Томас Ханшеу

Человек с тысячью лиц

Глава I. Таинственное дело

Было полдвенадцатого – ночь со среды четырнадцатого на пятнадцатое апреля. Красный лимузин господина Маверика Нэкома, суперинтенданта Скотланд-Ярда, на полной скорости свернул в Тутовый переулок, который, как известно, один из самых пустынных и узких переулков Уимблдона[1].

Леннард, шофер, неожиданно надавил на тормоз так, что автомобиль чуть не оторвался от земли, загудел и едва не врезался в стену, огораживающую усадьбу Вуферинг, перед тем как остановиться в очень узком проезде между стеной и стволом дерева на другой стороне.

При обычных обстоятельствах никто не обратил бы внимания на этот автомобиль – лимузин господина Нэкома. В течение года он в самое разное время суток частенько появлялся в районе Тутового переулка.

По причине, которую ясно можно будет понять из дальнейшего хода событий, суперинтендант считал, что неплохо перед возвращением в город, совмещая приятное с бесполезным, заехать и принять участие в празднике по случаю совершеннолетия сына и наследника его друга сэра Филиппа Клаверинга. Тем более что за этим мероприятием должны были присматривать Петри и Хаммонд – два констебля, так как в этот особняк из хранилищ банка была доставлена золотая посуда.

Теперь все трое сидели на заднем сиденье лимузина. Когда Леннард резко затормозил, они слетели со своих мест, повалившись в кучу.

На мгновение возникло всеобщее замешательство…

Темнота и дорога.

Ни один из трех пассажиров ничего не успел увидеть из окна автомобиля и не мог понять, то ли они столкнулись с преградой, то ли остановились на краю какой-то ловушки.

Тем временем Леннард наклонился вперед и, включив передние фары, прижался к лобовому стеклу, чтобы понять, в чем дело. Господин Нэком торопливо открыл дверцу и высунулся из машины.

– Что случилось? Мы кого-то сбили? – спросил он, не скрывая волнения. – Что не так?

– Боже мой! Да… сэр! Я услышал выстрел и крик. Стреляли из пистолета… потом звук полицейского свистка… и предсмертный крик, сэр, вот я и ударил по тормозам! – произнес Леннард дрожащим голосом.

Тут тишину разорвала трель полицейского свистка, ему вторил еще один, и фактически одновременно прозвучал пронзительный вопль из темного переулка. А потом кто-то громко закричал:

– Смотрите, вон там! Не дайте ему уйти! Глядите внимательно! Он бежит к железной дороге!

Послышался топот тяжелых ботинок. Кто-то выбежал в затянутый туманом переулок и, едва не налетев на лимузин, помчался прочь от машины.

Никто не говорил суперинтенданту Нэкому или его людям, что причиной этого шума, услышанного в ночной тишине, был констебль… но они отлично понимали, что эти тяжелые шаги, без сомнения, могли принадлежать только британскому полицейскому.

Сообразив это, суперинтендант прокричал:

– Хорошо, констебль! Держите его! Помощь идет!

Потом, отдав команду Леннарду, он втянул голову в салон, хлопнул дверцей, и шофер, шлепнувшись назад на свое сиденье, выжал сцепление и погнал лимузин вперед, следом за беглецом, со скоростью пятьдесят километров в час. В этот вечер тени деревьев были особо темными и густой туман стелился над землей, но Леннард, выросший на одной из соседних улиц, казалось, ничего этого не замечал. Он знал: кто-то бежит по переулку в семистах или восьмистах футах впереди, вдоль длинной кирпичной стены, которая шла вдоль задней стороны усадьбы Вуферинг с одной стороны и раскидистых деревьев, чей подлесок зарос густым непроходимым кустарником, – с другой. Единственный выход лежал через кирпичную арку, ведущую на давно заброшенную линию уимблдонской железной дороги.

Потом еще футов двести, и дорога раздваивалась – своего рода буква «Y», один верхний рог шел поперек лугов к общественному шоссе, другой, пересекая Беверли-Брук, вливался в дорогу, ведущую к аллее, и дальше через живописные луга к Кингстону и реке.

Лимузин пролетел те семьсот или восемьсот футов от начала переулка и нырнул в тень кирпичной арки на такой скорости, что казалось удивительным, как машина не врезалась в кирпичную стену. Но водитель резко затормозил, и пассажирам в какой-то момент показалось, что они достигли самих врат Шеола[2].

Суперинтендант Нэком и его люди выскочили из автомобиля, как только Леннард ударил по тормозам. Они защелкали карманными фонариками и помчались вперед, ныряя друг за другом в зев черной арки. Но, сделав всего полдюжины шагов, натолкнулись на непреодолимое препятствие. Рычание и чавканье больше напоминало звуки, какие издают борющиеся собаки. То и дело раздавались выкрики:

– Получил ты, гад? Получи еще раз!

Дрались двое. Они катались, вцепившись друг в друга. Один носил значок добровольного охранника порядка[3], другой был в шлеме и мундире обычного констебля.

– Ну-ка, господин, отдай-ка это сюда ради бога! – фыркнул охранник. – Меня зовут Моусон, сэр. Общественный охранник… Номер четыре, сэр. Позовите констебля! Убийство, сэр… У него все руки в крови.

– О господи! – только и произнес второй, так и не освободившись от железной хватки охранника.

Две пары рук разом опустились, борющиеся фигуры отступили в разные стороны, и два человека, которые только что тузили друг друга, теперь стояли с удивлением, уставившись друг на друга.

– Что это за игра? – требовательно спросил суперинтендант Нэком, шагнув вперед. – Вам двоим платят за то, чтобы вы следили за порядком, а не дрались друг с другом!

– Вот те раз! – объявил охранник и, явно нервничая, облизал губы. – Коп, не так ли? Коп, а я-то думал… Слава богу. Констебль, что вы с ним сделали? Он же бежал сюда, и я преследовал его буквально по пятам. Неужели он вас обманул?

– Можете не опасаться! – с негодованием ответил констебль. – Я стоял здесь, ожидая. Ждал и кричал вам, пока вы не врезались в меня. А кроме вас, тут никого не было. Никто не входил под арку. Могу в этом присягнуть!

– Тогда куда он делся?! Он что, в воздухе растаял? – с негодованием завопил охранник. – Скажу вам, я гнался за ним по пятам. Это я свистел, призывая на помощь и чтобы отвлечь его. Я едва его не схватил. Он промчался под аркой, и его шаги отдавали гулким эхом. Убийство! Он человека убил! Я гнался за ним с того самого момента, как он выстрелил.

Суперинтендант Нэком и его спутники какое-то время с недоумением переводили взгляды с одного человека на другого. Оба были в форме, и оба были представителями закона.

– Произошло убийство? Так, охранник? – воскликнул суперинтендант, вспомнив, как Леннард говорил о том, что слышал крик и выстрел. – Когда это произошло и как? Отведите меня к телу.

– Боже, благослови вас, сэр, у меня не было времени разглядывать тело, – ответил охранник. – Все, что я могу вам сообщить… Я находился на своем посту, когда услышал, как кто-то зовет на помощь. Я засвистел, сэр. Кто-то захрипел. Так что я сломя голову помчался сквозь туман и эти кусты. Бежал со всех ног, а потом оказался в этом переулке, сэр. Раздался выстрел. Кто-то впереди стрелял. Из-за тумана я толком ничего не видел, побежал по переулку, пока не налетел на этого… полицейского. Откуда он тут взялся?.. В общем, я столкнулся с ним, а из-за тумана подумал, что это тот самый негодяй, которого я преследую… Интересно, откуда он тут взялся? Что он тут делал?.. Уверен, сэр, здесь что-то не так!..

– Все не так… Я уже говорил вам и повторяю! – перебил охранника констебль; видно было, что он сильно разозлился. – Вы что, считаете, что я… старуха какая-нибудь? Послушайте, господин Нэком, меня зовут Меллиш. На самом деле, господин суперинтендант, я всего месяц на службе, но мой сержант может сказать, что я стараюсь и никогда не пропустил бы мимо парня, который посреди ночи мчится по переулку. Никто не мог проскочить мимо меня. Никто размером больше кота, не говоря уже о человеке. И если бы кто-то действительно пробежал здесь раньше этого охранника…

– Я скоро во всем этом разберусь, – резко перебил его Нэком.

Он поспешно повернулся, отдав команду Леннарду, махнул Петри и Хаммонду отойти в сторону, и через мгновение лимузин проехал чуть вперед, полностью закупорив кирпичную арку. Мощные фары машины залили место действия ярким светом. Гладкие, как ствол ружья, обводы автомобиля сверкали, влажные от тумана, а чуть наклонная крыша аж искрилась в ярком электрическом свете. Не застряв и не поцарапав корпус, машина, тем не менее, перегородила арку так, что теперь и мышь не могла проскользнуть здесь, не то что человек. Нигде не было видно никакого беглеца, которого, по его словам, преследовал охранник. Никаких следов постороннего человека.

– Независимо от того, что сделал этот парень, уйти он далеко не мог, так что глядите в оба! – приказал суперинтендант. – Если мы будем быстро двигаться – сможем схватить его. Подойдите сюда, констебль, и вы… охранник. Леннард, оставайся там, где ты есть. Охраняй проход под аркой. Пока ты за рулем, никто до тебя не доберется.

– Вы правы, сэр! – ответил Леннард своему начальнику, стоявшему до сих пор вместе с остальными у выхода из арки, через которую, как уверял охранник, пробежал неизвестный.

– И еще я скажу, господин Нэком, – продолжал охранник, повысив голос, почти крича. – Вы же, когда выскочили из арки, смотрели налево. Все вы! А дорога здесь расходится вроде буквы «Y», всего в каких-нибудь пятидесяти ярдах. Слева старый особняк Глира, пустующий уже многие годы. Его окружает заброшенный сад. Там полно закутков, где легко спрятаться!

– Хорошо, спасибо, – отозвался суперинтендант. – Держитесь вместе, парни! И вперед. Поспешим!

Полицейские быстрым шагом пошли вперед и, прежде чем Леннард понял, что же все-таки происходит, растаяли в тумане, который, словно толстый плащ, скрыл их ото всех. Они быстро миновали развилку. Их шаги звучали приглушенно, лучи фонариков казались тусклыми. Время от времени в потоке неверного света мелькали искорки – светлячки. И даже голоса словно гасли, так что вскоре блюстители порядка и вовсе перестали говорить друг с другом.

Прошло пять минут. Голоса полицейских стихли, вспышки лучей фонариков растворились в вязкой тьме. Ничего не было видно, а единственное, что слышал Леннард, это звук капель, срывающихся со свода арки. Перед ним высилась стена белого забвения.

Вот так и сидел Леннард – в ожидании, переполненный тревогой, желая, чтобы кто-то как можно быстрее вернулся ко входу под арку, которую сейчас затопил свет фар. При таком освещении он заметил бы самую маленькую мышь, если бы та попыталась проскользнуть мимо него. Но никого не было – ни человека, ни животного, никакой колеблющейся тени, только одиночество и туман. Влага собиралась на стенах арки, и то и дело огромные капли срывались с влажных стен и с гулким «кап-кап» разбивались о капот машины.

Пять минут превратились в восемь, десять, дюжину, а вокруг ничего не менялось. А потом неожиданно нервы Леннарда сдали, и он дернулся, словно натолкнулся на острую колючку. Ему показалось, что электрический разряд проскользнул по его позвоночнику, и волосы на затылке шофера стали дыбом. Послышался звук… шорох шагов… еще шаги… движение. Но не с той стороны, куда был направлен его взгляд, а позади лимузина.

Он подскочил, выскользнул из машины и, включив свой ручной фонарик, направил его луч вдоль крыши автомобиля. Тут сердце едва не выскочило из груди, а пульс неистово зашелся.

Через толстое одеяло тумана пробился свет задних фар, но он был столь сильно «приглушен» молочной взвесью, что казался всего лишь бледным, слабым кругом света. Глянув чуть пониже, Леннард увидел пару ног, казавшихся вдвое темнее из-за контраста с парами тумана.

А потом из тумана выступила женщина, стройная и, судя по фигуре, молодая. Капюшон плаща был сброшен с ее головы, открыв длинные, густые, блестящие волосы, ниспадавшие на плечи, укутанные в горностаевое манто.

Женщина! Здесь! В такой час! В это время, в этом месте, когда где-то рядом только что совершено преступление… Все это выглядело странно и даже сверхъестественно. У Леннарда аж голова закружилась. Он подался вперед, стараясь рассмотреть лицо незнакомки…

А потом она исчезла так же неожиданно, как и появилась. Мгновение – и женская фигура растаяла, словно волшебное видение. Леннард еще долго вглядывался в стену тумана, а потом вернулся на свое место. Теперь он начал вспоминать все рассказы о призраках и привидениях, которые слышал. В какой-то момент ему даже показалось, что он сходит с ума. Однако появление любой женщины, красивой она была или нет, в этом месте и в этот час, когда разговор шел об убийстве, само по себе было крайне подозрительно. Шофер положил руки на руль, не зная, то ли попытаться развернуть машину и поехать за незнакомкой, то ли броситься на поиски суперинтенданта и его людей. А потом, решившись, со всех сил надавил на клаксон и, повернувшись в ту сторону, куда ушли остальные, во все горло закричал:

– Господин Нэком! Господин Нэком! Сюда, господин суперинтендант! Сюда!

Глава II. Чем закончилась погоня

Тем временем суперинтендант Нэком и его рьяные помощники огромными прыжками мчались прочь от старой кирпичной железнодорожной арки по узкому переулку. Правда, они и понятия не имели, за кем гонятся, не видели ни следов, ни жертвы, ни убийцы.

Но не все были так беспечны. Вскоре сержант Петри, подсвечивая себе факелом и фонарем, стал разглядывать что-то на земле. Следы! Без сомнения, это были следы, хорошо отпечатавшиеся на мягкой земле, словно тут кто-то торопливо пробежал.

– Великолепно, сэр! Тут полным-полно следов, – выдохнул Меллиш. – Вот та дорога, которой он пошел. Мчался со всех ног, как я и говорил, сэр.

Когда он замолчал, суперинтендант Нэком, Хаммонд и Петри были уже рядом. В самом деле, тут, на земле было полно следов. Вся полоса между дорогой и деревьями оказалась истоптана. На мгновение полицейские остановились, а потом быстрыми шагами направились к зарослям.

А следы вели их дальше и дальше, вдоль деревьев и кустов, перед которыми естественными преградами встали каменные глыбы – природные и искусственные насыпи, где сорняки и кусты сплелись, образовав непроходимые заросли. В свете фонарей полицейские разглядели остатки давным-давно осыпавшейся стены, зеленой от мха и лишайников, – стены, поднимавшейся выше человеческого роста.

И еще у ее подножия были оставлены глубокие, совершенно четкие отпечатки подошв. Тут тот, кого они преследовали, чуть отклонился влево, потом остановился, а дальше никаких следов не было.

– Вот куда он пошел! – неожиданно воскликнул Хаммонд, указав куда-то налево. Он остановился, оглядываясь, так как больше никаких следов не видел. Остальные преследователи разошлись в разные стороны, высматривая новые улики. – Взгляните, сэр, вот сюда: на траву и на стену. Словно тут кто-то попрыгал, а потом полез на стену и, как полный идиот, побрел через грязь, в сторону того старого заброшенного дома. Леннард сказал, что это бывший особняк. Подойдите сюда… Быстрее! Чудненько, пойду посмотрю! – объявил Хаммонд взволнованно, направившись сквозь туман в тень деревьев, пока не оказался у дыры в каменной стене. – Посмотрите-ка, здесь словно кто-то обрушил часть стены. Мы сможем здесь перелезть, господин Нэком. Да, вот участок пониже. Осторожно, тут битое стекло и… капли свежей крови.

Когда суперинтендант Маверик Нэком подошел, одного его взгляда оказалось достаточно, чтобы оценить ситуацию.

– Это путь для нас, посмотрите внимательнее! – произнес он с выражением, прыгнул, схватился за край полуобвалившейся кладки, взобрался наверх и исчез во тьме и тумане по ту сторону стены.

Остальные последовали за ним. И через несколько секунд оказались в темноте, во дворе заброшенного дома, который некогда носил громкое название особняка Глира. Преследователи толком не могли оглядеться: тут было темно, стоял густой туман. Кроме того, территория заросла так, что ветви деревьев, сплетясь, превратились в настоящий занавес.

– Джентльмены, позвольте, я пойду впереди, буду освещать дорогу, – предложил констебль Меллиш громким шепотом и, отведя в сторону луч фонарика, направил его на зеленую завесу спутанных ветвей. – Крепкие ботинки и толстые брюки – именно то, что нужно, чтобы протоптать дорожку через эти колючие кусты. Они раздерут вам весь вечерний костюм и исцарапают лодыжки, прежде чем вы пройдете дюжину ярдов. А ну, подсветите! Вот еще один след нашего беглеца. Вон там, на краю цветника. Смотрите! Давайте-ка вперед и побыстрее!

Слишком разгоряченные, не обратив внимания на то, что Меллиш взял инициативу в свои руки, преследователи быстро пошли к дому. При этом суперинтендант Нэком и его спутники пропустили вперед констебля, чтобы он протоптал для них дорогу через дикую поросль. Чуть пригнувшись, словно в любой момент ожидая нападения из темноты, они шли вперед по следу, который вел их все дальше и дальше.

Неожиданно, без всякого намека или предупреждения, раздался тихий металлический щелчок. Фонарь Меллиша, за светом которого шли полицейские, неожиданно погас, и до того как суперинтендант Нэком понял, что идущий впереди констебль выключил фонарик, и смог поинтересоваться шепотом, что, собственно, происходит, констебль качнулся назад и ухватился дрожащей рукой за плечо Нэкома.

– Не двигайтесь, сэр. Молчите, – прошептал Меллиш прямо ему в ухо. – Он прямо перед нами. Он в доме. Там горит свет! Но он прикрыл окно то ли занавесью, то ли каким-то предметом. Осторожно ступайте вперед и взгляните сами.

Нэком и остальные преследователи осторожно, на цыпочках прошли вперед к концу протоптанной дорожки и заглянули за куст, загораживающий обзор.

Потрепанный непогодой, темный, завернувшийся в туман, словно в саван, дом напоминал призрака, застывшего посреди колдовского сада. Его верхние этажи исчезали в тумане, а выглядел он давным-давно заброшенного. Повернувшись тоскливым фасадом к дороге, он выставил на обозрение полицейских свой задний двор. Приглядевшись, суперинтендант Нэком разглядел среди теней веранды колеблющиеся полоски света.

– Свет свечей и сквозняк, сэр, – пояснил констебль Хаммонд. – Там открытая дверь или окно… А из-за сквозняка огонек то разгорается ярче, то чуть затухает. Какая задница! Он закрыл чем-то окно, но щель-то осталась. Хитрый малый, обманул и констебля, и охранника, а тут дал маху. Сделал такую идиотскую промашку.

Суперинтендант Нэком хотел напомнить полицейскому, что подобную ошибку допускают многие злоумышленники, порой совершающие преступления с невероятной хитростью. Но в настоящее время он был очень возбужден, чтобы думать о чем-то постороннем. Все мысли его были направлены лишь на то, чтобы схватить неизвестного.

Решительным шагом он направился к дому, быстро и беззвучно пересек задний двор и через несколько секунд вместе со своими спутниками уже стоял под стенами темного здания. Тут он сделал еще одно вполне закономерное открытие. Дверь, которая вела из дома на задний двор, недавно открывали. Через нее они вошли в коридор. В конце его, очевидно, располагалась комната, которую они искали; под ее дверью протянулась нить света. Здесь они на мгновение остановились. Их нервы были натянуты до предела, тем более что из-за двери доносились шелест и шорох рвущейся бумаги.

На мгновение все замерли. Суперинтендант Нэком поднял руку, готовый отдать бесшумный сигнал. Раз… И дверь слетела с петель, рухнув внутрь комнаты. Эхо подхватило грохот. Еще мгновение, и полицейские Скотланд-Ярда буквально вломились в помещение.

Но в комнате не оказалось загнанного преступника, готового дать полицейским отпор. Никто не протестовал по проводу их появления. Стражей порядка встретил лишь визг испуганных крыс, которые в страхе бросились в разные стороны. Ворвавшись в комнату, полицейские застыли, не в силах нарушить зловещую тишину.

Перед ними открылось помещение с голыми стенами, местами покрытыми плесенью. Низкий потолок, пол, покрытый ковром пыли и по углам затянутый паутиной. На очищенном полу между двумя окнами стояла пара зажженных свечей, а за ними, у стены, находилось распятие. Опушенная голова, согнутые колени – мертвец был прибит гвоздями к стене, и в свете свечей его лицо казалось скривившимся, словно несчастного удавили.

Неизвестному могло быть самое большее лет тридцать пять, но выглядел он ужасно, хотя при жизни, наверно, был красив: густые волосы и усы, широкие плечи и узкая талия. Казалось, в нем было что-то врожденно благородное.

Мертвец был в длинном дорогом сером пальто прекрасной фактуры. Оно было расстегнуто, и под ним можно было разглядеть дорогой вечерний костюм, изорванный самым странным образом.

Карманы жилета мертвеца были вывернуты, и из одного из них свисали часы на цепочке, а на подоле рубашки были начертаны странные цифры. Казалось, что кто-то макал палец в чернила, а потом рисовал по белому – ряд цифр, смысл которых понять было невозможно.

2х4х1х2

На мгновение полицейские, наткнувшиеся на этот ужасный труп, замерли, не в состоянии произнести ни слова.

Первым из них заговорил Меллиш, однако голос его дрожал.

– Спаси нас бог! – почти прошептал он. – Это не убийца. Это жертва! Боже, спаси нас! Что этот человек тут делал? Что тут произошло? Кроме того, стреляли-то не тут… а где-то там… вы же знаете. Вы же слышали?

Никто ему не ответил. Суперинтенданта Нэкома и его людей буквально потрясло это страшное открытие. Да, они гнались за убийцей, но не ожидали встретить ничего подобного. Тем более что в этом мертвеце они узнали человека, который меньше чем четыре часа назад стоял перед ними совершенно здоровый и полный сил.

– Боже мой! – задохнулся Хаммонд, коснувшись дрожащей рукой плеча суперинтенданта Нэкома. – Вы узнаете его, сэр? Это – австрийский джентльмен, который был в особняке Клаверингов поздно вечером… Как звали этого графа?

– Де Лувизан… Граф Франц де Лувизан, – ответил суперинтендант Нэком. – Последний человек в мире, который должен был появиться в доме того, чью возлюбленную он забирал, несмотря на то, что молодая леди сама согласилась на «смену кавалеров». А потом он нашел свою смерть в таком месте… и это после разговора с теми двумя, чьи жизни он разрушил… Боже мой!

За этим последним восклицанием была сокрыта мысль, слишком ужасная, чтобы вот так, прямо, высказать ее вслух. А все дело в том, что взгляд суперинтенданта остановился на тонкой нити – струне виолончели; она, судя по всему, стала орудием убийства, несколько раз обвив горло распятого человека. Потом суперинтендант вспомнил, как совсем недавно леди Кэтрин Фордхэм развлекала гостей, музицируя. Он резко обернулся к своим спутникам и уже открыл было рот, чтобы отдать приказ, когда тишину неожиданно разорвал автомобильный гудок. А потом послышался крик Леннарда.

– Стойте! – приказал Нэком, когда его спутники разом повернули к двери. – Обыщите дом… Кто-то один должен остаться возле трупа… Не позволяйте никому ни входить, ни выходить из дома, пока я не вернусь. Если кто-нибудь появится, немедленно арестуйте его, независимо от того, кто он. Не отлучайтесь от тела ни на мгновение… Помните, это приказ! Есть только один человек, способный разгадать загадку этого убийства и происшествий нынешней ночи. Оставайтесь тут, пока я не привезу его.

А потом суперинтендант выскочил из комнаты и со всех ног бросился к сигналящему автомобилю. В том месте, где Тутовый переулок разделялся надвое, он заметил две горящие фары, медленно надвигающиеся на него сквозь туман. Через секунду лимузин остановился перед ним, и Леннард взволнованно рассказал о том, что только что видел возле железнодорожной арки.

– Женщина, сэр. Судя по всему, молодая, вот только лица я не разглядел. Должно быть, она имеет отношение к этим ночным делам! Иначе зачем ей бродить в этих местах в такое время? Садитесь, сэр, я отвезу вас туда, где видел ее.

В любое другое время, при любых других обстоятельствах суперинтендант Нэком, вероятно, так бы и сделал, но теперь… женщина… это было не важно! Ни одна женщина не смогла бы распять тело на стене в особняке Глира – по крайней мере, одна, без посторонней помощи. Это было очевидно. Отказавшись от предложения водителя, суперинтендант вскочил в автомобиль, хлопнув дверцей.

– На улицу Кларджес! Мне нужно увидеть Клика! Мчись во весь дух! Так, чтобы даже дьявол не угнался за нами! – воскликнул суперинтендант, и через мгновение они уже летели по пригородам Лондона со скоростью пятьдесят миль в час, пожирая расстояние, словно голодный кот сметану.

Глава III. Расторгнутая помолвка

Было далеко за полночь, когда лимузин суперинтенданта притормозил возле дома на улице Кларджес. Здесь вместе с преданным слугой Доллопсом и пожилой домохозяйкой – глухонемой девицей, выполняющей все работы по дому, – проживал странный человек, гений сыска, ныне инспектор лондонской полиции, который сам называл себя Гамильтон Клик, но в прошлом был известен полиции Франции как «Человек с тысячью лиц» и «Неуловимый взломщик».

Не теряя ни минуты, Нэком выскочил из лимузина и побежал по тротуару. Три шага, и он уже стоял под крышей подъезда, колотя кулаком по кнопке звонка. Суперинтендант ждал не больше минуты, но, казалось, успел позвонить раз сорок, прежде чем услышал скрип щеколды и увидел в щелку приоткрывшейся двери стройного рыжеволосого молодого человека, завернувшегося в стеганое одеяло поверх фланелевой пижамы. На ногах юноши были белые теннисные туфли.

– Заходифе, сэгх, как можно шусфгхее, – прошептал молодой человек с выговором кокни, открывая дверь достаточно широко, чтобы суперинтендант Нэком украдкой проскользнул в темную прихожую.

– Где твой хозяин, Доллопс? – спросил суперинтендант. – Где он? Я срочно должен увидеть его!

Однако ответил суперинтенданту не юноша, а кто-то стоящий на вершине темной лестницы, ведущей на второй этаж.

– Пойдемте, господин Нэком, – пригласил невидимый собеседник. – А молодой человек пусть ложится спать. Он спустился только для того, чтобы впустить вас. Поднимайтесь. Дорогу вы знаете.

Суперинтендант Нэком быстро отреагировал на приглашение. Взбежав по лестнице, он оказался в уютной комнате, которую Гамильтон Клик называл своим логовом. Инспектор Клик в мгновение ока смахнул со стола в ящик груду писем, закрыл его на ключ и только после этого повернулся к незваному гостю.

– Приветствую вас! – начал он голосом, в котором, без сомнения, звучали нотки удивления. Казалось, он очень заинтересован столь поздним визитом. – Что произошло, господин Нэком? Выглядите вы так, словно встретились с привидением. Вон там виски и содовая… у вас под рукой… налейте себе. Предполагаю, что и в самом деле случилось что-то экстраординарное. Только вот что именно? С вами, с кем-то из ваших друзей или в Скотланд-Ярде?

– Со мной и с кем-то из моих друзей… – в тон инспектору ответил суперинтендант Нэком, налив себе виски и залпом осушив стакан. – Бог его знает, кому еще все это выйдет боком… Надевайте шляпу и пальто. Пойдемте, Клик. Произошло убийство… и оно окружено тайной – тайной из тех, какие вы особенно любите. Леннард с лимузином ждет. Собирайтесь быстрее, я все расскажу по дороге. Преступление произошло в пределах часа езды, неподалеку от Уимблдонского шоссе.

– Я мог бы предположить это, господин Нэком. Полагаю, вы удачно совместили приятное с полезным. Как я понимаю, вы провели вечер у вашего друга сэра Филиппа Клаверинга, – ответил Клик, приподнявшись. – Конечно, я отправлюсь с вами. Вы знаете, я всегда готов помочь своему другу…

– Я не настолько уверен… Вам, может, и не удастся помочь мне в этот раз. Скорее всего, моя догадка ошибочна, но все указывает на то, что преступники – сын Клаверинга и девушка, которую мертвец, сговорившись с ее отцом, собирался вести…

– Ого! – воскликнул Клик, резко поднимаясь со своего места. – Так тут настоящая интрига! Любовь… и девушка в бедственном положении! Дайте мне пару минут, чтобы собраться, и я буду полностью в вашем распоряжении.

– Благодарю вас, старина. Знал, что смогу на вас положиться. В данном случае не стоит гримироваться, господин Клик. На улице слишком темно; кроме того, мы поедем в лимузине. Никто вас не увидит.

Рот Клика скривился в насмешливой улыбке. Его лицо приобрело неопределенное выражение, какое обычно появлялось, когда ему приходилось использовать свой уникальный дар детектива – дар, который, по-видимому, существовал в нем от рождения. А через мгновение встал из-за стола. Оказалось, он уже одет и готов ехать.

– Вопрос, кто будет смотреть, – глубокомысленно произнес инспектор. – Так что перевоплотиться мне все же не помешает. Это будет… давайте посмотрим… да, французский джентльмен… мы будем звать его «монсеньор Георг де Ласпаре». Вот так-то, суперинтендант Нэком.

Французский джентльмен, хобби которого – раскрывать запутанные дела. Он прибыл к вам с рекомендацией от парижского управления полиции. Ну, а теперь в машину. Я готов следовать за вами, господин суперинтендант. И еще…

– Да, старина?

– Пока я собираюсь, точно опишите Доллопсу место трагедии, расскажите, где он нас сможет найти. Он последует за нами на такси и как можно быстрее.

– Боже мой! Нет никакого отдыха от злодеев, ни днем, ни ночью. Да еще по ту сторону Кензал-Грин…[4] – вздохнул Доллопс, выслушав суперинтенданта. – Еще и четырех недель не прошло, как мне пришлось бросить свой завтрак и отправиться в Сохо[5], чтобы оправдать леди Чепстоу, а теперь меня посреди ночи вытаскивают из пижамы, чтобы я отправился в затянутый туманом Уимблдон!.. Хорошо, хорошо, сэр, я всегда иду следом за моим господином, туда, куда он скажет. Так что я сейчас вылезу из этой итальянской фланели и отправлюсь следом за вами.

На все это Нэком ничего не сказал. Просто нырнул в лимузин и уселся поудобнее, переполненный нетерпением, которое, словно огонь, жгло его изнутри. Ему пришлось ждать минут десять. Наконец появился инспектор Клик с саквояжем. Плюхнувшись на сиденье рядом с суперинтендантом, он махнул рукой Леннарду, чтобы тот ехал назад, к месту загадочной трагедии.

– Чуть передвиньте лампу, господин суперинтендант, так, чтобы по пути я смог сделать несколько необходимых перемен в своей внешности, – продолжал сыщик, открыв саквояж и что-то перебирая в нем, пока автомобиль, набирая скорость, свернул за угол, выскочив на Пикадилли[6]. – А вы пока можете мне все подробно рассказать… Вот так… подвиньтесь. С чего все началось и где именно?

Нэком детально рассказал инспектору, что произошло с того самого момента, как раздался выстрел и крик, привлекшие внимание его шофера, Леннарда, и какое ужасное открытие сделали они в заброшенном доме.

– Ого! – только и произнес инспектор Клик, и лицо его скривилось в одну из его излюбленных улыбок. – Так наш таинственный друг исчез, зайдя под арку, где его с обеих сторон ждали… Гм-м! Посмотрим… посмотрим…

– Что именно? Лично я не знаю, что и думать. Там негде спрятаться. Всё как на ладони. Кто мог выкинуть дьявольскую шутку, вроде этой?

– Это тот самый вопрос, на который необходимо ответить, – согласился Клик. – Исчезновение – вещь не такая уж сверхъестественная, как это кажется с первого взгляда. Однажды… когда-то в прошлом, во Франции, я был не охотником, а дичью, знаменитым Неуловимым взломщиком. Тогда я и сам пару раз исчезал самым удивительным образом. Однажды в Нью-Йорке я застрял в переулке, у выхода из которого меня поджидали сторож и полицейский. В другой раз – в Париже, когда на меня была объявлена охота, и я попал в западню. Та ночь стала поворотной в моей судьбе. В том деле была замешана Марго…

– Марго? – словно эхо повторил суперинтендант Нэком. – Как сейчас помню эту Королеву апашей[7] – женщину, которую вы выдавали за свою супругу. Она поквиталась с вами, когда вы отказались от прежней преступной жизни и встали на сторону закона. И вы утверждаете, что в те времена проделывали фокусы вроде того, что сделал неизвестный преступник этой ночью?

– Можете быть уверены. Простите меня за тщеславие, но мне удалось исчезнуть посреди узкого переулка, когда с одной стороны на меня наступал деревенский сержант, а с другой консьержка с таксистом и швейцаром. Я всегда полагал, что использовал замечательную уловку. Не знаю никого, кроме Марго и ее помощников, кто был бы в курсе этого фокуса, а теперь, возможно, кто-то вновь использует старинные секреты. Так что ваш знакомый, господин Нэком, может быть вне подозрений, если он только не имеет какого-то отношения к команде Марго. Но правду мы узнаем, лишь когда доберемся до того места, где произошло это таинственное исчезновение.

– Да… И все же, господин Клик, как можно проделать такой фокус? Куда делся этот человек? Каким образом ему удалось избежать и охранника, и поджидающего его констебля? Человек не может вот так взять и раствориться в воздухе… И смею заверить вас, там не было никакого укрытия, чтобы беглец смог спрятаться. И все же вы с легкостью утверждаете об уловке.

– Это было бы легко, если бы у него имелась веская причина спрятаться от погони и в запасе было бы много времени. Вот так-то, мой друг. Подождите: когда мы подъедем к той самой железнодорожной арке, вы сами все увидите. А теперь расскажите мне, господин суперинтендант, как вышло, что вы сегодня вечером оказались в Тутовом переулке? Довольно далеко от особняка Клаверинга. Это место в стороне от дороги, по которой вам пришлось бы возвращаться в город. Странно, что вы выбрали именно ее.

– Я тут совершенно ни при чем. Фактически я всего лишь выполнял одно поручение леди Клаверинг. Одна из горничных обнаружила на полу комнаты драгоценный камень, а поскольку леди Клаверинг вечером видела этот камень у мисс Алисы Лорн, она попросила, чтобы я отправился в усадьбу Вуферинг и вернул камень владелице.

– Алиса Лорн! – Услышав это имя, инспектор Клик широко улыбнулся, в глазах его вспыхнули озорные огоньки. – Алиса Лорн, господин Нэком… Вы хотите сказать, что она в Уимблдоне?

– Да, конечно. Мой милый друг, кажется, эта женщина вас интересует… Не припоминаю, неужели вы знакомы с этой дамой?

Знал ли он ее? Знал ли он женщину, чей взгляд освещал инспектору Клику путь уже много лет?.. Мысленно душа Клика пела ей гимны.

– Я не знал, что мисс Лорн в Уимблдоне, – спокойно проговорил инспектор. – Не знал, что она где-то неподалеку от Лондона. Я думал, она где-то на севере, путешествует вместе со своей старой школьной подругой, леди Кэтрин Фордхэм.

– Тогда что она делала в особняке Клаверингов так поздно? Что до леди Кэтрин… то вы, наверное, знаете, она – единственное дитя лорда Улмера.

– Лорда Улмера? – повторил инспектор Клик, глубокомысленно нахмурившись. – Хм-м-м… Ага! Я, кажется, кое-что помню о лорде Улмере. Позвольте-позвольте… Он потерял жену, когда его дочь была всего лишь ребенком, и принял эту потерю очень близко к сердцу. Говорят, он уехал в Аргентину, поручив заботу о девушке ее тете? Да, теперь я вспомнил. Эта история была во всех газетах несколько месяцев назад. В Аргентине он стал владельцем серебряный копей, вернулся домой после пятнадцати лет отсутствия богатым человеком, выкупил фамильное поместье, находившееся в чужих руках уже два поколения, и забрал свою дочь… Я о том человеке говорю?

– Да. Это тот самый человек. Его состояние насчитывает около полумиллиона фунтов стерлингов.

– Тогда почему вы называете его дочь и наследницу несчастной молодой дамой? Она очень богата…

– Она с удовольствием обменяла бы эти богатства на другие вещи, которые потеряла, – вставил Нэком. – В том числе и ее надежду выйти замуж за молодого Джефа Клаверинга.

– Молодой Джеф Клаверинг? Это у него сегодня день рождения?

– Да, сын и наследник моего друга, сэра Филиппа Клаверинга. Прекрасный мальчик. Он и леди Кэтрин выросли вместе, так как ее дядя и тетя, генерал и госпожа Рейнор, живут по соседству с усадьбой Вуферинг. Они прожили в идиллии семнадцать лет. А сэр Филипп и леди Клаверинг с радостью поддерживали их дружбу. Так, очевидно, должен был бы поступить и ее отец, которому девушка написала, хотя и не видела его с раннего детства. Когда же лорд Улмер вернулся в Англию, обладая определенным состоянием, он мог позволить себе роскошную свадьбу для дочери. Сначала даже казалось, что он одобрял ее выбор. Даже предложил, чтобы свадьбу справили в тот день, когда молодому человеку исполнится двадцать один год.

– Так как уже наступил следующий день, а вы все еще говорите о ней, как о леди Кэтрин Фордхэм, то, я полагаю, никакой свадьбы не было.

– Да, не было. Приблизительно три месяца назад на сцене появился некий граф де Лувизан, австриец. Он потребовал, чтобы его познакомили с лордом Улмером, и поговорил с ним, после чего лорд Улмер объявил дочери, что у нее больше нет никаких обязательств перед Джефом Клаверингом и согласно его желанию она должна выйти замуж за графа де Лувизана.

– Ого! – протянул Клик совершенно другим тоном. – Судя по всему, граф имел что-то против старого джентльмена и использовал это. Конечно, девушка не могла по принуждению и против своего желания выйти замуж, даже если она нарушила бы данные ею обязательства… Она же их нарушила?

– Да.

– Тогда наверняка ей что-то рассказали… Это могла быть ложь… или ужасная правда… чтобы заставить ее вести себя подобным образом. Женщина не порвет с любимым человеком, если только ее жизни ничего не угрожает. А этот… этот граф де Лувизан… А теперь вы говорите мне, что он убит. Гм-м-м!

– Да, пренеприятное событие, – уныло согласился господин Нэком. – Он поссорился с Клаверингом. Была омерзительная сцена за пару часов до того, как убийство было обнаружено.

– Что тогда? – продолжал Клик. – Была сцена? Какого рода? Они ссорились? Как и где? Или, возможно, вы не знаете?

– Я при этом присутствовал, – проговорил Нэком. – Я как раз был в особняке Клаверингов, когда все это произошло. Лорд Улмер лежит с вывихнутой лодыжкой в усадьбе Вуферинг, он там со своей сестрой, ныне госпожой Рейнор, и шурином. Леди Кэтрин хотела попрощаться с Джефом и приехала примерно в восемь часов… Надеюсь, господин Клик, я никогда больше не увижу ничего столь душераздирающего, как последние краткие минуты их прощания.

– Почему краткие? Они спешили?

– Вместе они не пробыли и получаса, – пояснил Нэком. – Прибыл граф де Лувизан. Он появился подобно призраку. Обнаружив отсутствие леди Кэтрин в доме ее дяди, он, естественно, помчался за ней. Можете себе представить, что последовало за этим, а, Клик? Молодой Клаверинг готов был убить своего соперника, но я и его отец остановили юношу, а Хаммонд и Петри выпроводили графа. Но даже в этом случае никто не мог гарантировать, что разгоряченный юноша не бросится следом за своим обидчиком. Мы пытались предупредить об этом графа, однако тот только рассмеялся и сказал, пока Петри и Хаммонд выводили его: «Настоящий дворянин никогда не сражается с поверженным противником, он может лишь пожалеть проигравшего». К тому времени я и отец молодого человека с трудом сдерживали разъяренного юношу. «Ты пожалеешь, если еще раз в жизни встретишься мне! – кричал тот. – Если я доберусь до тебя, то еще одним подлецом в мире станет меньше. Я проклинаю тебя! Девять лет я ждал и надеялся, а теперь появился ты и все изгадил! Но я заставлю тебя ответить за каждый год!»

– «За каждый год!» – повторил инспектор Клик, захваченный рассказом суперинтенданта. – Ответить за каждый год. Словно пес пролаял, прежде чем покусать. Только… А что за цифры были начертаны на подоле рубашки мертвеца? 2х4х1х2 или нет? И в сумме эти цифры должны дать девять!

– Да, – согласился суперинтендант Нэком, в голосе его чувствовалось небольшое волнение. – Точно, девять. Господин Клик, точно девять! Именно от этого у меня и сжалось сердце, когда я увидел мертвеца в доме. Он нес ту самую отметину, что и должен был нести, по словам бывшего жениха леди Кэтрин.

– Так и есть, – пробормотал Клик глубокомысленно. – Конечно, даже самые мудрые люди порой ошибаются, но так или иначе, я тоже считаю, что эти цифры значат что-то важное, к тому же в сумме они дают девять – число лет, которые помянул в своей угрозе молодой Клаверинг.

Его голос затих. Мгновение он сидел глубоко задумавшись.

– Все это выглядит словно деяние апашей. Помните, как кто-то пришпилил Данистерра к стене, когда тот направлялся в полицию? Но кто же все-таки прикончил нашего графа: бродяги, то есть апаши, обосновавшиеся в брошенном доме, или юный влюбленный?

На это суперинтендант Нэком ничего не сказал. Он слишком хорошо знал способы, какими вел расследование инспектор Клик, поэтому предпочел больше ничего не говорить, ожидая, пока они не подъедут к особняку Глира.

– Вот и тот самый дом… или вы сначала хотите взглянуть на арку?

– Нет, – задумчиво улыбнулся инспектор Клик. – Та часть тайны проще простого. Поехали к дому.

Добравшись до места, они, не разговаривая, выбрались из машины, и Нэком отправился в особняк Глира в сопровождении настоящего французского денди, каких можно встретить лишь в Париже в садах Тюильри[8].

Глава IV. Клубки и подозрения

Прошло чуть больше минуты, а инспектор Клик уже был в доме, где его ожидали Хаммонд и Петри. Суперинтендант Нэком представил его как Георга де Леспарре – выдающегося французского криминалиста, который только сегодня ночью приехал в Англию по вопросу, связанному с французским полицейским управлением, и в отсутствие господина Клика согласился изучить этот специфический случай. Ни один из констеблей не узнал в де Леспарре своего старого знакомого.

– Черт возьми! Это не тот, за кем вы поехали, – заметил Петри, с явным неодобрением глядя на незнакомого на вид учтивого джентльмена. – Кто еще приедет к нам с континента, а, Хаммонд? Будто в Англии нет детективов достаточной квалификации, чтобы обеспечить отличную работу Скотланд-Ярда… Вечно нам навязывают этих лягушатников, а потом удивляются: почему они всем тут заправляют?.. Прошу прощения. Что-что? Да, господин Нэком. Обыскали дом сверху донизу. Никого тут нет, ни души. И с тех пор как вы уехали, никто не приходил и не уходил.

– Вы точно в этом уверены, месье? – поинтересовался инспектор Клик. – Я имею в виду, что в доме никого нет. Вы в этом уверены?

– Конечно, мы уверены! – жестко отрезал Хаммонд. – От крыши до фундамента облазили. Я, Петри и констебль здесь – и больше ни души.

– Ах, констебль… А скажите, суперинтендант Нэком, где этот констебль, тот, что был за аркой, в то время как охранник преследовал неведомого преступника? Ах вот он? Хорошо… да-с… а охранника мы что, не увидим? Я не заметил его, а мне бы очень хотелось с ним поговорить. Где он?

– Кто? Охранник? – переспросил Нэком. – Черт его знает, где он… Парни, куда он подевался?

– Его тут нет… так, Петри?.. Давно уже нет. Мы за ним не следили, сэр.

– Да и я тоже, – вздохнул суперинтендант Нэком. – По-моему, я не видел его с того самого момента, как мы сошли с дороги и отправились по следам. Без сомнения, он вернулся на свой объект и… Господи! Чему вы улыбаетесь?! Боже мой! Вы… я… Господи, неужели я должен послать кого-то за этим охранником? Вы хотите видеть его?

– Да, господин Нэком, хочу увидеть, и как можно скорее… Пошлите за ним – если, конечно, вы сможете его найти. Только, боюсь, этого никогда не случится. Вы, вероятнее всего, сможете обнаружить лишь настоящего охранника, но он будет или мертвым, или оглушенным и связанным. И еще, у него не будет ни мундира, ни значка, ни шляпы. Тот, кто сыграл перед вами его роль, без сомнения, забрал все эти вещи.

– Боже мой! Вы хотите сказать…

– То, что настоящий преступник был буквально у вас в руках и вы говорили с ним, даже прошлись вместе, а потом позволили ему скрыться. И что самое главное, он вам не соврал, когда сказал, что преступник свернул под арку, – спокойно сказал инспектор Клик. – Это старая уловка одного моего знакомого. Раньше его звали Неуловимый взломщик. Некогда он был моим другом… Так вот, он часто поднимал ложную тревогу, а потом срывал одежду с первого, кто подворачивался под руку, и представлялся преследователям совершенно иным человеком. Пошлите ваших людей на поиски охранника – и, поверьте, одна маленькая тайна этой ночи будет раскрыта. Мой друг, могу поспорить с вами на соверен, что этот преступник пока соскочил с крючка и нам будет довольно сложно подловить его снова.

В панике суперинтендант Маверик Нэком обратился к своим людям и послал их назад по переулку, чтобы они подтвердили или опровергли заявление господина Клика, а сам инспектор тем временем отправился осматривать комнату, где был обнаружен повешенный. Только переступив через порог, он неожиданно остановился и начал принюхиваться. Однако это ничуть не удивило суперинтенданта Нэкома, который привык к необычным действиям Клика. Зато констебль Меллиш остолбенел, с удивлением уставившись на «французского криминалиста».

– Ладно, господин… я хотел сказать, месье! – взволнованно воскликнул суперинтендант. – После того, на что вы намекнули, у меня голова пошла кругом и я уже готов к чему угодно… но что такого особенного может быть в воздухе этого места?

– А вы сами принюхайтесь. В воздухе стоит аромат фиалок, и исходит он вовсе не от трупа у стены. А это значит… значит, что недавно в этой комнате была женщина.

– Женщина? Но никакая женщина ничего подобного сделать не могла, – суперинтендант махнул рукой в сторону мертвеца. – Более того, – фыркнул он, несколько раз глубоко вдохнув воздух, – ничего такого я не замечаю. Никакого аромата, о котором вы говорите.

– И я тоже, сэр, – поддакнул констебль.

– Однако аромат есть, – возразил Клик. – И… нет! Он исходит не от мертвеца. От него тоже пахнет, только вовсе не фиалками. Запахи ненадолго остаются в воздухе, даже после того, как человек уже покинул комнату. А тут прошло уже несколько часов…

Инспектор Клик выпятил нижнюю губу и почесал подбородок большим и указательным пальцами – типичный француз. «Кстати, что там говорил суперинтендант Нэком о женщине, которую Леннард увидел под аркой? Гм-м-м… Конечно, тут сегодня вечером была какая-то женщина, и не из низших слоев общества. Если водитель не ошибся, у нее было горностаевое манто. А наличие подобного манто, в свою очередь, указывает, что деньги для этой женщины не проблема. Быть может, это была леди Кэтрин Фордхэм, наследница состояния графа Улмера? Сомнительно. Ясно только, что кем бы ни была эта женщина – преступницей, соучастницей или случайной свидетельницей происшедшего, она принадлежала к высшим слоям общества – богатая и респектабельная. Вот только как она все-таки была связана с этим делом?

Следующим шел закономерный вопрос: а было ли у леди Кэтрин горностаевое манто? И если было, то где оно находилось в этот вечер? Улыбка любопытства заиграла на лице инспектора Клика, но почти сразу растаяла. Он повернулся к Нэкому, который все это время с тревогой следил за ним.

– Хорошо, мой друг. Продолжим, пока ваши помощники не вернулись с вестями о несчастном охраннике, – сказал он и опустился на колени, дюйм за дюймом исследуя пол комнаты с помощью карманного фонарика и лупы.

Несколько минут ничего не происходило, а потом суперинтендант Нэком увидел, как инспектор неожиданно замер, словно охотничья собака, учуявшая дичь. Дернув головой, Клик на манер собаки раз или два поглубже втянул воздух, пытаясь ухватить ускользающий запах, а потом наклонился к самому полу, прижался носом к доскам и зафыркал, разглядывая небольшое пятно размером чуть больше ногтя большого пальца руки ребенка.

– Huile Violette[9]! – объявил он, довольно усмехнувшись. – Неудивительно, что в воздухе задержался этот запах. Посмотрите! Вот одно пятно… А вот еще! – добавил он, ползая на коленках по полу и указывая на пятна. Со стороны могло показаться, что Клик идет по неведомому следу. – Я это масло хорошо знаю, – продолжал он. – Это масло делал один мой знакомый. Много лет тайна его изготовления была известна лишь испанским монахам. Они унесли секрет с собой, перебравшись в Южную Америку, и впоследствии передали его в знаменитый аргентинский монастырь. Это единственное место в мире, где можно было раздобыть такое масло.

– Аргентина? – взволнованно повторил суперинтендант Нэком. – Мой дорогой, вы ведь помните, что лорд Улмер провел именно там более пятнадцати лет. В Аргентине! А раз так, то выходит, что…

– Полегче, полегче… Вы слишком забегаете вперед. Я сказал «было». Аргентина – основное место, где изготавливают подобное масло, но начиная с тех самых пор, как испанские монахи завезли туда этот секрет, многие узнали тайну масла. В том числе и турки, и теперь они производят масло фиалки точно так же, как всегда выпускали розовое масло. Хотя и то и это производство весьма затратное, а посему масло часто разбавляют каким-нибудь алкоголем. Так и получается то, что парфюмеры называют «Духами фиалки». Одно время среди дам высшего света считалось шиком носить на правом запястье на золотой цепочке крошечный золотой флакон, содержащий две или три капли драгоценной жидкости. Иногда они на несколько минут вынимали пробку, обычно украшенную драгоценностью, чтобы позволить запаху заполнить помещение. Но вы должны были обо всем этом слышать. Однако я знал женщину… Всего одну женщину… которая и в наше время носит подобный флакон. Вы тоже о ней слышали. Как ее настоящее имя, я не знаю, но многие называют ее просто Марго.

– Француженка! Королева апашей!

– Да.

– Вы уверены?

– Конечно. В свое время я лично украл одну такую цепочку с флаконом у графини де Чампдос и подарил Марго. Помню, что пробка к сосуду была вырезана из цельного изумруда… и согласно легенде эта деталь туалета принадлежала Екатерине Медичи. Однако к тому времени, как цепочка с сосудом попала ко мне в руки, изумруд отчасти стерся и мог легко вывалиться, а даже если и нет, то драгоценная жидкость в любом случае могла с легкостью пролиться из флакона, поэтому, затыкая горлышко, изумруд обертывали крошечной шелковой тряпочкой.

Лицо суперинтенданта Нэкома буквально пылало.

– Мой дорогой инспектор, слушая вас, я проникаюсь уверенностью в том, что, несмотря на мою ошибку, злоумышленник будет задержан, – произнес он с энтузиазмом, тоже наклонившись и рассматривая маслянистые пятнышки на полу. Теперь и у него не осталось никаких сомнений в их происхождении. – Тогда выходит, нет никакой связи между этим ужасным убийством и женщиной, которая была здесь и из флакончика которой накапало на пол? Кроме того, женщина не смогла бы подобным образом прибить к стенке несчастного негодяя…

– Секундочку, мой друг. Вы снова спешите, – заметил господин Клик. – Все, что мы знаем на настоящий момент, господин суперинтендант, так это то, что существует очень большая вероятность что здесь, на месте преступления, побывала женщина. При этом она случайно пролила немного фиалкового масла, то есть сильно концентрированных духов. Это, естественно, указывает на дефектную пробку во флаконе. Но действительно ли это была та самая пробка из изумруда, которую обертывают шелком…

Инспектор замолчал, позволив окончанию фразы повиснуть в воздухе. Все то время, пока он говорил, он вел себя словно собака – постоянно принюхивался, постепенно передвигаясь по комнате. В итоге Клик оказался возле кучи мусора: изгрызенных крысами бумаг и пакета, в котором оказался персик и остатки жареной курицы. Причем инспектор вел себя так, словно именно тут аромат был сильнее всего. Затем, словно задумавшись о чем-то, он начал разгребать кучу мусора и действовал все быстрее и быстрее, пока наконец не вскрикнул и не потянулся за чем-то лежащим в дальнем углу.

– Инспектор Клик! – невольно вырвалось у суперинтенданта Нэкома. – Инспектор Клик! Что вы там нашли? Что-то важное?

– Да, – решительным голосом ответил детектив. – Нечто доказывающее, что кем бы ни была женщина, пролившая масло, это не Марго.

Повернувшись, он протянул руку суперинтенданту Нэкому, и тот увидел, что на ладони инспектора лежит какая-то сверкающая вещица, напоминающая наперсток. За него цеплялся обрывок золотой цепочки, не превышающий размеры небольшой булавки. И никаких драгоценных камней, никаких украшений.

– Вот, как видите, один из флаконов, про которые я говорил, – пояснил Клик. – Вещица напоминает ту, что носит Марго. Замочек случайно расстегнулся, упал… а потом, судя по всему, на флакон случайно наступили. Однако на нем было что-то выгравировано. Посмотрите сами. Суперинтендант, возьмите мою лупу.

Суперинтендант Нэком так и сделал. Глядя через лупу на маленький кусочек золота, он разглядел герб – и это, без сомнения, был герб лорда Улмера. А под ним была выгравирована надпись «Кэтрин».

– Господи! – пробормотал он и, выпустив безделушку, позволил ей упасть назад на ладонь Клика. – Этот ребенок… эта девушка, которая обожает молодого Джефа Клаверинга? Но как могла она… Как вышло, что она оказалась замешана в это дело?..

Он повернулся и снова посмотрел на мертвеца, прикрученного к стене.

Клик ничего не ответил. Несколько мгновений он молчал. Затем, вместо того чтобы заговорить, начал снова принюхиваться и ползать на коленях по полу. На этот раз инспектор направился прочь от кучи мусора прямо к входной двери.

– Подождите! Не делайте никаких выводов, пока не будете уверены, – возбужденно произнес он. – Тот, кто раздавил этот флакон, прошел сюда. Именно поэтому я почувствовал запах масла, как только вошел в комнату. Убийца постоял у двери, и неважно, был это мужчина или женщина…

След привел сыщика на порог комнаты. За ней лежал темный зал, через который суперинтендант Нэком и его спутники вошли в дом. А потом луч света от фонарика Клика высветил что-то, от чего сердце его затрепетало: кусочек розовой ткани, судя по всему, вырванный из женской юбки торчащим гвоздем. Встав, инспектор подбежал к гвоздю, снял кусочек ткани, осмотрел его, а потом, усмехнувшись, вернулся к суперинтенданту.

– Господин Нэком, не могли бы вы мне сказать… – начал он издалека. – Мы, возможно, нашли флакон духов, принадлежавших леди Кэтрин Фордхэм. Но вы не могли бы просветить меня, какое платье было на леди сегодня вечером, когда она приехала в Клаверинг?

– Я очень хорошо помню. Это было простое платье из белого атласа. Такое обычно носят молодые девушки. И единственное украшение – маленький букетик фиолетовых анютиных глазок.

– Ага! – Без сомнения, в голосе инспектора Клика прозвучали нотки облегчения. Его глаза буквально искрились. – Значит, она не носила платье из легкого, воздушного розового материала? Платья, украшенного по подолу зубчатой полосой дорогого шелка? Отлично. А вы не помните, кто-нибудь из дам у Клаверингов был одет подобным образом?

– Да, – быстро ответил суперинтендант Нэком. – Мисс Алиса Лорн. На ней было платье из дорогого розового материала… Шифон, кажется, так называла его моя жена. А по подолу оно и в самом деле было отделано шелком… Да еще розовая шелковая лента в волосах.

Клик ничего не говорил. Лицо его превратилась в каменную маску, лишенную каких-либо эмоций. Незаметным движением он убрал кусочек розовой ткани глубоко в карман. Подальше, чтобы никто его не увидел.

Однако он мог поклясться, что нога Алисы Лорн никогда не переступала порога этого дома, и если за этим кусочком шифона и в самом деле что-то скрывалось, все это могло произойти только после того, как она оставила особняк Клаверингов; после того, как она узнала, что существует угроза жизни графа де Лувизана.

Глава V. Загадка ночи

Прежде чем суперинтендант Нэком смог задать новые вопросы, послышался шум двигателя, а потом возбужденные голоса, приближающиеся к дому. Это отвлекло его.

– Подождите, – прошептал он Клику. – Это Хаммонд и Петри. Они вернулись, отыскав охранника. Я слышу их голоса. Похоже, они нашли что-то удивительное, говорят очень взволнованно.

Констебли и в самом деле были очень взволнованы. Суперинтендант, поняв это сразу, перехватил их в нескольких шагах от дома. Они вели человека без шляпы, жилета и пальто. Вокруг головы у того был завязан окровавленный платок. Бородатое лицо незнакомца было разбито. Его брюки и рубашка испачканы, к тому же он был так слаб от потери крови, что едва мог стоять на ногах.

– Сэр, – начал Хаммонд, остановившись перед суперинтендантом Нэкомом и пытаясь перевести дыхание. – Не знаю, может, этот французский месье и в самом деле волшебник, но его предположение, похоже, было верным, и я готов снять перед ним шляпу… Похоже, мы нашли того, о ком он говорил. Этот парень лежал в кустах. И у него не было ни пальто, ни кепки, ни значка, ни жезла. Их, судя по всему, забрал тот самый человек, которого наш констебль встретил в железнодорожной арке. Это, без сомнения, был убийца. Посмотрите, что он сделал с этим парнем… Молотком долбанул его по голове… посмотрите, сэр. И похоже, этим же молотком он приколотил мертвеца к стене. Если бы мы знали, господин Нэком, что злодей был фактически у нас в руках… а мы и в самом деле позволили этому негодяю уйти.

– Эта уловка сработала не только с вами, – вздохнул Клик, склонившись над раненым. Потом он многозначительно взглянул на Нэкома. – Суперинтендант, вы помните, скоро сюда подъедет мой помощник. Мы непременно должны сообщить о том, что здесь случилось, представителям местных властей.

– Конечно, месье, – согласился суперинтендант Нэком, забывший к этому времени даже о существовании Доллопса.

– А что делать с этим бедным парнем, сэр? – поинтересовался Петри. – Он в очень плохом состоянии. Может, нам стоит взять его с собой и довезти до больницы?

– Нет… То есть, конечно нет, мой друг, – мягко проговорил инспектор Клик. – Таких раненых лучше никуда не перевозить, особенно на «Скорой»… Ваш начальник и я… мы позаботимся о нем. Однако прежде чем передать его врачам, нам нужно задать ему пару вопросов. Думаю, он перенесет этот разговор. А вы пока уведомьте медперсонал ближайшей больницы, пусть они пришлют санитарную машину. Пока всё, можете идти.

– Ладно, только помогите ему, – начал возмущенный Петри. И, оставив раненого, он сел в лимузин. Через несколько секунд тот растаял во тьме, увозя трех констеблей, а инспектор Клик и суперинтендант Нэком остались одни с раненым охранником.

– Вот-вот должен подъехать Доллопс на такси, – прошептал Клик. – Мне кажется, я уже слышу шум двигателя. Если вы не остановите его, они затрут все следы. И отошлите такси. Пусть Доллопс исследует все следы на дороге, сделает рисунки протекторов. И побыстрее, пожалуйста, суперинтендант, а то будет слишком поздно.

Нэком хмыкнул, смерил инспектора Клика оценивающим взглядом, а потом, повернувшись, исчез в тумане, оставив детектива наедине с раненым охранником, который, похоже, был близок к смерти. Его легкое пробила пуля, затылок был разбит молотком. Несчастный лишь отчасти мог понимать, что происходит, и, судя по всему, находился в странном полубессознательном состоянии, но говорить еще мог.

– Бедный ты мой, – с чувством проговорил Клик, помогая раненому усесться поудобнее. – Надеюсь, ты сможешь говорить. Попробуешь ответить на вопрос-другой. Попытайся… Ради одной дамы…

– Женщины? – тихим голосом пробормотал тот. – Бедная моя жена… Бог ей поможет… Из-за моей смерти у нее будут большие проблемы… Но ведь я честно служил королю и стране!

– И в итоге оказался смертельно раненным и безоружным, – с горечью подытожил инспектор Клик. – Возьми-ка себя в руки. Ты должен помочь мне… нет, даже не мне, а тем, кто, положившись на тебя, спокойно спит в эту ночь, зная, что ты охраняешь их сон. Они надеются на тебя. Ну что, готов отвечать?

– Да… готов ответить… готов… – пробормотал несчастный устало.

Клик влил в рот умирающего несколько капель бренди из фляги, которая была у него с собой в саквояже.

– А теперь скажи, – нетерпеливо продолжал инспектор; его сердце учащенно билось, и голос звучал неровно. – Только одно слово, но от того, что ты скажешь, многое зависит. Теперь расскажи, пока мы наедине. Кто это сделал? Мужчина или женщина?

– Не знаю, сэр… Я не видел. Был густой туман. Кто бы это ни был, но он был не один… Должно быть, их было двое… Один, как я слышал, подбежал ко мне, я… я развернулся, тут мне и треснули по затылку; правда, я успел свистнуть, зовя на помощь. Но я не видел ни мужчины, ни женщины. Хотя до этого была одна… леди, сэр. Да, это, без сомнения, была леди.

– Леди?.. Говори быстрее, мой друг возвращается. Во что одета была эта леди? Она была в розовом платье? Ты видел ее?

– Да, я видел… она подошла ко мне… и что-то говорила. Она дала мне немного денег и попросила никому не говорить о том, что я ее видел. Но на ней не было розового платья… Зеленое… Бледно-зеленый атлас. Что-то блестящее на груди. Напоминает цветущее майское поле…

Радость Клика, услышавшего, что платье неизвестной «леди» было не розовым, тут же сменилось удивлением, когда он узнал, что оно было зеленым. Розовое, белое и зеленое… Выходит, в эту загадку вовлечены три женщины. Платье леди Кэтрин Фордхэм – белое. Розовый шифон носила Алиса Лорн. Но кто тогда был в платье из зеленого атласа? Похоже, события этой ночи приобретали новый поворот.

На веранде послышался грохот поспешных шагов, и через мгновение появился взволнованный суперинтендант Нэком.

– Хорошо, – пробормотал он в ответ на вопросительный взгляд Клика. – Я отправил такси восвояси и передал Доллопсу вашу просьбу… Но вы как в воду глядели. Ваш помощник сказал, что там полно интересных следов.

– Интересные следы?

– Следы… Хотя многие из них принадлежат мне и моим людям; мы изрядно натоптали, пока шли а негодяем к этому дому. Все это какая-то невероятная головоломка! Однако ни один человек не может одновременно бежать в двух направлениях. Ваш помощник нашел две цепочки следов – одну, ведущую в дом, другую – из дома. Определенно этот человек вошел, а потом вышел. Меня от всего этого колотит, инспектор Клик. Все это – выше моего понимания.

– Точно, – протянул инспектор, все еще размышляя о том, кто же мог быть в зеленом платье. – Все так, господин Нэком… Конечно…

– Доллопс принесет вам рисунки всех следов в округе, – вновь заговорил суперинтендант. – Умная молодая ищейка, что и говорить!.. Но вернемся к нашим баранам, старина. Что вы выудили из этого бедняги? Нашли ключик к разгадке того, кто напал на него?

– Ни одной. Он этого не знает. Туман скрыл его противника, а когда тот оказался рядом, было уже слишком поздно. Сначала кто-то выстрелил в него, а затем, когда охранник все же свистнул, кто-то врезал ему молотком по затылку. Я считаю: тот человек, что бежал и выстрелил в охранника, и был убийцей… Вот тогда бедняга и просвистел, призывая на помощь констебля в Тутовом переулке. Это было нужно для того, чтобы полицейский поверил, что лже-охранник за кем-то гонится. А потом он без всякого опасения надел мундир охранника, его шляпу и присвоил себе его значок. Ведь так? – повернулся инспектор Клик к раненому.

Тот сумел только кивнуть. Ему было слишком плохо, и он не мог говорить. Даже еще один глоток не смог поддержать его тающие силы.

– Боюсь, мы больше ничего не добьемся от этого бедняги, – с сочувствием заметил инспектор Клик. – Он вот-вот потеряет сознание. Давайте посадим его поудобнее. Вот так. Ровнее… Быстро! Держите его голову, суперинтендант Нэком! Не позволяйте ему упасть… Всё… Похоже, мы лишились еще одного законопослушного гражданина. И негодяй, который убил его, все еще жив и на свободе!

А потом осторожным движением инспектор опустил веки охранника, закрыв ему глаза, и вынул мундир, который Петри, уходя, свернул в подушку и подсунул под голову бедняги.

– Вот и еще одна вдова и несколько сирот, господин Нэком, – медленно произнес Клик, распрямившись. – Узнайте их имена для меня. Если сможете, попробуйте предложить награду за раскрытие этого преступления и за арест преступников, и если я выполню оба условия, вы выплатите деньги жене этого человека и его детям.

– Дорогой инспектор Клик, вы смехотворный Дон Кихот. О чем вы сейчас думаете?

– О женщине, суперинтендант Нэком… женщине… и нескольких деталях… О женщине, которая могла выбрать неправильную дорогу… Вот и всё, мой дорогой суперинтендант!

Сняв шляпу, он не спеша накрыл ею лицо мертвого охранника, а потом обернулся и направился к выходу.

Но у ступенек, ведущих в туман и темноту, туда, где была дорога, он вновь остановился, задумавшись. Через несколько мгновений к нему присоединился Нэком.

– Мой дорогой друг, вы очень импульсивны… – начал он, но инспектор Клик поднял руку, призывая к молчанию.

– Дальше не пойдем, господин Нэком, – объявил он. – Лучше постоим тут и подумаем. Кроме того, я должен сообщить вам кое-что, чего вы пока не знаете… Погибший охранник кое-что мне рассказал. Перед тем, как на него напали, мимо него прошла женщина – леди, что была на приеме сегодня вечером и не хотела, чтобы кто-то узнал об этом факте.

– Великий бог! Мой дорогой друг, вы, конечно, не намекаете, что это была эта девочка, леди Кэтрин Фордхэм…

– Нет, не намекаю. Эта дама не могла быть леди Кэтрин Фордхэм, которая, как мне сообщили, сегодня вечером была в белом атласном платье. Не могла это быть и мисс Алиса Лорн, чье платье, по вашим же словам, было воздушно-розовым. А та дама, встретившаяся охраннику, носила платье из бледно-зеленого атласа, с несколькими алмазными украшениями на корсаже. Кроме того, от нее исходил тонкий аромат фиалок.

– Господи!

– Неудивительно, что вы удивлены, господин Нэком. Не так уж часто леди одевается подобным образом… тем более, если она собирается блуждать по Уимблдону, будь то день или ночь. Мало сказать, что все это весьма любопытно. Однако думаю, наш охранник покривил душой. Он знал эту женщину, иначе, увидев ее, сразу же поспешил бы к ней на помощь, а потом засвистел бы констеблю в Тутовом переулке. Выходит, у этого события есть другая подоплека. Прием происходил в особняке Клаверингов, поздно вечером. Там было полно дам в вечерних платьях. Однако ваше восклицание, господин суперинтендант, означает, что вы не вспомнили никого, кто носил бы платье бледно-зеленого атласа.

– Я не то имел в виду! – взволнованно воскликнул Нэком. – Но это нелепость, безумие… Совершенно невозможно предположить то, что она… одна из всех… Чепуха!

– Ого! – удивился Клик, при этом брови его поползли вверх. – Выходит, женщина в таком платье была в особняке Клаверингов поздно вечером… так? Вы отлично помните, кто носил бледно-зеленое платье…

– Помню? По-моему, из всех дам на этом вечере я запомнил ее лучше всего. Это была сама леди Клаверинг.

– Гм-м-м… Хозяйка?

– Да. Жена сэра Филиппа, мачеха молодого Джефа, одна из самых приятных, нежных, женственных дам, которые когда-либо существовали на белом свете. Только предположить, что она… Должно быть, этот охранник преднамеренно солгал. Или он был просто в бреду. Потому как подобного не могло случиться… просто не могло, господин Клик. К тому же леди находилась среди гостей… по крайней мере, когда я уезжал. Именно она передала мне драгоценный камень и попросила, чтобы я оставил его в усадьбе Вуферинг…

Неожиданно суперинтендант замолчал, потом возбужденно ухватил за руку инспектора Клика; тот следом за ним резко обернулся и замер, прислушиваясь и вглядываясь в туман и ночную тьму. Со стороны ворот послышались сердитые голоса, потом донеслись звуки драки и голос Доллопса, который вопил во все горло:

– Ну а теперь повеселимся! Получил, гад! Вот еще! Господин Нэком! Сюда! Бегом сюда! Я тут одного типчика поймал! Я здесь в кустах, под самой стеной!

Глава VI. Небольшое несоответствие

Расстояние между воротами особняка Глира и крыльцом дома, на котором лежал мертвый охранник, было не таким уж и маленьким, однако при первом же крике Доллопса суперинтендант Нэком и инспектор Клик рванулись с места, окунувшись во тьму, пропитанную туманом, и, подсвечивая себе карманными фонариками, устремились в переулок. Звуки борьбы и крики помощника инспектора служили им ориентиром.

Выскочив в переулок, они побежали вдоль полуразвалившейся кирпичной стены, окружающей территорию особняка. Пара минут – и перед ними открылась удивительная картина.

Неподалеку от того места, где пару часов назад полицейские перебрались через стену, на земле боролись двое. Один пытался вырваться, а второй, в котором можно было без труда узнать помощника инспектора, изо всех сил старался прижать своего противника к земле. Вокруг валялись рассыпавшиеся листы бумаги с какими-то рисунками и принадлежности для рисования – очевидно, Доллопс с присущей ему дотошностью выполнял задание инспектора. Свет фонариков высветил «задержанного» – крепкого молодого человека в дорогом легком пальто; теперь оно было порвано, и из-под него торчал помятый вечерний костюм. Застыв, удивленный суперинтендант Нэком воскликнул:

– Джеф!

И тогда инспектору Клику стало ясно, что перед ним не кто иной, как наследник сэра Филиппа Клаверинга— юноша, ожесточенно угрожавший этим вечером человеку, труп которого они нашли в доме, и чьи угрозы так быстро сбылись.

Однако это восклицание возымело и другой эффект. Доллопс, поняв, что суперинтендант знает задержанного, замер, повернувшись таким образом, чтобы лучи фонариков хорошенько высветили лицо его противника, дабы избежать ошибки при его идентификации.

– Добрый вечер, господин Нэком! – воскликнул задержанный. – Вот удача! Неужели это и в самом деле вы? Кто этот человек? Почему он напал на меня? Никогда раньше я его не видел… Рад, что вы тут оказались… Я требую, чтобы он возместил мне стоимость испорченной одежды!

Инспектор Клик мысленно отметил, что, судя по крикам, перед тем, как наброситься на противника, Доллопс позвал суперинтенданта Нэкома на помощь, назвав его по имени. Однако в тот момент инспектор ничего не сказал. Вместо этого, выключив фонарик, он убрал его в карман, а потом, протянув руку, помог Доллопсу встать.

– Вы… Вы, кто бы вы там ни были! Попридержите язык и умерьте пыл! – задыхаясь, выкрикнул Доллопс, а потом повернулся к суперинтенданту. – Утверждаю, что этот человек бродил тут и препятствовал задержанию. И смею заверить вас, сэр, он сам набросился на меня, когда я вежливо попросил его остановиться.

Я как раз делал зарисовки следов, согласно вашему распоряжению, – искренне продолжал молодой человек. – А он занимался тут чем-то непонятным, крался в темноте… И независимо от того, кто он такой, сэр…

– Он – джентльмен, сэр Джеффри Клаверинг, сын и наследник моего друга сэра Филиппа Клаверинга, – перебил юношу суперинтендант. Главный полицейский произнес эту фразу на одном дыхании, и в голосе его слышалось определенное волнение, так как, судя по всему, он тоже не ожидал встретить Джеффри Клаверинга в это время рядом с местом убийства.

– Отлично, сэр, но это ничего не меняет… – начал было вновь Доллопс, но в этот раз его перебил «задержанный».

– Выходит, я не должен обвинять вас, молодой человек. Вы всего лишь переусердствовали, находясь на службе и выполняя распоряжения суперинтенданта Нэкома, – объявил он. – Хотя после такой взбучки на мне места живого нет. И если бы вы приказали ему отпустить меня как можно быстрее, то я был бы вам невыразимо обязан.

– Конечно, Доллопс. Позвольте джентльмену встать.

– Но, господин суперинтендант…

– Отпустите его. Никуда он не денется, говорю я вам!

– Но даю вам слово, сэр…

– Вы слышали, что я сказал, не так ли? Что, моего приказа недостаточно? – резко прервал его Нэком.

Доллопс бросил быстрый взгляд на господина Георга де Леспарре и, когда тот кивнул, выпустил «задержанного», поднялся с земли и стал собирать разбросанные листы бумаги.

– Ну и наглецы же у вас служат, господин суперинтендант, – заметил молодой Клаверинг, к которому, похоже, стало возвращаться самообладание, – теперь, когда стало очевидно, что вопрос его появления в этом месте и в этот час неизбежно должен был стать темой для беседы. – Надеюсь, вы отошлете этого человека? И если бы вы еще попросили отойти вашего спутника… Видите ли, господин Нэком, я хотел бы поговорить с вами с глазу на глаз, если не возражаете.

– Конечно, Джеф… Доллопс, я бы попросил тебя отойти и пока заняться следами в другом конце переулка.

– Да, сэр. Только вот моя шляпа… Вот она. Куда мне идти?.. – и потом, чуть замешкавшись, добавил: – Сэр, я сделал что-то не так?

– Идите и продолжайте делать, что было сказано. Забирайте ваши вещи и ступайте.

– Конечно… конечно… Тем более что тут делать больше нечего – этот джентльмен большую часть следов затоптал своими грязными ботинками! – произнес Доллопс с явным отвращением, сделав упор на слове «джентльмен». – Так что тут теперь только его следы.

После этого, незаметно для остальных, уголком правого глаза он подмигнул инспектору Клику, после чего собрал запачканные грязью листы бумаги и, бормоча что-то себе под нос, направился вдоль каменной ограды, высматривая новые следы. Вскоре его фигура растворилась в тумане.

Как только Доллопс ушел, суперинтендант Нэком вновь повернулся к «задержанному»:

– А вот этого джентльмена я не смогу отпустить, Джеф, как бы вы ни просили. Разрешите представить вам: господин Георг де Леспарре – известный французский криминалист. И должен сказать, сегодня ночью мы с ним занимались весьма важным расследованием. Короче говоря, совершено дерзкое убийство. Все произошло после того, как я оставил особняк Клаверингов. Думаю, Джеф, вы ужаснетесь, когда узнаете…

– Не спешите так… Не спешите, господин суперинтендант, – перебил его инспектор Клик, до этого внимательно рассматривавший «задержанного». В конце концов детектив решил, что молодой человек ему нравится – тот и в самом деле был красив и выглядел честным и откровенным человеком. Инспектор не мог представить его в роли злодея, однако он отлично знал: внешность порой невероятно обманчива. – Пусть лучше Джеффри Клаверинг сам расскажет, что ему известно. Возможно, он уже слышал о преступлении и именно поэтому очутился здесь?

Инспектор Клик специально задал вопрос именно таким образом, так как был уверен, что никто не знал да и знать не мог о том, что произошло убийство. Об этом не знала даже местная полиция. А вопрос свой он сформулировал именно так в надежде, что молодой Клаверинг попадется в расставленную ему западню – если, конечно, он причастен к случившемуся. Однако к полному разочарованию инспектора Клика своим ответом молодой господин Клаверинг лишь подтвердил первое впечатление инспектора.

– Да, можно сказать и так. Ваше предположение верно, месье, – произнес он со звуком, который можно было растолковать как смесь вздоха и всхлипа – едва ли не рыдание, но ему удалось его усмирить силой воли, стараясь выглядеть совершенно хладнокровным. – Я лег спать… то есть собирался лечь спать… но я знал, что не должен ложиться, и отправился прогуляться в тумане по ночным улицам. Прогулка перед сном всегда помогает мне крепко уснуть. Но тут навстречу мне выехал автомобиль. В нем был Меллиш – полицейский констебль. Он рассказал мне об убийстве. Тут-то я чуть с ума не сошел от волнения. Больше всего я волнуюсь за мою дорогую девочку. Может, с ней тоже случилась беда… Вы не видели ее?

– Нет, – отрезал суперинтендант Нэком. – Обо всем случившемся сообщат утром. Бедная девушка, какой это будет для нее удар… но надо сказать, теперь с вашей дороги убрали мешавшее вам препятствие.

– Да, – согласился молодой человек, и в голосе его прозвучали определенные тревожные нотки. – Именно поэтому я отправился сюда, чтобы посмотреть – может быть, мне удастся разузнать что-то о личности убийцы. Хотя, скорее всего, я просто потерял голову… – добавил он смущенно, словно извиняясь. – Я и представить не мог, как такое могло выйти… А потом этот парень бросился на меня, скорее всего перепутав с убийцей.

Он попытался усмехнуться, но даже суперинтендант Нэком чувствовал, что молодой джентльмен делает отчаянные усилия, чтобы скрыть собственное волнение.

– В сложившейся ситуации вы ни в чем не можете обвинить его, Джеф, – ответил суперинтендант Нэком. – Кроме того, ваше поведение более чем подозрительно… Вы отправились разузнать об убийстве после того, что случилось в особняке вашего отца…

– Вы подразумеваете то, что я угрожал графу де Лувизану?

– Да. И по крайней мере двадцать или тридцать человек слышали, как вы собирались его убить. А после этого вы, для того чтобы успокоиться, выходите из дому. Хотя сами объявили всем, что пойдете к себе в апартаменты и не выйдете оттуда до утра…

– Я так и сделал, – взволнованно подтвердил Джеф. – Пурвисе, мой камердинер, может подтвердить мои слова. Все дело в том, что у меня не было настроения ни танцевать, ни дурачиться. Ведь получилось так, что мою девушку отобрали у меня, словно я прокаженный. Видит бог, господин Нэком! Неужели вы считаете, что я имею какое-то отношение ко всему этому?

Однако прежде чем суперинтендант ответил, вперед выступил инспектор Клик и взял инициативу разговора в свои руки.

– Я уверен, тут имеет место всего лишь небольшая импульсивная вспышка. Молодой человек всего лишь перенервничал. Ведь так? – поинтересовался он, ступив на опасный путь, который должен был сразу или подтвердить, или опровергнуть все подозрения. – И молодому джентльмену не нужно было больше никаких причин, чтобы оставить зал приемов и уединиться… Смешно! Тогда можно подозревать и леди Клаверинг, ведь ей тоже пришлось выйти и на какое-то время оставить гостей. Если это тоже считать подозрительным, то должен сказать, что вы, англичане, не верите даже самим себе. Ведь так?

– Конечно, господин… извините, запамятовал, как вас зовут… господин… – тут же согласился Джеф, с благодарностью посмотрев на учтивого и благородного француза, который, казалось, всякий раз готов был помочь ему выкрутиться из щекотливого положения. – Вы, как я вижу, очень наблюдательный человек. И моментально находите правильный ответ, в то время как я, пытаясь сформулировать его, брожу в потемках… Моя мать не часто страдает от головной боли, но в этот вечер она и в самом деле вела себя очень странно. Она рано ушла к себе, но никто не может сказать, что она осталась в своих комнатах, точно так же как Пурвисс не может ручаться, что я остался в своих.

Клик странно улыбнулся левой половиной лица – его улыбка появилась и тут же исчезла.

– Очень, очень может быть, – вежливо сказал он. – Однако мы беспокоимся не о леди Клаверинг, а о владелице драгоценного камня, обнаруженного нами на месте преступления. Кроме того, там были тонкий золотой браслет и бутылочка фиалкового масла…

– Боже мой! Кэтти! Она сказала, что потеряла его! – воскликнул Джеффри сквозь крепко сжатые челюсти. А затем, поняв, что не сдержался, попробовал изобразить полное отчаяние. – Что вы имеете в виду? Что вы хотите сказать?.. Что моя дорогая девочка… О боже! Но если вы посмеете… хоть в чем-то попытаетесь ее обвинить, я вас придушу! Она не может быть никак связана с этим отвратительным преступлением! Ей-богу! Она не имеет к этому никакого отношения!

– Монсеньор слишком расточителен на угрозы, – учтиво заметил Клик. – Может, не стоит ждать… У нас множество доказательств того, что женщина была замешана в убийстве и…

– Но это не могла быть леди Кэтрин! Клянусь!

Голос молодого джентльмена дрожал от переполнявших его эмоций, его взгляд метался от одного представителя закона к другому.

– Вы абсолютно уверены в том, что никого не подозреваете в совершении этого убийства? – спросил Клик с несвойственной ему прямотой. – Никого не подозреваете?

На мгновение молодой Клаверинг заколебался.

– Нет, – наконец кратко ответил он. – Нет, не подозреваю. Я ничего об этом не знаю. Меллиш рассказал мне об убийстве, и совершенно естественно было бы отправиться сюда и поискать…

– Да, господин, конечно, – мягко согласился Клик. – Тогда нам остается сказать вам «до свидания». Боюсь, что у меня не получится снова встретиться с вами, так как завтра я возвращаюсь в Париж. А распутывать это дело, скорее всего, придется моему английскому коллеге, господину Джорджу Хэдленду. Так что adieu, а не au revoir[10].

Он протянул руку молодому джентльмену, который в свою очередь крепко пожал ее. Инспектор почувствовал, что при этом Джеф Клаверинг дрожит всем телом. Затем, пробормотав что-то вроде «доброй ночи», он направился по переулку в сторону железнодорожной арки, откуда, скорее всего, и пришел.

– Хм-м-м! – протянул инспектор Клик и вновь принялся теребить подбородок большим и указательным пальцами. – Полный отказ! И с достаточной благопристойностью, чтобы покраснеть! Точно так!.. Точно так!..

Господин суперинтендант Маверик Нэком, очень хорошо относившийся к отцу молодого Клаверинга, подошел и положил руку на плечо инспектора.

– Инспектор Клик, – начал он шепотом, переполненным беспокойства и волнения, – не стоит осуждать этого парня. Вам же удалось что-то выяснить. Не томите, расскажите, какие выводы вы из всего этого сделали?

– Вы считаете, что я сделал какие-то выводы, господин суперинтендант? Хорошо, скажу честно… Я считаю, что молодой человек неумело лгал нам, словно карманник, решивший пустить пыль в глаза. Он определенно подозревает кого-то… и для этого у него есть веские основания. Он и прежде, сегодня вечером побывал в этом заброшенном доме. Именно он раздавил золотой флакон с фиалковым маслом. Этот аромат ощущался от листа бумаги, на который он наступил, – от его ботинок, от кашне, кепки, упавших на землю во время драки с Доллопсом.

– Спаси бог! Бедный его отец! Конечно-конечно, Клик, вы не верите…

– Мой дорогой господин Нэком, я никогда не стану ни во что верить, пока не получу тому абсолютное доказательство. А то, о чем я могу думать, – отдельный вопрос.

– И вы думаете, что этот мальчик…

– Вы хотите знать, считаю ли я его импульсивным, привлекательным молодым человеком, этаким Дон Кихотом на свой дурацкий манер, – или опасным и ловким преступником? В какой-то момент я никак не мог решить, что мне выбрать. Одно несомненно: Джеффри Клаверинг знает об этом преступлении больше, чем говорит. Судя по всему, он выгораживает какую-то женщину… И скорее всего, это леди Кэтрин Фордхэм, побывавшая сегодня ночью не только в особняке Клаверингов, но и в особняке Глира, причем вместе с самим Джеффри.

– О боже! Инспектор Клик, откуда вы это взяли? – хриплым, дрожащим голосом воскликнул Нэком.

– Во-первых, вся одежда молодого Клаверинга была пропитана запахом фиалкового масла, хотя, по словам погибшего охранника, по этому переулку прошла только одна женщина – вероятнее всего, леди Кэтрин Клаверинг. Джеффри, конечно, выгораживает ее; он не хочет, чтобы кто-то узнал, что она ушла из дома, бросив гостей. Нет, я думаю, что они оба побывали тут сегодня вечером… Но давайте узнаем, что там накопал Доллопс.

А через минуту, откликнувшись на крик совы – условный сигнал, который подал инспектор Клик, – вернулся Доллопс.

– Боже правый, сэр! – воскликнул он, увидев, что инспектор и суперинтендант отпустили «задержанного». – Вы что, специально отослали меня, чтобы его отпустить? Тут же кругом полно его следов. Их в переулке пруд пруди… Кстати, господа, мне нужно осмотреть вашу обувь. Надо сказать, вы тут тоже изрядно натоптали… И все же отпускать этого парня не следовало. Он тут так подозрительно терся, прятался… Мне показалось, что он прятался…

– Он прятался? Где?

– Да господин суперинтендант, я все время пытался об этом сказать, только вы мне не давали. Вы мне рот раскрыть не давали, но я-то уверен, что этот субчик затаился вон у того дерева, – и Доллопс направил луч своего фонаря на дерево, росшее примерно в трех-четырех ярдах от полицейских. – Он был там, и как только такси уехало, я почти сразу его заметил. Он шел на цыпочках, чтобы не шуметь, но я смог подобраться к нему совершенно незаметно…

Суперинтендант Нэком резко повернулся к инспектору Клику. На мгновение наступила зловещая пауза, а потом инспектор заговорил:

– Просуммировав все эти факты, как вы считаете, господин Нэком, – молодой Клаверинг есть герой или негодяй? Если он невиновен, то почему прятался? А если он не преступник, то скажите, что он вообще тут делал?

– Боже мой! Не спрашивайте меня! – раздраженно ответил суперинтендант. – Это адская головоломка, не похожая ни на что… У меня от нее голова идет кругом. Но посмотрите сюда, старина… Предположим, Джеф совершил убийство. Но как он смог уговорить де Лувизана прийти ночью в заброшенный дом – человека, жизни которого он только что угрожал?

– Возможно, он этого и не делал, господин Нэком. Возможно, кто-то уговорил де Лувизана вместо него. Женщина – хорошая приманка, мой друг, а мы знаем, что в этом деле замешаны, как минимум, три женщины… Однако нам пора идти. – Вдали в темноте раздался слабый автомобильный гудок. – Думаю, это Леннард возвращается с местными властями. Я узнаю этот автомобильный гудок из тысячи, господин суперинтендант. Надо пойти их встретить… А господину де Леспарре пора отбыть на родину. Сюда, Доллопс. Когда выполните все формальности, господин Нэком, подходите к железнодорожной арке. Мы будем вас ждать. А пока, Доллопс, вперед, и поживее!

– В самом деле, вы тут главный, господин суперинтендант. А нам светиться незачем, – добавил помощник инспектора.

– И я прошу вас, господин суперинтендант, не задерживайтесь, – подытожил Клик, пожав руку Нэкому. – Мы ждем вас под аркой. И учтите, это пока была просто разминка. Настоящая работа у нас впереди. Если я прав, это дело окажется довольно забавным…

И развернувшись, он исчез в темноте, отправившись своей дорогой, которая должна была привести его к разгадке тайны, где в один узел сплелись Любовь и Вера, Горе и Надежда, и ее разгадка скрывалась под крышей усадьбы Вуферинг… разгадке, чья тень краем крыла касалась и леди Кэтрин Фордхэм, и Алисы Лорн.

Глава VII. Новые события бросают тень…

Как только об убийстве сообщили местной полиции, новость стала расползаться с невероятной скоростью. К девяти часам следующего утра не было ни души в радиусе пяти миль, кто не слышал бы об ужасном преступлении. К десяти утра Тутовый переулок от арки железной дороги до особняка Глира был переполнен взволнованными зеваками, среди которых уже сновали настырные репортеры.

Пока же никому из местной полиции и представителей прессы не разрешили пересечь порог заброшенного особняка, где произошло убийство. При этом некоторые факты, в частности, в каком положении было найдено тело с таинственными пометками на рубашке, были им уже известны. Однако Скотланд-Ярд, представленный инспектором Кликом и суперинтендантом Нэкомом, своими догадками делиться не пожелал, поэтому репортерам оставалось лишь предлагать всевозможные версии произошедшего.

Специальный корреспондент «Вечерней планеты» «обнаружил», что граф де Лувизан был известным австрийским дворянином, а другой борзописец якобы расшифровал все надписи на рубашке мертвеца. После чего самый ярый оппонент этого издания – журналист «Утренней звезды» – быстро выяснил, что ничего похожего не было.

Он утверждал, что покойный был хозяином клуба в Сохо, который часто посещали русские, немцы, французы и итальянские анархисты. Дворянство он получил за то, что продал полиции несколько государственных тайн других стран, а посему вынужден был сменить имя, чтобы спастись от преследования. И кроме того, клуб располагался на Эссексском шоссе, что весьма остроумно объясняло надпись на рубашке покойного. «Четыре и два в сумме дают шесть. Один и два – три. Кроме того, специфическое повторение числа 2 – это грубая попытка обозначить букву «S», а три икса – это способ обозначить дом 63».

Теперь, когда выяснилось, что клуб на Эссекском шоссе в доме 63 имеет отношение к делу – по крайней мере, так заявила «Утренняя звезда», – «Вечерняя планета» напомнила всем, что с этим адресом связано еще одно имя – господина Ловецкого, исчезнувшего таинственным образом несколько лет назад, которого так и не нашли. Хотя отлично было известно, что он проживал в доме, где располагался клуб. Он изготавливал украшения из кожи для сапог, ботинок, дамских туфелек и других кожаных товаров.

После этого утверждения «Утренняя звезда» получила более выигрышную позицию, показав всем, что более информирована, чем ее конкурент, и заявила, что больше не может быть никаких сомнений относительно личности убитого человека. Без сомнения, это давным-давно пропавший Фердинанд Ловецкий, проживавший в доме по тому же адресу, что и клуб на Эссекском шоссе, 63. Кроме того, корреспондент газеты заявил, что надпись на рубашке убитого сделана обувным кремом, с помощью которого ныне полируют и одежду, и «который в последнее время почти полностью заменил щетки и гуталин, использовавшийся в течение многих лет нашими отцами и дедами».

Суперинтендант Нэком, которого эти заметки, мягко скажем, позабавили, показал номера «Утренней звезды» инспектору Клику.

– Изобретательный человек этот репортер из «Утренней звезды», – заметил инспектор. – А может, во всем этом и сокрыто зерно истины, потому что, как я выяснил, не существует никакого графа де Лувизана – по той простой причине, что человек с таким именем умер много лет назад. Что же касается теории о том, что мертвец – некий Фердинанд Ловецкий, некогда обитавший в доме по Эссекскому шоссе, 63… По-моему, придумано хорошо. К тому же я должен отдать должное парню, который столь своеобразным образом истолковал цифры на рубашке убитого. Все это – неплохие предположения в сложившейся ситуации. К тому же дальше он излагает теорию относительно этого обувного крема. Что ж, это вполне возможно… Однако мы с вами видели эти надписи, и уверяю, обувной крем тут ни при чем. Их нанесли на рубашку с помощью косметической кисточки, и пахло от них дорогим парфюмом. Не фиалковым маслом, а краской, иногда используемой актрисами, чтобы подкрашивать седые волосы, или мужчинами – для усов. Понимаете, о чем я говорю? Такая краска обычно продается в цветной фольге в большей части парикмахерских и подобных им заведений. Кроме того, эта краска обладает очень специфическим пряным ароматом. Помните, когда я стал искать источник фиалкового масла, я заметил, что от мертвеца тоже исходит сильный запах. Только пахнет он совсем не фиалками. Этакий приятный аромат дорогой косметики. А стоило мне чуть внимательнее посмотреть на надпись на рубашке, и я сразу понял, что и как.

– Мой дорогой Клик, – заметил господин суперинтендант Нэком, – вы, как всегда, убедительны. К тому же я знаю эту марку краски. Однако в наши дни не так много англичан используют подобную косметику. А из того, что используется, обычно берут светло-коричневую или почти черную. Граф был светло-русым, почти блондином. К тому же вы не принюхивались ни к его волосам, ни к усам. Если он и использовал подобную краску, то самых светлых оттенков.

– Мой дорогой господин Нэком, неужели вы считаете, что я был столь небрежен в изучении места преступления, что прошел мимо этого совершенно очевидного факта? Убитый натирал свою голову и усы бриллиантином[11], а кроме того, он применял щипцы для завивки. Поверьте мне, мы найдем кого-то, кто использовал этот крем…

Много позже, когда произошли и другие события, суперинтендант Маверик Нэком вспомнил многое из того, что говорил тогда инспектор, потому что тот оказался проницательным и дальновидным человеком.

Глава VIII. Алиса Лорн

Госпожа Рейнор аж подскочила, когда дверь задрожала от удара, а потом дворецкий Джонстон отворил ее и вошел. Дама была немного нервной, но это не означало, что ее можно легко напугать; однако, похоже, это утро было исключением из правил. Почему? Да потому что не каждое утро вас вытаскивают из кровати сообщить, что джентльмен, который вчера еще ухаживал за вами, был убит ночью самым варварским способом, в доме неподалеку. При этом ваше имя и название вашего особняка повторяются раз за разом во всех газетах, освещающих это преступление. И каждый молодой человек, каждая прачка, каждая горничная в радиусе пятидесяти миль осведомлены, какие интерьеры в вашем доме, что вы носите и вообще обо всем… даже больше, чем вы сами о себе знаете.

– Прошу прощения, госпожа, но один джентльмен… – начал было Джонстон, однако хозяйка перебила его, так и не дав договорить.

– Если это репортер, то я не приму его, – она махнула рукой. – Вы же знаете, хозяин и господин Гарри в отъезде, они отправились на опознание личности погибшего. А кроме того, Джонстон, вы отлично знаете, что в их отсутствие нельзя пускать в дом мужчин.

– Прошу прощения, но у двери никого нет, – с полной серьезностью, совершенно спокойно ответил дворецкий. – Джентльмен, о котором я говорил, позвонил по телефону и попросил позвать мисс Лорн.

– Меня? – удивилась Алиса, отвернувшись от окна, откуда открывался отличный вид на окрестности. Она стояла рядом с леди Кэтрин Фордхэм и смотрела в окно на дорогу, ведущую к воротам. – Говорите, кто-то спрашивает меня по телефону? Так, Джонстон? Спасибо. Я пойду отвечу…

– Моя дорогая, ты думаешь, это мудрый поступок? Ты думаешь, ты сможешь вести разговор осторожно? – с тревогой в голосе поинтересовалась госпожа Рейнор. – Подумай, насколько ты рискуешь. Это может оказаться репортер… Мне сказали, что они используют множество уловок. Они вполне способны заманить тебя в ловушку. И взять интервью… Дорогая, ты не должна позволить втянуть себя в подобную гадость.

– Думаю, репортер, которому удастся подобный фокус, должен оказаться не просто умным, а гениальным. Тем более что это всего лишь разговор по телефону, – весело парировала Алиса. – Не волнуйтесь, меня не будет всего минуту или две, дорогая Кэти. Я, так или иначе, буду рядом. А пока, к тому времени, как я вернусь, можете надеть шляпку и приготовиться к прогулке. И вы, госпожа Рейнор. Погода великолепная, и можно потратить время, ожидая генерала и Гарри на улице. Не стоит сидеть взаперти в такое чудесное апрельское утро.

– Моя дорогая, какое замечательное предложение… поистине замечательное… – с восхищением проговорила госпожа Рейнор. – Как у тебя хватает самообладания в такой момент? Посмотри на Кэтрин и меня… мы обе трясемся, словно осенние листья на ветру, и выглядим так, словно всю ночь не смыкали глаз. А ты бодра и свежа… Нет, не думаю, что отправлюсь на прогулку… Там могут быть люди с фотокамерами, а потом снимки моментально попадут в эти отвратительные газеты…

Алиса не стала ждать, чтобы услышать заключительное замечание. Она выскочила за дверь и поспешила в библиотеку к телефону. На мгновение замешкалась, поднимая трубку. Она услышала всего три слова, а потом губы ее расплылись в широкую улыбку, а ее щеки неожиданно залил румянец.

– Да, да, конечно, я узнаю ваш голос! – ответила она, отвечая на вопрос, который, кроме нее, никто не слышал. – Вы… просто… Вы просто чудо! Вы все выясните. Я хотела написать вам, но все произошло так неожиданно… Ужас!.. Да, я слышу вас очень хорошо. Да… Я слушаю. – Потом она снова застыла и стояла так, широко распахнув глаза, глядя в пустоту, не говоря ни слова. Ее губы чуть приоткрылись, она побледнела.

Алиса сказала, что ее не будет минуту или две, но прошло минут пять, прежде чем она вернулась к леди Кэтрин и госпоже Рейнор. Похоже, те не сдвинулись с места, с тех пор как она оставила их.

– Нет, это был не репортер, – весело ответила Алиса в ответ на вопросительный взгляд госпожи Рейнор. – Это позвонил один старый друг, – тут Алиса вновь начала краснеть. – Это был господин Филипп Барч, его я впервые встретила у своего дяди сэра Хораса Виверна, перед его вторым браком. Господин Барч спросил, может ли он заехать к нам этим утром, и я ему разрешила.

– Хорошо, дорогая. Раз так, попроси его остаться на завтрак, когда он приедет, – проговорила госпожа Рейнор. – Когда девушка так краснеет при одном упоминании о мужчине… Ну, в общем, мне не всегда было пятьдесят два, моя дорогая, хотя и в свои пятьдесят два я знаю обязанности хозяйки.

Единственным ответом мисс Лорн была новая вспышка румянца, а потом она повернулась к стройной темноволосой девушке, стоящей у окна, и со смешком заметила:

– Кэти, вы определенно ленивы. Вы не сдвинулись ни на дюйм с того момента, как я ушла. Вы так и не надели шляпку.

– Знаю, – согласилась леди Кэтрин. – Но Алиса, дорогая, я по-другому просто не могу. Боюсь и жду, когда вернутся дядя Джон и Гарри… Я очень беспокоюсь.

– Успокойся, Кэти, теперь все равно ничего не изменишь. Ты сразу узнаешь, как только они появятся.

Леди Кэтрин неохотно позволила себя провести через французское окно[12] прямо в цветник.

– Думаю, Джеффри в первую очередь заглянет сюда, – заметила Алиса, мельком взглянув на бледное лицо своей спутницы. – Должно быть, он узнал что-то новое и именно поэтому задержался.

Теперь уже леди Кэтрин застенчиво покраснела.

– Ох, скорей бы он появился, – пробормотала она. – Я так устала…

– Видимо, дорогуша, ты ко всему этому еще и не выспалась? – с сочувствием поинтересовалась Алиса.

– Нет, я спала… но… странная вещь, Алиса… – быстро проговорила леди Кэтрин. – А что заставило тебя подумать, что я не выспалась?

– Мне показалось, что я слышала, как ночью открывалась и закрывалась дверь твоей комнаты. Я даже хотела встать посмотреть, не заболела ли ты.

Ее спутница выглядела озадаченной.

– Должно быть, ты ошиблась, дорогая Алиса. Я заснула, как только голова моя коснулась подушки, и спала до утра словно убитая… Однако не стоит говорить о вчерашнем вечере. – Она вновь повернулась к Алисе, и в этот раз не смогла сдержать эмоции. – Все бесполезно. Просто не могу чувствовать себя виноватой по этому поводу. Я знаю, что должна. Смерть всегда ужасна, тем более такая смерть! – Тут она пугливо вздрогнула. – Ты не понимаешь, что я чувствую. Если бы всего этого не случилось, то я, пожалуй, покончила бы с собой.

Алиса сжала ей руку, пытаясь передать ту симпатию и нежность, что испытывала по отношению к подруге. Но прежде чем она снова заговорила, на сцене вновь появилась госпожа Рейнор. Защищаясь от палящих солнечных лучей, она прихватила с собой большой пляжный зонтик.

Алиса была рада сменить тему беседы.

А приблизительно минут через двадцать, когда они все еще прогуливались по саду, перед воротами особняка остановился кеб, из которого выбрался высокий, стройный мужчина в элегантно скроенном утреннем костюме. В петлице красавца сверкала бутоньерка, а цилиндр был лихо сдвинут набок.

– Моя дорогая… – начала восхищенно госпожа Рейнор, – что это за элегантный господин?

Больше она ничего сказать не успела, потому как Алиса, не ответив, повернулась и направилась к гостю, а он в свою очередь быстро зашагал ей навстречу и через несколько секунд уже оказался в пределах слышимости. Алиса приветствовала его.

Тем временем госпожа Рейнор повернулась к леди Кэтрин и прошептала:

– Моя дорогая, я боюсь, что до конца лета эта подруга тебя покинет. Посмотри в глаза этого господина. Он же буквально пожирает ее взглядом. Конечно, нам нужно будет поприветствовать его, но я думаю, они будут нам благодарны, если мы не станем спешить присоединиться к их компании.

Впрочем, через несколько минут незнакомый господин был представлен им как «господин Филипп Барч», и женщины нашли, что новый знакомец не только элегантный кавалер, но и вежливый, приятный собеседник. Однако госпожа Рейнор напомнила, что они с леди Кэтрин хотели собрать цветов к завтраку, и увела девушку подальше от влюбленной пары.

Инспектор Клик – а под личиной господина Филиппа Барча скрывался именно он – подождал, пока дамы не удалились из виду, а потом вновь повернулся к Алисе:

– На первый взгляд, очень чувствительная девушка, должен сказать вам, мисс Лорн. И ведет себя достойно, несмотря на трагедию предыдущей ночи. То, как вы на нее смотрите, подсказывает мне, что вы хорошие подруги.

– Да, господин Клик. Леди Кэтрин замечательная девушка.

– Не станем об этом спорить, иначе мы можем углубиться в дебри, куда лезть вовсе не стоит. Позвольте мне поблагодарить вас за то, что вы сделали все в точности так, как я попросил вас по телефону. Я боялся, что в чем-то вы можете совершить непоправимую ошибку. Сначала я хотел наведаться в этот дом, соблюдая полное инкогнито, так, чтобы даже вы не знали, кто я такой, но потом это показалось мне излишним. Ведь в таком случае выходило бы, что я не доверяю даже вам.

Вы даже могли бы подумать, что я всегда всех обманываю. Я просто не мог заставить себя сделать что-то вроде этого.

Алиса одарила своего кавалера чарующим взглядом – взглядом, который вознес его до небес, – а потом удивленно улыбнулась.

– Боюсь, что не могу проследить ход ваших мыслей, – сказала она, потупившись. – Я никак не могу понять, куда вы клоните, – а потом с опасением, словно заигрывая, продолжила: – Если вы сочли мое удивление, когда я узнала ваш голос по телефону, за какой-то тайный знак, то это совсем не так… Да, я собиралась написать вам сегодня утром. А что насчет звонка, то я думала, это звонит Джеффри Клаверинг с какой-нибудь просьбой, касающейся леди Кэтрин. Знаете ли…

Когда прозвучало имя молодого Клаверинга, инспектор Клик нахмурился и с тревогой в голосе поинтересовался:

– Джеффри Клаверинг? А что, он уже побывал тут этим утром или и вовсе собирался приехать?

– Нет, его еще не было, и это кажется всем более чем странным, – заметила Алиса.

– Он не присылал никакой записки леди Кэтрин? Подумайте хорошенько, мисс Лорн… Не посылал?

– Нет. Я вижу, что вас, господин Клик, это удивляет. Впрочем, буду с вами откровенна – и меня тоже. Хотя толком во всем этом я не могу разобраться. Знаю, что он души не чает в леди Кэтрин. Она – его первая и единственная любовь. Еще я знаю, в какое он впал отчаяние, когда ему сообщили, что их помолвка должна быть расторгнута. Так что, наверное, естественно думать, что он приедет после того, как пронесся слух о том, что человек, стоявший между ними, мертв… Он ведь наверняка должен быть об этом осведомлен.

– Мисс Лорн, позвольте мне вам кое-что сообщить, – серьезно проговорил Клик. – Джеффри Клаверинг знает об убийстве. Он знал о нем еще ночью.

– Господин Клик! Вы говорите, что он знает, и тем не менее не попытался хоть как-то связаться с леди Кэтрин! Но… – Она сделала паузу, а потом вновь заговорила: – Возможно, он хочет полностью убедиться и ждет, пока личность убитого не будет окончательно установлена? В конце концов, может, убили вовсе и не графа де Лувизана.

– Графа де Лувизана, можете не сомневаться, – заверил девушку инспектор. – И все это, без всяких сомнений, было установлено еще вчера вечером.

– И Джеффри Клаверинг это знал?

– Да, знал. Убитый был известен как граф де Лувизан. На его рубашке были начертаны цифры, сумма которых – девять. И… думаю, вы отлично помните угрозы Джеффри Клаверинга, когда вчера вечером он набросился на графа, явившегося в особняк Клаверингов… Вчера поздно вечером.

Алиса, широко раскрыв глаза, уставилась на инспектора. Ее щеки и губы стали медленно бледнеть. Было невозможно не сложить воедино эти два обстоятельства.

– Но, господин Клик, – протянула она слабым голосом, – вы, конечно, не можете заподозрить такого привлекательного молодого человека! Вы же не предполагаете, что Джеффри Клаверинг имеет какое-то отношение к этому ужасному преступлению?

– Надеюсь, нет, потому как этот юноша мне тоже нравится. Но есть одна деталь… Если даже он сам не убивал, то, без сомнения, знает, кто это сделал. И еще он знает женщину, которая тем или иным образом вовлечена в это преступление.

– Женщина! Господин Клик… Женщина?

– Да… А возможно, и две женщины.

– Женщины и насилие! Убийство! Ужас вроде этого… Нет! Ни одна из женщин не могла участвовать в чем-то подобном! Я слишком высоко ценю моральный облик представительниц своего пола. Не позволю вам подозревать никого из женщин!.. А что до Джеффри Клаверинга, то для него есть только одна женщина во всем мире. И надеюсь, вы не… Нет, даже не думайте…

– Тише! Я ни на что не намекаю. Теперь я хотел бы увидеть леди Кэтрин, а то мне придется подумать, что вы ее соучастница и прячете ее от меня, – с улыбкой произнес инспектор.

Неподалеку располагалась небольшая беседка. Видя, что мисс Алиса потрясена услышанным, Клик препроводил ее туда, поддерживая за руку. Все это время он ненавидел себя за то, что причинил столько боли этой прекрасной девушке.

– Какие тут могут быть ложные приличия? – бормотал он себе под нос. – Кого я могу подозревать, когда все обстоятельства указывают на присутствие женщины?

– Но даже сама мысль о том, чтобы подозревать леди Кэтрин… Это самая честная и благородная девушка на свете.

– Давайте не будем это обсуждать, – возразил Клик с неподдельной страстностью. – И снова я говорю, что меня волнуют только факты, а последние говорят не в пользу леди Кэтрин. Однако если бы я не верил вам, разве приехал бы я сюда, чтобы рассказать вам все это? Вы должны понимать, что первейшая моя обязанность – блюсти закон. Разве я не передал бы все свои доказательства и выводы полиции, если бы считал, что все так именно и есть? Я же верю вам. И моя вера – как скала. Несомненно, я докажу вам это. Но посмотрите на дело с другой стороны. Я знаю, что вы говорите мне правду, всем сердцем знаю. Но существует нечто – я бы назвал это ключом, – что необходимо передать полиции. Мисс Лорн… Алиса… Вы должны сказать мне… не видели ли вы эту вещь раньше?

Инспектор Клик сунул руку в карман, а потом вытащил, зажав что-то в кулаке. Когда же он разжал пальцы, оказалось, что у него на ладони лежит крошечный кусочек розового шифона. Мисс Алиса, внимательно посмотрев на кусочек ткани, подняла недоуменный взгляд на инспектора, а потом еще раз внимательно посмотрела на клочок ткани.

Глава IX. Поиски вслепую

Алиса Лорн долго рассматривала кусочек ткани, а потом взяла его в руки и начала мять.

– Сначала я было подумала, что он оторван от моего платья, – убежденно проговорила она, посмотрев на инспектора Клика. – Так вышло, что вчера вечером на мне было розовое платье, но совершенно другого оттенка. Я покажу вам, если хотите.

– В этом нет никакой необходимости, мисс Лорн, – просияв, ответил Клик. – Если вы скажете мне, что вчера вечером не были в доме Глира, то нам говорить больше не о чем, – и с усмешкой убрал клочок розовой ткани в свой бумажник. – Только ответьте, пожалуйста, еще на один вопрос, мисс Лорн. Скажите мне, есть ли у леди Кэтрин браслет с золотым флакончиком для ароматического масла, который пахнет восхитительными фиалками?

– Да. Все, кто ее знает, могли вам об этом рассказать. Ее отец, лорд Улмер, привез ей его из Южной Америки. Он выгравировал на нем ее имя. Я имею в виду то, что вы назвали флаконом, – сосуд, содержащий концентрированные духи, которые могут заполнить восхитительным ароматом любое помещение, если вынуть из горлышка золотую пробку.

– Спасибо! Я так и предполагал. А теперь, мисс Лорн, скажите мне, когда вы в последний раз видели этот флакон на браслете у леди Кэтрин? Это было, когда вы вместе с ней посетили Клаверингов, так ведь?

– Странный вопрос. Я думаю, она вообще его не теряла. По крайней мере, мне об этом ничего не известно. Может, она сама не обратила внимания на эту потерю… Во всяком случае, вчера, когда мы с ней отправились в особняк Клаверингов, браслет был у нее. Я знаю это, потому что посоветовала ей заглянуть к ювелиру. Пробка на флаконе оказалась слишком мала.

– Это было до того, как вы оставили усадьбу, или позже?

– Позже. Много позже… В особняке Клаверингов. В то время как мы раздевались, прежде чем пройти в гостиную.

– Гм-м-м! – только и сказал инспектор Клик, сжав губы. Выглядел он мрачно, словно покойник, восставший из могилы. – То, что вы говорите, свидетельствует не в пользу леди Кэтрин. Это доказывает, что, несмотря на вашу уверенность, леди Кэтрин вчера вечером, побывав в особняке Клаверингов, посетила и особняк Глира. И была она там сразу после скандала.

– Но это – абсурд! Она не покидала меня, ну разве что на пару минут.

– И тем не менее вчера ночью она побывала в особняке Глира, – настаивал на своем инспектор. – Я совершенно уверен в этом, так как сам нашел флакон и порванный фигурный браслет. Флакон был смят, но на нем ясно читалась надпись, выгравированная лордом Улмером, – «Кэтрин». Не смотрите на меня вот так, пожалуйста, или вы заставите меня ненавидеть себя за то, что я по необходимости сообщил вам все это.

– Но я заявляю вам, что это невозможно. – Мисс Алиса по-прежнему пыталась настаивать на своем. – Я с абсолютно уверенностью заявляю, что с того самого момента, как мы покинули ее дом, до того времени, как вернулись, все время были вместе. Мы ни на минуту не расставались, господин Клик, до того самого момента, как она отправилась лечь спать.

– Допустим. А после того, как вы расстались?

– После? После… – начала было Алиса, но тут же остановилась и побледнела, причем очень сильно. В этот миг она вспомнила, что слышала, как ночью открылась и закрылась дверь комнаты леди Кэтрин, когда весь дом уже спал.

– После этого? – словно подталкивая ее, повторил инспектор Клик.

– Откуда мне знать? – Казалось, Алису вот-вот охватит паника. – Откуда мне знать? Мы спим в разных комнатах. Но… – А потом, словно решившись на что-то, неожиданно добавила: – Однако тогда браслет с флаконом все еще был у нее на запястье. Я видела это своими собственными глазами.

– Тогда выходит, что она оставила дом вчера вечером, после того как вы уснули, поэтому вы об этом и не знаете, мисс Лорн.

– Не верю этому и верить не хочу, – спокойно возразила мисс Алиса. – Знаю, она ничего такого не делала. Я знаю!

– Откуда?

– Господин Клик, вероятно, вы этого не знаете, но Кэтрин неплохо играет на виолончели. Она любит этот инструмент, и когда у нее на душе скребут кошки, она играет на нем, пока нервы ее не успокоятся.

Вчера вечером, после того как она оставила меня, я слышала, как она играла.

– Долго?

– Нет. Она сфальшивила и, поняв это, прекратила музицирование. Потом открыла дверь и крикнула мне: «Алиса, помолитесь за меня. Я так несчастна, так одинока, что даже игра на виолончели не может меня утешить… К тому же я порвала струну, а запаса в доме нет. Доброй ночи, дорогая. Мне жаль, что я не могу так же легко, как струну, оборвать нить моей жизни». После этого она закрыла дверь своей комнаты, и даже более того – заперла на ключ. Я слышала, как она легла спать.

Струна! Инспектор Клик запрокинул голову, словно о чем-то задумался, а потом принялся теребить большим и указательным пальцами подбородок. Именно струной задушили графа де Лувизана…

– Не думаю, чтобы она после этого выходила из дома, – продолжала мисс Лорн. – Кэтрин – честная девушка, само воплощение духовной чистоты. Она сказала мне утром, что спала как мертвая… Нет, она непременно рассказала бы мне, если бы куда-то еще выходила после того, как я уснула…

– Как раз это можно доказать, причем легко, – возразил инспектор Клик. – Ночь была сырой и туманной, дорога – грязной. Ее одежда… подол ее юбки и ботинки должны быть все в грязи… Но я не стану просить вас, мисс Лорн, играть в шпиона, и тем более в отношении вашей подруги.

– Я и так не стала бы делать ничего подобного! – энергично ответила девушка, остановившись, а потом неожиданно вскрикнула, повернувшись.

Подъехавший со стороны ворот автомобиль резко затормозил у парадного входа. В нем находились двое мужчин: один – седой, с густой окладистой бородой, с прямой, правильной осанкой, и второй – стройный, молодой, модно одетый, настоящий франт. Генерал и его сын возвратились из особняка Глира.

Мисс Лорн тут же кратко представила их господину Клику.

– Теперь мы узнаем все в первоначальном варианте, изложенном в духе Гарри Рейнора, – прошептала девушка на уху детективу. – Вы так проницательны, господин Клик, так ответьте мне, если сможете: почему львы часто порождают овец, или почему у героя-отца сын клоун? Но если вы будете искать истинного джентльмена, то не найдете никого достойнее старого генерала Рейнора, а если станете искать хама, то тут никто не переплюнет его сына.

– Издали он выглядит вполне благопристойно, – сказал Клик. – У вас, кажется, не слишком хорошее мнение относительно этого молодого человека, мисс Лорн.

– Точно. И я ничуть не предвзята! Он всего лишь кривляка и модник, и то, как навощенно он выглядит, вовсе не отражает того, что сокрыто внутри.

– Навощенно?

– Да. Вы не должны обмануться навощенными усами господина Гарри Рейнора, господин Клик. От рождения у него рыжие усы, но он тщательно красит их в черный цвет, потому что стыдится того цвета, которым наградила его природа.

Инспектор Клик резко повернулся и внимательно посмотрел на господина Гарри Рейнора с новым интересом.

– Полагаю, что я не должна была говорить это, – продолжала Алиса. – Но я не перевариваю его. Думаю, мне лучше пойти и сообщить леди Кэтрин, что приехали генерал с сыном.

Она наигранно улыбнулась Клику и, едва заметно поклонившись, побежала, оставив детектива, которому ничего не оставалось, как ждать ее возвращения.

Однако, несмотря на свой интерес к господину Гарри Рейнору, инспектор постарался держаться вне поля зрения молодого человека и генерала, свернув на одну из боковых дорожек, которых тут было в изобилии. Прогулявшись среди зелени, вскоре Клик, обойдя дом, оказался на заднем дворе. Там никого не было, если не считать грума, полировавшего ботинок. И судя по виду второго ботинка – еще грязного, – это была нелегкая работа.

Инспектор, попытавшись изобразить бездельника-денди, пройдясь по двору, как бы невзначай подошел к конюху.

– Тяжелая работенка? – поинтересовался он довольно бесцеремонно.

Грум поднял голову, но доброжелательная улыбка Клика буквально обезоружила его.

– А как же, – фыркнул он. – Тем более что ботинки не мои, а его светлости. И где он их так уделал? Грязь со вчерашней ночи затвердела и теперь с трудом отходит, камердинер вот отказался… – Тут он прервался и затем вопросительно посмотрел на Клика.

– А я тут немного заблудился, – неожиданно сменил тему инспектор. – Прогуливался по лужайке перед домом, потом свернул на одну из тропинок, и вот я тут. Как мне вернуться?

– Первая дорожка направо, сэр, – ответил грум, и через минуту Клик вернулся на то место, где оставила его Алиса.

Конечно, инспектор должен был признать, что, в целом, дело довольно сложное. Он все еще обдумывал различные известные ему факты, пытаясь связать их воедино, когда вернулась Алиса Лорн. Потом они еще несколько минут бродили по лужайке в полном молчании. А потом, едва заметно улыбнувшись, Клик заговорил:

– Думаю, что нам все же стоит пойти поздороваться с генералом. Кстати, отец леди Кэтрин тут?

– Нет, мой дорогой господин Клик. Он в кровати – растянул лодыжку. И шагу ступить не может.

– Да? В самом деле? Тогда, конечно, это многое объясняет. А то я тут мучился, не зная ответа на один вопрос.

– Что это объясняет? Какой вопрос?

– Ну, почему я его не видел… Почему его нет рядом с дочерью, когда произошло такое несчастье. Хотел бы я знать, какие у них на самом деле отношения. Может, они друг друга смертельно ненавидят?

– Нет-нет, – заверила Алиса, попав в западню, ненамеренно расставленную сыщиком. – Он никогда не вмешивался в дела дочери, если не считать ее брака. Тогда я тоже подумала, что леди Кэтрин его возненавидит. Однако ничего подобного не случилось. Вообще, думаю, что последний человек, которого она возненавидит, будет ее отец.

– Понимаю, – задумчиво протянул Клик. – Тогда, выходит, она любит его? Скорее всего, я заблуждался или что-то не так понял. Мне сказали, что именно он заставил леди Кэтрин действовать против ее желания, приняв предложение графа де Лувизана. Потом мне говорили, что она просила отца избавить ее от этого замужества, но тот или не смог, или не захотел…

– Да, это близко к правде. Вам не соврали. Леди Кэтрин в самом деле, пыталась поговорить с ним… На самом деле она даже встала на колени перед своим отцом, лордом Улмером, умоляла его, чтобы он оставил ее лорду Джефу, даже просила убить ее, только не отдавать человеку, которого она всем сердцем ненавидела, – этому графу де Лувизану. Однако все было бесполезно. В тот же вечер лорд Улмер вызвал ее в библиотеку в особняке Рейноров. Они пробыли там больше двух часов. На следующий день леди Кэтрин согласилась стать невестой графа де Лувизана.

– Понятно… – протянул Клик. – Конечно, его светлость рассказал дочери что-то, что повлияло на нее, вне зависимости от ее желаний. А вы, мисс Лорн, случайно не знаете, о чем у них там шла речь?

– Нет. Леди Кэтрин сказала мне лишь то, что она отправилась на встречу с отцом с болью в груди, а вышла с разбитым сердцем.

– И несмотря на все это, она все еще любит отца – человека, фактически разбившего ее сердце?

– Я так не говорила. Я сказала, что она хорошо к нему относится, а не любит. Как она могла его любить, когда видела его только в раннем детстве… Кэтрин ведь даже не знала, когда он появится, чтобы потребовать восстановить свое отцовство. У нее даже не было его портрета, и она совершенно не знала, на кого он похож. За все эти годы отец ни разу ей не написал. Так что девушка не могла любить его так, как обычно любит дочь отца. Однако она была благодарна ему за то, что ни в чем не нуждалась и могла купить себе все, что хотела… Ведь так, господин Клик? Но почему вы так тяжело вздохнули?

– Пустяки… А вы, мисс Лорн, случайно не знаете, не ездил ли граф де Лувизан в Аргентину?

– Нет, не знаю. А почему вы так решили?

– Ерунда… Просто праздное любопытство. О чем они еще могли говорить? Или у вас есть какие-то другие соображения?

– Есть кое-что. Как-то вечером лорд Улмер странно высказался. Тогда я, леди Кэтрин и его светлость были на заключительных скачках в Форфельде. День в целом не задался. Мы не увидели даже окончания первого заезда. Лорду Улмеру неожиданно стало дурно, хотя буквально за минуту до того он чувствовал себя превосходно. Однако ему было так плохо, что мы вынуждены были немедленно уехать, чтобы посоветоваться с нашим домашним доктором.

Инспектор Клик внезапно повернулся к своей спутнице.

– Гм-м-м! Говорите, ему стало плохо? – переспросил он. – И что сказал доктор? Какова была причина болезни? Или его светлость, вернувшись домой, решил и вовсе доктора не вызывать?.. Ах, он его все-таки вызвал? И какой диагноз поставил врач? Порой происходят довольно странные вещи. Ему ведь стало плохо совершенно неожиданно. Так?

– Не знаю, не уверена, – ответила мисс Лорн. – Я не была там, когда это случилось. И никого там не было. Леди Кэтрин и я отошли в буфет выпить чаю. Лорд Улмер рассказал, что он всего лишь подошел к газетному киоску, чтобы купить свежую газету. Там он наступил на банановую кожуру, поскользнулся и упал. Так что когда мы подошли, он сидел на земле и стонал. А через несколько минут подошел граф де Лувизан. Он сказал, что присоединится к нам на ливерпульском вокзале, но в последнюю минуту лорд Улмер решил поехать в город на другом поезде, который отходил много раньше. Так или иначе, его светлость заставил меня отправиться и протелеграфировать генералу Рейнору, что лорд Улмер опасается, что ему придется отложить визит, так как с ним случилось несчастье, и все мы прямым ходом отправились в гостиницу «Савой». Конечно, генерал тут же приехал на своей машине, и все мы вскоре поехали к нему в особняк. Это случилось позавчера, и с тех пор лорд Улмер не вылезает из кровати.

– Замечательно, замечательно, – заметил Клик. – А не могли бы вы сказать мне, где я мог бы… как бы мне… А кто его лечит?

– Лорд Улмер отказался от врача. Он презирает всех докторов. К тому же лорд очень упрям, господин Клик. Он не позволил генералу Рейнору вызвать местного практикующего врача, а вместо этого потребовал, чтобы ему принесли какую-то замечательную мазь, привезенную им из Аргентины. По его заявлению, эта мазь моментально заживляет все растяжения связок и ушибы и больше ему для лечения ничего не требуется.

Клик нахмурился. Очевидно, было бесполезно преображаться в помощника местного врача, чтобы осмотреть человека, который никаких врачей к себе не подпускает. И все же… Он резко тряхнул головой, словно хотел отбросить все эти мысли, и вернулся к размышлениям о леди Кэтрин. Какие доказательства ему еще нужны? Почему она стала играть на виолончели поздно вечером? А может, ей просто нужна была струна?.. А потом в голове инспектора родилась еще одна идея, и он вспомнил рассказ Леннарда о даме в плаще с манто из горностая. Тогда он вновь внезапно повернулся к своей спутнице.

– Мисс Лорн, а скажите, у леди Кэтрин есть с собой плащ с манто из горностая?

– Нет, – не задумываясь, ответила ему Алиса. – По крайней мере, я такой вещи в ее гардеробе не видела.

– Понятно… А знаете кого-нибудь, кто носил бы подобное манто?

– Да. У меня есть. Леди Чепстоу оставила мне горностаевое манто, перед тем как отбыть в Индию. А почему вы спрашиваете?

– Так… всего лишь игра воображения, – ответил Клик с очевидной небрежностью, словно и сам вопрос был пустяковым. – Мне кажется, что у леди Кэтрин есть портрет, где она изображена в превосходном горностаевом манто. Но ведь если у нее его не было, она могла позаимствовать ваше. Ведь так?

– Нет, ничего такого не было. С одной стороны, она никогда не просила меня ни о чем подобном. А с другой стороны, тот, кто вам рассказал о портрете, имеет очень развитое воображение. Так что можете быть уверены, я никогда не одалживала ей своего манто.

– Не могу не согласиться. Но откуда у него вообще могла родиться подобная мысль?

– Мужчины часто так поступают, – весело сказала Алиса. – Представьте себе девушку моего положения, имеющую столь дорогую вещь, как горностаевое манто… Я стану использовать его только в исключительном случае. Поэтому я не стала оставлять его себе.

– И что же вы с ним сделали?

– Отправила к скорняку, чтобы он сделал из манто муфту.

– А когда вы это сделали? Недавно?

– Нет. Месяца два назад. И сейчас эти вещи у скорняка. Мне обещали вернуть все к зиме. Просто девушке моего положения не пристало иметь горностаевое манто, чего нельзя сказать о палантине и муфте… Но думаю, мне пора поспешить. Леди Кэтрин решит, что я совершенно бессердечна. Она же наверняка ожидает нас, чтобы выслушать рассказ генерала. Подождите меня тут, пожалуйста. Я скоро вернусь.

Алиса поспешила мимо беседки по дорожке, ведущей на задний двор особняка, и вскоре исчезла из поля зрения инспектора Клика.

Глава X. Другая нить паутины

Появление на сцене госпожи Рейнор и генерала, а также и Гарри Рейнора изменило направление движения мыслей инспектора Клика. Хотя он с благосклонностью относился к этому семейству, при этом отлично понимал, что Гарри Рейнор был слишком напорист, чтобы составить приятную компанию приличному светскому человеку. Его, пожалуй, очень верно характеризовала фраза: «достаточно молод, чтобы знать все».

Однако инспектор хотел подтвердить свое мнение и, используя приглашение, остаться в усадьбе Вуферинга. Кроме того, он хотел взглянуть на лорда Улмера.

Что же до молодого человека – Гарри Рейнора, то в двадцать три года он все еще обожал мать. Но был из тех, кто обращает внимание на балерин, предпочитает певичек из хора, служебные двери и ужины, за которыми следовали фривольные домашние развлечения. Однако инспектор умел общаться и с такими людьми.

Случайно ему вспомнилась одна актриса музыкальной комедии, которая как-то стала звездой светского бала. И Клику показалось, что если он заведет разговор с молодым Рейнором о том, что он хотел бы познакомиться с ней, то непременно завоюет его расположение.

Гарри он нашел сидящим в одиночестве на скамейке у левого крыла дома и начал разговор таким образом, словно ищет кого-то, кто мог бы познакомить его с дамой столь фривольного поведения. Через десять минут рыбка клюнула.

– Уверяю, что смогу представить вас, если вы и в самом деле хотите с ней познакомиться, – сообщил молодой Рейнор инспектору. – Она похожа на книгу – переходит от одного к другому. Я могу познакомить вас в любой момент.

– В самом деле? – удивился Клик с безграничным восхищением. – Вы знаете ее?.. Вы настолько хорошо знакомы?

– Да, достаточно. Все эти балерины из одного теста. Полистайте пачки писем от них и стопки фотографий с автографами. У меня их полным-полно. Видели бы вы, что они пишут!..

Инспектор Клик видел подобные вещи, но никогда не имел комнату, заваленную фотографиями артисток, гимнасток, дам из мюзик-холла и других развлекательных заведений.

– Это еще то развлечение, знаете ли, – со смехом проговорил молодой человек и подмигнул, встал и нырнул в дверь за спиной инспектора Клика. – Будет время, обязательно покажу вам свою коллекцию. А это девка просто недурна собой. Вы бы не стали с ней общаться, если бы знали ее получше. Вообще, она – древняя окаменелость…

Инспектор Клик с трудом сдержался – так ему хотелось хорошенько врезать этому молодому человеку. Но вместо этого он отправился в дом следом за молодым Рейнором, заглянул в комнату, выделенную ему на ночь, а потом заглянул к Гарри и изобразил дело так, словно и в самом деле восхищен юношей, который столь ловко умеет общаться с дамами.

– Послушайте, что я вам скажу, господин Барч, – продолжал Рейнор, когда детектив принял его предложение присесть. Сам он стоял у окна, наблюдая за авто, проезжающими мимо особняка. – Парни, подобные нам, не хотят сидеть в гостиной, подобно этой чопорной леди Кэтрин Фордхэм и этой педантке Лорн. Если вы найдете это забавным, мы прогуляемся и я покажу вам, что такое жизнь. Вы мне нравитесь, и я хочу, чтобы вы познакомились с настоящей жизнью. А теперь послушайте меня, старина…

Тут Рейнор резко остановился, услышав, как снаружи раздался скрип тормозов. Выглянув в окно, он увидел, как какой-то автомобиль проскочил через ворота, направляясь к дому.

– Боже! Похоже, у нас гости! – произнес он с глубоким отвращением. – Это еще один педант – Джеф Клаверинг. Меня тошнит от одного вида этого парня.

Джеф Клаверинг. Инспектор Клик поднялся, услышав имя человека, интересующего его. К тому же было похоже, что Клаверинг прибыл, чтобы поговорить с дамой своего сердца.

Почему он так долго медлил, инспектор Клик даже и предположить не мог. Было бы более логично, если бы молодой человек, испугавшись, сбежал куда-нибудь за границу, однако вместо этого он был здесь. Даже с такого расстояния было видно, что он очень бледен и сильно напряжен.

Скорее всего, Джеф собирался поговорить со своей бывшей невестой, и, без всякого сомнения, инспектору очень хотелось бы послушать их разговор. Очень жаль, что молодой Клаверинг прибыл именно сейчас, когда инспектор Клик находился в гостях у Рейнора. А ведь детектив очень хотел присутствовать при встрече Джефа и леди Кэтрин. Взгляд, движение… сотня различных деталей могли бы многое сказать ему. Однако, быть может, еще не слишком поздно. Машина только-только подъехала к парадному входу. Возможно, если он поспешит, если пойдет побыстрее…

– Думаю, нам нужно спуститься вниз, господин Рейнор, – с отчаянием в голосе заметил Клик. – Не знаю, что на меня нашло, но у меня перед глазами все плывет. Боюсь, что потеряю сознание, если не выйду на свежий воздух. О нашем совместном предприятии поговорим позже. Пропустите меня. Ей-богу, мне нехорошо…

После этого инспектор Клик попытался как можно лучше сыграть роль человека, который вот-вот должен потерять сознание. Сжав руками голову и шагая, раскачиваясь из стороны в сторону, он, еле передвигая ноги, направился к двери, едва не натолкнувшись на небольшой столик, где стояла огромная глиняная табакерка. Клик словно бы случайно опрокинул ее, и она, упав, разбилась. А вместе с табаком свалилась и серебряная коробочка, которая, судя по всему, до этого находилась внутри табакерки. При падении она открылась, и из нее высыпались фотографии, пара писем – судя по почерку, написанные женщиной, и кусочек розовой ткани.

Клик наклонился, чтобы подобрать эти вещи и вернуть их назад на стол, когда случилось нечто любопытное.

– Оставьте эти бумаги! Говорю вам! – взволнованно воскликнул молодой Рейнор.

После этих слов он метнулся вперед и вырвал письма из рук инспектора. Однако до того, как это случилось, детектив успел установить, что все письма и в самом деле написаны женской рукой, а на одной из фотографий была Марго. Желание спуститься вниз разом пропало.

Грубость, с которой действовал молодой Рейнор, и изменившаяся манера его речи поразили сыщика. Однако хозяин комнаты тут же, как только письма и фотографии оказались у него в руках, поспешил принести извинения.

– Простите, я немного не в себе, господин Барч, – пробормотал молодой Рейнор, сильно покраснев. – Не хотел сорваться на вас. Фактически я на мгновение забыл, что вы всего лишь мой приятель. Еще раз прошу простить меня и забыть об этом досадном недоразумении.

– У меня нет никакого повода обижаться на такого славного парня, – ответил инспектор Клик, все еще удивленный своим новым открытием. – Каждый из нас, находясь на взводе, повел бы себя грубо, решив, что кто-то посторонний хочет сунуть нос в его тайны. Думаю, это корреспонденция от одной из ваших любимых балерин… Вот только какой именно?

– Да, что-то вроде того. Это мое последнее увлечение. Однако вся переписка на французском. Вы его знаете? Впрочем, все равно – это тайна. Мой отец ненавидит француженок. А мне приходится применять всевозможные уловки, чтобы он никогда не увидел эти письма. Уверяю вас! Не знаю уж, что вы подумали о моих манерах… Но мне кажется, вы собирались выйти и подышать свежим воздухом. Вам легче? Пойдемте. Обопритесь о мою руку!

Поскольку шкатулка с табаком разбилась, молодому Рейнору негде было спрятать письма и фотографию, и он запихнул их вместе с обрывком розовой ткани во внутренний карман своего пальто, а потом взял инспектора Клика за руку, явно собираясь выпроводить его из своих апартаментов.

Теперь детективу и в самом деле ничего не мешало отправиться на свежий воздух. Его очень интересовало, какая связь существует между молодым Рейнором и Марго. Однако сыщик не хотел выдать себя раньше времени, а посему подчинился неизбежному – позволил сыну генерала вести себя, хотя и сделал вид, что ему стало лучше.

Однако в создавшейся ситуации были и плюсы. Теперь инспектор без возражений станет свидетелем встречи Джефа Клаверинга и леди Кэтрин Фордхэм, причем в качестве больного человека – а таковые всегда в той или иной степени являются объектом женского внимания. Вообще-то Клик рассчитывал подстроить ситуацию таким образом, чтобы леди Кэтрин стала порхать вокруг него. Так и Джеффри Клаверинг окажется рядом, и инспектору удастся хорошенько изучить его. Но при этом он боялся, что потеряет возможность разобраться в том, что связывало Гарри Рейнора и Марго. Простой факт, что молодой человек так тщательно прятал серебряную коробку с письмами и фото, само по себе говорило о многом. Вряд ли он скрывал эти письма от отца. И поэтому инспектор не стал препятствовать молодому Рейнору вывести его из комнаты.

– Тошнит, старина, голова идет кругом, – ответил инспектор Клик в ответ на повторный вопрос сына генерала. Они не спеша спустились по темной лестнице. – Кружится, словно волчок. Если бы я был дома, то, наверное, пошел бы и лег в постель, словно ребенок. А если разлечься у вас, то тут окажутся двое больных на одном этаже. Или лорд Улмер «отдыхает» на первом?

– Да, он там. Вторая дверь по коридору от лестницы. Но говорите тише, старина, а то можете потревожить его. Больные спят, словно кошки, один глаз и оба уха всегда настороже. А лорд Улмер может спать круглые сутки… Еще секундочку, потерпите! Что с вами, господин Барч?

А заволновался и спросил он потому, что Клик неожиданно качнулся, а потом, согнувшись, прислонился к перилам, словно хотел передохнуть.

– Все в порядке. Но я чувствую себя словно гнилой пень, – ответил он. – Подождите секундочку…

После этого инспектор чуть приподнял голову и застонал, а сам, внимательно оглядев коридор, определил дверь, ведущую в апартаменты лорда Улмера.

– Хорошо… спасибо… Боль чуть отпустила, старина, – продолжал он, запомнив расположение дверей и прикинув, куда выходит окно его комнаты – скорее всего, это было второе окно левого крыла дома. – Подвиньтесь. Давайте пойдем дальше.

И тяжело опершись на молодого Рейнора, инспектор Клик продолжил спуск.

Глава XI. Руины

Задержка, пусть даже и пустяковая, вызванная опрокинутой табакеркой, ничуть не повлияла на дальнейшее развитие событий. И хотя Клик хотел вовремя воссоединиться с остальными обитателями усадьбы, чтобы стать свидетелем встречи Джеффри Клаверинга и леди Кэтрин Фордхэм, автомобиль подъехал к крыльцу чуть раньше, а так как генерал, госпожа Рейнор, Алиса и леди Кэтрин находились на веранде, инспектор опоздал. Когда он со своим спутником доковылял до веранды, на ее ступенях уже шел оживленный разговор.

Существует некая, едва различимая магия влюбленности, которая рассеивает все иные эмоции. Несмотря на всю серьезность ситуации, леди Кэтрин буквально лучилась от счастья. То же чувство, пусть даже чуть в меньшей степени, было написано на лице Джеффри Клаверинга. Не требовалось особой проницательности, чтобы заметить, как тяготит влюбленных светская беседа – они, без сомнения, хотели поговорить наедине.

Появление Клика и рассказ молодого Рейнора о том, как его гостю неожиданно стало плохо, переключили внимание всех собравшихся на инспектора. Как и предполагал сыщик, он стал главным объектом внимания леди.

– Этому несчастному стало плохо, – объяснил молодой Рейнор, подводя инспектора к большому плетеному стулу. – По-моему, тут все дело в желудке, если я правильно разобрал симптомы. Могу поспорить, что всему виной тот самый сыр, что мы ели на завтрак. Он и собаку убил бы. Надо вызвать повара, и пусть он сам съест все остатки сыра… А, это вы, Клаверинг; как у вас дела? Выглядите, словно у вас все в порядке… ведь так? И это тот человек, кому только вчера дали от ворот поворот?

Замечание было произнесено столь весело, словно говоривший подразумевал какую-то шутку, которая должна рассмешить всех окружающих, такую, что даже его недалекая мать должна была ее понять.

– Гарри, дорогой, как ты можешь? – спросила она укоризненно, в то время как молодой Клаверинг покраснел до корней волос, а обе девушки от возмущения даже сказать ничего не смогли. – Дорогой мой мальчик, ты должен думать о том, что говоришь.

– Ха! – хрюкнул переполненный отвращением генерал. – Лучшее, что он мог сделать, так это вообще не говорить. Мне кажется порой, Гарри, что ты всю ночь лежишь с открытыми глазами и думаешь, какую бы очередную гадость сказать на следующий день. И это ты делаешь постоянно.

– Вот именно… И мне плевать на все, что вы думаете, – ответил его сынок, обиженно надувшись. – Я всегда все делаю неправильно, если верить тому, что говорят другие. Мне кажется, что лучшая вещь, которую я могу сделать, – удавиться, и тогда все будут счастливы. Я вот уже скажу господину Барчу: когда вам станет лучше, вы найдете меня или в стойлах, или в наших благословенных руинах на уроке этикета, который будет преподавать мне семейный призрак… если, конечно, он решится воспитывать такого, как я.

Злобно фыркнув в сторону отца, этот привлекательный молодой джентльмен развернулся и, спустившись с веранды, отправился за угол дома.

Место, названное молодым Рейнором «благословенными руинами», появилось благодаря причудам генерала, который из любви к старине преобразовал заброшенную и непривлекательную часть усадьбы в нечто живописное, пусть и не самого высокого вкуса. Древние руины всегда были страстью генерала, но ничего подобного в Уимблдоне не существовало. Генерал построил руины для себя, смоделировав развалины старинного шотландского замка, разведя вокруг папоротники и вырастив виноградные лозы и плющ, опутавшие постройки зеленой сеткой. Кроме того, он организовал насесты для сов и летучих мышей, чтобы поддерживать иллюзию на должном уровне. Это была единственная слабость генерала, хотя многие посмеивались над ним и его дурацкой прихотью.

Клик слышал о «руинах» в усадьбе Вуферинг еще до того, как вошел в ворота. А теперь его желание врезать молодому Рейнору под зад стало еще сильнее – за то, что тот так бессердечно на публике издевался над слабостью собственного отца. Он видел, как старый генерал налился кровью от гнева, и взгляд его был переполнен отчаянием. И инспектор Клик нисколько не был удивлен, когда генерал, пробормотав какое-то оправдание, чтобы покинуть общество, уединился в своей комнате.

Тем временем план Клика сказаться больным работал как нельзя лучше и отчасти предоставил результаты, так необходимые сыщику. А все дело в женской природе, исполненной сочувствия, – леди Кэтрин порхала вокруг него, делая все, что в ее силах, чтобы ослабить страдания того, кто, как она подозревала, был небезразличен ее близкой подруге; и получилось так, что все присутствующие на веранде собрались вокруг инспектора, в том числе и Джеффри. Клику ничего не стоило проследить за отношениями леди Кэтрин и молодого Клаверинга.

И надо отметить, чем больше инспектор наблюдал за сыном Филиппа Клаверинга, тем больше нравился ему этот молодой человек. И хотя тот говорил мало, взгляды обожания, бросаемые на него леди Кэтрин, говорили больше слов, а его ответные взгляды не оставляли сомнений в том, что чувства девушки взаимны. Джеффри даже не пытался перекинуться словом наедине со своей дамой сердца, когда госпожа Рейнор и Алиса Лорн на минутку отошли от инспектора Клика. Тем не менее Клаверинг явно был чем-то обеспокоен и не скрывал этого. Однако он поинтересовался, как самочувствие лорда Улмера, и леди Кэтрин с улыбкой ответила ему, что с ее отцом все в порядке.

– Джеф, дорогой, ему лучше с каждым часом. Утром он выглядел совершенно великолепно, и я обещала заглянуть к нему в полдень, поцеловать его. Только подумайте, он говорит, что вскоре все вернется на круги своя и станет так, как было до появления этого графа де Лувизана, так что теперь нет никакого препятствия, которое может разлучить нас.

– Действительно? Потрясающе! – воскликнул молодой Клаверинг. Он даже попытался улыбнуться, но улыбка его походила скорее на отвратительную гримасу. Это было столь заметно, что даже на лице леди Кэтрин отразились озабоченность и беспокойство.

– Вы не выглядите таким уж довольным, – заметила она с болью в голосе, бросив на своего бывшего жениха укоризненный взгляд. – Разве вы не рады, Джеф? И… почему вы так долго не приезжали?

– Не говорите глупости, Кэтрин. Я не мог приехать… потому что не мог, вот и всё.

– Очень точное объяснение, должна я вам сказать. Что с вами, Джеф? Вы сегодня словно не в своей тарелке… ведь так, Алиса?

Но Алиса не ответила. Да и отвечать ничего не нужно было. Джеффри, без сомнения, выглядел, по меньшей мере, странно. А тут он еще вдруг выхватил записную книжечку и стал нервно перелистывать страницы, словно пытаясь отыскать какую-то запись.

– Я совсем забыл, Кэти, – вновь заговорил он извиняющимся тоном. – Моя мама просила узнать, не могли бы вы одолжить ей следующие книги, – а потом, вырвав листок из записной книжки, протянул его девушке, – она была бы вам весьма благодарна, тем более что она уверена, что они у вас есть.

Леди Кэтрин взглянула на листок и мгновенно покраснела.

– Но… – начала было она.

– Прямо сейчас я их брать не стану, потому что мне нужно ехать по делам. Я и сюда-то заглянул лишь для того, чтобы убедиться, что с вами все в порядке.

Невозможно было не разглядеть, с каким восхищением молодой человек смотрел на леди Кэтрин, только вот ее взгляд был полон укоризны.

– Возвращайтесь, и как можно быстрее! – попросила девушка, отвернувшись, в то время как губы ее дрожали и пальцы, сжимавшие листок со «списком», крепко сжались в кулак – так крепко, что аж побелели костяшки.

– Боюсь, что мне пора идти, – ответил Джеф, а потом резко повернулся к инспектору Клику, наблюдавшему всю эту сцену с едва заметной улыбкой. – До свидания, господин Барч. Рад был встрече, – сказал он, чуть подавшись вперед и протянув инспектору руку.

– Спасибо! И вам до свидания, – ответил Клик.

Та же самая улыбка все еще блуждала на его лице, когда молодой Клаверинг спустился с веранды и сел в свой автомобиль. Он все еще улыбался, когда к нему подошла Алиса Лорн.

– Что вы обо всем этом думаете? – резко поинтересовалась она. – Что-то тут не так, верно? Скажите честно, господин Клик, что у вас на уме?

– Ничего… я ни о чем не думаю. Я знаю… А теперь давайте-ка прогуляемся к руинам. Я хочу переговорить с Гарри Рейнором, если он там. Это вон по той дорожке, так? Премного благодарен…

Пошатываясь, инспектор спустился с веранды и побрел в указанном направлении.

Менее чем через две минуты он вышел к живописным руинам: обрушившиеся стены поросли плющом, то тут, то там зияли проемы пустых стрельчатых готических окон. Развалины были так искусно скопированы, что казались и в самом деле настоящими, и даже более того: они выглядели скорее как создание природы, а не человека. Высушенный ров и разрушенный разводной мост завершали картину, придавая всему пейзажу вид подлинной древности.

Инспектор Клик только ступил на мост, чтобы пройти под полуразрушенной аркой, когда его окликнули, но не из сердца развалин, а откуда-то сбоку. Сыщик резко обернулся и увидел молодого Рейнора, направляющегося в его сторону. Шел юноша очень быстро и, казалось, был невероятно взволнован.

– Говорил я вам, господин Барч, что скоро мы снова увидимся! – прокричал он инспектору Клику. Детектив остановился, ожидая молодого человека. – Послушайте, старина, боюсь, что сегодня вечером мне не удастся познакомить вас с той самой дамой, о которой мы говорили… но я только что получил сообщение, что… хорошо, и кое-что еще… Не ожидайте, что я вернусь до полуночи. Но если вы согласитесь провести у нас пару дней…

– С удовольствием. Мне здесь нравится, старина.

– Ну, тогда все будет в порядке. Поедем знакомить вас завтра вечером… Послушайте, Барч, вы мне очень симпатичны. Я познакомлю вас еще и с «Розовой дымкой».

– Розовая дымка? Это та маленькая француженка, не так ли?.. Малышка-красотка с фотографии?

– Та самая. Будьте хорошим мальчиком, господин Барч, и я возьму вас с собой завтра вечером. Что вы по этому поводу думаете?

Однако инспектор Клик не стал говорить о том, что думает, иначе молодой человек был бы сильно удивлен.

– Хорошо… тогда до полуночи. Да… Вам придется долго ждать моего возвращения… – и, махнув рукой, юноша удалился.

Инспектор Клик замер. Несколько секунд он смотрел вслед молодому Рейнору, и взгляд его был полон презрения, а потом он с отвращением покачал головой и, повернувшись на сто восемьдесят градусов, пошел дальше в сторону руин.

Генерал устроил все очень здорово и правдоподобно. Ему удалось воспроизвести атмосферу настоящей старины: стены, крыши, этаж… все выглядело так, словно это и в самом деле были руины, простоявшие целую вечность. Полустертые гербы, двери, обитые железом, винтовые лестницы, даже главная башня.

А потом сыщик увидел большое железное кольцо, зацементированное в одной из плит на полу. Действуя инстинктивно, инспектор нагнулся и потянул за него. Плита с легкостью поддалась. Перед ним открылась крутая лестница, ведущая, казалось, в самые недра земли.

И в самом деле, все тут было сделано вполне правдоподобно. Даже цепи и те были искусственно состарены. Оставив каменный люк открытым, инспектор спустился в темный подвал, подсвечивая себе дорогу карманным фонариком. Все тут выглядело так, словно этот ход, и в самом деле, был выкопан столетия назад. Ржавые цепи свешивались с древних колец. Ничего современного, ничего нарушающего общей картины невероятной древности… А вот предмет, уничтожающий иллюзию, – прислоненная к стене садовая лопата, испачканная свежей землей. Неужели такой приверженец старины, как генерал, позволил одному из садовников оставить здесь свое орудие производства?.. Нет, исключено. А если это так, то лопата могла быть оставлена тут не случайно. Ее явно недавно использовали, и, скорее всего, собирались использовать и дальше. А в углу подземелья, в одной из ниш, напоминавших кельи, земля казалась недавно перекопанной.

Инспектор подошел, рассматривая свежевскопанную землю, и направил свет фонаря так, чтобы как можно лучше высветить их. Тот, кто рыл яму в полу, попытался сделать все, чтобы это не было заметно. Свежую землю он присыпал пылью и мусором. Если бы фонарик инспектора не был таким мощным, то он бы ничего не заметил. «А теперь надо решить: что некто мог делать в таком месте? – спросил сам себя Клик. – Что он мог зарыть или отрыть здесь? Гм-м-м».

Резко повернувшись, инспектор подошел к лопате, стоявшей в углу у противоположной стены, взял ее и стал копать там, где виднелась свежая земля. Клику пришлось делать это в полной темноте, так как для того, чтобы выполнить эту работу, ему пришлось убрать фонарик. Тем не менее копать было легко, потому что совсем недавно это сделал кто-то еще.

Он работал пять или шесть минут, сгребая землю и отбрасывая ее в сторону, пока лопата не наткнулась на что-то мягкое, но не уступающее нажиму лезвия. Даже надавив ногой на черенок, он не смог двигаться дальше. Если Клик правильно рассчитал, то он наконец добрался до цели, до того, ради чего копали землю в первый раз.

Отложив лопату, инспектор вновь зажег фонарик и направил его луч на землю.

На дне выкопанной ямы оказалась одежда!

Инспектор наклонился и вытащил ее. Кепка, пара брюк, пальто со значком, трость с кожаной петлей и пояс, на котором был выбит номер.

Какое-то время Клик внимательно рассматривал пояс. На ремне отчетливо можно было разобрать цифру «4». Инспектор распрямился, челюсти его сжались, словно он и в самом деле понял нечто важное.

То, что он раскопал, было формой охранника, погибшего прошлой ночью. Эта одежда была на убийце.

Выходит, убийца скрылся в особняке генерала Рейнора! В таком случае он… Тут инспектор остановился. На мгновение мысль его скользнула дальше, и инспектор инстинктивно отпустил кнопку карманного фонарика. Вокруг вновь воцарилась полная тьма.

А потом он услышал, как кто-то спускается в подземелье по каменной лестнице.

Глава XII. Тайная встреча

В подземелье спускалась женщина. Это инспектор понял сразу. Но какая же женщина могла прийти сюда, в то время как все дамы разошлись по комнатам, чтобы переодеться к обеду?

Инспектор осторожно отступил от выкопанной им ямы, подошел к проходу, ведущему к лестнице, затем присел и замер.

Неизвестная женщина, стараясь не шуметь, медленно спускалась в подземелье, причем двигалась она порывисто, нервно; это несомненно говорило о том, что дама сильно волнуется. Инспектор уже готов был покинуть свое укрытие и поинтересоваться, что, собственно, происходит, когда произошло нечто изменившее его планы, заставив его присесть еще ниже.

А все дело в том, что женщина неожиданно остановилась, и тут же послышались другие шаги – тяжелые, мужские: кто-то бегом пересек опущенный подъемный мост. И в этот момент раздался голос женщины, остановившейся на лестнице, – леди Кэтрин Фордхэм.

Это было свиданием двух влюбленных, стать свидетелем которого так рассчитывал инспектор Клик. Выходит, ему невероятно повезло…

– Джеф, – позвала леди Кэтрин, и по тому, как она произнесла имя своего возлюбленного, чувствовалось, что молодая женщина очень нервничает. – Слава богу, ты пришел. Алиса думает, что я у себя в комнате, переодеваюсь к обеду… А теперь скажи мне, что происходит? Почему ты хотел, чтобы я пришла сюда, чтобы мы встретились без свидетелей? Почему ты написал, что независимо от того, что ты мне скажешь, этого никто не должен знать и никто посторонний не должен слышать? Скажи мне. Всем этим ты напугал меня до полусмерти!

– Тебя? – Джеф быстрым шагом подошел к девушке. – Ты должна понимать это больше, чем я. Да, ты напугана до смерти. Но ничто ни на небе, ни на земле, ни в аду не сможет мне помочь… Иди сюда, в мои объятия. Я хочу, чтобы ты была в моих объятиях, когда я все тебе расскажу. Как я тебя люблю! Боже мой, как я тебя люблю!

– Джеф!

– Обними меня! Поцелуй меня! Я хочу, чтобы ты знала, как я тебя люблю. Я буду бороться со всеми этими законниками, со всеми дьяволами ада, которые могут встать между нами. Я спасу тебя от них. Они не смогут убить мою любовь к тебе. Никто на земле не сможет сделать ничего подобного. Я буду между ним и тобой, чтобы там ни случилось! Именно из-за этого я пришел. Я хотел сообщить это тебе… Но мой бог, Кэти, почему ты не позволила мне убить его?

– Убить его, Джеф? Боже, о чем ты говоришь? Убить кого?

– Де Лувизана!

– Де Лувизана? Позволить тебе убить графа? О мой бог! Джеф… ты… ты думаешь, это я убила его?

Джеф застонал и закрыл лицо руками.

– Но ведь в доме не было никого, кроме тебя, – хриплым голосом пробормотал он. – Ты же привела меня в то место, ты показала мне его, задушенного струной и приколотого к стене, словно экзотическая бабочка. Ты… Больше там никого не было. Кэти, зачем ты отрицаешь очевидное?

Клик затаил дыхание; каждый мускул его тела напрягся, как натянутый канат. Однако он продолжал сидеть тихо и слушать.

Леди Кэтрин какое-то время молчала, словно была ошеломлена той прямотой, с которой ее возлюбленный обвинил ее.

– Зачем ты отрицаешь то, что мы оба и так знаем?

Но девушка молчала. Тогда Клик решил, что она поражена выдвинутым против нее обвинением, не имевшим никаких реальных оснований. Инспектор лишь мог предполагать, что это заявление поразило девушку, подобно удару молнии. Неужели все было именно так, как говорил Джеф Клаверинг, или она все же не виновна в преступлении, в котором ее обвинили?

А потом девушка неожиданно заговорила:

– Ты не шутишь? Ты действительно считаешь, что я могла?..

Джеф наклонил голову, словно говоря «да».

– Ты хочешь сказать, что я… могла сделать… такую вещь?..

Молодой человек ничего не ответил. Он не мог произнести страшные слова, которые она вынуждала его повторить.

– Ты так решил, потому что я встретила тебя и отвела в особняк Глира? – продолжала леди Кэтрин. – Потому что я показала тебе тело этого человека?

– Ну, не совсем так. Ты показала мне комнату, где находился мертвец. По крайней мере, махнула в сторону двери и велела войти, подождать минуту или две… Ты обещала показать мне нечто, что откроет нам путь в землю счастья. Но ты так и не пришла. Я ждал в темной комнате минут десять, потом зажег спичку и увидел мертвеца на стене… Боже мой! В какой-то миг я решил, что схожу с ума. Я обошел весь дом сверху донизу – искал тебя. А потом мне пришлось бежать, чтобы не попасть в руки полиции. Но мне все время казалось, что я чего-то недоглядел и оставил тебя там. А ведь ты могла вернуться в ту комнату и решить, что я бросил тебя. Тогда я побежал назад к дому. Я же отлично помнил, как ты встретила меня и провела через ворота к той двери. Но теперь я не мог пройти тем же путем… В стене ограды была брешь. Я вернулся в сад, снова пробежал через дом… Вот, видишь порез – я выбил стекло, чтобы открыть заднюю дверь.

Я снова очутился в комнате, где убили де Лувизана. Но тебя там не было. Я зажег еще одну спичку и увидел полуобгоревшую свечу на доске камина. Я взял ее, зажег и еще раз обошел дом в поисках тебя. Нигде не было никаких следов. Тогда я в панике вновь покинул дом. Однако в этот раз мне не удалось убежать так легко. Вокруг дома горели огни, появились полицейские. Я не мог двигаться дальше, но и вернуться не осмелился. Тогда я вспомнил о полом дереве, прячась в котором мы играли в детстве. По пути к нему меня задержали, и, слава богу, это были господин Нэком и французский детектив – кажется, его звали де Леспарре. Они отпустили меня. Слава богу, что никакое подозрение не пало на меня. Больше всего я боялся, что они найдут волосинки из твоего горностаевого манто.

– Я носила горностаевое манто! Ты говоришь, что я носила горностаевое манто?

– Да. Горностаевое манто и то самое белое платье, что было на тебе во время приема. Я издалека заметил твой плащ – белый во тьме. Я сразу узнал тебя у ворот дома Глира, несмотря на темноту.

– Все это неправда, – отшатнулась она от своего любимого, словно внезапно сбросив с себя оковы оцепенения. – Никогда в жизни я не носила горностаевого манто! И вчера вечером я и близко не была от особняка Глира. Я встречалась с тобой, но только в гостиной особняка Клаверингов, когда ты угрожал графу де Лувизану… Ты говоришь какую-то чепуху.

– Кэти!

– Я повторяю, ты ошибаешься.

– Боже мой! Ты считаешь, что я тебя обманываю?

– Должно быть, тут какая-то ужасная ошибка. Кто-то исполнил мою роль, преследуя какую-то свою цель. Ты не мог видеть меня после того, как я покинула дом твоего отца вчера вечером, и ты это отлично знаешь. Однако почему ты считаешь, что именно я отвела тебя к особняку Глира вчера вечером?

Глава XIII. Кто говорит правду

Джеффри Клаверинг ответил на вопрос леди Кэтрин так быстро, что можно было предположить, что он ожидал его и заранее подготовил ответ.

– Я понятия не имел, куда идти, – выпалил он. – Я не мог оставаться среди гостей после того, как ты ушла. Люди суперинтенданта Нэкома придержали меня, пока господин де Лувизан не удалился. Я был как в огне и сам не понимал, что творю. Я ушел, как только меня отпустили, отправился наверх, в свою комнату. Однако я не мог оставаться там – бездействие и одиночество угнетали меня. Мысли неслись по кругу, и казалось, голова моя вот-вот взорвется. В отчаянии я схватился за кепку, прокрался вниз по лестнице и выскользнул на улицу. Никто не видел, как я ушел, и я благодарил бога, что никто не видел, как я вернулся. Я прошел мимо дома, где все еще продолжался прием, и нырнул в туман… и неожиданно столкнулся со своей мачехой.

– Леди Клаверинг? – уточнила девушка удивленным тоном. Инспектор Клик возблагодарил небеса за то, что леди Кэтрин задала такой важный вопрос, который по идее должен был все объяснить. – Ты хочешь сказать, что леди Клаверинг покинула гостей и ушла с приема? Что могло заставить ее так поступить… тем более в такое время?

– Она отправилась искать меня. Так она сказала. Она почувствовала беспокойство и опасалась, что я на горячую голову совершу что-то, о чем стану потом долго сожалеть, – к примеру, встречу де Лувизана и прибью его, как муху. Моя мачеха просила и умоляла меня вернуться в дом, к гостям, чтобы я подумал об отце, вел себя осторожно, дабы наше имя не оказалось замешанным в каком-нибудь вульгарном скандале. Она не оставляла меня, пока я не дал ей слово чести в том, что не стану искать де Лувизана. Я пообещал, и только после этого она вернулась к гостям.

По-прежнему сидя у подножия каменной лестницы, Клик затаил дыхание. Он нахмурился и принялся ожесточенно чесать подбородок.

«Ого! Только как тогда объяснить то, что вчера гости видели леди? И почему она отправилась на прогулку? Неужели она так сильно заботилась о влюбленном пасынке? Гм-м-м! Странно, что она так повела себя. Видимо, она не имеет непосредственного отношения к случившемуся… А может, это всего лишь ложный след… Но если молодой Клаверинг говорит правду, то… Странно, но тогда зачем было подкупать охранника, чтобы он молчал, что видел ее? Зачем ей было все это делать?.. Конечно! Она просто не хотела, чтобы охранник сказал о ней Джефу до того, как она встретит его. Иначе молодой человек мог попытаться избежать с ней встречи, а так она сделала все, чтобы вернуть его домой без скандала и как можно быстрее. Нет, в самом деле, женщины довольно странные создания и порой ведут себя и рассуждают очень странно. Да, мать могла сделать все, чтобы помочь своему сыну, но вот мачеха? Гм-м-м! Да, безусловно! Безусловно, в любом правиле есть исключения. Однако непонятно… решительно непонятно…»

Тут молодой Клаверинг опять заговорил, и Клик снова полностью обратился в слух.

– Предполагаю, это она подговорила тебя вызвать меня туда, где мы провели столько счастливых часов до того, как твой отец вернулся из Аргентины и все испортил. Именно поэтому я туда и пошел. Пошел туда, чтобы снова встретиться с тобой…

– Но ты не мог встретить меня там! – с негодованием возразила девушка. – В самом деле, без всяких шуток!

– Шутки? Ты думаешь, я стал бы шутить по такому поводу? Шутить тем, что угрожает жизни моей возлюбленной? Во имя небес, Кэтрин, перестань нести чепуху. Ты же знаешь, что я встретил тебя там! Ты знаешь, как я был удивлен, когда увидел тебя у ворот! В этот самый момент, как ты меня увидела, я обратился к тебе: «Ради бога, Кэти, скажи, как ты тут оказалась?» А ты ущипнула меня за рукав и, словно во сне, пробормотала: «Заходи… заходи… Дорогой мой, я покажу тебе кое-что, что откроет нам дорогу назад в счастливый мир!» Почему ты притворяешься, что тебя там не было? Это просто смешно.

– Рада, что ты дал всему этому столь безобидное название… – холодно ответила девушка. – Хотя должна сказать: все это – жестокое и злое вранье. Как тебе в голову пришло сочинить такую ерунду? Боже мой! Что случилось с тобой, Джеф? Может, ты просто спятил?.. Хотя тогда ты не стал бы приходить сюда и выдвигать против меня такие отвратительные обвинения. Ты же отлично понимаешь, что во всей этой истории нет ни слова правды!

– Ради бога, Кэтрин, не надо делать из меня полного идиота! Почему ты играешь эту странную роль? В чем причина? Я не сошел с ума и отлично помню все, что видел и слышал! Ты можешь не бояться и открыться мне…

– Мне скрывать нечего… Я говорю правду! – горячо возразила девушка. – Если бы даже я стояла на пороге могилы, я все равно повторила бы то же самое: меня не было в особняке Глира вчера вечером. Из поместья Клаверингов я отправилась прямиком в усадьбу генерала Рейнора и не выходила из комнаты до сегодняшнего утра. Со мной вместе вернулась Алиса Лорн. Она может подтвердить мои слова.

«Да, Алиса Лорн без всякого сомнения подтвердила бы, что все так и есть, – подумал инспектор Клик. – Она так уже один раз и сделала. Однако еще она сказала, будто ей показалось, что кто-то открыл дверь спальни леди Кэтрин и кто-то украл кое-что. Кроме того, имелись и другие улики: браслет с флаконом, полным фиалкового масла. И с этим нужно считаться. Гм-м-м… А может ли быть так, что Джеф Клаверинг говорит правду, а леди Кэтрин, напротив, лжет? Конечно, тогда…» Однако здесь инспектору Клику вновь пришлось прервать свои пространные рассуждения, так как беседа влюбленных возобновилась, а он не хотел пропустить ни единого слова.

– Мне все равно, что там будет говорить Алиса Лорн или еще кто-то. Я уверен в своих словах, – вызывающе бросил молодой Клаверинг. – Ты не сможешь убедить меня в том, что я не видел то, чему был свидетелем. Ты не сможешь заставить меня в это поверить. Попробуй рассуждать логически.

– Как я могу, когда ты не веришь мне и обвиняешь меня бог знает в чем? Чуть ли не в убийстве…

– Де Лувизана?

– Да. Ты сам это сказал!

– Ерунда!

– Ты сам сказал, – повторила Кэтрин, словно не расслышав его восклицания. – И если ты не веришь живому человеку, то должен поверить мертвому. Дядя Рейнор и Гарри этим утром заявили: найдено тело графа де Лувизана. Но оно не лежало на земле, а было прибито к стене. А теперь ты утверждаешь, что видел меня в том доме и там больше никого не было… Но как я могла поднять и прибить к стене труп мужчины, весившего больше ста килограммов?

– Да, девушке такое не по силам, – едва шевеля губами, согласился инспектор Клик.

– Но тебе мог кто-нибудь помочь. Кто-то, кто мог уйти, прежде чем я там появился, – ответил Джеф.

«То есть в деле замешан еще один мужчина, – должен был признаться самому себе инспектор Клик. – Однако гораздо интереснее понять, кто из этой пары врет. Они оба не могут говорить правду. По крайней мере, не могут, если… О боже! Гм-м-м… Может быть и так. Весьма вероятно… Похоже, тут все намного запутаннее, джентльмены… намного запутаннее…» Потом на его лице появилась странная улыбка. Казалось, инспектор раскрыл для себя некую тайну, смысл которой был понятен только ему одному.

Однако, судя по всему, последнее замечание молодого Клаверинга обидело девушку больше всего, потому что, когда она снова заговорила, могло показаться, что ее голос вот-вот вновь сорвется на рыдания.

– Это еще одно омерзительное обвинение! – воскликнула она. – Самое омерзительное из всего, что ты мне тут наговорил! Теперь я уверена, что ты придумал все это заранее и приготовился подкрепить свои слова самыми отвратительными оскорблениями!

– Оскорблениями?! Какие забавные вещи порой выясняются, и совершенно случайно! – ответил молодой человек дрожащим от гнева голосом. – Вероятно, я «оскорбил» тебя, когда сказал, что готов бороться за тебя и пойду до конца… что я никому не скажу то, что мне известно.

– Ничего ты не знаешь… Потому что ничего такого не было! Не было! Вчера вечером меня не было в том доме, а следовательно, мы не могли там встретиться!

– Тогда и меня там не было, – нетерпеливо фыркнул Джеф. – В любом случае какое все это имеет значение? Однако если тебя припрут к стенке, можешь сказать, что это я его убил. Только не надо говорить, что я тебя «оскорбляю», когда я пришел сюда лишь для того, чтобы сказать, как я тебя люблю. Ради тебя я готов сразиться со всем миром! Вернись в мои объятия и ни о чем не волнуйся. Больше тебе не нужно никого и ничего бояться. Что бы ни случилось, они не тронут тебя! Они и пальцем не смогут пошевелить, чтобы хоть как-то навредить тебе, и пусть бог поможет тому, кто посмеет сделать нечто подобное. Ни один мужчина не перестанет любить женщину, если она сделает что-то для того, чтобы быть рядом с этим мужчиной. Нет, он не отступит! А я… я так тебя люблю… Мне кажется, мое чувство стало еще сильнее. И мне не важно, пусть твои руки будут испачканы кровью сотен людей. Ты – девушка, которую я люблю; девушка, на которой я хочу жениться; девушка, за которую я готов бороться, пока дышу!

– Жениться… жениться? – Голос леди Кэтрин прозвучал подобно удару хлыста. – И ты думаешь, что я теперь выйду за тебя замуж? После того, как ты обвинил меня в таком страшном преступлении? Ты и в самом деле думаешь, что это была я? Ты так считаешь?.. Да я никогда не выйду замуж за вас, Джеф Клаверинг, пусть даже мне отрежут правую руку. Вы оклеветали меня… солгали мне…

– Кэти, дорогая…

– Нет… попрошу вас! Если вы еще раз тронете меня, я упаду в обморок! Стойте, где стоите! Позвольте мне пройти. Пожалуйста… Я сказала «пожалуйста!». Я готова многое вытерпеть, но такое… Тем более от вас!.. Вы!.. У вас в мыслях даже не должно было быть ничего подобного! И вам должно быть стыдно!.. Очень стыдно!

Молодой Клаверинг отскочил в сторону так, словно кто-то двинул ему со всего размаха. Лицо его в один миг стало багровым, а потом кровь резко отхлынула, и он стал белым, словно смерть.

– Боже мой! Ты хочешь сказать… – начал он, а затем замолчал, словно потерял дар речи, и застыл, не сводя со своей возлюбленной чистого взгляда.

А Кэтрин, повернувшись, направилась к выходу из подземелья, туда, где дверной проем сверкал шафрановым небом сгущающихся сумерек. Мгновение она простояла на фоне предзакатного неба, словно не решаясь сделать последний шаг. В какой-то миг девушка обернулась взглянуть на своего возлюбленного, однако в тусклом свете едва ли могла его разглядеть.

– Никогда не стану больше с тобой говорить! Никогда… даже в день смерти, – прошептала она, потом подождала, словно ждала, что Джеф Клаверинг ответит, и, так как он промолчал, печально добавила: – До свидания, – и, развернувшись, исчезла среди кустов тенистого сада.

Несколько минут молодой человек стоял, не двигаясь, не издав ни звука, пока из глубины подземелья не раздался звук, от которого он буквально подскочил на месте. Кто-то приглушенно чихнул, точно так, как обычно делают, когда хотят сообщить, что вы не одни.

– Кто там? Кто вы? – возбужденно прошептал молодой человек.

Но никто ему не ответил.

– Вы слышите, что я говорю? Выходите и покажитесь, кем бы вы ни были! – Последние слова он произнес чуть громче, а затем, не получив никакого ответа, полез в карман, выудил коробок спичек и поджег одну из них.

Мерцающий свет позволил ему оглядеть часть помещения, но успешно скрыл остальное: особенно ту часть, что вела в подземные кельи – ту часть, что была расположена за лестницей. И как только молодой Клаверинг понял, что большая часть подземелья скрыта от него, раздались шаги, словно кто-то пытался сбежать.

В панике Джеффри сделал несколько шагов вниз по каменной лестнице. Он поднял высоко над головой горящую спичку, единственный источник света, но это ему не помогло. Крошечный огонек не мог осветить темный подвал. А потом спичка, неожиданно догорев, обожгла пальцы молодого человека. На мгновение в подземелье воцарилась полная темнота. Пока молодой Клаверинг возился с коробком спичек, за спиной у него раздался шорох, а потом вспыхнул свет.

– Кто там? – воскликнул господин Клаверинг.

– Это я, инспектор Клик, Скотланд-Ярд, – раздался мягкий голос из темноты прямо перед ним, а потом резкое движение и металлический щелчок. Коробок спичек упал на пол, а кисти молодого человека оказались в наручниках.

– О господи! Вы сковали меня наручниками! Вы – подлец! – с негодованием закричал Клаверинг. – В чем смысл всего этого? Что тут происходит?.. Черт бы вас побрал! Что вы делаете с моими лодыжками?

– То же, что и с запястьями, – спокойным голосом ответил инспектор Клик. – Жаль, что мне пришлось это сделать, мой молодой друг, но я не хочу, чтобы вы по горячности своей натворили глупостей.

– И куда вы теперь поведете меня? Боже мой! Неужели в тюрьму?

– Нет. Однако это может случиться позже, если вы и в самом деле окажетесь виновны. Пока же, однако, я собираюсь препроводить вас в одну из этих ниш, откуда вам определенно не удастся сбежать. Однако боюсь, что мне придется завязать вам рот и причинить еще множество других неудобств. Но не беспокойтесь, я вас тут не брошу. А теперь советую опереться на мое плечо, пока я зажигаю электрический фонарик… Как вы, должно быть, поняли, я слышал весь ваш разговор с леди Кэтрин Фордхэм.

– И вы считаете, что я лгал? – нетерпеливо спросил у него Джеф. – Вы что, тоже уверены, что ее там не было?

– Наоборот, мой друг, я знаю, что она там была.

– Это ложь… все ложь! Ее и близко не было от места преступления! Все это чистый блеф. Именно я убил этого человека!

– Не надо возводить на себя напрасные обвинения, мой дорогой. Не думаю, что леди Кэтрин убила вашего соперника… и уверен, что вы не причастны к убийству… Но вы там были.

– Тогда за что вы меня арестовываете?

– А я вас вовсе не арестовываю. Я только хочу узнать правду. Согласно вашему рассказу, ваша мачеха вас очень любит… Очень сильно любит и заботится о вашем благополучии. И если она рисковала тем, что могла простудиться и вызвать неприятные разговоры, однако все равно помчалась следом за вами, я хочу посмотреть, что она станет делать, когда вы не придете домой ночевать.

Глава XIV. Изменение в программе

– Полагаю, вы отлично понимаете, что действуете незаконно? – взволнованно начал молодой человек, казалось переполненный негодованием. – Даже юридические процессы имеют свои пределы. Похищать человека и заключать его в тюрьму против его желания, против его…

Тут он замолчал, услышав, как щелкнул металл. А потом луч фонаря высветил пятно на земляном полу. Инспектор Клик включил фонарик, чтобы осветить себе дорогу. Однако Джеффри интересовало совсем не это. Он дернул головой, попытался разглядеть своего тюремщика. Почти все в Англии слышали имя инспектора Клика, но очень немногие видели этого человека в лицо. Вот и теперь попытки молодого Клаверинга не увенчались успехом. Однако, скорее всего, инспектор Клик все подстроил именно так, чтобы молодой человек просто не смог разглядеть его.

– Минутку, мой друг… имейте немного терпения, – продолжал инспектор. – Я помещу вас в один из этих склепов. И спрячу вас от всех. А потом посмотрим…

К этому времени Клик дотащил молодого человека до конца прохода. Теперь он больше не соблюдал осторожность, препятствуя свету, однако постарался сделать так, чтобы Джеф не заметил яму, выкопанную им, и одежду охранника. Посветив вокруг, сыщик нашел то, что искал, – железное кольцо на конце короткой ржавой цепи.

Атмосфера старины была воспроизведена до мельчайших деталей, и каждую нишу оборудовали как и положено. Оказавшись в одной из них, инспектор снял кандалы с лодыжек Джефа и наручники с одного из его запястий.

– Что вы собираетесь со мной делать? – поинтересовался молодой Клаверинг с неожиданным оптимизмом. – Я говорю вам… Взгляните-ка сюда… Что это за шутка, в конце концов?! Вы что, не собираетесь меня освободить?

Однако единственным ответом ему стал новый щелчок. И когда Клик отпустил своего спутника и Клаверинг попытался подняться с земли, ему это не удалось. Острая боль в запястье подсказала ему, что теперь одним концом наручники были пристегнуты к кольцу в стене, и он мог подвинуться всего лишь на несколько дюймов в ту или другую сторону.

В полной темноте Джеф даже не мог определить, остался инспектор Клик с ним в келье или уже ушел.

– Господин полицейский, вы все еще здесь? – поинтересовался Джеф Клаверинг, тут же услышал рядом с собой шорох и, поняв, что его тюремщик рядом, нервно добавил: – Чем вы там заняты? Что, мы так и будем сидеть в темноте?

– Да. Я тут пока скручиваю носовой платок, чтобы заткнуть вам рот, – ответил инспектор Клик, причем говорил он сквозь сжатые зубы – очевидно, скручивая ткань, держал один ее край в зубах. – Нехорошо затыкать джентльмену рот, словно он землекоп-убийца или дикая собака, которой непременно нужно надеть намордник. Я бы, например, предпочел, господин Клаверинг, чтобы вы дали мне слово не кричать и не делать никаких усилий, чтобы привлечь внимание посторонних – тех, кто может появиться среди этих руин сегодня вечером. Если вы мне дадите свое слово…

– Я дам вам слово хотя бы ради того, чтобы не подвергаться подобному унижению, – ответил Джеф Клаверинг. – Послушайте, господин… как вас там… вы и так повели себя не по-джентльменски, напав на меня в темноте и не дав мне возможности защититься.

– К сожалению, закон не может позволить себе соблюдать все тонкости этикета, мой уважаемый господин, – ответил Клик. – И мне приходится руководствоваться принципом, утверждающим, что цель оправдывает средства. Однако как представитель закона я готов принять ваше слово. И если вы пообещаете мне не делать глупостей, я освобожу вас и не стану затыкать рот кляпом.

– Хорошо, даю слово.

– Отлично. Я понимаю, что мы с вами достигли консенсуса, – продолжал инспектор Клик. Теперь он перестал крутить носовой платок и убрал его в карман. – Но почему бы вам не пойти дальше и не избавить вас и меня от дискомфорта, а, господин Клаверинг?

– Не понимаю, что вы под этим подразумеваете. Выражайтесь, пожалуйста, яснее. У меня нет желания играть в загадки, да я и не мастер на такие штуки.

– Да, в этом деле вы не мастер… Иначе вы могли бы предположить, что леди Кэтрин Фордхэм, с которой вы поссорились, говорила правду… Но мы с вами поговорим об этом в другое время.

– Ну уж нет! – вспыхнул Джеф Клаверинг. – Не смейте касаться даже имени леди Кэтрин Фордхэм… Вы меня понимаете?! И мне все равно, полицейский вы или нет! Любой, кто попробует втянуть ее в это дело, будет вначале иметь дело со мной. Так как вы подслушали наш разговор, то можете считать виновным меня. К тому же у вас нет никаких свидетелей, чтобы доказать обратное… А я стану отрицать все, что касается ее. Вы должны отлично это понимать.

Инспектор Клик сел поудобнее, причем специально сделал это так, чтобы его пленник слышал его движение. Может быть, именно за это ему все больше и больше нравился этот вспыльчивый мальчишка. Но смех инспектора возымел обратное действие – Джеф взорвался, словно праздничный фейерверк.

– Посмотрите сюда! Я вам вот что скажу! – разгоряченно заговорил он. – Освободите меня от этих проклятых наручников, и тогда… если вы победите меня, то я стану делать все, что вы мне скажете; если же победу одержу я, вы отпустите меня, и я займусь своими делами, а вы не станете рассказывать никому то, что слышали. Ну, а теперь выбирайте: мужчина вы или трус?

– Я слишком много знаю о вас и о происшедших вчера событиях, – ответил инспектор Клик, еще раз усмехнувшись. – По-моему, вы не понимаете, что тут происходит, если думаете, что дела в Скотланд-Ярде могут вестись подобным образом.

– Так вы не станете со мной бороться?

– Нет, не стану. Потому что единственное мое желание – положить вас на коленку и хорошенько выпороть, как нашкодившего ребенка. Хотя если говорить честно, то должен буду пожать вашему отцу руку за то, что он вырастил такого хорошего сына. Но… подождите… остановитесь! Не нужно рваться в бой. Можно и без этого сделать многое. А теперь напоминаю, что вы обещали мне не взывать о помощи и не кричать. С этим условием я не стал затыкать вам рот кляпом. И еще я предложил вам устроиться поудобнее, избавить вас от дискомфорта.

– Да, я помню. И что из того? Каким же образом вы собираетесь меня от него избавить?

– Способов очень много, и если вы пообещаете вести себя спокойно и слушаться… Ведь не слишком приятно было бы провести ночь в таком месте. Однако мне нужно сделать так, чтобы сегодня вечером вы не вернулись домой и ваша мачеха не знала, где вы и что с вами.

– Почему?

– Это мое дело. Вы должны простить меня за то, что держу вас в неведении. Теперь же, возвращаясь к более приятным вопросам, я хочу вас спросить: даете ли вы слово чести, что если я позволю вам покинуть это место и не стану никому рассказывать про ваш разговор с леди Кэтрин Фордхэм, вы тайно оправитесь в Лондон и останетесь там до полуночи, при этом не оставив ни единого намека на то, где вас искать? Так, чтобы никто из особняка Клаверингов и представить не мог, где вы находитесь? Дайте мне слово сделать точно так, как я вам говорю, и я тотчас отпущу вас; нет – останетесь ночевать в этом склепе.

– Даже представить не могу, зачем вам все это надо! – воскликнул Джеф, неожиданно переполнившись подозрением. – Вы явно в чем-то подозреваете леди Клаверинг, мою мачеху… Только потому, что я сказал, что вчера вечером она покинула наш особняк?

Если дело обстоит именно так, то знайте: она чиста, как лед! Она – золотой человек. И мой отец любит ее, потому что она заслуживает любви. Если у вас родилась безумная идея о том, что она каким-то образом замешана в этом деле, просто потому что она – австрийка, точно так же как де Лувизан, то…

– Ого! – неожиданно перебил юношу инспектор Клик. – Так вы говорите, леди Клаверинг – австрийка? Понятно… Так-так…

– Нет. Вы не станете ее ни в чем подозревать! У вас ничего нет против нее! Или это часть вашей шпионской натуры – найти хоть что-то, что могло бы опорочить семью Клаверингов? Так что можете и дальше держать меня на цепи, все равно…

– Расслабьтесь, молодой человек. Можете выбросить эти предположения из головы. У меня нет никакого желания порочить имя Клаверингов. С другой стороны, в данный момент у меня нет даже тонкой нити, связывающей леди Клаверинг с произошедшим преступлением. Хотите, чтобы я сказал вам правду? Вы – основной подозреваемый во всей этой истории, и я хочу, чтобы вы исчезли на эту ночь для того, чтобы проверить, говорите вы правду или же вы на самом деле великолепный актер и законченный лжец.

– Но при чем тут все это? Как то, что я исчезну на ночь, может доказать или опровергнуть мои слова?

– Хотите знать? Хорошо. Вначале я не хотел ничего вам говорить, но… – Тут голос инспектора стал намного тише. Раздался слабый щелчок, и вспыхнул огонек света, высветив чью-то фигуру. А потом инспектор Клик снова заговорил, но теперь уже твердым и спокойным голосом. – Скажите, вы знаете этого человека?

Джеф Клаверинг посмотрел на незнакомца и увидел человека, которого никогда прежде не встречал: твердое циничное лицо с узкими щелками глаз и тонкогубым, жестоким ртом.

– Нет, – произнес он. – Никогда прежде я его не встречал.

– А этого? Вытянутое лицо незнакомца в один миг изменилось; теперь это был совершенно другой мужчина. Молодой Клаверинг уставился на него, выпучив глаза, потому что теперь перед ним был не кто иной, как господин Георг де Леспарре.

– Боже мой! – произнес он дрогнувшим голосом. – Так это были вы? И господин суперинтендант Нэком знает об этом?

– Oui, m’sieur…[13] На оба вопроса ответ: oui. Это снова я. Выходит, вам удалось хорошо меня запомнить. А теперь попытайтесь припомнить, кого еще вы видели прошлым вечером.

Вновь вспыхнул огонек, и вновь появилось новое лицо.

– Барч! – воскликнул молодой Клаверинг, отшатнувшись от инспектора, словно тот был привидением. – Вы же… тот самый Филипп Барч, друг Алисы Лорн? Вы… и он тоже…

– Да, и тот человек тоже, – ответил инспектор Клик. – Я открылся вам для того, чтобы вы поняли, как много я знаю о том, что тут случилось. Хотя, если честно, инкогнито Филиппа Барча я открывать не хотел. К тому же теперь вы знаете, что я умею хранить тайны, и должны понять, что я вполне с вами откровенен. Вы спросили меня, почему я хочу, чтобы вы на этот вечер исчезли. Так вот, могу заверить вас, что если вы не появитесь, то к утру станет ясно, честный вы человек или лгун. Однако как сработает этот механизм, мне не хотелось бы разъяснять. Тут все достаточно сложно. Если те причины, по которым последовала за вами ваша мачеха прошлой ночью, именно таковы, как вы описали их леди Кэтрин Фордхэм, то ее интерес к вашей персоне невероятно силен… По крайней мере, вы так все это расписали. В общем, все проверяется на практике. И ничто не удержит ее дома, если вас там не будет, тем более, если вы исчезнете самым загадочным образом. Но если она не так уж сильно переживает за вас, значит, вы солгали… А значит, могли обмануть и в другом. Если же леди Клаверинг не пойдет вас искать, а отправит мужа и служащих, то я буду знать, что вы разыгрываете какой-то спектакль… и вам есть что скрывать. А теперь, понимая, что вам угрожает в том случае, если события пойдут по иному сценарию, готовы ли вы дать мне слово, что не станете общаться ни с кем из особняка Клаверингов, отправитесь в Лондон и будете ждать моего звонка?

Глава XV. Клубок тайн

Инспектору клику не пришлось долго ждать ответа.

– Да, конечно даю, – немедленно сказал Джеф. – Если за всем этим больше ничего не скрывается, я дам вам слово чести и поступлю точно так, как вы просите.

– И вы не расскажете ни одной живой душе абсолютно ничего о том, что тут случилось?

Молодой Клаверинг дал обещание, не задумываясь. Тогда инспектор Клик подошел к нему и, освободив от наручников, проводил к каменной лестнице, ведущей из подземелья. Кроме того, он проделал это с такой осторожностью, что Джеф, проходя мимо, так и не заметил груду выкопанной одежды. Клик отпустил молодого человека только у подножия лестницы.

– Теперь идите, – сказал он, – но помните: я хочу, чтобы вы вернулись только завтра или по моему звонку, и вы не должны никому объяснять причину вашего исчезновения. Я доверил вам пару тайн и теперь вправе рассчитывать, что вы говорили правду о том, что вчера вечером встретились с леди Кэтрин Фордхэм в особняке Глира, даже несмотря на то, что она всеми силами пыталась это опровергнуть. Дело в том, что в комнате, где произошло убийство, она потеряла браслет с правой руки с флаконом фиалкового масла. Я нашел его до того, как мы обнаружили вас, когда вы пытались спрятаться в стволе дерева. Нет… Нет… Нет! Не стоит вам выходить из себя. Во всем этом нет ничего такого, что позволило бы обвинить леди Кэтрин в этом ужасном преступлении. Вчера вечером я считал ее, как минимум, соучастницей, но, послушав ваш разговор, пришел к выводу, что она, скорее всего, ни при чем.

– Но почему вы так решили, господин Барч? – с недоумением произнес Джеф. – Вы же слышали, что она отрицала то, что была в том доме, что указала мне на комнату, в которой нашли тело де Лувизана. Хотя она там была. Однако это никогда не заставит меня поверить в ее вину. – Казалось, молодой человек любым способом хотел отвести подозрение от своей возлюбленной. – И мне не важно, что вы там нашли и какие факты есть у вас против нее.

– Я же только что сказал, что у меня ничего нет против нее, – продолжал Клик с одной из своих обезоруживающих улыбок. – Я пришел к выводу, что она не жертва, а мученица. Полагаю, она понятия не имеет о том, кто убил де Лувизана. Знаю, вы утверждаете, что она указала нам на комнату, где нашли тело. Но была ли она сама внутри, когда преступление было совершено? Полагаю, она не видела своего жениха с тех пор, как покинула особняк Клаверинга. Я полагаю, что человек, к которому она отвела вас в особняке Глира, к тому времени был уже мертв.

– Но зачем она вообще отвела меня туда? Почему убежала, оставив меня наедине с мертвецом? Куда она ушла? Что она имела в виду, когда говорила, что покажет мне нечто, открывающее для меня путь в страну счастья?

– Надеюсь, что завтра я смогу рассказать вам обо всем, мой друг, – ответил инспектор Клик. – Быть может, даже сегодня ночью. И если использовать теорию хаоса относительно повторяющихся событий… Все равно, рано или поздно мы узнаем правду. Несмотря на то, что браслет с флаконом ароматического масла был потерян в комнате, где вы потом его раздавили, разнеся аромат по всему дому… думаю, леди Кэтрин ничего не знала об убийстве графа де Лувизана до самого утра, пока ей официально не сообщили об этом. Вот так! Но это – последняя тайна, которую вы узнаете сегодня. Больше вы от меня не услышите ни слова – по крайней мере, до завтра, – и Джеффри, кивнув, направился к открытому люку. – И если случайно сегодня вечером вы столкнетесь с господином Гарри Рейнором, то проследите за ним, посмотрите, куда он идет, и постарайтесь, чтобы он вас не заметил.

– Гарри Рейнор? Вы думаете, что он связан?.. – нетерпеливо проговорил молодой человек.

– Нет, я ничего подобного не говорил. Червь и змея – два разных существа. Этот молодой человек никогда не убивал никого, кроме времени и уважения к себе со стороны окружающих его людей. У него нет необходимой выдержки. Но если заметите его, то присмотрите за ним. Он может знать что-то, что сыграло весьма значительную роль в этом деле. И это всё… До свидания. И… на секундочку задержитесь. Только одно слово. Вы знаете кого-нибудь, кроме господина Гарри Рейнора, кто использует черную помаду для усов?

– А он в самом деле ее использует? – неуверенно поинтересовался Джеффри, остановившись на середине лестницы. – Знаю еще двух других людей. А почему вы спрашиваете?

– Ничего особенного. Я только хотел поинтересоваться, кто эти два человека.

– Один из них лорд Улмер.

– Лорд… Гм-м-м! Именно так. Именно так… А другой кто?

– Мой отец. Он использует эту штуку уже несколько лет.

– Ваш отец… До свидания, молодой человек! – подвел итог разговору инспектор Клик, причем произнес это, крепко задумавшись. Потом он отступил назад в подземелье и растворился во тьме, позволив Джефу уйти.

Однако, несмотря на то что сыщик ничего не сказал, мысли его неслись галопом. В игре наметился новый поворот, и то, что он узнал от молодого Клаверинга, интересовало его теперь много больше. Он отлично знал, что сэр Филипп Клаверинг, отец юноши, обожал своего сына. Кроме того, он был мужем леди Клаверинг, а инспектор только что узнал, что она, как и таинственный граф де Лувизан, была австрийкой. И еще вчера вечером леди Клаверинг, сославшись на недомогание, оставила гостей, удалившись в свою комнату, а после совершенно неожиданно оставила особняк и даже подкупила охранника, чтобы тот сказал, что никого не видел.

Зачем она выходила? Уж совершенно явно не потому, что беспокоилась о Джефе – это была всего лишь отговорка. Но почему? Встретить кого-то? Никогда ни в чем нельзя быть уверенным, если имеешь дело с женщинами, выросшими и воспитанными на континенте, – в этом инспектор Клик был совершенно уверен. В конце концов, этика – всего лишь вопрос географии. Предположим – просто так, для интереса, – предположим, что леди Клаверинг имела любовную интригу до того, как стала супругой сэра Филиппа Клаверинга. Предположим… А когда она встретилась с де Лувизаном, они узнали друг друга… Весьма вероятно. Весьма! Граф был проходимцем чистой воды и, вероятно, решил немного «подоить» жену английского лорда и миллионера. Тогда ей просто необходимо было бы встретиться с ним и попробовать купить его молчание… Конечно! Так и есть! И если один из них назначил другому тайное свидание… Теперь, если развивать дальше эту теорию, на сцене должен был появиться сам сэр Филипп Клаверинг, обеспокоенный состоянием молодой супруги. Он должен был бы отправиться в ее комнату, чтобы узнать о ее здоровье, и мог проследить за ней до самого особняка Глира. И как только она и де Лувизан расстались… Пусть так. Кроме того, сэр Филипп Клаверинг использовал черную ваксу для усов. Точно! Ведь и на подоле рубашки мертвеца были… Никогда бы не догадался! Никогда бы не догадался! Но для того, чтобы лишний раз не беспокоить мальчика и ради искренней привязанности Нэкома к обоим…

Инспектор Клик чувствовал: еще чуть-чуть, и мысли помчатся по кругу. Он снова вернулся в келью, где на полу все так же лежала одежда убитого охранника. Тогда появление Джефа и леди Кэтрин оторвало его от важного дела и обратило его внимание совершенно в другую сторону. Теперь у детектива появилось время, и он снова вернулся к своим находкам.

Если получится так, что убийцей окажется сэр Филипп Клаверинг, то как эта одежда попала в землю поместья Вуферинг? Конечно, «руины» генерала были известны во всем районе, и естественно, если бы убийцей был человек вроде Филиппа Клаверинга, он постарался бы скрыть все следы как можно быстрее и как можно дальше от собственного особняка, насколько позволят обстоятельства. И он, конечно, не знал бы, что кто-то из обитателей усадьбы Вуферинг – например, леди Кэтрин, – может оказаться здесь. Конечно, он попытался избавиться от вещей… Нет, не складывается. Нужно попробовать дернуть за другой конец этой ниточки.

Однако порой убийцы возвращаются на место преступления или туда, где ими оставлены важные улики. И судя по всему, этот убийца действовал по накатанной схеме. Тогда он… Инспектор Клик уложил одежду обратно в яму, сгреб назад землю и постарался придать этому месту тот же вид, в котором нашел его.

– Отличная задачка для Доллопса, – пробормотал он себе под нос. – Он может с пользой провести тут несколько дней и правильно повести себя, когда это потребуется.

Отложив лопату в сторону на то место, где нашел ее, инспектор вернулся к каменной лестнице, поднялся к люку, выбрался через него и быстро зашагал среди руин – пора было переодеться к обеду, обещавшему быть весьма богатым на события.

Единственное, чего инспектор Клик пока для себя так и не решил, – может ли он доверять мисс Лорн или нет? Да, он предполагал, что все так и будет. С одной стороны, она знала леди Клаверинг. К тому же Алиса нужна детективу, чтобы выбраться из дома после наступления темноты и узнать, будет ли мачеха искать исчезнувшего Джефа… Ого! А это что такое?

Инспектор Клик подошел поближе, рассматривая странную вещь. Теперь он находился где-то рядом с домом, среди теней сгущающихся сумерек, когда неожиданная находка отвлекла его от планов, которые он обдумывал. Сначала пошла какая-то странная вибрация в воздухе, а потом что-то мягкое коснулось его лица и мелкими кусочками осыпалось на рукав – маленькие кусочки обугленной бумаги. Инспектор огляделся и увидел такие же кусочки на колючих листьях ближайшего дерева, находившегося возле дома.

Чуть выше, почти над головой детектива, располагалось окно.

– Гм-м-м! – протянул Клик. – Второе окно от угла. Это, судя по всему, покои лорда Улмера. Но зачем ему было жечь бумаги? И почему он должен был выбрать именно этот день, чтобы что-то уничтожить? Причем много бумаг… Что же должно заставить человека…

Инспектор Клик огляделся и заметил один или два не до конца сожженных кусочка бумаги, лежащих на краю дорожки из гравия. Полицейский наклонился и подобрал их. На одной стороне была напечатана крупная эмблема, вроде тех, которые используют химики и владельцы мазей. Лист наполовину сгорел.

Перевернув лист, инспектор Клик, несмотря на работу огня, понял, что это этикетка. Очевидно, лорд Улмер зачем-то сжег груду этикеток, какие обычно прилагаются к коробкам для ваксы, используемой для окраски ботинок и любых других изделий из кожи.

Глава XVI. Смелый ход

Клик несколько секунд простоял на месте, сжимая обугленную этикетку между большим и указательным пальцами. Потом на лице его появилось странное выражение, словно он чем-то обеспокоен. Секунду спустя инспектор положил обрывки бумаги в кармашек на обороте обложки своей записной книжки, мельком взглянул на окно лорда Улмера, а затем все той же быстрой походкой направился к парадному входу в дом.

Сумерки сгущались просто стремительно, и когда он достиг парадной лестницы, стало совсем темно. У главного входа в здание находился лакей, высвеченный сзади огромной электрической люстрой, освещавшей огромный широкий холл усадьбы. Но ни генерала, ни дам видно не было. Судя по всему, все отправились переодеться к обеду.

– Простите меня, сэр, – заговорил лакей, услышав шаги инспектора. – Вы что, не слышали гонг? Он прозвучал уже с полчаса назад. Именно тогда госпожа Лорн попросила меня отыскать вас. Я искал, но вас нигде не было видно.

– Должен сказать, это очень любезно с вашей стороны, – ответил ему Клик. – Но не стоит сильно беспокоиться на мой счет, пока я остаюсь здесь. В любом случае я был занят полезным делом. Знаете ли, я обдумываю свои новеллы, бродя в одиночестве и тишине, и если прервать меня, то я могу потерять нить рассуждений.

Инспектор Клик произнес эти слова специально. Теперь лакей наверняка станет считать его писателем и, что бы ни происходило, лишний раз призадумается, стоит ли беспокоить его, когда все остальные отправятся спать. Однако детектив решил пойти еще дальше и вручил лакею полкроны за усердие. А потом, удостоверившись, что доверительные отношения со слугой установлены, инспектор поинтересовался:

– А теперь не подскажете ли мне, почему мисс Лорн послала за мной? Случилось что-то экстраординарное?

– Нет, ничего такого, сэр, – ответил лакей, с учтивостью принимая полкроны; великодушие джентльмена тронуло его. – Самый обычный вечер. Господин Гарри уехал. Мисс Лорн просила меня сказать, что говорила с хозяйкой, и когда я сообщил, что не нашел вас, она попросила меня подождать вас тут и, чтобы вы устроились удобно – так, как пожелаете, – я должен показать вам все пустующие комнаты в доме.

Инспектор Клик улыбнулся. Ого! Выходит, госпожа Лорн и в самом деле верный и надежный союзник. Он должен осмотреть все свободные помещения и выбрать то, которое лучше ему подойдет. Ведь он должен иметь возможность в любой момент встретиться с Доллопсом или Нэкомом. Она специально устроила все так, чтобы он смог удобно устроиться. Какая женщина! Настоящая драгоценность! Мысли детектива неслись во весь опор.

– Очень, очень мило! Очень мило, – сдержанно пробормотал он, внимательно осмотрев помещения. – Это моя причуда, и мисс Лорн помнит о ней. А есть ли свободные комнаты на втором этаже?

– Только одна, сэр, и она не слишком удобна. Рядом с комнатой лорда Улмера.

– Лорд Улмер… ах да! Это джентльмен, который болеет?

– Да, сэр. Именно поэтому эта комната не слишком удобна. Дворецкий говорит, что этот старый джентльмен очень сильно храпит. Но с больными всегда так, сэр. Так что ночью его храп может вас потревожить.

– Гм-м-м! Да, это, конечно, существенный недостаток. Может, порой он встает и блуждает в ночи?

– Ничего не могу сказать вам по этому поводу, сэр. Никто в доме лорда Улмера не видел, кроме дворецкого. Так что не думаю, что он много ходит, сэр. Говорят, он так сильно растянул лодыжку, что ногу на пол поставить не может. Дворецкий сам носит ему еду – по крайней мере, он так делает с тех пор, как лорд приехал сюда прошлым вечером. Словно я не могу отнести ему обед… нет, в самом деле…

Клик мысленно кое-что прикинул. Тогда, если ни один из слуг в усадьбе не видел его светлости, за исключением дворецкого Джонстона… Точно, точно так! Его светлость не знал, как выглядят остальные… Инспектор едва заметно покосился на слугу. Ливрея темно-зеленая, как бутылка… почти черная, в темноте и в самом деле будет казаться черной. Жилет в черную и желтую полосу. Никаких шнуров, никаких серебряных пуговиц. Гм-м-м! Жилет с черными и желтыми полосами, а больше ничего блестящего. Обычный вечерний костюм, и подмены никто не заметит. К тому же лорд отказался от доктора и не пускает к себе никого постороннего. Хорошо… Похоже, для вас складывается все удачно, мой лорд. Слишком удачно.

Мысли инспектора неслись с огромной скоростью. А потом он неожиданно принял решение. Лакей все еще что-то говорил, когда Клик перебил его:

– В общем, думаю, его светлость не сильно побеспокоит меня. Он ведь, судя по всему, не станет блуждать ночью по дому. Ну а я сплю крепко, так что его храп мне не повредит. А вот то, что комната на втором этаже – главное, – бесцеремонно сказал он. – Так что вы сможете показать мне ее.

– Хорошо, сэр, если вы так хотите, – ответил лакей, открыв двери комнаты.

Комната и в самом деле примыкала к апартаментам лорда Улмера, однако, к сожалению, не соединялась с ней внутренней дверью, а стена, разделяющая комнаты, судя по всему, была довольно крепкой. Значит, чтобы заглянуть в комнату лорда Улмера, надо в нее войти.

– Хорошо, так и будет. Вы можете идти, – сказал детектив.

Выслушав его, лакей мягко закрыл дверь и исчез. Инспектор Клик выждал минуту или две, чтобы слуга спустился по лестнице, а потом выскочил на цыпочках и поспешил прочь из дома.

Оказавшись за углом, он неожиданно остановился и начал насвистывать популярную мелодию «Кэтлин Мавурнин»[14]. Через мгновение из темноты вынырнул Доллопс.

– Мои вещи, немедленно, – прошептал инспектор Клик. – Нужен вечерний костюм. Двигайся побыстрее, я спешу.

– Понял! – кивнул Доллопс и исчез, словно выключенный свет. Через полминуты он снова появился и передал инспектору пакет. – Вот, пожалуйста, то, что вы хотели. Ваш вечерний костюм. Мне оставить его тут или возьмете с собой?

– Возьму с собой. Так как мне понадобятся и другие вещи. Где… господин Нэком?

– Вернулся в город… в Скотланд-Ярд. Найти суперинтенданта?

– Нет, не сейчас… хотя, может быть, сегодня чуть позже вечером придется это сделать. Сейчас можешь отправиться отдохнуть, перекусить, но самое позднее к девяти возвращайся. Скорее всего, ты мне понадобишься. Ступай!

И, подхватив сверток с костюмом, инспектор Клик через пять минут вернулся назад в выбранную им комнату.

Привыкший быстро переодеваться, он сменил костюм много быстрее, чем это смогли бы сделать большинство людей, благо одежда была упакована таким образом, чтобы ее легко можно было извлечь. Потом вынул остатки этикеток из карманчика записной книжки и внимательно их осмотрел, поднеся к свету лампы. Однако судя по всему, они были одинаковыми и у них сгорели разные части, поэтому, сложив их вместе, Клик смог прочитать большую часть напечатанного.

ДЖЕТАНОЛА

ВЕЛИКОЛЕПНАЯ ОБРАБОТКА

ДЛЯ БОТИНОК И ЛЮБОЙ ДРУГОЙ КОЖИ

ПРОИЗВЕДЕННАЯ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО

ФЕРДИНАНДОМ ЛОВЕЦКИМ

ДОМ 63 ПО ЭССЕКСКОМУ ШОССЕ

СОХО

В конце концов, неведомый репортер не слишком обманулся, когда истолковал те таинственные надписи на рубашке мертвеца, как «дом 63 по Эссекскому шоссе» – адрес, где проживал некий Фердинанд Ловецкий, производящий крем «для ботинок и другой кожи».

Кроме того, инспектор Клик был уверен в двух вещах – и исключал возможность даже самой малейшей ошибки. Сначала он убедился в том, что мертвец не был Фердинандом Ловецким… никоим случаем не им. Во-вторых, надпись на рубашке была сделана определенно не краской для усов, а, скорее всего, той самой «Джетанолой», производящейся по адресу Эссексское шоссе, 63. С другой стороны, какой смысл был в этой надписи на одежде мертвеца? Один из репортеров предположил, что это подпись убийцы, а точнее, какого-нибудь тайного общества. Выходит, долг мести теперь оплачен и предатель наказан. Но тайное общество не нуждается в таких подписях. Если бы человек и в самом деле был Ловецким, детектив сразу бы узнал его. Ловецкий был отмечен, и те, кто отметил его, определенно знали свое дело. И речь, видимо, шла не о «подписи» того, кто нанес удар.

И Фердинанд Ловецкий, который никогда не был «отмечен»… и никто никогда не подписывал ему смертный приговор, никто не стремился его наказать… по той простой причине, что, насколько знал Клик, этот человек уже лет пять как лежал в могиле. Он знал это безотносительно, знал из другой жизни, навсегда оставленной позади… из жизни Неуловимого взломщика… из той жизни, от которой он отказался, раскаявшись… из той жизни, когда он был вместе с Марго – королевой апашей. В те безумные времена он хорошо знал Ловецкого. Везунчик, бывший банкрот, вор от рождения, ленивый бродяга в сердце, присоединился к апашам, стал одним из них. Однако ненадолго. Через шесть месяцев пришло известие о том, что умер его дальний родственник в России, оставив ему наследство, которое он теперь имел право получить. И тогда он отправился в Москву, чтобы потребовать это небольшое состояние. Но закон апашей суров, и Марго потребовала разделить наследство. Ловецкий воспротивился – поклялся, что ничего не отдаст. То, что его по праву, должно было целиком принадлежать только ему, и это сработало. Но через пять дней его тело выудили багром из Сены, и он долго находился в морге, ожидая, пока его опознают. Марго трижды ходила смотреть на его тело, прежде чем полицейские записали в своих отчетах: «неизвестный».

Это случилось семь лет назад, а теперь лорд Улмер или кто-то другой, находясь в его комнате, сжег ярлыки, имевшие отношение к тем дням, когда Ловецкий еще занимался честным бизнесом, до тех дней, когда полиция обнаружила, что дом 63 по Эссекскому шоссе используется в качестве места встречи несколькими «иностранными гражданами», совершила облаву и закрыла его.

Однако душой Ловецкий никогда не принадлежал к братству. Он никогда не знал даже о том, что встречался по этому адресу с Неуловимым взломщиком. Их встреча была первым шагом господина Ловецкого к апашам, а оттуда – к Сене… и ему так и не удалось получить те небольшие деньги, унаследованные им в России.

А теперь лорд Улмер попытался уничтожить ярлыки, которые были собственностью того самого человека.

И то, что сожгли их именно сейчас, когда только что случилось убийство…

Что могло все это значить? Как эти этикетки оказались у лорда Улмера? И почему он так разволновался, что неожиданно решил избавиться от них?

Все то немногое, чем обладал Ловецкий, присоединившись к апашам, оставалось у старой Марисы – матери мадам Серпис в гостинице «Кривая рука». Апаши пересчитали взнос Ловецкого и решили, что тот составляет не больше десяти су. Именно там могли сохраниться письма и неиспользованные ярлыки. И если бы этот лорд Улмер завладел вещами, хранившимися в тайнике апашей… Но какая же связь может существовать между лордом и низшими слоями общества, такими, как апаши?

Жилетка лакея – вот что нужно было детективу. У инспектора Клика была такая, но положил ли его Доллопс в сверток? Полицейский детектив вновь открыл мешок с одеждой и еще раз внимательно исследовал его содержимое. Отличный малый этот Доллопс! Каким же молодцом он все же был! Конечно, полосы на жилетке инспектора Клика были чуть шире, чем те, что носили лакеи генерала, но и этого было вполне достаточно, чтобы при первом взгляде не распознать подмены.

«Теперь нужно выбрать предлог, – решил инспектор. – Какой? Как попытаться войти в комнату лорда?.. А это что? Второй гонг к обеду? Отлично! Точно! Это оно и есть! «Хозяин желает знать, быть может, вашей светлости нужно подать какое-то особое блюдо? Тогда я должен предупредить об этом повара…» Это даст мне четыре или пять минут форы, после этого, так или иначе, придется присоединиться к хозяину и леди Кэтрин».

Инспектор Клик снял пиджак, жилет и галстук – и, надев жилетку, вмиг преобразился. И лицо его тоже стало совсем другим. Казалось, в облике сыщика не осталось ничего, что могло бы связать его с Филиппом Барчем. А через мгновение он уже был в коридоре у двери лорда Улмера.

Глава XVII. Грубая ошибка и открытие

Инспектор Клик уже был готов осторожно постучать в дверь костяшками пальцев, когда услышал знакомый, очень странный звук. Слабый шорох раздался с другой стороны двери, словно кто-то пытался с помощью отмычки открыть замок. Натренированный слух инспектора различил щелчок электрического выключателя. А потом дверь рывком открылась, и Клик оказался на пороге темной комнаты. Однако инспектор не поддался панике. Он знал, что выключатель находится у кровати и лорд Улмер мог легко дотянуться до него, так как, судя по скрипу пружин, он лежал именно там и в любой момент мог снова включить свет.

Но сейчас… Клик шагнул вперед и закрыл дверь у себя за спиной – не мог же он и дальше стоять в освещенном коридоре на виду, там, где его мог заметить любой человек, проходящий мимо. Оказавшись в комнате, он очутился во тьме, густой, как смола. А потом откуда-то от окна раздался пронзительный голос, словно хозяин комнаты бросил ему вызов:

– Кто… ты? Чего тебе надо? Зачем, черт побери, ты явился? – В голосе явно звучали испуганные нотки.

– Ваша светлость, меня послал господин, – кротко ответил инспектор Клик. – Он просил узнать, не хочет ли ваша светлость заказать к обеду что-то особенное, и если…

Он замолчал, потому как хозяин комнаты вновь заговорил возбужденным голосом:

– Твой господин послал тебя поинтересоваться о моем обеде? – Больной даже и не пытался скрыть панику. – Послал тебя узнать о моем обеде… и дал ключ от этой двери?!

Послышался другой звук, словно кто-то ударил ложкой или вилкой по блюду или кубку… а потом послышался шелест бумаги, и инспектор Клик только сейчас понял, что, скорее всего, существует другая лестница и еще одна дверь. Именно этим путем лорду приносили еду, и судя по звону посуды, обед больному был уже давно подан. А кроме того, решил инспектор, в комнате кроме них есть еще кто-то, потому что в этот момент послышался резкий вскрик, а потом, стремительно метнувшись, неизвестный щелкнул выключателем, и всю комнату залил яркий электрический свет.

Теперь инспектор Клик увидел кровать и человека, лежащего на ней, причем тот лежал повернувшись лицом к стене, и развернутая газета закрывала его голову. Около кровати стоял стол, а на нем – поднос, заставленный различными блюдами. Кроме того, в комнате и в самом деле была вторая дверь, за которой в полутьме можно было разглядеть лестницу, ведущую на первый этаж. Но между столом и дверью инспектор Клик увидел еще кое-что, встревожившее его.

Положив руку на выключатель, у стены стоял еще один человек. Чуть пригнувшись, он уставился на инспектора сверкающими от ненависти глазами. Гарри Рейнор!

– Привет, привет! И кто… вы? – прорычал молодой человек голосом, полным ненависти. Инспектор Клик был поражен, так как ничего подобного он не смог предвидеть. – Что за игру вы затеяли? Зачем пришли сюда? Вы не из слуг! Хватит нас дурачить! Что вы здесь делаете? Что вы задумали?

Теперь единственной целью инспектора Клика стало как можно быстрее покинуть комнату. Для того чтобы выкручиваться, времени не было; кроме того, все его планы пошли бы прахом, если бы он попытался объясниться с молодым Рейнором.

Единственное, что ему оставалось, это молниеносно отступить, захлопнуть дверь и, выключив свет в коридоре, бесшумно, словно кот на охоте, проскочить в свою комнату.

Через мгновение молодой Рейнор выскочил в коридор следом за ним. Несколько секунд ушло у него на то, чтобы включить свет и понять, куда делся человек, которого он преследовал. Но к этому времени инспектора Клика и след простыл. Оказавшись в своей комнате, детектив принялся срывать с себя вечерний костюм. А потом с огромной скоростью запихал его обратно в мешок.

Включив свет, молодой Рейнор с удивлением обнаружил, что коридор пуст. А потом он завопил:

– Боже мой! Да куда же мог подеваться этот парень?.. Исчез, словно его и не было!

Но тут лорд Улмер принялся взволнованно кричать, задавая вопросы о том, что происходит, при этом он произносил слова совершенно невнятно и изо всех сил тряс шнур звонка, висевшего возле его кровати:

– Найдите его! Остановите его! Выясните, кто это был! Всенепременно выясните! – Клик слышал, как лорд аж зашелся от крика. Даже через толстую стену сыщик отлично слышал его голос. – Пошлите за генералом!

Вызовите слуг! Я хочу знать, кто этот человек и что он тут делал.

Если бы это было возможно, инспектор Клик, конечно, ушел бы из дома, использовав самый короткий путь. Но из-за диких звонков лорда Улмера на лестнице уже толпились слуги, а генерал и пара лакеев перекрыли все выходы. Что же до молодого Рейнора, то он вернулся к его светлости, пытаясь изложить тому свою точку зрения на случившееся. Гвалт стоял по всему дому. Никто не мог понять, что же произошло. Однако никто не видел никакого человека, спускавшегося со второго этажа. Никто и понятия не имел, кем был странный гость и куда он мог деться.

Именно во время этой беспорядочной суеты дверь комнаты, примыкавшей к комнате его светлости, приоткрылась, закрылась, потом повторно приоткрылась, и из щели высунулась нога, а потом и голова господина Филиппа Барна. Однако он сделал это так, что генерал и его сын видели, что он в нижнем белье, и поняли, почему он снова закрыл дверь, когда увидел людей, столпившихся в коридоре.

– Что за шум? Что тут происходит? В честь чего подняли такой шум? И почему никто из вас не отозвался на мой звонок? – Этот вопрос инспектор Клик адресовал лакеям. – Я тянул за шнур звонка, пока не одурел. Я же просил, чтобы камердинер вернул мою одежду, не чистя ее, и не беспокоился об этом, пока я не лягу спать. А камердинер господина Гарри обещал предоставить мне вечерний костюм, но, похоже, забыл об этом! Теперь я и выйти не могу!

– Тысячу извинений, господин Барч! – воскликнул молодой человек. – Я и в самом деле забыл о вашем вечернем костюме. Вам бы так и пришлось сидеть в комнате, если бы не этот переполох… Сейчас все исправим!

– Да ладно. Все могло бы быть много хуже. Но если бы в ближайшие пять минут мне вернули мой костюм, я был бы очень рад, – обреченно ответил инспектор Клик. – Если вам затруднительно предоставить мне вечерний костюм, пусть камердинер почистит мой.

– Камердинер господина Гарри? – с удивлением пробормотал генерал. – Как я понимаю, господин Барч, вы отдали вашу одежду тому, кого приняли за камердинера моего сына? Что это был за человек? Я спрашиваю вас об этом, потому что у Гарри нет никакого камердинера. Хавкинс, – указал он на второго лакея, – камердинер как мой, так и моего сына. Но он все время был со мной, так как я не ожидал, что мой сын вернется к обеду. Так что это, без сомнения, никак не мог быть он.

– Нет, тот парень нисколько не был похож на вашего Хавкинса, генерал. Тот был ростом повыше, расчесан на пробор и носил черно-желтый полосатый жилет.

– Это тот самый человек! Тот самый! – взвыли в один голос Гарри Рейнор и лорд Улмер, который по-прежнему находился в своей комнате, так и не встав с постели. К сожалению, Клик не мог разглядеть его лица.

– Без сомнения, это тот самый парень. Барч точно описал его, – продолжал Гарри, обращаясь к своему отцу. – Мы найдем вора, затеявшего игру с лордом Улмером, того, кто стащил вашу одежду, господин Барч. Наверняка он спрятался в одной из пустых комнат, а потом спустился по веревочной лестнице и убежал.

В игре жизни шанс – важный фактор. И в этот раз у инспектора Клика был шанс убаюкать подозрения лорда Улмера. Его светлость ни в коем случае не должен был заподозрить, что таинственный «гость» связан с полицией. Поэтому Клик и попытался подстроить все так, словно неизвестный «гость» и в самом деле был вором, а посему обратился к генералу с тем, чтобы тот «обыскал дом и все пустые комнаты как на первом, так и на втором этаже, чтобы окончательно убедиться, что негодяй сбежал».

С предложением инспектора Клика моментально согласились. Все свободные комнаты обыскали, а потом выяснилось, что окно в одной из них на нижнем этаже открыто. Из него можно было перебраться на веранду, а оттуда по небольшой лестнице спуститься в сад. Дорожка там была мощеная, и на ней не было никаких следов. Так что не оставалось никаких сомнений, каким образом покинул дом таинственный гость.

Обед вследствие этого происшествия и неожиданного возвращения господина Гарри, а также весьма пикантного положения, в котором оказался Филипп Барч, отложили на полчаса. А Клик, вернувшись к себе, не спеша облачился в костюм, одолженный ему молодым Рейнором. Но несмотря на все случившееся, инспектор Клик не был удовлетворен сложившейся ситуацией. Да, ему удалось выкрутиться, но все его попытки узнать что-то относительно лорда Улмера оказались совершенно бесплодны. Он так и не увидел лица его светлости. Он так и не узнал, откуда в комнате лорда взялись памятные ярлычки… а может, там было что-то еще, принадлежавшее Фердинанду Ловецкому. Что было между ними общего – ведь Ловецкий умер в Париже семь лет назад, а его светлость, как считалось, провел более четырнадцати лет в Аргентине?

Тогда возникал другой вопрос: почему так неожиданно вернулся Гарри Рейнор? Что так неожиданно призвало его обратно? Что он делал в комнате лорда Улмера? Что их объединяло? Но еще интереснее инспектору было узнать, что связывало молодого Рейнора и Марго. Как вышло, что она писала ему письма и посылала фотографии? И какой смысл скрывался в обрывке газовой ткани, спрятанной в шкатулке на дне глиняной табакерки? Кусочек такой же ткани был оставлен на гвозде в коридоре особняка Глира и не имел никакого отношения к платью Алисы Лорн. Но то, что Рейнор хранил этот предмет, вовсе не значило, что у кого-то из женщин нет платья, от которого оторван тот кусочек. А может, платье тут и вовсе ни при чем. Это мог быть обрывок шарфа, какие женщины порой носят вместе с платьем.

«Гм-м-м! А может, это была Марго, в том самом привлекательном розовом платье, кусочек ткани которого я нашел в доме Глира? Да, но что могло привести Марго в особняк Глира? Конечно, она могла назначить там встречу какому-то человеку. Де Лувизану? Но если бы де Лувизан был апашем и предателем, он бы держался настороже и не стал бы встречаться ни с Марго, ни с кем-нибудь другим из ее людей».

И кем тогда был другой мужчина? Лорд Улмер, если принять в расчет его грязные ботинки, был где-то вчера вечером. Или кто-то другой… кем бы он ни был… вчера вечером смертельно ранил охранника, а потом закопал его одежду в подземелье генерала Рейнора. Марго же не вписывалась ни в одну из теорий, затрагивающих Филиппа Клаверинга… Подобное предполагать было просто нелепо. И при этом почти невозможно было соединить ее и лорда Улмера. Тем не менее существовали ярлыки, и инспектор Клик знал, что Ловецкий некогда был членом банды апашей.

Озадаченный всеми этими мыслями, сыщик вздрогнул, когда прозвучал второй гонг к обеду. Тогда он стремительно подошел к зеркалу, чтобы посмотреть, как сидит на нем позаимствованный костюм. Конечно, было видно, что тот снят с чужого плеча. Клик провел рукой по груди, пытаясь расправить складки, и тут его пальцы натолкнулись на какой-то предмет, лежащий в кармане. Беззвучно насвистывая какую-то мелодию, инспектор медленно вытащил из кармана металлический предмет, а потом уставился на него недоумевающим взглядом, переполненный самыми противоречивыми мыслями.

Вчера вечером, когда он нашел золотой флакон с выгравированным именем Кэтрин и поведал суперинтенданту Нэкому краткую историю фиалкового масла и привычек светских дам прошлых лет, он заявил, что знал только одну женщину, имевшую подобный флакон. К тому же он сам всучил ей это украшение – земной глобус и изумрудная пробка. И вот это украшение снова оказалось в его руках. Правый браслет Марго в кармане костюма Гарри Рейнора! И вновь инспектор спросил сам себя: «Так в чем же тут все-таки дело?»

Глава XVIII. Неожиданное открытие

Предмет, оказавшийся у него в руках, потряс Клика. До этого он рассматривал молодого Рейнора просто как эгоистичного, безответственного человека, но не настолько порочного. Теперь, однако… Инспектор перевернул правый фигурный браслет и осмотрел его вблизи, убедившись, что этот предмет действительно принадлежал Марго.

Осмотрев его еще раз, Клик почувствовал, что его подозрение переросло в уверенность. Он знал, что подобного быть не может. Но тем не менее это, вне всякого сомнения, был браслет Марго! Выходит, что человек, которого он считал дураком… тот, кто казался ему всего лишь дождевым червем, в конце концов оказался змеей… И весьма опасной змеей.

Браслет для правой руки, принадлежавший Марго, в кармане вечернего костюма Гарри Рейнора, письма Марго в табакерке Гарри Рейнора… и женщина – не Алиса Лорн и не Кэтрин Фордхэм – женщина в вечернем платье в особняке Глира…

А где был Гарри Рейнор вчера вечером? В свете открывшихся фактов инспектору Клику очень хотелось это знать. И то, что вчера сын генерала менял вечерний костюм… Но был ли он вчера в том самом костюме, что предоставил инспектору Клику сегодня? Многое зависело от этого факта… За подобные дела можно было оказаться на виселице. Видимо, Гарри Рейнор в ближайшее время не собирался надевать костюм и поэтому спрятал браслет в кармане. В этом не могло быть никакого сомнения, хоть он и забыл вынуть вещи из карманов, когда послал одежду инспектору Клику… А тот не мог не попытаться сделать так, чтобы одежда сидела получше, и обнаружил украшение…

И если он и в самом деле вчера был в этом костюме и можно было бы доказать, что Марго посетила особняк Глира в то же самое время, когда там совершалось убийство…

Инспектор Клик попытался на мгновение отвлечься, прикусил губу так, что она побелела, а потом глубоко вздохнул, размышляя о материнской любви, и добавил тяжкий крест на плечи горько разочарованного отца – мужчины, героя и джентльмена, «награжденного» таким потомством.

«Этот негодяй наверняка с легкостью пожертвовал бы родителями, променяв их на пару ночей сомнительных развлечений… Такой, как он, может перевести подозрения даже на родную мать, чтобы уберечься самому, если окажется в опасности, – вот так в итоге расценил характер Гарри Рейнора инспектор. – Боже, какие шутки порой может сыграть наследственность! И у орлов порой рождаются мыши».

Гонг, призывающий к обеду, прозвучал снова, и только тогда Клик понял, что провел слишком много времени, разглядывая браслет и размышляя о комаре, который неожиданно для всех превратился в хищную птицу.

Повернувшись, инспектор выключил свет. «Ничего, я и тебя достану, малец!» – мысленно произнес он, положил браслет в правый карман пиджака и кивнул так, словно был уверен в том, что молодой Рейнор вскоре будет арестован. Затем вышел, закрыл дверь и отправился вниз, в столовую.

Генерал, его сын, госпожа Рейнор, а также мисс Алиса Лорн ожидали его в гостиной. Господин Клик нисколько не удивился, когда ему сказали, что леди Кэтрин, сославшись на сильную головную боль, легла спать и вовсе отказалась от обеда.

– Не могу и представить, что с ней такое, – вздохнула Алиса. – Она была такой странной, когда делала это объявление…

– Все это ерунда! – с усмешкой заметил молодой Рейнор. – Боже! Женщины очень многие вещи принимают слишком близко к сердцу, не так ли, Барч? У любого может разболеться голова после встречи с таким молодцом, как Джеф Клаверинг.

– Гарри, дорогой, думай, прежде чем что-то сказать, – извиняющимся тоном пробормотала его мать. Ее взгляд был переполнен слепым обожанием. – Ты не должен говорить про него гадости. А вы, господин Барч, не слушайте, просто наш мальчик сильно перенервничал.

Инспектор Клик не ответил, точно так же как и генерал. Последний, судя по напряженному выражению лица, с трудом сдерживался, чтобы не схватить молодого человека за шкирку и не надавать ему тумаков. И только когда два лакея распахнули двойные двери, ведущие в столовую, и серьезным тоном объявили, что обед подан, генерал немного расслабился.

Судя по всему, в этот раз изысканной кухней за обеденным столом наслаждался только инспектор Клик. Девушка, похитившая его сердце, находилась рядом, блюда были превосходно приготовлены. Что еще нужно, чтобы чувствовать себя самым счастливым человеком во Вселенной?

Однако не бросалось в глаза, чтобы кто-то из собравшихся был сильно опечален.

Когда наконец ужин закончился, госпожа Рейнор встала и намекнула мисс Лорн, что пришло время вернуться в гостиную и оставить господ на полчасика попить кофе за светской беседой. Однако, похоже, у генерала сегодня не было никакого настроения вести праздные разговоры.

– Вы, молодые люди, побеседуйте, а я, старый соня, отправлюсь спать, – объявил он почти сразу после того, как дамы удалились. – Кроме того, сегодня пришел ежемесячник «Садовник и селекционер». Я так забегался, что еще не открывал номер. Так что извините меня, господин Барч…

– Мой дорогой генерал, не нужно никаких извинений, – заметил инспектор Клик, желая в глазах этого отважного старого солдата по-прежнему выглядеть распутным молодым человеком. – Если человек не может чувствовать себя уютно в собственном доме, что проку от высказывания, что «дом англичанина – его крепость»?

– Ах, похоже, все эти старые истины остались в прошлом, господин Барч! – ответил генерал, любезно улыбнувшись и при этом печально вздохнув. – Чувствуйте себя совершенно свободно. К тому же Гарри сообщил, что вы собираетесь провести у нас несколько дней, и я этим очень доволен. Хавкинс в отсутствие Джонстона присмотрит за тем, чтобы господа ни в чем не нуждались.

– Очень хорошо, сэр. Может быть, попросить кого-то из слуг подать кофе вам в кабинет?

– Нет, мне ничего не нужно. Лучше распорядитесь, чтобы меня никто не беспокоил сегодня вечером. Я буду читать допоздна. Доброй ночи, Гарри, доброй ночи, господин Барч, – с этими словами он вышел из комнаты, оставив своего сына и инспектора Клика наедине.

– А теперь, Хавкинс, – заговорил молодой Рейнор, как только его отец скрылся за дверью, – принеси-ка графин и бокалы, а потом вместе с Хамером можете заняться своими делами. Убирайтесь отсюда, и побыстрее. Вы нам не нужны. Быстрей!

– Хорошо, сэр, – с почтением ответил Хавкине и отправился выполнять распоряжения молодого хозяина.

Гарри Рейнор подождал, пока тот не вышел, и в тот же момент, как за лакеем закрылась дверь, схватил графин и плеснул себе в бокал бренди.

– Я же говорил, Барч, что у нас еще будет время поболтать, – начал он, судя по всему говоря довольно искренне. – Только я не хотел, чтобы кто-то из этих гадов подслушивал. Поэтому я их и отослал. Я собираюсь кое-что рассказать вам, чтобы вы хорошенько призадумались.

– Рассказать? – весьма откровенно удивился инспектор Клик. – Хорошо, только сначала я хотел бы дать вам один совет. Скажем так, я знаю, какая лошадь первой придет к финишу, только вот какая ставка будет на кону?.. Так вот, мой дорогой Гарри, расскажите, как попала к вам эта штука… и когда?

Опустив руку в карман, инспектор Клик выудил оттуда фигурный браслет для правой руки и положил его на стол перед молодым человеком.

Глава XIX. Дернуть за нить

Когда инспектор Клик предъявил молодому Рейнору браслет, тот ничуть не расстроился. Он был лишь удивлен и обозначил свои чувства, тихо присвистнув, потом протянул руку и забрал украшение.

– Хорошо, черт побери! Теперь видно, какой я нищий и притом совершенно беспечный человек! – сказал он, едва заметно поведя плечами и нетерпеливо дернув головой. – Нет нужды спрашивать, каким образом эта вещица попала к вам, дорогой мой. Скорее всего, вы нашли ее во внутреннем кармане пиджака, который сейчас на вас. Именно туда я спрятал этот проклятый сувенир. Теперь я вспомнил! Теперь она не подумает, что я его потерял.

– Она? – переспросил инспектор Клик с завидным самообладанием, полагая, что таким образом его собеседник не заметит расставленной им западни. – Я специально повторил ваше «она». И все же кем «она» может быть?

– Ну… Миньон, конечно.

– Миньон?

– Да. Мадемуазель Миньон де Варвилль – известная балерина парижского варьете. Вы знаете ее, или вы сегодня днем побывали на ее выступлении?

– Это браслет не «Розового платья»? Не той дамы, фото которой вы прятали в табакерке?

– Точно такой же. Красивый… А что?

– Напоминает тот во всех деталях, – пробормотал инспектор Клик, выбирая сигарету, потом закурил. – Да вы, судя по всему, счастливчик. Итак… – Он затянулся раз, потом другой. – «Розовое платье» отдала вам браслет? Когда? Вчера вечером? Или вы виделись с ней до того?

– Да, я встречался с ней вчера вечером. Фактически я встречаюсь с ней каждую ночь, с тех пор как она прибыла из Парижа, но она не давала мне этот браслет. Не вчера. Это было позавчера, когда мы встретились в одном местечке… Забавная получилась история, не так ли?

– Будь я проклят, если понимаю, как такое возможно. Лично я никогда не видел этой дамочки до тех пор, пока сегодня днем не уронил вашу табакерку и из нее не выпала ее фотография. Значит, ее зовут Миньон де Варвилль, не так ли? И браслет был ее собственностью? А где вы встречались? Где? Где-то неподалеку?

– Боже мой! Это было не в Уимблдоне. Риппин – маленькое местечко. Там есть небольшой дом, стоящий особняком. Там иногда устраивают ужины и веселые танцы. Горячее местечко, доложу я вам. Они приезжали туда всей труппой. Репетировали и устраивали вечера. Тем более что никакие гостиницы в Лондоне не подходят для нее и ее небольшой труппы. Пятеро из них – очаровательные милашки, и пять самых отвратительных уродов из тех, что вы когда-либо видели. Там море шампанского, настоящее море шампанского и танцы после ужина. Безумные танцы. Вы себе и представить не можете, что это за танцы, Барч. Пока не останешься наедине с Миньон де Варвилль – не поймешь…

Инспектор Клик не стал спорить. В старые времена он тоже был ловеласом. Но те дни остались далеко в прошлом. И не нужно было говорить ему, как неустанно, с каким безумием могла танцевать Марго, когда ее охватывала лихорадка от взрывоопасной смеси вина и музыки.

– Боже мой! Да я задушу вас от ревности, везунчик! – с завистью произнес он. – Похоже, вам удалось снять все сливки. А вот я сижу один в этом диком краю… Но как, черт побери, вам удалось попасть в эту французскую компанию? Благословение встретиться с любым человеком, владеющим французским языком. Английский убивает чувства. Так где вы столкнулись с этой чаровницей? В Париже?

– Ерунда! Подобные компании вы сможете найти и в Лондоне, если только у вас есть определенные связи. Меня представила ей Флосси Твинклтоуз. Когда моя прелестница прибыла из Парижа, Флосси осталась без работы и попросила, чтобы я угостил ее ужином, а заодно встретил одну из ее подруг. Я исполнил обе ее просьбы и стал другом девушки. А после этого все пошло как по накатанному. Знаете ли, как это бывает? Когда мужчина знает подход к женщинам, они сами станут бегать за ним. В общем, мы с этой дамочкой спелись, стали хорошими приятелями. Когда же я познакомился с Миньон, она сразу пригласила меня… Сдалась буквально за полчаса. Вот так-то, мой дорогой. Она – нечто исключительное, должен я сказать. Могу даже утверждать, что я единственный, не принадлежащий к ее труппе, кто видел внутренние апартаменты ее дома и веселился там вечерами…

Странная улыбка появилась на лице Клика, но всего на несколько мгновений. Молодой повеса так и не сказал ничего про браслет. Однако инспектору стало ясно, откуда взялся этот браслет у Гарри Рейнора, – странный подарок. Хотя Клик отлично знал Марго и ее методы. Этот мужчина был ей нужен, поэтому она поймала его на крючок. Выходит, она отказалась от своей обычной тактики и привезла в Лондон нескольких людей из своей команды?

В свете всего этого убийство де Лувизана совершенно не соответствовало тактике апашей. Но почему тут должны быть замешаны апаши? Марго всегда интересовали деньги, а у графа де Лувизана и гроша за душой не было. Однако если все-таки апаши, то лорд Улмер, чтобы он там ни говорил, причастен к этому делу. А при чем тут леди Клаверинг? Куда она ходила вчера ночью?

Что вынудило ее покинуть гостей? Неужели дело в молодом Джефе? Или все же в его отце? И каким боком замешана тут леди Кэтрин Фордхэм?

Ни один из этих людей не мог быть связан с Марго и апашами. Инспектор Клик имел собственный взгляд на то, какое место в этой загадке занимала леди Кэтрин. Но оставалась еще тайна спрятанной одежды, обнаруженной инспектором Кликом в усадьбе Вуферинг, и было совершенно невероятно, чтобы Марго или кто-то из ее команды спрятал ее там. Марго хотела поймать господина Гарри Рейнора, и если… Ну, в общем, пока ничего нельзя было утверждать наверняка. Мелкие а вид водоемы иногда очень глубоки. И кто же такой этот Гарри Рейнор – полный дурак или превосходный актер, играющий в свою невероятно хитрую игру?

Инспектору потребовалось несколько минут, чтобы привести в порядок собственные мысли. А со стороны могло показаться, что он размышляет о чем-то совершенно отвлеченном и полностью занят своей сигарой. Сыщик специально рисовался, делая вид, что наслаждается ее табачным ароматом. Однако пора было брать быка за рога.

– Простите мой дорогой, но, похоже, я немного отвлекся, – наконец вновь заговорил инспектор Клик, повернувшись к молодому Рейнору. – Пожалуйста, продолжайте. О чем вы говорили? Ах да! Я вспоминаю о вашей гостье, которую мадемуазель-как-ее-там пригласила на пикник… Кстати, вы пользуетесь кремом от загара? Нет… Зря, старина.

– А вы? Почему?

– Я так думаю, она бегала за вами… Вы ведь и в самом деле достаточно милый молодой человек… Или ей было что-то от вас нужно? Как говорят наши братья янки: «хотела пощупать ваш кошелек»? Она пыталась получить что-нибудь от вас?

– Слава богу, нет! Она от меня никогда ничего не требовала. То есть, что-то вроде денег или драгоценностей. Конечно, пару раз подобные намеки были, но я не обратил на это внимания, тем все и закончилось.

– Но почему?

– Ну вы и зануда, Барч! Вы видели моих отца и мать и можете сами понять: мне невозможно даже намекнуть, что я могу встречаться с подобными дамами, а тем более спросить позволения, чтобы Миньон отобедала и переночевала у нас лишь потому, что ее съедает тоска, потому что она не видела, как в Англии живут люди высшего света и как они ведут себя, находясь у себя дома.

Клик взял вторую сигару, зажег ее. Ого! И тут его буквально пронзила мысль: а что, если все это – какая-то игра Марго? Она закрутила роман с этим молодым человеком лишь для того, чтобы проникнуть в усадьбу Вуферинг. Тогда под крышей этого дома должно быть нечто, что очень ее заинтересовало. Что-то или кто-то… Да, конечно. Хитрость, дьявольская хитрость! Забудем о злосчастном браслете. Не ее стиль! А ведь инспектор Клик читал Марго, словно раскрытую книгу. Браслет мог стать предлогом, чтобы просить о свидании, для того, чтобы его забрать.

– А браслет… вы что, бежали с поля боя так внезапно, что не успели его вернуть?

Ах, это была именно такая дама, что стоило ей указать от ворот поворот, как она тут же шла в обход и врывалась в следующую дверь.

– Извините, если спросил что-то не то, – замялся инспектор Клик, видя, что молодой Рейнор не отвечает. – Конечно, с вашей стороны чертовски мудро было бы игнорировать все подобные намеки. Как говорит лукавый, они всегда получат то, чего хотят… И вы уверены, что она не явится сюда за своим браслетом? Думаю, именно из-за этого она и подсунула его вам.

– Вы ошибаетесь, мой друг, – с доверительной улыбкой ответил молодой человек. – Вы не знаете фактов, иначе вы не говорили бы такие глупости. Она отдала мне браслет, потому что эта вещица то и дело соскальзывала с ее ручки, когда мы начинали вальсировать. Кроме того, это я предложил спрятать ее мне в карман, как в сейф, на хранение, пока мы не закончим танец, и я, словно безмозглый идиот, забыл вернуть ее. Благословенная удача, что я дал вам свой костюм для сегодняшнего вечера, иначе эта вещица нашлась бы один бог знает когда, а может, и вовсе затерялась.

– И удачно то, что вы оказались сегодня на ужине и растолковали мне, что и как, – ответил ему инспектор Клик. – Никогда еще я не попадал в такое странное положение. Но скажите, когда началась вся эта суета и я высунулся посмотреть, вы уже были в коридоре. Откуда вы там взялись?

– Выскочил из комнаты лорда Улмера. Я был там, когда в комнату вломился вор.

– Как, прямо туда? Не может быть! Просто удивительно! Так вы беспокоились о старом лорде? Вот не подумал бы. Мне трудно представить вас сидящим у кровати и льстящим больному старику…

– Да я там и не рассиживался. Просто заскочил на секундочку по пути. Передал ему вечерние газеты, в которых только и было разговора о том, что случилось вчера в особняке Глира. Несколько из них я купил на железнодорожной станции. Подумал, может старику будет интересно. В общем-то, вот и всё…

– Понимаю, – протянул Клик. – Это, конечно, все объясняет. Вот только как вышло, что вы оказались дома так рано, хотя раньше сообщили мне, что не собираетесь возвращаться домой до полуночи? Скажите, если, конечно, это еще не одна любовная тайна.

При упоминании о том, что он вернулся раньше обещанного, молодой Рейнор поджал губы, так что они превратились в узкую тонкую полоску, а его взгляд стал совершенно диким.

– Жаль, что я сунул свой нос туда, куда не нужно… Жаль, старина, – пошел на попятную инспектор.

– Это ничего, – ответил молодой Рейнор, потянувшись и налив себе новую порцию бренди. – Не беспокойтесь. Однако должен сказать, что это мое дело… Признаться, Барч, вы мне нравитесь. Поэтому я вам, вероятно, откроюсь. Помните, я обещал вас чем-нибудь поразить?

– Да, что-то в таком духе… помню, помню… Хотя я думал, что сам поражу вас, показав вам фигурный браслет. Однако у меня ничего не получилось. Возможно, вам удастся меня опередить, мой дорогой друг.

– Тут вы не ошибаетесь. Положу вас на обе лопатки. Если бы вы не сидели, то определенно упали бы. Так что поблагодарите судьбу за мягкое кресло… Я нисколько не шучу, господин Барч… – Тут инспектор Клик вновь непроизвольно потер подбородок. – Раз вы хотите знать, что заставило меня вернуться так рано, скажу… Хотя, может, вы догадаетесь сами?

– Откуда! Я и понятия не имею, о чем идет речь.

– А все дело в том, мой дорогой, что меня надули.

– Черт возьми, что вы говорите? И каким же образом вас обманули, старина?

– Поддельное письмо. Кто-то хотел, чтобы меня не было дома как можно дольше. Вот только зачем? Однако я это узнаю и уверен, что вызвавший меня этой запиской сильно промахнулся. Я непременно узнаю, кто этот «шутник»! Только дайте мне время…

Тут молодой Рейнор неожиданно вскочил на ноги, подошел к двери, открыл ее, выглянул наружу, затем плотно закрыл и вернулся на прежнее место. Налил себе третий бокал бренди, выпил его, затем поставил локти на стол и, наклонясь вперед, уставился на инспектора Клика стеклянным взглядом.

– Барч, я кое-что узнал, – начал он, сильно понизив голос. – Мой отец ведет двойную игру. Он – проклятый двуличный лицемер. И я наконец получил тому доказательства!

Сигара выпала из рук инспектора Клика, и тот наклонился, чтобы поднять ее. Он просто должен был найти оправдание, чтобы спрятаться на мгновение и взять себя в руки. Только что он говорил себе, что его собеседник – достаточно подлый человек для того, чтобы, спасая свою шкуру, подставить своих родителей, но даже тогда он лишь наполовину верил в это. Однако теперь он в этом убедился и был переполнен негодованием.

Червь, сидящий перед ним, неожиданно оказался гадюкой.

Несколько секунд инспектор Клик искал на полу сигару. Естественно, он мог бы найти ее сразу, но не стал этого делать. Ему требовалось несколько секунд, чтобы победить искушение взять за шкирку неблагодарного негодяя и тут же преподать ему хороший урок.

Детективу нужно было время, чтобы вновь придать своему лицу безразличное выражение. Он должен был сделать так, чтобы у молодого Рейнора не возникло никаких сомнений относительно него. Круг подозреваемых сужался, но следовало оставаться начеку. Возможно, молодой Рейнор знал, что кто-то нашел одежду. Возможно, сын генерала знал, что это доказательство прямо указывает, что убийца – кто-то из тех, кто обитает в усадьбе Вуферинг, и теперь всеми силами старался отвести подозрения от себя, если он и в самом деле был виновен. Но виновен он или нет, главный фигурант дела или всего лишь соучастник, решать это было слишком рано. Одно только можно было утверждать с уверенностью: преступник действовал, как настоящий профессионал. А вот господин Гарри Рейнор, хоть и пытался бросить тень на своего отца, был приручен королевой апашей и носил ее украшение!

Глава XX. «Более ядовитый, чем зуб змеи»

Наконец инспектор Клик отыскал оброненную сигару и вновь выпрямился на своем месте, всем своим видом демонстрируя, что готов и дальше слушать рассказ Гарри Рейнора.

– Да, – между тем продолжал молодой человек, – все совершенно верно. Я оказался обманутым поддельным письмом, отправленным, могу поклясться, моим папашей. Вспомните, когда вы отыскали меня среди руин, я сказал вам, что меня неожиданно позвали? Так мне и казалось. Я ждал вас там, с этим придурком Джефом Клаверингом, и тут отец вручил мне письмо – машинописное письмо с маркой на конверте. Он сказал, что его только что передал посыльный. А теперь слушайте внимательно, Барч! В январе прошлого года один идиот редактор предложил мне подготовить серию статей о том, как нужно культивировать плоды из оранжереи. При этом он заявил, что при сдаче материала совершенно необходимо представить машинописную копию. Я пошел более стандартным путем: купил печатную машинку и нанял машинистку. Нашел ее в школе машинописи в городе. Миленькая молоденькая девушка. Звали ее Кэти Уолтерс. Симпатичная, как картинка, и живая, как молоток для крикета. Мы сразу стали закадычными приятелями. Я диктовал ей статьи.

Ну а потом случилось все, как положено, – нагрянул отец, и Кэти отправилась восвояси, прежде чем я успел перекинуться с ней хотя бы словом. А сегодня в полдень отец всучил мне письмо, которое якобы пришло от той девочки.

– И?

– Нет, ничего такого там не было. Кэти просила, чтобы я отправился в Лондон и встретил ее где-нибудь неподалеку от школы машинописи, когда закончится рабочий день. Я поехал в город, но так вышло, что я не сделал точно то, что она просила. Как я предполагаю, тот, кто отправил письмо, надеялся, что я буду ждать Кэти дотемна и что, когда она не появится, впаду в тоску и отправлюсь куда-нибудь на поиски удовольствий. Так, скорее всего, я и поступил бы, окажись в подобных обстоятельствах. Но я не захотел бродить возле школы в ожидании, когда она закроется. Вместо этого я заглянул на урок и попросил Кэти выйти.

– Гм-м-м! И она вышла?

– Нет. И более того, ее не было в школе уже несколько недель. Она уехала работать в Шотландию, а в следующем месяце собирается выйти замуж за какого-то банковского служащего.

– Ого! – воскликнул инспектор Клик, но не из искреннего интереса, а скорее для того, чтобы поддержать рассказчика, а потом сменил тему, словно заметил что-то необычное: – Посмотрите! Посмотрите!

Вскочив со своего места, он пересек комнату, подойдя туда, где в горшочке на эбонитовом пьедестале цвела азалия. Изображая невероятное восхищение, он осмотрел цветок, словно ничего другого в мире для него в этот миг не существовало. Однако вовсе не цветущая азалия привлекла его. Инспектор полиции отлично понимал, куда клонит молодой Рейнор. И он боялся, что что-нибудь в его взгляде или в лице выдаст его чувства, а ведь когда он сидел там, за столом, Гарри Рейнор буквально не сводил глаз с его лица. Цветущая азалия подарила ему столь необходимую передышку – дала время вновь овладеть собой и второй раз за столь короткое время взять себя в руки. Так что инспектор Клик, вместо того чтобы продолжать разговор, пару минут простоял, любуясь цветком. Он даже начал праздно тыкать пальцем в землю в горшке.

– Естественно, мой дорогой, – продолжал он. – Когда вы узнали, что вас надули, вы развернулись и отправились в усадьбу.

– Точно так я и сделал, – подтвердил молодой Рейнор, взявшись за четвертый бокал бренди. – Это очевидно. Те, кто хотел обмануть меня и отправить в город на весь вечер, просчитались. А ведь все дело в том, что я пообещал прихватить вас, когда отправлюсь к Миньон де Варвилль, когда принесли это дурацкое письмо. Я к чему это говорю, господин Барч… Так мы сегодня отправимся на поиски приключений?

– Мне очень жаль, дорогой друг, – вздохнул инспектор Клик, в намерения которого входило прогуляться сегодня вечером, только он собирался заняться совершенно другим делом: проверить историю Джефа Клаверинга. – Очень жаль, но боюсь, что мне придется отложить все веселье до завтра. Я же не знал, что вы вернетесь раньше, и договорился о встрече с одной дамой, так что если вы ко мне не присоединитесь, то будете общаться с хозяйкой розового платья сегодня вечером без меня. И между прочим, старина, как вам удалось раздобыть клочок материи с ее платья? Без сомнения, тут какая-то пикантная история…

– Бог мой, нет. Это всего лишь кусочек от шарфа к ее платью, которое она надела как-то ночью. Она всегда носит розовый. А тут ее шарф зацепился за цепочку моих часов. Раз – и оторвался… Я забрал его как сувенир.

– Вижу. Хорошо, давайте поговорим о другом. На самом деле, вы очень интересно рассказывали. Когда вы обнаружили, что Кэти как-ее-там не смогла написать вам письмо, вы… Что вы сделали?

– Я же сказал. Отправился домой первым же поездом. У меня были определенные подозрения… Собственно, я вернулся как раз для того, чтобы доказать, хотя бы и самому себе, что полностью прав.

– И?

– Ну а что тут непонятного? Никто, кроме отца, не знал о моих делишках с Кэти, и у моего отца есть пишущая машинка. Я заглянул на почту – никакого посыльного сегодня не отправляли. Тогда я поговорил с Хавкинсом и Хамером.

Насколько им известно, никакой посыльный не приносил письмо. У Джонстона спрашивать бесполезно, потому как он все равно не скажет правды, а пробурчит только то, что велел ему говорить мой отец. А теперь соедините все эти вещи воедино, Барч, и лично убедитесь, какие из этого можно сделать выводы. Поскольку никто, кроме моего отца, не знал об этой девушке и никто не передавал ему письмо… Он сам все это сделал. Вот только зачем? Видимо, для того, чтобы отправить меня подальше от дома. Но зачем ему это нужно? И если у него есть столь веская причина так поступать, то выходит, существует нечто, о чем он хочет поведать другим, исключая собственного сына… Так вот, я считаю, что человек, который ведет подобную двойную игру, – дрянь и лицемер. Отец он мне или нет, я не собираюсь терпеть подобного отношения, – тут Рейнор с пьяной торжественностью покачал головой. – Я собираюсь поговорить с ним сегодня же вечером… Увидите… Можете пойти со мной, если у вас есть такое желание…

– Нет, мой дорогой, разве вы забыли, у меня же свидание с одной дамой? – игриво заметил инспектор Клик, с презрением глядя на пьяного молодого человека. Потом он резко встал и оставил Гарри Рейнора за бутылкой бренди.

Глава XXI. Дважды два – четыре

Не было бы никакого преувеличения, если сказать, что мнение Клика было совершенно правильным…

Закрыв дверь у себя за спиной, он в одиночестве застыл в углу ярко освещенного зала. Кроме ненависти и отвращения к молодому подонку, которого он только что оставил, инспектор чувствовал, что грядущие события могут полностью разрушить часть его теорий.

Раньше он рассматривал молодого Рейнора как мелкого легкомысленного негодяя, простого кукушонка, затесавшегося в гнездо орла, – тварь, достойную лишь презрения, вредную частицу, которая слишком труслива, чтобы стать хищной птицей. В его венах было настолько мало крови, чтобы он мог оказаться опасным. Теперь же, однако… Боже! Жизнь – загадка. Никогда не знаешь, что может произойти.

Дверь, ведущая на улицу, находилась всего лишь в нескольких шагах. Инспектор Клик чувствовал, что не может вот так взять и уйти, ведь есть риск столкнуться с леди Клаверинг. Ему нужно было время, чтобы обдумать новый поворот событий, о котором он сейчас узнал. В итоге, все-таки решившись, инспектор Клик быстро пересек зал и выскользнул из дома.

К тому времени воцарилась ночь. Луна взобралась на вершину небосвода. Сады стали обителью теней, переполненной неповторимыми ароматами цветов, королевством тайны. Землю украсили серебряные арабески – лунный свет, просеянный через ветви деревьев. Тут и там по земле поперек лужаек и на фоне темной, почти черной зелени протянулись полосы желтого света – отсвет из окон. Клик шагнул в траву, чтобы шагов его не было слышно, и там, в самой глубокой тени, затаился, нервно покусывая губы и нахмурившись так, что брови его сошлись в единую линию.

Могло ли это быть? Вчера был загадочно убит человек, полиция так и не нашла виновного – а этот малец, похоже, собирается направить подозрение полиции против собственного отца. Каков мерзавец! Даже если его отец, и в самом деле, оказался вовлечен в это преступление, все должно идти законным путем. Но не было ни одного указания на то, что этот недостойный отпрыск собирается подставить отца, чтобы выгородить себя. Разве негодяй не понимал, что, направив подозрение на кого-то другого, он подставляет себя? Быть может, кроме ненависти у него была другая причина для подобного поведения. Поступки молодого Рейнора сильно напоминали поведение испорченного ребенка, а все хитрости были написаны на его лице.

Вот так-то! Как говорится в одной старой пословице, пьяному море по колено. Если бы этот молодой человек и в самом деле был в чем-то виновен, то он вряд ли стал бы заливать за воротник – один стакан бренди за другим. Скорее всего, Гарри понимал, что собирается сделать подлость, и поэтому искал хоть кого-то, кто поддержал бы его в этом неблаговидном действе… например, господина Барча.

Однако никто пока еще не связал его с убийством де Лувизана. Не было никакой причины для того, чтобы он убил этого человека. Никакой! Но для того чтобы в этом увериться, нужно было найти убийцу. Само же преступление очень напоминало дело рук апашей. Однако Марго интересовали деньги и только деньги. А раз так… Боже упаси! Но не стала бы она соблазнять Гарри Рейнора принятием присяги и вступлением в ряды ее сторонников.

Однако если молодой Рейнор достаточно безумен, чтобы согласиться на подобное предложение, то это все с легкостью объяснило бы. Закон апашей – закон содружества. И тогда молодой Рейнор мог найти что-то, что некогда принадлежало Ловецкому. И если лорд Улмер был каким-то образом вовлечен в это… Если его состояние находилось под угрозой… А ведь этот мерзкий слабак – сынок генерала – мог пообещать королеве апашей деньги отца. Мог! И если так, то, возможно, это повод.

Или все-таки Марго вела свою игру? Существовала ли некая, пусть даже потенциальная, возможность, что этот мерзавец и идиот был каким-то образом вовлечен в тайную игру и стал ее сообщником? Подумаем! Давайте составим воедино отдельные частицы и посмотрим, как они могут сложиться в единую картину. Подведем итог. Сложим два и два и проверим, действительно ли в результате получится четыре.

Первый кусочек головоломки: связь между де Лувизаном и лордом Улмером. Что могло заставить его светлость отменить обязательства, данные его дочерью, – те самые обязательства, что могли бы лечь в основу очень удачной партии, – и вынудить ее на брак с графом-самозванцем? Первая загадка.

Второй кусочек головоломки: де Лувизан не ссорился с лордом Улмером. Между ними не было никакой размолвки, и тем не менее его находят мертвым. И не просто убитым, а убитым так, как обычно апаши наказывают людей, предавших их братство. Это совершенно ясно доказывает, что этот самый де Лувизан был из апашей, но предал их… Точно так! Совершенно верно! И теперь он, конечно, не сможет испортить жизнь леди Кэтрин, вступив с ней в брак, чтобы получить ее состояние, которое, если бы он остался жив, стало бы обшей собственностью апашей. Гм-м-м! Похоже, эти две части можно сложить вместе. А дальше?

Если лорд Улмер именно тот, кого этот де Лувизан каким-то образом шантажировал, то он мог купить молчание лже-графа, пообещав ему свою дочь в жены. Тогда де Лувизан мог предать апашей, решив сохранить состояние леди Кэтрин для себя. Этот фрагмент тоже вроде занял свое место. Теперь подойдем с другого конца: если в процессе подготовки к свадьбе де Лувизан был заслуженно признан предателем, то выходит, что, выбирая между обществом апашей и состоянием лорда Улмера, он выбрал деньги. А итог оказался очевидным и весьма печальным… Другими словами, лорд Улмер имел причину бояться апашей, а посему между ним и Марго должна была существовать какая-то связь. Два плюс два – четыре! Это точно. Тогда выходит, что лорд Улмер не просто часть головоломки, а центральная фигура, замешанная во всех событиях.

А какое отношение ко всему этому имеет молодой Рейнор? Гм-м-м! Ах да! Ну, конечно! Конечно! Он ведь очень лукавый и хитрый молодой человек. Красивая женщина может сделать все что угодно с таким червем, как он. Наш «очаровательный» парнишка может быть легко пойман в сети девушкой из мюзик-холла! Только так, и никак иначе. Помогите ей добраться до того, на кого возложены некие обязательства, часть долга… что-нибудь, что может сделать добычу желанной. И тогда королева апашей устроит вам представление. Будет все, что вы только могли бы пожелать: прекрасные и доступные женщины, веселые парни для товарищеских вечеринок, роскошный дом, музыка, танцы, шампанское, известные французские певички, изображающие страстную любовь, романтичные письма, фотографии – даже, быть может, весьма откровенного содержания, милые сувениры, ночи кутежа, вино рекой, а потом… бац! И рыбка в сетях.

Достаточно всего лишь привести беднягу к присяге. К присяге в пьяном виде, сказав, что это шутка. А проснется этот человек уже апашем. И вначале это станет возбуждать его тщеславие. Возвышенные мысли наполнят его пустую голову. Тут будет и любовь, и осознание того, что за него все решают и ему не надо ни о чем думать. А если возникнет необходимость, то хитрая дамочка подстроит все так, что молодой идиот уверится, будто это он сам принимает решения, будто именно он король апашей и сотни прекрасных веселых юношей и девушек только и мечтают о том, чтобы услужить ему, заработав его уважение. Им станут управлять, словно бесхребетным червем, однако он станет считать, что это он властвует над миром.

Это старая игра… разве не так, Марго? Так ты подцепила многих дураков на крючок, а затем, высосав их кошельки и связи до дна, выбросила за борт. А ведь это были более мудрые, более умные молодые люди, чем молодой Рейнор. И ни один из них не забавлял королеву больше месяца. Правда, было одно исключение – Неуловимый взломщик.

Так что, если принять такую версию событий, то становится вполне объяснимо странное поведение Гарри Рейнора. Завербованный по пьяной лавочке, этот глупый пескарь готов на все. С его помощью можно добраться до лорда Улмера… точно так же, как раньше добрались до де Лувизана. Как же лорд будет поражен, когда узнает, какая трусливая и злая собака его приятель!

Однако у молодого Рейнора, без сомнения, должен быть помощник, который по тем или иным причинам станет безропотно выполнять все его распоряжения. Как же смог заставить он кого-то работать на себя? Как смог заставить бездумно выполнять все его приказы и помогать ему? Как он дошел до того, что решил подставить собственного отца?

Да! Безусловно… хотя нужно убедиться… «Помогите нам добраться до денег лорда Улмера, и мы можем помочь вам избавиться от отца, держащего вас на коротком поводке, дающего мало денег и вообще обращающегося с вами, как с маленьким глупым мальчиком». А избавившись от отца, вы мигом превратитесь в благородного, роскошного молодого человека, который сможет жить свободно и, подобно королю, на широкую ногу». Это было бы легче легкого! И все это очень просто провернуть – достаточно простого подозрения. Вот тут-то и пригодилось бы письмо… поддельное письмо… последняя капля. Нет, конечно, его бы не стали приколачивать к стене. Нашлось бы что-нибудь поудобнее. Быстрый, но безболезненно действующий яд. Или бутылка эфира… Никакой боли, никаких страданий, минута или две – и все кончено. Дальше входит «любимый сын Гарри» и находит с умом написанное поддельное письмо, все объясняющее.

Неужели таков план преступников? От такой мысли инспектор Клик аж зубами заскрипел. Неужели так обстоят дела и в самом деле? Хорошо, но он может убедиться, и тогда… Если кто-то и должен пострадать, то виновный, а не невинный. Апаши, или кто бы они там ни были, не должны довести эту игру до конца.

Поддельное письмо? Наверняка оно у Гарри Рейнора, и он держит его под рукой, чтобы в нужный момент «обнаружить». Скорее всего, Марго инструктировала его с невероятной кропотливостью, как действовать в том или ином случае, где держать письмо и что нужно сказать своему новому другу господину Барчу, чтобы запустить с горы снежный ком. Выходит, сын генерала получил письмо в полдень? А раз так, оно должно быть в кармане его пальто. Но он должен был снять его, отправившись на обед, когда переоделся в вечерний костюм. Так скорее всего…

Идея еще не успела окончательно оформиться в голове Клика, а он уже начал действовать. Так же стремительно и беззвучно двигаясь, сыщик вернулся в дом. Так как ему удалось незаметно покинуть его, он решил, что сейчас не время показывать свое возвращение. Однако здесь ему не повезло, потому что, войдя в залу, он столкнулся нос к носу с Хавкинсом, направляющимся в сторону черной лестницы.

– Я с прогулки, Хавкинс. Искал подходящее место для одной сцены, – весело объявил инспектор Клик, подойдя к слуге. – Горе романиста в том, что он должен очень хорошо представить место действия. А где господин Гарри… наверху или в гостиной с дамами?

– Ни то ни другое, господин Барч. Он до сих пор сидит в столовой. Я могу пойти и предупредить его, что вы хотите к нему присоединиться.

– Нет. Пока не стоит. Сначала мне нужно будет подняться к себе и сменить обувь… трава оказалась слишком мокрой… Между прочим, Хавкинс, вы случайно не знаете, когда господин Гарри добрался домой вчера вечером? Чуть раньше, вечером, ваша госпожа спрашивала об этом мисс Лорн, а так как господин Гарри был со мной до десяти, я не хотел бы противоречить тому, что он, возможно, сказал своей матери. Вы же понимаете, она непременно меня об этом спросит… Так во сколько вчера вечером вернулся домой господин Гарри?

– Тут я ничем не могу вам помочь, сэр. Я не знаю. Все, что я могу вам сказать, так это то, что когда я ложился спать, а было это в половине первого, его все еще не было дома.

Клик мысленно прикинул пару цифр. Молодого Рейнора не было дома в половине первого, а именно в пол-двенадцатого, согласно рассказу суперинтенданта Нэкома, его лимузин затормозил в начале Тутового переулка и суперинтендант Скотланд-Ярда со своими спутниками услышал крик – произошло первое убийство.

– Ладно, – протянул инспектор. – Не надо говорить о нашем разговоре господину Гарри, а то он может разволноваться и нагрубить вашей хозяйке. Я найду его сам, когда переоденусь и спущусь вниз, – заверил он слугу, после чего, обойдя того быстрым шагом, стал подниматься на второй этаж, перескакивая через две ступеньки.

Однако инспектор не остановился на втором этаже, а поднялся еще на один пролет; затем, перегнувшись через перила, посмотрел, идет ли кто-нибудь за ним или нет. Только после этого он завернул в логово Гарри Рейнора, прикрыв за собой дверь.

В апартаментах молодого ловеласа оказалось темно, однако Клик решительно щелкнул выключателем и тут же обнаружил то, что искал. На стуле возле двери, ведущей в спальню, была сложена одежда, которую, судя по всему, молодой Рейнор надевал сегодня днем. Почистив ее, Хамер аккуратно повесил ее на спинку стула, на тот случай, если молодой человек решит завтра днем надеть тот же самый костюм.

Быстро подойдя к стулу, инспектор Клик чуть отвернул край пиджака и сунул руку во внутренний карман. Письмо было там… Он вытащил и вскрыл его. Точно. Письмо было напечатано на машинке и содержало именно тот текст, о котором рассказал ему Гарри Рейнор.

– Плохой ход, Марго, – пробормотал инспектор Клик себе под нос. – Все сделано не так тщательно, как я думал. Обычно ты работаешь намного продуманнее, тоньше, умнее и хитрее…

Он еще раз быстро проглядел текст письма, потом, подумав, убрал письмо в свой карман, выключил свет и покинул комнату.

Сделав всего несколько шагов по коридору, он столкнулся с Хамером.

– Прошу прощения, господин Барч, – начал лакей, – но только что Хавкинс сообщил мне, что вы, сэр, интересовались, в каком часу пришел домой господин Генри Рейнор вчера вечером. Случилось так, что мне это известно.

– Вам? – удивился инспектор Клик. – Вот забавно. И в каком же часу он вчера вернулся?

– Он вообще не возвращался вчера вечером. Заявился домой только в четыре утра. Все еще спали, когда я услышал шум, встал и выглянул из окна. Я видел, как к парадному входу подъехал автомобиль. Мне даже показалось, что водитель специально вел машину медленно, не желая, чтобы хозяйка и хозяин знали, что он подъехал.

– Не знали, что господина Генри не было дома? Как такое может быть?

– Потому что накануне, сэр, он сказал всем, что собирается сидеть допоздна и писать письма. Это было, когда леди Кэтрин и мисс Лорн вернулись из особняка Клаверингов. А господин Генри дал мне полкроны, чтобы я, ложась спать, оставил дверь открытой, поскольку он собирался поздно вечером прогуляться, чтобы навестить друга. Конечно, я никому не говорил об этом, сэр, если бы Хавкинс не сказал, что господин Генри был с вами. А я-то думал, что он отправился на свидание с этой дамой в розовом платье.

Глава XXII. Четыре и четыре – восемь

Несмотря на великолепное самообладание, инспектор Клик едва ли не вскрикнул от восторга, но в последний момент сдержался, наградив Хамера шутливым взглядом.

– Дамой в розовом, а? – произнес он довольным голосом. – Вы же знаете, чего я боюсь… Но почему вы, Хамер, подумали, что он вчера вечером отправился именно к ней?

– Не могу точно вам сказать, сэр, но два-три раза их видели вместе. Как-то, когда у меня был выходной, я видел их на Кингстонском шоссе, только она, конечно, не была в розовом платье. Да и вчера вечером, как только начало смеркаться, как раз когда леди Кэтрин и мисс Лорн собирались в особняк Клаверинга, я обошел дом, оказавшись со стороны Тутового переулка, надеясь незаметно выкурить трубочку, так как хозяин и хозяйка возражают против того, чтобы служащие курили в доме… Так вот, когда я вышел, девушка пряталась в тени деревьев и так близко у стены, что я почти натолкнулся на нее.

– Кто? Дама в розовом платье?

– Да, сэр. Я застал ее врасплох. Единственное, что она успела, – закрыть лицо своим розовым шарфом и поспешно уйти, сэр, прежде чем я смог извиниться. Но как быстро она ни закрылась от моего взгляда, я сумел разглядеть, что это дама, которую я видел с господином Генри, когда у меня был выходной, хотя, должен сказать, вчера вечером она была одета совсем иначе. То ли она была с танцев, то ли из театра. У нее не было шляпы, и еще… она накинула черный плащ, достигавший почти самой земли. Я видел, как она рванулась, и плащ ее распахнулся, открыв манто из горностая и розовое вечернее платье… Она чуть поднимала подол, чтобы платье не волочилось по земле.

Инспектору Клику с большим трудом удалось остаться спокойным, хотя сердце его билось так сильно, что буквально выпрыгивало из груди. А почему бы и нет? Где-то здесь вчера вечером была женщина в розовом платье, клочок которого остался на гвозде в особняке Глира. Кроме того, манто из горностая!

– Ого! Теперь-то я понимаю, с чего вы решили, что господин Генри отправился на встречу с этой женщиной, Хамер, – сказал он совершенно спокойно. – Все это весьма естественно в сложившейся ситуации. Однако вы ошиблись. Господин Генри провел весь вечер со мной, и поскольку нас обоих в тот вечер постигла неудача, мы тосковали вместе. Он – из-за неудачи с дамой в розовом. Вчера вечером он ее вообще так и не увидел… Но я что-то разболтался с вами. Надеюсь, вы забудете все, что я сказал, и станете держать язык за зубами? Вот полкроны, которые помогут вам запомнить то, о чем я вас попросил. Понимаете?

– Да, сэр… Благодарю вас, сэр… Много обязан вам, сэр. Ни слова, ни одной живой душе.

– Не думайте об этом и не испортите наше состязание, и… подождите! Остановитесь еще на секундочку! Сделаете кое-что для меня?

– Конечно, сэр. Вечер только начинается, а хозяин сказал, что он собирается посвятить сегодняшний вечер чтению. Выходит, я полностью в вашем распоряжении. Так что если нужно что-то сделать, что-нибудь куда-нибудь отнести, я полностью в вашем распоряжении.

– Благодарю. Но больше минуты-двух я у вас не займу. Вот только записку напишу на листочке из моей записной книжки и… Ах ты! Это же костюм Гарри Рейнора! А ведь моя записная книжка осталась в кармане пиджака, который утащил этот проклятый вор… А в библиотеке наверняка найдутся и лист бумаги, и какой-нибудь карандаш. Надеюсь, что даже заточенный.

– Тут я не могу вам ничем помочь. Из библиотеки ничего не взять. Там хозяин читает свои журналы. Он, без сомнения, как обычно, запер дверь, чтобы ему никто не мешал. К тому же он велел его не тревожить. Но если вам подойдет лист бумаги для печатной машинки…

– Да. Конечно. Отлично подойдет. Сможете принести мне лист или даже парочку?

– Столько, сколько пожелаете, сэр. Бумага в зале, в серванте вместе с печатной машинкой. Хозяин отнес их туда, когда закончил свою книгу и отпустил машинистку. Сэр, я попрошу вас немного подождать…

И он поспешно ушел, но быстро вернулся с пачкой машинописной бумаги, несколькими карандашами и конвертом, прихваченным на всякий случай.

Отойдя на несколько шагов, инспектор Клик остановился у стены, поспешно написал на листе несколько слов, вложил его в конверт и передал его Хамеру.

– Возьмите и отнесите эту записку мисс Лорн. Она, скорее всего, в гостиной, – пояснил он, потом небрежно бросил остальные листы, которые до этого использовал как своего рода подставку, на один из стульев. – Этот мусор уберете потом. Поспешите!

Говоря, он повернулся, словно собираясь отправиться к себе, но Хамер уже исчез. Тогда инспектор полиции быстро подошел к стулу, взял один из листков бумаги, аккуратно свернул его и убрал в карман, а затем стремительно и беззвучно спустился в холл, открыл дверь и вновь вышел из дома.

Пока все его предположения были всего лишь догадками – теорией, не подтвержденной никакими фактами. Это был всего лишь один из вариантов возможного развития событий. А теперь…

Губы инспектора Клика изогнулись в улыбке любопытства, хотя лицо оставалось столь же бесстрастным, как каменная маска. Сворачивая за угол дома, он оглянулся, бросил взгляд туда, где в благоухающей темноте двумя прямоугольниками горели окна гостиной. Потом взгляд его скользнул дальше и на мгновение остановился на узкой полоске света, что пробиралась между занавесей библиотеки.

– Бедный старик! Бедный, несчастный старик! – пробормотал он сквозь крепко сжатые зубы.

Постепенно клубок тайн начал распутываться. Одна из ниточек уже выбилась из огромного узла, и теперь инспектору ничего не оставалось, как, крепко вцепившись, начать ее вытягивать.

Повернувшись спиной к светящимся окнам, Клик отправился во тьму, пока дорожка не привела его к небольшой беседке, где днем он разговаривал с Алисой.

Там он уселся, наклонившись вперед, потом упер локти в колени и закрыл ладонями лицо. Мрачная, одинокая фигура, застывшая в темноте.

Прошло пять минут… шесть, семь… а он все еще сидел там, погруженный в собственные мысли, хотя стрелки часов уже приближались к десяти. А к этому времени он велел Доллопсу быть наготове. Неожиданно что-то изменилось. Инспектор опустил руки, а потом внезапно распрямился, словно кот, увидевший мышь, выглядывающую из норки. Еще мгновение, и он был на ногах – встревоженный, нетерпеливый, готовый в любой момент броситься в бой. Через полминуты мисс Лорн сошла с травы на гравий и подошла к беседке.

– Это… Это вы, не так ли? – сказал Клик, обращаясь к ней сквозь темноту. – Возьмите меня за руку, и я отведу вас, если вы не можете ясно видеть дорогу. Я не могу рисковать и использовать спички.

– Нет, это не нужно… Я хорошо знаю дорогу, – ответила Алиса, но несмотря на это, взяла инспектора за руку. – Надеюсь, что не заставила вас ждать. Я подошла, как только смогла. Госпожа Рейнор заснула над романом, пока мы ждали вас и ее сына… пока вы там закончите курить и присоединитесь к нам в гостиной. А потом пришел Хамер с вашей запиской, разбудил ее, и я не смогла уйти так быстро, как хотела.

– Выходит, госпожа Рейнор заинтересовалась запиской? Она хотела узнать, что в ней? – нетерпеливо спросил инспектор полиции.

– Нет, она… – К сожалению, в темноте инспектор не видел выражения лица мисс Лорн. – Она всего лишь усмехнулась… Сказала, что ожидала чего-то большего, и говорила так долго, что я почти потеряла терпение. Да и сама ваша записка озадачила меня, господин Клик. Почему так важно было, чтобы вы встретились со мной без Кэти? Вы узнали что-то новое?

– Кое-что и в самом деле случилось сегодня вечером, мисс Лорн, – спокойно ответил он. – Но мне необходима будет ваша помощь, чтобы добраться до сути. С одной стороны, совершенно очевидно, что вчера вечером убийца охранника пришел в усадьбу после того, как совершил преступление и навел суперинтенданта Нэкома и его людей на ложный след. Он спрятался именно здесь.

– Господин Клик!

– Ш-ш-ш! Не так громко, пожалуйста. И в моих словах вы можете не сомневаться. С одной стороны, мне точно известно, что убийца охранника был в усадьбе. К тому же у меня есть неопровержимое доказательство, мисс Лорн, что леди Кэтрин Фордхэм вчера вечером выходила из дома и побывала в особняке Глира.

– Не верю в это! – упрямо ответила девушка. Но больше ничего сказать она не успела, потому что следующие слова инспектора Клика сразили ее буквально наповал.

– Есть свидетель, – объявил он. – Свидетель, не только видевший ее, но и говоривший с нею!

– Свидетель? Боже мой? Кто?

– Джеффри Клаверинг.

– Джеффри Клаверинг? Джеффри?!

– Да. Он и леди Кэтрин поссорились сегодня вечером, а я случайно стал свидетелем их разговора, хотя ни один из них не знал о моем присутствии. Именно из-за этого перед обедом леди Кэтрин, сославшись на головную боль, ушла к себе, чтобы лечь. Джеффри Клаверинг обвинил ее в убийстве де Лувизана и подтвердил, что именно он поставил две зажженных свечи у ног мертвеца.

В этот раз мисс Лорн хранила молчание. Клик знал, что сказанное им поразило девушку в самое сердце, и он поспешил уменьшить обиду мисс Лорн, сообщив ей о возражениях леди Кэтрин и о тех обстоятельствах, при которых он оказался свидетелем разговора. Еще он рассказал мисс Лорн об обнаруженной им одежде, о том, как оказался внутри подземелья, в то время как влюбленные беседовали, стоя на лестнице. А потом сообщил, что на весь вечер и всю ночь отослал молодого Клаверинга в Лондон.

– Зачем вы это сделали? – с удивлением спросила девушка, но даже когда инспектор полиции объяснил ей причину, она так и не поняла. – Не стану решать, кто из них прав, леди Кэтрин или ее жених. Но должна заметить: когда он сказал, что его мачеха очень сильно интересуется им, он был совершенно прав. Она настолько сильно его опекает, что даже покинула прием, отправившись на поиски Джеффри. Именно так, как он сказал. Даже если бы это был ее собственный сын, она не могла бы опекать его с большей заботой. Джеффри абсолютно боготворит ее, и он так же дорог для нее, как и для отца.

И так как он не вернулся в особняк Клаверингов, она отправилась на его поиски.

Инспектор Клик потер и крепко сжал подбородок большим и указательным пальцами. Детектив должен был признаться: он чувствовал себя так, словно получил пощечину.

– Вы мне, образно сказать, подрезали крылья, – задумчиво пробормотал сыщик. – Если мальчишка говорил правду, его мачеха и в самом деле души в нем не чает и заботится о нем. Но это совершенно не означает, что ее надо вывести из игры. Есть еще одна деталь…

– Какая?

– Очень значительная для молодой дамы в вашем положении, должен заметить. Поскольку я лично не знаком с леди Клаверинг, я собираюсь попросить вас прогуляться со мной. Вдруг мы и в самом деле встретим ее. Вы же ее сразу узнаете. Но конечно, мы встретим ее только в том случае, если она сама отправится на поиски пасынка. А я вовсе не уверен, что она сделает это.

– Простите меня, господин Клик, но я думаю, существует еще множество всяких причин, – ответила мисс Лорн. – Я же не могу заглянуть ей в голову. А вы могли бы сообщить ей, что Джеф поехал в город. Она будет невероятно волноваться, да и сэр Филипп тоже. Сейчас еще не поздно. Поскольку Джеф отправился сюда, чтобы увидеть Кэтрин, они вначале решат, что он остался тут на весь вечер. Но когда станет совсем поздно, когда пробьет двенадцать, они сильно забеспокоятся… Да, конечно, я прогуляюсь с вами, если вы и в самом деле считаете, что это необходимо для расследования.

– Как вы великодушны! Должен сказать, что вы просто замечательная девушка! – восхищенно сказал Клик. – Я хочу вам кое-что сообщить. Надеюсь, что сегодня вечером произойдет нечто, что полностью очистит репутацию одного из ваших друзей, и Джеф Клаверинг с леди Кэтрин станут самыми счастливыми людьми в мире. Ну и вы, думаю, с удовольствием порадуетесь за них. Нет, не спрашивайте меня о деталях. Все со временем узнаете сами. До конца, естественно, я ни в чем не уверен и все же полагаю – дело пойдет исключительно по моему плану. Я большой сторонник теории о том, что сходные события всегда приводят к сходным результатам. Пойдем до угла дома, только держаться будем по эту сторону кустов. Сюда, мисс Лорн. Там, за утлом, ожидает Доллопс. Сегодня вечером у меня для него есть важное поручение, и я думаю, что вас это дело тоже заинтересует. Так вы идете? Спасибо. Вот сюда, осторожнее, не подверните ножку…

Инспектор Клик взял девушку за руку и помог ей пройти в темноте по траве туда, где слились воедино тени деревьев, прорезанные светом из окон усадьбы.

За углом сыщик остановился и начал тихо насвистывать «Кэтлин Мавурнин». Как и раньше, прежде чем он закончил, из темноты из-за деревьев выскользнул Доллопс. Молодой помощник инспектора казался очень нервным и, прежде чем инспектор Клик начал извиняться за опоздание, юноша бросился к нему, словно кот к мыши, и быстро, задыхаясь, заговорил шепотом:

– Ради бога, пойдемте быстрее. Быстрее, сэр! – Он со всей силы сжал рукой плечо Клика. – Там калитка в стене. Вон там, где заросли тутовых деревьев гуще всего. Десять минут назад, всего десять минут назад со стороны переулка к этой калитке подошла женщина и трижды постучала. Женщина в розовом платье, сэр, и длинном темном плаще, который почти доставал до земли.

– Марго, – пробормотал Клик ликующим шепотом. – Наконец-то Марго попалась!

Но второй раз за этот вечер его ожиданиям не суждено было сбыться.

– Если вы решили, что это та самая французская юбка из апашей, с которой вы когда-то были знакомы, то ошиблись, – вставил Доллопс. – Это не она… можете не бояться, сэр. Никакой опасности!

Глава XXIII. Дама у калитки

Клик почувствовал острое разочарование. Он снова ошибся. То, что сказал сейчас Доллопс, полностью опровергало часть его версии. До этого момента все части головоломки, как казалось инспектору, встали на свое место, но вот теперь…

– Ты уверен? – прошептал Клик, крепко сжав руку Доллопса. – Не может выйти так, что ты ошибся? Ты уверен?

– Довольно! Конечно, тут слишком темно, но когда она только подошла, сэр… тогда из-за туч вышла луна и я смог отчасти разглядеть ее лицо. Милая дама – в десятку, как говорят. Хоть она и не готовилась, но произвела эффект. Я и не ожидал ничего подобного. Но ее так и не пустили, и она ушла… растаяла среди темных кустов, что разрослись вдоль стены. Думаю, она произвела бы должный эффект на любого, кто ее увидел бы… Но она ушла, сэр. Ускользнула, хотя, без сомнения, направилась в сторону особняка. А когда она уходила, она стукнула по двери так, словно была полностью разочарована в том, что случилось.

– Что значит «отчасти разглядел»?

– Все так и есть, сэр. Мне было толком ее не рассмотреть. Но даже если бы мне это удалось, сэр, ее лицо закрывала вуаль, напоминающая белый шарф. Она словно обернула его вокруг головы, закрывая им лицо, только шарф отчасти сбился, поэтому я и говорю, что она милая дама, хотя детали… Но запах ее духов был великолепен, и у нее был такой очаровательный плащ и платье розового шелка…

Черный плащ и платье розового шелка! Не черный плащ с горностаевым манто! Не платье из розового щелка и газа! Конечно, Доллопс был прав, утверждая, что это не Марго. Это – факт. Значит, была еще одна женщина, которая бродила вокруг усадьбы Вуферинг и хотела увидеть кого-то – так, чтобы остальные об этом не знали? Кого она хотела увидеть? Гарри Рейнора или лорда Улмера?

Ясно, что в этом розовом платье (не Марго, это уже точно) кто-то пришел, чтобы встретиться с Рейнором – ведь Хамер идентифицировал ее как женщину, замеченную им в компании молодого человека в Кингстоне. Но кем была эта женщина в розовом? И к кому она пришла? Каково ее место в этой неразрешимой загадке?

Потом инспектор Клик понял, как ошибся, когда после первых слов Доллопса решил, что это была Марго. Это все из-за розового платья. А ведь молодой Рейнор говорил, что дама, представленная ему как Миньон де Варвилль, почти всегда носила розовое. К тому же Марго не была такой дурой, чтобы бродить по округе сегодня вечером в том же платье, что она носила, когда было совершено убийство, и которое порвалось, зацепившись за крошечный гвоздь в особняке Глира.

Но на самом деле ни суперинтендант Нэком, ни мисс Алиса, ни сам инспектор Клик не знали, от чего оторван тот клочок розовой ткани… Ах, в общем, невозможно было бы поймать в такую ловушку Марго! Может, она и не заметила, когда оторвался кусочек ткани от ее наряда, но потом, несомненно, обратила внимание на то, что платье испорчено. В этом плане она напоминала кошку, выслеживающую мышь. Пусть инспектор Клик не знал все ее уловки, но он был уверен, что она придирчиво и со вниманием относилась к деталям собственного туалета. Что ж, выходит, в этой головоломке была замешана совершенно другая женщина. Но кто она? Ради чего прибыла сюда? Нужно было немедленно ее найти!

Все эти мысли по кругу неслись в голове инспектора Клика. И как только Доллопс закончил рассказ, он снова заговорил.

– У меня есть для тебя важное поручение, – громким шепотом объявил инспектор. – Но сначала скажи мне, где калитка в ограде, о которой ты говорил?

– Приблизительно в тридцати футах отсюда, там, где самые густые заросли тутового дерева. Вы не заметите ее, пока не подойдете вплотную, из-за кустарника и плюща, которыми заросла вся стена. Вы не отыщите ее, пока не наткнетесь.

– Понятно, – кивнул инспектор Клик. – Непременно ее отыщу. А теперь слушай внимательно. Неподалеку от этого дома, в той стороне – развалины. Я как раз заглянул туда вчера вечером. Так вот, человек, убивший охранника, проскользнул к этим «обломкам старины» и спрятал одежду, украденную у охранника, и еще… впрочем, не бери в голову. Мы поговорим об этом позже. Мисс Лорн, – обратился он к мисс Алисе, которая по-прежнему оставалась безмолвной и держалась рядом с ним в тени деревьев. – Мисс Лорн, боюсь, нам придется отложить прогулку к особняку; мы обязательно совершим ее чуть попозже. Мне нужно разобраться с этой таинственной женщиной в розовом, прежде чем мы отправимся на встречу с леди Клаверинг, которая наверняка станет беспокоиться о своем пасынке. Не могли бы вы тем временем прогуляться по усадьбе и показать Доллопсу дорогу к руинам? Потом снова встретимся тут. И ты, Доллопс, послушай, что я говорю. Возможно, кто-то, мужчина или женщина, заглянет туда сегодня поздно вечером. Держись незаметно, но пусть глаза твои останутся широко раскрытыми. Если придет женщина, то постарайся как можно осторожнее покинуть руины и возвращайся в кусты у главного входа в дом, крикни совой три раза, а потом затаись и жди, пока я не выйду и не присоединюсь к тебе. Но если на руины придет мужчина… у тебя же есть пара наручников, я видел; любой ценой постарайся надеть их на него, а потом используй полицейский свисток. Я помогу. Прилечу к тебе со скоростью пули. А теперь не мешкай… Покажите ему дорогу, мисс Лорн, и постарайтесь двигаться как можно тише.

– Мы же не дураки, сами понимаем, – в ответ прошептал Доллопс.

Минуту Клик ждал, чтобы увериться, что его товарищи отправились в нужном направлении, а затем, пригнувшись, стал пробираться в темноте к калитке в стене, проскользнул в нее и, отойдя на несколько шагов, притаился неподалеку в самом густом переплетении теней, в узком пространстве между каменной стеной и естественной стеной из кустов. Сыщик опустился на четвереньки в сырую траву, и теперь из-за высокого кустарника его не было видно. Но прежде он осторожно выглянул за стену в темный проход между стеной и зарослями тутовых деревьев. Луна скользила по небу, то и дело прячась за толстыми подушками медленно ползущих в вышине облаков, и порой темнота была почти непроницаемой. Слева возвышался мрачный особняк – угрюмое сооружение, погруженное в ночные тени, – темный, словно огромная глыба. Справа вытянулась голая стена, такая высокая, что даже не было видно огней усадьбы. Тутовый переулок выглядел словно черная труба.

Инспектор Клик замер среди теней деревьев и бесформенного кустарника. Если женщина была где-то в переулке, то двигалась она невероятно тихо, с огромными предосторожностями. Дюйм за дюймом, переползая на четвереньках, инспектор Клик стал продвигаться вдоль стены, затаив дыхание, подобный еще одной ночной тени. Он пытался понять, есть ли в этом переулке еще кто-то, кроме него.

Прошло две минуты… три… пять… шесть… Но ничего не изменилось. К тому времени инспектор, хоть он и двигался очень медленно, прополз две трети расстояния до арки, и по-прежнему нигде не было признака еще одного человека. Вдруг инспектор неожиданно застыл с поднятой рукой и приподнятой ногой, впитывая тишину ночи, а потом неслышно поставил ногу на землю.

Наконец он услышал подозрительный звук! Клик безошибочно распознал звук движения – кто-то очень осторожно перемещался вдоль зарослей среди теней, под нависающими ветвями.

Звук был таким тихим, что человек, обладающий менее чутким слухом, мог и вовсе не расслышать его. И все же в шелесте листьев инспектор распознал шорох и понял, что это вовсе не женщина – это был звук потревоженной листвы, словно кто-то пытался протиснуться сквозь кусты и пробраться вплотную к самой стене. Однако Клик до сих пор не смог никого заметить. Может быть, кто-то протискивался к стене с другой стороны?

И что самое удивительное, такие же звуки шли со стороны поместья! Кто-то пробирался к стене, чтобы в условном месте – там, где живая изгородь была не такой густой, – встретиться… с женщиной, которой назначил здесь свидание. Но та вначале вместо условного места побывала у калитки и, только убедившись в том, что та заперта, отправилась на условленное место.

Но сейчас, похоже, события складывались удачно. И хотя женщина пряталась где-то среди теней с другой стороны, к стене подошел тот, кого она ждала. А потом раздался уж совсем странный звук – словно мяуканье кота. И в этот же момент другой кот ответил ему из густых теней у стены усадьбы.

– Да, я… здесь, – раздался чей-то взволнованный шепот. – Подойди к стене как можно быстрее, или я сойду с ума!

Немедленно раздался шелест шелка, чьи-то быстрые шаги – темная фигура приблизилась к стене.

– Ш-ш-ш!

– Почему калитка оказалась закрытой? К чему этот разговор через стену?

Женщина бросилась вперед, прижалась к стене. Судя по всему, она находилась на грани истерики.

– Если бы ты только знал, как я волновалась, как страдала, какие ужасы перенесла! – говорила она захлебывающимся шепотом. – Я боялась, что ты не придешь, после того, как я рискнула явиться сюда. Но когда я услышала, как ты промяукал, я чуть не закричала.

И снова мужчина прошептал в ответ лишь:

– Ш-ш-ш! – Голос его был полон тревоги, он даже и не пытался скрыть сильное волнение.

Но Клик едва слышал его голос. Голова его сейчас была занята совершенно другим. В нос ему ударил аромат фиалок, вызвав определенные воспоминания. Что там говорил умирающий охранник? «Бледно-зеленый атлас с блестками, сэр, и запах, как порой пахнут цветы в мае…»

И не нужно было ему Алисы Лорн. Без всякой подсказки он отлично знал, знал с самого первого момента, что за женщина скрытно пробралась сюда и теперь пряталась среди теней, стоя у калитки, ведущей в сад. Без всякого сомнения, это была жена сэра Филиппа Клаверинга.

А незнакомец, с которым она встретилась? Кто этот лукавый приятель, прячущийся среди теней? И играл ли он какую-то роль в загадочной смерти, случившейся вчера ночью?

Однако именно леди Клаверинг дала ему правильный ответ.

– Тебе легко говорить, – продолжала она, совершенно не обращая внимания на предупреждающий мужской шепот, переполненный отчаянием и страхом. – Я боюсь! Я ужасно боюсь, чуть ли не кричу от страха! Знаю, это безумие, но я пошла на этот риск… рискнула прийти сюда. Не могла уснуть, не увидев тебя, не сказав тебе, что я знаю! Я узнала это вчера. Думаю, что я предвидела это, когда ты написал и предупредил меня. И если бы я не испугалась, если бы судьба не послала его к особняку Клаверингов… Он ведь, как и было написано в той записке, мог все обнародовать и уничтожить меня…

На мгновение самообладание подвело леди Клаверинг, силы оставили ее, голос сломался, превратившись в унылый, хныкающий звук, напоминающий скулеж побитой собаки.

– Я знала, что ты убьешь его, знала, что ты это сделаешь! – быстро продолжила она, пытаясь справиться с волнением, но, несмотря на все эмоции, голос ее звучал не громче шуршания листвы. – На мгновение мне показалось, что сердце мое остановилось. Он посмотрел на меня и тотчас узнал, и я поняла, чего я… чего мы… должны бояться… Из-за этого мне пришлось покинуть прием. Я хотела найти тебя, остановить! Но было поздно, слишком поздно! Знаю, что ты сделал это как для меня, так и для себя… для нашей общей безопасности… По крайней мере, я так думаю. Но если кто-нибудь сможет помочь нам, если бог может нас простить, то… я надеюсь, ты нашел письма, порвал, сжег их, сделал что угодно, только чтобы они не попали в руки этой ужасной женщины – Марго! Не так ли? Я не смогу уснуть, пока не узнаю! Но если ты ничего не предпринял…

Тут голос ее оборвался, но в этот раз по совершенно другой причине. Инспектор Клик мысленно взвыл от разочарования.

Далеко-далеко, в другом конце темного переулка, там, где была калитка, которую он сам так легкомысленно оставил открытой, послышался слабый шорох – кто-то медленно полз вдоль стены к инспектору Клику. Полицейский сразу понял, в чем дело, – похоже, удача изменила ему. Это была мисс Лорн. Подобравшись ближе, она присела на корточки рядом с ним. Вероятнее всего, Алиса буквально поняла слова инспектора о том, что чуть позже они встретятся на этом месте снова. Проводив Доллопса к руинам, она вернулась к инспектору. Это, конечно, здорово, но вернулась она в самый неподходящий момент! И хоть двигалась Алиса осторожно, стараясь производить как можно меньше шума, но если учесть ее шелковые юбки и тишину, царившую в переулке…

Развязка наступила мгновенно. На несколько секунд воцарилась мертвая тишина, затем, не говоря ни слова, оба человека бросились в разные стороны от калитки. Леди Клаверинг отскочила и устремилась бегом по переулку, вскоре исчезнув во тьме теней особняка. А потом послышались приглушенные шаги, эхом отражающиеся от стены. Времени для размышлений не осталось. Инспектор должен был действовать, и действовать немедленно. Этот человек был одним из домочадцев, и двигался он стремительно…

Клик моментально вскочил, словно пронзенный молнией. Он кинулся бегом по переулку, метнулся в открытую калитку и исчез в саду, так и не сказав ни слова Алисе. Не разбирая дороги, он помчался сквозь кусты в сторону лужайки у парадной двери. Сжав челюсти, сыщик бежал со всех ног, не обращая внимания на препятствия.

Глава XXIV. Мышеловка

Клик преодолел расстояние от угла дома до дверей усадьбы меньше чем за минуту; по пути он никого не слышал и не видел. Перескакивая через две ступеньки, инспектор поднялся на крыльцо и ворвался в гостиную – толчком распахнул двери и быстро оглядел комнату.

Лампы по-прежнему горели, графин с бренди все еще стоял на столе, а Гарри Рейнор сидел за столом, безвольно разбросав руки по скатерти. Его голова покоилась на столешнице. Он застыл в пьяном оцепенении, рот широко открыт. Его лицо в дреме выглядело еще менее привлекательным, чем когда он был трезв.

Значит, не Гарри!

Клик пулей вылетел из комнаты и помчался в комнату лорда Улмера. Не было времени хитрить или притворяться. Он готов был рискнуть, и неважно, как потом придется выкручиваться, но он должен был знать, где минуту назад был лорд Улмер. Даже если ему придется сломать дверь, чтобы войти… Но ничего подобного делать не пришлось.

Инспектор Клик остановился в трех футах от двери, потому что совершенно отчетливо услышал голос, доносящийся из комнаты лорда Улмера:

– …Тогда, если ваша светлость больше ничего не желает, позвольте мне поблагодарить вашу светлость и пожелать вам доброй ночи…

А через секунду инспектор Клик увидел, как открывается дверь. На пороге показался дворецкий Джонстон. У него за спиной Клик разглядел фигуру человека, лежащего в кровати, повернувшись спиной к двери, лицом к стене. Лорд Улмер был в пижаме. Даже если бы он обладал способностью инспектора Клика к мгновенному перевоплощению, ему все равно было бы не успеть так быстро переодеться.

Значит, это был не лорд Улмер! Тогда кто же, черт побери?.. Инспектор вновь устремился к лестнице.

– Я чем-нибудь могу быть вам полезным, господин Барч? – спросил Джонстон. – Я только что вернулся из города, сэр, так что если Хамер что-то позабыл сделать в мое отсутствие…

– Нет, спасибо, мне ничего не нужно, – отмахнулся инспектор Клик и, не ожидая ответа, помчался вниз по лестнице с такой скоростью, что создавалось впечатление, что его туфли выбивали чечетку. Однако, несмотря на это, он услышал, как щелкнул ключ в замке, дверь библиотеки неожиданно открылась, и на пороге появился генерал Рейнор.

– Что происходит? Что за шум? Я же очень просил… – начал он, а потом, увидев инспектора Клика, резко изменил тон: – О, прошу прошения, господин Барч. Не знал, что это вы. Не могли бы вы объяснить, что происходит?

– Нет, генерал, ничего столь важного, – ответил Клик. – Жаль, если потревожил вас. Я тут ищу… – А потом инспектор резко остановился, так как в этот миг услышал приглушенный сигнал полицейского свистка и вновь вынужден был сорваться с места.

– Доллопс, черт побери! – громко воскликнул он. – Он схватил его! Схватил!

И, больше не сказав ни слова, сыщик пробежал через зал, выскочил на улицу и помчался со всех ног в сторону «руин».

И все это время звучал полицейский свисток, а в перерывах до инспектора Клика доносился голос Доллопса и звуки борьбы. Казалось, от свиста полицейского весь дом загудел, как растревоженный пчелиный улей. Но так или иначе, а инспектор все равно первым добрался до места событий, хотя слуги из дома буквально наступали ему на пятки… А потом детектив натолкнулся на двух борющихся людей, сцепившихся, словно пара обезумевших котов.

– Вот он, господин Клик, держите эту дрянь! – вопил Доллопс, когда к нему подбежал инспектор, по пятам которого неслись несколько слуг. – Посмотрите! Вы только посмотрите!

Тут щелкнул переключатель ручного фонарика, и в его свете инспектор Клик увидел Доллопса; на его запястье был застегнут один браслет от наручников, а другой скрепил запястье мужчины в весеннем тонком пальто и вечернем костюме.

Перед инспектором Кликом оказался не один из обитателей усадьбы Вуферинг и совсем не тот, кого полицейский ожидал увидеть.

Это был сэр Филипп Клаверинг.

Как только личность незнакомца оказалась установленной, он начал яростно протестовать.

– Что означает этот произвол и кто этот молодой человек? – потребовал он ответа. – У вас что, нет глаз? Вы что, меня не узнаете? Возможно, нам всем стоит прогуляться к вашему хозяину и побыстрее разобраться в этом дурацком недоразумении. Но я все же как можно скорее хотел бы узнать, что все это значит? Рейнор… Это вы? – добавил он, заметив генерала, который направлялся прямо к нему. – Рад, что вы подошли. Возможно, вы сможете хоть как-то объяснить, что тут происходит. Кто этот человек? – мотнул он головой в сторону Доллопса. – Что он тут делает? И что тут вообще происходит? Я хочу знать это прямо сейчас!

– Я и сам не понимаю, что тут происходит, – ответил ему генерал в замешательстве. – Да и парня этого я вижу впервые… Послушайте, молодой человек, вы, собственно, кто такой? Кто вы? Что вы делаете тут? Говорите!

– Меня зовут Доллопс, – четко, по-военному ответил молодой человек. – Я служу в Скотланд-Ярде. Можете связаться с моим непосредственным начальником, господином Гамильтоном Кликом. Вот его визитка. И все ваши вопросы можете адресовать непосредственно ему.

Инспектор Клик! Это имя произвело определенное впечатление. В Лондоне не было ни одного человека, кто не знал бы о знаменитом сыщике Скотланд-Ярда. Его имя олицетворяло Закон. А ведь вчера тут неподалеку было совершено убийство – убийство человека, которого знали все присутствующие.

– Абсурд какой-то! Безумие, да и только! – начал сэр Филипп, потом посмотрел на Доллопса и высокомерно усмехнулся. – Надеюсь, Рейнор, что вы… О боже! Какие ошибки порой происходят! Суперинтендант Нэком может поручиться за меня, если это необходимо. Так что у вас нет никакого шанса связать меня с тем отвратительным случаем.

Именно в это мгновение инспектор Клик заметил Алису, присоединившуюся к остальным, и кивнул ей, подавая условный знак молчать. А потом шагнул вперед и обратился к сэру Филиппу.

– Уважаемый господин Филипп Клаверинг, позвольте мне представиться, – учтиво начал он, стараясь говорить так, чтобы голос его звучал как можно задушевнее. – Меня зовут Барч. В настоящее время я – гость генерала и возьму на себя смелость распоряжаться здесь, потому что я – друг суперинтенданта Нэкома. Я слышал, как он говорил о вас, причем всегда самыми теплыми словами. А в таком случае нам необходимо проверить этого молодого человека… – Тут он обратился к Доллопсу, а тот в ответ посмотрел на своего шефа так, словно и в самом деле видел его впервые. – Юноша, объясните, что тут происходит! Как вы оказались здесь и в чем причина всей этой суеты?

– Я вошел сюда через сад, сэр. Появился здесь примерно час назад. Мой патрон приказал мне затаиться в этих руинах и ждать кого-то, кто мог попытаться спуститься в подземелье.

– Понятно. Но лучше послушайтесь моего совета. Отстегните наручники с руки этого человека, отпустите его, или вам сильно влетит от суперинтенданта Нэкома. Уж в этом-то можете быть уверены. Между прочим, что побудило вас вообще их использовать? Вы, конечно, не ожидаете, что мы поверим, будто такой джентльмен, как сэр Филипп Клаверинг, действовал противозаконно и предосудительно? Итак, чем же он все-таки был занят?

– Он пробежал сквозь кусты, словно кто-то за ним гнался, – ответил Доллопс; одновременно с этими словами он снял наручники с сэра Филиппа и убрал их в карман.

– Он совершенно прав, господин Барч. Я искал… – проговорил сэр Филипп, вытирая запястье носовым платком, словно хотел удалить грязь, с которой поневоле ему пришлось соприкоснуться. – Если говорить точнее, я искал дорогу. Я сошел с дорожки, заблудился и пытался понять, в какую сторону идти, чтобы выйти к дому. Поскольку было темно, как в угольной яме, я шел чуть ли не на ощупь. И уже хотел повернуть в другую сторону, как тут из темноты выскочил этот молодой человек и набросился на меня, словно дикая обезьяна. Так все и было, Рейнор, – и он посмотрел на генерала, посмотрел на него так внимательно, что складка пролегла у него между бровями. Но тот, казалось, только отчасти верил Клаверингу, хотя они долгое время были друзьями. – Я так спешил, чтобы встретиться с вами, что когда вышел из особняка и увидел, что боковая калитка в стене открыта, решил ею воспользоваться…

– Открыта? Что за калитка? – возбужденно спросил генерал.

– Та, что за углом дома, в стене. Она как раз выводит в переулок, на ничейную землю.

– И она была открыта? Открыта… Никто не открывал ее уже много лет. Она была заперта, сколько я себя помню.

– В самом деле? Но вот только сегодня она оказалась открытой. Я же говорю, что нашел ее незапертой. Я думал, что, отправившись этой дорогой, сразу сокращу значительное расстояние… Вот так я и оказался среди этих отвратительных развалин.

– А почему вы, господин Клаверинг, так спешили? Была ли какая-то причина для такой спешки?

– О чем я мог бы беспокоиться, как вы считаете? О моем бедном мальчике Джефе! Вы знаете, где он?

– Джеф?

– Да. Вы же знаете, как я и моя супруга переживаем за него. Он ушел. Сказал, что после полудня заглянет сюда и не станет тут долго задерживаться, но к обеду он так и не вернулся. Конечно, леди Клаверинг очень расстроилась и сказала, что уже слишком темно, а мы должны сделать все, чтобы развеять его депрессию. Сегодня к обеду она даже надела розовое шелковое платье, которое он так любит. А потом она так разволновалась, когда он не явился к обеду… Она так забеспокоилась, когда он не пришел, что у нее разболелась голова и она пошла к себе в комнату и легла отдохнуть. Позже она спустилась и сообщила мне, что не уснет до утра. Я понимал, что так и будет, если мальчик не вернется домой, и моя жена будет волноваться до тех пор, пока не увидит пасынка. А потом и я потерял голову…

– Почему? – совершенно неожиданно подавшись вперед, поинтересовался Клик.

– Мой дорогой господин Барч, вы не стали бы об этом спрашивать, если бы знали, какая привязанность существует между ней и моим сыном, – ответил сэр Филипп. Тут инспектор услышал (или ему показалось, что услышал), как глубоко вздохнул генерал, словно сравнивая наследника сэра Филиппа со своим собственным. Сравнение это было явно не в пользу последнего. – Кроме того, после отвратительного убийства, произошедшего тут неподалеку вчера поздно вечером, после того, как погиб этот человек… Ну, в общем, вы должны меня понять. Я переволновался. Вы должны меня понять, если, конечно, хоть кого-нибудь любите. Я воображал себе всякие ужасы и, когда часы показали полдесятого, решил обойти вокруг особняка – вдруг мне посчастливится встретить моего сына. Я так считаю, что он где-то здесь, в обществе леди Кэтрин. Думаю, они оба потеряли счет времени и забыли о том, что его глупый отец может сильно разволноваться. Именно поэтому я так торопился к вам, мой дорогой друг Рейнор, и поэтому же ошибся, выбрав «самую короткую дорогу». Я хотел убедиться, что мой мальчик все еще здесь и что с ним все в порядке. А еще я хотел узнать, когда он собирается пойти домой. Я очень надеюсь, что с ним ничего не случилось.

В течение всего этого рассказа генерал Рейнор не отводил взгляда от лица человека, который был таким же бледным, как и он сам. Он стоял и молча смотрел на сэра Филиппа. Его губы едва заметно дрожали. Выглядело все так, что он пытается поверить своему старому знакомому, но не может окончательно решиться, хотя сделать это не так уж сложно. Теперь, однако, он повернулся к собравшимся слугам и приказал им идти назад, в дом, отошел на три или четыре ярда, а затем, резко повернувшись, снова уставился на сэра Филиппа.

– Клаверинг, – резко сказал генерал в присущей ему прямой манере. – Клаверинг, вы уверены, что говорите правду? Вы уверены? Вы готовы поклясться? Вы даете мне слово чести, что именно поиски вашего мальчика привели вас сюда сегодня вечером?

– Рейнор!..

– И не надо злиться. Гнев – это не тот ответ, который мне нужен. Я всего лишь хочу, чтобы вы дали слово… Человек чести всегда с легкостью отвечает, если не врет. Итак, вы сказали правду?

– Тогда мне ничего не остается, как дать вам слово чести! – с негодованием объявил сэр Филипп.

– И вы готовы поклясться, что пришли сюда в поисках вашего сына? И у вас не было никакой другой цели?

– Да, я могу поклясться. Но почему вы спрашиваете меня об этом, Рейнор? Какая еще причина могла у меня быть?

Казалось, лицо генерала в один миг разгладилось. Он расслабился.

– Не знаю, – честно объявил он, глубоко вздохнув. – Но я получил ваше слово, и этого мне вполне достаточно, я принимаю его. Однако почему я спрашиваю? На самом деле тут что-то происходит, хотя я и сам не знаю, что именно.

– Я не могу понять причину вашего волнения.

– Так ли? Тогда позвольте сообщить вам: вашего мальчика у нас нет. Он приехал в полдень, но не остался надолго, а почти сразу уехал… У него была масса времени, чтобы вернуться домой. А потом вы сообщаете мне, что калитка, которая была заперта многие годы и которая заржавела окончательно и бесповоротно, оказалась открытой. В это же время на моей земле объявился человек из полиции, помощник знаменитого инспектора Клика, представитель Скотланд-Ярда. Кто открыл эту калитку? Что привело полицию в усадьбу Вуферинг? Все это заинтриговало меня… Поэтому я тоже хочу знать, что происходит. Что привело полицию в мою усадьбу? Вы знаете об этом, Клаверинг? А вы, мисс Лорн? Вы, господин Барч?

– У меня нет даже отдаленного предположения, генерал, – четко объявил инспектор Клик. – Никогда не знал, что кто-то посторонний бродит здесь, пока не объявился этот человек. Однако теперь нам не о чем беспокоиться – полиция с нами! И должен сказать, я готов броситься на помощь полицейскому по первому его свистку. Так что свисти, паренек, – тут он повернулся к Доллопсу. – Свисти, если заметишь что-нибудь опасное. Но сейчас-то ты ошибся. Ты это понимаешь? Ты предупредил нас, спасибо… а теперь до свидания. Я правильно говорю, сэр Филипп?.. Но что происходит? Почему вы так побледнели?

Слова инспектора Клика не были преувеличением. Луна неожиданно выглянула из-за облаков, и стало видно, что сэр Филипп Клаверинг побледнел как смерть.

Глава XXV. Муха на липучке

– Мой мальчик? – протянул сэр Филипп Клаверинг севшим голосом, который ясно говорил, что ни о чем, кроме как о своем сыне, он и думать не мог. А теперь, услышав, что Джеф оставил усадьбу много часов назад… – Что случилось с моим мальчиком? Куда он ушел? Что с ним случилось? Он так и не возвратился! Теперь он никогда не вернется!

Его волнение было таким сильным и очевидным, что инспектору Клику даже стало жаль этого старого человека.

– Что касается вашего сына, думаю, вам, сэр Филипп, не стоит волноваться, – заметил он. – Думаю, что у мисс Лорн есть что сказать по этому поводу: не только куда отправился молодой Клаверинг, но и почему он не возвращается. Ладно, скажу сам… Я знаю об этом, так как он оставил ей сообщение. Джеф Клаверинг отправился в город по особой просьбе леди Кэтрин Фордхэм и, видимо, задержался в пути.

– Да, – согласилась Алиса, поняв игру инспектора, вступая в разговор. – Фактически это вопрос, который может задержать его допоздна… так что он мог остаться ночевать в городе и вернется только под утро, сэр Филипп. Он попросил меня отправить записку вам и леди Клаверинг, чтобы вы не беспокоились. И в самом деле, я должна была послать вам ее давным-давно, но…

– Я, в свою очередь, согласился проводить ее до особняка и обратно, если она решит сама отнести это послание, – добавил инспектор Клик, придя на помощь девушке, принявшей весь удар на себя. – И вот, словно идиот, я засиделся за ужином с молодым господином Рейнором… и, честно говоря, забыл о своем обещании, пока мисс Лорн не послала за мной. Мы уже собирались прогуляться в ваш, сэр Клаверинг, особняк, когда поднялся весь этот гвалт. А потом я решил, что нужно прихватить что-нибудь для защиты, потому что по вечерам эти места слишком пустынны, а вчера произошло несчастье… Ну, вы и сами все знаете. Только госпожа Лорн не стала меня ждать… Именно поэтому я с таким грохотом бегал вверх-вниз по лестнице, генерал. Искал ее, надеясь, что она еще не ушла. Вы тогда как раз высунулись из библиотеки и спросили, что происходит.

Генерал не ответил, но выражение его лица ясно сказало о том, что он думает о человеке, который при нападении может положиться только на огнестрельное оружие. А потом он, словно подтверждая подозрения инспектора Клика, пренебрежительно повел плечами.

Однако сэр Филипп был слишком рад тому, что получил хорошие новости относительно своего сына, и совершено ни о чем больше не думал.

– Вы даже не можете себе представить, какую тяжесть сняли с моей души, – со вздохом облегчения заметил он. – Теперь я со спокойным сердцем могу пойти домой. Вы сделали меня счастливым.

– Хотел бы я, чтобы на сердце у меня было так же спокойно, – заметил генерал. – Но вы только представьте: отправиться ко мне в гости и оказаться задержанным полицией! Боже мой! Если бы я только понимал, что тут на самом деле происходит… Вчера – ужасное убийство, сегодня – вот это… Кто из живущих под этой крышей попал под подозрение?.. Кто мог попасть под подозрение? – почти сразу поправился он. – Все это таинственно и… ужасно. Клаверинг, вы же знаете суперинтенданта Нэкома. Вы непременно должны меня с ним познакомить. Он должен объяснить мне, ради чего все это сделано. Полиция ничего не делает без определенной причины. Однако я хотел бы знать, кто открыл потайную дверь, ведущую в мой сад, чтобы пропустить одного из полицейских шпиков?! Это отвратительно! Почему суперинтендант сам не обратился ко мне, чтобы получить разрешение войти на территорию усадьбы? Почему он сделал все это тайком? У меня такие же права, как и у любого верноподданного короны! Почему тогда он решил, что может без моего разрешения присылать сюда шпионов и соглядатаев?

– Возможно, он сам и не делал ничего такого, генерал, – вновь вступил в разговор инспектор Клик. – Заявление этого парня о том, что он имеет отношение к полиции, довольно спорно. Думаю, я совершил ошибку, когда отослал его. Да и почему, собственно, он выполнил мое распоряжение?

– Мой дорогой господин Барч…

– Кстати, генерал! Должен сообщить вам, что сегодня вечером на территорию усадьбы прокрался вор. Чувствуете связь? Может, этот лжеполицейский и вор – один и тот же человек? Мы же так и не поняли, ни как вор вошел в дом, ни куда потом делся. Может, он и открыл калитку? А его нападение на сэра Филиппа – всего лишь еще одна уловка, чтобы сбежать, чувствуя себя в полной безопасности?

Генерал посмотрел на инспектора Клика так, словно с плеч его упал огромный груз, а потом глубоко, облегченно вздохнул.

– Об этом я не подумал, господин Барч, – заявил он, несколько мгновений поразмышляв над аргументами инспектора. Видимо, доводы «господина Барна» показались ему более чем правдоподобными. – И в самом деле, вор навестил нас сегодня вечером… Да, то, что вы говорите, вполне возможно… Да… Да… Да… Именно так, скорее всего, все и было. Ведь у полиции нет никакой причины находиться тут… А? Что такое, Хамер? – Генерал неожиданно повернулся, услышав, что второй лакей бежит со стороны усадьбы и зовет его. – Ты говоришь, меня к телефону?

– Да… сэр… Нет… Кто-то позвонил и хочет срочно поговорить с господином Барчем. Он потребовал позвать его и не вешать трубку. Я, собственно, и прибежал, чтобы позвать этого джентльмена.

– И кто же может звать меня к телефону? – сильно удивился господин Клик. – Вы уверены, что к телефону позвали именно меня, господин Хамер? Уверены, что позвали господина Барча?

– Да! Совершенно точно, к телефону позвали Филиппа Барча. Вот, собственно, и всё… Это и было то самое важное сообщение, ради которого…

Инспектор Клик равнодушно махнул слуге и повернулся к генералу, словно испрашивая разрешения.

– Да, конечно, господин Барч, конечно, – сказал тот, правильно истолковав взгляд полицейского инспектора. – Аппарат находится в библиотеке. Это та комната, где я читал журнал. Хамер вас проводит.

– Я сама его провожу, – вмешалась мисс Алиса. – Мне все равно нужно вернуться в дом, чтобы присмотреть за Кэти. Доброй ночи, господин Филипп. Доброй ночи, генерал. Ну, господин Барч, пойдемте, я покажу вам дорогу, – и она вышла из темной тени кустов на залитую лунным светом дорожку, ведущую прямо к дому.

– Скажите мне, – нетерпеливо спросила она у инспектора Клика, когда они отошли подальше от остальных, – вы уже раскрыли преступление? У вас есть правдоподобная версия?

– Пожалуй, да, – чуть помолчав, ответил полицейский.

– Я так и думала! – воскликнула Алиса и потом, не сдержав вздоха облегчения, добавила: – Вы это узнали там, у потайной калитки в саду? Вы видели женщину и видели мужчину, с которым она разговаривала; того, ради кого она явилась сюда?

– Наоборот. Я не видел ни его, ни ее. Я только уловил слова женщины. Это был голос, которого я прежде никогда не слышал. Мужчина же не сказал ничего такого, по чему я смог бы определить, кто он такой. Потом они услышали шорох вашего платья и разбежались в разные стороны. Но пожалуйста, не станем сейчас обсуждать все это. Подождите меня в кустах возле дома, и когда я вернусь, я вам многое расскажу. Сейчас же мне очень интересно узнать, кто звонит господину Филиппу Барчу и зачем. Только два человека, кроме Доллопса и вас, знают, кто я такой на самом деле. Один – Джеффри Клаверинг, второй – суперинтендант Нэком… Нет, пожалуйста, не задавайте никаких вопросов! Однако одно могу вам сообщить сейчас с полной уверенностью: леди Кэтрин Фордхэм никогда не имела даже минимального отношения к убийству, хотя и была на месте преступления вчера ночью. Да, она была там, что бы вы ни говорили, мисс Лорн. Можете поверить мне, она была там! И что самое важное, я знаю преступника, но пока не знаю его мотивов.

– И вы все это выяснили там, у потайной калитки в саду?

– Нет. Пока я не могу все это объяснить, но поверьте, мисс Лорн, я уже вижу свет в конце тоннеля. Мне только непонятна одна вещь: почему Филипп Клаверинг использует черную краску для волос? Думаю, все дело в его личном тщеславии.

– Он красит волосы? – воскликнула Алиса от удивления.

– Да. Только красит он не волосы, а усы. Интересно, почему большая часть стариков не любят седые усы… Подождите меня, я вернусь так быстро, как только смогу, – и Клик нырнул в дом, чтобы ответить на таинственный телефонный звонок.

Очутившись в доме, инспектор направился прямо в библиотеку, огляделся, потом закрыл дверь, удостоверившись, что его никто не может подслушать, и только потом подошел к телефону и прижал трубку к уху.

– Алло! – осторожно сказал он, выждав несколько секунд. – Алло, Барч слушает! – добавил он в ответ на вопрос, заданный на другом конце провода. – С кем я говорю?.. Не могли бы вы говорить громче? Пожалуйста! Я плохо вас слышу! Я не узнаю ваш голос. Кто вы?

Голос на другом конце провода моментально изменился, и теперь инспектор Клик услышал четкий и ясный ответ – два слова:

– Джеф Клаверинг.

– Что случилось? – воскликнул Клик, сильно удивленный этим открытием и больше не сомневаясь относительно того, кто находится на другом конце провода. – Почему?.. Что за черт… Я говорю, где… Где вы?

– В Лондоне, в гостинице «Савой», говорю из одной из телефонных кабинок. Я устроился тут минут двадцать назад, как только зарегистрировался и получил комнату, и попросил, чтобы один из клерков позвонил из кабинки и позвал вас к телефону.

– А зачем вы звоните?

– Я хотел, чтобы вы знали, что я четко выполнил те инструкции, что вы мне дали, – действительно уехал в Лондон, как и обещал. Если вы сомневаетесь, то клерк…

– Вы – милый молодой человек… Боже мой! Да, хорошо, хорошо! Должен сказать, что я и не сомневался в том, что вы сделаете все, как нужно. Ни на секунду не сомневался!

– Благодарю и желаю вам всего хорошего. Но послушайте, господин… э-э-э… Барч. Быть может, вы смогли бы шепнуть слово моему отцу? Боюсь, он будет страшно волноваться, когда я не появлюсь после полуночи. И еще скажите, сколько времени мне здесь торчать? Я слышал, первый поезд в нашу сторону отправится в два часа ночи. Я могу сесть на него, чтобы пораньше приехать домой?

– Ваш отец теперь совершенно не беспокоится о вас, мой дорогой. Мисс Лорн и я встретились с ним и рассказали, что вам пришлось задержаться в Лондоне до утра. Так что он не ждет вас раньше завтрашнего дня. Пусть это станет для вас приятной неожиданностью. А насчет вашего приезда… Можете вернуться ночью, однако не раньше трех. Не ходите домой, а подождите меня у ворот усадьбы. Я выйду и встречу вас… Как идут дела?.. Расследование?.. Тут все в порядке…

Леди Кэтрин? Она спускалась к обеду, но потом ушла к себе… Что?.. Ваша мачеха? Искать вас?.. Да, конечно… Неужели у нее для этого мог найтись другой повод? Она вас искала, и ваш отец… и… послушайте, Клаверинг, это очень важно… – Инспектор Клик чуть понизил голос. – Вы сказали, что леди Кэтрин отвела вас в тот дом, при этом обмолвилась, что «покажет вам нечто, что вернет вам счастье»?

– Да. Это были ее слова. Она говорила, как во сне. Но почему вы спрашиваете?

– Хорошо. Ждите меня в три часа за воротами, и я покажу вам нечто удивительное.

И Клик повесил трубку, прежде чем Джеф смог вымолвить хотя бы слово.

– Человек чести, хотя и такой молодой! – пробормотал он себе под нос. – Таким сыном станет гордиться любой! – И, слегка улыбаясь, повернулся, собираясь покинуть комнату.

А потом у инспектора возникла мысль о том, что эта комната с ее огромными окнами, широким столом для чтения, на котором лежала открытая книга, мягким креслом – все это принадлежит другому сыну другого отца, напившемуся после ужина человеку… Улыбка исчезла с его лица, челюсти крепко сжались, а между бровями пролегла глубокая борозда.

Какая разница между сыновьями двух людей, прожившими всю жизнь по соседству! Один – человек чести, открытый, истинное воплощение джентльмена. Другой – негодяй, алкоголик, лгун, любитель женщин легкого поведения, водивший сомнительные знакомства, настоящий червь, живущий в тени великого дуба – благородного отца.

И сегодня вечером генерал задался вопросом: почему на территории усадьбы Вуферинг оказалась полиция! И это после трагедии, произошедшей прошлой ночью неподалеку… трагедии, след которой вел прямиком к порогу этого дома… И при этом генерал сидел и читал журнал, в то время как его сын… Этот безумный, безумный мир… Совершенно безумный… Бедный старик! Бедный слепой старик, не видящий того, что происходит вокруг, сидит в библиотеке и изучает журнал, посвященный вопросам сельского хозяйства. Он читал журнал, в то время как его собственный сын, обливая его грязью, беседовал с незнакомцем…

Инспектор Клик подошел к столу и склонился над открытой книгой, лежавшей поверх брошюр и разбросанных бумаг.

«Культура плода» Адольфа Боннанса. А брошюра? Инспектор взял ее и осмотрел титульный лист, который прежде был отчасти скрыт под бумагами. Апрельский номер «Садовника и садовода». Статьи о цветах и фруктах, о природе хороших, обильных урожаев, и все такое… Да, действительно, Шекспир был прав. Этот безумный, безумный мир! Скорее безумный, чем злой. А иные сыновья – самые безнравственные существа!

Хотя ему не стоит задерживаться тут, размышляя о морали, в то время как Алиса на улице ждет его возращения.

Инспектор хотел было сбросить бумаги в полупустую корзину – все это была ненужная корреспонденция: реклама продавцов семян, мыла, каких-то портных, всевозможный мусор, который всегда заталкивают между страницами ежемесячных журналов, – но в последний момент остановился. Полицейский разом смел весь этот рекламный хлам, а потом снова разбросал в творческом беспорядке. Он не хотел, чтобы генерал, вернувшись в библиотеку, решил, что он – хам, решивший после телефонного разговора посмотреть его бумаги. Да, конечно… А что сейчас в корзине для бумаг? Но как там очутился этот кусок, закапанный красным воском? Детектив вытащил лист из корзины и перевернул его, а потом, криво улыбнувшись, бросил его назад, в корзину.

Даже старый солдат может иметь свои слабости. Даже такой человек, как Наполеон, очень любил конфеты, Вашингтон не мог отказаться от сахарного ячменя, а капитан Дрейк спал, положив под подушку семечко аниса. У всех великих есть свои маленькие секреты.

Инспектор Клик отвернулся, бросил бумагу в корзину и вышел из библиотеки. Перед ним была лестница, по которой он сбежал в такой поспешности, когда услышал свисток Доллопса. На мгновение детектив остановился, потом посмотрел на лестницу еще раз и направился к комнате лорда Улмера. И если бы ему пришлось в этот миг облечь мысли в слова, он бы сказал следующее: «Я непременно узнаю вашу роль в этом деле. И я, так или иначе, увижу ваше лицо, до того как закончится эта ночь. Обещаю!» А потом инспектор Клик снова спустился в гостиную.

Гарри Рейнор все еще сидел на том же самом месте, раскинув руки по столу.

Инспектор Клик остановился. Мгновение он смотрел на спящего, который, казалось, так и не пошевелился с тех пор, как полицейский видел его в последний раз. Только если немного передвинулся во сне.

Клик аккуратно прикрыл за собой двери и еще раз очень тихо, репетируя образ Барча, повторил себе под нос:

– Я всегда говорил, Гарри Рейнор, что никогда не стоит будить таких противных людей, как ты! Хотя, если хочешь, можешь проспать так всю ночь. Я повеселюсь и один.

Однако молодой Рейнор продолжал храпеть, не отвечая и даже не подозревая, что его бывший «собутыльник» весьма невысокого о нем мнения. И все же инспектор Клик решил подстраховаться. Он повторил то же самое, но много громче, с большим выражением. Однако его слова по-прежнему не произвели никакого эффекта. Юноша все также сидел, положив голову на согнутую руку, так что лицо его было видно только в профиль. Челюсть его отвисла, рот был чуть приоткрыт, зубы белели, словно выточенные из слоновой кости, а белки глаз сверкали из-под полуприкрытых век. Не было никакого сомнения относительно состояния Гарри Рейнора. Удовлетворенный открывшимся ему зрелищем, инспектор Клик проверил пульс юноши, приподнял одно веко, посмотрел в зрачок. Тот был сильно расширен, белок пожелтел.

– Гм-м-м! – протянул детектив, затем отошел от молодого Рейнора и осмотрел графины и бокалы на заставленном столе. Портвейн. Бренди. Красное вино. Шотландский виски. Надо проверить, убедиться… Но кто мог знать, что захочет выпить гость после обеда? Неужели во все подмешали отраву? Клик стал брать графины один за другим, пробовал напитки и морщился в кривой улыбке, ставя емкости назад.

– Умно, очень умно, мой друг, – пробормотал он себе под нос. – Вот только почему вы не подумали о том, что гость и вовсе не будет пить?

Резко повернувшись, инспектор Клик покинул комнату.

Глава XXVI Открытое окно

Едва он оказался в прихожей, как натолкнулся на генерала Рейнора, входившего в дом. Выглядел тот очень обеспокоенным, словно захватывающая сцена, участником которой он совсем недавно оказался, сильно отразилась на его настроении, несмотря на попытки Клика смягчить обиду, свалив всю вину на Доллопса и неизвестного вора. Однако, увидев Клика, генерал попытался взять себя в руки, изобразив на лице беззаботную улыбку.

– Вы уже поговорили по телефону, господин Барч? – поинтересовался он, постаравшись, чтобы его голос звучал как можно вежливее.

– Да, спасибо, – четко, по-военному ответил Клик. – Поверьте, я очень вам обязан. Я получил важное сообщение. На самом деле случились бы большие неприятности, если бы я не получил его вовремя. Но как я уже говорил, генерал, вам нужно вести себя более осторожно. Я имею в виду открытое окно, которым воспользовался вор… Могут ведь существовать и другие лазейки.

– Как… как, господин Барч?

– Я хочу сказать, что окно в библиотеке было не заперто. Я нашел его приоткрытым и запер.

Конечно, ничего подобного не было, но детективу нужно было как-то отвлечь внимание генерала. Однако это утверждение взволновало его собеседника, хотя он сделал отчаянное усилие скрыть свое волнение.

– Вы закрыли? – вздохнул он. – Странно. Не замечал, что окно было открыто. Я должен поговорить об этом с Джонстоном. Это его обязанность – наблюдать за окнами. Однако это не имеет особого значения. Вор, недавно залезший в дом, прошел другим путем.

– Все может быть… Но он может вернуться, когда вы будете там в одиночестве. Разве вы так не считаете?

– Скорее меня просквозит, господин Барч. Но я еще не настолько стар, чтобы не суметь о себе позаботиться.

– Конечно, генерал, – подтвердил Клик. – Кстати, я слышал, что в молодости вы занимались спортом, боксировали. Офицеры 45-й Королевской имели репутацию хороших боксеров и отличных спортсменов. Думаю, когда вы служили в низших чинах в Симле, вы много тренировались.

– Вы не правы. Во-первых, я никогда не служил в 45-й Королевской, господин Барч, и во-вторых, я никогда не был в Индии. Я из Сандхерста, служил в Синих Имперских[15]. А когда мне исполнилось двадцать шесть, меня перевели на Мальту.

Клик быстро сложил два и два.

– Видимо, я и в самом деле ошибся, – проговорил он. – Мальта? Синие Имперские? Похоже, я и в самом деле что-то перепутал. Память у меня уже не та. Впрочем, все это значения не имеет… однако, судя по вашему виду, вы готовы вступить в бой и победить грабителя. Если вы и в самом деле чувствуете в себе достаточно сил, советую вам осмотреть весь этаж, – продолжал он, оглядев генерала с головы до ног. – Боже! Я бы не хотел оказаться на вашем пути… вы сложены словно гладиатор. А какие могучие плечи, руки, словно… У меня даже нет подходящего определения.

И прежде чем генерал смог остановить его, инспектор Клик подался вперед и осторожно пощупал предплечье генерала, словно восхищаясь объемом бицепса.

– Вот это то, что называют настоящими мускулами! – продолжал он. – А какое запястье! Какой кулак… А что это, генерал? Большое зеленое пятно на вашей манжете, словно вы провели рукавом по стене, поросшей мхом… Наверное, испачкались, помогая господину Филиппу, после того как я вас оставил. Ведь так?

С лицом, белым как простыня, генерал посмотрел на свой рукав и увидел, что и в самом деле на его манжете, высовывающейся из рукава пиджака, было зеленое пятно. Совершенно очевидно, Рейнор раньше его не замечал.

– Скорее всего! – отрезал бывший военный, а потом буквально вырвал из рук инспектора Клика свой рукав. – Сэр Филипп Клаверинг ушел домой. И вы можете обижаться на меня, господин Барч, но ничего я обыскивать не стану.

– Жаль, а я думал, вы этим займетесь, – рассеянно протянул Клик. – Вы думаете, все в порядке? Хотя, и в самом деле есть еще масса вещей, которые необходимо разъяснить, прежде чем отправиться ловить воров. Например, непонятно, почему вы и сэр Филипп выглядите подобно паре пьяных землекопов, да и этот след от поросшей мхом стены… А ведь там, где я оставил вас, никакого мха не было. Так что испачкались вы в совершенно другом месте.

– Ну а теперь, надеюсь, все вопросы у вас закончились, и мы пойдем каждый по своим делам, – дрожащим от напряжения голосом произнес генерал. Казалось, еще чуть-чуть, и он сорвется. – Должен вас уверить, что понятия не имею, где и каким образом запачкался. Да и какое это имеет значение? А теперь, если позволите, я вызову Джонстона, чтобы запереть дом… Мы тут всегда отправляемся спать раньше, чем в столице, господин Барч. Странный вечер… слишком много всего случилось. Я чувствую, мне пора выпить что-нибудь бодрящее.

– Тогда – ей-богу! – я составлю вам компанию. Сегодня вечером ни глотка сделать не удалось, знаете ли… Пойдемте в гостиную.

– Пойдемте, господин Барч! Пойдемте! – порывисто воскликнул генерал. – У меня неплохой бар. Сможете обслужить себя сами?

– Благодарю. Но лучше выпить в гостиной. Там до сих пор накрыто… У вас ведь за весь вечер и капли спиртного во рту не было. По крайней мере, так выходит по словам этого Хавкинса.

– Совершенно верно, не пил, но теперь непременно сделаю это… только…

– Отлично! – с легкостью воскликнул инспектор Клик. – Пойдемте и выпьем вместе. Гарри спит, так что мне тоже не пришлось… Один я пить не люблю, а вот теперь вы, хозяин этого дома… А там, в гостиной, полным-полно самых разнообразных напитков.

– Неужели вы думаете, что я так дурно воспитан, господин Барч, и стану пить за неубранным столом? – вежливо поинтересовался генерал. – Нет, я не отказываюсь! Сегодня я глотну виски. Только обычно я позволяю себе это, когда лежу в постели и уже готов отойти ко сну. А знаете… вы, наверное, простите меня, но я отправлюсь к себе. Пора ложиться спать… Привычка превыше всего.

– Да, конечно, – кивнул Клик. – Только если я останусь пить в одиночестве, я, наверное, выпью два-три бокала вместо одного. А мой доктор говорит, что я не должен слишком увлекаться спиртным… ну, сами понимаете…

– Доктора порой допускают ошибки, господин Барч. Они часто делают ошибки. Доброй ночи.

– Доброй ночи, – проговорил Клик. – Но если у меня будет болеть голова утром… Тогда точно ничем не поможешь. Так, скорее всего, и будет. Ну, я пошел, – и Клик пересек зал, вошел в гостиную и закрыл дверь, наклонился, тяжело дыша, и сквозь крепко сжатые зубы выдавил: – Бог ты мой!

Судя по шагам, генерал пересек зал, но инспектор не шевельнулся, ни один мускул не дрогнул у него на лице, пока вновь не воцарилась полная тишина. А потом бесшумно, словно огромный кот, он развернулся, открыл дверь и закрыл ее за собой. Через мгновение он стоял посреди зала.

Бесшумно, на цыпочках, детектив прокрался в библиотеку. Дверь была закрыта. Клик остановился и прислушался.

Вначале он услышал слабый шорох бумаги. Выходит, генерал не ушел в свою комнату, а остался там.

Двигаясь по-прежнему осторожно, Клик пробрался от закрытой двери библиотеки назад к открытой двери гостиной, а потом вспомнил, что Алиса говорила, что госпожа Рейнор дремала после кофе. Она ушла спать… спать в полдевятого!

Учитывая все, что произошло в этот вечер, инспектор Клик осторожно вошел в комнату и огляделся, словно хотел что-то найти.

Дворецкий, похоже, отправился к себе. Волнение, крики, полицейские свистки вынудили всех слуг выскочить на улицу. Разговоры о преступлениях и происшествия этого вечера расшевелили всех, кто жил в доме, нарушив рутину заведенного тут порядка. И! Серебряный поднос с кофейным сервизом и бокалы все еще стояли на столе, ожидая, когда слуги вернутся и унесут их. Кроме того, здесь была дюжина ликеров с крошечными стопочками венецианского стекла.

Ликеры с кофе! Инспектор Клик подошел к подносу и внимательно осмотрел стопочки. Судя по всему, дамы выпили по одной. Выходит, Алиса тоже пила спиртное! Нет, сомнительно… Использовали только одну стопку, и госпожа Рейнор решила лечь спать. Клик протер кончиками пальцев по внутренней стороне стопки, а потом лизнул палец. Спиртное в графине на столе гостиной и в бутылочках на подносе было одним и тем же.

Инспектор так ничего и не сказал, однако времени понапрасну терять не стал. Через мгновение он решил, что тут уже все сделал, и вернулся в сад.

Алиса Лорн ждала его в кустарнике, но инспектор Клик направился совсем в другую сторону. Он обошел угол дома, миновал дорожку, ведущую к руинам, окна гостиной, где спал пьяный наследник, и, нырнув во тьму, встал под защитой деревьев, напротив широкой каменной террасы, на которую выходили высокие окна библиотеки.

Когда инспектор подошел, все окна были ярко освещены, но потом без всякого предупреждения свет погас и библиотека погрузилась во тьму.

А через мгновение инспектору Клику пришлось отступить еще глубже в тень деревьев.

Он предупредил генерала Рейнора, чтобы тот был осторожен и запер приоткрытое окно. Но генерал не только пренебрег советом инспектора, но сделал наоборот – открыл его пошире.

– Она придет снова, вы так считаете, генерал? – почти беззвучно себе под нос прошептал инспектор Клик. – Плохой ход, мой друг, очень плохой ход… Ш-ш-ш!

К тому же у генерала один ботинок был в грязи, а манжет испачкан зеленью.

Инспектор замер, а потом и вовсе присел под деревьями.

В темноте послышался мягкий шорох шагов. Кто-то, осторожно пробираясь среди зелени, приближался к открытому темному окну.

Глава XXVII. Хватай!

В том, что ночной посетитель не кто иной, как леди Клаверинг, инспектор Клик ни на мгновение не сомневался, хоть и удивлялся безрассудству этой женщины, рискнувшей вновь прийти в поместье после краткой встречи у калитки. Наверное, поэтому он спокойно стоял среди теней, затаив дыхание, и ждал, что произойдет дальше. Однако он все равно чувствовал разочарование, казался сам себе запутавшимся и озадаченным, потому что теперь все должно было решиться в скучной и несерьезной манере. Поскольку если вновь прибывшая, и в самом деле, окажется леди Клаверинг, как он полагал, и если ему удастся услышать ее разговор с генералом, то у детектива наверняка появится необходимая информация.

Поздний гость продвигался с чрезвычайной осторожностью, но, видимо, не умел двигаться бесшумно и с большим трудом пробирался среди деревьев, делая всевозможные усилия, чтобы не шуршать листвой, но при этом наверняка не позаботился о сохранности своего наряда.

Кустарник, в зарослях которого Алиса ожидала инспектора, был рядом с тем местом, где притаился в тени Клик. И вновь, как уже не раз этим вечером, удача отвернулась от него. Он слышал движение ночного гостя, когда тот прошел мимо, направляясь прямо к кустам, а потом услышал тонкий голосок, нетерпеливо звавший его. Это, без сомнения, был голос мисс Лорн; она говорила, соблюдая должную осторожность, но в то же время отчетливо:

– Как это мило. Ну, Пурвисс! Вы хотите сказать, что это… вы?

Пурвисс! Не леди Клаверинг, а старый камердинер Джефа Клаверинга! Нужно было убедиться в этом. Никогда нельзя определить, какую именно дорожку выберет хитрый кот…

Пурвисс! Каково? Конечно, слуга должен был сыграть роль своего рода посланца – исполнителя опасной миссии. Инспектор Клик решил взглянуть на господина Пурвисса и перекинуться с ним парой слов, если, конечно, тот не попытается подойти к открытому окну.

А потом детектив задумался над тем, чем он занят. Стремительно, однако двигаясь совершенно бесшумно, словно тень, он выскользнул из своего убежища, прошел вдоль дома и вернулся к фасаду, а потом сделал вид, словно только что вышел из особняка и, не скрываясь, двинулся в сад, направляясь к кустам. Оказавшись рядом с кустами, он неожиданно остановился, вынул портсигар, чиркнул спичкой, словно собираясь закурить, и, глянув в сторону, в свете горящей спички всего в ярде от себя увидел Алису Лорн, беседующую с пожилым человеком, который выглядел как камердинер.

– Добрый вечер, мисс Лорн. Вижу, вы тоже наслаждаетесь вечерней прогулкой? Позволите к вам присоединиться?

– С удовольствием, господин Барч, – ответила Алиса и шагнула в сторону камердинера, а тот, в свою очередь, отступил. – Господин Пурвисс только что прибыл от леди Клаверинг, чтобы узнать подробности относительно господина Джеффри…

– Ах да, – пробормотал Клик, улыбнувшись, так как знал, что в темноте никто не разглядит его улыбку. – Он уехал в полдень, ведь так? Вы, очевидно, очень тоскуете без сэра Филиппа. Днем он тут был?

– Да, – ответила Алиса. – Я только что рассказала об этом господину Пурвиссу, но мне кажется, у него есть сообщение от леди Клаверинг для генерала Рейнора…

– Я так и думал, – торжествующе заметил Клик, хотя при этом соблюдал железное спокойствие. – Ах! Но генерал уже лег спать. Я слышал, он говорил, что не стоит нарушать режим. Однако если у вас есть какое-то послание или письмо, я пойду и разбужу его.

– Нет никакой потребности делать это, сэр, – поспешно ответил Пурвисс. – Она просила всего лишь книгу о зеленых посадках, если я случайно встречу генерала Рейнора. А вообще, это не так уж важно, сэр.

– Понимаю, понимаю, – многозначительно протянул Клик, однако ночные тени скрывали его улыбку.

– Что же касается господина Джеффри, – любезно продолжала Алиса, – то он в полной безопасности. Он отправился в город по поручению леди Кэтрин…

– Спасибо, мисс, – ответил Пурвисс с уважением. – Ее светлость будет очень рада, узнав об этом. Она очень беспокоилась. Доброй ночи, мисс! Доброй ночи, сэр! – поблагодарил камердинер, после чего стремительно исчез в ночи.

– Теперь вы видите, я была права: отсутствие Джефа вызвало такую панику, что они все разом бросились на его поиски, – заметила Алиса. – Сначала его отец, потом Пурвисс… Думаю, что он пришел именно за тем, о чем говорил.

– Да, – протянул инспектор Клик. – Однако он прибыл сюда совсем не для того, чтобы искать Джефа Клаверинга. Тут он солгал. Он пришел поговорить с кем-то, причем такое происходит второй раз за ночь, мисс Лорн. К сожалению, вы не дали мне услышать тайный разговор и узнать истинную причину визита камердинера. Тогда я, без сомнения, получил бы все недостающие детали этой головоломки и можно было бы ничего больше не искать. Помните, как я помчался, оставив вас, когда Доллопс сообщил мне о даме в розовом? Она пришла, и она беседовала с кем-то – или, по крайней мере, начала говорить – с неким мужчиной. Так кто же были эти люди? Нет, это была не Марго, как я думал сначала. Это была леди Клаверинг. Она… а… Тихо! Тихо! Да, это была леди Клаверинг. И она обвинила в убийстве своего собеседника. По крайней мере, она считала его убийцей де Лувизана. Но тут появились вы и заставили мужчину поспешно ретироваться. Поймите, мисс Лорн, я вас ни в чем не обвиняю. Вы не обиделись на меня? Отлично! Тогда держите себя в руках. А теперь я должен сообщить вам, что мужчина, которого она встретила у калитки в стене, – владелец этого дома, генерал Рейнор!

Мисс Лорн была поражена, услышав такое.

– Генерал Рейнор? – произнесла она странным голосом. – Генерал Рейнор? И леди Клаверинг? Но почему? Но как? Дорогой господин Клик… все это звучит более чем нелепо. И леди Клаверинг… Но почему? Как? Дорогой господин Клик… Все это напоминает ужасный сон! Неужели между убийством и этими людьми есть какая-то связь?

– Я так думаю. У меня есть подозрение… это мое дело – найти эту связь. Но мне нужны более веские доказательства. И вскоре я их получу. Однако я думаю, что мои дела в этом доме почти закончены… Осталось найти кое-что из бумаг одного военного.

– Генерала?

– Да. Его и… Может, и еще какие-нибудь записи. Когда я вернусь, обещаю вам, что у меня в руках будет решение этой загадки. Что тогда? К тому же надо понять, каким образом тут замешана леди Клаверинг?

– Тогда почему… Как леди Клаверинг может быть замешана?..

– Судя по всему, леди Клаверинг знает о Марго. Да и генерал, видимо, с нею знаком…

– Святые угодники! И вы говорите, что она обвинила его в убийстве? Обвинила его? Как она могла?

– Она была там… в доме Глира… Она была там вчера вечером. Она пошла туда, чтобы встретиться с генералом. Но не она одна заставила меня подозревать господина Рейнора. И произошло это несколько часов назад, хотя убийство, без сомнения, совершил совершенно другой человек.

– Кто?

– Пусть пока это останется тайной.

– А кто навлек ваши подозрения на генерала?

– Его сын, – ответил Клик и тут же рассказал госпоже Лорн о своей беседе с Гарри Рейнором после обеда. А потом еще о письме, спрятанном негодяем в кармане своего пальто. – Мисс Лорн, я не испытываю никакой симпатии к этому червю, – продолжал он. – Он отвратителен мне с головы до ног. В нем нет ни капли мужественности. Но он говорил правду! Его отец, и в самом деле, напечатал поддельное письмо, и он преследовал те самые цели, о которых говорил молодой бездельник. Он хотел, чтобы никто из домашних не мешал ему в этот вечер.

– Чтобы его в тот вечер не было поблизости?

– Да. По случайному стечению обстоятельств Гарри Рейнор обнаружил, что девушка-машинистка давно покинула Англию, но он нашел себе другие развлечения, пытаясь строить заговоры против собственного отца.

– Откуда вы узнали, что это генерал напечатал письмо? – поинтересовалась мисс Лорн.

– Вначале я думал иначе, – ответил инспектор Клик. – Я знал, что кто-то напечатал письмо, а потому выкрал его, когда отправил Хамера за чистой бумагой, оставшейся от рукописи книги генерала. Бумага оказалась точно такой же. Выходит, «послание дамы» оказалось напечатанным на одном из листов генерала, чего никак не могла сделать девушка, живущая в городе. Но когда генерал Рейнор понял, что не сможет избавиться от сына, он воспользовался иным планом, подсыпав ему в выпивку наркотики.

– Подсыпал наркотики?

– Да. Не так давно Пурвисс принес генералу записку от леди Клаверинг, и в итоге ему все равно пришлось покинуть дом, чтобы в тайном месте у стены встретиться с ней. Генерал, как вы верно заметили, не хотел, чтобы его сын бродил по окрестностям поместья – впрочем, так же как и я. Еще меньше он хотел, чтобы по землям усадьбы бродили вы или его супруга. Она не должна была узнать, что генерал покидал дом. После того как господин Рейнор объявил всем, что идет спать, он отправился на «прогулку». Чтобы увериться, что его фокус удастся, он подмешал наркотики во все напитки, которые сегодня вечером подавали в этом доме. Однако генерал совершенно не рассчитывал на то, что ни вы, ни я не прикоснемся к спиртному. Но сына и жену ему удалось нейтрализовать.

– Но… но… вы уверены в этом? Нет никакой ошибки?

– Нет, мисс Лорн. Нет никакой ошибки. Это генерал подсыпал в напитки наркотики. Я нашел письмо, которое аптекарь приложил к зелью. Генерал бросил его в мусорную корзину в библиотеке. Чтобы окончательно убедиться, я предложил генералу пропустить по стаканчику в гостиной, чтобы взбодриться, но он отказался, сославшись на усталость. Он знал, что в спиртном содержатся наркотики, и отказался. И тогда я окончательно убедился, что их подмешал именно он, а значит, генерал был тем человеком, встречавшимся с леди Клаверинг у старой калитки. Когда я пробежал мимо вас в первый раз, я и понятия не имел, кого преследовал. Это мог быть и Гарри Рейнор, и лорд Улмер. Я бы даже сказал, что неизвестным мог оказаться любой мужчина из тех, кто находится в этом доме. Моя идея состояла в том, чтобы первым добраться до особняка и выяснить, кто отсутствует. Господин Улмер был в своей спальне, Гарри Рейнор храпел за столом в гостиной. Когда же я прибежал, генерал вышел навстречу мне из библиотеки, чтобы узнать о причине волнения. Что бы ни происходило в саду, он сделал вид, что весь вечер читал журнал. Все выглядело именно так, как он говорил. Однако когда он закрывал дверь, я успел заглянуть в комнату и разглядел раскачивающиеся занавески на французском окне, а такое бывает только при сильном сквозняке. Такой сквозняк мог возникнуть, только если открыто окно… Вот тогда у меня и возникло первое подозрение. Я повнимательнее присмотрелся к генералу и нашел другие подтверждения своим догадкам. Ботинки у него были в земле, а на белоснежной манжете рубашки виднелись следы зелени. Тогда я понял, что это именно он – главный подозреваемый, понял, как он обогнал меня, хотя я бежал так быстро, как только мог. Когда я помчался следом за ним, он просто затаился среди теней, пропустил меня вперед, а потом воспользовался открытым окном в библиотеке. В то время как мне пришлось бежать вокруг дома, он выждал, дал мне время войти в дом. Времени для этого у него было более чем достаточно. Я бы и не заподозрил его, если бы не грязные ботинки и зеленое пятно на манжете.

– Замечательно… нет, скорее это ужасно! – дрожа, проговорила мисс Лорн. – Какой ужасный день! Я думаю, воспоминание о нем будет преследовать меня до конца жизни.

– Ну, тут я помочь ничем не могу, – заметил инспектор Клик, стараясь говорить очень мягко и нежно. – Но я надеюсь, мисс Лорн, что все загадки и несчастья остались позади. Разве я не говорил вам, что считаю – все неприятности для Джефа Клаверинга и леди Кэтрин останутся в прошлом, согласно теории Луазетта.

– Луазетт? Это тот самый знаменитый французский ученый? Первый человек, который впервые придумал систему для улучшения памяти? Его система ныне используется во всем мире…

– Да, его теория для человека подобна гомеопатии. «Подобное лечится подобным», – так говорят гомеопаты. Точно так же говорит месье Луазетт. Так вот, вчера леди Кэтрин Фордхэм пережила то, чего никогда не забудет ни одна женщина. Для себя она решила, что мужчина, которого она любит, потерян навсегда. Это – трагедия для любой женщины. К тому же в глубине ее души все равно есть надежда на то, что она добьется невозможного. Этим вечером она пережила настоящую трагедию; сейчас она уверена, что вся жизнь теперь пойдет не так, как она хотела, и она никогда не будет счастлива. Сами небеса воздвигли барьер между ней и Джефом Клаверингом. По крайней мере, я на это очень надеюсь, мисс Лорн. Однако завтра для нее все изменится, и все ее несчастья останутся позади.

Хотел бы я в это время оказаться тут и сам увидеть все это!

– Так вы отправите послание Джефу Клаверингу, чтобы он завтра заехал сюда?

– Да. Но не завтра, а сегодня. В три часа ночи он будет ожидать меня у ворот, и если все пойдет так, как я запланировал – а пока все именно так и происходит… Ну, в общем, думаю, что для нее это будут самые счастливые мгновения. Да и для вас… и для меня… Хотя то, что непосредственно касается меня… впрочем, это не имеет значения.

– Только еще один вопрос, господин Клик. Что вы еще собираетесь сделать?

– Я… Я хочу понять, какую роль играет господин Улмер во всем этом деле, а затем окончательно убедиться в том, что правильно определил человека, который убил графа де Лувизана. И еще мне нужно понять причину…

– Причину?.. Человек? – в замешательстве следом за ним повторила Алиса. – Я-то думала, что вы уже все знаете. И зачем вам лорд Улмер, если вы сказали, что уверены, что убийство совершил генерал Рейнор?

– Генерал Рейнор? Боже мой, мисс Лорн, выкиньте эту мысль из головы! Генерал Рейнор виновен в убийстве де Лувизана не более, чем вы или я.

Глава XXVIII. Логические доказательства

Мисс Алиса Лорн глубоко вздохнула. И тут луна, выглянувшая из-за пелены облаков, окрасила ее серебристыми бликами. Ночное светило словно появилось именно для того, чтобы инспектор Клик смог увидеть лицо своей возлюбленной. Казалось, мисс Лорн расслабилась, поняв, что инспектор Клик и в самом деле не собирается ни в чем обвинять генерала Рейнора.

– Я так рада это слышать, – пылко начала она. – Я очень, очень довольна. Вы знаете, слушая все ваши рассуждения, я решила, что это непременно должен быть он. Особенно когда вы сказали, что леди Клаверинг обвинила его в этом убийстве… Вы, должно быть, обнаружили еще что-то, о чем не упомянули. Но вы и так наговорили столько ужасных вещей относительно этого поддельного письма, отравленного спиртного и встречи генерала с леди Клаверинг… А теперь вы заявляете, что не подозреваете его в убийстве де Лувизана, и я не могу сказать вам, насколько я довольна.

– Вы очень лояльны к своим друзьям, – с восхищением объявил инспектор Клик. – Можете не рассказывать мне, как вы счастливы. Я и так все слышу – все это звучит в вашем голосе и можно прочитать по вашему лицу. Нет, генерал Рейнор не виновен в убийстве, хотя я уверен, что вчера вечером его не было дома. И более того, уверен, что он побывал в особняке Глира. Но я также совершенно уверен в том, что это не его рука нанесла де Лувизану смертельный удар. Я даже пойду дальше и скажу, что может оказаться и так, что он не находился на месте преступления в момент убийства, хотя даже в свете моей версии всегда существует возможность того, что он там был.

– И что вы тогда думаете относительно всего, что тут случилось? У вас и в самом деле есть правдоподобная версия?

– Да. Сначала многие детали происшедшего были мне отчасти неясны; особенную путаницу в мои рассуждения внес разговор леди Клаверинг с генералом у стены. Она говорила так, словно генерал – убийца, а я был с самого начала уверен, что эта женщина замешана в том, что тут происходит.

– И вы считаете, что она… что эта Марго… сделала все это?

– Все это?.. Убийство? Нет, не она. Фактически, я начинаю верить, что эта лукавая женщина, в самом деле, находится в Англии и, возможно, приложила руку к тому, чтобы полиция не докопалась до правды, но она определенно ни при чем в том, что касается убийства господина де Лувизана. То, что она хотела смерти де Лувизана, – очевидно, да и то, как его убили, говорит, что с ним поступили как с предателем… Теперь я понимаю, что клочок розовой ткани, скорее всего, не имеет никакого отношения к платью Марго и вчера вечером ее и близко тут не было. Другими словами, роковая женщина – не Марго. И не надо искать участников разразившейся вчера трагедии на стороне. Все они сейчас находятся или в доме генерала Рейнора, или в особняке Клаверингов.

– Но кто тогда убийца? Леди Клаверинг?

– Возможно. Но есть достаточно большой шанс, что это не она.

Алиса застыла, словно громом пораженная.

– Тогда остается только Кэтрин, – пробормотала она, наконец набравшись духа. – Но даже если бы вы были посланцем с небес, вы бы ни за что не заставили меня поверить, что леди Кэтрин – убийца и преступница. Знаю, вы считаете, что она была в особняке Глира вчера вечером… К тому же вы сказали, что Джеф поклялся, что видел ее там. Однако даже в таком случае…

– Большое спасибо, что вы мне все напомнили, моя дорогая, – пробормотал Клик, а потом, вытащив часы, посмотрел на них. – Время уже позднее, и если он сдержит обещание, то вскоре будет у ворот усадьбы, мисс Лорн. Кроме того, мой дорогой мальчик Доллопс, скорее всего, все еще ждет меня за углом дома, чтобы рассказать все детали. Он должен поведать мне обо всех нюансах своего столкновения с лордом Клаверингом.

После этого Клик не стал дожидаться ответа мисс Лорн и ее комментариев относительно леди Кэтрин. Он столь поспешно покинул девушку, словно и в самом деле больше всего на свете хотел уклониться от этого разговора. Беззвучно скользнув через кустарник, инспектор исчез, прежде чем Алиса снова заговорила. Сыщика не было минут восемь-десять, а потом он появился так же неожиданно, как и ушел.

– Пойдем встретим Джефа? – предложил он ожидавшей его девушке и вновь, не дожидаясь ее ответа, отправился дальше.

Алиса едва сдержалась, чтобы не спросить инспектора прямо в лоб, что он думает относительно невиновности леди Клаверинг и того, кто в самом деле повинен в преступлении…

Почему он так говорил о ее подруге? Почему он так спешит, даже не глядя на нее?

– А вы никогда не замечали, насколько мы, англичане, придерживаемся традиций? – пробормотал сыщик себе под нос. – Обратите внимание, как за них цепляются старые лакеи и камердинеры, начиная от манеры поведения и заканчивая пышными бакенбардами. Поверьте мне, мисс Лорн… Кстати, какие юбки нынче в моде? Цветные, как мне кажется. А должны ли они по цвету соответствовать кофточке или нет?

– Могут и не соответствовать, – заметила Алиса, с удивлением глядя на своего спутника. – Но все это не так важно; я бы хотела знать безотносительно этого, что вы, инспектор, думаете обо всем, что здесь произошло за последние два дня?

– Я? Ничего конкретного… Вот мы и у ворот, а вот тот, кого мы должны были встретить. Входите, мой дорогой мальчик.

Джеф вышел из переплетения теней и стремительно подошел к запертым воротам.

– Подождите немного, – обратился инспектор Клик к молодому человеку. – У меня тут с собой удобная отмычка… Сейчас, сейчас… Не волнуйтесь. Если логика меня не подвела, то сегодня вечером вы сможете стать самым счастливым человеком в Англии. А теперь тихо. Ш-ш-ш! Ничего не говорите. Идите как можно быстрее на цыпочках в те кусты и постарайтесь не шуметь. У вас всего минута…

Сам инспектор задержался у ворот еще на минуту, чтобы запереть их, а потом вместе с Алисой пересек лужайку и присоединился к Джефу Клаверингу.

– Я сделал все, как вы просили, господин Барч, – начал было Джеф. – Однако я так ничего и не понял… Что вы имели в виду, когда говорили со мной по телефону?.. Но независимо от того, что вы собираетесь предпринять, вы обещали соединить меня и Кэти, и вот я здесь, хотя я совершенно не понимаю, что вы собираетесь делать. Один бог знает, что вы задумали…

– Да уж… Бог точно знает… и вы тут. Что же до бога, то я совершенно точно уверен, что он знает о том, что леди Кэтрин вызвала вас в особняк Глира и отправила в комнату, где висел прибитый к стене мертвец… Да. Она сделала это. Мисс Лорн! Вы же подтвердите мои слова, господин Клаверинг?

– Да, – ответил Джеф, а затем не спеша поведал мисс Лорн о событиях прошлого вечера – точно так же, как чуть ранее рассказал о них инспектору Клику.

– Ну что, теперь вы поверите мне, госпожа Лорн? – поинтересовался инспектор Клик, а потом тихо, едва слышно, усмехнулся.

И тут совершенно неожиданно прокричала кукушка. Она прокуковала трижды, очень быстро, словно приняла яркий свет луны за лучи вновь разгорающегося утра и, пробудившись раньше времени, решила оповестить обитателей предместий о наступлении нового дня.

Услышав ее крик, инспектор Клик понял, что событие, которое он ожидал, случилось, и теперь его версия получит веские подтверждения.

– Если вы последуете за мной, то узнаете ответы на все ваши вопросы, – объявил сыщик, как только смолкла кукушка. – Однако умоляю вас идти осторожно, постарайтесь не шуметь. Не дышите. Ступайте на цыпочках. Ни малейшего шороха. За мной! Быстро! Поспешим!

Он взял своих спутников за руки, и они втроем цепочкой стали быстро пробираться сквозь кусты к дорожке. Неожиданно из переплетения теней вынырнул Доллопс. Остановившись рядом с ними, он повернулся к инспектору Клику, а затем беззвучно скользнул мимо него, скрывшись под деревьями за спиной инспектора.

– Все в порядке, начальник, – тихо прошептал он. – Она там, слева. Я опередил ее примерно на минуту. И я советовал бы вам присесть, а то вас могут заметить… Вон она, идет!

– Кто идет? – одновременно спросили мисс Алиса и Джеф Клаверинг.

– Ради бога, мисс, тише, – шепотом приказал мисс Лорн Доллопс. – Лучше сами смотрите. Вот дама в белом и… точно как предупредила наша «кукушка». Смотрите внимательно.

Вместо того чтобы следить за дорожкой, Алиса повернулась к инспектору Клику. Ее глаза блеснули во тьме.

– Да, мисс Лорн, – тут же отозвался инспектор. – Это леди Кэтрин Фордхэм. Она сбежала из дома вчера вечером и… Тут логика права… Отчасти события сегодняшнего вечера повторяют вчерашние. Ее светлость вновь украдкой выбралась из дома и направляется туда же – в заброшенный особняк Глира. Она, конечно, снова надела плащ – правда, в этот раз без горностаевого манто. Я заглядывал в гардеробную, чтобы удостовериться, какой плащ она сегодня себе приготовила. А теперь тихо! Всем тихо! Ни звука. Не дышите! Смотрите внимательно! Вы все сами увидите! Спутники инспектора замерли. А потом раздался приглушенный шорох легких шагов, и они увидели женщину. Без сомнения, это была леди Кэтрин. Она обошла угол здания и направилась в их сторону. Издали казалось, что она о чем-то глубоко задумалась. Длинный темный плащ почти полностью закрывал ее фигуру, капюшон был низко надвинут на лоб. Однако, несмотря на это, можно было разглядеть, что на ней платье из белого атласа и сверкающие в лунном свете туфли без задника. Леди Кэтрин появилась внезапно и прошла так близко от затаившихся зрителей, что те смогли ее отлично рассмотреть. Она явно не подозревала, что кто-то может за ней следить. Даже не оглянувшись, она подошла к воротам, отперла их ключом и, проскользнув, поспешила по дорожке, ведущей прямо к особняку Глира. Когда она скрылась, Алиса глубоко вздохнула.

– Боже мой! – дрожащим шепотом пробормотала она прямо в ухо господина Клика. – Она сама не знает, что творит… Она же все еще спит. Я права?

– Совершенно верно, – ответил инспектор Клик. – Теперь вы понимаете, почему этим утром она выглядела столь измученной и усталой, хотя и уверяла, что хорошо спала. Бедная девушка. Видимо, она – лунатик… И всякий раз возвращается туда, куда ведет ее сердце, – в дом, где она провела самые счастливые дни своей жизни, туда, где, судя по всему, вы, господин Клаверинг, признались ей в любви.

Глава XXIX. «Пожар! Пожар!»

Джеф ничего не ответил – попросту не смог. Увидев свою возлюбленную, он, словно онемев, замер на месте, тяжело дыша, не в силах отвести взгляд от дорожки, по которой ушла леди Кэтрин. Она уже давным-давно растаяла среди теней, а Джеф все еще стоял и смотрел ей вслед. Даже Доллопс заметил, как блестят его глаза, словно наполнившиеся слезами. Однако, несмотря на слезы, он улыбался, как мог улыбаться человек, который только что избежал смертельной опасности, а потом неожиданно понял, что сама опасность и выеденного яйца не стоила. В один миг он стал хозяином всего бескрайнего мира.

Первой заговорила Алиса.

– Так выходит, господин Клик, леди Кэтрин сомнамбула, – она произнесла эти слова так, словно никак не могла определиться, плакать ли ей или смеяться от радости. – Как вы догадались? А ведь я – самая близкая ее подруга – ничего похожего даже предположить не могла.

– Что касается ее сомнамбулизма, я и сам до последнего момента сомневался, мисс Лорн, – ответил сыщик.

Еще несколько мгновений он вместе с Джефом Клаверингом смотрел вслед леди Кэтрин, во тьму – туда, где исчезала дорожка, ведущая к калитке в тупичке, примыкающем к особняку Глира.

– Если и стоит кого-то хвалить за то, что мы наконец узнали правду, то это госпожу Логику, – продолжал детектив. – Всё согласно учению господина Луазетта. Мудрый француз. Он утверждал, что если люди действуют в нервном состоянии или в состоянии переутомления, то, вероятно, могут получить одни и те же результаты. А девушка сейчас находится именно в таком состоянии. Она ведь считает, что навсегда потеряла своего возлюбленного. В какой-то момент – утром – эта надежда возродилась было, но тут же снова угасла, после разговора с любимым. Теперь будущее выглядит для нее еще более мрачным и безнадежным. Сходство событий налицо, поэтому я и надеялся на сходный результат. Поэтому я был уверен, что она вернется туда, где была накануне, пусть даже в другом плаще и платье. Так и получилось. Без сомнения, сейчас она пошла в особняк Глира.

– Боже мой! – пробормотал Джеф со странным придыханием. Потом оперся рукой о ствол ближайшего дерева и закрыл лицо свободной рукой. – А я-то думал о ней такое… Я повел себя как негодяй и мерзавец… Но как, как я могу исправить все это?! Моя дорогая, дорогая девочка!

– Встряхнитесь, молодой человек! Встряхнитесь! – проговорил Клик, погладив его по плечу. – Миру нужны молодые люди, такие, как вы, – хорошие сыновья, примерные мужья и справедливые господа. Так что будьте уверены, она вас не обманула, а теперь покажет вам путь к счастью. А нам лучше всего немедля последовать за ней. Надеюсь, и в остальном она станет повторять то же, что делала вчера вечером, тем более что я постарался, чтобы нам никто не помешал. Сейчас в доме Глира нет ни одного полицейского, точно так же, как вчера. Хотя полиция неподалеку. Однако служители порядка не должны видеть того, что случится далее, потому что я хотел бы, чтобы некоторые страницы этой истории так и не попали бы в отчеты Скотланд-Ярда, с тем чтобы их не стали обсуждать в английском суде. А для этого вы, Джеф, и вы, мисс Лорн, должны будете остановить несчастную.

– Остановить ее? Как? Разве лунатика не опасно будить?

– Да, опасно, если делать это грубо. Но люди в таком состоянии податливы мягкому воздействию; кроме того, они могут честно ответить на все вопросы… Помните, вы говорили, что вы встречались вчера вечером?

– Да, конечно. Я говорил… Вначале я спросил: «Кэти! Неужели это ты?» И прежде чем понял всю бессмысленность собственного вопроса, она подошла и сама заговорила со мной.

– Тогда идите и повторите все заново, точно так, как было вчера, – посоветовал инспектор Клик. – Когда же она ответит вам, вы попросите ее подождать, присесть на секундочку, потому что с минуты на минуту к вам должна присоединиться мисс Лорн. Как только мисс Алиса подсядет к вам, порочный круг окажется разорванным и леди Кэтрин уснет. Что касается остального, то вы можете не бояться: долго она спать не будет. Положитесь на то, что на земле спать неудобно, к тому же она слишком твердая. Это и будет первым шагом к тому, чтобы пробудить ее, вернув к реальной жизни. А мисс Лорн я посоветовал бы тихо напевать какую-нибудь лирическую песенку или шелестеть листьями… К тому времени, как ваша любовь очнется, вы, мой мальчик, придумаете, что ей сказать.

Джеф ни мгновения не колебался. Он только раз обернулся к инспектору Клику и бросил через плечо:

– Вы и в самом деле удивительный человек. Ей-богу!

А затем на цыпочках отправился следом за леди Кэтрин.

Вместе с мисс Лорн инспектор поспешил следом, а потом они наблюдали, как молодой человек догнал леди Кэтрин и обратился к ней. Они о чем-то заговорили, но сыщик и его спутница были слишком далеко, чтобы слышать, о чем идет речь. Однако они отлично видели, как девушка приложила палец к губам, призывая Джефа к молчанию, и подозвала его легким движением руки. А молодой человек выполнял все указания инспектора Клика, хотя в его движениях и сквозила неуверенность, словно Клаверинг на самом деле так и не решил, правильно ли он поступает. Девушка же, в свою очередь, остановилась, застыла, едва заметно покачиваясь, словно не зная, что предпринять дальше. Потом, через минуту или две, она повернулась, проследив взгляд молодого человека, и вместе с Джефом направилась вдоль дома.

– Как вы узнали? И как вы были правы! – импульсивно воскликнула Алиса, повернувшись к инспектору Клику. Сыщик отлично видел, что глаза девушки влажны от слез, а лицо ее все еще было освещено счастливой улыбкой. – Интересно, что является вашей наиболее сильной стороной – ваша проницательность или ваша доброта?

– Я могу лишь сообщить вам то, что является моим самым слабым местом, – улыбнулся детектив, с нежностью посмотрев на девушку. – И возможно, однажды, если вы позволите… Но это совсем другая история, как любит говорить наш общий друг господин Киплинг… Подождите! Еще рано идти туда, мисс Лорн. Прежде чем вы пойдете туда и присоединитесь к ним, чтобы сыграть свою маленькую роль в драме пробуждения леди Кэтрин, есть еще одна деталь, требующая уточнения. Позже вы поймете, почему я прошу об этом, но пока я хочу лишь только получить обещание, что вы без всяких рассуждений станете мне повиноваться. Так вы даете мне обещание?.. Спасибо, я был уверен, что вы так и сделаете… Вы знаете, есть старая поговорка, что если птица может петь, но не хочет делать этого, она обязательно запоет. Однако если дверь невозможно открыть с помощью простого убеждения или угроз, ее можно открыть с помощью обмана и ловкости рук. Так что сегодня вечером мне придется совершить некий акт насилия на территории поместья Вуферинг, мисс Лорн. Несмотря на то что я полицейский инспектор, мне придется сделать то, за что можно угодить в тюрьму. Однако сделать это совершенно необходимо… Поэтому я хочу, чтобы вы, как только леди Кэтрин придет в себя, объяснили ей, что она и в самом деле вчера вечером побывала в особняке Глира, а сегодня направлялась туда во сне. А потом вы и Джеф Клаверинг должны сделать всё для того, чтобы она не спешила вернуться домой в течение ближайших двух-трех часов. Пусть она держится подальше, так как может подняться крик, а я хотел бы, чтобы она ничего не слышала. Чтобы ни случилось, это может слишком сильно взволновать ее, а ей в таком состоянии ни в коем случае нельзя волноваться… Так вы выполните мою просьбу?

– Да, конечно. Кроме того, я постараюсь незаметно сообщить Джефу, что это – ваше желание. Я уверена, он постарается выполнить все точно так, как вы попросите.

– Спасибо. Тогда, пожалуй, всё. Теперь я со спокойным сердцем могу заняться своими делами. – Сыщик кивнул в сторону влюбленных. – Джеф уже наверняка убедил ее присесть. Мне же остается только пожелать вам удачи и… Да благословит вас господь. До свидания… Идем, Доллопс. Нам пора!

Сказав все это, детектив нырнул в хитросплетение теней, а его верный помощник бесшумно последовал за ним.

Оказавшись у ворот, он приказал молодому человеку ждать дальнейших инструкций, сам же собрался разыграть свою последнюю козырную карту.

Но тут где-то у них за спиной зазвучал мягкий, мелодичный голос, так что они едва могли различить слова.

– Скоро наступит серый рассвет… – так напевала мисс Лорн, направляясь в ту сторону, где скрылись Джеф с леди Кэтрин.

– Хорошая, настоящая женщина эта мисс Лорн, – заметил Клик, несколько мгновений прислушиваясь к ее пению. – Нет ничего лучше ни на небесах, ни на земле, чем хорошая женщина. Запомни это хорошенько.

– Да, сэр, – отозвался Доллопс, воздержавшись от дальнейших комментариев.

Инспектор рассмеялся про себя, снова свернув на боковую дорожку.

– Похоже, я познал еще одну тайну Вселенной, – пробормотал он себе под нос. – Путь к небу лежит через женский взгляд!

А потом они оба усмехнулись. И больше сыщик ничего не говорил, пока они не добрались до дома.

– Теперь, мой маленький Видок[16], слово за вами, – инспектор Клик остановился, положив руку на плечо Доллопса. – Кажется, ты упомянул, что господин Нэком вернулся в город, так? А он говорил, станет ли возвращаться в Уимблдон сегодня вечером или нет? Я предполагаю, что, вернувшись, он отправился к Клаверингам, верно?

– Да, сэр. Поговаривали, что он должен приехать где-то между девятью и десятью часами. И еще господин суперинтендант сказал, что потом непременно заглянет в местное отделение полиции и я, в случае чего, смогу его там найти.

– Отлично! Он нам, без сомнения, понадобится, господин Доллопс. Так вот, мой милый мальчик, господин Нэком где-то здесь. Пусть приезжает на своем лимузине. И пусть не идет сюда, а ждет у машины, когда я его позову, – продолжал Клик, вновь открывая ворота. – Да и ты, мой друг, поспеши как можно быстрее мне на помощь.

Несколько минут клик простоял на пороге, сильно задумавшись, а потом вошел в дом, резко хлопнув дверью. Через несколько минут он уже был у дверей лорда Улмера. Вытащив коробок спичек, он поджег их все и, когда они разом вспыхнули, наполнив воздух запахом серы, завопил во все горло:

– Лорд Улмер! Быстрее! Пожар! Дом горит!

С трепещущим сердцем инспектор Клик ждал результата своей выходки. Однако если бы человек в комнате спал, все усилия сыщика оказались бы напрасны. Неожиданно за дверью раздался звук… Инспектор напрягся. Тогда подавшись вперед, сыщик вновь прокричал:

– Лорд Улмер, пожар! Пожар! Пожар!

Человек за дверью оказался проворным малым. Пулей выскочив из кровати, он бросился открывать замок. Тот щелкнул, и дверь распахнулась.

Клику только того и было надо. Он ловко вставил ногу в открывшуюся щель, рывком распахнул дверь и, ворвавшись в комнату, быстрым движением включил свет, прежде чем ее обитатель понял, что случилось. А потом, прислонившись спиной к двери, повернул ключ, внимательно посмотрел на таинственного лорда и приглушенно усмехнулся. Хозяин комнаты, в свою очередь пораженный, отступил на середину комнаты.

– Добрый вечер! Господин Пауль, добрый брат-апаш… ведь это вы, не так ли? – Инспектор Клик произнес это легко, почти радостно. – Так давайте поговорим с глазу на глаз, mon ami[17]. Причин волноваться нет. Нет никакого пожара. Это блеф. Что, вы не узнаёте меня? Но подождите! Посмотрите! – Безмятежное лицо лорда Улмера скривилось. – Я теперь не слишком похож на того человека, который некогда был знаком с Паулем.

– Боже мой! Неуловимый взломщик!

– Совершенно верно, – вежливо подтвердил инспектор Клик. – Присаживайтесь. Я хочу сначала немного поговорить с вами, мой друг, и… Остановитесь! Не стоит бежать. Остановитесь и повернитесь ко мне. Если вы еще попробуете что-то выкинуть, это будет ваша последняя ночь.

Глава XXX. Еще один шаг к правде

Целый час господин Маверик Нэком, нервничая, вышагивал взад-вперед вдоль стены усадьбы Вуферинг, прежде чем увидел, как быстро открылись и закрылись ворота. Тогда он, пробормотав себе под нос что-то неразборчивое, уставился во тьму, пытаясь разглядеть, что происходит, и вдруг увидел инспектора Клика, возникшего всего в нескольких шагах от него, словно появившись из пустоты.

– Мой дорогой друг! Я рад вновь вас видеть! – воскликнул суперинтендант Скотланд-Ярда, бросившись к сыщику. – Черт побери! Вы никогда не сможете догадаться, что случилось! Никогда, господин Клик! В конце концов, мои инструкции оказались в руках у идиотов из местной полиции Уимблдона. Я сразу отправился в тот самый дом, о котором вы мне написали, особняк, который посещал молодой Рейнор. Я поехал туда сразу, как только Доллопс передал мне вашу записку, но было уже слишком поздно. Полиция спугнула ее…

– Не имеет значения, – совершенно спокойно сказал инспектор Клик. – Теперь я полностью разгадал эту загадку.

– Полностью? – задохнулся Нэком. – Полностью?! Так вы можете сказать мне, кто же именно…

– Терпение, мой друг. Возможно, еще рано говорить об этом, так как необходимо прояснить несколько важных деталей. Однако до того, как я сообщу вам имя убийцы, нужно сделать еще пару вещей, иначе письма могут попасть не в те руки.

– Чьи письма? – переполненным удивления голосом воскликнул Нэком.

– Женщины, пытавшейся ради них подкупить графа де Лувизана, хотя это не его настоящее имя. И дама эта – леди Клаверинг…

– Леди Кла… Боже мой, как такое возможно?

– Сейчас мы увидим, насколько я оказался прав в своих предположениях. Позовите Леннарда с машиной, и поедем в особняк Глира. Я нащупал одну многообещающую ниточку, и с ее помощью надеюсь распутать весь клубок.

Довольный господин Нэком уселся в машину вместе с сыщиком, и через несколько минут они уже были на месте. Особняк застыл, погруженный в зловещую тишину. Когда лимузин остановился в воротах, инспектор Клик толкнул суперинтенданта в бок, развеяв его романтические мечтания.

– Господин, Нэком, разместите, пожалуйста, констеблей, исполняющих служебные обязанности, вокруг здания, но так, чтобы они не смогли видеть того, что будет происходить в задней части дома. Скажите, что нам необходимо исследовать место убийства, чтобы обнаружить новые улики, о возможном существовании которых мы только что узнали. Через пару минут я к вам присоединюсь.

Суперинтендант едва заметно кивнул, давая понять, что все отлично понял, и исчез в ночи, чтобы выполнить распоряжения своего подчиненного.

Однако прошло не две, а все двадцать минут, когда, как обычно двигаясь совершенно беззвучно, инспектор Клик вновь присоединился к суперинтенданту, вынырнув из сада, погруженного в ночную тьму. Вместе они подошли к задней двери особняка Глира и через пару секунд оказались в комнате, где все еще находилось тело, прикрученное струной к стене у камина. В мерцающем свете лампы суперинтенданта Нэкома мертвец выглядел поистине зловеще. Инспектор Клик подошел к ужасному распятию и, скривившись, еще раз внимательно осмотрел мертвеца, потом сморщил губы. На мгновение лицо его превратилось в маску откровенного презрения.

– Вот такой конец ты нашел, де Морсерф, – протянул он себе под нос. – И что ты теперь думаешь, стоило оно того? Сейчас ты покоишься с миром, как того и заслуживаешь. Ты сполна заплатил все свои долги и отправился в вечность. Что же касается остального… Господин суперинтендант!

– Да, старина?

– Вчера вечером, ползая тут на коленях и исследуя следы, оставленные экстрактом фиалки, я заметил одну весьма подозрительную доску. Мне кажется, совсем недавно ее поднимали, так как она была прибита новыми гвоздями. Отойдите-ка на секундочку, пока я тут все смерю и посчитаю.

Суперинтендант Нэком отодвинулся в соответствии с указаниями инспектора Клика, в то время как тот снова опустился на колени и начал что-то изучать на полу. Наконец суперинтендант не выдержал и опустился на корточки рядом с инспектором.

– Боже мой, дорогой инспектор, ничто не может скрыться от вашего взора! Я бы никогда не заметил никаких различий. Но я хотел бы спросить вас, что вы сейчас делаете?

– Измеряю, – ответил инспектор Клик, который, казалось, и в самом деле мерил расстояние между телом и тем местом, где находился суперинтендант. – Три фута, один ярд, три ярда… Нет, так не пойдет. Девять футов от тела… неверно. Скорее, девять шагов… Комната слишком маленькая… выходит девять планок паркета. Вздор какой-то. Ничего не понимаю… но не стоит останавливаться! Не станем опускать руки на полпути! Однако если моя теория верна, то тогда выходит, что тело не является исходной точкой. А что, если исходная точка – каминная доска? Попробуем… Девять футов? Не подходит. Все это ведет совершенно в другом направлении. А ну-ка… Эти доски паркета ведут и в ту, и в другую сторону. Так как, без сомнения, двигаться нужно налево, попробуем. Два и четыре получится шесть. Г-м-м-м! Это прямо на том месте, где вы стоите, господин суперинтендант. Посчитаем… Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь… девять! Точно девять досок, протянувшихся через всю комнату. Получилось, мой бог! Три шага от тела приводят меня к доске над камином, и шаги в диаграмме обозначены как «х». А девять досок, протянувшихся через всю комнату, дают мне ключ! Письма, сказала она, письма! Это был первый ключ. Письма, которые могли бы попасть в руки Марго. А так как этот мертвый негодяй некогда был пособником Марго, он мог угрожать тем, что передаст ей письма, если леди Клаверинг не согласится… Вот оно! Он спрятал их там, или можете считать меня величайшим ослом в мире, не способным сложить два и два!

Бормоча все это себе под нос, инспектор быстро двигался по полу комнаты к тому самому месту, где находился суперинтендант Нэком, а потом, отодвинув рукой в сторону своего начальника, быстро вскрыл паркет и отодрал доски в том месте, где только что стоял суперинтендант. Под доской оказалось углубление, в котором лежало что-то завернутое в шелковый носовой платок и перетянутое толстым шнуром. Когда инспектор развязал узлы, пакет развернулся и в руках у полицейского оказались три пачки старых, желтых, обесцвеченных временем писем, завязанных старыми галстуками и потертыми шелковыми шнурками. Все до одного они были адресованы «М. Анатолю де Виллону» и, без сомнения, были написаны женской рукой.

Клик взял одну из пачек, внимательно осмотрел подпись, добавленную в конец письма, а затем передал его суперинтенданту Нэкому.

– Вот и ответ на вопрос, – объявил он. – Бедная, несчастная душа! Клянусь богом, она больше не должна страдать. А ведь он продал ее… продал ее жизнь за эти деньги.

Суперинтендант Нэком не произнес ни слова. Он всего лишь взглянул на подпись на первом письме, судорожно вздохнул и застыл, словно окаменев.

– Пойдемте! – позвал его инспектор Клик, словно в очередной раз собираясь привести в чувство. – Не хочу больше находиться в одной комнате с этим мертвым зверем… Тем, кто портит все, к чему прикасается. Да ей-богу, этот человек и в самом деле был отъявленным негодяем!

Он развернулся и вышел из комнаты, а потом и из дома, направившись к воротам, возле которых его и Нэкома ожидал лимузин.

На полпути суперинтендант догнал его.

– Инспектор Клик, мой дорогой, – позвал он сыщика, схватив за руку, словно больше всего хотел привлечь его внимание. – Но что же нам теперь делать, во имя небес? Скажите! Ее муж – мой друг. Он верит ей, любит ее, и я полагаю… нет, я уверен… она его тоже любит. Не лучше ли нам обратиться к чему-то более высокому, чем несовершенные человеческие законы?

– Да, – согласился инспектор Клик. – В нашем мире есть и бог, и гуманизм… Эта несчастная заплатила за все, и неоднократно, как любая женщина, допустившая в своей жизни подобные ошибки. Но если бы это было в моей власти, я бы сделал так, чтобы ей больше не пришлось платить по этому счету. Кроме того, я хочу сообщить вам, что составлю отчет об этом преступлении таким образом, что ее тайна сохранится.

– И я помогу вам в этом, старина. Тут я буду с вами заодно, – заверил сыщика суперинтендант Нэком, стараясь говорить так, чтобы его голос звучал как можно внушительнее. – Не потому, что ее муж – мой друг… Да, мой друг, а потому что… потому что она – настоящая женщина!

– И они прошли тяжелый и долгий путь, – добавил инспектор Клик. – Так пускай хоть в конце этого долгого пути им светят лучи солнца. Вы понимаете, что я имею в виду?.. Она назначила негодяю встречу в особняке Глира. Потому что это пустынное и очень удобное место. И я думаю, он специально спрятал письма, так как боялся, что кто-нибудь попытается украсть их.

Видимо, он пришел на встречу раньше и, увидев, что это за место… Впрочем, я расскажу все это вам чуть позже, а пока нам нужно поспешить к генералу Рейнору.

– Рейнор! – пробормотал господин суперинтендант Нэком. – Конечно, он не был тем, кто…

– …совершил это убийство, – закончил Клик. – Нет, к счастью для себя, он обнаружил, что преступление уже произошло. Но он хотел заполучить именно эти письма… Вот мы наконец-то в лимузине. А теперь, Леннард, отвези нас назад как можно быстрее.

В рекордное время водитель домчал их до ворот, где их в тени стены уже ожидал Доллопс.

– Вот и вы, наконец, господин Клик. Я уже волноваться начал… – заговорил Доллопс, а потом неожиданно остановился, ожидая, что скажет инспектор.

– Для разговоров теперь нет времени, Доллопс. Мы как раз идем по следу, и счет идет на секунды. Садитесь в лимузин, и пусть Леннард отвезет нас к Клаверингам. Напомните мисс Лорн уговорить леди Кэтрин оставаться вдали от всего происходящего, пока я сам не заеду за ними. Понятно?

– Да, сэр. Но вы не сказали, что мне делать дальше.

– Ступайте домой и ложитесь спать. Это всё. Доброй ночи.

Юноша и лимузин исчезли подобно вспышке.

– Пойдемте, господин Нэком. Давайте нанесем визит вежливости генералу, – предложил инспектор Клик, а потом приоткрыл незапертые ворота и зашел на территорию усадьбы.

Суперинтенданту ничего не осталось, как следовать за ним.

Глава XXXI. Истина

В закрытой библиотеке с плотно занавешенными окнами генерал Рейнор в полном одиночестве расхаживал из угла в угол. Судя по виду, он находился на грани нервного срыва. Его лицо казалось совершенно измученным, взгляд метался по комнате всякий раз, когда легкий сквозняк начинал раскачивать занавеску, закрывающую приоткрытое французское окно. Но глаза генерала тускнели, как только занавеска возвращалась в исходное положение, сообщая тем самым, что ночной гость, которого ждал хозяин, так и не появился.

– Ждет, как вы можете заметить, – шепотом объявил Клик, когда он вместе с суперинтендантом Нэкомом выскользнули из теней деревьев. – Бедный старик. Как он, должно быть, мучается… Вперед! Шире шаг! И постарайтесь не шуметь, пока не окажемся прямо под окном. Скоро наступит конец его ожиданиям.

Очевидно, генерал думал точно так же, когда через несколько мгновений услышал шаги инспектора Клика и суперинтенданта по гравию. Он остановился и прислушался, чтобы удостовериться, что неизвестные направляются к окну, а не в сторону парадного входа. Тогда, глубоко вздохнув, он прошептал:

– Неужели это вы? Вы наконец пришли?

Генерал шагнул к окну, отдернул в сторону занавеску, так что терраса под окном оказалась залитой светом.

Свет высветил и двух мужчин – инспектора Клика и суперинтенданта Нэкома, стоявших внизу, прямо напротив французского окна.

Генерал неожиданно побледнел, а потом, когда узнал инспектора Клика, его лицо исказилось от ярости.

– В самом деле, господин Барч, мне кажется, что ваши шутки зашли уже слишком далеко, – он произнес это, едва сдерживая гнев. – Позвольте мне сказать, что мы не привыкли принимать гостей, которые бродят по ночам по окрестностям усадьбы, а потом неожиданно появляются под утро с неизвестными людьми.

– Понимаю вас, – согласился Клик. – Но закон не препятствует любому человеку идти спать когда ему заблагорассудится, господин генерал…

– Закон! Закон? – неожиданно генерал испугался. Он отступил, словно кто-то невидимый ударил его. Его лицо разом побледнело. – Какая нелепость! При чем тут закон? Что происходит с вами, господин Барч?

– Клик, если хотите знать правду, господин генерал… Инспектор Клик из Скотланд-Ярда. Пришло время раз и навсегда снять маску Филиппа Барча.

– Клик? Клик? – Голос генерала напоминал свист ветра. – Боже мой! Вы и есть тот самый человек? Вы? И все это время вы были здесь, в моем доме… Мой бог! Это конец!

– Да, боюсь, это так, генерал, – ответил инспектор Клик и, пройдя мимо него, вошел в комнату через французское окно. – Если вы танцуете с дьяволом, будьте уверены – когда-нибудь он придет по вашу душу. Вчера вечером вам аукнулось одно из увлечений вашей молодости. Вчера вечером был убит человек, который… стоп! Двери не спасут вас от заслуженного возмездия.

Бежать бессмысленно! Джентльмен, стоящий рядом со мной, – суперинтендант Нэком, начальник Скотланд-Ярда. Так что можете быть уверены – вы никуда не денетесь. Кроме того, почему вы собрались бежать? Ни вашей жизни, ни вашей чести ничего не угрожает, и ваша жена и сын всенепременно узнают о том, как вы обошлись с ними. О том, что вы намеренно их усыпили.

– Боже мой! – генерал отступил и буквально рухнул на стул.

– Правильно, – согласился Клик. – Посидите, генерал, наберитесь сил, они вам еще понадобятся. Тем более что я хотел бы вам кое-что рассказать. И господин Нэком заодно послушает. Но сначала, чтобы мы чувствовали себя совершенно спокойно, комфортно и не отвлекались, позвольте мне принять меры предосторожности.

Вернувшись к окну, он плотно запахнул занавески.

– Генерал, – продолжал сыщик, вновь обернувшись к хозяину усадьбы, – законы общества, те самые законы, определяющие «цивилизованность», – довольно гнилая вещь. Если женщина в юности допускает ошибку, она должна будет платить за это всю свою оставшуюся жизнь… жить в горе, слезах и вечном позоре. Если бы тот же самый закон действовал в отношении мужчин и они должны были бы платить за грехи молодости точно так же, как женщины, – как вы считаете, не были бы вы и по сей день холостым? Мужчина может найти искупление, но не женщина. Она должна всю свою юность хранить чистоту, не запятнанную ни единым грехом. Вероятно, вы, генерал, были ничуть не хуже любых девяноста девяти человек из каждой сотни, но… – Тут инспектор пожал плечами и замолчал.

Неожиданно он повернулся и вытащил пачку писем из бокового кармана пиджака, а потом бросил их пораженному генералу.

– Отнесите их леди Клаверинг, и пусть она сожжет их собственноручно, – произнес Клик. – Вот письма, ставшие причиной преступления, произошедшего прошлой ночью, – письма от симпатичной школьницы. Она совершенно невинно писала лейтенанту Рейнору, тогда служившему на Мальте. Все это происходило много лет назад. Письма были украдены человеком, который умер под именем графа Франца де Лувизана.

Подавшись вперед на стуле, генерал схватил письма, тяжело дыша.

– Вы знаете?.. Вы все знаете? – проговорил он дрожащим голосом, побледнев; теперь Рейнор выглядел совершенно ужасно. – Есть хоть что-то, что могло ускользнуть от вас?.. Вы знаете, что этот человек, де Лувизан, шантажировал ее?

– Да, генерал, знаю. Но источник, из которого я узнал обо всем этом, не столь экзотичен, как вы себе представляли. Отчасти я узнал о письмах от вашего сына, частично от лорда Улмера.

– Лорд Улмер? Лорд Улмер? Что он об этом может знать? Он-то тут при чем? Я его едва знаю, несмотря на его отношение к моей жене.

– Однако он знает много больше, чем вы можете предположить, генерал. Он ведь тоже побывал в заброшенном особняке Глира вчера вечером. Он пошел туда, желая, как и вы, мой друг, избавиться от графа Франца де Лувизана, даже если придется пойти на преступление, чтобы добиться своей цели.

– Лорд Улмер! Лорд Улмер! – повторил генерал в замешательстве. – При чем тут он? Почему он должен бояться этого человека?

– Совершенно верно… Поскольку вы многого не знаете. Так вот, этот самый лорд Улмер имеет столько же прав называться лордом, как я, к примеру.

– Самозванец! – задыхаясь, в один голос воскликнули генерал и господин суперинтендант.

– Да, самозванец, – спокойно подтвердил Клик. – Я сразу узнал его, как только оказался с ним лицом к лицу. Одно время его называли Паулем Пантерой, хотя настоящее его имя было Пауль Бертон. Он был апашем, спутником Марго – королевы апашей, самой известной преступницы Парижа. Этот человек, Пауль, одно время служил камердинером у настоящего лорда Улмера – вероятно, когда тот проживал в Париже. Затем он отправился за ним в Аргентину. Кроме того, Пауль прихватил с собой кое-что из товаров и вверительные грамоты другого апаша – Фердинанда Ловецкого, который изготавливал специальную краску для волос «Джетанола». Фердинанд был убит, когда отказался передать апашам неожиданно свалившееся ему на голову наследство. Настоящий лорд Улмер помог Паулю бежать. Но уже в Аргентине досточтимый аристократ погиб или был убит; один бог только знает, что там случилось. А потом Пауль решил вернуться в Европу, в Англию, назвавшись лордом Улмером. В этом он преуспел. Вы и ваша жена видели почтенного лорда давным-давно, так что, вооруженный всеми необходимыми бумагами, он с легкостью выдал себя за настоящего дворянина. И все было бы замечательно, если бы он лоб в лоб не столкнулся с графом де Лувизаном, который сам был самозванцем.

После этого один жулик стал угрожать другому, только вот все козыри были на руках у Франца де Лувизана. Это был его план – жениться на леди Кэтрин. Лорд Улмер вынужден был подчиниться, так как боялся, что его передадут в руки полиции как самозванца – или, что еще хуже, выдадут Марго. Он играл на чувствах Кэтрин, заставил ее бросить молодого Клаверинга и выйти замуж за самозваного графа. К сожалению или, возможно, к счастью, де Лувизан в последний момент поссорился с ним. У него были и другие планы, связанные с этими письмами…

– Боже мой! Теперь я начинаю понимать… – задохнулся генерал. – Де Лувизан вел двойную игру. Эти письма были моими. Он умудрился украсть их у меня на Мальте. Нет, в этих письмах нет ничего такого, но леди Клаверинг… она и я… мы считали себя влюбленными, много лет назад, и она боялась, что Филипп Клаверинг, настоящий человек чести, мог отвернуться от нее и прервать дружбу со мной. Это было бы ударом для нас обоих. А этот негодяй продолжал угрожать, что передаст письма сэру Филиппу или самой Марго. Я едва не сошел с ума, когда леди Клаверинг сообщила мне, что собирается встретиться с этим негодяем. Однако я получил записку слишком поздно – и напрочь утратил способность мыслить здраво… Мысли спутались… смешались. В тот момент, когда лакей передал мне письмо, я стоял перед зеркалом в своей комнате и готовился ко сну. Думаю, вы знаете, что я использую краску для усов. Ведь так, господин Клик? Когда первый шок прошел, я пригладил волосы, использовав вместо лака краску. Видимо, перепутал от волнения. Не помню, как я попал в особняк Глира… все было как в тумане.

– Такое часто бывает при подобных обстоятельствах, генерал. Такие события часто вызывают шоковое состояние. Вы в самом деле ни за что не отвечаете и в самом деле не могли дать отчет своим действиям, почему вы оказались в том доме, а в руках у вас все еще была баночка с краской для усов… Вы помните, что делали там?

– Да. Хотя я не очень понимал, что происходит, пока не оказался на месте.

– Гм-м-м! Что-то я разболтался. А струна? Откуда она взялась?

– Струна, господин Клик?

– Да, часть струны. Думаю, вы, генерал, по пути машинально прихватили обрывок струны. Вы же принесли ее в тот дом, так?

– О боже мой, откуда вы все это знаете? Никто, никто на земле не мог вам все это рассказать, господин Клик, ни одной живой души там не было… Но все так и случилось. И когда я вошел, то нашел леди Клаверинг…

– …в бледно-зеленом атласном платье и нижней розовой газовой юбке?

– Да. Когда я очутился там, она как раз сидела в беседке с тем самым негодяем. А краска для усов и струна все еще были у меня в руках. В какой-то миг я понял, что эти вещи совершенно бесполезны, и бросил их на пол.

– Так я и подумал, – продолжал инспектор Клик. – Убийца нашел их и, что самое главное, использовал.

– Убийца? – Генерал внимательно посмотрел на инспектора Клика. – Вы и это знаете? Кто он, этот таинственный убийца? Почему он убил того негодяя? Почему пришпилил тело к стене?

– Мы дойдем и до этого, генерал, – ответил инспектор Клик. – А пока поговорим о вас… О том, что делали лично вы. Лучше объясните, почему после того, как обещали леди Клаверинг не возвращаться в особняк Глира, вы все равно оказались там, нарушив данное слово?

– Да, я вернулся, господин Клик. Вернулся, чтобы сделать последнее усилие… Негодяй, по-моему, с пользой использовал это время, потому что когда я пришел, то услышал удары молотка.

Увидев меня, он словно взорвался. Прыгнул ко мне, будто дикий зверь. «Шпионишь! – заорал он. – Я тебя проклинаю! Лучше скажи, что ты видел?.. Ни она, ни ты не избавитесь от меня. Она уже в моей власти, будешь и ты!» Он попытался меня ударить, я увернулся. Тут что-то просвистело у меня над головой. Он чуть не снес мне полголовы. А когда он размахнулся для следующего удара, я что есть силы врезал ему в челюсть. Отлетев, он ударился затылком о каминную полку. Мне показалось, что он потерял сознание. Он сполз по стене на пол. В какой-то миг я даже подумал, что убил его, но почти сразу понял, что только оглушил. В самом деле, он вскоре стал выказывать признаки жизни. А потом я услышал, как кто-то пробирается через сад, и постарался как можно скорее убраться оттуда. По дороге домой я никого не встретил, и вы представить себе не можете, как я был удивлен, когда утром узнал об убийстве. Тогда я корил себя, что именно я убил этого человека. Он ведь мог умереть и после того, как я его оставил. Тогда, уже утром, я отправился на место преступления и убедился, что негодяй был найден прибитым к стене, да еще расписанным какими-то числами. А раз так, то его убил кто-то другой.

Но только моя жизнь с этого момента превратилась в настоящий кошмар.

– Полностью верю, – заверил генерала Клик. – Вы дорого заплатили за свое «безумие». Но если вы совершаете глупость, то должны отвечать за это, господин генерал. Божеские законы в этом аспекте более совершенны, чем человеческие. А я… всего лишь инструмент – иногда тут, иногда там… – Он пожал плечами и выразительным жестом убрал за спину обе руки. – Произошло убийство, и закон требует, чтобы кто-то заплатил жизнью за отнятую жизнь. А моя обязанность как человека, служащего закону, состоит в том, чтобы повесить убийцу, даже учитывая то, что жертва, возможно, заслужила смерть двадцать раз и мир стал бы лучше, избавившись от такого негодяя. Генерал… – Но тот неожиданно отшатнулся от инспектора Клика, откинувшись на спинку стула. – Но, генерал, человек, занимающийся такими делами, должен быть как из железа, холодным, бесстрастным, несгибаемым – простой механизм для исследования загадок и совершения возмездия. Такой человек не должен быть сентиментальным, он не должен делать из убийцы героя, даже если тот делает благое дело. Преступник должен ответить, даже если, совершив преступление, сделал благое дело.

Генерал все еще внимательно смотрел на инспектора Клика. Своим уверенным и спокойным голосом тот словно загипнотизировал его.

– Генерал, – продолжал инспектор после краткой паузы. – Вы должны понимать, что если убийца графа де Лувизана предстанет перед судом, тайна леди Клаверинг тут же будет раскрыта. Я, конечно, попытаюсь оградить вас и леди Клаверинг, если смогу. Но я – инструмент закона и должен ему повиноваться. Я не смогу скрыть различные факты из жизни убийцы, вашей или леди Клаверинг, если меня заставят отвечать на вопросы перед коллегией присяжных, генерал. Я знаю убийцу, знаю мотивы и попробую оградить вас, использовав все свое умение.

– Выходит, вы предполагаете, что именно Пауль Бертон, назвавшийся лордом Улмером, совершил оба преступления; он убил охранника и де Лувизана? К тому же вы сказали, что сам де Лувизан вел двойную игру. Он угрожал разоблачить леди Кэтрин и отдать письма Марго, таким образом заслужив ее прощение, а после женитьбы разделить полученные деньги с другими апашами…

– Лорд Улмер пришел в особняк Глира чуть раньше, чем вы и леди Клаверинг. Он был свидетелем того, что не видели вы, – того, что де Лувизан делал, пока вы отсутствовали. Именно он и подобрал ту струну, что вы случайно принесли с собой и бросили, убежав и оставив негодяя без сознания. Пауль Бертон, которого вы знали под именем лорда Улмера, поймал его и задушил, пока тот не пришел в себя. Потом он приколотил его к стене тем же самым молотком – оставил знак-предупреждение людям Марго, если Лувизан и в самом деле поддерживал контакт с кем-то из них. Однако еще до вашего появления де Лувизан спрятал письма под полом. Пауль следил за ним, но тут его спугнул кто-то идущий через сад. Он решил было, что это то ли охранник, то ли полицейский, привлеченный шумом в заброшенном доме. Однако это была всего лишь леди Кэтрин Фордхэм, которая во сне брела через сад. У убийцы не было времени забрать письма, поэтому он не придумал ничего лучшего, как записать цифры на рубашке мертвеца…

– И что же они значили, господин Клик? – воскликнул суперинтендант. – Что они означают?

– Очень просто. Этот шифр часто применяют апаши. Я помню его и перевел таким образом: 2х4х1х2, что означает: «Спрятанные вещи под девятой доской паркета». То есть, Бертон подразумевал, что если Марго прибудет в особняк, она должна знать, где письма и что их оставил кто-то из апашей. А прибитый к стене труп стал бы для Марго своего рода предупреждением, чтобы она не рискнула преследовать убийцу. Де Лувизан ведь и в самом деле вызвал ее из Парижа; правда, я сомневаюсь, что она вот так взяла и приехала, даже если вовремя получила весточку про лорда Улмера. Что до убийцы, то, скорее всего, он сам собирался позже вернуться за письмами, а вчера ночью, сбежав, в самом деле столкнулся с охранником. Он ранил его и воспользовался его одеждой, а потом зарыл эту одежду в подвале ваших знаменитых развалин. Вы, генерал, с легкостью найдете ее там.

Внезапно где-то в глубине дома раздался звук, напоминающий громкий хлопок. Генерал дернулся всем телом.

– Боже! Что это было? – испуганно выдохнул он.

– Вот и погиб убийца де Лувизана. Генерал, я надеюсь, ваша и леди Клаверинг тайна так и останется тайной, – напомнил Клик. – Идите туда и будьте на месте трагедии, прежде чем там появится прислуга.

Инспектор последовал из библиотеки вверх по лестнице к комнате лорда Улмера и открыл дверь ключом, который до сих пор находился в его кармане. То, что открылось им, выглядело довольно странно. Было совершенно очевидно, что кто-то связал и надел наручники на лорда Улмера, или Пауля Бертона, но тому удалось освободиться и дотянуться до ящика, в котором, скорее всего, хранился заряженный револьвер, и таким образом избежать наказания.

– Пусть тайны прошлого останутся в прошлом, – спокойно проговорил Клик. – Общественности можно объявить, что один самозванец убил другого, а потом застрелился сам. Думаю, закон вполне устроит такая версия.

Наклонившись, инспектор Клик снял с мертвеца наручники, и генерал глубоко вздохнул от облегчения, в то время как пораженные обитатели дома стали собираться на площадке второго этажа.

Загадка ночи оказалась решена, а истина скрыта в могиле.

Через час, после того как все разошлись, генерал, Клик и Нэком вновь вернулись в библиотеку, продолжая обсуждать события этой бурной ночи.

– Вы не должны так уж восхвалять мой детективный гений, – заверил генерала инспектор. – Я и сам окончательно понял, что к чему лишь когда столкнулся лицом к лицу с Паулем Бертоном. Припертый к стенке, он подсказал мне недостающие факты… Так вот, как я уже говорил, чтобы выбраться из особняка Глира, ему пришлось убить охранника. Он подстрелил несчастного, а потом буквально содрал с него форму и использовал трюк, которым обычно пользовался Неуловимый взломщик. Пауль Бертон изучил этот прием еще в былые времена. Однако, судя по всему, он переборщил. Вы знаете, что удары этого негодяя оказались слишком сильны и настоящий охранник умер. Еще одна смерть добавилась к списку его злодеяний. Признаюсь, я сначала никак не мог понять, какую роль в этом деле играла леди Кэтрин, но был уверен, что вчера ночью на месте преступления побывали две дамы. Во время одной из своих прогулок по дому я заглянул в комнату мисс Кэтрин и увидел там испачканный плащ с горностаевым манто. А так как я примерно понял состояние влюбленных, то предположил, что леди Кэтрин могла оказаться лунатиком – не слишком понимая, что делает, она бродила во сне. И, что главное, моя догадка полностью подтвердилась. Боюсь, я доставил вам много неприятных минут, генерал, но у меня не было другого выхода, мне нужно было одновременно находиться в нескольких местах. Однако, полагаю, мы можем согласиться с бессмертным Шекспиром: «Все хорошо, что хорошо кончается…»

Неожиданно Клик отвернулся, заложил руки за спину, словно собираясь уходить. Генерал же все еще внимательно смотрел на детектива, и в глазах его читался живой вопрос.

Заметив это, инспектор широко улыбнулся.

– Доброй ночи, а точнее, доброго утра, – мягко сказал он. – До свидания. Мне и господину Нэкому еще ехать в город, и возможно, по пути нам придется заехать в особняк Клаверингов, благо он рядом. Нужно же сообщить леди Кэтрин о смерти ее «отца». Думаю, она не слишком огорчится, особенно когда узнает, что ее вновь обретенный отец был всего-навсего самозванцем. Но нужно закончить эту историю. Еще раз доброй ночи, генерал.

Клик выдержал краткую паузу, а потом его взгляд встретился со взглядом Рейнора, и инспектор понял, что старый военный отлично понимает, что он имеет в виду. Тогда еще раз, кивнув генералу, он по-приятельски махнул рукой суперинтенданту Нэкому, который все это время простоял на заднем плане, а потом по-военному повернулся на пятках и скрылся в темноте.

Загадка ночи была решена, и можно было заняться более приятными вещами, наслаждаясь спокойной жизнью.

Примечания

1

Уимблдон – юго-западный пригород Лондона. Входит в состав административного округа (боро) Мертон и расположен в 11 км от Чаринг-Кросса. Известен как место проведения Уимблдонского теннисного турнира.

2

Шеол – обитель мертвых в иудаизме.

3

Добровольные охранники порядка – народные дружины, которые собирались на добровольной основе в Англии в начале XX века и наравне с полицией занимались охраной правопорядка, так как считалось, что полиция не всегда справляется со своими обязанностями.

4

Кладбище Всех душ (неофициальное название кладбища Кензал-Грин) – городское кладбище, основанное в 1833 году.

5

Сохо – торгово-развлекательный квартал в центральной части лондонского Вест-Энда.

6

Пикадилли – одна из самых широких и оживленных улиц в историческом центре Лондона, Вестминстере.

7

Апаш (франц.) – деклассированный элемент во Франции; хулиган, вор.

8

Сад Тюильри – сад в центре Парижа, в 1-м округе, занимает территорию между площадью Согласия, улицей Риволи, Лувром и Сеной. Когда-то здесь находился дворец Тюильри, а теперь – самый значительный и самый старый французский парк.

9

Масло фиалки (фр.).

10

Adieu (фр.) – прощайте. Au revoir (фр.) – до свидания.

11

Бриллиантин – косметическое средство для придания волосам блеска.

12

Французское окно – остекленная дверь.

13

Да, господин (фр.).

14

Популярная песня, сочиненная Ф. Краучем и М. Кроуфорд в 1837 г.

15

Прозвище Королевского конногвардейского полка.

16

Видок Франсуа Эжен (1775–1857) – французский преступник, ставший впоследствии первым руководителем Главного управления национальной безопасности, а потом и одним из первых современных частных детективов и «отцом» уголовного розыска в его современном виде.

17

Мой друг (фр).

Content

Томас Ханшеу
Человек с тысячью лиц

Глава I. Таинственное дело

Глава II. Чем закончилась погоня

Глава III. Расторгнутая помолвка

Глава IV. Клубки и подозрения

Глава V. Загадка ночи

Глава VI. Небольшое несоответствие

Глава VII. Новые события бросают тень…

Глава VIII. Алиса Лорн

Глава IX. Поиски вслепую

Глава X. Другая нить паутины

Глава XI. Руины

Глава XII. Тайная встреча

Глава XIII. Кто говорит правду

Глава XIV. Изменение в программе

Глава XV. Клубок тайн

Глава XVI. Смелый ход

Глава XVII. Грубая ошибка и открытие

Глава XVIII. Неожиданное открытие

Глава XIX. Дернуть за нить

Глава XX. «Более ядовитый, чем зуб змеи»

Глава XXI. Дважды два – четыре

Глава XXII. Четыре и четыре – восемь

Глава XXIII. Дама у калитки

Глава XXIV. Мышеловка

Глава XXV. Муха на липучке

Глава XXVI Открытое окно

Глава XXVII. Хватай!

Глава XXVIII. Логические доказательства

Глава XXIX. «Пожар! Пожар!»

Глава XXX. Еще один шаг к правде

Глава XXXI. Истина

Примечания