и чёрным кружевным воротником сощурился, изучая меня. Даже саксофонист и тот таращился.

«Точно». В свой последний визит сюда я привела с собой Скарлетт, а она угрожала всем пистолетом с железными пулями. Видимо, фейри-народу такое не нравилось.

И всё же они не выглядели так, будто собирались напасть. Единственной, кто на меня не смотрел, была женщина, певшая в микрофон. Её серебристые волосы струились поверх кроваво-красного платья, и она словно затерялась в боли своей песни. Я ещё несколько секунд послушала музыку, встречаясь с сердитыми взглядами вокруг и стараясь выглядеть небрежно, расслабленно. Постепенно лица стали отворачиваться, приглушённые разговоры возобновились.

Я тяжело вздохнула и заметила худой силуэт, сгорбившийся на барном стуле. Косматые светлые волосы свисали ему на глаза. «Элвин». Вот его-то я и хотела найти.

Держа голову опущенной, я пошла к нему. На ходу я невольно засекла, что посетители бара как будто заметно отшатывались от меня, пока я проходила мимо.

Когда я приблизилась к Элвину, меня приветствовала пелена марихуанового дыма, и он повернулся, лениво улыбнувшись мне. Его глаза покраснели.

— Ты в норме, босс?

— Ага, — соврала я. — Как сам?

— Лерой! — крикнул он. — Кларет для моей подруги! И мне тоже бокальчик заодно.

Лерой оттолкнулся от двери возле бара, хмуро посмотрев на меня.

— Хочешь два кларета?

Я кивнула, моё тело напряглось от нервной энергии.

— Щедрую порцию, пожалуйста, — я побарабанила пальцами по выцветшей древесине барной стойки, и моя грудь заныла от знакомой пустоты. — Вообще-то, можешь просто принести нам бутылку?

Он кивнул и повернулся к стеллажу позади него. Я же крутанулась на стуле и повернулась лицом к Элвину. Он был одет в чёрную куртку поверх футболки с надписью «Если не сможем, то притворимся, что смогли (с) НАСА, 1969 год»[1].

Он уставился на меня остекленевшими глазами.

— Ты уверена, что ты в порядке?

Я кивнула.

— Да, спасибо. Как ты? Всё хорошо с твоими… знакомыми?

При нашей последней встрече Элвин сказал мне, что работал двойным агентом в фейри-подразделении ЦРУ. Если бы король узнал, то Элвин был бы уже мёртв. Так что я помогла ему, удалив его имя из базы данных ЦРУ.

— Да. Теперь всё отлично. Спасибо тебе за это.

Я пригладила свою помятую одежду и бросила очередной нервный взгляд на собравшихся за баром.

— Кажется, сегодня все на пределе.

— Да?

— Да, — я наклонилась поближе, прошептав: — Думаю, они всё ещё сердятся из-за той ситуации с пистолетом.

Он фыркнул.

— Брось, Касс. Всем похер на это.

— Да? Тогда почему меня сверлят убийственными взглядами?

— Ты даже не чувствуешь, что ты проецируешь? — он поиграл водой в стакане. — Ты же как шторм на горизонте, Касс. Ты ощущаешься как ураган злости и боли.

Я моргнула.

— О. А ты, похоже, не против.

— Я налёг.

— Чего?

— Я под кайфом, говорю. Это помогает.

Лерой поставил на бар два больших винных бокала, затем медленно наполнил их, и я зачарованно наблюдала, как янтарная жидкость переливается в тусклом свете свечей. Он оставил бутылку и отступил в тень, где встал в углу и прислонился к стене со скрещенными на груди руками и сонным видом.

Свет отражался от тёмно-зелёного стекла бутылки — оно было цвета глаз Роана. Я отпила кларета, позволив сладкой жидкости задержаться на языке, и только потом проглотила. Может, если я достаточно напьюсь, то наконец-то сумею расслабиться.

Я кивком головы показала на певицу.

— А она хороша.

Элвин пожал плечами.

— Она поёт эти печальные песни несколько сотен лет. Я уже слышал их все ранее.

— Она печалится о чём-то конкретном?

Он развернулся на стуле, наблюдая за певицей.

— Её приятель бросил её ради предначертанной пары триста лет назад, а она так и не оправилась от этого.

Я отпила ещё глоток кларета.

— Ради предначертанной пары?

— Ага. У некоторых фейри есть предначертанные пары. Говорят, что это типа дар богов, но обычно это только рушит всем жизни. Например, нашей Роксанне, — он поднял бокал, салютуя певице. — Её жизнь испорчена.

— То есть… некоторым людям просто суждено любить кого-то, и тут ничего не поделаешь? Приходится бросать того, с кем был сотни лет, просто потому что так гласит судьба?

— Да. Херня какая-то, если хочешь знать моё мнение.

— Никаких возражений с моей стороны.

Он повернулся ко мне лицом.

— Я удивился, увидев тебя здесь. Я слышал, ты отправилась в Триновантум.

— Как ты вообще об этом услышал? Кто тебе сказал?

— Я знаю всякое, Касс. Именно этим я занимаюсь.

Я отпила вина.

— Ну, я вернулась. И мне нужна информация.

— Вот как? — его глаза сверкнули оранжевым свечением. — О чём?

— О моей биологической матери.

— О? А что с ней?

Я сделала большой глоток перед тем, как ответить:

— Ты знаешь, кто я.

— Хорошая девушка, — сказал Элвин. — Федерал. Пикси…

— Подменыш.

— Ага. И это тоже.

— Ты знал с самого начала. Ты даже сказал мне, когда я спрашивала о Сиофре, — я чувствовала, как глаза щиплет от слёз.

Он пожал своими костлявыми плечами.

— Мне было известно… кое-что из этого.

— Ты мог бы уберечь меня от больших проблем, если бы просто сказал с самого начала. Возможно, ты бы спас немало жизней.

— Я торгую секретами, Кассандра. Знаешь, что делает секрет ценным?

Я допила содержимое бокала, не отвечая.

— Конечно, знаешь. Секреты ценны тогда, когда их знает мало людей.

— Это всё, что тебя волнует? Ценность твоих товаров?

— Что тебе нужно, Касс?

Я вновь наполнила свой бокал.

— Я хочу знать, кто произвёл меня на свет… кто моя настоящая мать.

— Я понятия не имею.

Моё настроение упало. Это с самого начала было хлипкой надеждой, но теперь, когда она разлетелась на куски, я почувствовала, что пустота снова начинает пожирать меня.

Он сделал глубокий вдох.

— Но у меня есть кое-что, что может помочь тебе выяснить.

Я встретилась с ним взглядом, стараясь казаться спокойной.

— Что именно?

— А что ты дашь взамен?

— Что тебе нужно?

— Ты всегда можешь… задолжать мне услугу.

— Нет уж. Больше никогда, — в прошлый раз я едва не погибла. — Назови другую цену. Как насчет ужина?

— Нет, этого далеко не достаточно. Но тебе всё равно стоит купить мне ужин. Это хорошее начало торгов, если ты понимаешь, что я имею в виду? Лерой недавно приобрёл головку Вашрен-Мон-д’Ора[2], и он изумительно хорош. Давай начнём с этого, ладно?

Я вздохнула и глянула на Лероя.

— Можно нам тарелку… вот этого вот, что он хочет, и немного хлеба?

— И проследи, чтобы это был Вашрен. Не давай мне то американское дерьмо, рассчитывая, что я не узнаю, Лерой. Я всегда знаю, — он уставился на Лероя, бормоча: — Я всегда знаю.

Лерой хмыкнул, скрывшись за дверью кухни.

Я сделала большой глоток кларета, затем встретилась взглядом с Элвином.

— Так как мне найти мою мать?

— Сначала поговорим о том, что ты можешь мне дать.

Со следующим глотком вина я наконец-то ощутила то, в чём нуждалась — мягкое замедление и приглушённость мыслей. Наконец-то напряжение начало уходить из моих плеч. Так что там ценил Элвин?

— Как насчет информации?

Он кивнул.

— Что тебе известно?

Лерой вернулся, поставив на бар круглый деревянный поднос с ломтями хлеба и сыра. От хлеба поднимался пар. Элвин схватил ломоть и размазал сыр по поверхности. Он откусил большой кусок и зажмурился от удовольствия.

Я схватила ломтик тёплого хлеба.

— Прошлый мэр Лондона была подменышем.

— Брось, Касс. Все это знают. В этом никакой ценности.

Я усиленно задумалась.

— Надвигается война. Король планирует напасть на Благих.

— Тебе действительно нужно, чтобы я ещё раз объяснил, что делает секрет ценным? — Элвин пососал палец, слизывая с него капельку сыра.

— Ладно! — я заскрежетала зубами, подумывая уйти. Потом закрыла глаза и поискала в своём сознании частичку информации, которая могла бы заинтересовать этого раздражающего фейри. И когда я стала думать, в моём сознании выжегся образ. Глаза Сиофры после того, как я заточила её в отражении. — Сиофра, — медленно произнесла я.

— А что с ней?

— Она пропала, — я отпила глоток вина. — Но она не мертва.

Его пережевывание замедлилось, глаза сверкнули тем необычным оранжевым светом.

— Вот как? Говори потише. У меня чуткий слух.

Я понизила голос.

— Она в ловушке. Заточена между зеркалами. До сих пор жива.

Он уставился на меня, и его тело обрело ту зловещую неподвижность фейри.

— Ты изменилась, Касс. Такое чувство, будто считанные недели назад ты забрела сюда наугад, чтобы спросить меня, как работает магия.

Моё сознание накрыло приятным кайфом, и я налила себе ещё бокальчик.

— Это действительно было несколько недель назад.

— И посмотри на себя сейчас.

— Это известно только мне, — сказала я. Мгновение спустя я поправилась: — И, может, Скарлетт. Я рассказала ей часть случившегося.

— Всё равно. Хороший секрет.

— Так как мне найти мою мать?

Элвин положил свой хлеб, запустил руку под куртку и вытащил круглый потускневший медный предмет. С виду он походил на старые карманные часы. Элвин передал его мне, и я открыла крышку, обнаружив компас. Иголка постоянно крутилась по кругу, ни на секунду не останавливаясь.

— И что мне с этим делать? — спросила я.

— Подумай о том, кого ты ищешь, держа компас у правой щеки. Он станет показывать в сторону ауры той персоны.

— А если этот некто уже мёртв?

— Компас покажет в ту сторону, где её сущность сильнее всего. На дом, где она прожила много лет, или на место, которое она часто посещала. Возможно, на её могилу.

— А если до неё две тысячи миль?

— Компас всё равно покажет в верном направлении, просто тебе придётся адово потрудиться во время поисков.

Впервые за несколько дней мой разум ощущался лёгким.

— Как мне подумать о ней, если я вообще ничего о ней не знаю?

— Тебе нужна лишь идея. Ты говоришь о женщине, которая родила тебя на свет. Это и есть идея.

— Ладно, — я убрала компас в карман, улыбнувшись. — Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — он отломил ещё кусочек сыра. — Надеюсь, что её поиски сделают тебя цельной, Касс.

Глава 3

Я стояла снаружи бара Лероя, дрожа на прохладном вечернем воздухе и чувствуя себя карликом в сравнении с возвышающимися шпилями Гилдхолла. В кои-то веки стихли все воспоминания, которые преследовали меня последнюю неделю, стихло то слово «бесполезная», которое без устали крутилось в моём сознании. Наверное, отчасти это связано с тем, что я вылакала полбутылки вина, и земля под моими ногами кренилась. «Само собой, — подумала я, — нужно пойти обратно в хостел, проспаться и попытаться воспользоваться компасом на трезвую голову». Но сначала мне надо было посмотреть, как эта штука работает.

Я достала компас из кармана и открыла. Его стрелка вертелась, изредка задерживаясь на секунду, но потом вновь сдвигаясь и ища дальше. Я сделала глубокий вдох и поднесла компас к щеке, подумав о том, каким, наверное, было моё рождение; подумала о связи с женщиной, которую я никогда не знала. Какой она была? Похожа ли она на меня? Отдала ли она меня на удочерение, или же меня похитили фейри?

В глубине моего сознания образовался силуэт моей матери — полая фигура, состоящая из вопросов.

Металл у моей щеки начал пульсировать теплом.

Когда я отодвинула его от себя, потускневший компас засиял легким серебристым светом. Стрелка показала на юго-восток, ни капельки не подрагивая. Я пересекла двор Гилдхолла, следуя её указаниям.

Не отрывая глаз от металлического круга, я пошла по тихим улицам города, уставившись на стрелку. С таким же успехом она могла показывать на Италию, или Соединённые Штаты, или на какое-то место посреди океана. Я всё равно шла по указанию стрелки, полностью сосредоточив на ней свой взгляд и внимание.

Когда я добралась до Уолбрука (места подземной реки, где я временами слышала мучительные крики), стрелка внезапно немножко дёрнулась, и моё сердце ёкнуло. Я сделала несколько шагов назад, затем снова пошла вперёд. Это была не случайность. Стрелка двигалась от моих перемещений.

Если цель вдалеке, то она бы не пошевелилась. Она бы упрямо указывала в одном и том же направлении, как большинство компасов показывало на северный полюс, не сбиваясь с курса. Я приближалась к ней, двигаясь мимо широких улиц банковского района и шагая на юг. Судя по тому, как шевелилась стрелка, моя мама определённо находилась в Лондоне… вовсе недалеко. Мой пульс бешено застучал. Неужели это действительно возможно?

Я свернула на старую узкую улочку Святого Свитуна — даже переулок, на самом деле. По обеим сторонам возвышались современные здания. Стрелка вела меня вперёд, пока кое-какая архитектура не сменилась более старинной — викторианские дома с узорными каменными карнизами. Я смотрела, как иголка чуточку смещалась, пока не зафиксировалась в новой точке. В конце переулка я вышла на более широкую дорогу с магазинами, по которой ехало несколько такси. Стрелка показывала резко направо.

Я свернула на широкий тротуар, и теперь стрелка почти идеально указывала в ту сторону, куда я смотрела. Я двигалась в верном направлении. Пока я шла, стрелка вибрировала, а потом остановилась, снова показав направо. С бешено бившимся пульсом я подняла взгляд и посмотрела на фасад здания.

Я поняла, где нахожусь, и сердце ухнуло в пятки.

Роан приводил меня сюда несколько недель назад, когда впервые поведал о фейри. Именно здесь я впервые мельком увидела Триновантум — это здание вмещало в себя Лондонский камень.

Я медленно присела возле узорчатой железной решётки в стене возле меня. За ней, под защитой тусклого стекла, жёлтый свет озарял Лондонский Камень. Я подвигала компасом влево и вправо возле Камня, наблюдая за стрелкой. Она постоянно показывала на центр известняка. Вот куда привёл меня компас, бл*дь?

В моей груди расцвела печаль, и по щеке скатилась горячая слеза, которой я даже не осознавала. Я честно думала, что компас ведёт меня к моей матери, к женщине из плоти и крови, которая наконец-то даст мне ответы, но это не так. Он привёл меня к камню, к безжизненной штуке, и это означало, что моя мать мертва. Возможно, она умерла здесь.

Я сделала глубокий вдох, стараясь мыслить связно. Если Элвин говорит правду, то здесь задержалась сущность моей матери. Что это означает? Когда Роан привёл меня сюда в первый раз, он использовал Камень, чтобы показать мне видение Триновантума. Он относился к камню с почтением, которого я не замечала за ним с тех пор. Чем именно являлся этот Камень? Связью с миром фейри. Может, это портал?

Я посмотрела сквозь защищавшие его решётки и стекло. Сложно было разглядеть что-то за ним, но в темноте мне удалось увидеть вешалки с одеждой. Может, магазин спортивных товаров.

Я позволила своей магии просочиться в здание, ища. Словно влекомая магнетической тягой, моя магия нацелилась на отражения внутри, на стеклянные и металлические поверхности. Я пошарила в сумке, достала одно из карманных зеркалец и посмотрела в него, связавшись с зеркалом на стене магазина. Мой разум щёлкнул, когда я установила соединение и ощутила холодный прилив магии на коже, прыгнув в отражение.

Я вышла в тёмном магазине и осмотрелась по сторонам, пока не увидела в окне Камень. Я прошла между стоек с вешалками, чтобы добраться до Камня, затем уставилась на стекло, покрытое пылью и следами пальцев. Эта древняя и могущественная реликвия явно находилась не в лучшем состоянии.

Я встала на колени, задаваясь вопросом, как Роан использовал его. Я пыталась нащупать Камень, как нащупывала отражения. Я прижала ладонь к тусклому стеклу, но ничего не почувствовала. Закрыв глаза, я подумала о Триновантуме. Ничего. Достав компас, я обнаружила, что он всё ещё показывает на Камень. Место определённо верное. Моя кожа покрылась холодным потом.

Я подумала о моей матери, о женщине, державшей меня после рождения. Вопросы бушевали в моей голове словно буря, пробиваясь сквозь дымку опьянения от вина. Сумела ли моя мама подержать меня на руках? Было ли ей больно, когда меня забрали? Вопросы эхом отдавались в моём сознании, умножаемые моим одиночеством. Моё сердце бешено стучало, гулко ударяясь о рёбра. Перед глазами всё потемнело, пока перед мысленным взором не появился образ хлещущей воды, потоки которой окружили мою кожу, поднимаясь выше по телу. Вопли ужаса пронизывали мой разум, крики жертвоприношений…

Мои глаза вновь распахнулись, костяшки пальцев обожгло болью, и я посмотрела вниз. Охваченная галлюцинацией, я пробила кулаком стекло, чёрт возьми. Кровь стекала по пальцам, пятная пыльную полку. И всё же Камень притягивал меня ближе.

Словно ведомая гравитационной тягой, я прикоснулась к его шершавой поверхности. В то же мгновение, когда мои пальцы вступили в контакт, меня накрыло волной шума. Это всё равно что нырнуть в реку голосов, где мой голос был лишь капелькой в общей какофонии, переплетаясь с остальными. Тут уже не было меня. Не было Кассандры, дочери Рикса, бесполезного лича страха. Лишь река мучительных криков в бездне темноты.

В тенях бушевали кружащие водовороты страшных, печальных, мучительных криков, нахлёстывавшихся друг на друга. Звуки Ада переполнили моё тело тёмным восторгом, мощной силой, которая вибрировала на коже, проносилась по позвоночнику. Может, это и ужасало меня, но я нуждалась в этом — в избавлении от собственных мыслей.

Мощный разряд ужаса окутал меня, увлекая в свои глубины, пока не осталось ничего, кроме меня и чёрного потока криков. А потом, буквально на долю секунды, я вспомнила имя: Кассандра. Я заставила себя перекатывать эту идею в своём сознании, медленно собирая частицы себя в реке. Я была агентом ФБР. Мне нравилось печенье Орео, хип-хоп, и я не могла отличить дорогое вино от дешёвого, а значит мне нравилось пить всё подряд. Мне нравилось смотреть танцевальные видео и запоем читать исторические романы про мускулистых шотландских лэрдов. В старшей школе я вела дневник с вырезками фотографий кинозвёзд, на которых я хотела походить — Одри Хепбёрн, Грейс Келли. Я была пикси, фейри-полукровкой. Меня три раза жалили пчёлы, и у меня аллергия на бананы. Я была профайлером. Моей первой влюблённостью был паренёк по прозвищу Блейз, который пользовался подводкой для глаз и играл на гитаре. Я была личом страха. И подменышем.

Я пришла сюда в поисках женщины, которая породила меня на свет.

Где я? Я каким-то образом переместилась внутрь Камня? Пространство вокруг меня пульсировало жизнью, и Камень словно связал меня с остальным городом… и не только с тем Лондоном, который существовал теперь, но с древним Лондоном, со слоями его истории. Я впитывала столетия лондонского ужаса. Я начала тонуть в гвалте бестелесных воплей.

Я испустила в реку визг «Мама!», но крики заглушили мой голос. Я искала её, искала связь с женщиной, которую разлучили с дочерью. Я нащупывала то чувство потери.

Где-то в этом потоке тихое причитание с плачем выделилось на фоне остального, и я чувствовала связь, нечто общее. Генетическая связь? Общая потеря? Я знала лишь то, что это связь. Я попыталась соприкоснуться с голосом, сказать, что я хочу помочь, спросить, как я могу вытащить её оттуда. Но крик лишь продолжался, источая печаль и страх.

В следующее мгновение я осознала, что лежу на сером ковре, тяжело дыша, и по моему лицу катятся слёзы. Боль обжигала ту мою руку, которой я пробила стекло. Заставив себя посмотреть на неё, я ощутила тошноту при виде ран, тянувшихся по моему предплечью. Как минимум одна из них была глубокой и сочилась кровью. Нетвёрдо поднявшись на ноги, я схватила спортивную ветровку с вешалки, чтобы зажать рану. Я покосилась на разбитую витрину, на мою кровь, которая стекала по зазубренным осколкам стекла. Хоть я уже не прикасалась к Камню, голоса до сих пор воевали в моём сознании. Крики мучимых душ, и один вопль, который завывал громче всех — тот, что был связан со мной. Что с ней случилось? Мне надо узнать.

Кое-как подойдя к одной из металлических стоек с вешалками, я уставилась в отражение и стала искать какое-нибудь безопасное место.

Глава 4

Я лежала на кровати в хостеле, мечтая о сне, но голоса, эхом отдающиеся в моей голове, продолжали будить меня. Каждый раз, когда я задрёмывала на несколько минут, крики превращались в кошмары. В моём сознании вставали образы — мужчины и женщины стоят на берегу реки в белых одеждах, и их крики пронзают воздух. Прежняя Кассандра поставила бы себе диагноз «слуховые галлюцинации и психоз на фоне стресса», но Прежняя Кассандра не знала правды. Она не знала о существовании магии. Через несколько секунд сна мои глаза снова распахивались, и я крепче куталась в одеяло.

Постепенно у меня сформировалась теория о Камне. Он ощущался живым, как пульсирующее звено живого города. Не его сердце, а часть мозга — сознательное существо. Лондонский Камень был подобен амигдале города — древней части мозга, которая говорила нам, должны ли мы бежать или драться. И употребив огромную дозу лондонского ужаса, я каким-то образом испортила свой мозг. Как? Я не знала. Видимо, в универе я прогуливала предмет «Магические Камни и их Влияние на Мозг».

Несколько часов я крутилась в кровати с бока на бок, а потом схватила телефон и посмотрела на время. Полчетвёртого. Сколько я пробыла в камне? Минуты? Часы? Ощущалось это как несколько дней.

Я отбросила одеяло и встала с постели; мой разум бушевал. Сколько я не спала? Слишком долго.

Даже если я не знала, что Камень делал с моим мозгом, я знала, какой эффект оказывала бессонница. Мой таламус (центральная переключательная станция мозга) просто перегорит. Все функции префронтальной коры (регулирование эмоций, способность к планированию, оценка реальности) пойдут псу под хвост. Затем мой мозг начнёт питаться собственными нейронами и синаптическими связями, тогда как мои эмоции полностью возьмут верх.

То есть, мне надо поспать, иначе я довольно быстро скачусь в безумие. Моргнув, я взяла куртку. Само собой, мне надо больше вина, чтобы заглушить бл*дские крики в моей голове. Ровно столько, чтобы я отрубилась.

Быстро надев джинсы и кожаную куртку, я выбралась через тёмное лобби хостела на прохладный ночной воздух. В это время суток город погружался в тишину, и это тревожило меня. Без отвлечения мне нечего слушать, кроме эха криков в моей голове. Что, чёрт возьми, эта штука сделала со мной? Мне казалось, будто токсины из Камня просочились в моё сознание и отравляли меня. Но конечно, в этом не было смысла.

Я поспешила перейти улицу к круглосуточному супермаркету «Теско». Когда двери открылись передо мной, флуоресцентные лампы в магазине показались ослепляющими. Моя голова раскалывалась, перед глазами плавали какие-то фигуры. Я поморгала, чтобы привести мысли в порядок.

Передо мной находился лабиринт продуктов — бобовые, белый хлеб, замороженные товары. Казалось, что я часами бродила между полок как потерянная. А потом я нашла то, что искала. Секция с алкоголем. Я просматривала ассортимент, пока не нашла самую дешёвую бутылку — она называлась просто «Французское Вино» за 2 фунта 99 центов. Отлично. Мне надо лишь приглушить крики и усыпить себя. Выпивка вовсе не должна быть хорошей.

Я взяла с полки две бутылки и пошла к кассе.

Молодая женщина за прилавком хмуро посмотрела на меня. Я знала, что она видела: растрёпанную и полубезумную с виду женщину, которая покупала дешёвое вино почти в четыре утра. Мне было всё равно. Если бы она слышала крики в моей голове и знала то, что известно мне, она бы вообще три бутылки купила.

Я приложила карту. Когда та пикнула, я схватила пластиковый пакет с кассы. Спеша обратно в хостел и вытаскивая ключ-карту от номера, я постаралась заблокировать голоса, которые волнами накатывали на мой череп.

Добравшись до своего номера, я откупорила первую бутылку и сделала большой глоток. Затем ещё один, стараясь заглотить как можно больше дешевого вина. К счастью для меня, я вовсе не была знатоком вина, так что «Французское Вино» за 2,99 фунта казалось вполне неплохим. Хотя становилось ясно, что оно меркло в сравнении с кларетом Лероя, да и неопределённая этикетка начинала меня беспокоить. Может, стоило раскошелиться на что-нибудь подороже, чтобы не чувствовать себя совсем алкашкой. Хотя я бы всё равно не почувствовала бы разницы, и дешёвое дерьмо делало свою работу.

Когда я осушила половину бутылки, голоса в моём сознании начали стихать. Тусклая комната в хостеле накренилась и повернулась, мой разум опустел и притупился. Я пошарила в сумке, вытащила ручку и нацарапала на этикетке вина слово «Шикарное».

Резкие крики стихли до тихого рёва, а в голове не осталось лишь приглушённое ощущение страдания. И тут я наконец-то уснула прямо в одежде.

***

— Могу я вам помочь? — молодая блондинка смотрела на меня из-за прилавка в спортивном магазине, и её глаза выдавали все мысли. Основной посыл сводился к «выглядишь ты дерьмово».

Я посмотрела на себя, заметила джинсы с расстёгнутой ширинкой, футболку с пятнами горчицы… «Когда, чёрт возьми, я ела горчицу? Пожалуйста, скажите мне, что я не нажралась сосисок из уличного киоска…»

Я попыталась незаметно застегнуть ширинку, уже осматривая витрину. Белая ткань наполовину прикрывала её, заслоняя зазубренную дыру в стекле. Нижняя половина Лондонского Камня всё ещё выглядывала из-под ткани, вибрируя странной силой, которая манила меня. Мне нужно снова прикоснуться к нему, услышать тот один крик.

Может, я просто скажу, что сущность моей матери задержалась в том камне, заточённая и одинокая. Когда я шагнула ближе к Камню, крики сделались оглушающими.

Выглядывая из-за угла небольшого стеклянного холодильника со спортивными напитками, продавщица прищурилась. Наверное, задавалась вопросом, не надо ли вызвать полицию. Подозревала ли она, что это я пробила стекло? Смесь крови и горчицы пятнала повязку на моём запястье.

Я посмотрела ей в глаза.

— Просто ищу бутылку воды, — я открыла холодильник и достала бутылку. — Вот.

Мои руки дрожали, когда я поставила её на прилавок. Крики всё ещё эхом отдавались в моём сознании, бушующие эмоции затмевали мои мысли.

Я выдавила из себя улыбку.

— Мне нравится поддерживать водный баланс, — это прозвучало нормально?

Нет. Это определённо не прозвучало нормально.

***

Поздно ночью я снова пробралась в магазин, дрожа и чувствуя подступавшую к горлу тошноту. Когда я ела в последний раз? Вот уйду из магазина и найду себе еду. Что угодно, только не уличные сосиски.

Лондонский камень маячил в витрине, маня меня ближе. Я не могла объяснить, почему пришла. Эта штука ужасала меня, переполняла мою голову теми кошмарными криками. И всё же я жаждала ощутить тот тёмный восторг, который охватывал моё тело, когда я прикасалась к нему — та сила была столь мощной, что заглушала мои мысли. Мне просто нужно, чтобы крики были достаточно громкими. Чистый ужас, а не воспоминания, которые преследовали мой разум. Прикасаясь к Камню всего на несколько секунд, я терялась в нахлынувших потоках криков. Это ощущалось как свобода — тёмный, дионисийский экстаз. Древние знали важность этого чувства, этой свободы от преследовавших нас мыслей.

Более того, это связывало меня с моей матерью. Я слышала там её голос, завывавший поверх остальных. Я не могла сказать, что сильнее влекло меня к камню: потребность в этой разрядке или отчаянная жажда связи с мамой.

Я шатко подошла ближе, пока не встала перед стеклом, занавешенным тканью. Я протянула руку, убрала материю, посмотрела на грубую поверхность известняка и ощутила тягу в своём теле. Мои пальцы дрожали, когда я потянулась к зазубренной дыре.

Конечно, мне не стоило касаться камня, но я хотела вновь затеряться в тех криках. Словно услышав мои сомнения, сила камня хлынула в моё сознание рекой воплей. Буквально на секунду я слилась с Камнем, а через него и с другим присутствием: мужским духом. Над гладкой поверхностью поднялись образы: сильная рука, сжимающая меч, лезвие, разрубающее шею женщины у реки. Те же руки капают красный воск на сложенный пергамент и скрепляют его печаткой с изображением кипарисового дерева. Затем те же мощные ладони поднимают клинок и вонзают в нежную плоть пониже рёбер женщины; я почувствовала, как смертоносный восторг убийцы наполняет моё тело силой. Затем яблочный сад, висящий на ветке красный и соблазнительный фрукт, кожица которого чернеет и гниёт на моих глазах.

Моя рука задрожала ещё сильнее, и стекло пронзило кожу на моём запястье. Шок боли вернул меня в настоящее, и я отдёрнула руку, заставляя себя отступить.

«Бл*дь». Мне надо прекратить это. В данный момент я уже не знала, что происходит, но это не к добру.

Я отпрянула, и моя кровь закапала на пол. Крики, которые манили меня к зеркалу, звали обратно, умоляли о милосердии. И в их воплях звенело два слова: Владычица Ужаса.

***

Я моргнула от ослепительно яркого освещения в «Теско». Продавец сердито посмотрела на мои ноги, и я покачнулась перед прилавком, не сразу сообразив, почему. Я выперлась из хостела, одетая в золотистое коктейльное платье и шлёпки. Платье было усеяно крошками, и на нём виднелось пятно — наверное, от вина. Мне правда надо начать смотреться в зеркало перед выходом на улицу, иначе они перестанут продавать мне виски, но чёртовы крики в голове продолжали отвлекать меня.

— Они удобные, — сказала я. — Шлёпки.

Сердито посмотрев на меня, женщина за прилавком взяла вторую бутылку виски и пробила её.

Я уже приготовила банкноты, пока она пробивала третью бутылку, и сунула их продавщице. Мне не терпелось вернуться в свой номер, приглушить крики в голове и погрузиться в глубокий сон.

Может, я навещу Камень всего один раз перед отходом ко сну, вновь услышу свою маму. Может, в этот раз она не будет кричать.

***

Я стояла в ванной хостела и смотрела в зеркало. Камень смотрел на меня в ответ, виднеясь в отражении стеклянной витрины. Если я потянусь через отражение, то смогу к нему прикоснуться. Услышу ли я вновь голос своей матери? Смогу ли я её освободить? Это был бы интересный эксперимент: большая часть моего тела в грязной общественной уборной, моя рука на Лондонском Камне в миле отсюда, а моя душа сливается с ним. Я поднесла виски к губам и сделала большой глоток, упиваясь приятным жжением в горле.

Который час? Может, часа три ночи? С другой стороны, на поверхности известняка уже начинал подниматься красноватый дневной свет, окрашивавший его розовыми оттенками. Должно быть, уже рассвет. Где-то в другом измерении психически адекватная Кассандра вышла бы на пробежку в парк, съела грейпфрут на завтрак и порадовалась тому, что живёт на свете.

Мой телефон завибрировал — наверное, опять Скарлетт. Я проигнорировала его, уставившись на Камень. Мой разум ощущался тяжёлым, вялым от виски.

Я противилась желанию вновь прикоснуться к Камню, позволила его образу исчезнуть, и моё отражение вернулось, уставившись на меня. Мои бледно-розовые волосы спадали на плечи жидкими прядями, под налившимися кровью глазами залегли пурпурные мешки. Я выглядела как полное дерьмо. «Бесполезная».

Где-то в глубине моего сознания голос кричал мне убираться из города, подальше от этого ужасного камня, пока не стало слишком поздно. Пока Кассандра Лидделл не исчезла навсегда.

***

— Касс, пожалуйста, — произнесла Скарлетт. — О чём ты говоришь?

Лёжа на спине, я прижимала телефон к уху и раздражалась, что она этого не понимает.

— Я сказала, что нашла свою мать. То, что от неё осталось. Она в амигдале города, — я пыталась замаскировать дрожь в голосе, заплетающийся язык. Может, мне стоило позвонить ей после того, как виски выветрится. С другой стороны, если я протрезвею, тогда вернутся крики.

— Чего, блин? — переспросила она.

— Амигдала — это где живёт страх. Я слышала голос моей матери в Камне, — ну что тут такого сложного?

— Касс, милая. Твоя мать мертва. Что ты…?

— Да не та мать! Не женщина, которая меня воспитала. Я говорю о своей биологической матери. Я нашла её. Она в Лондонском Камне, по крайней мере, там находится её дух. И когда я прикасаюсь к нему… я чувствую силу. Ужас и силу. Это что-то значит. Это типа… типа резервуара ужасных вещей. Страх и ужас, как древняя часть мозга. Так?

Несколько долгих секунд ответом мне служило молчание.

— Касс, я прямо сейчас куплю тебе билет. Я хочу, чтобы ты вернулась сюда. О чём бы ты ни говорила, мы с этим разберёмся.

— Я не вернусь! Пока не разберусь, как моя мама связана с Камнем, и для чего он предназначен. Я слышу её крики, словно она там. Или её дух заточён там. Ты знаешь, что я имею в виду? Но мне нужна твоя помощь, Скарлетт, мне нужно всё, что у ЦРУ есть по Лондонскому Камню. Это какой-то артефакт фейри или инструмент. Это важно.

— Касс, эта линия не защищена.

Я махнула рукой.

— Да кто, по-твоему, нас прослушивает? Фейри? У них даже телефонов нет, что уж говорить про прослушку. Их технологии остановились в железном веке. Поверь мне. И всё равно у них есть более серьёзные причины для беспокойства.

— Я сейчас готова повесить трубку, — сказала она. — Я знала, что ты перенесла немало дерьма, но ты ставишь под угрозу интересы национальной безопасности. Не говоря уж о моей работе. Тебе надо выпить кофе, протрезветь и сесть на рейс обратно в Штаты. А потом, может быть, записаться к психотерапевту или типа того. Не знаю. Ты лучше разбираешься во всём этом дерьме, чем я, но мне кажется, что если бы я несла невнятный бред, ты бы отправила меня к психотерапевту.

Моя злость вспыхнула.

— Невнятный бред? Я только что дала тебе важную частицу информации — камень полон мучимых душ. А ты говоришь, что мне нужна психотерапия? Ты мне больше не доверяешь?

— Может, когда ты протрезвеешь, это будет иметь больше смысла, а так нет, я не особенно доверяю твоим суждениям. Единственная причина, по которой я ещё не повесила трубку — это то, что твои слова настолько бредовые, что ты даже не выдаёшь ничего полезного. Я бы сама прилетела в Лондон и увезла тебя домой, но у меня тут кризис и два мёртвых агента. Так что мне надо, чтобы ты поспала, выпила кофе и убралась к чёрту из Лондона.

— Я, может, и пьяная, да, но это из-за криков. Моя работа здесь. В Лондоне. Камень — место древней силы.

— В данный момент ты явно работаешь не лучшим образом, Касс, иначе у тебя не заплетался бы язык.

— Я не вернусь, Скарлетт. И если ты не собираешься мне помогать, то ты для меня бесполезна, — я оборвала вызов, дрожа всем телом, затем выбросила телефон в окно. Я смотрела, как он кувыркается в воздухе, а потом разбивается о тёмную улицу внизу. В этом городе я сменила много телефонов. Может, пора уже перестать покупать новые.

***

Я сидела в одном нижнем белье на краю кровати и смотрела на отражение Камня в своём последнем карманном зеркале. Я смотрела на него налитыми кровью глазами, пытаясь оторваться. Я вслепую поискала виски, но чёртова бутылка оказалась пустой. Сколько же бутылок я выпила за последние несколько дней?

Вяло моргнув, я осмотрела комнату, пока не заметила магазинный пакет, в котором ещё стояла одна бутылка. Я выдохнула с облегчением. Ещё одна есть. Я перевела заворожённый взгляд на Камень. Откуда он взялся?

Отражение замерцало, изменилось, и я моргнула, когда оно устаканилось, показав образ высокого известнякового булыжника в окружении высокой травы, белых анемонов, колокольчиков и одуванчиков. Камень выглядел иным, более крупным, но я его всё равно узнала. Лондонский Камень.

Изображение снова замерцало, показывая древний город: Лондонский Камень возвышался над грязной улицей, и по обеим её сторонам выстроились деревянные дома с красными черепичными крышами. На поверхность камня присел ворон, взъерошивший пёрышки. Мимо Камня проходили женщины в белых платьях с высоко собранными кудрями.

Я смотрела на Камень сквозь время, века назад. Как такое возможно?

Изображение замерцало, здания стали выше и темнее… но их окутало пламя. Великий город горел. Огонь ревел над зданиями, воздух переполнился дымом и пеплом. Люди бежали по земляным улицам, широко раскрыв глаза от ужаса. Это был Великий Лондонский Пожар, и Камень находился в его центре, и его поверхность сияла серебристой силой.

И тогда я начала понимать, почему я ощущала такую связь с камнем.

Как и я, Камень был личом страха.

***

Кассирша в «Теско» подозрительно посмотрела на меня, когда я аккуратно выложила содержимое корзинки на ленту. В этот раз я надела нормальную обувь и застегнула ширинку, так что у женщины не было причин на меня коситься, но она всё равно это делала.

Шесть, восемь, десять, четырнадцать… зеркал разных форм и размеров.

— И для чего это всё? — спросила она. — Для какой-то вечеринки?

— Ага. Зеркальная вечеринка у меня, — ладно, крики и алкоголь делали меня немного раздражительной.

Одно из зеркал на ленте кассы мигнуло, и на поверхности промелькнул Лондонский Камень. Я крепко стиснула зубы и разорвала связь с отражением. Женщина, похоже, не заметила.

Я прочла смазанный бейджик на её футболке.

— Джулия, можно как-нибудь побыстрее? Это важно.

***

Я расставила вокруг себя зеркала, и в них мерцали образы. Камень под ночным небом, и дома вокруг него покосившиеся и бедняцкие. Камень посреди оживлённой улицы, и рядом вол тащит телегу. Камень в буре, молния освещает небо, дождь хлещет по земле. Камень в церкви, затем на фоне зелени. В каждом образе он выглядел иначе, его размер менялся, поверхность старела с годами. Но суть оставалась прежней.

Я сидела посреди зеркал, глядя на мерцающие стёкла вокруг себя. Я баюкала почти пустую бутылку, уже не зная, что ищу. Мой взгляд привлекло движение, и я повернула голову.

Фейри, стоящие вокруг Камня. Некоторые с крыльями, другие с рогами из металла или кости. Вокруг них кружил туман, и я не видела лиц. Лишь редкие проблески зубов и ладоней… мужчины с красными зубами и когтями, кровь капала с их губ и кончиков пальцев.

У их ног лежала юная фейри, её лицо было залито слезами и кровью. Мужские руки (были ли они теми же сильными руками, что я видела в отражениях?) держали факел перед её испуганным лицом. Он ткнул огнём в тело девушки, воспламеняя её платье. Моё сердце сжалось, когда она задёргалась, широко раскрыв рот в беззвучном крике. Мои глаза защипало от слёз, и я готова была поклясться, что её крики доносились сквозь отражение.

Желчь подступила к моему горлу. Отпрянув, я швырнула зеркало в стену и смотрела, как оно разбивается на осколки.

Вокруг меня отражения замерцали, показывая комнату, мои дикие глаза, моё грязное лицо.

В других зеркалах моё отражение улыбалось, глаза потемнели от удовольствия. Кассандра, Владычица Ужаса.

***

Я стояла на тускло освещённой Кэннон-стрит, уставившись на Лондонский Камень сквозь железную решётку. Безопаснее держаться по эту сторону Камня. Я не хотела чувствовать тягу прикоснуться к нему, питаться теми веками ужаса. Откуда-то с тёмных и петляющих улиц Лондона доносилась песня какого-то мужика. Пьяный мужик пел. Счастливый пьяница.

Позади меня раздались шаги, но я не потрудилась повернуть голову, пока голос мужчины не нарушил мою концентрацию.

— Ты в порядке, милая?

Я повернулась и хмуро посмотрела на дородного мужчину в футболке с логотипом футбольного клуба Миллуолл. В его руке плескалась пинта пива.

— Я в норме. Просто фейри заточили душу моей мамы в камне, и она взывает ко мне. Кажется, она несчастна.

Он нахмурил лоб и задумчиво хлебнул пива, после чего вытер рот тыльной стороной ладони.

— Кажется, такое уже случалось. С камнем.

— Точно.

Я подняла бутылку, шутливо отсалютовав мужчине, и допила последний глоток виски, чувствуя, как капли успокаивающей жидкости прикасаются к моему языку, стекают по горлу, и мой разум ещё чуточку утихает. Я позволила бутылке упасть на тротуар, и она откатилась в сторону. Игнорируя мужчину, я присела и прикоснулась к металлической решётке, проведя пальцами по изогнутым линиям. Я уже не знала, что я чувствовала.

Глава 5

— Кассандра? Кассандра, поговори со мной!

Низкий голос пробился в мой сон без сновидений, и я почувствовала сильную руку на своём плече.

Я лежала на спине… возможно, на полу. Как только я приоткрыла глаза и впустила лёгкий жемчужный свет, мой мозг начал раскалываться. Кажется, он пытался сбежать из моего черепа. Я попыталась что-то сказать, но выдавила лишь тихий стон.

— Слава Богу, — голос окрасился облегчением, и я не сразу поняла, что он принадлежит Габриэлю.

Мои веки затрепетали, приоткрывшись, и я тут же пожалела об этом. Яркий утренний свет пронзил мой череп как горячая кочерга.

— Свет, — прохныкала я.

Он тихо выругался, вставая, затем задёрнул шторы.

Я осмотрелась по сторонам и осознала, что лежу возле пустой бутылки виски и собственной разбросанной одежды. Если бы мне не казалось, что я умираю, я могла бы смутиться из-за чёрных скомканных трусиков на полу. С задёрнутыми шторами комната погрузилась в тень. Габриэль прошёл мимо моего безвольного тела, и я услышала, как он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Через минуту он вернулся, присел возле меня и протянул стакан воды.

Он нахмурил лоб, в ореховых глазах проступило беспокойство.

— Сесть сможешь?

— Я в норме, — подавляя тошноту в нутре, я медленно села и потянулась к стакану. Схватив его, я едва не разлила содержимое, потому что мои пальцы дрожали. Сжав стакан сильнее, я сделала маленький глоток. Для моего пересохшего горла вода показалась блаженством, но в следующее мгновение тошнота усилилась. Я протянула стакан обратно Габриэлю и улеглась на пол, надеясь, что теперь он уйдёт и оставит меня умирать. К своему ужасу я обнаружила, что спала в куче разбросанных кукурузных палочек с сырным вкусом, и некоторые из них запутались в моих волосах. Оранжевые специи от палочек покрывали мои пальцы, а новый телефон валялся среди мусора. Когда, чёрт возьми, я купила новый телефон? Я этого не помнила, но разбивать и покупать телефоны стало почти привычкой в Лондоне.

Габриэль пристально смотрел на меня.

— В норме, говоришь?

Я тяжело сглотнула, и во рту был такой вкус, будто там что-то сдохло.

— Я часто сплю в продуктах с сырным вкусом. Они прогоняют кошмары. Старое суеверие фейри.

Видимо, со смертью придётся подождать, потому что Габриэль решительно настроился меня оживить. Он пошёл к моему чемодану, и я слушала, как он там копается, содрогаясь при мысли о том, как он шарится в моих тампонах и блеске для губ, визуально придающем объём.

Через несколько секунд Габриэль вернулся ко мне, держа на ладони две белые таблетки.

— К счастью для тебя, я нашёл парацетамол, — он положил таблетки мне в руку. — Фокус в том, чтобы принять их перед сном. Подавляет похмелье.

Я проглотила таблетки.

— Спасибо. Ну, хотя бы меня не стошнило, — не дай Бог лишиться последнего достоинства. Я вытряхнула сырный порошок из волос.

— Наверное, тебе стало бы лучше, если бы тебя стошнило.

Я слабо кивнула.

— Верно. Можешь помочь мне подняться?

Присев рядом, он обнял меня одной рукой за плечи, другой поддержал за спину. Медленно и осторожно он помог мне встать. Я пошатнулась, мир вокруг всё ещё покачивался. Тошнота подступила к горлу, и я снова подавила её. Плохо уже то, что Габриэль нашёл меня на полу рядом с разбросанными трусиками и кукурузными палочками; я не хотела ещё и окатить его рвотой.

Я села на краю постели, окинув взглядом комнату.

— Бл*дь.

— Да уж, я тоже на своём веку бывал в запоях, но ты вывела это на новый уровень. Ты делаешь алкогольные запои прямо-таки произведением искусства.

Осколки зеркала усеивали ковёр, вместе с ними валялось несколько пакетов и горы грязной одежды. Я видела всего одно или два целых зеркала. Я смутно помнила, как купила их, но не припоминала, как разбила. Что я в них увидела?

Я с трудом сглотнула, стараясь думать сквозь туман в голове. Я определённо помнила, как разбила зеркало, увидев…

Мой разум отпрянул от этого воспоминания. Пока что нет.

Я сделала глубокий вдох, впервые осознав, как сильно я воняла. Ещё один пункт в списке полного унижения.

— Кажется, мне надо в душ.

— Иди, — согласился Габриэль. — Я принесу тебе что-нибудь поесть.

Я застонала так, словно он только что пригрозил мне ужасной пыткой, но ничего не сказала. Я не в том положении, чтобы спорить. Я побрела к двери общественной ванны, хрустя разбитым стеклом под ногами.

***

После душа я почистила зубы в ванной, заполненной паром, и впервые осознала, чего не хватает. Крики. Я больше их не слышала и едва не зарыдала от облегчения, вызванного этим открытием. Воспоминания о них всё ещё шептали в глубинах моего разума, и я была почти уверена, что никогда этого не забуду. Но они уже не вибрировали в моём черепе. Может, виски простерилизовало мой мозг.

Помывшись, я замоталась в белый банный халат и открыла дверь в свой катастрофичный номер хостела. Габриэль сидел на стуле в углу комнаты, у его ног находился пакет с продуктами. На шаткий столик рядом с собой он поставил тарелку с двумя круассанами и стакан из Старбакса.

— Ты выглядишь получше, — сказал он.

— Ага. Думаю, часть алкоголя вышла через кожу с паром, — обезболивающие уже начали работать над пульсацией в черепе.

Он нахмурился.

— Я нашёл три пустые бутылки из-под виски. Как долго продлился этот запой?

— Не уверена, что я могу ответить на этот вопрос, — пробормотала я, предпочтя не упоминать три другие бутылки, которые он не нашёл.

— Что случилось, Кассандра? Я понимаю уйти в загул на ночь, может, на две, но это же перебор.

Я сощурилась, пытаясь найти способ объяснить это всё.

— Давай я сначала выпью кофе, — я села на угол кровати, и Габриэль протянул мне стакан чёрного кофе. Я сделала глоток, слегка вздрогнув от крепкого вкуса. — Это помогает.

Он протянул бумажную тарелку с круассанами, и я откусила краешек одного из них. Как только масляное и слоящееся тесто попало на мой язык, желудок взревел от голода. Я умяла круассан, засыпав крошками весь халат. Мне понадобилось ещё тридцать секунд, чтобы справиться со вторым.

Внезапная волна тошноты едва не заставила меня выблевать всё обратно, но я сделала несколько неглубоких вдохов, стискивая край кровати, пока тошнота не отступила. Я медленно допила остатки кофе, чувствуя, как разум обретает ясность, а туман уходит из моего сознания. Как только это случилось, в голове всплыло воспоминание — то, что я увидела в отражениях. Женщина, сгоревшая насмерть у основания Лондонского Камня.

Я с трудом сглотнула.

— Откуда ты знал, где меня искать?

— Я и не знал. Скарлетт позвонила мне два дня назад, сходя с ума от беспокойства. Она знала, что с тобой что-то не так. Что ты говорила как пьяная, и она не психолог, но ты также… казалась дезориентированной.

— Она сказала, что я выжила из моего бл*дского ума.

— По сути да. Она попросила меня найти тебя, и последние два дня я этим и занимался, — он выгнул бровь. — Ты бы очень помогла мне, если бы использовала свою кредитку.

— Привычка после жизни в бегах.

— В итоге я нашёл тебя по полицейским отчётам. Некоторые из них упоминали пьяную и неопрятную женщину с розовыми волосами на Кэннон-стрит возле Уолбрука. Отчёт о проникновении в спортивный магазин на Кэннон-стрит, где всё стекло было в крови. Похоже, кто-то хотел добраться до Лондонского Камня. Представляешь? И серия странных звонков в диспетчерскую из-за того, что зеркала странно мигают. И почти все отчёты в радиусе менее мили от этого места. Так что я проверил отели поблизости, показывая свой удобный жетон детектива и ища женщину с розовыми волосами. Если ты так привыкла находиться в бегах, то твой вид что-то совсем не помогает слиться с толпой.

Я кивнула и тут же пожалела об этом.

— Логично говоришь.

Габриэль отпил своего кофе.

— Когда я видел тебя в последний раз, у тебя на плече сидел ворон-хамло, и ты сказала, что направляешься в Америку. Что случилось?

— Один в приюте для животных, кажется.

Он приподнял бровь. Его явно интересовал не ворон.

— Я думала, что Роану нужна моя помощь, — я проигнорировала хмурое выражение на лице Габриэля. — Я дала ему слово. Но я пришла слишком поздно, и он был не заинтересован. Так что я вернулась.

— Ладно, — он откинулся на спинку стула, затем кивком головы указал на разбитые зеркала и хаотичное состояние комнаты. — А это всё? Почему ты целую неделю нажиралась в хлам и била витрины?

Я испустила долгий вздох.

— Я искала свою мать. Свою биологическую мать, имею в виду. У меня была магическая безделушка, которая привела меня к Лондонскому Камню, а потом я почувствовала, как он манит меня ещё ближе. Он обладает магией, Габриэль. И он полон ужаса. Прикоснувшись к нему, я слышала те крики, и они… — «они переполнили меня восторгом». — Пока я прикасалась к нему, это блокировало мои мысли. Но когда я уходила, они просто отдавались в моей голове эхом. Габриэль, я не думаю, что смогу объяснить. Это всё равно что быть в комнате с тысячью людей, которые плачут от боли. Только эта комната — твой мозг, и крик заглушает твои мысли. И ты не можешь уйти, не можешь зажать уши. Я не могла спать. Думаю, Камень — какой-то лич страха, как я. Он впитывает страх, но вместе с тем снова выплёскивает его.

— А когда ты пила?

— Мне надо было как-то приглушить крики, и тут в дело вступило виски. И я продолжала возвращаться к тому Камню, — я крепче сжала кулаки. — Но это ещё не всё. Я слышала там голос, завывавший громче остальных. Не могу объяснить, почему, но я думаю, что это была моя мать. В смысле, женщина, которая родила меня на свет. Я просто почувствовала это. Мне нужно понять её связь с Камнем.

— Я не понимаю. Она жива?

Я покачала головой.

— Нет, я так не думаю. Мне кажется, это воспоминание о ней. Или какая-то её сущность, её ужас, хранящийся в камне.

— Может, тебе лучше оставить это похороненным.

— Нет. Мне нужно знать, кем была моя мать, — мой голос надломился.

Габриэль ничего не сказал.

— Думаешь, я чокнутая?

Он пожал плечами.

— С момента нашей встречи ты говорила немало безумных вещей, и все они оказались правдой. Ты можешь переходить между измерениями с помощью зеркал, так что я не вижу причин, по которым наполненный духами камень не может быть реальным. Но у меня для тебя вопрос получше. Почему это важно? Ты сказала, что по-твоему неважно, кто породил тебя на свет. Родословная не имеет значения, важно лишь то, что ты воспитывалась с любовью. Природа против воспитания и всё такое.

— Я знаю.

— Возможно, Лондонский Камень — это могущественная реликвия. Одно лишь прикосновение к этому Камню отправило тебя в недельный запой, в результате которого ты могла захлебнуться собственной рвотой. Я никогда не видел, чтобы ты выглядела так плохо, а ведь я видел тебя в весьма дерьмовых состояниях.

— Ты умеешь сделать так, чтобы девушка почувствовала себя хорошо.

— Ты приехала сюда на поиски убийцы. Ты его нашла. Теперь пора двигаться дальше. Твоя биологическая мать мертва, и ты ничего не можешь поделать.

В моём горле встал ком.

— У меня не осталось семьи. Люди, которые воспитывали меня, мертвы. Я убила своего биологического отца. Я знаю, я говорила, что родословная не имеет значения… — я сделала глубокий вдох. — Только я уже не уверена, что в это так легко поверить. Только не тогда, когда я чувствую, что питаюсь ужасом других людей. И это ещё не всё. Мне показалось, что Камень… живой или наделён сознанием. Что, если сознание моей матери до сих пор заточено там? — я потёрла свой пульсирующий висок. — Я не знаю. Понятия не имею, как это работает.

— И дай угадаю. Для этого понадобится углубиться в мир фейри, даже если кажется, что это убивает тебя, и честно говоря, это рушит твою жизнь. Как ты можешь с такой уверенностью говорить, что это голос твоей матери? Ты никогда прежде не слышала её голос. Как ты и сказала, у тебя не осталось семьи. И я знаю, это ранит… но не может ли это быть принятием желаемого за действительное? Ты психолог. Как ты бы ты интерпретировала, если бы кто-то сказал тебе, что слышит голос своей матери в камне?

— Ты не понимаешь! — я раздражённо заскрежетала зубами. — Я чувствовала, что мы каким-то образом связаны. Я не могу это объяснить. Я просто это почувствовала.

Как только слова слетели с моих губ, я возненавидела себя за то, что сказала их. Я никогда прежде не полагалась на чуйку. Я всегда всё продумывала, а теперь цеплялась всего лишь за какое-то чувство.

— Позволь мне предложить другое объяснение, самое очевидное — ты не спала несколько дней, ты пьяна и тоскуешь по семье. И я не виню тебя, Кассандра, правда, не виню. Быть потерянным и одиноким — это вовсе не замечательное чувство. И ты боролась с ним уже сколько?

— Мои родители умерли, когда мне было тринадцать. С тех пор я была одна. Но в этот раз всё ощущается… иным, — пустота поедала мою грудь изнутри, и я уставилась в пол. — Я знаю, что почувствовала связь. Я знаю, что это была она.

— Слушай, Кассандра, — он смягчил свой тон. — Ты узнала весьма шокирующие факты о себе и своём происхождении. Может, я не знаю, через что ты сейчас проходишь, но я думаю, что ты отчаянно ищешь какую-нибудь цель, лёгкое средство почувствовать себя лучше. Поэтому ты пошла помогать Роану, верно? Ничто так не помогает избежать своих проблем, как нырнуть с головой в проблемы фейри, верно? Ты буквально пытаешься сбежать в другой мир.

Меня накрыло волной измождения.

— Ладно. Ты уже выразил своё мнение. Оно принято к сведению. Ты хочешь, чтобы я забыла об этом. Я думаю, ты неправ. Мне не нужна твоя помощь, — моя голова пульсировала. — Мне надо выяснить, что случилось с моей мамой. У меня больше никого нет.

— У тебя есть Скарлетт. У тебя есть я. И сейчас ты выглядишь так, будто нуждаешься в моей помощи, — словно подчёркивая свои слова, Габриэль бросил резкий взгляд на бутылку вина, которую я оставила на полу — ту, на этикетке которой моим почерком было написано ШИКАРНОЕ.

— Не надо мне снисходительного отношения, — лёд в моём тоне удивил меня саму. — Если ты не поможешь мне узнать о Камне, то ты только путаешься под ногами. И давай будем честны: ты ничего и не знаешь о фейри.

Габриэль медленно поднялся на ноги.

— Да, ты и сама отлично справляешься, Кассандра.

Я ничего не сказала. Он пересёк комнату и вышел, бесшумно закрыв дверь за собой.

Глава 6

Спустя пять минут я спешила по лестнице вниз за Габриэлем, торопливо натянув джинсы и футболку. Я двигалась так быстро, как только позволяли мои ноющие мышцы. Я распахнула входную дверь хостела, отчаянно просматривая залитые ярким светом узкие улочки в поисках его силуэта. С каких это пор Лондон сделался таким солнечным, чёрт возьми?

Не увидев его нигде, я поспешила по Картер-лейн, предположив, что он направился в сторону собора Святого Павла.

Как только Габриэль ушёл, я сразу же пожалела, что оттолкнула его. Может, Габриэль прав — я не совсем одна. Какая разница, были ли они моими кровными родственниками или нет? Семья — это те люди, которые заботятся о тебе и о которых заботишься ты. Семья — это тот, кто готов прийти в твой дерьмовый хостел и помочь тебе справиться с ужасным похмельем. Кто знает, какой была моя биологическая мама? Но я знала, каков Габриэль. С самой нашей первой встречи он поддерживал меня.

Когда я добралась до собора Святого Павла (кафедрального собора периода Реставрации, который возвышался над своим двором), я осмотрела улицы в поисках Габриэля. Я увидела утомлённую женщину, толкавшую коляску с ребёнком, и двух мужчин, державшихся за руки. Габриэля нет.

Я поспешила к ближайшему офисному зданию, расположенному напротив собора Святого Павла, и посмотрела в окно, нащупывая отражение и ища Габриэля. Стекло замерцало, и там появился Габриэль, крепко стискивающий зубы. Я едва не прыгнула в отражение, но я была слишком слаба и не могла рисковать — вдруг застряну. Вместо этого я присмотрелась к его окружению, чтобы опознать район. Он уже шагал по Чипсайду, направляясь к метро.

Я перешла на бег, хотя каждый шаг отдавался резкой болью в пульсирующем черепе. Заслуженное наказание. Я не замедляла темпа, игнорируя тошноту и головокружение.

Время от времени я останавливалась и смотрела в витрину магазина или боковое зеркало машины, убеждаясь, что по-прежнему могу отследить Габриэля. Город, который ещё несколько недель назад казался таким чужим, теперь ощущался как знакомый друг. Я начинала заучивать его изгибы и повороты.

Заметив Габриэля в окне кофейни, я увидела, что он поворачивает на Олд-Джюри, узкую улочку в центре города. То есть, он шёл не к метро и находился всего в минуте от меня. Я ускорилась, подавляя возражения своего тела. В животе нарастала тошнота, но я повернула в аллею и побежала. Каменные стены как будто смыкались вокруг меня.

Я оживила в памяти прошлую неделю. Как агент, переставший выходить на связь после расследования, наверное, я уже лишилась работы в Бюро. Я разозлила Роана, Габриэля и Скарлетт. Я нарушила обещание, данное Роану, сказала Габриэлю, что он ничего не знает и не нужен мне, и… я точно не помнила, что сказала Скарлетт, но я практически уверена, что это не было чем-то милым. Я оказалась в одиночестве не потому, что моя семья мертва. Это вызвано тем фактом, что я отталкивала всех, прячась в дерьмовой дыре с бутылками виски и грязной одеждой.

Переведя дыхание, я перешла на шаг, затем вовсе остановилась, упёршись ладонями в колени. Моё нутро скручивалось узлами. Не знаю, в похмелье ли дело, но по моей щеке скатилась слеза. Мне надо вернуться в хостел, а потом как-нибудь позвонить Габриэлю попозже. А пока нужно опохмелиться, чтобы пережить этот чёртов день.

Пока я переводила дыхание, воздух пронзил ужасный вопль, и я посмотрела в небо. Три огромных серебристых журавля кружили в небесах. Они постепенно опускались ниже. Пока я смотрела на них, по моей спине пробежал холодок. Они выглядели слишком огромными, чтобы быть обычными птицами, и что-то в их присутствии прогнало большинство людей с улиц, словно прохожие почувствовали иномирную угрозу.

Затем они один за другим нырнули к улице и приземлились на тротуар вокруг меня. Два передо мной, один позади. В их тёмных как уголь глазах блестела смерть, и воздух сделался ледяным, отчего по моей коже побежали мурашки.

Самый крупный из них склонил голову набок, затем словно взорвался, превратившись в огромный силуэт, окутанный туманом. Когда дымка немного прояснилась, передо мной оказалась костлявая женщина в кровавом плаще. Спутанные серебристые волосы свисали на её плечи, и она светилась зеленовато-серым светом. Её огромные чёрные глаза завораживали меня, и я почти не заметила, как обратились остальные журавли. Волны ледяного воздуха исходили от их тел, и мои зубы застучали друг о друга.

— Бедное дитя, — она провела костлявым пальцем по моей щеке, и её прикосновение было чистым льдом, отчего моё тело сотрясла дрожь. Её голос как будто доносился эхом изнутри моего сознания. — Такая одинокая. Это была не твоя вина.

Моё сердце ударялось о рёбра.

— Ты была всего лишь ребёнком. А твоя мать вот так покинула тебя. Ты не могла не вырасти таким монстром.

Я сделала шаг назад, завороженная её глазами, но всё равно желающая убраться подальше от вони смерти.

— И теперь совсем одна. Люди отворачиваются от тебя. Народ фейри обращается с тобой как с дворняжкой. Бедное дитя. Столько страданий, — она развела свои костлявые руки широко в стороны. — Пора отдохнуть. Иди ко мне. Позволь забрать твою боль.

Когда туман сгустился, я ощутила странную тягу, побуждающую меня подойти ближе к ней, но я с силой подавила этот порыв. Краем глаза я видела, как из тумана вышла другая фигура — на сей раз мужская, но я не сводила взгляда с ведьмы. Я не могла позволить, чтобы она вновь прикоснулась ко мне, иначе я поддамся её чарам. Когда она опять потянулась ко мне, я была готова и оттолкнула её руку. Хруст костей эхом отразился от зданий. Я не в настроении для манипуляций фейри.

— Тебе лучше держаться от меня подальше, — мой тон сделался ледяным, взгляд метнулся к отражению в зеркале.

Но тут я увидела ещё одну приближающуюся фигуру — широкоплечий силуэт Габриэля, шагавшего к нам через туман.

Он поднял пистолет — тот самый, что я дала ему — и прицелился в грудь старухи.

— Отойди от неё, демон.

Ведьма медленно повернула голову в его сторону.

— Габриэль. Как давно я тебя не видела.

На мгновение в его глазах мелькнуло удивление.

— Это называется пистолет, демон. Он стреляет пулями. Железными пулями.

Старуха печально улыбнулась ему.

— Насилие? Разве это ответ? Мужчина вроде тебя, который так много потерял из-за насилия. Ты должен быть выше этого. Разве ты не помнишь меня, Габриэль? Разве ты не слышал мой крик перед тем, как умерла твоя жена?

Его рука начала дрожать. Я никогда прежде не видела его таким выбитым из колеи, и мой желудок взбунтовался.

— У насилия есть свои применения.

— Твоя бедная жена. Погибла так неожиданно. Ты знаешь, что её убило?

— Демон.

— Нет, — старуха стиснула свою грудь. — Это был призрак ужаса — дух страха без тела. Тот, что может скользнуть в человека и захватить контроль над ним. Фейри-призрак вселился в тело человека, в одинокого никто. Окутанный человеческой плотью, призрак вонзил нож в сердце твоей жены, а потом питался тобой, пока ты в ужасе держал её умирающее тело. Я наблюдала за всем этим. Я знала, что это случится, и пришла ради острого момента. Мы питаемся печалью. Мы предсказываем отчаяние. А потом мы кричим, — она протянула руку, погладив его пистолет, и Габриэль как будто застыл. — Когда слышен вопль банши, за ним непременно последует смерть.

Габриэль выстрелил, но тело банши развеялось облаками тумана, и пуля пролетела сквозь неё, разбив стекло за ней. Её телу понадобилось всего мгновение, чтобы вновь сделаться материальным, и звук, который она издала в следующий миг, будет преследовать меня до конца моих дней. Она запрокинула голову, завизжав в небеса, и её голос был подобен тысяче мучимых душ, пронзая меня до мозга костей. Другие банши завыли вместе с ней; их крики оглушали, и я зажала уши руками.

Они втроём ринулись вперёд, их клыки удлинились, острые зубы обнажились. Когда самая крупная совершила бросок и полоснула Габриэля длинными острыми когтями, я схватила её за капюшон и резко дёрнула назад.

Когда она стремительно развернулась ко мне, я ударила её лбом в нос, сломав кость. Боль расколола мой череп, который всё ещё пульсировал от похмелья. Когда её нос хрустнул, она издала визг. Я сама была оглушена, перед глазами плясали разноцветные пятна, но я замахнулась для очередного удара. На сей раз я шарахнула её по виску.

Все три приняли истинный облик, пальцы удлинились в когти, а из кожи выросли серебристые перья.

Самая высокая из них полоснула меня когтями, и обжигающая боль опалила щёку, когда она рассекла плоть. Я снова ударила её кулаком, отчего её голова запрокинулась. Прежде чем я успела нанести ещё один удар, одна из банши врезалась в меня и сшибла на землю с безумной улыбкой на лице.

Она полоснула меня, но я ухватилась за её коготь и вывернула его в обратную сторону. Кровь побежала по моей руке, когда коготь пронзил мою кожу. Я всё равно сломала коготь, и от её криков в моих венах заискрил тёмный восторг. Когда она свалилась с меня, я спешно поднялась на ноги.

Тогда-то я увидела, что случилось с Габриэлем, и мой мир пошатнулся.

Он лежал на спине, и кровь растекалась вокруг его тела поблёскивающей лужей. Одна из банши грызла его шею, и моё сердце остановилось. Так много крови на тротуаре. Горе врезалось в мою грудь с силой грузового поезда. Я не могла дышать.

— Нет! — заорала я, и в моём сознании эхом отдавались мучительные крики. Я ринулась к фейри, пнув её по голове. Она свалилась с Габриэля, но я не могла заставить себя посмотреть на него.

Бесконечные крики агонии топили меня в реке печали. Я позволила им заглушить мою собственную боль, мою скорбь, и просто погрузилась в муки других.

Время замедлилось, едва ползя, и капли крови как будто в замедленной съёмке падали с зубов фейри, повисая в воздухе. Серебристое перо застыло над нами, не двигаясь.

В туманном воздухе вокруг меня кружили завитки страха. «Страха фейри». Благодаря какому-то инстинкту я знала, что надо делать. Я выгнула спину, позволяя страху банши влиться в меня, питаясь им. Затем, издав уже нечеловеческий рык, я швырнула этот страх обратно в них.

Когда время возобновило свой ход, глаза банши выпучились, их рты приоткрылись, руки застыли на месте. Одна из них дёрнулась и отпрянула назад, отчаянно желая сбежать от меня.

В глубинах своего разума я слышала их крики, переплетавшиеся с тысячами мучимых душ, закованных в ужас. Их паника наполняла моё тело силой.

Все фейри спешно вскочили на ноги, визжа, разворачиваясь, спасаясь бегством, но я не собиралась их отпускать. Они убили моего друга, и я хотела, чтобы они страдали.

Я позволила ужасу струиться из моего тела в них, парализуя их паникой. Одна за другой они упали на тротуар. Взбурлила тёмная ярость, и я подошла к первой — к той, что пировала Габриэлем. Сила наполнила меня до костей, когда она посмотрела на меня, дрожа. Её ужас лишь подстёгивал меня.

Она подняла руки, тщетно защищаясь.

— Пожалуйста.

Я наклонилась и свернула ей шею; хруст эхом отразился от стен. Её тело обмякло на земле.

Ярость отравляла мою кровь, и я подошла к следующей банши, которая скулила и смотрела на меня жуткими чёрными глазами. Страх полностью парализовал её. Я подобрала большой осколок стекла, разбитого пулей, не заботясь о том, что острые грани рассекают мои пальцы.

Банши попыталась выговорить слово, но получился лишь бессвязный поток звуков. Я отбросила назад её спутанные серебристые волосы, обнажив ледяное горло, и вонзила осколок стекла в сонную артерию. Кровь струёй брызнула в воздух.

Последняя банши поблизости издала сдавленный звук. Я пошла к ней, вся залитая кровью фейри и сжимающая осколок стекла.

Она лежала, съёжившись у стены, уставившись на меня с разинутым ртом, и я поднесла стекло к её горлу.

— Почему я? — прорычала я. — Почему вы пришли за мной?

Она пролепетала нечто невнятное, и я прижала кончик осколка к её шее.

— Почему я? — взревела я.

— Владычица… Ужаса… — пролепетала она. — Должна… умереть…

«Владычица Ужаса». Мой разум словно заледенел.

— Почему?

— Он… приказал.

— Кто? — пока она тряслась, я поднесла осколок стекла к её чёрному глазу, угрожая вырезать его. — Кто, мать твою? Кто вас послал?

— К-король…

Звук полицейских сирен пронизывал воздух.

— Верховный Король фейри? Он послал вас убить меня? Зачем?

Её рот открылся и снова закрылся, и я прижала осколок прямо под её глазом.

— Я… не знаю! — завизжала она.

Я поверила ей. Но в следующее мгновение она лихорадочно потянулась к моей шее, отчаянно стараясь спасти свою жизнь. Её ледяные когти сжались вокруг моего горла.

Я отвела руку назад, а потом вонзила осколок в шею, рассекая артерии. Вся залитая её кровью, я встала, дрожа всем телом.

«Владычица Ужаса».

Когда сирены послышались уже ближе, я поспешила к Габриэлю, впервые нормально посмотрев на него и едва дыша. Его горло было разорвано, прекрасные ореховые глаза смотрели в небо. Горе угрожало задушить меня, утопить в себе. Его кровь растекалась по улице широкой лужей.

— Габриэль, — прошептала я. Банши кричали по нему.

Он лежал мёртвый, и его уже не спасти. Бремя печали вышибло из меня весь воздух.

Глава 7

Я проскользнула в свою комнату через одно из зеркал, и моя грудь ныла от тоски. Слёзы катились по щекам, одежда пропиталась кровью — кровью банши, моей кровью, кровью Габриэля — и от металлического запаха скручивало желудок. Я быстро сняла джинсы, промокшие насквозь. Я посмотрела на свои ноги — кровь просочилась через ткань и оставила странные тошнотворные узоры на коже. Так много крови. Я не могла дышать.

Я плюхнулась на кровать, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Габриэль погиб, пытаясь помочь мне. Он был хорошим другом, которого я не заслуживала.

Я уставилась в пол комнаты, до сих пор усеянный обломками стекла. С моих губ сорвалось рыдание, потом ещё одно. Я пыталась сдержать их, сказать себе, что надо двигаться дальше, что фейри решили убить меня, что надо действовать, но печаль затопила меня.

Я подумала о первой встрече с Габриэлем на месте преступления на Митр-сквер, когда я впервые увидела его ореховые глаза. О той ночи, когда мне приснился кошмар, и я с криками проснулась в его доме, а он пришёл поговорить со мной. О всех тех разах, когда я просила его о помощи, а он даже не раздумывал. О том, как он заботился обо мне и напевал себе под нос, жаря для меня яичницу.

Я не могла позволить, чтобы эти воспоминания навеки запятнались образом того, как он лежит в аллее на спине, глаза смотрят в никуда, горло разорвано, на лице гримаса боли. Смогу ли я когда-нибудь думать о нём, не вспоминая тот ужасный момент? Не гадая о том, как повернулась бы его жизнь, если бы он никогда не встретил меня?

Я стиснула края своих грязных простыней, жалея, что Габриэль вообще пришёл проведать меня. Слёзы ослепили меня, покатившись по щекам.

Наконец, слёз не осталось — лишь пустота за рёбрами. Я не знала, как долго просидела на кровати, уставившись в пол, но так могло пройти несколько часов. Когда спина начала ныть, я встала и посмотрела по сторонам. Медовый луч солнца пробивался между штор, отражаясь от осколка зеркала. Я пошла в угол комнаты и подняла с пола пластиковый пакет.

Я аккуратно начала собирать осколки и складывать их в пакет. Я делала это осторожно, бережно, избегая острых краёв и стараясь сосредоточиться на этой задаче. Это помогало мне двигаться. Вопли в моей голове слегка стихли, сделавшись вполне терпимыми. Я подавила горе и ярость, позволив своему сознанию заледенеть, пока мною не овладело прохладное спокойствие.

Пока я наводила порядок в комнате, мой разум перебирал события, случившиеся во время нападения. Что именно со мной произошло? Я каким-то образом всосала страх банши и швырнула обратно в них, парализовав их ужасом. Я никогда прежде не чувствовала страх фейри. Если бы только я овладела этой странной силой до того, как они разорвали горло Габриэля.

В ледяных глубинах моего разума завывал голос: «Владычица Ужаса должна умереть».

Это уже второй раз, когда кто-то назвал меня Владычицей Ужаса. Что это значит? Я уставилась на своё отражение в большом осколке, который держала в руках. Красный нос, опухшие глаза. Не особенно устрашающее зрелище, и всё же король фейри желал моей смерти.

Я могла лишь предположить, что это как-то связано с ужасом, который я умудрилась вселить в банши.

«Король». Король послал за мной банши, а они между делом убили Габриэля.

Холодная ярость распространялась по моему телу, заменяя собой изначальный шок. Не моя вина, что Габриэль умер. Ответственность лежит на Верховном Короле фейри. Он послал этих ассасинов убить меня, и мой друг заплатил за это.

Мои пальцы сжались в кулаки. Король убил моего друга, и он поплатится за это своей жизнью.

Я Владычица Ужаса, чёрт подери, и пусть он меня страшится.

***

Лёд. Я позволила своему разуму превратиться в чистый лёд и сосредоточилась на том, что надо сделать дальше. Приняв душ, я надела последнюю чистую одежду — кожаные леггинсы, чёрная рубашка. Я собрала и перебрала свои вещи, сфокусировавшись на текущей задаче. Я отбросила тёмные мысли, донимавшие меня в глубинах разума, и просто сосредоточилась на сортировке одежды, отбрасывая те вещи, которые были запачканы горчицей, вином и кровью. Толстовка с загадочной прожжённой дыркой на локте, лифчик, вонявший виски — я выбросила это всё. То, что годилось для ношения, отправлялось в мой рюкзак, где уже лежал пистолет, который я подобрала у тела Габриэля и зарядила пулями, плюс мой собственный пистолет, покрытый жижей из пруда. Я убрала ноутбук в кожаный чехол, затем засунула его вместе с остальными вещами. Компас я оставила на прикроватной тумбочке. Он сделал свою работу.

Я оставила на кровати наличные деньги — щедрые чаевые для того, кто будет убирать оставленный мной бардак. Там, куда я отправлялась, деньги мне не понадобятся. Затем я надела рюкзак и попыталась сформулировать, что именно я сделаю дальше и что скажу.

Дрожа всем телом, я пошла в ванную и крепко стиснула свой рюкзак.

К счастью для меня, в общественной ванной никого не оказалось, и это дало мне неограниченный доступ к зеркалу. Похоронив своё горе, свою злость, я уставилась в отражение, едва узнавая саму себя. Исчезла мямлящая дура с криками в голове. Исчезла профайлер, которая рано утром вставала на работу с горящими глазами и чашкой кофе. Я смотрела в отражение, в свои жёсткие стальные глаза. Гадкая красная царапина пересекала мою щёку, налитые кровью глаза говорили о неделях недосыпа. Я стиснула зубы, стараясь взять себя в руки перед отправлением на следующую миссию. Я позволила своему разуму замёрзнуть, превратиться в ледник спокойствия.

Я бросила рюкзак на пол, затем достала косметичку. Я нанесла консилер под глаза, скрыв большие мешки под ними, затем растушевала по щекам персиковые румяна и даже стала походить на адекватного человека.

Закончив, я снова посмотрела в зеркало. Я нащупала отражение, позволив разуму связаться с ним. Я слилась с зеркалом, пока не почувствовала в сознании ту приятную связь, а потом стала искать и нашла желаемое.

И вот он, сидит у камина в комнате со стенами цвета красного дерева, купается в тёплом свете. Комнату я не узнала; она была просторной, на стенах искусная резьба в форме деревянных фигур, на полу отполированный и начищенный дубовый паркет. И он сам, озарённый тёплыми отсветами пламени — мужчина, чьи цели теперь полностью совпадали с моими. При виде него моё сердце пропустило удар.

Я позволила себе провалиться в отражение, чувствуя, как его студёная жидкая поверхность омывает мою кожу, пробирая до костей. Я приземлилась в углу комнаты, под окном.

И в этот самый момент Роан бросился на меня с яростью в золотистых глазах.

***

Я подняла руки в знак капитуляции.

— Роан. Это всего лишь я.

Он застыл в полуметре от меня — глаза мерцают золотом, зубы удлинились в острые клыки. Отсветы пламени подрагивали на его мощном теле. Зарычав, он принюхался к воздуху, и температура вокруг нас резко упала. Рога цвета слоновой кости выступили из его головы. Он вот-вот полностью примет свой истинный облик.

Моё сердце замерло от первобытного страха.

— Роан?

— Кассандра, — он закрыл глаза, тихо зарычав, и я смотрела, как он берёт себя в руки, клыки и рога исчезают. И всё же угроза никуда не делась, воздух сгустился от напряжения. Комната погрузилась в холод, дыхание клубилось возле моего рта.

Задрожав, я обняла себя. Он остановил обращение, но его черты лица не выражали ни капли тепла.

— Мне нужно поговорить с тобой.

Его губы изогнулись в улыбке.

— Какое совпадение. Мне тоже надо поговорить с тобой, — он нахмурился, окинул взглядом комнату. — Но не здесь. Я могу отвести тебя в более комфортабельное место.

— Конечно. Как скажешь, — моё сердце всё ещё бешено стучало от того, что он едва не принял истинный облик.

Роан повернулся к двери.

— Нериус?

Мускулистый мужчина с тёмными глазами и оливковой кожей вошёл в двери, и при виде него у меня по коже побежали мурашки. Его длинные каштановые волосы спадали на кожаную боевую броню, а красивое лицо уродовалось шрамом. Он сердито смотрел на меня.

— Так вот что я почувствовал, — его голос окрасился ядом. — Пикси. Как умно с твоей стороны вернуть её сюда.

Роан сунул руки в карманы.

— Думаю, она соскучилась по мне. Кассандра, мой друг Нериус позаботится о твоих вещах.

Я крепче вцепилась в сумку. От странного гостеприимства печаль, которую я подавляла, угрожала вырваться на поверхность. Я сморгнула слёзы с глаз.

— Я оставлю сумки при себе, спасибо.

Нериус подошёл ко мне, и в его глазах промелькнули тени. Его губы скривились от рыка, а за плечами промелькнула тень тёмных крыльев.

Моё сердце ухнуло в пятки, и я осмотрела комнату в поисках отражений, приметив зеркало в углу.

Нериус протянул руку.

— Он сказал, что я позабочусь о твоих вещах.

Я скрестила руки на груди.

— Какого чёрта, Роан?

Роан лишь пожал плечами.

— Что я могу сказать? Дом Таранисов славится своим гостеприимством.

«Ой да нахер». Я пришла сюда с конкретной целью, и в данный момент мне больше некуда идти. Придётся планировать по ходу… и может, мне больше не нужны пистолеты, чтобы защитить себя. Я сняла наплечную сумку и рюкзак, передав их засранцу с крыльями. Он резко развернулся и пошёл к Роану. Затем он наклонился поближе к Роану, пока тот шептал что-то ему на ухо.

Когда Нериус покинул комнату, я посмотрела на Роана, пытаясь проигнорировать ноющую пустоту в груди.

— Габриэль мёртв. Приспешники короля убили его.

На лице Роана отразился шок, атмосфера в комнате разрядилась.

— Что?

— Они пытались убить меня. Габриэль… — в моём горле встал ком. — Он попробовал помочь.

Роан нахмурился, глянув на зеркало, через которое я пришла.

— Мне очень жаль, Кассандра.

— Спасибо. Я хочу мести. Я хочу…

— Давай поговорим в Апартаментах Моргены. Там мы сможем удобно сесть и подробно всё обсудить, — он повернулся и пошёл к двери.

Я стиснула зубы и последовала за ним в коридор с дубовыми стенами, где над нами выгибались арочные потолки. Высокие окна выходили в травяной сад с синими и жёлтыми полевыми цветами. Если бы не суровые лондонские здания, возвышавшиеся с другой стороны, я бы подумала, что мы в Триновантуме.

— Что это за место? — спросила я.

Он не ответил, и я продолжала осматривать стены, покрытые резьбой с изображениями лесов и оленей. На красном дереве висела геральдическая эмблема, которой я никогда прежде не видела. Голова оленя. «Дом Таранисов». Роан происходил из одного из домов знати? В баре Лероя на стене висел стёртый геральдический щит. Может, там была именно эта эмблема.

Мы прошли через арочный проём сразу после того, как оттуда вышел Нериус, нагруженный вазами и металлическими подсвечниками. Он бесцеремонно бросил их в коридоре, и одна из ваз разбилась. У меня во рту пересохло. Они убирали из комнаты все отражающие поверхности. Роан не хотел, чтобы я куда-то ушла.

— Тебе не стоило утруждаться, — сказала я. — Я пришла сюда добровольно.

— Готово, — сказал Нериус, и его тело источало тёмную магию.

Роан показал на тускло освещённую комнату, приглашая войти.

Я шагнула в комнату с тёмно-синими стенами, где в центре стояла кровать. Ни окон, ни металла. Ни единой отражающей поверхности, и ничего, что освещало бы пространство. Пока я осматривала комнату, силясь разглядеть что-то в тусклом свете, я услышала, как позади меня захлопнулась дверь и щёлкнул замок.

Ублюдок Роан запер меня внутри.

Глава 8

С закрытой дверью я почти ничего не видела. Из-под двери в темноту просачивался слабый луч солнечного света, но на этом всё. Тьма приглушала отражения, так что даже если Нериус что-то пропустил, я сомневалась, что смогла бы этим воспользоваться. И тем не менее, я медленно повернулась по кругу, нащупывая отражения. Я ощутила лёгкую тягу нескольких из них, подобную тросу в моей груди, но это было настолько слабым, что они, наверное, находились в других комнатах. Чтобы использовать отражение, мне нужно было его видеть. В этой комнате пол застелен ковром. Был ли паркет под ним достаточно отполированным, чтобы оказаться полезным? Сомнительно.

Что более важно, я пришла сюда с конкретной целью — выяснить, почему король хочет моей смерти. По какой-то причине он видел во мне большую опасность… и может, я действительно представляла угрозу. Может, я сумею оказать существенное влияние, если примкну к восстанию против короля.

Надо лишь выбраться из комнаты, в которой они меня заперли. В моём сознании промелькнул образ Габриэля, лежащего на тротуаре с приоткрытым ртом. Кровь растекалась под его головой. Я сжала пальцы в кулаки и впилась ногтями в кожу. Когда я закрывала глаза, лёд в моём сознании начинал трескаться, угрожая выпустить печаль и высвободить дамбу горя.

Тошнота подступила к моему горлу, и я стиснула живот, рухнув на кровать. «Не сейчас». Я не могла допустить, чтобы горе в данный момент овладело мною.

Мне по-прежнему нужно держать себя в руках. Сделав глубокий вдох, я вновь призвала лёд в своё сознание, воссоздала этот ледник спокойствия. «Отвлечение». Я сосредоточилась на своём полном мочевом пузыре. Мне надо было пописать не меньше, чем скаковой лошади, и я позволила дискомфорту отвлечь меня от боли.

Но я до сих пор не понимала, что происходит. Увидев меня, Роан сразу же чуть не принял истинный облик. Почему-то Роан считал меня угрозой.

Но почему?

Может, он тоже считал меня Владычицей Ужаса. Может, прикоснувшись к Камню, я выпустила какую-то новую силу? Я не сомневалась, что Камень могущественен. Я лишь не знала, в чём это проявлялось.

Ещё через несколько минут дверь со щелчком отворилась. На пороге стоял Роан, держащий свечу — естественно, без подсвечника. Ведь он слишком блестящий. Он закрыл за собой дверь, подошёл к бюро и капнул воском на поверхность. Затем он опустил свечу в воск, чтобы та стояла вертикально.

Потом он сел рядом со мной, заставив матрас прогнуться под его весом. Я чувствовала исходящее от его тела тепло, вокруг него витал запах мха и дубов. Его глубокие зелёные глаза взглянули на меня, и Роан стал изучать моё лицо.

Я крепче стиснула простыни.

— Ты собираешься объяснить, с какого перепугу я вдруг оказалась твоей пленницей?

— Прошу прощения за это.

— Это не объяснение.

— Мне надо задать тебе несколько вопросов, и я не хочу, чтобы ты убежала, когда узнаешь, что мне известно.

Я с трудом сглотнула.

— И что же тебе известно?

Свеча затрепетала.

— Что я не могу тебе доверять.

«О, добро пожаловать в клуб».

— Почему? Это случайно не связано с Владычицей Ужаса, нет?

На его лице отразилось искреннее непонимание.

— Чего? Нет. Слушай, у нас с Абеллио есть к тебе кое-какие вопросы.

— С кем?

Словно по сигналу, дверь снова отворилась, и вошёл ещё один мужчина. Его каштановые волосы контрастировали с бледной кожей, в светло-голубых глазах светилась доброта. В кармане полночно-синей рубашки виднелся кончик серебристой ручки, поблёскивавшей в свете свечей. Чертовски высокий, но всё же не выше Роана. Я бы в любой момент выбрала его вместо Нериуса.

Он закрыл дверь, запер её и повернулся ко мне.

— Я Абеллио, — он наклонился, всматриваясь в мои глаза. — А ты Кассандра. Я много о тебе слышал.

Я посмотрела на него в ответ.

— Вот как? — сухо переспросила я.

— Ну, ты же знаешь Роана. Такой болтливый приятель, ну просто рот не закрывается, ведь так? — в его глазах появился весёлый блеск. — Так вот… что ты тут делаешь, Кассандра?

— Я пришла примкнуть к вашим рядам, чтобы уничтожить короля, — сказала я.

Воцарилось молчание, когда они оба ошеломлённо уставились на меня.

— Я могу дать вам информацию, — добавила я оправдывающимся тоном.

— Можешь ли? — спросил Роан тоном, который указывал на то, что он мне вовсе не верил.

Абеллио скрестил руки на груди и отступил назад, прислонившись к бюро и увлечённо наблюдая за мной.

Я прикусила губу, пытаясь придумать, какую информацию можно использовать для бартера. Я знала, что Лондонский Камень важен, но пока что все мои попытки объяснить это другим людям заканчивались катастрофой. Моя мать как будто находилась в Камне и кричала. Что ещё? Ах, я думала, что он может быть резервуаром ужаса, через который я способна лицезреть видения других фейри. Даже мне самой это казалось потоком бреда.

Роан наклонился ко мне поближе и на удивление нежным жестом смахнул мои влажные волосы с шеи. Проведя ладонью по моей спине, он подался ко мне и понюхал горло.

Я инстинктивно чуть запрокинула голову.

Роан отстранился, и его глаза омрачились тенями. Он выглядел разъярённым.

— Куда ты пошла, когда вернулась в Лондон пять дней назад?

— Поселилась в отеле. Ты только что понюхал меня?

Роан склонил голову набок.

— Ты врёшь, — мягко сказал он.

— Не вру. Ладно, сначала я пошла забрать свои вещи. Я оставила их в ячейке хранения на станции метро. Потом я поселилась в отеле. Ну, не совсем в отеле. В дерьмовом хостеле, потому что денег у меня оставалось мало.

А потом я неделю пила и зацикливалась на себе. Может, эту часть я опущу.

— С кем ты виделась с тех пор? С кем ты разговаривала?

— Я больше ничего тебе не скажу, пока ты не объяснишь мне, что происходит, — желание пописать уже не поддавалось контролю, и от этого я лишь ещё сильнее раздражалась.

Лицо Роана помрачнело.

— Ты не в том положении, чтобы…

Абеллио шагнул вперёд, положив ладонь на плечо Роана.

— Кассандра. Не волнуйся. Мы не желаем тебе зла. Но чем быстрее ты ответишь на наши вопросы, тем быстрее мы с этим разберёмся. Нам очень нужно знать, с кем ты говорила с тех пор, как вернулась.

— Ладно, — холодно сказала я. Мне нечего от них скрывать. Можно и ответить честно. — После нашей последней встречи с Роаном я виделась со знакомым молодым фейри по имени Элвин. Я хотела знать, где мне найти свою маму. Биологическую мать, имею в виду. Я говорила со Скарлетт по телефону, — я покачала головой, стараясь выудить чёткие образы из той потерянной недели. — С незнакомцами. Я говорила с незнакомыми людьми в магазинах, ничего важного. А потом сегодня утром пришёл Габриэль, — мой голос надломился, и я умолкла. Лёд самую чуточку треснул.

Роан медленно кивнул.

— Это не объясняет, почему от тебя пахнет банши.

Воспоминание о теле Габриэля полыхнуло в моём сознании, и весь воздух вылетел из лёгких.

— Это они напали на меня… втроём, — печаль разливалась всё сильнее, угрожая затопить меня, и по щеке скатилась горячая слеза.

Я почувствовала ладонь Роана на своей спине.

— Что случилось?

Я уставилась в пол, и теперь слёзы свободно текли по щекам.

— Он пытался защитить меня. Банши пришли за мной. Они сказали, что их послал король. Они сказали, что я Владычица Ужаса.

— Ты? — с неверием переспросил Роан. — Владычица Ужаса?

— Видимо.

Роан глянул на Абеллио, и тот кивнул.

— Кем были те банши? — спросил Роан.

— Я не спрашивала, как их зовут, Роан. Мы были слишком заняты попытками растерзать друг друга. Они убили Габриэля.

Несколько долгих секунд он смотрел на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли.

— Понимаю.

Я стёрла слёзы тыльной стороной ладони.

— Поэтому я пришла сюда. Я могу помочь. И теперь мы хотим одного и того же.

Он сделал глубокий вдох.

— Сначала мне надо узнать про тропу. Ты должна была кому-то сказать.

— Про какую тропу?

— Про секретную тропу. Через реку в Триновантуме. Тот магический проход, который я тебе показал. Кому ты рассказала? Элвину?

Я покачала головой.

— Нет, — как минимум я почти уверена, что не говорила. Я сделала глубокий вдох. — Слушай, я большую часть прошлой недели была пьяной от виски, но я почти уверена, что никому не рассказывала про тропу.

Роан сделал глубокий вдох.

— Что стало с банши?

— Я их убила.

Он нахмурился.

— Ты убила трёх банши?

— Да. Я… — я поколебалась, стараясь придумать, как поточнее объяснить случившееся. — Я использовала против них их собственный страх. Не знаю, как именно; это просто случилось.

— В твоей истории нет смысла. Ты не можешь использовать эмоции фейри, Кассандра.

— Говорю тебе, именно так и случилось, — измождение начинало сказываться на мне. Они явно не верили.

Роан глянул на Абеллио, тот едва заметно кивнул. Он повернулся обратно ко мне.

— Этот Элвин. Опиши его.

— Молодой, косматые светлые волосы, постоянно под кайфом, торчит у Лероя. Он определённо знает тебя. Он несколько раз тебя упоминал…

— Элвин Таранис? — Роан слегка скривил губы.

— Он никогда не называл мне свою фамилию, — я покачала головой. — Вы что, родственники?

Роан заскрежетал зубами.

— Он дальний родственник.

Абеллио улыбнулся, и на его щеке появилась ямочка.

— Не такой уж дальний.

— Достаточно дальний. Ты рассказывала ему про тропу? За ним ничего не заржавеет.

— Как я и сказала, я почти уверена, что не рассказывала.

Изумрудный взгляд Роана пронизывал меня.

— Ты не совсем помнишь. Как удобно.

— Вообще-то, это очень неудобно.

Роан снова взглянул на Абеллио.

Абеллио поглаживал свой подбородок, хмурясь.

— Не уверен. Тут столько эмоций, и вдобавок столько скрытых эмоций. Это всё равно что читать океан.

— А ты кто? — спросила я. — Какой-то детектор лжи?

Абеллио кивнул.

— Это довольно точное описание. Но пребывание в твоём присутствии… сбивает с толку. Много боли. Много злости. Сложно отличить правду от лжи. Ещё сложнее увидеть, на кого направлена ложь — на нас или на тебя саму.

— Ох, супер. Фейри-психотерапевт.

— Почему бы нам не начать сначала? — продолжал он. — Ты вернулась в Лондон после того, как Роан отвёз тебя к порталу. Пожалуйста, перескажи свою историю. На этот раз медленно.

Я хотела пописать, но знала, что если скажу им об этом, то у них будет ещё один рычаг давления на меня. Сколько раз я говорила подозреваемому, что он может пойти в туалет после того, как ответит всего на ещё один вопрос? Нет. Я не дам им этого удовольствия.

— Как я и сказала вам, после возвращения в Лондон я пошла увидеться с Элвином.

— Зачем?

— Я надеялась, что он поможет мне найти мою биологическую мать. Я в курсе, что моим биологическим отцом был Рикс. Но не знаю, кем была моя мать. Я хотела выяснить.

Если кто-то из них был удивлён или заинтересован ответом, то этого не было заметно.

— И он знал, кто она?

— Нет, — это не вся правда, но и не ложь.

— Ты рассказала ему что-нибудь про своё путешествие в Триновантум?

— Нет. Тогда я не была пьяной. Я помню, — они не умели вести допрос. Они сами направляли разговор, давая мне возможность опускать детали, не упоминать визиты к Лондонскому Камню, крики в моей голове. Все те детали, которые выставляли меня неуравновешенной. Они даже не спросили, почему я целую неделю пила. — А теперь вы можете сказать мне, что случилось?

Роан уставился в пол.

— Через два дня после того, как я показал тебе наш секретный путь, люди короля подкараулили трёх мятежников, когда те проходили по той тропе. Один погиб, один оказался в плену.

— Она говорит правду, Роан, — сказал Абеллио. — Должно быть, король узнал сам. Или, возможно, среди нас есть другой предатель.

— Естественно, я говорю правду. С чего бы мне врать?

— У тебя нет другого выхода, — предположил Роан. — И ты надеешься выведать из нас больше информации.

Я скрестила руки на груди.

— Роан. Я всегда могу найти выход.

— Как?

Я показала на серебристую ручку в кармане рубашки Абеллио, отражение которой поблёскивало в тусклом свете свечей.

— Можешь сказать своему другу, чтобы в следующий раз держал свои красивенькие канцелярские принадлежности подальше от меня.

Абеллио посмотрел вниз на карман своей рубашки, затем расхохотался. Роан раздражённо глянул на него, затем снова на меня, изучая моё лицо так, словно пытался запомнить каждую черту.

— Мне надо самому узнать правду.

— Тебе просто придётся довериться мне и Абеллио, — сказала я. — Может кто-нибудь показать мне дорогу до туалета, или мне прыгнуть туда через грудь Абеллио?

Абеллио шутливо приподнял брови.

— Должен сказать, мне хочется узнать, как это ощущается. Это странно?

Роан кивнул ему.

— Отведи её в туалет, затем приведи обратно. Я хочу задать ей ещё несколько вопросов. Наедине.

Глава 9

Когда я вернулась в Апартаменты Моргены, уже не отвлекаясь на свой переполненный мочевой пузырь, Роан ждал меня на краю кровати, ровно там же, где я его и оставила.

Я закрыла за собой дверь и села рядом с ним.

— Почему у меня такое чувство, что мне до сих пор нужно тебя убеждать?

Его зелёные глаза пронизывали меня.

— Сложно поверить, что один из наших передал информацию. Я любому из них доверил бы свою жизнь.

— А мне ты не доверяешь.

Он сощурился.

— Ты принадлежишь к тому же роду, что и Рикс, и король. Дом Уила Брок. Двор Ужаса.

У меня в горле встал ком.

— Вот в чём дело? В том, что я лич ужаса? И это после всего, что я сделала?

— У нас среди мятежников нет ни одного, кто принадлежал бы к этому дому.

— Я не принадлежу к этому дому. Это лишь генетика. Это ничего не значит, — по крайней мере, я пыталась убедить в этом себя.

— Другие мятежники едва ли поверят в твою историю. Незнакомая им фейри из рода Уила Брок узнала о нашей секретной тропе, и через два дня банши короля по чистой случайности подкараулили там наших людей. А потом ты (та же самая фейри ужаса, которую мы уже подозреваем) опять-таки чисто случайно вломилась в мой дом неделю спустя, воняя магией банши. Ну и совпадение.

Ладно. Выглядело это дерьмово. Очень дерьмово.

— Это и есть совпадение, — я нахмурилась. — То есть, это твой дом? Я думала, ты живёшь в той хижине в лесах, но ты, видимо, Лорд Таранис, у которого есть свой дворец и фамильный герб. Одно из шести королевств Триновантума, верно?

— Этот дом был лондонской резиденцией моей семьи. Я не бывал здесь много веков.

— Почему? Что случилось?

В его глазах сверкнул намёк на золото, но Роан мне не ответил. Он находился так близко ко мне, что я ощущала исходящее от его кожи тепло, чувствовала запах мха и сосновой хвои. Пахло… домом. Он пах как возвращение домой.

Ледник в моём сознании снова начал трескаться, одиночество глодало мои рёбра.

— Ты до сих пор не доверяешь мне. И тебе будет особенно сложно убедить в этом своих друзей, если ты сам в это не веришь.

— Может, есть способ доказать мне, что ты говоришь правду.

— Как?

Роан поднялся на ноги, возвышаясь надо мной.

— Вставай.

Я подчинилась, посмотрев на него снизу вверх. Он просто глядел на меня, словно пытался прочесть мои мысли. Мог ли он действительно прочитать их? Когда он так смотрел на меня, я чувствовала себя так, будто он уложил меня перед собой голой и обнажил все мои секреты. И всё же я не могла оторвать взгляда. Воздух между нами словно наэлектризовался, волоски на шее встали дыбом, и я остро осознавала каждый дюйм своей кожи.

Если Роан действительно мог заглянуть в мой разум, он увидел бы двух Кассандр, воюющих меж собой. Одна Кассандра просто стояла, заворожённая его поразительной красотой и остро осознающая каждую деталь: его густые чёрные ресницы, золотистые волосы, чувственный изгиб губ. Другая Кассандра покоилась в ледяных чертогах моего разума, застыв в горе. Та Кассандра могла умереть от холода.

Я жаждала его жара, хотела слушать биение его сердца и чувствовать на себе его тёплые губы. И всё же я откуда-то знала, что если сокращу расстояние между нами, то весь тот лёд треснет, и река печали затопит меня. Только лёд и удерживал меня цельной.

Так что я держалась на расстоянии от Роана, противясь магнетическому влечению к его телу и сохраняя свой разум в леднике. В моей груди нарастала пустота, но она была контролируемой. Я держала её в узде.

И всё же пока Роан смотрел на меня, казалось, будто он пронизывает мою броню, раздевает меня догола и присваивает. В такой близости к нему я чувствовала, как сила его древней магии обвивается вокруг моего тела чувственной лаской, опасно приближаясь к проникновению за мои защиты.

Он нахмурил лоб.

— Ты несчастна. Ты опустошена. Это правда. Я это чувствую. Твои эмоции просачиваются в меня, — Роан протянул руку, проведя кончиками пальцев по моей щеке. — Мне надо увидеть, что с тобой случилось.

Прикосновение его пальцев к коже послало дрожь по моему телу, и я прикрыла глаза. Теперь одиночество ударяло по мне подобно цунами.

— Я не вру тебе. Я сказала правду, — сделав глубокий вдох, я вновь открыла глаза.

— Мне нужно увидеть всё. Хорошо?

— Ладно, — я понятия не имела, на что соглашаюсь, но Роан накрыл ладонью мою шею, привлекая ближе к себе. Он словно выпивал меня своим взглядом. Я инстинктивно потянулась и обвила его руками, уже не зная точно, что мы делаем. Я лишь знала, что мне нужен его жар, иначе холод поглотит меня.

Словно в трансе, я смотрела в его глаза, в эту глубокую зелень с золотистыми пятнышками, которая говорила о древних лесах, о пальцах, впивавшихся в замшелую землю, о выгнутых спинах и восторге охоты. О шагах, топчущих почву как удары сердца, о приливе крови, о ладонях и коленях на земле. В такой близости к Роану мир вокруг меня словно померк — ни льда, ни пустых глаз, ни смерти. Никакой Владычицы Ужаса.

Буквально на мгновение остальной мир перестал существовать — только я и мужчина передо мной. Его мощные ладони медленно погладили меня по спине, посылая расплавленный жар в моё нутро. Роан подхватил меня под задницу, затем приподнял так, чтобы наши лица были на одном уровне. Я обхватила его ногами и выгнула спину.

Золотистая кожа Роана завораживала меня, и он чуть запрокинул голову, предоставляя мне вид на его манящее горло. Когда мы были в лесу, и наши умы помутились от магии, Роан укусил меня в шею. И в данный момент я не могла думать ни о чём, лишь бы сомкнуть зубы на его горле и чуточку прокусить кожу. Мне нужно сделать это идеальное создание моим.

Подождите… что? Почему я думала об этом?

Я не знала. И всё же, влекомая его запахом и теплом, я опустила рот к его шее и провела языком по коже Роана. Ведомая первобытной нуждой, я позволила себе царапнуть зубами его горло. От этого какая-то древняя сила овладела моим телом, хлынула между рёбер и в живот. На меня накатила эйфория, и я застонала, выгибая спину, чтобы потереться о него бёдрами, уже не контролируя себя. Я почувствовала, как Роан затвердел и со стоном провёл когтем по переду моей рубашки, разрывая её. Ощутив воздух на своей обнажённой груди, я поддалась всепоглощающему желанию сделать его своим. Мне нужно погрузить зубы в его кожу, ощутить его вкус. «Мой». Почему? Я никогда прежде не хотела кого-либо укусить, и всё же эта мысль завладевала мной, пока в сознании не осталось лишь одно кричащее слово. «Мой».

Я покачивала бёдрами, вжимаясь в него, сильнее впиваясь зубами в его горло, желая ощутить контакт обнажённой кожи. И тут я почувствовала, как мои клыки удлиняются. Не осознавая, что творю, я вонзила их глубже, впиваясь в кожу именно так, как мне было нужно. «Идеальный экстаз». Волна силы воспламенила моё тело. «Здесь моё место. Здесь его место. Мой».

Мои чувства обострились, и я чувствовала запахи всего вокруг — кожаная обивка кресел, дубовая обшивка стен. Насыщенный мшистый запах Роана. Эти ароматы ошеломили меня, мощные ощущения были странно знакомыми, как давно утраченная сила, которую я только что вновь обрела.

Я провела языком по его шее, успокаивая укушенное место и чувствуя вкус меди и соли. С его губ сорвался низкий стон, и в моём сознании закружили образы, воспоминания, но не из моей жизни. Девочка с щёчками как наливные яблочки смеётся и пытается пропрыгать по камешкам через реку. Откуда-то я знала, что её зовут Моргана, и она присматривала за мной. Здесь воздух пах дикой земляникой, и лучи солнца пробивались сквозь кроны дубовых деревьев, оставляя на земле янтарные пятна. Высокая женщина шла по лесной тропе, и её волосы рассыпались по медово-золотистому платью. За её спиной виднелись невесомые как паутинка крылья, мерцавшие в солнечном свете. Она повернулась, чтобы посмотреть на меня, и её глаза искрились любовью. И вот уже ночь, когда Слуаги подкрались в тени и атаковали с темнеющих небес. Люди нападали на нас — люди, которые хотели содрать шкуры с наших тел, и моё сердце стучало как военный барабан…

Мои глаза распахнулись, сердце бешено колотилось. Я провела когтями по спине Роана, пронизывая его кожу через одежду…

Погодите-ка. «Когти?»

Я в ужасе отпустила ногами его тело и отошла, вся дрожа. Разинув рот, я смотрела, как мои когти медленно скрываются под кожей, и их кончики были окрашены кровью. Металлический вкус крови до сих пор оставался на моём языке.

— Это что за херня? — я стянула на груди половинки своей разорванной одежды.

Глаза Роана сделались золотистыми, на голове сверкали рога, уши заострились. Его длинные светлые волосы струились по плечам, тело источало золотистый свет — он отбросил гламур и полностью принял свой истинный облик. И всё же впервые его вид в таком состоянии не вызвал у меня ужаса или желания сбежать с криками. Я смотрела на Роана, настоящего Роана, и вместо этого ощущала странный прилив тепла. Я почти могла представить его в естественной среде, меж высоких дубов Триновантума, где солнечный свет будет искрить в его волосах; или вообразить, как он бежит сквозь лес за своей добычей, двигаясь как сам ветер.

— Ты познавала свою форму фейри. Ты принимала свой истинный облик, — Роан медленно превратился передо мной, волосы сделались темнее и короче, глаза вернулись к насыщенному зелёному оттенку.

Он протянул руку и провёл большим пальцем по моей коже; его глаза горели интенсивностью. Я прикоснулась к его ладони. Что только что произошло?

Мои ноги дрожали, и я попыталась взять себя в руки. Я затерялась там, влекомая его воспоминаниями, ведомая той мощной потребностью укусить его.

— Я не понимаю, что произошло только что. Я потеряла контроль.

Роан привлек меня поближе, прижимая к своему телу. Медленное, ритмичное биение его сердца успокоило меня, и я прильнула к его груди.

— Мне просто надо было увидеть самому. Мне нужно было увидеть кое-какие твои воспоминания. А ты увидела мои.

Теперь я чувствовала себя… иначе, словно какое-то странное тёплое свечение заискрило в моей груди, словно во мне горел крошечный огонёк.

— Кто такая Моргана?

Роан сделал глубокий прерывистый вдох, словно стараясь взять себя в руки.

— Она была моей сестрой.

— А прекрасная женщина с крыльями?

Прежде чем он успел ответить, в дверь постучали, затем за дубовой панелью прогремел голос Нериуса.

— Ты всё ещё допрашиваешь пленницу?

Роан напрягся всем телом. Он крепче обнял меня сильными руками, а одну ладонь положил на мой затылок, словно оберегая.

— Она больше не пленница, Нериус. Абеллио подтвердил её невиновность.

— Да ты, должно быть, шутишь, бл*дь.

— Иди и поговори с Абеллио, — гаркнул Роан.

Я посмотрела на него.

— Почему ты не упомянул свою маленькую экскурсию с чтением мыслей?

— Ему об этом знать необязательно, — ответил он, и теперь его тон смягчился. Что-то в нём казалось другим. — Ему просто надо делать то, что я велю. Важно то, что я знаю — ты говорила правду, и нам надо узнать, почему король хочет твоей смерти.

В моём разуме возник непрошеный образ тела Габриэля. Мне вообще не стоило впутывать его в мир фейри.

— Нам нужно выяснить, почему король хочет моей смерти, а потом я бы хотела лично отправить его на тот свет.

— Амбициозная. Мне нравится.

— С твоей помощью, конечно, — я отошла от него на шаг, всё ещё сжимая на груди разорванную одежду. — Кажется, ты слышал о Владычице Ужаса.

— Я несколько раз слышал о подобном. В последнее время я слышал об этом от Гормала. Он был помешан на Владыках Ужаса, хотя никто из нас не верил, что они реальны. Это всего лишь старая легенда фейри.

— А кто такой Гормал?

— Лорд Балор. Он работает с нами против короля. Он исследовал Владык Ужаса. Он знает о них больше всех.

Мой пульс участился. Мы на верном пути.

— Где нам его найти?

— Его почти невозможно найти по ряду причин. Во-первых, он очень скрытный, и никто не знает, где он живёт. Я вижу его лишь на собрании Совета, — Роан нахмурился, прикусив губу. — Ну конечно. Ключ.

— Точно. Я ключ. Владычица Ужаса — это ключ.

— Должно быть, поэтому я должен был привести тебя к Совету. Там ты гарантированно увиделась бы с Гормалом.

Я скрестила руки на груди.

— Разве теперь мы не можем его найти?

— Нет. Он был одним из тех, кто угодил в западню, когда проходил по секретной тропе.

Моё сердце ухнуло в пятки.

— О. Понятно. Его убили?

Роан покачал головой.

— Взяли в плен. Его похитили банши.

Банши похитили мужчину, который больше всего знал о Владыках Ужаса, а потом через несколько дней банши попытались убить меня. Это всё меньше и меньше походило на совпадение.

Роан прочистил горло.

— Есть ещё одно место, где я встречал упоминание Владык Ужаса. В моей библиотеке. Я отведу тебя туда.

Я кивнула, посмотрев на себя.

— Может, ты сначала дашь мне какую-то одежду? Мою ты разорвал. Во второй раз, позволь добавить.

Он медленно скользнул взглядом вверх и вниз по моему телу. Его губы изогнулись в лукавой улыбке. Улыбка? У Роана?

— Прости. Сложно контролировать себя в твоём присутствии.

— Тебе придётся постараться, иначе я начну посылать тебе счета за одежду.

***

Одетая в одну из рубашек Роана, я пошла за ним по коридору наверх, частично отвлекаясь на странное тепло в груди. Идя по коридору, я выглянула в окна со свинцовым переплётом. На горизонте собирались грозовые облака, и лишь немногие лучи солнца пронизывали мрак, освещая стены особняка из красноватого кирпича. Четыре крыла смыкались вокруг двора с цветами. По другую сторону здания возвышались башенки Лондонского Тауэра, а справа над городом виднелся современный стеклянный фасад здания Геркин.

Я поспешила вперёд, чтобы нагнать Роана.

— Как целый замок может находиться в Лондоне, возле Тауэра, а я о нём никогда не слышала? — как только слова слетели с моих губ, я сама додумалась до ответа. — Гламур.

— Именно. Когда-то это место было лондонским домом моей семьи, но дома фейри в мире людей всегда спрятаны.

— Что случилось с твоей семьёй?

Роан сделал резкий вдох.

— Моих родителей судили за измену и признали виновными. Всю мою семью посадили за решётки или убили. Я единственный, кто остался.

Моё сердце сжалось.

— Мне так жаль, Роан.

Он подвёл меня к двери из красного дерева с резьбой в виде оленьих рогов, переплетавшихся с ветками болиголова.

— Это было давно. Сотни лет назад. А теперь я наконец-то вернулся, — держа одну руку на двери, он встретился со мной взглядом. — Этот дом скрыт также и от короля. Пока что.

Роан открыл дверь в библиотеку с высокими потолками и лестницами, соединявшими много уровней книг. Лиственные лианы прорастали сквозь полки, а в центре комнаты росло рябиновое дерево[3]. Свет из потолочного люка лился в библиотеку, озаряя красные ягоды на дереве и пылинки, кружащие в воздухе. На полках местами висела паутина.

— Я ещё не прибрался в этой комнате, — Роан прошёл глубже в помещение, проводя пальцем по пыльному ряду книг. — Будучи ещё мальчиком, я подолгу сидел здесь, читая о войнах древних фейри.

Я выгнула бровь. Я почти могла представить его мальчиком с золотистыми волосами, который устроился под деревом и с головой погрузился в книгу.

Пол был застелен узорчатым ковром, и на его поверхности была вышита лесная картина — прекрасная женщина в белом платье стоит рядом с оленем в лесах.

Я вошла глубже в комнату, осматривая книги на полках — все в кожаном переплёте, с выцветшими корешками.

Роан уставился на полку, сощурившись и читая названия томов. Пока он искал нужную книгу, он сказал:

— Скажи мне, как это ощущалось?

— Когда я укусила тебя?

Он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло удивление.

— Нет. Когда ты отразила ужас фейри обратно в них.

Я закрыла глаза, и мой разум пошёл кругом от воспоминаний об ужасном нападении. Почему я не увидела, что они бросились на Габриэля? Если бы только пораньше повернула голову, или пораньше обнаружила свою силу, а не тогда, когда он был уже мёртв… волна печали затопила меня. Его ореховые глаза, невидящим взглядом уставившиеся в небо…

Я сделала медленный вдох, пытаясь сосредоточиться на банши и на том, что я почувствовала.

— Это ощущалось так, будто я умножила их страх.

— Что ты имеешь в виду?

— Я чувствовала их страх и… — я попыталась подобрать слова, чтобы описать это. — Я швырнула его им в лицо. Я утопила банши в их собственном ужасе.

— Это не должно быть возможным, — пробормотал Роан, возвращаясь к полке.

Пока он просматривал названия, дверь со скрипом отворилась, и вошла Эльрин. Или, надо сказать, она вплыла.

Когда я впервые встретила её, она была в заточении, терпела голод и пытки. Но смотреть на неё сейчас — это всё равно что наблюдать за газелью, бегущей по лесу с абсолютной грацией и собранностью. Она шла с совершенной уверенностью, словно получала чувственное удовольствие от каждого покачивания бёдер или движения рук. Её длинные вишнёво-рыжие волосы рассыпались поверх серебристого платья с достаточно глубоким вырезом, чтобы обнажить кремово-белую кожу. Она смотрела на нас обоих, подходя к высокому креслу из красного дерева. Она плавно опустилась туда, и жёсткое сиденье из тёмного дерева даже стало выглядеть удобным. За ней следовал мягкий аромат древесного анемона и травы.

— Здравствуй, Кассандра, — легко произнесла она. — Это должно прекратиться.

Я моргнула.

— Эм… привет. Что должно прекратиться?

— Твои эмоции. Тебе нужно взять их под контроль. Ты привлечёшь к нашему порогу всех фейри в радиусе мили, а мы тут типа пытаемся залечь на дно. Я понимаю, что Абеллио подтвердил твою невиновность, и ты больше не являешься нашей пленницей. Признаюсь, это меня удивило. Но Абеллио никогда не ошибается. Так что теперь ты можешь расслабиться, ладно? — она бросила резкий взгляд на Роана. — С тобой-то что? Ты светишься.

Он не ответил, а я почувствовала, как то пламя в моей груди засияло ещё ярче. И всё же фоновые мотивы печали и чувства вины заглушали его, и я понятия не имела, как взять это под контроль. Я взглянула на Роана.

Роан смотрел на меня с нехарактерно мягким выражением лица.

— Эльрин права. Я не могу скрыть столь мощный поток. Я стараюсь изо всех сил, но такое ощущение, будто я пытаюсь сдержать реку несколькими прутиками.

Я прикусила губу.

— Дайте мне секундочку, — я зажмурилась, пытаясь привести мысли в порядок. Я психолог. Я знала, что нельзя просто заморозить эмоции и ожидать, что они сами растворятся. Я должна была жить с горем, впустить его в себя. Я должна была смириться с пониманием, что никогда больше не увижу Габриэля. С моим последним воспоминанием о том, как он лежит в луже собственной крови. Я должна жить с незнанием, могла я остановить это или нет…

Эльрин прочистила горло, и я открыла глаза. Ясно, эти чувства не собирались никуда уходить. В дело вступает мысленная тюрьма изо льда.

Я представила пустое русло реки и собрала на его каменистом дне всю свою печаль и горе. Трупы, которые мне нужно было похоронить — моя мать и отец, моя биологическая мать в Лондонском Камне, тело Габриэля… я сложила их всех туда и залила реку ледяной водой, а потом позволила ей промёрзнуть насквозь морозной стужей.

Я задрожала, открыв глаза. Я не была счастлива, но я сдержала свои эмоции. Запечатанный сосуд, полный бушующих чувств, застывших под поверхностью. Когда я взяла чувства под контроль, Роан заметно расслабился, и я впервые осознала, как много усилий он, наверное, вкладывал в попытки замаскировать моё присутствие.

— Хорошая работа, — Эльрин кивнула. — Я впечатлена твоим самоконтролем. Я понимаю, почему ты так опустошена. Я слышала про Габриэля. Соболезную.

— Спасибо, — мой голос звучал пустым.

— Он помог тебе найти меня и Скарлетт, пока Сиофра удерживала нас. Я всегда буду благодарна за это. И ему, и тебе.

Я стиснула челюсти, сохраняя контроль, и промолчала.

— Что вы оба делаете здесь? — спросила Эльрин.

— Ищем что-нибудь про Владык Ужаса, — ответил Роан. — Я уверен, что кое-что видел здесь.

Эльрин скрестила руки на груди.

— Ужас. Само собой, это как-то связано с Уила Брок.

Я приподняла брови.

— Это дом короля, верно? Двор Ужаса. И моя родня, судя по всему.

— Именно, — подтвердила Эльрин. — Один из дворов Неблагих. Король Огмиос Уила Брок — их глава.

— И Рикс, и другие личи ужаса вроде меня, верно? — спросила я. — Я видела эмблему. Череп под водой.

— Потонувший Народ, — сказала Эльрин.

Я прижала палец к своим губам.

— Король послал банши убить меня, потому что я предположительно Владычица Ужаса. С чего вдруг та, что принадлежит к его виду, стала угрозой для короля?

Эльрин пожала плечами.

— Этого я не могу тебе сказать.

Я нахмурилась, пытаясь сложить все кусочки воедино с самого начала. Я никогда не чувствовала ужас фейри столь явно до того момента с Габриэлем. Но почему именно тогда? Я и прежде много раз бывала в ситуациях, где на кону стояла жизнь и смерть, и в том числе после того, как обнаружила свою магию. Но раньше такого не случалось.

Камень.

Всё это началось после того, как я прикоснулась к Лондонскому Камню.

Камень либо дал мне эти силы, либо воспламенил их во мне. Я просто не знала, как объяснить это всё — потерянная неделя, крики, звеневшие в моей голове, видения из жизни других фейри.

— Что вам известно о Лондонском Камне? — спросила я.

Роан вытащил книгу с полки и хмуро посмотрел на раскрытые страницы.

— Вот оно. Владыки Ужаса, — он настойчиво показал на одно место. — Тут говорится очень расплывчато. Есть упоминание, что они обладают силой забирать и отдавать страх фейри. Какие-то слухи о том, что двенадцать веков назад Владыка Ужаса терзал кошмарами фейри-деревню Оксендон на протяжении двух недель.

— Да, но это невозможно, — сказала Эльрин.

— Почему? — спросила я.

— Потому что невозможно использовать эмоции фейри с магией, Кассандра. На это годятся только человеческие эмоции.

— Но я сделала это. Я использовала страх банши против них самих.

Эльрин скептически приподняла бровь и ничего не сказала.

Роан с отвращением захлопнул книгу.

— Тут больше ничего нет. Нам нужна более подробная информация.

— Каковы шансы, что мы сумеем найти этого Гормала? — спросила я. — Лорда Балора?

Роан пристально посмотрел на меня.

— Мы знаем, что банши родом из дома Араун, Двора Печали, но у банши так много фракций, что мы не в курсе, где их искать. Но наверное, его похитили те же банши, что напали на тебя.

— Точно, — согласилась я. — Должно быть, они узнали от него что-то, что привело их ко мне. Но они мертвы. Я убила их.

Эльрин уставилась в пол, и я почти видела, как крутятся шестерёнки в её голове.

— Ты убила их? Пожалуйста, скажи мне, что ты пролила кровь.

— Естественно.

Её губы изогнулись в резкой хищной улыбке.

— Идеально, потому что я умею идти по следу крови. У нас есть всё необходимое.

Глава 10

Как раз когда мы обсуждали детали проникновения в один из особняков банши, в дверь постучали, и в библиотеку заглянул Абеллио.

— Близнецы приготовили ужин.

— Я умираю с голода, — сказала Эльрин.

— Наша гостья останется на ужин? — спросил Абеллио.

— Да, — я стиснула свой урчащий живот. — Думаю, нам надо многое обсудить.

— Идеально, — голубые глаза Абеллио сверкнули в свете свечей. — Мы накрыли в столовой.

Роан кивнул на дверь, и я последовала за ним обратно в коридор. Солнце начинало садиться, повиснув с противоположной стороны особняка Роана, на лилово-синем небе с медовыми и розоватыми отсветами. День начался с того, что я с пульсирующей башкой спала на полу в куче сырных кукурузок. Казалось невозможным, что всего несколько часов назад Габриэль наклонялся надо мной, помогал встать, приносил обезболивающие от похмелья. А теперь его нет, и я пряталась в особняке фейри-мятежников, планируя свержение короля, который желал моей смерти. Эльрин бросила на меня резкий взгляд, и я осознала, что мои эмоции снова угрожают прорваться на поверхность. Я призвала свой внутренний лёд.

С Эльрин по одну сторону и Роаном по другую я вышла на изгибающуюся каменную лестницу, которая вела в просторную столовую внизу.

Здесь стены были каменными, и с одной стороны открытое помещение переходило в двор. Цветущие лианы карабкались к высокому потолку, оплетали большие окна, и в открытое помещение влетал насыщенный летний бриз.

За столом со свечами уже сидели два фейри — Нериус и рядом с ним женщина, чьи тёмные волосы струились по одному плечу. Одетая в кроваво-красное платье, она обладала такими же тёмными миндалевидными глазами, как Нериус, и такой же оливковой кожей. Вышеупомянутые близнецы, я так понимаю.

Нериус скривил губы.

— Смейри действительно…

Низкий рык Роана заткнул его.

Я осмотрела сервировку стола — восемь стульев вокруг, шесть приборов, и каждая тарелка накрыта своей серебряной крышкой. В центре между двух канделябров стояла зелёная бутылка вина. Это типа семейный ужин, где у каждого есть своё отведённое место?

Абеллио, видимо, заметил мою нерешительность, потому что отодвинул свободный стул напротив близнецов и глянул на меня.

— Кассандра, ты окажешь мне честь, сев рядом со мной?

Я одарила его благодарной улыбкой, затем заняла своё место, украдкой глянув на дворик, который теперь купался в тыквенном свете садящегося солнца.

Я положила салфетку себе на колени, стараясь игнорировать убийственные взгляды близнецов.

— Кассандра, — сказал Абеллио. — Это близнецы, Нериус и Бранвен.

Я улыбнулась Бранвен, игнорируя её близнеца.

— Приятно познакомиться.

Её кроваво-красные губы немного изогнулись, и она коротко кивнула. Она была ниже ростом по сравнению с остальными, её тело было наделено соблазнительными изгибами. Я ещё не встречала некрасивых фейри. Даже Нериус обладал определённой брутальной привлекательностью.

Глаза Эльрин, усевшейся рядом с Бранвен, сверкнули, и свет свечей подрагивал на её кремовой коже.

— Итак, Бранвен, что ты приготовила на сей раз? Дай угадаю. Мясной пирог и картофельное пюре, — она подняла крышку со своей тарелки, и там оказался пирог и пюре с тёмной подливкой, от которого шёл пар. Насыщенный запах мяса витал в воздухе.

— Откуда ты знаешь? — спросила Бранвен.

Эльрин выгнула бровь.

— Потому что ты готовишь одно и то же каждый вечер на протяжении последних полутора месяцев.

— Я не видела, чтобы ты появлялась на кухне, Эльрин. Я даже не уверена, что ты знаешь туда дорогу.

— Кух-что? — переспросила Эльрин с притворной невинностью. — Это какое-то иностранное слово для комнаты прислуги?

Бранвен закатила глаза и сняла крышку со своей порции.

— Налетайте.

Следуя примеру остальных, я сняла крышку со своей тарелки. У меня тут же выступили слюни от пряных ароматов, витавших в воздухе.

— Нам стоит произнести тост, — сказал Нериус, взяв со стола зелёную бутылку. Он откупорил её и начал наливать небольшое количество прозрачной жидкости в каждый бокал. Выглядело это вещество почти как вода, вот только льнуло к стеклу, вызывая ассоциации с мёдом.

Я заметила некоторое напряжение за столом. Все взгляды были прикованы ко мне. Абеллио прочистил горло, словно собирался что-то сказать, но Нериус наградил его резким взглядом, и тот промолчал. Итак. Это какое-то испытание или инициация. Что бы там ни было, они хотели видеть, как я отреагирую, выпив это.

Закончив разливать напиток, Нериус поднял бокал, по-прежнему усмехаясь.

— За нашу гостью. И за полное и совершенное разрушение Уила Брок, Двора Ужаса, Потонувшего Народа и всех, кто к нему принадлежит.

Роан сердито посмотрел на него, высказывая безмолвное предупреждение, но все остальные подняли бокалы, в том числе и я. Я не относилась к Двору Ужаса. Генетика для меня ничего не значила.

Нериус сощурился, уставившись на меня и дожидаясь, когда я выпью. Его губы изогнулись в лёгкой улыбке. «Ну совсем не жутко, да».

Я смотрела, как остальные потягивали свои напитки, и последовала их примеру. Когда густая и сладкая жидкость попала на мой язык, я начала расслабляться. На вкус это было всё равно что идти в туманное утро и дышать влажным весенним воздухом. Я ожидала горького вкуса или крепкого алкоголя. Вместо этого аромат танцевал на моём языке.

Сделав ещё один глоток, я почувствовала, как что-то тёплое закружило вдоль позвоночника, словно жидкость изучала моё тело. Тепло змеилось между моих рёбер, прокрадывалось в голову.

На мгновение я смогла почувствовать всё, узнала историю всего вокруг меня: текстуру бокала, который я держала, его далёкую историю в виде песка, вскипячённого до жидкости и переделанного в изысканный кубок. Стеклодув, который сделал его, гордился своей работой. Его жена умерла в прошлом году, и он погрузился в работу, чтобы справиться с болью. Теперь он любил жену другого мужчины и тайно желал её издалека.

Я закрыла глаза, вдыхая мириады запахов вокруг меня. Внезапно я узнала, что стул подо мной сделан из одного дуба, который рос семьдесят лет перед тем, как его срубил дровосек. Дуб пророс из жёлудя другого дуба, которому было сто пятьдесят лет, и он вырос из другого дуба… но я открыла глаза, и моё внимание зацепилось за другую деталь — резьбу на столе. Дочь плотника, который сделал этот стол, хотела выйти замуж за негодяя. Пока плотник строгал этот кусок древесины, он сердито бурчал себе под нос, что ей самое место в женском монастыре.

И фейри вокруг меня. Такие прекрасные, такие эфемерные, такие лёгкие… боги среди людей. Мне хотелось заплакать от благодарности за то, что они позволили мне сесть и ужинать с ними. Я чувствовала, как слёзы щиплют глаза, а монолог запутанных благодарностей готов был сорваться с языка. Пламя в моей груди разгоралось жарче, согревая мои рёбра приятным теплом.

Я повернулась к Роану, который с беспокойством поглядывал на меня, и от его красоты у меня перехватило дух. Каким-то образом за зелёными радужками и короткими волосами я видела настоящего Роана, лесного бога с золотистыми глазами, который благословил меня своим присутствием и окутывал своим запахом.

Его магия словно целовала мою кожу, мой пульс ускорился, и я уставилась на идеальные черты его лица, озарённые золотистым светом свечей. Я испытывала потребность уткнуться лицом в изгиб его шеи, лизнуть то место, куда я его укусила. Нет… мне надо утащить его в другую комнату, сорвать с себя одежду и боготворить его, умолять прикоснуться ко мне. Я крепче сжала бёдра, и у меня перехватило дыхание от удовольствия между ног. Я чувствовала, как к щекам приливает тепло, тело разогревается, груди набухли под рубашкой… рубашкой Роана. Соски прижались к мягкой ткани. Мне надо было почувствовать, как Роан целует их, лижет языком. Светящийся жар хлынул в мой живот, и я не могла думать ни о чём, кроме желания раздеться и потрогать себя. Может, я сумею приманить его идеальный рот к своим грудям, его пальцы между моих ног. Если я встану на четвереньки… Неконтролируемое пламя жарко полыхнуло в моей груди, и пальцы сами нашли дорогу к подолу рубашки, начиная задирать её.

Рука Роана резко метнулась и остановила меня. Теперь его глаза сияли ярким золотом, всё тело источало насыщенное янтарное свечение. Бог солнечного света. Он питался моей чистой похотью, но держал себя на поводке. Сохранял контроль.

— Нравится то, что ты видишь? — это был голос Нериуса.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него, выпустив подол рубашки. Мои щёки горели. Улыбка Нериуса сделалась ещё шире. Не эфемерный, не богоподобный. Забавляющийся и жестокий. Задира с беспомощной жертвой.

Разноцветные пятна заплясали перед моими глазами. Мой разум требовал немедленно метнуться куда угодно, и я действительно забыла, как дышать. Могла ли я ещё говорить?

Я прочистила горло, звуки звенели в моих ушах. Была ли я слишком громкой? Мысли переполнили мой разум. Я зацепилась за ту одну-единственную вещь, которая ясно и твёрдо ощущалась в моём разуме под ледниками печали. Скорбь. Габриэль лежал мёртвым, под землёй. Добрый и любящий друг, убитый потому, что он слишком сблизился со мной. Я оттолкнула всё остальное, позволив этой мысли расшириться и заполнить мой разум. Постепенно странная эйфория начала отступать.

Я продумала слова заранее и молилась, чтобы мне удалось произнести их без запинки. Такое сложное предложение. Так много слогов.

— Неплохо, — я понизила тембр, чтобы голос звучал твёрдо. — Сладковато. Думаю, я всё же предпочитаю пиво.

Бранвен и Эльрин уставились на меня с новоприбретённым уважением. Нериус помрачнел и хмуро посмотрел на бутылку. В глазах Абеллио плясало веселье.

— Это нектар фейри, — сказал Роан. — Большинству он кажется очень крепким, когда его пробуешь в первый раз.

Абеллио подмигнул мне.

— Роан пытается сказать, что людям от него совершенно сносит крышу.

Бранвен улыбнулась.

— Люди часто сходят с ума от похоти или сенсорной перегрузки после употребления его. Я надеялась, что мы увидим нечто более эмоциональное.

— Тогда хорошо, что я лишь наполовину человек, — легко сказала я, сосредоточившись на том, чтобы выговаривать слова. Я подняла вилку, стараясь игнорировать то, в какой шахте было добыто серебро, и безнадёжное увлечение шахтера его женщиной-коллегой, а также то, что серебряных дел мастер, изготовивший вилку, умирал от рака. Я взяла на вилку порцию картофельного пюре и позволила насыщенному масляному вкусу растаять на языке.

Пока я ела, фейри вокруг меня завязали дискуссию, но я не могла следить за беседой, потому что мой разум отвлекался на мысли о голове Роана между моих ног. Только съев почти всё пюре и расправившись с пирогом, я почувствовала, что влияние нектара стихает, и снова начала обращать внимание на разговор.

— …пустая трата времени, — говорил Нериус. — Это всего лишь ещё одно отвлечение. Короля нужно остановить до совершения атаки.

— Да, — Бранвен цокнула языком. — Ты твердишь об этом как какой-то пьяный попугай. Но ты так и не дал нормального объяснения, как нам остановить короля.

Нериус сердито посмотрел на неё.

— Дал, сестра, но твой мягкий женский мозг отказывается слушать. Атаковать крепость короля.

Бранвен протяжно выдохнула с отвращением.

— Ну вот опять. Атаковать крепость. Как будто это какая-то послеобеденная прогулка. Нам нужна огромная армия…

— У нас есть армия! — перебил её Нериус. — И большинство Старших Фейри присоединится к нам. И на нашей стороне есть невероятные силы. Роан может призвать…

Роан хряснул кулаком по столу.

— Я тебе сто раз повторял, не упоминай это. Никогда. Не бывать этому.

В комнате воцарилось напряжённое молчание, пока Роан и Нериус уставились друг на друга. Наконец, Нериус опустил взгляд.

— Нападение будет равносильно самоубийству, — сказала Эльрин, и её резкий голос пронзил тишину. — Вы прекрасно это знаете.

Нериус взмахнул бокалом, и отсветы свечей искрили в его тёмных глазах.

— Я знаю лишь то, что король хочет, чтобы мы думали, будто это невозможно. Мы постоянно слышим истории о том, что крепость ещё ни разу не пала, хотя мы точно знаем, что она пала дважды. Неблагие забрали её у Старших Фейри, и она пала в ходе восстания Ултора. Гормал, лорд Балор — это отвлекающий фактор. Он наверняка мёртв, и мы будем рисковать своими жизнями безо всякой причины, — он прищурился, глядя на меня. — И кто сказал, что эта смейри говорит правду?

— Я говорю, что она говорит правду, — сказал Роан.

Абеллио поднял бокал.

— И я. Я бы сообщил вам, если бы она врала. Вы это знаете.

— Если мы нападём на крепость, — произнёс Роан с лёгкими рычащими нотками в голосе, — это восстание закончится точно так же, как предыдущее.

В комнате воцарилось очередное долгое молчание. Роан и Эльрин встретились взглядами, и между ними пронеслось нечто безмолвное и тяжёлое.

Были ли они предначертанной парой фейри?

Роан откинулся на спинку своего стула.

— Я согласен с Эльрин. Если у нас есть шанс отыскать Лорда Балора, нам нужно им воспользоваться. Нам нужны его люди и его знания. Вдобавок, король считает, что Кассандра достаточно важна, чтобы направить за ней маленькую орду банши. Только Балор может сказать нам, почему.

Эльрин бросила салфетку на свою тарелку.

— Хорошо. Давайте сделаем это завтра. Банши наиболее активны ночью, так что днём у нас будет небольшое преимущество, — она встала со стула, и остальные последовали за ней, включая меня.

От нектара у меня немного кружилась голова, и я слегка отстала от других. Когда мы дошли до двери, Роан повернулся ко мне.

— Я могу отвести тебя в гостевую комнату. Твои вещи уже там.

Нериус обернулся к нам с лестницы.

— Кроме пистолетов с железными пулями. Их она в ближайшее время не получит.

— Да. За исключением их.

Когда остальные поднялись немного выше по лестницам, Роан схватил меня за руку и притянул поближе. Тихим голосом он произнёс:

— Если бы я не дал напоить тебя нектаром, остальные бы подумали, что я сюсюкаюсь с тобой. Ты бы потеряла их уважение, а я хочу, чтобы ты работала с нами.

— Знаю. Я догадалась.

— Я бы вмешался, если бы ты сделала что-то, о чём могла бы пожалеть. Я был уверен, что твой здравый смысл справится с нектаром.

— Ты всё же вмешался, — сказала я. — Я была готова… — слова умерли на моём языке. «Раздеться догола и умолять тебя оттрахать меня на столе? Да, давай не будем обсуждать это, ладно?» — Ну, ты понял.

— Я был удивлён тем, как хорошо ты справилась. Ты женщина, полная сюрпризов, Кассандра.

Несмотря на всё, мои губы изогнулись в лёгкой улыбке.

— Спасибо, Роан.

Глава 11

Я сидела в алькове эркерного окна гостевой комнаты и смотрела на улицу внизу. Вместо того чтобы выходить во двор, как остальные комнаты, в которых я побывала, это окно открывало вид на тёмную лондонскую улицу. Это был скорее переулок, нежели настоящая улица — петляющий и изгибающийся переулок с неровной брусчаткой, тускло освещённый жёлтыми фонарями. Мужчина в длинном пальто крался в тени, и я следила за его размеренными движениями, за уверенными и чёткими шагами. Он прекрасно знал, куда идёт.

Внезапно он помедлил, когда что-то привлекло его внимание. Он развернулся, и моё сердце пропустило удар, когда я мельком увидела эти прекрасные ореховые глаза.

«Габриэль».

Он пошёл обратно, его движения стали торопливыми. Я знала, куда он направляется, и застучала по стеклу.

— Габриэль! — закричала я.

Он ни разу даже не поднял взгляд. Он просто продолжал идти, не сводя глаз с фигуры на улице. Женщина с розовыми волосами стояла коленями на земле и плакала. Вокруг неё собрались три банши. Это закончится смертью. Я снова застучала по стеклу.

— Габриэль, нет!

Он не слышал, но банши обратили внимание, подняв на меня взгляды своих тёмных глаз, улыбаясь оскалами острых зубов. Достаточно острых, чтобы разорвать горло.

— Габриэль! Пожалуйста!

Он прицелился в банши из пистолета, и я знала, что он сделает. Но я не могла допустить, чтобы это случилось вновь. Просто не могла. Я швырнула свои чувства в ту улицу, нащупывая страх трёх банши. Пистолет напугал их, но недостаточно. Я втянула тёмные завитки их страха в своё тело, позволяя им бурлить как водоворот, пока они не начали биться о мои рёбра, а потом я обрушила на них шторм чистого ужаса.

Они шире распахнули глаза и побежали прочь, пока Габриэль всё ещё целился им вслед. Взметнувшись в воздух, три банши превратились в серебристых журавлей и улетели в тёмное ночное небо, оставив позади лишь Кассандру и Габриэля. Я обмякла от облегчения. Он будет жить. Чувствуя себя опустошённой, я наблюдала, как он подходит к Кассандре, поднимает её, обнимает обеими руками.

Затем я смотрела, как она кусает его шею, разрывает горло, и кровь стекает по её подбородку, а глаза кажутся мёртвыми.

— Нет!

Я резко села на постели, сердце колотилось о рёбра, и собственные крики звенели в ушах. Ночнушка пропиталась потом, всё тело дрожало. Я обняла свои колени, молясь, чтобы крики в голове прекратились.

Этого не случилось.

Я зажала руками уши, осматривая комнату. Серебристый лунный свет лился через эркерное окно на выцветшие гобелены, которые висели на стенах. В углу комнаты лежала старинная колыбель из красного дерева, покрытая резьбой в форме листьев.

Я ни за что не смогла бы уснуть с такими визгами в голове. Можно было бы пойти на кухню, попробовать найти какой-нибудь алкоголь или нектар…

Нет уж, это ужасная идея. Теперь у меня имелась миссия, и в неё не входил ещё один недельный запой.

Отбросив одеяло, я подошла к двери, шлёпая босыми ступнями по деревянному полу. Я открыла её и вышла в тёмный коридор, застеленный потёртым ковром. Лишь небольшой луч из потолочного окна освещал дорогу, и проходя мимо него, я посмотрела на необычайно ясное небо, где среди звёзд сиял тонкий полумесяц.

Я продолжала идти, и моя тень становилась всё длиннее по мере того, как потолочное окно оставалось позади. В конце коридора я нашла огромный, прежде не виденный зал с кроваво-красными стенами. В каменном очаге тлели угольки, под ногами был холодный плиточный пол. На стенах висели портреты прекрасных фейри с оленьими рогами и крыльями. Я узнала одну из картин — на ней была изображена ошеломительная светловолосая фейри с невесомыми крыльями, каскадом опускавшимися за её спиной. Женщина из воспоминаний Роана. То пламя в моей груди на мгновение дрогнуло.

Проблеск движения в тени привлёк моё внимание. Я напряглась, пытаясь рассмотреть что-то в темноте. Узнав Абеллио, я выдохнула с облегчением. Он стоял у окна и смотрел наружу. Затем повернулся, взглянув на меня, и его голубые глаза сияли в тьме.

— Кошмары — это ужасно, — мягко сказал он.

Я скрестила руки на груди, внезапно засмущавшись.

— Дай угадаю. Ты можешь их чувствовать? — я подошла к нему и посмотрела на тёмную лондонскую улицу.

— Да. Я чувствовал твои сны, пульсировавшие сквозь стены. Комната Роана находится прямо рядом с твоей, и он хорошо маскирует твои эмоции. Но он не может скрыть от меня твои сны.

— Почему это?

Он лукаво улыбнулся.

— Потому что я ем сны на завтрак. Я тот, кого фейри называют постельным клопом. Фейри снов.

Я моргнула.

— О.

— Обычно я просто питаюсь снами людей из близлежащих домов. Их снами о работе или о том времени, когда они опоздали на контрольную по математике. Твои сны намного более… интенсивные.

— Я не удивлена, — я обняла себя. Абеллио видел меня в самый уязвимый момент. Он чувствовал мои глубинные страхи, мой стыд, мои извращённые мысли. Иисусе, если мне привидится эротический сон о Роане, что непременно случится в какой-то момент…

Я прочистила горло.

— Ты можешь… эм… отключить это?

Он выгнул бровь.

— А ты можешь перестать питаться страхом?

— Нет.

— Вот и я не могу прекратить. Но не беспокойся. Я не могу по-настоящему видеть содержимое, если только тебе не привидится эротический сон.

Мой ужас, должно быть, мгновенно сделался очевидным, потому что Абеллио расхохотался.

— Шучу! Я не могу видеть твои сны; я лишь улавливаю очень расплывчатые отголоски того, о чём они.

Я сделала глубокий вдох. Ладно, то есть, я ничего не могу поделать. Я открытая книга для всех фейри вокруг меня. Рикс наслаждался моим ужасом. Роан чувствовал мою похоть, и сегодня вечером я наградила его ударной дозой. Все считали мои пикси-эмоции интересными, или интенсивными, или изысканными. Теперь оказывается, что даже мои сны были открытой книгой. Я задавалась вопросом, чем питались остальные фейри здесь.

— Я же не разбудила тебя своими снами, нет?

— Наверное, разбудила бы, но я не поэтому здесь. Я стою на страже. Мы всегда оставляем одного из фейри настороже и бодрствующим. Король в любой момент может выяснить наше местоположение.

Крики в моём сознании начали приглушаться. Что-то в присутствии Абеллио успокаивало меня. Должно быть, его фишка со снами.

— Вы все дежурите посменно?

— Да. Но я делаю это чаще остальных. В ночное время я лучше всего могу питаться.

Я ещё не могла вернуться ко сну, не могла вынести идеи о том, чтобы остаться наедине со своими мыслями.

— Так вот… что ты думаешь об идее Эльрин — вломиться в дом банши, чтобы поискать Лорда Балора?

Абеллио снова посмотрел в окно.

— Идея хорошая. Нам нужна информация, и если мы сумеем найти Лорда Балора, это существенно нам поможет. Что более важно, нам нужно узнать, кто предатель. Кто-то рассказал королю, где искать тайный проход, и раз это не ты, значит, это был один из наших.

Я кивнула, затем нерешительно спросила:

— Абеллио… о чём они говорили за ужином? Нериус упомянул силу, которой обладает Роан, а Роан…

— Нам правда не стоит об этом говорить, — Абеллио нахмурился.

— Говорить о чём? Я даже не знаю, чего должна избегать. Очевидно, что все здесь знают об этом.

Он молча изучал меня взглядом. Наконец, он вздохнул.

— Роан — один из тех, кого мы называем «поцелованные штормом».

Я молча ждала.

— Предположительно фейри вроде Роана могут призывать мощную бурю. Это редкий, чрезвычайно нестабильный и опасный талант. Шторм — это не та сила, которую можно легко контролировать.

— И Роан не станет ей пользоваться, — сказала я. — Почему?

— Однажды в прошлом он призвал шторм с грозой. Это… закончилось плохо. Погибли невинные.

— Кто? Как это…

— Кассандра, тебе стоит спросить об этом Роана, а не меня.

— Ладно, — уступила я. Мгновение спустя я сменила тему. — Они говорили про другое восстание. Что-то про Ултора. Что это такое?

— А ты полна вопросов, да?

— Всё лучше, чем оставаться наедине со своими кошмарами, — пробормотала я.

Абеллио кивнул с сочувствием в глазах.

— Восстание Ултора. Тот ещё кошмар, — он провёл кончиками пальцев по старым покорёжившимся оконным стёклам, словно всматриваясь в прошлое. — Дом Таранисов сговорился с домом Эрнмас, чтобы свергнуть верховного короля фейри. Восстание возглавил Ултор Таранис — это отец Роана. Он хотел восстановить былые порядки — древним Королевством Неблагих правили шесть дворов, которые совместно принимали решения, а представитель Старших Фейри решал споры, если голоса разделялись поровну. Ни один двор не обладал превосходством над другим. Его план был хорош. Если не считать Двор Ужаса, это были два самых сильных двора — Похоть и Радость. Вместе они контролировали почти половину армии короля, и на их стороне был фактор неожиданности.

— Что же произошло?

— Они сумели захватить крепость, но король бежал прежде, чем они его поймали. За стенами замка он собрал свою армию и устроил осаду. Верные сторонники Уила Брок, которые по-прежнему оставались в крепости, каким-то образом уничтожили все припасы. А король объявил, что дарует прощение тому двору, который сдастся первым.

— Они сдались?

— Ултор Таранис умер бы с голоду вместе со всей своей семьёй, но не сдался бы. Однако Лео Эрнмас, глава двора Эрнмас, видел, как голодают его мужчины и женщины. Он видел, как его дочь, Эльрин, плачет от голода. Он не допустил бы её смерти. Он открыл ворота для сил короля. Верный своему слову, король помиловал двор Эрнмас и казнил лишь Лео. Почти весь двор Таранисов был уничтожен — большинство убито, немногие пожизненно посажены в тюрьму. Обречены на пытки. Среди них был и Роан.

Мой живот скрутило, глаза защипало от слёз. На меня накатило мощное желание защитить, и мне почти захотелось вбежать в комнату Роана и обнять его.

— Как он выбрался?

— Двор Похоти был уничтожен, а Роана выпустили только потому, что он был единственным звеном между Неблагими и Старшими Фейри. У Старших Фейри имелись давние связи с его семьей, и они отказывались вести переговоры с кем-то другим. Роан был нужен королю.

— А остальная семья Роана теперь уже погибла? — моё сердце разрывалось от сочувствия к нему.

Абеллио кивнул.

— Почти все. Роану тогда было всего четырнадцать. Младенец по меркам фейри.

Моё сердце ухнуло в пятки. Неудивительно, что он так много времени проводил один в лесу — у него никого не было.

Абеллио хмуро посмотрел на меня.

— Я чувствую, что твои эмоции опять выходят из-под контроля, — он резко втянул воздух. — Тебе нужна помощь с контролем своих снов?

— Что ты имеешь в виду?

— Я могу успокоить твои сны, пока ты спишь.

Я нахмурилась.

— Ты на такое способен?

— Если ты позволишь. Когда ты спишь, ты это не контролируешь. Ты оказываешься в распоряжении своих страхов, вожделения, чувства вины. Тебе нужен кто-то, чтобы помочь контролировать состояние во сне.

Я подумала о своём сне — горло Габриэля, разорванное другой Кассандрой с мёртвыми глазами.

— То есть… ты остаёшься рядом со мной и посылаешь мне счастливые мысли?

— Не только. Когда ты спишь, я вхожу в твои сны и помогаю тебе сохранять контроль. Я могу быть твоим союзником во снах. Твоим другом.

Я знала, что он уже мог чувствовать вкус моих снов, но я не хотела впускать его дальше необходимого минимума.

— Думаю, я сама справлюсь. Но спасибо.

— Ладно, — похоже, он совсем не смутился и продолжал смотреть на улицу снаружи.

— Я пойду, попробую снова поспать. Спокойной ночи, Абеллио.

— Спокойной ночи, Кассандра. Не позволяй снам одурачить тебя. Ты не виновна в смерти своего друга.

Я тяжело сглотнула, уходя прочь по холодным плиткам пола. Мне не нужна была магия, чтобы знать, что он ошибается.

Значит, Эльрин из Двора Радости. Облом ей; от меня она не получит ни капельки.

***

К тому моменту, когда утреннее солнце окрасило небо нежно-розовым цветом, я уже всем сердцем пожалела, что отказалась от предложения Абеллио. Я плохо спала, постоянно просыпалась запыхавшейся, с бешено колотящимся сердцем. Голова раскалывалась от боли, хотя крики совершенно стихли.

Бранвен одолжила мне часть своей одежды — в основном облегающая чёрная кожа и несколько коротких платьев. Я сняла ночнушку и надела чёрный сарафан.

В данный момент у меня появилась новая миссия. Миссия по поиску кофе.

Первым делом я вышла в открытую столовую, надеясь найти там кого-нибудь, но обнаружила лишь утренний свет да пылинки, витавшие в воздухе. После нескольких ошибочных поворотов я отыскала кухню — просторный каменный зал с огромными кирпичными печами, медными котлами и допотопным вертелом для жарки. Однако ничего, что напоминало бы кофейник.

Ладно. Возможно, я выберусь из этого скрытого гламуром здания до ближайшего Старбакса. В конце концов, я же здесь не пленница.

Пока я шла по коридору из песчаника, меня привлёк отчётливый запах кофе. Я помедлила и заглянула в комнату в поисках его источника.

Там, в центре пустой комнаты, стояла Бранвен, одетая в тесную кожу, которая облегала её изгибы. Одну стену занимало огромное зеркало, вдоль другой стены находились полки с оружием.

В обеих руках Бранвен держала длинные узкие кинжалы. Её глаза оставались закрытыми, и я наблюдала, как она грациозно поворачивается по кругу, заставляя лезвия свистеть в воздухе. Её правая рука нанесла быстрый удар по воображаемому противнику, а левая поднялась высоко, блокируя невидимый удар.

Открыв глаза, она повернулась и посмотрела на меня.

— Доброе утро. Моё платье до ужаса хорошо выглядит на тебе.

— Спасибо, что одолжила его мне.

— Хорошо спала?

— У меня бывали ночи и получше, — нет смысла скрывать. Чёрные круги под глазами выдавали правду, и все наверняка чувствовали мои эмоции на протяжении всей ночи.

— Кофе? — она кивнула в угол комнаты. — Можешь взять мою кружку.

На маленьком деревянном столике стоял небольшой кувшин, от которого поднимался пар, а рядом виднелась керамическая кружка. Я едва не всхлипнула от облегчения.

— Да, спасибо, — я направилась к столику.

Бранвен потянулась, подняв руки над головой.

— Это единственная моя зависимость из человеческого мира.

— У тебя изумительный вкус, — я налила в кружку кофе. Сделав глоток, я зажмурилась от удовольствия. Просто блаженство.

Когда я открыла глаза, Бранвен весело улыбалась мне.

— Прости, — сказала я. — Я сама не своя, пока не выпью первую кружку.

Она опустила ножи.

— Всё хорошо. Я понимаю.

Между нами воцарилось затяжное неловкое молчание. Общий интерес исчерпал себя, и нам нечего было сказать.

— Тренируешься? — спросила я. Когда не уверен, констатируй очевидное.

— Ага, — она вздохнула. — Насколько это возможно. Сложно тренироваться без реального оппонента, — она склонила голову набок. — Хочешь устроить спарринг со мной? Я хочу посмотреть, на что способна пикси.

— Эм, — ножи не были тренировочными, и мне вовсе не хотелось быть пронзённой. А ещё раскалывающаяся голова совсем не подогревала мой энтузиазм. — Сомневаюсь, что от меня сейчас будет прок. Думаю, твой воображаемый оппонент представляет большую угрозу, чем я.

— Ладно, — Бранвен отвернулась от меня, и у меня сложилось ощущение, что я только что потеряла часть её уважения. Она пронзила воздух одним из своих кинжалов, двигаясь быстро, как жалящая змея.

— Но, возможно, я сумею помочь, — добавила я.

Она бросила на меня почти скучающий взгляд.

— Как?

Я нащупала отражение огромного зеркала и позволила ему связаться с моим разумом. Затем я представила фейри-воина с огромным мечом. Солнечный свет отражался от его чешуйчатой кожи и тёмных рептильных глаз. Образ материализовался в зеркале и бросился вперёд, словно собираясь атаковать Бранвен.

Она уставилась на него, затем посмотрела на меня.

— Магия отражения.

Я пожала плечами.

— Это вроде как моя фишка.

Она кивнула, слегка улыбнувшись с новоприобретённым одобрением, и повернулась к воину. Она атаковала, пронзив воздух, и он среагировал, словно отражая её удар. Другая её рука замахнулась и полоснула его по горлу, а я заставила его отпрянуть и потом рвануться вперёд, будто атакуя. Это ещё одна воображаемая игра. Зеркало оставалось плоским; Бранвен по факту сражалась с воздухом, но я изо всех сил старалась, чтобы всё выглядело правдоподобно, и добавила отвлекающих деталей: пожар на фоне, размытые фигуры, сражавшиеся друг с другом, лошадь, галопом пронёсшаяся за воином. Полное поле битвы фейри, порождённое какой-то древней частью моего мозга. Вся сцена была зловеще тихой.

Бранвен продолжала уворачиваться, парировать, атаковать. Когда она сделала особенно хитрый маневр своим правым кинжалом, я заставила шею своего воина закровоточить, и он упал.

— Ещё, — она хватала ртом воздух.

На его месте появилось два воина. Один вооружился щитом и мечом, другой — длинным копьём. Попытки поспевать за Бранвен и управлять отражениями увлекали. Мой разум сосредоточился на задаче и ощущался намного более лёгким, чем в последние дни.

— Что ты думаешь о проникновении в дом банши? — спросила я.

Копьё резко устремилось в её сторону, и она метнулась вбок.

— Я согласна со своим братом, — ответила она, хватая ртом воздух и замахиваясь левой рукой на мечника. — Это ужасная идея.

Тот поднял щит.

— Почему?

— Опасно и бесполезно. Лорд Балор наверняка мёртв.

— Может, и нет. Может, мы найдём информацию о шпионе в ваших рядах.

— Нет никакого шпиона, — она отпрыгнула назад, когда оба моих воина атаковали разом.

— Откуда ты знаешь?

— Ты рушишь мою концентрацию.

Я вспомнила свои спарринги с учителем в академии, который постоянно отвлекал меня вопросами о бомбах, ситуациях с заложниками, чтении подозреваемых. Когда драка завязывается по-настоящему, отвлечения всегда будут. И нет лучшего времени, чтобы получить информацию, которую при других обстоятельствах не так-то просто добыть.

— Когда придётся драться по-настоящему, ты не сможешь сказать всем заткнуться и дать тебе сосредоточиться, — заметила я.

— Ладно, — прорычала Бранвен и атаковала копьеносца в плечо. Я вызвала немного крови из раны.

— Другие думают, что кто-то рассказал королю о секретном проходе, — сказала я. — Шпион среди мятежников. Почему ты в это не веришь?

— У короля есть следопыты вроде Эльрин и даже лучше. Они могли сами найти этот проход. Я доверяю нашим людям.

— Возможно, мы сумеем выяснить, почему король считает Владычицу Ужаса угрозой, и почему он хочет моей смерти.

— Мне плевать, почему король хочет твоей смерти.

Мой мечник атаковал её молниеносно быстрым замахом. Она танцующим движением ушла в сторону, но он задел бы её, и мы обе это знали.

— Где остальные мятежники? — спросила я, меняя тему.

— Некто подозрительный подумал бы, что ты задаёшь слишком много вопросов, — сказала Бранвен. — Возможно, мне стоит забрать назад свои слова о том, что среди нас нет шпионов, — на её шее блестел пот.

— Вас всего пятеро, — настаивала я. — Я знаю, что есть и другие. Я встречалась с некоторыми, их звали…

— Не называй мне их имена! — рявкнула она.

Мои губы дрогнули в лёгкой улыбке. Она обмолвилась, выдав мне часть их стратегии.

— Вы работаете ячейками. Так, если одного из вас схватят, вы не сможете выдать остальных.

Она помрачнела, сосредоточившись на мерцавшем зеркале.

— К какому двору ты принадлежишь? — спросила я, снова меняя тему.

— А почему ты спрашиваешь? — процедила она.

— Абеллио рассказал мне о предыдущем восстании. Дворы Таранисов и Эрнмас объединились, чтобы свергнуть короля. Ты принадлежишь к одному из этих дворов или…?

— Типичный фейри-роялист. Упоминает дворы, которые принимают участие, но игнорирует остальных, — сказала она. Её движения становились хаотичными, злыми. Она полоснула по зеркалу.

— Кого остальных? — настаивала я. — Старших Фейри?

Удар.

— Нет.

— Другой двор?

Снова удар.

— Нет! Людям вроде Абеллио легко забыть об этом, но не все фейри принадлежат к дворам. Большинство тех, кто на самом деле сражался в восстании, были нейтральными. Фейри, которые устали от того, что знать притесняет их и использует. Они примкнули к Ултору Таранису потому, что видели надежду на перемены. А когда король разбил восстание, большинство из них поплатилось жизнями.

Она ринулась на моего мечника, забыв про копьеносца, и я заставила того броситься вперёд. Он бы пронзил её.

— Нейтральные фейри, — я вспомнила фразу, которую как-то раз использовал Роан. — Это те, кого люди называют… канавными фейри?

Бранвен резко развернулась ко мне лицом, показав на меня своим кинжалом.

— Тебе нравится, когда тебя называют грязнокровкой или смейри?

— Прости, — я подошла к ней, примирительно поднимая руку. — Я просто пытаюсь сложить всё воедино.

— Они все называют нас канавными фейри, — прорычала она, повернувшись к зеркалу и свирепо атаковав копьеносца своими кинжалами. — Даже наши союзники. Мы не можем владеть землями, с нами обращаются как с низшими. Канавные фейри всегда там и останутся — в канаве. Когда знать смотрит на канавного фейри, они не видят того, кого можно по-настоящему узнать или полюбить. Они видят лишь…

Бранвен со всей силой ударила ножом по зеркалу, и то разбилось с громким треском, рассыпавшись по полу. Бранвен отпрыгнула назад, и я подхватила её, помогая устоять на ногах.

— Проклятье, — пробормотала она.

Мы посмотрели на бардак вокруг нас. Осколки разбитого зеркала усеивали пол.

— Давай уберём это, — мягко предложила я. Я явно вывела её из себя.

Мы молча собирали осколки в старую мусорную корзину, и я гадала, жалеет ли Бранвен о своей вспышке и обмолвке. Я была почти уверена в этом. Кого она любила, но не была любима им в ответ? Абеллио? Роан?

Пока мы наводили порядок в комнате, её дыхание оставалось затруднённым, хотя она уже не напрягалась физически. Я дала ей время успокоиться, ничего не говоря. Мы аккуратно собрали все осколки в мусорку, пока пол не стал почти чистым. Я подумала, не было ли у мятежников где-нибудь пылесоса. Большой кусок зеркала по-прежнему лежал на полу — высотой где-то метр восемьдесят, шириной метр.

Бранвен нагнулась и подобрала большой осколок размером с человеческое тело и приставила его к стене. Затем она подняла ещё один крупный обломок и прислонила к другой стене. Теперь зеркала отражали её с двух сторон.

— Ладно, — она подняла ножи. — Я хочу продолжить тренировку. Но без разговоров.

Я кивнула и нащупала отражения в зеркалах. Когда мой разум соединился с ними, я позволила своим мыслям блуждать, призывая фейри из своего прошлого. Фейри с раздвоенным языком, который напал на меня в Триновантуме; женщина с копытами, за которой мы со Скарлетт гнались в пожаре; фейри-воин с серебряной кожей, который находился в доме, где держали Скарлетт.

Бранвен резко поворачивалась и атаковала, уворачивалась и замахивалась, пока враги вокруг неё наносили удары, и их лица искажались злобными гримасами. Лишь её кряхтенье и тяжёлое дыхание нарушало тишину, пока она двигалась всё быстрее и быстрее; её тело превратилось в размытое пятно. Я уже едва могла следить за её атаками и позволила нападавшим погибнуть, заменив их новыми фейри. Истязательница из тюрьмы короля, фейри с огненными крыльями, который бомбил Лондон, плюющий кислотой фейри, напавший на меня в переулке.

Я начала потеть, позволяя Бранвен вонзать клинки в мои ужасные воспоминания, и её кинжал зарезал смотрителя тюрьмы. Лезвие вошло в горло Гренделя, его глаза выпучились. Череда быстрых атак прикончила банши, которая напала на Габриэля. Я уже не смотрела на Бранвен, моё лицо исказилось гримасой, пока я призывала фейри из своих кошмаров, ощущая горький привкус во рту и странный восторг от мести, разворачивавшейся перед моими глазами.

А потом воины исчезли из отражений, и вместо этого зеркала полыхнули одним образом — женщина с раскрытым от боли ртом, отсутствующими глазами и поднятыми руками, молящая о помощи. Моё сердце остановилось. Сиофра.

Я вскрикнула и разорвала связь со всеми зеркалами. Сиофра исчезла, обломки зеркал показывали лишь меня и Бранвен, в одиночестве стоявших в комнате.

Бранвен повернулась и странно посмотрела на меня.

— Что случилось?

Я покачала головой.

— Ничего. Мне просто надо отдохнуть.

Я не назвала ей настоящую причину, по которой моё сердце колотилось так бешено.

Я не вызывала образ Сиофры. Она просто появилась.

Глава 12

После тренировки Бранвен отвела меня в столовую для завтрака, где остальные обитатели особняка уже расселись вокруг стола, сервированного тарелками с беконом и тостами. Нериус громко говорил, размахивая вилкой, а Абеллио слушал и улыбался. По другую сторону стола Роан и Эльрин сидели рядом и перешёптывались, склонившись друг к другу так, что их головы почти соприкасались. Что-то из слов Роана заставило Эльрин улыбнуться и облизнуть свою нижнюю губу. На мгновение мою грудь сдавило порывом необузданной ревности. Конечно, у них много поводов перешёптываться. Их семейная история насчитывала в буквальном смысле сотни лет. Если бы прошлой ночью я пробралась в его комнату, как мне хотелось, я бы нашла в его постели Эльрин?

В любом случае, меня это не касалось. Я здесь на миссии, и эта миссия сводилась к мести. Я глянула на Бранвен и осознала, что она тоже смотрит на них обоих, скрежеща зубами. Так вот в кого она влюблена.

Нериус продолжал свою дурацкую историю.

— А женщина, оставшись полностью голышом, встала на колени и…

Бранвен прочистила горло, и все четверо подняли взгляды.

— Опять рассказываешь истории о своих вымышленных похождениях, Нериус? — спросила она, подойдя к нему.

— Просто учу Абеллио кое-каким базовым вещам, — он глянул на меня, и его лицо помрачнело. — Ах. Дворняжка присоединится к нам. Наряженная в одежду моей сестры. Как там гласит то человеческое выражение? Нельзя напялить красивое платье на гниющий труп?

Я покачала головой.

— У людей определённо нет такого выражения, но неплохая попытка.

Я выдвинула стул рядом с Роаном, на мгновение встретившись глазами с Эльрин.

— Хорошо, что ты пришла, — сказал Роан, скользнув взглядом по моему платью и задержавшись на коротком подоле. — Нам нужно обсудить дальнейший курс действий.

Нериус выглядел так, будто готов сокрушить свою керамическую кружку.

— В присутствии лича страха?

— Да, — тон Роана не оставлял места для возражений, и он наградил Нериуса пристальным взглядом, который, наверное, служил какой-то первобытной демонстрацией фейри-доминирования.

Когда Нериус опустил глаза, Роан повернулся обратно к столу.

— У нас появилась ещё одна причина полагать, что в одной из ячеек мятежников есть шпион. Прошлой ночью люди короля обнаружили наши спрятанные припасы. Возможно, это работа следопытов короля, но я думаю, дело этим не ограничивается.

— Тогда, возможно, пора перестать прятаться, — резко сказал Нериус. — Крепость защищена уже не так, как раньше. На нашей стороне ещё есть фактор неожиданности.

— Нет, если среди нас шпион, — сказала Эльрин. — Он предупредит короля.

Роан кивнул.

— Верно. Прежде чем планировать атаку, нам нужно поймать шпиона. Вдобавок нам нужен Лорд Балор. Нам нужны его связи с мятежниками в доме Балор. Скорее всего, его похитили те же банши, что контактировали с шпионом — вот откуда они знали, где его подкараулить. Возможно, мы сумеем выведать из них информацию на этот счёт. Мы выследим банши и посмотрим, куда нас это приведёт. Будем надеяться, что Лорд Балор всё ещё жив и сможет рассказать нам о Владычице Ужаса.

— Владычице Ужаса? — презрительно процедил Нериус. — Абеллио мне рассказал. Вы же не можете верить в это, нет? Фейри не способны манипулировать эмоциями других фейри с помощью магии. Наши эмоции и есть магия.

Эльрин сердито посмотрела на него.

— Мы в курсе. В любом случае, нам нужны люди Лорда Балора. С этим все согласны? Вот и хорошо.

Лицо Роана светилось уважением, когда он посмотрел на неё, и тот непрошеный укол ревности вновь пронзил мой разум. Я оттолкнула эту мысль.

Месть. Я пришла сюда за местью, и моя расплата будет суровой.

***

Я вела Роана и Эльрин по узкой мощёной улочке к месту, где банши убили моего друга. Два фейри следовали за мной, настороженно осматриваясь по сторонам и ища признаки засады. Когда мы подошли ближе, к моему горлу подступила желчь, и воспоминания об атаке заполонили мой разум. Буквально вчера я шла по этой же брусчатке, гонясь за Габриэлем — живым и дышащим Габриэлем. Габриэлем с бьющимся сердцем, который хотел мне помочь. Я почти ощущала отчаяние, угрожавшее поглотить меня в тот день.

Двор Печали пришёл за мной.

Мы добрались до багряного пятна, оставленного кровью Габриэля. Полиция уже изучила место преступления и ушла, оставив лишь несколько клочков полицейской ленты — наверное, она удерживала любопытных пешеходов на расстоянии, пока городские служащие не смоют кровь с улицы.

Поток печали затопил меня при мысли о теле Габриэля, которое лежало тут в одиночестве.

Завидев кровь, Эльрин поспешила к пятну и опустилась рядом на колени.

— Это не кровь банши, — у меня во рту пересохло. — Это кровь Габриэля.

— О, — она поднялась на ноги. — Где умерли банши?

Я показала на стену, возле которой убила одну банши. Осколки стекла подмели и убрали, но багряные пятна до сих пор виднелись на тротуаре.

— Вон там.

Эльрин нахмурилась, медленно подходя к тому месту.

— Она очень сильно высохла.

— Ты можешь её использовать? — спросил Роан.

Она присела на корточки, осматривая кровь. К моему отвращению она провела пальцем по тёмному пятну и лизнула его. Затем нахмурилась, словно усиленно сосредоточившись.

— Кассандра, — сказала она наконец. — Я не могу сфокусироваться, бл*дь. Твои эмоции звенят у меня в голове.

— Прости, — я зажмурилась и сосредоточилась, стараясь заморозить чувство вины и горе в реках льда. Я призвала ледник.

Медный запах крови пробирался в мои ноздри. «Кровь Габриэля?» Нет, не может быть — его кровь полностью высохла. Я подавила запах, запирая его глубоко во льду…

Лёгкое жужжание в переулке привлекло моё внимание, и я открыла глаза. Мухи, вечно влекомые к крови. Я осмотрела место, заметив их. Четыре, нет… пять тёмных пятнышек, ползавших по крови Габриэля там, где он лежал после нападения банши.

Если бы он не вернулся ко мне…

Если бы он не обременялся визитом в мой номер отеля…

Если бы я была быстрее, умнее, сильнее…

Земля под моими ногами покачнулась, стук сердца в ушах стал оглушающим, желчь подступила к горлу. Мои колени подкосились, и я прислонилась к стене, а потом согнулась, и меня стошнило на брусчатку.

Сильные руки Роана схватили меня сзади, поддерживая. Я закашлялась и вытерла дрожащие губы тыльной стороной руки.

— Мне надо убраться отсюда подальше, — пролепетала я, отстранившись от Роана, и пустилась бежать. Перед глазами всё размывалось от слёз, и меня ещё сильнее накрыло чувством потери. Я выбежала на одну из центральных улиц и прислонилась к стеклянной витрине, пытаясь контролировать своё дыхание и призвать лёд.

Роану потребовалась всего пара секунд, чтобы догнать меня, и его сильная ладонь согрела мою спину.

— Прости, — от его успокаивающего голоса между моих рёбер затрепетала искра тепла. — Не стоило нам приводить тебя сюда.

— Всё хорошо, — я сделала глубокий вдох. — Тебе несколько сотен лет. Думаю, ты не разваливаешься на куски всякий раз, когда умирает кто-то из мятежников. Но для меня это ново.

Роан прижал меня к себе, и когда я положила голову на его грудь, слушая биение сердца, я вновь с уверенностью осознала, что он пахнет домом.

Постепенно мой бешеный пульс начал возвращаться в норму, и когда моё дыхание успокоилось, Роан сказал:

— Именно это и делает король. Он разрушает жизни. И мы с ним покончим. Мы отомстим.

— Ага, — сказала я пустым тоном. Месть не вернёт Габриэля.

Глава 13

Эльрин больше двух часов кралась перед Роаном и мной, слегка вытянув руки и раздувая ноздри. В своих чёрных кожаных леггинсах и ботинках она двигалась крадучись, плавно. Это был странный опыт — использовать девушку в качестве ищейки крови, но она, похоже, знала, что делает.

Временами она останавливалась и бормотала что-то про испепелённые руины Лиденхолл-маркета — старого викторианского крытого рынка, который оказался разбомблён во время атаки фейри на Лондон. Она принюхивалась к воздуху, шептала что-то про то, что следы крови меркнут в запахе углей и огарков.

Наконец, она привела нас к древним рушащимся римским стенам, которые когда-то окружали город, а потом за них, в кирпичный дворик. Здесь современные стеклянные жилые здания смыкались вокруг потрясающего бассейна с обрамлённой деревьями и зеленью водой. Прямо перед нами в кирпичном дворике стояла маленькая каменная церквушка, окружённая зеркальным водоёмом и изогнутым фрагментом руин. Было что-то странно умиротворённое в этой части Лондона, в этой безмятежной смеси древнего и современного.

Когда мы подошли ближе к церкви Святого Эгидия, Эльрин резко остановилась и осмотрелась по сторонам. Её красно-рыжие волосы как будто змеились вокруг головы на лёгком ветру.

— Здесь. Тут запах сильнее всего.

Я нахмурилась, оглядывая пустую протяжённость кирпичной кладки.

— Где именно?

Она неопределённым жестом указала вокруг.

— Просто… здесь. Под нами.

Я осмотрела кирпичный дворик, ища люк или что-нибудь, что вело бы под землю, но ничего не бросалось в глаза.

— Может, в церкви есть склеп? Она выглядит средневековой.

Эльрин кивнула.

— Точно. Склеп. Человеческое место для захоронения, да? Вполне подходит для Двора Печали. Они любят смерть, естественно.

Я подошла к двери церкви, глянув на старинную деревянную вывеску, которая гласила «Город Лондон — Ворота Криплгейт». Под ней табличка уведомляла о запланированных похоронах. Я проверила дату — сегодня, и церемония начнётся примерно через полчаса.

Эльрин скрестила руки на груди.

— Итак, каков план?

Роан провёл кончиками пальцев по камням церкви, словно исследуя инопланетный объект.

— Как нам найти вход в этот склеп?

— Внутри могут быть десятки фейри из рода Араун, — сказала Эльрин. — Что бы мы ни делали, нам надо оставаться незаметными и слиться с людьми.

— Мы просто обычные люди, — сказала я, — которые пораньше пришли на похоронную службу и ищем в здании склеп.

Эльрин пожала плечами.

— Можно войти и притвориться, что мы на шопинге для похорон.

— Шопинге для похорон? — я приподняла бровь.

— Разве не так делают люди? Они ведь идут и выбирают красивую коробку для трупа, цветы и всё такое? Симпатичный макияж, чтобы скрыть разложение? Я не знаю, как делаете вы, люди. Мы просто сжигаем своих мертвецов в лесах, как все нормальные фейри.

Я покачала головой, быстро понимая, что нам не так-то просто будет слиться с людьми.

— Шопинг для похорон не происходит в церкви.

Роан покачал головой.

— Банши чувствительны. Они поймут, что мы фейри, и они определённо почувствуют твою печаль, даже если я буду рядом.

— Ладно, погодите, — я пошарила в сумочке и вытащила карманное зеркальце. — Давайте сначала осмотримся.

Я вгляделась в отражение, позволив своему разуму соединиться со стеклом, и нащупала другие отражения вокруг нас. Их были дюжины, и я просканировала все, ища нечто похожее на склеп. Я потянулась к отражению, смотря через него в просторный каменный зал, где плиты были застелены узорчатым ковром. Старые церковные скамьи обрамляли комнату, на стенах висели изображения журавлей и плачущих горлиц. Три женщины в ярких плащах с длинными спутанными локонами сидели перед горящим очагом и молча пили из чёрных кружек. Они смотрели на пламя как заворожённые. Даже перед огнём их дыхание клубилось паром, словно они генерировали холодный воздух. Все они были седовласыми, но по возрасту разнились от молодой банши до старухи.

Я нахмурилась. Мы нашли то, что искали, но… С каких это пор в церквях имелись огромные очаги? Должно быть, это какое-то логово банши под землёй. Может, под склепами.

— Ага, — сказала я. — Мы нашли банши.

Я нащупала другое отражение, и зеркало изменилось. Теперь оно показывало мне каменный зал без окон, где находились как минимум десять банши с копьями. Они сражались в спаррингах, двигаясь грациозными кругами, и их плащи как будто развевались на призрачном ветерке. Насколько же велик этот подземный лагерь? Склепом дело явно не ограничивается.

— Это не просто склеп. Это целый подземный лагерь с кучей вооружённых банши, — я повернула зеркало, чтобы Роан и Эльрин тоже посмотрели. — Прежде чем мы отправимся туда, мне нужно составить карту места. Дайте мне несколько минут, чтобы разобраться, ладно?

Роан кивнул, и я пересекла каменный дворик, подойдя к лестнице, которая вела к воде. Я уселась на ступеньках, затем нашарила в сумке ручку и бумажку.

Положив карманное зеркальце на колено, я связалась с отражением и стала просматривать лагерь банши. Через несколько минут я связалась с отражением в огромном кирпичном помещении, полном куполовидных печей и горшков под потолком. Я просмотрела другие отражения в комнате, пытаясь оценить её масштабы. Наконец, я решила, что это квадратное помещение шириной примерно три с половиной метра. Я нарисовала маленький квадратик с пометкой «кухня» и отметила дверь на одной стене.

Затем я поискала другие отражения поблизости. Просканировав три из них, я угодила в просторную столовую с продолговатым столом. За ним сидели четыре банши, которые ели руками и дочиста облизывали свои костлявые пальцы. Я определила дверь, которая, похоже, соединялась с кухней.

На другом конце комнаты находился огромный стеклянный буфет с тарелками. Я нащупала отражение в стекле, и оно появилось в другом зеркале. Я просеивала несколько отражений, пока не составила представление о размерах комнаты и выходах из неё, затем дорисовала её на своей карте. Столовая.

Так я и дальше скакала по отражениям, ища зеркальные поверхности, комнаты с дверьми и составляя детальную карту этого места на чеке. Мой почерк кое-как втискивался на крошечный кусок бумаги.

В какой-то момент я с раздражением осознала, что расположила кухню (свою отправную точку) слишком близко к правому краю, и на чеке закончилось место. Пришлось перевернуть его и нацарапать остальное на обратной стороне. Тренировочная комната. Спальня А. Спальня Б. В ванной С я увидела намыливавшегося высокого мужчину-фейри и на секунду задержалась на отражении, убеждаясь, что правильно измерила. Измерила масштабы комнаты, имею в виду.

Наконец, мне показалось, что я составила адекватную схему места, хотя читать её смогу только я. Я сунула бумажку в карман и повернулась к Роану и Эльрин. Моё сердце пропустило удар, когда я не увидела их сразу же, но потом я заметила лёгкий проблеск высоких фигур. Ну конечно, Роан всё это время укрывал нас гламуром, чтобы спрятать от банши.

Когда я подошла ближе, их очертания стали яснее, но я насчитала их пять. «Пять?» Бранвен, Нериус и Абеллио присоединились к нам и сбились в кучу у церкви. Их лица стали отчётливо видны, когда между нами осталась пара метров. Бранвен была одета в облегающее красное платье с V-образным вырезом, показывавшим ложбинку, и я не могла отвести взгляд. Не самый идеальный вариант для скрытной миссии, но с тёмными локонами и ямочками на щёчках она определённо может отвлечь кого-нибудь, если понадобится.

— Привет всем, — я вытащила нацарапанную карту. — Это примерная планировка места. Как минимум четырнадцать комнат, не считая уборных.

— Как минимум? — Нериус нахмурился. — Ты не уверена?

— Дай договорить, — раздражённо ответила я. — Думаю, вход расположен в склепе церкви, но он скрыт. Сложно сказать наверняка, потому что я не нашла отражений в склепе, но видите вот это место? — я показала на край коридора, и фейри склонились над моими корявыми почеркушками. — Этот коридор заканчивается огромной заколоченной дверью с маленьким люком. Я практически уверена, что видела невысокий арочный туннель, который уходит дальше склепа.

— Как ты предлагаешь нам туда попасть? — спросил Нериус.

— Наверное, никак. Там на страже стоят два мужчины-фейри, оба с мечами.

Нериус издал фыркающий смешок.

— Два? Мы справимся с двумя.

— Да, но мы привлечём внимание остальных, — резко сказала Бранвен.

— Сколько их там? — спросил Роан.

— Дюжины, — ответила я. — Четыре спальни выглядят как бараки, в каждой по шесть двухъярусных кроватей. Всё это похоже на небольшое военное поселение. Подземная крепость Двора Печали.

Я дала им несколько секунд переварить это всё.

— Помимо этого входа в склеп есть три двери, которые ведут в места без отражений, — я показала на свои каракули. — Вот это похоже на дверь в кладовку, а эта, как мне кажется, ведёт в уборную. Во всяком случае, у меня сложилось такое впечатление. Но вот эта, — я показала на ту, что я обвела в кружок и подписала «загадочная дверь». — Эта что-то скрывает. На ней огромный навесной замок, и похоже, сама дверь массивная, с шипами. Вот что я имела в виду, когда сказала, что не уверена в количестве комнат. С таким же успехом за каждой из этих дверей может находиться целая секция без отражений.

Эльрин улыбнулась, небрежно обняв Роана за плечи.

— Хорошо. Вот туда тебе и надо отправиться в первую очередь.

Бранвен сердито смотрела на Эльрин, скрежеща зубами. Иисусе, эти фейри-драмы чертовски отвлекали.

Я моргнула, приводя мысли в порядок.

— Необязательно. Вот эта комната, — я показала на квадратик с пометкой «кабинет». — Там стоит стол с кучей ящиков. Он завален бумагами. А в одной из стен имеется сейф. Если вы ищете информацию о шпионе, возможно, это лучшее место для поисков.

В тёмных глазах Бранвен заискрил интерес.

— Что за сейф?

— Выглядит старым и серебряным, с наборным диском.

Она крепче стиснула мою руку.

— Опиши детально.

— Я могу поступить проще, — я достала карманное зеркало и позволила своему разуму соединиться с отражением. Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы найти кабинет и вызвать образ комнаты. Я протянула компактное зеркальце Бранвен.

Она облизнула губы.

— Прекрасно. Я могу его взломать.

— Ты уверена? — спросил Роан.

— Бранвен может взломать любой сейф, — произнёс Нериус. Это был первый раз, когда я услышала от него что-то хорошее, и то, как он посмотрел на сестру, улучшило моё мнение о нём.

Бранвен склонила голову набок.

— Не любой. Но этот могу. Он сделан руками фейри, и я точно знаю, как он работает.

— А Лорд Балор? — спросил Роан.

Я покачала головой.

— Если он там, то наверняка за запертой дверью. В комнате без зеркал.

— Ладно, — Роан скрестил руки на груди. — Но вход всё равно один. Так как нам туда попасть?

— Никак, — я засунула зеркало обратно в сумочку. — Туда пойду я.

Глава 14

Если бы мне давали четвертак за каждый недовольный хмурый взгляд в мою сторону, то сейчас я бы стала богаче на один доллар и двадцать пять центов.

Я упёрлась руками в бока.

— Всё будет нормально. Я могу прокрасться через отражение в кабинете. Я обыщу стол и заберу оттуда всё, что покажется важным.

— А сейф? — спросила Эльрин.

— Может, комбинация записана где-нибудь там, — сказала я, хотя и сомневалась. — А если нет, то я уверена, что и так найду что-нибудь полезное. Мы можем узнать что-то о вашем шпионе.

Абеллио сверлил меня голубыми глазами.

— Не нравится мне эта идея. Тебе слишком опасно отправляться туда одной.

Я покачала головой.

— Вы забываете, как легко мне сбежать. Я знаю, где все отражения. И я пойду с карманными зеркалами при себе.

Роан нахмурился.

— Как только ты отойдёшь от меня, твои чувства станут маяком для любого фейри поблизости. Они ворвутся туда и схватят тебя.

— Мы уже делали это прежде, — сказала я. — Кабинет вдалеке от людных комнат. Я буду держать свои чувства под контролем, а если что-то услышу, сразу уберусь оттуда.

Эльрин нахмурила лоб.

— Без обид, Кассандра, но ты вовсе не убедила нас в том, что способна на подобное. И там, в переулке, ты совсем не блистала сдержанностью эмоций.

Нериус потёр свой щетинистый подбородок.

— А если в столе не окажется ничего полезного? Ты вернёшься с кучей канцелярских принадлежностей, и ничего больше. Фейри Араун в комплексе обнаружат следы проникновения и усилят охрану. Нам больше не представится возможность сделать это.

— Мы могли бы штурмовать комплекс, — задумчиво сказал Роан. — Я могу связаться с другой ячейкой.

Я покачала головой.

— Если эти ребята хороши, у них есть план на случай нападения. Как минимум они наверняка уничтожат любую полезную информацию прежде, чем она попадёт в наши руки. Весь этот кабинет будет гореть.

Нериус пренебрежительно махнул рукой.

— Они ни за что не ожидают мощной лобовой атаки. Мы захватим контроль над комплексом ещё до того, как они подумают…

— Я тебе не просто красивая мордашка, — холодно сказала я. — Я была агентом ФБР. Всегда есть план по уничтожению конфиденциальной информации. Мы потеряем данные. Если у вас есть шпион, вы никогда не узнаете его имя.

Абеллио пожал плечами.

— Тогда мы захватим комплекс силой и нанесём ужасный удар силам короля. Разве этого недостаточно?

— Нет, — сказал Роан. — Мы не за этим пришли.

Бранвен подняла руку.

— Я могу пробраться внутрь и помочь ей, — четыре хмурых фейри перевели сердитые взгляды на неё. Она посмотрела на Роана. — Ты же знаешь, что я могу.

— Как? — спросила я.

На мгновение воцарилось молчание. Я быстро обвела взглядом лица и увидела, что Эльрин и Абеллио так же озадачены, как и я. Нериус выпучил глаза и поджал губы, словно молча повелевал ей заткнуться.

Бранвен потупила взгляд, и её тёмные волосы упали на лицо, словно она стыдилась.

— Я могу захватить контроль над её тенью.

У Эльрин перехватило дыхание. Лицо Абеллио на мгновение исказилось от отвращения.

— Магия теней, — Эльрин буквально выплюнула эту фразу.

Щёки Бранвен покраснели. Она стиснула зубы и холодно посмотрела на Эльрин.

— Я не искала этого. Я такой родилась. Я не хотела быть тенью. Никто не хочет. И знаешь что? Иногда это действительно полезно.

— Что это значит? — раздражённо спросила я. Временами мне очень хотелось, чтобы где-нибудь в интернете можно было пройти онлайн-курс по основам фейри.

Абеллио всё ещё шокированно смотрел на неё.

— Фейри-Тени крадут тени других людей. Без своей тени человек будет медленно увядать и умирать. Это может занять годы, но заканчивается всё одинаково. Семь сотен лет назад эта магия была объявлена незаконной.

Бранвен посмотрела мне в глаза, слегка пожав плечами.

— У знати нет такой магии. Никогда не было. Это канавная магия, — она поморщилась. — Конечно, никто не запрещает затуманивание разума, контроль воды или другую смертоносную магию, которой владеет знать. Запрещают только канавную магию.

Я прикусила губу.

— Ясно. И ты предлагаешь украсть мою тень? Я не понимаю.

— Я так не делаю! — сказала Бранвен, и её тёмные глаза сверкнули. Она моргнула, словно старалась сдержать слёзы. — То есть, я отдам её обратно сразу же, как только ты вернёшься. Ты этого даже не почувствуешь.

Лицо Нериуса помрачнело.

— Она никогда не использовала эту способность, чтобы навредить кому-то.

Между нами воцарилось молчание.

Роан потёр подбородок.

— Думаю, это поможет с сейфом, и само собой, я доверяю Бранвен. Но банши всё равно почувствуют эмоции Кассандры.

Пока мы стояли возле церковной стены, моё внимание привлекла маленькая группа скорбящих в чёрном, приближавшихся к церкви — пожилая женщина в широкополой чёрной шляпе и вуали, шмыгавшая носом в платок, и два мужчины в тёмных костюмах. За ними шли и другие, не замечавшие нас под магическим камуфляжем, которым укрыл нас Роан.

«Камуфляж. Точно».

— Что, если я замаскирую свои эмоции?

— Как? — спросил Роан.

Я кивнула на ещё одну группу скорбящих, подходивших к церкви.

— Там сейчас проходят похороны. А внизу сидит Дом Печали, верно? Готова поспорить, что они устроились здесь много веков назад, чтобы питаться горем.

Бранвен склонила голову набок.

— Ну, и ещё лепрозорий. Отсюда очаровательное название Криплгейт[4]. В былые дни здесь витало немало горя.

Я кивком показала на церковь.

— Да его и сейчас хватает. Так, может, моя печаль позволит мне слиться с ними? Видит Господь, её у меня в избытке. Они могут меня не заметить.

Эльрин сдула с глаз прядь вишнёво-рыжих волос.

— Хорошая идея. Сомневаюсь, что они сумеют отыскать печаль Кассандры в потоке грусти сверху. В худшем случае они подумают, что среди скорбящих есть пикси. Это сработает.

Я кивнула.

— Хорошо. Я проберусь через отражение в кабинет. Как только я окажусь там, Бранвен сможет взять контроль над моей тенью.

Она подняла руку.

— Мне нужно, чтобы ты отбрасывала тень размером примерно с тебя саму. Если она слишком большая или слишком маленькая, у меня возникнут проблемы.

— Ладно, — сказала я. — Я вернусь сразу же, как только что-то найду. Или как только на меня кто-то набросится.

— Что насчёт запертой двери? — Эльрин показала на карту. — Ты будешь искать Лорда Балора?

В глазах Роана сверкнул солнечный свет.

— Это кажется слишком опасным.

Тени как будто сгустились вокруг Нериуса.

— Какой смысл брать с собой пикси, которая тормозит нас и привлекает внимание, если она не способна сделать ничего полезного, поскольку ты боишься, что она сломается? Ты внезапно начал питать слабость к…

— Всё нормально, — сказала я, перебив его монолог. — Я могу это сделать.

— Ты уверена? — спросил Роан.

Я резко втянула воздух. Я должна выяснить, что это за «Владычица Ужаса».

— Да. У меня есть отражения и пути к отступлению. Стоит хотя бы попробовать.

— Ладно, — сказал Роан. — Я тебе доверяю.

— Давайте сделаем это, — я вытащила компактное зеркальце и открыла его.

— Подожди! — Бранвен прикусила нижнюю губу. — Я, эм… могу контролировать только тени тех людей, которых хорошо знаю.

Я моргнула.

— То есть… ты хочешь, чтобы я пересказала тебе всю свою жизнь?

Нериус прикрыл глаза одной рукой, словно сгорая со стыда.

— Нет, — она выпрямилась. — Я имею в виду, мне надо узнать тебя в интимном плане.

К моим щекам прилило тепло.

— То есть, нам надо… что именно?

Она со смущённой улыбкой поманила меня ближе, и её тёмные волосы рассыпались по красному платью.

— Всего лишь поцелуй.

— Со смейри, — пылко воскликнул Нериус, отворачиваясь в сторону.

Я сделала глубокий вдох. Ну ладно. Я никогда прежде не целовалась с девушкой, но она определённо красивая.

Я подвинулась ближе, встав всего в нескольких сантиметрах от неё и всмотревшись в её тёмные миндалевидные глаза. Она пахла дикими цветами. Она потянулась ко мне, обхватила моё лицо ладонями и прижала свои мягкие губы к моим. Мою кожу залило теплом, соски напряглись, задев её груди. Я почувствовала, как она прижала меня ближе, держа одну руку на моей пояснице, и её язык мягко разомкнул мои губы. Я чуть прогнулась в спине, и Бранвен издала низкий стон…

Роан зарычал, оборвав всё на корню, и её тело напряглось. Я отстранилась от неё, бросив на Роана стыдливый взгляд. Он точно знал, насколько мне было приятно.

Я прочистила горло, посмотрев в землю.

— Так что… хорошо? Этого хватит?

Бранвен закивала даже чуточку слишком рьяно.

— Этого должно хватить.

В ушах шумело, я чувствовала лёгкое головокружение, но прочистила горло.

— Ладно. Сойдёт?

Роан посмотрел на меня и убрал выбившуюся прядку волос за ухо. В его глазах виднелись золотистые искорки.

— Совладай со своими эмоциями, прежде чем отправляться туда. Тебе нужно чувствовать только печаль. А в данный момент я ощущаю нечто совершенно иное.

Позорище какое.

— Подожди, — Бранвен запустила руку под своё платье и достала узкий кинжал из ножен на бедре. — Положи в свою сумочку.

— Спасибо, — я убрала оружие, затем закрыла глаза и призвала ледники, непроницаемую стену льда.

Затем я достала карманное зеркальце и посмотрела в него, сканируя отражения, пока не нашла кабинет. Я позволила себе провалиться в зеркало, чувствуя, как его прохладная поверхность омывает мою кожу ледяными жидкими волнами, и я очутилась в кабинете.

Воздух в каменном помещении был более холодным и спёртым, комната освещалась лишь тусклым светильником. Бледно-оранжевый свет подрагивал на заваленном бумагами столе, а серебряный сейф был аккуратно вделан в каменный альков, рассчитанный как будто на статую. Пока я осматривала комнату, мой взгляд задержался на полках, заставленных, кажется, человеческими черепами.

Я ощутила укол клаустрофобии, осознав, что нахожусь глубоко под землёй. Я подавила эту опасную искру страха в глубинах сознания. В данный момент я не могла позволить себе бояться.

Что бы подумал Габриэль, если бы увидел меня теперь? Я ощущала жгучее желание поговорить с ним в последний раз. Когда всё это закончится, я пойду на его могилу. Раз уж магия существует, само собой, я должна быть в состоянии поговорить с мертвецом.

«Печаль». Я позволила ей омыть себя, думая об ореховых глазах Габриэля. Я вышла в центр комнаты и встала перед светильником, чтобы моя тень простиралась по полу. Я остановилась тогда, когда тень примерно равнялась моему росту. Замерев неподвижно, я смотрела, как моя тень наклонила голову и пошевелила руками.

Бранвен, похоже, приноравливалась, двигая пальцами и руками. Затем тень подняла левую ногу и отсоединилась от моего тела. Я задрожала от странности этого ощущения.

Моя тень тут же повернулась, посмотрев на меня, и я почти ощутила укоризненный взгляд.

Точно. Печаль. Не страх.

Я снова призвала образ Габриэля, позволив печали затопить мой разум. Я смотрела, как моя тень скользнула вверх по каменной стене. Тёмный силуэт принялся возиться с сейфом, поворачивая замок. Я отвернулась, потому что это зрелище слишком отвлекало и сбивало с толку. Мне всё равно надо обыскать стол.

Как я и подозревала, беспорядочно разбросанные по столу бумаги были написаны на языке фейри — на триновантумийском, или как там они называли эти странные руны, которые я до сих пор не научилась читать.

Я вытащила телефон и принялась фотографировать бумаги, всё время думая о Габриэле — об его прибранной квартире, вкусной пище, которую он готовил. Об его любимой джазовой группе.

В какой-то момент на бумагу упала слеза, размазав чернила. Я вытерла щёки, осознав, что они мокрые. Возможно, надо немного поумерить печаль. Она замедляла меня, и мне казалось, что вот-вот последует полное отчаяние.

На столе было примерно тридцать-сорок листов бумаги. Я сфотографировала примерно половину, когда вдруг услышала из-за двери низкий голос, становившийся громче по мере приближения его хозяина. Моя тень повернула голову, словно посмотрев на меня. Дверная ручка повернулась, и моё сердце гулко застучало.

Я быстро поднесла телефон к глазам, заблокировав экран. На потемневшем дисплее отразилось моё лицо, и я прыгнула в отражение.

Я оказалась в пустой спальне, моё сердце бешено стучало, и я заставила себя успокоиться. Я быстро повернулась, посмотрела в зеркало и стала искать кабинет. Он появился на стекле.

Мой телефон валялся на полу у стола, полный только что сделанных фоток. Я в ужасе уставилась на него, осознавая, что оставила его позади, использовав для прыжка. «Как глупо!». Я просмотрела остальное изображение. Свою тень я не увидела.

У двери стояли два мужчины-фейри в серых одеждах, их голоса не были слышны через отражение. У одного были косматые чёрные волосы, спадавшие на плечи, а у другого — светлые, почти белые, и коротко стриженые.

Блондин повернулся к столу, и моё сердце ёкнуло, когда он пошёл в ту сторону. Заметит ли он телефон?

Нахмурившись, темноволосый фейри резко повернул голову, словно что-то почувствовал. Я осознала, что это мой страх. Он ощутил мой страх. Я быстро подавила это чувство, сосредоточившись на Габриэле — его аккуратно прибранная квартира, теперь оставшаяся пустой.

Блондин схватил со стола бумагу и отвернулся, присоединившись к своему другу. Наконец, два фейри вышли из комнаты и закрыли за собой дверь.

Собравшись с духом, я тихонько выдохнула и прыгнула обратно в кабинет.

Оказавшись в комнате, я осмотрелась по сторонам в поисках тени. Она выплыла из тени стола, где её спрятала Бранвен. Я слегка улыбнулась. Она вернулась к сейфу, а я присела и подняла телефон с пола.

Ещё через пять минут я сумела сфотографировать каждую бумагу на столе и посмотрела на свою тень. Силуэт почти не шевелился, прислоняясь головой к сейфу и медленно поворачивая наборный диск. Я присела на корточки и медленно выдвинула один ящик. Внутри я нашла стопку простой бумаги, три перьевые ручки и несколько свечей.

В третьем ящике среди крохотных бутылочек с тёмными чернилами я заметила связку из четырёх ключей. «Бинго». Я тихонько спрятала их в кармане.

Скрипучий звук нарушил тишину, и я увидела, что моя тень медленно открывает сейф. Я поспешила туда, заглядывая внутрь.

Там лежали три свёртка пергамента, два запечатаны красным воском, один с сорванной печатью.

Я быстро сунула их в сумку, и тень аккуратно закрыла дверцу сейфа. Она один раз кивнула мне, затем подобралась обратно ко мне, и её ноги соединились с моими.

Лёгкое покалывание дрожью пробежало по коже, и моя тень снова стала моей. А теперь, возможно, мы сможем выяснить, что там за шумиха с Владычицей Ужаса.

Я вытащила компактное зеркальце, слилась с ним и прыгнула в ледяное отражение.

Глава 15

Вблизи запертая дверь выглядела ещё более внушительной, чем прежде, и её шипованная поверхность купалась в свете факела. Она была сделана из крепкого дуба и удерживалась на месте широкими металлическими полосами. Дверь плотно прилегала к дверному проёму, не оставляя щёлок, через которые можно было бы увидеть что-то по ту сторону. Старый ржавый навесной замок удерживал дверь закрытой. Я подняла связку ключей, которые нашла в кабинете, и стала втыкать старые ключи. Третий ключ провернулся, и замок открылся.

Я аккуратно убрала дужку замка из металлических держателей и положила замок на пол. Затем медленно отворила дверь, вздрогнув, когда та заскрипела, открывая взгляду тёмную комнату. Первое, что я заметила — это резкий запах смерти, отпугивающий меня. Может, ещё один склеп?

Лишь свет факелов в коридоре позади меня предоставлял какое-то освещение, обрамляя мою тень на сыром каменном полу. Я аккуратно закрыла дверь за собой, затем достала свой брелок-фонарик и включила его.

Я на цыпочках шла по душному помещению, напрягая глаза, чтобы рассмотреть что-то в тусклом свете. Я едва могла различить мебель, накрытую белой тканью. Почему-то от этого помещения волоски на шее сзади вставали дыбом.

Я водила тонким лучом света туда-сюда и быстро установила, что вошла через единственную дверь. Если кто-то войдёт сюда, это случится через ту же самую дверь. Учитывая то, как громко она скрипела, я не беспокоилась, что кто-то подкрадётся незамеченным.

Я хмуро смотрела на пустую комнату, и странное чувство нервозности покалывало мою кожу. Причудливые бугры и формы под белой тканью не имели никакого смысла. Они не походили на мебель, да и белая ткань обладала какой-то необычно мерцающей текстурой.

Я подошла к одному из таких комковатых объектов и провела пальцем по поверхности, но шелковистая белая субстанция текстурой напоминала тонкие шёлковые нити. Они липли к кончикам моих пальцев как деликатные мерцающие волокна.

Как только я прикоснулась к нитям, меня накрыло волной измождения, и я почувствовала всепоглощающее желание лечь на пол. Какой смысл во всём этом? Зачем я сюда пришла? Габриэль уже мёртв, и месть этого не изменит.

Нериус был прав. Я всего лишь бесполезная смейри, лилива, грязнокровка.

Волна измождения ударила по мне с такой силой, что я едва не упала в белые нити. Я заставила себя отпрянуть, вздох отчаяния сорвался с моих губ, и я быстро отошла к стене. Я поводила пальцами по грубому камню, смазывая блестящие белые нити, а с ними и сдирая свою кожу. Отчаяние постепенно отступило, и я сделала глубокий вдох.

Что это было, чёрт возьми? Эта штука ощущалась как осязаемая безнадёжность. Я снова обвела комнату лучом света и внезапно увидела то, что должна была заметить с самого начала. Тошнота подступила к моему горлу. Под шелковистыми нитями ткани находились человекообразные фигуры, полностью окутанные тонким мерцающим материалом. Моё сердце ухнуло в пятки. Иисусе. Там заточены люди. Неудивительно, что комната воняла смертью.

Присмотревшись поближе, я начала замечать детали, выступавшие из шёлка. Торчащая рука, безжизненная и гниющая. Наполовину погружённый череп. Длинная стройная нога, отходившая от обмякшего силуэта.

Во рту у меня пересохло. Нериус был прав. Если Лорда Балора держали здесь, он давно мёртв. Я пошарила в сумочке, ища зеркало, чтобы сбежать из этого ада.

Протяжный стон заставил меня замереть, и я перевела луч в сторону источника; моё сердце бешено стучало. Холодный пот выступил на лбу. Кто-то здесь был ещё жив.

Когда я подошла ближе, луч моего фонарика скользнул по мужчине — или по тому, что от него осталось. Его лицо выглядело исхудалым, кожа посерела, две трети его тела были окутаны призрачной материей. Когда я прикоснулась к этой штуке двумя пальцами, я возжелала смерти. Как же ощущалось, когда она окутывала тебя? Как он вообще нашёл в себе силу воли, чтобы стонать?

Он слабо шевелил губами.

— Прошу, — пробормотал он. — Смерти.

Я присела пониже, посмотрев ему в глаза.

— Кто вы?

Он содрогнулся в рыдании без слёз, в глазах стояла агония.

— Никто. Убей меня.

— Вы не хотите умирать. Всё дело в этой штуке, которая вас окружает. Подождите, я вас вытащу.

Проще сказать, чем сделать. Я достала из сумки кинжал Бранвен и провела лезвием вдоль тела мужчины, пытаясь срезать шёлк. Я старалась разрезать материал, но он цеплялся к клинку и затуплял его. Мне надо попробовать очистить его, но прикосновение к этой штуке наверняка убьёт меня.

— Нож, — прокаркал он. — Сюда, — он запрокинул голову, чтобы обнажить шею. — Сделай это. Пожалуйста.

«Чёрт, чёрт, чёрт». Даже если я сумею как-то вытащить его отсюда, он всё равно будет покрыт этой штукой, а если она попадёт и на меня, то всё кончено. И я в любом случае не могла вытащить его из комплекса. Он не мог пройти через отражение со мной.

— Кто вы? — снова прошептала я.

— Меня зовут Гормал. Пожалуйста, умоляю тебя…

— Гормал? Лорд Балор?

Он слабо кивнул.

— Что это за место?

— Конец. Пожалуйста. Сделай это, пока она не вернулась.

— Кто?

— Дознавательница.

— Чего она хочет?

Он зарыдал, уронив голову. Он начал завывать в отчаянии, игнорируя меня.

— Я дам вам то, чего вы хотите, если вы поговорите со мной.

Он поднял взгляд, и его глаза мерцали… нет, не надеждой. Противоположностью надежды. Ожиданием смерти.

— Ты убьёшь меня?

Я поколебалась.

— Сначала расскажите мне то, чего я хочу знать.

Его губы скривились.

— Совсем как дознавательница. Она обещала убить меня, когда я скажу ей то, что она хочет знать. И я рассказал ей. Всё. Но она до сих пор думает, что я что-то утаиваю. Я рассказал ей всё, что мне известно — дворы фейри, их родословные, семейные узы между Благими и Неблагими, родословная ужаса…

— Родословная ужаса? — я ухватилась за эту фразу. — Что вам об этом известно?

Он зажмурил глаза, беззвучно шевеля губами, словно в молитве.

— Эй. Эй! — я прижала кинжал к его горлу и сказала: — Мне надо знать о Владыках Ужаса, всю их родословную. Если вы расскажете мне всё, что вам известно, я вгоню этот клинок прямо в вашу сонную артерию.

Его глаза распахнулись, когда он услышал мою извращённую угрозу.

— Обещание.

Я прикусила губу.

— Да, — для него не осталось надежды. Я могла лишь избавить его от страданий.

— Я был учёным, — быстро и торопливо заговорил он, зная, что смерть находится на расстоянии вытянутой руки. — Изучал родословные фейри и нашёл необычную наследуемую черту. Ту, что считалась мифом. Ветка семейного древа, наделённая властью над эмоциями фейри.

Я напряглась.

— Некоторые говорят, что магия не может использовать эмоции фейри. Что эмоции фейри и есть магия.

— Это почти правда. Большинство эмоций фейри именно этим и являются — магия в чистой форме. Но есть одна эмоция, которая отличается. Она более первобытная, более древняя, чем любая другая человеческая эмоция.

Я сглотнула.

— Страх.

— Да, — прошептал он. — Не любовь, не счастье, не ярость. Страх пришёл раньше всего этого. Когда Лилит открыла глаза в саду Эдема, это было первым, что она почувствовала. Вспышка страха.

— А та родословная? Что они могут делать?

— Они могут использовать страх фейри. Использовать для собственных магических сил.

— Каким образом?

— По-разному, — его голос надломился. — Каждый может пользоваться этим по-своему. Конечно, древние фейри были не в восторге от этой силы. Они убивали любого фейри, кто демонстрировал владение этой способностью. Но некоторые выжили. И у них рождались дети. Насколько я знаю, на данный момент до сих пор живы двое из них.

— Кто они?

— Один… — внезапный скрип заставил его помедлить и шире раскрыть глаза. — Она идёт, — сказал он, и его губы задрожали. — Убей меня, ты обещала!

Мы ещё не закончили. Оставался ещё один вопрос.

— Лорд Балор… вы знаете, кто предал вас? Шпион среди мятежников?

— Нет, — пролепетал он. — Пожалуйста. Она здесь.

Моё сердце бешено застучало, и я развернулась. На пороге стояла старая женщина, смотревшая на меня молочно-белыми глазами. Её длинные седые волосы свешивались перед лицом, кожа была полночно-синего оттенка.

— Мне показалось, что в моём логове пикси, — прокаркала она.

Я задрожала.

— Убей меня! — закричал мужчина.

Я молниеносно быстро вонзила кинжал в его сонную артерию, и кровь брызнула в воздух. Но в этот момент нечто липкое ударило мне в шею сзади, и мой разум помутился от головокружения, мучительная пустота пожирала мою грудь как рак. Моргнув, я посмотрела на мужчину, чьи губы беззвучно шевелились. Утомление овладевало моим телом. Мне надо прилечь.

Я рухнула на пол, позволив зеркалу выскользнуть из моих пальцев, пока опустошённость грызла мои рёбра. Зазубренная бездна. Зачем мы терпели всю эту боль в жизни? Зачем матери не сворачивали шеи своим младенцам сразу после рождения? Это определённо лучше, чем позволять им жить в этом аду.

Краем глаза я заметила, как что-то юркнуло, и повернувшись, увидела, что старуха теперь крадётся в мою сторону на восьми длинных и тонких ногах, четыре из которых заканчивались ладонями с длинными пальцами.

— Что это у нас тут? — она по-паучьи семенила вокруг меня, и при этом белые нити хлынули из её рта. Она проворно подхватила их руками, кружа вокруг меня и обматывая нитями мои руки. Она вытянула мои руки вдоль тела и начала обвивать коконом мои ступни. Отчаяние стиснуло меня мощной хваткой, мне казалось, что я гнию изнутри — гнию в полном одиночестве.

Она присела, глядя на меня молочными глазами. Когда она открыла рот, я заметила пару жвал.

— Сама Владычица Ужаса, — прошептала она, и её голос звучал как тысячи муравьёв, ползущих по моей коже. — Король хочет заполучить тебя живой или мёртвой. Интересно, какой вариант он предпочтёт? Живой? Или мёртвой?

«Мёртвой. Пожалуйста».

— Я чувствую твоё отчаяние, пикси. И это изумительный банкет.

Слеза скатилась по моей щеке, и я отчаянно хотела добраться до ножа. Я могла бы прикончить себя, если бы действовала чуточку быстрее.

— Но другие недооценивали тебя раньше, не так ли, малышка пикси? Я не Рикс. Я намного старше и намного мудрее. Когда я вижу угрозу, я убиваю её.

Краем глаза я увидела движение. Изогнутый и уродливый хвост, заканчивавшийся чем-то вроде огромного жала. Он изогнулся, затем внезапно дёрнулся и ужалил меня в горло. Я ахнула от боли.

— Ты умрёшь, Владычица Ужаса, — прохрипела дознавательница надо мной. — Как ты и хотела. Это не будет безболезненно. Мой яд редко бывает таким.

Онемение распространялось по моей шее и плечу с покалывающими ощущениями. Оно было не слишком сильным. Просто небольшой зуд. И это принесёт мне забвение, которого я жаждала. Дознавательница семенила вправо и влево, небрежно разбрасывая вокруг меня нити отчаяния. Её ноги неприятно царапали каменный пол. Скоро всё закончится. Онемение дошло до моей левой руки. Затем шею начало жечь, словно кто-то приложил к ней тлеющие угли. Я застонала. Дознавательница загоготала.

Боль распространялась. Плечо. Рука. Ладонь. Пальцы. Всё начало пульсировать агонией. Я извивалась на полу, стонала, моё дыхание было слишком неглубоким, чтобы кричать. Череп раскалывался от боли. Это чувство подавило всё, лишило меня любого здравого рассудка. Я лишь хотела, чтобы это прекратилось. На глаза мне попался предмет, лежавший на полу. Зеркальце, которое я уронила. И я видела краешек отражения. Отчаянно изогнувшись, я перекатилась к нему и стала искать единственного, кто, наверное, мог помочь и остановить боль.

Мир передо мной размылся, и вот я уже смотрела на мутные лица пятерых фейри.

— Откуда, бл*дь, она взялась? — гаркнул Нериус.

Роан присел, подхватил меня на руки, и его мшистый запах окутал меня.

— Кассандра? Что случилось?

Даже в его объятиях мучительное чувство изоляции поглощало мой разум словно бескрайняя бездна.

— Убей меня, — прошептала я.

Зловещий вой прокатился по воздуху, пронизывая меня до мозга костей. Резкие вопли, смешивающиеся в воздухе.

Затем раздался голос Эльрин:

— Что это было?

— Это банши кричат в катакомбах, — сказал Абеллио. — Предрекают смерть. Они никогда не ошибаются.

«Моя смерть». Это всё жало, я знала. Мой палач наполнил меня ядом, и я вот-вот умру. В этой зияющей пустоши отчаяния я с готовностью приветствовала понимание своей гибели.

Глава 16

Я смотрела в глаза Роана, надеясь, что он быстро прекратит мои мучения. Я в любом случае умру, а он мог покончить с этим в считанные секунды. Моё сердце затрепетало.

Эльрин присела возле Роана, потянувшись к моему телу.

— Во что это она завёрнута?

Бранвен остановила руку Эльрин.

— Не трогай! Это ощущается… неправильным.

— Я уберу это, — будничным тоном сказал Роан.

Если он прикоснётся к паутине, он станет таким же, как я — гниющим изнутри. Прежде чем я успела открыть рот и остановить его, он схватил горсть нитей, и его зелёные глаза широко распахнулись, когда отчаяние ударило по нему.

Затем он стиснул зубы, его глаза прояснились, и он сорвал с меня остальное, сдирая нити с моих рук и ног. Он разрывал волокна и смазывал их на кирпичи, чтобы они не липли к его ладоням. Он продолжал, хотя я знала, что удушающее отчаяние отравляло его мозг, шептало, что надежды нет.

Моё сердце билось уже не ритмично, потому что яд хлынул туда, отравляя меня. Перед глазами всё померкло, сердце пропустило удар, затем замедлилось. Горло сжалось, поток кислорода сокращался с каждой секундой. Резкая боль распространилась по руке к пальцам, и мне показалось, что кто-то буквально кипятит мою кровь изнутри. Я заскулила. Смерть подкрадывалась ко мне как миазмы.

Когда Роан сорвал с меня последние волокна, мой разум обрёл ясность. Боль пронизывала моё тело, но я отчаянно хотела жить, снова увидеть глаза Роана, бегать по лесу, чувствовать землю пальцами, водить ладонями по дубовой коре.

Когда последний вздох слетел с моих губ, я прошептала:

— Жало. Яд. Моя шея.

Роан аккуратно обхватил мою голову ладонями и наклонился поближе, чтобы осмотреть мою шею. Я услышала, как ахнула Эльрин.

— Роан. Она умирает. Слишком поздно.

Он проигнорировал её и опустил рот к моему горлу. Тёплые губы прикоснулись к моей коже, язык двигался по укусу, пока он пытался высосать яд.

— Роан! — почти истерично закричала Эльрин. — Ты только отравишься сам! Какого хера ты творишь?

Он поднял голову, сплюнул яд и снова опустил рот к моей шее; ощущение его губ посылало импульс жара по моему телу. Моё сердце бешено стучало, и я не могла сказать, то ли это действие яда, то ли это вызвано близостью Роана. Мои мышцы внезапно содрогнулись, и жидкость подступила к моему горлу, перекрывая поступление воздуха. Часть стекала по щеке, остальное душило меня, заставляя закашляться. То пламя, которое горело в моей груди с тех пор, как я укусила Роана, дрогнуло и едва не погасло.

— Посмотри на её кожу, — взвизгнула Эльрин. — Яд распространяется. Отпусти её, Роан. Смысла нет!

Роан снова поднял голову и посмотрел на меня. Он схватил моё платье спереди и грубо дёрнул. Я услышала треск ткани, ощутила его пальцы, скользнувшие по моей коже. Мир вокруг меня размылся.

Абеллио сказал, что плач банши никогда не лжёт. Когда они завывали, смерть непременно приходила.

Странно, я всегда представляла смерть как смыкавшуюся вокруг меня тьму. Но когда моё зрение наконец пропало, всё погрузилось в бесконечную молочную белизну.

***

Нежная, непрекращающаяся тяга раз за разом дёргала мою грудь. Здесь я пребывала в умиротворении, погружалась всё глубже в прохладное и тяжёлое ничто.

И всё же тёплая тяга тянула мою грудь, пронизывая спокойствие — назойливая, раздражающая штука, как будильник, который невозможно отложить на пять минут, который твердит, что пора вставать-вставать-вставать. Я хотела отмахнуться, но для этого надо пошевелиться, а я хотела позволить моему телу провалиться в это ничто.

Тёплая тяга усилилась, и я захныкала. С этим выдохом пришёл новый воздух, тело, мысли, боль. Тёплые сильные ладони на моей груди.

Нечто тёплое и приятное прижималось к моим губам, принося с собой видение янтарного света в дубовой листве, оставлявшего на земле золотые пятна.

Я закашлялась и дёрнулась всем телом, моё тело оказалось вырвано из того прохладного ничто. Я распахнула глаза, хватая ртом воздух, и свет был ярким… слишком ярким. Та настойчивая тёплая тяга влекла моё сердце, заставляя его биться дальше. Я хотела закричать, задёргаться всем телом, свернуться калачиком и погрузиться обратно в белизну.

Вместо этого я сделала ещё один болезненный вдох. И ещё один.

— Она вернулась, — сказала Бранвен. В её голосе прозвучало… что-то. Возможно, неверие.

— Кассандра, ты меня слышишь? — спросил Роан. В его голосе звучала паника, которой я никогда от него не слышала. — Моргни дважды, если слышишь.

Как только слова слетели с его губ, я попыталась вспомнить, что он сказал. Сколько раз мне надо моргнуть? И я уже сделала это, или мне это ещё предстоит?

— Я тебя слышу, — прокаркала я, и моё горло ощущалось как наждачная бумага. Говорить было больно, и я кашлянула.

Роан шумно выдохнул, привлекая меня поближе.

— Слава богам.

Мир постепенно начал проясняться. Я лежала в кирпичном дворике, недалеко от церкви. Что-то двинулось справа, и мой взгляд проследил за движением. Гость похорон, покидающий церковь. Полностью игнорирующий нас.

Я с трудом сглотнула.

— Что случилось?

— Паук отравил тебя.

Эльрин сверлила меня убийственным взглядом, явно пребывая в ярости.

— И ты умерла.

Я непонимающе посмотрела на неё. Кажется, моя смерть знатно её взбесила.

Снова та тяга в груди. Я дёрнулась от этого ощущения и заметила, что глаза Роана дрогнули в тот же самый момент.

— Что это такое? — спросила я.

— О чём ты? — спросил он.

— Это ощущение… как тяга. Словно что-то тянет меня… Вот! Это случилось снова!

— Это ваша связь, — сказала Эльрин, и её глаза потемнели от ярости.

— Связь?

— Связь, которую Роан…

— Вчера мы были связаны друг с другом, — напряжённо сказал Роан. — Я не… я так и не разорвал это соединение. Именно оно вернуло тебя.

— Вернуло меня?

— Из смерти. Моё сердце билось за нас двоих.

Я зажмурилась. Я умерла?

— Можешь встать? — Роан подхватил меня, обняв рукой за спину. — Я могу поднять тебя, если ты не в силах.

— Дай мне секундочку.

Застонав, я приподнялась на локтях, и при этом ветерок скользнул по моим грудям. Роан стянул половинки разорванного платья, и я придержала его на месте. Я осмотрелась по сторонам, чтобы увидеть, кто ещё наслаждался видом.

Похоже, никто, кроме фейри. Гости похорон шагали мимо, совершенно не замечая нас. Гламур Роана был чертовски мощным.

— Смотри, куда опираешься рукой, — предостерёг Роан.

Я опустила взгляд и осознала, что комок белых нитей лежал в нескольких сантиметрах от моих пальцев. Я быстро убрала руку.

— Ты прикасался к ним, — тупо сказала я, вспомнив, как он срывал нити. — У тебя есть какая-то… магическая защита?

— Нет, — ответил Роан. — Я просто привык к этому чувству.

«Иисусе». Между нами воцарилось долгое молчание.

— Нам надо убрать это отсюда, — сказала я. — Иначе это отравит половину местных жителей.

— Нет проблем, — сказала Бранвен, вытаскивая зажигалку. Она щёлкнула ею и присела, прикоснувшись пламенем к кучкам шёлка. Они мгновенно вспыхнули ревущим огнём, и Бранвен отпрыгнула назад, взвизгнув. Паутина очень легко воспламенялась.

Я прислонилась к Роану, чувствуя, как тепло возвращается в мою грудь. Каким-то образом он вернул меня с того света.

Глава 17

Мы вернулись в особняк, втиснувшись в лощёный Роллс-Ройс Фантом, который Нериус припарковал поблизости. Я сидела сзади, и ветер из открытых окон проносился по моей коже. Роан сидел рядом, согревая меня своим телом. Видимо, наша связь всё ещё частично поддерживала меня в живых, и мы должны были оставаться рядом, пока он помогал моему сердцу биться. Это светящееся тепло в моей груди вернулось, разливаясь вокруг сердца.

Мы ехали по городу на юг, направляясь мимо Савадж Гарденс на улицу под названием Кратчед Фрайерс. Боже, в этом городе изумительные названия улиц[5]. Наконец, мы добрались до арочного проезда — крытой улочки под названием Френч Ординари Корт, и Нериус свернул направо, на тёмную подземную парковку. Он припарковал машину перед белёной каменной стеной.

— Мы на месте.

Я открыла пассажирскую дверцу и вышла. Как только я сделала это, мир закружился, и я едва не упала на брусчатку. Роан схватил меня за талию и поддержал, помогая дойти до стены. Обнимая меня одной рукой, он поднёс ладонь к стене, и та замерцала, открывая ошеломительный особняк из красного кирпича с башенками и арочными воротами, ведущими в двор. Я посмотрела вверх, на золочёную голову оленя, сверкавшую в лучах солнца над дверью.

Эльрин прошла мимо нас, практически сочась презрением, и её глаза походили на чистый лёд. «Какого чёрта, женщина?» Если бы меня попросили угадать, я бы сказала, что она взбешена из-за того, что Роан подверг свою жизнь опасности, высасывая яд из моей шеи. Она явно оберегала его.

Роан поддерживал меня рукой за спину, и мы прошли через двор к одной из дубовых дверей. Оттуда Роан повёл нас по коридорам с тёмными стенами в комнату, увешанную древними гобеленами. Молочный свет лился через искажённое стекло на резные дубовые стулья и круглый стол.

Я села рядом с Роаном, щурясь от яркого света. В воздухе витали пылинки. Абеллио расстарался, принеся мне стакан воды. В комнате повисло зловещее молчание, и у меня сложилось впечатление, что все фейри чем-то расстроены, и Эльрин в особенности. Но я понятия не имела, чем именно.

Как только я сделала несколько глотков воды, Роан повернулся ко мне.

— Что именно случилось там?

— Я нашла ключи к запертой комнате. Я пробралась туда через отражение, отперла дверь, — я задрожала от воспоминаний. — Вся комната была полна тел, покрытых той штукой. Шёлком паука. Тела находились на разных стадиях разложения. Лорд Балор был там, — я знала, что для них важнее всего. — У него не было информации о вашем шпионе. Он попросил меня убить его. Я никак не могла его вытащить.

— Ты сделала это? — спросил Роан.

— Да.

Эльрин заскрежетала зубами.

— Если ты так хороша, как говоришь, ты бы нашла способ вытащить Лорда Балора живым. Может, даже вытащить себя так, чтобы Роан не подвергал свою жизнь опасности.

Роан отмахнулся от неё.

— Не сейчас.

Я скрестила руки на груди, стараясь игнорировать враждебность Эльрин.

— Лорд Балор сказал что-то про родословную ужаса, и ему известны двое людей, владеющих определённой силой. Он сказал, что это работает лишь для ужаса, самой древней человеческой эмоции, — я нахмурилась, не зная точно, правда ли это, но пока что не собиралась копать в этом направлении. — Он сказал, что большую часть родословной ужаса уничтожили, но теперь остались двое способных манипулировать ужасом фейри. Видимо, это я… и какой-то мой родственник. Может, брат Рикса.

Нериус сердито посмотрел на меня.

— Бред. И что потом? Ты убила его?

— Он умирал в агонии. Мне нужно было действовать быстро.

Нериус оттолкнул свой стул назад, и его лицо покраснело.

— Вы же не можете верить в эту бессмыслицу? Родословная ужаса? Мы бы слышали о таком.

— Это заслуживает рассмотрения, — сказал Роан. — Давайте не будем забывать, что она сумела убить трёх банши. Сомневаюсь, что ты на такое способен.

Лицо Нериуса помрачнело.

— Если она работала с ними, это всё объясняет. Я не видел никаких доказательств, что те банши мертвы, как она сказала. И по чистой случайности она только что убила одного из наших союзников.

Роан смерил его взглядом, сверкнув глазами.

— Ты правда думаешь, что я бы не узнал? Даже теперь?

Температура в комнате резко опустилась, Эльрин поджала губы в тонкую линию. В помещении воцарилось тяжёлое молчание, и я уставилась на Роана. Что он имел в виду? «Даже теперь?» Почему теперь что-то изменилось?

Случилось что-то, чего я не понимала, но видя, что все готовы разорвать мне глотку, я держала рот на замке. Эльрин выглядела так, будто готова была прыгнуть через стол и разбить мне башку о дубовую древесину. Хоть я Владычица Ужаса, хоть нет, но в данный момент я не одолею эту женщину в драке.

Нериус наконец-то опустил взгляд.

— Я доверяю твоему сердцу.

И это определённо было неожиданным.

Абеллио побарабанил пальцами по столу.

— Эй? Такое чувство, будто меня никто не слушает. Я уже подтвердил её невиновность.

Эльрин откинулась назад, скрестив руки на груди.

— Но что это меняет? Даже если она владеет такой магией, существуют и более сильные создания, чем она. И кто сказал, что она не присоединится обратно к Двору Ужаса? Её место — под знамёнами Потонувшего Народа. Это в её крови, Роан. Ты как никто другой должен испытывать отвращение.

Роан лишь бесстрастно смотрел на неё.

Бранвен потянулась вниз, подняв мою сумку с пола. Она плюхнула её на стол, и я впервые осознала, что она несла её для меня.

— Давайте двигаться дальше, ладно? Мы с Кассандрой кое-что нашли в сейфе, — она вытащила три свёрнутых куска пергамента и положила их в центре стола.

Роан взял первый и развернул, чтобы прочесть содержимое.

— Что там? — Нериус пытался заглянуть через верхний край, хотя никто не прикоснулся к остальным свиткам. Очевидно, здесь так заведено, и Роан имел приоритетное право.

— Среди нас определённо есть предатель, — злость окрасила голос Роана, и он начал читать вслух: — «Сегодня я встретился с нашим союзником после того, как он показался в птичьем обличье. Он проводил меня к скрытой тропе в Хоквудском Лесу. Мой гид проинформировал меня, что Старшие Фейри и изменники пользуются этой дорогой. Тропа внезапно обрывалась у реки, которая казалась слишком бурной, чтобы её пересекать. Но мой гид заставил меня последовать за ним через реку, и тогда я увидел, что это лишь хитрый гламур, скрывавший проход. Это место находится в изгибе реки с дюжинами острых с виду камней. Вода с рёвом разбивается об их зазубренные вершины. Оба берега густо поросли кустарниками, старыми дубами и крапивой. Чтобы добраться туда…» — он просмотрел страницу. — Дальше весьма детальное описание.

— В птичьем обличье, — эхом повторила Бранвен, прикоснувшись пальцем к губам. — То есть, оборотень.

— Может быть, — Роан развернул следующий свиток, читая. — Послушайте это. «Наш союзник сегодня снова появился, уже в обличье молодой женщины. Мы пронеслись через Лондонский Сити, пока не очутились на маленьком складе. Полагаю, этот склад должен содержать что-то интересное. Адрес склада — Савадж Гарденс, 103», — он поднял взгляд своих зелёных глаз, прорычав: — Это адрес тайника с припасами, на который совершили набег люди короля.

— То есть… — Абеллио пожевал кончик своей перьевой ручки. — Женщина, которая обращается в птицу?

— Ну, тут сказано «в обличье молодой женщины», — заметила Бранвен. — Как будто это не её обычная форма.

Эльрин сохраняла молчание, и я буквально чувствовала, как её злость пульсирует в комнате.

Игнорируя её, я покосилась на пергамент. Содержимое не совсем имело смысл.

— Зачем ему водить их на места? Почему просто не сказать, где что находится?

Никто не ответил, и Роан развернул третий свиток. Этот выглядел иначе — более толстый, и печать уже была сорвана.

Роан расправил его, читая:

— «До моего сведения дошло, что есть пикси, которая представляет серьёзную угрозу для нашего королевства в человеческом городе Лондон. Среди прочих преступлений грязнокровка подозревается в причастности к смерти почтенного Рикса, нападении на Гренделя из двора Балор, сожжении особняка Сиофры Уила Брок и нападении на семерых гостей короля на королевском собрании. Она опасна, как бешеная сука. Она известна под человеческим именем Кассандра Лидделл или под титулами Владычица Ужаса или Королева Страха. Её нужно безотлагательно убить или взять плен с помощью ваших лучших ассасинов. У неё…» — он прочистил горло. — Тут, в общем, описание. Весьма детальное. Это неважно.

— Да что ты? — я приподняла бровь. — Прошу, озвучь.

Эльрин впервые заговорила, и её голос сочился ядом.

— Просвети нас.

— Просто… рост. И всё такое.

— Ты же сказал, что описание детальное, — я заглянула в свиток, покосившись на руны.

Роан вздохнул и продолжил читать.

— У неё развратная розовая грива волос и молодое пышное тело, которое она использует, чтобы отвлекать благочестивых фейри вокруг неё, как сучка в течке. Она одевается как потаскуха, обнажая груди и выставляя их напоказ. Её эмоции пикси вызывают постыдную похоть во всех, с кем она вступает в контакт. Она немного ниже ростом, чем обычная фейри — развращённый заморыш, которого надо было убить при рождении.

Моё лицо покраснело.

— Я не выставляю грудь напоказ. И как волосы вообще могут быть развратными?

— Звучит вполне точно, — едким тоном произнесла Эльрин. — Сучка в течке.

— Эльрин, — рявкнул Роан.

Она сердито посмотрела на него, раздувая ноздри от злости. Так, она явно меня ненавидела.

— Я же говорила вам, что я Владычица Ужаса, — сказала я, слегка содрогнувшись от мелочного «я же говорила». — Но остальное далеко от правды. Я не сжигала особняк Сиофры. Это сделал друг Роана. А Грендель и Рикс первыми напали на меня, — я прочистила горло. — Впрочем, убийства и нападения я всё же совершила.

Роан свернул свиток.

— Король Огмиос использовал дом Араун в попытках эффективно и тихо убрать Владычицу Ужаса. Он попросту сам в ужасе от тебя.

— Можно мне посмотреть на это письмо? — спросила я.

Роан передал его мне, и я взяла пергамент, глядя на руны с завитушками. Они были красивыми… и совершенно нечитаемыми для меня. Я снова свернула его, сомкнув восковую печать в виде одинокого кипариса. Я задрожала от узнавания, проведя по ней пальцами.

— Я видела это ранее.

— Это личная печать короля Огмиоса, — сказал Роан. — Он скрепляет ею все свои королевские послания.

— Такая есть только у него?

— Да.

Я с трудом сглотнула. Прикоснувшись к Лондонскому Камню, я видела чьи-то воспоминания, куски его жизни. И в тех воспоминаниях я видела эту самую печать. Я видела фрагменты жизни короля. Каким-то образом прикосновение к Камню позволило мне заглянуть в его воспоминания.

Глава 18

Ещё несколько раз перечитав три послания, мы переключились на бумаги, которые я сфотографировала на телефон. Это была изнурительная работа — я перелистывала каждый снимок, а Роан просматривал документ и читал вслух. Несколько раз он нечаянно задевал экран, сдвигая изображение или закрывая его, в результате чего он совал телефон обратно мне, раздражённо бурча про человеческие технологии.

Я перевела ряд заметок на английском. Некоторые были просто логистическими документами — закупки и хранение припасов, прибывшая поставка мечей, повышение оплаты труда для старших офицеров. Другие были докладами или инструкциями — запрос на то, чтобы отряд охранников сопроводил гонца в двор Балор, доклад о Благом шпионе, сбежавшем из заключения, требование подкрепления в виде умелых лучников, поскольку многие погибли при атаке на Старших Фейри. Ничего, что упоминало бы Камень, Владычицу Ужаса или хоть что-то, кажущееся важным.

Остаток дня я помогала Бранвен с готовкой. После ужина я бродила по коридорам и нашла Роана в тренировочном зале — он был без рубашки и тренировался с мечом. Я позволила взгляду бродить по напрягающимся мышцам его груди и свирепым татуировкам, змеившимся по его телу.

Когда я вошла в комнату, мой пульс начал учащаться, сердце забилось быстрее, словно это я тренировалась. То странное пламя запылало ярче. Чем именно была эта связь, соединявшая нас? Похоже, все остальные в курсе, и я хотела получить ответы.

Роан сделал паузу в тренировке и посмотрел на меня; его мощное тело слегка блестело от пота. Он лукаво улыбнулся, и я раздражённо ощетинилась. Он мог чувствовать проблеск желания, и я подавила это чувство. «Чистый лёд».

— Тебе стоит научиться расслабляться, — сказал он, снова принимаясь грациозно рассекать клинком воздух — будто ему недоставало практики, как же. — Что бы ты ни чувствовала, это естественная реакция. Похоть и ужас, жизнь и смерть — они как партнёры в танце. Ты должна это понимать.

И я это знала. За кровавыми войнами часто следовали вспышки рождаемости, а во время бубонной чумы люди трахались как кролики всё то время, что не были заняты умиранием от бубонов. Запах крови наполнял людей необходимостью почувствовать себя живыми.

— Ужас и Похоть, — я улыбнулась. — Совсем как мы. Кстати, о нас… та связь между нами… та штука, которую ты сделал. Что именно это такое? Я чувствовала это как тёплое свечение в груди. Я до сих пор это чувствую. Оно ощущается… золотистым. Не знаю. Не могу это объяснить.

— Это связь между душами. Она позволила мне увидеть некоторые твои воспоминания и убедиться, что ты говоришь правду.

Я сделала глубокий вдох.

— Это нечто большее, Роан. Это сохраняет меня в живых. Эльрин намекнула, что твоё сердце работает за нас обоих. Это правда? Войдя сюда, я почувствовала, будто моё сердце ускорилось вместе с твоим.

Очередная коварная улыбка заиграла на его чувственных губах.

— Я могу назвать и другую причину, по которой такое могло случиться.

Мои щёки залились теплом, пульс участился. Он флиртует со мной? Что-то в нём изменилось после того, как он сделал эту связующую штуку.

— Так что это за связь такая? И как долго она продлится?

— Кассандра, магию не всегда можно описать словами. Некоторые вещи просто есть. Это связь. Она поддерживает тебя в живых. Она позволяет нам делиться некоторыми эмоциями, некоторыми воспоминаниями. Вот и всё.

— Ты можешь её разорвать?

Это заставило его помедлить.

— Сейчас это тебя убьёт.

— А потом, когда мне станет лучше?

Роан перестал махать своим мечом и повернулся ко мне. Выражение его лица сложно было прочесть; была ли это печаль?

— Конечно, я разорву её. Если ты этого хочешь.

Я моргнула.

— Ну, я не понимаю, что это такое, и мне не нравятся вещи, которых я не понимаю.

— Само собой.

В комнате повисло тяжёлое молчание, и я решила сменить тему.

— Я думаю, Лондонский Камень важен.

— Важен в каком смысле?

Я покачала головой.

— Не знаю. Он просто ощущался… могущественным. Я пошла туда в поисках моей матери. Я слышала её крики, словно она заточена в Камне. Такое чувство, будто там пленятся тысячи мучимых душ, и он источал силу. По крайней мере, для кого-то вроде меня. Для лича страха. Но вот что самое странное. Я видела чьи-то воспоминания. И я практически уверена, что это воспоминания короля.

Роан сощурился.

— Что-нибудь, что мы можем использовать? Слабое место в его защитах?

Я покачала головой, стараясь мыслить ясно вопреки туману виски в моих воспоминаниях.

— Думаю, там было жертвоприношение. Словно он мучил людей, чтобы напитать Камень их страхом. Словно камень это… оружие. У меня сложилось ощущение, что это живая часть города, древняя часть городского сознания, где живёт ужас.

Роан провёл рукой по рту.

— Если Камень связал тебя с королем, возможно, он уведомил его о твоём присутствии. Если это соединило ваши умы, вероятно, именно так он изначально узнал о Владычице Ужаса. Может, именно это спровоцировало попытку покушения. На что бы ни были способны твои силы, он считает тебя большой угрозой, — он осторожно всматривался в мои глаза. — Нам нужно лучше понять твои силы. Когда мы наконец-то сумеем атаковать крепость короля, нам понадобится вся подмога, которой мы сможем заручиться. Как только мы избавимся от шпиона, на нашей стороне будет элемент неожиданности. И у нас есть весьма внушительная мощь.

Я позволила своему взгляду на мгновение скользнуть по его телу.

— Ага. Я это видела.

— Но у короля есть легионы могущественных фейри. Возможно, если мы сумеем использовать твои силы ужаса, это склонит чашу весов в нашу пользу.

— Я с радостью. Именно это я и хочу сделать — использовать свои способности, чтобы разрушить короля. Мне только надо научиться, как это сделать. Это не похоже на магию отражения; это не случается само собой, когда мне это нужно. Это произошло всего один раз, после того, как они убили Габриэля. Мне просто надо научиться нацеливать это, верно?

Роан подошёл к стойке с оружием и аккуратно положил свой меч на свободное место.

— Такая магия намного могущественнее магии отражений. Тебе надо научиться выпускать её на свободу, а значит, тебе нужно принять свою истинную природу, — он сунул руки в карманы и медленно подошёл обратно ко мне. Солнечный свет из окон золотил его тело и искрил в зелёных как лес глазах. — Мощная магия сводится не к фокусировке. А к тому, чтобы освободить что-то внутри тебя. Ты же не сосредотачиваешься, когда нужно дышать или моргать. Такие вещи происходят потому, что этого хочет твоё тело.

Я сморщила нос.

— Я не уверена, как применить такой совет на практике. Я не знаю, как развить подобный навык.

Роан приблизился ко мне, медленно скользя взглядом вверх и вниз по моему телу.

— Тебе нужно отпустить контроль. Ты слишком жёстко себя обуздываешь, — он шагнул ближе, и от его тела исходил жар. Подняв руку, он нежно провёл кончиками пальцев по моей ключице, словно изучал и запоминал меня.

Его прикосновение оставило жаркое покалывание на моей коже, и моё дыхание участилось, сердце заколотилось. Находясь так близко, я видела поразительный контраст золотистых пятнышек в его глазах с чёрными ресницами и изящным изгибом тёмных бровей. Лучи солнца словно воспламеняли его золотистые волосы, придавая им ореол.

Его пальцы поднялись выше по моему горлу, легонько скользнув по месту, где он когда-то укусил меня.

— Твоё тело наполнено многими годами воспоминаний и эмоций, которые ты всегда сдерживала и не смотрела им в лицо. Они пытаются выбиться на свободу. А постоянные попытки понять всё и вся — это лишь впустую потраченные усилия.

Я сглотнула, пытаясь игнорировать жар, нараставший в моём животе.

— Точно, то есть… мне нужно, чтобы моя префронтальная кора стала менее активной, и надо позволить моей лимбической системе и окципитальной…

— Чего? — Роан опустил руку. — Понятия не имею, что это, но похоже, ты всё ещё пытаешься понять. Слушай, мне надо потренировать тебя.

— И как ты предлагаешь тренироваться?

Он склонил голову набок.

— Думаю, у меня есть идея.

***

Роан настоял, чтобы я немного отдохнула перед тренировкой. Я пыталась объяснить, что не устала, но он откровенно не согласился со мной. Очевидно, его тело работало за нас двоих. Так что я потащилась в свою комнату, плюхнулась на кровать и отключилась через считанные минуты. Через три часа он разбудил меня.

Я поплелась обратно в тренировочный зал и увидела, что на пороге стоит красивый фейри. Благодаря поразительным кошачьим глазам и смуглой коричневой коже я тут же узнала в нём Морканта — одного из тех фейри, которые помогали нам спасти Скарлетт.

— Кассандра, — сказал он. — Рад видеть тебя.

— Взаимно, — нерешительно ответила я. — Ты здесь для того, чтобы помочь мне с тренировками?

Его глаза оставались совершенно непроницаемыми, но губы изогнулись в усмешке.

— Нет. Я просто привёл мишени, — он кивнул внутрь комнаты.

Когда я заглянула туда, моё дыхание перехватило. Два фейри стояли коленями на полу — мужчина и женщина. У мужчины имелись мерцающие полосы синей чешуи, опускавшиеся от щёк к горлу и ярко выделявшиеся на снежно-белой коже. У женщины была бледно-золотистая кожа и глаза, тёмные как беззвёздное ночное небо. С их побитых и изнурённых тел свисало тряпьё, а руки были связаны перед ними.

— Это что такое, чёрт возьми? — спросила я.

— Пленники, — сказал Роан. — Ты можешь использовать свои силы ужаса на них.

Я покачала головой. Он хотел, чтобы я пытала пленников. В ЦРУ таким, может, и занимались, но это явно не в моём духе.

— Я не могу это сделать. Вы их голодом морили?

— В смысле не можешь? — Роан выгнул бровь. — У них предостаточно страха, это я гарантирую.

— Если это поможет, — добавил Моркант, — они вызвались добровольцами. За участие они получат дополнительную порцию еды.

Я уставилась на них. Оба смотрели вперёд пустыми глазами. У мужчины дрожали губы. Роан прав… я могла неделями кормиться их страхом.

— Тут есть кое-какие этические проблемы, — пробормотала я.

— Они не почувствуют физической боли, — сказал Роан. — Это ничем не отличается от ночного кошмара. И уж точно лучше техник с утоплением, которые используют твои человеческие друзья…

— Ладно, ладно, — я подняла руки. — Что они сделали-то хоть?

— Это два ассасина короля.

Злость взбурлила в моей груди, выжигая чувство вины. Совсем как ассасины, которые убили Габриэля на улице.

Я подошла к ним, всмотрелась в их лица. Я видела ужас, отчётливо отразившийся на их чертах, но не могла так просто связаться с их страхом, как с человеческой эмоцией. Я не ощутила того мощного чувства ужаса, омывшего меня при атаке банши.

Я выдохнула.

— Я ничего не чувствую.

Роан подошёл ко мне, и я ощутила, как то тепло в моей груди засияло ярче.

— Опустоши свой разум. Не позволяй мыслям затопить твои чувства, твои ощущения. Эти двое работают на короля, который приказал убить твоего друга. Того же короля, который научил своего заместителя пытать женщин ради удовольствия и страха. Подумай обо всех страданиях, которые Рикс, Сиофра и Огмиос учинили за последние месяцы. Эти двое тоже причастны. Позволь злости воспламенить твои силы.

Я уставилась на пленников, пытаясь разжечь угли ярости. И всё же… они выглядели такими жалкими, у них даже лопатки торчали.

— Я ничего не чувствую.

Моркант издал фыркающий смешок.

— Владычица Ужаса. Ну конечно. Я пойду, поищу Эльрин. Посмотрю, чем она занимается. Наслаждайтесь своей сессией, — он развернулся и грациозно выскользнул за дверь.

— Забудь про пленников, — сказал Роан. — Я хочу, чтобы ты закрыла глаза.

Я закрыла их, неприятно осознавая, что пленники находятся в комнате и смотрят на меня.

— Представь место, которое ты любишь, — сказал Роан. — Место, где ты чувствуешь себя в безопасности. Место, где ты когда-то была счастлива.

Его голос звучал мягко и успокаивающе, как нежная ласка. Я осознала, что постепенно расслабляюсь, и мой разум вызвал в памяти квартиру, которую я делила со Скарлетт после колледжа. Диван с кляксой от кофе. Старый телевизор, у которого в углу всегда было какое-то зелёное пятнышко. Книги, разбросанные всюду; стол, который приходилось разбирать, чтобы затащить стиральную машину на тесную кухоньку. По какой-то причине в той дыре я чувствовала себя изумительно.

— Хорошо, — произнёс Роан, и его голос ещё сильнее смягчился. Теперь он стоял ещё ближе, его запах окутывал меня. — Ты ясно представила себе это место?

— Да, — я почти чувствовала под собой мягкий диван.

— Хорошо. А теперь я хочу, чтобы ты представила, как Огмиос сжигает его дотла.

Мои глаза распахнулись. Я думала, что это упражнение на расслабление.

— Что?

— Ты не представляешь это, Кассандра. Я хочу злости. Я хочу тьмы. Я хочу, чтобы в тебе проснулась хищница, борющаяся за свою жизнь, — температура в комнате упала, его глаза сверкнули золотом. — Отпусти контроль, Кассандра. Помнишь, как выглядела банши сразу после того, как она убила твоего друга? Этот блеск в её глазах? Это было удовольствие, Кассандра… восторг от твоего горя. И как выглядел Габриэль, широко распахнувший глаза, когда его лишили жизни.

Мой желудок взбунтовался. Откуда Роан знал это всё?

«Ну само собой». Он видел это всё в моём разуме из-за связи наших душ.

Я попятилась назад, качая головой.

— Прекрати. Это не твои воспоминания. Ты не имеешь права.

Но Роан лишь подошёл ближе, сверля меня взглядом.

— Вспомни Гренделя и его скользкие пальцы, лапавшие твоё тело. Как думаешь, на скольких женщин он напал до встречи с тобой? А на скольких после этого? Вот какую культуру создал король Огмиос. Культуру, где мужчины видят в женщинах свою собственность. Как выглядели те тела, которые Рикс изувечил в Лондоне? Это тоже наследие короля, Кассандра, всё это.

— Роан, тебе надо заткнуться. Ты не имеешь права лазить в моём сознании вот так.

Он пошёл вперёд, и наши тела почти соприкоснулись. Его глаза полыхали золотом, когда он провёл костяшками пальцев по моим щекам, послав дрожь по моему телу.

— А как же тот раз, когда маленькая ассасинка Уила Брок проникла в твой дом и убила твоих родителей, пока ты пряталась под кроватью? Ты помнишь это, Кассандра? Или ты спрятала это вместе с остальными неприятными воспоминаниями, изо всех сил стараясь отвлечься и забыть? Твоих родителей убивали в соседней комнате, пока ты питалась их страхом, сама не зная, почему ты чувствуешь этот тёмный восторг.

Он вторгся в мой разум и начал разбивать стены льда, которые я строила годами. Слёзы покатились по моим щекам. Комната померкла, и я могла видеть лишь Роана, свирепо вторгавшегося и обнажавшего меня.

Он накрыл ладонями моё лицо.

— Естественно, они ведь вовсе не были твоими родителями, так? У них была другая, ни в чём не повинная малышка. Но её забрали без их ведома, а они получили тебя вместо неё…

Разъярённый вопль вырвался из моего горла, заглушив его слова, и в этот момент время замедлилось… замедлилось… замедлилось…

В глубинах моего разума раздались крики, заглушившие мой собственный вопль. А потом я увидела их — тёмные завитки страха, окружавшие меня. Принадлежавшие не только двум пленникам. Но и Роану. И другим вокруг меня. Они вились и извивались, расходились словно чернила в воде, и все в пределах досягаемости. С пылающей яростью я выгнула спину, позволяя страху провалиться в меня как свет в чёрную дыру.

А потом я швырнула всё это обратно.

Мои глаза распахнулись. Роан уставился на меня широко раскрытыми глазами, сжимая кулаки. Пленники валялись на полу, один хныкал, другая раскрыла рот в беззвучном крике. Где-то в далёких комнатах вопли пронизывали воздух. Бранвен. Абеллио. Нериус, матерящийся дрожащим голосом.

Оглушённая их страхом, я рухнула на колени, зажимая ладонями уши и пытаясь заглушить их, но крики были внутри моей головы.

Сильные руки Роана обхватили меня.

— Кассандра, ты…?

Я оттолкнула его, кое-как поднялась на ноги и яростно уставилась на него.

— Оставь меня в покое.

Всё ещё сочась гневом, я протолкнулась мимо него и выбежала из комнаты.

Глава 19

Я смотрела в зеркало, и моё сердце колотилось о рёбра.

Сиофра смотрела на меня в ответ, и её глаза казались мёртвыми, а сквозь поредевшие волосы проглядывала кожа головы.

— Привет, Подменыш.

Меня разбудил собственный крик, и я замахала руками в воздухе, пытаясь её оттолкнуть.

С бешено стучащим сердцем я сбросила одеяло и встала. На улице всё ещё была ночь, и большую часть дня я провела, расхаживая по своей комнате и пытаясь примириться с хаосом, который Роан сотворил в моём мозгу.

Моё горло казалось пересохшим, в воздухе витали отголоски ужаса. Вероятно, это всё тот ужас фейри, который я разметала по этому месту. Сегодня воздух ощущался тяжёлым и густым от секретов. Плотный туман стелился по лондонским улицам снаружи, по окнам барабанил дождь. И всё же, несмотря на сырой воздух, у меня в горле пересохло.

Я открыла дверь в коридор, чувствуя, что моё тело до сих пор покрыто холодным потом, и прошла по коридору к изогнутой каменной лестнице. Я босиком прошлёпала до кухни и нашла на старом дубовом столе кувшин воды. Пока ветерок влетал в комнату, обдувая мою кожу, я налила себе стакан воды.

Я уже шла обратно в коридор, попивая прохладную водичку, когда что-то на улице привлекло моё внимание. Я помедлила, выглянув в окно. Во дворе лунный свет серебрил туман. Сквозь его серебристые клубы я мельком увидела силуэт, сидевший на каменной скамье возле тисового дерева. По ширине плеч я понимала, что это Роан. Что он делал там под дождём посреди ночи?

Я толкнула дверь, выходя под дождь, и приблизившись, увидела, что он обнажён по пояс, и шрамы на спине едва виднеются среди его татуировок в тусклом свете. Дождь промочил мои волосы и белую ночнушку.

Роан повернул голову, заслышав мои шаги, и печаль, которую я увидела в его зелёных глазах, пронзила меня до мозга костей. Он сидел под дождём в одном нижнем белье. Что-то определённо не так.

Я поборола странный порыв усесться ему на колени и обнять за шею и вместо этого присела рядом.

— Ты в порядке?

Он сорвал побег дикой земляники в саду и покрутил между пальцами. Точно такая же веточка была вытатуирована на его груди.

— Просто плохие сны, — сказал он. Он просидел под дождём достаточно долго, чтобы его мокрые ресницы слиплись, а дождевая вода стекала по его груди маленькими струйками.

Я обхватила себя руками, задрожав. Я не ожидала, что Роана могут настолько беспокоить кошмары.

— Я с ними хорошо знакома. Хочешь поделиться?

— Крылья. Отрезанные крылья, — его голос надломился, и Роан умолк. Он прочистил горло. — Думаю, что-то случилось после того, как ты сегодня использовала свои силы. Я чувствую себя иначе.

В моём горле встал ком, и я с трудом сглотнула. Я ранее уже видела отрезанные крылья — когда Сиофра дразнила Роана его собственными воспоминаниями о Триновантуме. Я сделала глубокий вдох.

— Когда наши души связались, я видела прекрасную женщину с невесомыми как паутинка крыльями. Она была важна для тебя.

— Это моя мать, — его голос звучал отрешённым, окрашенным болью. — Она каждую ночь пела мне перед сном. У неё был очень красивый голос. Даже в тюрьме она пела нам каждую ночь. А когда король захотел наказать меня… он заставил меня наблюдать за её казнью. Я никогда не забуду, что он сделал с ней, — он смял веточку земляники в руке.

Моё сердце разрывалось за него, и я встала, обхватив его лицо ладонями. Я поцеловала его в лоб, ощутив вкус дождевых капель, и Роан подался навстречу, положив голову мне на грудь. Я гладила его по влажным волосам, а он обнял меня руками за талию, держась за меня так, словно я спасала его от утопления.

— Пойдём внутрь, Роан, — сказала я. — Ты весь промок.

Он поднял голову от моего тела, на мгновение задержавшись взглядом на промокшей от дождя ночнушке… и я только теперь осознала, что она сделалась полностью прозрачной. В глазах Роана сверкнуло золото. Внезапно засмущавшись, я скрестила руки на груди.

Его выражение прояснилось, капли дождя стекали по лицу.

— Тебе лучше зайти в дом. Мне ещё нужно привести мысли в порядок.

Мне знакомо это чувство — изоляция столь глубинная, что она пронизывает до костей; то ощущение, будто войти в свою пустую комнату будет равносильно погибели. А может, он просто не хотел снова смотреть в лицо своим воспоминаниям. Буквально на секунду я подумывала предложить ему остаться в моей комнате. На самом деле, это желание было почти всепоглощающим, но я не знала, что происходит между ним и Эльрин. Между ними, похоже, имелась своя мощная связь.

Собравшись с духом, я сделала глубокий вдох, игнорируя дождь, барабанивший по моей коже.

— Вы с Эльрин любовники?

Меж его бровей пролегла складка.

— Эльрин? Нет.

— А она об этом знает?

Губы Роана изогнулись в лукавой улыбке.

— Меня восхищает, что ты так заинтересована этим вопросом, — не сказав больше ни слова, он обхватил своими мощными ладонями мою талию и усадил к себе на колени. Его взгляд бродил по моему телу, выражение лица сделалось откровенно хищным, пока он смотрел на моё прозрачное одеяние и груди, напрягшиеся от холодного дождя. Я мгновенно почувствовала, как Роан затвердел подо мной.

Как только его глаза с золотыми пятнышками вновь встретились с моими, моё сердце бешено застучало. Роан Таранис, Лорд Двора Похоти, сосредоточил всю мощь своего внимания на мне. Меня тут же затопило теплом, и я подавила желание сбросить ночнушку. В конце концов, мы сидели посреди двора под проливным дождём.

Тем не менее, Роану, похоже, было всё равно, где мы находились. Его ладонь медленно скользнула между моих колен, самую чуточку раздвигая ноги. Его пальцы рисовали медленные круги на моём бедре, и это прикосновение воспламеняло меня. Моя спина сама собой начала выгибаться.

— Скажи мне, что именно тебя интересует, Кассандра, — его низкий голос змеился по моей коже бархатной лаской.

— Просто любопытно, — сказала я, хотя дыхание застревало в горле. — Это не имеет никакого отношения ко мне, — я обхватила его за плечи одной рукой и ещё немножко выгнула спину, пока он дразнил моё бедро пальцами.

— Ложь, — Роан подался вперёд, согревая дыханием мою кожу. — Скажи, чего ты хочешь от меня, Кассандра.

Пока он кружил пальцами по моей мокрой от дождя коже, дразня меня, я шире раздвинула ноги, мысленно умоляя его: «Выше. Пожалуйста. Пожалуйста». Обжигающая томительная боль нарастала в моём нутре, и лямка ночнушки спала с плеча, позволяя дождю барабанить по моей коже. Что он сделает, если я просто сброшу трусики и оседлаю его? Что, если я просто отпущу контроль?

— Скажи мне, Кассандра, — прошептал Роан. — Чего ты хочешь?

Его пальцы снова описали ленивый круг, отвлекая от того, какой выставленной напоказ я чувствовала себя здесь, во дворе.

— Разве нам не стоит зайти внутрь?

Та порочная улыбка снова заиграла на его губах.

— Зайти внутрь для чего, Кассандра? Ты мне так и не сказала.

Мою грудь залило румянцем, и я не могла мыслить связно. Теперь мои мысли накатывали вспышками, слова вроде «пальцы», «касаться», «влага», мелькали в голове, но я не могла сформулировать ничего вразумительного.

— Эм, — ляпнула я. — Просто… внутрь. Меня. То есть… что?

Я едва не застонала, почувствовав, как его пальцы скользнули выше по бедру. Роан не торопился, играя со мной. Он наслаждался моим отчаянием и тем фактом, что я готова была умолять его отыметь меня прямо здесь.

Я выгнула шею, и он покрыл поцелуями моё горло, лаская тёплыми губами кожу. И этого хватило, чтобы я перестала беспокоиться о возвращении в дом.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Кассандра.

— Тебя, — выдохнула я.

— Хорошо, — Роан поднял голову и прижался губами к моему рту, вознаграждая поцелуем за признание. Я приоткрыла губы, и его язык скользнул по моему, посылая поток жара в живот. Я застонала ему в рот и почувствовала, как его пальцы буквально на мгновение напряглись на моём бедре, пока Роан силился взять себя в руки. Тем не менее, он не запускал пальцы дальше линии моих трусиков. Поцелуй углубился, и я охотно отвечала, пока он не куснул мою нижнюю губу.

Ощущение едва не свело меня с ума, и Роан отстранился от поцелуя. Его взгляд медленно скользнул по изгибу моей груди, и с его губ сорвался низкий рык. Его пальцы описали очередной круг между моих бёдер, и мои ноги раздвинулись шире в безмолвном приглашении. Теперь подол сорочки задрался до самых бёдер. Роан нежно провёл костяшками пальцев по моим трусикам спереди, и я ахнула.

Так, ладно, мольба вовсе не выше моего достоинства, если ему это надо.

— Роан. Пожалуйста.

— Ммм. Мне нравится, что ты умеешь просить вежливо.

Мой разум заискрил фантазиями, которые плясали в моём сознании, когда я выпила нектар, и мне очень захотелось ощутить его губы на своём теле. Я позволила лямке ночнушки упасть ниже, обнажая мою грудь. Дождевая вода стекала по моей коже, но мне было уже всё равно, что мы на улице. Я просто хотела его. Словно услышав мои мысли, Роан опустил губы к моей груди. Его язык лизнул мой сосок, и жаркие волны удовольствия затопили моё тело, когда он принялся кружить по моей груди. «Подумать только, что его язык мог бы сделать в другом месте…»

Моё сердце бешено застучало, и я обхватила его затылок, запустив пальцы в его волосы. Его рот находился именно там, где мне хотелось, но я мысленно умоляла его поднять руку выше по моим бёдрам. Я начала раскачиваться на его коленях, побуждая прикоснуться ко мне.

— Роан, — повторила я. — Пожалуйста.

Он оторвался от моей груди и поднял лицо, отчего его губы оказались прямо возле моего рта.

— Пожалуйста что?

— Ты мне нужен.

— Мммм. Здесь? — он скользнул рукой в мои трусики, зарычав от удовольствия при ощущении моей влаги. И всё же он сдерживался, его прикосновения оставались раздражающе лёгкими. Роан нарочно сводил меня с ума, наслаждаясь своей властью надо мной. Я двинула бёдрами навстречу, позволяя ему ощутить моё возбуждение, и контроль начал ускользать от него. Глаза Роана полыхнули, и он порвал мои трусики. Я полностью отдалась ему, позволив ногам раздвинуться шире, задирая ночнушку, и он резко ввёл в меня палец.

Я выгнула спину, застонав, и Роан снова поцеловал меня, лаская своим языком мой. Его палец опять вошёл в меня, и я шире развела бёдра навстречу его ладони. Весь мир прекратил существовать, и не осталось ничего, кроме ощущения его пальца, двигающегося между моих ног. Жидкий жар растекался по моему телу, пока Роан целовал меня и ласкал, всё жёстче и быстрее, добавляя второй палец. Я двигалась навстречу его руке, а потом задрожала, крепче стискивая его пальцы.

Роан зарычал, потирая меня большим пальцем, пока меня не накрыло мощной волной удовольствия. Моё тело крепко сжалось вокруг него, и я ахнула от разрядки. Я испустила протяжный, медленный вздох. Всё моё тело дрожало, я опустила голову на плечо Роана, и по какой-то необъяснимой причине по моей щеке скатилась слеза. Тело Роана сияло ярким золотистым светом.

— Кассандра, — прошептал он мне в шею, убрав из меня свои пальцы.

Я опустила подол сорочки и обвила руками его шею. Его сердце ритмично стучало в груди, и Роан наклонился, чтобы поцеловать меня в лоб.

Затем он потёрся носом о мою шею и прошептал на ухо:

— Теперь я смогу нормально уснуть.

Впервые за долгое время мои губы изогнулись в искренней улыбке.

— То есть, я лечу твои кошмары лучше Абеллио?

— Мммм. Думаю, твоя техника эффективнее. Другие, может, и позволяют ему ковыряться в их разуме, но я не подпущу его к своим воспоминаниям.

— Ты подпустил меня к своим воспоминаниям.

Его мощные руки обхватили меня.

— Это другое. Ты же Кассандра.

Глава 20

Мы пошли обратно к дому. Ладонь Роана сжимала мою руку, моё платье липло к телу. Но как только мы переступили порог и оказались в тёмном коридоре, у меня перехватило дыхание. В тенях маячила фигура. Когда она вышла на свет, серебристые лучи луны омыли вишнёво-рыжие волосы Эльрин и её бледную кожу.

Она скрестила руки на груди и сощурилась.

— Наслаждаетесь?

«Нелоооовко». Я отпустила руку Роана. Она наблюдала за нами? Они были парой? Какого чёрта?

— Я просто… — я прочистила горло. — Пойду в свою комнату.

Эльрин шагнула ближе, не сводя глаз с Роана.

— Я бы сказала, что это хорошая идея. Позволить Кассандре уйти в свою комнату… ведь так, Роан? Ты же знаешь, что случится, если вы будете спать вместе, верно?

Тон её голоса намекал, что это как-то связано с кастрацией. Вот теперь уже я раздражалась. Что именно происходит между этими двумя? Если Роан и Эльрин вместе, тогда что только что случилось между нами?

Я положила руки на бёдра.

— Я случайно не встреваю во что-то между вами?

Роан посмотрел мне в глаза.

— Нет, — твёрдо ответил он. — Не встреваешь. Но Эльрин права. Тебе лучше пойти в свою комнату и поспать.

— Ну и ладно, — я ушла с таким чувством, будто меня отпустило начальство.

Может, я ни во что и не встревала, но у Роана и Эльрин имелись секреты, которыми они не желали делиться со мной, и это ранило сильнее всего остального.

***

Утром я проснулась, запутавшись в простынях. Бледный свет лился через антикварные оконные стёкла в комнату, на чистые белые простыни и каменные стены.

Я спала очень хорошо — спокойный сон без кошмаров впервые за долгое время. Но когда я проснулась утром, смятение помутило мой разум. Прошлой ночью Роан просто питался моей похотью? В конце концов, он ведь так получал силу, а когда его рука находилась между моих ног, я определённо предоставила ему предостаточно подпитки. У него с Эльрин, похоже, имелась связь, выкованная столетиями близости.

Шторм ещё не стих, и дождь до сих пор барабанил по окнам. Я поднялась с постели в ночнушке. Несколько минут покопавшись в позаимствованной одежде, я достала чёрное платье и трусики. В особняке висело странное напряжение, словно остатки ужаса, который я выпустила вчера, до сих пор витали в воздухе.

Тихое эхо голосов в коридоре вместе с запахом жареного мяса приманило меня вниз, к столовой. Мой желудок свирепо заурчал. Да который час, чёрт возьми?

Я обнаружила, что все сидят за ужином из мясных пирогов и картофельного пюре, политого подливкой, от которой шёл пар. Бранвен подпирала голову руками, её глаза были опухшими и красными. Нериус сердито смотрел на меня, кривя губы. У Абеллио было какое-то ошеломлённое выражение, его синие глаза широко раскрылись. А Эльрин… Эльрин выглядела так, будто хотела выдрать мне рёбра и забить меня ими до смерти. И только Роан был рад видеть меня, его тело до сих пор слегка светилось. Справа от него было сервировано место, и меня ждала порция пирога. Ужин. Видимо, я проспала весь день.

Роан выгнул бровь.

— Я подумывал разбудить тебя, но когда я заглянул внутрь, ты выглядела так безмятежно.

Взгляд, который бросила на него Эльрин, заставил мой желудок совершить кульбит. Затем она стала сверлить меня ледяным взглядом.

— Кассандра. Как изумительно, что ты присоединилась к нам. Ты планируешь вновь обрушить на нас свои очаровательные силы, Владычица Ужаса?

Я с трудом сглотнула, выдвигая стул рядом с Роаном.

— Простите, — пробормотала я. — Я так понимаю, вы все попали под перекрёстный огонь. Я ещё не научилась это контролировать.

Эльрин с пугающей жестокостью вонзила вилку в свой пирог.

— Насколько я понимаю, прошлой ночью только тебе и Роану удалось поспать. И мы все знаем, почему.

К моим щекам прилило тепло. «Давайте не будем превращать это в групповое обсуждение».

Я открыла рот, чтобы заговорить, но Роан меня опередил.

— Довольно. Вчерашний день стал явной демонстрацией сил Кассандры. Нам нужно продолжать развивать их, больше тренироваться…

Эльрин хряснула вилкой по столу.

— Чёрта с два! Я больше не подвергну себя такому.

Бранвен прочистила горло.

— Роан, кошмары, которые снились мне прошлой ночью… если бы Абеллио не помог мне с ними, я бы сошла с ума.

Роан посмотрел на них обоих, затем сказал.

— Впредь мы найдём другое место для тренировок. Что-нибудь удалённое, в стороне от других фейри. Но нам нужно продолжать. Король боится, потому что она ужасающая.

— Она действительно ужасающая, — Абеллио покружил нектаром в своём бокале. — Для всех нас. Будь я послабее духом, я бы вчера весь день писал под себя. Ты же не можешь всерьёз планировать и дальше развивать эти силы ужаса, нет? Её навыки слишком хаотичные. В бою она выведет из строя нас всех. Нам надо планировать атаку заранее, не рассчитывая на эти навыки.

Нериус наклонился через стол, и его тёмные глаза смотрели напряжённо.

— Абсурд. Она, может, и фейри Уила Брок, и смейри, но она — смертоносное оружие. А оружие нужно пускать в дело. Нужно просто обучить её, и тогда мы сможем её использовать.

Бранвен подняла руку.

— Согласна. Она ужасает, бл*дь. Давайте направим этот ужас на отряды короля.

Я разрезала свой пирог.

— Видимо, никому нет дела до того, что думает само смертельное оружие?

— Нет, — непреклонно заявила Эльрин.

— Говори, — сказал Роан.

— Думаю, это ещё не всё.

— В смысле? — спросил Нериус.

— Лондонский Камень связан и с королём, и с моими силами.

Нериус сердито посмотрел на меня.

— Это просто большой камень, бл*дь.

Я стиснула свою переносицу.

— Я просто знаю, что он важен, но не понимаю, как именно. Он каким-то образом активировал мои способности. Нам нужно изучить его получше. Мне нужно изучить его получше.

Роан хмуро посмотрел на меня поверх своего бокала с нектаром.

— Когда ты прикоснулась к нему в последний раз, это едва не выбило тебя из колеи. Ты уверена, что хочешь попытаться ещё раз?

Я кивнула.

— Этот Камень наделён силой, и нам нужно обуздать её в нашу пользу.

— Ты хотела сказать, в твою пользу, — произнесла Эльрин. — Поскольку это ты будешь прикасаться к нему. Нам придётся просто ждать и надеяться на лучшее.

Я покачала головой.

— Нет. Нам нужно взять инициативу в свои руки. Он могущественен, и нам надо убрать его от короля. Нам надо украсть Лондонский Камень.

***

Я сидела на пассажирском сиденье грузовика с опущенным окном, позволяя ветерку обдувать моё лицо, пока Нериус вёл машину по пустым улицам Лондона. Бранвен, Роан и Абеллио сидели позади нас, а я всматривалась в облачное ночное небо, не видя ни одной звёздочки.

К счастью, дождь прекратился, и воздух обрёл свежесть, от которой у меня улучшилось настроение. В четыре утра над городом нависла тяжёлая тишина. Даже пьяницы уже спали.

Нериусу потребовалось несколько часов, чтобы арендовать грузовик — новенький коричневый Ниссан Навара. Мы впятером втиснулись внутрь, а Эльрин осталась в особняке, потому что А) мест не хватало, и Б) она выглядела так, будто хочет меня убить.

Двигатель Ниссана мирно урчал, пока мы проезжали мимо Банк-Стейшн и направлялись ближе к нашей цели. Я прокручивала в голове план. Я беспокоилась, что вес Камня может стать проблемой. Как довольно точно описал Нериус, это большой камень, бл*дь. Но это известняк, который не весил так много, как другие камни. И всё равно у меня складывалось ощущение, что Роан мог разом поднять несколько тонн камня.

Проверив в интернете его размеры и проведя несколько пессимистичные расчёты, я прикинула, что Камень должен весить не более двухсот килограмм. Да раз плюнуть.

Нериус припарковал грузовик на обочине Кэнон-стрит, всего в нескольких метрах от витрины с Камнем. Я едва видела его в темноте за металлическими решётками, но мы захватили кое-какие инструменты, которые могли разрезать прутья. Будет шумно, но своей цели мы добьёмся.

Я открыла дверцу с пассажирской стороны и вышла, направившись к камню. Бранвен достала с заднего сиденья кожаную сумку со своими отмычками. Она подошла к двери магазина и присела, начав возиться с замком, пока остальные стояли на страже, готовые забить тревогу, если кто-то пройдёт мимо.

Я достала маленькое зеркальце и посмотрела туда, позволив ему связаться с моим разумом. Я прыгнула, и отражение омыло мою кожу как прохладная жидкость.

Я вышла из отражений в одном из зеркал магазина. Сегодня помещение казалось более тёмным, поскольку свет приглушался безлунным небом. Я уже чувствовала, что Камень зовёт меня, и его тёмная сила старается приманить меня ближе. В темноте я едва могла рассмотреть белую ткань, прикрывавшую стекло. Видимо, оно по-прежнему разбито. Камень умолял прикоснуться к нему хоть на секунду. Стиснув зубы, я вместо этого приблизилась к стойке кассира и стала искать запасной комплект ключей. Если получится найти их и отпереть дверь в магазин, то наша работа наполовину сделана.

Снаружи до меня донеслось тихое царапанье инструментов Бранвен по замку, потом ругательство. Она заранее предупредила нас, что не уверена в своей способности вскрыть замок, потому что не очень хорошо управлялась с новыми человеческими замками.

Я открыла ящик и пошарила внутри, вслепую хватая вещи в темноте. Я разворошила, кажется, кучу чеков, несколько канцелярских резинок, степлер. Никаких ключей.

Я залезла под кассовый аппарат, проверила настенные полки и только-только начала обыскивать пол, когда движение теней привлекло моё внимание.

Я подняла взгляд, затем тут же бросилась на пол, потому что кто-то замахнулся кулаком мне в голову. Громкий треск эхом раздался от стен, а я откатилась в сторону и пнула силуэт в темноте, почувствовав, что моя нога врезалась во что-то, и услышала кряхтение от боли. Адреналин выбросился в кровь, и я вскочила на ноги, достав узкий кинжал из-за ремня.

Огромный ревущий силуэт бросился на меня и сшиб на пол. Когда он замахнулся на меня, блеснул металл, и резкая боль пронзила мою шею сбоку. Теперь мои глаза привыкали к темноте, и я взмахнула кинжалом вверх, вонзив лезвие в тело нападавшего. Охнув от боли, он отпрянул и вырвал нож из моей хватки. Я осталась с пустыми руками.

Когда я отошла от нависавшей фигуры, резкий стрекот выстрелов пронзил тишину, затем раздался вопль боли. Хищный рёв Роана. Моё сердце пропустило удар. Какого чёрта там происходит?

Когда мой нападавший шагнул ближе к слабому лучу света, я впервые осознала, чем он порезал мою шею — длинный изогнутый меч. Он свирепо смотрел на меня пурпурными глазами, обнажив острые зубы, затем выдернул мой нож из своего тела как какую-то занозу.

Я отпрянула назад, шаря руками в поисках оружия, и наткнулась на что-то твёрдое. Он замахнулся на меня мечом, и я неуклюже парировала удар предметом в моей руке — теннисной ракеткой, чёрт возьми. Он дёрнул рукой, и ракетка согнулась в моей хватке. Я пыталась нащупать его страх, но мой собственный ужас оказался слишком всепоглощающим. Он снова и снова замахивался мечом, загоняя меня в угол, и его клинок свистел мимо моего тела.

Затем его пурпурные глаза выпучились, и он издал булькающий звук. Он повалился на пол, хватаясь за грудь. Позади него стояла тёмная фигура, держащая кинжал. Моя собственная тень.

— Спасибо, — сказала я, задыхаясь. Моя тень, контролируемая Бранвен, коротко кивнула. Я забрала у неё кинжал, затем ощутила рябь на коже, когда она слилась обратно с моим телом.

Снаружи прогремел голос Роана.

— Кассандра! Это ловушка, уходим!

Моё сердце ударилось о рёбра, паника усилилась. Король знал, что мы придём, и подготовился. Я раздражённо стиснула пальцами нож. Мы никак не вытащим отсюда Камень, пока люди короля смотрят.

— Кассандра! — взревел Роан.

Оставался лишь один шанс. Я рванула к витрине и сдёрнула белую ткань, затем осторожно просунула руку в зазубренную дыру. Я встала на цыпочки, чтобы суметь дотянуться до камня, и ждала прилива силы, криков и воспоминаний.

Ничего.

Его сила смутно струилась по поверхности, и я почти слышала слабый крик из известняка, но он казался далёким. Закрыв глаза, я поискала сердце Камня, попыталась представить крики и видения, которые у меня были.

Всё равно ничего.

Дверь магазина с грохотом распахнулась, и ворвались два здоровенных фейри; их тела освещались сзади слабыми лучами луны. Один поднял руку, наведя на меня большой пистолет. Я пригнулась к земле, и прогремели выстрелы, едва-едва промазавшие мимо меня. Я забралась обратно за стойку кассы, и ещё больше пуль врезалось в деревянную поверхность. Я могла лишь надеяться, что она достаточно толстая и послужит укрытием. Дрожащими пальцами я нашарила в своей сумочке ещё одно зеркало и вытащила его, едва не уронив. Наконец, я раскрыла зеркальце, позволила своему разуму связаться с ним и прыгнула, вздохнув с облегчением, когда отражение омыло мою кожу.

Мир мигнул, когда я появилась снаружи, возле нашего грузовика. Я выпрыгнула из бокового зеркала. Роан стоял в нескольких метрах от меня, на его голове мерцали оленьи рога, а в руках был меч, которым он описывал широкие дуги. Его окружили четыре огромных фейри, смыкавших круг. Зарычав, Роан взмахнул мечом и отрубил одному голову. Кровь брызнула в воздух, и другой фейри вытащил оружие.

— Роан, пистолет! — завопила я.

Клинок Роана уже замахнулся в его сторону, и он обрушил меч на руку фейри, отрезав ту по локоть. Фейри завизжал, и кровь хлынула из его культи. Я в панике осмотрелась по сторонам. Абеллио отбивался от двух банши с помощью длинной острой рапиры, встав спина к спине с Бранвен, которая полуприсела, держа в руках свои кинжалы. Её руки быстро метались, пока она полосовала крупную крылатую женщину. Тогда я заметила Нериуса, лежавшего в луже крови в нескольких метрах от нас. Моя грудь сжалась от страха.

Вдалеке я видела огни. Машины. Они подъехали к нам, с визгом остановились, и их пассажиры выскочили наружу. Клинки наготове, глаза сверкают во тьме, некоторые вооружены пистолетами. Ещё больше фейри, и все хотят убить нас. Мне нужно предпринять что-либо немедленно. Я должна это остановить, но я не могла воспользоваться своими силами ужаса.

Я лихорадочно запрыгнула на водительское место грузовика и повернула ключ зажигания. Грузовик взревел, и я надавила на газ. Автомобиль вырвался на обочину, и я крутанула руль, вильнув и врезавшись прямо в крылатую женщину, с которой дралась Бранвен.

— Хватай Нериуса! — крикнула я ей.

Два фейри из магазина вырвались из двери, один поднял пистолет. Он нажал на курок, и я пригнулась. Пуля разбила окно грузовика, но второй выстрел ушёл совсем в сторону. Фейри были неопытными, не привыкли стрелять. Они позволяли отдаче сбить прицел, да и изначально целились неважно.

Пассажирская дверца позади меня открылась, и Бранвен затащила Нериуса внутрь. Я сдала назад и пинком открыла переднюю дверцу рядом с собой.

— Абеллио!

Он прыгнул головой вниз, когда я надавила на педаль газа. Грузовик рванул назад, и прогремело ещё больше выстрелов. Роан побежал к нам с восемью фейри на хвосте. Я снова переключилась на движение вперёд, и грузовик с рёвом понёсся по улице. Роан прыгнул в кузов, и мы вильнули, зигзагами уезжая прочь.

Глава 21

Я мрачно стискивала руль до побеления костяшек пальцев, пока грузовик нёсся вперёд по Кэнон-стрит. Позади меня Нериус постанывал от боли, а Бранвен пыталась его утешить.

— Как он там? — спросила я.

— Ему выстрелили в живот, — сказала Бранвен, и её голос надломился. — Железная пуля. Вот мудаки! Они используют железо против других фейри!

Я заскрежетала зубами.

— Выходное отверстие есть?

— Эм… я так не думаю.

— Наверное, пуля всё ещё в нём. Как только мы доберёмся до особняка, мы её вытащим.

— Вези нас туда! — завизжала она. — Быстрее!

Я глянула в зеркало заднего вида. Две пары фар вплотную следовали за нами.

— Сначала нам нужно избавиться от них, иначе они узнают, где именно нас искать.

Я резко свернула налево на первом же перекрёстке. Грузовик немного тряхнуло, и я на мгновение потеряла управление, врезавшись боковым зеркалом в столб с дорожным знаком. Я услышала, как сзади выругался Роан. Через несколько секунд я увидела, как две преследующие машины сразу же свернули. И они настигали нас.

— Проклятье, — пробормотала я.

Одна из них выехала вперёд, подбираясь ближе. Беловолосый фейри по пояс высунулся из окна и прицелился в нас из пистолета. Я инстинктивно пригнулась, когда выстрелы застрекотали один за другим.

— Все пригнитесь! — крикнула я, виляя зигзагами влево и вправо. Раздался визг, а потом громкий удар. Глянув в кузов, я мельком увидела, как огромная белая птица превращается в женщину. Она бросилась на Роана и полоснула его по лицу когтями.

— Кассандра! — завопил Абеллио.

Я посмотрела вперёд и свернула, чудом объехав фургон, который ехал прямо на нас по Фенчёрч-стрит и сигналил.

— Ах, во имя земных богов, — простонал Нериус сзади.

— Мы почти на месте, — сказала ему Бранвен.

Вообще неправда. Глянув в зеркало заднего вида, я увидела, что Роан одной рукой держит обмякшую банши, шея которой повисла под странным углом. Он поднял её тело и швырнул в автомобиль позади нас. Машина вильнула, и тело банши покатилось по дороге.

Преследующая машина ускорились, подъезжая к нам справа. Она врезалась в нас и сбила с курса, отчего я едва не въехала в светофор. Я видела беловолосого фейри за рулём, расплывшегося в широкой улыбке. Я нащупала все отражения в той машине и мгновенно наполнила их ярким светом. Он закричал, временно ослепнув, и я выкрутила руль, заставив наш грузовик врезаться в них и задрожать. Та машина утратила управление, выскочила на обочину и врезалась в здание.

Я выдохнула, но в этот самый момент грузовик затрясся. Что-то ещё приземлилось в кузов. Ну конечно. Я глянула в зеркало заднего вида и мельком увидела крылатую женщину, с которой дралась Бранвен. Она была огромной, почти два с половиной метра ростом, и вся покрыта перьями. Она замахнулась на Роана когтями.

Другая машина настигала нас, пока мы подъезжали к углу дороги. Я глянула в зеркало заднего вида и увидела, что Роан сцепился с крылатым существом, сжимая рукой его горло.

— Роан, держись! — крикнула я, надеясь, что он услышит. Я чуточку сбросила скорость и свернула, но это всё равно произошло слишком быстро, и я почувствовала, как грузовик накренился, и два колеса оторвались от асфальта. Роан и это существо покатились одним клубком конечностей. Грузовик задрожал и выровнялся. Машина позади нас свернула с визгом колёс, даже не притормаживая. Может, фейри и не знакомы с оружием, но некоторые из них определённо умели водить автомобиль.

Мы неслись к гладкой массе тьмы, от которой мягко отражались огни. Темза. Я глянула в зеркало. Машина настигала нас, и я заметила характерный блеск свинца возле окна. Фейри целился в нас из пистолета.

— Абеллио, хватай руль! — рявкнула я.

— Что?

— Хватай руль! Держи, чтоб мы ехали ровно!

Его синие глаза смотрели дико, но он схватился за руль. Глядя вперёд, я закусила губу от сосредоточенности. Время замедлилось и еле ползло.

Десять метров.

Я видела, как сзади, в кузове, кулак Роана поднимался и опускался, превращая крылатое существо в кровавое месиво.

Шесть метров.

Двигатель ревел, пока мы проносились мимо зданий к Лондонскому мосту и ехали через Темзу.

Три метра.

Я сосредоточилась на зеркале заднего вида, нащупывая отражение. Оно мигнуло.

Сейчас.

Я рванулась вверх, просунув руку через зеркало, а вместе с ней и часть тела. Мой торс наполовину показался из зеркала машины, гнавшейся за нами, и на долю секунды я встретилась взглядом с водителем, который приоткрыл рот от шока.

Я схватила его руль и выкрутила тот в сторону. Ощутив, что машина вильнула, я отстранилась, оставив зеркало и плюхнувшись обратно на своё водительское место. Я увидела, как позади меня машина кувыркнулась и перелетела через каменную стену моста.

Роан встал и выбросил безжизненное тело крылатого существа на брусчатку.

Наш грузовик нёсся вперёд, свободный от погони.

***

Обмякшее тело Нериуса покоилось на руках Роана, когда мы ворвались в особняк. В холле Роан положил его на пол. Он обильно истекал кровью из пулевой раны в животе. Его лицо побледнело, веки трепетали, и он едва оставался в сознании.

— Эльрин! — взревел Роан. — Бегом сюда!

Я встала на колени возле Нериуса и посмотрела на Бранвен.

— Дай мне свой нож.

Она без слов протянула кинжал, и я заметила панику в её тёмных глазах.

— Виски, — сказала я. — Живо.

Бранвен торопливо убежала прочь, а я разрезала рубашку Нериуса. Пуля попала ему в бок. Насколько я могла сказать, она не должна была задеть жизненно важные органы, но я не врач, и вообще неизвестно, насколько анатомия фейри сходится с человеческой. Выстрел был совершён с близкого расстояния, и следы ожогов темнели на коже. Наверное, это единственная причина, по которой фейри вообще попал в него.

Бранвен вернулась с бутылкой виски, и я полила им нож.

— Прости, будет больно, — я полила и его рану тоже. Нериус зашипел, крепко стискивая зубы.

— Что случилось? — позади меня раздался резкий голос Эльрин.

— Нериуса ранили, — сказал Абеллио. — Железом.

— Я принесу свой набор, — она стремительно выбежала из комнаты.

Я аккуратно расширила рану пальцами. Нериус застонал и обмяк, наконец-то провалившись в бессознательное состояние. Что ж, это хотя бы упростит мне работу.

Теперь я видела пулю, засевшую в плоти. Я собиралась попробовать вытащить её кинжалом, но тут Эльрин опустилась рядом с сумкой в руке.

— Подвинься, — сказала она.

Она вытащила пинцет и зажимы. Зажимы она вручила мне.

— Раскрой рану с их помощью, — сказала она.

Я аккуратно вставила зажимы в рану и приоткрыла её, игнорируя накатывающую тошноту. Почерневшая кровь сочилась из раны.

— Мне нужно больше света, — пробормотала Эльрин.

— Достаньте мой телефон из сумочки, — сказала я.

Бранвен вытащила его и нажала на экран. Он засветился тусклым светом, и она поднесла его к ране.

— Ладно, давайте вытащим эту мерзость, — сказала Эльрин. Она скользнула пинцетом в рану. Через несколько секунд экран телефона погас, и Эльрин выругалась. Бранвен торопливо потыкала пальцем по экрану и наклонила его обратно, чтобы призрачный свет упал на рану. Наконец, Эльрин извлекла пулю. Её отвращение было очевидным в том, как она обращалась с железной пулей, скривив губы и держа подальше от своего тела. Она бросила её на пол, в стороне от нас. Затем пошарила в своей сумке и достала марлевые бинты, которыми зажала рану.

— Прижми покрепче.

Бранвен перехватила бинты, зажимая ими рану. Её лицо сделалось почти таким же бледным, как у её близнеца.

— С ним всё будет хорошо?

— Он крепкий ублюдок, — Эльрин провела тыльной стороной ладони по своему лбу. — Думаю, он будет в норме, — она протяжно выдохнула. — А Камень где?

Роан покачал головой.

— Там была засада. Камень на прежнем месте.

Глава 22

Весь вечер и день Бранвен просидела у постели своего брата, пока мы с Эльрин по очереди проверяли его, очищали рану и меняли повязки.

Большую часть времени он был без сознания, иногда ненадолго приходя в себя, и тогда он стискивал зубы от боли и бормотал ругательства себе под нос. Бранвен присоединилась к Эльрин в сверлении меня убийственными взглядами. Как-то раз она рявкнула, что если бы не моё помешательство на чёртовом Камне, ничего бы не случилось.

Тем вечером я сама приготовила ужин на кухне, но к столу никто не спустился. Я принесла пироги каждому в комнату, причём комната Роана оказалась пустой. Наконец, я ушла обратно в свою комнату и поела одна за грубым деревянным столом в углу.

Ну, мой план с Камнем определённо провалился, и оно того вовсе не стоило. Прикоснувшись к нему, я ничего не почувствовала, и один из наших оказался тяжело ранен. Хуже того, я практически уверена, что никто, кроме Роана, теперь мне не доверяет.

Расправившись с ужином, я заметила маленький деревянный ящичек в столе. Я отставила тарелку в сторону и выдвинула ящик. Внутри я нашла маленькие деревянные фигурки. Я поднимала их одну за другой, вертя в руках. Женщина с копьём, одетая в нечто вроде платья с перьями, и на плече у неё сидел ворон; мужчина в плаще, у которого было лицо как у черепа; женщина с тремя ветками, чувственно изгибавшимися вокруг её тела; сильный мужчина с лучами солнца, сиявшими позади его головы. И последняя резная фигурка, самая искусная — мускулистый мужчина с оленьими рогами, как у Роана. Среди всех была одна сломанная фигурка — крылатая женщина, чьи руки простирались к небесам. Она была разломлена надвое.

Внезапное тепло разлилось по моей груди, то самое пламя, которое до сих пор горело между моих рёбер. Я моргнула, измождение брало верх над моим телом. Не задумываясь над своими действиями, я пошла к постели, всё ещё сжимая в руке крохотную рогатую фигурку. Я забралась в постель и плюхнулась спать.

Я видела сны о густых лесах, где воздух насыщен запахом почвы, а ветер шелестит листвой. Такое чувство, будто я проспала не больше пятнадцати минут, когда меня потрясла чья-то рука. Моргнув, я открыла глаза и уставилась на Роана. Из окна лился лунный свет, образовывавший нимб вокруг его головы.

Он нахмурил лоб и бросил взгляд на маленькую деревянную фигурку, зажатую в моей руке. Он сел на кровать рядом со мной, мягко взяв игрушку из моей ладони. Он осторожно осмотрел её, обращаясь с благоговением.

— Где ты это нашла?

— В ящике стола, — пробормотала я сиплым со сна голосом. — Я нашла её вместе с другими резными фигурками. Что это такое?

— Боги. Я играл с ними, когда был мальчиком. Мой отец вырезал их для меня. Я гадал, что с ними стало, — он провёл кончиками пальцев по искусно вырезанным рогам. — Эта была одной из моих любимых.

Он передал рогатого мужчину мне, затем встал, пошёл к столу и открыл ящик.

— Когда-то это была моя комната. Я совсем забыл про эти фигурки.

Потирая глаза, я села на постели. Я наблюдала, как Роан достал сломанную фигурку женщины, и его лицо помрачнело.

— Ещё одна любимая? — спросила я.

Он посмотрел на две сломанные половинки, и в его глазах промелькнула сильная боль.

— Я помню, как сломал её, когда был зол на свою мать, — в следующее мгновение его лицо снова прояснилось, словно он взял себя в руки. — Думаю, в детстве я был кошмарным ребёнком.

— Мне кажется, это относится ко всем детям, — я посмотрела на рогатую фигурку в моих руках. — Не знаю, зачем я взяла её в постель.

Он одарил меня одной из своих коварных, неожиданно флиртующих улыбок.

— Самое близкое подобие меня, которое ты могла получить. Можешь оставить её себе, — он снова сел на кровать.

— Так вот, Роан. Ты собираешься сказать мне, что имела в виду Эльрин, когда угрожала какими-то кардинальными последствиями, если мы поспим в одной постели?

Он отвёл взгляд.

— Она просто заботится обо мне, вот и всё. Она очень меня оберегает.

— Ах. И она не доверяет тебя личу страха. Понимаю.

Это не объясняло, почему Роан согласился с ней, и почему с тех пор мы спали в разных кроватях. Очевидно, он просто питался моей похотью. Мне не нужно было задавать этот вопрос и слышать ответ прямым текстом.

Я стиснула зубы, стараясь игнорировать нарастающее раздражение из-за него.

— Что ты здесь делаешь? Пришёл просто проверить меня?

— Нет. У меня для нас есть планы. Тебе надо тепло одеться. Сегодня прохладно.

— И что мы будем делать?

— Тренироваться. Я нашёл место, где мы можем найти уединение подальше от других фейри.

Я вздохнула. Мне меньше всего хотелось это делать, но без Лондонского Камня нам больше некуда двигаться.

— Ладно. Я оденусь, — я прищурилась. — Ты отвернёшься?

Его губы изогнулись в лукавой улыбке.

— Теперь мы внезапно сделались стеснительными?

— Просто берегу тебя от моих злобных чар фейри ужаса, — прозвучало ли это горько? Да и пофиг. Роан то флиртовал, то в следующую секунду отдалялся. Я практически уверена, что никогда не пойму внутренний мир фейри.

— Я подожду у выхода, — он пошёл к двери и аккуратно закрыл её за собой.

Я убрала маленькую фигурку и сняла с себя ночнушку. Пока Роан ждал снаружи, я надела леггинсы и хлопковую рубашку с длинными рукавами.

Я нашла его у входной двери в тенях. Вместе мы выскользнули из укрытого гламуром здания на тёмную парковку, известную как Френч Ординари Корт. Передвигаясь тихо, мы дошли до помятого Ниссана, припаркованного в углу. Холодный ночной воздух целовал мою кожу, и я задрожала.

Ключи по-прежнему были у меня, и я разблокировала дверцы грузовика.

— Мне сесть за руль?

— Да.

Я забралась на водительское сиденье, включая зажигание.

Роан занял место рядом со мной.

— Есть место под названием Темпл-Чёрч. Ты знаешь, как туда добраться?

— Ага, — ответила я. Габриэль водил меня туда через неделю после того, как мы убили Рикса. Мы ели сэндвичи в тихом зелёном саду среди церковных зданий. Укол печали разбух в моей груди, но я похоронила его подо льдом.

Когда я выехала на Савадж Гарденс, Роан глянул на меня.

— Ты не должна делать это. Тебе нужно посмотреть в лицо своей печали. Чтобы развить свои силы, тебе надо научиться принимать истинный облик.

— Истинный облик.

— Ты уже почти сделала это.

Я кивнула.

— Когда укусила тебя. Знаешь, я всё ещё не до конца понимаю, зачем я сделала это.

— Инстинкт. В любом случае, ты не можешь убегать от самой себя, если хочешь принять истинный облик.

Я бросила на него резкий взгляд.

— Почему ты решил, что я убегаю? Я ничего не говорила.

— Я это чувствую.

— А ты, видимо, смотришь своей печали прямо в глаза? — выпалила я. — Как солдат, который выбивает всё дерьмо из своего врага.

— Можно и так сказать.

— Я действую не так, — если бы я всю жизнь зацикливалась на смерти родителей, я бы не смогла нормально функционировать.

— Но тебе надо действовать так, если ты хочешь обуздать свою силу.

— Ты опять собираешься ворошить мои худшие воспоминания, Роан? Знаешь, психотерапия работает не так. Ты не можешь полностью разобрать кого-то по кускам, швырнуть в него его же травмы, а потом не собирать обратно.

— Но это не психотерапия, Кассандра. Это война, — он взглянул на меня. — Я изо всех сил постараюсь собрать тебя обратно.

— Спасибо.

Я стиснула зубы, пытаясь представить, как принимаю истинный облик. Он прав, это почти случилось, когда я укусила его. У меня начали вырастать когти, зубы удлинились. Когда я думала об этом, чувство потери контроля вроде как ужасало меня. Я не была фейри, как Роан.

— Мне действительно нужно принять истинный облик?

— Это единственный способ обезопасить тебя среди фейри. Когда фейри принимают истинный облик, наши силы увеличиваются в десять раз. Мы становимся едины с миром вокруг нас. Мы быстрее и сильнее, осознаём каждый звук и запах вокруг нас, каждое движение.

— Звучит ошеломляюще. Неудивительно, что ты так много времени проводишь в одиночестве в лесу.

— Принимая истинный облик, я становлюсь самим собой. Тебе надо научиться делать то же самое, если ты собираешься и дальше жить среди нас.

Я тяжело выдохнула, слушая шум двигателя, пока мы ехали по Фенчёрч-стрит.

Я глянула в окно и осознала, что едва помню, как улицы выглядели при дневном свете. Ночью город обретал странную красоту. Он светился жемчужными фонарями, прохожие на улицах шли расслабленной походкой людей, желающих хорошо провести время. Я посмотрела на часы. Половина первого ночи.

— Почему ты выбрал Темпл-Чёрч?

— Это священное место. Священные места наделены силой. А ещё территория церкви полностью пустует в такое время суток.

— А… откуда возьмутся пленники?

— Никаких пленников.

— Тогда на ком я буду тренироваться?

— Ты будешь тренироваться на мне.

— Я так не думаю. В прошлый раз тебе пришлось несладко. Что я тебе только что сказала? Ты не можешь полностью разобрать чей-то разум по кускам, а потом не суметь собрать его обратно. Это так не работает.

— Со мной всё будет хорошо.

Я раздражённо покачала головой. Тупые повадки мачо.

— Роан, моя власть над ужасом… когда я использовала её против тех банши, они оказались парализованы страхом. Если я случайно выкопаю то, с чем ты не готов иметь дело…

— Тебе не нужно… умножать мой страх. Тебе нужно лишь почувствовать его. Это будет нашим первым шагом. Потом ты научишься принимать истинный облик.

Эмпатия. Это я могу.

— Ладно. Хорошо. По одному шагу за раз.

Я въехала через ворота на парковку, с обоих сторон окружённую древними каменными зданиями. Мы вышли из машины и прошли по мощёной территории Темпл-Чёрч мимо самой церкви — округлого средневекового храма. Возле церкви стояла колонна, сверху которой были вырезаны два рыцаря-тамплиера. По словам Габриэля, колонна отмечала место, где начался Великий Пожар.

Роан вёл меня к каменному двору, окруженному кирпичными зданиями. В центре бурлил фонтан с бассейном воды. Над фонтаном змеилось древнее кряжистое дерево, листья которого шелестели на ветру. Роан остановился у края фонтана и повернулся ко мне лицом.

Я показала на одно из кирпичных зданий.

— Я так понимаю, там нет никаких фейри?

Он покачал головой.

— Ни одного.

Холодный ветерок шёпотом пробежал по моей коже, и я обняла себя.

— И что теперь?

— Тебе надо посмотреть в лицо себе самой, — сказал он. — Пока тебе это не удастся, ты не сможешь полагаться на свои силы.

Я подбоченилась.

— А что, если истинная я сводится к сильному подавлению? Потому что мне вполне комфортно в таком состоянии.

— Ты ограничиваешь себя. Научившись читать, ты же не перестала учиться дальше, решив, что узнала достаточно? Ты позволила себе расслабиться?

— Нет. Просто я не понимаю, чего именно ты от меня хочешь? Я не знаю, что значит «посмотреть в лицо себе самой».

— Люди иногда говорят, что они ангелы, заточённые в телах зверей, божественные искры, застрявшие в проклятом животном теле. Две противоположные силы, воюющие меж собой.

— Я не встречала никого, кто бы так говорил.

Роан меня проигнорировал.

— Но фейри другие. Мы становимся богами через принятие наших звериных порывов и желаний. Мы не боги, заточённые в телах животных. Мы звери-боги лесов и рек, земли и неба. Когда мы принимаем свою истинную суть, мы могущественны.

Я подавила свой естественный инстинкт измерить всё интеллектом. Я почти уверена, что цитирование Фрейда — это вовсе не «принятие моей звериной сути».

Но я такая я, и довольно быстро потерпела провал.

— Ладно, — сказала я. — То есть, мне надо принять мою идентичность. Так? Примитивные порывы и желания, позволить суперэго немножко расслабиться?

— Приглуши все отвлекающие факторы вокруг, нескончаемые мысли о прошлом, которое ты не можешь изменить, или о событиях будущего, которые ты не можешь контролировать. Опустоши свой разум полностью, оставь лишь то, что ты видишь, чуешь, слышишь и чувствуешь. И твои самые базовые потребности. Фейри, который свободен, может принять истинный облик.

— Я понятия не имею, как принять истинный облик по собственному желанию.

— Ты фейри. Все фейри могут принимать истинный облик.

Я кивнула. Похоже, он знает, что делает, а мне просто надо довериться ему.

Следующие четыре часа Роан обучал меня серии упражнений. Он заставил меня закрыть глаза и описать запах ночного воздуха, ощущение ветра на моей коже, ощущение его пальцев, скользивших по косточкам моих бёдер и по рёбрам. Данное упражнение оказалось настолько отвлекающим для нас обоих, что пришлось остановиться, и мы перешли к куда менее приятной задаче — он попросил меня отжиматься, чтобы достичь изнеможения.

Тяжело дыша и чувствуя, как руки дрожат от натуги, я подумала о моменте смерти Габриэля, об открытых отсутствующих глазах, о своём провале…

— Нет! — взревел Роан. — Не анализируй свои воспоминания, не представляй, что бы ты сделала иначе. Это рана в твоей душе, и тебе надо принять боль. Внутри тебя есть дыра. Тебе надо посмотреть в свою дыру.

Мои руки дрожали от усталости, и из-за измождения я как будто вернулась к мышлению подростка.

— «Посмотреть в мою дыру»? Прости, но это звучит как-то совсем двусмысленно.

Роан зарычал, вовсе не развеселившись.

Я снова и снова пыталасьпринять боль, посмотреть в мою дыру, как хотел Роан, но он как-то чувствовал мои мысли (возможно, через нашу связь) и оставался недовольным.

К тому времени, когда мы забрались обратно в машину, солнце окрасило небо медовыми и барвинковыми оттенками, и моё тело казалось вымотанным. Я завела двигатель.

— Нам с тобой предстоит много работы, — мрачно сказал Роан.

Я ничего не ответила, выруливая на дорогу.

***

К третьей ночи наших тренировок в Темпл-Чёрч я так и не научилась принимать истинный облик и начала сомневаться в утверждении Роана, что любой фейри на это способен.

Я лежала на каменной брусчатке, стараясь сосредоточиться на своём сердцебиении, слушая журчание фонтана. Хоть я и не сумела принять истинный облик, Нериусу становилось лучше. Сегодня он пришёл в себя на несколько часов и смог поесть фруктов. Бранвен всё ещё злилась…

Пальцы Роана скользнули по моим плечам.

— Ты не сосредоточена, Кассандра.

Я села, моргая.

— Точно. Прости.

Роан сидел на брусчатке рядом со мной.

— Твоя слабая человеческая сторона мешает тебе.

— Знаешь, что мне в тебе нравится? Ты всегда знаешь, что сказать, чтобы я почувствовала себя лучше, — мы погрузились в молчание, слушая журчание воды, а потом я сказала: — Нам нужен новый план, чтобы добраться до Лондонского Камня.

— Забудь про Лондонский Камень. Король ждёт, когда мы к нему вернёмся.

— Мне кажется, это ключ к моей силе. Ты просишь меня пребывать в гармонии с самой собой, и я чувствовала это там. Моя родословная связана с Камнем. Мне просто надо выяснить, как снова почерпнуть эту силу.

— В смысле «выяснить»? Я думал, ты сказала, что тебе просто надо к нему прикоснуться?

Я покачала головой.

— Я пыталась. Когда мы угодили в засаду, я решила, что просто прикоснусь к нему, получу хоть мгновение связи, и это будет лучше, чем ничего.

Роан стиснул зубы.

— И что случилось? — спросил он наконец.

— Я не могла… установить связь. Всё было не как в прошлый раз. Я не могла слышать крики, не могла видеть воспоминания короля. Я чувствовала силу Камня, но она ушла глубоко внутрь. Я не слышала голос своей матери, как раньше. Понятия не имею, с чем это связано, но может, в следующий раз это сработает.

— Следующего раза не будет, Кассандра. Теперь Камень день и ночь охраняют две дюжины охранников.

Я пожевала нижнюю губу.

— Я уверена, что это лучший способ добраться до короля.

— Ты уверена, что твоя цель — это именно король?

Я уставилась на него.

— Конечно. А что же ещё?

— Ты потеряна и дрейфуешь. Ты ощущаешь болезненное одиночество. Ты услышала там голос матери и отчаянно ищешь семьи.

Глаза защипало от слёз, и моё дыхание участилось. Меня серьёзно раздражала беспардонная способность Роана видеть мою душу насквозь.

Несколько секунд я слушала собственное дыхание, а потом встала и сморгнула слёзы.

— Я готова продолжить тренировку.

***

За следующую неделю мои дни начали складываться в странную рутину. Я ложилась в постель сразу после рассвета, когда солнце окрашивало небо, а моё тело пульсировало от измождения. Я спала с маленькой рогатой фигуркой под подушкой. Каждое утро я видела сны о ветре, шепчущем в дубовой листве, о странной музыке леса, певшей в моей крови. Я просыпалась поздно утром и обнаруживала, что Роан уже ушёл. Занимался какими-то мятежными делами, о которых он никому не рассказывал. Он до сих пор не выявил шпиона и потому не рисковал. Есть и хорошее — видимо, он доверял мне достаточно, чтобы вернуть мне мой пистолет.

Странно, но больше всего времени днём я проводила с Нериусом. День за днём я сидела у его постели. Я читала ему книги с телефона — в основном романы о девственницах и мускулистых шотландцах. Видимо, Нериусу нравилось читать такое, и когда мы доходили до горячих сцен, он складывал руки за головой и многозначительно играл бровями.

Он всё ещё был чертовски грубым, но в моменты, свободные от чтения пошлых книжонок, он учил меня читать руны фейри. По ходу недели его оскорбления сменились неприличными сексуальными намёками, что меня не слишком беспокоило. Спустя какое-то время я начала подозревать, что у него возникает лёгкая зависимость от моих эмоций пикси, потому что каждый раз, когда я входила в его комнату, он выглядел нетипично довольным.

Когда я не была в комнате Нериуса, я тренировалась с Бранвен. Она выдала мне два кинжала и обучала кое-каким базовым движениям. Я двигалась далеко не так быстро, как она, но я делала успехи, смешивая свои навыки рукопашного боя с приёмами Бранвен.

Я также обзавелась двумя маленькими зеркальными браслетами, которые начала носить постоянно. Так я могла прыгнуть в любой момент. С пистолетом, кинжалами и зеркальными браслетами я чувствовала себя вполне подготовленной, если ассасины Короля Огмиоса снова явятся по мою душу.

Роан начал просить меня, чтобы я поискала отражения в том или ином месте или отыскала тех фейри, с которыми я уже встречалась. Дважды мы проезжали в миле от Двора Печали, и я связывала нас с кое-какими комнатами внутри. Мы наблюдали за происходящим внутри комплекса, а Роан проклинал мою неспособность передавать звук.

С Владычицей Ужаса я не добилась ощутимого прогресса. Похоже, «истинная суть» Кассандры вообще не собиралась проявляться.

***

Я стояла возле фонтана, и мои мышцы горели от утомления. После двух дней тишины, во время которых Роан полностью отсутствовал в особняке, он снова разбудил меня в полночь, мягко прикоснувшись к плечам.

Находясь сбоку от фонтана, я чувствовала лёгкие брызги, долетавшие до моей кожи. Я должна была связываться со своей звериной сущностью, сосредоточившись на ощущении воды на моей коже. Вместо этого я подняла веки и посмотрела в его глубокие изумрудные глаза.

— Что ты делал весь день?

Он отвернулся, словно решая, чем можно поделиться со мной. Мгновение спустя он заговорил.

— Я всё больше и больше слышу о том, что собираются армии. Не только королевская армия Неблагих, но и Благие тоже.

— Благие это вообще кто?

— Это фейри, которые прогнали нас из дома наших предков, Клеополиса. Ты чувствовала силу в подземной реке Уолбрук, так?

Я кивнула. Проходя над похороненной рекой, я ощущала волнение силы.

— Когда-то люди почитали нас как богов. Уила Брок, твоя родословная, почиталась у реки. Затем Благие вторглись в Клеополис, прогнали нас и убили тысячи Неблагих. Мы вынуждены были бежать в Триновантум, где мы вытеснили Старших Фейри из их лесных земель.

Я кивнула, сосредоточив всё внимание на нём.

— Две тысячи лет мы жили в изгнании. Огмиос, который был ещё ребёнком, когда напали Благие, вырос одним из самых могущественных фейри среди Неблагих. Он сумел отобрать контроль у Совета и сам себя короновал. Тогда-то он и начал изменять нас, требовать, чтобы мы вели себя скорее как Благие. Две тысячи лет он подавлял Неблагих.

Я прикусила губу.

— А теперь, через две тысячи лет, Благие снова объявились?

— Если верить моим источникам, вдоль границы между Триновантумом и Клеополисом возникло несколько стычек. Король Огмиос постепенно посылает армии всё дальше и дальше от крепости. Возможно, скоро нам представится шанс нанести неожиданный удар, если шпион нас не выдаст.

— А насколько велика армия мятежников?

Его лицо вновь сделалось замкнутым и настороженным.

— Мы здесь ради тренировок, Кассандра. Мы почти не добились прогресса. Это кажется ещё одним отвлечением. Ты бежишь от себя, — он провёл рукой по волосам. — Ты занимаешь себя шумихой и болтовнёй.

«Болтовнёй». На мгновение я подумала об Одине, вороне, который болтал о любовных романах, цитируя грязные сцены. Он служил прекрасным отвлечением. Что стало с Одином? Они с Нериусом отлично поладили бы…

— Кассандра, — произнёс Роан. — Тебе надо посмотреть в лицо самой себе.

— Знаю. Прости, — и тогда-то образ Габриэля выжегся в моём мозгу — безжизненные ореховые глаза, разорванное горло. Волна печали врезалась в меня, и я упала возле края фонтана, позволяя слезам катиться по щекам. Обхватив руками голову, я услышала, как шаги Роана отдаляются, и он оставил меня одну в темноте. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой, чувство изоляции едва не разрывало разум на куски. Чистая пустота нарастала в моей груди, глодая рёбра.

Не уверена, сколько времени прошло до тех пор, как я почувствовала руку Роана, обнимавшую меня.

Я посмотрела на него сквозь слёзы.

— Мне снова попытаться принять истинный облик?

Роан покачал головой.

— Почти рассвет. Нам пора уходить.

Я моргнула.

— Почти рассвет? Мы же только что начали.

— Ты проплакала больше двух часов, Кассандра.

Моё дыхание прервалось на несколько долгих секунд. «Два часа?»

— Знаешь, мог бы позволить мне поплакать на твоём плече.

— Это противоречит цели быть наедине с собой.

Я вытерла щёку тыльной стороной ладони.

— Это была часть тренировки?

— Конечно.

***

— Доброе утро, богиня! Кар!

Я непонимающе моргнула, резко сев на постели. Роан сидел на маленьком стульчике в моей комнате, а на его плече восседал Один, ворон.

Я потёрла глаза.

— Что происходит?

— Мои соски пульсируют восторгом. Кар! Никогда.

У меня отвисла челюсть.

— Ты нашёл Одина?

Губы Роана изогнулись в улыбке.

— Да. Ты как-то раз упомянула, что он в приюте для животных. Я нашёл его. Хозяин, похоже, испытал облегчение, когда я его забрал.

— Вижу сны, что смертные прежде не осмеливались видеть. Лизни моё никогда. Кар!

— Ты увидел его в моих мыслях, да?

— Да.

— То есть… это новая часть моей тренировки? Посмотреть, сумею ли я сосредоточиться с отвлекающими факторами?

— Нет, — Роан неловко поёрзал и встал. Один возмущённо каркнул и слетел с его плеча на край моей постели, сердито выкрикивая эротические цитаты. — Это твой ворон. Я подумал, он сделает тебя… счастливее.

Я в шоке уставилась на него. Он повернулся, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

— Однажды в полночь пульсировал член.

Я широко улыбнулась. Мне не терпелось познакомить его с Нериусом.

Глава 23

Я сидела в мягком кожаном кресле в библиотеке, пролистывая книгу о великом вторжении Благих и старательно расшифровывая руны, когда Бранвен вошла в дверь библиотеки.

— Вот ты где, — сказала она. — А я искала тебя в твоей комнате. Все собираются в столовой. Что-то происходит.

Книга гулко стукнула, когда я её захлопнула и поставила на пыльную полку. Я последовала за Бранвен в столовую, где Роан, Эльрин и Абеллио уже сидели за столом. Я выдвинула стул рядом с Бранвен, немного нервничая из-за мрачного чувства, витавшего в воздухе.

Через несколько секунд тишины Нериус медленными шаркающими шагами вошёл в комнату. Он вздрогнул, когда садился.

Роан прочистил горло.

— Мы получили весточку от нашего человека внутри. Король Огмиос планирует атаку на Благих через четыре дня. Его крепость останется почти без охраны.

Тяжёлое молчание повисло в комнате, пока все переваривали его слова. Бранвен и Абеллио обеспокоенно переглянулись, мой живот скрутило от беспокойства. Я ни капельки не продвинулась с овладением своими силами или принятием истинного облика.

Роан откинулся на спинку стула, обводя взглядом комнату.

— Само собой, это значит, что наше время на исходе. Что ещё хуже, похоже, нашего шпиона поймали сразу после доставки этого сообщения. С тех пор нам не удавалось вступить с ним в контакт, и вполне логично предположить, что его пытают, выведывая всю известную ему информацию.

Эльрин побледнела, и я могла понять, почему. Она побывала в темницах короля и познала их методы пыток.

Бранвен убрала тёмные волос с глаз.

— Шпион знает о нас? Он знает об этом месте?

Роан покачал головой.

— Нет. Я проследил, чтобы он знал лишь минимум необходимых фактов, и большая часть того, что он знает — неправда.

— То есть, мы нападаем, верно? — спросил Нериус. — Атака на крепость?

Роан кивнул.

— Большая часть армии короля уже в пути, и крепость почти опустела. Ещё два отряда, наверное, выдвинутся к границам завтра утром, и после этого мы сможем нанести удар.

Абеллио побарабанил пальцами по столу.

— А предатель? Он может выдать наш план.

— Он пока что не знает наш план, — сказал Роан. — Потому что его знаю только я. Завтра вечером четыре наших ведущих генерала придут сюда, и мы обсудим нападение. Вы все будете сторожевыми, чтобы никто не подобрался к особняку, пока это происходит.

Я сразу же поняла настоящую причину, стоявшую за этим. Роан хотел, чтобы мы все находились в стороне от собрания, и никто из нас не узнал план нападения. Я гадала, как он собирается справиться с ограниченной подвижностью Нериуса.

— Что насчёт Благих? — спросил Нериус. — Если нам удастся убрать короля, мы создадим вакуум власти. Благие могут воспользоваться этим, чтобы нанести свой удар.

— Они определённо это сделают, — согласился Роан. — Если мы справимся со своей задачей, то изо всех сил постараемся сохранить эту информацию при себе, пока не получим полный контроль над армией и Советом. Если всё пойдёт по плану, то когда Благие узнают, что короля не стало, на его месте уже будет править кто-то другой.

Кто этот «кто-то другой»? За всё время, что я провела здесь, никто не обсуждал этот момент открыто. Роан планировал захватить контроль? Или мятежники наметили кого-то другого? Я задавалась вопросом, захотят ли эти фейри без двора снова жить под контролем знати.

Роан встал.

— После военного совета я сообщу вам ваши роли в нападении. Спокойной ночи.

Мы встали, и стулья шаркнули по каменному полу. Я поспешила выбежать за дверь следом за Роаном и догнала его в коридоре. Я прикоснулась к его руке.

— Роан.

— Кассандра, боюсь, мы не сможем сегодня потренироваться. Нет времени.

— Ничего страшного, — у меня имелись свои планы на эту ночь. — Слушай, я не знаю, смогу ли использовать свои силы ужаса во время нападения. Я всё ещё не могу получить к ним доступ по своему желанию.

— Ты и не получишь, — буднично сказал он. — Твоя человеческая половина подавила твои способности. Чтобы исправить это, понадобятся месяцы, а у нас нет столько времени.

— Умеешь ты обнадёжить, блин, — пробормотала я.

Роан повернулся ко мне лицом.

— Во время атаки мне понадобится твоя магия отражений, Кассандра, — он неожиданно провёл пальцем по моей щеке, затем снова убрал руку, и его лицо ожесточилось. — Теперь ты жизненно важная часть этого. Часть нас. Но я хочу, чтобы ты держалась подальше от гущи сражения. Мне нужно уберечь тебя, Кассандра.

Когда Роан ушёл прочь, я ощутила странный прилив тепла, то пламя горело в моей груди. Как свет во тьме.

***

Сжимая пластиковый пакет, я вошла в свою комнату, закрыв и заперев за собой дверь.

Один вскочил на стол, склонив головку набок.

— Кар! О, человеческая любовь! Даруешь ты на Земле дух, который мы все надеемся познать в Раю!

— Очень красиво, Один. Ты можешь быть таким романтичным.

— Раздвинь ноги! Кар! Никогда.

Я вздохнула, сев за стол, и провела пальчиком по пёрышкам Одина. Он закрыл глаза, тихонько чирикая от удовольствия.

— Мы сегодня будем на страже, — сказала я ему. — Нам понадобится пропитание.

Я достала упаковку изюма из сумки и высыпала несколько изюминок на стол, разбросав их перед ним. Ворон тут же начал их клевать, пока я доставала из сумки термос с крепким чёрным кофе. Для запланированного бдения мне понадобится кофе. На столе я разложила четыре пачки чипсов: упаковка Доритос, упаковка сырных кукурузок, пачка чипсов со вкусом морского коктейля и ещё одна пачка со вкусом соли и уксуса, поскольку я старалась пробовать местную культуру. По предыдущим опытам такого бдения я знала, что меньше четырёх пачек не хватит.

— Кар! Идём, пусть прочтут панихиду.

Игнорируя ворона, я пошарила в одном из ящиков и достала четыре зеркала, которые положила туда неделю назад. Я поставила их перед собой, прислонив к стене.

Может, засада у Лондонского Камня была просто умным ходом со стороны короля. Может, он осознал, что Камень достаточно могущественен, чтобы привлечь внимание мятежников, или же мой контакт с ним через Камень натолкнул его на эту мысль.

Но то, как фейри ждали внутри магазина, как они подготовились, приехав на машинах, чтобы погнаться за нами… такое чувство, будто они знали наш план заранее. И если Роан не говорил другим ячейкам (а я сомневалась, что он сказал), о плане знало только шестеро. Шестеро обитателей особняка.

А значит, шпион наверняка под этой крышей.

Я потянулась к крайнему левому зеркалу и поискала сначала Нериуса. Отражение мигнуло, и он появился, сидя и глядя прямо на меня. Он смотрел в окно, пока я наблюдала за ним через отражение в стекле. Видимо, он был на страже и сидел на высоком дубовом стуле. В последние два дня он чаще брал смены на страже, поскольку ничего другого делать не мог. Так для него было проще всего внести свой вклад.

Далее я поискала Эльрин. Она расчёсывала волосы перед зеркалом в полный рост, одетая в прозрачную сорочку, и от её красоты захватывало дух. Что-то заставило её повернуть голову, и она пошла к двери, открыв её. Там стоял Роан, заговоривший с ней, и она подалась ему навстречу. Острый укол ревности пронзил мою грудь, и я постаралась подавить это чувство. Он же сказал, что она не его девушка, верно? Я отчаянно хотела знать, о чём они говорят.

«Сосредоточься, Кассандра».

Эльрин повернулась обратно к зеркалу. Её идеальные губы изогнулись в улыбке, соски просвечивали через сорочку.

Один протяжно присвистнул.

— Прекрати, — сказала я. — Веди себя профессионально.

— Кар! Её ноги были длинными и гладкими, а между ними…

Я отвесила ему лёгкий щелбан, и он возмущённо каркнул, отпрыгнув в сторону.

Я переключилась на третье зеркало, которое предназначалось Бранвен. Она лежала в постели и смотрела в потолок, как будто потерявшись в мыслях. Зеркало в её комнате отражало всю кровать.

Наконец, я связалась с отражением в комнате Абеллио, обнаружив, что он уже уснул в кровати.

Если в особняке был шпион, он наверняка станет действовать сегодня. Хоть ни один из нас не будет присутствовать завтра на военном совете, шпион практически непременно должен связаться со своим куратором и сообщить о надвигающейся атаке и собрании, которое скоро состоится. Силы короля могут атаковать завтра, устранив Роана и других генералов одним быстрым и эффективным ударом. При этой мысли моё сердце сжалось от ужаса. Для мятежников это будет сокрушительный удар, от которого они, наверное, никогда не оправятся.

Я налила себе чашку кофе и отпила глоток. Один чирикнул.

— Это мой кофе. Ешь свой изюм.

В пергаментах, которые мы нашли в сейфе, был отчёт, упоминавший прямой контакт со шпионом. Они не использовали магию или нечто технологическое, чтобы передать информацию. Если я права, один из четырёх фейри сегодня ночью покинет особняк, чтобы передать информацию.

Я достала из стола две копии посланий на пергаменте и стала медленно читать их, время от времени поглядывая на зеркала и следя, не пошевелился ли кто. Что-то в этих пергаментах казалось смутно знакомым, но я не могла понять, что именно.

Я попивала кофе, глядя на зеркала. Полчаса назад Эльрин легла спать, запрокинув руки за голову и напоминая какую-то прекрасную версию Офелии, плывущей в воде. Бранвен задула свечи и закрыла глаза. Нериус иногда вставал и шаркающими шагами переходил в другую часть особняка; зеркало мерцало, пока я следовала за ним через разные отражения. Когда он проходил мимо моей комнаты, я изо всех сил сдерживала свои эмоции, чтобы он не заметил моей бдительности.

Я открыла Доритос и активно уминала их. Затем я слопала чипсы с морским коктейлем, пожалев, что не прихватила стакан воды.

Часы медленно утекали, и я выпила ещё три чашки кофе, заставляя свой пульс участиться от кофеина. Я старалась не слишком думать о своих страхах из-за грядущей атаки, но не могла отбросить ощущение, что Лондонский Камень был нашим лучшим шансом. Я просто не могла объяснить, чем это вызвано. Почему-то атака казалась плохим решением, к которому нас как будто принуждали.

Как раз когда я вскрывала пачку чипсов с солью и уксусом, кое-что привлекло моё внимание. Бранвен села на кровати, едва видимая в тусклом лунном свете. Я глянула на часы — почти три часа утра. Чего ей не спится в такой час?

Когда она оделась, моё сердцебиение участилось от смеси волнения и болезненного разочарования. Мне нравилась Бранвен, и в глубине души я надеялась, что шпионом окажется другой фейри.

Я смотрела, как она надевает высокие сапоги. Затем она наклонилась и глянула на своё отражение в зеркале. Я почувствовала, как гулко стукнуло моё сердце, когда её тёмные миндалевидные глаза посмотрели прямо на меня. Она пригладила волосы, затем нанесла ярко-красную помаду. Она одевалась для встречи с кем-то, и я гадала, не так ли они завербовали её. Может, её заманили в романтические отношения с кем-то в армии короля? И этот кто-то убедил её, что они борются за неверное дело, или они обречены на провал? Или, может, пообещал ей благородный титул после того, как всё это закончится?

Я видела ревность на её лице, когда Роан и Эльрин слишком сближались. Разбитое сердце переманило её на другую сторону, или же это затаённая обида из-за статуса «канавной фейри»?

Она подошла к двери и настороженно прислушалась перед тем, как открыть её. Затем она бесшумно прошла по коридору. Я приняла решение за доли секунды и использовала другие зеркала, чтобы сосредоточиться на отражениях вокруг Бранвен. Теперь я не могла её потерять.

Напряжённо сосредоточившись на зеркале, я смотрела, как она крадётся к двери в сад и отпирает её, исподтишка озираясь по сторонам.

Она двигалась в зеркалах, быстро взобравшись по высокой яблоне, чтобы перепрыгнуть через стену. Стена была построена с расчётом не впускать людей снаружи, но изнутри легко можно было незаметно выбраться по этому пути. Через боковое зеркало машины на Френч Ординари Корт я видела, как она выпрыгнула из гламура, и это выглядело так, будто она выскочила из кирпичной стены на высоте первого этажа. Она приземлилась на ноги с проворством кошки.

Если я остановлю её сейчас, она может сказать, что вышла прогуляться, нервничая из-за предстоящей атаки. Поверит ли ей Роан? Наверное, нет, но я решила не рисковать. Мне нужно поймать её за чем-то существенным.

Когда она вышла на Савадж Гарденс, я сменила отражение, наблюдая за ней из нескольких окон.

Я сделала глубокий вдох, затем поискала другие зеркала в доме. Я соединила окна и зеркала в особняке с этими четырьмя зеркалами. Теперь все в особняке увидят то, что вот-вот случится.

Пора переходить к следующей части моего плана.

Бранвен внезапно напряглась, и я тоже. На Савадж Гарденс какая-то фигура прислонялась к стене в тени. Я видела, как она улыбнулась, и её лицо просияло, пока она приближалась к фигуре. Силуэт вышел на свет, и моё сердце ударилось о рёбра.

Это была банши из Двора Печали.

Я видела достаточно. Мне надо действовать, пока Бранвен не рассказала ей всё. Я схватила пистолет со стола и бросилась в зеркало.

Глава 24

Я прыгнула из огромного окна на прохладную улицу и в яркий свет фонаря. Бранвен стояла спиной ко мне, но банши заметила меня, как только я материализовалась, и её глаза широко распахнулись. Я быстро подняла руку, целясь из пистолета в банши. Я узнала в ней одну из молодых банши, которую видела у огня в подземном комплексе. Она двигалась быстрее, чем я ожидала, скользнув в тени, где я не могла её засечь. Я едва не выстрелила вслед, но в темноте это означало лишь впустую потратить одну из драгоценных пуль, и я не хотела поднимать ненужный шум.

Бранвен бросилась за ней, и я закричала:

— Бранвен, стой!

Она резко повернулась ко мне, и на её лице отразился шок, когда она заметила оружие, наведённое на её грудь.

— Кассандра? Там банши. Она удирает. Нам нужно погнаться за ней.

— Тебе надо стоять на месте, — сказала я, крепко сжимая пистолет. — Если ты пошевелишься, мне придётся выстрелить, а я не хочу этого делать.

— О чём ты говоришь? — истерия окрасила её голос. — Прекрати целиться в меня из железного оружия! Совсем из ума выжила?

— Ножи на землю. Сейчас же.

— Кассандра, опусти бл*дский пистолет, — её веки начали трепетать.

— Нет. Вот тебе идея получше. Ты медленно убираешь все свои спрятанные ножи, а потом идёшь со мной…

Сильная рука схватила меня за правое запястье и с силой выкрутила его. Я выстрелила, но пуля улетела в сторону. Я ударила нападавшего локтем и резко развернулась к нему лицом. На меня замахнулась огромная фигура. Я осознала, что это моя тень, в тот самый момент, когда её рука столкнулась с моей щекой, и всё лицо обожгло болью. Я стояла на ощутимом расстоянии от фонаря, и следовательно, моя тень была ростом больше двух метров.

Я пнула её по колену, но та даже не поддалась. Одна её рука сжала пистолет, вторая стиснула моё горло. Она отобрала оружие, а пальцы на моём горле сжались крепче. Я боролась, лёгкие горели, перед глазами всё размывалось, пока я пыталась вдохнуть. «Воздух». Я пыталась разжать тёмные эфемерные пальцы, пнуть нападавшую, но всё было бесполезно. В моей груди вспыхнула паника, и я отчаянно забилась, мир вокруг меня померк. «Воздух». Я глянула в зеркало на запястье, пытаясь нащупать отражение, но чувствовала лишь отчаянную потребность в воздухе.

Я схватила тело тени и дёрнулась влево. Мы обе покатились вбок, и пальцы соскользнули с моего горла.

Я втянула прерывистый вдох, и мой взгляд снова сосредоточился. Бранвен неподвижно стояла в трёх метрах от меня, её веки трепетали. Я не могла победить собственную тень. Я должна добраться до неё.

Я согнула колено и сильно пнула тень. Затем я перекатилась и вскочила на ноги. Моя тень уже бросалась на меня, но тут я взмахнула рукой и прыгнула в отражение на запястье.

Я приземлилась в нескольких метрах отсюда, вырвавшись из бокового зеркала машины на противоположной стороне улицы. Моя тень резко развернулась в поисках меня. Я вытащила кинжал из ножен на поясе и прикинула расстояние до Бранвен.

Я тихо кралась вдоль ряда машин, пригнув голову, пока не очутилась прямо возле Бранвен. Затем я перекатилась через капот машины и бросилась на неё.

Моя тень застыла, а Бранвен проворно присела, держа кинжалы в обеих руках и обнажила зубы от злости.

— Я не знаю, что происходит, Кассандра, но тебе нужно остановиться.

— Я видела, как ты кралась на встречу с банши, Бранвен. Сдавайся. Всё кончено.

— Это ложь, я бы никогда не…

— Все это видели, Бранвен. Как только ты прокралась наружу, я начала транслировать образы на зеркала в доме. Нериус стоял на страже, и он это видел. Уверена, он разбудил остальных. Они все знают. Они все смотрят прямо сейчас.

Её рот приоткрылся, руки опустились вдоль боков.

— Что ты наделала? — наконец, спросила она слабым голосом.

— Что я наделала? Ты кралась на встречу с нашими врагами.

— Ты шлюха-смейри! — заорала она. — Что ты наделала?

Её веки снова затрепетали, и я заметила, что моя тень начала двигаться. Я метнулась в тот самый момент, когда она ринулась вперёд. Я добралась до Бранвен за три шага и с силой ударила её кулаком по лицу. Она отлетела назад и упала на тротуар, отключившись.

Освободившись от её контроля, тень скользнула обратно к моему телу и сцепилась с моими ногами. Я уставилась на Бранвен, затем нагнулась, чтобы забрать кинжалы из её сжатых рук.

Я почувствовала его мощное присутствие позади меня прежде, чем услышала его приближение. Я развернулась, чувствуя, как вымоталось моё тело. Чувства победы не было, лишь пустое ощущение печали.

— Ты это видел? — спросила я Роана.

— Почти всё, — он посмотрел на лежавшую без сознания Бранвен. — Нериус разбудил нас всех сразу же, как только отражение материализовалось на окне.

— И что теперь?

— Мы заберём её в нашу камеру для содержания. Её допросят. Нам нужно знать, как её переманили, — он провёл ладонью по рту, и в его глазах пробежали тени. — Когда-то она была верной.

***

Пока я возвращалась с Роаном в особняк, весь адреналин выжегся из моего тела. К тому времени, когда я переступила порог замаскированной гламуром двери, мне хотелось просто заползти в кровать и спать. С Бранвен, лежащей без сознания на его руках, Роан тихо двигался в тенях двора, направляясь к камере. Я вошла в один из коридоров. Через считанные секунды меня приветствовал звук приближающихся шагов, и передо мной очутились Абеллио и Эльрин.

Эльрин скрестила руки, уставившись на меня.

— Что случилось? Бранвен… — она, похоже, была не в силах закончить предложение.

— Роан отнёс её в камеру, — я устало моргнула. — Мы поймали её за встречей с банши, той, что была в подземном Дворе Печали.

Синие глаза Абеллио сияли в отсветах свечей.

— Зачем ей это делать?

Я покачала головой.

— Не знаю. Может, завтра мы будем знать больше.

Эльрин прищурилась.

— Откуда ты знала, что надо смотреть именно за ней?

Я пожала плечами. Я не собиралась говорить, что следила за ними всеми без их ведома, или что я видела, как она предоставила Роану возможность полюбоваться её сосками. Определённо не сейчас. Я пошла к лестницам и направилась в свою комнату, оставив Эльрин и Абеллио приглушённо переговариваться.

Добравшись до двери, я поколебалась. Моё тело молило об отдыхе, но я знала, что перед сном надо сделать ещё одну вещь. Я прокралась по коридору к спальне Бранвен и повернула ручку.

В мерцающем свете свечей внутри стоял Нериус, смотревший на что-то.

— О, — сказала я. — Прости, я не знала… я оставлю тебя в покое.

— Всё хорошо, — его голос звучал хрипло. — Ты можешь войти и осмотреться. Полагаю, ты за этим пришла?

Я поколебалась.

— Да. Я надеялась, что тут будет что-то… что угодно, что даст нам больше информации.

Он вытер глаза тыльной стороной ладони.

— Не особенно. Она всё уничтожила.

Я нахмурилась и двинулась внутрь, встав рядом с ним у маленького дубового стола.

— Я не верил, — прошептал он. — Даже когда я увидел… когда разбудил всех, я правда думал, что та банши напала на неё, знаешь? Я разбудил Роана первым, чтобы он пошёл и помог. А потом появилась ты, банши сбежала, а она напала на тебя… а я всё ещё думал, что этому есть какое-то объяснение.

— Мне так жаль.

Он посмотрел на маленькую миску на столе с потухшей и наполовину растаявшей свечой внутри. Вокруг свечи лежали разбросанные кусочки пергамента. Сожжённое письмо.

— Она была хорошей. Той, кто всегда старалась поступать правильно. Это я был дерьмовым, жестоким, сквернословящим братом. А она всем нравилась. И она всегда верила в это восстание. Я просто не понимаю, почему она…

Он разжал ладонь, показывая мне клочок бумаги, который разорвал его мир на куски.

— Я нашёл это возле свечи. Она не уничтожила всё должным образом.

Я аккуратно взяла обрывок из его руки. Некоторые руны до сих пор можно было прочесть. «Сегодня ночью… снаружи… в тайне…»

— Я видел, как она сжигает это, — он в неверии покачал головой. — Ранее вечером я зашёл пожелать доброй ночи и увидел, как она сжигает что-то. Она покраснела, когда увидела меня. А когда я спросил, что это такое, она сказала, что ничего, просто дурацкий стих про любовь, который она написала. Она иногда делала это, знаешь? Писала стихи. Но это не её почерк. Мне надо было догадаться.

— Ты не мог догадаться, — грустно сказала я. — Ты верил в свою сестру. Все остальные тоже верили.

— Да, — не сказав больше ни слова, он повернулся и пошёл прочь.

Я посмотрела на стол, затем начала обходить комнату, ища что-то, что выбивалось бы из нормы. Её коллекция кинжалов лежала в комоде среди одежды. Я глянула в зеркало, через которое следила за ней, и моё отражение выглядело измученным и вымотавшимся.

Я заметила, что на кровати что-то выглядывало из-под одеяла. Я отбросила покрывало и нашла конверт. Я взяла его и осмотрела. Он оказался пустым, безо всяких надписей. Я уловила слабый запах древесного анемона и травы. Я нахмурилась, поскольку запах был знакомым. Был ли это запах её куратора, банши, на встречу с которой она ускользнула?

Я больше ничего не нашла в комнате и, обыскав всё, оставила её пустовать.

Глава 25

На следующий день густое чувство печали повисло над особняком. Нериус остался в своей комнате с закрытой дверью и отказывался от еды. Мы с Эльрин почти не разговаривали, обе погрузившись в свои пузыри страданий. Понятия не имею, где были Роан и Абеллио, но я лишь могла предположить, что они участвовали в допросе Бранвен. Даже Один на удивление притих, лишь иногда каркая цитату из По.

Роан вернулся уже в сумерках, и его голос прогремел по особняку, призывая нас встретиться с ним в библиотеке. Толкнув дверь, я увидела его стоящим в центре пыльной, освещённой свечами комнаты и мрачно прислонившимся к книжному шкафу.

— Военный совет начнётся через час, — сказал он. — Я хочу, чтобы к моменту его начала вы четверо стояли на страже.

— Зачем? — сказала Эльрин. — Мы поймали шпиона. О чём ещё беспокоиться?

Роан встретился со мной взглядом.

— Бранвен могла передать информацию банши до того, как Кассандра добралась до неё.

Я кивнула.

— Не думаю, что она сумела сказать что-нибудь, но лучше перестраховаться.

— Какие позиции ты нам назначишь? — спросил Абеллио, покусывая свою перьевую ручку.

— Эльрин и Кассандра займут крышу. Кассандра, я хочу, чтобы ты смотрела на север. Наблюдай за каждой улицей в радиусе 500 метров к северу. Ты можешь это сделать?

— С зеркалами — конечно.

— Хорошо. Абеллио и Нериус, я хочу, чтобы вы следили за стеной сада к югу от особняка. Убедитесь, что с той стороны никто не придёт.

— Мы не можем вести слежку так хорошо, как Кассандра, — сказал Абеллио.

Отсветы свечей плясали на лице Роана.

— Наша ячейка — не единственная, кто сегодня будет на страже. Остальная часть периметра контролируется другими ячейками.

Напоминание, что мы не одни, пошло на пользу. На нашей стороне было много повстанцев.

Роан направился к двери, но потом повернулся к нам.

— Не покидайте свой пост, пока совет не завершится. Мы в одном дне от победы. Давайте не допускать ошибок.

***

К счастью, над нами по-прежнему висел безоблачный покров звёзд. Дождь наполнил бы эту ночь мучением. Мы с Эльрин оделись в свитеры и сели на крыше особняка, чтобы нести стражу. На черепичной крыше я разложила восемь зеркал, каждое из которых отражало звёздное ночное небо. Пока ветерок прокатывался по моей коже, я нащупала их отражения, отыскивая хорошие точки обзора. Постепенно зеркала мигнули и сменились картинками лондонских улиц.

— Это охватывает все точки, за которыми нам нужно следить? — спросила Эльрин.

— Думаю, да.

Она кивнула.

— Выглядит неплохо.

Мы сидели молча, глядя то на зеркала, то на тёмную улицу внизу.

Через несколько минут Эльрин показала на одно из зеркал.

— Смотри. Что это такое?

Я посмотрела на зеркало, показывавшее Кроссволл. Выглядело всё так, точно чёрная дыра темноты медленно поглощала улицу. Прохожие как будто не замечали надвигающуюся тёмную бездну и просто отходили в стороны, чтобы избежать её, пока она двигалась по центру улицы облаком извивающегося дыма.

Я сглотнула от зловеще знакомого зрелища.

— На самом деле, думаю, это один из наших. Он помог спасти тебя и Скарлетт, помнишь?

— Смутно, — неуверенно ответила Эльрин. — В ту ночь я была практически без сознания. Но кажется, я помню… он был там, но не был. Меня лихорадило. Я думала, что у меня галлюцинации.

— Его зовут Друстан. Готова поспорить, что там в середине темноты есть машина, — воспоминание о поездке на машине среди бездны промелькнуло в моей голове, и я глянула на звёзды, странно успокаиваясь от их серебристого света. — Я уточню.

Я вытащила телефон и набрала номер Роана. Он ответил не сразу, и я слышала, как он неуклюже возится с телефоном. Он до сих пор не привык к современным технологиям.

— Да? — его низкий голос пробрал меня до костей.

— Возможно ли, что Друстан где-то здесь ездит в своей машине?

— Да. Он поблизости.

— Спасибо, — я повесила трубку и засунула телефон в карман.

Спустя минуту перекатывающаяся тьма оказалась на Савадж Гарденс. Судя по тому, как реагировали люди на улицах, они явно не видели того, что видели мы. Для них это было нечто, чего нужно избегать. По мере того, как тьма Друстана приближалась, свет вокруг нас померк, звёзды почернели. Я не могла отвести взгляд, чувствуя себя так, будто наблюдаю, как бездна поглощает наш мир. Затем всё начало меркнуть, и я осознала, что задерживаю дыхание.

Я посмотрела на улицу и на Порше, теперь припаркованный на Савадж Гарденс. Двери открылись, и оттуда вышли четыре фейри. Я узнала Морканта, фейри с кошачьими глазами, и Одетт, тонкую и гибкую мятежницу-банши. Оба этих смертоносных фейри помогали с атакой на особняк Сиофры. В фигуре из тьмы я узнала Друстана. Четвёртый, с волосами до подбородка, выглядел знакомым, я не могла его узнать. На зелёном одеянии он носил серебряную брошь в виде борова.

Эльрин испустила долгий, протяжный вздох.

— Король Эбор.

— О, точно, — пробормотала я. Мы с королём Эбором, пожалуй, были не в лучших отношениях. При нашей последней встрече я пырнула его ножом.

Четыре генерала миновали гламур на фасаде особняка, и я услышала, как дверь за ними захлопнулась. Я почти чувствовала покалывающее ощущение неукротимой силы, исходившей изнутри.

— Как думаешь, о чём они будут говорить? — спросила я.

Эльрин сердито посмотрела на меня.

— Это ты якобы имеешь связь душ с Роаном. Вот ты мне и скажи.

— Я знаю, что ты расстроена из-за этого. Только я не понимаю, почему.

— Ты многого не понимаешь. Но учти одно — я знаю Роана с детства. Я была рядом, когда он вышел из тюрьмы. Он был сломлен, и я помогала ему прийти в себя. Я была рядом с ним в Хоквудском Лесу, когда не осталось больше никого. Если ты опять сломаешь его, Кассандра, я тебя прикончу.

«Ну ладненько».

Между нами повисло тяжёлое молчание, и я продолжила смотреть в зеркала.

***

Военный совет продолжался часами, и на город опустилась ночь. Не знаю, что было более ледяным — холод плитки на крыше или настроение Эльрин. Я держала термос с кофе, чтобы отогреть замёрзшие руки, время от времени делая глоток, чтобы не уснуть. Стрелки уже перевалили за два часа ночи, когда дверь особняка открылась, и четыре генерала фейри выскользнули за пределы гламура. Они все посмотрели на Друстана, и на мгновение я услышала слабый нервирующий трепет крыльев. Затем мир потемнел, поглотив улицу под нами облачной бездной.

Эта тьма постепенно удалилась и скрылась из нашего вида. Только тогда я разорвала связь с восемью зеркалами. Я с облегчением выдохнула, внезапно почувствовав опустошение из-за того, что так долго оставалась настороже. Это уже вторая ночь, когда я призывала отражения на несколько часов, и моё тело начинало жаждать силы. Если так будет продолжаться, мне придётся поискать перепуганных людей, чтобы подкормиться.

Не разговаривая, мы собрали зеркала и слезли с плиточной крыши к окну, через которое мы сюда и выбрались.

Вымотавшись и спотыкаясь, я брела по коридору, и Эльрин следовала за мной. Мы нашли Роана, в одиночестве сидевшего за круглым столом, и отсветы светильника плясали на его коже. Он сидел, скрестив руки и уставившись в стол.

Я выдвинула стул и села, наконец-то убравшись с холодного ночного воздуха. Эльрин села напротив Роана, сердито глядя на него. Пока мы ждали, в комнату пришёл Абеллио, а потом и Нериус, бледный и вздрагивающий на ходу.

Когда все заняли свои места, Роан поднял взгляд.

— Мы атакуем завтра.

Мой живот скрутило.

— Наши шпионы докладывают, что лишь один из легионов был послан к границам, — он продолжал: — То есть, у короля до сих пор есть один легион, а также обычная охрана крепости и личная элитная стража короля.

— Сколько у нас людей? — спросил Нериус.

— Недостаточно для лобовой атаки, — сказал Роан. — Но есть другой способ.

— Проход Ултора? — прошептал Абеллио.

Роан кивнул, затем глянул на меня.

— Во время последнего восстания пятьсот лет назад мой отец и его силы создали подземный туннель. Они использовали его, чтобы проникнуть в крепость.

— Но ров затопили и разрушили, — сказал Нериус.

— Король использовал дамбу, чтобы затопить его, да. Но последние несколько недель группа шелки[6] работала там, пробираясь через подземную реку и убирая обломки, чтобы расчистить туннель. Они смогли добраться до внутренностей крепости. Остались лишь одна-две блокады. Мы заплатили суровую цену за этот проход. Семеро умерли во время работы из-за внезапных оползней и лавин. Я планирую убедиться, что их смерти не были напрасными.

Абеллио покрутил серебряное кольцо на пальце.

— Насколько я понимаю, проход всегда был узким. Если силы короля услышат наше приближение, они могут поймать нас в ловушку внутри и перебить всех.

Я откинулась на спинку стула.

— Я что-то с трудом это представляю. У вас есть карта или типа того?

Нериус схватил со стола бутылку нектара.

— Всё довольно просто, — он тонкой струйкой лил густую жидкость на стол, образуя круглые очертания, мерцавшие в свете свечей. — Вот озеро Лир. Река Ассиона течёт из крепости в озеро, — он налил нектар длинной полосой, выходившей из круглого озера. Это выглядело… непристойно.

— Ты рисуешь член и яйца, — заметила я.

Он выгнул бровь.

— Какие пошлые у тебя мыслишки, пикси, — на конце пениса (точнее, реки) он нарисовал нектаром большой круг. — Река пролегает под крепостью, но за её стенами она течёт по поверхности в сторону озера. Проход Ултора — это подземный туннель под крепостью, который много веков назад был затоплен речной водой, — он показал дальше на ствол. — Дамба тут.

Я кивнула.

— Возле яй… озера. Поняла.

Роан скрестил руки.

— И именно там нам нужно нанести удар. Вот каков план. Я возглавлю крупную лобовую атаку на крепость. Большая часть сил повстанцев будет со мной и Эльрин, а также с Друстаном и Одетт. Это будет серьёзная битва, которую король наверняка выиграет, но не это наша настоящая атака. Пока силы короля отвлекутся на нас, Король Эбор возглавит небольшую группу Старших Фейри, которые разрушат дамбу. Она обычно хорошо охраняется, но мы полагаем, что большинство охранников отправили на сражение с Благими. Затем Абеллио присоединится к Морканту и небольшой группе мятежников. Поскольку подземный туннель освободится от воды, они войдут в крепость, — он перевёл взгляд на меня. — Весь этот план рухнет, если хоть один охранник сбежит от атаки Эбора, или по какой-то причине не удастся попасть в туннель. Ты будешь следить за всеми нами. Ты должна дать нам знать, если что-то пойдёт не так. У нас всюду будут люди с зеркалами.

Эльрин выпрямилась.

— Так много усилий для проникновения в крепость, куда Кассандра может пробраться со своей властью над отражениями. Ведь так она и делает?

Роан посмотрел на неё.

— Мы не пошлём её одну. Её эмоции пикси привлекут каждого охранника в крепости. Она погибнет мгновенно.

Эльрин пожала плечами, словно это не особенно её заботило.

— А что с блокадами, которые остались в туннеле? — спросила я.

— Моркант возглавит небольшой отряд, который отправится в подземный проход, — добавил Роан. — Он уничтожит их с помощью своих огненных сил.

В доме Сиофры я видела, что фейри с кошачьими глазами мог учинить благодаря своим взрывным силам, и не сомневалась в его способностях.

Роан перевёл взгляд на Абеллио.

— Как только ты окажешься внутри, нам нужно, чтобы ты открыл входные ворота и впустил нас. Мы будем ждать этого момента, но чем дольше ты провозишься, тем больше будут потери, — он повернулся ко мне. — Кассандра, это превратится в настоящую военную зону, и ты не готова к сражению фейри. Как только дамбу уничтожат, мне нужно, чтобы ты прыгнула прочь из Триновантума. Жди нас здесь.

Я ощетинилась.

— Что? Я не брошу вас посреди сражения.

Его глаза сверкнули золотом.

— Чтобы сражаться среди фейри, тебе нужно принять истинный облик. Мы как фейри становимся быстрее, сильнее, могущественнее. Без этой способности ты уязвима. Ты будешь как мышь среди волков, и вопрос твоей безопасности будет отвлекать меня, из-за чего я не смогу действовать так, как должен. Пока ты не научишься принимать истинный облик, ты никогда не будешь в безопасности среди фейри.

Эльрин решила втереть соль в рану.

— Точнее и не скажешь. Тебе здесь не место.

— Я не это имел в виду, — голос Роана был холоден как лёд.

Затрепетало раздражение, и я наклонилась через стол, посмотрев ему в глаза.

— Что, если Абеллио и Моркант столкнутся с непредвиденной проблемой внутри туннеля? Или вам понадобится изменить курс? В Триновантуме нет вышек сотовой связи. Я нужна вам как посредник.

Нериус нахмурился.

— Пикси дело говорит.

Роан заскрежетал зубами, его лицо ожесточилось.

— Роан, я не собираюсь бежать, когда дело примет опасный оборот. Только не тогда, когда я нужна. Огмиос убил Габриэля, и я заставлю его заплатить.

Роан долго смотрел на меня, и шестерёнки в его разуме вращались. Чувствовал ли он мою решительность через нашу связь? Он явно видел преимущества того, что я предлагала, даже если он не хотел брать меня в сражение.

Я прикоснулась к его руке.

— Роан. Мне нужно это сделать. Мне это нужно.

Он кивнул.

— Ладно. А после этого сражения тебе нужно вернуться в твой мир. Согласна?

Его слова ранили меня до глубины души, но я молча кивнула.

Эльрин посмотрела Роану в глаза.

— А что насчёт твоей силы, Роан? Что, если она понадобится нам?

Он покачал головой.

— Нет, Эльрин. Она нам не понадобится. Ты знаешь, почему.

Но я, естественно, не знала этой истории. В комнате воцарилось тяжёлое молчание.

Наконец, Абеллио протяжно выдохнул и встал из-за стола.

— Нам лучше отдохнуть. Сегодня мы поспим. Завтра мы посмотрим в глаза своей смерти.

Его слова вызвали ледяные мурашки ужаса на моей коже.

Глава 26

В глубинах одного из лесов Триновантума ласточка чирикала над моей головой, не замечая вездесущего напряжения, окутавшего небольшую группу повстанцев. Запах страха окрашивал воздух, и моё сердце гулко стучало в груди как барабан. Постепенно румяные лучи солнца начали пронизывать железно-серые облака, скользя по горизонту, пока наступал закат.

Наша группа из семнадцати участников пряталась в роще, в нескольких сотнях метров от крепости. Моркант стоял слева от меня, Абеллио — справа, но больше я никого не узнавала. Некоторые выглядели кошачьими, и черты их лиц напоминали Морканта, даже если они не были такими же крупными. У троих имелись бычьи рога, а один прикрыл свою серебристую кожу лишь набедренной повязкой. Нашим гидом был стройный и гибкий шелки — высокий мужчина с мерцающей кожей зелёно-морского цвета и наполовину опущенными веками. Не считая Морканта, все фейри были вооружены, включая меня.

На ремне я припрятала два кинжала и пистолет. На шее у меня висел бинокль, а запястья украшались мерцающими зеркалами.

На правом запястье я видела Роана, стоявшего перед более крупной группой фейри. У меня не имелось полного обзора, но мне казалось, что там может быть около сотни вооружённых солдат-мятежников. Роан стоял лицом к толпе, взобравшись на пень. Он размахивал мечом в воздухе и оживлённо говорил.

В толпе я мельком заметила вишнёво-рыжие волосы Эльрин и краем глаза увидела лук за её спиной. С одного края толпы накатывала темнота, пятнавшая воздух. Я не могла найти в группе Одетт, мятежную банши. Возможно, именно она держала зеркало.

На левом запястье я видела группу Эбора, почти скрытую листвой в другой дубовой роще. Они прятались недалеко от озера Лир, готовые напасть на дамбу.

Я подняла взгляд к крепости, камни которой теперь окрасились фиалковым и коралловым светом умирающего солнца. Это была внушительная постройка, стены которой возвышались на сотни метров над каменистой землёй, а башенки и зубчатые стены охранялись лучниками.

Посмотрев через бинокль, я наблюдала, как силы на зубчатых стенах сгущаются, и солдаты подкатили к краям дымящиеся котлы.

Мой желудок совершил кульбит. Эти котлы наверняка были наполнены кипящей смолой и маслом, чтобы спалить кожу с наших тел. Я старалась не слишком задумываться об этом.

Хотя король заметил вражеские силы снаружи крепости, похоже, он не беспокоился о продолжительной атаке. Одна из его групп находилась всего в дне пути отсюда. Если мятежники окружат крепость, он легко мог призвать тот отряд обратно. Это оставляло нам два варианта — или нападать, или сматываться домой.

Что-то сверкнуло в моём правом зеркале, и я посмотрела на Роана, поднявшего меч. Толпа мятежников перед ним вскинула оружие, замахав им в воздухе, и их рты раскрылись в свирепом воинственном клике. «Пора».

Мой пульс участился, и примитивный воинственный клич пронзил и мой разум тоже, тело запело от смеси волнения и страха. К моему ужасу, мои ноги начали дрожать, и я могла лишь надеяться, что больше никто не заметит. Я сжала пальцы в кулаки, стараясь успокоить нервозность.

Толпа начала выдвигаться, некоторые из них тащили стенобитные тараны. Тьма Друстана клубилась в воздухе, и я мельком увидела каких-то крылатых фейри, летевших в завитках тьмы с луками в руках. Они займут лучников, позволяя стенобитным таранам подойти ближе к воротам. Другие несли лестницы, чтобы взобраться по стенам.

Всё для показухи, конечно. Настоящей атакующей силой были мы, даже если моё тело теперь тряслось так, что могло заставить задрожать саму землю.

Звук трубящих рогов рокотом пронёсся по моим костям, и задрожал древний военный клич. «Пора».

На левом запястье мелькнуло движение. Услышав трубящие рога, Король Эбор жестом показал своим людям двигаться вперёд, подняв меч в воздух.

— Эбор выдвигается, — тихо сказала я, стараясь сохранять свой тон спокойным.

Моркант кивнул, его кошачьи глаза сверкнули в розовых сумерках.

— Облако тьмы Друстана вот-вот обрушит ад на крепость.

Тьма распространялась по небу дымчатыми завитками, уже окутывая зубчатые стены. Некоторые прикрыли глаза или съёжились от страха. Другие вслепую натягивали стрелы и пускали их в воздух, хотя не видели мишени. Смертоносные залпы сыпались из темноты — это наши крылатые лучники. Некоторые солдаты на зубчатых стенах уже падали со стрелами, торчащими из их тел.

И всё же этого было недостаточно. Тьма покрывала только небольшой сегмент стены, и по мере того, как толпа повстанцев подходила ближе, остальные лучники короля осыпали их дождём стрел. Солдаты Роана держали щиты над головами, пока неслись вперёд.

В отражении на другом моём запястье силы Эбора добрались до дамбы, всё ещё скрытые лесной листвой. Кто бы ни держал зеркало, он двигал им из стороны в сторону, чтобы я хорошо всё видела. Перед небольшой деревянной дамбой высотой меньше двух метров стояло восемь охранников. Их тела выглядели напряжёнными, но со своего места они не должны были видеть Старших Фейри, пробиравшихся через лес.

На самом краю линии роста деревьев Старшие Фейри достали луки из-за спин и выпустили залп стрел в воздух.

Четыре охранника тут же упали со стрелами в сердцах. Три укрылись, а фейри с золотистой кожей поднял ладонь. Из его ладони на Старших Фейри обрушилась волна пламени, из-за чего листва вокруг них вспыхнула. Подняв взгляд со своего места, я посмотрела на завиток чёрного дыма, поднимавшийся над лесами.

— С ними всё будет хорошо, — нотка беспокойства окрасила голос Морканта, пока он наблюдал за дымом.

В отражении Эбор вырвался из леса в облике борова. Я наклонила зеркало так, чтобы Моркант тоже мог посмотреть, и мысленно выругалась, что не захватила зеркало покрупнее. Волна огня ударила по борову, но зверь даже не замедлился и врезался прямиком в огненного фейри, насадив того на бивни. Эбор повалил своего оппонента на землю. Остальные нападавшие Старшие Фейри пронзили оставшихся двух охранников стрелами. Двух охранников… кого-то не хватало.

Я нахмурилась, осматривая место.

— Был ещё один. Маленький с синей кожей.

— Ещё один охранник? — спросил Моркант.

— Охранников было восемь. Я вижу семь трупов. Где восьмой?

— Чёрт возьми, — пробормотал Моркант. — Если этот один сумеет унести ноги…

Он не закончил предложение, но последствия очевидны. Он может предупредить короля, что на дамбу напали, и это немедленно выдаст наш план.

— Ты можешь его найти? — спросил Моркант.

Я поискала другие отражения поблизости, слепо прыгая с одного на другое с нарастающей паникой.

— Нет, тут никого… погоди!

Из поверхности небольшого водоёма я внезапно увидела фейри с синей кожей. Он крался вдоль реки, оставляя след крови от стрелы, вонзившейся в его руку.

— Вон там! — сказала я.

— Сообщи Эбору! — гаркнул Моркант.

— Нет времени, — ответила я, вытаскивая карманное зеркальце. Сделав глубокий вдох, я соединилась с речным отражением и нырнула туда.

Мой торс появился над поверхностью реки, и от ледяной воды перехватило дыхание. Моё тело застыло от шока, и я старалась работать ногами, потянувшись к пистолету на поясе. Моё сердце билось о рёбра.

Раненый фейри резко развернулся, услышав всплеск воды и широко раскрыв глаза. Оставаясь на плаву за счёт ног, я прицелилась в него и выстрелила четыре раза. Мои руки безудержно тряслись от холода, но одна пуля угодила ему в живот. Это всё, что мне нужно. Он рухнул на землю в тот самый момент, когда я погрузилась под ледяную воду. Я усиленно заработала ногами, снова всплывая, и сумела связаться с нарушенным отражением на воде ровно настолько, чтобы прыгнуть обратно в зеркало на поясе Морканта. Я повалилась на землю у его ног, всё моё холодное тело перепачкалось в грязи. Я кашляла и отплёвывалась, стуча зубами.

— Что случилось? — спросил Моркант.

— Он мёртв, — я закашлялась.

— А дамба?

Задрожав, я встала и подняла браслет. Люди Эбора набросились на маленькую деревянную дамбу с огромными топорами. В другом отражении Роан держал щит над головой Эльрин, пока она натягивала тетиву. На фоне одного из мятежников облили кипящей смолой, и он загорелся. Мой желудок совершил кульбит от этого ужасного зрелища.

Мне казалось, что Старшие Фейри двигаются недостаточно быстро, и я заскрежетала зубами, пока они кромсали дерево топорами.

— Ну же.

В этот самый момент дамба проломилась. Поток воды застал одного из Старших Фейри врасплох, и его унесло водой. Остальные сумели спешно забраться на каменистые берега.

— Смотри, — Моркант показал пальцем.

Уровень воды в туннеле уже начал понижаться, открывая вход в Проход Ултора.

***

Мы шли вброд по ледяной воде, и студёная река доходила мне до талии. Подземный проход с водой был узким, мы едва могли идти по двое. Моркант и шелки показывали дорогу.

В тусклом освещении нас окружал сырой воздух. Впереди ориентиром служило слабое свечение магических сияющих сфер, и я устремилась туда, пока не получила достаточно света, чтобы следить за отражениями в своих зеркалах. Я постоянно поглядывала на запястья, наблюдая за продвижением основной атаки, и выдыхала с облегчением всякий раз, когда видела Роана невредимым.

Мы тащились вперёд, замерзая в воде, и наше затруднённое дыхание эхом отражалось от крошащихся стен. Подземная река, казалось, текла бесконечно, а вода по-прежнему доходила нам до пояса. Так вот как у людей развивался синдром влажной конечности[7].

Пока мы шли, мои мышцы начали неметь от холода, а зубы безудержно стучали. В какой-то момент Абеллио повернулся и ободряюще улыбнулся. Казалось, из всех нас только он наслаждался этим походом, и его глаза блестели от восторга.

Пока мы шли, я мельком увидела Эльрин — по её лицу стекала кровь, черты исказились от боли. Затем я заметила Одетт, поднявшую в воздух серебристый лук и широко раскрывшую рот в предсмертном крике банши. Мятежники сумели приставить несколько лестниц к стенам, но их все оттолкнули, и повстанцы полетели навстречу смерти. Извивающаяся тьма Друстана, похоже, наносила самый серьёзный урон обороне, но её завитки ослабевали. Он начинал уставать.

Затем Моркант выругался, и я подняла взгляд, увидев огромную блокаду на нашем пути — стену из крупных булыжников.

Шелки-гид покачал головой.

— Раньше этого тут не было. Откуда, во имя богов, это взялось?

Неужели потолок обрушился?

— Отойдите назад, — Моркант развёл руки в стороны. — Я займусь расчисткой.

Пока мы пятились назад, шлёпая в ледяной воде, ужас переполнил моё нутро. Что-то тут не так. Моркант поднял руки, и из них выстрелил белый огненный свет, ударивший по камням. Они обрушились, обнажив ещё больше камней. И огромные бочки, и брошенную мебель.

Эту блокаду кто-то построил. А значит, король знал, что мы придём.

Странный звук эхом прокатился по туннелю — ужасный, пронзительный вой, к которому тут же присоединился второй. И третий.

Тесное пространство вокруг нас тут же заполнилось воплями, которые пронизывали меня до мозга костей.

Вопли банши.

Моё сердце готово было вырваться из груди, и наши люди внезапно закричали от боли. Один неожиданно исчез, уйдя под воду и махая руками. Я вытащила фонарик из кармана и навела луч туда, где заметила в воде движение — чешуйчатое существо проплыло между нами, полосуя когтями. Некоторые мятежники начали рассекать мечами воду. Один попал по чему-то, и из реки поднялась голова — чешуйчатая женщина с зелёной кожей; её глаза смотрели отсутствующим взглядом, а волосы напоминали спутанное месиво речных водорослей.

— Нимфы, — прорычал Моркант.

Крики банши становились громче и уже оглушали. Они подбирались ближе с другого конца туннеля, и их был целый отряд. Может, около двадцати. Я опустила фонарик, затем схватила пистолет и кинжал с ремня.

— Берегись! — закричал Моркант.

Ох, чёрт. Сейчас будут взрывы.

Вместе с другими повстанцами я распласталась по каменистой стене туннеля. Моркант поднял руки и направил их на приближавшихся банши. Яркие лучи света ослепили меня, и одна банши упала, уже не крича, но остальные двигались как фантомы. Холодный страх обжигал мои нервные окончания. Я прицелилась из пистолета, используя луч фонарика, чтобы несколько раз выстрелить в воющих женщин. Ещё одна забарахталась и упала; третья отпрянула назад, когда моя пуля угодила ей в плечо.

А потом вода вокруг нас взбурлила.

Что-то змеилось возле моей ноги, и я рефлекторно отпрыгнула, полоснув кинжалом вниз. Лезвие впилось в плоть одной из нимф, и она подняла голову; её глаза горели яростью. Она высвободилась, забрав с собой мой кинжал. Я выстрелила в неё, свободной рукой доставая другой нож. Я понятия не имела, попала ли я в неё под мутной водой.

— Это ловушка! — взревел Моркант возле моего уха. Его лицо исказилось, полностью сделавшись кошачьим, клыки обнажились. — Скажи Роану!

Половина нашего отряда теперь оказалась в ловушке между блокадой из обломков и наступающими банши. Моркант схватился с банши, и его руки, сжимавшие её шею, ярко светились.

Раздражённо вскрикнув, я вытащила зеркало и позволила своему разуму связаться с ним, пока я смотрела на Роана, окровавленного сражением. Когда холодное зеркало омыло мою кожу, я ощутила резкий укол боли прямо под рёбрами.

***

Густой дым и удушающий запах смерти мгновенно сменили вонь клаустрофобного туннеля, и я повалилась на землю. Воцарилась темнота, меня окружали кричащие фейри — некоторые стреляли из луков, другие бежали вперёд со стенобитным тараном. Стрела впилась в землю в нескольких сантиметрах от меня. На мгновение от шока бушующего вокруг сражения у меня перехватило дыхание.

— Что ты здесь делаешь? — Роан стоял надо мной, его глаза холодно сверкали, над головой высоко поднимались оленьи рога. Он помог мне подняться; по его телу стекала кровь. — Что происходит? Почему ворота не открыты?

— Это была ловушка! — прокричала я сквозь лязг мечей. — Они знали, что мы придём! — мы что-то упустили. Бранвен заперли, лишили возможности передавать информацию… и всё-таки сведения как-то просочились.

Огромный фейри бросился на Роана, вооружившись топором, и Роан резко развернулся. Он рассёк шею фейри мечом, и его обдало кровью. Голова фейри упала в воду, тело обмякло, и Роан повернулся ко мне.

— Где Моркант?

Я покачала головой.

— Он был в туннеле. Он в ловушке. Они все в ловушке.

Я заставила себя сосредоточиться, осмотревшись по сторонам и сжимая пистолет. Атака превратилась в хаос. Наши отряды рассредотачивались, земля была усеяна мёртвыми и ранеными фейри. Винно-красная кровь пятнала землю, впитываясь в почву.

— Нам нужно отступать, Роан!

Он осмотрелся по сторонам, и его необузданная ярость леденила воздух. Он схватил трубный рог, висевший на его шее, и поднёс к губам. Когда он затрубил, мои барабанные перепонки едва не лопнули. Звук рога эхом пронёсся над полем битвы. Три коротких сигнала.

Фейри, бежавшие со стенобитным тараном, немедленно бросили его, по-прежнему держа щиты над головами. Они начали отступать. Другие развернулись прочь от стен, перестав помогать раненым подняться. Я посмотрела на небо, где тьма Друстана по-прежнему окутывала зубчатые стены.

— Друстан выиграет нам время для отступления, — сказал Роан. — Идём. Скорее!

Я отвернулась от крепости, но сделав один шаг, тут же упала на колени, и голова закружилась. Мой бок обожгло резкой болью.

Роан подхватил меня под мышку, помогая встать.

— Что такое?

— Думаю, я ранена, — облако тьмы кружило в моём сознании, и я схватилась за бок. Я подняла руку и обнаружила, что та окрасилась кровью.

Роан обнял меня за талию.

— Я тебе помогу. Нам надо выбираться отсюда.

Я прислонилась к нему, и мы пошли прочь от крепости, удаляясь от залпа стрел, пока он тянул меня за собой. Мускусный запах Роана окутывал меня.

— Абеллио выбрался? — спросил Роан.

— Не знаю. Мы разлучились. Где Эльрин?

— Я потерял её из виду. В последний раз я видел её, когда… — голос Роана оборвался.

Когда я подняла взгляд, свежая волна страха ударила меня прямо в грудь. Примерно в двухстах метрах перед нами скакал строй фейри на огромных лошадях, все они были в массивной броне. Лунный свет омывал их зловещим синеватым свечением. При виде них мятежники остановились как вкопанные.

— Кто это? — выдохнула я.

— Должно быть, отряд короля, — голос Роана звучал пустым. — Тот, что он вчера послал к границе.

Мои мышцы горели от измождения. Осмотревшись по сторонам, я почувствовала неизбежную судьбу, нависшую надо мной. Раненая, без лошади, без крыльев. Отряды короля спешили на кровавую битву.

— Все в лес! — взревел Роан. — Бегом!

Воздух вокруг меня затрещал от паники, и толпа мятежников повернула к лесу. Я спотыкалась, опираясь на Роана. Нам надо было добраться только до края леса, где лошадям сложно будет последовать за нами.

Я старалась превозмочь боль, которая пронизывала мои рёбра, и бежала в лес. Но даже если мы будем нестись на полной скорости, мы ни за что не успеем. Лошади настигали нас, земля дрожала от их копыт. Мы никак не могли выжить. Боль охватила меня, и мои колени подкосились. Я уже не опиралась на Роана. Где же он? Я споткнулась, дыша со свистом, и мои мышцы кричали от боли.

Я на бегу обернулась через плечо.

И там был Роан, бегущий в противоположную от леса сторону и направляющийся прямиком к отрядам короля. Он поднял меч над головой, бросаясь в атаку… совершенно один. Он бежал на верную смерть.

Мой мир накренился. Какого чёрта он творит? Я застыла, стискивая свои кровоточащие рёбра и уставившись в ужасе. Надвигавшаяся орда смерти находилась меньше чем в пятидесяти метрах от него, сверкая глазами в темноте. Вот уже сорок метров.

Нечто древнее и тёмное вибрировало над неспокойным ландшафтом. Ветер хлестал вокруг меня, толкая вперёд, а над головой Роана собралась тьма, затмевавшая луну.

Тьма шторма. Шторма Роана.

Спотыкаясь, я побежала к нему, сжимая пистолет. Мне надо добраться до него… не знаю, что я собиралась сделать, но меня охватило всепоглощающее желание защитить его.

— Роан! — кричала я, спотыкаясь. Это безумие, совершенное и абсолютное безумие, и всё же я упорствовала.

Лошади почти настигли его, когда ударила молния. Некоторые упали на землю; другие встали на дыбы. Ещё один разряд опалил небо, и воздух раскололо громом. Ветер хлестал по моей коже с мощью урагана и сшиб меня на колени. Грязь и обломки били меня всюду, завихряясь вокруг Роана. Он стоял в центре шторма с поднятым мечом, а я пыталась стрелять в окружавшие его отряды. Я понятия не имела, куда попадали мои пули.

Резкий треск молнии опалил небо, ударив по отрядам короля. Солдаты бежали, лошади запаниковали… но не все.

— Роан! — я пыталась перекричать ветер, несясь вперёд. Может, я сумею до него добраться.

Группа всадников в полной броне скакала на него галопом, и он замахнулся на них, рассекая мечом воздух. Молния расколола воздух, ослепляя меня, и я почувствовала, как что-то порвалось. То пламя, то тепло, которое я чувствовала в груди, погасло, и внутри растекалась тьма. Моя связь с Роаном оборвалась.

И тени утянули меня на дно.

Глава 27

Я лежала на сыром бугристом полу, и мои рёбра пронзала боль. Меня окружала абсолютная темнота, и я потянулась к глазам, думая, что их накрывает повязка, но ничего не нашла.

Или я ослепла, или земля поглотила меня в свои недра.

— Роан? — прошептала я.

Собственный голос прозвучал для моих ушей странным, надломленным и слабым, и он разносился эхом, словно отражаясь от стен поблизости. Что случилось? Я помнила, как Роан бежал на кавалерию, а потом пламя в моей груди умерло… та связь между нами. Паника начала завладевать мною. Он погиб? «Пожалуйста, только не это».

— Есть здесь кто? — спросила я уже с отчаянием, мой голос дрожал.

Мне ответил лишь звук капающей воды. Я приподнялась на локтях, бок пульсировал болью. Я стала ощупывать своё окружение, водя пальцами по земле — сырой изогнутый камень. Я провела по одному из таких камней. Прикусив губу, я снова и снова трогала его, пока не сообразила, что это такое. Брусчатка. Я лежала на полу из брусчатого камня. С одной стороны от себя я чувствовала грубую каменную стену из прямоугольных блоков. Швы между ними покрылись тонким слоем слизи.

Я попыталась встать, но на меня накатила волна сильного головокружения. Я втягивала глубокие вдохи, пытаясь справиться с болью, пока головокружение не отступило. Я поползла на коленях, двигаясь по полу, но почти сразу наткнулась на стену.

Мне надо нащупать периметр комнаты. Я продолжала кругами двигаться по полу, следуя вдоль стены, пока мои пальцы не задели металл — гладкая поверхность, примерно девяносто сантиметров шириной. Дверь. Я провела пальцами по ней, нашаривая ручку или хотя бы шарниры, но ничего не было. Я толкнула дверь, не сумев сдвинуть её ни на дюйм, затем ударила по ней кулаком. Глухой звук удара эхом прокатился по комнате, но помимо этого ничего не произошло. Я продолжала ползать и ощупывать всё вокруг, пока мой разум не накрыло уверенностью, тяжёлым, отравляющим пониманием. Я находилась в камере королевских темниц. Я не могла вообразить себе сценарий, при котором это закончилось бы для меня чем-то хорошим.

Я обмякла, повалившись на пол, и отчаяние грызло мой череп изнутри.

Есть и хорошие новости — наверное, я не ослепла, а просто сидела в полной темноте где-то под землёй. Нет света — нет отражений. Здесь я в абсолютной ловушке.

Я заставила себя подняться на ладони и колени, стараясь заблокировать колющую боль в рёбрах, затем поползла по полу, проверяя, не найдутся ли ещё какие-то инструменты в моём распоряжении. Шаря по камере, я пыталась почувствовать то тепло в моей груди, мою связь с Роаном.

Ничего. «Пожалуйста, Роан. Пожалуйста, дай мне знать, что ты в порядке». Я не могла его потерять.

После пятнадцати минут отчаянных поисков в темноте я смирилась с фактом, что у меня нет ничего. Они лишили меня браслетов, оружия, брони и обуви, и теперь я была одета лишь в порванные и сырые кожаные леггинсы и промокшую кофту. Я находилась в тесной квадратной камере шириной примерно два метра. Когда мне удалось встать, опираясь на стену, моя голова ударилась о потолок. Камера была высотой где-то метр двадцать, и потому я не могла встать. Наверное, они специально спланировали всё так, чтобы спровоцировать клаустрофобию. И это работало — мне казалось, что стены смыкаются вокруг меня, и я буду похоронена среди тьмы и злобных вещей, которые ползали под землёй. Я свернулась калачиком на полу, дыша часто и тяжело, дрожа всем телом.

У меня не было миски с едой, не было воды. Крошечная дырка в углу, наверное, должна служить туалетом.

«Роан. Где ты? Ты там?»

Я замедлила дыхание, стараясь обуздать нарастающую панику и мыслить ясно. Какого хера произошло? Я бежала к Роану с пистолетом. Кавалерия короля сомкнулась вокруг него, на небе бушевал шторм, и я почувствовала, как моя связь с ним разорвалась. Наверное, я потеряла сознание от кровопотери, а потом какой-то охранник короля нашёл «Владычицу Ужаса». В данный момент я наверняка погребена в темнице под крепостью.

Моё сердце готово было разлететься на миллион кусочков. Как же всё настолько похерилось?

Король знал. Он всё знал. Кто-то (помимо Бранвен) всё же шпионил. Предатель среди мятежников поднёс нас королю на блюдце с голубой каёмочкой. Это единственный ответ, который имел смысл. Но кто?

Не знаю, сколько времени прошло до тех пор, как от стен отразился звук шагов. Может, охранник принёс еду? Я могла бы этим воспользоваться. Как только откроется дверь, я получу проблеск света. Я брошусь на охранника и использую отражение в его глазу, чтобы прыгнуть прочь. Вернусь в Лондон. Может, попробую найти Нериуса и узнать, в курсе ли он, что происходит. При условии, что это не он нас предал.

Прямо по ту сторону металла шаги остановились, и звук щёлкнувшего замка эхом отразился от камня. Я заняла позицию у стены, приготовившись броситься, как только дверь откроется.

— Погоди, — сказал низкий голос. — Факел.

— Это так бесит, ты знаешь? — проворчал другой.

— Нам отдали приказ.

Момент тишины, затем я услышала, как один из них говорит:

— Я теперь еле вижу дверь.

— И она тоже. В этом и весь смысл. Нет света — нет пути к бегству.

Порыв ветра охладил мою кожу, когда дверь открылась, но на этом всё. Моё сердце ухнуло в пятки. «Нет света, нет пути к бегству».

— Еда, — объявил ворчливый голос.

Что-то брякнуло по полу, и я попыталась набраться сил, чтобы броситься на охранника, но боль раскалывала мою грудь. Я едва могла стоять. Спустя несколько секунд ослепляющей агонии дверь закрылась, замок щёлкнул. С каждым удалявшимся по коридору шагом моя надежда рассеивалась.

Я вслепую шарила по полу, пока мои пальцы не задели глиняную миску и кусочек сухого хлеба. Я выпила воду из миски, позволив последним каплям упасть на мой язык. Я была недостаточно голодна, чтобы съесть хлеб, так что решила оставить его до тех пор, пока голод не начнёт глодать меня изнутри.

Я закрыла глаза, отчаянно ища то тёплое пламя. «Роан. Где ты?» Меня приветствовала лишь резкая, снедающая пустота, и волна горя угрожала омыть меня, но сейчас я не могла развалиться на куски. Если я хотела выжить, мне надо сохранять ясную голову. Я позволила своему разуму застыть, превратиться в ледник. «Думай, Кассандра. Сосредоточься».

Мои пальцы сжались в кулаки. Они не убили меня, значит, я для чего-то им нужна. В какой-то момент они допустят ошибку, и тут время на моей стороне. В какой-то момент кто-то расслабится. Гасить факел, а потом снова поджигать его в кромешной тьме — это так муторно. В конечном счёте они решат не делать этого. А мне нужно лишь одно отражение.

Пугающий писк пронзил тишину, и мне потребовалась секунда, чтобы осознать, что это такое. Я вслепую бросилась к хлебу, но тот уже исчез… украденный чёртовой крысой. Я выругалась, привалившись к сырой стене. Ничего не остаётся, кроме как ждать следующей кормёжки.

Пока что мне надо выяснить, кем был наш предатель. Я вдохнула, позволяя своему разуму перебирать всё, что я видела: видения из камня, пергаменты. Я обдумала события последних дней, разбирая по кусочкам каждый миг, глядя на всё под разными углами.

Ясность приходит в странные моменты. Сидя в одиночестве, в темноте, я внезапно поняла, почему послания, найденные нами в том сейфе, казались смутно знакомыми. Постепенно семя идеи пустило корни, и начала расцветать новая теория.

Бранвен никогда и не была предательницей. Её подставили.

Глава 28

К тому времени, когда охранники снова появились с едой, я оголодала настолько, что немедленно расправилась с чёрствым хлебом. Слушая, как они говорят, проходя мимо моей двери, я с тянущим чувством ужаса узнала, что они нашли способ не возиться с факелом. Они просто реже приносили мне еду, через раз пропуская мою дверь.

После еды я, кажется, несколько часов проспала на грубом неровном полу, и время превращалось в дезориентирующее размытое пятно, пока я то спала, то таращилась в темноту. Когда я спала, мне снилась еда — мясные пироги Бранвен, кастрюля макарон в сливочно-сырном соусе. А через несколько дней (как мне кажется) я начала грезить едой и наяву. Я чувствовала, что теряю вес, мои рёбра начинали торчать под кожей.

Посреди особенно аппетитного сна о двойном чизбургере с беконом дверь распахнулась, и меня обдало прохладным порывом воздуха. Я дёрнулась, проснувшись, и стёрла слюну с подбородка.

Я поползла по полу в сторону хлеба, мой желудок урчал.

Пока я шарила в темноте, чей-то ботинок врезался в мой череп сбоку, отшвырнув назад. Я была слишком слаба, чтобы хоть вскрикнуть. Мои глаза жгло от слёз, но я подавила крик. Я не дам им этого удовлетворения.

— Здравствуй, Кассандра, — знакомый успокаивающий голос эхом разнёсся по комнате, и моё сердце сжалось. Я складывала кусочки мозаики воедино, и это лишь подтвердило догадки.

— Как мило с твоей стороны заглянуть с визитом, — сказала я сквозь стиснутые зубы. — Я бы предложила тебе сесть, да стульев нет.

Я услышала, как он присел на корточки.

— Ты воняешь как животное. Даже хуже животного.

— Ты наслаждаешься этим, ведь так, Абеллио?

— Ты, похоже, не удивлена, что я здесь.

— У меня было время подумать, — прохрипела я. Я хотела выиграть время, собраться с силами. Мне нужен шанс. — Ты был не таким уж осторожным, как думал. Знаешь, что тебя выдало?

— Что? — спросил он. Его голос был ровным, скучающим. Не к добру. Мне надо поддерживать его интерес.

— Те письма, что мы нашли в сейфе. В них содержались странные детали. Крапива возле тайного прохода. Её там не было, когда я шла по тому пути.

Он вздохнул.

— Это действительно звучит странно.

— Вот именно. И зачем предателю рисковать собой и каждый раз встречаться лицом к лицу? И зачем ему водить своего куратора на эти места? Так много ненужных рисков, — я гадала, сможет ли моё тело двигаться достаточно быстро теперь, когда я несколько дней восстанавливалась.

— Действительно, зачем?

Я чуточку подвинулась ближе.

— Жалящая крапива, которой там не место. Она символизирует боль. Для того, кто боится природы и хочет её контролировать, она символизирует дикость и жестокость мира природы. Тот, кто писал эти послания, вложил символические образы в изложение событий. Он также упомянул спонтанную ложь. И встречу с личностью, которая выглядела каждый раз иначе, но он знал, кто это. Я раньше уже видела такое.

— Действительно? Где? — теперь он казался заинтригованным. Хорошо.

— Во время изучения психологии. Это был дневник снов, ведь так? Ты встречался со своим куратором в его снах. Под разными лицами летел с ним сквозь пейзажи снов. Показывал ему то, что ему необходимо увидеть.

— Верно, — нотка удивления окрасила его голос. — Как умно с твоей стороны.

— В ночь нашей первой встречи ты сказал, что редко спишь по ночам. И тем не менее, ты сразу пошёл спать в ночь, когда Бранвен тайком выбралась наружу. И точно так же ты поступил в ночь перед нашим нападением. Тебе нужно было спать, чтобы встретиться со своим куратором.

— Да, Кассандра. Права по всем пунктам. И это интересно слушать, вот только ты говоришь мне вещи, которые я уже знаю…

— И я поняла, как ты подставил Бранвен. Она просила тебя помочь с кошмарами, так? Когда ты вошёл в её сны, ты узнал многое. Ты узнал, что она влюблена в Эльрин. Я-то думала, что в Роана. Но ведь это был вовсе не он, так?

— Так, — сказал Абеллио. — Канавная фейри влюблена в знать. Было бы мило, не будь это так ничтожно.

— Ты написал Бранвен записку, назначив тайное рандеву в ту ночь. Ты побрызгал на конверт духи Эльрин. А Бранвен сожгла записку, чтобы никто не узнал.

— Я прямым текстом написал сжечь её, — сказал Абеллио. — Не хотел рисковать.

— А потом ты быстро лёг спать, устроив, чтобы на встречу с Бранвен пришла банши, тем самым подставив её. Я только не понимаю, почему она не рассказала своим дознавателям про письмо. Она бы очистила свою репутацию.

Он испустил протяжный вздох.

— А кто, по-твоему, её допрашивал? Я детектор лжи для фейри. Я с печалью и сожалением качал головой в ответ на её слёзную ложь.

Я заскрежетала зубами.

— Откуда ты знал, что я последую за ней в ту ночь?

— Я надеялся, что кто-нибудь это сделает. Та ночь была хорошим временем для выявления шпиона, который вступил бы в контакт с королём, сообщая новости о грядущем сражении и военном совете.

— Точно… Тогда почему король не арестовал Роана и генералов во время военного совета? Затем затевать всю эту замысловатую шараду?

— Потому что, отвратительная ты смейри-шлюха, мы не хотели остановить восстание, — процедил он. — Мы хотели его истребить. Сокрушить армию повстанцев настолько всецело и безжалостно, чтобы больше никто и никогда не посмел восстать против короля.

Резкий укол паники пронзил мою грудь. «Роан». Что с ним случилось? Может ли он быть ещё жив? Я сделала глубокий вдох, стараясь не поддаваться страху.

— Ясно, — моё тело напряглось. Достаточно ли я близко? У меня будет всего один шанс. — Зачем ты здесь, Абеллио?

— Чтобы в последний раз поговорить с моей сестрой.

Страх врезался мне в живот.

— С твоей кем?

Он рассмеялся. Злая, ядовитая усмешка.

— Такая умная, но до этого не додумалась?

— Ты сын Рикса? — пролепетала я. — Вот почему ты нас предал?

— Рикса? — он пренебрежительно фыркнул. — Ты серьёзно думаешь, что ты дочь Рикса? Кто подкинул тебе эту идею?

Мой разум бушевал. Если Рикс не мой отец, то кто же?

— Подменыш… — я заикалась, мой разум бешено работал. — Чья я дочь? Что случилось с моей матерью? Я слышала её крики, — даже мне мой голос казался истеричным.

— Прости, Кассандра, ты болтаешь ерунду, и мне скучно. Прощай, сестрица…

Я бросилась на него, оцарапав его лицо. Он взвизгнул от боли, и я ощутила скользкую кровь под ногтями.

Затем он врезал мне кулаком по щеке, и я отлетела на пол. Он сделал шаг вперёд и ударил меня ногой в живот, выбив воздух из лёгких.

— Ты пожалеешь об этом, сука, — прорычал он. — Ты будешь молить о прощении, когда я с тобой закончу.

Он вышел из камеры и захлопнул дверь. Я лежала на полу, пытаясь дышать и боясь пошевелиться. Слёзы катились по моим щекам. Его слова змеились в моей голове, стараясь найти опору. То, как снисходительно он говорил о Риксе. И всё же моя двойняшка-подменыш была в доме Рикса. Почему? Ему сказали забрать её? В моей голове расцвела ужасающая идея.

А мои пальцы сжимали серебристую перьевую ручку Абеллио.

***

Через несколько часов я услышала шаги возле своей камеры, и язычок страха скользнул вверх по позвоночнику. Я напала на Абеллио, и он обещал боль в ответ.

Мой разум шёл кругом от возможностей. Перьевая ручка Абеллио (если это та самая, что и прежде) могла послужить отражением. Если они будут неосторожны и откроют дверь со светом, я исчезну прежде, чем они что-то поймут. Если я как-то провалюсь, или мне не хватит сил, я утрачу свой единственный жалкий шанс вырваться отсюда, потому что они её отберут.

С трудом сглотнув, я решила рискнуть. Я подобралась ближе к двери, вздрагивая, потому что оставленные Абеллио синяки запульсировали от внезапного движения. Шаги остановились у двери, щёлкнул замок. Моё сердце гулко стучало в груди.

— Свет, — услышала я фразу Абеллио.

«Чёрт-чёрт-чёрт». Я бросила ручку в угол комнаты, молясь, чтобы они её никогда не заметили.

Дверь распахнулась, и, похоже, вошло несколько мужчин. Грубые руки схватили меня за волосы и потянули вверх. Я с трудом поднялась на ноги, стискивая зубы, чтобы не закричать от боли. Кулак угодил мне в живот, и я сложилась пополам, задохнувшись и закашлявшись. Прежде чем я успела перевести дыхание, мне на голову надели тканый мешок, и кто-то завязал его на моей шее грубой верёвкой. Мешок пах потом и кровью. Его ранее уже использовали для этой цели, и от запаха меня тошнило. Я постаралась контролировать дыхание. Рвота мне сейчас совсем не поможет.

Грубые руки вытолкнули меня из клетки, затем заломили руки за спину и крепко связали запястья. Потом кто-то схватил верёвку на моей шее и потянул. Я споткнулась, дёрнувшись вперёд.

— Поводок для дворняжки, — произнёс голос. Он резко дёрнул, и я упала на колени.

Смех эхом отразился от стен. Четыре голоса, один из них Абеллио. Кто-то дёрнул верёвку на моей шее — поводок, как они выразились — и я пошатнулась вперёд, моё сердце ухнуло в пятки.

«Роан. Где ты? Пожалуйста, Роан!»

Я шла как можно быстрее, отчаянно стараясь поспевать. Со связанными за спиной руками любое падение будет болезненным. Кто-то пнул меня сзади, и я врезалась в стену. Ещё больше смеха, эхом отражавшегося во мне. В моей груди нарастала ярость, и мне хотелось вырвать бл*дское сердце Абеллио из груди так, как Роан делал это в бою.

Они ещё несколько минут толкали меня туда-сюда, пока мы внезапно не остановились.

— Закрой дверь, — сказал Абеллио.

Звук захлопнувшейся двери эхом прокатился по комнате, и пара рук толкнула меня вниз, на деревянный стул. Кто-то схватил меня за ногу, и я пнула, слишком ослабленная, чтобы бороться по-настоящему.

Я отчаянно искала их страх, пытаясь вспомнить инструкции Роана. Опустошить мой разум. Найти мою истинную природу, мою первобытную, звериную часть. Ничего.

Что-то врезалось в моё лицо сбоку. Шок прогнал всё, кроме пульсирующей боли.

— Я могу заниматься этим весь день, — сказал один из них.

— Просто стоять здесь уже опьяняет, — добавил другой сиплым голосом.

Они получали кайф от моего страха… фейри Уила Брок. Такие же, как я.

Один из них шлёпнул меня по правому уху, и оно зазвенело. Они снова захохотали, и их смех изменился, становясь почти истеричным.

— Запрокинь ей голову, — сказал Абеллио.

Кто-то схватил меня за голову и задрал её лицом вверх.

— Пей, моя милая сестричка, — раздался убаюкивающий голос Абеллио.

Внезапный шок холодной воды поглотил меня. Он лил воду на мешок, который покрывал моё лицо. Я закашлялась и отплевалась, затем вдохнула…

Воздуха не было. Влажная ткань пропиталась водой, а когда я попыталась вдохнуть, она прильнула к моему рту и ноздрям. Моё горло спазматично сжалось, тело забилось и заёрзало. «Воздуха. Воздуха». Отчаянно желая вдохнуть хоть раз, я содрогалась всем телом. Ещё один шок ударил по мне, когда они вылили ещё больше воды.

Кто-то кричал, лепетал, молил. Это была я. Я пыталась убедить их остановиться, используя то небольшое количество воздуха, что у меня оставалось. Самоконтроль меня покинул.

«Уила Брок… Двор Ужаса. Черепа под водой, крики на речном берегу. Потонувший Народ».

Вода перестала литься, и я хватала ртом воздух, хотя ткань льнула к моему лицу. Лёгкие горели, мир начинал меркнуть, смех вокруг становился отдалённым…

Кто-то приподнял мешок от моего рта, по-прежнему держа его над моим носом и глазами. Я вдохнула с отчаянным облегчением. Один вдох. Два. Три.

Мешок снова опустился. Больше воды. Я забилась, рыдая. Нет воздуха. Нет воздуха. «Потонувший Народ. Потонувший Народ — это я».

Я не знала, как долго это продолжалось. Казалось, прошли часы, но возможно, это были всего лишь минуты. Полить воду, позволить мне задохнуться, потом дать несколько отчаянных вдохов перед тем, как начать снова и снова.

Наконец, когда мой рот был свободен от мешка, я услышала горячий шёпот на ухо. Низкий, убаюкивающий голос моего брата.

— Извинись за то, что поцарапала меня.

— Прости, — прохрипела я. — Прости, что я тебя поцарапала.

— Моли меня о прощении.

«Нет». Ни за что не стану… Когда высвобожусь, я организую ему болезненную смерть.

Я почувствовала, что влажная ткань снова опустилась на моё лицо, и мои ноги бесконтрольно забились.

— Прошу, прости меня! — закричала я.

Смех четверых мужчин эхом отражался по комнате.

— Смотрите, как одежда льнёт к её телу, — сказал один таким хриплым голосом, что он звучал, как трение камней друг о друга. — Мы могли бы взять её. Прямо сейчас. По очереди.

Смех прекратился почти сразу же, в комнате воцарилось мрачное молчание.

— В крепости короля? — наконец, сказал один из них — кажется, Абеллио. — Тебе жить надоело?

Раздался маленький натужный смешок, сиплый от страха.

— Я шутил, конечно же. Я бы никогда не прикоснулся к телу пикси. Даже… никогда. Я бы никогда этого не сделал.

Секунды утекали. Я вдыхала и выдыхала. Бл*дь, я убью его, медленно и болезненно отниму у него жизнь.

«Роан. Ты там?»

— Отведите её обратно в камеру, — наконец, сказал Абеллио. Веселье ушло из его тона. — Я получил то, что хотел от неё.

Они не развязали мои руки, когда толкнули в камеру. Они содрали с меня мешок, затем толкнули. Я грохнулась на пол, ударившись головой. Мир померк.

Глава 29

Не знаю, как много времени мне потребовалось, чтобы избавиться от верёвок, но я дважды засыпала, а охранники дважды приносили мне хлеб. Я сгибалась над ним, грызя со связанными за спиной руками. Мне было уже всё равно, как я пахла и как выглядела. В данный момент моей целью было выживание. Если выживу, то ещё смогу отомстить. Я смогу попытаться спасти Роана, лишь бы…

Я оттолкнула прочь мрачные мысли. Я не могла рассматривать вероятность того, что он мёртв. Мне надо цепляться за веру в то, что он жив.

Пока часы медленно утекали, я использовала перьевую ручку Абеллио, чтобы постепенно растеребить узел. Мои плечи ныли. Наконец, я сумела ослабить путы достаточно, чтобы выдернуть руки и в процессе ободрать немало кожи о грубую верёвку. Моё тело было в плохом состоянии — избитое и измождённое, а без доступа к человеческому страху я очень медленно исцелялась.

Время превращалось в размытую череду моментов. В постоянной темноте я понятия не имела, как долго пробыла в камере. Я пыталась считать, сколько раз я засыпала, но в итоге сбилась со счёта; мой разум мутился и путался от голода и слабости. Временами перед засыпанием моё тело пылало лихорадкой, кожа на ощупь была холодной, и я дрожала на полу, пытаясь почувствовать присутствие Роана. Лихорадка прошла, но изоляция осталась. Я не могла его ощутить.

По мере того, как время дрейфовало, меня начали посещать люди. Началось всё со Скарлетт. Какое-то время разговоры были весёлыми и лёгкими, мы вспоминали тот случай, когда она нечаянно отправила секс-сообщение своему профессору, но настрой быстро изменился. Она начала читать мне лекции по поводу моего решения остаться в Лондоне — естественно, это добром не кончится! Чем я вообще думала?

Ещё не сообразив, что происходит, я осознала, что кричу на неё, а по щекам катятся слёзы. Затем она снова исчезла во тьме как призрак.

Затем появился Габриэль с кровоточащей шеей и широко распахнутыми глазами. Я молила его о прощении, но он ничего не говорил. Визит родителей сильнее всего выбил меня из колеи. Они просто смотрели на меня, пока я плакала, и безмолвно осуждали. Появился и Роан, раненый, закованный в кандалы, истекающий кровью; его глаза горели золотом, над головой сверкали рога. Я говорила за нас обоих, болтая о том пламени в моей груди, и как мне нужно почувствовать, как оно снова вспыхнет, что мне нужно ощутить запах его кожи, почувствовать, как его сердце бьётся под моей ладонью. Я говорила ему, что мы предназначены друг другу, что я хотела сплестись с ним телами, как корни двух соседних ивовых деревьев. Он не отвечал.

Когда все посетители бросили меня в темноте, у меня не осталось ничего, кроме перьевой ручки. Я медленно вгрызалась ею в каменную стену, царапая поверхность. Я нашла небольшую дырку в грязном строительном растворе между камнями и сумела расширить её, проворачивая там ручку, а потом снова и снова царапая это место. Мои пальцы ободрались и ныли от шлакобетонных блоков. Спустя какое-то время я сделала в растворе небольшое отверстие, глубиной примерно в сантиметр и достаточно широкое, чтобы просунуть туда палец. За несколько месяцев я прорыла такой туннель, что через него мог сбежать мой палец.

Я истерически захохотала от этой мысли, и по моим щекам катились слёзы, а потом я ещё немного посмеялась. Когда Скарлетт заглянула с визитом, я рассказала ей свою уморительную шутку про побег пальца, и мы обе посмеялись.

Еда была скудной, но я нашла хороший способ улучшить свою ситуацию.

Всякий раз, когда я получала кусочек хлеба, я клала немножко на пол и неподвижно ждала. Иногда Габриэль начинал говорить, предлагал мне еду получше, но я всегда шикала на него. Важно было оставаться неподвижной как камень. Когда крыса показывалась, я хватала её и била о стену. Так я добавляла к своей диете немного мяса. Иногда я использовала крысиные кости, чтобы рыть свои туннели, но они слишком легко ломались. Перьевая ручка лучше годилась для этого.

Мои сны мучили меня. Не потому, что они были кошмарами, а потому что во сне я была свободна, а Габриэль по-прежнему был жив, и мы шли по залитым солнцем садам Темпл-Чёрч, попивая латте. Или мне снилось, что я лежу в руках Роана под ивовым деревом, окутанная его золотистым свечением. Когда я просыпалась, ужасная реальность снова атаковала меня, и я вспоминала, где нахожусь. Я рыдала часами, пока Габриэль или Скарлетт не приходили меня подбодрить. Когда показывался Роан, он никогда меня не подбадривал. Он просто истекал кровью на пол.

«Царап-царап-царап». Ручка царапала стену, мой палец пролазил почти по костяшку. Когда мои пальцы наконец-то сбегут, они найдут Абеллио и будут раз за разом тыкать его. Это будет моя месть. Я смеялась. Скарлетт смеялась.

Затем по моим щекам снова катились слёзы, и я уже не помнила, почему.

***

Один из моих посетителей воспользовался дверью, что странно, поскольку дверью обычно пользовались только охранники. Я спрятала ручку, как делала всегда, когда дверь открывалась. В этой камере существовали правила. Если дверь открывается, прячь ручку. Хлеб приманивал крыс, но чтобы поймать их, нужно сидеть тихо. Писать надо в дырку в углу, иначе будет бардак. Жизнь здесь была простой.

Фигура встала на колени в темноте, и у меня сложилось впечатление широкоплечего силуэта.

— Здравствуй, — мой голос звучал сухо и хрипло, но я хотела быть дружелюбной. Мне нравилась компания.

— Здравствуй, Кассандра, — от резкости его голоса у меня во рту пересохло. Острый, как моя перьевая ручка, тон. Он также звучал слегка приглушённо, и я не сразу сообразила, что он, наверное, прикрывает нос из-за здешнего запаха. Я уже ничего не чувствовала, но охранники всегда упоминали это.

Я подумывала предложить своему гостю сырое мясо крысы, затем решила, что не стоит.

— Кто ты?

— Меня зовут Огмиос.

— О, — имя заставило мой отупевший разум сосредоточиться. Огмиос. Король. Враг.

— Чего ты хочешь? — я привалилась обратно к стене.

— Увидеть тебя.

Я прочистила горло.

— Ну, здесь это сложновато. Тут темно, и кое-какие мои посетители уже мёртвы. Но если ты зажжёшь факел, то сможешь меня увидеть.

— Уже сломалась? — спросил он почти про себя. — Спустя всего два месяца?

«Два месяца». Я изо всех сил ухватилась за эту крупицу информации. Знание, как долго я здесь пробыла, ещё сильнее прояснило мой разум. Это всё равно что долго дрейфовать в бездне, а потом увидеть тонкую черту горизонта и сориентироваться.

— Ты здесь для того, чтобы убить меня? — глухо спросила я. — Казнить меня за мои преступления?

— Возможно. Я ещё не решил. Но искушение определённо… существует.

Было в этом что-то. В том, как он это сказал. Прежняя Кассандра сумела бы это уловить, но нынешняя Кассандра погрузилась в тени.

— Я опасна, — прошипела я из своего угла. — Владычица Ужаса. Вот кто я. Я угроза твоей жизни.

Он издал слабый смешок, от которого моя кровь застыла — горькая, лишённая веселья усмешка.

— Сомневаюсь, что в данный момент ты представляешь угрозу для кого-либо. И убить тебя сейчас — это слишком рано. Я хочу, чтобы твоя смерть произвела эффект.

Пора подразнить зверя.

— Скажи мне, Король, — прокаркала я. — Я твой величайший позор?

— Молчать! — взревел он.

«Бинго».

— Кем она была? — спросила я. — Моя мать? Я слышала её крики, заточённые в Камне. Как ты с ней познакомился? Она тебя соблазнила?

Его кулак врезался в мой череп сбоку. Удар оглушил меня, голова пошла кругом. «Родословная ужаса». И я, её наследница.

— Безумная грязнокровка, — с отвращением сказал король. — Я намереваюсь вскоре покончить с тобой. Публичная казнь вас обоих сокрушит любые остатки оппозиции.

«Вас обоих. Вас обоих. Вас обоих». Мой пульс участился, сердце бешено застучало, когда в груди вспыхнула искра надежды.

Роан жив.

Я закрыла глаза, заменяя тьму тьмой. Надежда тлела в моём сердце как пламя свечи, и король изменил позу.

— Я это чувствую, знаешь ли, — рявкнул он, и его голос окрасился яростью. — Твои эмоции сочатся из тебя как вода из треснувшей вазы. Отвратительный выродок. Ужасная ошибка. Я скажу тебе, где твой развратник-любовник. Есть ещё одна камера, очень похожая на эту. И он сидит там в темноте, прикованный железом к стене, окружённый железом. И я тебе обещаю одно. От каких бы ужасов ты ни страдала, его ужасы хуже.

Я позволила своему разуму оледенеть, отказываясь поддаваться ярости.

Король слегка выдохнул.

Я дрожала, пытаясь собраться. И всё же присутствие прежней Кассандры тлело на поверхности моего разума, шепча и сохраняя контроль. Говоря мне то, что мне нужно знать.

Она говорила, что женщины приводили этого фейри в ужас. «Почему?» Для мужчин вроде него женщины — это жестокая прихоть природы, дикие существа, которых нужно обуздать. Я видела это в его сознании — яблоневый сад, фрукт, висящий на ветке, красный и искушающий, пока его кожица не почернела и не сгнила у меня на глазах. Он боялся собственных желаний, не позволял себе слишком наслаждаться. Наслаждение означало отпустить контроль, поддаться примитивным желаниям, поддаться зверю. Он не просто ненавидел женщин. Он ненавидел себя.

В данный момент он наслаждался своим контролем над женщиной-пикси, но наслаждение означало необходимость сдерживаться. Слишком много наслаждения значит, что он спустит себя с поводка, поддастся удовольствию. И ничто не вызовет у него большего стыда.

Давайте-ка посмотрим, что случится, когда он ощутит настоящий кайф… Я заполнила свой разум образами того, как Абеллио пытал меня, как Роан истекал кровью, пока они полосовали его железными лезвиями. Того, как мы оба сгораем насмерть перед толпой фейри. Я слишком долго стояла на грани безумия, и ужас едва не ошеломил меня, но я отчаянно держалась. А король испустил восторженный вздох удовольствия, почти стон.

А потом я мгновенно взяла под контроль свои мысли, позволив льду стиснуть мои эмоции в застывшей реке. Ледяное господство над собой. И я улыбнулась в темноте. Эту ситуацию контролировала я.

— Наслаждаетесь, Ваше Величество? Я лишила вас удовольствия?

Он зарычал, бросился на меня, схватив за горло и крепко сжав, пока не взял себя в руки. С отвращением оттолкнув меня, он резко встал. На мгновение я испытала удовлетворение, когда он забыл про низкий потолок и шмякнулся макушкой о камень. Затем он ушёл, захлопнув за собой дверь.

Я слегка улыбнулась, водя пальцем по своей шее. Король вернул мне контроль.

***

Подстёгиваемая знанием, что Роан жив, и я по-прежнему могу найти его, я каждый момент бодрствования царапала ту дырку в стене. Я не знала, как долго продлится этот период ясности ума, но мне нужно было им воспользоваться. Перьевая ручка уже изнашивалась. Когда однажды я ощутила внезапный хруст, моё сердце пропустило удар. Я наконец-то сломала её, уничтожив ту небольшую надежду, что у меня оставалась. Я вытащила её и ощупала наконечник.

Он не был сломан.

Я сунула палец в дырку в стене и пощупала. Ничего не преграждало путь. Я проковыряла глубокую дырку через стену.

Я принялась расширять её, снова и снова крутя ручкой в стене. Чем шире, тем лучше. Чтобы мой план сработал, мне нужно, чтобы дырка была как можно шире. И мне нужно сделать это быстро. С таким же успехом охранники могли заметить с другой стороны это отверстие. Они переведут меня в другую камеру, и придётся начинать сначала.

Я не могла этого допустить.

«Царап-царап». Пыль падала со стены по мере того, как дырка расширялась. «Царап-царап-царап». Темно в моей камере, темно снаружи. Но за этой дыркой находился коридор. А это означало надежду. «Царап-царап».

А потом я услышала это. Шаги. Охранники идут. И впервые за два с лишним месяца я увидела нечто почти невероятное.

Проблеск света, очень далёкого, но всё равно поразительного для моих глаз. Я едва не завизжала от восторга.

Пламя факела заливало коридор тёплым свечением, слабым и отдалённым, но всё равно ослепительным как солнце. Цвета радовали мои глаза — милый, божественный свет. Стены окрасились розово-оранжевыми оттенками, которые плясали по камню.

Свет означал отражение. Свет означал бегство.

Мои губы изогнулись в улыбке, и я быстро поднесла серебристую ручку к дырке, позволяя мягкому свету факелов отразиться от неё.

И моё сердце сжалось.

Всё блестящее покрытие содралось с ручки. За дни (недели?) использования её для царапанья стен поверхность притупилась и помялась, отчего ручка превратилась в тёмную бесформенную палочку. Мне хотелось заплакать, мой разум вот-вот готов был сломаться по-настоящему.

— Давай сегодня пропустим её камеру, — сказал один из охранников. — Я хочу пойти домой. Моей жене нездоровится.

— Мы пропустили её вчера, — напомнил другой охранник. — Мы же не хотим, чтобы она умерла от голода.

— Ладно, — пробурчал первый.

Свет в дырочке мгновенно пропал, когда они погасили факелы. Я с неверием уставилась на бесполезную дырку. Дверь открылась, и я услышала царапанье глиняной миски по полу. Затем дверь закрылась.

Мгновение спустя оранжевый свет факелов снова хлынул в дырку. Он начал отдаляться.

— Сколько лет твоей жене?

— Сто тринадцать.

— Растлитель малолетних!

Свет начал меркнуть. Внезапно запаниковав, я бросилась к миске, впервые увидев её очертания. Она была сделана из грубой глины. Никаких отражений.

Я наклонила миску так, чтобы свет из дырки упал на воду; мои руки дрожали от отчаяния. Драгоценные капельки пролились на пол. «Ну же… ну же…»

Проблеск оранжевого света сверкнул на тёмной поверхности воды, и я почувствовала то, чего не ощущала много месяцев — отражение, связывавшееся с моим сознанием. Я нащупала другое отражение и прыгнула.

Глава 30

Я двигалась медленно, застряв в ловушке между отражениями.

Слабо мелькнуло другое отражение. Далеко? Близко? Здесь расстояние не имело никакого смысла. Оно было… в стороне. И я приближалась к нему, но это казалось медленным. Слишком медленным.

Смятение кружило в моём сознании, но я всё ещё смутно улавливала, что происходит. Лишённая человеческих эмоций на два месяца, моя магия высохла как крысиные кости на солнце. То, что должно было стать лёгким прыжком, забрало последние капли моей силы, и я не была уверена, что смогу двигаться дальше.

Мир между отражениями бесконечно тянулся во все стороны, лишённый горизонта и пустой. Я пыталась привести мысли в порядок. Не может быть, чтобы я выбралась из своей камеры лишь для того, чтобы оказаться здесь в ловушке, одна на целую вечность.

Нет. Не одна. Что-то мелькнуло вдали.

Свирепое лицо, глаза, полыхающие яростью. Она надвигалась на меня. Она знала этот мир намного лучше меня, умела здесь передвигаться. Я могла лишь парить и беспомощно смотреть, как Сиофра приближается с угрожающей улыбкой на губах.

Я лихорадочно потянулась к другому отражению, и Сиофра попыталась схватить меня во время прыжка, её пальцы скользнули по моей лодыжке. Но я уже исчезла, прозрачное отражение омыло мою кожу, когда я провалилась… в другую камеру.

Я выползла из лужи дождевой воды под маленьким квадратным зарешеченным окошком. Через него лились лучи солнца, и я прикрыла глаза от слишком яркого света.

— Кассандра? — хриплый шёпот.

Я откатилась от окна и приоткрыла глаза до тоненьких щёлочек, чувствуя, что вся одежда промокла.

Передо мной на полу сидел Роан. Он был первым, о ком я подумала при прыжке, и я немедленно стала искать его. Благодаря отражению в лужице я его нашла.

Он был голым и прикованным к стене. Красные раны покрывали его тело, кровь стекала по коже. Он по-прежнему оставался красивым, но скулы заострились, кожа побледнела. Он сощурился, уставившись на меня, и зелёные глаза смотрели озадаченно. Я знала, что происходит. Он думал, что видит галлюцинацию, совсем как я. Я старалась не разинуть рот при виде корки крови на всём его теле.

— Роан! — я подползла к нему. — Что они с тобой сделали?

Его глаза прояснились, когда его накрыло осознанием, что я реальна.

— Со мной? Что они сделали с тобой?

Я посмотрела на него, затем на себя. Обрывки зловонных тряпок свисали с моего тела. Вода из лужи смочила запёкшиеся грязь и кровь на моём теле, где не осталось ни дюйма чистой кожи. Я не могла чувствовать свой запах, но понимала, что жила среди мёртвых крыс и грязи. Мои локти и колени выступали из дыр в одежде.

— Абеллио, — я не смогла выдавить остальное предложение, не смогла сформулировать внятную мысль.

— Знаю, — в глазах Роана сверкнула печаль. — Он заглядывал ко мне с визитами.

Я сделала глубокий вдох, мои глаза жгло от света.

— Думаю, он может быть сыном короля, — выпалила я. — Я не уверена, но мне кажется, это возможно, — я не могла заставить себя сказать ему остальное. Что я тоже могу быть дочерью короля. Не просто лич ужаса. А дочь мужчины, который убил его семью и лишил его всего. Поглотительница страха, пожирательница крыс… наследница родословной ужаса.

Роан шире распахнул глаза.

— У короля нет наследников.

— Он может быть тайным бастардом, — «и я тоже, возможно». — Забудь. Это неважно, — мои глаза задержались на Роане. Он выглядел как сон, такой красивый, что я едва могла поверить в его реальность. Может, дело в том, что он оставался голым, а может, потому что у него имелась дождевая вода… или это просто особенность фейри похоти, но Роан всё ещё выглядел и пах изумительно.

Лицо Роана внезапно прояснилось, зелёные глаза сделались осознанными, точно он только что пробудился ото сна.

— Тебе надо выбираться отсюда, — его глаза широко раскрылись, полыхнув паникой. — Я думал, ты ушла. Я видел, как ты спасалась бегством с остальными, а когда я перестал тебя чувствовать… — его голос сделался гортанным, хриплым от отчаяния. — Когда я перестал тебя чувствовать, мне нужно было верить, что ты сбежала. Я думал, ты в Лондоне.

Я покачала головой.

— Я видела, как ты бежал к ним. Ты был один. Я не могла тебя бросить.

Он уставился на меня сверкающими голодными глазами. Мне показалось, что там промелькнула боль, и он потянулся ко мне, но цепи остановили его движение. Он отвёл взгляд, снова посмотрев на кандалы, точно пробудился ото сна.

— Тебе надо уходить, Кассандра, — резко сказал он. — Они приходят за мной каждый день в это время. Они допрашивают меня всякий раз, когда тени становятся такой длины. Они вот-вот придут.

«Каждый день в это время». Меня пытали всего один раз, и это сломило мой разум. Они приходили к нему каждый день. Слишком много. Слишком много, чтобы переварить. Я съёжилась в углу, дрожа.

— Кассандра, что ты делаешь? Вставай!

— Через минутку, — моё дыхание вырывалось короткими резкими вздохами, и я попыталась успокоить себя. Эта всепоглощающая нужда защитить его снова потянула меня, помогая обрести почву под ногами.

— Если они найдут тебя здесь… Пожалуйста, уходи! Это твой шанс, Кассандра. Это твой единственный шанс.

Я сощурилась от света, борясь с сенсорной перегрузкой.

— Уходить? Куда?

— Куда угодно! Прочь отсюда!

— Я не могу это сделать, — медленно произнесла я. — У меня не осталось силы.

Он побледнел.

— Ты должна попытаться. Тебе не стоило оставаться из-за меня, Кассандра.

Я покачала головой.

— Если я застряну между мирами, мы оба в заднице.

— Ты обязана попытаться! Тебе не стоило возвращаться за мной. Ты давным-давно должна была уйти в Лондон. Тебе место в человеческом мире. Среди фейри тебе не безопасно.

— Ладно, прекрати спорить! — я подняла ладонь. — Давай выбираться вместе. Во-первых, почему ты прикован к стене?

Роан моргнул.

— Я пленник. Ты помнишь, что случилось? — он произносил слова медленно, словно разговаривал с ребёнком.

— Конечно, помню, — я присмотрелась к кандалам. — Я имею в виду… разве ты не можешь их вырвать? Ты сильнее любого живого существа, которое я встречала.

Роан поднял запястья, показывая мне содранную кожу и рваные раны там, где железо вгрызалось в его плоть.

— Думаешь, я не пытался?

Я не унималась.

— Ты Роан Таранис, Лорд Двора Похоти. Я не раз видела, как ты голыми руками вырывал сердца врагов из груди. Ты можешь выдрать кандалы из стены, — я оживилась, солнечный свет и физический контакт с другим живым существом приводили меня в восторг.

— Эти кандалы сделаны из железа, Кассандра. Они ослабляют меня, отравляют мою кровь.

— Возможно, я сумею помочь, — я попыталась собраться с мыслями, но они кружили в моём мозгу как паникующие крысы. Нет! Не как крысы! Как… что-нибудь другое. В жизни есть вещи помимо крыс, и мне нужно просто вспомнить.

— Если ты не можешь уйти через отражение, тебе стоит затаиться у двери, — сказал Роан. — Они не ожидают тебя. Просто схвати того, что с ключами, и швырни в меня.

— Будет проще, если мы сразимся с ними вместе, — резонно рассудила я.

Его глаза умоляли меня.

— Кассандра…

— Заткнись на секундочку.

Я посмотрела на него. Он черпал силу из человеческой похоти и оголодал здесь без контакта с людьми, совсем как я. Ему нужно всего лишь немного силы. Роан Таранис, которого я знала, не позволил бы кандалам остановить его — хоть железным, хоть каким-то другим.

Я закрыла глаза, подвинувшись ровно настолько, чтобы ощутить его запах — мох и дубы. Я подумала о том, как мы сидели на той каменной скамейке под дождём. Его ладонь медленно поднимается по моей ноге, его чувственный поцелуй согревает меня, его язык нежно проникает в мой рот. Я вообразила неукротимое желание, овладевшее моим телом. Ощущение его пальцев, гладящих и ласкающих меня. Тепло рябью пробежало по моей коже, и открыв глаза, я увидела искру в его зелёных глазах.

Я не могла приблизиться к нему — я знала, что пахну слишком плохо, выгляжу слишком отвратительно. Но если я подумаю о нём достаточно ясно, он сможет питаться моей похотью с такого расстояния.

Снова закрыв глаза, я представила себя чистой, одетой в белое платье. На губах у меня был мой любимый вишнёвый блеск, волосы рассыпались по плечам. Перед моим мысленным взором эта Кассандра — другая Кассандра — подошла к Роану, провела пальцем по его телу, и физический контакт вспыхнул на её коже словно электричество. Она изголодалась по нему. Её пальцы пробежались по его мощной груди, опустились ниже по животу, и Роан резко втянул вдох.

Чистая Кассандра хрипло вздохнула, дрожа от предвкушения, и позволила своим чистым волосам соскользнуть с плеч. Она приподняла подол платья и обхватила его ногами. Она контролировала ситуацию. Пока он оставался прикован кандалами, она могла делать с ним всё, что угодно. Она могла лизнуть его шею… ощутить вкус соли на его теле, привкус дождевой воды. Она могла провести пальцами по его животу, скользя ниже, пока он не ахнул, целовать его шею, пока он не сорвался на стон. Она могла извиваться, тереться о него бёдрами, пока её кожа не заблестела от экстаза…

На другом конце комнаты раздался треск, в его горле зарокотало низкое рычание. Мои глаза распахнулись — Роан рывком освободил одну руку, его тело сияло золотистым светом. Работает. Я снова закрыла глаза, только начиная представлять, как его рот целует Чистую Кассандру между бёдер, как его тёплые губы поднимаются выше и выше… ещё один треск. Освободившись от кандалов, Роан двинулся ко мне; его глаза горели похотью, над головой появились рога. В моей груди тут же вспыхнуло жаркое пламя.

Но я спешно отпрянула. Я же не та Кассандра. Я та, что покрыта грязью.

На чертах его лица отразилось непонимание, но нас прервал щелчок двери, и моё сердце пропустило удар. «Нет».

Дверь камеры распахнулась, и на пороге оказались два стражника.

Затем я осознала, что у них нет ни единого шанса против Роана, освободившегося от оков и подпитанного силой моего желания.

Он бросился на них как молния, пронзив одного рогами. Кровь забрызгала всю комнату, а Роан уже метнулся на второго охранника вспышкой золотистого света, схватив его за горло. Он выкрутил шею мужчины и переломил её как прутик. Он в ярости потряс уже обмякшее тело, затем швырнул его на пол. Когда он повернулся ко мне, его глаза сверкали золотом, лицо запачкалось кровью. Я смотрела на него с пола.

— Пошли, — прорычал Роан, протягивая мне руку.

— Ладно, — ответила я хриплым шёпотом. — Ничего, если я обопрусь на тебя? Мне что-то нехорошо.

Он наклонился, помогая мне подняться.

— Думаю, это будет нормально.

***

Забрав ключи у одного из охранников, Роан снял железные кандалы со своих запястий. Роану понадобилась всего минута, чтобы раздеть одного из охранников и натянуть его одежду на своё обнажённое тело. Униформа была чуть ли не вдвое меньше, чем нужно, но Роан сумел втиснуться в неё, порвав ткань лишь в некоторых местах. Более того, теперь у него имелся меч.

Благодаря похоти, которую я швырнула в него, его запястья уже начинали заживать, а раны на груди смыкались. Сняв железо со своих запястий, он сразу выпрямился в полный рост.

Когда я смотрела на него, меня каждый раз поражала его красота и то, как униформа облегала его тело. Несмотря на своё измождение и грязь на моей коже, я не могла перестать пялиться на него, представляя, как его губы ощущались на моих. Вот оно — души-близнецы, ужас и похоть. Будучи так близко к смерти, моё тело жаждало жизни. А Роан был жизнью.

Пока мы шли по освещённому факелами коридору, я поглядывала на его мускулистый силуэт, и я знала, что он питается реакцией моего тела на него. Я чувствовала, что магическая связь между нами, которая так долго приглушалась, теперь начинает пульсировать силой. Это придало мне энергии, чтобы двигаться, прислоняясь к нему на ходу.

Роан поддерживал меня, пока мы прошли мимо дюжин запертых дверей камер и наконец добрались до лестниц. Я посмотрела на дверь на самом верху.

— Единственный вход в темницы лежит через комнату охраны, — сказал Роан. — Охранники короля будут ждать нас там.

— Сколько? — спросила я.

Он покачал головой, его тело светилось янтарём.

— Это неважно. Они все умрут.

Мы начали тихо подниматься по ступеням, и через дверь стали просачиваться звуки голосов. Холодный язык страха лизнул меня по позвоночнику, разум горел воспоминаниями о моей камере, о столь острой изоляции, что она пронизывала меня до костей. Мой желудок скрутило. Я не могла вернуться туда, к сырости и крысам, к затупившейся ручке.

Моё тело затряслось, и я застыла, сжав его руку.

— Я не могу, — прошептала я.

Роан привлёк меня поближе.

— Тебе ничего не нужно делать. Просто жди позади меня.

Моё сердце ударилось о рёбра. Что Абеллио сделает со мной в этот раз, когда узнает, что я пыталась сбежать?

Роан нежно погладил меня по руке.

— Через несколько минут они станут задаваться вопросом, что стало с теми двумя, которых я убил. Надо сделать это сейчас. Всё будет хорошо. Доверься мне.

Я молча кивнула, и мы поднялись ещё на несколько ступеней. Из-за двери на лестницу доносился смех. От этого звука моё сердце ухнуло в пятки, голова пошла кругом, разум заполнился воспоминаниями.

«Четыре фейри смеются, пока я силюсь дышать с мешком на голове».

Я ахнула, застывшая, парализованная.

«Мы могли бы взять её. Прямо сейчас. По очереди».

Я стиснула зубы со слезами на глазах, ощущая горечь во рту.

«Извинись за то, что поцарапала меня. Моли меня о прощении».

Моё тело напряглось, и я осознала, что впиваюсь ногтями в руку Роана. Но что-то изменилось, и теперь мой страх оказался вытеснен чистой ледяной ненавистью.

Дилемма «драться или бежать» склонилась к внезапному и разъярённому «драться».

Я ворвалась в помещение, найдя восемь мужчин за карточным столом, и все они застыли, когда дверь распахнулась. Рыжий охранник потянулся к мечу, когда время замедлилось.

Их страх фейри раскрылся передо мной, завитки тёмного ужаса плыли по комнате как нити шёлка на ветру.

Раскалённая добела ярость взорвалась в моём разуме. Они пытались сломать меня. Они пытались сломать Роана. «Никто не тронет моего мужчину». Я заставлю их пожалеть, что они вообще появились на свет. Я ухватилась за нити, питаясь ими, позволяя силе вибрировать в моём теле. Страх фейри, человеческий страх — да какая разница. Мне без разницы. Я Владычица Ужаса, и я пришла прямиком из их худших кошмаров.

С пульсировавшей во мне энергией я призвала весь страх в комнате, притягивая его в себя, становясь сильнее. Мои губы изогнулись в мрачной улыбке, и я превратила их страх в ужас. Затем, резко выгнув спину, я вскинула руки, швырнув это всё в них потоками тёмной магии.

Их глаза широко распахнулись, страх взорвался во всей комнате. Я парализовала их ужасом, а теперь я вырву их бл*дские сердца из тел.

Роан стиснул мою руку, наградив меня жёстким взглядом. Он уже держал меч наготове, его рука дрожала. Он пронёсся мимо меня золотистым пятном, и его меч рассекал одного фейри за другим. Он схватил крылатого охранника за горло и раз за разом бил головой о стену, пока череп мужчины не раскололся.

Когда время ускорилось, хаос взорвался вокруг меня какофонией рёва, грохота и панических криков. И один голос я узнала — голос, который навсегда останется отпечатанным в самых тёмных частях моего мозга.

Тот, что с хриплым голосом. Тот, что сказал «Мы могли бы взять её по очереди».

Он полз по полу, ища свой меч и крича; его тон был почти истерическим. Когда он потянулся к мечу, я с силой наступила на его запястье, ища его страх.

Чувство было сильным и пульсирующим. Я притягивала его, и пряди ужаса пели в моей крови. Затем я швырнула это обратно в него, и его крики стали музыкой для моих ушей. Я переполнила его сознание худшими кошмарами. Его глаза закатились, и он обмяк на полу, обмочившись в штаны. Снова и снова я хлестала его страхами, и вот его рот лишь разевался в беззвучных криках. Разум уничтожен, полностью разрушен ужасом.

Я отступила, дрожа всем телом и чувствуя, что сердце стучит в груди как военный барабан. Он невнятно скулил на полу, трясясь. Он никогда не оправится.

Я развернулась и посмотрела на Роана. Моё тело содрогалось от ярости.

— Я хочу получить Абеллио!

— Не сейчас, — в глазах Роана сверкнул холодный огонь.

— Сейчас!

В глазах Роана промелькнул настоящий страх, но он старался обуздать это чувство. Он попал под перекрёстный огонь моих сил ужаса.

— Нет. Возьми себя в руки, Кассандра.

Замедлив своё дыхание, я обвела взглядом комнату. Выглядело всё так, будто тут пронёсся ураган смерти.

— Что теперь? — спросила я.

— Теперь мы выберемся отсюда.

Прежде чем направиться к двери, я подошла к одному из лежащих ничком охранников и взяла связку ключей с его бессознательного тела.

Глава 31

Выйдя из комнаты, я вставила ключ в замочную скважину и заперла дверь за нами. Я понятия не имела, сколько у нас времени до тех пор, как кто-то поднимет тревогу, но Роан прав. Нам надо действовать быстро, и мне придётся прирезать дорогого братика попозже. Я не могла справиться с мыслью, что меня снова поймают, запрут в тёмной камере с крысами и грязью. Что мой разум предаст меня.

Мой пульс ускорился, пока я сканировала тёмный каменный коридор, ища признаки движения, но я видела лишь подрагивающий свет факелов и пляшущие тени на каменных плитах.

Я сделала шаг вперёд, и Роан схватил меня за руку.

— Погоди. Мне надо укрыть тебя гламуром.

Я посмотрела на себя, снова испытав отвращение к своему внешнему виду — костлявые локти торчат из проносившейся одежды, слои грязи покрывают и ткань, и кожу. «Я лучше умру, чем вернусь туда». Я постаралась обуздать страх, кивнув.

— Точно. Давай.

Роан прикоснулся к моей щеке, и я вздрогнула. Разве он не знал, какой неправильной я стала?

— Кассандра, — тихо сказал он.

— Просто давай. Укрой меня гламуром.

Его магия шёпотом заструилась по моей коже, нежно поглаживая покалывающей силой, как мягкое объятие. Когда я снова посмотрела на себя, я увидела тело охранника, одетого в кожу. Он даже наградил меня аккуратной рыжей бородкой. «Лучше, чем я выглядела прежде».

Мы пустились в путь, тихо преодолевая один коридор за другим — где-то тёмные туннели, где-то залитые солнцем коридоры с ярко расшитыми гобеленами на стенах. Пока мы пересекали крепость, моё сердце сжалось, уверенное, что в любой момент взвоет сигнал тревоги, и на нас набросится армия охранников. Если Абеллио узнает, что я сбежала, если он снова меня поймает…

Я пыталась позволить своему разуму заледенеть, укрыть свои мысли льдом. Ну, хотя бы Роан, похоже, знал дорогу, и я просто старалась поспевать за ним.

Моё сердце ударялось о рёбра, и всё же не звучало никакого сигнала тревоги. Крепость короля создана для того, чтобы не впускать людей извне… а не для того, чтобы удерживать кого-то внутри. Она изначально и не предназначалась для тюрьмы. Как только Роан замаскировал нас обоих под охранников, никто и не удостоил нас повторным взглядом. Для всех прохожих мы выглядели как огромный светловолосый охранник и его рыжий приятель.

Почему-то это знание не останавливало бурные воспоминания, обжигавшие мой мозг — ощущение крысиных костей под моими пальцами, приглушённые голоса, доносившиеся сквозь вонючий мешок на моей голове.

Пока мы шли через замок, настоящей проблемой оказались мои эмоции пикси.

— Я недостаточно силён, чтобы маскировать твои чувства, — сказал Роан сквозь стиснутые зубы. Мы вышли в коридор из белого камня, где солнечный свет ярко струился через высокие арочные окна. — Контролируй свои эмоции!

Я ничего не могла контролировать. Солнечный свет ослеплял и совершенно ошеломлял. Сначала я испытала экстаз от света и цвета, а потом это как будто пронизывало мой череп, потому что мозг притупился от месяцев сенсорной депривации.

Хуже того, я не могла приглушить свой страх. Если нас поймают, меня пошлют обратно в мою камеру, и Абеллио приведёт свою банду психопатов-истязателей. Как только я подумала о своём сводном брате, уже другая эмоция угрожала затопить меня — ярость.

Та сырая чёрная дыра полностью уничтожила мою способность замораживать свой разум. Мои фильтры больше не работали, и нейроны моей амигдалы полыхали на максимум.

Я старалась двигаться быстрее. «Я не могу допустить, чтобы Абеллио снова заполучил меня. Я не могу допустить, чтобы они снова заполучили Роана».

— Куда мы идём? — прошептала я Роану.

— К главным воротам через двор, — сказал он едва слышно.

Конечно. Если не считать реки под замком, есть лишь один выход из крепости. Когда мы толкнули дубовую дверь и вышли на мощёный, залитый солнцем двор, от страха у меня перехватило дыхание. Ослепительный свет отражался от каменных стен вокруг нас, словно пронизывая мой мозг через глаза. Будучи так близко к побегу, мне казалось, что в любой момент случится нечто ужасное, что я вернусь в чёрную дыру, теряя рассудок…

Я замедлила своё дыхание, пытаясь обуздать страх, пока глаза привыкали к уличному свету. «Сосредоточься, Кассандра».

На дальней стороне двора шесть охранников стояли по обе стороны от арочных ворот, и все они сжимали копья. На каменных стенах стояли два лучника, готовые пронзить стрелами любого, кто ведёт себя подозрительно. Через открытые ворота приходил и уходил размеренный поток фейри. Благодаря гламуру мы могли слиться с толпой… лишь бы мои эмоции нас не выдали. «Не думай о чёрной дыре. Не думай о темноте, крысах, мужчине с хриплым голосом».

Я смотрела на брусчатку, сосредоточившись на каплях дождя, которые блестели на камнях. Должно быть, недавно прошёл ливень, а потом выглянуло ослепительное солнце. «Думай только о камнях и дожде». Серые скучные камни. Камни под моими пальцами, стачивающаяся ручка, существо, юркнувшее по полу…

«Тук, тук, тук».

Биение собственного сердца оглушало меня. Естественно, все фейри заметили, как оно грохочет, разносясь по двору и эхом отражаясь от брусчатки, да?

Я сделала робкий шаг, стараясь вести себя нормально. «Просто сосредоточься на том, что видишь, Кассандра. Количественный анализ».

Я просканировала фейри, которые толклись во дворе. «Три торговца, мать с тремя детьми, так что в общем семеро. Семью семь — сорок девять. Сорок девять на семь… триста с чем-то… плюс шесть охранников и два лучника, которые могут нас поймать…»

Как раз когда я сделала ещё один шаг, замедлив дыхание, звук тревожных колоколов разнёсся над двором, эхом отражаясь от камней и пронизывая мой череп.

Я резко вдохнула, ужас подступил к моему горлу. «Мы были так близки».

Охранники изменили свою стойку и встали барьером перед воротами, готовые насадить на пики любого, кто выйдет из строя. Один из них медленно повернулся и посмотрел на меня, и я мгновенно поняла, что он почувствовал мой страх пикси, хоть Роан и пытался замаскировать его. У него была крысиная внешность с вытянутым лицом.

— Никому не двигаться!

Ярость начала тлеть в моей крови. Я знала этот голос.

«Пей, сука».

Мужчина рядом с ним переступил с ноги на ногу.

— Сходи за капитаном. Думаю, у нас тут сбежавшие пленники.

И он тоже. Этот голос я тоже знала.

«Поводок для дворняжки. Я могу заниматься этим весь день».

Расплавленная лава взорвалась в моём черепе, выжигая все другие мысли. Но раз мы в ловушке здесь, может, я сумею использовать свою ярость.

— Кассандра… — произнёс Роан.

Они медленно начали нацеливать свои пики на меня.

— Я разберусь, — прошептала я.

Толпа вокруг нас стала показывать пальцами и пялиться. Моя ярость привлекала внимание. Это неважно. Теперь охранники находились именно там, где мне нужно, и я хотела, чтобы они почувствовали тот ужас, что ощутила я.

Время ползло медленно, тонкие завитки страха подбирались ближе по воздуху, как шёлк из паутины. Немного страха… пока что. Но этого достаточно. Я взяла это. Я выгнула спину, позволяя ему втекать в меня. А потом, набрав страха в грудь, я заставила их нервозность взбурлить до дурного предчувствия, затем тлеть, переходя в страх. Наконец, я прибавила жара и вскипятила это до чистого ужаса.

Я развела руки, швырнув ужас в охранников, в мужчин, которые пытали меня, насмехались надо мной и унижали. Я заставила их опуститься на колени с широко раскрытыми глазами. Охранник справа от меня стиснул своё сердце, свалившись замертво. Сердечный приступ. Остальные попадали на колени, лепеча и хныча. Один из лучников на стене упал в обморок и свалился со стены. Люди вокруг нас кричали и вопили.

— Сейчас, — сказал Роан.

Пока охранники оказались выведенными из строя, мы побежали к воротам, но моё тело всё ещё замедлялось слабостью. Моим мышцам было тяжело, пока я старалась спешить и, спотыкаясь, бежала к охранникам. Роан вытащил меч, и краем глаза я увидела арку крови, проблеск стали. Он зарезал двух охранников, которые преграждали путь, и мы выбежали за ворота. Моё тело ныло.

Наши ноги топтали траву в отчаянной попытке сбежать. В трёх метрах от ворот я услышала безошибочно узнаваемый звук, с которым стрела слетает с тетивы. Она промазала и приземлилась в нескольких сантиметрах от нас, стукнувшись о землю. Поднимался ветер, воющий вокруг нас. На горизонте штормовые облака омрачили небо, бурля как масло в котле.

Роан бежал позади меня, наверное, пытаясь проследить, чтобы я не отстала. Он прикрывал меня? Каждый шаг вызывал резкую боль в моих костях. Я замедляла его. Может, гламур и придал мне внешность охранника, но под иллюзией оставалось моё ослабленное тело.

Ещё больше стрел дождём посыпалось вокруг меня, но ветер сбивал их с траектории, снося вправо.

Моё дыхание сделалось хриплым, я вдыхала пыль, которая кружила в воздухе перед назревающим штормом. Роан немного сместился позади меня. Теперь ветер бил мне в спину, подгоняя мощными порывами. Моя скорость увеличилась.

Пока мы бежали к деревьям, росшим как будто в сотне лет пути от нас, небо озарилось молнией, ударившей в соседний лес. Несколько крупных капель упало с неба, зарокотал гром, и от ветра дождь летел почти горизонтально. Но сквозь гром слышался другой звук, похожий на топот копыт по земле.

— Лошади! — прохрипела я, стараясь прокричать сквозь сильный ветер. — Они гонятся за нами!

Вспыхнул адреналин. «Они заберут тебя обратно, в чёрную дыру к крысам, к вонючему мешку на голове, к поводку для дворняжки».

Штормовые облака обрушили сильный дождь, холодные капли застучали по моей коже.

Мощный порыв ветра сбил меня, и я упала на колени. Пока я силилась подняться, Роан подхватил меня своими мощными руками. Как только он сделал это, гламур сошёл с моего тела, и я снова выглядела как Кассандра — грязная, костлявая Кассандра-пожирательница крыс.

Роан перешёл на бег, крепко прижимая меня к груди.

— Ты так никогда не убежишь от них! — завопила я. — Брось меня здесь! Спасайся сам!

— Я просто убегаю от крепости. Я не хочу навредить ни в чём не повинным фейри.

«О чём он говорит, чёрт возьми?»

Шторм хлестал его волосы — теперь уже длинные и бледные, змеящиеся вокруг головы на ветру. Вспышка молнии ослепила его оленьи рога, заострившиеся уши. В этот момент, пока я смотрела на него, находясь в объятиях его мощных рук, он выглядел как мстительный бог шторма, готовый обрушить свой гнев вокруг себя. Роан Таранис, поцелованный штормом.

Мои зубы стучали, тело тряслось от его быстрого бега. Так близко, мы почти возле деревьев.

Я выгнула голову, выглядывая через его плечо. Ледяной завиток страха пронзил меня. Девять всадников с грохотом скакали к нам, их огромные лошади взмётывали копытами землю и траву в нескольких сотнях метров от нас.

— Они уже здесь, — прошептала я.

Роан резко развернулся, затем аккуратно опустил меня на мокрую траву.

— Что бы ни случилось, не двигайся, Кассандра!

Он шире расставил ноги и вытащил меч из ножен, пока кавалерия неслась к нам. Их отделяло уже меньше сотни метров. Молния осветила небо, ударив прямо перед всадниками. Две лошади встали на дыбы, сбросив всадников. Запаниковавшие кони бросились прочь.

Молния ударила снова, опалив землю возле всадников.

Внезапно я осознала, что едва ощущаю ветер, хотя всюду вокруг нас ветки, земля и камни летали по воздуху, ударяя по всадникам и их перепуганным лошадям. Мы стояли точно в эпицентре бури.

Поэтому Роан сказал мне не двигаться?

Мощный разряд ударил во всадника, и его туша повалилась на землю, а воздух наполнился запахом горящей плоти. Гром, который последовал за этим, едва не разорвал мои барабанные перепонки, и я зажала уши руками.

Всюду вокруг нас молния ударяла снова и снова, мир превратился в хаотичный водоворот огня и дождя, пока, наконец, не осталось ни одного всадника.

Шторм вокруг нас постепенно улёгся, ветер стих.

Роан упал на колени, вымотавшись.

Я опустилась рядом, потянув его за руку.

— Нам надо уходить.

— Дай мне минутку, Касс. Мне надо отдохнуть, — пробормотал он.

Он никогда не называл меня Касс. Никто так не делал, кроме Скарлетт.

— Смотри! — я показала пальцем. В двадцати метрах от нас стояла лошадь без всадника. — Мы можем её использовать.

Это заставило Роана подняться и пойти к лошади, пока я семенила следом. Чёрная кобыла не сдвинулась с места, настороженно косясь на Роана.

Когда мы добрались до неё, Роан аккуратно схватил упряжь, бормоча успокаивающие слова на незнакомом мне языке. Когда дыхание лошади успокоилось, Роан повернулся и потянулся ко мне, поднимая меня на спину животного.

В следующее мгновение он оказался позади меня, обняв двумя руками и согревая своим телом.

Он направил лошадь вперёд, дёрнув поводья, и мы галопом пустились по петляющей лесной тропе.

Пока копыта лошади отбивали дробь по земле, а ветер хлестал по моим волосам по дороге к порталу из Триновантума, я впервые приняла надежду, что я действительно свободна.

***

Я никогда и не думала, что так буду скучать по шуму и хаосу города. Как только мы вернулись в город и услышали гудки машин, я заплакала от облегчения, прислонившись к груди Роана. И благослови его Господь, он ни слова не сказал про то, как плохо я пахла; он просто подхватил меня на руки и отнёс в ближайший отель. Мы не могли вернуться в особняк, поскольку Абеллио знал его расположение, так что Роан притащил меня в старый викторианский отель в городе.

Если бы они видели, как мы действительно выглядели, и что Роан несёт на руках меня, покрытую грязью и тряпками после двух месяцев в дыре, они бы немедленно отказали нам.

К счастью, Роан укрыл гламуром нас обоих и очаровал женщину за стойкой администратора. Когда она спросила, нужен ли нам один номер или два, я выпалила «Два». Я не хотела, чтобы Роан ещё дольше видел меня такой. Так что мы получили две ключ-карты, и женщина лишь похлопала глазками Роану, спрашивая, хотим ли мы завтрак утром. Она шутит? Я хочу завтрак прямо сейчас.

В лифте Роан не выпускал меня из рук, закрыв глаза и прислонившись к зеркалам. Я столько времени отчаянно искала отражения вокруг себя, что обилие зеркал в лифте казалось ошеломительной роскошью.

На четвёртом этаже Роан отнёс меня к моему номеру, бережно поставил перед дверью, а потом ушёл в свой номер.

Первое, что я сделала, когда вошла в комнату — это схватила коробку спичек, лежавших на прикроватной тумбочке. Затем я ввалилась в ванную и закрыла за собой дверь. Я сняла с себя тряпьё, пропитавшееся мочой и грязью, месяцами липшее к моему телу, и швырнула всё в раковину — штаны, нижнее бельё, рубашка. Оставшись полностью голой, я зажгла спичку и поднесла её к кучке лохмотьев. Спичка погасла. Я пошла к мини-бару и достала все бутылочки, которые содержали алкоголь хотя бы с 40 градусами. Я полила ими мокрые плесневелые тряпки, и от запаха голова пошла кругом. Я зажгла три спички разом и бросила их в раковину. На сей раз вспыхнуло большое пламя. Я отошла назад, смотря, как это всё горит с сильным запахом. К счастью, в ванной не оказалось датчика дыма. Я не знала, в чём теперь буду ходить, раз сожгла свою единственную одежду, но я лучше буду голой, чем позволю этим тряпкам и дальше существовать.

Пока отрепья горели, я босыми ногами прошлёпала к душу. Моё тело дрожало, готовое сдаться. Но я не могла спать или отдыхать, пока не отмоюсь, и я включила самую горячую воду, позволив комнате наполниться паром. Опираясь на полотенцесушитель, я забралась в душ, дрожа. Обжигающая вода полилась на меня, и я схватила мыло, принимаясь скрести свою грудь, свои руки, шею сзади, между ногами. Я вылила на ладонь щедрую порцию шампуня, взбивая густую пену в волосах, затем снова схватила мыло и стала царапать кремовый брусок ногтями, чтобы убрать грязь, запёкшуюся под ними. Грязная вода собиралась внизу ванны вместе с комками пены. Когда я уже не могла стоять, я села на край ванны и подняла ноги, принявшись намыливать их и скрести руками. В сознании встал образ серебристой ручки, сточившейся до тупого огрызка. Я тёрла ступни, с силой водя по ним бруском мыла, царапая, отмывая всё. Когда последние следы грязи ускользнули в смыв, а брусок превратился в тонкий обмылок в моей ладони, я выключила душ.

Выйдя из ванны и спотыкаясь, я добрела до раковины и включила воду, гася последнее пламя. Я глянула на коврик под ногами, и меня манила его мягкость. Я буквально свалилась на пол, свернувшись калачиком. По необъяснимым причинам по моим щекам покатились слёзы, и я шмыгнула носом, уткнувшись в коврик.

Разве мало времени я провела в одиночестве?

Я потянулась к полке и схватила пушистое белое полотенце. Медленно, едва не падая, я поднялась на ноги и замоталась в махровую ткань.

Опираясь на стены для поддержки, я прошаркала к двери. Кое-как, с болью, я добралась до номера Роана и постучала. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы открыть дверь.

Он был без рубашки, капли воды блестели на мускулистых изгибах его тела.

— Ты в порядке?

— Я хочу остаться с тобой.

Не сказав ни слова, Роан распахнул дверь шире, и я шаркающими шагами ввалилась в его номер. Я бухнулась на его кровать, мои глаза уже закрывались. И когда сон начал завладевать моим разумом, в сознании проступили образы — серебристая ручка, стёршаяся до огрызка, крысиные кости, ломавшиеся при ковырянии земли. Я уже задрёмывала, и моё влажное тело накрыло полотенце. Я смутно осознавала, что меня окружило мужское присутствие, сильные руки обняли моё тело. Затем мои видения изменились, и мне снился солнечный свет, пробивавшийся сквозь дубовую листву.

Глава 32

Пока мы шли по высокой траве Хампстед-Хит, солнце выглянуло из-за облаков. Лучи солнца лились сквозь листву боярышника, которая только-только начинала краснеть на сентябрьском воздухе. Трава искрила остатками ночной росы. Мои глаза переполнились слезами, пока я смотрела по сторонам, наслаждаясь тихой красотой. Свежий воздух, свет солнца, запах сырой земли, яркие цвета. Когда-то я воспринимала эти вещи как данность.

Никогда больше.

— Вот оно, — Роан сощурился в солнечном свете. — Это место встречи. Надо было выбрать другое. Мы здесь слишком на виду.

— Я могу представить места похуже этого, — прошептала я.

Когда я проснулась сегодня утром, Роана не оказалось рядом. Он вернулся через полчаса со свежими круассанами и стаканом кофе для меня, а также с одеждой для нас обоих. Когда я спросила, где он взял деньги, он пробормотал что-то невнятное и сказал, что нам пора уходить, поскольку он передал послание, призывающее оставшихся повстанцев встретиться с нами в Хампстед-Хит.

Поразительнее всего то, что к новому нижнему белью, штанам и рубашкам он приложил тюбик вишнёвого блеска для губ. Роан объяснил, что я говорила о нём во сне, и он отправился на небольшой утренний шопинг. Мысль о том, что Роан Таранис заходит в магазин косметики, чтобы выбрать блеск для губ, вызвала на моём лице улыбку, которая не собиралась исчезать в ближайшее время.

Я села на траву под деревом, проведя пальцами по мягким стеблям, затем нежно погладив влажную почву. Роса смочила мои джинсы, и это ощущалось изумительно. Всё в пребывании на свежем воздухе приводило меня в восторг.

— Это было бы очаровательное место для пикника.

Роан сел рядом со мной, и уголки его губ слегка приподнялись. Солнечный свет озарял его взъерошенные волосы, словно наэлектризовывая золотистые пряди.

— Для пикника?

— Вино, сыр, хлеб, — мой живот заурчал, и я улыбнулась от этой мысли. — Шоколад. Нам нужен шоколад, — взглянув на Роана, я увидела, что он внимательно изучает меня. — Что?

На его губах играла лёгкая улыбка.

— Ничего.

Я уперлась руками в землю за собой и откинулась назад.

— Ты говорил с Эльрин?

Он покачал головой.

— Я ещё не нашёл её. Я не знаю, с кем мы встретимся, и где найти других мятежников.

Я нахмурилась.

— Тогда как ты организовал эту встречу?

— Мне помогли.

— Не хочешь пояснить?

Он нахмурил лоб; кажется, ему было очень неловко. Он пробормотал что-то себе под нос.

— Кто? — я наклонилась поближе, пытаясь расслышать его.

— Мне помог Элвин, — сказал он наконец.

— Элвин Таранис? — удивлённо переспросила я.

— Да.

— Твой родственник?

— Дальний родственник.

— И ты доверил ему организовать эту встречу?

— Я ему вовсе не доверяю, — резко сказал Роан. — Но у меня не было выбора. Я не мог найти никого другого. Элвин не питает любви к королю. Огмиос убил и всю его семью тоже.

— Точно, — я задрожала. Имя Огмиоса отбросило тень на этот прекрасный денёк.

— Я надеялся, что он отыщет Друстана. Может, Одетт. Нам нужны лидеры восстания.

Я обвела взглядом парк, ища признаки тьмы Друстана. Ничего не увидев в высокой траве, я закрыла глаза, позволяя нежному теплу раннего сентябрьского солнышка греть мою кожу. Нетипично тёплая для этого времени погода казалась блаженством.

— Доброе утро, богиня! Кар!

Я распахнула глаза и посмотрела вверх. На ветке над нами сидел ворон, склонивший голову набок.

— Один!

— Мои соски покалывает восторгом! Кар! — он захлопал крыльями и полетел над травой, его чёрная тень рябью прокатывалась по зелёной равнине. Я вскочила на ноги и побежала за ним.

Бежать. Бежать по солнцу, где вокруг нет стен, где лёгкий ветерок дует в лицо. Идеальный момент.

Я знала, что это не продлится долго. Скоро мы встретимся с повстанцами. Мы будем говорить о войне, смерти, предательстве, опасности, таящейся впереди. Но пока что мне было всё равно. Я сосредоточилась на нынешнем моменте, наслаждаясь пребыванием на улице и упиваясь простой погоней. Смех взбурлил у меня в груди.

Один привёл меня к деревьям, описывая ленивые арки в воздухе. Он захлопал крыльями, плавно замедляясь и метя на плечо мужчины. Крупный мужчина с красивым лицом, отмеченным шрамом на оливковой коже, сердито посмотрел на ворона.

— Нериус! — выдохнула я.

Он улыбнулся мне, и тут Роан догнал меня, его длинная тень двигалась по траве.

Не сказав ничего, Нериус кивнул в сторону деревьев и повёл нас по тропе. Где-то за деревьями кричала пустельга. Мы последовали за фейри-воином, и мои глаза ошеломлял свет, пронизывавший листву берёз и дубов и испещрявший землю золотом.

В дубовой роще нас ждали Эльрин и Бранвен, прислонившиеся к стволам деревьев. Лицо Эльрин озарилось ослепительной улыбкой при виде Роана, и она побежала в его объятия. Она уткнулась в его плечо, стиснув его изо всех сил.

— Роан. Я так счастлива, что ты в порядке.

Бранвен не пошевелилась и не улыбнулась. Её тёмные глаза встретились с моими, и она ничего не сказала.

— Где остальные? — спросил Роан, отстраняясь от Эльрин.

— Нет никаких остальных, — голос Бранвен был ледяным. — Мы не смогли связаться ни с кем. Они ушли глубоко в подполье.

— Никто не вышел с вами на связь? — Роан нахмурился.

Бранвен скрестила руки на груди.

— Полагаю, все согласились, что лучше держаться подальше от ячейки, в которой есть шпион.

Глаза Эльрин заблестели.

— Восстание мертво. Всё кончено. Оставшиеся выжившие залегли на дно со Старшими Фейри в глубинах Хоквудского леса. Я сумела отыскать Нериуса, отследив его до убежища.

— Что случилось с моим домом? — спросил Роан.

Эльрин, похоже, не хотела отпускать его и всё ещё обнимала рукой за талию.

— Абеллио выдал им место. Король отдал дом Гренделю.

На подбородке Роана дёрнулся мускул.

— Есть новости о войне с Благими?

— Вторжение началось, — сказала Эльрин. — Большие потери с обеих сторон. Думаю, Огмиос недооценил их силу. Но пока что у Неблагих есть преимущество. Король использует огромные количества энергии, которые ему удалось накопить за годы. Человеческий ужас, который он как-то черпает.

— Накопить? — переспросил Роан. — Как?

Я выпрямилась.

— Лондонский Камень.

Нериус почесал подбородок.

— Насколько мы можем сказать, Кассандра права. Огмиос столетиями хранил страх в Камне. В последнее время он ускорил процесс, сея страх во всём Лондоне. Он умножает его и подпитывается за счёт этого.

Рикс и его серийные убийства. Сиофра и её атаки на Лондон — танцевальная чума и наводнения. Всё создано, чтобы распространять страх. Король Огмиос пожинал этот страх, храня его в Камне. До сих пор я не была до конца уверена, но это всё подтверждало. Я дочь короля. Всё складывается… и это в точности объясняло мои силы. Родословная ужаса и я, её наследница.

Роан провёл рукой по своим золотистым волосам.

— Нам надо вернуться в Хоквудский лес, найти остальных повстанцев. Король не будет готов к ещё одному нападению, пока сражается с Благими. Мы…

— Нет! — буквально выкрикнула я.

Все повернулись ко мне, когда это одно слово перебило речь Роана.

— Нам нужно доставить меня к Лондонскому Камню, — сказала я. — Я использую его против короля. Это ключ.

Нериус покачал головой.

— Когда ты прикоснулась к нему в прошлый раз, ничего не случилось.

— Думаю, я знаю, чем это вызвано. Я сделаю так, чтобы это сработало.

— Уже неважно, — сказал Нериус. — Лондонский Камень пропал. Огмиос забрал его. Он где-то его спрятал.

— Ничего страшного, — ответила я. — Я знаю, как его найти.

***

Мужчина за стойкой администратора хостела сердито смотрел на меня, почёсывая бороду. Над ним мигала флуоресцентная лампа.

— Простите, мисс, я понятия не имею, о чём вы говорите.

— Золотистый компас. Не слишком большой. Я оставила его в одиннадцатом номере пару месяцев назад, — я не сомневалась, что бросила его с остальными вещами, когда в спешке уходила в Триновантум. Я крепче стиснула свою сумочку. Я наполнила её карманными зеркалами и всем необходимым в данный момент. Кроме компаса.

Мужчина побарабанил толстыми пальцами по прилавку, затем погрозил мне пальцем.

— Я вас помню. Вы оставили комнату в ужасном состоянии. Я должен выставить вам счёт за повреждения.

Позади меня прочистили горло. Роан стоял рядом, возвышаясь надо мной. Администратор как будто съёжился под его взглядом, глянув ему в лицо.

Роан опёрся на стойку.

— Она просто хочет забрать свои вещи, — сказал Роан. — Вы должны пойти навстречу.

Мужчина прочистил горло.

— Я бы не стал утаивать компас.

Роан подался вперёд и схватил со стойки металлический звоночек. Он сжал кулак и смял звонок, точно тот был сделан из бумаги.

Мужчина отпрыгнул назад.

— О! Тот компас! Он лежит вот здесь, — он присел и стал шарить под столом. Через несколько секунд он бросил его на стойку. — Вот. Думаю, он сломан. Он не показывает на север.

— Спасибо, — я схватила компас со стойки. — Отличное обслуживание. Непременно порекомендую вас своим друзьям.

— Я бы предпочёл, чтобы вы этого не делали, — пробормотал мужчина нам в спины, когда мы пошли на улицу.

Мы вышли на узкую лондонскую улочку, и я кивнула в сторону дороги. На ходу я глянула на компас, который показывал на север.

— Давай пойдём в ту сторону.

Пока мы шли по тротуару, я не сводила глаз с компаса. Через несколько метров иголка чуточку сдвинулась, и я облегчённо выдохнула.

Роан заглянул через моё плечо.

— Мы просто идём в том направлении, которое нам показывает компас?

— Верно.

— Что, если король переместил Камень в другие земли?

Я старалась уворачиваться от прохожих, глядя на него.

— Не переместил. Камень всё ещё в Лондоне.

Огромное тело Роана отбросило тень на компас, когда он посмотрел на стрелку.

— Откуда ты знаешь, что он в Лондоне?

— Потому что иголка только что шевельнулась. Это значит, что Камень близко, потому что… — я поколебалась. — Потому что так гласит математика, — мне не хотелось объяснять пересечение векторов.

Роан шёл вместе со мной по петляющим улочкам Лондона, двигаясь на северо-запад по тротуарам. Спустя какое-то время я заподозрила, что знаю, куда мы направляемся. Я узнавала современные стильные жилые здания впереди.

— Компас, похоже, ведёт нас к Криплгейту. В район Барбикан. Камень, наверное, в лагере банши под церковью.

Роан сощурился от солнечного света.

— Логично. Хорошее место для укрытия, и рядом много солдат из дома Араун.

Когда мы приблизились к церкви, шагая по мощёной брусчатке, я посмотрела на компас. Иголка неумолимо показывала на огромную террасу возле церкви. Затем она внезапно дёрнулась, развернулась и показала назад.

— Погоди-ка, — сказала я и медленно сделала два шага назад. Иголка снова дрогнула, а потом бешено закрутилась по кругу. — Мы стоим прямо над ним.

Мы оба посмотрели вниз, на кладку из кирпичей. Где-то под нами ждал Лондонский Камень.

— Ты можешь попасть в лагерь? — спросил Роан. — Тебе ведь надо просто прикоснуться к нему. Верно?

— Да. Когда я в прошлый раз соединилась с королём, связь продлилась больше недели. Я найду его, прыгну, прикоснусь и уйду.

Роан нахмурился.

— Ты уверена, что это стоит риска?

— Абсолютно, — сказала я с большей уверенностью, чем ощущала внутри.

Я расстегнула сумочку и вытащила маленькое карманное зеркальце. Посмотрев в него, я позволила своему разуму связаться со стеклом и просканировала отражения внутри.

Я тут же поняла, что мои варианты сделались более ограниченными по сравнению с нашим прошлым визитом. Фейри Араун научились на своих ошибках и убрали большую часть зеркал. И всё же они оставили подсвечники, небольшие лужицы воды, хорошо отполированное дерево. Люди не замечают, как много вещей отбрасывают отражения.

Я просмотрела отражения в лагере, быстро перебирая их одно за другим, минуя картинки пустых стен, купавшихся банши, комнат, полных охранников. В каждой комнате я искала Лондонский Камень. Я нигде его не нашла, а потом с безнадёжным чувством осознала, где они его спрятали. Я опустила зеркало.

— В комплексе усилена охрана, — сказала я. — Примерно вдвое по сравнению с прошлым разом. У входной двери стоит шесть фейри, и патрулей тоже больше. У кабинета тоже стража. Они определённо усилили защиту по сравнению с тем разом.

Роан скрестил руки на груди.

— Ты нашла Камень?

— Я не сумела его отыскать, но перед атриумом, который ведёт в логово паучихи, стоят девять охранников. А в прошлый раз там никого не было. И в логове паучихи нет отражений.

— Значит, прыгнуть, прикоснуться к Камню и уйти исключается. Нам нужно десять-двадцать фейри на нашей стороне прежде, чем ты сможешь туда отправиться.

Я покачала головой.

— Скоро король поймёт, что после побега мы нацелились на Камень, — сказала я. — Если мы будем ждать, он может приставить к нему ещё больше охраны или переместить в свою крепость в Триновантуме. Мы должны сделать это сейчас. Твои… силы шторма могут работать в помещении?

— Нет. Погода склонна оставаться на улице, знаешь ли. И я не думаю, что смогу призвать ещё один шторм так скоро после предыдущего.

— Ладно, — я сделала глубокий вдох, не желая сдаваться. — Что, если ты создашь отвлечение? Охранники могут уйти со своего поста у Камня.

— Если Лондонский Камень действительно там, они не оставят свой пост.

— Ладно. То есть, они не уйдут, — я решительно настроилась справиться с этим. — Ты создашь отвлечение, чтобы не дать кому-то прийти им на помощь, а я прыгну, устраню их и проберусь в ту комнату.

— Устранишь их? — повторил Роан с невозмутимым лицом. — Устранишь девять охранников. Я начинаю беспокоиться, что в той тюрьме ты повредилась умом.

«Да, так и есть».

— Бранвен может помочь мне.

Он выгнул бровь.

— Если Бранвен будет контролировать твою тень, ты сможешь устранить девять охранников?

— Да. Как только я получу контроль над своими силами ужаса.

— Твои силы нестабильны, — мягко сказал Роан. — Они могут не сработать и оставить тебя погибать в руках фейри Араун. Потребуются месяцы тренировок…

— У меня уже были месяцы тренировок. Месяцы наедине с собой, в полной изоляции. Я посмотрела в глаза всему внутри меня. Все стены в моём разуме сломаны. Теперь я могу это сделать. Ты видел это, когда мы сбежали из крепости.

— Чтобы фейри получила полный контроль над своими силами, ей надо принять истинный облик.

Это мне ещё не удавалось, но зерно плана пустило корни в моём сознании, и я начала понимать, чего от меня хочет Роан. Он хочет, чтобы я приняла фейри в себе, раз и навсегда.

Глава 33

Я попросила Роана встретиться со мной у Темпл-Чёрч, а сама пришла на несколько минут раньше. Сентябрь начал холодить воздух, и я надела длинное платье до лодыжек, а сверху закуталась в толстый шерстяной свитер.

У меня имелся план, хотя я не была до конца уверена, что это сработает. Единственный раз, когда я приблизилась к принятию истинного облика, случился с Роаном. Я была сломлена и утратила свои сдерживающие запреты. Я бросилась на него и укусила в шею, и тут же появились когти и клыки. Роан хотел, чтобы я настроилась на мир вокруг меня, отпустила свои тревоги и чувство вины, избавилась от застенчивости. Мне просто нужно настроиться на природный мир вокруг меня, связаться с ним.

А когда ещё я делала это прежде? Уж точно не тогда, когда я злилась или находилась на грани смерти. Это случалось, когда я наслаждалась собой — пила нектар, прикасалась к Роану.

Может, крохотный глоточек его перед приходом Роана поможет процессу. Я просто не сказала ему об этом. По какой-то причине я знала, что он не одобрит. Он был добр ко мне, но держался отдалённо, не желая подпускать меня близко.

Я смутно представляла, что может случиться, если я выпью нектар в его присутствии.

Я наклонилась к фонтану, всматриваясь в воду, залитую лунным светом. Я изучала отражение, пока мой разум не соединился с ним. Затем я связалась со столовой Роана, где на столе стоял хрустальный графин — тот самый, которым Нериус нарисовал пенис. Он по-прежнему был там. Я потянулась в воду и стащила графин. Я поднесла его к губам, ощущая приятную сладость — один глоток, второй. пПосле этого я заставила себя остановиться и неохотно вернула графин через водное отражение.

Достав руку из фонтана, я остро осознавала водулагу, стекавшую по моей коже. В моеём сознании мелькали отголоски воспоминаний, сохранившихся в камне и кирпиче вокруг меня — пьеса Шекспира, которую играли в одном из близлежащих зданий, сам бард, присутствовавший четыреста лет назад; розы, которые тогда росли вокруг него, белый и красный цвет бутонов символизировал воюющие армии королей, их запах опьянял. Красота и кровь, любовь и ужас.

Предсказываю: нынешний раздор,

Что разгорелся здесь, в саду при Темпле,

В борьбе меж розой алою и белой

Заставит сотни душ покинуть тело[8].

Любовь и ужас. Я водила пальцами в воде, чувствуя, как она омывает мою кожу. Мне нужно оставаться в настоящем, позволить прекрасному текущему моменту окружить меня. Лунный свет озарял воду. Я сбросила обувь и опустила ступни в холодную воду фонтана. Я посмотрела на ночное небо, ошеломленная красотой звеёздного свода и мерцающими небесными огнями. Они взывали к пламени в моей груди. Я сняла свитер и бросила его на каменные плиты возле фонтана..

Я заметила ещё одну деталь, которая в данный момент мне не нужна: лифчик. Я завела руку за спину, расстегнула его и вытащила из-под платья, бросив на камни. Моеё платье заструилось по голым грудям.

На дереве надо мной чирикала галка. Я приподняла платье выше, позволяя воде смочить моюё кожутело. Всплески журчащей воды охладили мою кожу и принесли с собой песнь речных богов, древние баллады Темзы. Я опустилась глубже в фонтан, полностью усевшись туда, а потом погрузилась в воду по плечи. Вот где мне место…

Звук шагов пробудил во мне восторг, и повернувшись, я увидела Роана, шагавшего по каменным плитам, посеребреённым луной. Бледный свет омывал идеальные черты его лица, и этот вид волновал меня. «Бог… он выглядел как бог, который пришел благословить меня своим присутствием». Экстаз взбурлил в моей груди, и я не могла сформировать слова, чтобы сказать ему, насколько он идеален. Вот они мы, любовь и ужас, сошедшиеся воедино в Темпл-Гарден. Нам суждено быть вместе.

Мной овладело неожиданное отчаянное желание увидеть его истинный облик. Я медленно поднялась из фонтана, и прохладный сентябрьский воздух обдал мою кожу.

Его золотистые глаза сверкнули в темноте, пронизывая меня насквозь. Его тело выглядело странно настороженным.

— Что ты делаешь в фонтане?

Мой взгляд медленно блуждал по его идеальному телу, по его манящей чеёрной рубашке, которая так идеально облегала его торс. Я не совсем помнила, как говорить, так что просто вышла из фонтана, позволяя воде стекать по моей коже и ложбинке. Когда я подошла ближе, его взгляд опустился к моим грудям, напрягшимся от холодной воды.

Выдохнув, Роан потянулся к моей талии, затем остановил себя, крепко сжав пальцы. На его подбородке дернулся мускул, тело окаменело от напряжения.

— Что ты делаешь? — снова спросил он с хриплыми нотками, и его голос словно лизнул меня по спине.

Я сделала глубокий вдох, теперь находясь достаточно близко, чтобы ощутить его запах, почувствовать тепло, исходившее от его тела. Мои нервы искрили от перегрузки, все мои чувства обострились. «Представляю только, как его тело будет ощущаться, двигаясь под моим, когда его ладони накроют мои груди… ужас, покоряющий любовь; любовь, покоряющая ужас». Я облизнула губы, и его пронизывающий взгляд проследил за этим движением.

Моеё тело распалялось, и я провела кончиками пальцев по его ключице. Задрожав, Роан сделал глубокий вдох. Его взгляд снова опустился к моим грудям, словно он проигрывал битву с самим собой. Я хотела ощутить на своих сосках его руки, а потом его рот. Я могла бы снимать его одежду по одному предмету за раз, проводить языком по его коже.

Я скользнула пальцами ниже по его груди, прикоснувшись чуть выше пояса брюк. Я забралась под подол его рубашки, ощущая мощное тело, и Роан ахнул.

Наконец, я вспомнила, как формулировать внятное предложение.

— Мне надо научиться принимать истинный облик, — сказала я.

Он схватил меня за запястье.

— Что происходит? Откуда ты достала нектар?

Я не ответила. Слова в данной ситуации не сработают. Я высвободила запястье из его хватки, затем накрыла ладонью его лицо. Вздохнув, Роан закрыл глаза, потеёрся щекой о мою ладонь, словно сдался буквально на секундочку. Хоть он и противился, между нами пылал огонь.

Я подвинулась ближе, и в моеём мозгу звенело лишь одно слово. «Мой». Я внезапно осознала, что Роан мой, и мы ничего не добьеёмся, пока он это не поймеёт.

Я почувствовала, как мои груди отяжелели, тело словно набухло. Платье казалось слишком ограничивающим. Я позволила лямкам спасть пониже, обнажая грудь в ночном воздухе, затем обвила Роана руками за шею. Пока он смотрел в мои глаза, я позволила лямке полностью упасть с плеча. Я встала на цыпочки, потерлась об него своим телом и прильнула. Я притянула его лицо к своему для поцелуя, вжимаясь беёдрами в его тело. Несколько секунд Роан боролся с желанием, напрягшись.

А потом его контроль сорвался. Его мощные руки обхватили меня. Он ответил на поцелуй, и медленное скольжение его языка заставляло моеё тело пылать от нужды. Его поцелуй был чистым удовольствием и опустошением, этот поцелуй разнеёс меня на куски и собрал обратно. Красота и кровь, любовь и ужас. Мои колени ослабели, между ног пульсировал жар. Как мне заставить его прикоснуться ко мне там, где мне надо? Мои беёдра сжимались, его руки крепче стискивали меня.

Роан отстранился от поцелуя. Наше дыхание смешивалось воедино, он всматривался в мои глаза.

— Что ты делаешь, Кассандра? — его низкий голос пробежался мурашками по спине, словно мягкая ласка.

«Не давай ему говорить». Его рот должен быть занят другим — слизывать фонтанную воду с моей кожи, целовать шею, беёдра, груди.

Кажется, я знала, как заставить его замолчать. Жар пульсировал в моеём теле, и я сбросила лямки платья с плеч, позволяя всему платью упасть на каменные плиты. Я стояла перед ним лишь в крошечных небесно-голубых трусиках. Я запустила пальцы за край трусиков, угрожая сбросить и их. На мгновение его рот приоткрылся, глаза полыхнули солнечным светом. Затем его взгляд медленно скользнул по моему телу, запоминая каждый изгиб. Роан резко втянул воздух, над головой замерцали оленьи рога, глаза сверкали золотом. Его клыки проступили одновременно с рыком, когти удлинились.

Вот так. Он не будет больше говорить. Я потянулась к подолу его рубашки, стягивая ткань с его тела, затем снова привстала на цыпочки, задев грудью его татуированный торс. Я повела беёдрами, вжимаясь в него.

Его ладони погладили моеё обнажеённое тело, сжали мою задницу, и я снова прильнула к нему. Притянув его ближе, я лизнула его шею, посасывая то место, где когда-то укусила.

Роан застонал, крепче сжимая мою задницу.

Я хотела уложить его на землю и отстранилась от его шеи. Я аккуратно начала подталкивать его к саду, тому самому, что цвеёл призраками красных и белых роз. Роан принял истинный облик и уже не заботился о том, почему, чеёрт возьми, он не должен меня целовать. Его губы изогнулись в дьявольской улыбке, и он пятился в сторону почвы и растений, запах земли окутывал нас. Я потянулась к его плечам, мягко подталкивая опуститься на землю.

Роан посмотрел на меня снизу вверх, его взгляд был голодным, хищным. Я скользнула к нему на колени и обхватила ногами за талию. Я снова посмотрелаглянула на его шею и уставилась на вену, ритмичноразмеренно пульсировавшую под кожей — примитивный ритм, на удивление единый с моим сердцебиением. Ритм привлекал меня, гипнотизируя. Когда Роан выгнул шею, я лизнула его кожу, посасывая губами и двигая беёдрами, пока меня не охватило лихорадочное, отчаянное желание. Он полностью затвердел подо мной. Он запрокинул голову ещё сильнее, и я раскачивалась на ненём.

Я посмотрела ему в глаза, наши губы разделяло всего несколько сантиметров.

— Кассандра, — произнес он гортанным рычанием, охрипшим от нужды.

От звука моего имени на его губах в моей груди вспыхнуло эйфорическое тепло, и я провела большим пальцем по его полной нижней губе.

Роан стиснул мою талию, его большие пальцы описывали круги на моих тазовых костях. Боже, это ощущалось изумительно, весь мой мир сузился до этих медленных круговых поглаживаний, каждое из которых ещё сильнее распаляло моеё тело ещё сильнее. Я ё ерзала на его коленях, сильнее вжимаясь беёдрами.

Роан испустил низкий рык, от которого у меня поджались пальчики на ногах, и его руки стиснули мои беёдра. Его большие пальцы надавили ещё ниже, и я непроизвольно выгнула спину.

Он прикасался к моему телу спереди, лаская груди, и ошеломляющая волна удовольствия омыла меня, затопив до такой степени, что я не могла вспомнить собственное имя. В моеём сознании мелькали образы дубов и солнечного света, лесной почвы.

В следующее мгновение я уже лежала спиной на земле и стягивала свои небесно-голубые трусики. Он нужен мне прямо сейчас.

Я позволила своим беёдрам раздвинуться и уставилась на него с предвкушением. Взгляд Роана опустился между моих ног, его тело буквально вибрировало от попыток сдержать себя. Он наклонился, упеёршись руками по обе стороны от моей головы. Он покрыл поцелуями моеё горло, царапая зубами кожу. Я начала постанывать под ним и вцепилась в его ремень, лихорадочно расстетёгивая. Мне надо раздеть его, надо ускорить происходящее. И всеё же Роан двигался мучительно медленно, неторопливо опускаясь с поцелуями по моему телу. Теперь его рот накрыл мою грудь, посасывая и лаская языком.

Я выгнула спину, пытаясь притянуть его ближе, но Роан сдерживался, неторопливо оставляя поцелуй за поцелуем и спускаясь по моему телу. Его рот оказывался всёе ниже, уже на беёдрах, и я запустила пальцы в его волосы, отчаянно желая его. Фрагменты слов крутились в моей голове… касание… пальцы… влага…

Наконец, Роан раздвинул мои ноги и забросил себе на плечи. Медленно и нежно он поцеловал внутреннюю сторону беёдер, лаская своими изумительными губами мою обнажеённую кожу. Я стиснула его волосы. Я хотела ощутить его язык на себе, я хотела…

Он начал целовать меня между ног, язык прошеёлся по холмику между моих беёдер. Воспарив от удовольствия, я задвигалась под ним. Моеё тело пылало огненным жаром, и я стонала, вскидывая беёдра. Когда его язык очутился во мне, я закричала, впиваясь пальцами в землю. С каждым движением его языка моеё тело возносилось всеё выше, пока мощный оргазм не накрыл егоменя, и я стиснула его беёдрами.

— Роан, — прошептала я. Он снова покрывал поцелуями мои беёдра, пробуя на вкус кожу, и его тело сияло чистым золотистым светом. Неописуемая сила. Я чувствовала себя расслабленной, дрожала.

И всёе же я ещё не достигла того состояния. Я до сих пор не приняла истинный облик. Мне нужно больше его, мне нужен он весь. Я понимала, что Роан всеё ещё сдерживается, держит какую-то часть себя на цепи.

Затем я осознала, что мне нужно сделать. Мне это снилось, давным-давно, ещё при первой нашей встрече. Мне снилось, что я бегу по лесу, сбрасывая одежду. Это была охота, и я была его добычей.

Я перевернулась, что-то побуждало меня встать на четвереньки. Над садом тут же прокатился рык, вырвавшийся из горла Роана. Кончики его пальцев медленно погладили мою спину, егои прикосновение послало горячую дрожь по моей коже. Он положил ладонь между моих ног, и я толкнулась навстречу его руке.

— Кассандра, — простонал он.

Я сильнее выгнулась, раскрываясь и отчаянно желая его. Роан зарычал, его ноги раздвинули мои колени, и я опустилась ниже, вытянув руки по земле. Стиснув мои беёдра, он удерживал меня на месте. Наконец, он со свирепым стоном ворвался в меня, наполнив до упора. Удовольствие затопило моеё сознание. Пока моеё тело привыкало к нему, Роан двигался медленно, и я могла думать лишь об его неспешных толчках. Мои пальцы начали впиваться в почву, когда он задвигался быстрее. Фрагменты слов замелькали в моеём сознании как осенняя листва на ветру… наполни меня… заяви права… пара… мой… охота…

Примитивный порыв затопил моеё тело, и вот уже не ногти царапали землю — то были мои когти, а нижнюю губу пронзили клыки. Роан двигался всеё быстрее, держа меня за шею одной ладонью. Затем там очутился его рот, язык скользнул по коже. Леёгкое касание зубов, деликатный укус, и он начал с силой потирать меня между ног. Я чувствовала, как сливаюсь с ним, с землеёй, и наконец, удовольствие разбило меня на миллион кусочков. Моеё тело стиснуло его, и я застонала. Роан зарычал, мощно кончая и не отрывая рта от моей шеи, его тело всеё светилось. Тяжело дыша, он привлеёк меня к себе, обняв обеими руками.

— Ты приняла истинный облик, — прошептал он мне на ухо. Пока я переводила дыхание, прислонившись к его обнажеённому телу, Роан убрал влажные волосы с моего лица. — Вот она, моя Кассандра.

Я медленно приподнялась и глянула в отражение в одном из теёмных окон. Там я увидела себя в истинном облике — клыки поблескивают в лунном свете, на руках когти, а сквозь розовые волосы виднеются удлинившиеся ушки.

Вот она, Кассандра в истинном облике.

Глава 34

Пока я сидела в кафе напротив Бранвен, моё сердце бешено стучало. Я смотрела в карманное зеркальце, отражение которого показывало дверь в логово паучихи. Теперь в коридоре толклось одиннадцать охранников. Эта дополнительная охрана там из-за того, что они опасались действий с нашей стороны? Или охранникам просто заняться нечем?

Я подняла взгляд от зеркала и посмотрела в глаза Бранвен. Она сидела напротив меня за пластиковым столиком, спокойно прихлёбывая из своей кружки и полностью меня игнорируя. Она была не в настроении болтать с женщиной, которая шпионила за ней и обвинила в измене. И я её понимала.

По-прежнему глядя в зеркало, я сказала в третий раз за утро:

— Я сожалею. Прости меня, Бранвен.

Бранвен не ответила, и между нами снова воцарилось молчание.

Пока я сидела за столом, моё нутро скручивало нервозностью. Роан, Эльрин и Нериус вошли в церковь больше двадцати минут назад, и я понятия не имела, что происходит. Я собиралась поискать холл и посмотреть, атаковали ли они, когда вдалеке раздался вой первой банши. Волоски на моей шее встали дыбом. Крик был приглушённым, далёким, но мгновенно узнаваемым. Нападение началось.

Бранвен встала.

— Пора.

Я поднялась, мои мышцы напряглись.

— Ты прикроешь мне спину?

Она просто смотрела на меня тёмными и холодными глазами.

«Ладно. Не слишком успокаивает, но мне больше не с кем работать».

Я посмотрела в зеркало, стараясь не думать о своём последнем путешествии сквозь отражения, когда Сиофра бросилась на меня. Мне надо двигаться быстро.

Я сделала глубокий вдох, и мой разум слился с зеркалом, соединившись с ним. Затем я прыгнула, и прохладное отражение омыло мою кожу. Я выскочила в коридоры дворца — прямо перед удивлёнными охранниками в атриуме. Двое из них оправились немедленно и бросились вперёд с поднятыми мечами.

Я позволила своему разуму опустеть, ища зверя внутри, ту сосредоточенность, настоящий момент.

Но я находилась в подземелье, в тесном коридоре. Тесном как моя камера, окружённом полной изоляцией, в месте, где ничто не движется и ничего не происходит, и мои рёбра пронизывают кожу, нет-нет, нет-нет-нет-нет…

Охранник, находившийся ближе всего ко мне, замахнулся мечом. Оружие с громким лязгом ударилось обо что-то. Узкий кинжал.

Моя тень присела рядом со мной, держа два клинка. Она резко развернулась, и клинок вонзился в шею охранника. Второй бросился на мою тень, взревев. Я отодвинулась и побежала по коридору.

Бранвен выиграла мне время, необходимое, чтобы собраться. Я резко развернулась, уставившись на надвигающихся мужчин и ощутив внезапное оживление. Вот оно. Я могу погибнуть здесь, но даже если так, это будет что-то значить. И я умру в движении.

Полыхнула древняя тёмная сила, и я быстрее побежала прочь от своих охранников как стрела, летящая по ветру. Волчьи когти вытянулись на кончиках моих пальцев, и я почувствовала, как мои клыки удлиняются. Я резко развернулась, отчаянно желая раздирать плоть фейри. Когда ближайший охранник добрался до меня, я схватила его и шарахнула о стену. Я разорвала ему шею, ощутив вкус крови на языке. Его крики эхом отражались от каменных стен.

Вдалеке завыла банши. Кто-то вот-вот умрёт.

Я издала рёв и развернулась лицом к остальным. На меня надвигалось ещё трое. Моя тень теряла позиции, сражаясь с фейри, вооружившимся огромным боевым топором. Позади нас два фейри заряжали арбалеты.

Я выгнула спину, и время замедлилось.

Тёмные завитки страха вились вокруг меня, и самый сильный исходил от фейри, которого я укусила. Страх смерти. Я впитала его в себя вместе с остальным. Я объединила их, взбивая страх до более сильного, кошмарного ужаса.

«Владычица Ужаса».

Отведя руки назад, я отразила ужас во всех охранников вокруг меня.

Фейри с боевым топором пошатнулся, выронив оружие. Остальные остановились, их тела сильно задрожали. Кто-то заплакал, два других завизжали, широко раскрыв глаза от ужаса.

Затем мы с тенью бросились действовать.

Кинжалы и когти свистели в воздухе, полосуя, пронизывая, рассекая плоть. Кто-то умирал с криками. Другие не издавали ни звука, лишившись воздуха в лёгких и дара речи. Двое попытались унести ноги, привести помощь и умерли с кинжалами в спинах.

Ярость сражения струилась во мне, и я думала лишь о силе момента, как чистый хищник.

Через считанные секунды всё было кончено. Некоторые мертвы, другие близки к смерти или без сознания и уже не представляют угрозы. Я поспешила к двери, дёрнув ручку в атриуме. Не заперто. В конце концов, зачем запирать дверь, охраняемую одиннадцатью фейри-мужчинами?

Она отворилась с громким скрипом.

***

Когда я шагнула в тёмную допросную комнату, дверь со скрипом закрылась за мной. Тихо пройдя в помещение, я вытащила маленький фонарик из кармана. Мои шаги эхом отражались от каменных стен.

Я обвела лучом комнату, замечая слои паутины, которая покрывала пол и стены. Луч скользнул по Лорду Балору, его безглазый труп смотрел на меня. К горлу подступила желчь, и я задрожала, водя лучом по комнате в поисках Камня.

— Пикси вернулась, — тихий шёпот из угла комнаты породил дрожь, пробежавшую по моей спине.

Напрягшись, я резко развернулась, чтобы навести луч света на источник звука. Паукообразная фигура двинулась из теней. Она смотрела на меня, и её насекомообразные глазки сверкали в свете фонарика.

— Я в восторге, — прошипела она. — Пробовать тебя на вкус в прошлый раз было… изысканно и аппетитно.

Я облизнула свои зубы с клыками. Позади неё маячили тёмные приземистые очертания Лондонского Камня. Я почти чувствовала силу, пульсировавшую в нём и манившую меня ближе.

Старуха кралась в мою сторону на восьми тощих ножках. Затем она вдруг бросилась на меня, и из её рта выстрелила нить шёлка. Моя тень метнулась вперёд, ударив в грудь ногой.

— Тени не ведают отчаяния, — я обнажила свои острые зубы в хищном оскале.

Моя очередь. Я простёрла свои чувства, ища завитки страха.

Я ничего не нашла.

Она двинулась вперёд быстро как змея, её конечности постукивали по каменному полу. Её хвост замахнулся, ударив по тени и сбив её с ног. Дознавательница выплюнула в меня ещё одну нить паутины, и я прыгнула прочь, перекатившись по полу. Паутина промазала на несколько сантиметров. Паучиха засеменила в мою сторону, задрав хвост в воздух. Я отпрянула и нечаянно задела рукой нить шёлка.

Печаль тут же накрыла меня. Это гиблое дело. Она сильнее, быстрее. Она не знала страха. Мне надо убить себя, пока она не окутала меня своей липкой паутиной.

Когда она сделала ещё один шаг в мою сторону, моя тень встала между нами, выиграв мне драгоценные секунды. Призвав всю свою силу воли, я содрала шёлк со своей ладони и смазала его на каменный пол. Когда я сделала это, отчаяние рассеялось.

— Не стоило тебе приходить, Владычица Ужаса, — её древний голос сочился презрением. — Я ничего не страшусь. Я старше самого города.

— Все чего-то боятся, — я достала из кармана зажигалку. Когда я щёлкнула ей, вспыхнуло крохотное пламя, заворожившее меня. Я подняла руку, держа язычок огня прямо над нитями шёлка. — Если ты ударишь по мне, это упадёт. Твоя паутина легко сгорит, так? Я это видела.

Она хрипло рассмеялась.

— Ты подожжёшь всю комнату? Ты сгоришь со мной, малышка пикси. Ты умрёшь.

— Ну и ладно. Мне не помешает отдохнуть, — я опустила пламя пониже.

Она дёрнулась, в глазах что-то промелькнуло. Страх. Я попыталась ещё раз, и на сей раз время замедлилось. Вот оно. Крохотный завиток тёмного страха.

Это всё, что мне нужно.

Я запрокинула голову, втягивая в себя завиток страха. Глубоко между моих рёбер он пульсировал как маленькое сердце, становясь всё крупнее. Её страх извивался и искажался, заводя песни о преисподней и огненной смерти. Он пел о чернеющей коже, о пылающих волосах. На той стороне смерть ждала всех, даже её саму. А потом, резко выгнув спину, я швырнула всё обратно в неё.

Её тело задрожало, нога со странным стуком ударила по полу. Её лицо, похожее больше на насекомое, чем на женщину, превратилось в искажённую маску ужаса, парализованную страхом.

Я сдвинулась в сторону, поднимая коготь, чтобы оставить след на её обнажённом и уязвимом мягком горле. Я сделала шаг вперёд, затем застыла.

Её хвост всё ещё двигался, раскачиваясь влево и вправо, ядовитый кончик был высоко поднят. Ужас в её мозге не остановил его, словно хвост двигался самопроизвольно, повинуясь рефлексу атаковать и жалить, если я окажусь слишком близко.

Я метнулась в сторону, оказавшись вне досягаемости. Если не считать подёргивающегося хвоста, она не отреагировала, её рот разевался от ужаса. Оставаясь на безопасном расстоянии от хвоста, я побежала прямиком к Лондонскому Камню.

По мере приближения его крики звенели в моём черепе, подзывая к себе. И там, завывая поверх остальных, голос моей матери визжал в шуме.

Мои руки превратились в руки пикси, пальцы сделались бледными. Я провела кончиками пальцев по шероховатой поверхности камня, нащупывая силу, которая приглушённо пульсировала внутри. Но ничего не случилось. Камень оставался закрытым.

Когда я прикоснулась к нему в первый раз, магия ошеломила меня, но условия не были такими же. Когда я прикоснулась к нему впервые, моя рука кровоточила, потому что я разбила стекло витрины. И когда я дотронулась до Камня, моя окровавленная ладонь зажгла его.

«Родословная ужаса, объединённая кровью».

Я достала кинжал из-за пояса, сжала лезвие правой рукой и полоснула её одним быстрым движением, вздрогнув, когда кровь потекла по моей ладони и запястью. Затем я разжала кулак и с силой хлопнула по камню.

Крики раздались вокруг меня водоворотом агонии. Сотни голосов, завывающих в ужасе, страхе и боли, и я тоже была среди них, кричала голосом в толпе. Река страданий, текущая бесконечно.

«В Лондонский Камень».

У меня не было имени, не было тела, не было ничего, что можно было бы назвать моим.

«Ты Кассандра Лидделл, лич страха, пикси, Владычица Ужаса, бывший агент ФБР».

Всё, что я могла сделать — это слиться с шумом, добавить свой голос к мукам.

«Ты ищешь Короля Огмиоса. Твоего отца».

Сквозь натиск воплей голос моей матери кричал громче остальных.

Её крик ужаса, хранимый здесь Огмиосом. Я чувствовала здесь и короля, ещё одно присутствие в море ужаса. Его дух вился вокруг меня ледяными завитками тёмной магии. Я запрокинула голову, позволяя его присутствию течь в меня, связать нас. И когда я притянула его дух в свой, я поняла, что пора уходить.

Только я не могла. Голоса притягивали меня ближе, манили в хаос непреклонным зовом массового страха. Напуганная толпа обладает властью. Страх в своей ужасной манере порождает силу, и я хотела слиться с ними. Кричать с ними. Я позволила себе погрузиться в ужас, открыла рот для вопля.

Но что-то оттащило меня назад, дёрнуло за руку. Я противилась, пытаясь остаться здесь, где мне и место.

А потом я внезапно очутилась в пещере дознавательницы, где моя тень оттаскивала меня от Камня и лихорадочно тыкала пальцем куда-то за меня.

Дознавательница поворачивалась ко мне лицом, её черты исказились от ненависти.

— Ты будешь страдать! — завизжала она, всё ещё дрожа.

Я отшатнулась, до сих пор пребывая в шоке от волнения ужаса, которое я испытала, но этот страх также питал меня. Дознавательница засеменила ближе, держа хвост высоко над головой.

Я вытащила маленькую зажигалку. Когда я щёлкнула ей, крошечное пламя снова вспыхнуло. Я бросила его в паутину. Пока перепуганные глаза дознавательницы следили за дугой огня, я подняла запястье и посмотрела в отражение на браслете.

Горячее, обжигающее пламя лизнуло мою кожу, когда я прыгнула прочь.

Глава 35

Прикосновение к Камню снова породило крики ужаса в моём черепе.

В своём чистом и аккуратном номере отеля я легла на кровать и закрыла глаза, стараясь заглушить шум. Я хотела побыть в одиночестве. На мгновение я подумывала открыть мини-бар отеля и заглушить крики, но быстро оттолкнула эту мысль. Больше никогда.

Вместо этого я поискала мысленную связь с Королём Огмиосом.

Там, под бушующей поверхностью моего разума, имелось чужеродное присутствие — паутина воспоминаний и мыслей, которые не принадлежали мне, и я едва их понимала.

Я аккуратно поддела паутину и её тёмные нити воспоминаний. Как только я прикоснулась к нити, меня немедленно затопил поток таких мощных образов и чувств, что они вышибли из моих лёгких весь воздух. Я быстро отстранилась, моё сердце гулко стучало.

Огмиос был очень старым фейри. Он прожил много веков. Нырнуть в его воспоминания — это всё равно что пытаться нырнуть в Атлантический океан, где я утону за секунды.

Нет. Если мне нужно что-то из его разума, придётся выуживать это. Осторожно.

Я поколебалась. С чего начать? Я понятия не имела, как просканировать паутину воспоминаний на предмет слабости.

Начну с себя — его величайшего позора.

Закрыв глаза, я вызвала в памяти тот день, когда Огмиос пришёл навестить меня и отшатнулся от ужасного запаха. Когда я использовала этот образ, чтобы поддеть его память, нить воспоминаний жарко засияла в паутине.

Я хотел увидеть её, но было слишком темно. В соответствии с моими же приказами, естественно. Я знал, что это отродье может сделать всего с одним проблеском света. Крохотное отражение, и она исчезнет. Нет, я оставлю её во тьме. Достаточно и чувствовать её эмоции пикси — сломанная, напуганная, отчаянная. Я ощущал в ней аппетитный страх и на мгновение поддался искушению почувствовать его, насладиться им, упиваться, но всё же воспротивился соблазну. Я не потеряю контроль из-за этой… ошибки.

— Уже сломалась? — спросил я у неё. — Спустя всего два месяца?

Я отстранилась, в горле встал ком. Его ядовитые мысли вызывали у меня отторжение, подпитывали ненависть и злость. Выждав минутку, чтобы собраться с мыслями, я снова двинулась к воспоминанию. Оно связывалось с другими, и одно манило меня ярче и сильнее остальных.

Простирая свой разум, я прикоснулась к нити.

***

Мужчина, одетый в небесно-голубой вельвет, стоял передо мной на полу с ошеломительной мозаикой в виде черепа под водой. Его руки дрожали, и вид его ужаса питал меня тёмным удовольствием. Я склонился над своим столом, пытаясь скрыть улыбку. Солнечный свет лился через высокие окна, освещая его рыжие волосы.

— Мне очень жаль, Ваше Величество, — пролепетал он. — Но человеческая женщина настаивает, что вы перед ней в долгу. Мне бросить её в камеру?

Я холодно смотрел на жеманного слугу. Бесполезный. Все они бесполезные — за одним исключением.

— В долгу? — я позволил ему услышать ярость в своём голосе. — Перед человеческим животным? Перед грязной тварью? Как ты вообще можешь вообразить такое? Меня поражает, что ты беспокоишь меня этим вопросом прямо перед собранием совета.

— Конечно, Ваше Величество, — он поклонился ещё ниже, и его лоб задел мозаику в виде черепа. — Я сейчас же о ней позабочусь.

— Нет. Ни о чём ты не позаботишься. Ты пойдёшь к капитану стражи и сообщишь ему, что тебе надо всыпать тридцать ударов плетьми за бесполезность. А на обратной дороге отправь сюда человеческое животное. Я сам о ней позабочусь.

Слуга едва не споткнулся о собственный плащ, спеша убраться. Неужели я был слишком мягок с наказанием?

Мой взгляд упал на миску яблок на углу стола. Пролежав тут два дня, они были уже не такими сочными и манящими. Все нетронутые, разумеется. Надо заменить их новыми.

Когда дверь распахнулась, вошла молодая женщина, державшая свёрток ткани. Её страх врезался в меня жарким восторгом. Я едва не закрыл глаза от удовольствия, но воспротивился искушению. Её ужас имел знакомый привкус.

Это она.

Моя ошибка годичной давности, после панихиды по моим родителям. Отвратительная слабость. Её тело было молодым, мягким и зовущим… и она подловила меня в самый уязвимый момент. Потаскуха. Животное.

Свёрток ткани внезапно пошевелился, издав тихий звук. Женщина прижала его ближе, забормотав что-то. Ребёнок.

— Чего ты хочешь, шлюха? — лёд окрасил мой тон.

— Ваше Величество, десять месяцев назад мы встретились на церемонии рунного камня. Вы были…

— Я тебя помню. Я помню ту ночь. Тебе не потребовалось много, чтобы раздвинуть ноги, так? — тварь, может, и красива, но её мораль вызывала у меня отвращение.

Она была одной из немногих людей, которые до сих пор почитали фейри как богов — так, как это и должно быть. Она и её животные дружки призвали нас к горному хрусталю, боготворили нас. А потом она соблазнила меня своим полупрозрачным платьем, выставив грудь напоказ, как шлюха, искушая меня.

— После церемонии в мае я забеременела. Я родила дочь. Это она. Если вы позволите мне жить здесь…

— Мой ребёнок? Невероятно! — ледяные пальцы ярости стиснули моё сердце. Я не мог породить на свет такое убожество… Немыслимо.

— Она должна быть вашей, мой король. Я не была ни с кем другим.

— Я не твоё величество, тварь. Потаскуха. Ты не фейри и никогда ею не будешь, — мои кулаки сжались от злости. — Подойди ближе.

Она шагнула ко мне, её светлые волосы рассыпались по спине. Красивая, да, но не фейри. Запретный плод.

Я встал из-за стола, желание и ярость грохотали в моём теле. Я хотел перерезать ей горло на этом самом месте. Я хотел содрать её одежду и оттрахать её, чтобы она пищала как тварь на холодном плиточном полу.

Я не сделал ни того, ни другого. Я контролировал себя, в отличие от того слабого фейри, которым я был в опьяняющей атмосфере человеческой церемонии плодородия. Я приблизился к ней и посмотрел на ребёнка.

Мои же насыщенно-голубые глаза смотрели на меня, голубые как древняя река Уила Брок. Она была грязнокровкой, я это чувствовал, хотя её эмоции были простыми — эмоции юного ребёнка. Выродок с моей кровью.

Её мать приподняла её.

— Её зовут…

— Мне плевать, как её зовут, шлюха.

— Ваше Величество. Нам нужны деньги. Нескольких золотых монет вроде тех, что вы дали мне той ночью, будет более чем достаточно…

Ну конечно. Золото. Чего ещё захочет жадное животное?

— Жди снаружи. Я об этом позабочусь.

— Конечно, — она улыбнулась мне, пятясь прочь.

Я ждал, пока она уйдёт, и дрожал от ярости. Как я мог быть настолько слаб?

Я подумывал мгновенно убить её, но что-то меня остановило. Я повернулся к миске с фруктами, взял одно яблоко и понюхал его. В моём рту выступила слюна, хотя оно уже умирало.

Я посмотрел на него, а потом сжал кулак, сокрушив фрукт в месиво. Теперь я сильнее искушения. Я сохраню в живых это напоминание о своей слабости. Оно поможет мне оставаться сильным.

Я подошёл к задней стене, где к колоколу крепилась серебряная цепочка. Я дёрнул за неё, призывая Рикса.

В ожидании я пересёк плиточный пол и вытер руку вышитым носовым платком. Через несколько мгновений появился Рикс, отвесив низкий уважительный поклон. Единственный мужчина, которому я мог доверять.

— Там снаружи женщина, — сказал я. — С ребёнком. Ребёнком-пикси. Результат неосмотрительности одного из наших фейри-лордов.

Он не выказал шока, вообще не продемонстрировал эмоций.

— Да, Ваше Величество.

— Отведи женщину в камеры, — я задумался на мгновение. Незачем тратить хорошие вещи впустую. — Позднее я скормлю её страх Камню.

— А ребёнок?

— Отнеси её к повитухе подменышей. Пусть её поместят… далеко. В человеческом мире.

— Что мне делать с человеческим подменышем, которого мы получим взамен?

Мне было абсолютно всё равно.

— Убей её, продай, оставь в качестве рабыни — делай всё, что тебе вздумается.

— Да, Ваше Величество, — он повернулся и ушёл. Я мрачно смотрел ему в спину, думая о своём кнуте. Сегодня ночью я снова покаюсь и больше никогда не допущу такой ошибки.

***

Я отстранилась от воспоминания, чувствуя желчь, подступившую к горлу. Я действительно слышала крик своей матери. Король скормил её ужас Камню.

Мои пальцы сжались в кулаки. Возможно, несколько месяцев назад я бы развалилась на куски.

Но уже нет. Я знала, кто я. Я знала, что мне нужно сделать, и на чём сосредоточиться дальше.

Я позволила той части паутины умереть, представив, как она гниёт в моём сознании. Я пощадила лишь воспоминание о том, как король скармливает страх моей матери Камню. Я потянулась к нити воспоминания и прикоснулась к ней.

Так много воспоминаний связывалось с Камнем, расходясь в паутине его мыслей.

Одно было самым старым и самым сильным, и я притянула его к себе.

***

Я брёл по грязным улицам Люденвика, жаждая страха. Моё тело ослабело, лишившись магии и медленно увядая. С тех пор, как римляне покинули Лондиниум, оставшиеся Благие почти не кормились, и немногие помнили о почитании нас.

Возможно, нам стоит эмигрировать на север, но мысль о том, чтобы оставить наши завоёванные земли Благим, была невыносимой. Нет. Мы будем выжидать, выгадывать подходящий момент. Или умрём — здесь, возле реки Уила Брок, где люди когда-то боготворили нас.

На грязной земляной улице я прошёл мимо женщины, стиравшей одежду в ванне грязной воды. Её лицо было запачкано сажей. Я осмотрелся по сторонам, оглядывая грубые деревянные хижины вокруг нас. Совершенно никого.

Нет мужчин, которые прогнали бы меня железным копьём. Лишь женщина и я. Я подошёл ближе, и она настороженно подняла глаза, а я уже почувствовал острое покалывание страха. Я зарычал на неё, позволяя своим клыкам проступить буквально на мгновение. Она закричала в ужасе и отпрянула, но мне было уже всё равно, я закрыл глаза и позволил страху наполнить моё тело.

А потом из дома выбежал мужчина. Огромный, широкоплечий, с железным клинком.

Я бросился бежать, страх женщины даровал мне скорость, которой у меня не было прежде. Я пронёсся по улицам и спрятался за каменной стеной Лондиниума.

Тяжело дыша, я внезапно ощутил резкую тягу; что-то манило меня, странно знакомое, словно мать звала меня домой. Я последовал за ощущением глубже в Лондиниум.

Посреди пустой террасы стоял высокий камень. И он пульсировал силой.

Я подошёл ближе, мои шаги были робкими, напуганными. Но чем ближе я подходил, тем сильнее уверялся, что эта штука мне не навредит. Что она на самом деле принадлежала мне, родословной Уила Брок. Я положил руку на камень, ошеломлённый мощной силой, которая содержалась внутри.

Резервуар ужаса.

Он шептал в моих ушах, рассказывал мне о прошлом, о криках Лондиниума, когда Боудикка сожгла его дотла. Я знал, что он древнее меня. Древнее фейри. Он был здесь задолго до всего этого. И он предложил мне силу. Всё, что я должен дать в ответ — это страх. Не только человеческий страх, но и страх фейри тоже. Для камня они одинаковы. Я буду приносить жертвы, а он будет давать мне силы, чтобы отвоевать наши земли у Благих.

Сделка, заключённая на крови.

Я поднял глиняный осколок с земли и порезал ладонь, моё сердце бешено стучало. Затем я шагнул вперёд и прикоснулся к камню, пятная его своей кровью.

***

Я быстро отстранилась от воспоминания, пока мне не пришлось разделить связывание Огмиоса с Камнем.

Моё дыхание сбилось, кулаки сжимали покрывало. Тошнота подступили к горлу, тело сделалось липким от пота. Теперь моя голова раскалывалась от боли, словно в ней эхом отражалась вся та боль многих столетий прошлого.

Его развращённый разум распространялся в моём как опухоль. Его эмоции были слишком интенсивными, слишком отчаянными, слишком кислотными. Я теряла себя. И всё же мне надо было знать больше, надо было понять своего врага.

Стук в дверь эхом разнёсся по комнате.

— Кассандра? — голос Роана.

— Уходи! — мой голос прозвучал сдавленно, странно.

Этот дерзкий паскудник тут же распахнул дверь. Ненависть тлела в моей груди.

— Ты в порядке? — спросил он. — Ты пробыла здесь больше трёх часов и…

Я сердито смотрела на него, ярость опаляла мой разум. Роан из дома Таранисов. Дома шлюх, грязных предателей, которые были скорее животными, нежели фейри.

— Я же сказала тебе уйти, развратный ты паразит! — заорала я на него. — Убирайся, пока я не освежевала тебя железным ножом, как твоего отца-изменника!

Его глаза широко распахнулись, и он как будто застыл.

Я заскрежетала зубами.

— Не сейчас, Роан, пожалуйста. Огмиос… мне нужно ещё немного времени. Уже почти всё.

Роан потянулся ко мне.

— Он развращает тебя.

— Не подходи ближе! — взревела я. Я хотела броситься на него и разорвать ему горло. Я чувствовала, как проступают мои когти…

Нет. Это Огмиос. Это не я. Я подавила это желание.

— Просто… ещё немного, — выдавила я. — Я почти закончила.

Роан поколебался, затем резко кивнул. В его глазах сверкнула ярость. Он переступил порог и захлопнул дверь за собой.

Я следовала за нитью паутины воспоминаний и чувствовала, что ответ таится буквально за следующим изгибом, в более старом воспоминании, которое пульсировало эмоциями.

Я подтянула нить поближе, и она поглотила меня.

***

Возле дворца, всего в пятидесяти метрах от нашего прекрасного фруктового сада, Отец смотрел на меня со своего коня.

— Ты можешь это сделать. Ты достаточно большой, чтобы самостоятельно забраться на лошадь.

Мои глаза защипало от слёз раздражения. Конь Отца был огромным и злым. Однажды, когда я его погладил, он меня укусил. У меня до сих пор сохранился шрам.

Голубые глаза моего отца оставались непреклонными. Если я не смогу сам ехать на лошади, он оставит меня дома с матерью.

Призвав всю решительность, я повернулся к тёмному коню. Я стиснул зубы и побежал к нему, схватившись за гриву в прыжке. Я затащил себя вверх и перекинул ногу через его спину. А потом внезапно я оказался на коне и посмотрел на мир сверху. Я и прежде много раз ездил на этом коне, но теперь всё ощущалось так, будто я оказался даже выше.

Лицо моего отца озарилось гордой улыбкой.

— Хорошая работа, Огмиос.

Его слова согрели меня, и я опустил глаза, чтобы скрыть румянец.

— Нам пора отправляться, — сказал он. — Разведчики доложили о крупной группе, направляющейся в нашу сторону. Наверное, ничего страшного, но нам стоит сохранять бдительность на случай вторжения Благих.

Я кивнул. Лидер должен быть настороже.

— Араусио, — промурлыкал мягкий голос моей Матери позади нас. — Мой лорд.

Мы оба обернулись. Одетая в белое, она стояла снаружи сияющих стен дворца с двумя охранниками по бокам. Её тело мерцало оранжевым свечением, которое всегда следовало за ней, а глаза искрили бледно-фиалковым.

— Мне пора, — крикнул ей Отец. — Мы вернёмся через два дня. Максимум через три.

Она скрестила руки на груди, надула губы.

— Ты уедешь, не поцеловав меня на прощание?

— Поцелуй с тобой никогда на этом не заканчивается, — сказал мой Отец, и его голос окрасился удовольствием.

Моя мать развернулась и вошла в ворота дворца, а Отец смотрел ей вслед.

Мгновение спустя он сказал:

— Жди здесь, Огмиос. Я на минутку.

Я по опыту знал, что это ложь, но беспомощно смотрел, как он слезает с коня и идёт следом за моей матерью через ворота.

Я прождал минуту, потом ещё одну. Мой живот заурчал, и я вздохнул. У меня не будет времени поесть перед тем, как мы отправимся в путь. Я глянул на яблоневый сад. Яблоки сейчас были в самом соку, их красная кожица блестела на солнце. Во рту у меня выступили слюнки, когда я подумал, как укушу сладкую сочную мякоть. Но Отец сказал мне ждать.

Конечно, он сказал, что это займёт всего минуту, хотя на деле всё явно не так. Я был достаточно взрослым, чтобы понимать, чем занимаются он и Мать. Я просто спрыгну, съем одно-два яблока и возьму ещё парочку в дорогу.

Прыжок с коня пугал меня, но я справился. Я поспешил в сад, сладкие ароматы манили меня. Пчёлы жужжали вокруг, когда я подошёл к ближайшему дереву и стал искать идеальное яблоко. Затем я заметил подходящий плод — поглубже в саду, на небольшом дереве. Я пригнулся, проходя под большой веткой, в тени деревьев, и приближаясь к идеальному фрукту. Он готов был упасть с ветки, и я легко его сорвал. Я понюхал яблоко, закрыв глаза от сладкого запаха, потом откусил большой кусок. Возможно, во мне говорил голод или предыдущий момент славы на коне, но это было самое сладкое яблоко в моей жизни.

Внезапный крик охранника застал меня врасплох. Я витал в облаках, уминая яблоко и представляя, как буду самостоятельно скакать на коне Отца. Я даже не заметил, как прошло время. Я развернулся, поспешил к краю сада и остановился там.

Там были дюжины всадников. Они сверкали красотой, их волосы были светлыми, тела украшались листьями. Они хлынули через арочные ворота во дворец, сжимая в руках пики. Благие. Я почти не встречал их прежде, и уж точно не видел на нашей территории. Моё тело застыло, и я просто стоял между деревьями, крепче сжимая яблоко в руке.

Время как будто замедлилось, пока я не услышал крик моей матери откуда-то из дворца.

Я смотрел, как Благой выбегает из нашего дома, таща мою мать. Её тело обмякло и покрылось кровью, и Благой швырнул её на землю как яблочный огрызок. Она шлёпнулась без сопротивления, окровавленная, с распахнутыми и отсутствующими глазами.

Я не мог пошевелиться, моё сердце застыло. Другой Благой на лошади скакал прочь от нашего дворца, убирая огромный меч в ножны. Затем его взгляд наткнулся на меня, губы ожесточённо дрогнули. Моя ладонь подбиралась к ножу на моём поясе. Я брошусь на него, перережу горло и вытащу отсюда свою мать. Мой отец выбежит из дома и поможет мне прогнать нападавших. Мы заставим их заплатить.

Благой воин сделал внезапный шаг в мою сторону.

Я бросился в сад с бешено стучащим сердцем, и хохот Благого эхом отдавался в моих ушах, когда я поддался собственной трусости.

***

Я отстранилась от воспоминания, всё ещё чувствуя, как ветки садовых деревьев хлещут меня по лицу, пока я убегала от хохочущего Благого, охваченная ненавистью к себе и страхом.

Я делала глубокие вдохи, стараясь аккуратно отделить то, кем я была, от эмоций и мыслей Короля Неблагих. Я хотела знать больше, но, возможно, Роан прав. Огмиос медленно развращал меня. Этот фейри был древним и могущественным, и с каждым воспоминанием, в которое я погружалась, его паутина мыслей как будто всё больше разрасталась в моём сознании. Я уже чувствовала, что его воспоминания набирают силу.

Но это палка о двух концах.

Если я чувствовала его мысли, сливающиеся с моими, может, он также мог почувствовать мои.

Я аккуратно нырнула в свой разум, сканируя паутину его мыслей. Я больше не хотела его воспоминаний. Мне нужно было увидеть его сейчас.

…Я смотрю на поле битвы с холма. Благие медленно теряют позиции, и я улыбаюсь. Мы сумели пробить их защиты в трёх разных местах вдоль границы. Их армия не сможет долго растягиваться на такое расстояние. Неделя, может, две, и мы пробьёмся. Может, через два месяца я смогу снова ступить на земли своих родителей.

Я сжала кулаки, закрывая свой разум щитом, напоминая себе, кто я. Кассандра, не Огмиос. Затем я выбрала образ из собственных воспоминаний — чистый, ясный образ. И я швырнула его в паутину мыслей короля.

Лучники Благих были умелыми, лучше моих. Я решил обучить отдельный отряд кавалерии, чтобы они бросались на вражеских лучников. С более плотной броней им не понадобится гибкость…

В моём сознании появился странный образ. Смуглый человеческий мужчина с ореховыми глазами и говорящим вороном на плече стоял на лондонских улицах. Я удивлённо моргнул, потеряв ход мысли. Какая странная мысль посреди сражения. Человеческое животное. Я покачал головой. Пора посылать мои вспомогательные отряды. Я поднёс боевой рог к губам.

Я позволила своему лицу озариться улыбкой. Я аккуратно поднялась с кровати, и меня атаковала неожиданная волна головокружения. Сколько я здесь пролежала?

— Роан?

Он почти сразу же открыл дверь, и черты его лица исказились от беспокойства.

— Думаю, я могу его достать, — сказала я слабо. — Я смогу заполучить короля.

Глава 36

Как король, я дал обещание вернуть наши земли. И теперь я его выполню.

Сквозь хлопающий холщовый полог в палатку проникал прохладный воздух. Я позволил себе насладиться его деликатной лаской — ощущение победы. Это ветерок наших земель. И он доносился с лёгкими завитками дыма и крови, с запахом войны.

Я старался сохранять сосредоточенность, переключив внимание на генерала, пока тот говорил.

— …Тридцать пять раненых. Трёх придётся отправить обратно. Они не смогут дальше сражаться. Однако силы Благих потеряли критически важную точку защиты, и с их стороны потери превышают сотню душ. Мы поймали девятнадцать пленников…

Я позволил своему взгляду скользнуть по военному совету. Все они сидели прямо в своих креслах, с сосредоточенным вниманием слушая своего генерала. Перед каждым стояли стакан воды и миска фруктов, но все остались нетронутыми.

«Почему? Разве они не голодны перед сражением?» Непрошеная мысль. Понятия не имею, откуда она взялась.

Мой разум вернулся к последнему времени, когда кто-то взял фрукт из миски. Он думал, что я не замечу? Или посчитал, что я слишком опьянён победой, и мне всё равно? Как он кричал, когда кнут рассекал его спину. Я не потерплю слабости в своих командирах. Я заскрежетал зубами, заставляя себя слушать генерала.

— …Вторая линия защиты через несколько миль на суше, но в остальном, я считаю, нам будет легче продвигаться вперёд. Наши люди будут готовы отправиться в путь через три дня…

«Запах фруктов в твоей миске изумителен. Их сладкая плоть будет идеальной. Можешь представить ощущение сока на твоём языке, и как он будет стекать по твоим пальцам?»

Бунтарские мысли.

— …И я полагаю, что с отрядами, идущими с севера, мы сможем застать самый крупный аванпост врасплох, завоевав важное преимущество…

«Подумай о сочной мякоти того сладкого яблока, о том, как твои клыки вопьются в кожицу, как нектар будет стекать по твоему горлу».

— …Мы думаем, что сможем получить дополнительные материалы для осадных лестниц на нынешнем… эм… нынешнем аванпосте, который… — он моргнул, как будто сбитый с толку.

— Да, генерал? — натянуто спросил я.

Он посмотрел на меня. Ещё несколько взглядов также метнулись ко мне. Я осознал, что держу яблоко в руке, всего в нескольких сантиметрах ото рта. Я сердито сокрушил его в кулаке, позволяя им смотреть, как мякоть падает с моей ладони.

— Так что вы говорили? — проскрежетал я.

— Да-да, — он поспешно прочистил горло. — Как я и говорил, мы сможем найти дополнительные материалы в…

Я перестал слушать, моё сердце сердито колотилось. Как они посмели усомниться в моей силе! Они думали, что я откушу от этого яблока перед всеми? Я просто испытывал себя!

Я смахнул остатки мякоти на пол, и аппетитный запах фрукта окутывал меня.

***

Я шагал по лагерю, и вечерняя тьма постепенно окружала нас. Костры пылали во тьме, и я чувствовал запах скворчащего мяса. Мой живот заурчал, и я решил сегодня съесть небольшой кусок мяса. В конце концов, я заслужил это после своего победоносного дня.

Пока я шёл, служанка с волосами вороного цвета прошла передо мной; её тело и лицо были прикрытыми. Я остановился и сурово присмотрелся к ней, убеждаясь, что не виднелось ни одного участка кожи. После битвы похоть полыхала особенно жарко, и я не потерплю, чтобы мои люди развращались искушением. Они не так сильны, как я, и я не мог ожидать от них такого же количества…

«Представь её тело под всей этой тканью. Представь, как набухают её соски под твоими ладонями».

Такого же… такого же количества самоконтроля…

«Представь, как бы она стонала, раздвигая для тебя ноги. Какой тёплой она была бы в твоей постели».

Кровь отлила от моей головы, хлынув не в те места, и я уставился на грязную шлюху, разинув рот.

— Мне стоит заклеймить тебя, потаскуха! — закричал я, брызжа слюной. — Мне стоит срезать нос с твоего лица!

Её перепуганные глаза встретились с моими, и она спешно скрылась во тьме. С изуродованным лицом она не будет такой соблазнительной, ведь так?

Разъярившись, я зашагал дальше. Посплю голодным. Я не позволю победе пошатнуть мою решительность.

***

Утренние трубы разбудили меня после долгой ночи ярких снов. Обнажённые женщины извивались передо мной, лизали моё тело, предлагали мне фрукты и вино. Я смеялся с ними, обильно пил, трахал их до бесчувствия. Ночь тянулась часами. Дважды я просыпался и искупал вину за свои распущенные сны. Но стоило мне закрыть глаза, они снова появлялись и искушали меня своей плотью.

Я был ошалевшим, вымотавшимся, моя спина горела от ночного искупления вины, плоть воспалилась и кровоточила. Мой желудок урчал. Это причина моих снов. Я был слишком строг к себе, и моё тело перепутало свои базовые потребности, приняв голод за похоть. Надо было позволить себе небольшой приём пищи. Возможно, немного чёрствого хлеба и солёного мяса. Я покачал головой. Попозже я зайду на кухню и возьму себе паёк, чтобы утолить голод.

Я надел одежду и глянул на миску фруктов у постели.

«Ты видел этот виноград? Такой крупный и зелёный. Сочный. Представь, как он лопнет на твоих зубах».

Затем я пошёл и ополоснул лицо ледяной водой из лохани. Я сел на стул, чтобы надеть ботинки.

«Попробуй одну ягодку. Всего лишь одну. Ты её заслужил. Такая изумительная победа вчера. Позволь себе насладиться ею».

Я вытолкнул эти мысли из головы, сосредоточившись на грядущем дне. Я буду присутствовать на допросе пленников. Я буду питаться страхом. Возможно, задам кое-какие вопросы о…

Резкий сладкий вкус во рту застал меня врасплох, и я посмотрел на свою руку. Я сгрёб в горсть ягоды винограда, и грешный сок стекал по моему подбородку.

Я взревел от злости и стыда, швырнув виноград на землю. Слабость! Прошло так много времени с тех пор… с тех пор, как я…

«Попробуй ещё одну. Это было так вкусно».

Откуда берутся эти мысли? Они явно не мои.

Я спешно бросился к своему сундуку, откинул крышку и вытащил кистень. Я принялся хлестать себя снова и снова, раздирая одежду на спине, вскрывая старые раны, и боль прогнала все следы искушения.

Наконец, тяжело дыша, я позволил кистеню упасть; его шипы блестели от моей крови. Спина горела, словно кто-то разложил на ней тлеющие угли. Я позволил боли очистить меня, сделать сильнее. Я…

«Так приятно было бы ощутить женские руки, утешающие тебя. Можешь это представить?»

Я покачал головой, пытаясь прогнать эти мысли. Что со мной происходит? Спотыкаясь, я побрёл к лохани и снова умыл лицо ледяной водой. Я поднял взгляд к небольшому зеркальцу над ней, глядя на своё осунувшееся лицо, покрасневшие глаза, окровавленные после избиения плечи.

Надо убить всех незамужних женщин фейри.

А потом отражение замерцало, и я увидел, что на меня смотрит молодая улыбающаяся женщина, её светлые волосы рассыпались по обнажённым плечам. Мать Кассандры.

Я завопил и ударил по зеркалу, сбив его на пол, где оно разлетелось на куски.

И к моему ужасу в моём сознании зазвенел издевательский смех.

***

Я разваливался на куски. Два дня. Два дня беспрестанных образов еды, вина и голых шлюх, танцующих передо мной. Два дня были достаточно тяжёлыми, но я без устали работал, изучая наш прогресс, отдавая приказы своим командирам, обдумывая планы сражений и карты. Я держался подальше от искушений, убрал миски с фруктами, старался набить желудок хлебом и водой. Я хлестал себя до тех пор, пока одежда не пропиталась кровью.

Ночи были ужасными. Непрекращающийся оркестр дебоширства и распутства. Мой мозг был отравлен. Этой… этой…

«Владычицей Ужаса. Личом страха. Пикси. Твоей собственной ошибкой. Твоим величайшим позором. Твоей дочерью».

Этой скверной! Как она это делает?

«Может, это вовсе не она. Может, это ты. Может, ты становишься слабее».

Неужели я становлюсь слабее? Возможно ли такое? Нет! Невероятно!

— Ваше величество? Всё в порядке?

Я резко развернулся и посмотрел на фейри. Один из моих командиров. Он странно косился на меня. Я осознал, что стою, уставившись в никуда как тупая корова. Его глаза опустились к моей рубашке, к крови, которая всюду её пятнала.

— Я в норме! — резко ответил я и проследил за его взглядом. Дело не только в крови. Я криво застегнул рубашку. Я начал одеваться по утрам без зеркала. Всякий раз, когда я мельком видел отражение, в нём появлялась мать Кассандры.

— Убирайся с глаз моих долой! — взревел я на мужчину, и тот тут же сбежал. Мои кулаки сжались. Мне надо что-нибудь сокрушить. Мне надо убивать. Мне надо…

«Тебе нужны тёплые бёдра, которые ты раздвинешь. Губы, которые ты поцелуешь».

Слеза раздражения выступила на моём глазу, когда образы затопили меня, и я услышал её смех. Снова.

***

— Нас ждёт шестичасовой поход…

Я едва мог дышать во влажной душной палатке. Я пытался расстегнуть плащ. Облегчить поступление кислорода. Но воздуха не было. Мой генерал говорил спокойно, точно всё было в норме.

— Наши разведчики двинутся вперёд нас, чтобы удостовериться, что…

По мне ударила очередная волна образов. Обнажённая женщина с поблёскивающими грудями облизывает губы, её ладонь опустилась между ног…

— Довольно! — заорал я, шарахнув по столу кулаком.

Все взгляды метнулись ко мне. В голове раздался жемчужный переливчатый смех. Эта скверна, эта ошибка. Как она это делает? Как?

Лондонский Камень.

Осознание накатило на меня штормовой волной, и я плюхнулся на стул, закрыв глаза. Внезапно я вспомнил вчерашний доклад на своём столе. Странный пожар в месте, где хранился камень. Камень остался невредимым, но кое-какие фейри Араун лишились жизней. В то время я посчитал отчёт неважным. В конце концов, Камень в безопасности; это всё, что имеет значение. Но теперь я сложил кусочки мозаики воедино.

Это была она. Она побывала там. Она прикоснулась к Камню, и теперь мы делили связь.

Я игнорировал пытливые взгляды своих командиров и обратился внутрь. Поискал свою душу, свои воспоминания, свои…

Вот оно.

Там была странная штука, которой прежде не имелось. Маленькая паутина сознания, которую могло создать лишь животное с короткой жизнью. Я прикоснулся к ней своим разумом и с отвращением отпрянул от эмоций и образов, которые внезапно переполнили мои мысли. Бесстыдные желания, распутное поведение, слабость… Как это существо могло появиться из моих чресл?

Мне нужно найти её, оторвать голову от её тела. Я не дурак. Этого она и хотела. Она считала, что сумеет заманить меня в ловушку.

Посмотрим.

Но сначала мне надо обыскать её разум, какой бы отвратительной ни была эта задача, и выяснить, где она пряталась. Эта связь была двусторонней. Если она могла вторгаться в мои мысли, я могу вторгнуться в её разум. Я сосредоточился на паутине, мысленно поддев её, и попытался уловить проблеск.

В моём сознании тут же мелькнул образ. Я смотрел на мир её глазами — деревянный дом, окружённый роскошной зелёной сельской местностью.

Я встал, оттолкнув стул назад.

— Я уезжаю. Я забираю с собой самый быстрый отряд кавалерии.

— Ваше Величество, мы готовимся выступить к аванпосту в…

— Выступите без меня! И без одного отряда! Разве вы не можете захватить один несчастный аванпост так, чтобы мне не пришлось держать вас за ручку?

Генерал моргнул.

— Конечно, Ваше Величество. Отряд будет готов в течение часа.

Я покинул палатку, позволив пологу захлопнуться за мной, и сжал кулаки. В данный момент я как никогда нуждался в верности. В этом лагере было немного мужчин, которым я доверял всецело. Мне придётся использовать его.

Я нашёл его на окраине лагеря, играющим в кости с несколькими офицерами, и его голубые глаза встретились с моими.

Моё лицо скривилось от отвращения. Второй момент моей слабости во плоти. Сновидец, постельный клоп, названный в честь фейри-бога яблок и греха. Что ж, хотя бы его шлюха-мать скрыла его истинное наследие, и лишь мой сын-бастард знал правду.

— Ты, — гаркнул я. — Абеллио!

Он быстро вскочил на ноги.

— Ваше Величество?

— Седлай коня. Мы уезжаем.

— Да, Ваше Величество.

Послушность и верность. В отличие от его сестры, скверны, эти качества шли ему на пользу. Конечно, он же не был наполовину животным.

— И захвати нашего уважаемого пленника. Привяжи его к лошади.

Он удивлённо моргнул и кивнул.

Я позволил себе лёгкую удовлетворённую улыбку.

— Он нам тоже понадобится.

***

Фырканье лошадей заставляло моё сердце биться чаще, пока я подгонял коня скакать быстрее. Чем скорее мы прикончим смейри, тем скорее я вернусь к своему моменту победы.

«Ты хотел сказать, к моменту поражения. Ты проиграешь. Лучше наслаждайся тем немногим временем, что у тебя осталось. Может, остановишься в следующей деревне, найдёшь женщину…»

Я заблокировал эти мысли, поморщившись. Она думала, что сможет сбить меня с пути искушением? Когда я доберусь до неё, она почувствует, как я поступаю со шлюхами и потаскухами. Я покалечу её перед тем, как убить.

Пока мы неслись ближе к порталу, я старался увидеть больше проблесков её глазами. Я видел, как она говорит со своими сообщниками. Всего четверо. Таранис самый крупный, и его лицо так сильно напоминало Ултора, его отца-изменника. Вторую, женщину, я легко узнал. Она была из числа самых низших, настоящее отродье. Как-то раз я запер её в тюрьме, но она сбежала. Двое других были грязными канавными фейри, и я мысленно сбросил их со счетов. Естественно, Таранис якшался с преступниками и деревенщинами. Я заставлю его смотреть, как я буду уродовать его драгоценную шлюху.

Четыре фейри и одна скверна пытались заманить меня в ловушку.

Я буду наслаждаться, убивая их.

Я посмотрел на своих телохранителей и кавалерию.

Хоквудский Лес лежал перед нами, до портала оставалось всего несколько миль. Я улыбнулся, подгоняемый обещанием мести.

***

Мы пересекли поле цветущего жёлтого рапса, которое тянулось на много миль к северо-западу от Лондона. Нам понадобилось восемь часов, чтобы найти это богами забытое место. Пока мы ехали через город и сельские земли, гламур защищал нас от людей, заставляя их инстинктивно сторониться наших лошадей. Но оно того стоило.

Последние восемь часов я оставался постоянно соединённым с ней, ведомый нашей связью. И по мере моего приближения наша связь крепла. Я видел, как она смотрит в окно и ждёт, чувствовал её предвкушение, её возбуждённое волнение. Она подманивала меня ближе. В ловушку. Они ждали нас с пистолетами, полными железных пуль. Я видел, как она обучала их стрелять. Они прятались в доме, дожидаясь, когда мы подойдём достаточно близко, чтобы они открыли по нам огонь. Я знал, что буду их мишенью.

На рапсовом поле мы остановились у смоковницы в нескольких сотнях метров от ветхого дома. Я старался не смотреть прямо на покосившуюся белую постройку, в которой они прятались. Если она наблюдала через мои глаза, то я не хотел выдавать своё точное местоположение.

Я спешился и посмотрел на Абеллио.

— Приведи ко мне пленника.

Он кивнул и вывел вперёд чёрную лошадь, к которой был привязан тёмный силуэт. Я не совсем его видел, но знал, что он там. Закованный в железо, оголодавший и избитый, слишком ослабленный, чтобы бороться. Но всё ещё живой.

— Мне нужно, чтобы ты сделал кое-что для меня, — сказал я.

Он не ответил.

— Мне нужно, чтобы ты окутал это место тьмой. Сделай это немедленно, иначе будешь страдать.

Он не заговорил; странный звук, схожий с трепетом крыльев, раздался вокруг меня, и его слова зазвучали в моём сознании как мысли, эхом отражаясь от черепа. «Нет, я не буду ничего для тебя делать. Мои страдания ничего не значат».

Я не удивился. Поскольку он был одним из генералов восстания, сломать его не так-то просто. Я не собирался тратить время на угрозы. У меня имелось одно предложение, и он его примет.

— Если ты выполнишь эту одну просьбу, я дарую тебе быструю смерть. Сегодня. Даю тебе своё слово.

Напряжение клубилось в воздухе. «Сегодня?»

— Да, если ты сделаешь всё правильно. Ты погрузишь это место во тьму. Ни капли света, ни единого проблеска. Никаких… — я позволил лёгкой улыбке заиграть на моих губах. — Отражений.

«Хорошо».

Мы все ждали, почти не дыша. Тьма расцветала, просачиваясь в постройку. Я быстро развернулся к Абеллио.

— Сейчас! — гаркнул я. — Сожгите всё! Убейте всех, кто попытается сбежать!

Он пустил лошадь быстрым галопом, держа в руке факел, и кавалерия последовала за ним. У всех имелись фляжки с маслом. Все держали горящие факелы. Я наблюдал, как они скачут вперёд, затем заглянул внутрь, смотря через её глаза. По мере их приближения к белому дому я увидел, что Кассандра бежит к окну, и ощутил её аппетитный страх.

Закрыв глаза, я настроился на её ощущения. Глазами Кассандры я наблюдал, как она повернулась к другому фейри и прокричала что-то. Она осознала свою ошибку? Облако тьмы опускалось на деревянный дом. Они не видели своих мишеней, не могли стрелять.

Пока я наблюдал с безопасного расстояния, мои солдаты окружили дом в темноте и стали поливать его маслом. Разбрызгав его всюду по внешним стенам дома, они бросили факелы.

В ветреный день вроде сегодняшнего пламя разгоралось быстро.

Кассандра кричала другим фейри, требуя, чтобы они бежали. Я чувствовал страх в её крови, когда они почуяли дым. Фейри бросился к двери. Таранис поколебался всего на секунду. Она прогнала его жестом. У неё имелся другой способ сбежать. Она пошарила в своей сумке, затем внезапно подняла взгляд, увидев нараставшую тьму. Она ощущалась маслянистой, клубясь вокруг неё, укрывая всё чёрной бездной. Кассандра дрожащими руками достала зеркало из сумочки. Она посмотрела на отражение в тот момент, когда тьма сомкнулась на зеркале. И отражение скрылось из виду.

Я заставлю Тараниса посмотреть на её обугленный труп перед тем, как он умрёт.

Затем она запаниковала; с гулко стучащим сердцем она побежала к двери. Дым становился густым, пожар нагревал комнату. Но она не могла видеть огонь. Вообще ничего не могла разглядеть в клубах дыма, во тьме, созданной фейри. В любой момент она могла войти в стену пламени.

Теперь, следя за ней, я ничего не мог видеть её глазами. Но я чувствовал, как дым проникает в её лёгкие, вызывая кашель и тошноту. Чувствовал, как она нечаянно вбежала в огонь, которого не увидела, и обожгла лицо и руки. Чувствовал, как её волосы загорелись. Эти розовые развратные волосы вспыхнули очищающим пламенем.

С расстояния сотен метров, в чистом воздухе возле смоковницы я чувствовал её агонию. Пламя обжигало и меня тоже, но я цеплялся за неё, чувствуя всё, что чувствовала она, катаясь по земле, крича в муках, ослеплённая, горящая, умирающая.

И внезапно всё прекратилось. Я распахнул глаза и облегчённо вздохнул, втягивая чистый сельский воздух, с такого расстояния лишь слегка окрашенный запахом дыма. Лучи солнца пробивались сквозь ветви смоковницы, и я смотрел на прекрасное пламя, которое объяло дом и сжигало тело моей дочери.

Мои мышцы расслабились, и я позволил себе улыбнуться. Я наконец-то избавился от своей ошибки. Надо было убить её ещё во младенчестве.

«Действительно, надо было, Ваше Величество. Нельзя удивить того, кто слышит каждую твою мысль».

Моя челюсть отвисла, и что-то булькнуло позади меня. Развернувшись, я в шоке смотрел, как один из моих охранников упал с лошади с перерезанным горлом. Возле него стоял тот бесполезный развратный паразит, Таранис. А прямо позади него находилась моя дочь. Её розовые волосы развевались на задымлённом ветру, а в обеих руках имелось по кинжалу.

Глава 37

Головокружение омыло меня, когда я наконец-то отсоединилась от мыслей короля. Моя голова пульсировала — результат чрезмерного напряжения последних трёх дней. Я почти не спала, постоянно сохраняя бдительность в разуме короля и тщательно расставляя ловушку. Последний день был самым тяжёлым; я творила образы и скармливала их разуму короля, заставляя его думать, будто я находилась в том сельском домике.

На поле жёлтых цветов я пошатнулась, смутно осознавая разразившееся вокруг меня сражение — атака Роана побудила охранников броситься в битву, стрела Эльрин вонзилась в шею солдата, мечи лязгали друг о друга.

Ослабев, я закрыла глаза, отстраняясь от действий, блокируя крики и звон оружия. Я знала, что к этому времени уже выдвинулись Старшие Фейри, которые подкараулили Абеллио и кавалерию.

Ловушка захлопнулась.

Когда я отошла от схватки, Огмиос резко развернулся, встретившись со мной взглядом, и его лицо исказилось от ярости. Я одарила его насмешливой улыбкой, зная, что злость ослабляла его чувство контроля. Я надеялась, что он не видел усталость в моих глазах и тот факт, что я едва держалась на ногах. Кинжалы в моих руках были для виду — у меня не хватило бы силы, чтобы вонзить их в кусок масла, что уж говорить о фейри-воине.

Один из воинов короля внезапно повернулся, бросившись на меня. Я беспомощно отпрянула, поднимая кинжалы в жалкой попытке защититься от его огромного меча. Но когда я приготовилась к атаке, облако тьмы окутало его, и он закричал от страха. Друстан присоединился к сражению. Я бросилась вперёд, и моё лезвие полоснуло воина по руке. Ничего серьёзного, но неожиданная боль в слепоте вызвала у него ужас. Боль намного сильнее пугает, когда ты не знаешь, откуда она исходит. Абеллио научил меня этому. Воин отпрянул назад, и Бранвен бросилась вперёд, перерезав ему горло. В битве она приняла истинный облик, и её глаза светились как у кошки, а за спиной появились тёмные крылья.

Дрожа, я сделала ещё один шаг назад в рапсовые заросли, а потом затылком ощутила покалывание — нарастающая сила. Я лихорадочно осмотрелась по сторонам и заметила, что король смотрит в никуда, словно сосредоточившись на чём-то невидимом.

— Нет, — выпалила я. — Остановите…

Время замедлилось, но на сей раз это было не моих рук дело.

Король Ужаса улыбнулся, пока тёмные завитки страха вились вокруг нас. Он легко подхватил их, как ребёнок, срывающий цветы. Он делал это столетиями, и ужас тысяч душ питал его мощь.

Притянув весь страх в себя, он принял истинный облик, становясь крупнее. Он сверкнул хищной улыбкой заострённых зубов, и его тело покрылось шерстью.

А потом я узнала, на что способен умелый фейри ужаса. Страх внутри него сделался штормом ужаса. Ураганом кошмаров.

Он обрушил всё это как приливную волну, атаковав всех в пределах видимости, и своих людей, и наших. Фейри вокруг меня попадали на землю, их разумы онемели от страха, мышцы лишились силы.

Затем время возобновило свой ход, и всюду воцарилась тишина.

Король выглядел удивлённым, когда заметил, что я по-прежнему стою. Он склонил голову набок.

— Что ж. Они не зря называют тебя Владычицей Ужаса, — он вытащил длинный прекрасный меч из ножен на спине.

Я присела, поднимая кинжал и пристально глядя на него. Я ощутила прилив силы, когда приняла свой истинный облик; мои зубы удлинились, на кончиках пальцев появились когти.

Он спешился и подошёл ко мне, лицо оставалось спокойным. Солнечный свет отразился от моего кинжала, и я шире расставила ноги, не сводя с него глаз.

— Самое меньшее, чего я жду от своей дочери — это покорность, — прорычал он. — Но, видимо, бесполезно ожидать этого от выродка вроде тебя.

— Я не твоя дочь.

— Моя. Твоя мать принесла тебя ко мне, когда ты была младенцем, и…

— Моя мать — Марта Лидделл. Мой отец — Хорас Лидделл. А ты всего лишь жалкий донор спермы.

Он стиснул зубы, и я швырнула в него один из своих кинжалов.

Клинок промазал почти на тридцать сантиметров и ударился о землю позади него. Король жестоко рассмеялся, а потом шагнул вперёд, с молниеносной скоростью замахнувшись мечом.

Затем я прыгнула в отражение на том клинке, что по-прежнему держала в руках, и материализовалась позади него через другое лезвие. Со скоростью, данной мне выбросом адреналина, я схватила кинжал с земли и атаковала, вонзив лезвие в плечо Огмиоса сзади.

Он закричал и резко развернулся, ударив меня кулаком по лицу. Я упала на землю, все силы покинули меня, левая сторона лица пульсировала. С лицом, искажённым от ярости, он поднял свой меч.

И в этот самый момент тёмная тень бросилась вперёд. Роан. Его устойчивость к магии ужаса лишь укрепилась, пока я тренировалась на нём. Его меч был молниеносным. Король развернулся, пытаясь парировать удар, но его рука была раненой и неуклюжей.

Меч Роана вонзился в грудь Огмиоса. С громким рыком он вспорол королю горло своими оленьими рогами.

Король упал на землю, и жизнь в его глазах беззвучно померкла.

Глава 38

Я шла по гравийной дорожке, игнорируя мелкий дождик, который моросил по моей коже и волосам. Капельки замаскируют слёзы, которые скоро придут.

Останки Габриэля покоились на маленьком кладбище с каменным заборчиком, и место его захоронения отмечалось свежей землёй и простым надгробным камнем с выгравированным именем.

Габриэль Стюарт

1981–2017

Слева от него находилась могила Лорены Стюарт, которая умерла три года назад. Я тут же пожалела, что не захватила ещё один букет для неё.

Я положила венок из белых лилий на могилу Габриэля среди трёх других букетов. Складывалось такое ощущение, будто я проделывала церемонию, которая ничего не значила. Моя дружба с Габриэлем не имела никакого отношения к цветам. Если бы я хотела оставить нечто, что символизировало бы мою связь с ним, то принесла бы стаканчик кофе из Старбакса. Но оставлять пластиковый стаканчик на могиле было бы грубо, так что я отдала предпочтение традиционным цветам.

Я представила его таким, каким мне хотелось его запомнить — вот он готовит яйца на своей аккуратной кухне, слушает джаз своей старой группы. Пытается не подпустить меня к жертве убийства, потому что не хочет, чтобы у меня осталась травма. Слушает, как я объясняю, что я пикси; его лицо серьёзное и сосредоточенное, на нём нет ни капли неверия. Даёт мне своё пальто во время холодной засады, пока мы ждали появления серийного убийцы. Помогает мне в безумной погоне по спасению жизни Скарлетт. Снова и снова рискует карьерой и жизнью, чтобы помочь мне.

Всегда рядом. Всегда заботится, слушает, старается помочь.

Я улыбнулась, вспомнив, как он упорно называл фейри демонами. Как он настоял, что пойдёт со мной в фейри-клуб, потому что не верил, что Роан меня убережёт. Рыцарь XXI века в сияющих доспехах.

Потеря его глодала мою грудь, оставляя бездну пустоши.

Чувство вины ушло, превратившись в печаль. Оглядываясь назад, я знала, что совершила ошибки, но на самом деле смерть Габриэля — не моя вина. Виновные люди все мертвы. Я об этом позаботилась.

Я не говорила с могилой, притворяясь, будто веду беседу с мертвецом. Я знала, что некоторым людям это помогало, но не мне.

Я просто была рада, что сохранила в своих воспоминаниях частицу его, сверкающую нить сущности Габриэля.

***

Я пересекла коридор в особняке Роана, щурясь от лучей солнца, которые лились в окна. Дневной свет всё ещё ощущался шоком для моих глаз, но я была бесконечно рада вернуться в Роановский дворец окон и света. Убив Огмиоса, мы смогли прийти сюда. Это место в какой-то странной манере почти начало ощущаться домом.

Я на ходу поглядывала на маленькую фигурку в моих руках — женщину, которая была разломлена пополам. Я аккуратно склеила её и позволила клею высохнуть и закрепиться. Я улыбалась, глядя на неё и представляя, как маленький разгневанный Роан Таранис швыряет её на пол.

За прошедший день я начала чувствовать себя иначе. Как будто даже легче, словно с моей груди убрали нечто тяжёлое. Я больше не чувствовала свои силы ужаса и не улавливала страх в других фейри, но ощущалось всё так, словно с моей груди сняли груду камней.

Помедлив у дверей библиотеки, я открыла тяжёлую резную панель из дубовой древесины.

Там я нашла Роана, сидевшего в одном из кожаных кресел под кремовым светом из потолочного люка, который освещал его волосы, создавая иллюзию золотистой короны. При виде его мой пульс сразу участился. Когда я пересекла комнату, он встретился со мной взглядом.

— Ты просидел здесь несколько часов, — сказала я, испытывая странное искушение забраться к нему на колени. — Я принесла тебе подарок.

На его губах заиграла улыбка.

— Вот как?

Я протянула фигурку на ладони, наблюдая, как Роан приоткрыл рот, и черты его лица слегка расслабились от удивления. Он аккуратно взял фигурку из моих рук.

— Ты её починила.

— Я подумала, что ты захочешь её сохранить.

— Ты никогда не перестаёшь удивлять меня, Кассандра.

Покраснев, я плюхнулась в потёртое кожаное кресло рядом с ним.

— Это не единственная причина, по которой я к тебе пришла. Полагаю, у тебя ещё нет новостей от гонца к Благим?

— Гонец вступил в контакт, — он по-прежнему водил пальцами по фигурке. — Благие готовы слушать. Они прознали, что Огмиос мёртв. Мы сказали им, что Совет хочет закончить эту войну, не проливая ещё больше крови. Переговоры уже идут.

— Думаешь, они согласятся?

— Они проигрывали в войне, — сказал Роан. — Они понесли огромные потери. Сомневаюсь, что они станут рисковать ещё больше.

Я смотрела, как мелкие пылинки кружат на свету в лучах солнца, и старалась перебрать варианты. В былые дни Триновантумом правил Совет — шесть избранных представителей от каждого королевства Неблагих. Вернутся ли дни былой республики, или же вакансию займёт новый тиран?

— Есть идеи, чем занимается Абеллио, или он всё ещё пропал без вести? — спросила я. Когда мятежники и отряд королевской кавалерии оправились от волны ужаса короля, Абеллио уже пропал. Может, поскольку он тоже принадлежал к родословной ужаса, он обладал иммунитетом к этим силам и воспользовался отвлечением, чтобы сбежать.

— Эльрин ищет его с помощью дополнительных охотников. Они его найдут.

Я напряглась, внезапно охваченная воспоминанием о том, как Абеллио хохотал, пока я силилась дышать.

Целая гамма эмоций отразилась на чертах Роана. Он чувствовал то, что чувствовала я, но не желал потянуться ко мне, привлечь меня к себе.

— Что ты будешь делать теперь? Продолжишь поиски?

— Поиски чего?

— Ты постоянно копалась в своём прошлом. Возможно, теперь, зная, кто твоя мать, ты сможешь найти кровных родственников.

— Нет. Я знаю, кто я. Я Кассандра Лидделл. Моими родителями были Хорас и Марта. Вот и всё, — я не могла заставить себя сказать ему, что я также являлась биологической дочерью мужчины, который убил всю его семью, раз за разом сажал его в тюрьму и пытал. Роан верил в важность родословных намного сильнее, чем я. Он никогда не будет смотреть на меня так, как прежде.

— Ты вернёшься в Соединённые Штаты?

— Я пока не знаю, — пробормотала я. — А у тебя есть мнение на этот счёт? Ты хочешь, чтобы я осталась здесь? — мой пульс гулко стучал, пока я ждала его ответа, и в том неловком молчании, что воцарилось в комнате, к моим щекам прилило тепло.

Роан сделал глубокий вдох.

— Я вообще-то хотел поговорить с тобой об этом.

Я с трудом сглотнула. Он хотел, чтобы я уехала?

— О чём именно?

— Мы с тобой связаны, ты и я. Некоторые фейри, если им повезёт, находят своих предначертанных партнёров.

Моё дыхание участилось.

— Элвин рассказывал мне об этой концепции. Я в такое не верю.

— Именно поэтому я не хотел образовывать пару с тобой.

Моё сердце бешено заколотилось.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы предначертанная пара. Когда Сиофра мучила нас в Триновантуме, она спровоцировала меня принять истинный облик. Потом что-то побудило меня укусить тебя в шею. Тогда я впервые начал подозревать правду. А потом, когда ты пришла ко мне домой после смерти Габриэля, ты тоже это почувствовала. Ты укусила меня в шею, связывая наши разумы и души. Это означало, что я смог увидеть некоторые твои воспоминания и вернуть тебя из мёртвых, когда паучиха убила тебя. Таково полное значение церемонии, которая нас связала.

Моё дыхание застряло в лёгких.

— И ты не объяснил этого заранее.

— Я пытался.

— Не очень-то усердно.

— Ты должна чувствовать это, верно? — Роан подался вперёд, всё ещё сжимая фигурку. — Вот почему ты осталась в Триновантуме, хотя тебе стоило бежать от отрядов короля. Ты чувствовала потребность защитить меня.

— Не из-за магии.

— Тогда из-за чего?

Я с трудом сглотнула. Любовь? Ведь само собой, я не знала его достаточно хорошо, чтобы любить? Правда в том, что я чувствовала нашу связь, но не понимала её.

— Я не понимаю, что всё это значит. Что такое связь предначертанной пары? Какая-то предрешённая воля богов, над которой мы не имеем никакой власти?

— Это дар богов, который достаётся лишь немногим. Ты сказала, что страх — самая древняя человеческая эмоция. Самая мощная. Я не думаю, что это правда.

У меня во рту пересохло.

— Дар. Я всё равно не понимаю. Если мы предначертанная пара, почему ты постоянно отстраняешься от меня? Что имела в виду Эльрин, когда она не дала тебе пойти в мою комнату той ночью?

— Совокупление — это то, как предначертанная пара клянётся в вечной верности.

Раздражение вспыхнуло.

— Это не клятва, если я не знала, что это значит.

— Я понимаю.

Я чувствовала, как стучало моё сердце, пока злость расцветала во мне. Что он пытался мне сказать? Что нам суждено быть вместе?

— Я не знаю и сотой доли того, что знает о тебе Эльрин. В реальном мире она тебе ближе, чем я. Она явно влюблена в тебя, и она действительно тебя знает. Может, это она должна быть твоей парой, — я этого не хотела, но слова всё равно слетали с моих губ. — Она знала тебя столетиями и заботилась о тебе.

Его взгляд похолодел.

— Ты хочешь, чтобы я был с Эльрин?

— Так устроены нормальные отношения. Вы проводите время вместе. Вы узнаёте друг друга. Вы рассказываете друг другу о себе. Нельзя просто укусить друг друга в шею, потрахаться в кустиках и всё, теперь вы связаны навечно, хоть нравится вам это, хоть нет. Особенно учитывая, что ты многое скрывал от меня. Например, всю эту ситуацию с клятвой в вечной верности, на которую я подписалась, сама того не зная.

— Я пытался тебе сказать. Ты не обращала внимания.

Я встала с кресла, и к моим щекам прилило тепло от ярости.

— Эльрин знала, ведь так? Она знала, что мы предначертанная пара, хотя я была не в курсе, — я резко развернулась к нему. — И между прочим, кто ещё знал?

Роан почти незаметно пожал плечами.

— Все, кто воспитывался в мире фейри, понимают значение связи, которая вернула тебя и поддерживала в живых, несмотря на яд дознавательницы.

Я скрестила руки на груди.

— То есть, все обитатели особняка знали, а я пребывала в неведении. Почему ты ничего не сказал?

— Я думал, тебе стоит вернуться домой. Ты не могла жить среди фейри, не зная, как принимать истинный облик. Ты была уязвима, и тебе нужно было жить среди людей. И более того, я не хотел образовывать пару.

Моя злость полыхнула.

— Ну просто очаровательно, не так ли? «Ты моя пара, но между прочим, я тебя никогда не хотел. Мы просто навеки связаны, потому что потрахались в кустиках. Упс!»

Роан закрыл глаза, словно призывая своё терпение.

— Это прозвучало неправильно, — когда он встретился со мной взглядом, его зелёные глаза светились в бледном освещении. Он оттянул рубашку спереди, показывая свою татуировку — веточка дикой земляники с тремя листочками. — Моя мать, моя сестра и я провели годы в заточении. Мы втроём присматривали друг за другом. Точнее, они присматривали за мной, — он снова прикрыл татуировку. — До тех пор, пока однажды я не совершил ошибку, которую никогда не забуду, и король наказал меня за это. Я смотрел, как умирает моя мать. Я смотрел, как умирает моя сестра. Король использовал мою любовь, чтобы пытать меня. Моя любовь к ним сделала меня уязвимым.

Моё сердце щемило, и я чувствовала, что злость отступает. Мне почти хотелось обнять его и прижать к себе.

— Мне очень жаль.

— Став моей парой, ты оказалась бы лёгкой мишенью. Король захотел бы наказать меня, навредив тебе.

Я уставилась на него. Король мучил Роана, используя его любовь, чтобы контролировать его. Если бы Роан знал правду, то что бы он увидел, взглянув в мои голубые глаза? Двор Потонувшего Народа. Мужчину, который разорвал его мир на куски, посадил в темницу на много лет, пытался сокрушить его душу.

Если предначертанные пары действительно реальны, то боги сыграли жестокую шутку с Роаном, даровав ему меня.

— Я всё равно не знаю тебя, — произнесла я пустым голосом. — А ты не знаешь меня.

Прежде чем он успел ответить, дубовая дверь загрохотала от чьего-то стука. Роан подошёл к ней и схватил меч, который был прислонён к дверному косяку. Сжимая рукоятку ладонью, он крикнул:

— Да?

— Сэр? Новости от Совета, — донёсся приглушённый голос из-за двери.

Роан открыл дверь. Смущённый гонец протянул ему свиток пергамента, затем спешно скрылся в коридоре. Роан закрыл дверь, развернул свиток и прочёл содержимое. Его лицо мрачнело на глазах.

— Что такое? — спросила я.

— Благие атакуют. Наши силы оказались захвачены врасплох. Они вторглись в Триновантум.

По моей спине пробежали мурашки.

Роан напрягся.

— Также произошла атака на дом Араун в Лондоне, — он посмотрел мне в глаза. Заскрежетав зубами, он смял свиток. — Неблагие понесли огромные потери. Банши, вероятно, сразились бы с нами против Благих, но теперь большинство из них погибло.

Мой желудок совершил кульбит. Обратившись внутрь, я поискала связь с Камнем, с криками и той тёмной тягой.

Ничего.

— Дело никогда не было в банши, — сказала я, чувствуя себя пустой. — Дело было в Лондонском Камне. Благие что-то сделали с ним. Возможно, уничтожили его.

А вместе с Камнем пропали и мои силы ужаса.

Продолжение следует…

Примечания

1

Речь идёт о полёте космического корабля «Аполлон-11» и первой высадке человека на Луну. Существуют теории заговоров, утверждающие, будто никто никуда не летал, а НАСА просто фальсифицировала все данные.

2

Вашрен-Мон-д’Ор — мягкий швейцарский сыр из коровьего молока, очень мягкий, почти текучий. Обладает приятным сливочным вкусом, который отдаёт хвоей и шампиньонами.

3

Рябина на английском — rowan, что очень созвучно с именем Roan. Возможно, фамильное имя Таранисов Роан является искаженным rowan/рябина, а рябина для их семьи имеет некое символическое значение.

4

Криплгейт дословно переводится как Ворота Калек, Увечных.

5

Savage Gardens — дикие/свирепые/первобытные сады, Crutched Friars — крестовые братья, монашеское братство. French Ordinary Court — французский общий суд.

6

Шéлки — мифические существа из шотландского и ирландского фольклора, морской народ, прекрасные люди-тюлени.

7

Синдром влажной конечности — некроз кожи и пальцев стоп, который может развиться из-за длительного пребывания ног в холодной воде или одновременного воздействия на них сырости и холода.

8

Уильямильям Шекспир, пьеса «Генрих VI».

Content

К.Н. Кроуфорд, Алекс Риверс
Агент тьмы

Информация о переводе:

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Примечания