Аарон Эхаз, Мелани Макгэнни Эхаз

Луна

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Пролог

Давным-давно Зедия была единой страной, прекрасной и полной магии. В те древние дни существовала только первичная магия, происходившая из шести первоисточников. Вот они:

Солнце

Луна

Звёзды

Земля

Небо

Океан

Каждое живое существо в Зедии рождалось с магическим даром, с искрой магии внутри, связанной с одним из первичных источников. Магия заключалась в самой их плоти, будь то величайший из драконов или самомалейшее насекомое.

Но люди были иными. Обездоленными. Они рождались без магического дара. В древние времена люди постоянно боролись за выживание, в то время как зедийцы просто жили и процветали. Человеческие государства вымирали от голода и от постоянных войн между собой за скудные ресурсы.

Единороги всегда были самыми добрыми и сострадательными из жителей Зедии. Страдания людей наполняли их сочувствием, они отчаянно хотели помочь этому несчастному народу. В конце концов, не вина людей, а беда, что они родились без связи с источниками магии.

Но древние эльфы с подозрением отнеслись к идее помощи людям. Они предостерегали единорогов, что на добро отнюдь не все и не всегда склонны отвечать добром. Может оказаться ошибкой довериться такому кровожадному и чуждому зедийцам виду, как люди. В конце концов, если бы им причиталась своя доля магии, они от природы рождались бы с магическим даром.

Однако единороги недолго сомневались – так глубоко было их сострадание роду человеческому. Так что, невзирая на предостережения эльфов, они поделились с людьми своей магией, подарив нескольким человеческим мудрецам могущественнейшие волшебные сферы, именуемые первичными камнями. Внутри этих сфер содержалась сконцентрированная магическая энергия. Единороги научили мудрецов, первых магов-людей, начертанию рун, активирующих мощь камней, и заклинаниям – словам драконьего языка, способным высвобождать и направлять эту магию.

Наконец-то люди обрели возможность сами себе помочь и положить конец своим страданиям! Они накормили голодающих, справились с бедностью, научились лечить многие болезни. Когда же жизнь наладилась, в процветании люди обратились к наукам, постигая мир вокруг себя и небесные светила, начали развивать изящные искусства. Наступила эпоха творчества – люди создавали великую поэзию, музыку и прочие прекрасные вещи.

Но кое в чём эльфы, увы, не ошиблись: люди действительно оказались непредсказуемым народом. Большинство людей стремилось к добру – однако среди них встречались и иные. Один исследователь магии открыл новый метод её применения – быстрый и доступный, однако же опасный и жестокий. Это был метод использования субстанции магических существ, и он оказался весьма действенным. Некоторые предпочитали называть его «седьмым источником» – но в народе он прижился попросту под названием тёмной магии.

Тёмные маги и их последователи начали охотиться на магических существ по всей Зедии, потому что им нужно было топливо для своей магии: такие ингредиенты, как когти грифонов, перья лунных фениксов, в общем, всевозможные части магических созданий, в которых содержалась частичка их магии. Одним из самых мощных и ценных ингредиентов, за который платили очень дорого, считался рог единорога. В конце концов охота на единорогов привела к тому, что этот вид в Зедии полностью исчез.

Эльфы и драконы были в великой ярости на род человеческий за его гнусные дела. Они решили, что подобный народ подлежит полному уничтожению.

Но в последний миг, на грани человеко- убийственной войны, дочь эльфийского вождя предложила зедийским войскам Милосердный Компромисс. Она предложила попросту изгнать людей на западные рубежи и позволить им обустроиться там – без позволения переступать границы Зедии. Так, в середине лунного месяца, когда луна пошла на убыль, королева драконов Луна Тенебрис вынесла относительно людей вердикт, одновременно милостивый и жестокий. Роду человеческому сохранили жизнь, однако же изгнали за пределы королевства.

Так континент был разделён надвое.

Ааравос из Первородных эльфов

Луна

Было некогда племя, поклонявшееся Великой Луне – прекрасному серебряному диску, светилу ночи.

Но однажды вождь сего племени в ночи взглянул на небеса и увидел, что половина луны пропала.

– Её украли! – вскричал он.

Народ пришёл в ярость, собрал войско и явился к соседней деревне, где жило другое племя, которому они давно не доверяли.

Однако же предводительница соседнего племени смотрела на вещи иначе.

– Мы ничего не крали, – сообщила она противникам. – Луна – вовсе не диск, а серебряный серп. Убедитесь сами, – она указала на небо. – Вот она, истинная луна, и она принадлежит нам.

Вожди взаимно обвинили друг друга во лжи, и два племени объявили друг другу войну. В кровавых сражениях погибло немало народа с обеих сторон.

И пришла ночь, в которую оба племени оказались в полной темноте. Луна полностью исчезла с небосвода. Все пришли в ужас. И тут послышался детский голосок.

– Разве вы ещё не поняли? – сказало дитя. Но взрослые ничего не понимали и видели в небесах только тьму. Дети ведь смотрят на мир иначе, чем взрослые, – не только глазами, но и сердцем. – Поймите, мы все живём под одной и той же луной.

Наконец глаза людей раскрылись, и они прекратили войну.

И луна улыбнулась и вернулась на небо.

1

Эхо грома

Струи дождя хлестали по высоким стенам королевского замка Католиса. Частые капли ударяли по оконным стёклам крепко, как камешки. Грозовые тучи, клубившиеся в небесах докуда хватит взора, порой прорывались бесшумной вспышкой молнии.

Эзран, закутанный в тёплое одеяло, угнездился поудобнее в своей широкой кровати с четырьмя столбиками, копна его непослушных тёмных волос разметалась по подушке. В спальне царил такой же бардак, как у большинства восьмилеток, но сама комната при этом была огромной и по-королевски роскошной. Гладкие каменные стены и пол, старинная резная деревянная мебель со сценами охоты, изображениями чудесных зверей. В канделябрах подрагивали свечи, и предметы отбрасывали на стены уютные шевелящиеся тени.

Но самый яркий свет в комнате исходил отнюдь не от свечей – а от Чавка, любимого питомца Эзрана. Чавк, светящийся хамележаб, спал, свернувшись у Эзрана под локтем. Размера он был примерно с крупного кота, только без кошачьей пушистости: шкура у Чавка была гладкая, как и подобает амфибии, и сейчас сохраняла свой обычный цвет – жёлтый, с голубыми пятнами, как всегда в минуты покоя. Он расслабленно прижимался к боку маленького хозяина и похрапывал в такт его дыханию.

– Тук-тук! Можно войти? – послышался из-за двери спальни мужской голос.

– Пап, ну ты же король, – отозвался Эзран. – Тебе, я так думаю, не обязательно спрашивать разрешения!

Король Харроу переступил порог комнаты сына.

– Королям можно не спрашиваться, а вот папам – нельзя, – подмигнул он своему наследнику, присаживаясь на край его кровати, и легонько потрепал Чавка по спине.

Маленькое чудище недовольно что-то проурчало, хотя на самом деле любило ласку. Чавк, преданный хозяевам питомец, по природе своей был тварью мрачной и угрюмой, как и все его соплеменники: черта характера, развившаяся у этого вида по той причине, что в дикой природе любой зверь хоть немного крупнее хамележабы считал хамележабу исключительно вкусной.

Король ласково подоткнул Эзрану край одеяла.

– Ну что, устроился как следует и готов?

– Готов, – отозвался мальчик. – Можно начинать петь.

И король тихим голосом завёл их ежевечернюю колыбельную – ту же самую, которую каждый раз пел сыну на сон грядущий с малого детства, когда мама Эзрана погибла.

– Солнышко село, Луна высоко.

Малый ребёнок зевнул глубоко.

Тысячи Звёзд в Небесах зажигаются.

Глазки ребёнка совсем закрываются.

Землю лизнёт Океана волна.

Спи, мой хороший, спокойного сна!

Эзран с закрытыми глазами улыбнулся.

– Так люблю, когда ты мне поёшь эту песенку. Хоть она и малышатская, мне от неё так хорошо и спокойно.

– Вот и славно, – отозвался король.

– А когда я совсем вырасту, ты не перестанешь мне её петь? Я бы хотел, чтобы ты не перестал.

– Если тебе она всё ещё будет нравиться, ни за что не перестану.

– Даже когда я стану королём? Обещай, что и тогда будешь петь мне на ночь!

Харроу чуть промедлил с ответом, но наконец сказал:

– Я всегда буду рядом, даже когда ты станешь королём.

Он наклонился и ласково поцеловал мальчика в лоб. Эзран, как обычно, именно в этот момент широко зевнул, совсем уже засыпая.

– Спокойной ночи, мой милый принц, – поднимаясь, сказал ему Харроу. И добавил, повернувшись к смежной комнате, где горел свет: – И тебе спокойной ночи, Каллум.

– Ночи! – отозвался Каллум, брат Эзрана по матери, не разгибаясь от письменного стола. Он сидел, завернувшись в одеяло, и одну руку в перчатке без пальцев грел о толстую кружку горячего чая. Второй же рукой он при свете свечи делал наброски в толстом альбоме в шикарном переплёте[1].

Каллум вообще-то любил короля Харроу и ценил его заботу после смерти мамы, но всё равно ведь король не был ему родным отцом. Так что излишние нежности и все эти пожелания доброй ночи казались мальчику несколько… избыточными.

Харроу тихо вышел и затворил за собой дверь. Каллум продолжил делать наброски. В свои четырнадцать лет он на редкость хорошо набил руку в рисовании, мог изобразить что угодно в мельчайших деталях, даже если видел это существо или предмет всего несколько секунд. Но нынешний набросок был не с натуры, а из глубин воображения: Каллум рисовал фантастического зверя, помесь жирафа с крокодилом. Рисуя, мальчик рассеянно думал, что жирафодил выглядит, конечно, странновато, зато такие защитные механизмы помогают ему выживать. Толстая кожа нужна для обороны – а зубастая голова на длинной-длинной шее отлично подходит для нападения. Он ведь хищник.

ГРРР-БАБАХ!..

Оглушительный раскат грома отвлёк Каллума от мыслей о жирафодиле.

– Каллум! – послышался из соседней спальни голос его братишки.

– Всё в порядке, Эз, это просто гроза, – отозвался мальчик, отложил карандаш и пошёл проведать, как там младший. – Гром гремит, только и всего. Нечего пугаться. Спи давай.

– Я и не испугался, – возразил Эз. – Испугался только Чавк.

При звуке своего имени Чавк поднял тяжёлую голову, нахмурился и вмиг сделался густо-красным. Он не любил, когда его считали трусом. В юности он встречал немало других хамележаб и отлично знал, что входит в пять процентов самых храбрых представителей своего племени. Ну или по крайней мере в десять.

Но на Эзрана Чавк никогда не мог злиться подолгу. Он снова задремал, и цвет его постепенно перетёк в привычный жёлто-голубой.

Вспышка молнии – и эльфам стал ясно виден человек-патрульный на границе королевского леса. Молодой солдат был начеку, глаза его внимательно вглядывались в чащу, руки сжимали арбалет.

Рейла, младшая в эльфийском отряде, сжала рукояти своих парных клинков-бабочек длинными сильными пальцами. Чувствует ли солдат их присутствие? Может ли знать, что сегодня, похоже, последняя ночь его жизни?

Если Рунаан, глава отряда, подаст ей сигнал, Рейла должна будет убить этого человека. У неё нет выбора – убивать или нет. В конце концов, она по профессии убийца, член отряда ассасинов, и в ловкости и силе ей мало равных. Даже среди эльфов она выделяется изумительной скоростью движений и работы с клинками – не уступит ни одному из старших товарищей. И, разумеется, если Рунаан прикажет, Рейла всё выполнит.

Просто уходи, мысленно воззвала к часовому Рейла, будто могла силой разума заставить солдата оставить свой пост. Просто не заметь нас и уйди. Ступай домой.

Задание ассасинского отряда не имело отношения лично к этому пареньку. Если бы он не встал у них на пути нежданным препятствием, его было бы вовсе не обязательно лишать жизни. Он просто стоял между ними и их целью… Если бы можно было просто не трогать его… Но есть подозрение, что солдат что-то успел заметить, обнаружил их присутствие… Рейла постаралась изгнать из головы лишние мысли.

– Эй, есть там кто? – крикнул в темноту леса молодой солдат. Он старался, чтобы голос звучал уверенно, даже грозно, и Рейла понимала, что этим он подписывает себе приговор.

Эльфы не шевелились, не издавали ни звука. Рейла даже дышать забыла. Прошла секунда… За ней другая…

– Эй, назовитесь и выходите на свет, именем короля Харроу! – крикнул тем временем человек, держа руку на оружии.

Нужно просто несколько секунд подождать, отчаянно подумала Рейла. Просто молчать и не двигаться, и он решит, что обознался, и уйдёт. Продолжит свой путь по границе леса. Мог ли часовой слышать заполошное биение её сердца?

Ещё одна яркая вспышка молнии разорвала небо – и глаза часового расширились. Теперь сомнений не оставалось: он видел эльфов.

Он стремительно выпустил арбалетную стрелу в их направлении, а потом развернулся и бросился бежать.

В мгновение ока Рунаан отдал сигнал почти незаметным, но однозначным кивком.

«Он кивнул именно мне? Или мне показалось?» – отчаянно подумала Рейла, ещё надеясь, что приказ относится не к ней. Однако остальные даже бровью не вели. «Да, он имел в виду меня. Значит, теперь я – смерть. Смерть для этого человеческого парня».

Тело её, впитавшее искусство убийства за долгие годы тренировок, немедленно отключило все прочие реакции – остался чистый инстинкт. Как хищница, она бросилась за добычей: убить этого человека стало её единственным долгом, не более и не менее того.

Часовой бежал вниз по склону с максимальной скоростью, которую только может развить человек. Его намокший плащ хлопал на ветру, затрудняя передвижение, тяжёлое оружие в руках и за плечами тоже замедляло бег.

Рейла была рождена среди леса, в лесу выросла. С беличьей ловкостью перепрыгивая с ветки на ветку, она мчалась за ним следом по деревьям, едва успевая отталкиваться ногами от коры, чтобы перепрыгнуть на следующую толстую ветку. Она парила над лесом, угадывая следующее движение противника, и с каждым новым прыжком неуклонно приближалась к цели. Струи дождя стекали по щекам, озоновый запах грозы обострял чувства. Никогда ещё она не чувствовала себя настолько живой.

Жертву от неё сейчас отделяло расстояние единственного прыжка.

Рейла замерла на суку высокого дерева, прикинула дистанцию, сощурив фиалковые глаза, сиявшие в тени листьев. А потом сделала длинный прыжок – аккурат за спиной солдата, который на миг приостановился, чтобы чуть отдышаться.

Человек резко развернулся, но Рейла мгновенно метнулась в темноту – и оттуда смотрела, как тот бессмысленно крутится на месте, целясь арбалетом в шевелящуюся лиственную тень и не видя цели.

Время атаковать, сказала себе Рейла.

И раньше, чем успела подумать ещё раз, ночная убийца метнулась из тени наружу и метким ударом ноги ударила человека в грудь. Тот, задыхаясь, рухнул на землю, превращённую ливнем в жидкую грязь, и покатился по склону вниз. Рейла ловкими прыжками последовала за ним.

На дне оврага человек попытался подняться на ноги и взяться за оружие – но всё тщетно: клинки эльфийки уже скрестились у его горла.

– П… пожалуйста, – задыхаясь, просипел он. Его глаза, полные ужаса, остановились на блестящих в темноте острых лезвиях.

Ну же, давай, мысленно приказала себе Рейла. В этом деле медлить – не милосердие, а пытка! Сделай уже что должна! Единственный акт милости, который она могла себе позволить, – это даровать врагу быструю смерть.

Теперь солдат, человеческий парень, умоляюще смотрел ей в глаза снизу вверх. Пытался рассмотреть её лицо, наполовину скрытое капюшоном.

– Кто ты? – прошептал он отчаянно.

И снова вспышка молнии. Озарившая лицо жертвы на мгновение – но мгновения было достаточно. В лице этого паренька, человека-часового, Рейла увидела всё, что он чувствовал. Страх. Обречённость. Горечь. Он не хотел умирать. Она, можно сказать, услышала его мысли, его внутренний крик: «Я сейчас умру… Вот и пришла моя смерть».

А ещё она увидела его любовь к жизни, его ожидания и надежды – всё то, что она собиралась сейчас пресечь своим клинком. Хватка её рук на рукоятях клинков ослабла, и лезвия слегка отодвинулись от его горла.

Солдат не преминул воспользоваться единственным шансом. Он заполошно отполз на пару шагов назад по дорожной грязи… А потом сумел подняться на ноги и бросился бежать.

Руки Рейлы, сжимавшие оружие, бессильно повисли. Она уронила голову, позволяя штормовому ветру и потокам дождя уносить её мысли в сердце бури. Что же она наделала? Почему ей не хватило силы? Неужели она настолько слаба?

Эльфийка-ассасин стояла под дождём неподвижно, как статуя, позволяя противнику, намеченной цели, убегать, сохраняя жизнь.

2

Тайны старые и тайны новые

Над влажным после дождя лесом разгорался рассвет. В розово-оранжевом утреннем свете подавали голоса ранние птицы. Однако в стенах королевского замка было по-ночному мрачно.

Лорд Вирен, верховный маг, стоял перед большим богато украшенным зеркалом и сердито хмурился, водя пальцем по золотым рунам на зеркальной раме. Никак ему не удавалось раскрыть секреты магического зеркала!

Единственное, что он раз за разом видел на амальгаме – это своё собственное отражение: высокого сухого человека с властным худым лицом, в изысканной одежде. Собственное лицо – аккуратно подстриженная бородка, упрямый взгляд – казалось ему насмешкой зеркала, не желавшего делиться своими тайнами. Интуиция мага однозначно говорила лорду, что в зеркале заключена великая сила – сила, способная защитить самого лорда, и его близких, и всё королевство. Но хотя зеркало находилось в его владении уже много месяцев, он ни на шаг не продвинулся к разгадке.

Вирен оглянулся на стол, заваленный тяжёлыми томами в кожаных переплётах. Ни один из гримуаров не приблизил его к ответу, никакие заклинания и зелья зеркало тоже не брали. Может ли оказаться, что он всё-таки ошибся, что это просто… обыкновенное зеркало?

Нет, покачал лорд головой. Это невозможно. Зеркало было найдено в логове короля и королевы драконов, неподалёку от их ложа. Оно не может не заключать в себе магии. Обычное зеркало не повлекло бы верховного мага к себе с такой силой в тот роковой день на вершине Громового Шпиля. Не пробудило бы в нём настолько острой жажды обладания, так что он забрал его с собой и почти не выпускал из рук всю долгую дорогу от драконьей горы до королевского замка, прочь из Зедии.

Нет, так просто он не сдастся! Просто не хватает какой-то ещё детали, какого-то ключа, и Вирен его отыщет.

Лорд перевёл дыхание, справляясь с разочарованием, усилием воли отправляя его в самые тёмные глубины души, в постоянно расширявшуюся гробницу сожалений, незавершённой мести, нереализованных стремлений. Это не первый вызов, брошенный ему судьбой: с прочими он справился – совладает и с этим. В конце концов, разве мало магических тайн Зедии он раскрыл за свою головокружительную карьеру мага? Разумеется, предательский мир тёмной магии допускал в себя не бесплатно. Вирен потерял немало любимых людей, немало сил и денег, ему даже пришлось пожертвовать парой принципов – но в конечном итоге результат того стоил.

БАМ! БАМ!

Кто-то не просто стучал, а что есть сил барабанил в крепкие двери его покоев. Стук вернул Вирена к реальности, отвлёк от размышлений. Кто смеет так грубо тревожить верховного мага в такой ранний час? Нужно немедленно прекратить это безобразие!

– Итак, чем могу помочь? – вроде бы спокойно произнёс он, рывком распахивая дверь, но в голосе его звучала сталь, любой затрепетал бы.

На пороге стоял молодой солдат из замковой стражи, трясясь всем телом. Насквозь промокший, одежда в грязи, по щеке ползёт струйка крови.

– Ты помешал моим занятиям! – угрожающе сказал Вирен. – Надеюсь, у тебя был для этого достаточно весомый повод? Говори!

Солдат попытался что-то сказать, но у него перехватило дыхание.

– Ох, небеса святые, возьми себя в руки, юноша! И отвечай мне.

Солдата наконец прорвало – он заговорил так быстро, что слова не успевали одно за другим: видно, боялся растратить решимость.

– Лорд Вирен, я видел врагов. Видел нечто ужасное в королевском лесу.

Вирен так и сверлил его взглядом. Больше всего ему хотелось скорее отделаться от этого жалкого сопляка, но нечто в его лице заставило лорда по-настоящему встревожиться. Парень казался не просто испуганным – потрясённым до глубины души.

– Я патрулировал границу леса, – продолжал тот, давясь словами, – и тут вспыхнула молния, и при вспышке я увидел отряд… Отряд ассасинов. Одна из них погналась за мной, у неё было два клинка, каждый длиной в руку или больше, я уже думал – мне конец… Но каким-то чудом мне удалось убежать. Убийца, она… она, кажется, почему-то решила меня пощадить. Я сразу побежал вам доложить, скажите, я верно сделал?

Вирен молчал, сверля мальчишку взглядом. Ужас в его глазах был для лорда вроде загадки, которую требовалось разгадать: в его истории явно недоставало подробностей.

– Это были лунные эльфы, – шёпотом завершил патрульный.

– Лунные эльфы? – переспросил Вирен подозрительно. – Ты всерьёз думаешь, что тебе удалось удрать от лунных эльфов? Знаешь, что звучит ещё глупее, чем подобное предположение? Твои слова о том, что одна из этих кровожадных тварей по какому-то поводу решила тебя «пощадить». Изо всей чуши, которую мне случалось слышать в своей жизни, твоя история…

– Я знаю, это звучит… неправдоподобно, сэр, – выговорил солдат, запинаясь. – Но в тот момент, когда эльфийка приставила клинки к моему горлу, между нами словно бы… появилась странная связь. Она смотрела мне прямо в глаза, собиралась убить меня… и вдруг… просто расхотела это делать. Отпустила меня, и я смог убежать, а она не преследовала.

– Ладно, ладно, – поморщился Вирен. – Не желаю слушать этот сентиментальный бред про встречу с ассасинами в лесу. Почему ты пришёл с этим ко мне, а не к своему командиру? Я вижу, что ты порядком напуган, но поверь моему опыту – это ни в коем разе не могли быть лунные эльфы. Убирайся!

С этими словами лорд захлопнул дверь прямо в лицо солдату. Что за чушь! Лунный эльф-ассасин, который пощадил человека! Вирен раздражённо встряхнул головой.

Но при всём при том… Эльфы представляли перманентную угрозу для королевства. Всегда оставалась вероятность, что они объявятся в пределах страны. Древние враги людей, особенно тех, кто занимается тёмной магией… К тому же гибель короля драконов ещё оставалась не отомщённой, и Вирен понимал, что это лишь вопрос времени. На миг он даже усомнился, не было ли ошибкой убийство короля-дракона. Возможно, оно принесло людям больше зла, чем пользы. Но в любом случае…

– У меня не было выбора! – крикнул он безмолвным стенам собственных покоев.

А что, если солдат сказал правду, и неподалёку скрывается отряд лунных эльфов-ассасинов? Это выглядело правдоподобным по ряду причин. Если королева драконов решила отомстить за супруга убийством короля Харроу, она не стала бы посылать в Католис целую армию. Разумнее ограничиться отрядом беспощадных убийц, самых опасных из жителей Зедии…

Вирен подошёл к столу и выбрал среди книг фолиант, полный карт и дорожных схем. Листая страницы, он нашёл нужный раздел – посвящённый фазам луны. То, что он увидел, насторожило его ещё больше. Не может же это быть простым совпадением?

Но сердце, больно сжавшееся в груди, ясно говорило ему, что о совпадениях не может идти и речи. Лунные эльфы действительно готовились к нападению – и для этого дождались полнолуния. Полнолуние наступит сегодня ночью, всего через несколько часов, и они достигнут пика своей силы.

Ужас сковал Вирена. Всем, не чуждым магии, было известно, что при полной луне лунные эльфы практически непобедимы, ничто не может их остановить.

Вирен подхватил со спинки кресла атласный плащ и набросил его на магическое зеркало. Зеркало с его секретами подождёт – сейчас у лорда обнаружились более срочные дела.

Лорд Вирен стремительно шагал по коридорам замка. Будучи верховным магом королевства, он привык находить неожиданные решения проблем и хранить своего государя от опасностей. Должен быть способ остановить убийц… или по крайней мере сбить их со следа. Поднимаясь в башню короля Харроу, Вирен на ходу перебирал возможные варианты. Уже почти достигнув верхнего этажа, он на миг остановился, собираясь с духом: предстояло сказать своему лучшему другу и господину о подступающей смертельной опасности.

Гвардеец, охранявший королевские покои, попытался было сказать лорду, что государь пока ещё спит, но Вирен бесцеремонно отстранил его с пути и вошёл в спальню. Резким движением отодвинул полог над кроватью.

– И тебе доброго утречка, Вирен, – сонно пробормотал король Харроу, потирая глаза. – Ты уже забыл, что я обещал отрубить тебе голову, если ещё раз разбудишь меня ни свет ни заря?

Король с ухмылкой смотрел на верховного мага – но выражение лица последнего быстро заставило его посерьёзнеть.

Рейла возвращалась в эльфийский лагерь медленно, как никогда. Она и не думала, что способна ползти как улитка! Рунаан уже давно ждёт её возвращения… Как перед ним оправдаться – не только в медлительности, а и в проваленном задании?

Рунаан с раннего детства Рейлы заменял ей отца. Он её тренировал, воспитывал, самолично обучал искусству убийства. Сколько раз он говорил девочке, что она особенная, что у неё огромный талант, равного которому он не встречал ни у кого из учеников! А теперь она должна ему доложить, что подвела его. Подвела всю миссию. Он столько лет потратил напрасно, тренируя ассасина, который оказался способен на сочувствие людям!

Рейла с трудом подавила всхлип, представив, какими глазами посмотрит на неё наставник. Она ведь его опозорила. Он не заслужил такого бесчестья.

А остальные члены отряда… Они наверняка будут смеяться над Рунааном. Над тем, что он в неё поверил, поручил ей задание. Они ведь говорили ему столько раз, что Рейла слишком молода, чтобы войти в команду ассасинов.

Рейла перевела дыхание. Может, её промах не будет значить так много после окончания миссии? В конце концов, не этот молоденький солдат был их целью, не его они явились убить. Их задача – убить человеческого короля и наследного принца. Жизнь какого-то обычного маленького человека не может иметь особого значения: выжил – и пусть живёт.

А может, удастся как-то замять эту тему. Рунаан просто не спросит её, мёртв ли солдат, не усомнится в ней. Но вдруг сам её взгляд выдаст, какая она трусиха, вдруг всё будет видно по глазам? Нужно не встречаться ни с кем взглядами, держать голову опущенной, тогда, может быть, никто ничего не заметит…

Однако на границе лагеря Рейла снова остановилась, сквозь ветви глядя, как её товарищи ставят походные палатки и занимаются оружием. Рунаан одиноко сидел, скрестив ноги, посреди лагеря на крупном валуне, погружённый в медитацию.

Ладно, сказала себе Рейла, давай уже, заканчивай с этим. Просто иди к своим и веди себя как ни в чём не бывало. Но стопы её словно приросли к земле. Она рассеянно провела рукой по листьям ближайшего куста, ища успокоения в привычных упражнениях. Рунаан часто говорил ей, что хороший ассасин должен уметь обострять все свои чувства до предела, в том числе и осязание…

Один лист. Два листа. Три листа. Ягодка. Ещё одна ягодка.

Рейла глубоко вдохнула влажный после грозы воздух.

Она знала, что не сможет солгать Рунаану. Но ведь не обязательно лгать, можно просто промолчать! Если он решит, что она убила человека, она может просто не возражать и не бесчестить его правдой – но притом и не врать!

Рейла сорвала ягодку с куста, сдавила её пальцами так, что брызнул ярко-красный сок. Да, пожалуй, это подойдёт.

Юная эльфийка набрала с куста целую пригоршню ягод и с размаху раздавила их клинками. Алая жидкость потекла по желобкам лезвий.

Когда оба клинка были порядком измазаны красным, она расправила плечи, придала лицу уверенное выражение и как ни в чём не бывало двинулась в лагерь.

Проходя мимо медитирующего Рунаана, она не сказала ни слова и не встречалась с ним взглядом, только скромно отсалютовала ему оружием. Сердце колотилось у неё в груди, словно грозило выскочить наружу.

– Молодец, Рейла, – спокойно отозвался её наставник.

Она ответила коротким кивком, по-прежнему избегая глядеть ему в глаза. В конце концов, это не ложь. Это просто Рунаан ошибся, а она не возразила.

Остальные, заметив её возвращение, приветствовали её короткими кивками, но никак не дёргали: все знали, что это боевое крещение Рейлы, её первое убийство, и понимали, что ей было нелегко. Всякий ассасин когда-то впервые отнимал жизнь – и каждый помнил, как непросто это давалось.

Рейла села на камень и демонстративно протёрла клинки. Горечь обмана вызывала у неё физическую тошноту.

3

Последнее обыкновенное утро

«Зловещие тени, – увлечённо подумал Каллум. – У деревьев в замковом дворе сегодня какие-то особенно зловещие тени». Каллум вообще любил здесь рисовать – освещение было идеальное, но сегодня тени привлекали его больше игры света.

Он вытащил из сумки через плечо свой толстый альбом для рисования, подарок отчима-короля, и карандаш и принялся делать наброски. Рисовал он быстро, мечась взглядом между листом альбома и натурой. Тень ветвей на плитах двора напоминала кости скелета. Получается что-то не то. В картинке нет жизни!

Он раздражённо перелистнул страницу, чтобы приняться за новый набросок, но тут на бумагу упала чья-то тень. Каллум и не поднимая глаз узнал широкие плечи, силуэт гвардейского доспеха с высоко торчащими стальными пластинами на плечах. Через плечо ему заглядывал Сорен, сын верховного мага.

– У тебя неплохо получается, приёмный принц, – произнёс он. – Но я пришёл тебе сообщить, что хватит уже горбиться над бумажками, пора и за дело. Тебя ожидает тренировка на мечах, – с этими словами Сорен так крепко хлопнул Каллума по спине, что тот уронил и альбом, и карандаш. – Понимаю, что дело безнадёжное, но надо хотя бы пытаться.

– Ладно. Иду, Сорен, – Каллум со вздохом подобрал свои пожитки, упаковал их в сумку.

С тех пор, как его мама вышла замуж за короля и этим сделала его принцем, жизнь Каллума полностью переменилась, а было это ещё в его раннем детстве. Когда-то у него были свободные утра, полные солнечного света, утра, посвящённые рисованию, придумыванию новых персонажей… Но в качестве принца таких развлечений ему доставалось чем дальше, тем меньше.

Теперь у Каллума появились обязанности. Ответственность. Оказывается, принцу было положено прекрасно ездить верхом и владеть оружием, а ещё разбираться в стратегии, тактике и истории Католиса. Со всеми этими дисциплинами Каллум едва справлялся, однако старался не сдаваться – из любви к своему отчиму, королю Харроу. Он усердно зубрил названия и даты великих событий прошлого, вроде Третьей Битвы при Берилгартене или Двухнедельного Стояния при Шатёр-Горе. Почему все эти сражения не могут называться попроще, так, чтобы в голову укладывалось? Если бы Каллуму поручили придумывать имена сражениям, он пошёл бы по самому простому пути. Например, назвать битву «Дженни». И написать в учебнике: «Битва «Дженни» была весьма кровопролитной!»

Щёлк. Щёлк.

Это Сорен щёлкал пальцами у Каллума под самым носом, чтобы отвлечь его от философских размышлений.

Точно, да. Урок фехтования. Каллум поднялся навстречу Сорену, уже напустившему на себя вид наставника.

– Итак, сегодня мы будем полировать твоё искусство…

– Искусство? – радостно отозвался Каллум. – Наконец что-то интересное!

– Очень интересное и чрезвычайно полезное, – ехидно продолжил Сорен. – Если бы ты дал мне договорить, узнал бы, что сегодняшнее занятие у нас посвящено искусству защиты.

– Ладно, давай, бери меч на изготовку… а я бы взял на изготовку карандаш, – усмехнулся Каллум собственной шутке.

Однако Сорену она не показалась смешной. Сморгнув, он продолжил тем же непререкаемым тоном:

– Итак, искусство защиты чрезвычайно важно, когда речь идёт о боевом фехтовании. – Шутке он даже не улыбнулся – впрочем, Каллум к этому привык, он жил рядом с Сореном не первый год. Молодой гвардеец крутанул в воздухе тренировочный деревянный меч. – Чтобы удачно парировать удары, нужно верно рассчитать угол и предугадать движение противника.

Каждую фразу Сорен сопровождал демонстрацией приёма. Деревянный меч так и свистел в воздухе, отражая удары невидимого врага.

– Стоит недооценить противника, дать ему тебя обмануть, – и всё, ты труп, – с этими словами Сорен легонько стукнул Каллума по лбу деревянным мечом плашмя, но всё равно больно.

Каллум только вздохнул. Сорен, единственный сын верховного мага, не унаследовал от лорда Вирена ни магических талантов, ни любви к магии, зато в физическом плане он был просто феномен. Высоченный, мускулистый, с голубыми глазами и светло-золотыми волосами, которые всегда были идеально расчёсаны на пробор. Он практически не вылезал из своих гвардейских доспехов – идеально отполированных и сияющих, и почти нигде не появлялся без меча на поясе. Настоящего боевого меча, а не деревянного, с которым надлежало тренироваться Каллуму. Сейчас Сорен вытащил меч из ножен и проверял, насколько хорошо тот вычищен и заточен, неприкрыто им любуясь.

– Какой же у этой стали отличный блеск, а, Каллум, – заметил Сорен, проводя пальцами по серебристому лезвию. – Скажи ведь, блеск что надо? А твёрдость какова, ни зазубринки!

– Да, очень красивый меч, – отозвался Каллум, со вздохом откладывая в сторонку свою сумку художника. Вот из Сорена бы вышел идеальный принц, не то что из него! Всякий король мечтает о таком принце… Если бы только ещё и его ум был таким же острым, как его любимое оружие.

– Ладно, приступим к делу! – Сорен бросил Каллуму тренировочный меч, который тот не сумел поймать в полёте и уронил на плиты. Сорен картинно закатил глаза.

Каллум поднял меч и покорно встал в тренировочную стойку. А потом закрыл глаза: с открытыми у него всё равно получалось не лучше.

Наконец он собрался с силами и атаковал, и меч его со стуком скрестился с мечом Сорена. Каллум попробовал сделать финт, но его оружие бессмысленно свистнуло в воздухе, а деревянный меч Сорена чувствительно ткнул его в грудь.

– Ты труп, – сообщил юный гвардеец сочувственно.

Каллум приоткрыл один глаз.

– Я труп только в том случае, если на мне нет доспеха, верно?

– Неверно, – возразил его наставник. – Даже самый лучший доспех из кузницы солнечных эльфов пробивается таким прямым ударом навылет.

– Ну, труп так труп, – Каллум потёр место на груди, куда пришёлся удар: наверняка будет синяк. – Я безнадёжен как фехтовальщик, что уж поделаешь.

– Безнадёжен, – весело подтвердил Сорен. – Однако не стоит опускать руки. Для принца необходимо владеть оружием как следует… Даже для приёмного принца, парень.

Каллум сердито зыркнул на Сорена, но ничего не сказал. Сын лорда Вирена постоянно поминал ему тот факт, что король Харроу был мальчику всего лишь отчимом, что он не настоящий королевский сын… Однако же другого отца, кроме короля, у Каллума не было: своего кровного родителя он не помнил.

Что же до мамы, королевы Сэрай… Сейчас Каллуму казалось, что она умерла уже давным-давно.

Каллум уже надеялся, что мечевую тренировку можно закончить – но тут на замковый двор вышла Клаудия, как обычно, уткнувшись носом в книгу и читая на ходу.

Клаудия – это младшая сестра Сорена. Хотя она была старше Каллума всего-то на неполный год, он всегда воспринимал её как старшую, очень мудрую – и волшебную во всех смыслах этого слова. Каллум сразу понял, что книга, в которую она так углубилась, наверняка посвящена магии. Она ведь пошла по стопам своего отца, собиралась стать магом, и мальчик знал, что она очень талантлива.

На самом деле любовь Клаудии к магии была одной из черт, которая особенно привлекала к ней Каллума… хотя одновременно и слегка пугала. Всякий раз, оставаясь с Клаудией наедине, Каллум чувствовал в животе что-то странное – словно бы трепетание маленьких крылышек ночного мотылька.

Клаудия была одета в своё любимое платье – длинное и чёрное, с золотой каймой по краю. Её длинные прямые волосы, такие же чёрные, как её платье, мягкой волной спускались ниже пояса, их окрашенные в розовое кончики колыхались на ветру, как шёлковая завеса.

Такая загадочная… И такая волшебная.

– Тук-тук, есть кто дома? – Сорен больно постучал рукоятью деревянного меча по голове товарища. – Открывай, к тебе гости!

– Что? А, да, сейчас, – отозвался Каллум, потирая голову. – Сорен, слушай, давай ещё один заход с мечами сделаем? Думаю, сейчас у меня выйдет получше.

Он попытался притвориться, что совершенно случайно смотрит в сторону Клаудии, будто ему было неважно, есть она во дворе или нет, но всё равно покраснел как мак при виде её сосредоточенного красивого лица. Сорен живо понял, что происходит.

– А, вот оно что! Я тебя раскусил!

На секунду Каллум подумал, что Сорен на него сердится – но тот неожиданно заговорщицки подмигнул.

– Не волнуйся, – сказал он вполголоса, – я тебе подыграю! Можешь на меня рассчитывать.

С этими словами он отступил на шаг и отсалютовал ему деревянным мечом.

Каллум привычно прикрыл глаза и тоже приветствовал его салютом. А потом бросился на Сорена, испуская боевой клич и размахивая мечом. Деревянные клинки скрестились, Каллум дрался изо всех сил, новая атака – неудачная, прошившая воздух… Однако когда принц открыл глаза, обнаружил, что Сорен лежит на каменных плитах двора и отдувается, прижимая руку к боку, словно получил хороший удар.

– Ого, ну и крепко ты меня достал! – крикнул юный гвардеец с земли, изображая, что ему взаправду больно.

Каллум широко разулыбался. Что ни говори, иногда Сорен мог быть не таким уж скверным парнем… А даже, в сущности, отличным товарищем!

– Вот это сила! Вот это удар! – разливался Сорен соловьём, изображая поверженного. – Ничего себе приёмчики у приёмного принца! Приёмного от слова «приёмчик»!

Каллум подумал, что такая этимология ему куда как более по душе. И ужасно мило со стороны Сорена было поддаться ему, чтобы впечатлить Клаудию, хотя, пожалуй, её братец несколько переигрывал.

– Ладно, Сорен, поднимайся уже, – попросил Каллум, начиная стесняться.

– Не могу! – взвыл тот во весь голос. – О злая судьба! Мне всего семнадцать, а я обречён на гибель от твоей руки! Истекаю кровью! – он картинно зажал несуществующую рану в боку, и Каллум услышал смех Клаудии с той стороны каменного двора.

– Молодец, Каллум! – крикнула она ободряюще. – Мой братец это заслужил, поделом ему!

Сорен продолжал показушно кататься по плитам и стонать, а Каллум тем временем подошёл к его сестре, сидевшей с книгой в руках на каменной скамье. Она всё ещё не могла перестать хихикать. Каллум робко присел с ней рядом.

– Что ты сейчас читаешь?

– А, это? Это скучное чтение, – Клаудия закатила глаза, хлопнула рукой по тому страниц в тысячу толщиной. – Очередной унылый магический гримуар, сплошная учёба, никакого удовольствия! – она картинно зевнула, прикрывая рот ладошкой.

– Это скучно? Да ты смеёшься, что ли? – искренне удивился Каллум. – Эх, если бы я учился магии! Магия – это ведь всегда так здорово…

– Да я знаю, что магия – это здорово, – усмехнулась Клаудия. – Просто не хотела тебя расстраивать. Хочешь, покажу тебе что-то потрясное? – девочка быстро огляделась, не видит ли кто. – Очень редкая штука, отцу было непросто её добыть… Неважно, это целая история, как папа сумел ей разжиться. Ты просто глянь, что у меня есть.

Клаудия сунула руку в карман и достала оттуда… непонятно что. Какую-то тёмную сферу. Вроде стеклянного шара, полного синеватой темнотой, пронизанной молниями, сверкавшими среди крохотных туч. Каллум так и ахнул: никогда ещё он не видел ничего подобного.

– Что это?

– Этот шар называется «первичный камень», – загадочным голосом объяснила ему подруга. – Первичные камни сохраняют в себе энергию шести первичных источников, – она вложила сферу Каллуму в ладонь, позволяя лучше её рассмотреть.

– Вот это да, – выдохнул мальчик, поднося шар поближе к глазам. – А что там внутри?

– Буря, шторм. Гроза. Настоящая гроза, которую маг поймал на вершине горы Кейлик. И энергию этой грозы я могу использовать, чтобы колдовать. Вот смотри, – Клаудия развернула Каллума за плечи в сторону Сорена, который тем временем перестал кататься по земле и любовался своим отражением в полированном щите. А потом она подняла первичный камень и свободной рукой начертила в воздухе магическую руну. Следуя движениям её пальцев, в пустоте загорались световые линии, созидая древний могущественный символ. Крохотный шторм внутри первичного камня ожил, облака начали клубиться быстрее, шар запульсировал яркими молниями.

– АСПИРО! – выдохнула Клаудия.

Сияющая руна, повисшая в воздухе, тотчас исчезла, а Клаудия шумно выдохнула – и из её губ вылетел яростный порыв ветра. Движением руки она направила его в сторону Сорена, и ветер взъерошил его идеально уложенные волосы, мигом разметав всю причёску. Сорен резко обернулся.

– Эй! Что ты делаешь? Я только недавно причесался!

Клаудия насмешливо пожала плечами.

– Всё равно эта твоя штучка не сработала, – сообщил Сорен, приглаживая волосы. – Тебе, наверно, надо прочитать ещё томов пять таких книжек, чтобы и правда меня разлохматить.

Каллум расхохотался от души.

– Здорово! А что ещё умеет делать твой камень?

Клаудия начала было рисовать в воздухе следующую руну, но Каллум отвлёкся, потому что кто-то похлопал его по плечу. На этот раз – пожилой королевский гвардеец с крайне серьёзным выражением лица.

– Принц Каллум, – сказал гвардеец сурово, – король сейчас же требует вас к себе. Дело срочное.

Тем временем в самом сердце королевского замка Эзран в компании с Чавком приступили к ежеутренним процедурам.

– Как думаешь, Бариус сегодня испёк наши любимые пироженки с джемом? – спросил Эзран своего друга-хамележаба.

Они сидели рядышком в одном из многочисленных вентиляционных туннелей, о существовании которых не подозревало большинство обитателей замка – как людей, так и хамележабов. Однако же Эзран с Чавком обладали талантами находить всяческие проходы и пролазы в места, куда очень хотелось попасть. Сегодня утром им очень хотелось попасть на кухню, откуда так здорово пахло свежей сладкой выпечкой.

Чавк сморгнул своими жабьими глазами навыкате и облизнул рот длинным языком. Он не сомневался, что это запах его любимого лакомства.

– Ага, я тоже чувствую, что пирожные готовы, – согласился с ним Эзран.

Он внимательно всмотрелся сквозь решётку, заграждавшую выход из туннеля. Точно, вот они! Пекарь Бариус как раз вынимал из печки полный противень любимых пироженок с джемом.

Нет, не сейчас, пока ещё выжидаем, подумал Эзран. Из личного опыта он отлично знал, как нужно рассчитывать время для вылазки. Хотя этих пироженок на нужды всех обитателей замка Бариус выпекал по несколько сотен в день и, наверное, мог бы заниматься их выпечкой, вообще не просыпаясь, всё равно замковый кондитер тереть не мог, когда Эзран утаскивал хоть одну штучку без разрешения. На самом деле Эзрана всегда смешило, что автор самых сладких и вкусных пирожных в королевстве обладал настолько несладким характером.

Принц прождал целую вечность, пока Бариус отойдёт от стола с выпечкой, чтобы заняться ещё какой-то рутинной работой. Очень тихо и осторожно мальчик отодвинул решётку, выскочил наружу и схватил с подноса истекающий раскалённым джемом треугольничек из бисквитного теста. Он тут же вонзил зубы в лакомство и здорово обжёг рот, но это его не остановило: вмиг сжевал всё до последней крошки. Есть на свете удовольствия, которые стоят обожжённого языка!

– Принц Эзран! Я вас отлично вижу! – прогремел громовой голос Бариуса из дальнего конца замковой кухни.

Эзран на миг замер – но потом быстренько затолкал в рот ещё одно пирожное.

– Ох, Бариус, прости! Я думал, можно взять пару штук. Думал, это подгоревшие, которые ты всё равно собрался выбросить…

– Подгоревшие?! Выбросить?! Вы что, ослепли и не видите прекрасной золотистой корочки? И идеальной треугольной формы? И как вы смеете жевать в моём присутствии?! А ну положите пирожное на место!

– Но оно ведь всё равно теперь надкушенное, кому оно нужно? – резонно возразил мальчик. – Давай лучше я его доем, чтобы не пропадало.

Бариус сурово зашевелил бровями, возмущённый наглостью принца. Вообще он часто возмущался недостатком уважения к собственной персоне. Шеф-повар кухни королевского замка – казалось бы, чрезвычайно ответственная должность! Вот он и старался управлять своим хозяйством на военный лад, вроде полководца. Каждое утро вставал в шесть часов, раздавал задачи поварятам, самолично пёк хлеб и сладости, чтобы они были готовы точно к полудню. К полудню же он раскладывал готовые пирожные на кучки по дюжине штук. Никто, включая короля, не мог потребовать доставить ему для банкета пятьдесят пирожных: либо сорок восемь, либо шестьдесят, никак иначе. Однажды они все привыкнут к его порядкам и перестанут говорить глупости типа «подайте-ка нам штук пятьдесят пирожных»!

Но количество в исполнении Барисуса никогда не портило качество. Для своих знаменитых пирожных он использовал только самый лучший, проверенный джем, лично взбивал тесто, не доверяя никому другому такую ответственную процедуру. Треугольнички – заметим, равнобедренные – из теста тоже лепил сам, так что они получались совершенной формы.

И вот теперь принц, по своему обыкновению, нарушил священный порядок! Хоть и впрямь выкидывай в помойку целый поднос: всё равно там не будет надобной дюжины. Несчастный пекарь возвёл глаза к потолку и разразился тирадой о том, насколько же испорчены нынешние дети и куда катится мир.

Эзран внимательно наблюдал за ним – и едва увидел, что пекарь предался ламентациям, подал своему хамележабу условный сигнал. А именно – вытер левой рукой остатки джема со своего лица.

Чавк никогда не терял времени, когда речь шла о его любимых сладостях, и тут же выстрелил длиннющим жабьим языком, разом подхватив три пироженки с подноса. Зацепив лакомства липким языком, Чавк упаковал их в защёчные мешки и воззрился на поднос в раздумье, получится ли ещё один заход или лучше не пытаться. Он попробовал было снова высунуть язык – но мешали пироженки за щеками: когда рот уже набит, всё получается очень медленно.

Бариус от ярости сорвал с головы поварской колпак и бросился за Чавком. Хамележаб быстренько развил неплохую скорость, помчался в сторону двери – далеко не в первый раз ему приходилось удирать с кухни!

Эзран улыбнулся во весь рот. Утро начиналось отлично! Он быстренько смахнул себе в подол рубашки оставшиеся пироженки и нырнул обратно в вентиляционный туннель: они встретятся с Чавком потом, и мальчик разделит с питомцем добычу.

Каллум подошёл к порогу тронной залы. Сердце его часто билось от волнения. Не без удивленья он застал там Эзрана, который, как всегда, держал под мышкой Чавка – и, как нередко бывало, уминал пирожное с джемом.

– Значит, король и тебя позвал для разговора? – окликнул братишку старший принц. – Интересно, что вообще происходит?

– Ну, сейчас узнаем, – беззаботно отозвался младший. – Пойдём уже, что ли?

Мальчики толкнули створку тяжёлых дверей и осторожно заглянули внутрь. Тронная зала с её высоким куполообразным потолком и каменными колоннами всегда казалась Каллуму одним из самых неуютных мест во дворце: даже принца она подавляла размером и роскошью. От входа к королевскому трону бежала красная ковровая дорожка. Высокий резной трон высился у дальней стены уже много веков. Свечи в канделябрах по стенам отбрасывали на мраморный пол мерцающий свет.

В центре тронного зала сам король, а с ним и знатнейшие его советники, в том числе и лорд Вирен, толпились вокруг огромного стола, столешница которого представляла собой объёмную карту пяти людских королевств и Зедии. Она была похожа на громадную настольную игру – с фишками, изображавшими разные войска, с миниатюрными горами и реками.

Однако же эта карта служила совсем не для игры. С её помощью важнейшие люди Католиса обсуждали военные кампании, торговые маршруты и прочие жизненно важные для королевства вещи. В самые тяжёлые времена на карте разыгрывались прототипы грядущих сражений. Король Харроу стоял во главе стола, тяжело хмуря тёмные брови, но едва завидел Каллума и Эзрана, сразу заулыбался.

– Мальчики, идите сюда, – окликнул он принцев, и сам первый двинулся им навстречу. – Как я рад вас видеть! – он по очереди обнял сыновей, и родного, и приёмного.

– Привет, пап, – отозвался Эзран.

Король Харроу положил ребятам руки на плечи.

– У меня для вас большой сюрприз. Вы вот-вот отправляетесь в путешествие.

– Правда? Куда? – спросил Каллум удивлённо. Вроде бы ничего такого не планировалось ещё вчера.

– В Бантер-Лодж, отдохнуть и развеяться. И уезжаете вы прямо сегодня, – ответил король. Он широко улыбался, но Каллум видел, что в его глазах плещется тревога.

– В Бантер-Лодж? Но это же наше зимнее имение, а сейчас весна, – возразил Каллум.

– И почему такая спешка, зачем ехать сегодня? – поддержал брата Эзран. – Что нам там делать? В Бантер-Лодж весело, когда там все горы в снегу и можно кататься на санках… – голос его стал немножечко жалобным.

– Ну, значит… используйте своё воображение, – отозвался король. – Изобретите новые, весенние версии любимых зимних игр, например, катание на санках по травянистым склонам и… я придумал! Вы можете лепить грязевиков! Это ничем не хуже снеговика, зато куда оригинальнее!

Эзран подозрительно сощурился.

– Пап, ты какой-то странный сегодня. Что-то не так?

– Всё так, – нарочито жизнерадостно сказал Харроу. – Так, слушайте, я придумал ещё отличное занятие – грязевые лыжи! Или ходьба на грязеступах!

Каллум покачал головой.

– Знаете, чем больше вы говорите, тем подозрительнее всё это звучит. Ещё игру в грязьки предложите…

– Игра в грязьки? Это как снежки, только из подручных материалов? Каллум, ты просто гений. Ты отлично меня понимаешь.

Каллум бросил взгляд на братика, а потом уставился в пол. С каждой секундой он всё больше убеждался, несмотря на шуточки короля, что происходит нечто неправильное. Опасное. Странное. «Нет, грубить королю я не могу, – подумал мальчик, – однако же… Однако же…»

Король наклонился, чтобы оказаться с ребятами на одном уровне. Выражение его лица изменилось, голос стал мягче.

– Ладно, оставим наши шутки. Просто я приказываю вам кое-что сделать, на это есть причины, и это не обсуждается. Вы отбываете в Бантер-Лодж до заката.

– Но, пап! – недовольно начал было Эзран, однако король его перебил.

– Нет, Эзран, возражения не принимаются. Отправляйтесь собирать вещи, мальчики.

Принцы молча вышли. Обоим было совершенно ясно – что-то вот-вот произойдёт.

– Зачем он нас отсылает ни с того ни с сего? – шёпотом спросил брата Эзран, когда они бок о бок шли по коридору. – Он будто сам не свой… Я беспокоюсь.

– Всё будет нормально, Эз, постарайся себя не накручивать, – Каллум положил руку братишке на плечо. – Давай я соберу вещи для нас обоих, а ты пока во что-нибудь поиграешь. Например, в прятки с Чавком. Он выглядит мрачно, его бы стоило развеселить.

Хамележаб и впрямь хмурился – даже половина их с Эзраном общей добычи пироженок его не взбодрила. Эзран хихикнул.

– Да ладно, ты что, не знаешь Чавка? Он же всегда выглядит мрачно!

Однако он послушно потрусил вместе со своим питомцем на замковый двор, чтобы заняться любимой игрой.

Каллум решил ненадолго выйти вместе с ними и подышать воздухом. А ещё ему по жизни нравилось наблюдать за играми младшего брата. На самом деле его не меньше Эзрана встревожило, что их ни с того ни с сего отсылают прочь из замка, однако он не мог позволить малышу заметить, что он тоже боится. Что же всё-таки происходит в Католисе, что случилось? Может, намечается визит прочих правителей людских королевств, военные или торговые советы, и правителям нужен покой, а шумные дети рядом не нужны?

Тут откуда-то сверху послышался мужской голос, отвлёкший принца от тревожных мыслей.

– Думаю, их лагерь должен находиться где-то у подножия утёсов.

Каллум поднял голову и увидел говорящего. В раскрытом окне ближайшей башни виднелся силуэт лорда Вирена и ещё кого-то высокого и широкоплечего. Похоже, верховный маг давал указания своему сыну Сорену.

Каллум навострил уши, чтобы лучше расслышать, притом стараясь не отрывать взгляда от Эзрана. Похоже, Вирен говорил не просто о лагере, а о стоянке каких-то врагов… а Сорен вроде бы возражал, но его слова оставались слишком невнятными – он стоял далековато от окна. Но… Каллуму послышалось – или тот произнёс слово «ассасины»? Вирен развернулся к сыну и что-то неразборчиво ему ответил, а Сорен на это выкрикнул – наконец-то достаточно громко:

– ЧТО? Лунные эльфы покушаются на короля?!

Каллум задохнулся. Лунные эльфы?! Как такое может быть?

Он вскинул голову – и тут же встретился с цепким взглядом Вирена. Принц попытался притвориться, что ничего не слышал, но лорд-маг в ту же секунду с треском захлопнул створки окна.

Значит, вот оно что. Теперь всё обретало смысл.

Значит, отчим Каллума в смертельной опасности и сам об этом знает. Поэтому и хочет отослать их с Эзраном в зимнюю усадьбу, чтобы их обезопасить.

Каллум развернулся к братишке, который весело бегал по двору, играя в прятки с Чавком. Нет, Эзрану об этом всём говорить нельзя. Но что до него самого… как он сможет оставить замок и короля, когда уже знает, что стоит на кону?

4

Возврата нет

Рейла сидела на невысоком валуне среди лагеря и не могла перестать думать о том, может ли Рунаан читать её мысли.

Это не имеет значения, раз за разом повторяла она себе. И приняла твёрдое решение к тому моменту, как солнечный диск коснулся горизонта. Хотя она и не солгала Рунаану словами, а просто промолчала, всё равно ведь она обманула своего наставника. Скорее бы просто выполнить задание до конца и убедиться, что её ложь не имела для отряда никаких последствий! Тогда это мерзкое чувство, знание, что она лгунья, попросту имеет шанс со временем сойти на нет.

Внезапно Рунаан резким движением встал с камня, прерывая медитацию, и встряхнулся всем телом. И указал соратникам на заходящее солнце: наступил закат, время, предназначенное для связующего ритуала. Для церемонии связывания себя обетом.

Рейла, а вместе с ней и прочие эльфы, дружно оставили свои дела и последовали за главой отряда. Выйдя на небольшую полянку меж деревьями, они встали в круг и вытянули руки.

Рейле предстояло впервые участвовать в ритуале, однако она немало читала и слышала о том, как он проводится. Она знала, что сейчас они в буквальном смысле свяжут себя обязательствами – повяжут на запястья магические ленты-браслеты, которые с каждым днём будут затягиваться всё туже, причиняя боль и вытягивая жизнь из тела, пока задание не будет выполнено. Только тогда повязки сами собой ослабнут и отпадут.

Слышать-то она слышала, а вот верила ли в эти россказни? Скорее нет. Неужели просто какая-то ленточка, пусть и зачарованная, может убить эльфа, если он не справится с миссией? Узнать наверняка шансов не было: за последний век ни разу не случалось, чтобы ассасин, проваливший задание, попросту выжил. Такое, что задание провалено из-за гибели убийцы, случалось, конечно. И какой смысл при всём этом в связующем ритуале? Ты либо выполняешь свой долг, либо гибнешь при попытке.

Рейла глубоко вдохнула. Она была готова к миссии, готова к нерушимой связи. Более того – желала этой связи всем сердцем: таким образом она исправит свою ошибку, искупит вину в том, что не сумела убить солдата. Всю свою энергию она теперь направит на исполнение долга.

Рейла жаждала искупить не только свою вину: это был её шанс расплатиться за грехи родителей, за то, что они трусливо бежали с поста, опозорив этим своё сообщество, свой род и Рейлу лично. Она искупит их вину перед Зедией, очистит своё имя! И всё это должно произойти в ближайшие же сутки. Единственное, что ей нужно для этого делать, – следовать приказам Рунаана и быть решительной… При звуке голоса главы отряда Рейла встряхнулась, отвлеклась от своих мыслей и обратилась в слух.

– Четыре лунных месяца назад, – торжественно заговорил тот, – на пороге зимы люди нарушили границу Зедии, проникли в наши земли и убили короля драконов. После чего они уничтожили его единственное яйцо, королевского наследника, принца-дракона. Нынче ночью мы собираемся совершить возмездие за это великое зло.

– Грудь моя дышит ради свободы, – вслед за главой произнёс ассасин, стоявший с ним рядом.

– Очи мои видят ради истины, – подхватил ритуальную фразу второй.

– Руки мои движутся ради чести, – продолжил третий в кругу.

– Кровь моя течёт в жилах ради справедливости.

– Сердце моё бьётся ради Зедии, – закончила Рейла. Выговаривая эти слова, она твёрдо знала: её обещание – это высшая истина. Да будет так до её последнего вздоха.

Рунаан пошёл по кругу, от соратника к соратнику, неся в руках длинную белую ритуальную ленту. Останавливаясь перед каждым, он кольцом обвязывал этой лентой его запястья – сперва одно, потом другое. Две цели: один браслет – жизнь короля, второй – жизнь принца, его наследника. Когда магические узы обхватывали руки очередного соратника, Рунаан смотрел ему прямо в глаза и произносил ритуальную фразу:

– Жизнь драгоценна. Жизнь священна. Мы забираем её, но платим за это дорогую цену.

И отходил в молчании, давая соратнику осознать тяжесть долга.

К Рейле он подошёл последним. Не разрывая с ней зрительного контакта, совершил последнее связывание. Вот он, её шанс доказать, что она достойна быть ассасином: что она отважна, непоколебима и верна, и готова отдать свою жизнь ради исполнения долга. Рейла набрала в грудь воздуха – и сказала, вкладывая в слова всю свою силу духа:

– Луна отражает солнце, как смерть отражает жизнь!

Рунаан кивнул. Этим словам он обучил её много лет назад, готовя к вступлению в ряды ассасинов.

Эльфы стояли в кругу, связанные за руки единой длинной лентой, и сердце Рейлы на миг перестало биться от волнения.

Рунаан отступил на шаг и вынул из ножен длинные парные клинки – своё излюбленное оружие. Доля мгновения, серия взмахов – и узы, соединявшие руки членов отряда, были рассечены.

Рейла подняла руки, поднося их к лицу: повязки на обоих запястьях вспыхнули белым светом – и постепенно угасли. Вроде бы она почувствовала, как узы стали туже, слегка сжимая её руки. Или это просто воображение?

Рунаан вытянул из колчана за спиной стрелу и вознёс перед товарищами. Наконечник её был странной формы – голова хищной птицы с глазами из самоцветов.

Рейла смотрела с благоговением: про эти магические стрелы она только слышала, но никогда не видела их воочию. Про них говорили, что эта стрела всегда найдёт своего адресата – неважно, за сколько миль он находится и по какой траектории ей придётся лететь.

– Когда задание будет выполнено, – произнёс Рунаан, – я отправлю тенеястреба с посланием для королевы драконов. Посланием будет связующая лента, окрашенная кровью.

С этими словами он убрал стрелу-тенеястреба обратно в колчан.

Рейла кивнула. Значит, эта стрела станет сигналом о том, что миссия завершена… и даже более того: вестью, что долгой войне между людьми и зедийцами пришёл конец. Она станет посланием о совершившейся справедливости, о наступившем мире.

– Мы нанесём удар, когда луна будет в зените, – сказал Рунаан и кивком распустил отряд.

Рейла послонялась по лагерю, потом забралась на невысокий валун, чтобы заняться заточкой оружия. Полируя лезвия парных клинков, она думала о плане грядущей операции. Она отлично знала, что Рунаан первым делом планирует напасть на короля. Может быть, ей стоит в это время заняться принцем-наследником? Да, пожалуй, так она и поступит. Воображение рисовало ей юного человеческого воина в роскошных доспехах, порочного, избалованного юношу, привычного купаться в роскоши и помыкать множеством слуг. Его растили на погибель Зедии, учили ненавидеть эльфов и убивать их… Но Рейла положит конец его жалкой жизни. С её талантами и скоростью она найдёт его в замке за считаные минуты и покончит с ним так стремительно, что он даже не успеет испугаться или понять, что происходит.

Да, это будет самый благородный образ действий. Хоть этот проклятый принц и человек, представитель расы врагов, всё равно лучше, чтобы его смерть была быстрой, чтобы он не страдал и не мучился страхом.

Рейла, задумавшись, вглядывалась в очертания замка на горизонте, но тут что-то отвлекло её внимание. Что это? Птичка-колибри? Или… Нет! Не может быть!

Рейла вскочила на ноги и бесшумно приблизилась, чтобы рассмотреть крохотное создание.

Но как такое возможно?!

Однако же эти сияющие зелёные крылышки, их характерный быстрый трепет ни с чем нельзя было перепутать. Архангел лунарис, зедийская лунная моль – вот кто пожаловал в этот час в эльфийский лагерь.

– Рунаан, ты только глянь! – окликнула она командира, указывая на порхающую над поляной бабочку. – А я думала, они водятся только у нас в Зедии!

Глаза Рунаана мгновенно расширились.

– Рунаан, что случи… – начала было Рейла, но голос её пресёкся при виде выражения лица наставника.

– Это слежка! Они использовали моль, чтобы нас выследить, люди знают, что мы здесь! – крикнул он на весь лагерь.

Прочие эльфы мигом вскинулись, прокатилась волна паники. Рейлу тоже мгновенно охватила тревога, все чувства её обострились. Ей кажется – или вдали слышен топот копыт?

Рунаан схватился за медальон, который он не снимая носил на шее, и раскрыл его. Внутри хранился редчайший камень – лунный опал, сияющий первичной энергией Луны. Рунаан сжал камень в кулаке, раздавливая его, так что между пальцев хлынул белый свет и посыпалась мерцающая пыль.

– Мистика арбора! – выкрикнул Рунаан слова заклинания на древнем драконьем наречии.

В тот же миг Рейла почувствовала, что тело её меняется, превращается в нечто совсем другое. Она хотела вскинуть руки, но они словно обратились в камень… нет, не в камень – в ветви лесного дерева. Хотя она знала, что это заклятие создаёт всего-навсего иллюзию, трансформация ощущалась вполне реально.

Загадочным образом она могла двигать глазами, перемещая взгляд. Прочие ассасины тоже обратились в деревья, замершие на тех местах, где их застигло заклинание командира.

Всего через несколько секунд на поляну с топотом ворвался вооружённый отряд всадников. Люди недоумённо оглядывались, кто-то указал на лунную моль, усевшуюся отдохнуть на плече Рунаана, вернее, на одной из его ветвей. По доспехам и оружию Рейла распознала королевских гвардейцев и постаралась затаить дыхание… хотя, впрочем, в нынешней форме у неё не было ни лёгких, ни рта, ни носа.

Предводитель отряда спешился, протянул руку к лунному мотыльку. Магическое насекомое било крылышками, порхая между воином и Рунааном-деревом. Однако гвардеец оказался неспособен понять подобную подсказку.

– Да уж, сюрприз, – сказал он недовольно. – Магическая моль точно так же бесполезна, как моль обыкновенная. Какая неожиданность.

– Сэр, вы уверены? – спросил его другой гвардеец. – Моль ведёт себя странно… Будто хочет нам что-то сказать.

Рейла едва не задохнулась: она узнала этого солдата! Тот самый юноша, которого она по неведомой причине пощадила сегодня утром!

– Конечно, уверен, – мрачно отозвался командир. – Теперь остаётся ждать, когда проклятущие эльфы сами к нам пожалуют.

С этими словами молодой светловолосый гвардеец поднялся назад в седло и пришпорил коня, пуская его в галоп. Остальные воины последовали за ним. Однако юный солдат ненадолго задержался, странным взглядом смотря на дерево, которое на самом деле было Рейлой. Неужели он мог что-то почувствовать? Видеть истину за иллюзией? Но в конце концов и он развернул коня и поскакал догонять своих.

Едва утих топот копыт, эльфы немедленно приняли свой настоящий облик. Все они выглядели потрясёнными… все, кроме Рунаана. Который стремительно и гневно повернулся к Рейле, глядя ей прямо в глаза.

– Ты мне солгала, – сказал он тихо, но тихий голос вибрировал от ярости. – Ты отпустила его живым.

– Рунаан, прости меня, – начала было Рейла, кроме стыда чувствуя и гигантское облегчение от того, что лжи пришёл конец, что Рунаан теперь знает правду. Но одновременно она страшно боялась его гнева и презрения. – Дело в том, что этот человек… он просто посмотрел на меня, и я увидела его ужас, его желание жить… Как я могла взять и убить его? Он ведь мне ничего дурного не сделал!

– Ты сохранила ему жизнь, – чуть слышно продолжил Рунаан, – и этим убила всех нас.

Слова его упали на душу Рейлы, словно тяжкие камни, и она с болью осознала их истинность. Какую же ужасную ошибку она совершила! Лунные эльфы-ассасины были неостановимы, когда брались за задание, и речь шла только о цене. Сейчас Рунаан ясно давал понять своей ученице, что из-за её просчёта за убийство короля, скорее всего, придётся заплатить жизнями отряда.

Рейла умоляюще смотрела в глаза наставнику – но видела в них только разочарование и гнев, холодный как лёд.

– Рунаан, она всех нас предала, – произнёс один из товарищей по команде. – Она подвела нас. Не справилась.

– Да, Рунаан, – поддержал его другой ассасин. – Она нас всех подставила под удар. За последние несколько веков ни один эльф не совершал подобного. Ты знаешь, какова должна быть расплата за это – согласно закону.

Рейла поверить не могла, что все разом обратились против неё из-за её ошибки… из-за ошибки, совершённой из-за сострадания. Она умоляюще смотрела на командира, всё ещё на что-то надеясь.

– Пожалуйста, Рунаан… Прошу тебя. Я больше никогда не подведу тебя. Не подведу всех нас.

Может, ей просто показалось… но в глазах наставника мелькнула искра сочувствия.

– Рунаан, ты знаешь, что слабость подобна заразной болезни, – сказал ещё один убийца из их отряда, так яростно, словно выплюнул. – Поражённый гангреной орган нужно отсекать!

– Я командир отряда, и мне решать, что тут должно делать, – отрезал Рунаан, при этом отлично понимая, что его товарищи правы. Он отвечал за успех миссии, он не мог себе позволить колебаний из-за личной привязанности к юной Рейле. И всё-таки он сомневался.

– Рунаан, ты знаешь, что твой долг – убить предательницу, – подала голос ещё одна эльфийка-ассасин.

Все знали, что она права. Таков обычай. Таков закон.

Рейла поверить не могла, что правда слышит это собственными ушами. Что она и впрямь оказалась в подобном положении. Она ведь знала, как сильно любит её Рунаан, её наставник и почти что приёмный отец с ранних лет… И во всём виновата она! Это она не оставила ему выбора.

Рунаан обвёл глазами свой отряд, потом остановился взглядом на Рейле. А потом заговорил, и в голосе его звучало глубокое отвращение:

– Нет, я не собираюсь убивать это дитя. Во всём виноват я сам. Я взял её на задание и этим совершил ошибку. Она – просто ребёнок. Она недостойна звания ассасина и поэтому не заслуживает казни.

Почему-то на этой ноте Рейла и сломалась.

– Рунаан! – вскричала она. Она же всю жизнь училась, её единственной целью было – стать ассасином, и вот теперь… Теперь её наставник говорит перед лицом товарищей, что она просто ребёнок!

Прочие эльфы тоже явно были не согласны с его решением.

– Нет! Ты обязан убить её! – крикнул один из членов отряда, и другие поддержали его яростными возгласами.

– Нет, – решительно оборвал их крики Рунаан. – Рейла. Ты ребёнок – и будешь наказана как ребёнок. Я отстраняю тебя от задания. Ты более не член отряда. Возвращайся в Зедию. И там предавайся детским забавам… Пока не вырастешь.

– Рунаан, она предала наше доверие, – возразил ему соратник. – Это уже не вопрос выбора наказания – это вопрос безопасности. Эта девчонка представляет опасность для всех нас.

Рейла сморгнула подступившие слёзы. Она никогда, никогда на свете не предала бы товарищей, лучше смерть, чем предательство!

– Она должна умереть! – поддержали остальные члены отряда.

– Пожалуйста, Рунаан! – выкрикнула Рейла. – Сердце моё бьётся ради Зедии! – Всхлип прервал её отчаянный возглас.

Рунаан долго, не моргая, смотрел ей в глаза, будто не слыша выкриков прочих эльфов, призывавших её убить. А потом рявкнул на неё – рыкнул, словно разъярённый лев. Никогда она ещё не видела наставника таким, никогда не испытывала подобного ужаса!

В отчаянии и страхе она развернулась и опрометью бросилась бежать в чащу леса.

Тяжело дыша, Рейла привалилась к стволу дерева. Она понятия не имела, как долго бежала, знала только, что никогда ей, необычайно ловкой и быстрой даже для эльфа, не приходилось носиться с такой скоростью.

– Прости, Рунаан, – прошептала она молчаливой лесной чаще. – Мне так жаль.

Она сползла по стволу в траву, закрыла глаза и позволила слезам свободно катиться по щекам, даже не пытаясь их вытереть.

Когда слёз больше не осталось, Рейла кое-как поднялась на ноги и осмотрелась. Солнце вот-вот сядет; и тогда ассасины двинутся к замку, где их будет ждать вооружённая засада. И это всё её вина. Из-за неё миссия может кончиться смертью её товарищей.

Если только не…

Рейла вытерла лицо тыльной стороной ладони и вскарабкалась на ближайшую скалу. Вдали виднелся силуэт замка.

Рунаан сам не раз говорил, что Рейла – быстрейшая из их отряда. Никто не мог преодолевать расстояния с такой скоростью.

– Я всё исправлю, – торжественно сказала неудачливая убийца, распрямляя плечи. А потом спрыгнула со скалы и со всех ног ринулась навстречу участи, которую сама для себя выбрала.

5

Письмо и змея

Каллум поверить не мог, что действительно слышал от Вирена то, что слышал. Он послушно запаковал вещи себе и брату в поездку, но теперь беспокойно слонялся по коридорам замка, стараясь успокоиться: могло ведь ему послышаться? Ведь могло? Или он что-то неправильно понял…

Но угроза нападения отлично объясняла, зачем королю Харроу взбрело в голову отправить принцев в Бантер-Лодж в середине весны. Должно быть, всё это правда. За королём идут эльфы-убийцы. За приёмным отцом Каллума.

Принц резко осознал, что ни за что не поедет в усадьбу. Ну и пускай он всего лишь худенький подросток, который едва управляется с мечом. Каждый, кто может встать между королём и ассасинами, увеличивает королевскую защиту. В конце концов, Каллум уже не ребёнок, ему почти пятнадцать лет, а значит, он должен и будет сражаться. И уж точно он слишком взрослый для того, чтоб быть отосланным в безопасное место вместе с маленьким братишкой лепить «грязевиков» и играть в «грязьки».

– Я должен быть храбрым, – сказал Каллум самому себе. – Ради короля. И ради моего брата.

Но к слову об Эзране… Велик шанс, что малыш взбунтуется и откажется уезжать без старшего брата.

Конечно же. Потому король и отправляет их вдвоём. Хотя в усадьбе Эзран будет постоянно окружён десятками гвардейцев, всё равно король имел в виду, что Каллум должен обеспечить его безопасность, быть рядом для спокойствия мальчика. Других причин отсылать Каллума у короля нет. Кроме разве что… желания и Каллума обезопасить, увезти из-под удара.

Каллум начинал видеть в королевском плане смысл. Харроу будет куда спокойнее, он сможет сосредоточиться на обороне, зная, что принцам ничего не грозит. И королевская гвардия сильна, к тому же на их стороне численный перевес – против небольшого отряда эльфов.

Под эти размышления Каллум дошёл до конца коридора, до дверей покоев Эзрана, и постучал.

– Давай-ка, Эз, поторопись! Нам нельзя терять времени! Солнце уже почти зашло!

Ответа не было.

Каллум опустился на колени и заглянул в маленькую дверцу, выпиленную в двери для хамележаба. Король Харроу самостоятельно сделал эту дверцу, хотя замковый столяр потом тайно поправил его работу: плотник из короля был так себе. Заглянув в отверстие, Каллум окинул взглядом спальню братца. И никого не увидел. Походный рюкзачок Эза валялся на полу, пустой и не запакованный.

– НЕТ! – Каллум яростно ударил кулаком по двери. Конечно, Эзран и не думал собираться, вообще не воспринимал поездку как нечто серьёзное! Сидит сейчас где-нибудь в замковом саду и беседует с птичками!

Но тут волосы у него на затылке слегка приподнялись: он почувствовал чей-то взгляд в спину.

– Рад, что ты наконец вернулся, Эз, – произнёс он, поднимаясь и оглядываясь – но это был не его брат.

– Кгм… Принц Каллум. Простите, что отвлекаю…

– Кгм… Ничего страшного, – отозвался он, глядя на высокого широкоплечего гвардейца. – Что такое?

– Король Харроу срочно требует вас к себе, – сказал гвардеец.

– Опять? Зачем на этот раз?

– Не знаю, сэр. Моё дело передать.

– А король, случайно, не… выглядит так, будто он, м-м, на меня за что-то сердится? – осторожно спросил мальчик.

– Вовсе нет.

Каллум слегка расслабился.

– Это хорошо.

– Как вам известно, – продолжал посланник, – король – человек чрезвычайно сдержанный и не любит выказывать эмоции при посторонних. Если он на вас и впрямь сердится, вы непременно об этом узнаете, когда останетесь с ним наедине.

Каллум трудно сглотнул. Неужели отчим каким-то образом узнал, что старший принц потерял младшего и тот ещё не собран?

– Вы хотели меня видеть, сэр? – Каллум переступил порог тронного зала. Вернее, сначала просунул в дверь голову, потом робко просочился внутрь всем телом. Тяжёлые двери гулко захлопнулись за ним.

Король Харроу обернулся к пасынку. Лицо его было изборождено морщинами тревоги.

– Принц Каллум, – начал он мрачным голосом.

– Да, мой король, – мальчик коротко формально поклонился.

Король явно был глубоко озабочен. Он протянул руку, чтобы ободряюще потрепать мальчика по плечу.

– Каллум, расслабься… Тревожиться не о чем. И оставим эти формальности.

– Как скажете, – отозвался тот, но всё равно не сумел расслабить напряжённые плечи.

Король помолчал, созерцая росписи на высоком потолке, потом перевёл взгляд на пасынка и улыбнулся.

– Каллум, хотя я и не родной отец тебе, я всегда хотел, чтобы ты питал ко мне сыновние чувства. Мы – одна семья. Просто решил тебе об этом сказать. – Он перевёл дыхание. – Вот ещё что… Прости меня, если я бывал к тебе суров. Знаешь, мне непросто просить у тебя прощения. Итак, я написал тебе одно такое послание. Просто записал несколько важных вещей.

Из складок мантии король извлёк свиток пергамента и протянул мальчику. Каллум осторожно повертел его в руках: свиток был запечаткн красной королевской печатью владыки Католиса.

– Вы… написали мне письмо? – недоумённо спросил он.

– Да. Это очень личное письмо. Оно не предназначено ни для чьих глаз, кроме твоих. В своё время ты поймёшь. Я хочу, чтобы ты сломал печать не раньше, чем… В общем, ты сам поймёшь, когда наступит срок.

– В смысле не раньше, чем вы умрёте? – внезапно взорвался Каллум. – Вы думаете, я ничего не знаю? Думаете, я не понял, что происходит?

Король удивлённо отступил на шаг, вопросительно глядя.

– Я знаю про ассасинов, – выдал Каллум.

Король наклонился, чтобы положить пасынку руки на плечи, заглянул ему в глаза.

– Война полна превратностей, Каллум, – сказал он тихо. – Я надеюсь, что в ближайшее время тебе не придётся ломать печать на этом письме. Но мы должны быть готовы к худшему. На всякий случай.

– Почему вы просто не можете остановить этих эльфов, послать за ними войско? – выпалил мальчик, чуть не плача. – Как-нибудь с ними договориться, заставить их уйти? Вы ведь король!

– Всё не так просто, – ответил Харроу.

– А по-моему, очень даже просто! – отчаянно отозвался принц. – Эльфы ведь тоже хотят жить. Мы все хотим жить. По крайней мере на этот счёт мы все согласны друг с другом!

Король улыбнулся. Каллуму не откажешь в логике.

– Между нашими народами века кровавой истории, Каллум. Много зла и преступлений с обеих сторон. Я знаю, тебе трудно это принять, но в некоторых преступлениях виновен лично я. И их мне так просто не простят.

Каллум отступил на шаг. И впрямь его голова не вмещала, что его отчим-король мог совершить что-то подлое, непростительное – но вот сейчас он сам в этом признавался. Что же такого он мог сделать, за что не заслуживал прощения?

Каллум ужасно хотел бы найти верные слова, чтобы успокоить короля, на чьих плечах лежал груз прошлых тяжёлых выборов. Но как он мог просто сказать взрослому мужчине, своему королю, что все мы иногда ошибаемся и нужно просто найти силы идти дальше, идти вперёд?

– Я сделал несколько ужасных вещей, – продолжал король. – На тот момент они казались мне неизбежными и необходимыми. Но теперь я очень о них сожалею.

– Должен быть способ всё исправить, – не выдержал Каллум. – Может быть, не стоит так застревать в прошлом? Я имею в виду людей и эльфов… Может ведь найтись способ идти дальше как союзники, а не как враги.

– Меня радует твой юношеский оптимизм, – вздохнул король. – Но, боюсь, уже слишком поздно. Сделанного не воротишь.

– Но вы же король! – умоляюще воскликнул мальчик. – Вы можете сделать всё что угодно, у вас есть власть и сила!

Харроу только горько усмехнулся.

– Это обычная детская иллюзия, мальчик мой, что у взрослых есть власть и сила – и большая свобода. На самом деле всё наоборот. Любой ребёнок куда свободнее короля.

Каллум скептически сощурился – но не стал спорить: он знал, что за всю историю Католиса не было короля упрямее Харроу. Если он почему-то вбил себе в голову, что должен искупить свои ошибки, что заслужил ужасную участь, не существовало способа его переубедить. Каллум посмотрел на свиток в своей руке.

– Я собираюсь отдать вам письмо обратно через несколько дней, – сказал он твёрдо. – Не хочу, чтобы мне пришлось его читать. – Он внимательно сверлил взглядом лицо отчима, ища в нём знак, что у того есть надежда пережить нынешнюю ночь и мир снова станет прежним, нормальным.

Но король Харроу упрямо покачал головой.

– Позаботься о брате, Каллум, – тяжело сказал он и повернулся к пасынку спиной.

Каллум понимал, что это означает: аудиенция окончена, ему приказано уйти. Он медленно двинулся к дверям, стараясь не думать, увидит ли он ещё когда-нибудь своего единственного оставшегося родителя.

Со дня свадьбы короля Харроу с матерью Каллума король всегда относился к нему как к родному сыну. По крайней мере старался. Однако же… Каллум ни разу в жизни не называл его папой. Никогда не говорил, что любит его. И теперь с каждым шагом, приближавшим принца к дверям, сердце мальчика сжималось всё болезненнее.

Не плакать, только не реветь, приказал он себе. Тронная зала – не место для детских истерик. Нужно показать королю, что он сильный, что он справится… Каллум замер на пороге, собираясь с духом. Главное – не реветь… и не оглядываться.

Однако тут мальчика за плечи обхватили сильные руки короля. Он зажмурился и пылко ответил на объятие, невольно всхлипнув. Поражённо увидел, что по щекам короля тоже катятся слёзы. Он изо всех сил стиснул отчима в объятиях, спрятав лицо у него на груди, и надеялся, что это зачтётся за все упущенные важные слова, за все упущенные шансы.

Когда Каллум наконец оторвался от отчима, увидел, что у стены молча стоит лорд Вирен. Харроу тоже его заметил, разомкнул объятия.

– Гм, Вирен, что у вас? Что за манера пробираться в залу без стука, – недовольно сказал он, отпуская мальчика.

В руках Вирена виднелась какая-то странная плетёная корзина, рядом топталось несколько солдат.

– Простите, сэр, я не хотел прерывать вашу… семейную сцену, – ровно выговорил верховный маг.

– Это называется – прощальные объятия с сыном, чтоб вы знали, Вирен, – сдержанно сказал король. Лорд-маг порой сильно его раздражал.

– Да, разумеется, сэр. Мы с моими детьми тоже не брезгуем подобными жестами… при соответствующих обстоятельствах.

– Вот и славно. Итак, что это вы мне принесли? – король кивнул на корзину. – Мне кажется, Вирен, сегодня не лучший день для пикника.

– В этом мы с вами сойдёмся, – кивнул маг, шевельнув тёмными длинными бровями.

– Я уже ухожу, – поспешно сказал Каллум, оглянувшись на короля в последний раз и встретив его взгляд, полный любви, перед тем как закрыть за собой дверь.

Вирен демонстративно подождал, когда мальчик удалится, и наконец ответил:

– Сорен и прочие гвардейцы занимаются усилением охраны. Однако поиск в лесах ничего не дал. Эльфы не обнаружены, и мы не успеем найти их до заката.

– Боюсь, наших сил будет недостаточно, – заметил король Харроу, подходя к окну выглянуть наружу. – Я уже принял как данность, что этой ночью мне придётся платить по счетам за свои ошибки. Эльфы – идеальные убийцы. Как только взойдёт луна, их ничто не остановит.

– Это правда, мой король. Лунные эльфы – опаснейшие элитные бойцы. В полнолуние они способны делаться практически невидимыми и могут обойти любую стражу. – Лорд Вирен положил руку на плечо своему господину. – Но сдаваться рано, ваше величество. – Он кивнул на плетёную корзину, внутри которой шипело и шевелилось что-то живое. – Мы с Клаудией, похоже, нашли нестандартное решение проблемы.

Король нахмурился, не желая отвернуться от окна и взглянуть на Вирена.

– Называйте вещи своими именами, Вирен. Ваше нестандартное решение – это тёмная магия, так?

Вирен отступил на шаг, удивлённый ядом в голосе короля.

– Так. И что с того?

– То, что я много лет имею дело с последствиями ваших нестандартных решений. И куда это меня завело?

– Я не понимаю вашего неприятия, – заметил Вирен.

– Знаю, что не понимаете.

Вирен быстро нашёлся с ответом.

– Конечно, за все эти годы было немало жертв, немало трагедий. Но мы никогда не совершали ничего, без чего можно было бы обойтись. Мы спасали королевство. Мы сохранили тысячи людских жизней. К слову о сохранении жизни: в нынешней ситуации тоже должен быть выход. Можете просто меня выслушать прежде, чем вынести вердикт?

Король Харроу молчал.

– В одном вы правы: лунные эльфы непременно доберутся до вас и убьют. Но… на самом деле не обязательно, чтобы это были НАСТОЯЩИЙ вы, – Вирен сделал паузу, ожидая реакции.

– Продолжайте, – приказал король. – У меня нет времени для драматических эффектов.

Вирен оскорблённо дёрнулся, но продолжил.

– В чёрных песках Полночной Пустыни обитает таинственная змея-сердцезуб, – он со значением побарабанил пальцами по корзине, корзина дёрнулась. – У этой змеи очень необычная диета: её укус высасывает у жертвы душу. Из последнего нашего визита в Зедию я привёз уникальный образчик этого вида.

Вирен поставил корзину на пол и кончиком посоха откинул крышку. Чёрная блестящая змея тут же обвилась вокруг посоха мага. Вирен отвёл руку в сторону, осторожно удерживая на достаточном расстоянии опасную тварь. Та разевала рот, демонстрируя острые зубы и всполохи красного раздвоенного языка.

Она кольцами обвилась вокруг посоха – и стало видно, что на единственном теле у неё две головы. Небольшое чудовище глядело на короля двумя парами глаз, гремя трещоткой на конце, и Харроу невольно отшатнулся от этого урода.

– Две головы – два укуса, две души, высосанные единым махом! – гордо пояснил Вирен, явно гордясь своим питомцем. – С помощью магии я могу поменять вас душами с другим человеком. Лунные эльфы могут убить тело короля Католиса, но дух ваш выживет в другом теле. – Маг улыбнулся, уверенный, что король непременно высоко оценит такой замечательный мудрый план.

– Нет! – выкрикнул Харроу в ярости. – Я не намерен прятаться в чужом теле, в то время как кто-то другой заплатит жизнью за мои решения и грехи!

Вирен покачал головой, расстроенный твердолобостью своего господина.

– Харроу, друг мой, в этом нет ни малейшего смысла. Сотни мужчин и женщин сегодня ночью будут рисковать ради вашего спасения, кто-то погибнет. И вы не хотите позволить единственному воину пожертвовать собой по доброй воле?

– Это не одно и то же, – твёрдо ответил король. – Я лучше умру королём, чем буду жить трусом.

– Значит, дело всего лишь в вашей гордыне, – жёстко отозвался Вирен.

– Нет, Вирен, я сразу вам сказал, в чём тут дело. Оно в тёмной магии, не больше и не меньше.

– О-ох! Далась же вам тёмная магия! – простонал Вирен. – В чём тут проблема? Тёмная магия – прекрасный инструмент, умный, могущественный и практичный. В конце концов, это красиво! Вы просто слишком упрямы, чтобы пользоваться всеми доступными вам средствами. Магия спасёт вам жизнь, как уже спасла без счёта других жизней.

– Это не спасение, а всего лишь отсрочка, – огрызнулся король. – Мы отложим плату по счетам, но рано или поздно платить кровью придётся.

– А теперь вы говорите, как… она, – усмехнулся Вирен.

Король Харроу закаменел при упоминании о его любимой жене. О королеве Сэрай. До самой смерти королева презирала тёмную магию и всячески возражала против её применения.

– Может, и как она, – ответил наконец король. – И что с того? Она была права. Тёмная магия опасна. Именно её использование привело нас туда, где мы сейчас.

– Вы не просто чудовищно упрямы, вы ещё и неблагодарны, – Вирен тоже повысил голос.

– Хочешь, чтобы я благодарил тебя за уничтожение драконьего яйца? – голос Харроу был полон сарказма. Он сложил ладони словно бы в благодарственном молении: – Хорошо! Спасибо тебе, дорогой Вирен, что ты развязал эту бесконечную войну. Спасибо, что вызвал гнев драконов и месть эльфов, которые вот-вот явятся убить меня!

Но Вирен упорно потряс головой. Цель оправдывает средства, не так ли? Почему король не понимает очевидного?

– Уничтожение яйца спасло наше королевство – и прочие державы людей, – ответил он.

– Это было всего лишь яйцо!

– Яйцо, из которого собиралось вылупиться самое могущественное создание в мире! – Вирен окончательно потерял самообладание.

Король вконец утомился этим бесплодным спором. Он тяжело сел на скамью и закрыл лицо ладонями.

– Что сделано, то сделано, – сказал Вирен примирительным тоном. – Я предлагаю вам выход, способ двигаться вперёд. Неужели вы не видите своей выгоды? Я понимаю ваше нежелание, вашу неловкость. Вам кажется постыдным воспользоваться чужой жертвой ради спасения. Но знайте, что любой из ваших подданных будет только счастлив отдать жизнь ради вас.

Вирен указал на сопровождавших его гвардейцев, молча внимавших разговору. По рядам солдат пробежала волна тревоги, но они определённо были согласны с лордом.

Король Харроу поднял голову, взглянул магу в лицо.

– А ты, Вирен? Ты тоже был бы счастлив отдать жизнь ради меня?

Вопрос захватил лорда врасплох, и он промедлил несколько секунд, прежде чем ответить. Потом начал было:

– М-мой король… Я, разумеется…

Но было уже поздно.

– Поди прочь, – сказал король коротко.

На этот раз Вирен видел, что разговор и впрямь окончен. Он стряхнул змею обратно в корзину, холодно поклонился и молча вышел.

6

Клинок ассасина

Каллум вышел из тронной залы, твёрдо намеренный исполнить приказ короля. Сейчас он найдёт Эзрана и уговорит его немедленно ехать в Бантер-Лодж, где они оба будут в безопасности. Это будет непросто, но Каллум знал, что братишка ему доверяет.

Куда труднее оказалось отыскать восьмилетнего мальчишку в огромном замке. Тот обладал удивительной способностью исчезать из пункта А и обнаруживаться в пункте Б, попав туда никому не понятным образом. Каллум быстро переходил из коридора в коридор, старательно прислушиваясь на предмет присутствия брата или его любимого хамележаба: где один, там и второй.

Слух мальчика привлёк тихий, едва слышный звук. Тишайший осторожный шаг по мягкому ковру? Ноздри его уловили слабый запах мокрой листвы, запах леса, в углу вроде бы мелькнула быстрая тень. Если это Эзрановы шуточки… Хотя нет, на него не похоже. И на замковых стражников тоже – им бы в голову не пришло шнырять и красться.

– Эз? Это ты? – стараясь, чтобы голос звучал обыденно и спокойно, позвал он.

Нет ответа. Он окликнул снова:

– Эй, кто здесь?

Что-то было не так. Каллум прижался спиной к ближайшей стене, пошёл вдоль неё, стараясь не производить лишних звуков, и осторожно выглянул из-за угла, сам не понимая, это он кого-то выслеживает – или же выслеживают его. Завернув за угол, он резко развернулся – и чуть не уронил свою сумку с альбомом и прочими пожитками. Прямо на него лицом к лицу смотрело стройное создание примерно его лет, с лунно-белыми волосами. Это была девчонка, и на вид невероятно крутая.

– Итак, – произнесло это существо, чьи глаза сверкали из-под капюшона тёмного плаща. – Что скажешь в своё оправдание?

Каллум трудно сглотнул. Девушка была одета в удивительный костюм – облегающий, чёрный с зелёным. Треугольники синей боевой раскраски на лице, под глазами, напоминали формой драконьи зубы. Каллум никогда в жизни ещё не видел лунного эльфа, но сейчас был совершенно уверен, что нос к носу столкнулся с одним из них! И в обеих руках эльфийка держала блистающие парные клинки странной формы, концы которых смотрели ему прямо в лицо.

– Я… я вас принял за другого, – отчаянно пролепетал Каллум, инстинктивно отшатываясь от лезвий.

Эльфийка оскалила зубы и скинула капюшон.

– Довольно, человек, – остриё её клинка коснулось груди Каллума. – Если не поднимешь шума и будешь сотрудничать, останешься жив. Ты мне не нужен, у меня другая цель.

– Правда? – глупо отозвался Каллум, чьи глаза бегали по сторонам в поисках спасения.

Ярдах в пятидесяти за её спиной он заметил гвардейцев, но они смотрели в другую сторону, а шуметь или дёргаться принц не решился. Он попробовал привлечь их внимание отчаянным взглядом в их направлении – но не помогло.

– Что ты делаешь? – заметив, что он строит рожи, угрожающе спросила эльфийка.

– Н-ничего, – совра Каллум. – Просто я тоже не хочу, чтобы вы… пострадали.

– О чём, во имя Зедии, ты говоришь?

– О них! – во весь голос крикнул Каллум, указывая ей за спину на стражу, которая наконец-то обратила на них внимание. – Стража! Помогите!

Выиграв секунду, он с воплем бросился бежать.

Рейла стремительно обернулась, увидела двух солдат, которые уже мчались к ней, обнажая мечи. Но что ей были какие-то несчастные человеческие стражники! Рикошетом отталкиваясь ногами от стен, она в прыжке просто перескочила через отряд с мечами на изготовку и оказалась между противниками.

В первый миг им, должно быть, показалось, что они её поймали – но не тут-то было. Когда они бросились на неё с двух сторон, Рейла высоко подпрыгнула в воздух – и это сработало, солдаты с грохотом врезались друг в друга и попадали без сознания от силы удара.

Каллум, добежавший уже до конца коридора, услышал за спиной грохот оружия, а потом стремительные лёгкие шаги. Он заполошно бросился на лестницу, которая вела в покои Вирена: возможно, лорд-маг не был его любимым человеком в замке, но лучше него никто не мог знать, как защититься от подобной угрозы. На бегу он врезался в дверь кабинета и влетел туда с криком:

– Лорд-маг! Помогите!

Однако же кабинет оказался пуст.

Спустя мгновение через порог уже перепрыгнула убийца. Сильным толчком она сбила Каллума на пол, и он выронил письмо короля, которое укатилось под стол лорда. Но Каллуму сейчас было не до письма.

– Что тебе от меня нужно? – задыхаясь, спросил он.

– Я асассин, – сидя у него на груди, эльфийка пожала плечами. – Моё дело – убивать. Но тебе умирать не обязательно – пока ты намерен мне помогать. В эту ночь должны умереть двое, и ты явно не из них.

– Ты пришла убить двух человек? Но за что, зачем? – выдавил Каллум, даже в такой критический миг считавший, что у убийства должна быть как минимум веская причина.

– Я здесь задаю вопросы, а не ты, – огрызнулась эльфийка. – Я пришла за жизнями короля-злодея и наследника, принца Эзры.

– Эзрана, – машинально поправил её Каллум, хотя довольно глупо было учить грамматике эльфа-ассасина. – Но за что? Это несправедливо! Убивать тех, кто не сделал ничего плохого!

Эльфийка вскинула брови.

– Ничего плохого? Люди убили короля-дракона, короля Зедии, и уничтожили яйцо принца-дракона. Моё дело – восстановить справедливость. Это правосудие. Ваши король и принц должны заплатить кровью за кровь.

Каллум яростно таращился на неё. Это всё звучало просто ужасно! Эзран, маленький ребёнок, никогда в жизни не делал зла животным – ни простым, ни магическим! Он не был виноват перед драконами. Но эта чокнутая убийца явно считала иначе. Каллум осознал, что у него есть единственный способ защитить брата. Он набрал в грудь воздуха, собрал всю свою храбрость, которой оставалось очень мало. Говорить нужно чётко и уверенно, чтобы не вызывать сомнений.

– Понятно. Ну что же, ты нашла меня. Я принц Эзран.

Рейла замерла. Такого быстрого успеха она не ожидала… И добровольного признания тоже. Ей всегда рассказывали о людях как о существах жалких и трусливых.

– Ты весьма храбр, что сам назвался передо мной, принц Эзран. И невероятно глуп, – с этими словами она подняла клинки, чтобы совершить дело, которое вернёт ей место в рядах ассасинов и очистит её от позора.

Но этот юный принц… совсем ещё юный… Он ведь заслужил как минимум объяснение в награду за свою храбрость.

– Я должна это сделать, – сказала она. – Мне жаль, но я должна. На самом деле я не хочу тебе смерти… Но я повязана долгом.

– Но почему? – запротестовал обречённый принц. – Кто повязал тебя? Кто заставляет быть убийцей? Ты же понимаешь, что это зло.

– Добро и зло – не дело ассасина, – отозвалась она. – Дело ассасина – жизнь и смерть.

Она повторила, как мантру, слова, которые столько раз говорил ей Рунаан, сама не зная, зачем это говорит – чтобы убедить принца, что она вправе отнять его жизнь, или чтобы убедить себя сделать это.

– Звучит умно, но на самом деле это ложь! – заторопился Каллум. – Как моя смерть сделает мир лучше? Что это даст?

Хотя он был страшно перепуган, всё равно каким-то образом находил в себе силы спорить, отсрочивая неизбежное.

– Таково правосудие. Люди напали на нас первыми, – сказала эльфийка.

– Ладно, люди совершили зло – и значит, вам можно делать то же самое?

– Это совсем другое. Мы только отвечаем ударом на удар.

– Тогда это замкнутый круг, – сказал Каллум горько. – Ты убьёшь меня, а потом люди придут мстить за меня эльфам. И война никогда не закончится.

Он заметил, что его слова произвели на эльфийку мало эффекта – она сумела вернуть свою решительность. Ну что же… Мальчик закрыл глаза и приготовился умирать. Будет это больно? Или, при удаче, всё произойдёт быстро, что он не успеет почувствовать боль, а потом будет просто… ничего.

– Каллум? Эй, Каллум? – послышался откуда-то детский голосок. Голос Эзрана.

Каллум приоткрыл один глаз и увидел лезвие клинка прямо у себя над лицом, но… судя по всему, он был всё ещё жив.

– Каллум! – Шёпот приблизился: похоже, он исходил из-за большой картины на стене кабинета. Каллум проклял свою злую удачу. Момента хуже, чтобы наконец найтись, его братец выбрать не мог.

– Уходи, – сквозь зубы процедил он, надеясь, что брат его слышит.

– Я тут нашёл кое-что интересное, – продолжал Эзран из-за картины, как всегда, прячась в стенной нише.

– Ты говоришь с картиной? – резко спросила эльфийка, слегка отводя клинки от его горла.

– Нет, зачем бы мне? – громко произнёс Каллум – и добавил шёпотом в сторону полотна: – Сейчас не время.

– Почему? Ты там что, с девчонкой? – прошептал из-за картины Эзран в ответ.

Убийца тем временем решила выяснить, что это она упускает. Не сводя взгляда с Каллума и вытянув в его сторону клинки, эльфийка подошла к стене, схватилась за толстую золотую раму… и дёрнула. Картина медленно повернулась, открывая дверцу: за ней был тайный проход!

Эзран стоял у выхода из длинного тёмного туннеля. Под мышкой он держал Чавка, а в другой руке – надкусанную пироженку с джемом.

– Парень, уходи отсюда сейчас же! – крикнул Каллум брату, всё ещё стараясь блефовать. Он страшно надеялся, что Эзран испугается и убежит раньше, чем эльфийка обнаружит свою ошибку.

Младший брат обвёл странную сцену удивлённым взглядом.

– Каллум, что происходит?

Старший в отчаянии зажмурился. Эзран всегда был слишком доверчивым и совершенно не чувствовал опасности.

– Каллум? Что за Каллум? – эльфийка обернулась к нему. – Я думала, что передо мной принц Эзран.

Каллум открыл было рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, но поздно. Эльфийка ярко покраснела от гнева.

– Ты мне солгал! Ах ты подлый лжец!

– Конечно, лгать куда хуже, чем быть убийцей! – крикнул Каллум в ответ.

Наконец осознав масштаб опасности, Эзран затолкал в рот остаток пирожного и поднял перед собой Чавка. Он обожал, когда его питомец использовал своё уникальное хамележабское средство защиты!

– Давай, парень, – попросил он Чавка и зажмурился, надеясь, что его брат сделал то же самое, потому что сию же секунду Чавк выдал вспышку ослепительного света. Этот механизм есть у всех светящихся хамележаб – они вообще большую часть времени испускают слабое сияние, но в минуту опасности, например, удирая от хищника, способны вспыхнуть так ярко, что почти ослепяют врага. Эльфийка отшатнулась, вскрикнув от неожиданности.

– Каллум, – братишка схватил его за руку. – Бежим. Я тебе должен что-то показать.

И он потащил брата в тёмный проход, захлопнув за собой дверцу-картину.

7

Как меняются душами

Вирен вернулся в свой кабинет мрачным, неся корзину с бесполезной змеёй. А такой был хороший план. Редчайший экземпляр, один на миллион, магическая тварь – не пригодилась. Если бы король Харроу повёл себя разумно, на счету Вирена было бы одно из величайших магических достижений. С помощью двухголового сердцезуба пересадить душу короля в тело другого человека – раз в тысячу лет такое случается!

Но нет. Король Харроу упёрся со своими законами чести. Бросил собственную безопасность псам, и Вирен никак не мог это изменить. За лордом поспевала его дочь, Клаудия, забрасывая лорда вопросами. Её настойчивость раздражала, однако лорд-маг старался держать лицо.

– Ничего не понимаю, – причитала Клаудия. – Ведь заклятие обмена душами спасло бы ему жизнь! Как он мог отказаться?

– Король Харроу – человек принципа, – ровным голосом отвечал Вирен. Хотя он был полностью согласен с Клаудией, но считал должным изображать солидарность с королём, притворяться, что они во всём едины с сеньором.

– Ты имеешь в виду, что в нём взыграло упрямство? – Клаудия закатила свои яркие зелёные глаза.

– Следи за своим языком, юная леди, – бесстрастно отозвался лорд Вирен. – Но да, короля трудно в чём-то убедить, если он считает иначе. Обычно это служит на благо Католиса, но в этом конкретном случае… – он не договорил.

– Ты волнуешься, папа? – спросила Клаудия.

Вирен поставил корзину со змеёй на стол и со вздохом опёрся о столешницу ладонями. Все его благие намерения – защитить своего короля – пошли прахом. Харроу отвергал тёмную магию и больше не желал иметь с ней ничего общего. Вирен не видел никакого выхода. Он со вздохом развернулся к картине в золотой раме, занимавшей на стене кабинета почётное место.

– На этом портрете ты такой счастливый, – заметила его дочь, чувствуя отцовскую печаль.

На картине Вирен и король Харроу стояли плечом к плечу, молодые, сильные и полные надежды. Король был облачён в полный доспех, лицо его, как и лицо его испытанного друга, ещё не несло печати бедствий последних лет.

– Я и был счастлив, – согласился лорд-маг. – Мы позировали для этого портрета в несколько приёмов вскоре после коронации Харроу. Это он настоял, чтобы я был изображён с ним рядом. Потому что он уже тогда знал – я буду рядом всегда и против всех, что бы ни случилось.

– Ты так и делаешь все эти годы, – сказала Клаудия.

– До нынешнего дня, – согласился Вирен, глядя на картину и вспоминая человека, которым он тогда был, бесконечно преданного своему королю, который отвечал ему полным доверием. Столько всего произошло с тех пор, столько изменилось… А изменился ли он сам? Или молодой лорд-маг на портрете – это по-прежнему он и есть? – И сегодня я тоже останусь рядом с ним. Мы пройдём через это вместе. Я должен быть тем человеком, каким он когда-то меня видел.

– Что это значит, папа? – встревоженно спросила Клаудия.

Лицо её отца сделалось собранным, как всегда, когда он принимал окончательное важное решение.

– Это значит, что есть последний способ его убедить. У меня есть ещё одна идея, как спасти ему жизнь. Последняя.

– Звучит тревожно, отец. Что ты задумал?

– Клаудия, если я тебе скажу, ты попытаешься меня остановить.

– Разве это не значит, что я и должна попытаться тебя остановить? Даже не зная, о чём идёт речь…

– Мне пора по делам, Клаудия, – оборвал её Вирен. – До встречи.

И вышел из кабинета, подхватив под мышку корзину со змеёй и плотно закрыв за собой дверь.

Слова прощания показались дочери очень холодными, формальными. Что же задумал её отец?

Закрываясь, дверь подняла лёгкий сквознячок – и что-то зашуршало под ногами, привлекая внимание Клаудии. Она нагнулась и подобрала под столом лорда Вирена какой-то пергаментный свиток. Сразу узнала королевскую красную печать с двумя гербовыми башнями – одна повыше, другая пониже. Клаудия убрала свиток в один из многочисленных карманов своей длинной мантии и огляделась, желая понять, есть ли здесь что-то ещё необычное. А, вот: ужасная картина, которую зачем-то держал в кабинете её отец – изображавшая оскаленную овчарку и трёх кротких овечек – слегка отходила от стены и висела неровно. Девушка подошла изучить её – и обнаружила на раме липкий отпечаток чьего-то пальца. Наклонилась понюхать – и верно: клубничный джем.

– Вот оно что, – Клаудия потянула картину за раму – и та отошла в сторону, словно дверь. Пару секунд девушка вглядывалась в открывшийся за ней тёмный туннель, а потом щёлкнула пальцами – и из её ладони изошёл длинный широкий луч света. Освещая пространство перед собой ладонью, как фонарём, Клаудия двинулась вперёд.

– Поторопись, Каллум! – крикнул Эзран, бежавший впереди вместе с Чавком.

Похоже, он наслаждался каждым новым поворотом таинственного коридора. Каллум всегда удивлялся, с какой радостью и как искусно его брат шнырял по подобным переходам – в которые ему и заглядывать-то не хотелось. В тайных туннелях было темно, холодно и пахло подвалом, он такого терпеть не мог. Мутный слабый свет, исходящий от световых кристаллов в стенах, делал каменный переход ещё более жутким.

– Куда и зачем вообще ведут эти коридоры, Эз? – спросил Каллум брата, стараясь не отставать.

– Я тебе очень хочу рассказать, но сейчас не время! – отозвался тот.

– Ладно, договорились. Бежим скорее.

– А кроме того, про половину коридоров я просто не знаю! – добавил Эз.

– Стойте! Бегством вы делаете себе же хуже! – послышался позади голос эльфийки, которая их явно догоняла.

– Честно сказать, куда уж хуже – не знаю! – парировал Каллум через плечо.

– Сюда! – крикнул Эзран, резко останавливаясь.

Проход упирался в глухую стену.

– Ох, нет! Это тупик, – выдохнул Каллум. – Что делать будем?

– Спокойно, Каллум, – удивительно беззаботно успокоил его малыш. – Сейчас нужно разгадать одну головоломку – и дело в шляпе!

Он развернулся к стене и начал в определённом порядке постукивать по некоторым непрочно сидевшим камням. А потом с торжествующей улыбкой отступил на шаг:

– Смотри!

Через мгновение пол под ногами ребят содрогнулся. Каллум осознал, что код запустил какой-то скрытый механизм, и теперь плиты пола раздвигались, открывая проход на уровень ещё ниже! Вниз вела длинная винтовая лестница.

Принцы помчались по ней, перепрыгивая через ступеньки. В самом низу Эзран подбежал к маленькой статуе головы единорога, ухватился за неё и повернул за шею на девяносто градусов, а потом потянул за рог, как за рычаг. Рычаг запустил механизм обратно, и лестница начала втягиваться в каменный потолок, а потом отверстие с грохотом захлопнулось.

– Ты уверен, что она сюда не заберётся? – тревожно спросил Каллум.

– Совершенно, – с ухмылкой отозвался Эзран, уперев руки в бока. – Она же не знает кода. Нужно нажать правильную комбинацию камней, у меня много месяцев заняло угадать нужный узор! Эльфийка должна быть просто зедийским гением головоломок, чтобы быстро подобрать…

Не успел он договорить, как послышался звук сдвигаемых плит, и с потолка снова начала спускаться лестница. На её верху стояла эльфийка – вид у неё был весьма довольный собой.

– Но как… как ты угадала? – пролепетал Эзран, и руки его, упиравшиеся в бока, повисли вдоль туловища от удивления.

– Подбери челюсть, а то уронишь, – усмехнулась эльфийка. – И заодно вытри уже пальцы, они-то тебя и выдали. Отличные липкие пятна джема указали мне правильные камни.

Спрыгнув на пол, Рейла двинулась к ребятам, но на этот раз её руки с клинками были опущены. Она с интересом оглядывала тайную комнату. По каменным стенам стояли шаткие полки, покрытые паутиной и пылью: они были заставлены странными предметами – частями тел животных, заспиртованных в прозрачных сосудах, магическими диаграммами, живыми пауками в террариумах, испускавшими зловещий свет. Рейла с отвращением взглянула на прибитые к стене отрубленные крылья летучей мыши. Вся эта обстановка не добавляла воздуху в комнате благоухания. Сильно воняло плесенью.

– Что это за комната? – спросила Рейла, озираясь. – Она просто ужасная. Это что, схема разделки маленького оленёнка? А это чьи кости? Какое отвратительное место!

Каллум и Эзран провожали эльфийку взглядами, чувствуя что-то вроде неловкости, словно они сами были ответственны за всю эту гадость.

Рейла отвернулась от костей и посмотрела на мальчиков осуждающе.

– Как всё-таки отвратительны люди. Извращённые грязные твари. Рунаан был прав. Мы не можем иметь с вами ничего общего. Это место – тому доказательство.

Та небольшая приязнь и жалость, которую она, как казалось, начала было испытывать к принцам, полностью испарилась.

– Пришло время справедливости, – заявила он, выпрямляясь и поднимая клинки. – Люди уничтожили яйцо принца-дракона. Да свершится правосудие.

Каллум заступил ей дорогу, заслоняя брата.

– Прежде чем ты тронешь его, тебе придётся убить меня.

– Не проблема, – бросила эльфийка, которой, похоже, и впрямь больше не было до него дела. В другой ситуации Каллум бы оскорбился.

– Подождите, пожалуйста! – воскликнул Эзран, вскидывая руки. – Сперва вы должны кое-что увидеть!

– Больше я не поведусь на твои трюки, человечек, – фыркнула убийца.

– Это не трюк, – возразил Эзран, отступая на пару шагов. – Оно настоящее. Смотрите. – Он указал на что-то крупное и овальное, стоящее у стены и прикрытое тканью. – Я сниму покрывало.

Одной рукой Эзран торжественно сдёрнул ткань, как фокусник, показывающий любимый фокус. Каллум задохнулся. Эльфийка казалась не менее поражённой.

Прозрачное яйцо размером с человеческую голову стояло на низком пьедестале и светилось изнутри. Под скорлупой вспыхивали и кружились живые искры – золотые, синие, розовые, зелёные, наполняя мрачную комнату мягким волшебным светом.

– Не может быть, – оборачиваясь к Каллуму прошептала эльфийка.

– Яйцо принца-дракона, – благоговейно выговорил Каллум. – Так значит… оно не было уничтожено!

Тем временем в мире наверху угасали последние лучи заката. С наступлением сумерек королевские гвардейцы сопроводили короля Харроу в его высокую башню, на место обороны. Вместе с луной приходила смерть.

8

Слишком громкий маг

– Это же всё меняет, – сказала Рейла, не отводя глаз от живого света яйца. Её гнев и решимость совершенно испарились при виде такой красоты.

– Значит, вот он, принц драконов? – спросил Каллум. – Причина всей этой войны меж людьми и эльфами?

Рейла покачала головой, сама себе не веря. Она училась на ассасина, чтобы отомстить за уничтожение яйца: хотя смерть короля-дракона была ужасным горем для Зедии, король был взрослым, к тому же могущественным воином, и самому ему приходилось немало убивать. А принц-дракон, который даже не успел вылупиться из яйца, был невинным ребёнком. Уничтожение яйца наполняло сердца всех зедийцев гневом и ненавистью.

– Поверить не могу, – снова сказала Рейла. – Но ведь если яйцо живо…

– Это может остановить войну, – закончил за неё Каллум.

– Именно! – Рейла опустилась перед яйцом на колени, вглядываясь в его глубину.

– Оно в порядке, – успокоил её Эзран и ласково провёл по скорлупе руками. – Я чувствую внутри жизнь, движение. Я чувствую, что детёныш здоров, – он широко улыбнулся.

– Но я не понимаю, – сказал Каллум. – Почему тогда все считают, что яйцо уничтожено? Как так вышло?

Вопрос повис в воздухе, и никто из троих не ожидал, что ответ придёт с неожиданной стороны.

– Потому что мой отец его спас.

Рейла подскочила при звуке незнакомого голоса. На нижней ступеньке лестницы стояла человеческая фигура. В одной руке она держала мерцающий хрустальный шар, а другая была воздета, чтобы направить на яйцо какое-то заклинание. Приступ доброты, овладевший Рейлой совсем недавно, немедленно закончился, и она вскочила с клинками наперевес, готовая защищать яйцо от нового противника.

– Это называется иначе, – прошипела она. – Твой отец не спас яйцо, а похитил его.

– Это ложь, – возразила человеческая девушка. Она наклонилась вперёд, глаза её сузились. – Посмотрите-ка, меня пытается напугать одна крохотная эльфийка. Каллум, Эзран, живо ко мне за спину, я сумею вас защитить.

Рука Клаудии взлетела в воздух, готовая начертать магическую руну.

Однако Каллум не пошевелился. Он не знал, кому верить, кому доверять. С одной стороны, Клаудию он знал целую вечность, она была своя, она никогда бы не причинила им с братом зла. Но похоже, сейчас она и правда лгала – или пыталась сохранить некий важнейший секрет. С другой стороны, эльфийка вообще-то явилась в замок, чтобы убить Эзрана.

Каллум встал между эльфийкой и Клаудией – сегодня, видно, выпал такой день: судьба ему то и дело между кем-то вставать. Эзран не двигался, оставался за спиной Рейлы.

– Клаудия, – мягко и спокойно начал старший принц. – Если твой отец не крал яйцо, зачем же ему хранить его в этом… гм… странненьком втором своём кабинете?

– Отец забрал яйцо, чтобы защитить нас всех, Каллум! Чтобы эльфы и драконы не могли его использовать против нас! – произнося эту речь, Клаудия ещё на шаг приблизилась к яйцу.

– Да что ты мелешь! – возмутилась эльфийка и подняла клинок остриём ей навстречу. – Как мы могли бы его использовать?

– Не строй из себя идиотку. Ты отлично знаешь, какое это сильное магическое оружие!

– Это не оружие! Это яйцо, в котором растёт наследник короля! – прорычала Рейла, которая теряла голову от одной мысли, что кто-то может использовать яйцо иначе, чем помочь наследнику родиться.

Но Клаудия уже не собиралась ничего обсуждать с эльфом – бесполезно говорить с эльфами. Ничего нового они друг другу не скажут. Её целью было отвлечь Рейлу, чтобы завладеть яйцом, не дать отнять его у людей.

– Эзран, не бойся, подойди и встань у меня за спиной, и если она хоть шевельнётся, я… – Клаудия начала чертить в воздухе руну. Линии, исходившие из её пальцев, оставляли голубовато-белые следы и искрились силой. Великая мощь шторма, клубившаяся в первичном камне, была готова наполнить руну и разрядить энергию во врага. – Просто возьми эту вещь в руки и подойди ко мне.

– Это не вещь, – перебила её эльфийка. – Это ребёнок. У него есть мать. И его место – рядом с ней.

– Это правда, он правда очень хочет к маме и скучает по ней, – вставил Эзран, продолжая гладить скорлупу. Так же, как и эльфийка, он не желал слышать, как живое существо называют «вещью».

– Эзран, умоляю тебя, осторожнее, – произнесла Клаудия. – Отойди из-под удара.

Эзран оглянулся на Клаудию, которую он знал всю свою жизнь. А потом на эльфийку, которую повстречал только сегодня – причём при попытке его убить. Но когда он коснулся ладонями яйца, сразу понял, что готов из этих двоих доверять не своей, а чужачке. Яйцо необходимо вернуть матери. Это было правильно, а всё остальное – нет.

– Бежим! – крикнул он эльфийке и брату и подхватил яйцо с пьедестала. После чего развернулся и бросился бежать в коридор, прочь от Клаудии. Рейла не замедлила устремиться за ним.

Что же делать Каллуму? Он-то ещё не определился, кому здесь доверяет!

– Не волнуйся, Каллум, Эза я не задену, – Клаудия выглядела так, словно собиралась метнуть им вслед настоящую магическую молнию.

Каллум отчаянно глянул на неё – и тоже двинулся к коридору.

– НИ С МЕСТА, БОЛВАН, ФУ! – крикнула Клаудия командирским тоном, и Каллум на миг помедлил. Его старая подруга – предполагаемая подруга – только что назвала его болваном из-за того, что он тревожится о своём брате? Крикнула ему «Фу», как собаке, которая попыталась съесть какую-нибудь гадость? Так и есть.

Каллум вскинул руку и выбил у Клаудии её магический кристалл. Приходилось соображать стремительно. На глаза попалась свисавшая с потолка цепь с ржавым наручником на конце. Пока Клаудия приходила в себя после его нападения, он успел схватить её за руку и замкнуть на ней наручник. Надолго это её не задержит, конечно, но хотя бы выиграет немного времени для Эзрана, эльфийки… и яйца.

– Каллум! Что ты делаешь?! Ты с ума сошёл?! – яростно вскричала Клаудия, не веря своим глазам. Она смотрела на него так, будто он окончательно спятил.

– Надеюсь, я поступаю правильно, – отозвался тот, подхватил с пола первичный камень – и помчался догонять брата, успев только крикнуть на бегу через плечо: – Прости, Клаудия!

– А-а-ах! – разочарованно вскричала она на весь подвал. Трудно было поверить, что Каллум в самом деле её предал! Он всегда был таким милым пареньком, она знала, что нравится ему! Может, это эльфийка успела связать его каким-нибудь зедийским заклятием?

Впрочем, неважно. Тёмная магия Клаудии была не слабее первичной магии любого эльфа. Сейчас она справится с небольшой помехой и вернёт яйцо. Отец будет ею гордиться.

Клаудия оглядела помещение в поисках того, что могло бы ей помочь. На расстоянии вытянутой руки заметила тёмно-красную, слегка оплывшую свечу. Она знала, что это могущественный магический артефакт из драконьего ушного воска и крови лунного феникса. Фитиль у неё тоже был сделан из чего-то редкого и необычного, она не могла вспомнить навскидку, из чего… ну да неважно. Свеча такого типа использовалась для довольно срочной и ресурснозатратной магии, но сейчас у девушки не было выбора. Щелчком пальцев Клаудия запалила фитиль. Стянула с ближайшей полки деревянную коробочку, полную пепла волков, убитых в полнолуние, и бросила щепотку пепла в пламя свечи. Пламя стало тёмно-лиловым и высоко подпрыгнуло в воздух, наполняясь магией. Клаудия близко поднесла свечу к лицу свободной рукой и прошептала слова заклинания – формулу задом наперёд – низким грудным голосом, и тогда белки её глаз засветились фиолетовым тёмным светом. Она чувствовала, как в теле бурлит магия, словно заменяя кровь в жилах. Внутри словно бы взорвался мягкий шар энергии – и магия ударила ей в голову, изливаясь наружу через глаза и рот.

В миг кульминации она выдохнула магию в пламя свечи – и смотрела, как пепел и огонь принимают форму двух огромных волков, сотканных из лилового дыма. Теневые животные щёлкнули огромными зубами – и устремились по коридору следом за беглецами.

Покончив с волками-преследователями, Клаудия без сил опустилась на пол немного подышать. Всегда после использования тёмной магии она чувствовала себя опустошённой, выпотрошенной. Магический свет её глаз медленно угасал, оставалась чёрная пустота. Волки выполнят её приказ – но всякий раз, когда ей приходилось применять эту магию, требовалось время на восстановление.

Каллум ещё не успел догнать Эзрана и эльфийку, но медленно приближался, напрягая все силы. Ещё всего несколько шагов…

– Ууууууууууу!

За спиной у него послышался ужасный вой, перемежаемый рычанием. Обернувшись на ходу, Каллум увидел оскаленные волчьи морды… или… не волчьи? Что это были за полупризрачные чудовища?!

Никогда Каллум не видел подобных животных – чёрных, как темнота туннеля, но одновременно пульсирующих мертвенным тёмным светом.

– За нами погоня! – крикнул он вслед остальным беглецам. Он уже чувствовал горячее частое дыхание в паре футов за спиной и понимал, что ему не уйти.

Рейла развернулась навстречу угрозе, выхватила клинки.

– Бегите, не останавливайтесь! – крикнула она ребятам и приняла защитную стойку, чтобы их прикрывать от… от темномагических тварей, которых напустила на них эта человеческая колдунья.

Эзран послушно побежал дальше по туннелю, ориентируясь по памяти, но заметил, что Каллум вдруг свернул не туда.

– Каллум, нет! – крикнул он брату.

– Почему? – отозвался тот на бегу, но поздно: с разбега ударился о стену.

– Да потому что это тупик! – крикнул Эзран, даже перед лицом смертельной опасности не сумев сдержать хихиканья.

Каллум поднялся, потирая лоб. У них за спиной эльфийка сдерживала погоню, рубилась с магическими волками. Она подпрыгивала, отталкивалась от стен, буквально парила в воздухе – но всё было бесполезно. Правый клинок вжикнул волку по горлу, отрубая голову – но…

Но волку это никак не повредило. Эти твари были бестелесными, порождениями пепла и дыма, и сталь клинков их не брала. Второй волк в прыжке вцепился Рейле в руку, и рана оказалась совершенно настоящей – от неё пошёл дым, оставляя на бледной коже следы ожогов.

– Всё бесполезно, – крикнула она. – Мне их не остановить – они же просто дым! Мечи проходят сквозь них!

Она помчалась догонять принцев, отчаянно высматривая выход, но выхода не было: трое беглецов оказались зажатыми в тупике. Бежать было некуда.

Каллум посмотрел на первичный камень в своей руке и вспомнил рунический знак, который Клаудия чертила в воздухе сегодня утром на замковом дворе. Как это было давно, словно годы назад! Они сидели рядом на скамье, как друзья, и шутили над Сореном, портя ему причёску с помощью руны ветра… Ветра! В памяти Каллума ясно всплыли черты руны, словно вспыхнули перед глазами.

– У меня есть одна идея, но я не знаю, получится ли, – выдохнул он. – Получится или нет?

Хотя, в конце-то концов, терять-то нечего.

– Это что, игра в вопросы? – мрачно усмехнулась эльфийка, у которой кончилось терпение. – Есть идея – пробуй уже!

Волки с рычанием приближались, опустив оскаленные пасти. Вот они прижались к полу, готовясь к атаке…

Каллум постарался отвлечься и сосредоточиться на заклятии. Он поднял перед собой первичный камень, не отрывая взгляда от клубящейся внутри него грозы. А потом воспроизвёл в воздухе линии руны ветра, и, к его изумлению, они начало действовать – линии засветились в воздухе, дрожа и мерцая.

Ну же, волшебное слово! Как звучало это заклятие? Мгновение – и Каллум вспомнил, как его произносила Клаудия.

– АСПИРО! – крикнул он во весь голос и дунул на руну, сдувая её в сторону приближавшихся волков.

С губ его сорвался сильный, неукротимый порыв ветра, который ударил в дымно-пепельных хищников – и за мгновение смёл их назад, развеяв пеплом. В туннеле снова стало тихо.

– Каллум, у тебя получилось! – восторженно вскричал Эз, глядя на брата с возросшим восхищением. – Ты нас всех спас!

– А ты не упоминал, что ты, оказывается, маг, – не без уважения заметила эльфийка. – Интересный поворот.

– Кто маг, я? Да нет, это случайно вышло, я толком не умею ничего, – отмахнулся Каллум.

– Вообще-то только что ты сотворил магию, – хмыкнул Эзран.

– А маг – это тот, кто творит магию, – подытожила Рейла. – Следовательно, если ты умеешь творить магию, ты маг. Схватываешь?

Каллум ушам своим не верил. Всю свою жизнь он считал себя полной бездарностью, у него не получалось ничего, за что он брался, кроме разве рисования. И вот теперь он взялся сотворить магию – и у него получилось, и преотлично, а значит…

– Ничего себе, – произнёс он с восторгом. – Я маг. Вернее даже… Я МАГ!

– Т-ш-ш-ш, не ори, – оборвала его эльфийка. – Слишком громкие маги никому не нравятся.

– Извини, – Каллум поспешно прикрыл рот ладонью. И прошептал совсем тихо, но с не меньшим восторгом: – Я маг.

Каллум, Эзран и их нежданная эльфийская союзница продолжили путь по туннелям. Дышать стало немного легче, но всё равно угроза не полностью миновала. Им удалось справиться с дымными волками, но с каждым мигом можно было ожидать новой погони. Эльфийка резко остановилась и в упор взглянула на Эзрана.

– Послушай. Нужно, чтобы ты передал яйцо мне. Мне нужно подняться с ним на самый верх, на крышу.

– Что? Не отдам, – Эзран только крепче прижал к груди рюкзачок с яйцом. – Ему у меня хорошо, я чувствую.

– Вы должны мне доверять, – она просительно протянула руки, желая забрать принца драконов у человеческого принца.

– Точно, как я мог забыть – мы должны тебе доверять, – Каллум хлопнул себя ладонью по лбу. – Хотя бы в память о тех добрых старых пятнадцати минутах, когда ты с оружием наголо гонялась за мной по замку и хотела зарезать.

Эзран молчал, пытливо глядя эльфийке в глаза.

– Я хочу тебе доверять, правда, – сказал он наконец. – Но мы ведь даже не знаем, как тебя зовут.

– Ассасины не называют своих имён чужакам, – отрезала Рейла. Но через секунду вздохнула. – Вы не понимаете, но я правда пытаюсь вам помочь. Мой отряд уже на пути сюда, они могут явиться каждую минуту. Они такие же, как я… только ещё ничего не знают. Они не будут щадить никого, у них есть лишь цель и долг.

На старшего принца наконец снизошло осознание.

– Ассасины, – прошептал он. – Они идут.

– Да, отряд ассасинов, и все они старше меня… И сильнее. Ладно, может, и не сильнее, но точно старше и целеустремлённее. Их волнует только выполнение миссии отмщения. Они не знают, что драконье яйцо не уничтожено. Если мне удастся как можно скорее показать яйцо нашему главе, может, получится убедить их отказаться от миссии. От совершения ужасной ошибки. Просто отдайте яйцо мне. Пожалуйста.

Однако Эзран упрямо помотал головой. Хотя он верил, что эльфийка искренне хочет помочь, всё ещё не готов был ей полностью довериться.

– Эзран, если хочешь жить, отдай мне яйцо, – повторила юная убийца.

– Ты что, снова ему угрожаешь? – Каллум ступил между ней и братом, опять начиная злиться.

– Всё нормально, ребята, – вмешался младший принц. – Я не буду отдавать яйцо, а просто сам пойду на крышу и его отнесу.

Он развернулся и зашагал вперёд, приглашая эльфийку последовать за собой. Она перевела дыхание и тихо сказала ему в спину:

– Рейла. Меня зовут Рейла.

9

Жертва Вирена

Вирен медленно поднялся по винтовой лестнице в покои короля Харроу. Лицо его казалось неподвижным, словно каменное, и это означало крайнюю степень решимости. В одной руке он держал свой магический посох, в другой – корзину со змеёй. Он не знал, всерьёз ли король имел в виду, что скорее готов лишиться жизни, чем воспользоваться магией. Однако же королевский вопрос, обращённый к самому Вирену, лорд-маг принял вполне всерьёз. Теперь, приняв решение пожертвовать собой ради спасения короля, он испытывал огромное облегчение. По крайней мере его жизнь послужит благой цели.

Дверь королевской опочивальни охранялась отрядом гвардейцев. Отряд возглавлял Сорен, державший меч обнажённым и в боевой готовности.

– Здравствуй, отец! Что это у тебя в корзинке? – поинтересовался он.

– Нечто, способное защитить короля, когда все ваши мечи докажут свою бесполезность, – холодно отозвался лорд-маг.

Сорен слегка нахмурился.

– Отец, я знаю, что ты склонен меня недооценивать. Но зачем же оскорблять прочих бойцов королевской гвардии?

Солдаты и впрямь смотрели в пол, борясь с возмущением.

– Если это всё же произойдёт, если вы проиграете, – невозмутимо продолжал лорд-маг, – я готов пойти на всё, чтобы сохранить королю жизнь. На всё без исключения. Надеюсь, ты верно оцениваешь моё намерение. – Он со значением посмотрел сыну в глаза, зная, что пока тот ничего не понимает и понять не может, но в должный час осознает, что Вирен имел в виду, вспомнит его слова.

Сорен ответил отцу на взгляд и посерьёзнел, но ничего не сказал. А потом распахнул перед лордом Виреном двери в королевские покои, позволяя ему войти.

Король Харроу сидел на краю своей огромной кровати под балдахином, сгорбившись и опершись локтями на колени. Его серая мантия покрывала постель, как крылья, корона лежала рядом. В руках король держал маленький портрет в изящной раме.

Услышав, что вошёл Вирен, король не глядя обратился к нему, не отрывая глаз от портрета:

– Казалось бы, это было так недавно… Но тогда я ещё чувствовал себя совсем молодым. А теперь вдруг состарился. – Он опустил голову, пряча лицо. – Я был молод, счастлив и… наивен, – в последнем слове прозвучала нотка горечи. А потом он расправил плечи и жестом пригласил Вирена присесть рядом.

– А, эта старая картинка, – с улыбкой отозвался лорд-маг. – Прекрасная молодая семья. Можно? – он протянул руку, и его друг-король позволил ему взять портрет.

На нём юный король Харроу гордо стоял рядом со своей красавицей женой, молодой королевой Сэрай, одной рукой обнимая её за плечи. Сэрай держала на сгибе локтя совсем ещё крохотного Эзрана, а вторая её рука ласково лежала на плече маленького Каллума, который старательно улыбался художнику.

– Совсем иным я видел наше будущее, – голос короля пресёкся. – Более простым и чистым. Надеялся, что мне повезёт и меня ожидают мирные и скучные годы долгого правления. Как бы я хотел вернуться назад и всё изменить.

– Тогда и времена были проще и чище, – согласился с ним Вирен. – Но по крайней мере как отец ты полностью состоялся. Принцы любят тебя и восхищаются тобой. Ты сделал всё, чтобы они смогли справиться со смертью матери.

– Я очень старался, – признал Харроу, слегка улыбнувшись от слов старого друга, но потом его плечи снова поникли. – Моя жизнь подошла к концу, я полностью заслужил ожидающую меня участь. Но Каллум и Эзран этой ночью останутся круглыми сиротами. Кто проведёт их по жизни, поможет пережить мою смерть и повзрослеть?

– Всё не обязано быть настолько ужасно, – тихо сказал Вирен.

Король Харроу резким движением забрал у него портрет.

– Что ты имеешь в виду? Снова за своё? – Тут он наконец разглядел, что Вирен явился к нему с корзиной, и лицо его вспыхнуло от гнева.

– Я попросту как следует обдумал слова, которые вы сказали мне днём, мой король, – сказал Вирен. А потом глубоко вдохнул, чтобы сделать своё последнее предложение. Выговорить это вслух оказалось труднее, чем он думал.

– Не думаю, что ты как следует их обдумал, – горько сказал король. – Иначе ты не вернулся бы ко мне снова предлагать это позорище.

– Да, я опять принёс змею-сердцезуба, но вы должны меня выслушать, – тихо продолжил Вирен. – Дайте мне объяснить. У меня появилась новая мысль.

– Объясняй, – позволил король.

Вирен прекрасно видел, как его друг сейчас издёрган и раздражителен. Время истекало – но при этом лорд-маг не мог собраться с духом говорить прямо. Он хотел объяснить, что вполне готов отдать свою жизнь за Харроу, обменять себя на него, однако нуждался в понимании, что его поступок – нечто большее, чем обыкновенная жертва подданного за своего короля. Это было глубоко личное решение.

– Вы мой король, – начал он наконец. – Но вы… Но ты ещё и мой друг.

– Друг? – повторил за ним Харроу, высоко подняв брови.

– Да, друг, – тихо подтвердил Вирен.

Он понимал, что за все эти годы у них с королём было слишком много разногласий. Между ними пролегло немало теней. Даже сейчас Харроу подозревал какой-то подвох. Вирен на миг прикрыл глаза и перевёл дыхание. Если он и правда хочет, чтобы король понял его верно, нужно сказать несколько очень простых, прямых слов. «Я тебя люблю и готов за тебя умереть».

Вирен открыл глаза, жёстко посмотрел королю в глаза.

– Сейчас я пришёл к тебе не как к королю. А как к другу. Как к тому, в ком я вижу брата, – на этих словах Виреном овладела странная эйфория: долгая жизнь, полная амбиций, борьбы, попыток завоевать своё место в мире, оказывается, была так мала по сравнению с этим мигом любви и самопожертвования.

Но король Харроу его не услышал.

– Теперь я вижу, в чём проблема, – сказал он, тяжело хмурясь. – Проблема в том, что ты считаешь себя особенным. Лучше прочих. Выше всех законов королевства.

С каждым словом гнев короля возрастал. Да как смеет Вирен вторгаться к нему, отнимать последние часы его жизни, чтобы отчитывать его, как равного? Он сильно ударил кулаком о столбик кровати.

– Нет, я пытаюсь сказать вовсе не это, – возразил Вирен. – Пожалуйста, выслушай меня до конца.

Но в сердце короля Харроу сейчас клубилось слишком много скорбей и забот, чтобы дать тому договорить.

– Вообще-то за моей головой прямо сейчас идут ассасины – а ты тратишь на болтовню мои последние часы! – рявкнул он.

– Нет, Харроу, я…

– Просто прекрати это, – велел король и поднял руку, запрещая Вирену говорить. – И вообще ты забываешься, отказываясь обращаться ко мне как подобает. Например, «Нет, ваше величество». Или «Да, ваше величество», ради разнообразия!

Лицо Вирена побелело от гнева. Он пришёл сюда с высочайшим из намерений, готовый отдать за этого человека свою жизнь, – а король настолько туп и упрям, что не хочет даже дать ему договорить! Губы мага сжались в тонкую линию.

– О, вы уверены, что предпочитаете обращение «ваше величество»? Может быть, лучше будет «ваше высочайшее королевское величество», чтобы не мелочиться?

Харроу – каким он стал сейчас – не заслуживал верности, которую готов был предложить ему Вирен. Ну что же…

– Я долго терпел твою наглость, твою фамильярность, – Харроу резко поднялся. – Даже, возможно, поощрял её. Но коль скоро сегодня мой последний день царствования, я желаю, чтобы ты вспомнил своё место.

– И где же, по-вашему, моё место? – дрожащим от оскорбления голосом вопросил Вирен.

– Здесь, на коленях у моих ног, – Харроу властно указал ему на пол у кровати. – Ты подданный королевства Католис. Ты мой подданный.

Вирен молча опустился на колени.

Как же глупо и унизительно было даже помыслить о самопожертвовании! Король никогда не считал его братом, другом, всё это была ложь и только ложь. В глазах короля он всегда оставался низшим, бесполезным. Никем. Он был королю никем.

Сердце Вирена сделалось таким же холодным, как камень пола, в который упирались его колени. Если уж отрекаться от своего бывшего друга, бывшего короля, лучшего времени, чем нынешняя ночь, не найти.

10

Ошибка Рунаана

Высоко в быстро темнеющем небе висела полная луна, яркая, завораживающая. Рейла тихо стояла в одиночестве на зубце башенной стены. Закрыв глаза, чтобы лучше слышать, она ожидала признаков, что её наставник уже здесь. Зрение ей всё равно не могло в этом помочь: у лунных эльфов есть способность, за которую их народ и получил своё название – в полнолуние принимать особую «лунную форму». Тела их, цвет кожи мимикрировали под лунный свет и лунные тени до полной невидимости. Очень полезное свойство для ассасина.

Рейла открыла глаза, только когда услышала легчайшее движение – почти беззвучную поступь. Луна плыла среди облаков, и вершина башни была объята зловещим призрачным светом, который постоянно менялся.

– Ты здесь. Я знаю, что ты здесь, – произнесла эльфийка. – Я чувствую твоё присутствие.

– Рейла, – отозвался знакомый голос.

Хотя Рейла и ожидала его, всё равно глубокий голос Рунаана заставил её вздрогнуть. Появившись словно бы ниоткуда, он вышагнул из воздуха и медленно двинулся к ней.

– Рейла, ты подвела меня.

Рейла пошла ему навстречу, подняв руки вверх, чтобы показать – она заранее сдаётся, не коснётся оружия. Голос её звенел от напряжения.

– Рунаан, ты должен отозвать миссию.

– Ты потеряла рассудок, – отозвался тот, откидывая за спину свои длинные белые волосы.

– Умоляю, выслушай меня, – продолжала девушка. – Я открыла нечто важное. Самое важное. Яйцо принца-дракона невредимо! Я нашла его.

– Это невозможно, – холодно сказал Рунаан, глядя мимо неё.

– Людской маг не уничтожил яйцо, а попросту украл его, – сказала Рейла. – Хотел использовать его для своей тёмной магии. Но человеческий принц его нашёл. Оба принца встали на мою сторону, они хотят помочь мне вернуть яйцо королеве-матери.

– Людям нельзя верить, все они лжецы. Это какой-то трюк или ловушка, – отрезал Рунаан. – Ты глупа, Рейла, и тебя одурачили.

Рейла открыла было рот, чтобы продолжать оправдываться, но из-за её плеча прозвучал другой голос.

– Она не глупа, и её не одурачили, – произнёс Каллум, выходя из-за зубца стены, где Рейла спрятала их с Эзраном, приказав сидеть тихо и показаться только по её сигналу. Сейчас был совершенно не тот, не уговорённый момент – но уже не было времени об этом думать. Рейла с Рунааном дружно развернулись к нему. – Она говорит правду, – продолжил Каллум.

– Ты совершил большую ошибку, человек, – с этими словами Рунаан выхватил из колчана стрелу.

– Эз! – крикнул Каллум отчаянно. – Покажи ему! Прямо сейчас!

Из-за зубца выскочил Эзран, на ходу раскрывая рюкзачок. Яйцо засияло в ночи ярким радужным светом.

Рунаан медленно опустил лук с наложенной на тетиву стрелой.

– Оно… прекрасно, – тихо сказал он, не в силах оторвать взгляда от этой красоты.

Рейла воспользовалась шансом продолжить свои объяснения:

– Рунаан, наша месть теряет значение! Как можно мстить за преступление, которого не было? Теперь, когда ты сам видел, ты должен отозвать миссию…

Рунаан помолчал пару мгновений, размышляя. Неужели Рейле удалось его убедить?

Но её наставник покачал головой и поднял перед собой свободную руку, демонстрируя магические узы на запястье.

– Рейла, ты же знаешь – так это не работает. Мы связали себя клятвой. И есть только один способ от неё освободиться.

– Рунаан, пожалуйста! Это же не имеет смысла! То, что мы нашли яйцо – это настоящее чудо и шанс прекратить войну!

Рунаан снова покачал головой.

– Люди убили короля-дракона. Правосудие ещё не совершилось. А теперь отдай мне яйцо, человек, – с этими словами Рунаан, вытянув руку, пошёл на Эзрана.

Рейла хорошо знала это выражение глаз своего наставника. Оно означало, что спорить, убеждать, вообще говорить бесполезно. Она сделала единственное, что имело смысл: обнажила клинки и закрыла собой обоих принцев, коротко приказав:

– Каллум, Эзран – берите яйцо и бегите.

– Но… – попробовал было возразить Каллум, и секундного промедления было достаточно для Рунаана, чтобы выпустить в него стрелу.

Всё происходило так быстро, что Каллуму бы не жить – если бы Рейла не успела своим клинком отбить стрелу в воздухе.

– Бегите! – отчаянно крикнула она. – Главное – сохранить яйцо!

Принцы рванули со всех ног, укрываясь за зубцами, а дальше – вниз по лестнице. Убрав их из-под удара, Рейла полностью сосредоточилась на Рунаане, лицо которого перекосилось от ярости. Привычным движением разъяв своё сложное композитное оружие на две части, он из лука обратил его в пару лёгких клинков.

Облака тем временем разошлись, словно желая помочь схватке, и над головами эльфов засияла полная луна. Рунаан начал трансформироваться, и Рейла тоже. Их тела стали почти прозрачными: не более чем тени, пропускающие свет, лишь со слабым сиянием по контуру. Рейла не любила принимать лунную форму – её саму это дезориентировало, но сейчас нельзя было давать Рунаану ни малейшего преимущества. Она подняла мечи, сделала глубокий вздох.

– Не делай этого, Рейла. Я и впрямь убью тебя, – предупредил её наставник ровным голосом.

– Возможно, – отозвалась она, не собираясь отступать, и бросилась на него.

Их клинки с лязгом встретились в воздухе. Рейла хотела снова атаковать, но Рунаан успел первым, и ей пришлось занять оборонительную позицию, отбивая удар за ударом.

– Ты куда лучше, Рейла, не разочаровывай меня, – сквозь зубы сказал Рунаан посреди серии ударов.

– Да вряд ли! Ты на двадцать лет дольше тренировался, – отозвалась она, продолжая отчаянный боевой танец.

– Я не о боевых умениях, – крикнул Рунаан. – Я о твоём характере. О чувстве долга.

Следующий его удар, нацеленный Рейле в грудь, был таким сильным, что отбросил её на пол, хотя она и успешно его блокировала. Вскочив на ноги, эльфийка снова попыталась использовать в качестве оружия слова, не только клинки.

– Ты же видел яйцо, Рунаан. Нынче ночью у нас нет причин для мести.

Рунаан на миг перестал атаковать – и снова Рейла коротко понадеялась, что её слова достигли цели.

– Ты хочешь задержать меня. Протянуть время.

Почему бы и нет, подумала Рейла. Пришло время сменить тактику. Она опёрлась на клинок, давая себе минутку роздыха.

– Интересная теория, Рунаан. Давай её обсудим.

Рунаан посмотрел на свою юную ученицу долгим презрительным взглядом… а потом внезапно сложил клинки.

– Пытаешься шутить. И ведёшь себя как настоящая предательница, – он покачал головой, глубоко раненый этой мыслью. – Я никогда не верил, запрещал другим думать, что ты повторишь путь своих родителей! Взгляни на себя. Ты унаследовала от них слабость и трусость. Но время справедливости для тебя ещё придёт.

– Я не слабая! – отчаянно крикнула Рейла, уязвлённая в самое сердце. – Как ты можешь меня винить в трусости?! Я ничего, ничего не имею общего с ними!

Она в ярости бросилась на него – но было уже поздно. Стремительным прыжком Рунаан, отвернувшись от неё, взлетел на зубец стены и соскочил на замковый двор.

Рейла стояла на башне, едва не плача от боли. Рунаан не стал убивать её, не пролил её крови, но всё равно ранил в самое больное место.

11

Братство яйца

Каллум, Эзран и Чавк, оставив Рейлу драться со своим бывшим другом и наставником, стремительно скатились по лестнице с башни в поисках, где бы спрятаться. Старая повозка с сеном, обнаружившаяся в углу замкового двора, показалась подходящим укрытием.

– Сгодится, – решил Каллум и подсадил в повозку Эзрана, а за ним и Чавка, как следует забросав их сеном. – Сидите здесь и не высовывайтесь! Охраняйте яйцо!

– Давай сюда к нам, Калллум, – воззвал к нему брат.

Но Каллум помотал головой, оглянувшись на башню.

– Нет. Я бегу к королю. Я должен сказать ему о яйце.

– Каллум, почему ты всегда называешь папу королём и никогда – папой? – спросил Эзран из-под груды сена.

Каллум только улыбнулся. Эзран всегда подмечал такие мелочи, даже когда на кону стояли вещи куда важнее… куда больше.

– Потому что он король, – полушутя ответил Каллум и добавил уже серьёзно: – И потому что я ему не родной сын. А просто пасынок.

– Ну и что? – возмущённо отозвался Эзран из-под сена. – Я точно знаю, что он был бы рад, если бы ты звал его папой… Ну, если бы тебе самому так хотелось.

– А я точно не могу быть уверен, – сказал Каллум, однако же с улыбкой. – Я подумаю об этом, как будет время. А пока сиди тут тихо, как мышь, и жди меня.

Эзран дождался, когда Каллум отойдёт достаточно далеко, чтобы его не слышать, и вполголоса сообщил Чавку:

– Знаешь, я встречал полно мышей, которые способны устроить настоящий тарарам, если им захочется.

Чавк согласно заворчал по-жабьему. Он тоже терпеть не мог, когда люди навешивают ярлыки на животных.

Каллум, запыхавшись, взбежал вверх по лестнице, ведущей в королевские покои, и наткнулся на гвардейский отряд, охранявший двери. Он хотел было пройти мимо них, как в прежние времена, но Сорен его перехватил.

– Тормозни-ка, приёмный принц. Король тебя сейчас не примет. Очень занят, пытается избежать смерти и всё такое.

Каллум сбросил его руку с плеча.

– Сорен, ты меня не остановишь, – он шагнул было к дверям – но тут они распахнулись изнутри, и наружу стремительно вышла знакомая фигура. Вирен. Каллум задохнулся при взгляде на его лицо – оно было иссохшим, пергаментным, а глаза – цвета угля, даже без белков.

Вирен с грохотом захлопнул за собой дверь и остановил яростный взгляд на Каллуме. Глаза его постепенно приобрели обычный человеческий цвет, серый, как сталь.

– Вам здесь не место, принц, – резко бросил он.

Каллум огляделся – неужели больше никто не заметил, что случилось с глазами лорда-мага? И ведь это тот самый человек, который похитил драконье яйцо! Какую ещё тёмную магию он сейчас творил в королевских покоях? Каллум почувствовал, как его наполняет огненная ярость.

– Я знаю, что вы сделали, – выпалил он. – Вы украли яйцо принца-дракона. Но мы нашли его, и теперь оно в безопасности.

– «Мы»? – с насмешливой улыбкой переспросил Вирен. – И кто же такие эти «мы»?

– Вы думаете, вы настолько страшный, что на вас нет управы?! – во весь голос крикнул Каллум. – Я скажу обо всём королю, и он вас в цепи закуёт за такие дела!

– С чего ты взял, что король об этом не знает, мальчик? – ледяным ровным голосом отозвался Вирен. И добавил коротко: – Стража, взять его.

Каллум в ужасе шарахнулся в сторону – но заговорил Сорен.

– Но отец, он же принц, мы не можем… – Однако Вирен бросил на сына такой грозный взгляд, что тот мигом подчинился и самолично повторил приказ своему отряду: – Взять его.

Гвардейцы повиновались, схватив мальчика за руки. Вирен ударил посохом в пол и вопросил, глядя ему в глаза:

– А теперь говори. Где драконье яйцо?!

Похоже, он утратил свою невозмутимость, и Каллум подумал – это верный признак, что король всё-таки не знает о яйце. Он гордо выпрямился, скрывая страх перед верховным магом, и, глядя ему в глаза, приказал тоном, достойным настоящего принца:

– Немедленно отпустите меня. Иначе я позову короля! Я закричу во весь голос, и он услышит.

– Попробуй, – усмехнулся Вирен.

К такому повороту вещей он подготовился. Он предчувствовал, что нынешней ночью во дворце кому-нибудь непременно захочется кричать в неподходящий момент, и захватил с собой ровно то, что нужно на этот случай. Из кожаного мешочка на поясе лорд-маг стремительно выхватил когтистую сушёную лапку вроде кошачьей, сжал её в кулаке и выговорил слова заклятия, от которого его собственные глаза сделались лиловыми. Коготь начал превращаться в вонючий зелёный туман.

Глаза Каллума расширились от ужаса.

– На по… – попытался было крикнуть он, но удалось выговорить только первые звуки, потому что зелёный туман теперь превратился в настоящий призрачный коготь, который скользнул Каллуму в открытый рот, подцепил там голос и вырвал его из тела. Каллум в страхе увидел собственный голос на конце крюка – тот напоминал шарик золотистого света. Туманная лапка, таща голос на конце когтя, вернулась Вирену в ладонь и снова стала сушёной.

Каллум продолжал кричать – но из его горла не исходило ни единого звука. Он жадно втягивал воздух, до боли в лёгких, и лицо его выражало чистый ужас.

Лицо Вирена снова стало непроницаемым.

– Маленький жалкий наглец, – сказал он ледяным голосом. – Тебя избаловали, давая тебе всё, что ни попросишь, и ты сделался испорченным, слабым и никчёмным мальчишкой. Нынче ночью твой мир навсегда изменится, и ни ты, ни кто другой не сможет этому помешать! – Он сильнее сжал кулак, любуясь сокрушительным эффектом своего простого магического трюка.

В этот миг с лестницы принёсся порыв ветра – сильного и удивительно горячего. Ветер один за другим гасил факелы и светильники вдоль по коридору, погружая королевскую башню в полную темноту.

Сорен содрогнулся.

– Они идут! – возгласил он. – Гвардия! Защищаем двери!

В следующий миг в воздухе что-то свистнуло, и Сорен успел оттолкнуть Каллума в сторону, даже не думая, на чистом инстинкте, закрывая его собой. Полсекунды спустя из наплечника его доспеха уже торчала длинная стрела. Каллум смотрел на Сорена широко распахнутыми глазами. Тот только отмахнулся.

– Пустяки, приёмный принц. Это моя работа.

С этими словами он занял свой оборонительный пост у дверей, не тратя ни мгновения на то, чтобы вырвать или обломить стрелу.

Тем временем в гвардейцев полетели новые стрелы – казалось, они сыплются со всех сторон. Почти неразличимые взгляду тени убийц спрыгивали с подоконников, отталкивались в прыжках от стен. И так-то было темно, и Сорен с его гвардейцами не так уж много мог сделать, чтобы их остановить. Непонятно было даже, сколько их всего – ассасины метались во тьме, как призраки, со скоростью и лёгкостью ветра. Тяжёлые доспехи гвардейцев мигом показались солдатам лишним бременем, затруднявшим и замедлявшим движение. Стражи делали что могли, нанося и блокируя удары вслепую, не в силах разобрать, достигают ли они хоть какой-то цели.

Каллум попробовал кричать – но его голос всё ещё находился в плену странного заклятия Вирена. Однако в общей неразберихе кто-то из гвардейцев ударил Вирена по руке, тот невольно разжал кулак – и магическая лапка выпала на пол. Голос Каллума золотым шариком сорвался с когтя и снова нырнул ему в рот.

– Король Харроу! – что есть силы заорал мальчик, едва почувствовав возвращение голоса, и метнулся к дверям королевской опочивальни. Но туда было совершенно невозможно пробиться – у дверей кипела схватка. Каллум видел, как теневые фигуры одного за другим убивают солдат, чьи тела падали друг на друга – тела верных воинов, отдавших жизни за короля.

За отца Каллума.

– ПАААПАААА! – прижавшись к стене, закричал принц впервые в своей жизни.

Ответа не было. Единственными звуками оставались вопли раненых и звон оружия.

И тут слуха Каллума коснулся далёкий отчаянный крик.

– Ка-а-алллум! Ка-а-аллум! Где ты-ы-ы? – звал Эзран во весь свой детский голосок.

Каллум бросил взгляд в окно, около которого он оказался в ходе боя, и увидел на замковом дворе Эзрана. Мальчик выбрался из укрытия и оглядывался, ища его. Но как Каллум может покинуть башню, когда король в такой опасности?

На миг зажмурившись, он попробовал мысленно спросить короля Харроу, что ему теперь делать. Отец, чего бы ты сейчас от меня хотел? Ответ оказался предельно простым.

– Я иду, Эз! – крикнул он, высунувшись в окно, а потом, последний раз оглянувшись на двери королевского чертога, перед которыми кипел кровавый бой, бросился вниз по лестнице. На бегу он перепрыгивал через ступеньки и старался не оглядываться назад, на трупы гвардейцев: его место сейчас было рядом с братишкой.

– Каллум, наконец-то! – выдохнул Эз, на внутреннем дворе влетая ему в объятия. – Ты поговорил с папой?

Задыхаясь от бега, Каллум помотал головой.

Словно бы ниоткуда выпрыгнула эльфийка – Рейла, вспомнил Каллум, она ведь назвала им своё имя. Похоже, она сиганула на двор со стены – ловче кошки. Первое, что она выпалила при виде ребят, было:

– Я не смогла его остановить.

Каллум кивнул.

– Знаю. Я только что из башни.

Лицо Рейлы свела гримаса боли:

– Скажи только слово – и я пойду в башню вместе с тобой.

Каллум понимал, сколько благородства в её предложении встать на защиту короля против своих сородичей, на защиту того, что она считала правильным. Он оглянулся на башню, где сейчас шёл жестокий бой, а потом – на Эзрана, который смотрел на него широкими наивными глазами, прижимая к груди рюкзачок с яйцом. Всё неожиданно стало настолько ясным… Настолько понятным.

– Нет. Наше место сейчас не там, – сказал он просто. – Наше дело – спасти яйцо. Это можем сделать только мы, и мы должны отнести его в Зедию.

– И вернуть маме, – добавил Эзран, согласно кивая.

– Если мы вернём яйцо, всё изменится, – сказала Рейла. – Мы правда можем повлиять… на судьбу нашего мира.

– Подумать только, мы втроём можем все изменить, – произнёс Каллум – и тут же у ребят из-под ног послышался недовольный квакающий звук, нарушающий торжественность ситуации. Хамележаб не мигая смотрел на Каллума, его жёлтая шкурка от обиды сделалась ярко-красной.

– Я имею в виду – мы вчетвером, – быстро поправился Каллум, и Чавк снова приобрёл свой обычный цвет спокойствия – золотистый, с синими пятнами. – Давайте спешить. Важно выиграть время.

Пока в королевской башне царил хаос схватки, трое – вернее, четверо – друзей незаметно прошмыгнули через замковый двор и незамеченными вышли через замковые врата. На мосту, который вёл через ров к королевскому лесу, Эзран вдруг остановился и поглядел на брата снизу вверх. А потом оглянулся на свой замок, на свой единственный дом.

– Каллум, как ты думаешь, с папой будет всё в порядке?

Каллум ненавидел врать младшему брату… Но ещё больше он ненавидел, когда тот боится или плачет. Медленно подбирая слова, он выговорил:

– Сам подумай. Нашего папу защищают лучшие гвардейцы Католиса.

– И то правда, – с облегчением согласился Эзран. – Да, наверняка не о чем волноваться, с нашей-то замечательной стражей!

Рейла искоса взглянула на Каллума, не проронив ни слова. Оба они понимали, что лучшие гвардейцы Католиса ненадолго отсрочат неминуемое.

Под полной луной отважные солдаты королевской гвардии Католиса, мужчины и женщины, готовые отдать жизнь за своего короля, вели безнадёжный бой с эльфами-ассасинами. Многие в эту ночь полегли мёртвыми – и люди, и эльфы. Но когда перед самым рассветом битва наконец закончилась, из королевских палат на балкон вышел израненный выживший эльф и почти без сил упал на колени. На его запястьях было по белой повязке. На глазах одна из них сделалась алой, будто пропиталась кровью, а потом развязалась и упала у его колен.

Из последних сил Рунаан поднял повязку и привязал её к магической стреле, созданной Итари, знаменитым мастером оружия. Наконечник стрелы изображал голову хищной птицы. Покрепче затянув узел, Рунаан увидел, что глаза птичьей головы засветились, будто она ожила.

– Регина драконис! – назвал ассасин адресата послания и выпустил стрелу в светлеющее небо.

Уже в полёте она выпустила алые дымные крылья. Теперь стрела отнесёт весть о выполненной миссии, о смерти короля людей, даже если ей придётся для этого пересечь весь континент. Послание о свершившемся правосудии найдёт королеву драконов.

Через несколько мгновений на балкон ворвались оставшиеся в живых гвардейцы во главе с Сореном. Рунаан, у которого не осталось больше сил, уронил оружие, закрыл глаза и сложил руки перед собой в ритуальном жесте. Он сделал всё, что мог, и был готов умереть.

– Заканчивайте, – без тени страха сказал он врагам, ни о чём не сожалея.

– Да с удовольствием, – выдохнул измождённый битвой Сорен, занося меч над его головой.

– Нет! Стой! – выкрикнул у Сорена за спиной голос его сестры. Клаудия выскочила на балкон и протянула руку между мечом брата и шеей ассасина. – Не убивай его. Мы найдём этому эльфу более практичное применение. Свяжите его как следует!

12

Бессонная ночь

Каллум, Эзран и Рейла (и, разумеется, Чавк) молча шли сквозь лес. Каллум думал, что это, наверное, был самый длинный день в его жизни. Начинался он обыкновенно, как любой другой: рисованием, фехтовальной тренировкой… А чем заканчивался – поверить трудно! В компании Эзрана и эльфийки-убийцы он пробирался по ночной чаще, спасая драконье яйцо, которое весь мир считал уничтоженным. Ничего в мире не осталось прежним.

Пока Каллум молча шагал, погруженный в раздумья, Рейла наконец заметила, что повязка на одном её запястье ослабла. Жемчужно-белая лента покраснела, словно наливаясь кровью, и вдруг соскользнула с руки. Рейла благоговейно проследила, как падает на землю магический связующий браслет, и инстинктивно подняла глаза к небу. И впрямь над головами странников стремительно промчался могучий тенеястреб, за которым тянулась дорожка алого дыма. Рейла невольно тихо вскрикнула.

Каллум и Эзран тревожно обернулись на звук.

– Что такое? – спросил старший принц. – Что-то не так?

Рейла не знала, прочтёт ли Каллум по её глазам, что не так примерно всё. Несмотря на чудо обретения яйца, в мире назревала новая кровавая драма.

Эльфийка быстро овладела собой. Только что её спутников и сообщников постигла огромная трагедия, но разве это её долг – сообщить ребятам, что их отец мёртв? Сейчас не самый подходящий момент для подобных новостей.

– Просто решила, что пора устраиваться на отдых, – сказала она вместо того. Высмотрела большой плоский камень, махнула спутникам в его сторону. – Путь до Зедии очень долг, силы нужно беречь, спать необходимо. Это место не хуже любого другого подходит для того, чтоб отдохнуть остаток ночи.

С этими словами она вспрыгнула на камень.

Принцы как-то странно переглянулись, потом уставились на Рейлу удивлёнными глазами.

– Что такое? Или вы рассчитывали, что мы доберёмся до Зедии за одни сутки? – насмешливо спросила она.

– Нет, дело не в этом… – Каллум казался смущённым. – Мы просто… мы просто никогда ещё не спали в лесу на земле. Мы не знаем, как это делают.

– А, понятно, – вздохнула Рейла. Эх, принцы, принцы. Что ж, хоть небольшой, а повод позабавиться. – Дело нехитрое. Просто берёте что у вас там есть с собой и используете это как подушки и одеяла. Вы, люди, ведь знаете, что такое подушки и одеяла?

Взгляд Каллума сказал ей, что он не видит повода для сарказма, однако же они с братом послушно скинули свои рюкзачки, скатали из них подобие подушек и улеглись, накрывшись плащами. На жёсткой земле лежать было ужасно неудобно. Рейла иронически смотрела на их возню с валуна.

– А ты чего не ложишься? – спросил Каллум. – Или ты не собираешься спать?

– Через некоторое время. Я пока ещё не хочу, – ответила эльфийка.

Каллум понимал, что она чувствует. Он тоже сомневался, что сможет заснуть после всего, что они пережили за последние несколько часов. Перед глазами мелькали ужасные картины битвы, перекошенное лицо лорда Вирена. Лесной ветер шуршал в траве, холодил лицо. В спину вонзались острые камешки и веточки. Однако же душевное напряжение нынешнего дня дало себя знать: на самом деле он был так измождён, что заснул через несколько секунд.

Эзран, лежавший от него в паре футов, завистливо смотрел на своего спящего брата. Он подтянул Чавка, которого тоже уложил себе под плащ, поближе, прижал его к груди и попытался представить, что он находится у себя в спальне. В камине потрескивает тёплое пламя, под щекой – мягкая подушка… Он старательно представлял каждую деталь своей комнаты. Вот за дверью слышатся мягкие шаги, папа приоткрывает дверь – он пришёл спеть Эзрану ежевечернюю колыбельную. Эзран начал тихим шёпотом напевать, убаюкивая себя самого:

– Солнышко село, Луна высоко.

Малый ребёнок зевнул глубоко.

Тысячи Звёзд в Небесах зажигаются.

Глазки ребёнка совсем закрываются.

Землю лизнёт Океана волна.

Спи, мой хороший, спокойного сна!

Непонятно, как так вышло, но Эзран вдруг почувствовал присутствие папы совсем рядом. Он так хорошо себя убаюкал, что почти что ощутил прикосновение отцовских губ ко лбу на сон грядущий. И, как обычно, после папиного поцелуя он сладко зевнул и заснул.

Сердце Рейлы, которая всё сидела, бодрствуя, на камне, дало сбой. Она хорошо знала эту колыбельную… Помнила, как мама пела её, когда Рейла была совсем ещё крохой. Сверху вниз она смотрела на спящего человеческого принца, такого невинного и мирного ребёнка. В этот миг она окончательно поняла, что никогда бы не смогла его убить.

Повязка на её кисти будто бы сжалась, стала туже… Или это было всего лишь её воображение? Просто нечистая совесть проявляется таким образом, через физическую боль? Как бы то ни было, пришло время избавиться от этой штуки.

Она нашла острый выступ скалы, зацепила за неё край повязки и дёрнула. Ничего не произошло: лента, казавшаяся такой тонкой и гибкой, не поддавалась. Ладно. Рейла вцепилась в неё зубами, рванула как следует. Снова ничего. Повязка со щелчком вернулась на место.

Оторвав взгляд от своего запястья, эльфийка встретилась взглядом с Чавком, который, как и она, оказывается, не спал. На самом деле хамележаб неотрывно смотрел на неё холодным тяжким взглядом, полным подозрения – как будто рептилии способны на такие чувства.

– Ну и чего ты уставился? – сердитым шёпотом спросила Рейла. – Не знаешь, что ли, как я рискую, ввязавшись в эту авантюру?

Глупый вопрос. Конечно, хамележаб, а вместе с ним и принцы, не могли знать, насколько опасно для эльфа было затеять дальнее путешествие в компании людей – и наоборот, людям отправиться в дальний путь в компании эльфа. А ещё они наверняка не подумали, что за пропавшими принцами уже отправлены поисковые отряды.

Рейла легла на камень на спину и постаралась расслабиться, но мысли её ходили по кругу от одной тревоги к другой, не давая уснуть.

Если они смогут добраться до Зедии живыми и невредимыми, это уже будет чудо. И даже в этом случае велики ли шансы, что Каллума и Эзрана ждёт в Зедии тёплый приём? Даже Рунаан, который видел драконье яйцо, слышал её объяснения, всё равно не остановился в своём пути, не отказался от мести.

Рейла снова потянула за свой ассасинский связующий браслет – и снова безуспешно. А что ждёт в Зедии её саму? Покинувшую свой отряд, сопровождающую человека, которого она дала обет убить?

Она горько хмыкнула. Непонятно даже, что смешнее: то, что они оказались одной командой с человеческим принцем – даже с двумя! – или то, что Рунаан, её наставник, которому она доверяла больше всех в мире, совсем недавно пытался убить её.

В конце концов, правда, не убил. Не стал. Не захотел или не смог. Можно утешаться по крайней мере этим.

Рейла подняла к глазам свою правую кисть, свободную от повязки. Её учитель завершил свою миссию. Удалось ли при этом выжить ему самому?

Вдали словно в ответ мыслям Рейлы зазвонили колокола. Это могло означать только одно – весть жителям Католиса о смерти их короля.

Рейла перекатилась на бок, отворачиваясь от спящих принцев. Она непременно сообщит им известие, но не сейчас. Сейчас ещё не время.

Сейчас важно только одно: вернуть яйцо его матери.

13

Долина гробниц

Колокола перекликались скорбными голосами, создавая ритм скорбной погребальной процессии короля Харроу, состоявшейся на рассвете. Процессию по улицам столицы вёл лорд Вирен. Он шёл торжественной размеренной поступью во главе колонны, а из домов выходили с зажжёнными свечами плачущие горожане, поражённые ужасной вестью. Новость распространилась быстро, и жители Католиса со свечами в руках стояли по сторонам улиц, опуская головы, пока мимо двигалось скорбное шествие. Кто-то открыто плакал, кто-то скорбно молчал, опустив голову. Гвардейцы, нёсшие погребальные носилки короля, двигались торжественно и размеренно, чтобы не потревожить возложенный поверх тела огромный венок алых роз.

Опели, старшая советница Верховного Совета Католиса, молодая светловолосая женщина, шла сразу за лордом Виреном и несла зажжённый факел для церемонии огненного погребения. Её обычно спокойное и приятное лицо было искажено гримасой гнева, которую она не могла толком скрыть.

– Устраивать погребение практически сразу – это безумие, – прошипела она на ходу – так, чтобы расслышал только Вирен. – Нашему народу всегда позволялось прощание с усопшим монархом в течение семи закатов. А вы им и одного заката не дали.

– Я понимаю ваше возмущение, Опели, – ровно отвечал лорд Вирен, не оборачиваясь. – Однако же во времена войны и кризиса в дело вступают иные законы. Неразумно было бы дать народу целую неделю на то, чтобы бессмысленно рыдать над королевским гробом. Нам нужно двигаться вперёд.

– Попрощаться с умершим как подобает – совсем не означает бессмысленно рыдать, – нахмурившись, резко возразила Опели. – Соблюдение традиций даёт людям утешение, чувство завершения процесса. Вмешиваться в традиции означает нести в народ беспокойство и смуту.

– Завершить процесс – единственное, что сейчас важно, – ответил лорд Вирен, ставя точку в разговоре.

Шествие прошло по всему верхнему городу, потом по предместьям, потом потекло в глубокий каньон. Многие века королей и королев Католиса хоронили в Долине Гробниц, хотя не каждый монарх удостаивался там упокоиться – только самые славные и любимые народом. По пути погребальной процессии по сторонам каньона высились огромные каменные статуи, нависая над движущейся цепочкой людей.

Сорен и Клаудия тоже шли в процессии рука об руку, минуя крипты и памятники. Оба они уже бывали в Долине Гробниц, но это место всякий раз поражало воображение с новой силой. Сорена шатало от усталости: бессонная ночь, полная сражений, давала о себе знать. Он невольно закинул руки за голову и потянулся, с трудом подавив зевок: всего пару часов назад он наносил и принимал удары.

Клаудия, шедшая рядом, нахмурилась.

– Выше голову, Сорен. Веди себя подобающе.

– Знаю… просто ночь выдалась очень уж длинная, – прошептал в ответ её брат.

– На вот, выпей это, – сестра вынула фляжку из кармана плаща, отвинтила крышку и налила в неё немного тёмной жидкости. Сорен скептически понюхал содержимое.

– Что это такое и с чего бы я должен его пить?

– Моё изобретение. Я назвала его «Горячее коричневое утреннее зелье», – с лёгкой улыбкой объяснила Клаудия.

Сорен сделал крошечный пробный глоток – и глаза его расширились от удовольствия. Всё остальное он заглотил одним длинным глотком.

– Клаудия, это нереально вкусно! – признался он. – И действует почти мгновенно, я словно из гроба встал. Налей мне ещё.

Клаудия снова наполнила крышку, и он выпил вторую дозу – на этот раз вдумчиво, смакуя.

– Оно не только даёт энергию, оно ещё и на вкус что надо! Мне показалось – или там есть нотки каменной груши? И цветочные ароматы тоже, причём сразу несколько.

Сорен оглянулся на сестру – та смотрела на него изумлённо, будто он вдруг заговорил на зедийском.

– Что такое? Ты же знаешь, что у меня очень тонкий вкус.

– Гм… Ну, раз ты так говоришь, пусть там будут всякие нотки, – согласилась она, пожав плечами. – Я там замечаю только нотки горячего и коричневого. То, что надо.

Процессия наконец остановилась у Погребального камня. По приказу Вирена солдаты сразу по окончании боя занялись приготовлением огромного церемониального костра на квадратной каменной платформе посреди долины. Небо окрасилось яркими цветами рассвета, когда члены Совета поднялись по каменным ступеням, и носилки с телом короля были возложены на алтарь. Советники заняли свои места по углам Камня. На лёгком утреннем ветру трепетал флаг Католиса. Вирен торжественно встал перед собранием, опираясь на посох, и обратился к скорбящим с речью:

– Сегодня народ нашего королевства проснулся, чтобы узнать ужасную истину: наш король нас покинул. Вернее, был грубо отнят у своих подданных. Убит наёмниками из Зедии – лунными эльфами!

По долине прокатились возгласы ужаса и изумления. Именно такой реакции и добивался Вирен. Он положил руку на сердце и продолжил:

– Для меня Харроу всегда был более, нежели королём и великим полководцем. В последние часы жизни, которые он провёл рядом со мной, он назвал меня своим братом, чем я был тронут до глубины души. – Он немного помолчал для усиления эффекта. – Ни одно сердце не скорбит об утрате больше моего, однако наш долг – проводить короля в обитель вечного покоя. Старшая советница, пробил час зажечь костёр.

Он кивком дал сигнал Опели, однако советница не двинулась с места.

– Мы не можем этого сделать, – сказала она во всеуслышание. – На церемонии отсутствуют принцы. Где они? Их место – у погребального костра их отца.

Вирен догадывался, что Опели попытается разыграть эту карту. Он сожалел, что сейчас должен ответить ей именно так, как собирался, хотя ему это играло на руку. Однако же в последний раз принцев видели в компании последнего уцелевшего эльфа-ассасина – а это могло означать только одно. Он окинул взглядом толпу, замершую в ожидании ответа, а потом закрыл глаза и скорбно опустил голову.

– Я знаю, что ответ причинит боль всему народу, так что скажу коротко, чтобы не умножать скорбь. Принцы мертвы.

Толпа ахнула, как единый организм. Убийство короля было и так достаточно ужасной новостью – но ещё и невинные дети? Смерть наследника означала, что королевство погружается в хаос безвластия. Кто же теперь возглавит Католис? Кто наследует за королём Харроу?

Вирен оправданно ожидал, что подобное известие ужаснёт людей. Чтобы их успокоить, дать им твёрдую опору в пошатнувшемся мире, нужно одно: сильный правитель. И неважно, кто станет этим лидером и по какому праву – главное, чтобы он вернул испуганным и растерянным людям уверенность и защиту.

– Теперь вы понимаете, Советница Опели? – вскричал Вирен громовым голосом. – Теперь вы видите, почему мы обязаны дать достойный ответ на преступления наших врагов, почему нам требуется двигаться вперёд и показать им нашу силу? – ноздри его затрепетали от нетерпения, когда он снова приказал: – Зажигайте костёр!

Однако Старшая советница снова отказалась повиноваться. Напротив же, она перевернула факел и ударила им о камень, загасив пламя. Прочие факелоносцы при виде этого один за другим последовали её примеру – и факелы погасли все до единого.

Вирен в бешенстве наблюдал, как гаснет факел за факелом. Ничего, у него есть средства настоять на своём. Опели сейчас прилюдно доказала, что у неё есть несколько сторонников – но руководил церемонией по-прежнему он. Лорд-маг повернулся к своей дочери.

– Ты знаешь, что делать, Клаудия, – произнёс он.

Клаудия кивнула и вынула пробку из маленького флакона, который тоже захватила с собой в кармане плаща. Наружу тут же выбрался редкий зедийский паучок – их называли пауками-угольками за яркое светящееся брюшко. Он пробежал по пальцам Клаудии, и она позволила ему ползти, глядя на него приязненно, как на домашнего питомца. Когда же паук оказался на середине её ладони, она резко сжала кулак – и из него потекла светящаяся жижа.

– Ямалп еещюагырп, – пропела Клаудия слова заклятия, пока жижа капала меж её пальцев.

Глаза её наполнились лиловым светом тёмной магии, и она медленно раскрыла руку. Из середины её ладони ударили языки золотисто-красного огня, аркой пролетев над головами людей, и ударили в ближайшую жаровню погребального костра. Огонь двигался, как живой, перепрыгивая от жаровни к жаровне, и наконец ударил в каменный алтарь. Он облетел тело короля, как хищная птица в погоне за добычей, и погребальный костёр вспыхнул ярким пламенем.

Опели, факелоносцы, солдаты и горожане в ужасе смотрели, как тело короля Харроу вместе с носилками в считаные минуты превращается в пепел – и вот уже остались только тёмные клубы дыма, поднимающиеся в утреннее небо.

Вирен одобрительно кивнул своей дочери. Она отлично справилась. А потом он шагнул к дымящемуся алтарю, на котором ещё догорали остатки костра, окружая его голову огненной короной.

– Когда умирает правитель Католиса, традиция велит скорбеть семь дней. Сегодня мы должны скорбеть семикратно, ибо завтра настанет время иной церемонии – коронации.

14

Очень грустный принц

Каллум проснулся на своём жёстком лесном ложе, чувствуя, что на лбу выступил холодный пот, а сердце колотится как сумасшедшее. Значит, всё это был не сон – он и правда сбежал из дома в компании лунного эльфа! И не какого попало эльфа, а убийцы, которая пробралась в замок, чтобы убить его маленького брата. Чем он вообще думал, когда на это решился?

Сквозь приоткрытые веки он разглядел Рейлу. Она сидела там же, на камне, где и вчера перед сном, и занималась заточкой клинков. Она что, вообще не спала? Может, эльфам это не нужно? Сколько она уже вот так сидит, остря свои смертоносные лезвия? Они и так выглядели достаточно острыми, чтобы разрубить подброшенную в воздух нить.

Эзрана с этого ракурса Каллум не видел, но слышал его глубокое размеренное дыхание. Если эльфийка куда-нибудь отойдёт – или её отвлечёт что-нибудь – есть шанс подхватить Эзрана и сбежать. Убежать домой. В безопасное место.

И тут взгляд Каллума привлёк радужный искристый свет – это сияло драконье яйцо, слегка видневшееся из рюкзачка Эзрана.

Каллум тяжело вздохнул. Нет, в замок возвращаться нельзя. Только не с яйцом. Если есть хоть малейший шанс, что эльфийка поможет им вернуть его драконьей королеве, значит, придётся найти способ с ней сосуществовать какое-то время.

– Вы, люди, всегда спите так много? Или это принцы особенно ленивы? – спросила тем временем эльфийка, заметив, что он проснулся, и прерывая ход его мыслей.

– Э-э, я не знаю, – пробормотал Каллум, садясь. В животе – на том месте, где вчера должен был быть ужин, а сегодня утром – завтрак, угнездилась тупая боль. Он подтянул колени к груди, боясь, что живот сейчас забурчит от голода и вызовет у эльфийки новую насмешку. Нельзя показывать ей слабости.

И, разумеется… БРРРРГРРРР, громко сказал его пустой желудок.

Каллум закатил глаза, желая надеяться, что она не расслышала.

– Твой живот пытается имитировать манеру речи вашего угрюмого дружка-жабы? – насмешливо спросила Рейла.

Чавк обиженно уставился на неё и тоже что-то пробурчал.

– Я просто давно не ел, – как можно спокойнее объяснил Каллум.

– Да, я бы тоже не отказалась перекусить, иначе ослабнем в дороге, – согласилась Рейла. – Может, мне сходить найти нам что-нибудь поесть?

– Это было бы очень мило, – сказал Каллум. – Тебе помочь?

Он хотел было подняться на ноги, но Рейла махнула рукой.

– Лучшая помощь, которую ты можешь оказать, – это не путаться под ногами, – сообщила она с обычной своей любезностью. – А кроме того, я слышала, что маги стараются держаться подальше от опасных занятий… Таких, как поиски фруктов и ягод. Скоро вернусь! – она вскочила и мгновенно скрылась из вида.

Каллум пожал плечами. А всё-таки приятно, когда тебя называют магом, пусть даже для того, чтобы подразнить. Кроме того, он был рад какое-то время побыть один, без неё – ему было чем заняться. Вытащив из рюкзака свой драгоценный альбом, он начал рисовать, позволяя карандашу водить его рукой и мыслью. Он давно заметил, что когда сердце гложет слишком много тревог, рисование помогает упорядочить мысли и успокоиться. Рука Каллума бегала по странице словно бы самостоятельно, он даже толком не думал, что именно он рисует. Где-то через четверть часа принца оторвал от этого занятия голос Рейлы:

– Вот и я.

Каллум оторвал взгляд от страницы. Он так увлёкся рисованием, что не заметил, как эльфийка подошла совсем близко и нависает над ним. Каллум мысленно обругал себя за рассеянность – что за туман в голове? Он решил впредь быть внимательнее: в конце концов, от бдительности теперь могла зависеть их жизнь. Взглянув на собственный рисунок, он изумлённо вскинул брови: ничего себе, оказывается, он рисовал эту самую эльфийку. Мальчик поспешно перевернул страницу.

– Ну как, нашла что-нибудь? – спросил он.

Рейла высыпала на камень пару горстей каких-то ягод и мелких плодов.

– Не буду лгать, Каллум, что у нас в Зедии с фруктами и ягодами куда лучше, – сообщила она. – Но какую-то мелочь собрать удалось, хотя выбор и невелик. – Она наклонилась над своей добычей и подняла крупную кроваво-красную ягоду. – Однако я рада, что даже в этой части мира можно встретить лунные ягоды.

– Лунные ягоды? – Каллум скептически взглянул на небольшую россыпь. – Знаешь, я могу ошибаться, но они очень похожи на то, что мы зовём смертеникой, и они ядовитые. Известны малоприятным эффектом мгновенной смерти.

– Как ни странно, о премудрый маг, ты не ошибся, но и я тоже права. Лунные ягоды растут на тех же кустах, что и смертеника, и при свете дня выглядят точно так же. Но некоторые из них светятся при луне – вот они-то и есть лунные, совершенно съедобные. Даже более чем: они очень питательные и вкусные, и лекарственные свойства у них тоже есть. Одной такой ягоды достаточно, чтобы поддерживать сытость в течение суток.

– Ничего себе. Значит, они одинаковые, и при этом могут или убить тебя, или спасти, как повезёт?

– Точно. Как и лунные эльфы, – улыбнулась Рейла. – Например, как я.

Глаза Каллума расширились. Она что, правда умеет шутить, а не только издеваться?

– О юморе на этой стороне континента тоже, видно, не слышали? – поддразнила его Рейла.

– Ха-ха, – кое-как изобразил Каллум смех.

– В любом случае не вздумайте сейчас трогать эти ягоды. Вечером, как взойдёт луна, мы посмотрим, какие из них – отрава, а какие – вкусная полезная еда, – предупредила Рейла.

– Не волнуйся, не будем, – заверил её Каллум и, несмотря на голодное бурчание в животе, вернулся к своим наброскам. Решил на этот раз нарисовать что-нибудь менее вызывающее… Например, магический кристалл, который он украл у Клаудии. Он вытащил шар из рюкзака, набросал его очертания, вспышки молний внутри, клубящийся шторм, начал наводить тени на тучи…

– Что это ты рисуешь? – Рейла заглянула ему через плечо. – Слушай, а у тебя талант. Ты настоящий художник.

– Да нет, что ты, – живо смутился Каллум. – Я просто… Люблю рисовать. Сажусь и рисую в любой ситуации – когда мне тревожно, или когда я счастлив, или… Вот прямо сейчас мне захотелось нарисовать этот самый первичный шар.

– Первичный камень, – поправила его Рейла.

– Да, точно. Ну, эту штуку, которая содержит внутри чистую энергию первичного духа.

– Первичного источника, – снова поправила Рейла.

– Да, точно.

– Ты вообще знаешь о шести первичных источниках магии? – внезапно с подозрением спросила эльфийка.

– Если отвечу «да», ты потребуешь их перечислить? – Каллум уже утомился от этой игры в экзамены.

Рейла потянула из рук Каллума альбом, и он – хотя и без особой охоты – позволил его взять.

– Смотри, – она вытащила у него из пальцев карандаш и начала чертить на свободной странице. – Вся магия в мире происходит из шести первичных источников. Это изначальная и чистейшая магическая энергия, – эльфийка изобразила одну за другой шесть рун – по одной на каждый первичный источник. – Вот они: Солнце, Луна, Звёзды, Земля, Океан, и… ну же, подумай немного!

Каллум смотрел на Рейлу, моргая, как дурак. В ответ она постучала пальцем по шару на его коленях.

– А, да, конечно! Небо, – догадался он.

– Да. Итак, чтобы сотворить заклинание, магу нужна первичная энергия. Например, чтобы использовать заклинание ветра, как ты вчера, тебе нужна гроза – или хотя бы сильный ветер. А с подобным камнем ты можешь воспользоваться энергией неба в любой момент и в любом месте – её источник у него внутри.

– Ух ты, – выдохнул Каллум. Он и поверить не мог, как ему повезло. Надо же, каким ценным предметом он завладел!

– Первичные камни чрезвычайно редки, – продолжала учить его эльфийка. Могущественные архимаги охотились за ними, почитали за счастье ими владеть… А теперь оказывается… ты себе добыл один из таких.

Приподняв брови, она вернула Каллуму альбом.

Каллум несколько секунд внимательно изучал нарисованные ей руны. Что-то в них выглядело очень знакомым…

– Подожди! Я точно видел где-то эти знаки, – воскликнул он изумлённо. – И я даже вспомнил, где именно! В Бантер-Лодж, нашей семейном зимнем имении. В доме, где мы любим проводить зиму. Эти символы вырезаны на гранях одной такой штуки… такого странного кубика. Что, если он магический? Нам нужно и его раздобыть! – Каллум в возбуждении вскочил на ноги.

– Эй, не гони лошадей, – оборвала его Рейла. – У нас есть задачи поважнее, чем какой-то рунический кубик. Драконье яйцо, окончание войны – ты не забыл?

– Зедия же лежит к востоку отсюда, так? И наша усадьба тоже, – Каллум затолкал альбом в рюкзачок, желая выходить в путь немедленно. – Как всё удачно складывается! Мы можем зайти в Бантер-Лодж по дороге.

– Удачнее некуда, – скептически подтвердила Рейла. – Это ваше имение наверняка кишит людьми, которые ищут вас, чтобы вернуть домой, а заодно с удовольствием меня убьют. Ура, идём скорее!

Каллум оторопело заморгал.

– Это снова был мой специфический юмор, – пояснила Рейла.

– А-а, – Каллум покраснел. – Ладно. В общем, прямо сейчас там никого не должно быть, это же зимний дом. Обычно весной и летом он пустует месяцами, поверь.

Рейла смотрела на него, сощурившись и скрестив руки на груди.

Каллум вздохнул. Ужасно не хотелось объяснять это всё эльфийке, но чего уж теперь терять-то.

– Слушай… Рейла, – непривычное эльфийское имя на языке ощущалось странно, как-то неестественно. – От принцев всегда ждут всяких разных… умений. Ну, принц вроде как должен круто фехтовать, ездить верхом, быть лидером и так далее. А мне всё это давалось, скажем так, не очень… то есть просто ужасно. Вообще не давалось.

Рейла расцепила руки, уронила их вдоль тела.

– Я слушаю тебя.

– Так что когда я попробовал то заклинание, был практически уверен, что получится что-то ужасное. Загорюсь с ног до головы, или покроюсь пауками, или просто ничего не случится… Но оно сработало. А когда ты потом назвала меня магом, я и подумал… Может быть, на самом деле это моё предназначение? Может, я просто создан для магии? И если этот куб может мне помочь узнать больше о магии, что-то понять, да я бы тогда… – Каллум резко прервался. У Рейлы сделалось какое-то странное выражение лица. Может быть, делиться с ней историей своей дурацкой жизни было и впрямь не лучшей идеей.

Тем временем на земле у камня завозился Эзран, и Каллум воспользовался возможностью сменить тему. Он присел рядом с братом на корточки.

– Привет! С добрым утром!

– Каллум, мне приснился такой странный сон, – пробормотал малыш, сонно моргая. В его густых волосах торчали листики и мелкие веточки.

– Это был не сон, Эз, – сказал старший брат так мягко, как только мог. – Всё это случилось взаправду.

– Ты уверен? – потирая глаза, спросил Эзран. – Я взаправду ехал на огромном розовом бегемоте и тянул его за уши, а они вытягивались и оказались такими сладкими, потому что это был ирисочный бегемот…

– Э-гм… Нет, вот это точно был сон, – отозвался Каллум. – Но эльфы, драконье яйцо, дымовые волки – вот они все были настоящие.

– А потом я хотел сказать бегемоту спасибо за ириски, – не слушая его, продолжал Эзран, – но он не мог меня слышать, потому что я ведь съел его уши!

Каллум только головой покачал. Его братишка оставался творческой натурой даже во сне!

– Эй ты, очень грустный принц, – вмешалась в разговор Рейла. – Ты меня убедил. Давай попробуем добыть твой кубик.

Она уже накинула плащ и казалась полностью готовой отправиться в путь.

– Ты серьёзно? – спросил Каллум.

– Да. Только после этого давай больше без заходов куда-нибудь по дороге. И без прочувствованных речей о трудном детстве.

Каллум просиял, а потом обнял Эзрана за плечи и кивнул ему на драконье яйцо.

– Ну как, Эз, готов переправить этого парня домой к его мамочке?

– Ага, – заулыбался Эзран.

Каллум ласково приобнял его – и обернулся взглянуть на замок, башни которого высились вдалеке за лесом. «Возможно, дорогой мой дом, – подумал он, – не скоро я увижу тебя вновь… Если вообще увижу».

15

Тётя Амайя

С пробуждения прошло несколько часов. Каллум и Эзран, спотыкаясь, трусили вслед за Рейлой, стараясь не очень отставать. Каллум то и дело вытирал пот со лба, а Эзран и вовсе в некоторый момент остановился отдохнуть и присел, приклонив голову на рюкзачок с яйцом.

– Я устал, – сообщил он.

– Привалов пока не будет, – отозвалась Рейла, не останавливаясь. – По крайней мере на отрезке пути, когда мы отклоняемся от маршрута из-за людских прихотей.

– Но я правда очень голодный, – пожаловался Эзран.

– Перекусов пока не будет, – эльфийка даже не обернулась.

– Но я хочу пить!

– Никаких… впрочем, ладно, у меня есть чем вам помочь, – Рейла сняла с пояса небольшую стеклянную бутыль, полную до краёв алой жидкостью. И протянула её Эзрану. – Пей.

– Ой, нет, спасибо, – мальчик попятился. – Не так уж мне и хочется пить.

– Да полно? Не верю, – отрезала Рейла. – Ты ноешь и жалуешься с самого утра.

– Мы просто такое не пьём, – объяснил Каллум, указывая на фляжку. Он правда очень старался быть вежливым и проявлять уважение к культуре и обычаям других народов.

– Такое – это какое? – вскинула брови Рейла.

– Ну, ты понимаешь… Мы не пьём… кровь, – последнее слово Каллум произнёс шёпотом, отводя глаза. – Ты только не обижайся, у людей это не принято. Ты лучше оставь её себе, эту… кровь.

Рейла во все глаза уставилась на принца. А потом сказала:

– Это сок. – И снова протянула бутыль Эзрану, не отводя глаз от его брата. Эзран тем временем понюхал содержимое, вытянув пробку, и осторожно глотнул.

– Вот, значит, за кого нас держат люди? За монстров-кровопийц? – довольно резко спросила Рейла.

– Погоди, это что, сок тех самых… лунных ягод? – поспешно спросил Каллум, чувствуя, что краска стыда заливает его ото лба до самой шеи. Почему же так получается, что он всё время перед эльфийкой садится в лужу? И почему это так сильно его смущает?

– Ты довольно быстро учишься, – холодно ответила Рейла. А потом повернулась к Эзрану, и её голос тут же потеплел: – Ну, как тебе наш эльфийский сок?

– Очень вкусный! – честно сказал малыш, делая ещё глоток, на этот раз большой. – Освежающий, сытный, сладкий и… острый!

Рейла рассмеялась и отобрала фляжку у Эзрана, пока он не допил все до дна. Снова двинувшись вперёд, она заговорила, не оборачиваясь:

– Значит, вам с детства и правда рассказывают, что эльфы пьют кровь. Забавно! Полагаю, оба наших народа имеют друг о друге довольно дикое представление. И вам, и нам рассказывают всякие ужасы… например, я слышала, что вы, кровожадные люди, едите мясо убитых животных! Как вам такое понравится, а? – она искренне рассмеялась.

У неё за спиной Каллум и Эзран обменялись взглядами, и Каллум на всякий случай приложил палец к губам, а Эзран ответил ему осторожной улыбкой.

– Наконец-то! Мы добрались! – воскликнул Эзран, указывая на видневшуюся между деревьями огромную охотничью усадьбу на берегу широкой реки. Двухэтажный здоровенный дом под покатой крышей странно выглядел для тех, кто не привык видеть его окна, закрытыми ставнями, а крышу – лишённой толстого слоя снега. У маленького причала одиноко качалась на воде рыбацкая лодочка.

Теперь, когда они уже были в двух шагах от цели, Каллум рвался вперёд, несмотря на усталость, но Рейла схватила его за локоть и оттянула назад, в кусты, из которых они наблюдали за домом.

– Что такое? – спросил Каллум. – Ты же сама видишь! Нет зимы – нет и людей в зимней усадьбе.

– Всё равно мне что-то кажется подозрительным, – ответила Рейла. – Поэтому давайте провернём всё как можно быстрее. Вы останетесь здесь и будете меня ждать, а я проберусь в дом и найду твой кубик. Просто объясни мне, где его искать, и я обернусь за несколько минут.

– Ладно, – вздохнул Каллум. – Давай я тебе хотя бы план набросаю. – Он вытащил альбом и начал быстро рисовать. – Вот это окно – спальня на втором этаже. От неё ведёт коридор. Идёшь по нему мимо рыцарских доспехов, дальше будет детская – первая дверь налево. Кубик должен быть там, скорее всего, в сундучке с ключами и прочими ценными вещицами. – Каллум вырвал листок с планом и протянул его Рейле.

– Буду быстра, как молния, – заверила его эльфийка. И стрелой метнулась к усадьбе, сжимая в руке листок.

Каллум и Эзран остались где им было сказано, в черте леса, за густыми кустами и под деревьями.

– А знаешь, что и правда странно? – подал голос Эзран.

– Что? – рассеянно спросил Каллум, следя за продвижением Рейлы. Она в несколько прыжков добралась до карниза второго этажа и теперь открывала окно.

– Что здесь никого нет, хотя считалось, что мы сюда прибудем ещё прошлым вечером. Ведь папа так велел. Почему он не послал никого вперёд, подготовить дом для нас?

Каллум прикусил губу. Как он мог сам об этом не подумать?

– Ты прав, Эз. Возможно, нам и правда не следовало сюда являться. Но Рейла очень быстрая. Мы уберёмся отсюда раньше, чем ты успеешь сказать…

На этих его словах невдалеке послышался звук сигнального рожка. А следом за ним – стук множества копыт. К усадьбе приближался большой отряд всадников.

– Скорее! – в ужасе крикнул Каллум. – Нужно её предупредить! Раньше, чем они увидят её – или нас!

Они опрометью бросились к дому, но у дверей обнаружили, что они крепко заперты. Ребята развернулись как раз вовремя, чтобы встретить приближающийся отряд лицом к лицу.

Три дюжины всадников натянули поводья по сигналу предводителя в тяжёлом боевом доспехе и причудливо украшенном шлеме. Предводитель ловко спешился, снял шлем рукой в здоровенной латной перчатке – и Каллум так и ахнул.

– Тётя Амайя, это ты? – воскликнул Эзран, не веря своим глазам.

Их с Эзом тётя по матери, Амайя, откинула назад короткие чёрные волосы, открывая старый длинный шрам через всю щёку. Младшая сестра королевы была испытанным генералом армии Католиса, бесстрашной воительницей, известной по всей стране как замечательный стратег. И, что ещё важнее для её племянников, на данный момент очень голодных, она была известна – в основном среди них – как непревзойдённый автор вкуснейших в мире завтраков.

Она подхватила разом обоих мальчиков в медвежьи объятия, оторвав их от земли, и сжала так, что у них кости затрещали, но не сказала ни слова – дело в том, что она от рождения была глухонемой и общалась на языке знаков.

Командор Грен, адъютант генерала Амайи и её переводчик, тоже стремительно спешился и встал рядом с ней. Рыжий и веснушчатый Грен был замечательным молодым человеком, хоть и не без странностей, но зато он переводил с языка знаков лучше всех на свете. Он внимательно смотрел на руки Амайи, ожидая, когда она заговорит.

Заговорила она сразу, едва поставила племянников обратно на траву.

«Я очень рада, что вы целы», – сказала она жестами, и Грен перевёл вслух:

– Вы ведь целы, верно?

– Совершенно целы, живы и здоровы! – отозвался Каллум – возможно, немного слишком экспрессивно. – Мы в полном порядке и пришли сюда одни. – Мысли его были с Рейлой, которая сейчас стремительно обшаривала их детскую в поисках магического кубика. Давно он так не мучился от чувства вины.

«Рада слышать, – просигналила тётя Амайя, однако же как-то странно сощурилась. – Я получила срочное послание от вашего отца и прибыла, как только…» – руки её замерли на полуслове. Её пристальный взгляд скользнул по фасаду дома.

«Странно. Мне показалось, я что-то видела. Прислушайтесь, вы что-нибудь слышите?» – через мгновение продолжила она.

Каллум с Эзраном обменялись беспокойными взглядами.

– В смысле – слышим? Какой-нибудь неправильный звук? – делано удивился Эзран. – Нет, ничего такого!

Грен быстро начал переводить, но Амайя, не глядя ни на него, ни на Эзрана, двинулась к входной двери. Каллум неумело попробовал её задержать, сунулся вперёд:

– Тётя Амайя, эта дверь заперта! Вы просто подождите, я сейчас вспомню, где искать запасной ключ, и…

Амайя без единого лишнего жеста подхватила мальчика под мышки и поставила его в сторону, как шахматную фигурку на доске. А потом единственным быстрым ударом ноги в нужное место выбила массивную дубовую дверь, вырвав с мясом дверные петли. Створка двери рухнула на землю перед ней, подняв облако пыли.

«Никогда не верила в надёжность замков», – жестами сказала она и шагнула через порог в прихожую.

Племянники засеменили за ней. В прихожей и в холле всё вроде бы было на своих местах. На стенах – охотничьи трофеи: головы и шкуры животных. Деревянные полы покрыты зелёными с золотом коврами. Длинная лестница, ведущая на второй этаж, тоже на вид вроде бы не изменилась.

Краем глаза Каллум вдруг заметил тень Рейлы наверху, на потолочной балке. Он внутренне взмолился, чтобы его тётя именно сейчас посмотрела в другую сторону. Генерал Амайя стояла совершенно неподвижно, только глаза её стремительно двигались, цепким взглядом исследуя помещение.

«Здесь кто-то есть», – наконец прожестикулировала она.

– Не может быть! – воскликнул Каллум во весь голос, пытаясь предупредить Рейлу всеми доступными методами. – Наверно, твой ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ОТРЯД что-то сдвинул с места!

«По твоему лицу видно, что ты кричишь, – просигналила Амайя. – Ты забыл, что я совершенно глуха? Кричать нет смысла. И что за выражение «человеческий отряд»?»

«Я всегда так говорю, – отчаянно заработал руками Каллум, немного выучивший от неё язык жестов. – Если вижу человеческий отряд, так и говорю – человеческий отряд, то есть – ОТРЯД ЛЮДЕЙ-СОЛДАТ! – последние слова он произнёс вслух, теперь уже отчётливо видя Рейлу, которая стояла на балке, прижимаясь спиной к стене, и была, судя по всему, просто в бешенстве. Каллум понимал, что действовать нужно быстро и любыми методами. Он схватил за плечи своего братишку и выставил его, как щит, между собой и Амайей.

– Тётя Амайя! – чтобы привлечь её внимание, он постучал ей по нагрудной пластине доспеха. – Эзран срочно хочет что-то сказать!

Не напрасно он понадеялся, что Эзран со своей обычной изобретательностью сумеет провернуть отвлекающий манёвр лучше его самого.

– Э-э, – неуверенно начал Эзран, но быстро нашёлся: – Тётя, я сегодня ещё не завтракал! Очень есть хочется.

Тётя Амайя нахмурилась. Где только она не бывала по своим военным делам – и везде славилась умением приготовить самый лучший на свете завтрак в любых условиях. Стремительно испечь маффины на полевой кухне так, чтобы они получились вкуснее, чем у любого кондитера в королевстве Дьюрен… Или сделать яйца пашот с мягкими золотистыми желтками, которым завидовали фермеры Дель Бара… В общем, сама идея, что её племянник мог остаться без сытной и вкусной утренней трапезы, казалась ей личным оскорблением. Когда люди лишались завтрака, тётя Амайя воспринимала это как вызов.

«Завтрак – самый важный приём пищи в день! – сердито прожестикулировала она. – Вы двое, быстро идите в столовую и ждите за большим столом. СЕЙЧАС ЖЕ!»

По пути в столовую Каллум увидел, как Рейла перепрыгнула на другую балку, повисла там на руках, раскачалась и легко приземлилась на лестничной площадке второго этажа.

– Отличная идея с завтраком, – шепнул он брату, пользуясь тем, что они идут впереди и тётя Амайя не может читать по губам.

Каллум сидел за столом и нервно смотрел на свои руки, пока тётя Амайя стремительно и шумно исследовала кухню на предмет утвари и припасов, стучала створками шкафчиков, вынимала посуду. Наконец она вернулась в столовую с широкой ухмылкой, неся несколько длинных батонов хлеба. За ней, как всегда, шёл верный Грен.

«У меня две новости, плохая и хорошая», – бодро прожестикулировала она, грохнув по столу совершенно чёрствым батоном так громко, словно он был каменный. Принцы так и подпрыгнули, а Амайя расхохоталась.

– Плохую мы поняли, а в чём хорошая новость? – спросил Эзран.

«В том, что чем черствее хлеб, тем славнее будет моя победа, когда я приготовлю гренки по рецепту тёти Амайи. Я дам рецепту название «Утраченный хлеб, который нашёлся», – с улыбкой сообщила она. – Грен, принеси прочие ингредиенты из рационов отряда. Ты знаешь какие».

– Да, генерал, яйца, молоко, соль и… – начал было Грен, но Амайя подняла руку, приказывая замолчать.

– Точно, я и забыл, – улыбнулся адъютант. – Забыл, что ваш главный ингредиент – секретный, и чуть не назвал его вслух. Впредь буду осторожнее.

Когда Грен вышел, Амайя повернулась к мальчикам и начала говорить жестовым языком. Каллум старался понимать всё правильно и переводил для брата.

– Тётя Амайя говорит, что вчера днём получила послание от нашего папы. – На этих словах он вспомнил впервые за последние сутки о письме, которое вручил ему король Харроу в тронном зале, и сунул руку в карман, куда его убирал, – но там было пусто. Каллум трудно сглотнул, чувствуя себя виноватым. Король Харроу оказал ему честь, написав личное послание, подчеркнул, что оно важное, – а он просто взял и потерял его.

«Что не так?» – спросила тётя Амайя, заметив выражение его лица.

Каллум покачал головой и соврал:

«Ничего». Жестами врать было так же трудно, как голосом.

Амайя подозрительно сощурилась, однако же передала Каллуму письмо, полученное от короля, чтобы тот прочёл сам. Дала ему знак прочитать брату вслух.

– «Генерал, замок под угрозой, – начал зачитывать Каллум. – В пределы королевства проникли ассасины. Лунные эльфы».

На словах «лунные эльфы» Каллум поднял глаза – и увидел, как тётя Амайя, оскалившись, вскинула голову.

«Лунные – самые опасные, худшие из этих тварей», – сказала она руками.

Каллум поспешно вернулся к чтению.

– «Я не нуждаюсь в подкреплениях в замке. Не приводите солдат сюда. Вы наверняка сочтёте меня безумцем, однако выполняйте мой приказ. Немедленно отправляйтесь со своим отрядом в Бантер-Лодж, куда прибудут мои сыновья. Ваша задача – обеспечить безопасность Каллума и Эзрана».

Конец письма. Каллум положил его на стол и перевёл дыхание. Было ужасно приятно, что король назвал его сыном.

– «За этим я здесь, – прожестикулировала тётя Амайя. – Чтобы обеспечить вашу безопасность. Если хотите, можете подняться к себе в детскую и поиграть, пока я занимаюсь завтраком».

Полчаса спустя ребята почувствовали невероятно аппетитный сладкий запах, поднимавшийся с первого этажа. У обоих мигом потекли слюнки.

– Жду не дождусь этого завтрака, – сказал Эзран, чьи глаза блестели от предвкушения. – Но после еды, я думаю, мы должны обо всём рассказать тёте Амайе. Ну, про драконье яйцо и про Рейлу.

Каллум замотал головой:

– Нет. Она не сможет нас понять, Эз. Она же военная, а эльфы сражаются с людьми с незапамятных времён, ей самой приходилось столько воевать! Это не изменится только потому, что парочка детей расскажет неправдоподобную историю. Как бы тебе объяснить… Да глянь хоть на игрушку, которую ты сейчас вытащил из сундука.

Эзран опустил глаза на куколку в своей руке. Явно подразумевалось, что это фигурка эльфа… Да только она не имела ничего общего с Рейлой. У игрушечного эльфа были не рожки, а здоровенные уродливые рога, а четырёхпалые руки были страшно выгнуты, словно извивались. Лицо куклы было оскаленным, злобным… Настоящее игрушечное чудовище.

Эзран тяжело вздохнул и уронил куклу обратно в сундук. Может, Каллум был и прав… Но Эзран пока не мог связно размышлять обо всём этом, настолько он проголодался.

Тем временем Грен окликнул их снизу:

– Утраченный хлеб, который нашёлся, ждёт принцев, которые тоже нашлись! Завтрак готов!

Эзран и Каллум наперегонки бросились вниз по лестнице и на ходу улыбнулись тёте Амайе, которая как раз поднималась им навстречу.

Тем временем Рейла бесшумно передвигалась по усадьбе, прячась от солдат-людей, сновавших по дому туда-сюда. Убедившись, что в детской комнате сейчас никого нет, она проскользнула туда ловко, как кошка, и закрыла за собой дверь – в случае чего можно уйти через окно.

Она ещё раз сверилась с планом, нарисованным Каллумом: рисунок был исключительно точным и реалистичным. Ни одной мелочи не упущено.

– Неплохо, – пробормотала Рейла себе под нос. Кажется, будет не так трудно отыскать этот несчастный кубик, раз уж удалось ускользнуть от идиотов-патрульных.

Она без труда нашла маленький сундучок с особенно ценными игрушками, который упомянул Каллум, и высыпала его содержимое на стол. Какие-то подвески, ключи… и небольшой куб, каждая грань которого была помечена первичной руной.

– Ого, – тихонько сказала Рейла: никогда в жизни она не видела подобной вещицы. Нагнулась, чтобы рассмотреть поближе… и тут же отшатнулась, почувствовав на шее тёплое дыхание. Инстинкт помог ей развернуться раньше, чем ей на голову опустился край тяжёлого окованного щита.

Рейла недаром с малолетства тренировалась – ей удалось уйти от удара за секунду до того, как он на неё обрушился. Едва успела выхватить клинки, прежде чем эта воительница – генерал, родственница принцев – снова её атаковала могучим ударом своего щита.

Эльфийка умудрялась как-то отбивать удар за ударом, невольно поражаясь, что человек способен обращаться с такой лёгкостью с настолько тяжёлым и громоздким оружием. Этот щит был создан не только для обороны, но и для атаки, снабжённый заострённой раздвоенной оковкой по нижнему краю. В сравнении с этим жутким оружием клинки Рейлы казались просто детскими игрушками. А ещё рефлексы генерала были быстрее, чем Рейла могла бы предположить у человека… настолько быстрыми, что в какой-то момент женщине удалось выбить один из клинков у эльфийки из рук.

Впервые в жизни Рейла осталась с одним мечом вместо двух и решила сделать единственное разумное, что оставалось: бежать. Она метнулась к окну, генерал Амайя бросилась за ней, сокрушая на пути мебель, однако же через пару шагов вдруг остановилась. Что такое? Она вдруг обессилела и решила сдаться?

Амайя неподвижно стояла в центре комнаты. Эта мелкая эльфийка ей надоела, пора уже с ней покончить. Держа щит одной рукой, другой она сделала приглашающий насмешливый жест, приглашая противницу нападать.

Рейла заглотила наживку не жуя. Короткий разбег, прыжок сверху вниз – и она атаковала Амайю с воздуха. Та легко блокировала удар и мощной контратакой швырнула её об стену, где и прижала верхним краем щита. А потом занесла меч, готовясь покончить с ассасином – но в этот миг заметила падающую от дверей тень. Кто-то ещё вошёл в комнату и был у неё за спиной. Удерживая эльфийку прижатой к стене, Амайя повернула голову – и увидела, что это командор Грен. И что лицо его перекошено от паники.

– Генерал Амайя, принцы пропали, – быстро прожестикулировал он.

Амайя перевела яростный взгляд на эльфийку. Одно дело – напасть на короля из соображений кровной мести, но эти твари угрожали невинным детям! Если лунные эльфы похитили Каллума и Эзрана, лучше пока сохранить эльфийке жизнь и как следует допросить её. Вместо смертельного удара Амайя просто врезала ей по голове тяжёлой латной перчаткой, и та без сознания осела на пол.

16

Чудовищная ложь

Рейла с трудом разлепила глаза и сфокусировала зрение. Пульсирующая головная боль по силе могла сравниться только с тупой болью в нижней челюсти.

Она находилась в тёмном подвале, а над ней нависала грозная фигура генерала Амайи. Ещё два солдата маячили неподалёку, держа в руках отнятые у неё клинки. Рейла попробовала дёргаться – но тщетно: руки её были крепко связаны.

«Что с принцами?» – просигналила Амайя, и Грен, стоявший рядом с ней, перевёл её жесты в слова.

Рейла всегда умела соображать быстро.

– В смысле – что мы сделали с принцами? С какими принцами?

Глаза Амайи сузились.

«Ты сказала – «мы»? Сколько вас?»

Рейла изобразила хитрую улыбку.

– Ой, я сказала «мы»? Я нечаянно. Я здесь одна. Совсем одна.

Кулаки Амайи сжались, словно она хотела снова ударить – но в последний момент она смогла сдержаться.

«Лгунья, – показала она и повернулась к солдатам. – Если их здесь несколько, принцы в смертельной опасности. Я иду. Охраняйте её, не спуская глаз».

Генерал ушла. Рейле оставалось наблюдать за стражами, которые наблюдали за ней. Один, впрочем, внимательно исследовал отобранные у неё мечи, стараясь разобраться, как они работают. Эльфийка едва сдержала смех, когда человек нечаянно нажал на рычаг, выпускающий клинок, и едва не выколол себе глаз.

– Поосторожнее с этой штукой, – посоветовала она своему тюремщику. – Вряд ли тебе хочется лишиться, скажем, мизинца. Представляешь, как ужасно идти по жизни всего-то с четырьмя пальцами? – Солдат тупо смотрел на неё, явно не улавливая шутки. – Дошло? – Рейла пошевелила четырёхпалыми связанными руками. – Эх ты, что с тебя взять…

В этот момент от дальней стены послышался длинный скрежещущий звук. И Рейла, и её охранники разом обернулись – и увидели, что по открытой шахте движется старый скрипучий кухонный подъёмник. Он спускался так медленно, что солдаты смотрели на него как загипнотизированные. Рейла щурилась и смаргивала, стараясь разглядеть в темноте, что это за штука спускается на платформе.

Наконец-то, наконец платформа подъёмника опустилась.

На ней сидел не кто иной, как Чавк!

Он со значением смотрел на Рейлу, и она сразу поняла, что это значит: вот он, готовый план её побега! Солдаты соображали не так быстро – просто удивлённо пялились на странное создание.

– Вы уже знакомы с Чавком? – с ухмылкой спросила солдат эльфийка. – Вы знаете, он очень талантлив. Может, на вид он таковым и не выглядит, но на самом деле у него весьма… яркий талант!

Чавк явно слегка обиделся на её слова – но всё равно не преминул исполнить свой долг. А именно – испустил ярчайший поток света, на который только был способен, и ослепил охранников. Они резко отшатнулись, зажмурившись и заорав от боли, и начали вслепую махать оружием. Рейле было не занимать ловкости – всего-то надо выбрать момент и перерезать собственные верёвки об один из их мечей, рассекавший воздух.

– Чуть-чуть левее, – пробормотала она, примериваясь, и подставила связанные руки на пути клинка.

Вжух! Клинок чиркнул между её запястий, верёвки лопнули – и Рейла снова была свободна.

– Спасибо! – весело крикнула она, подставляя солдату подножку, а потом, выхватив у него свои мечи, бросилась вверх по ступенькам – но на полпути остановилась. Угрюмый вечно всем недовольный хамележаб только что спас её жизнь – надо расплатиться той же монетой! Она метнулась обратно в подвал, подхватила Чавка и стремительно взлетела наверх – как раз вовремя, чтобы столкнуться с Каллумом и Эзраном, выскочившими из-за угла к ней навстречу. На бегу она передала Чавка в руки Эзрану и, не сбавляя скорости, крикнула друзьям:

– Быстрее! Они скоро опомнятся, надо убираться отсюда!

Втроём они со всех ног промчались по усадьбе и вылетели наружу через главные двери. За ними уже гнались солдаты.

Выскочив на улицу, Рейла поражённо осознала, что уже почти стемнело. Это сколько же она провалялась без сознания?

– Сюда! К реке! – крикнул Каллум, маша рукой в сторону моста. Но стоило им вбежать на мост, как по ту его сторону выросли фигуры троих солдат. Каллум развернулся, ища путей побега, – но поздно: с обеих сторон они были окружены воинами тёти Амайи.

– Стой где стоишь, эльф, – крикнул Грен, передавая приказы генерала. – Каллум, Эзран, быстро идите сюда.

Однако же ребята не двигались. Тётя Амайя смотрела на них с изумлением.

– Каллум… Мы должны ей всё рассказать! – прошептал Эзран отчаянно.

– «Мальчики. Быстро. Отходите от неё», – просигналила тётя Амайя.

Каллум совсем потерялся и не знал, что же делать, но выбор притом оставался за ним. Он посмотрел на своего братишку… Потом на Рейлу, потом на тётю Амайю… Генерал с эльфийкой буровили друг друга взглядами, полными совершенно одинаковой ненависти. И вдруг Каллума осенило.

– Мы не можем отойти, тётя Амайя, – крикнул он, одновременно помогая себе языком жестов. – Она сказала, что убьёт нас, если мы двинемся с места! Она сказала, что если кто-то из вас приблизится хоть на шаг, она выпьет нашу кровь! – Каллум краем глаза заметил, как оскорблённо сузились глаза Рейлы, и быстро отвёл от неё взгляд. – Она же лунный эльф, вы сами знаете! Кровожадное чудовище!

План Каллума, похоже, сработал. Солдаты в ужасе переглядывались, даже тётя Амайя опустила оружие. Каллум умоляюще уставился на Рейлу, мимикой умоляя её подыграть. Она не желала ответить на его взгляд, однако оценила идею, хоть и нехотя.

– Слышали его, людишки? – крикнула она. – Попробуйте сделать хоть шаг! Я уже три дня не пила свежей крови!

– Видите! Это слишком опасно! – подхватил Каллум. – Мы боимся! Она сказала, что если вы просто дадите ей уйти, она завтра же отпустит нас посреди леса и пойдёт дальше одна! Просто отпустите её вместе с нами!

– «Не дай себя обмануть, Каллум! – обратилась к нему тётя Амайя. – Эльфы всегда лгут. Она не сдержит слова и всё равно вас убьёт. С этими тварями разговор только один, – она взглянула Рейле прямо в глаза. – И ты знаешь, какой именно это разговор, эльф».

Тётя Амайя развернулась к своим лучникам, державшим оружие на изготовку, и приказала:

– «Стреляйте. Цельтесь хорошо».

Лучники тут же выпустили две стрелы, нацеленные Рейле прямо в голову. Ей хватило ловкости отбить клинком одну стрелу и увернуться от другой, но та прошла совсем близко и наконечником срезала её серебристую косичку, пришпилив её к дереву в нескольких ярдах от моста.

Рука Рейлы взлетела к голове, утратившей украшение, – и ярость захлестнула её горячей волной.

– Давайте, стреляйте ещё! – крикнула она. – Но тогда следующий удар моего меча придётся по горлам этих мальчишек! – Сердце её страшно колотилось, однако же ей хватило хладнокровия встретиться глазами с Амайей и грубо сгрести принцев за шеи, подтягивая к себе, как если бы они и впрямь были заложниками.

Последовала долгая пауза. Секунда за секундой. Ярость, страх, обида, боль горели у Рейлы в груди, делаясь всё горячее. В этот момент она сама толком не знала, на что она способна, если её ещё раз спровоцируют.

– Опустить оружие, – приказала наконец Амайя своим солдатам.

Те повиновались.

– Вперёд, людишки! – крикнула Рейла и ткнула Каллума меж лопаток кончиком клинка. Принцы послушно двинулись по мосту. – Что дальше? – яростным шёпотом спросила она у Каллума.

Каллум молча вёл их между расступившихся солдат дальше и дальше, туда, где их уже не было видно, к рыбацкой лодке у причала на речном берегу. Только тогда он сбросил с плеча цепкую руку Рейлы. Они с Эзраном – и с Чавком, конечно – забрались в лодчонку.

Но вот Рейла всё мялась у кромки воды, со странным выражением лица глядя, как лодка раскачивается под весом принцев. Похоже, такое развитие плана ей крайне не нравилось.

– Не думаю, что лодка – это удачное… – начала было она, но Каллум её перебил.

– Просто садись немедленно!

Издалека донёсся громкий голос Грена, передававший слова Амайи, её последнее предупреждение:

– Если ты нарушишь слово! Если ты хоть чем-то повредишь мальчикам! Я дойду до краёв Зедии, выслежу тебя и уничтожу, и весь твой проклятый род вместе с тобой!

Рейла гневно сверкнула на Каллума глазами, но всё же ступила на борт и перерезала удерживавший лодку канат. Быстрое течение тут же подхватило судёнышко и понесло его вниз по реке.

Каллум оглянулся на стремительно таявший позади Бантер-Лодж и наконец выдохнул.

– Сработало! Сам поверить не могу, – сказал он с облегчением.

– Вот уж не думала, что ты такой поганец, – сообщила Рейла.

– Кто? Я? – Каллум в замешательстве уставился на неё. – Рейла, погоди, что не так?

Рейла на него даже не взглянула.

– Оставь меня в покое, – сказала она и демонстративно отвернулась. Голос её слегка дрогнул.

– Не понимаю, – настаивал Каллум.

Рейла резко обернулась.

– Конечно, не понимаешь. Ты понятия не имеешь, до чего приятно, когда тебя называют чудовищем. Или смотрят на тебя как на дикого опасного зверя.

Ох. До Каллума наконец дошло.

– Я ничего этого на самом деле не имел в виду! – воскликнул он. – Это не я так думаю об эльфах, а тётя Амайя. Я просто использовал её заблуждения против неё же.

– И это отлично сработало. Теперь эти люди, все до единого, получили отличное подтверждение, что байки о чудовищных эльфах-кровопийцах – чистая правда.

– Извини, – пробормотал Каллум. – Я… не подумал об этом с такой точки зрения.

В конце концов, его ложь спасла жизнь Рейлы, разве не так?

Рейла шумно вздохнула, явно не желая продолжать разговор. Она сунула руку в карман плаща и вытащила оттуда рунический кубик, ради которого всё и затевалось.

– Ты его нашла! – обрадовался Каллум, и сердце его отчего-то затрепетало.

– Это просто игрушка, – фыркнула Рейла. – Для какой-то детской игры в кости. Надеюсь, ради этого стоило терять время и силы.

Она бросила кубик Каллуму, а потом согнулась на своём месте, обхватила колени и закуталась в плащ.

Каллума отчего-то распирало восторгом. Он уселся на скамью рядом с Эзраном и некоторое время просто катал кубик по дну лодки. Он совершенно не знал, чего ожидает от этого предмета и на что надеется – может, на то, что его свежеобретенная магическая сила откроет какой-то важный секрет, тайную силу, скрытую в этой штуковине.

Но кубик просто катался по деревянному днищу и никак не менялся, и искра, которая вспыхнула у Каллума в сердце при его виде, мало-помалу угасала. Неужели они так сильно рисковали ради всего-навсего детской игрушки?

Он разочарованно отбросил кубик в сторону, и тот приземлился рядом с Чавком, едва не задев хамележаба. И тут внезапно одна из граней куба засветилась бледно-жёлтым светом!

Каллум бросился на дно лодки, жадно схватил куб и поднёс к глазам – но свет довольно быстро потускнел и вовсе погас. Гм…

Мальчик поразмыслил пару секунд. Может, первичный камень даст какую-то подсказку? Он быстро вытащил из кармана плаща первичный камень, поднёс куб к мерцающей сфере – и на том вдруг ярким голубым светом засияла руна Неба! Интересненько!

Каллум широко развёл руки, державшие шар и куб: руна погасла. Искорка в сердце Каллума снова начала гореть и пульсировать. Он, конечно, всё равно ещё не понимал, что такое на самом деле этот куб и на что он способен, – но твёрдо намеревался узнать.

Амайя и Грен смотрели вслед лодочке, стремительно уносимой течением по реке.

«Не волнуйтесь, генерал, – обратился к Амайе адъютант. – Мы последуем за ними и сможем перехватить их, если…»

«Нет, – оборвала его Амайя. – Если эльфийка увидит, что мы за ними гонимся, она просто убьёт принцев. У меня есть другой план».

«Превосходно», – ответил Грен.

Амайя повернулась к отряду и отдала приказ. Грен переводил.

– Корвус! – вызвал он одного из подчинённых.

Из рядов солдат выступил смуглый мужчина с замкнутым выражением лица, закутанный в плотный плащ с капюшоном. Несмотря на свой высокий рост и крепкое телосложение, он двигался на удивление легко.

– Я доверяю твоему опыту, – продолжил Грен переводить слова генерала. – Выследи эльфа и принцев, иди за ними, как тень, но сам оставайся незамеченным. Как только увидишь возможность – освободи их.

Корвус коротко поклонился, его тёмные глаза сверкнули. Опытный следопыт любил такие задания куда больше, чем открытый бой или охранную службу.

– Я найду и верну их, – ответил он с непоколебимой уверенностью.

Амайя кивнула и обернулась к прочим своим людям:

– «Остальные едут со мной».

17

Ритуал и коронация

Наступил второй рассвет с ночи смерти короля Харроу, и солнце поднялось над горными вершинами, озаряя их оранжево-розовым светом, как было и всегда. Несмотря на то, что за последние двое суток он почти не спал, лорд Вирен чувствовал себя на редкость бодрым и свежим. Наконец-то королевство Католис – впервые за долгое время – вот-вот встанет на верный путь.

Но первый же взгляд в зеркало сильно испортил Вирену настроение. Годы занятий тёмной магией наложили на него неизгладимую печать. Тёмные круги под глазами теперь не только порой появлялись от усталости, но, считай, не пропадали. Лицо исхудало, было изуродовано признаками старения и непреходящего стресса. Кожа сделалась мертвенно-бледной, с тёмными старческими пятнами и бороздами, которые жалкое слово «морщинки» толком не описывало.

Некоторые из этих признаков уже стали постоянными, другие появлялись на время – после использования редких или особенно сильных заклятий. Вирен привык воспринимать их как побочный эффект от употребления мощного оружия. Но прочие… простецы… Они неспособны это понять. Он уже привык, что его настоящее лицо пугает и отталкивает людей.

Он проверил, точно ли заперта дверь его кабинета, и только после этого открыл стенной шкафчик. Панель сдвинулась, открывая нишу в стене, содержавшую стеклянный террариум, полный яркими бабочками всех цветов радуги. Нежные крылышки насекомых трепетали, они метались туда-сюда, ища спасения из своей тюрьмы.

– Доброе утро, крошки, – ласково промурлыкал Вирен.

Этих магических бабочек, именуемых солнечными монархами, маг наловил у зедийской границы, а потом годами занимался их разведением. Дневного света они никогда не видели.

Вирен немного отодвинул крышку террариума и запустил внутрь морщинистую руку. Одна бабочка, пурпурная с золотом, немедленно села ему на палец, уцепившись крохотными лапками. Вирен ласково погладил её нежные крылышки, вытащил её наружу.

Всякий раз, совершая ритуал, Вирен ясно вспоминал день, когда выполнил его впервые. Вспоминал своё гигантское облегчение от того, что магия сработала, свою радость видеть в зеркале обновлённое, помолодевшее лицо. Вспоминал, какая великая надежда – даже почти уверенность – наполнила тогда его сердце: казалось, что этот ритуал может изменить всё в его жизни, сделать как раньше. Как он торопился тогда домой, уверенный, что будет прощён! И ещё яснее он вспоминал ледяную пропасть, которая разверзлась в его груди, когда Лисса сказала, что его омоложённое лицо ничего не изменит. Несмотря на то, что тёмная магия выручила их семью, спасла жизнь их сыну, жена всё равно теперь боялась и ненавидела Вирена, и стало ясно, что этого ничем не исправить.

Вирен встряхнул головой, отгоняя горькие воспоминания, и произнёс заклинание. Крылышки под его пальцами прямо на глазах потускнели, теряя цвет, а седина в волосах отхлынула, уступая место чёрному цвету. Щёки заиграли румянцем, морщины разгладились.

Испустив удовлетворённый вздох, Вирен закрыл террариум и вышел из кабинета, тщательно заперев за собой дверь. Мёртвая обесцвеченная бабочка, упавшая с его руки, осталась валяться на полу.

Лорд-маг шагал по коридору к покоям короля Харроу… к бывшим покоям короля Харроу. Наконец-то, паче чаяния, настал день, о котором он не мог даже мечтать! Однако глубоко внутри он всегда верил, что этот день придёт. Король Харроу проявил слабость – а Вирен был надёжно защищён от подобной ошибки.

В покоях короля Харроу до сих пор царил разгром, учинённый ночным боем. Занавеси сорваны с окон, мебель разломана и перевёрнута… Единственным напоминанием о Харроу оставался его любимец – зедийская певчая птица по имени Пип. Сейчас Пипу было не до песен, он сидел, нахохлившись, в своей золотой клетке и молчал. Вирен подошёл к большому зеркалу, возле которого была сложена церемониальная одежда для коронации. Клаудия ждала отца у двери, ведущей на балкон.

– Ты по-прежнему уверен, что это необходимо, папа? – спросила она, глядя из окна на собравшуюся внизу толпу.

– Совершенно уверен, – отозвался Вирен, не отрывая взгляда от зеркала. – Клаудия, моё решение принять корону – это акт великого смирения. Я хочу служить своему народу. Кто ещё способен возглавить страну во время столь великой печали и смуты?

– Но ты правда думаешь, что народ спокойно примет смену власти? – спросила его дочь. – Мы ведь до сих пор не уверены, что именно случилось с принцем Эзраном и с…

– Они несомненно мертвы, – быстро сказал Вирен.

Он знал, что Клуадия дружила со старшим мальчиком, Каллумом, что она тепло относилась к младшему, но пора бы уже привыкнуть к горькой новости. Вирен сообщал её дочери не в первый раз.

– Не может этого быть… – прошептала Клаудия.

Голос Вирена потеплел.

– Клаудия, мне тоже очень тяжело это принять. Но это единственный логический вывод, который напрашивается в подобной ситуации. Ты отлично знаешь, сколь жестоки и кровожадны эльфы. У принцев просто не было шансов.

– Но отец, та эльфийка была какая-то странная, она отличалась от других. Мне казалось, что она добра к принцам, не спешит их убивать, и всё выглядело так, будто они ушли с ней по доброй воле. Есть вероятность, что они до сих пор живы и находятся под её защитой.

Вирен в конце концов утомился болтовнёй дочери.

– Твой оптимизм очень мил, Клаудия, но совершенно безоснователен. Смирись, твоих приятелей больше нет в живых, – он немного помолчал. – Но порой беда порождает новое начало, – продолжил он торжественно. – Наша главная надежда сейчас в единстве, в обретении новых сил. Королевство должно идти вперёд. Мы хотим, чтобы наш народ перестал жить тяжёлым прошлым и уверенно двигался к светлому будущему.

Вирен улыбнулся дочери, и та согласно кивнула.

– А теперь помоги мне с облачением, милая.

Клаудия послушно подошла, а за ней и несколько слуг. Вместе они начали облачать Вирена в коронационные одежды. Процесс был непростой, они работали сосредоточенно и слаженно, застёгивая многочисленные пуговицы и крючки, пришнуровывая рукава. Вирен ценил, что они работают ловко и быстро, но всю дорогу ему мерещилось, что в процессе они как-то неприятно перешёптываются. Когда они наконец накинули на плечи Вирена мантию и закрепили её, в комнате повисло странное напряжение. И снова этот шепоток – Вирен хотел его проигнорировать, сегодня ему было не до праздной болтовни каких-то слуг, – однако в конце концов он потерял терпение.

– Что такое? – рявкнул он во весь голос. – О чём вы там шепчетесь, болваны? Думаете, я не слышу?

Никто не посмел ответить. Но пара человек выдала себя, бросив тревожные взгляды на птицу короля Харроу. Пип сидел на жёрдочке и смотрел прямо на Вирена, не отводя глаз. Губы Вирена растянулись в улыбке.

– Вот оно что, – сказал он, поворачиваясь к птице и расправляя мантию. – Ты не хочешь спеть в честь церемонии?

Пип, который раньше так любил петь, оставался неподвижным и молчаливым.

«Ладно, я и не ожидал от тебя поздравлений», – с усмешкой подумал Вирен про себя. А потом шагнул прочь от зеркала и вышел наконец на балкон.

На огромной площади замка собралось, почитай что, всё население столицы. Гигантская толпа. Утренний воздух был прохладным и резким, так что Вирен вздрогнул, несмотря на все слои ткани на его плечах. Внизу гвардейцы при оружии и при факелах стройными рядами выстраивались по периметру площади. На балконе ждала Старшая советница Опели, державшая в руках корону. Вирен демонстративно проигнорировал холодное выражение её лица – и, опершись на перила балкона, обратил к собранию свою речь:

– Народ Католиса! Смерть короля Харроу стала ужасной трагедией для всех нас. Но гибель его сыновей – наших принцев – нанесла нам ещё более глубокую рану. Уничтожив обоих наследников престола, враги ставили целью оставить нашу страну без лидера.

Народ безмолвствовал. Вирен, можно сказать, всем телом чувствовал их тревогу, их непонимание.

– Оскорблением памяти короля Харроу было бы оставить королевство, которое он так любил, во тьме безвластия, – продолжал он. – Итак, хотя это тяжкое бремя, я смиренно готов принять его на свои плечи и продолжить битву за наш народ во имя Харроу. Я принимаю титул лорда-протектора королевства.

Толпа дружно ахнула. Вирен преклонил колени. Опели тронулась с места, дрожащими руками держа корону перед собой, чтобы возложить её ему на голову. Вирен закрыл глаза, ожидая, что тяжёлое золото вот-вот коснётся его головы… Но не дождался.

«Ну же, давай, делай что должна, – мысленно воззвал он к советнице. – Как она смеет выказывать подобное непослушание! Скоро она дорого заплатит за подобную строптивость!»

Миновала секунда… другая… третья… Вирен был предельно напряжён – снизу слышались выкрики, какой-то шум, который быстро перерос в общий громогласный ропот. Лорд Вирен мгновенно открыл глаза, услышав знакомый голос – слишком хорошо знакомый голос.

– Остановить коронацию! – кричал Грен, адъютант и голос генерала Амайи, которая стремительно жестикулировала. – Наши принцы живы!

Опели, крепко держа корону, отступила от Вирена на шаг, и гримаса отвращения на её лице сменилась лёгкой улыбкой.

– Заканчивайте! – отчаянно рявкнул Вирен, всё ещё стоя на коленях, но она упрямо покачала головой.

Щёки Вирена заливала краска унижения. Он был не из тех, кто забывает и прощает подобные оскорбления.

18

Неожиданный поворот

Рейла проснулась от пульсирующей боли в руке. Она перекатилась на спину и открыла глаза. Свет раннего утра струился сквозь ветви деревьев, освещая их маленький лагерь. В нескольких футах от неё сидел Каллум – вместо сна он сосредоточенно изучал рунный кубик. Он ненадолго подносил его к первичному камню, и тогда от одной из граней куба исходил яркий голубой свет. Каллум отводил руку с кубом подальше – и свет постепенно угасал. И снова загорался, когда куб оказывался близко к камню, и снова угасал, будучи отдалён. Снова и снова Каллум проделывал это нехитрое движение… в который уже раз? Рейле казалось, что с момента их бегства из усадьбы он ничем другим и не занимается.

За спиной Каллума на речных водах покачивалась рыбацкая лодочка, которую они украли. Рейла снова закрыла глаза – лодочку страшно хотелось развидеть, забыть её, как страшный сон. И вообще она ещё была не готова к новому дню в компании принцев. Выяснилось, что люди по умолчанию страшно утомительны.

Через несколько минут ярко-голубой свет вспыхнул совсем рядом с её лицом, потом угас. Потом снова вспыхнул. И снова угас.

– Это для тебя добром не кончится, – буркнула она, вслепую отталкивая руку Каллума, и открыла глаза.

Ударом она нечаянно выбила кубик у Каллума из руки, и тот подкатился совсем близко к Чавку… После чего другая его грань ярко засияла жёлтым светом, озаряя мрачную морду хамележаба. Рейла села. Каллум подхватил куб, бережно поднёс его к груди.

– Вчера вечером ты ещё думала, что этот куб – просто бесполезная игрушка, – сказал он торжествующе. – Но теперь мы как минимум знаем…

– Что это бесполезная светящаяся игрушка? – поддразнила его Рейла.

– Именно, – фыркнул Каллум.

– Именно, – повторила за ним Рейла, всё ещё глубоко не уверенная, стоила ли подобная добыча из усадьбы таких усилий. Она поднялась, чувствуя нарастающую боль в руке. О-хо-хо, что же за напасть! – Ладно, пойду добуду нам какой-нибудь еды, – сказала она и удалилась в лес.

Отойдя достаточно далеко от принцев, она запрыгнула на груду камней и уселась, чтобы как следует рассмотреть свой браслет. Теперь уже не оставалось сомнений: повязка затягивалась всё туже и туже. Эльф растирала кисть руки, чтобы восстановить кровообращение, и пробормотала себе под нос:

– Всё, пришла уже пора окончательно избавиться от этой штуки.

Она сняла с пояса клинок и раскрыла его. Складное оружие работы эльфийского мастера Итари, способное разрезать волосок в падении, уж точно справится с тугой ленточкой. Рейла осторожно протолкнула его между кожей и браслетом, стараясь не порезаться.

– Давай уже, – шепнула она и резким движением дёрнула клинок вверх. Повязка не поддавалась.

Рейла принялась отчаянно пилить, водя клинком туда-сюда, но на повязке не появилось ни малейшего пореза.

– Из чего эта гадость вообще сделана? – спросила она в пустоту, не ожидая ответа.

И тут со стороны их лагеря послышался крик:

– На помооооощь!

Ушки Рейлы поднялись – это был голос Каллума!

– На пооооомощь! Помогииите! – вопил он во всё горло, и Рейла с клинками на изготовку со всех ног помчалась к лагерю, перепрыгивая от дерева к дереву. Она ворвалась на полянку, готовая к бою, и…

– Что такое? Что происходит? – недоуменно спросила она, взгляд её метался в поисках угрозы, но кроме Каллума и Эзрана, никого на поляне не было. Зато Каллум держал в руке первичный камень, а вторая его рука, воздетая в воздух, бешено искрила, испуская электрические молнии. По лбу парня бежали струйки пота, как будто электричество проходило через всё его тело.

– На помощь! – ещё раз отчаянно крикнул он.

Рейла закатила глаза и убрала клинки в ножны. Ну да, у Каллума проблемы с магией, но по крайней мере его жизни ничто явно не угрожало.

– Он попробовал то заклинание, которое подсмотрел у Клаудии, но не знает теперь, как его остановить, – объяснил тонким голоском Эзран, спрятавшийся за скалой.

– Да! Я же видел только первую половину! – крикнул Каллум прерывающимся голосом. – Но первая… половина… у меня получилась!

– Да что ты говоришь? – хмыкнула Рейла. – Отличная идея – пробовать заклятие, зная только его начало!

– Да, я заслужил выговор, – выдавил Каллум, по телу которого пробегали электрические разряды. – Но давай про актуальные проблемы!

Рейла почесала в затылке.

– Когда маг творит заклинание, обычно он произносит нечто на древнем драконьем языке…

– Не знаю ни слова на драконьем языке! – выкрикнул Каллум, уже порядком потрёпанный электрическими разрядами. – Его вообще кто-нибудь знает?

– Ты не слышал, что говорила Клаудия в процессе заклинания? – спросила Рейла.

– Много всякого! Обозвала меня болваном, крикнула мне «фу», когда я её прервал!

– Насчёт болвана она не ошиблась, но нам сейчас нужно другое, – отозвалась Рейла. – Дай чуть-чуть подумать! Я знаю на драконьем несколько слов… – Она зажмурила глаза и сосредоточилась.

– Знаешь что! – через пару секунд крикнул Каллум. – Не надо вспоминать драконий! Давай я просто… просто брошу камень!

Рейла в ужасе открыла глаза.

– Что? Бросать первичный камень?! Не смей и думать!

– Нет! Я имею в виду – я брошу его тебе! А ты поймаешь!

– Кажется, это хороший план, – робко подал голос Эзран из укрытия.

– Нет! Это скверный план! – Рейла бешено замахала в воздухе руками. – Бросаться первичным камнем – плохая идея!

– Я не собираюсь бросаться! Я просто осторожно перекину его тебе! – воззвал измученный Каллум.

– Нет, нет, нет! Никаких бросаний, никаких перекидываний! – воскликнула Рейла. Почему людям так трудно объяснить, что магия – это очень серьёзная сила, а не игра какая-нибудь?

– Я… сейчас… его кину, – возразил Каллум, совсем уже обессилив. И действительно, отклонившись назад, метнул первичный камень в сторону Рейлы. Магическая энергия тотчас же перестала раскачивать его, и парень упал на спину.

Рейла легко поймала камень в полёте… и тут же пожалела об этом: её волосы разом встали дыбом от электрического разряда.

– Фух, сработало, – выдохнул Каллум с земли. – Меня уже попустило.

– Слушай, а ты как будто бы трещишь, – сообщил Эзран Рейле, выбираясь из-за камня.

Рейла яростно воззрилась на него.

– Извини, – искренне произнёс Каллум, поднимаясь. – Боюсь, я пришёл в такой восторг от того, что у меня получается магия, что меня несколько… занесло, – он стеснительно передёрнул плечами.

Рейла осторожно положила камень на землю, и её волосы, стоявшие дыбом, снова улеглись.

– Ладно. По крайней мере это меня не убило, хотя было близко к тому, – буркнула она. – Чем скорее мы вернём яйцо его матери, тем скорее закончится война. Хватит терять время, пора в дорогу.

Она подобрала первичный камень и осторожно перекинула его Каллуму, а потом, не оборачиваясь, зашагала к лесу.

Каллум упаковал камень в свой рюкзачок. Ничего, всё могло кончиться куда хуже… Хотя Рейле он этого говорить не собирался. Куда это она собралась?

– Что ты имеешь в виду под дорогой? – крикнул он ей в спину. – Зачем утомлять себя ходьбой, если у нас есть река, которая быстро несёт нас в верном направлении?

Он махнул рукой в сторону лодки.

– Ни за что, – помотала головой Рейла. – Попрощайся с этим судёнышком. С этого места мы продолжаем путь по суше.

– Но почему? Река течёт в нужную сторону и движется гораздо быстрее, чем мы способны передвигаться пешком! Да ты хоть понимаешь, какие у нас ноги? – Каллум указал на детские ножки Эзрана, короткие и уже изрядно измученные.

– А чего сразу я? Нормальные у меня ноги! – надулся младший принц, растирая лодыжки.

– Дальше мы идём пешком. Это не обсуждается, – отрезала Рейла.

Каллум подумал, что всё это из-за особенной ненависти эльфийки к лодке. Совершенно необоснованной ненависти.

– Есть какая-нибудь разумная причина, по которой ты не хочешь продолжать путь по реке? – спросил он максимально вежливо. – Причина, о которой ты нам почему-то не сообщаешь?

– Нет. У меня нет никакой тайной причины, – резко сказала она (слишком эмоционально).

– Так, погоди. Давай-ка разъясним, – усмехнулся Каллум. – Получается, что ты, крутая эльфийская воительница, которая умеет прыгать по деревьям, не спать сутками, резать головы врагам… попросту боишься воды? Спокойной тихой речушки?

– Ухх! Ты, кажется, попал в точку, – просиял Эзран.

– Так, хватит, – рявкнула Рейла. – Ладно! Плевать! Я снова сяду с вами в эту мерзкую лодку! – Она в три шага подбежала к берегу и прыгнула в ладью. А потом кое-как угнездилась на скамье и обхватила себя руками за плечи. – Давайте, гребём уже отсюда.

Вирен расхаживал по тронному залу. Он уже жалел, что согласился на аудиенцию Опели и Амайи. Свояченица короля что-то раскомандовалась, будто королевство принадлежало ей! Умей она говорить – кричала бы. Хорошо хоть, её адъютант Грен переводил с жестового языка довольно спокойным голосом.

– Мы должны восстановить порядок, – не отрывая взгляда от её рук, говорил он. – Народу нужна стабильность. Нам требуется общий план, и самое главное в этом плане – отыскать принцев.

– Ваше спокойствие и сила передаются мне, – с облегчением сказала генералу Амайе Опели. – И само ваше присутствие в столице придаст народу уверенности, что мы преодолеем этот кризис.

Вирен стиснул зубы. Опели в самом деле страшно его достала, выводила из себя каждым словом.

– Я не согласен. Напротив же, присутствие генерала Амайи дестабилизует ситуацию. Все эти поиски принцев, речи о пустующем троне парализуют Католис, когда я как раз собирался вернуть народу покой и стабильность.

– «Каким образом вы можете вернуть народу покой, Вирен, если нынешнее положение вещей – результат ваших действий? – прожестикуировала Амайя. – Это вы не уберегли короля».

– Вы говорите так, будто я самолично пригласил в замок ассасинов, – скривился Вирен.

– «Я оставила свой форпост у Бреши, чтобы прибыть сюда. Вы хотя бы представляете, какие силы сейчас стянуты к нашей границе?»

– Могу себе представить, – холодно ответил Вирен. Именно по этой причине он и хотел принять корону – потому что страна нуждалась в сильном лидере.

– «Мы метнулись вам на помощь – и узнали, что вы уже провалили своё задание», – гневно продолжала Амайя.

Вирен стиснул зубы. Как-то унизительно было сейчас перед ней оправдываться.

– Я сделал всё, что было в моих силах, чтобы защитить короля Харроу. Я был готов отдать за него свою жизнь! – резко отозвался он, чувствуя, как к глазам приливают горячие слёзы.

– «И что же в таком случае пошло не так, Вирен? – спросила Амайя, подозрительно щурясь. – Вы были готовы отдать свою жизнь за короля – и вот вы живы, а он мёртв!»

– Харроу! Харроу, вот что пошло не так, – горько ответил Вирен. Как Амайя может это не понимать? Она же сама отлично знала короля, его характер! – Он упёрся и не желал принять моё самопожертвование. Вы его знали не хуже моего. Вы знали, насколько он гордый… его гордость всегда значила для него больше, чем жизнь.

Амайя немного поразмыслила, взглядывая то на пустой трон, то на Вирена в церемониальных одеждах.

– «Но вам такой исход был выгоден и желанен», – наконец сказала она жестами.

Глаза Вирена гневно расширились.

– Да как вы смеете предполагать…

– «Смерть короля развязала вам руки», – ответила генерал.

– Смерть короля разбила мне сердце, – сказал Вирен, искренне желая, чтобы она могла прочувствовать раздирающую боль у него в груди. Боль, единственно доказывающую его правоту.

Амайя смотрела на него прямо и строго.

– «Раз так, окажите ему последнюю честь. Отыщите его детей. Сейчас это самая главная задача».

Вирен стиснул зубы. Сколько ещё это повторять раз за разом?

– Амайя, принцы мертвы. Их захватила эльфийка из отряда ассасинов. Даже если чудом она их ещё не убила – значит, убьёт вот-вот. В королевстве сейчас время кризиса. Пустой трон – это признак нашей слабости для наших врагов. Всё равно что приглашение нас уничтожить. Мы должны защитить наш народ – да и всё человечество – от грядущей угрозы. И я могу помочь в этом наилучшим образом, заняв нужное место, – он указал на трон.

Амайя сделала несколько шагов, словно бы заслоняя трон собой. И яростно помотала головой. Сердце Вирена забилось и заболело ещё сильнее.

– Я знаю, Амайя, о чём вы подумали, – голос его стал резким. – Вы подумали, что я давно мечтал о захвате власти. Но мотива бескорыстнее моего здесь невозможно и представить. Моя цель – служение Католису. Я всего лишь преданный смиренный слуга!

– «Для преданного смиренного слуги вы слишком хорошо одеты, Вирен», – жестами сказала Амайя.

Вирен от ярости отступил на пару шагов.

– Вы что, мне не доверяете? Хорошо, тогда займите трон сами! Вперёд, садитесь на него, я вас только поддержу как королеву-регента!

Амайя презрительно сощурилась.

– «Нет. Трон должен оставаться пустым до тех пор, пока мы не найдём мальчиков».

Вирен в гневе воздел руки и почти бегом покинул тронный зал.

19

Сладкоежка с мускулами из стали

Амайя давно взяла себе за правило всякий раз при посещении столицы Католиса заезжать и в Долину Гробниц. Вот и сейчас они с командором Греном спешились перед огромной статуей неподалёку от гробницы, в которой только что упокоился прах короля Харроу. Каменная воительница в полном доспехе восседала на боевом коне. Скульптор очень похоже воспроизвёл её красивое волевое лицо – спокойное, с закрытыми глазами. Королевская корона на рассыпанных волосах. Одна рука опущена вниз – жестом поддержки упавшему у копыт её коня солдату.

– «Привет, сестра, – прожестикулировала Амайя. Грен отошёл, чтобы дать ей немного свободы, и она опустилась на колени у подножия статуи королевы Сэрай, чтобы зажечь ритуальную свечу. А потом продолжила разговор: – Сэрай, ты всегда была моей героиней, сколько я себя помню. Я с детства привыкла смотреть на тебя снизу вверх… как смотрю сейчас на твою мраморную статую. Ты всегда была словно из мрамора – совершенной, сильной, неколебимой. А ещё доброй и верной. – Амайя смахнула со щеки невольную слезу. – Прости меня, старшая. Я подвела тебя. Твои сыновья были под моей защитой – а я их не уберегла. Но я клянусь тебе, что смогу всё исправить. Я найду их и верну домой».

Она снова поклонилась и хотела продолжить молитву – но почувствовала, что земля содрогается от стука тяжёлых копыт. Сзади приближался всадник.

Амайя вздохнула. Верховный маг. Даже здесь, у надгробия сестры, не может оставить её в покое.

– Могу я тоже зажечь свечу? – спросил Вирен у генерала, спешиваясь.

Его вежливость и нерешительность тронули сердце Амайи; в тронном зале он был совсем другим. Впрочем, подумала она, лорд Вирен ведь тоже был привязан к королеве… И хорошо знал её, в каких-то отношениях даже ближе, чем родная сестра. Амайя согласно кивнула, и Вирен тоже зажёг ритуальную свечку.

– Ваша сестра пробуждала в короле всё самое лучшее, – тихо произнёс он. – Король Харроу как-то сказал мне, что он никогда не был таким сильным и отважным, каким его видела жена, однако каждый день старался соответствовать её высоким представлениям о нём.

Амайя снова кивнула. Злиться на того, кто хвалил её сестру, было трудно – пускай даже и на Вирена.

– «Сэрай была невероятно терпеливой и сострадательной, – отозвалась она. – Ну, кроме тех случаев, когда кто-то брал с её блюда последнее пирожное с джемом».

– Я совершил подобную ошибку только единожды, – с усмешкой ответил Вирен.

– «Хоть и с мускулами из стали, она всегда была сладкоежкой», – жестами продолжила Амайя.

Они с магом улыбнулись друг другу, как в старые добрые времена.

– Генерал Амайя, – продолжил Вирен. – Я прошу у вас прощения за то, что произошло в тронном зале. Вы помогли мне увидеть правду.

Амайя упёрла руки в бока.

– «Почему вам было трудно это сделать без посторонней помощи?»

– Я был ослеплён… Любовью к королевству. Долгом перед народом, – горячо продолжил Вирен, прижимая ладонь к сердцу.

«Ну вот, снова он за своё», – сердито подумала Амайя. И быстро заговорила жестовым языком. Подошедший ближе Грен перевёл:

– Стража, быстро зовите денщика! Нужно прибраться в деннике, из чьего-то рта выпала изрядная куча де… – Грен замялся на полуслове.

Амайя сощурилась и настояла:

– Ну же, переводи до конца.

– Изрядная куча… навоза, – вывернулся Грен.

Вирен передёрнулся, уязвлённый грубой шуткой генерала.

– Что же, смейтесь, если вам угодно. Однако же поверьте – я, как и вы, считаю, что сейчас самое важное – это безопасность принцев. Приоритетная цель для королевства – это найти их и вернуть в целости и сохранности.

– «Хорошо, – согласилась Амайя. – В этом мы с вами единомысленны. На закате я отбываю, чтобы заняться их розысками».

– Разумеется, – кивнул Вирен. – Но позвольте спросить: что в таком случае будет с форпостом у Бреши? Вы сами знаете, насколько сейчас обострилось положение на границе. Без вашего командования кто будет обеспечивать безопасность рубежей?

– «Что вы хотите сказать, Вирен?» – гневно спросила Амайя.

– Я хочу сказать лишь то, генерал, что если Брешь падёт, в Католис хлынут вражеские орды. Это будет катастрофа.

К сожалению, Амайя и сама понимала правоту лорда-мага. Обеспечение безопасности Бреши – вопрос жизни и смерти тысяч людей.

– «И каковы будут ваши предложения?» – с тяжёлым сердцем прожестикулировала она.

– Возвращайтесь на границу, на свой пост. Там вы принесёте максимальную пользу королевству, – ответил Вирен. – А на поиски принцев мы отправим отряд лучших следопытов.

Амайя скривилась, но не возразила. Она недостаточно доверяла Вирену, чтобы предоставить ему организовывать поиски принцев самому, но понимала его правоту. Её место было на границе.

– Чтобы вы не сомневались в чистоте моих намерений, я отправлю с поисковым отрядом своих собственных детей, Сорена и Клаудию, – продолжил лорд-маг. – Они возглавят экспедицию.

– «Я не могу не сомневаться в чистоте ваших намерений», – искренне ответила Амайя. И подумала: при этом я понятия не имею, что мне по этому поводу делать. Она подошла к Вирену вплотную, так что на них обоих упала тень статуи королевы. Что бы ты сделала на моём месте, Сэрай, сестра?

Амайя прислушалась к своему сердцу – и прожестикулировала:

– «Я согласна вернуться к Бреши. Но только в том случае, если экспедицию возглавит мой человек, а не ваши дети. Я назначаю на это задание командора Грена».

Этот план показался Амайе разумным компромиссом. Как генерал она должна была заниматься обороной границы, в этом её ответственность перед народом. А в верности Грена и в его надёжности она ни на миг не сомневалась. Он никогда её не подводил.

Грен привычно перевёл её слова – и в процессе осознал, что речь идёт о нём.

– Так… командор Грен – это же я, – он поднял брови, одновременно удивлённый и польщённый новым ответственным заданием.

Вирен мрачно взглянул на него, потом на генерала. И кивнул:

– Что же, я принимаю задание.

20

Речные пороги

Рейла распласталась на днище лодки. Она не сомневалась, что лицом она сейчас зелёная, как ёлочка. А принцы, похоже, получали от этого плавания настоящее удовольствие! И даже вечно мрачный и угрюмый Чавк, похоже, наслаждался происходящим. Он устроился на корме и то и дело запускал язык в реку, ловя водомерок.

– Чавк, ты же сам знаешь, что так делать нельзя, иначе ты свалишься в реку, – строго сказал Эзран и пересадил его подальше от борта, грозя пальцем.

Каллум наклонился к Рейле и шепнул:

– Чавк обожает воду! Хотя по-хорошему ему бы стоило её бояться.

Рейла мрачно зыркнула на принца. Он выбрал скверное время для урока зоологии. Лодка в очередной раз подпрыгнула на волнах, и эльфийка прижала руку ко рту, боясь, что её вырвет.

– Хочешь знать, почему его зовут Чавк? – спросил Каллум.

– Не особенно, – выдавила она сквозь пальцы.

– Ладно, не хочешь, но всё равно узнаешь. Хамележабы – любимая добыча всех крупных водяных хищников. Большие рыбы считают их особенно вкусными.

– Бу-эээ, – выговорила Рейла.

– Рыбаки часто используют их как наживку на гигантских придонных рыб, – весело продолжил принц. – Любое водное страшилище при виде хамележаба немедленно попытается сделать… «Чавк». Вот за то его так и зовут. Это своеобразное чувство юмора моего отчима, – Каллум усмехнулся. – Поэтому нашему другу лучше держаться от воды подальше.

– Понятно, – выдавила Рейла. – Очень понимаю. И разделяю.

Лодка снова подскочила на волне, и эльф с трудом подавила рвотный позыв.

– Ты вообще в порядке? – тревожно спросил Каллум.

Рейла не ответила – боялась убирать руки от лица.

– Давай я тебя отвлеку, – продолжил Каллум. – В смысле, отвлеку тебя от морской болезни, поиграю с тобой в «пять вопросов»!

Рейла слабо покачала головой.

– Не хочу.

– Слушай, это наверняка поможет, – настаивал тот.

Эльфийке было слишком скверно, чтобы спорить.

– Ладно. Но только пять. И ни вопросом больше.

Каллум просиял. С чего бы начать?

– Итак. Первый вопрос. Нам с детства рассказывали про Зедию всякое странное. Например, что там магия просто повсюду. Это правда?

– Да, – коротко ответила Рейла. – Следующий вопрос.

Однако же глаза её стали слегка осмысленнее.

– Наверное, это очень круто – куда ни глянешь, везде магия, – протянул Каллум мечтательно. Его собственные познания о магии ограничивались тем, что он видел в исполнении Клаудии, то есть по большей части магией тёмной. Трудно было вообразить, как выглядят другие её виды.

– Да ничего особенно крутого, мы привыкли, – сказала Рейла. – Магия же заключена во всех вещах. Всё равно что сказать – куда ни глянешь, везде природа. Это просто… естественная натура всех вещей, понимаешь?

Каллум с энтузиазмом налёг на вёсла.

– Жду не дождусь, когда я сам это всё увижу! Пока поверить не могу!

– Поверишь в своё время, – ответила Рейла, слегка улыбнувшись. Ей и правда становилось полегче.

– Видишь, мой метод работает, – подмигнул ей Каллум. – Тебе же лучше, верно?

Рейла вскинула брови.

– Ну, разве что самую малость. Давай следующий вопрос.

– Вопрос номер два. Расскажи про твоих родителей. Какие они?

Ещё договаривая, он уже понял, что задать этот вопрос было ошибкой. Рейла резко отвернулась, улыбка её померкла. Она снова улеглась на дно лодки и коротко ответила:

– Они умерли. Их больше нет.

– Ох, Рейла. Извини. Я не хотел…

– Ничего. Проехали.

В воздухе повисло неловкое молчание. Каллум смотрел на воду за бортом, пытаясь придумать, как выйти из ситуации, и обратил внимание, что лодка как-то опасно разогналась и мчится куда быстрее, чем он думал.

– Гм, – начал он, подыскивая нужные слова. – Странное дело…

– Что ещё? – буркнула Рейла.

– Я понимаю, что сейчас не самый подходящий момент об этом спрашивать, но… ты точно не боишься воды?

– Хватит с меня вопросов, – отрезала Рейла.

– Да, я понимаю, я просто хотел сказать… Смотри сама! – крикнул Каллум, указывая вперёд.

Рейла резко села в лодке и увидела, что она мчится к порожистому участку, полному выступающих из воды камней и водоворотов. Она в ужасе подскочила.

– Срочно греби к берегу!

– Боюсь, что уже никак, – отозвался Каллум.

– Я сказала – к берегу! Немедленно! Я ненавижу воду, я боюсь воды, меня от неё тошнит! Вода – это ужас! – в панике прокричала эльфийка, как будто признание в своей фобии могло чем-то помочь.

– Поздно! – крикнул Каллум, хватаясь за борта лодки. – Держись крепче!

Рейла намертво вцепилась в борт, когда лодка совершила прыжок с порога в ревущий водопад. Рот её сам собой раскрылся, но наружу не вырвалось ни звука. Эзран и Каллум тем временем визжали от удовольствия, когда их окатило волной, хотя Эзран притом не забывал крепко прижимать к груди рюкзачок с яйцом.

– Держитесь все! – крикнул Каллум, пока лодка скакала по речным порогам, колотясь дном о камни.

Рейла зажмурилась и попыталась успокоиться, найти внутри источник хладнокровия, как учил её Рунаан, но ничего не получалось.

Наконец лодка проскочила последний порог – и её перестало мотать во все стороны.

Каллум с Эзраном распрямились, отцепились от бортов. Сердце Каллума быстро колотилось, но в целом это приключение скорее его взбодрило, чем напугало. Давно он так не катался по порожистым рекам – уже несколько лет, со времён давнего лодочного похода с королём Харроу. Тогда он, помнится, пугался… как сегодня испугалась Рейла, которая неподвижно простёрлась на дне лодки и была бледна как полотно.

– Ну вот, ты лицом к лицу столкнулась с главным своим страхом и осталась цела! – ободряюще сказал ей Каллум. – Страшнее уже не будет, можно не бояться! Ну как, теперь ты лучше относишься к воде?

– Я никогда не относилась к воде хуже, – прошептала Рейла. – С чего бы после такого ужаса я должна была передумать?

– Ну, в любом случае… это же приключение, – сказал Каллум в своём обычном стиле, ища во всём светлую сторону.

– Ребята, кто-нибудь видит Чавка? – неожиданно спросил Эзран. – Куда он подевался?

Они принялись озираться – но на маленькой лодочке Чавку совершенно негде было спрятаться. Каллум беспокойно оглядывал гладь реки – и заметил жёлтое пятнышко, стремительно уносимое течением.

– Вон там, в воде! – воскликнул он.

Чавка, очевидно, смыло за борт волной, и теперь он мотался в реке туда-сюда, как буёк.

– Чавк! Плыви скорее сюда, тебе нельзя в воду! – крикнул ему Эзран. – Давай скорее в лодку! Плыви по-лягушачьи!

Он принялся делать в воздухе пассы, показывая Чавку, как двигаться, и хамележаб послушно погрёб в их сторону.

Каллум веслом затормозил ход лодки, ожидая, пока Чавк подплывёт поближе. Тот грёб изо всех сил, но расстояние между ним и лодкой сокращалось медленно.

Рейла возмущённо помотала головой.

– Ничего себе. Глазам своим не верю. Остановить лодку для мрачной и вредной жабы – раз плюнуть. А для весёлого, милого, доброжелательного эльфа вроде меня – ничегошеньки!

Однако же она с облегчением вздохнула, когда Чавк наконец доплыл до лодки, и Эзран, нагнувшись, втащил его на борт.

– Ты же знаешь, что в реке тебе делать нечего, – пожурил он питомца, потёршись носом о его мордочку.

– В реке никому делать нечего, – мрачно добавила Рейла, вытягивась на дне, и тут заметила нечто странное. Одна из граней рунного куба снова засветилась.

– Смотрите-ка, парни, – она указала принцам на куб.

– Это руна Океана, – Каллум удивлённо поднял кубик со дна, и свет руны померк. Странно… он снова приблизил куб ко дну, и руна засияла ярче. Может, в реке имеется источник первичной магии?

БАБАХ! – сильный удар в днище подбросил лодку вверх и швырнул её далеко вперёд. Каллум успел разглядеть огромные челюсти какого-то зелёного речного чудовища: челюсти щёлкнули у него прямо перед носом, но, к счастью, не задели никого из компании.

Каллум и Эзран с Чавком с плеском плюхнулись в воду. Но где же Рейла?

Эльфийка, которую вышвырнуло на берег, казалось, нимало не озабочена тем, что за спиной у неё щёлкает зубами водяной монстр – настолько она была счастлива снова оказаться на твёрдой земле.

– Милая земля, такая надёжная, такая прекрасная! – лёжа на берегу, она от души поцеловала песок. – Наконец-то мы встретились вновь! Как я по тебе скучала!

Оглушительный плеск привлёк её внимание, заставил оглянуться на реку. Каллум и Эзран старательно плыли в сторону берега, и похоже было, что они неплохо справляются. Водяное чудовище не обращало на них особого внимания – голодный взгляд его глаз был устремлён на лакомый жёлто-голубой мерцающий деликатес, то есть на Чавка.

Рейла рупором приставила руки ко рту:

– Эй, парни! Оглянитесь! У Чавка проблемы!

Чудище спикировало на хамележаба, который успел увернуться в последний момент.

Но Каллум и Эзран, похоже, ничего не видели, занятые тем, что выгребали к берегу.

Рейла заметалась по берегу, маша им руками и стараясь перекричать плеск воды:

– Чавк! Спасайте Чавка! Его сейчас съедят!

Наконец Эзран, похоже, её расслышал и отозвался:

– А? Что?

– Чавка! Сейчас! Слопают!

– Чавк… сейчас… хлопает? – растерянно отозвался Эзран.

– Нет! Она говорит – Чавк сейчас хлюпает! – крикнул брату Каллум, не переставая грести руками и ногами.

– Ну и пусть хлюпает! – отозвался Эзран, отфыркиваясь. – Мы хлюпаем тоже!

– Идиоты! – яростно крикнула Рейла. Какие же бестолковые эти люди, с ума сойти!

Речной монстр тем временем снова бросился на Чавка. На этот раз поднятая им волна подбросила хамележаба прямо ему на рыло.

«Всё это вот-вот плохо кончится, – подумала Рейла отчаянно. – Но неужели же именно я, я должна… Похоже, что да, – сказала она себе решительно и на миг закрыла лицо руками. – Ладно. Прощай, твёрдая земля, недолго мы побыли вместе. Я и привыкнуть не успела…»

С этими словами она храбро бросилась в реку и приземлилась в прыжке на скользкое бревно, мчавшееся в потоке. Удержав равновесие, выхватила клинки.

– Ну что же, Рейла, в бой, – приказала она себе. – За угрюмого хамележаба, который тебя терпеть не может. Вперёд!

В этот миг водяное чудовище сильно мотнуло головой, подбросив Чавка высоко в воздух, и раскрыло пасть, чтобы поймать его в полёте. Рейла ловким прыжком метнулась с бревна прямо ему в пасть и заблокировала челюсти клинками. Вместо того, чтобы приземлиться монстру в пасть, Чавк шлёпнулся Рейле на голову.

Однако праздновать победу было ещё рано: чудище нырнуло в реку головой вперёд, желая стряхнуть Рейлу с морды. Эльфийка крепко ухватила Чавка под мышку, стараясь не думать о водобоязни, о том, что кругом вода, о том, как просто утонуть… Никогда она ещё не была под водой так долго, лёгкие разрывались от нехватки воздуха.

Думай, Рейла! Думай, что теперь делать!

Собрав всю свою отвагу, она выбралась у твари из пасти и вонзила один клинок, как крюк-«кошку», ей в толстую шкуру. Крепко держась за клинок, вместе с чудищем она взлетела из-под воды на поверхность. Глубоководный монстр бешено бил хвостом, но Рейла держалась крепко, прижимая к себе Чавка. Оказавшись над водой, она успела бросить взгляд на берег – где там парни? Немного помощи бы ей не помешало!

Тем временем Эзран и Каллум наконец выбрались на берег и оттуда увидели, что творится в реке с Рейлой и Чавком. Каллум быстро сориентировался, выхватил первичный камень и, держа его одной рукой, второй начал писать в воздухе руну. Линии, исходящие от его пальцев, засияли, от них побежали электрические разряды.

Эзран тревожно смотрел на брата.

– После того, что было сегодня утром, ты всё равно решил попробовать повторить этот номер?

– У меня появилась идея, – откликнулся тот. – И для её воплощения не нужно знать драконий язык!

Раньше, чем Эзран успел его остановить, Каллум во весь голос крикнул эльфийке:

– Рейла, прыгай!

– Но ты же не умеешь… – начала было она, однако он не дослушал.

– Неважно! Просто прыгай с него!

Рейла рассудила, что терять ей, в сущности, нечего. И, оттолкнувшись от речного монстра ногами, подскочила в воздух, прижимая к себе Чавка. В момент прыжка Каллум сунул в воду наэлектризованную руку.

Вжжжжухх! Электричество со скоростью света промчалось по воде и крепко ударило чудище. Оно взвилось от боли, плюхнулось обратно в реку и стремительно ушло на глубину.

Через мгновение Рейла с Чавком под мышкой снова упала в воду и начала бешено грести к берегу. Совсем скоро она уже выскочила на сушу.

– Рейла, ты же спасла нашего Чавка! – Эзран благодарно прижал хамележаба к груди и прикрыл руками его ушные отверстия, после чего шёпотом закончил: – Без тебя бы его сожрали!

– Ты ужасно храбрая, Рейла, – присоединился к брату Каллум.

Рейла помотала головой, с волос полетели капли.

– Да какое там. Я же говорила, что ужасно боюсь воды.

– Я знаю. Именно поэтому твой поступок был настоящим подвигом, – объяснил Каллум.

– Э-э… Правда, что ли? Ну ладно. Спасибо, – эльфийка уселась на ближайший камень и начала отжимать мокрые пряди.

– Почему ты нам сразу не сказала, что тебе страшно? – спросил её Эзран, усаживаясь рядом. – Это же нормально – чего-нибудь бояться. У всех есть свои страхи.

Рейла подумала над ответом. И правда, почему она пыталась скрыть свою фобию?

– Наверное… больше всего на свете я боюсь чего-то бояться, – призналась она, понимая, что это звучит странно… Однако же это была чистая правда.

– Получается вроде как замкнутый круг, – философски протянул Каллум. – Но стоит заметить, что зато ты не боишься бояться чего-то бояться, – он важно кивнул, будто изрёк великую премудрость.

Рейла закатила глаза.

– Глубокая мысль, Каллум. Только с одним недостатком: она идиотская.

Каллум расхохотался.

– Дело в том, – пояснила Рейла, подтягивая ноги к подбородку, – что лунным эльфам не положено показывать другим свой страх. Это ужасный позор.

– Жалко вас, – искренне сказал Эзран.

Рейла на миг прикрыла глаза, подыскивая нужные слова. Может, и правда жалко. Однако же…

– Такой уж мы народ, – сказала она наконец.

Эзран наклонился к ней.

– Я знаю, что эльфы отличаются от нас… Но всё равно хочу тебе сказать одну штуку, которую мне часто говорит папа.

При упоминании короля Рейла непроизвольно коснулась повязки на своём запястье.

Эзран продолжал, стараясь подражать низкому глубокому голосу отца:

– Он говорит: мы не управляем нашими чувствами, а в искренности нет ничего постыдного.

Рейла подумала, что это очень хорошие слова. Красиво сказано… Красиво и совсем не похоже на то, чему её учили с раннего детства. Ей тоже захотелось позволить себе немного искренности… Сказать правду. Пока что не об их отце, а о своих собственных родителях.

– Я хочу вам кое-что рассказать. Я соврала, что мои родители мертвы. Но лучше бы они умерли, потому что они оказались трусами.

Мальчики поражённо уставились на неё.

– Что ты имеешь в виду? – спросил наконец Каллум.

Рейла чувствовала в сердце огромную тяжесть, которая всегда на неё наваливалась, когда она говорила о родителях.

– Мои родители служили в элитном военном отряде, в Драконьей гвардии. Это избранные эльфы-воины, их задача – охранять яйцо принца-дракона. Может, вы этого и не знаете, но Грозовые Драконы откладывают единственное яйцо раз в тысячу лет плюс-минус век. Поэтому драконье яйцо – такое великое сокровище, – она кивнула на рюкзачок Эзрана. – Войти в Драконью гвардию – честь для эльфа. Но когда люди вторглись в Зедию и убили короля-дракона, Драконья гвардия не смогла исполнить свой долг. Мои родители не погибли в бою. Они отступили, бежали со своего поста. Это великое бесчестье.

Однако Каллум покачал головой.

– Это люди себя обесчестили, когда напали на Зедию. Рейла, мне очень стыдно за них.

Рейла проигнорировала его извинение и продолжила:

– Теперь вы лучше понимаете, почему именно я должна всё исправить. Покинув Зедию совсем недавно, я отправлялась на миссию отмщения. Но в миг, когда я увидела яйцо, всё изменилось. И теперь на мне лежит миссия искупления.

– Не только на тебе. Это наша общая задача, – сказал Каллум, кладя руку ей на плечо.

Рейла благодарно приняла его поддержку, но уже изрядно утомилась сантиментами. Она отвернулась к реке… и с восторгом увидела, как течением всё дальше уносит их лодочку.

Она подбежала к берегу и немного пометалась взад-вперёд, изображая, что хотела остановить лодку, да только не успела.

– Ах, какая незадача! Мы больше не сможем продолжать путь по воде! Что же нам теперь делать? – неубедительным тоном запричитала она, наслаждаясь зрелищем уплывающей лодки.

Однако тут лодчонку подхватило волной и снова прибило к берегу. Каллум и Эзран дружно расхохотались, а потом Каллум толкнул лодку ногой в борт, отпихивая подальше.

– Прощай, судёнышко! Дальше плыви без нас.

Рейла испустила вздох облегчения. Сама того не осознавая, она теребила свою ассасинскую повязку.

– Спасибо, – искренне сказала она принцу.

– А что это у тебя за браслет? – спросил Каллум, заметив её жест. – Он что-то значит особое?

– Это… – на миг Рейла едва не поддалась искушению сказать правду. Она могла поделиться с ребятами своей проблемой, она уже достаточно им доверяла… Однако же нет. Не стоит. – Это просто такое украшение, – и она прикрыла повязку свободной рукой.

– Украшение? – переспросил Каллум, заметив, как изменился её тон.

– Ну да. Такая лунноэльфийская штука, – беззаботно отозвалась Рейла, не глядя ему в глаза.

Каллум кивнул, хотя не был убеждён в её искренности.

– Понятно, – протянул он.

21

Желания и приказы

День клонился к вечеру, большинство обитателей замка уже отправлялось на покой, но гарнизонных солдат это не касалось. Их ждала у главных ворот генерал Амайя, собираясь со своим отрядом возвращаться на пост к Бреши, но перед тем организовать поисковый отряд.

– «Я послала весточку Корвусу о гибели короля, – сообщила она Грену и другому офицеру, которого оставляла вместе с ним. – Корвус будет ожидать ваш отряд через день-другой, чтобы к нему присоединиться».

– Прекрасно, – отозвался офицер. – А лорд Вирен в курсе, что Корвус уже занимается поиском принцев?

– «Нет», – жестами ответила Амайя. Корвус был её страховкой на случай, если Вирен замыслил предательство. Она приблизилась к Грену и прожестикулировала так, чтобы видел только он: – «Не доверяй Вирену. Он непременно будет искать способа ударить тебя в спину. Это может случиться через месяц, или через год, или завтра – но он непременно нанесёт удар».

– Я буду осторожен, – кивнул Грен.

Амайя приложила палец к его губам, требуя сохранять их разговор в тайне. А потом закончила с большой теплотой:

– «Я доверяю тебе как никому другому, Грен. Ты всегда служил моим голосом. А теперь послужи моей волей и спаси моих племянников».

После чего она заключила своего адъютанта в краткие искренние объятия.

– «Найди мальчиков, Грен, и верни их домой целыми и невредимыми», – велела она на прощание, прежде чем подняться в седло.

– Да, генерал. Ваше желание – приказ для меня, – твёрдо ответил командор.

Амайя для большей убедительности подтвердила:

– «Это и есть приказ».

Грен улыбнулся. Он собирался скучать по мудрому руководству своего генерала… И по её своеобразному юмору тоже.

Тут наконец появились Вирен с сыном. С лица Амайи тут же исчезло дружелюбное выражение.

– «Я ожидаю, что когда принцы отыщутся, вы меня немедленно уведомите», – обратилась она к лорду-магу.

Вирен коротко поклонился в знак подтверждения.

– Я немедленно отправлю весть к Бреши.

Амайя бросила на Вирена последний предостерегающий взгляд и пустила коня в галоп. Её отряд последовал за ней. Грен смотрел вслед отъезжающим. Поднятая их лошадьми дорожная пыль ещё не осела, когда к нему приблизился Сорен.

– У меня для вас плохая новость, Грен, – сообщил он, хмурясь. – Наши планы изменились.

– Что вы имеете в виду? – спросил командор.

Сорен криво усмехнулся и промолчал, так что Грен обратился к его отцу:

– Что он имеет в виду, лорд Вирен?

– Я решил, что вы не подходите для выполнения этого задания, – сообщил ему лорд-маг. – Экспедицию возглавит Сорен.

– Что? – Грен вскинул брови. – Но генерал Амайя оставила однозначные распоряжения…

– Не стоит об этом волноваться, командор, – холодно улыбнулся Вирен. – Думаю, имело место взаимное непонимание. Мне нужно переговорить с вами наедине.

– Я к вашим услугам, – отозвался Грен. Если и правда здесь какое-то недоразумение, чем скорее они с ним разберутся, тем лучше. – Взаимная откровенность – лучший путь к сотрудничеству и командной работе.

– Сорен, организуй аудиенцию со мной командору Грену… например, в девять вечера, – приказал лорд-маг. – В каком-нибудь тихом и уединённом месте.

– Хорошо, в девять, – кивнул Грен.

– Вот и замечательно. Тогда и поговорим, – кивнул лорд.

Вирен медленно спускался по винтовой лестнице в замковое подземелье. Одной рукой он опирался на перила, другой – на свой магический посох. День выдался долгий и тяжёлый. В камере в самом низу его ожидал командор Грен, прикованный к стене цепями – всё согласно приказу лорда-мага.

– Пять минут десятого, простите, что немного опоздал, – насмешливо сообщил Вирен. – Извиняюсь, что заставил вас ждать.

– Ничего страшного, – учтиво отозвался Грен, не теряя духа. – Пять минут – не так уж много.

– Итак, о чём бы вы хотели поговорить? – продолжал Вирен как ни в чём не бывало.

– Например, о том, что вы меня отстранили от задания, – предположил Грен с невинным видом.

– Было такое, – кивнул Вирен. – Ещё что-нибудь вас беспокоит?

– Немного беспокоит, что вы посадили меня в камеру и заковали в цепи.

– Да, и в самом деле, – улыбнулся Вирен. – Ещё что-то?

Грен притворился, что размышляет над вопросом. Потом покачал головой:

– Нет, спасибо, вопросов больше нет. Думаю, это две основных темы, которые меня заботят. В остальном всё превосходно.

– Ваше мнение очень важно для нас, – издевательски сказал Вирен. – Оставайтесь на связи.

Он учтиво поклонился и улыбнулся себе под нос. Этот веснушчатый болван был простейшим в содержании узником, какой встречался Вирену за всю его жизнь.

Когда Вирен распрямился, услышал лёгкие шаги – по коридору темницы к нему спешила Клаудия.

– Отец, я насчёт второго нашего пленника, – она жестом пригласила его следовать за ней.

Они прошли к следующей камере, куда теснее и темнее. Там на земле неподвижно и безмолвно сидел глава эльфов-ассасинов, опустив голову и глядя на свои прикованные к стене руки.

– Он продолжает отказываться от еды, – сообщила Клаудия.

Вирен вздохнул. Эльф, в отличие от Грена, явно претендовал на звание сложнейшего в содержании узника.

– Ну что же, позволим ему всласть поголодать.

22

Следопыт

Рейла лежала на толстом суку дерева над головами у принцев. Всю ночь она ворочалась, не могла уснуть – ассасинская повязка так крепко перетянула ей запястье, что кровообращение в руке нарушилось. Кисть уже начинала синеть и распухать, пальцы с трудом сгибались.

В тысячный раз она попробовала расслабиться, закрыв глаза и глубоко дыша.

Щёлк.

Лёгкий треск переломленной веточки. Звук тишайший, не разбудивший спящих мальчиков под деревом, однако немедленно встревоживший Рейлу. Ветка могла хрустнуть под ногой врага, причём врага осторожного, желающего подкрасться незаметно.

Рейла вскочила, выхватила свои клинки и метнулась в лес в направлении звука.

Ей хватило нескольких минут, чтобы найти сломанную веточку. Внимательно исследуя её, она услышала шорох в кустах – и тут же скрылась в тени, держа клинки на изготовку. Снова шорох… Плечи Рейлы напряглись – и тут же расслабились: из кустов показалась голова маленького оленёнка.

С облегчением выдохнув, Рейла убрала мечи и протянула руку погладить малыша.

– Ты зачем меня напугал, красавчик?

Оленёнок сделал в сторону Рейлы робкий шаг, понюхал её пальцы. Эльфийка погладила его мягкое ушко, а оленёнок в ответ лизнул ей руку, пульсирующую болью.

– Спасибо, малыш, но с этой рукой у меня проблема, которую так просто не вылечишь, – вздохнула Рейла.

Неожиданно олень отшатнулся, глядя куда-то Рейле за спину. Он прижал уши, к чему-то прислушиваясь.

– Что такое?

Оленёнок в два прыжка метнулся в кусты, и Рейла обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть падающую на неё сверху ловчую сеть. С ветки дерева спрыгнула высокая тёмная фигура, вооружённая странным предметом – чем-то вроде стального цветка лилии на длинной цепи. Фигура раскачала цепь у себя над головой, готовясь метнуть оружие.

– Впервые я охотился на эльфа – и сразу преуспел, – сообщил незнакомец. – Это оказалось легче, чем я думал.

Рейла движением всего тела раскачала сеть и ушла из-под удара захватного крюка, который вонзился в землю там, где она только что лежала. Стремительно подкатившись, Рейла зацепилась сетью за крюк, и когда охотник дёрнул за цепь, он, сам того не желая, перерезал сеть и освободил её.

Эльфийка стремительно вскочила, выхватила клинки, готовая дать человеку достойный отпор. И атаковала первой.

Человек блокировал её удар цепью и контратаковал. Уходя от удара, Рейла вспрыгнула на высокую ветку дерева. С деревьев ей было легче нападать: она навязывала человеку свои условия боя и пользовалась его слабым местом – недостатком баланса. Корвус кивком оценил находчивость эльфийки, однако нимало не смутился: по деревьям лазать он тоже был горазд. Пользуясь захватным крюком и цепью, он уверенно вскарабкался по стволу и, оказавшись на одном уровне с Рейлой, метнул своё оружие, зацепив её за ногу и сдёрнув с ветки. Она повисла на цепи вниз головой, отчаянно изгибаясь в воздухе.

– Передай мне принцев миром – и я оставлю тебя в живых, – сказал Корвус, дёргая за цепь. – Освободи пленников – и уйдёшь свободно.

– Они не пленники! – возмущённо крикнула Рейла, крутясь на цепи. – Они пошли со мной по своему выбору!

– Не лги! С чего бы им по доброй воле идти с тобой? – гневно вопросил человек, а потом без предупреждения отпустил цепь, и Рейла рухнула спиной на ветку уровнем ниже.

– С того, что у нас общее дело! Мы с ними друзья и союзники! – крикнула Рейла в ответ, сама удивляясь, как сильно её задевают обвинения.

– Друзья? Я, кажется, что-то упустил, – фыркнул человек. – Ты же убила их отца.

– Я никого не убивала, – отозвалась Рейла, с изумлением понимая, что произносит это с гордостью.

– Ну ладно, его убил ваш вожак. Нет особой разницы, – отозвался человек, подтягивая к себе своё оружие, а потом сильным ударом клинка перерубил ветку под Рейлой. Она с воплем рухнула вниз, но умудрилась в полёте зацепиться клинком за другой сук.

Она по-прежнему была вооружена обоими мечами, но больная рука плохо слушалась и слабела с каждой секундой. С криком ярости она наконец была вынуждена выпустить один из клинков, и тот упал куда-то вниз, в ночные кусты.

Корвус воспользовался шансом. Неважно, убивала ли эльфийка короля и его гвардейцев или только собиралась это сделать – всё равно её слова, что принцы её друзья и союзники, звучали полным бредом. Они же не безумцы, чтобы связываться с существом, явившимся за жизнью их отца. Ловким прыжком он перепрыгнул на её ветку и придавил ей руку башмаком.

– Погоди-ка, ты хочешь сказать, что они ещё не знают о его смерти? – спросил он, поражённый внезапной мыслью.

Рейла не ответила. Собрав оставшиеся силы, она подтянулась на одной руке и сильным толчком столкнула человека вниз, а сама перепрыгнула с дерева на соседнюю скалу.

– Когда они узнают, то возненавидят тебя! – крикнул человек, не оставляя преследования.

– Заткнись! – крикнула Рейла, которую больно уязвляли его слова.

Следопыт снова раскачал цепь – и на этот раз крюк захватил оставшийся клинок Рейлы. Вместо того чтобы пытаться освободить оружие, эльфийка обеим руками рывком подтащила человека к себе. Решение нужно было принимать срочно, за доли секунды – и она, крепко вцепившись в человека, бросилась вместе с ним со скалы. Ударяясь о камни и ломая ветки, оба противника рухнули вниз.

Человек сгруппировался в воздухе, чтобы минимизировать травму от падения, однако же всё равно упал сильно, разбрызгивая жидкую грязь на дне оврага. Рейле удалось удержаться – она успела зацепиться единственным клинком за выступ скалы и подтянуться на руке. Уперев руки в бока, она сверху вниз с усмешкой воззрилась на следопыта.

– Ладно, эльф, можешь пока радоваться своей маленькой победе! – крикнул тот из-под скалы, медленно поднимаясь. – В следующий раз тебе так не повезёт!

– Сказал везунчик из лужи грязи, – издевательски отозвалась Рейла и со всей возможной скоростью поспешила обратно в свой лагерь.

На бегу она чувствовала, как в крови пульсирует страх. Хотя она сама не понимала, чего на самом деле боится: того, что нынешний противник вот-вот нападёт снова – или же того, что он доберётся до принцев и скажет им правду об их отце. Что-то подсказывало ей – стоит Каллуму и Эзрану узнать о смерти короля, это может всё погубить.

Эзран потянулся, потирая сонные глаза, и окинул взглядом лагерь. Каллум и Чавк посапывали во сне, а вот Рейлы нигде не было видно.

– Каллум, проснись, – мальчик потряс брата за плечо. – Похоже, мы здесь одни.

– Наконец-то, – не особенно проснувшись, пробубнил Каллум.

Он досматривал какой-то сон, уткнувшись носом в батон хлеба, который они стащили в Бантер-Лодж. Хранителем хлеба назначили Каллума, но он слишком серьёзно подошёл к своей обязанности и обнимал батон, как младенца, нюхая его даже во сне. Эзран снова потормошил брата.

– Что?! Что такое?! – наконец проснулся тот и резко сел, озираясь.

– Рейлы нет, она куда-то ушла, – объяснил Эзран.

– Ох, только не говори, что она забрала… – Каллум завертел головой в поисках рюкзака с драконьим яйцом.

– Не волнуйся, яйцо на месте, – утешил его брат и приподнял свой плащ, открывая яйцо, всё такое же прекрасное, сияющее живым светом.

– Фух, отлегло, – выдохнул Каллум. – Но всё равно это не значит, что мы можем полностью ей доверять. В смысле – плохо с её стороны просто взять и оставить лагерь среди ночи, нас не предупредив. Что у неё там за ночные тайные делишки?

– Рейла мне нравится, Каллум, – просто сказал младший принц. – Мне кажется, доверять ей можно. Она ведь хочет того же, что и мы.

– Нравиться-то она и мне нравится, – признался Каллум. – Но всё же не стоит забывать, что она…

– Что она эльф? Ну и что, – возразил Эзран. – Всё равно оказалось, что нам об эльфах говорили сплошное враньё. Ну или почти сплошное.

– Что проку спорить, не дослушав, – сказал Каллум. – Я хотел сказать совсем другое. Что она явно от нас что-то скрывает, не говорит всего, что думает. Я это чувствую. Нам нужно быть начеку, понимаешь?

Эзран задрал голову посмотреть на ветку, на которой спала Рейла. Да, в самом деле подозрительно, что она среди ночи оставила лагерь, ни слова не сказав. Он медленно кивнул брату.

В этот самый миг в лагерь стремительно ворвалась Рейла.

– Вставайте! Срочно уходим! – крикнула она на бегу. – Нужно бежать!

– Что случилось? Где ты была? – спросил Каллум.

Сперва она пропадает, а потом прибегает неизвестно откуда – и сразу командовать! А Эзран, между прочим, ещё не завтракал и не хотел идти на голодный желудок.

– Нужно чего-нибудь пожевать прежде, чем двигаться, – возразил он. – Посмотри хоть на Чавка – видишь, какой он мрачный! Натощак он далеко не пройдёт.

Он поднял Чавка, чтобы продемонстрировать Рейле угрюмое выражение его морды – по правде сказать, не более угрюмое, чем обычно, то есть весьма и весьма угрюмое.

– На еду времени нет, – отрезала Рейла. – Нужно уходить сейчас же, сию минуту.

– Рейла, но почему? – спросил Каллум. – Ты должна хотя бы объяснить причину!

– Я не должна ничего никому объяснять! – рявкнула Рейла, подхватила пустой рюкзак Каллума и бросила его принцу. – Собирайся! Идём, живо!

– Ну ладно, – вздохнул Каллум и принялся заталкивать вещи в рюкзачок.

Эзран последовал его примеру – осторожно и бережно убрал в свой рюкзачок яйцо, поднялся. Яйцо вдруг показалось ему очень тяжёлым. Неужели оно было таким же и вчера?

Каллум упаковал свой альбом с рисунками, первичный камень, карандаш. Вроде бы всё, однако его не оставляло чувство, что он что-то забыл.

– Давайте, поторапливайтесь! – не переставала подгонять их Рейла.

– Да успокойся, идём уже! – огрызнулся Каллум.

Эзран подхватил на руки Чавка, и они поспешили за Рейлой, пытаясь не отставать.

23

Тайные поручения

Сорен быстро бежал вверх по замковой лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Когда-то давным-давно он был болезненным ребёнком, но те времена много лет как миновали. Нынешний Сорен никогда не упускал возможности потренироваться. Когда другой гвардеец предупредил его, что его требует к себе отец, он всю дорогу пробежал, чтобы заодно подкачать мышцы ног.

Добежав до самого верха, он почти не запыхался. На вершине башни ждал отец, который глядел со стены на дальние горы и равнины Католиса, сложив руки за спиной.

– Фух, папа, вот и я, – выдохнул Сорен. – Люблю такие пробежки, отлично для икроножных мышц! – Решив не прерывать тренировки, он начал приседать.

– Нам нужно обсудить очень важные вещи, – холодно сказал ему отец, поворачиваясь. – Я жду от тебя большей сосредоточенности.

– Не проблема, пап, – согласился Сорен и сделал несколько наклонов, трогая вытянутыми руками носки сапог. – Я весь внимание.

Вирен всегда мечтал о сыне… О таком сыне, который стал бы продолжением его самого. О том, кому бы он мог оставить в наследство свою мудрость, свои таланты… Он тяжело вздохнул: Сорен оказался отнюдь не сыном его мечты.

– Сегодня вечером вы с сестрой отправляетесь выполнять важнейшее задание.

– Ага, я знаю, – продолжая делать наклоны, отозвался Сорен. – Искать принцев. А вот отличное упражнение для мышц спины.

Вирен продолжил говорить ему в затылок, потому что Сорен как раз просунул голову между ног, делая глубокий наклон с растяжкой.

– Успех твоей миссии критически важен для будущего нашего королевства, – он ударил посохом в каменный пол, чтобы придать словам убедительности. – Ты это понимаешь?

– Конечно, пап, мы с Клаудией не дураки же. Мы их обязательно найдём, – обещал этот болван.

– Не сомневаюсь, что вы их найдёте. И твоя уверенность в этом радует. Однако же в сложившейся ситуации есть… определённые нюансы.

– А что такое нюансы? – беззаботно спросил Сорен, занимаясь растяжкой.

Ладно, сын безнадёжен. Похоже, придётся говорить как можно прямее и конкретнее.

– Слушай меня внимательно, – сказал он, наклоняясь к Сорену. – Вы должны будете вернуться из похода с ужасными новостями. С новостями о гибели принцев.

Сорен замер в процессе наклона, медленно распрямился. Ему казалось, что он ослышался.

– Извини, папа? Что ты сказал? Я услышал что-то странное, наверное, голова была опущена и к ней кровь прилила. Можешь ещё разок с начала?

Отец, глядя ему прямо в глаза, раздельно повторил:

– Вы должны вернуться с ужасными новостями, что оба принца мертвы.

– Но подожди, – взмолился Сорен, всё пытаясь найти в происходящем какой-то смысл. – Ведь если мы вернёмся с новостями о смерти принцев, получится, что мы завалили нашу миссию?

Вирен покачал головой. Разговор с сыном давался ещё хуже, чем он предполагал. Он предпочёл бы обойтись парой намёков, которые Сорен подхватил бы на лету, если бы только он осознавал своей бестолковой головой, какая угроза сейчас нависла над королевством! Если бы он мог сделать над собой мысленное усилие, увидеть картину целиком… Мог бы и сам догадаться, чего именно просит у него отец!

– Грядущая война определит судьбу человечества. Сейчас время сделать решающий поворот в истории мира, – начал было он, следя за выражением лица Сорена, чтобы угадать, понимает тот наконец или всё ещё нет.

– Решающий поворот – это когда определяют, пойдёт история туда или сюда, – кивнул тот, честно пытаясь следовать за его мыслью.

– Именно, – кивнул Вирен, радуясь, что его сын не так уж и глуп.

– Или туда-сюда, как качели, – довольный своим успехом, продолжил Сорен, и Вирен в отчаянии прикрыл глаза.

– Можно и так выразиться. Если подобный образ поможет тебе вникнуть в суть проблемы. Историю можно уподобить… качелям. Если мы сейчас будем достаточно сильны, чтобы принять правильные решения и им следовать, человечество сможет отвоевать обратно земли Зедии, которые наши по праву, и вернуть себе доступ к богатым магическим ресурсам. Но если наш народ возглавит король-ребёнок, неспособный к настоящему лидерству…

– Он не сможет принять правильное решение? – догадался Сорен.

– Именно. Он будет идти на поводу своих слабостей. Если сейчас мы в этой поворотной точке совершим ошибку, то погубим своё великое будущее. Силы Зедии сокрушат не только Католис, но и все пять людских королевств.

– Кажется, я понял, – Сорен потёр подбородок. – Ну, по большей части. Значит, я должен вернуться с вестью, что принцы погибли. Но одного я никак не пойму – так это что мне надобно делать, если они не погибли? Если мы отыщем их живыми и здоровыми?

На самом деле Сорен боялся, что уже понимает ответ на свой вопрос, и хотел, чтобы отец произнёс это вслух.

Вирен посмотрел ему прямо в глаза. И произнёс:

– Сынок, тогда ты должен будешь принять верное решение. И ты уже знаешь, какое именно. – На лицо его пала тень.

Так вот, значит… вот, значит, что замыслил его отец!

Сорен потрясённо помотал головой.

– Я не знаю. Не знаю, смогу ли сделать такое!

Одно дело – подкалывать Каллума, насмехаться над малышом Эзраном, это просто повседневная жизнь… Но ведь на самом деле Сорен любил принцев! Считал себя их другом и защитником. Надеялся, что они живы, что удастся их спасти.

– В диких землях, где они сейчас пропадают, несчастные случаи происходят то и дело, – продолжал Вирен. – Несчастные случаи со смертельным исходом. – Он погладил сына по щеке, приподнял ему голову за подбородок. – Сын мой. Это нелёгкий выбор, но ты достаточно силён, чтобы с ним справиться.

Внутри у Сорена словно что-то оборвалось… Но он нашёл в себе силы согласно кивнуть.

Вирен снова торжественно ударил посохом о камень.

– Никому не передавай моих слов, Сорен. Даже Клаудии. Этот груз ты должен принять на себя в одиночку и быть настоящим мужчиной.

Хотя, разумеется, тут и нечего передавать другим, подумал Вирен. Я умею быть осторожным в выражениях.

Он отвёл взгляд от сына, снова всмотрелся в даль, в просторы родной земли.

– Да, в этом мало радостного, сын. Для меня тоже непростой выбор и тяжкий груз – принять корону Католиса и вместе с ней ответственность за страну. Но однажды эта корона перейдёт к тебе.

Клаудия тем временем ждала отца у него в кабинете. Ища, чем себя занять, она откинула полог с таинственного зеркала и жадно вглядывалась в его глубину, желая проникнуть в его секреты. Если бы ей это удалось, отец бы ею так гордился!

Девушка задумчиво водила накрашенным ноготком по древним рунам на раме. Потом открыла один из ящиков отцовского комода и извлекла наружу ступку. Сняла с ближайшей полки ларчик, извлекла наружу сушёный язык ящерицы, осторожно истолкла его пестиком и начала произносить заклинание. Это заклинание было из числа её любимых, потому что вынуждало неодушевлённые предметы говорить – в прямом смысле слова. В прошлом она довольно бездарно растратила кучу ящериных язычков для собственного развлечения и сейчас гордилась, что тратит магический ингредиент не просто так, а ради серьёзного дела.

– Поведай мне о своей истинной природе, – приказала Клаудия зеркалу и произнесла слова заклинания, чтобы магия подействовала: – Юигам юовс йорксар!

Голубой порошок толчёного язычка замерцал, и белки глаз Клаудии вместе с радужками подёрнулись лиловым. Вспышка тёмного света озарила комнату… И – ничего.

– Ах ты упрямое магическое зеркало, – в сердцах выговорила Клаудия.

– Ты в самом деле думаешь, что я не пробовал этот способ? – произнёс голос у неё за спиной.

Девушка обернулась, щёки её залила краска. Как долго её отец уже стоял тут, насмешливо наблюдая?

– Я применял восемь разных заклятий по «раскрытию» – ни одно не сработало, – продолжал Вирен. Он подошёл к дочери и встал перед зеркалом рядом с ней. – В каждом случае я не видел ничего, кроме своего разочарованного отражения.

Клаудия обратилась к отцовскому отражению:

– А может быть так, что это просто зеркало?

– Изо всех сокровищ, магических предметов и реликвий король и королева драконов предпочитали хранить в своём логове именно его, – отозвался тот, проводя рукой по золотой раме. – Оно не может не иметь огромного значения.

– Тогда рано или поздно ты узнаешь это значение, – подбодрила его дочь. – Ты ведь такой сильный маг. Оно от тебя не спрячется. Слышишь, ты, зеркало? Запомни, твой час близок.

Она коснулась руками собственных век и нацелила два пальца на зеркало, словно бы ему угрожая.

Вирен неодобрительно покачал головой. По крайней мере дочь у него уродилась несомненно талантливой, но пока ещё в ней было слишком много ребячества. Он недовольно накинул на зеркало сдёрнутый ею покров.

– Нам нужно обсудить важнейший вопрос, – напомнил он. – Ваше с братом задание.

– Да. Миссию по спасению принцев, – кивнула Клаудия, посерьёзнев.

– Именно. Но попутно я собираюсь дать вам ещё одно задание, даже более важное. И тайное, – отец понизил голос. – Клаудия, ваша задача – вернуть в Католис драконье яйцо.

– Да, отец. Мы точно знаем, что его похитили принцы, так что это на самом деле одна задача, а не две, – отозвалась девушка. Она любила отца всем сердцем, но думала, что порой ему следовало бы проще смотреть на вещи, всегда пыталась поднять ему настроение. – Итак, принцы, яйцо… у меня в голове осталось место и для третьей задачи, если у тебя таковая найдётся! – Она робко улыбнулась родителю.

Отец никак не отреагировал на шутку.

– Очень важно, чтобы яйцо не попало в чужие руки, – продолжал он. – Оно слишком опасно и слишком важно. Что бы ни случилось, несмотря на любые опасности и возможные накладки – возвращение яйца должно быть вашим абсолютным приоритетом.

– Поняла, – кивнула Клаудия.

– Вот и славно.

– У меня только один вопрос, – добавила девушка. – Если, например, в ходе выполнения миссии нас атакуют гигантские огнехвостые скорпионы и будут приближаться со всех сторон с ужасными хвостами наперевес… – Клаудия сделала пару кругов вокруг отца, вскинув руку навроде скорпионьего хвоста.

– Клаудия, огнехвостые скорпионы атакуют только одиночек. Держись рядом с братом – и всё будет в порядке, – поморщился Вирен.

– Да, да, я знаю, но вдруг всё-таки нам попадётся совсем сумасшедший огнехвостый скорпион, который решит прикончить нас обоих, и мне придётся делать выбор между спасением яйца… и спасением Сорена. Что мне тогда делать?

Отец смотрел на неё во все глаза, лицо его словно окаменело.

– Папа, это шутка. Не принимай всерьёз, я просто хотела тебя рассмешить, – Клаудия помахала в воздухе рукой, продолжая изображать скорпиона. – Всё с нами будет в порядке.

Она развернулась, чтобы выйти из кабинета, но замерла на пороге, услышав сказанные ей в спину слова отца:

– Спасай яйцо.

Клаудия стояла как громом поражённая, ушам своим не веря.

– Если придётся делать выбор… Ты должна выбрать яйцо, – повторил лорд Вирен негромко.

24

Отрыжка злой судьбы

Где-то через час быстрой ходьбы через лес маленький отряд из двух принцев, одной эльфийки и одного хамележаба вышел из чащи в долину. С обеих сторон её возвышались высокие горы с заснеженными вершинами, но прямо перед ними бежала ровная пологая торная дорога. Каллум с облегчением вздохнул, радуясь, что тропа нахоженная, а значит, ею часто пользуются.

– Стоп. Эта дорога слишком простая, – сказала Рейла, предостерегающе вскидывая руку.

– Ничего и не слишком. По-моему, она ровно насколько надо простая, – возразил Каллум.

– Послушайте меня, – устало вздохнула эльфийка. – Дорога слишком хоженая. Слишком гладкая. На ней нас легко выследить и догнать. Нужен обходной путь. Чем хуже, тем лучше.

– Звучит чудовищно, – отозвался Каллум.

– Чудовищно – тоже сгодится, – кивнула Рейла. – Чем чудовищнее дорога, тем она для нас безопаснее.

Эзран в кои веки поддержал брата.

– Наше путешествие и так слишком чудовищное, – сообщил он, стараясь не особенно ныть, но так уж получалось. – Ты хоть представляешь, какое это яйцо тяжёлое? – Он подсунул ладошки под лямки рюкзака, которые, по ощущению, глубоко врезались ему в плечи, так что натёрли там настоящие ссадины.

Рейла косо взглянула на него.

– Нет, не представляю. А знаешь почему? Потому что ты не доверяешь мне его нести.

Эзран оглянулся на брата, ища поддержки. Что тут нужно ответить?

– А мы точно должны тебе доверять? – вступился за него Каллум. – Разве ты говоришь нам всю правду как есть о своих мыслях и намерениях?

Рейла встретила его взгляд упрямо, не отводя глаз, словно бы решала на ходу, что на это сказать.

– Ладно, – она наконец разорвала зрительный контакт и отвернулась. – Тащите и дальше сами это ужасно тяжёлое яйцо, страдайте, только не жалуйтесь. И следуйте за мной.

С этими словами она развернулась и начала подниматься по крутой тропинке прямо в горы.

Эзрам и Каллум с тяжкими вздохами потопали за ней.

В замке Католиса Клаудия спустилась во внутренний двор, не в силах перестать думать о страшных словах отца. Он же не мог сказать такое серьёзно? О том, что при выборе между яйцом и жизнью брата ей следует выбрать яйцо?

Нет, конечно, твёрдо сказала она себе в который раз. Отец просто устал, столько всего на него навалилось, это стресс виноват. Всё, что он сейчас говорит, нужно делить на десять.

Она обрадовалась, застав во дворе Сорена, который сидел на скамье и один за другим поглощал пирожные с джемом – около него стояла большая миска с этими сладостями. Вид у него был какой-то отсутствующий, он смотрел перед собой и словно бы ничего не видел.

– Привет, Сор-медвежонок! Что с тобой? Ты словно бы не в себе, – Клаудия ласково взъерошила брату волосы. – Смотри, какой ты теперь лохматый! Не просто медвежонок, а прямо-таки гризли.

– Ты ведь говорила с отцом? Он не сказала тебе… ничего… странного? – медленно спросил её Сорен.

Клаудия отвела взгляд, желая избежать правдивого ответа.

– В некотором роде да, сказал. А тебе? Тебе тоже?

Сорен помолчал, закинул в рот очередное пирожное. Он представить себе не мог, как о таком говорят: мол, отец только что отдал мне приказ убить принцев. Наконец он решил, что и пытаться не следует.

– Нет, мне – ничего такого. Просто как обычно папа выражается… серьёзно донельзя. Но всё как всегда.

Клаудия недоверчиво подняла брови.

– Ну, как скажешь.

– А чего такого странного он тебе сказал? – продолжал расспрашивать Сорен.

Но теперь уже Клаудия была не готова делиться с братом страхами и сомнениями. Заметив на дереве белочку, которая грызла орех, она быстро нашлась с ответом:

– Да так, сказал, что изо всех фруктов в последнее время он предпочитает… орехи! Смешно, правда? Орехи ведь даже и вовсе не фрукты!

На этот раз бровями задвигал Сорен. И сжевал ещё одно пирожное.

– Что-то он, похоже, переутомился, – продолжала Клаудия. – В следующий раз возьмёт и заявит, что его любимый овощ – это мороженое! – Клаудия зафыркала, и брат тоже улыбнулся: никогда не мог устоять перед её заразительным смехом.

– Ладно, неважно. Скажи лучше, ты готов к нашей миссии? – спросила она наконец.

– Готов. Думаю, готов, да, – и Сорен положил обратно на блюдо пирожное, которое уже почти донёс до рта. Разговоры с сестрой его всегда успокаивали, а заедать тревогу сладостями верный путь к тому, чтобы располнеть и утратить форму.

– Вот и отлично. Надеюсь, смерть тебе не грозит, – вырвалось у Клаудии, и парень удивлённо воззрился на неё. – Я имею в виду, смерть в процессе выполнения задания! Так-то она всем грозит, когда-нибудь не скоро, от старости… Или не всем. Как знать. Разные случаи бывают. Может, ты и никогда не умрёшь.

– Вот спасибо тебе, Клаудия, – с улыбкой отозвался тот. Приятно было слышать, что сестрёнка верит в его бессмертие.

Маленький отряд упрямо поднимался в горы. Здесь дул резкий холодный ветер, вокруг начинали показываться проплешины снега. Снег по мере восхождения становился всё обильнее, корка наста – всё твёрже. Каллум, Эзран и Чавк с трудом поспевали за легко шагающей Рейлой.

Наконец Рейла остановилась, глядя вниз и оценивая набор высоты.

– Ладно, давайте немного отдохнём и перекусим, – разрешила она. – Я зверски проголодалась.

– Наконец-то, – простонал Эзран, усаживаясь прямо на заснеженную землю.

Каллум вытащил из рюкзачка буханку хлеба из Бантер-Лодж… Вернее, попытался вытащить, но не обнаружил её. Начал лихорадочно копаться в рюкзаке – но ничего не нашёл. Ох, только не это!

– Хлеб пропал, – растерянно сообщил он товарищам. – Как такое могло случиться? Не понимаю! – Он в отчаянии хлопнул себя ладонью по лбу.

– Что? – взбесилась Рейла. – У тебя в нашем походе была одна обязанность – тащить наши припасы, а ты хочешь сказать, что их потерял?

– Это ты нас торопила и не давала толком собраться, – огрызнулся Каллум. – Ты на нас орала, приказывала шевелиться, ну и вот… похоже, я позабыл хлеб в лагере. Это всё из-за тебя.

– Ничего себе! И ты ещё меня обвиняешь в собственном проколе?

– Похоже на то.

– Вот и молодец, потому что я точно помню всё, что я вам говорила. Первое – поторапливайтесь, надо спешить. Второе – пойдём, пойдём скорее. И третье – обязательно выброси из рюкзака всю нашу еду, она нам на тяжёлом переходе точно не понадобится.

– Что мы делать-то будем? – жалобно пискнул Эзран. – У нас совсем нечего есть!

Каллум тяжело сглотнул. У него тоже желудок сводило от голода.

Рейла покачала головой. Ладно, ссорой делу не поможешь, нужно двигаться дальше.

– Ну что же, сочувствую, что у вас отменился пир, состоящий из чудовищно чёрствой камнеобразной человеческой выпечки, которую вы по недоразумению называете едой, – фыркнула она. – Но, по счастью, у меня с собой достаточно сока лунных ягод, которым я готова поделиться. Он очень питательный, нескольких глотков хватает на весь день. Угощайтесь, если, конечно, не боитесь, что это кровь людских младенцев… – Она усмехнулась, но её товарищи явно были не в настроении шутить, и Рейла перестала их дразнить. Просто скинула дорожный мешок, запустила руку внутрь и вытащила стеклянную фляжку… совершенно пустую!

– Так, и кто из вас прикончил все мои запасы? – грозно спросила она, взмахнув бутылочкой. – Ведь говорили мне, что людям доверять нельзя!

Принцы недоумённо смотрели на неё.

– Ну же, признавайтесь. Кто из вас двоих копался в моих вещах? – эльфийка сощурилась.

– Я к ним даже не притрагивался, – помотал головой Каллум.

– И нечего на меня так смотреть! – пробормотал Эзран, прикрывая лицо руками.

Рейла внимательно изучила их невинные недоумевающие лица. Либо они притворы, каких свет не видывал, либо и правда не трогали её сок.

– Про себя я точно уверена, что не пила ни глотка, – медленно сказала она. – Если его украл не кто-то из вас, остаётся только одна версия…

– И… ИК.

– Что это? – вскинулась Рейла и обернулась к источнику звука – довольной отрыжки, явно произведённой под действием вкуснейшего в мире сока.

Чавк, начиная светиться пурпурным, облизал рот своим длинным языком. И снова рыгнул.

– Погодите, – протянула Рейла. – Неужели этот маленький бесстыжий рептилоид…

– Чавк не мог выпить сок! – вступился за питомца Эзран. – Нет причин его обвинять, он до сих пор никогда…

– ИК-ИК, – снова оглушительно икнул Чавк.

– Не обвиняй его без доказательств! – воскликнул Эзран, твёрдо намеренный защищать хамележаба… хотя и сам уже не был так уж уверен в его невиновности.

– Ты оцени его цвет, – процедила Рейла сквозь зубы.

– Чавк хамележаб, для него нормально менять цвета по обстоятельствам, – продолжал вступаться мальчик. – Например, когда ему одиноко, он одного цвета… А когда он голоден – другого.

– И что же означает данный конкретный оттенок Чавка? – насмешливо спросила Рейла.

– По правде сказать, не знаю, – пожал плечами Эзран, вглядываясь в своего любимца. – Я такого цвета у него ещё не видел… Красный, как кровь… даже багровый… Как… как ягоды.

БЛЯМС! Изо рта Чавка вылетел мощный залп отрыжки Эзрану прямо в лицо.

– Да, это он выпил весь сок, – горестно признал мальчик, вытирая глаза, в которые попал жирный плевок, сильно пахнущий лунными ягодами.

Рейла только головой покачала, молча убрала флягу и зашагала вперёд.

Остальные без единого слова последовали за ней.

Несколько часов спустя Эзран остановился передохнуть, поправляя рюкзачок, больно врезавшийся лямками в плечи. Чем выше друзья поднимались в горы, тем глубже становился снежный покров. Рейле с Каллумом, высоким и длинноногим, было куда легче по нему пробираться – к тому же они не тащили за спиной тяжёлое драконье яйцо.

– Рейла, можно помедленней? – взмолился младший принц. – Я совсем уже из сил выбился!

Рейла проигнорировала его мольбу, упорно продвигаясь вперёд, но Каллум приостановился и протянул брату руку.

– Рейла, постой! Это ты придумала такой безумный маршрут, так хотя бы не отрывайся от нас, мы не успеваем! – он практически силой тянул за собой младшего братика вверх по горному склону, а Эзран едва переставлял ноги. Внезапно он отнял у Каллума руку и уселся прямо в снег.

– Мне просто нужно минуточку отдохнуть от яйца… Спина болит, и дышать уже плохо получается, – жалобно объяснил он.

Чавк тут же составил компанию юному хозяину, улёгся и закрыл глаза от усталости.

– Сидеть в снегу – плохая идея, – холодно сказала Рейла, наконец останавливаясь. – Вообще-то вы оба знаете, что выход из положения довольно прост. Я могу понести яйцо.

Каллум потряс головой.

– Нет, это исключено.

– Вы же понимаете, что если я захочу, я могу отнять его в любую минуту? – нахмурилась эльфийка и скрестила руки на груди. – Просто забрать его силой без малейшего труда.

– Отлично подмечено, Рейла, – кивнул Каллум. – Очень повышает взаимное доверие в команде.

– Но я до сих пор не сделала ни единой попытки его забрать, если вы не заметили, – отрезала эльфийка.

– С чем мы тебя и поздравляем! – возмущённо крикнул Каллум. – Ты до сих пор почти что не угрожала нам отнять яйцо силой! Да ты медаль заслужила! Ты просто героиня!

Последнее слово он прокричал по-настоящему громко, уязвлённый до глубины души. Оно раскатилось эхом по горам – и следом за криком пришёл совсем новый угрожающий звук. Мягкий свист снежных пластов откуда-то сверху… Мальчик вскинул руку, привлекая внимание брата и эльфийки, но они слишком увлеклись ссорой и самозабвенно орали друг на друга.

– Раз уж ты так ставишь вопрос, может, мне и правда стоит забрать яйцо! – кричала Рейла. – И заняться его возвращением в Зедию в одиночку! И тогда я действительно стану героиней, войду в историю!

– Ребята, давайте потише, – испуганно прошептал Эзран, дёргая Каллума за рукав. И указал на снежные вихорьки, которые неслись с высоты в их сторону, по пути всё наращивая силу и скорость. Но ни Каллум, ни Рейла не обращали на мальчика внимания.

– Да, пожалуй, это хорошая идея! – кричала Рейла, всё распаляясь. – Я тогда прославлю свой народ, стану самой знаменитой из лунных эльфов! Меня запомнят на века как Спасительницу Яйца!

– Ну так давай, отними у нас яйцо, чего тебе стоит? Что тебя останавливает?

– То, что я хочу прекратить эту дурацкую войну! Яйцо в Зедию должны вернуть человеческие принцы! Люди возвращают яйцо королеве драконов – в этом весь смысл! Это жест доброй воли, который должен изменить мир!

– Ребята, сейчас же Т-СС! – отчаянно воскликнул Эзран так громко, как только мог себе позволить, и наконец сумел привлечь их внимание. – Хватит ссориться! Смотрите, – он указал на пласты потрескивающего льда. – Вы так орали, что потревожили горы! Мы можем вызвать снежную лавину, поняли?!

Каллум и Рейла, мгновенно заткнувшись, в ужасе оглянулись.

– Понял, – шёпотом произнёс Каллум.

– Всё, больше ни звука, – одними губами приказала Рейла.

– Именно, – Эзран приложил палец к губам в знак одобрения, поднял рюкзачок с яйцом и медленно продолжил восхождение.

Рейла с Каллумом безмолвно последовали за ним.

Однако же Чавк не тронулся с места. С ним что-то происходило – что-то сильно не то. Хамележаб замер на снегу с растерянным, перепуганным выражением морды, щёки его раздувались. Эх, если бы можно было вернуться в прошлое и просто не пить этот несчастный сок, чтобы не случалось подобных несчастий! А теперь катастрофу никак не предотвратить… Вот и она.

БББУУУЭЭЭЭЭРРРРРГГГГГ!

Громовая отрыжка заставила Эзрана, Каллума и Рейлу подпрыгнуть и эхом прокатилась по всему каньону.

Через мгновение издалека с грохотом покатилась лавина. Набирая скорость, она мчалась вниз по склону, всё и возрастая.

– Обвал! – в ужасе проорал Каллум; хранить безмолвие было уже поздно. – Бежим!

25

Надежда чуть не утонула

Эзран на бегу подхватил под мышку Чавка – лапы хамележаба были слишком короткими, чтобы удирать от лавины самостоятельно. Он сам хотел было для скорости ухватить за руку Рейлу, но та со стоном вырвала у него ладонь, и Эзран не успел разглядеть – ему показалось или рука у неё правда какая-то… фиолетовая, как синяк?

– Ох, Рейла! Что у тебя с рукой?

– Неважно! Сейчас важно бежать! – крикнула она на бегу и подхватила его за локоть здоровой рукой. Вместе они со всех ног мчались вниз по склону, однако, оглядываясь через плечо, Рейла сразу определила – от лавины им не убежать.

– Мы не справимся! – выдохнула она. – Обвал слишком быстрый.

Каллум остановился и повернулся к лавине лицом. Она катилась с огромной скоростью, как снежный океанский вал. Рейла была права – им не справиться. Нужно было что-то делать, спасать себя и друзей. Каллум скинул с плеча рюкзак и сунул в него руку.

– Каллум! Что ты задумал? – дрожащим от страха голосом спросил братик.

– Прячьтесь мне за спину, живо! – вместо ответа крикнул он. – У меня есть план!

Рейла, Эзран и даже Чавк без вопросов подчинились.

Каллум ступил вперёд, держа перед собой первичный камень. Свободной рукой начертал в воздухе руну ветра. Стена белой смерти была уже в нескольких футах от беглецов.

– АСПИРО! – изо всех сил выкрикнул принц навстречу шторму и дунул на разрыв лёгких.

Вызванный им порыв ветра был настолько мощным, что развёл лавину в стороны, создавая безопасный коридор посредине. Лавина катилась справа и слева от них, сметая всё на своём пути.

Каллум всё дул, и дул, и дул, боясь, что вот-вот потеряет сознание от напряжения. Наконец воздуха в его лёгких не осталось – и снег накинулся на него, сшибая с ног и увлекая за собой вниз по склону. Крепко прижав к груди первичный камень, он катился вниз, обрастая снежным комом, и наконец приземлился у подножия горы, погребённый под несколькими футами снега с головой.

Ловя ртом воздух, Каллум начал прокладывать себе путь на поверхность. Наконец ему удалось выбраться – и он с облегчением заметил, что лавина сошла и снег наконец успокоился. Но где же Рейла и Эзран?

– Эй, ребята! Вы в порядке? – крикнул он в зловещей тишине. А потом заметил торчащие из-под снега ноги Рейлы. Через пару секунд она уже пришла в себя и пробкой выскочила наружу.

– Я в норме, – отозвалась она, обтряхивая с одежды замёрзшую воду. – Где этот проклятый хамележаб-рыгун, вор чужого сока? У меня к нему пара вопросов! – Она кровожадно пошевелила пальцами, словно желая придушить Чавка.

В паре ярдов от неё из-по снега выкопался хамележаб и начал брезгливо отряхиваться.

– Он прямо у тебя за спиной, – послышался голос Эзрана. – И он тоже в порядке.

Сам Эзран обнаружился в стороне от прочих – как самого лёгкого, его отнесло дальше всех, на поверхность замёрзшего озера. Он потрясённо шевелил руками-ногами, ощупывал голову, словно не веря, что остался жив и цел. – Похоже, мы все дёшево отделались!

Но чувство облегчения было недолгим. Эзран ухватился за рюкзак – и обнаружил, что яйцо исчезло!

Он бешено завертелся на льду, ища яйцо – и обнаружил его футах в десяти. Оно всё так же мерцало, казалось неповреждённым.

– Я за яйцом, – сообщил он товарищам, осторожно встал и маленькими шажками пошёл по тонкому льду. Наконец ему удалось дотянуться до яйца, но дополнительная тяжесть оказалась для льда чрезмерной, и он пошёл мелкими трещинками у принца под ногами. Эзран замер на месте, прижимая яйцо к груди и совершенно не понимая, что же теперь делать.

– Эз, не двигайся! – крикнул ему с берега Каллум. – Сейчас мы тебя заберём!

Они с Рейлой одновременно скользнули на ледяную поверхность озера. Каллум медленно пополз вперёд на животе, стараясь равномерно распределять по льду свой вес – как учил его король Харроу как-то на зимнем отдыхе в Бантер-Лодж. – Только стой спокойно, мы уже близко, – приговаривал он по пути, чтобы обнадёжить брата.

Рейла так же осторожно ползла за ним следом, готовая в случае чего схватить его за ноги.

Добравшись наконец до Эзрана, Каллум первым делом протянул руки за яйцом.

– Давай, осторожно передай его мне.

Эзран бережно передал ему сокровище, и Каллум, приняв яйцо в руки, был вынужден встать. Однако под его весом лёд тоже мигом затрещал. Он повернулся к Рейле, которая находилась куда ближе к берегу.

– И что теперь? – прошептала эльфийка, отчётливо намекая, что если они хотят сохранить яйцо, без неё как без части цепочки не обойтись.

– Рейла, сейчас я передам тебе яйцо. Прости, что был таким хамом, – быстро сказал Каллум. – Нам очень повезло, что ты стала нашим другом. Я тебе полностью доверяю, правда.

С этими словами он протянул эльфийке яйцо – как знак мира, искренне и открыто глядя ей в глаза.

Однако Рейла покачала головой. Её переполняло чувство вины.

– Нет. Не давай его мне. Я не заслужила вашего доверия… Пока не заслужила. Мне сначала нужно рассказать вам всю правду, – она закрыла глаза: так было проще. – Сегодня утром я сдёрнула вас с места потому, что… кое-что случилось. На меня напал человек. Он идёт за нами по следу. Думаю, его послала ваша тётя Амайя. Я дралась с ним и сумела отбиться, но это было нелегко… вот почему, – Рейла вытянула перед собой больную руку, лиловую от нарушенного кровообращения, туго перетянутую магической лентой.

– Это связующие узы ассасина. Такой ритуал лунных эльфов. До того, как повстречать вас, я связала себя обетом. Поклялась убить принца Эзрана. И пока он жив, эти узы развязать или разорвать нельзя. Браслет просто будет сжиматься, пока… пока я не потеряю руку, – Рейла переводила взгляд от одного принца к другому. – Но я готова заплатить эту цену.

Эзран смотрел Рейле в лицо расширенными глазами. Она это что, серьёзно? Готова лишиться руки ради него?

– Спасибо, что рассказала нам наконец, – выговорил Каллум. – Но сейчас давай решать основную проблему.

Он вновь попытался передать ей яйцо – но эльфийка снова набрала в грудь воздуха и продолжила:

– И ещё одно я должна вам сказать. Той ночью, когда мы познакомились, случилось нечто очень плохое…

ТРЕСК! Лёд под ногами Каллума дал большую трещину.

– Рейла, сейчас не время.

– Каллум, поверь, я просто должна – вы должны знать – король…

Под ногами Каллума во все стороны разбегались трещины.

– Просто возьми яйцо! – умоляюще крикнул принц и бросил яйцо Рейле, осознавая, что вот-вот провалится под лёд.

Бросок застал Рейлу врасплох, и хотя она попыталась схватить яйцо своей больной рукой, рука оказалась слишком слабой, чтобы его удержать. Выскользнув из посиневших пальцев, оно ударилось о лёд, пробило его и ушло под воду.

Рот Каллума сам собой приоткрылся. Во льду зияла рваная дыра, под ней открывалась чёрная бездна воды. Свет яйца, быстро опускавшегося в глубину, на глазах тускнел.

– Ты его уронила, – прошептал он в ужасе.

– Я же только что сказала – у меня не работает рука! – крикнула эльфийка в отчаянии.

– Надо было хватать другой рукой! – проорал в ответ Каллум.

– Хватит ругаться! – вмешался Эзран, вклиниваясь между ними. – Надо что-то делать!

И раньше, чем они оба успели пошевелиться, малыш попросту взял и нырнул в ледяную прорубь, исчезнув под тёмной водой.

– Эз, нет! Эзран! – Каллум бросился у проруби на колени, обернулся к Рейле: – Я ныряю за ним!

Эльфийка ухватила его за плечо.

– Нет, стой! Он справится сам. Он спасёт яйцо, мы должны в него верить! Мы должны ждать здесь, чтобы помочь ему выбраться, когда он вынырнет!

Эзран прыгнул в ледяную воду, вообще не задумываясь. Он и сам не знал: выбрал он свою судьбу или судьба выбрала его – знал только, что он теперь должен сделать.

Однако же подо льдом вода казалась непроницаемо чёрной. Эзран едва мог рассмотреть собственные руки, куда уж там различить яйцо. Он безнадёжно грёб вниз и вниз, в направлении дна, и холод вонзался в его тело тысячей ледяных кинжалов, руки и ноги сводило.

Наконец он увидел в темноте далёкое мерцание. Совсем слабое, голубоватое. Лёгкие его разрывались от холода, однако же он упорно плыл, хотя меркнущий свет словно бы удалялся от него в чёрную толщу воды.

И вдруг по телу его прокатилась внезапная вода тепла, распространяясь от кончиков пальцев до макушки. В голове у Эзрана слегка помутилось.

Вот он, свет, становится всё ближе и ближе… Без особых усилий он приближался к этому белому свету, который приобретал форму и силуэт. На мальчика нахлынуло ощущение покоя, связанное с присутствием мамы – конечно, это же мама пришла к нему, чтобы согреть в ледяной воде, чтобы спасти! Он почти не помнил свою мать, но таинственным образом всё равно знал её. И сейчас она улыбалась, зовя Эзрана приблизиться к её тёплому свету. Он плыл и плыл в её сторону, видел, как она раскидывает руки, чтобы принять его в объятия. Эзран тоже раскинул руки ей навстречу, так сильно желая её обнять!

Но в тот миг, когда мальчик сжал в объятиях этот тёплый свет, он сразу понял – видение оборвалось. Он обнимал не свою маму – не было тепла – то, что он обхватил руками, было холодным и твёрдым драконьим яйцом!

Резко придя в себя от странного транса, Эзран изо всех сил поплыл к поверхности, гребя ногами, потому что руки были заняты. Куда он заплыл, где та дыра, пробитая во льду, через которую он сюда нырнул? Он метнулся под водой туда-сюда, но совершенно заблудился, и голова его ударялась о твёрдую корку сплошного льда. Оторвав от яйца одну руку, он в отчаянной надежде ударил в лёд кулачком снизу вверх, надеясь быть услышанным.

На озёрном льду Каллум и Рейла, страшно тревожась, безмолвно ждали Эзрана, с каждым мигом утрачивая веру в его спасение.

– Ну же… Ну же, давай… – не выдержав, пробормотал наконец Каллум. Сердце его разрывалось.

– Всё будет хорошо, – прошептала Рейла. – Он справится. Эз справится.

Прошла минута, другая, третья… Каллум почти утратил ощущение реальности.

– Ты ошиблась, Рейла, – с трудом выговорил он. – Он не справился. Он не вернётся.

В глазах Рейлы стояли слёзы – она понимала, что Каллум, скорее всего, прав.

– Прости меня. Я правда надеялась, что он победит. Я думала, что это его личный подвиг, что так и должно быть…

Она закрыла лицо ладонями, особенно остро ощущая, какой ледяной стала больная рука…

Так, стоп!

Повязка на месте!

– Каллум, он жив! – вскричала эльфийка, вскакивая. – Эзран точно всё ещё жив! Смотри, мои связующие узы на месте, всё ещё давят!

ТУК! ТУК! ТУК!

Рейла упала на лёд ничком – и, рассмотрев под ним отчаянную физиономию Эзрана, живо прорубила клинками новую прорубь и потащила принца на поверхность. Это далось ей нелегко – тяжёлый от пропитавшейся водой одежды мальчик, да ещё и с яйцом в руках, весил немало.

Каллум мигом сориентировался и схватил Рейлу за лодыжки, помогая ей тянуть Эза на берег. Тот был синеватый от холода, крупно дрожал. Каллум крепко обхватил его руками, прижал к себе, пытаясь хоть немного согреть.

Яйцо выкатилось на снег из ослабевших рук принца.

– Эзран, ты вернул его! Ты спас яйцо! – восторженно восклицал раз за разом старший брат. Но ответа не было.

Каллум принялся тормошить брата, растирать его щёки, чтобы вернуть на них хоть немного краски. Щёки брата были холоднее льда.

– Пожалуйста, Эз, только окажись живым! Ты просто должен! Скажи что-нибудь, поговори со мной!

Наконец-то, наконец, через секунды, которые показались вечностью, Эзран открыл глаза.

– Я даже пальцы на ногах отморозил, – пролепетал он, часто моргая.

Каллум прижал его к себе со всей силы, горячо поцеловал в лоб. Рейла тоже обняла их – обоих сразу, смеясь от невероятного облегчения.

А потом Эзран перевёл взгляд на яйцо у себя под рукой – и глаза его расширились.

– Ох, только не это, – прошептал он, потому что сияние яйца заметно померкло, теперь оно едва мерцало. – Кажется, оно заболело.

26

Солнечный меч и звериный доктор

– Эз, пожалуйста, поспи хоть немного, – умоляюще сказал Каллум брату.

Эзран сидел у костра, крупно дрожа и стуча зубами, и старался бодрствовать. Ложиться спать он упорно отказывался, потому что очень боялся за драконье яйцо и хотел следить за его самочувствием. Он потёр ладонями щёки и громко чихнул.

– Я в подном подядке, – сообщил он, зашмыгав носом.

Рейла с Каллумом оттащили полузамёрзшего Эзрана и драконье яйцо в найденную эльфийкой горную пещеру, предоставлявшую какое-никакое укрытие от холода и влаги. Рейла развела костёр, чтобы согреть яйцо и мальчика, а потом отправилась добывать еду. Каллум, чтобы отвлечься, нервно рисовал в своём альбоме, но каждую пару минут бросал на брата взволнованные взгляды.

– Ни в каком ты не в «подядке», – вздохнул он. – Тебе обязательно нужно отдохнуть.

Вместо того чтобы улечься, Эзран подполз под бок к старшему брату.

– Что ты там рисуешь? – он сунул нос в альбом, и Каллум поборол желание прикрыть рисунок рукой.

– Ух, – тихонько выговорил Эз.

Каллуму самому нравилось, как получилось: вроде бы вышло передать выражение лица мамы – такое спокойное и доброе. Он нарисовал королеву Сэрай в праздничной мантии и в короне, с руками, сложенными на груди.

– Когда ты пропал подо льдом, я так ужасно испугался, – тихо сказал старший брат младшему. – Думал, я тебя навеки потерял… Как уже потерял маму. Но ты каким-то чудом справился. И теперь я всё думаю, не могу перестать… вдруг это она нам помогает? Оттуда, где она сейчас? Присматривает за нами.

Каллум отлично осознавал свою ответственность старшего брата – некогда ему пришлось рассказывать младшему о гибели мамы. Утешать его. В конце концов, это его долг. Но всё равно говорить об этом иногда было сложно.

– Я по ней очень скучаю, – шёпотом сказал Эз.

– Знай она, что мы сейчас задумали сделать, она бы нами гордилась, – уверенно сказал Каллум. И добавил: – А ещё она бы запретила тебе отходить так далеко от костра! Иди-ка дальше грейся.

– Ладно, – Эзран послушно вернулся к костру, протянул к пламени замёрзшие руки.

– Какая красивая, – внезапно произнёс голос Рейлы. Оказывается, эльфийка незаметно вошла в пещеру и теперь смотрела на рисунок, заглядывая Каллуму через плечо. – Это твоя мама?

Каллум кивнул.

Рейла не знала, что ещё сказать, поэтому предпочла сменить тему.

– Я тут нашла немного лунных ягод. Не бойтесь, собирала только съедобные, – она здоровой рукой положила на пол мешочек, больной развязала его, морщась от напряжения. – Этого должно хватить примерно на сутки.

Мальчики взяли по нескольку ягод, а Рейла в это время присела на корточки возле яйца, тревожно его изучая.

– За время, пока я ходила за едой, оно стало ещё тусклее, – сказала она дрогнувшим голосом.

Эзран грустно кивнул.

– Ага. Наб надо найти побощь. Доктода ддя яйца.

Товарищи переглянулись, понимая друг друга без слов.

– Этим мы займёмся сразу же по пробуждении, – подытожила Рейла. – А сейчас лучшее, что можно сделать, – это лечь спать.

Наутро простуда Эзрана уже почти прошла, и он, вскочив раньше всех, не мог дождаться, когда они уже выйдут в путь. Он старательно затоптал мерцающие угли, прибрался в лагере и упаковал яйцо в рюкзачок, после чего разбудил остальных.

– Пойдёмте, ребята, пожалуйста, – воззвал Эзран и вышел из пещеры наружу, не дожидаясь спутников, пока те ещё сонно протирали глаза. Впрочем, Каллум и Рейла собрались быстро и догнали его через несколько минут.

Довольно скоро компания спустилась в небольшое горное поселение. На крышах каменных домов лежало не меньше фута снега, из печных труб поднимался дым. Гора, с которой друзья только что спустились, гордо высилась над селением.

– Я давно чуяла запах дыма и знала, что не ошибаюсь! – сказала Рейла. – Может, здесь у нас получится найти помощь.

– Да, в подобной дыре не может не найтись пары-тройки экспертов по драконьим яйцам, – хмыкнул Каллум. – И наверняка тут сыщется целая толпа эльфоненавистников, которые пьют кровь эльфийских младенцев. А это может стать для нас проблемой.

– Или не стать, – улыбнулась Рейла. У неё появилась отличная идея. Она быстренько открыла рюкзачок Эзрана и вытащила оттуда плащ принца. – Смотрите-ка, кто хочет познакомиться с вами поближе! – Накинув на плечи плащ так, чтобы капюшон скрывал её рожки и острые уши, эльфийка крутнулась на месте и, как фокусница, раскланялась: – Кто здесь? Это я, Рейла-человек!

Принцы переглянулись – представление выглядело не слишком убедительно.

– Просто надо дополнять свою маскировку всякими человеческими словечками и прочими штуками, и сработает идеально, – уверенно сообщила Рейла. – Вот, слушайте!

Она отступила на шаг, выпятила грудь и произнесла не своим голосом, говоря в нос:

– Привет вам, собратья-человеки! – с этими словами Рейла двинулась на Каллума и чувствительно пихнула его кулаком в рёбра, а Эзрана так хлопнула по спине, что он едва не упал. – Обожаю потусоваться с другими людьми! И поболтать о нашем, о человеческом, например, о деньгах и войнах!

– А вообще неплохо, – с энтузиазмом кивнул Эзран.

– Конечно, неплохо, собрат-человечек, – важно кивнула Рейла. – Дай четыре! – она подняла в воздух четырёхпалую эльфийскую ладонь, и Эзран, ухмыляясь, с силой хлопнул по ней.

– А нельзя как-нибудь… приставить тебе пятый палец? – спросил Каллум, заметив узкое место в её плане.

– Точно, пальцы могут меня выдать. Надо придумать какую-нибудь маскировку для рук, – Рейла огляделась и заметила на краю деревни слепленного местными детишками снеговика. На его руках, сделанных из палочек, красовались старые перчатки.

– Смотрите-ка, парни, это же снежный эльф! – рассмеялась Рейла, подбегая к нему.

– Думаю, всё-таки снежный человек, – покачал головой Эзран, следуя за ней по пятам.

Тем временем Рейла сорвала с рук снеговика перчатки и натянула их себе на кисти. Мизинцы перчаток, конечно, болтались, но всё равно так было куда менее подозрительно. Она помахала руками у Каллума перед носом:

– Ну что, годная пальцемаскировка? То-то же!

Каллум пощупал её пустой фальшивый мизинец, который сразу же выгнулся под странным углом.

– Ну… я думаю, сойдёт. Главное – не стоит обмениваться с людьми рукопожатием.

Трое друзей (то есть четверо, считая Чавка) сразу направились в центр городка, хотя Каллум и боялся, что их странная компания привлечёт слишком много внимания. На главной площади у большого каменного фонтана, который из-за мороза не работал, собралась большая толпа. Приблизившись, ребята поняли, что происходит: какое-то представление. Молодой стройный парень, вспрыгнув на бортик фонтана, толкал громкую речь. На поясе у него висел короткий меч в ножнах. Парень то и дело на него указывал широким жестом – и вообще много жестикулировал, явно обещая горожанам развлечение. Каллум и его друзья протолкались поближе, чтобы лучше слышать.

– Я долгие годы охранял границы, сражаясь против таких ужасных чудовищ, какие вам и не снились! Пожалуй, на свете не осталось ничего, что могло бы напугать меня, Тристана-меченосца! – выкрикивал он, гордо расхаживая туда-сюда по борту фонтана и разглаживая усы. А потом вскинул палец, словно бы ему пришла внезапная идея, и отвязал с пояса кошелёк, плотно набитый монетами. Встряхнул кошельком, чтобы все услышали мелодичный звон. – Ставлю все свои деньги на то, что смогу справиться с любым из ваших бойцов, используя только свой короткий меч – и больше никакого оружия! – Он гордо хлопнул по ножнам на своём бедре.

По толпе промчался ропот. С одной стороны, этот парень – просто какой-то наёмный солдат… А с другой – мало ли, что за трюки у него в запасе? Никому не хотелось с ним связываться.

Эх, нет здесь Сорена, подумал Каллум с улыбкой. Уж Сорен-то принял бы вызов в первую секунду!

– Ну что, есть среди вас отважный боец, который готов со мной сразиться? – поддразнивал Тристан нерешительный народ. И тут на него упала тень огромного дядьки в полном доспехе, который вышел из толпы, разрезая её, как нож – масло, и на ходу обнажил здоровенный меч.

– Ха! Это ещё не самый большой из моих мечишек, – похвастался он, рассекая воздух мощным ударом. – Ну что, приступим?

Толпа снова забубнила – на этот раз в радостном ожидании потешного боя. Какая-то пышнотелая матрона вытащила кошелёк и взмахнула им, выкрикнув:

– Принимаю ставку! Ставлю на здоровяка!

– И я ставлю на высоченного! – воскликнул мужчина рядом с ней.

Здоровяк и худой наёмник встали в боевые стойки, внимание горожан было полностью приковано к ним. Каллум не хотел упускать шанс убраться незамеченными.

– Слушайте, пока все заняты представлением, давайте топать отсюда.

Однако же Рейла заметила нечто, показавшееся ей важным.

– Нет, погоди! – она перехватила Каллума за плечо. – Посмотри как следует на ножны наёмника! Видишь на них эльфийские руны?

Тем временем здоровяк размахнулся своим огромным мечугой, а Тристан стремительно извлёк свой клинок из ножен. Как Рейла и предполагала, его меч – хотя и длиной всего несколько дюймов – пылал ярким светом, словно был только что извлечён из пламенного горна.

Магический клинок встретился в воздухе с мечом здоровяка – и перерубил его, как сухую веточку, попросту срезав половину лезвия. Громила недоумевающе воззрился на обрубок своего меча, после чего в страхе отступил на несколько шагов.

– Ещё кто-нибудь выйдет против меня? – насмешливо вопросил Тристан.

Народ, мотая головами попятился, Тристан пошёл по кругу, собирая выигранные деньги.

– Что это вообще за штука? – поражённо спросил Каллум эльфийку, попутно таща её за руку прочь из толпы.

– Меч, выкованный в Солнечной кузнице, – ответила Рейла.

– Вот это да! Меч из Солнечной кузницы! – поражённо воскликнул Эзран. – Кстати, что такое эта Солнечная кузница?

Рейла мечтательно прищурилась.

– У нас в Зедии солнечные эльфы делают такое магическое оружие. Оно веками остаётся раскалённым, как только что вынутое из пламенного горна. Видели руны на ножнах этого наёмника? Это магия, которая защищает ножны и их носителя от жара. Иначе, сами понимаете…

– У него загорелись бы штаны? – предположил Эзран с интересом.

– И штаны, и ноги, и многое другое, – с усмешкой подтвердила Рейла.

Глаза Каллума вдруг расширились.

– Рейла, слушай! Но если этот клинок может перерубить одним ударом сталь… Значит ли это, что он рассекает почти что угодно?

– Нет, не «почти что угодно». Он рассекает вообще всё, без исключения… – Глаза Рейлы тоже расширились – она поняла! – И мою проклятую повязку тоже!

Каллум радостно кивнул.

– Тебе нужно как-то добраться до этого меча, – сказал он. – Давай разделимся. Мы с Эзраном пойдём искать, как бы помочь яйцу. А ты попробуешь решить проблему с повязкой. Встречаемся тут, на площади у фонтана.

– Но как ты сможешь добраться до меча? – непонимающе спросил Эзран.

Рейла надвинула капюшон пониже и сощурилась.

– Для начала я собираюсь вежливо попросить его одолжить.

Принцы шагали по узким улочкам горного городка, разглядывая вывески. Наконец Эзран заметил что-то, похожее на искомое: на деревянной вывеске были изображены пёс и кот, а между ними – большое сердце.

– Смотри! Как думаешь, это похоже на лавку звериного доктора?

– Пожалуй, что да, – согласился Каллум. – Ну или… на службу знакомств для животных.

Эзран помотал головой.

– Ставлю на звериного доктора.

– Ладно, я пошутил.

– Но идея-то хорошая, – утешительно сказал Эзран.

Они переглянулись и постучали в дверь, а потом переступили порог. Это здание оказалось чем-то вроде… большой конюшни со множеством денников, где переступали копытами кони и коровы… Впрочем, не только они. Вот свинья со вздутием на глазу, вот кот с забинтованным хвостом… Пожилой человек, стоя к ним спиной, ласково разговаривал с лошадью, одновременно ощупывая ей рёбра.

– Сейчас подойду, – не оглядываясь, крикнул ветеринар новым посетителям и продолжил свои манипуляции с конём. Наконец он закончил обихаживать пациента, закрыл за собой дверцу денника и двинулся в сторону принцев – но едва не споткнулся на ровном месте, когда разглядел Чавка.

– Простите, молодые люди, но этому бедняге я ничем не могу помочь, – грустно произнёс он, качая головой.

Эзран удивлённо воззрился на Чавка. Тот, конечно, выглядел угрюмым, как всегда… Но в целом не нуждался ни в какой особой помощи.

– Нет-нет, жаба в полном порядке, – поспешно сказал Каллум. – У нас несколько другая проблема. Эз, скажи доктору!

Однако Эзран тем временем отвлёкся на больного коня. Подошёл к деннику, заглянул в большие испуганные глаза лошади:

– Что с тобой случилось, малыш? Расскажи мне! – Конь жалобно и тонко заржал. – А, ты чего-то очень испугался, да? Как мне тебя жалко!

Доктор вернулся к коню, неся мерку овса.

– Да, именно так, – подтвердил он слова принца. – Эта бедняжка побывала на Кошмарной Кальдере. Уж не знаю, что она там увидела, но с тех пор она сама не своя, и ей ещё повезло, что она отделалась испугом. Зато больше не сбежит, впредь будет умнее, – он ласково потрепал лошадь по морде.

К Каллуму подошла приласкаться большая пушистая кошка, и тот с удовольствием гладил её по спинке.

– А, гляжу, вы подружились с Тыковкой, – одобрительно отметил доктор.

– Тыковка? Её так зовут за круглую голову? – с улыбкой спросил Каллум – и в этот миг кошка развернулась и как следует ткнула ему в нос своим мягким задом.

– Её зовут Тыковкой, потому что она постоянно тычет задницей в лицо тем, кто ей особенно нравится, – с ухмылкой пояснил доктор. – И вы, молодой человек, похоже, ей приглянулись! Ладно, давайте к делу. Чем могу помочь?

Каллум внезапно осознал, что они с Эзраном не успели обсудить план действий. Нельзя же выдать себя, попросту показав незнакомцу драконье яйцо! Придётся импровизировать.

– Тут такое дело… У одного нашего друга случилось несчастье, – неуверенно начал он. И бросил на Эзрана косой взгляд, приглашая братца ему помочь.

– Да, его зовут Джофус, – поспешно закивал младший принц.

– Вашего друга зовут Джофус? – переспросил доктор, переводя взгляд от одного принца к другому.

– Ну да. И чего такого? Это нормальное имя! – заявил Эз.

– Да, совершенно нормальное, – подтвердил Каллум. – Но дело не в имени. А в том, что у нашего друга Джофуса есть… питомец. Вернее, яйцо питомца. Яйцо одного такого животного. Джофус очень хорошо о нём заботился до вчерашнего дня, согревал, заворачивал в одеяло… не давал падать… Но вчера он внезапно уронил его в очень холодную воду. В ледяное озеро. И яйцо пробыло в воде несколько минут. И… ему стало плохо.

– Так, парни, что за бред вы несёте? – недоуменно спросил ветеринар.

– Это не бред! Просто яйцо пробыло в ледяной воде несколько минут! – раздельно повторил Эзран и заговорщицки подмигнул брату.

– Да! Джофус случайно уронил его в замёрзшее озеро, – поспешно подтвердил Каллум. – Ну, Джо иногда бывает неловким. Я имею в виду Джофуса.

– Так. Начинаю понимать, – ветеринар нахмурился. – Звучит не очень-то обнадёживающе.

– Именно. И теперь яйцо, похоже, заболело. Оно стало совсем холодное… и куда меньше светится, – пояснил Каллум.

– Так, стоп, а раньше оно, выходит, больше светилось? Это светящееся яйцо? – доктор недоумённо потёр лоб. – Похоже, проблема у вас и впрямь серьёзная. Я очень хочу вам помочь, но смогу это сделать, только если вы расскажете мне всю правду. – Он приложил руку к сердцу и искренне добавил: – Обещаю, из-за меня у вас проблем не будет.

Каллум и Эзран переглянулись.

– Только вы не должны никому-никому рассказывать, – так же тихо попросил младший принц.

– Не расскажу. Я же врач, – кивнул ветеринар. – Я умею хранить тайны. Но вы должны мне довериться.

Каллум перевёл дыхание… И кивнул. Эзран извлёк из рюкзачка их сокровище, и ветеринар едва не задохнулся.

– Это что… яйцо дракона? Настоящее?

Принцы дружно закивали.

Ветеринар положил на яйцо большую тёплую руку, поглаживая его, пытаясь почувствовать пульсацию внутри.

– Никогда в жизни не видел такого чуда… Только на картинках. Но попробую сделать, что только возможно.

Каллум и Эзран, затаив дыхание, следили за его манипуляциями. Он прослушал яйцо, приложив ухо к тускло мерцающей скорлупе, осторожно простукал его в нескольких местах, ощупал руками. С каждым новым движением он всё больше хмурился и грустно качал головой. Наконец ветеринар обернулся к мальчикам.

– Стук сердца слышен, – сообщил он, и принцы хором с облегчением выдохнули.

– Это ведь хорошо, да? – с надеждой спросил Эзран.

– Но сердцебиение слабое и неровное. Боюсь, что яйцо умирает, – мрачно продолжил звериный доктор. – Не знаю, как его можно спасти, я не специалист по драконам. Мне очень жаль.

Глаза Эзрана наполнились слезами. У Каллума в горле тоже стоял горький комок.

– Не может быть, чтобы нельзя было его спасти! – горячо воскликнул младший принц и прижал яйцо к груди. – Должен быть способ! Помогите нам!

Каллум положил руку ему на плечо.

– Упокойся, Эз. Мы что-нибудь придумаем. Пошли.

Он помог брату упаковать яйцо в рюкзак и повёл его к двери. На полпути их догнал голос ветеринара.

– Постойте.

Они дружно обернулись.

– Не знаю, правильно ли я делаю, что говорю вам об этом, ведь такая опасность… Однако же драконье яйцо стоит того, чтобы рискнуть. Несколько лет назад у нас в городке случилось что-то вроде чуда.

– Чуда? – повторил Эзран.

– Но это чудо случилось на Кошмарной Кальдере, – тихо сказал доктор. Похоже, он до сих пор не был уверен, стоит ли говорить мальчикам нечто подобное. Но наконец решился: – Думаю, вам стоит кое с кем повстречаться и узнать поподробнее.

27

Нечто важное и очень личное

Сорен расхаживал туда-сюда по каменному мосту через реку, а Клаудия сидела, обхватив голову руками, словно борясь с сильной головной болью.

– И что же нам теперь делать? – в который раз спросил Сорен. – Что нам делать-то?

Они прибыли в Бантер-Лодж не так давно, причём прибыли с целой стаей лучших ищеек Католиса. Сорен дал собакам понюхать одну из рубашек Каллума, пропитанную потом после тренировки и не успевшую угодить в стирку, и ищейки тут же взяли след, довели брата и сестру до усадьбы… но, дойдя до реки, потеряли след.

– Можешь помолчать хоть пару минут? Я пытаюсь думать, – огрызнулась Клаудия, не отнимая рук от лица. Болтовня Сорена страшно её бесила.

– С каждой минутой, которую мы тут сидим и ничего не делаем, оба принца – и наследный, и приёмный – всё отдаляются от нас, – рявкнул Сорен.

На самом деле у Клаудии уже была идея, но она пока не знала, как её воплотить.

– У меня в арсенале заклинаний есть одно, очень мощное, которое помогает отслеживать пропавшего человека или кого угодно. Но… чтобы его использовать, мне нужно нечто, содержащее субстанцию любого из принцев.

– В каком смысле – субстанцию? Потная рубашка подойдёт? – Сорен ткнул сестре в лицо сорочку Каллума.

– Нет, – Клаудия с отвращением оттолкнула его руку. – Нужно что-то важное и очень личное.

– Ты имеешь в виду нижнее бельё? – удивился Сорен.

– Фу, что за гадости ты говоришь! – Клаудия передёрнулась. – Никакого белья! А вот частичка ногтя или капля слюны подошла бы…

На этот раз передёрнулся Сорен.

– У нас нет времени перерыть всю усадьбу в поисках кусочков их ногтей, Клаудия! Давай искать реальное решение проблемы. Если мы провалим задание, представить не могу, что на это скажет отец. А мы, похоже, уже провалили первый этап… Впрочем, погоди-ка!

– В каком смысле – погоди-ка? – Клаудия отняла ладони от лица – чтобы увидеть, как её брат почти что бегом проносится мимо неё к дереву ярдах в двадцати от моста. Из ствола дерева торчала глубоко вонзившаяся стрела.

Клаудия поспешила за ним – и увидела, что стрелой к дереву пришпилена срезанная наконечником серебристая косичка.

Сорен вырвал стрелу и протянул косичку сестре, широко улыбаясь.

– Что ты там говорила о ногтях и слюне? Эльфийские волосы, случаем, не подойдут?

– Это просто идеально, – Клаудия восторженно разгладила косичку пальцами. – Теперь мы сможем точно узнать, где находятся Каллум и Эзран! Потому что они наверняка там же, где эта проклятая кровожадная эльфийская убийца!

Она крутнула косичку в руке и добавила:

– Но волосы красивые, не могу не признать. Чистое серебро.

Высоко в горах наёмник Тристан весело шагал по улице маленького городка, подбрасывая рукой кошелёк с нынешним заработком. Звон монет радовал его сердце. Давно он так хорошо не зарабатывал за своё представление, отлично получилось, сердце радуется! Однако же, завернув за угол, Тристан резко остановился.

Что-то не так – или у него просто мания преследования? Кажется, он услышал нечто подозрительное… Он оглянулся через плечо – но улица казалась совершенно пустой. Или нет? Углом глаза он отследил неуловимое движение и быстро затолкал кошелёк поглубже в карман.

– Эй, кто бы ты ни был, я заработал эти деньги честно, без обмана! – на всякий случай крикнул он в пустоту.

Ответа, конечно же, не было. Тристан на всякий случай свернул налево, в узкий переулок, и бросился бежать. Бежал он быстро, петляя, то и дело перепрыгивая через невысокие ограды – и наконец остановился в тупике, тяжело дыша.

Рейла, в отличие от него, даже не запыхалась. А главное – загнала наёмника ровно туда, где было легче всего с ним разобраться. Она легко спрыгнула прямо перед ним с крыши дома и сразу же выпалила, чтобы его успокоить:

– Не бойся! Мне не нужны твои деньги!

– Тогда что тебе нужно? – выдохнул испуганный Тристан, вглядываясь в грозную фигуру, закутанную в плащ.

Рейла подняла руки перед собой, показывая, что ничем ему не угрожает.

– Мне просто нужна твоя помощь. Совсем небольшая помощь. Честно-честно, я не собираюсь на тебя нападать! Просто одолжи мне на минутку твой клинок, чтобы перерезать эту повязку, – она слегка оттянула перчатку, показывая браслет на запястье. Белая магическая лента глубоко врезалась в кожу, плоть вокруг неё воспалилась и сделалась лиловой, как давний кровоподтёк.

– Ещё чего, знаю я это «одолжить», – фыркнул Тристан, кладя руку на рукоять меча. – Ты хоть представляешь, сколько стоит такая штука?

– Ладно, – вздохнула Рейла. Она уже привыкла, что люди ей не доверяют, да и не только люди. – Тогда просто перережь эту повязку сам. Я даже не прошу у тебя выпускать клинок из рук.

– Он страшно жжётся, я тебя обожгу, – предупредил Тристан, вглядываясь в браслет: никогда ещё он не видел подобного украшения.

– Плевать! Главное – перережь его – пожалуйста, – Рейла уже всерьёз умоляла парня, стараясь, чтобы её голос звучал достаточно смиренно.

Тристан неуверенно извлёк клинок из ножен. Рейла чувствовала волны жара, исходившие от его лезвия, и стиснула зубы, когда раскалённый металл приблизился к её коже. Но раньше, чем клинок успел коснуться повязки, он успел тронуть её перчатку – и та сразу же загорелась.

– А-а-ай! – Рейла поспешно сорвала с руки горящую ткань, швырнула её в снег и затоптала ногой – и только тогда осознала свою ошибку. Наёмник Тристан глядел на неё в ужасе… вернее, не на неё, а на её обожжённую четырёхпалую руку.

– Так ты одна из этих, – выговорил он, отступая на несколько шагов.

Рейла постаралась придать лицу самое человеческое выражение на свете.

– Из каких ещё этих? О чём ты? Я обычная человеческая девочка! Обожаю всякие людские штучки, например, питаться, как его там, хлебом… и всё время жаловаться на жизнь! – Она постаралась улыбнуться как можно очаровательнее и откинула со лба прядку серебристых волос.

– Нет, меня ты не обманешь, – сквозь зубы процедил Тристан. – Я тебя раскусил! Ты эльф! – Он угрожающе поднял свой пылающий клинок.

Рейла вздохнула. Игра окончена… Ну что же, пусть будет так.

– Уговорил. Я эльф, – согласилась она и в прыжке атаковала Тристана, вывернула ему руку и ловким движением вырвала клинок. Наёмник упал на спину, безоружный и перепуганный.

– Да не бойся ты, у меня дел всего на секунду, – бросила Рейла и поднесла пылающий меч так близко к запястью, как могла вытерпеть. А потом стиснула зубы, зажмурилась – и резанула браслет. Ожог был ужасно болезненным, так что она не сдержала крика… Неужели сработало?!

Рейла открыла слезящиеся глаза – и увидела, что повязка осталась на месте. Неповреждённая, как новенькая. Солнечный меч обжёг её кожу, но не оставил на повязке ни малейшего следа.

– Нет! – отчаянно крикнула она, мотая головой. – Ничто не берёт эту проклятую штуку!

Тристан, стоя на коленях, в ужасе умолял не убивать его.

– Пожалуйста… если хочешь, забирай клинок, – бормотал он, бледный как полотно. – Только оставь меня в живых…

Рейла бросила на него презрительный взгляд.

– Я не собираюсь тебя убивать. И грабить тоже.

С этими словами она бросила клинок в снег и быстро ушла.

28

Эллис и Эйва

Каллум и Эзран постучали в дверь небольшого домика, крыша которого была завалена снегом. Звериный доктор объяснил им, где искать домик, обитатели которого могут подробнее рассказать о случившемся в городе чуде. О настоящей волшебной целительнице.

Дверь открыла девочка лет десяти, приветливо глядя на принцев тёмными большими глазами. Она даже дома была одета в шапочку, тёплые сапожки и меховой плащ. Длинные чёрные волосы её были заплетены в толстую косу.

У колен девочки тут же возник собачий нос… Нет, не собачий! Это молодая крупная волчица высовывала морду из-за двери… честно сказать – очень крупная! По приказу девочки волчица смирно уселась и не пыталась напасть на гостей – но даже сидя она была выше своей крохотной хозяйки. Её чёрный нос шевелился – зверь принюхивался, после чего одобрительно кивнул головой.

– Привет, – беззаботно сказала девочка. – Я Эллис, а это Эйва, моя милая волчица! А вы кто?

– Привет, Эллис, я Каллум, а это мой брат Эзран, – вежливо представился старший принц. – Нас послал к тебе звериный доктор, ветеринар. Он сказал, что ты знаешь, где искать волшебную целительницу, она нам очень нужна… – он прервался, понимая, что подобное приветствие может выглядеть, мягко говоря, странно.

Однако Эллис совершенно не удивилась.

– Доктор правду сказал, я знаю целительницу, – кивнула она. – Она сделала чудо для Эйвы. Вообще не представляю, как это у неё получилось. Знаю только одно – без чуда Эйва бы умерла.

Каллум и Эзран переглянулись, воспрянув духом. Может, эта малышка и вправду сможет помочь им спасти яйцо!

– Заходите, зачем стоять на пороге? – Эллис открыла дверь шире, приглашая принцев войти.

В доме жарко горел камин, и ребята с удовольствием уселись у очага, протягивая к нему озябшие руки. Эллис уселась на стульчик у огня, волчица Эйва вытянулась у её ног. Эллис ласково почесала ей уши и шею. Каллум заметил на звере кожаный ошейник с блестящим камешком-подвеской.

– Пожалуйста, расскажи нам историю про ваше чудо, – попросил Эзран.

Эллис улыбнулась, поудобнее устраиваясь на своём сиденье. Она обожала рассказывать эту историю – а в городке всё её уже знали, давно никто не просил повторить в подробностях. Новые слушатели – просто подарок судьбы!

– Дело было так. Два года назад я нашла Эйву в лесу, тогда она была ещё совсем маленькая… и такая хорошенькая, с ума сойти! Только вот ей было очень плохо. Она попала в охотничий капкан передней лапой и истекала кровью. Эйва была страшно напугана, скулила и плакала… – Эллис снова ласково потрепала волчицу между ушей, и та довольно фыркнула. – Сперва Эйва не хотела, чтобы я ей помогала, боялась меня, но потом всё же позволила мне открыть капкан. Я взяла её на руки и понесла к нашему звериному доктору. К тому самому, который отправил вас ко мне.

Эзран улыбался во весь рот. Эта самая Эллис ему уже невероятно нравилась, он чуял в ней родственную душу.

– Доктор сказал, что лапу не спасти. Что её придётся ампутировать, – продолжала девочка. – Потом он сделал операцию, а я придумала для моей новой подруги имя Эйва и понесла её домой, чтобы она отдохнула и подлечилась. Очень скоро она окрепла и вовсю бегала на трёх лапах.

Эйва, понимая слова своей хозяйки, приветливо махнула хвостом. Она отлично помнила те дни – и то, как о ней заботилась Эллис, меняла ей повязки на лапе, и то, как девочка её кормила и поила, вставала среди ночи проверить, всё ли в порядке… Делала всё то, что для ребёнка делает родная мать.

– Но мой папа не хотел, чтобы Эйва оставалась с нами, – продолжила Эллис, и лицо её слегка погрустнело. – Он говорил, что волка-инвалида в будущем ждёт только страдание. Он даже предлагал… – голос девочки изменился, ей было больно об этом говорить. – Предлагал её усыпить.

Эзран вздрогнул. Его всегда ужасали страдания животных, но предлагать кого-то убить только потому, что у него нет одной лапы? Это было так жестоко… и несправедливо!

Эллис взяла себя в руки и продолжила:

– Я-то знала, что Эйва окрепнет и несмотря на всё будет счастливой, если дать ей шанс! Поэтому я просто взяла её и убежала с ней в горы. Вернее, на нашу самую страшную гору. По крайней мере там никто бы не стал нас искать и преследовать. Мы с Эйвой поднялись на Кошмарную Кальдеру.

– Что это за Кальдера и чем она такая Кошмарная? – спросил Каллум, хотя был не уверен, что хочет знать ответ.

– Да вот эта высокая гора, на склонах которой живут разные чудища, – объяснила Эллис. – По крайней мере так говорят легенды… Но мы с Эйвой открыли, что они говорят чистую правду. – Эйва фыркнула и содрогнулась от страшных воспоминаний, но Эллис упорно продолжала: – Тогда была метель, ничего толком было не разглядеть. Но из темноты и снега смотрели светящиеся глаза каких-то жутких существо, вставали странные тени… Чем выше мы поднимались, тем больше было вокруг всяких непонятных чудовищ. Но мы всё равно шли и шли вперёд. А потом нашли старое дерево с большим дуплом и залезли туда, чтобы переждать бурю. Там-то она нас и отыскала.

– Кто вас отыскал? – спросил Эзран, который удобно устроился на полу и ласково гладил Эйву между ушами.

– Я до сих пор не знаю, кто она на самом деле такая, – призналась Эйва. – Лица её мы так и не разглядели – только силуэт на фоне полной луны. Но благодаря ей Эйва сейчас жива и здорова. Она взяла Эйву на руки и сказала, что она – прекрасное и совершенное создание. А потом из её рук изошли лучи белого света. Он был такой яркий, что я зажмурилась, – Эллис честно повторила свой жест, словно бы прикрываясь от яркого солнца. – После этого она вернула мне Эйву, и я не могла поверить собственным глазам. У волчицы снова отросла отрезанная нога! А на шее у неё появился этот ошейник с лунным камнем, который мы с тех пор не снимаем ни на миг.

На этих словах волчица широко зевнула, словно бы ставя точку в рассказе.

Принцы какое-то время молчали, переваривая удивительную информацию. Надежда всё ярче загоралась в их сердцах.

– Нужно найти эту чудесную целительницу, – наконец сказал Каллум. – Если она смогла вернуть волчонку отрезанную ногу…

– Она сможет и вылечить яйцо дракона! – восторженно подытожил Эзран и тут же прикрыл рот ладонью, поняв, что сболтнул лишнее. Но было уже поздно.

– Кого-кого вылечить? – поражённо воскликнула Эллис.

– Э-э, – протянул Каллум. – Мой брат, он иногда путает слова… Он хотел сказать – вытащить яйцо на балкон, наверное…

Эллис удивилась ещё сильнее и хотела было что-то спросить, но принцы уже повскакали на ноги и торопливо запахивали плащи.

– Извини, – через плечо бросил Эзран, направляясь к двери. – Нам просто срочно нужно уходить.

– Спасибо тебе большое, Эллис, за твой рассказ! – на прощание крикнул Каллум, переступая порог.

И девочка снова осталась вдвоём с волчицей, недоумённо переглядываясь с ней в свете очага.

Рейла уже ждала друзей у фонтана, низко надвинув капюшон. Было уже изрядно холодно – ночь ожидалась морозная и тяжёлая.

– Ну что, у тебя вышло найти того парня с мечом? И перерезать твою ленточку? – весело спросил Эзран, бросаясь Рейле навстречу.

Рейла вместо ответа подняла руку, по-прежнему перетянутую повязкой.

– Плохая новость – солнечный клинок не сработал. Хорошая – рано или поздно эта гадость всё равно отвалится… Ну, вместе с рукой.

Каллум мучительно сдвинул брови.

– Ох, Рейла. Как же ужасно.

– Ничего такого страшного, – отмахнулась эльфийка. – Лучше поделитесь хорошими новостями для равновесия. Скажите мне, что нашли кого-нибудь, кто вылечил яйцо.

– Да, но нет, – вздохнул Каллум. – То есть нет, но да. В общем, наш ответ – может быть! Скорее да, чем нет. Это сойдёт за хорошую новость?

– Плюс-минус сойдёт по сравнению с прочими нашими новостями, – усмехнулась Рейла.

– Вроде того, – кивнул Каллум.

– Мы узнали, где живёт волшебная целительница, – объяснил Эзран. – Она наверняка вылечит яйцо… А может, и твою руку тоже!

Энтузиазм Эзрана был заразителен – Рейла тоже почувствовала прилив радостной надежды.

– Что, серьёзно, тут живёт волшебная целительница? Она маг?

– Единственная проблема – целительница живёт не совсем здесь. А вон там, – Каллум указал на зловещую вершину горы в отдалении. – Это местечко называется Кошмарной Кальдерой.

Рейла помрачнела.

– Будьте добры, скажите мне, что эту гору назвали в честь знаменитого исследователя сэра Финеаса Кошмарного!

– Боюсь, что нет, – покачал головой Каллум. – Её назвали в честь того, что там обитает целая толпа кошмарных чудищ, которые…

– Что-то вроде того я и подозревала, – перебила его Рейла, не желая знать подробности. Но спросить-то всё равно стоило.

Вдруг со стороны главной улицы послышались яростные крики. И не только крики – ещё и топот, и звон оружия! Знакомый голос проорал: «Вот она, здесь! Ловите эльфийку!» Рейла обернулась на крики – увы, она не ошиблась: на них бежала целая толпа горожан, вооружённых чем попало, и впереди всех мчался Тристан-наёмник.

– Эльфийка-убийца! Хватайте её! – снова крикнул он, размахивая солнечным клинком.

Рейла подскочила, на ходу запахивая плащ.

– Извините, парни, я забыла сообщить ещё одну плохую новость. Меня раскусили! Бежим!

Толпа горцев-эльфоненавистников мчалась к ним, размахивая топорами и вилами, но они с Каллумом и Эзраном успели вовремя подхватиться и помчаться по узким улочкам, унося ноги. На выходе из городка Рейла обернулась через плечо и крикнула друзьям, вместе с ней убегавшим от разъярённых поселян:

– А вообще-то Кошмарная Кальдера кажется не таким уж плохим местом!

Трое товарищей и хамележаб со всех ног бежали в сторону Кальдеры – горы, острый пик которой овевали ледяные ветра. Они удирали сквозь метель, спотыкаясь на ходу и невзирая на то, что небеса стремительно темнели с приближением ночи.

Наконец им удалось оторваться от преследователей, которые явно не хотели на ночь глядя отправляться в проклятое дикое место. Тяжело дыша, друзья остановились перевести дыхание под большим деревом у самого подножия горы.

– Кажется, они отстали, – выдохнул Каллум. – Мы в безопасности.

Вокруг простирался густой лес, и только дорога, ведущая к вершине, была различима в подступавшей темноте. Со всех сторон доносились непонятные пугающие звуки – то ли птичьи крики, то ли…

– Ребята, что-то здесь немножко страшновато, – неуверенно произнёс Эзран.

Чавк согласно буркнул что-то на жабьем наречии.

– К слову о безопасности, – фыркнула Рейла. – Кстати, где и как мы собираемся искать эту вашу целительницу? И что это за тварь? – она указала перед собой.

Навстречу им по склону горы и впрямь спускалось нечто угрожающее. Тёмное, со светящимися зелёными глазами, издающее страшное рычание. Рейла положила руку на рукоять клинка. Последние лучи угасающего дня высветили тварь на фоне неба – это было не одно существо, а два: зверь и всадница на его спине.

Эзран улыбнулся и радостно побежал им навстречу.

– Пойдёмте со мной, я вас провожу, – сказала Эллис, восседавшая на Эйве верхом, как на лошади. – Отведу вас к целительнице.

Она потянула Эйву за ошейник – и волчица послушно побежала вперёд.

29

Кошмарная кальдера

– Итак… Может, объяснишь наконец, что мы здесь делаем? – спросил Сорен свою сестру Клаудию.

Всю дорогу от Бантер-Лодж они проделали в молчании – Клаудия не желала говорить. Теперь они остановились немного отдохнуть на поляне у крутого утёса. Когда-то давным-давно Клаудию сюда привозила мама, сказав, что хочет показать ей очень красивое место… А несколько лет назад её сюда привёл отец, сообщив, что хочет научить её кое-чему полезному.

Клаудия не торопилась отвечать на вопрос брата. Она старательно водила руками по камням. Сорен терпеливо ждал, скрестив руки на груди и чувствуя себя не в своей тарелке.

Наконец Клаудия обернулась.

– Мне просто нужен последний ингредиент для отслеживающего заклинания. Тогда мы сможем найти принцев и выполнить своё задание, – удосужилась пояснить она. И снова отвернулась от брата, продолжая ощупывать скалу.

– И что это за ингредиент? Особый камешек? Магический сучок? – не выдержал наконец Сорен. Молчание сестры раздражало его. Конечно, он осознавал, что она, в отличие от него, владеет магией, что магия штука полезная… Но всё это собирательство казалось ужасно глупым.

– Нашла! Это здесь! – воскликнула Клаудия, не обращая на него внимания, и скользнула в узкую щель в скальной стене. На миг обернулась, чтобы жестом поманить брата за собой. – Давай, нам сюда.

Сорен послушно последовал за сестрой, да только застрял.

– Издеваешься? – пробурчал он, с трудом протискиваясь сквозь проход, который был слишком узок для рослого человека – что уж говорить о воине в полном доспехе. – Не будь у меня хотя бы… столько… мышечной массы!

Кряхтя и отдуваясь, Сорен со скрежетом пробирался по коридору следом за сестрой, легко скользившей вперёд, освещая путь магическим лучом, исходящим из ладони.

– Вот почему… я ненавижу… эту вашу магию, – бормотал он по дороге. – С ней всегда… попадаешь… в какую-нибудь… мерзкую дыру!

Отталкиваясь руками от стен, чтобы облегчить продвижение, он вдруг попал ладонями в какую-то липкую субстанцию, напоминавшую сопли. Попробовав вытереть эту гадость о камень, угодил руками в паутину.

– Вот, я же говорю! Гадость эта ваша магия!

Клаудия никак не реагировала на нытьё брата, полностью поглощённая своей задачей. Свет, исходящий из её ладони, скользил ясным лучом по стенам узкой пещеры.

– Где же вход, где же? – бормотала она себе под нос, уже начиная отчаиваться. Впервые в жизни девушка оказалась здесь без проводника. Оба её родителя так уверенно ориентировались в этом месте, могли бы найти путь даже в полной темноте… В полной темноте! – Стоп! Я знаю способ, – она резко сжала руку в кулак, гася магический луч.

– Клаудия, что ты делаешь? – раздался из мрака голос Сорена. – Я ничего не вижу! Давай зажигай свет обратно!

– Т-с-с, – оборвала Клаудия его жалобы. – Молчи.

– Когда я молчу, тебе лучше видно, да? – сердито фыркнул её брат.

Клаудия во тьме протянула руку и похлопала его по плечу.

– Просто подожди минутку. Надо дать глазам привыкнуть.

Сорен решил не злить её без нужды и послушно постоял в полной темноте. Минута… другая… и наконец его глаза начали что-то различать. Слабое сияние где-то впереди.

– Вот оно, – восторженно прошептала Клаудия и двинулась в направлении мерцающего света.

Сорен следовал за ней, ведя руками по стенам. Резкий поворот – и он без предупреждения вышагнул из тесного прохода в просторный грот, полный сияния.

Юный гвардеец так и ахнул. Подземный грот оказался настоящим пещерным садом. Там и тут вставали высокие деревья, меж корней струился журчащий ручей, там и тут высились валуны, поросшие мягким мхом. И всё это замкнутое пространство наполняли странные светящиеся существа, парившие в воздухе. Словно живые фонарики, невесомые, испускавшие нежное белое сияние. Никогда в жизни Сорен не видел ничего подобного!

– Это магические огоньки, – прошептала Клаудия, вынимая из своего мешка с ингредиентами стеклянный флакон. – Ну что, по-прежнему будешь утверждать, что магия – сплошная гадость?

Сорен был слишком потрясён красотой этих созданий, чтобы отвечать.

Клаудия подставила флакон, и несколько огоньков мягко спланировали в него. Это было невероятно красиво – будто она летней ночью ловила светлячков. Плотно закрыв флакон пробкой, она торжествующе показала свою добычу Сорену.

– Ну как, теперь у нас есть всё для заклинания? – спросил тот, любуясь их ясным светом.

– Теперь – всё. Полный комплект, – кивнула сестра.

– Ну наконец-то, – отозвался Сорен, и правда очень довольный. Ещё на шаг приблизились к выполнению отцовского задания!

– Осталось только подняться на вершину самой высокой горы Католиса, – с улыбкой закончила Клаудия.

– И всего-то! – фыркнул Сорен, которого подобные задачи не пугали.

– Заклинание, к слову сказать, презабавное, – сообщила Клаудия, любуясь игрой магических огоньков в стеклянном сосуде.

Рейла мрачно шагала за крохотной всадницей на здоровенной волчице, явно недовольная появлением незваных проводников. Она уже привыкла сама определять маршрут, быть старшей в их маленьком отряде, и совершенно не радовалась, что на вершину проклятой горы их ведёт кто-то чужой.

– Эй, слушай, – окликнула она девочку, маша рукой, чтобы привлечь её внимание, и стараясь, чтобы её голос звучал более-менее дружелюбно. – Кто ты, собственно, такая?

– Я Эллис, – спокойно отозвалась та, словно её имя было ответом на все вопросы. – А это моя Эйва. Она волчица, – девочка потрепала волчицу между ушами и улыбнулась Рейле.

– Да что ты говоришь – волчица, – хмуро буркнула Рейла. – А я-то думала – что это за существо, может, птичка или там бабочка!

Эйва удивлённо оглянулась на эльфийку – и, не зная, принимать ли её слова всерьёз, на всякий случай, приподнявшись на задних лапах, лизнула её в щёку своим здоровенным языком. Этим убедительно доказывая, что она не птичка и не бабочка.

Рейла скривилась, но терпеливо вынесла слюнявый волчий поцелуй.

В нескольких ярдах от них Каллум с усмешкой обернулся.

– Извините, что я вас друг другу не представил! – Собственно, он изначально не хотел их знакомить, боясь, что Рейла своим сарказмом расстроит их новую знакомую. Но коль скоро они уже отправились в путь все вместе… – Эллис, это Рейла. Мы с ней познакомились в ночь, когда… – он поскрёб в затылке, подыскивая кратчайшее объяснение. Всё же обстоятельства их знакомства с Рейлой нельзя было назвать ординарными. – В ночь, когда она явилась в наш замок, чтобы убить Эзрана.

Рейла ответила на изумлённый взгляд Эллис милой улыбкой и пожала плечами.

– Это теперь уже неважно, – вмешался младший принц. – С этой проблемой мы уже разобрались, – он махнул рукой, словно бы отметая неприятное прошлое.

Эллис кивнула, понимающе глядя, и заметила:

– Да, разные бывают способы познакомиться.

Рейла всё ещё была не готова доверять этой странной девочке, однако же встретить человека, который не шарахался от эльфов, было в любом случае приятно.

– Коль скоро мы закончили со знакомством, давайте перейдём к делу, – предложила она. – Как мы собираемся искать целительницу?

– Если честно, я её никогда и не искала. Она сама нас нашла, – спокойно отозвалась малышка. – Мы с Эйвой просто спрятались в полом стволе дерева недалеко от вершины, а она вдруг появилась из ниоткуда…

– Тогда, наверное, нам стоит поискать это самое дерево и там подождать, – предположил Каллум. – Пусть даже это займёт всю ночь…

– Погодите-ка, я верно понимаю наш план? – Рейла вскинула руки. – Мы должны найти какое-то дурацкое полое дерево, к которому целительница явилась два года назад?

– Но это наш единственный шанс, – возразил Каллум. – У тебя есть идеи получше?

– По правде говоря… – начала было Рейла, но вовремя опомнилась, осознав простую истину. – По правде говоря, нет.

Эйва спокойно трусила между Каллумом и Рейлой.

– Теперь, когда мы придумали план, – вставила реплику Эллис, – всё будет очень просто. Я вас отведу к дереву, и мы там будем ждать целительницу. А она спасёт яйцо.

– Может быть, она сумеет вылечить и твою руку, – с надеждой сказал эльфийке Эзран.

– Хватит уже о моей руке, она не имеет значения, – отозвалась Рейла, хотя рука её болталась, как неживая, и сильно болела. – Всё, что имеет значение – это яйцо.

Фут за футом они продвигались вперёд и вверх, к пику Кошмарной Кальдеры. Пробирались сквозь густую чащу, перелезали через поваленные деревья, с трудом преодолели ущелье, по очереди неся тяжёлое яйцо. Часы пролетали быстро, препятствий на пути было много, и когда наконец маленький отряд добрался до поляны на полпути к вершине, день подошёл к концу, и закатное солнце стремительно опускалось за горизонт.

– Как красиво, – любуясь закатом, вздохнула Эллис. – Как будто небо покрасили медовыми красками.

– Ага, – согласился Эзран, впитывая глазами оранжево-розовый предвечерний свет.

– Плохо только, что с заходом солнца начнутся кошмары, – ровным голосом продолжила девочка.

– В каком смысле – кошмары? – вскинулась Рейла.

– Ну в обычном, это же Кошмарная Кальдера, – пояснила Эллис весело. – Ужасные чудовища отовсюду полезут, чудовищные ужасы и всё такое.

– И всё такое, – эхом повторил за ней Каллум, невольно вздрогнув.

Эллис уже упоминала в своём рассказе об обитающих тут чудищах, но он как-то о них подзабыл со всеми прочими заботами… С трудной дорогой наверх, с тревогой о здоровье яйца… А теперь вспомнил.

– Ну да, и чем ближе к вершине, тем кошмары страшней, – предупредила Эллис.

– Отличные новости. Повод продвигаться к вершине! – Рейла вскинула руку, изображая восторг от подобной перспективы.

– Нет, погодите. Думаю, нам нужен какой-то план обороны, – быстро сказал Каллум, вспомнив речное чудовище. Подобных встреч в будущем очень хотелось избежать.

– Какой может быть план, когда мы даже не знаем, что это за чудища и ужасы? – возразил Эзран. – Может, Эллис, ты нам сперва поподробнее про них расскажешь?

– Я не очень хорошо их запомнила, но расскажу как смогу, – кивнула девочка. – Во-первых, они очень страшные, во‐вторых, кровожадные, а в‐третьих, ужасные. Такие ужасные, что сердце горит огнём, а глаза сами собой зажмуриваются.

– Очень полезная информация, – с сомнением в голосе поблагодарил её Эзран.

Чавк тоже выглядел не слишком обнадёженным подобным описанием.

Каллум на миг прикрыл глаза – ему нужно было подумать. Речного монстра им удалось победить совместными усилиями. Может, и с горными чудищами это получится сделать. Думай, Каллум, думай! Какие у нас сильные стороны? У Рейлы есть её клинки. У меня в активе два заклинания – ну ладно, полтора. У Эллис есть Эйва. А у Эзрана…

– Похоже, план готов, – сообщил Каллум, открывая глаза. И жестом попросил всех помолчать, пока он будет излагать план по пунктам.

– Значит, план такой. Вжух! Гав! Ффффух! И чик-пок! Поняли?

Эллис уставилась на Каллума во все глаза. Он выглядел таким довольным, что она на всякий случай одобрительно показала ему большие пальцы и сообщила: «Очень круто», после чего немедленно шёпотом спросила у Рейлы:

– Слушай, этот парень – он вообще в порядке?

– Думаю, нет. Думаю, он окончательно свихнулся от напряжения последних дней, – довольно громко ответила эльфийка.

– Вовсе я не свихнулся, – отозвался Каллум. – Это было краткое описание плана, а сейчас я расскажу его в подробностях! Значит, так, Эзран, первым выступишь ты. Твоё дело – поднять Чавка повыше и попросить его выпустить свой знаменитый луч – вжух! – чтобы ослепить встречное чудовище, ну, когда мы его встретим. Это и есть пункт «Вжух».

– Погоди, значит, я сам никак не буду участвовать в сражении? – слегка обиженно спросил Эзран. – Моя задача только в том, чтобы держать Чавка?

– Ты будешь его вдохновлять и… обеспечивать ему поддержку, Эз. Переходим к пункту «Гав». Эллис, это к тебе: твоя задача – носиться вокруг чудовища на Эйве, отвлекая его, и пусть она погромче лает, понятно?

– Ты согласна с этим пунктом, Эйва? – хихикая, спросила Эллис. – Сможешь носиться вокруг чудовища кругами и как следует лаять?

Волчица в качестве ответа басовито гавкнула.

– Вот и отлично, – подытожила Эллис. – А что там дальше?

– Дальше моя очередь, – продолжил Каллум. – Пункт «Ффух». Моё заклятие ветра, – он продемонстрировал товарищам первичный камень.

– Ничего себе, ты умеешь делать магию? – поразилась Эллис, подпрыгивая у волчицы на спине.

– Ну, немножко. Знаю одну простую руну, – смутился Каллум. – Ничего особенного.

– Ничего особенного, но достаточно, чтобы сдуть любого монстра в пропасть, – усмехнулась Рейла. – Вот увидишь, чудищу магическим ветром всю шерсть со шкуры сдует!

– А если заклинание ветра не удастся, у меня в запасе половина заклинания молнии, – продолжил Каллум. – К сожалению, только первая половина. Как посылать молнию во врага, я пока ещё не знаю.

– Ничего, ты справишься, чудище даже не успеет понять, чем его приложило, – Эзран дружески хлопнул брата по спине. – Или нет, успеет! Оно успеет понять, что его приложило порывом жуткого магического ветра! Потому что с молнией тебе лучше даже не пробовать.

Каллум нахмурился было, но сейчас было не время обижаться на подколки братца. На кону стояли куда более важные вещи.

– Ладно, – продолжил он, – переходим к следующему пункту. – Рейла, твоя задача – прикончить чудовище, которое мы все к тому времени уже загоняем и замучаем. Просто заруби его насмерть своими парными клинками, чик-пок! – для убедительности Каллум крест-накрест рассёк воздух руками.

– У меня сейчас одна рука не рабочая, – Рейла продемонстрировала свою распухшую лиловую кисть товарищам. – Так что я могу действовать только одним клинком, помните?

– Ладно, внесём в план небольшие изменения, – согласился Каллум, желая её подбодрить. – Вместо «чик-пок» пусть будет просто «пок», – он чиркнул по воздуху одной рукой.

– Нет, так не выйдет, – усмехнулась эльфийка. – Поковая рука у меня как раз больная. А здоровая годится только для чика.

– Что, правда? – изумился Каллум.

– Нет, конечно, балда, – Рейла привычно закатила глаза, изумляясь в очередной раз, как же плохо у людей с чувством юмора… и вдруг её посетила ценная идея. – Так, Каллум, погоди! Знаешь, о чём я подумала? О том, что ты хоть и балда, но вовсе не болван, и нет причин говорить тебе «Фу!».

– Это, по-твоему, комплимент моим магическим способностям? – осведомился Каллум холодно.

– Ты не понял! Помнишь, ты говорил, что Клаудия крикнула тебе «Фу!», когда ты прервал её заклятие и выбил первичный камень? Она просто начала говорить «Фулминис», но не успела закончить! Это слово драконьего языка, обозначающее молнию.

– Значит, если теперь мы знаем нужное слово… – медленно произнёс Каллум.

– У нас есть заклятие молнии! Ура! – с энтузиазмом договорил за него Эзран.

Каллум сжал в руке первичный камень, сияя улыбкой.

– Тогда у нас имеется полный план действий. В окончательном варианте он звучит так: вжух! Гав! ВЖЖЖЖ – это молния! И под конец – чик!

Он ожидал, что товарищи восхитятся его остроумием и чёткостью формулировок, но они просто развернулись и шаг за шагом продолжили своё продвижение к вершине.

Ну ладно, обиженно подумал Каллум. Не цените мой юмор – сами дураки.

И зашагал следом за друзьями, на каждом шагу повторяя про себя, как мантру, придающую уверенности и надежды:

Вжух-гав-вжжжж-чик.

Вжух-гав-вжжжж-чик.

30

То, что хуже смерти

Лорд Вирен спустился в подземную темницу столичного замка Католиса, неся с собой золотой поднос, нагруженный зедийскими лакомствами. Он предпринимал уже не первую попытку наконец уговорить узника-эльфа хоть что-нибудь съесть и выпить. Но ни посулами, ни угрозами ему не удавалось убедить пленника прекратить голодовку.

Ассасин пребывал в своей камере в том же положении, в котором Вирен застал его в прошлый свой визит. Прикованный к стене железными цепями, он не поднимал головы и не открывал ярко-голубых глаз, словно пребывал в непрекращающейся медитации. Вирен остановился перед ним, глядя на узника тяжёлым взглядом. Его чёрная тень падала на эльфа сверху вниз.

– Хватит строить из себя героя, – сказал он. – Моё терпение иссякает.

Он наклонился и поставил перед пленником поднос с едой. Тот открыл глаза, услышав звук, но, увидев еду, тут же отвернулся.

– Ты же сам знаешь, что умрёшь, если не будешь есть, – сказал Вирен.

– Я уже мёртв, – безразличным голосом отозвался эльф.

– Ты выглядишь не слишком-то мёртвым, – заметил Вирен и добавил с напускным сочувствием в голосе: – Хотя твоя рука явно знавала лучшие дни.

Он указал на левую руку ассасина, перетянутую магической повязкой, распухшую и почти чёрную.

– Я потратил своё драгоценное время, чтобы купить для тебя редких зедийских фруктов, – продолжил лорд-маг, поднимая с подноса удивительный плод, формой похожий на грушу, но пурпурный и пупырчатый. – Смотри, какая красота! Такая экзотика. Наверняка очень вкусный. А вот и зедийские апельсины, самые сочные и без косточек, – Вирен демонстративно разрезал оранжевый фрукт и отправил в рот сочную дольку. – М-м-м… просто потрясающе.

Другую дольку он поднёс к самым губам эльфа, который даже не шевельнулся.

– Точно не хочешь? Я в принципе могу понять эту глупую идею, что из соображений чести нужно морить себя голодом, но хотя бы попей чего-нибудь.

Вирен поднял стеклянный кувшинчик, полный алой жидкости, и с бульканьем налил немного в кубок.

– Не волнуйся, это всего лишь ягодный сок. Любимый напиток вашего народа.

Эльф закрыл глаза.

Вирен тяжело вздохнул. Терпение его и в самом деле иссякало. Он поднялся и с удовольствием отпил глоток прохладного сока.

– Ладно, перейдём к делу. Буду краток. У меня к тебе деловое предложение, очень простое. Я хочу, чтобы ты посмотрел на одну магическую ведь и сказал мне, как она работает. Если скажешь правду, обещаю, что сниму с тебя цепи и дам тебе уйти свободным. Видишь, я не требую от тебя ничего трудного или бесчестного.

Ассасин даже не шевельнулся. Вирен подождал пару минут, потом заговорил куда резче:

– Решай, эльф. Выбор за тобой. Свобода – или смерть в темнице.

– Разве я не говорил тебе, человек, – глухим голосом отозвался тот. – Я уже мёртв.

– Ах да, припоминаю что-то в этом роде, – Вирен поднял поднос, собираясь покинуть камеру. – Эта ваша лунноэльфийская дурацкая философия – заранее принять, что ты мёртв, чтобы не бояться смерти. – Лорд-маг растянул губы в улыбке. – Хорошо. Ты поставил передо мной интересную задачку: найти то, что окажется для тебя страшнее смерти.

Уходя, он с грохотом захлопнул за собой дверь камеры, оставляя Рунаана в полной темноте – наедине с размышлениями о том, что на свете может быть страшнее смерти.

Закат над Кошмарной Кальдерой уже совсем догорел, и небо с каждой секундой становилось темнее. Чем выше поднимался маленький отряд, тем скуднее становилась растительность. Деревья тянули голые узловатые ветки, покров травы и опавшей листвы под ногами сменила сухая пыльная земля. Туман мешал как следует разглядеть дорогу, но Чавк на руках у Эзрана мягко светился, немного рассеивая сумерки.

Каллум шёл сторожко, внимательно оглядываясь, высматривая признаки чудовищ, о которых говорила Эллис… Но пока вроде бы всё было спокойно.

– Ну вот, хоть и стемнело, самое страшное, что нам пока здесь встретилось – это сердитый сверчок, – с облегчением сказал он, нагибаясь, чтобы разглядеть трескучее насекомое. – Да и тот, если вслушаться, не такой уж и сердитый. Скорее слегка раздражённый.

– Ага. Эллис, ты вообще уверена, что это Кошмарная Кальдера? – добавил Эзран. – Может, мы ошиблись горой и зачем-то лезем на соседний Постылый Пик?

Все нервно рассмеялись его шутке.

– Или сделали неправильный поворот и теперь ползём вверх по Скучному Склону, – вставила Рейла.

– Нужно свериться с картой, – радостно подхватил игру Каллум, – но я уже почти уверен, что узнаю` примечательную природу… – Он сделал паузу, готовясь поразить всех своим остроумием. – Всескучнейшей Вершины!

Каллум ожидал, что произведёт фурор, но единственным ответом ему был треск сверчка в щели меж камней. Принц сделал себе заметку ещё поработать над своим чувством юмора.

– Знаете, – сказала Эллис, – вообще-то и правда немного странно, что до сих пор ещё не случилось ничего плохого. – Она взглянула вверх, на луну – небо как раз начало очищаться, и ночное светило выглянуло из прорехи в облаках. – Может, нам просто везёт – а-а-а-а! У тебя за спиной огромное чудовище! – Она с криком указала Каллуму за плечо.

Тот обернулся – и, подпрыгнув на месте, тоже закричал:

– А-а-а-а!

– Но не волнуйся, оно, кажется, дохлое, – продолжила Эллис.

– Тогда почему ты это сказала… с такой интонацией? – спросил Каллум, у которого сердце билось где-то в горле.

– С какой? – удивилась Эллис своим обычным тоном. Что бы она ни говорила, это звучало взволнованно, наверное, нужно было просто привыкнуть к её манере речи.

Эйва затрусила туда, где на краю болота виднелась туша чудовища, и все остальные последовали за ней. Теперь, когда облака разошлись и стала видна яркая луна, туман рассеялся, и нетрудно стало разглядеть жуткое существо, неподвижное и безошибочно мёртвое.

Эзран подошёл к нему поближе.

– Никогда не видел подобных зверей, – сказал он, разглядывая нечто, походившее на гибрид льва и носорога, только размером со слона. – И поглядите, какие у него на шкуре пятна – они похожи на мишень. Надо же, какая странная окраска.

Эзран протянул руку, чтобы коснуться странного пятна из нескольких колец у твари на брюхе.

– Не трогай! – крикнул Каллум. – Не думаю, что это окраска шкуры. Больше похоже на след укуса.

Эзран внимательнее рассмотрел страшилище – и обнаружил, что его брат прав. Это бедное чудище было не охотником, а жертвой… Что могло означать только одно: где-то поблизости бродит хищник ещё пострашнее.

– Да, ты верно заметил, – сказала Рейла, тревожно оглядываясь. – Видите, какая у него бледная обескровленная кожа? Кто-то выпил у него всю кровь!

ЧМОООООК.

Каллум покрылся холодным потом. Ужасный сосущий звук доносился из-за туши мёртвого чудища.

– Ребята, – пискнула Эллис, – я вижу ещё одного монстра, больше и страшнее. И, к сожалению, этот точно жив.

Она указала на встающую из тумана огромную тень, напоминавшую… Да, напоминавшую гигантскую пиявку! Безликий кровосос пятидесяти футов высотой надвинулся на них, раззявив зубастый рот.

– Так, ладно, этот Склон перестаёт быть Скучным, – выдохнул Эзран.

Пиявка издала скрежещущий звук, такой оглушительный, что все на миг дружно заткнули уши.

– План! Переходим к нашему плану! – крикнул Каллум. – Эзран! Давай, пункт первый!

– Сейчас, сейчас, – Эзран хотел было поднять хамележаба повыше… Да только Чавк, который секунду назад сидел у него на руках, сейчас как сквозь землю провалился. – Погодите… Где же Чавк?

Чавк при звуке своего имени выглянул из-за камня – оказывается, он пытался поймать сверчка. Но общий план важнее личных вкусовых предпочтений, и хамележаб это отлично знал. Пора пришла исполнять свой долг. Он надулся, собрал все свои световые силы – и выпустил во врага ослепительную вспышку.

Все моментально зажмурились, но не успели вовремя: луч ослепил их на несколько секунд.

– А-а-а! Чавк, ты поторопился! – крикнул Каллум, зажимая руками глаза.

ЧВЯК! Это гигантская пиявка бросилась на Эйву и её всадницу. Волчица отскочила прямиком на Эзрана и сбила его с ног – принц в это время шарил руками по земле, пытаясь вслепую отыскать Чавка.

Зрение постепенно возвращалось к Каллуму, но всё ещё работало плохо.

– Что у нас там дальше по плану? – крикнул он. – Похоже, я сейчас не сумею выпустить молнию! Я же ничего током не вижу!

– Никаких молний! Попадёшь в кого-нибудь из нас! – приказала Рейла.

– Может, нам нужен новый план? – предположил Эзран.

– Да! Рассеиваемся! Бежим! – проорал Каллум, едва зрение хоть как-то восстановилось, и со всех ног бросился за Эйвой.

Пиявка следовала за ними по пятам.

– Залезай, Каллум, Эйва вынесет нас двоих! – крикнула Эллис, притормаживая волчицу.

Каллум схватил её за руку и вскарабкался зверю на спину. Волчица огромными прыжками понеслась между деревьями, но пиявка не отставала – она оказалась чрезвычайно быстрой тварью для её размеров.

Каллум уже начал терять надежду, но тут Эйва в несколько прыжков взлетела на высокую скалу – и оторвалась от погони. За спиной слышался разочарованный скрежет пиявки. Поревев, она развернулась и скользнула на поиски Рейлы и Эзрана.

Рейла здоровой рукой отшвырнула Эзрана с Чавком с пути пиявки.

– Ты по деревьям лазаешь? – не дожидаясь ответа, она подкинула Эзрана на нижнюю ветку ближайшего дерева, и он, подхватив Чавка, начал карабкаться ещё выше, туда, где можно спрятаться. Освободив руку, Рейла выхватила клинок, использовала его как крюк-«кошку» и забросила на то же дерево себя саму. Взобравшись как можно выше, они втроём смотрели сверху, как мечется под деревом ужасное чудовище.

– И что мы собираемся делать теперь? – спросила Рейла. – Думаю, эта тварь не уйдёт и будет сторожить внизу.

– Зачем мы ей? В нас и крови-то совсем немного, – прошептал Эзран.

– Именно, – согласилась Рейла. И крикнула пиявке: – Слушай, уходи! Из нас скверная закуска, всего на один укус!

Пиявка в ответ заскрежетала.

– Наверное, она имеет в виду, что на один укус всё же лучше, чем ничего, – вздохнула эльфийка.

С высокой острой скалы послышался голос Каллума:

– Думаю, у нас нет выбора! Придётся тут сидеть, пока ей не надоест ждать и она не уползёт! Извините, что мой план провалился.

– Нормальный был план, – утешила его Рейла с дерева. – Это наше исполнение подкачало.

Рунаан толком не знал, сколько времени он провёл в темноте и тишине камеры с момента визита верховного мага. Но вряд ли много: Вирен был одним из самых нетерпеливых врагов, которые встречались эльфу на его жизненном пути. Лорд-маг явился в темницу, не без труда неся с собой какой-то большой прямоугольный предмет, прикрытый покрывалом. Установив его перед Рунааном, маг заявил:

– Через мгновение я сниму покров, и ты скажешь мне всё, что знаешь об этой вещи. Ясно? – После чего он опустился на колени, чтобы сравняться с ассасином, и извлёк из кармана мантии кошелёк, из которого высыпал себе на ладонь пригоршню монет. – Я принёс то, что, надеюсь, сделает тебя более сговорчивым.

Рунаан бросил на деньги презрительный взгляд.

– Ты ещё глупее, чем я думал, человек. Или ты не знаешь, что подкуп работает только с вашей расой?

– О нет, речь не о подкупе, – Вирен улыбнулся уголками губ. – Скорее это можно назвать угрозой.

Взяв из горсти две монетки, он подсунул их Рунаану под нос:

– Вглядись повнимательнее.

Рунаан взглянул – и у него перехватило дыхание. Это были не просто деньги, а проклятые монеты, зачарованные очень мощной магией. Сердце эльфа чуть не разорвалось, когда он увидел на поверхности каждой из них знакомое лицо, искажённое болью. Лица соратников по оружию, которых он знал и любил. Отважных эльфов, о судьбе которых он до сих пор не имел понятия… До этого момента.

– Ты чудовище, – выговорил он.

– Ошибаешься, – с усмешкой отозвался верховный маг. – Я всего лишь прагматик. – С этими словами он сдёрнул покров с предмета, который оказался большим зеркалом в раме, покрытой эльфийскими рунами. – Скажи мне, что это за вещь и как она работает, или твоя судьба будет решена.

Рунаан покачал головой. Он отлично знал, для чего предназначена эта реликвия: для того, чтобы защитить мир от древней таинственной угрозы. Человеческий маг понятия не имел, насколько ужасной вещью он завладел.

– Ты преуспел, – сказал он.

Лицо Вирена просветлело.

– В самом деле?

– Да. Ты в самом деле нашёл то, что хуже смерти. Это зеркало именно таково.

– Расскажи мне всё, – сказал верховный маг, не в силах скрыть своё крайнее возбуждение. – Ну же. Говори. Что это?

Рунаан понимал, что угрозы человека совершенно серьёзны, и что его ожидает чудовищная судьба. На миг его сердце дало слабину, в броне появилась крохотная трещина. Сам он был способен выносить любую боль, но его любимый Итари… Участь Рунаана причинит ему ужасные страдания.

Однако же когда перед внутренним взором Рунаана появилось лицо Итари, решимость вернулась к нему. Трещины в броне заполнились надеждой и мужеством.

– Я никогда не буду помогать тебе, – просто ответил он Вирену.

– Что же, тогда мне от тебя никакой пользы, – сквозь зубы отозвался маг. Он поднял посох и извлёк из кармана мантии чёрную свечу. А потом начал выпевать заклинание, и голос его делался всё более мощным и властным с каждым словом:

– Еиняотсод еом ашуд яовт…

Рунаан собрался с духом, чтобы принять страшную участь, но без борьбы сдаваться не собирался.

Речитатив лорда-мага становился всё быстрее и напряжённее, и от измученного тела Рунаана начали исходить струйки синеватого дыма, словно бы всасываясь в посох Вирена. Рунаан напрягся в своих оковах, натягивая цепи, и издал крик, словно бы исходивший из средоточия его существа.

Вирен заклинал всё громче и громче, его заклятия вытягивали из тела эльфа всю внутреннюю сущность, всю душу.

Рунаан рванулся ещё раз, и с его губ сорвался вопль ужаса – против тёмной магии Вирена ему было не выстоять.

Из соседней камеры прикованный к стене командор Грен слышал и убыстрявшийся речитатив Вирена, и мучительные выкрики эльфа, с каждой секундой всё больше напоминавшие стоны невыносимой боли. Эти звуки отдавались от темничных стен ужасным эхом, по стенам забегали пятна пульсирующего лилового света. А потом в единый миг крики узника прекратились, и тёмный свет тоже погас.

Грен тяжело дышал, глаза его расширились от ужаса. Нет ли вероятности, что таково стандартное обращение с заключёнными в этой конкретной тюрьме? Или подобные меры применяют только к эльфам-ассасинам?

Через пару секунд он увидел Вирена, выходившего из камеры эльфа в коридор. Лицо мага было совершенно иссохшим и старым, глаза – чёрными и пустыми. Он выглядел… почти что не человеком. А демоном. Грен содрогнулся, хотя был далеко не трусом.

Вирен остановился как раз перед камерой Грена, всё ещё погружённый в собственный страшный мир, потеряв связь с реальностью. В руке он держал что-то маленькое и сияющее, внимательно разглядывая этот предмет с выражением ненависти на лице. Грен изогнулся, натягивая цепи и силясь рассмотреть, что это за штука, но света в темнице было мало, а цепи позволяли сдвинуться в сторону освещённого коридора на совсем короткое расстояние. Что-то металлическое? Пуговица, брошка? Или монетка? Удивительно, с чего бы лорду-магу сдалась такая мелочь…

Вообще-то Вирен собирался насладиться результатами своей тяжкой магической работы у себя в кабинете, но терпение никогда не было его сильной стороной, особенно в эти напряжённые дни. Так что он не выходя из темницы любовался лицом вожака эльфов-ассасинов, которое безмолвно кричало от ужасной боли, словно бы стараясь вырваться наружу изнутри золотого кружка. Вирен довольно усмехнулся – эти мучительные гримасы всегда его развлекали. В иных обстоятельствах они могли бы послужить при игре в шарады отличным изображением слова «пытка».

– Похоже, у меня всегда получается запечатлеть их именно в этот момент, – произнёс Вирен себе под нос. – Когда боль и ужас подпитываются бессилием.

Он бросил монетку в карман и с улыбкой начал подниматься по ступеням прочь из темницы.

31

Очень плохие новости

Сидя на ветке дерева, Эзран поглаживал слабо мерцающее драконье яйцо. Рейла расхаживала по ветке туда-сюда, её больная рука бессильно свисала вдоль тела.

– Ох, оно делается всё тусклее, – покачала она головой, указывая на яйцо. – Ещё живое… Но уже едва-едва.

– Мне очень жаль, что я провалил наш план, – горестно вздохнул Эзран и прижался к яйцу щекой.

– Перестань себя терзать. Мы все иногда ошибаемся. – Она подсела к Эзрану, вглядываясь в темноту горного леса. – А некоторые ошибаются не иногда… А вообще всегда. Как я.

– Ты что имеешь в виду? – удивлённо спросил Эзран. Он не мог поверить, что Рейла, такая храбрая, сильная, говорит о себе подобные вещи! Он искренне думал, что она просто хочет его подбодрить.

– Просто поверь, если бы наш план не провалился на том этапе, когда Чавк засветился невовремя, я бы всё испортила в свою очередь, – горько сказала Рейла.

– Ты шутишь? – Эзран не мог поверить своим ушам. – Ты же… ты просто круче всех на свете во всём, за что берёшься.

– Да не вопрос, я круче многих во всём, за что берусь… кроме реально значимых вещей, – горько усмехнулась эльфийка. Плечи её поникли. – Именно в самые важные моменты я просто… всех подвожу.

– Почему же такое с тобой случается? – спросил Эзран изумлённо.

– Сама не знаю. Я почему-то торможу, слишком много думаю, начинаю размышлять, что тут правильно, а что нет… А потом прихожу в себя, когда задание уже провалено. – Рейла перекатилась на спину, глядя на звёзды.

Эзран попробовал принять такую же позу, и у него получилось, так что они лежали голова к голове.

– Дай-ка я расскажу тебе одну историю, – тихо сказала Рейла. – В тот день, когда наш отряд подошёл к вашему замку, на границе леса нас обнаружил человек-патрульный. Мне было приказано его обезвредить… то есть убить. Я погналась за ним и быстро настигла… Но когда я его наконец поймала, он посмотрел мне в глаза… И я увидела его страх. И просто дала ему уйти. Сама не знаю почему.

– Понятно же почему, Рейла, – отозвался Эзран. – Тебе стало его жалко. Ты ему посочувствовала. Ты ничего не провалила, с моей точки зрения.

– Но это ведь был человек. Мой враг по крови, – тихо продолжила эльфийка.

– Ну да, – понимающе сказал Эзран. – Но ведь он никогда не делал тебе никакого зла. И когда ты увидела, как ему страшно, ты просто… поняла, что он тоже живой, всё чувствует, о чём-то думает… Что он такой же, как ты.

Рейла тяжело вздохнула. Эзран был слишком добрым ребёнком… куда ему понять, в чём именно проявилась её слабость. Ну, можно попробовать объяснить.

– Послушай. Для меня не должно было иметь значения, что он там чувствует и думает. У меня была задача. Миссия. Когда я позволила тому патрульному уйти живым, я подвела свою команду, товарищей, которые мне доверяли. Поэтому я провалила своё задание. Ты хоть понимаешь, что я – эльф-ассасин, и при этом я никогда в жизни никого не убила?

– Уф… Мне кажется, что это скорее хорошо, чем плохо, – отозвался Эзран. – И, кстати сказать, я только рад, что ты провалила своё задание. Оно ведь состояло в том, чтобы убить меня. А мне нравится быть живым.

Рейла улыбнулась.

– И мне нравится, что ты живой, Эзран. Честное слово, твоя жизнь стоит того, чтобы лишиться руки. – Она снова подняла свою багрово-чёрную руку к самому лицу, растирая её, чтобы не было так больно.

Эзран подумал над её словами какое-то время, и только после этого заговорил.

– Знаешь… Наверное, это самое хорошее, что я от кого-нибудь в жизни слышал. И самое странное тоже.

– Посмотрим, как оно пойдёт, может, это моя несчастливая рука, она приносит мне несчастье, и когда она отвалится, сразу станет лучше, – улыбнулась Рейла. Она изо всех сил пыталась бодриться, но получалось плохо.

– Шутка какая-то жуткая, – честно сообщил ей Эзран.

– Ну хоть немножко смешная? – с надеждой спросила Рейла.

– Жутко смешная, – поразмыслив, сказал принц.

Пока Эзран с Рейлой, сидя высоко на дереве, развлекались жуткими шуточками, Каллум с вершины утёса старался вглядываться сквозь туман. Ничего утешительного он не видел – пиявка была на месте, нарезала круги между их укрытиями, выжидая.

– Поверить не могу, что ты настоящий маг, – внезапно сказала Эллис. – Я до сих пор никогда ещё не встречала магов! Ты совсем не такой, какими я их представляла.

– А какими ты представляла магов? – улыбнулся Каллум: то, что его назвали магом, было приятно и отвлекало от мрачных мыслей.

– Ну такими, понимаешь… Высокими, старыми, морщинистыми, в длинных мантиях. И супер-пупер-премудрыми, – призналась девочка.

Каллум расхохотался.

– Ну, и я думала, что они носят какие-нибудь загадочные амулеты.

– Могу купить загадочный амулет для убедительности, если подскажешь, где они у вас продаются, – хмыкнул Каллум.

Эллис захихикала.

– Но вообще ты очень крутой. Уверенный в себе, надёжный.

– Надо же, – удивлённо отозвался Каллум. – Забавно такое слышать. Я бы себя ни разу не назвал крутым и уверенным в себе.

– Но почему? Это же нормально для человека, который владеет невероятной волшебной силой! – Эллис вскинула руки к небесам.

Каллум помолчал, подыскивая слова. Казалось неправильным оставлять Эллис в заблуждении насчёт его всемогущества. Всё равно что лгать.

– На самом деле всё не совсем так, – сказал он наконец и вынул из рюкзака магический шар. – Не я владею силой, а эта штука. В ней заключена вся моя магия, всё могущество и крутость с надёжностью. Она называется первичным камнем.

Прозрачная сфера, полная молниями и штормовыми облаками, загадочно мерцала в лунном свете.

Эллис помотала головой.

– Камень камнем, а сам по себе он не может творить магию. Ему нужен ты, а без тебя это просто красивый светящийся шар.

– Наверное, ты права, – ответил Каллум. – Но и я сам по себе ничего не могу. – Он задумчиво перекладывал сферу из одной ладони в другую. – Без камня я просто парень, который умеет неплохо рисовать и отпускать шуточки. И то не очень-то смешные.

– Всё равно ты меня не убедил, – сказала девочка. – Я думаю, что ты и без всякого шара на многое способен.

Каллум покраснел от смущения.

– Ты и сама очень много чего умеешь, кстати сказать.

Эйва в подтверждение согласно тявкнула.

– И Эйва замечательная, – добавил Каллум искренне. – Можно я её поглажу?

Эйва ответила сама – тем, что поставила лапы на плечи мальчику, едва его не опрокинув, и лизнула прямо в лицо.

– Эй, там, на скале! – крикнула Рей-ла с дерева. – Похоже, эта тварь наконец ушла!

И правда – пиявки вроде бы нигде не было видно. Так что Каллум с Эллис и волчицей спустились наконец вниз. Рейла с Эзом и Чавком тоже слезли с дерева.

– Я выждала какое-то время, чтобы убедиться, что она точно уползла, – сказала эльфийка.

– Пока, кровосос, пососи свой собственный хвост! – весело воскликнул Эзран. – Потому что нашей крови тебе не досталось!

– Это пожелание или оскорбление? – хмыкнул Каллум.

– Это… и то и другое вместе, – отозвался Эзран.

– Ребята, она, скорее всего, совсем ушла – но всё равно давайте не искушать судьбу, – нахмурилась Рейла. – У судьбы своя ирония: стоит тебе уверенно что-то заявить – тут же случается нечто противоположное.

– Да ладно, – отмахнулся Каллум. – Это только в книжках так работает, а в жизни совсем не…

Речь Каллума прервал отвратительный скрежещущий звук. Резко развернувшись, компания обнаружила, что гигантская пиявка тут как тут – вернулась и снова готовилась атаковать, разинув ужасную пасть.

Чудовище кинулось на них сверху вниз и чудом промахнулось, никого не задев. Следующим движением оно бросилось на ближайшую жертву – ей оказалась Эллис верхом на волчице.

Эйва метнулась в сторону, и пиявка переключила внимание на Рейлу. Эльфийка стремительно взлетела на дерево, с которого только недавно слезла, и монстр опять развернулся, на этот раз к Эзрану.

– Ребята, план! Давайте попробуем наш план! – отчаянно крикнул Каллум. – На этот раз у нас получится!

Не каждый день Каллуму выпадала удача дважды попробовать свои тактические таланты в схватке с одним и тем же чудовищем – и он не собирался упускать этот шанс! Как дирижёр оркестра, он взмахнул рукой в сторону Эзрана и воскликнул:

– Эз и Чавк! Ваш выход!

Эзран высоко поднял хамележаба в воздух – и все предусмотрительно зажмурились.

– Вжух! – скомандовал Каллум.

Ослепительный луч ударил прямо в пиявку, которая тут же перестала атаковать и отшатнулась. Каллум развернулся к Эйве:

– Теперь гав!

Эйва с Эллис на спине вступили в игру: волчица начала нарезать вокруг пиявки круги, гавкая как сумасшедшая. Пиявка, ещё слепая после вспышки, завертелась на месте, словно в чудовищном танце. Эйва умудрялась на бегу то и дело покусывать монстра за толстый хвост – то с одной стороны, то с другой – и пиявка выглядела уже совершенно дезориентированной.

– Отлично! Теперь моя очередь – пункт ВЖЖЖ! – и Каллум выхватил первичный камень. Свободной рукой он начертал в воздухе сияющую руну, и по пальцам его побежали синие электрические искры. «На этот раз я справлюсь», – обещал он себе: ведь теперь он знал нужное слово на драконьем! Каллум вытянул руку в сторону пиявки и скомандовал:

– Фулминис!

Сработало! Из руки мальчика с треском вылетела ослепительная молния, оглушившая пиявку и отбросившая её на несколько шагов. Каллум шумно выдохнул, с изумлением глядя на собственную руку, только что сотворившую подобное чудо.

– Что, получила? – торжествующе крикнул он пиявке. – Получила мощный ВЖЖЖ от настоящего вжжж-мага?! Из его могучей и непобедимой вжжж-руки?! – он восторженно смотрел на собственные пальцы. – Вау, я поверить не могу, что такое сделал!

– Давай отложим самолюбование на потом, – предложила Рейла, кивая на пиявку, всё ещё живую и приходившую в себя.

– Да, точно. На потом. Переходим к финальному этапу. Рейла, с тебя «чик»!

Рейлу не нужно было долго просить: парой прыжков она добралась до оглушённого чудища, обнажая клинок. Но едва она занесла меч для удара, пиявка воспрянула, и эльфийка отскочила назад, споткнувшись о корень. Клинок выпал из её руки и отлетел на несколько футов назад.

Все замерли от ужаса, когда пиявка бросилась на беззащитную Рейлу.

«Так, соберись, – скомандовала себе эльфийка. Ты справишься. Не сдавайся». Она быстро отползла назад и подхватила клинок за миг до того, как пиявка снова напала.

– Рейла, берегись! – крикнул Каллум, но она уже вскочила на ноги и нанесла удар.

Чик!

Ловким ударом она снесла чудовищу голову. Обезглавленный монстр осел на землю, несколько раз дёрнулся – и затих.

Рейла распрямилась, переводя дыхание. Уф, едва избежала смерти – доля секунды, и она стала бы закуской для ужасной твари! Эльфийка с облегчением вытерла пот со лба. По крайней мере это закончилось, сказала она себе.

Но тут послышались омерзительные скрежещущие звуки, исходившие от трупа пиявки!

– Не может быть, чтобы оно выжило! – вскричала Рейла, подпрыгивая на месте. И она была права – пиявка точно была мертва… Но из её отрубленной головы целым полчищем ползли её детёныши! Пара мгновений – и они уже облепили ноги Рейлы.

– На помощь! – взвизгнула она, пытаясь отбиваться от цепких паразитов.

Каллум мгновенно сориентировался и уверенно поднял перед собой первичный камень, рисуя в воздухе руну ветра.

– Аспиро! – И, глубоко вдохнув, он выпустил в сторону эльфийки могучий поток ветра, мигом сдувший с неё всех отвратительных тварей.

– Ха! – вскричал Каллум, торжествующе вскидывая руки. – Как вам такое, ребята? Я всегда знал, что от пункта «Ффффух» не стоит отказываться!

32

Дар Эзрана

– Вот оно. Дерево, которое нам нужно, – Эллис указала перед собой.

Отряд уже очень долго поднимался в темноте, туман стал чуть менее густым, но всё ещё не рассеялся. Впереди на вершине виднелось одинокое огромное дерево со стволом в несколько обхватов, листья его серебрились в лунном свете.

Эзран страшно устал – да все они страшно устали – но вид цели придал ему сил. И Каллуму, похоже, тоже.

– Мы почти на месте! Мы это сделали, ребята! – воскликнул старший принц. – И всё прочее тоже получится. Мы вот-вот отыщем целительницу, и она вылечит яйцо!

Внезапно Эйва жалобно заскулила, глядя на Эзрана горестными глазами. Эзран положил руку ей на голову, внимательно вслушиваясь в её мысли, – но как только понял, что она пытается сказать, сердце его едва не разорвалось.

– Нет… Только не это!

– Что такое? – спросил его брат.

Эзран потряс головой, глаза его наполнились слезами.

– У меня плохие новости… Очень плохие. – Он отошёл на несколько шагов, обхватив голову руками, потом справился с собой и обернулся к друзьям. – Хоть мы и почти добрались до дерева, это нам не поможет. Никакой целительницы не существует.

– Что? – вскричала Рейла, не веря своим ушам. – Что за бред ты несёшь?

– Конечно, целительница существует, – поддержал её Каллум.

– Нет. Увы, нет, – Эзран не знал, как бы внятно всё это объяснить.

– С чего ты это взял? – подозрительно спросила Рейла.

Эзран бросил взгляд на Эйву и пробормотал:

– Если я скажу, вы всё равно не поверите.

Эллис и Рейла смотрели на принца со схожими выражениями замешательства и грусти, а вот брат глядел холодно. Эзран прожил рядом с ним всю жизнь, старался ему объяснить… но и через столько лет Каллуму не стало понятнее, как это работает.

– Нет никакой волшебной целительницы. Мне очень жаль, – повторил Эзран со слезами на глазах. А потом положил угасающее яйцо на землю и начал ласково гладить его. Он так сроднился с нерождённым дракончиком! Ужасно будет его потерять…

– Хватит недоговорок, – строго сказал Каллум. – Если уж заявляешь подобные вещи, изволь объяснить, откуда ты это знаешь.

Эзран никак не решался заговорить. Он думал, что брат на самом деле не может требовать, чтобы он поделился со всеми своей тайной… но раз уж дело зашло так далеко…

– Ладно, – со вздохом согласился он. – Эйва сказала мне…

– Так я и знал, – Каллум закатил глаза. – Снова ты за своё.

– Чего ты так и знал? – вмешалась Рейла. – Давайте уже, объяснитесь!

– Я понимаю животных, – признался Эзран, исподлобья глядя на брата. – Знаю, что они хотят сказать.

– Тогда, может, и с Чавком проконсультируешься? – насмешливо спросил Каллум. – Его мнение о целительнице тоже имеет значение. Может, он не согласен. Или давай спросим какую-нибудь местную белочку?

– Я так и знал, что вы не поверите, – горько сказал Эзран. Ему было плевать на собственную обиженную интонацию «вот-я-же-говорил». Он просто плюхнулся на землю рядом с яйцом и обиженно скрестил руки на груди.

– Эзран, я внимательно тебя слушаю, – мягко сказала Рейла. И опустилась на колени рядом, чтобы быть с ним на одном уровне. – Но мне трудно поверить, пока ты не пояснишь как следует. Что значит – ты понимаешь животных?

Эзран слегка расслабился: по крайней мере Рейла, похоже, готова была его выслушать и не смеяться. Он заговорил, обращаясь к ней одной:

– Я… всегда отличался от других детей. Не умел толком с ними общаться, не вписывался в компании.

– Ну и ладно, – понимающе сказала Рейла. – Умение вписываться в компании, в общем, сильно переоценено.

– Зато с животными у меня всегда отлично складывалось, – продолжал приободрённый принц. – У нас… легко получается выйти на связь. А несколько лет назад я обнаружил, что понимаю их язык. То, что они хотят нам сказать.

Эллис тем временем слезла со спины Эйвы и подошла ближе, внимательно слушая. Каллум же, напротив, отошёл и сердито подкидывал камушки на дороге.

– И что, вы верите в эту ерунду? – крикнул он издалека.

– А зачем бы Эзрану лгать? – резко отозвалась Рейла.

– Понятия не имею. Например, потому что он ребёнок, а дети часто врут для развлечения? Или потому что ему нравится нас разыгрывать? Или потому что он устал и ему лень подниматься дальше в гору? Или он испугался?

– Мне не лень! И я не боюсь! – оскорблённо воскликнул Эзран. Это была чистая правда, и он надеялся, что брат это тоже знает.

– Ладно, Эз, продолжай, расскажи им всю правду, – Каллум приблизился к друзьям большими шагами и упёр руки в бока. – Или хочешь, я расскажу? Пару лет назад Эз уже заявлял, что умеет говорить с животными, и я попросил его это доказать. Тогда он сообщил, что компания енотов рассказала ему про сокровище, спрятанное за водопадом. Ну что же, мы пошли вместе искать этот клад, следуя указаниям дурацких енотов. – Он сощурился, глядя брату в глаза. – Расскажи всем, Эз, что мы там нашли.

– Ничего, – пробурчал Эзран, склоняя голову.

– А ещё скажи, промок ли я насквозь, лазая за тот несчастный водопад?

– Промок, – признал Эзран.

– Ну и вот. Тему можно считать закрытой, – Каллум пнул носком башмака большой валун.

– Это просто еноты нас разыграли, – возразил Эзран уверенно. Он уже говорил это брату миллион раз, а тот всё равно не верил. – Я с тех пор взял за правило никогда не доверять енотам! Они всё время врут!

Каллум воздел руки к небу.

– Но это же просто смешно! Эз, а потом ты удивляешься, что у тебя нет друзей.

В горле Эзрана встал горький комок. Неправда! Были у него друзья! И эти друзья сейчас стояли рядом с ним.

– Каллум, перестань, – резко сказала Рейла.

– Рейла, хоть ты-то мне веришь? – с надеждой спросил Эзран.

– А это имеет значение? – отозвалась она.

Младший принц обдумал её вопрос – и решил, что ответом будет твёрдое «да». Да, это имело очень большое значение.

– Я тебе точно верю, Эз, – вмешалась Эллис. – Но я так же точно знаю, что волшебная целительница существует. Потому что… вот доказательство – моя Эйва, – она обняла за шею свою волчицу с четырьмя отличными крепкими лапами.

Эзран вскинул взгляд на брата – но Каллум уже решительно развернулся и зашагал вверх по склону в сторону дерева.

– Идёмте, нужно добраться до места, – бросил он на ходу. – Только так можно узнать, существует целительница или нет.

33

Извинительный дурацкий танец

По дороге наверх Каллум вертел в руках рунный куб. Ему самому было неловко, что он грубо повёл себя с братом, но ведь на кону стоял успех всего их предприятия. Они не могли себе позволить принимать решения исходя из ребяческих фантазий! С момента их перепалки Эзран до сих пор не сказал ему ни слова, но покорно шагал вверх и вверх вместе с остальными.

– Гм… Чем выше мы поднимаемся на Кальдеру, тем ярче светится лунная руна, – заметил Каллум вслух. И поднял куб так, чтобы всем было видно.

– Вот тебе вариант объяснения, – фыркнула Рейла. – Чем выше мы поднимаемся, тем ближе луна, – она указала на серебряный диск у них над головами.

– Не знаю. По-моему, тут что-то другое, – протянул Каллум. Свечение руны и впрямь было ярче, чем когда он близко подносил куб к Чавку или к Рейле.

– Оооооо… ууууу…

Каллум подпрыгнул на месте, услышав стон.

– Эзран, прекрати! Думаешь, это смешно?

– Что смешно? Я ничего не делал! – огрызнулся тот.

Эллис и Эйва резко остановились.

– Я тоже что-то слышала, – сообщила девочка. – Странный и жуткий призрачный звук.

Рейла кивнула.

– И я его слышала. Но решила, что это не причина останавливаться. Давайте продолжать подъём, – и она первой зашагала в гору. Остальные потянулись за ней.

– Ууууууу… Ооооооо…

– Ну вот, опять, – воскликнул Эзран. – Может, нам стоит остановиться разобраться, что это?

«Нет, не стоит», – сердито подумала Рейла. Сколько можно отвлекаться от цели? Её повреждённая рука дёргала болью сильно как никогда.

– Хотите узнать древнюю эльфийскую пословицу? – бросила она через плечо, не останавливаясь. – «Когда вы спешите скорее подняться в гору, чтобы спасти умирающее драконье яйцо, и вдруг слышите сзади непонятный звук – просто плюньте и продолжайте идти».

– Да уж, оригинальная пословица, – хмыкнул Каллум. – Зато актуальная.

Рейла невольно улыбнулась. Она любила, когда ценят её шутки.

– А что, если тому, кто стонет, просто нужна помощь? – спросил Эзран.

– Да у тебя, похоже, доброе сердце, – заметила Рейла. – И это твоё качество ужасно раздражает.

Однако Эзран не обиделся, а только улыбнулся во весь рот, махая густыми ресницами, словно бы желая сказать без слов: «Кто бы говорил!»

Эх… А ведь и правда. Этот человеческий детёныш смотрел в корень.

– Ладно. Но всем вместе туда соваться не стоит. Я пойду и проверю, кто там стонет, а вы оставайтесь здесь и охраняйте яйцо.

Эльфийка вынула здоровой рукой клинок, раскрыла его и скрылась в направлении звука.

Она быстро и бесшумно пробиралась по лесу, прислушиваясь и держа клинок наготове. Скалы и деревья вокруг были покрыты чем-то странным… вроде нитей паутины, только очень густых и прочных. Рейла принялась разрубать белую паутину, так часто работая клинком, что мышцы начали гореть от напряжения. Тяжело всё-таки без второй рабочей руки.

Прорубившись сквозь особенно плотную паутинную завесу, она вышла на поляну – и стоны разом стали вдвое громче и намного ближе.

– Ооооо… Ууууу…

Открывшееся ей зрелище заставило Рейлу содрогнуться. С дерева свисала фигура вроде человеческой, опутанная коконом липкой плотной паутины.

Сердце Рейлы подпрыгнуло, однако же сострадание в ней было сильнее страха. Что бы это ни было за создание, оно явно мучилось и нуждалось в помощи. Она осторожно приблизилась к кокону.

– Бегиииии, – слабо простонало непонятное существо.

Рейла вздрогнула от изумления, но шагнула ещё ближе.

– Что ты говоришь?..

– Бегииии… Пока эта тварь тебя тоже не достала…

Ну уж нет. Никакой страх не заставит Рейлу бросить живое существо в беде.

– Я тебя не оставлю, – уверенно заявила она. – Не волнуйся. Погоди минутку, сейчас я придумаю, как тебе помочь.

Осторожно, самым кончиком клинка эльфийка начала надрезать паутинный кокон. Она старалась резать не глубоко, чтобы не поранить пленника. Но тут, к её ужасу и изумлению, кокон под её руками попросту рассыпался в прах. Рейла так и ахнула. Кто бы ни был заключён там внутри, он оказался настолько хрупким, что не выдержал контакта с воздухом. В страхе Рейла развернулась и бросилась бежать обратно, к своим.

На бегу она старалась избавиться от ужасного образа существа, у неё на глазах рассыпавшегося пеплом. Несчастное создание погибло – и Рейла была уверена, что тому причиной её вмешательство. Его призрачный страдающий голос до сих пор звучал у неё в ушах.

Соберись, Рейла, приказала она себе, слегка замедляя бег. Этот бедняга всё равно был обречён. А главное – никто не напал на неё саму, она цела и невредима. Но что теперь сказать друзьям? К моменту, когда она добежала до товарищей, Рейла успела определиться с этим вопросом.

– Так кто это там стонал? – нетерпеливо спросил Эзран.

– Он уже умер, и я не успела помочь, – коротко отозвалась эльфийка. – Давайте, идём дальше, больше не отвлекаемся.

Эллис, Эйва и Эзран покорно продолжили путь, но Каллум чуть замешкался, подошёл к Рейле поближе.

– Эй, ты в порядке? – спросил он шёпотом.

Перед её внутренним взором всё ещё стоял образ жуткого кокона, в ушах шелестел голос… По неведомой причине ей вдруг захотелось поделиться своим страхом. Хотя бы с одним Каллумом, если не со всей компанией.

– Слушай, это было ужасно, – прошептала она в ответ. – Не знаю, кто это такой… Но он был чуть жив и страшно мучился. А потом рассыпался в прах у меня на глазах. Это существо… Оно явно стало добычей какого-то монстра. Нам нужно остерегаться того, кто это с ним сделал.

Каллум кивнул. В самом деле, есть причины бояться. Он предпочёл бы не иметь новых причин для тревоги… однако же был рад, что Рейла ему доверилась.

Тем временем внимание Эзрана привлёк ещё какой-то загадочный звук. Меж деревьев вроде бы скользнула тень, которую он не мог толком распознать. Тень ещё приблизилась… И наконец стало видно, что это такое!

– А-а-а-а-а! – в ужасе заорал мальчик, различив в темноте ужасную светящуюся голову. Формой она походила на череп – и притом истекала каплями слизи.

– Эз! Что такое? – Каллум метнулся к брату, схватил его за плечи. Но к тому моменту, когда он добежал до Эзрана, чудовищная голова уже исчезла.

– Там… там… Я что-то видел, – пролепетал младший принц. – Но сейчас оно уже спряталось.

Эллис уверенно закивала.

– Да! За нами правда следит какая-то тварь. Я тоже её видела. Если вы решите, что нам лучше не ходить этой дорогой, давайте вернёмся и поищем обходных путей к дереву.

– Никаких обходных путей, – отрезал Каллум. – У нас мало времени, яйцо умирает. Мы будем идти и идти вперёд, невзирая ни на что.

И они продолжили идти, невзирая ни на что. Вскоре по всему лесу вокруг дороги начала попадаться гигантская паутина – такие же клейкие белые нити, как те, что видела Рейла. Рейла прорубала отряду дорогу своим клинком, но паутина делалась всё плотнее, меч увязал в ней, рука эльфийки ныла от постоянного напряжения и уже начинала дрожать.

Когда они в очередной раз наткнулись на плотную стену паутины, Рейла резко остановилась.

– Ты совсем устала и не можешь сквозь это прорубиться? – спросил Каллум понимающе.

– Просто думаю, что лучше обойти это место, – ответила Рейла, почти уверенная, что они подошли к самому логову неведомого чудовища.

Однако же обойти затянутый паутиной участок, похоже, не было способа: липкие нити плотно покрывали лес во всех направлениях. Эйва носилась туда-сюда, поскуливая и обнюхивая землю.

– Знаешь, кажется, его невозможно обойти, – грустно подытожил Каллум. – Надо попробовать просто пройти сквозь.

– Ладно, – вздохнула Рейла, смиряясь с тем, что вариантов нет. – Давайте посмотрим, что здесь можно сделать.

Она начала отчаянно прорубать путь сквозь клейкие плотные сети, идя во главе отряда.

– Осторожно, не прикасайтесь к паутине, – предупредила она друзей.

– Да как к ней не прикасаться? Она же повсюду! Ещё и темно… – пожаловался Эзран.

ЩЁЛК.

Из темноты послышался звук.

– Всем стоять, – скомандовала Рейла.

Однако лес казался тихим и пустым. Ничто в нём не шелохнулось.

Рейла жестом скомандовала продолжать движение.

ЩЁЛК! ЩЁЛК! ЩЁЛК! – звуки явственно доносились откуда-то сзади. Волоски на шее Каллума приподнялись от страха. Он медленно обернулся…

…чтобы оказаться нос к носу с гигантским пауком, не меньше той чудовищной пиявки! Паук жадно смотрел на них сверху вниз пылающими, как угли, глазами. Лапы у него были толщиной не меньше древесных стволов и густо поросли лиловой шерстью. А на брюхе фосфоресцировал узор, похожий на череп, – то самое «лицо», которое недавно разглядел в чаще Эзран!

Паук издал кошмарный пронзительный визг и рывком приблизился.

Нет, я не заору, я не буду орать, отчаянно подумал Каллум. Они ведь смогли справиться с пиявкой! Значит, справятся и с этим монстром! Каллум быстро вытащил первичный камень, начертал в воздухе руну.

– Не паникуем, ребята! Мы справимся! Фулминис!

Электрический разряд прошёл по его руке – и яростной молнией ударил в паука.

И вот чудо – как только молния ударила пауку в брюхо, он словно растворился в воздухе, будто его и не было!

– О, неужели получилось? – изумлённо воскликнул Каллум, глазам своим не веря. – Куда он девался? Может, он у меня на голове? – По телу его всё ещё проходила дрожь от электрических разрядом.

– Знаешь, будь у тебя на голове двухтонный паук, ты бы, наверное, почувствовал! – расхохоталась Рейла.

– Т-с-с, давайте прислушаемся, – прошептал Эзран, крутя головой.

Каллум в восторге от своего магического могущества взъерошил пятернёй волосы. Все остальные тревожно оглядывались. Сам он ничего подозрительного не видел… вроде бы… Зато, кажется, кое-что слышал. Странные суетливые звуки… Может ли их производить магический двухтонный паук?

И снова – кошмарный пронзительный визг!

Чудовищный паук спрыгнул прямо перед ними откуда-то сверху. Каллум и прочие бросились бежать и, отдуваясь, спрятались за скалой. Паук нависал над ними чудовищной тенью, преграждая путь к искомому дереву.

– Ну и как мы собираемся обходить подобное препятствие? – часто дыша, спросил Каллум.

– Не знаю. Даже если нам удастся прокрасться мимо него, мы угодим прямиком в его паутину, – шепнула Рейла. – И вот уж поверьте, никто из вас не хочет узнать, что случается с угодившими в эту ловушку.

– Но должен же быть какой-то выход, – пропыхтел Каллум. – Нам просто необходимо добраться до вершины!

– Погодите, – вдруг решительно сказал Эзран. – Что-то тут не так.

Каллум только фыркнул. Ещё бы – у них на пути стоял гигантский хищный паук! Это заслуживало куда более сильного определения, чем «что-то не так». Признаться, не так в их положении было примерно всё.

Однако же губы Эзрана внезапно растянулись в улыбке.

– Не так в очень хорошем смысле, – пояснил он товарищам. – Всё нормально. Мы можем просто встать и пройти мимо этого препятствия.

С этими словами Эзран первым поднялся, подхватил на руки Чавка – и смело шагнул из укрытия навстречу чудовищу.

– Стой! Ты куда? Что ты имеешь в виду? – в ужасе воззвал Каллум брату в спину.

Эзран расправил плечи.

– Этот монстр не настоящий. Я точно уверен.

– Как так? – поразилась Рейла. – Что за ерунда?

– Именно что ерунда, – подтвердил Эзран с улыбкой. – Все эти ужасные щелчки и визг – полная ерунда! Пауки разговаривают совсем не так.

Каллум перевёл дыхание.

– Эзран, ты окончательно спятил.

– Я сейчас пойду и вам докажу, что я прав, – отозвался мальчик и сделал шаг в сторону чудовища. Каллум перехватил его за плечо.

– Эз, стой!

Однако младший принц с силой вывернулся из рук брата и побежал прямиком пауку навстречу.

– Эзран! Нет! – закричал Каллум в ужасе и выскочил из укрытия следом за ним, расширенными глазами глядя, как его маленький брат подбегает к чудовищу и приветливо машет ему рукой.

Гигантский паук навис над Эзраном всей своей тушей, клацнул жвалами, с которых стекали потоки слизи, и издал самый душераздирающий визг, от которого сердце Каллума упало в пятки. Забыв о собственном страхе, он бросился на помощь брату.

Эзран стоял перед пауком, глядя на него без содрогания. А потом во всё горло завизжал ему прямо в морду. Паук никак не отреагировал. Эзран весело обернулся к брату:

– Хочешь, покричи на него тоже! Это ужасно весело!

Каллуму что-то не хотелось визжать, и так здесь было слишком шумно… Он просто выбросил перед собой руку угрожающим жестом. Паук снова издал свой визгливый крик – но больше ничего не сделал.

– Видишь, он на самом деле ничего не может, – сообщил Эз. – Ни кусаться, ни драться.

– Похоже, ты прав, – поражённо признал Каллум и обернулся к остальным. – Слушайте, Эз был прав!

– А давай посмотрим, вдруг можно его приласкать – и он ляжет на спину! У него на брюхе та самая смешная светящаяся морда, – предложил Эзран и пощекотал паучью лапу. Паук не шелохнулся. Каллум зажмурился от стыда. Если Эзран прав насчёт паука… Значит, сам Каллум оказался неправ насчёт Эзрана. И поступил с ним несправедливо. Он ласково хлопнул братика по плечу.

– Эз… Похоже, я должен перед тобой извиниться.

– Да, я тоже так думаю, – согласился тот.

– Извини, что не верил тебе, – мужественно произнёс Каллум. – Обещаю, что больше никогда не усомнюсь в твоих словах.

– Ну, если ты взаправду хочешь, чтобы я тебя простил…

– Да, – сказал Каллум, глядя брату в глаза. – Правда хочу.

– Тогда ты знаешь, что нужно сделать, – улыбнулся Эзран во весь рот.

Каллум вытаращился на него в недоумении.

– Ты правда имеешь это в виду? Чтобы я… здесь и сейчас?

Да, это была их с братом шутливая традиция – но обычно дома, наедине… Но не на глазах друзей же! Не на глазах Рейлы!

Однако Эзран уверенно закивал, и Каллуму больше ничего не оставалось, кроме как начать акробатический номер, который они с самого начала прозвали «Извинительным дурацким танцем».

Ухмыляясь, Каллум выкидывал смешные коленца, подпрыгивал в воздух, выставив перед собой руки. В процессе танца он вовсю гримасничал. Некогда Каллум самолично изобрёл этот извинительный танец, помогавший разрешать самые острые конфликты. Шутовская пляска неизменно веселила Эзрана и помогала им помириться.

Тем временем гигантской паук начал скрипеть в такт пляске, и Эзран расхохотался.

– Это называется «Извинительный дурацкий танец Каллума»! – крикнул он остальным товарищам, которые смотрели на происходящее с возрастающим изумлением. Каллум добавил жару, подпрыгивая особенно высоко.

Рейла, Эллис и Эйва, выбравшись из укрытия, присоединились к старшему принцу, копируя его движения. Паук тоже задвигал лапами в такт.

– Не знаю даже, кто из вас пляшет ужаснее – ты или монстр! – воскликнула Рейла в танце. – Но если этот паук не настоящий, тогда… что он такое? И что он здесь делает?

Эзран, хлопавший в ладоши представлению, предположил:

– Я думаю, он здесь… чтобы… поплясать вместе с нами! Давайте ещё! Выше колени! Быстрее! Быстрее!

Каллум плясал до тех пор, пока у него живот не заболел от смеха.

С сердцами, полными надежды, друзья двинулись дальше в гору, оставляя позади ненастоящего паука. К подножию полого дерева они прибыли совсем скоро. Ствол его и правда был толщиной во много обхватов, размером с небольшой дом, а в высоту дерево возносилось футов на сто, не меньше.

– Вот мы и на месте! – воскликнула Эллис. – В стволе этого самого дерева мы с Эйвой спрятались, когда нас отыскала целительница! Это было единственное укрытие от чудищ, которое я смогла отыскать под снегопадом. Помнишь это место, девочка моя?

Эйва в ответ ласково лизнула хозяйку в щёку.

– Вход здесь, – Эллис указала широкую трещину в полом стволе, похожую на дверь.

Внутри и правда оказалось пространство, способное вместить всю компанию. Стены деревянной пещерки поросли мхом и грибами.

– И что теперь? – спросил Каллум, оглядываясь. – Нам надо как-то особенно призвать её? Волшебная целительница, привет! Мы на месте, мы тебя ждём! – Он призывно замахал в воздухе руками.

– Не знаю, – пожала плечами Эллис. – Я ничего не делала. Просто пришла сюда – а потом пришла и она.

– Отличный план, не вижу, почему бы ему не сработать и в этот раз, – скептически сказал Каллум…

И ровно в этот миг в широкую щель в стволе упал луч ясного белого света.

Рейла обернулась к этому свету, протянула руки ему навстречу.

– А план-то, похоже, работает, – прошептала она, указывая на луну, сейчас стоявшую ровно напротив дупла.

Появившаяся в проёме фигура возникла словно бы ниоткуда, соткалась из лунного света. Она всё приближалась, росла и делалась больше – Рейла отлично видела, что фигура имеет образ птицы. Её огромные крылья простирались так широко, что при взмахе заслоняли луну.

– Лунный феникс, – восторженно прошептала эльфийка. Она так давно не видела этих могучих птиц – считай, с раннего детства! – Какое прекрасное создание!

– А я думал, лунные фениксы – это просто легенда, – поражённо сказал Каллум.

– И это не первая твоя ошибка за сегодняшний день, парень, – отозвалась эльфийка, не отрывая взгляда от чудесной птицы.

И то правда, подумал Каллум, даже не обидевшись. Он тоже заворожённо наблюдал за полётом феникса. Сине-лиловое оперение, пышный плюмаж на гордой голове… Совершенно магическое существо, летящее в высоты при волшебном лунном свете. Он преодолел острое желание немедленно вытащить свой альбом и сделать пару набросков: когда ещё такое увидишь?

Феникс опустился у подножия дерева и сложил крылья. Оказывается, на его спине сидел всадник. Вернее, всадница, которая легко соскочила на землю и двинулась к укрытию. За плечами её развевался длинный синий плащ, усыпанный мерцающими кристаллами. Снежно-белые волосы, затянутые в узел на затылке, и длинные острые уши выдавали в ней лунного эльфа. Само её присутствие вызывало чувство глубокого покоя.

Однако же у Рейлы, похоже, эта женщина вызывала совсем иные чувства.

– Эз был прав, – сквозь зубы процедила она. – Нет никакой волшебной целительницы. Это… шарлатанка.

– Что?! Откуда ты знаешь? – поразился Каллум. Он никогда в жизни ещё не видел эльфов-целителей, а эта дама выглядела такой… волшебной, доброй, дарящей надежду, как и положено целителю-магу.

– Она – лунный маг. Маг иллюзий, – горько объяснила Рейла. – Она умеет только создавать иллюзии. А лечить не умеет.

34

Магическая буря

– Да, ты права, – отозвалась всадница феникса, прижимая ладонь к груди. – Я и впрямь не целительница. Я – Луджейн, страж Лунного Узла.

«Ох, вот же незадача», – первым делом подумал Каллум… А вторым делом подумал, что понятия не имеет, что такое Лунный Узел.

– Какая же я дура! – в сердцах воскликнула Рейла. – Уж я-то должна была догадаться! Все эти чудища были просто иллюзиями, а мы столько сил потратили, с ними сражаясь!

– Да, они – иллюзии, созданные, чтобы отпугнуть вас и не дать вам подняться на вершину, – кивнула Луджейн. – Таким образом я защищаю Лунный Узел от чужаков.

– Ох… Я не понимаю, – пискнула Эллис. – Если вы не целительница, как же вы вылечили Эйву? Как вернули ей лапу?

Она ласково провела рукой по четвёртой – вылеченной – лапе своей подруги-волчицы.

Каллум как раз задавался тем же самым вопросом. Хотя вопросов у него скопилась целая куча.

Луджейн улыбнулась. А потом подошла к Эйве и погладила её склонённую голову. И обратилась к Эллис:

– Я помню, как ты пришла сюда в первый раз, неся с собой эту малышку. Вы обе были такими несчастными и напуганными. Я увидела, что волчонок потерял лапку, и подумала, что это помешает вам, людям, принять её к себе, видеть в ней полноценного зверя. Но я чувствовала, что дух малышки силён, а это единственное, что имеет значение. Чтобы помочь вам, я создала сильную иллюзию: иллюзию лапы, которую видят и осязают все окружающие, хотя на самом деле её не существует. Я наложила заклятие на ошейник с лунным камнем, который призван постоянно поддерживать эту магию.

Луджей присела рядом с Эйвой, которая радостно сопела и пыталась лизать ей руки. Эльфийка-маг ласково и осторожно расстегнула ошейник с подвеской, сняла его с шеи волчицы… и тут же четвёртая лапа Эйвы растаяла в воздухе, будто её и не было. Однако же волчица прекрасно стояла и на трёх ногах, ничуть не огорчённая. И продолжала весело сопеть и лизаться.

– Видите? Ей не требуется четвёртая лапа, чтобы жить и быть счастливой, – сказала Луджейн. – Это всему остальному миру нужна её четвёртая лапа, а не ей самой.

Каллум осознал, что широко улыбается. Ну да, Луджейн не смогла отрастить Эйве четвёртую ногу… Зато она помогла ей жить счастливо, как уж умела.

– Но нам нужна совсем другая помощь… реальная, – выпалил Эзран. – У нас такая беда, которую иллюзией не исправить.

Он раскрыл перед Луджейн свой рюкзачёк и бережно извлёк наружу едва мерцающее драконье яйцо.

Рейла шагнула вперёд.

– Смотрите! Это яйцо принца-дракона. Оно было похищено, но мы его спасли, чтобы вернуть его матери, – она невольно скривилась, осознав, что, несмотря на все их усилия по спасению, яйцо сейчас на грани гибели. – Я хочу сказать… мы сделали всё, чтобы его спасти и вернуть матери… Но произошёл несчастный случай, и теперь…

Луджейн воздела руку, жестом прося Рейлу замолчать. Она опустилась перед яйцом на колени и прижала к нему ладонь. После чего тяжело вздохнула.

– Да, надежды нет. Жизнь в яйце стремительно угасает. Единственный шанс спасти положение – это помочь маленькому дракону немедленно вылупиться, тогда бы он выжил. – Она горько покачала головой. – Но на это нет шансов. Принц – из рода Небесных драконов, а они могут вылупиться только в оке бури. Сами видите – небо сейчас совершенно очистилось…

Рейла вскинула голову к небу. С каждым словом Луджейн ей делалось всё тяжелее. И да, небо чистейшее, полная луна в зените…

– Не может быть, чтобы не было шансов, – упрямо сказал Эзран. – Должен быть способ спасти дракончика!

– Мне очень жаль… Но шансов нет, – отозвалась Луджейн.

Рейла вместе с остальными смотрела глазами, полными слёз, как тихо угасает пульсация света в яйце. Вместе с этим светом угасала и их надежда.

Рейла задыхалась от горя.

– Это ведь я не смогла удержать яйцо… Я уронила его в озеро, – выдохнула она. – Я во всём виновата.

Слёзы струились по её щекам, и она даже не пыталась их вытирать.

– Нет. Виновата вовсе не ты, – произнёс Каллум. – Это моя вина. Я должен был с самого начала довериться тебе, тогда бы всё было хорошо. Я виноват в том, что случился оползень, из-за которого всё произошло. Мне не надо было кричать тогда.

– Я вас всех подвела, – прошептала Рейла, не слыша его. Слёзы уже лились неудержимым потоком. – Я подвела весь мир.

– Но ты пыталась, Рейла. – Эзран порывисто обнял её. – Ты сделала, что могла. – Он тоже плакал навзрыд. – Ты… ты такая хорошая. И храбрая.

Каллум глубоко вдохнул… и выдохнул. Какой долгий путь они проделали – и всё впустую! Принц-дракон умрёт… Эльфы и люди продолжат свою бесконечную войну… Мира никогда не будет. Всё тщетно.

Горе облекало его, как плащ, омывало, как вода. Он отлично помнил это чувство – уже испытывал его после смерти мамы. При воспоминании о королеве Сэрай скорбь стала ещё острее. Как бы она гордилась своими сыновьями, если бы они сумели прекратить войну, спасли бы драконье яйцо! Но Каллум и Эзран больше никак не могли помочь яйцу… как и в той давней войне не могли помочь своей маме и сохранить её жизнь. Будь я на самом деле сильным магом, отчаянно подумал Каллум, знай я нужные заклинания, у меня ведь есть первичный камень…

– Так, стоп, – произнёс он вслух, поражённый свежей идеей. Как там сказала Луджейн – «небесные драконы могут вылупиться только в оке бури»? Каллум внезапно ощутил небывалую ясность, чистоту… Можно назвать это откровением.

– Я знаю, что я должен сделать, – выпрямляясь, провозгласил он.

В который раз он вынул из рюкзака первичный камень и высоко поднял его. В магическом шаре клубились штормовые облака, сверкали молнии. День назад… час назад, вечность назад – этот предмет казался Каллуму самым важным предметом на свете.

Но сейчас это уже не имело значения.

Каллум размахнулся и изо всех сил швырнул шар о скальные камни. Тот брызнул во все стороны множеством осколков, высвобождая шторм, давным-давно заключённый внутрь него с помощью магии. Взревел чудовищный штормовой вихрь, засверкали молнии, и чёрные тучи заслонили луну, предвещая невероятный ливень.

Пока на небесах созидалась чудовищная гроза, на земле свистел ужасающий ветер, переходя в ураган. Все попадали на колени, вцепляясь в камни, чтобы их не снесло этими жуткими порывами.

Однако же драконье яйцо, ради которого всё и затевалось, оказалось совсем без защиты, если не считать Эзранова рюкзачка. Очередной яростный порыв ветра откатил яйцо в сторону – на самый край отвесной скалы.

– Нет! – крикнул Эзран и бросился было за яйцом… но Рейла знала, что это её задача. Её время действовать.

Яйцо едва не погибло по её вине. Она не могла допустить, чтобы это случилось опять. Эльфийка упрямо поползла вперёд против штормового ветра, намереваясь спасти яйцо во что бы то ни стало.

Уже вот-вот, совсем близко… Новый порыв урагана – и яйцо откатилось на самый край скалы. Почти что безнадёжным броском Рейла бросилась к нему и схватила – пусть даже своей больной, почти не работавшей рукой – и крепко прижала к груди.

Но пока Рейла работала над тем, чтобы осторожно отползти назад, на безопасное расстояние, шторм разгулялся вовсю. Ветер ломал ветви деревьев, разбрасывал камни. Рейла прикрыла яйцо собой, и обломки дерева и осколки камней впивались ей в руки и в спину.

– Держись, Рейла! – крикнул Каллум, и она стиснула зубы, стараясь удержаться любой ценой. Рука с повязкой болела чудовищно – она в жизни не испытывала подобной боли. Но никакая боль на свете не могла помешать ей защищать яйцо. Крепко зажмурившись, Рейла постаралась уйти в то самое тихое место разума, о котором в своё время рассказал ей Рунаан.

Наконец-то, наконец! Рейла почувствовала, что между порывами ужасного ветра наметился перерыв! Она подняла голову – да, точно, над ними разверзалось око бури.

Через несколько секунд ветра и впрямь начали созидать тихое отверстие посреди шторма. Рейла кое-как восстановила равновесие, рядом с ней с земли поднимался её друг, с изумлением глядя на страшные вихри клубящейся вокруг бури.

Над ними полыхали молнии, порой вонзавшиеся в око бури острыми клинками. Миг – и очередная молния ударила ударила прямо в яйцо, которое Рейла до сих пор прижимала к груди. Электрический разряд прошил её насквозь, а потом…

А потом что-то начало меняться.

Эзран изумлённо смотрел, как Рейла бережно кладёт яйцо на землю, а яйцо снова начинает пульсировать светом. Сияние его делалось всё ярче, притягивая к себе всё больше молний… И в каждой белой вспышке Эзран видел, как внутри яйца появляются живые всполохи – золотые, алые, синие… Яйцо слегка приподнялось над землёй…

И тут, к изумлению Эзрана, магический шторм вспыхнул невероятной радугой. Мальчик благоговейно смотрел на сияние небес, окрылённый надеждой.

Чок!

Тихий звук, едва слышимый в рёве шторма. Однако же этот звук исходил от яйца. Тихий маленький звучок… а за ним следом – ещё один. И ещё. Сердце Эзрана забилось быстрее.

Чок! Чок! Чок!

Щелчки становились всё чаще, а из трещин в яйце исходили лучи яркого света. Эзран готов был закричать от радости.

И вдруг в одно мгновение шторм совершенно утих, а яйцо, угаснув, опустилось обратно на землю.

Одна секунда прошла… Две… три… Эзран затаил дыхание. Пять секунд… шесть… Яйцо оставалось тихим и неподвижным. Десять секунд… Одиннадцать… Эзран не мог больше терпеть. Он подхватил Чавка и на цыпочках двинулся к яйцу, разрываясь от страха и надежды.

ЧОК! Кусочек треснувшей скорлупы отвалился. Эзран, едва не плача от радости, опустился перед яйцом на колени.

Крохотное создание с голубой чешуёй высунуло в разлом мордочку. И зевнуло. Настолько умилительного существа Эзран никогда ещё не видел! Следующим движением новорождённый дракончик выломал ещё кусок скорлупы и вывалился наружу. Глазки его ещё были зажмурены и склеены слизью. Мотая головой, он прошёл несколько шагов на нескладных подгибающихся лапках.

– Давай, Чавк, сделай что надо! Вылижи его, помоги открыть глаза, – попросил Эзран, поднося хамележаба к дракончику.

Чавк с отвращением наморщился: он никогда не любил детёнышей любых видов, и Эзран об этом отлично знал.

– Чавк, так надо, – настойчиво повторил Эзран. – Вылижи ему глаза.

Хамележаб нехотя высунул язык и облизал малышу мордочку. Тот распахнул глаза, которые оказались ярко-голубыми и огромными.

Дракончик радостно прыгнул на Чавка, ластясь к нему, как счастливый щенок, а потом издал радостный короткий звук, который – Эзран не сомневался – был словом «Мама» на драконьем языке.

Потом дракончик развернулся к Эзрану, издавая короткие писки. Ну, если можно назвать писком звуки, издаваемые драконом, пусть даже совсем крошечным. Эзран подхватил его на руки и приложил ухо к его рту, хотя особенно не надеялся, что у него получится что-то понять.

– Ничего себе, ты знаешь своё имя! – воскликнул он секунду спустя. – Я правильно понял? Азимондиас? Можно мы будем звать тебя просто Зим?

Подошла поближе Рейла, которая выглядела совершенно счастливой, несмотря на больную руку, которую она придерживала здоровой рукой.

– Познакомься, это Рейла, – представил эльфийку Эз. – Тебя чуть не сдуло с этой горы, пока ты вылуплялся, но она тебя спасла.

На этих словах принца Рейла осознала, что по её щекам струятся слёзы радости и облегчения.

Дракончик потянулся к ней и ткнулся мордочкой в её несчастную руку. Похоже, он понимал, что ей больно, и жалел её.

– Это пустяки, малыш, – быстро сказала Рейла, поглаживая ему шейку. – Единственное, что важно, – это ты. Одного чуда в день для меня вполне достаточно.

Однако же Зим, похоже, был иного мнения. Он прихватил её ассасинскую повязку своими ещё детскими маленькими зубками, потянул – и одним движением перекусил её. Ужасный браслет упал с запястья, а дракончик от усилия опрокинулся на спинку.

Там, где были бессильны магические мечи, эльфийские клинки и даже бессмертный жар солнечной кузницы, оказалось достаточно укуса новорождённого дракона.

Рейла потрясённо растирала руку, не в силах поверить, что всё это случилось на самом деле. Кровообращение быстро восстанавливалось, пальцы уже почти могли шевелиться. Она смахнула с щеки нечаянные слёзы – и Зим тут же прижался к ней младенческой мордочкой.

35

Надежда и угроза

Клаудия и Сорен спешились, привязали лошадей на подъёме к вершине горы Кейлик и продолжили путь пешком. Земля под ногами была мёрзлой, покрытой инеем. Клаудия немного помедлила, чтобы насладиться роскошным видом, открывавшимся с пика самой высокой горы королевства, а потом начала подготавливать всё необходимое для отслеживающего заклятия. Она развернула лист пергамента с картой и поставила на неё стеклянный флакон с магическими огоньками. Рядом с флаконом – ступку и пестик, и срезанную стрелой эльфийскую косичку.

Сорен наблюдал за действиями сестры, обхватив себя руками, чтобы немного согреться. Его колотило от холода.

– А точно нельзя было проделать это всё в местечке потеплее?

– Нет, – отозвалась Клаудия, не отрываясь от работы. – Но если ты совсем не умеешь немного потерпеть, я могу использовать ценные ингредиенты для создания магического одеялка для тебя, а не для поиска пропавших принцев. Магическое одеялко очень тёплое и мягкое.

– Ладно, буду страдать, – буркнул Сорен.

Клаудия вынула из кармана огниво и выбила искру, чтобы поджечь косичку. А потом начала выпевать заклинание, и магическая энергия, исходившая от горящих волос, втягивалась в её раскрытые ладони. Очень скоро её глаза засветились тёмным светом, скрывавшим белки и радужки.

Клаудия обхватила руками кувшин и пропела ещё несколько слов, передавая магию магическим огонькам. Крохотные светящиеся создания сделались тёмно-лиловыми, что не мешало им ярко сиять. Они начали суетиться внутри флакона, словно стремились вырваться наружу, и наконец напряжение достигло предела – казалось, что сосуд может в любой миг взорваться. Клаудия вынула пробку – и огоньки устремились наружу из стеклянной тюрьмы. Они стремительно понеслись в небеса, сливаясь воедино и исчезая где-то вдали, а на пергаментной карте запульсировала светом лиловая линия, прокладывая маршрут от горы Кейлик… к Кошмарной Кальдере.

– Вот! – торжествующе воскликнула Клаудия, указывая на точку на карте. – Мы найдём их здесь!

Лиловое синяние её глаз угасло, и они стали угольно-чёрными.

Рейла, Каллум и Эзран (и, разумеется, Чавк) вместе со своими новыми друзьями – Эллис и её волчицей Эйвой – восторженно наблюдали, как новорождённый Зим учится ходить и играть. Дракончик учился быстро, уже неплохо переставлял лапки, пытался раскрывать крылышки и с удовольствием внюхивался в холодный горный воздух.

Пока Зим играл и катался по земле на спинке, а остальные, усевшись в кружок, любовались его кульбитами, в небе загорелся странный лиловый огонь, озаряя Кальдеру загадочным светом.

– Эй, что это? – Эзран первым заметил метеор, по дуге спускавшийся на поляну горного леса.

Оказавшись прямо над ними, загадочный свет вдруг взорвался, как фейерверк, и распался на сотни крохотных огоньков, которые фонтаном опустились вокруг маленькой компании. Они мерцали, подпрыгивали, издавали нежные звуки вроде перезвона колокольчиков или тихого смеха.

Один огонёк приземлился Рейле на ладонь, и она улыбнулась. Никогда ещё эльфийка не видела подобного создания.

– Какие они милые! Хотя и чуть-чуть колются, – с этими словами она сдула живой огонёк с руки, и Зим с восторгом проследил за его полётом.

Ещё один шарик света уселся на нос Чавку, и тот стремительно высунул свой длинный язык, чтобы попробовать гостя на вкус… И чтобы через мгновение с негодованием его отрыгнуть. Все дружно расхохотались – таким смешным было выражение его физиономии.

Луджейн смотрела, как прочие веселятся, но сама не спешила присоединиться к ним. Она вскинула голову, глядя на небо, откуда прилетел загадочный метеор, и тревожно нахмурилась. Благополучное рождение на свет принца-дракона было великим чудом и даром судьбы, но Луджейн подозревала, что новые тучи уже собираются над их головами.

Об авторах

Аарон Эхаз вырос в Балтиморе, в штате Мэриленд. Он закончил философский факультет в колледже штата, желая однажды непременно стать мультипликатором и автором видеоигр – и, разумеется, достиг своей цели! Аарон – ведущий сценарист знаменитого сериала «Аватар: Легенда об Аанге» и один из авторов мультсериала «Принц-Дракон».

Мелани Макгэнни Эхаз родилась в Нью-Йорк-Сити, в окружении книжек и небоскрёбов, и получила магистерскую степень по специальности «Английская литература».

Аарон и Мелани – семья с тремя детьми (и с двумя четвероногими приёмными детьми-зверюшками в придачу). Они живут в Санта-Монике в штате Калифорния среди любимых книг и высоких пальм.

Примечания

1

Это «Книга заклинаний Каллума», она напечатана в 2021 году издательством «Эксмо» (книга цветная и очень интересная!). – Примеч. ред.

Content

Аарон Эхаз, Мелани Макгэнни Эхаз
Луна

Пролог

Луна

1 Эхо грома

2 Тайны старые и тайны новые

3 Последнее обыкновенное утро

4 Возврата нет

5 Письмо и змея

6 Клинок ассасина

7 Как меняются душами

8 Слишком громкий маг

9 Жертва Вирена

10 Ошибка Рунаана

11 Братство яйца

12 Бессонная ночь

13 Долина гробниц

14 Очень грустный принц

15 Тётя Амайя

16 Чудовищная ложь

17 Ритуал и коронация

18 Неожиданный поворот

19 Сладкоежка с мускулами из стали

20 Речные пороги

21 Желания и приказы

22 Следопыт

23 Тайные поручения

24 Отрыжка злой судьбы

25 Надежда чуть не утонула

26 Солнечный меч и звериный доктор

27 Нечто важное и очень личное

28 Эллис и Эйва

29 Кошмарная кальдера

30 То, что хуже смерти

31 Очень плохие новости

32 Дар Эзрана

33 Извинительный дурацкий танец

34 Магическая буря

35 Надежда и угроза

Об авторах

Примечания