Корсарова Варвара

Байки Верхнего Моря и другие страшные истории

Байки Верхнего Моря и другие страшные истории

Корсарова Варвара

Часть 1. Байки Верхнего Моря

Первая часть книги — сборник рассказов-вбоквелов к книге "Небесная танцовщица и капитан "Горгоны"". Но их можно читать отдельно.

— Человек никогда не покорит Верхнее Море, — сказал Бумброк, старший бортмеханик, и грохнул кулаком по столу. — Людишки слишком о себе возомнили. Думают, раз построили аэростаты, то теперь им раз плюнуть обуздать облака. Думают, что могут высморкаться и вытереть пальцы о небесную твердь! Нет, братцы, небо — это вам не шутки. Оно хранит много тайн. Страшных, леденящих кровь.

— Опять папаша Бумброк разоряется, — с добродушной улыбкой заметил матрос Луц. — Сейчас начнет по ученым прохаживаться.

— Ученые — в керосине моченые! — тут же сердито откликнулся Бумброк. — Говорят, что знают все о воздушных течениях. Они составили каталоги облаков. Дали глупые клички ураганам. Но почему они никак не объяснят такие штуки, как Черную Радугу и Дьявольские Облака? Не поймают призрачный аэростат «Летучая Пиявка»? Не скажут, откуда является летучее чудовище Скилла?

Ни черта они не знают, эти ваши зазнайки-ученые. Мы, аэронавты, повидали такое, от чего у них поджилки бы затряслись. Посмотрел бы я на них, как они несут вахту в полночь, когда небо становится черным, что уголь, а холодный ветер треплет аэростат, как котенок дохлую мышь! Или когда за иллюминаторами пляшут огни святого Эразма, и бог ветра Эолай завывает «Умри! Умри!» на своей дьявольской дудке!

— Эк как завернул! Да ты поэт, папаша Бумброк, — оскалился Луц. — Тебе бы книжки писать. Глядишь, заработал бы кучу деньжат и не пришлось бы тебе болтаться в небе месяцами.

— Молчи, мальчишка! Летаешь пятый год, и думаешь, что знаешь о Верхнем Море все. Врешь, ни черта ты не знаешь! Старые глаза папаши Бумброка повидали в рейсах такое… Как они только не вылезли из головы от всех кошмаров, что насылало на нас небо!

— Ну давай расскажи нам, — зевнул Луц и потянулся за термосом. — Все равно делать нечего. Послушаем твои байки! Занятное будет развлечение.

— Да, расскажи, Бумброк! — потребовала госпожа Матильда, старший кок. Она зашла в кают-компанию, чтобы отдохнуть после тяжелого рабочего дня. С собой принесла пару термических фляг с горячим чаем и пакет бутербродов, отчего вернувшиеся с вахты матросы и механики встретили ее с великой радостью.

Тильда села напротив Бумброка, оперлась на столешницу мощными локтями и опустила на руки двойной подбородок.

— Жуть как люблю страшные и загадочные истории, — призналась она. — У меня тоже парочка найдется. У нас на камбузе чего только не бывает! Я своими ушами слышала, как ночью в буфете шарил судовой призрак Голодного Юнги. А утром от печенья остались только крошки!

— Для любой загадочной истории есть свое объяснение, — сухо сказал судовой доктор Гризвольд. Он совершал обход по помещениям, чтобы проверить, не нарушают ли матросы его гигиенических требований — не прячут ли в шкафчики для одежды грязные носки, не плюют ли на пол и вовремя ли протирается пыль.

— В небе нет ничего таинственного, — продолжал доктор, поправляя указательным пальцем пенсне. — В нем куда меньше неразгаданного, чем, например, в океанских глубинах. Уверен, для каждой вашей леденящей душу истории можно найти банальное объяснение. Чаще всего оно одно: аэронавт перебрал грога.

Доктор многозначительно покосился на фляги. Ему было известно, что Тильда в нарушение приказа капитана добавляла в каждую щедрую порцию джина. Она протащила его на судно в бочонке из-под оливок и порой наливала порцию матросам по цене в три раза выше, чем в барах Сен-Лютерны.

— Не скажите, доктор! — распалился Бумброк. — Вы сначала послушайте, а потом трепитесь! Это вам не диагноз пациенту ставить.

Дверь распахнулась, в кают-компанию ввалились матросы и механики, сдавшие вахту. Они выглядели измученными, но веселыми.

— Братцы, идите сюда! — позвал их Луц. — Папаша Бумброк собирается рассказывать страшные байки. А док хочет каждую байку разобрать на косточки и растолковать, что чудес не бывает. Давайте послушаем! Только не надо громко ржать. А то капитан услышит. Явится и увидит, чем мы тут согреваемся вместо чая!

Товарищи Луца живо заняли места за столом и начали отпускать соленые шутки, подначивая рассказчика.

Завершался первый день долгого рейса. «Горгона», крупнейший пассажирский дирижабль королевства, низко шел над океаном. За иллюминаторами весела слоистая облачная пелена, по стеклам бежали мокрые дорожки.

Капитан Ларсен, опытный и смелый аэронавт, вел «Горгону» по краю шторма. Мощные двигатели дирижабля могли легко идти даже против сильного ветра, но штормы на пятьдесят пятой широте в это время года бывали жестокие, и синоптик бегал по коридорам озабоченный, на ходу вчитывался в показания метеосводок и предсказывал беду.

За бортом температура опустилась до пятнадцати градусов. Вахтенные, совершавшие обход по внешней галерее, возвращались продрогшие, с красными носами и синими губами. В кают-компании было тепло, крепко пахло чаем, крепленым алкоголем, а притушенные по ночному времени лампы давали уютный желтый свет.

Не хотелось думать, что под ногами, под толщей механизмов и тонкой оболочкой, простирается бездна. Дирижабль под ровный гул двигателей неукротимо шел вперед в смоляной темноте неба, полного опасностей.

— Давай, папаша Бумброк, выкладывай свои сказки, — потребовал Луц. — А то ты горазд пугать, а как тебя к ногтю прижали, так ты в кусты.

— Ладно, — проворчал Бумброк. — Тильда, плесни-ка мне еще своей бодяги… Эх, хорошо пробирает!

Он отпил дымящийся напиток из кружки, вытер рукавом усы и обвел кают-компанию загоревшимися глазами.

— Ну, с чего начать? — спросил он воинственно.

— С чего хотите, — сказал доктор Гризвольд. — Мне все равно, какую байку развенчивать первой.

— Эх, док, док, клистирная ваша душонка, — укоризненно покачал головой Бумброк. — Ладно, слушайте историю о скелете, который свалился из ниоткуда на верхнюю палубу дирижабля.

Скелет с неба и летающее чудовище

Бумброк еще раз хорошенько приложился к кружке с грогом, откашлялся и приготовился начинать. В кают-компании наступила тишина.

— Несколько лет назад служил я младшим бортмехаником на «Астрее», красавце-дирижабле жесткой конструкции, который первым пересек океан. Увы, год назад его списали, после того как его здорово потрепало во время грозы.

Но, надо сказать, все последние рейсы «Астрея» были несчастливыми. То хвостом саданет о землю во время посадки, то оперением крышу ангара заденет при взлете, то капитан уйдет в запой и собьется с курса. И скажу вам, все это было неспроста. Несчастья начались после той ночи, о которой я вам расскажу.

Бумброк замолчал, глотнул из кружки и задумчиво потянул ус.

Все переглянулись с удивлением.

— Ну? — потребовал в нетерпении Луц. — Что же такого случилось в ту ночь?

— Хотите верьте, хотите нет, но в ту ночь мы встретили призрачное чудовище нижнего и верхнего моря Скиллу. Нам повезло: Скилла была сыта и дала нам уйти. Но ее проклятье прицепилось к «Астрею», и судьба его была решена.

Доктор скептически хмыкнул.

— Судьба «Астрея» была предрешена приказом министерства воздухоплавания, которое назначило капитаном Химмеля, — заметил он невозмутимо. — Химмель крепко дружит с зеленым змием. Отсюда и все несчастья.

Бумброк лишь пожал плечами и скорчил презрительную гримасу.

— В ту ночь Химмель был трезв как стеклышко. И зол как черт, потому что забыл пополнить запас спиртного в своей каюте. И это никак не связано с тем, что произошло.

— Да рассказывай ты уже, не томи!

Бумброк грозно откашлялся и продолжил:

— Шли мы над океаном, как сейчас. Наступила ночь. Я нес вахту на верхней площадке под открытым небом. Помню: летим мы, тихо-тихо кругом, а тут еще луна поднялась — огромная, белая, как человеческая кость.

Стало светло, что днем, но только свет от луны, сами знаете — не такой он, как от солнца. Свет луны мертвый, синеватый. В нем все люди выглядят покойниками. Тени лунной ночью резкие, черные, и словно шевелятся.

«Это упырья луна, — сказал наш старший помощник. — Смотрите в оба, братцы — в ночь упырьей луны много нехорошего бывает. В ночь упырьей луны вся нечисть на прогулку выбирается».

Наш старпом был мужик опытный, разное повидал, не раз вступал в схватку с воздушными дьяволами, и знал, что от старых баек отмахиваться нельзя.

Стоим мы, значит, на верхней палубе, мерзнем. Моторы гудят, но как-то жутко гудят… Воют, что души на дьявольских вилах. И вокруг призрачный свет, и океан внизу серебрится. А под волнами так и ходят огромные черные тени. И кто знает, что это — то ли киты резвятся, то ли косяки сельди поднялись, то ли чудовище Скилла добычу высматривает.

— Скилла? — недоверчиво переспросил доктор Гризвольд.

— Да, Скилла! — с вызовом сказал Бумброк. — И мореплаватели, и воздухоплаватели в нее верят. Это призрак доисторического чудовища. В полночь она выбирается из глубин. Может корабль затопить. А может взмыть в небо и сбить одинокий аэростат. Ей без разницы. Она и летать, и плыть умеет.

— Хм, любопытная модификация старой легенды. Занятно. Меняется мир, меняются и предания. Они тоже идут в ногу с прогрессом.

Бумброк нетерпеливо махнул рукой.

— Слушайте, что было дальше. Склянки отбили полночь, и тут лунный свет померк. Как лампочку выключили, вот! А при этом на небе ни облачка не было! Но и я, и старпом, и вахтенный матрос своими глазами видели, как луну заслонил огромный черный силуэт. Он пронесся и слился с небом.

И тут на палубу с грохотом упало что-то… упало и рассыпалось, и круглый предмет покатился прямо к моим ногам. Чудом никого не пришибло! Я наклоняюсь и поднимаю эту штуку. И как заору! Потому что я поднял череп! Настоящий человеческий череп.

От падения он треснул, часть зубов вывалилась. Череп лежал у меня в руке и скалился жуткой беззубой улыбкой. А тут же под ногами валяются косточки, что от скелета остались. А мы идем на высоте пятьсот с гаком футов! И скелет свалился на нас прямо с чистого неба.

Признаться, у нас от страха поджилки затряслись. Матрос так вообще чуть за борт не сиганул.

Вызвали мы капитана. Тот в небо поглазел, затылок почесал, велел кости в мешок собрать и никому ни гу-гу о том, что случилось. Сказал, обратится в полицию, а там пусть разбираются, чего это с неба скелеты валятся.

Но после того рейса я ушел с «Астрея», и не знаю, чем дело кончилось. Сдается, ничего полиция не выяснила.

Мы со старпомом потом говорили про это в кубрике. Он полагал, что скелет — это все что осталось от бедолаги-аэронавта, который попался в зубы Скилле. Она его выхватила из кабины аэроплана или корзины аэростата, обглодала до косточек, а что осталось — на нас выплюнула.

Бумброк обвел присутствующих торжественным и зловещим взором.

Матросы смотрели на него недоверчиво, но со скрытым страхом. Каждый вспомнил, что сегодня как раз полнолуние, и задумался — не взойдет ли упырья луна, дойдет ли «Горгона» до места назначения без происшествий?

Доктор Гризвольд весело хмыкнул.

— Когда, говорите, это случилось? Помните точную дату?

— Как не помнить? Аккурат в канун дня Всех Святых, три года назад.

— И каким курсом вы шли?

— Норд-норд-ост. Как раз прошли Фессины.

— Все сходится, — сказал доктор как бы сам себе, а потом обратился к старому бортмеханику. — Ну что ж, Бумброк, это была красивая история. И забавная. Более того — со счастливым концом. Потому что тот скелет спас жизнь одному хорошему человеку.

– Чего? — изумился Бумброк.

— А того, что ваша мифическая Скилла тут ни при чем. В названный вами день три года назад в указанной точке пролетал аэростат доктора Смита. Это знаменитый археолог и большой оригинал. Он путешествовал по южному континенту на воздушном шаре. И в нем же вез свои находки. В том числе скелет древнего царя Кемета, чье тело он обнаружил в одной из гробниц.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Но на подлете к столице археолога настигла неудача. Его баллон дал течь. Чтобы не свалиться в океан, Смит стал сбрасывать балласт. А когда балласт закончился, пришел черед личных вещей и археологических находок. В том числе ему пришлось пожертвовать и Кеметом. Но баллон набрал необходимую высоту и прибыл в столицу.

Археолог рассказывал об этом в одном из своих интервью газетчикам. Жаль, что вы не любите читать, Бумброк. Тогда бы поняли, что за тень вы видели в небе, и догадались, что несчастный Кемет, выброшенный археологом, рухнул на ваш дирижабль.

Говорите, капитан забрал останки? Надо написать археологу. Он будет весьма рад вернуть себе свою находку — хоть и в покрошенном виде.

В каюте минуту стояла мертвая тишина, а потом Луц разразился веселым смехом, и вскоре все его поддержали.

Обиженный Бумброк проворчал что-то себе под усы и налил полную кружку грога.

— Вот так-то, Бумброк, ехидно сказал Луц. — В этот раз док тебя уделал. Объяснил скелет и Скиллу. Ловко, доктор Гризвольд!

И он отсалютовал ему кружкой.

— Щенок мокрохвостый, — пробормотал Бумброк с отвращением. А потом хлопнул мозолистой ладонью по колену и непримиримо сказал:

— Ну ладно. Считайте, я съел и проглотил ваше объяснение, док. А вот что вы скажете про послания мертвых воздухоплавателей? Нет, док, тут-то вы вряд ли сможете отбрехаться!

Страшные письма в бутылках

— Послания в бутылках, привязанные к аэростатам? — воскликнула Тильда. — Я много о них слышала! Время от времени на них натыкаются воздухоплаватели. Еще никто не смог понять, что означают эти послания!

— Именно так, — подтвердил Бумброк. — Толкуют, что запускают их мертвецы. Погибшие воздухоплаватели. Их души заблудились в небесной тверди и не могут найти выхода. Они пытаются связаться с теми, кто еще бродит по земле, и попросить помощи.

— Ужас… — прошептала Тильда, вздрогнув. — И ты ловил такие послания, Бумброк?

— Своими руками! — бортмеханик помахал перед слушателями заскорузлыми ладонями.

— И что же было в тех посланиях?

— Скажу одно: от них мороз пробирает по коже. Не дай бог вам хоть раз получить такое послание. Потом спать ночами не сможете!

И Бумброк принялся рассказывать монотонным, скрипучим голосом, как будто желая нагнать больше страха на слушателей.

— Случилось это недавно — в прошлом году. Я подрядился сопроводить рейс на «Миманте», третьем по величине дирижабле королевства, когда тот шел из столицы на юг. Ихний бортмеханик заболел, и меня взяли на борт в последний момент — сам капитан меня уговаривал! Он знал, что лучшего бортмеханика ему не найти. Команда на «Миманте» подобралась молодая, веселая — все им шутки да прибаутки, и никакого уважения к преданиям и приметам неба.

Бумброк неодобрительно покачал головой.

— Но из того рейса многие вернулись мрачными и подавленными. Не захочется тебе шутить, когда ты получаешь послание прямиком из ада!

— Мне уже страшно, — глумливо фыркнул Луц.

— И правильно! — Бумброк ткнул в него пальцем с пожелтевшим от табака ногтем. — Бойся, малыш! Неба надо бояться. Его нужно уважать. И помнить, что никому не дано узнать все его тайны.

— Хорош мораль читать. Рассказывай!

— И расскажу. Сидели мы после вахты в кают-компании… Ну прямо как сейчас. Душевно сидели, хорошо. Шутили, в кости перебрасывались. И вдруг стучит что-то в окно. Мерно так: тук… тук… тук… А мы, между прочим, над облаками шли. В гости никого не ждали, сами понимаете.

Матросики, ясное дело, побледнели, переглянулись. И каждый про себя, видать, думает: что за дьявольская рука стучит в иллюминатор? А открыть жалюзи боятся. А ну как покажется там рожа крылатого кровососа!

— Что еще за крылатый кровосос, Бумброк? Ты нам о посланиях в бутылках рассказываешь, помнишь?

— Про кровососа потом расскажу. Это тоже, братцы, байка такая, что на ночь ее лучше не слушать… будете потом в койке скулить и звать мамок.

— За себя говори, Бумброк!

— А то и скажу, что старый Бумброк не боится признаваться в том, что душа у него в тот момент ушла в пятки. Но тут залетает в кают-компанию вахтовой и орет, глаза выпуча: «Там за тросы какая-то штука зацепилась! Айда на внешнюю галерею, помогите ее снять!»

Делать нечего: накинули мы плащи и пошли. И точно: за тросы зацепился аэростат. Круглый, небольшой. Ну, типа как метеозонд. Но вот только метеозонды белые. А тот аэростат был черный, и на боку у него был намалеван череп. А внизу, где приборы или корзину подвешивают, болтается бутылка стеклянная.

Наш такелажник не оплошал: достал багор, которым снасти поправляет, подцепил чертов аэростат и притянул к галерейке. Смотрим мы: внутри бутылки бумажка сложенная. Бутылку мы разбили, бумажку развернули… на бумажке надпись…

Бумброк замолчал и поднял глаза к потолку, как будто стараясь отыскать в памяти нужные слова.

— Какая надпись, Бумброк? Говори! Или у тебя язык отсох? Тильда, плесни ему еще грога, горло промочить!

Бубмрок с удовольствием взял кружку, и пока он пил, слушатели ерзали от нетерпения.

Бортмеханик крякнул, пососал длинный ус и продолжил:

— А надпись там была корявая, заляпанная чернилами. Следующие слова смогли мы разобрать: «Спасите наши души. Тут ад кромешный и нет надежды. Черный Душегуб не знает пощады». А ниже череп и скрещенные кости.

— Ох ни хрена себе! — потрясенно прошептал самый молодой и впечатлительный матрос Зиг.

— Но это еще не все! Такелажник наш, опытный, немало ветрами да высотами потрепанный, говорит: «Братцы, теперь глядите в оба! Известное дело: коли поймали одно послание, то и второе тут рядом болтается, а то и третье. Эти штуки обычно стайкой летают! Слыхал я про такие письма с небесной изнанки. Говорят, что в одной из бутылок можно найти карту. На ней указаны координаты клада Черного Душегуба! Смотрите, братцы, не плошайте!»

Бумброк хлопнул обеими ладонями по столу, так, что загремели кружки, и снизил голос до зловещего шепота:

— И что вы думаете? Глядим — еще парочка аэростатов проплывает! Один мы поймали и послание прочитали. Еще чуднее первого! Написано было вот что: «Я рвусь в небо, но прозябаю в зловонной яме. Когда же придет конец моему наказанию! Спасите!»

— Но что это значит?!

— Да кто его знает! Третий аэростат с бутылкой мы упустили… далеко летел, зараза! Такелажник наш орал, слюной брызгал, чуть за борт не свалился. Там, говорит, точно карта с кладом, что небесные духи охраняют! Но не повезло. А может, оно и к лучшему. Потому как небесные духи создания злобные. Могут и обмануть, и в ловушку заманить. Еще попадешь в вечное рабство к этому Черному Душегубу, и будет твоя душенька неприкаянно носиться между небом и землей!

Бумброк откинулся на спинку стула и удовлетворенно оглядел товарищей, которые обалдело хлопали глазами, переваривая его историю.

— Ишь ты… — протянул Луц. — А я б не прочь такой подарочек поймать от Черного Душегуба. А вдруг и правда карту клада найдешь?

— Простите, — раздался въедливый, скрипучий голос доктора Гризвольда. — Уточните, Бумброк: в каких бутылках находились послания?

— Как в каких? В стеклянных! — насторожился Бумброк.

— А поточнее? В молочных, пивных, или же из-под рапсового масла?

— Ха… Хм… — задумался бортмеханик. — Ну… а, точно! Бутылки была из-под фруктовой водки «Бирн». Мне ли их не знать!

— Так-так… — доктор задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Чего тактакаете? — обиделся Бумброк.

— Да так, думаю. Где души, застрявшие в небесном лимбе, раздобыли дешевое пойло?

— Ха! — развеселился Луц. — Ну и башка вы, док! Похоже, у этого воздушного дьявола — Черного Душегуба — имеется свой бар. И выбор в нем небогат. Кстати, что это за персонаж такой — Черный Душегуб?

— Про то мне неведомо, — торжественно сказал Бумброк. — Но думаю, что так называют подлинного властелина Верхнего Моря. Который забирает к себе души тех, кто нашел свой конец в его воздушных пучинах.

В наступившей тишине раздался сочный, низкий смех.

Все повернулись и вздрогнули. В дверях кают-компании стоял сам командир дирижабля — капитан Ларсен. Он неслышно присоединился к слушающим и теперь веселился от души.

Вид смеющегося командира потряс матросов даже больше, чем страшная байка Бумброка, потому что капитан Ларсен был известен своей невозмутимостью и холодным нордическим нравом. Но теперь он хохотал весело, от души, а вечная хмурая складка между его бровей разгладилась.

Бумброк неловко вскочил на ноги. Тильда с быстротой молнии спрятала термические фляги и кружки под стол.

— Мы тут… сидим, капитан. Беседуем, — суетливо пояснил Бумброк. — Чаек попиваем. Но почему вы смеетесь капитан? Вы слышали мой рассказ? Что такого смешного вы в нем нашли?

Капитан перестал смеяться, но глаза его искрились.

— Рад узнать, что старые традиции сохранились, — сказал он. — А ну-ка, Бумброк, дайте угадаю. Когда вы поймали бутылку, вы проходили над Киркстоном, верно?

— Так точно, — ответил Бумброк удивленно. — В пятнадцати лигах к западу.

— Ну да, воздушные течения в тех местах идут к западу. В Киркстоне расположено высшее училище воздухоплавателей, которое я окончил десять лет назад. А Черный Душегуб — никто иной как директор этого училища, старый хрыч полковник Ганс Шварцтод. Каждый курсант ненавидит его до глубины души. Ох, сколько гальюнов я отдраил зубной щеткой по его приказу!

Луц озадаченно почесал затылок. Бумброк растерянно огляделся и пожал плечами.

— И что, капитан? К чему вы клоните? Не мы одни поймали подобное послание. Аэронавты рассказывают о них уже не первый десяток лет.

— Дисциплина в училище жесткая. Муштра, учеба с утра до ночи. Тюремные порядки — все благодаря Шварцтоду. Ученики развлекаются так: берут в корпусе синоптиков аэрозонды, красят их в черный цвет, малюют на них страшные картинки, пишут разные дурацкие записки и запускают в небо в бутылках. Из-под пойла, которое удается тайком пронести через проходную и распить ночью в казарме. Это старая традиция — посылать в небо проклятия Черному Душегубу. И я так делал в свое время. Вы получили одно из таких посланий.

Бумброк обиженно засопел. Его приятели захохотали во все горло, но разом замолчали, когда капитан вдруг нахмурился, потянул длинным носом и задумчиво сказал:

— А чем это у вас тут пахнет?

В его голосе зазвучал металл, и это было страшнее любой ужасной байки Бумброка.

— Капитан! — вскочила Тильда, решив взять огонь на себя. — Стюард отнес вам в каюту кружку горячего какао и тыквенный пирог. Не остыл бы! Надо бы вам подкрепиться после длинной вахты.

— Тыквенный пирог! — капитан просветлел челом. — Что ж, пойду удостоверюсь, что он еще не остыл.

Он шагнул в коридор, но задержался, повернулся и добавил угрожающим голосом:

— Госпожа Матильда, завтра я собираюсь инспектировать камбуз. Проверю, что хранится в бочках из-под оливкового масла, и что именно вы добавляете в чай матросов. Сегодня, так уж и быть, оставлю вас развлекаться и пить ваш… чаек. Но это последнее предупреждение. Нарушений сухого закона на судне я не потерплю. И чтоб завтра ни в одном глазу!

С этими словами капитан ушел, и все присутствующие облегченно выдохнули. На этот раз пронесло!

Легенда о "Летучей пиявке"

Подождав, когда тяжелые шаги затихнут в коридоре, Тильда осторожно вернула на стол термос и кружки. Но матросы потребовали какао — больше никому не хотелось навлечь гнев капитана.

Лишь Бумброк махнул рукой и быстро налил себе новую порцию.

— Знаете, а мне жаль, что капитан развенчал байку, — сказал Луц задумчиво. — Все-таки что-то в этом есть… романтика какая-то, что ли! Бутылки, привязанные к черным аэростатам… Тайна… Клады…

— Не скули, Луц, — проворчал Бумброк. — Тайн в небе хватает, уж будь покоен! И страшных, и всяких разных. Призрачный аэростат «Летучая Пиявка», например!

— Ты видел «Летучую Пиявку», Бумброк?

— А как же! На расстоянии двадцати футов. Можно сказать, висел в воздухе нос к носу со смертью, — важно ответил Бумброк, болтая ложкой в кружке.

— И как же ты жив остался после этого? Говорят, каждый, кто встречается с «Летучей Пиявкой», уже не вернется на землю.

— Когда такое бывало? Приземляются все. Против гравитации не попрешь! Только не все остаются живыми после посадки.

— Ну, ты-то живой. Вроде бы…

— Мне повезло. Встреча с аэростатом-призраком редко добром заканчивается.

— Мы тебя слушаем, Бумброк!

Механик с подозрением обвел публику прищуренными глазами.

— Да, пожалуйста, расскажите о вашей встрече, — попросил доктор Гризвольд. — Легенда о призрачном аэростате «Летучая Пиявка» — самая знаменитая байка Верхнего Моря. Возможно, ваш рассказ поможет нам установить истину — чем именно является этот загадочный феномен.

Польщенный всеобщим вниманием, Бумброк забыл недавние обиды и довольно крякнул.

— Ну ладно, слушайте, коли интересно.

Он уселся поудобнее и начал:

— Довелось мне летать на небольшом почтово-пассажирском дирижабле «Зюйд». Он был старой конструкции, трехмоторный, с восемнадцатью внутренними баллонами и незастекленной подвесной кабиной на двадцать пассажиров. Ну, знаете, такие нынче ходят лишь на короткие рейсы. Уже и тогда он был изрядно потрепан и нуждался в ремонте. Моторы у него работали неважно, и газ постоянно утекал из баллонов. И потому шли мы недалеко — из Шваленберга к побережью.

На борту у нас было пяток пассажиров, да несколько тюков с почтой, которую нужно было доставить в порт. Поначалу все шло хорошо, но потом поднялся сильный ветер и снес нас севернее, прямо к лесам близ Крипвуда…

Бумброк обвел слушающих тяжелым взглядом.

— …Как вы все знаете, места те недобрые и пользуются дурной славой. Говорят, в болотах средь лесов водится всякая нечисть. А еще когда-то там шалил знаменитый безглазый разбойник Иоахим Грабб*.

— Ну, это преданья старины глубокой… Нянькины сказки! — презрительно фыркнул Луц.

— Сказки не сказки, а места и впрямь нехорошие. Осенние грозы. Внезапные воздушные течения. Густые туманы. И высокие леса. Если начинается дождь, приходится спускаться ниже — а там гляди в оба, потому что гайдроп может зацепиться за сосну, и дирижабль сядет брюхом на дерево.

— Нехороший ландшафт, это верно, — важно подтвердил один из бывалых матросов.

— То-то и оно. Летим мы, значит, близ Крипвуда, пытаемся вернуться на курс. Под нами — бесконечное зеленое море, докуда хватает взгляда! Леса страшные, густые, ни просвета, ни прогалины. Но потом стало хуже — пошли болота, сплошь усаженные мертвыми сухими деревьями. Безрадостная картина, скажу вам, братцы! А стрелка альтиметра падает все ниже. Из-за какой-то неполадки мы спускались, и ничего не могли с этим сделать. И тут поднялся туман — густой, как овсяный кисель. Он лез в уши, в нос, за шиворот, черт бы его побрал… Солнца из-за облаков не видать. И тут мы услышали кое-что странное…

— Туман порождает так называемые «звуковые миражи» — это научный факт, — заметил доктор Гризвольд.

— В тот раз он породил страшный звук, потому что мы услышали тоскливый рев, похожий на стон. Он доносился издалека, и снизу и сверху, и от него волосы вставали дыбом на заднице. Не у одного меня мелькнула тогда мысль, что где-то в тумане парит над землей неведомое чудище в поисках добычи.

Бумброк говорил мрачным, монотонным голосом и сумел-таки нагнать страху на слушателей.

Все сидели, притихнув, навострив уши — не донесется ли снаружи жуткий призрачный вопль? Но все было тихо, лишь гудели моторы да потрескивали раскаленные нити в лампах.

Доктор задумчиво цыкнул вставной челюстью. Все глянули на него с упреком. Вставная челюсть доктора Гризвольда была постоянным предметом шуток и раздражения экипажа. Он имел привычку щелкать и цыкать ей весьма зловеще.

— Но вот туман расступился, как по волшебству! — голос Бумброка окреп, набрал силу, и все вздрогнули от неожиданности. — Однако радости нам это не принесло. Над головой хмурое небо, болота внизу, и компас показывает, что мы здорово отклонились от курса.

И тут выяснилось, что из стены тумана мы вынырнули не одни, а со спутником. Наперерез нам шел другой дирижабль. Небольшой двухместный моторный аэростат со встроенной гондолой. Длинный, узкий, из черной блестящей ткани. На нем не было ни единого опознавательного знака. Его моторы не работали. Винты были неподвижны. Его несло прямо на нас…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Это была «Черная Пиявка»? — опасливо, почти шепотом спросила Тильда. Боцман торжественно кивнул.

— Она самая. Обводы у аэростата были точь-в-точь как у пиявки. Он приблизился к нам, совсем близко, и шел чуть выше нас. Мы хорошо видели убранство кабины в пассажирской гондоле. Там все такое чистенькое, аккуратное! Стулья, стол, стаканы на столе, бутылки! Как будто люди сели подкрепиться. Но человека-то ни одного в гондоле не было! Ни единого! Пусто! Ни души!

Бумброк развел руками и покачал головой.

— Куда ж они все делись?

— А кто их знает! Аэростат при этом выглядел целехоньким, заметьте! Но вот только винты не работали. Однако он шел на высоте хорошо, балластные мешки были на местах. Тут-то мы и догадались, что не иначе как управляют этим аэростатом призраки.

— Ну, это уже полная чушь, — резко прервал его доктор Гризвольд. — Аэростат без авиатора и пассажиров очень легко объяснить. Он просто-напросто сорвался с причального троса во время бури, когда экипажа в нем не было. Обычное дело!

— Ха! — зловеще усмехнулся Бумброк. — Да, бывает такое. Но вам бы меня до конца сначала дослушать, док. Потому как авиатор на том аэростате все же был! Мы его видели! И то был авиатор-призрак!

Все благоговейно ахнули, хотя кое-кто недоверчиво хмыкнул.

— И… и как же он выглядел, этот авиатор-призрак? — спросил дрожащим голосом Зиг.

— Обыкновенно, как все призраки. Мы рассмотрели его, когда подошли вплотную. Он стоял в рулевой кабине, привязанный к штурвалу, и таращился вперед стеклянными глазами. Лицо белое, как будто в нем не осталось ни капли крови. Он был похож на пустую оболочку. На куклу, что выставляют в витринах магазинов. И жизни в нем было не больше, чем в такой кукле!

— Он что, был наряжен в платье? — изумилась Тильда.

— Какое, к дьяволу, платье?! — возмутился Бумброк. — Он был в кожаной куртке и шлеме, как полагается аэронавту.

— Ну, ты сказал, кукла, я подумала…

— Вы все правильно подумали, Тильда, — спокойно сказал доктор. — Это и была кукла. Обычная кукла.

— Нет, док, ну вы мне объясните — с какой стати по небу мчится пустой аэростат, управляемый куклой? — разгорячился Бумброк. — Что за кукла? Откуда она взялась?

— По мне так это еще страшнее, — поежилась Тильда. — Чертова кукла, человеческая оболочка! И что же стало с аэростатом?

— Мы оставили его болтаться в небе. Сбросили балласт, поднялись и пошли по курсу. Дошли до места без происшествий, и, думаю, потому, что поскорее убрались с дороги «Черной Пиявки» и не стали пытать судьбу.

— Темные люди, — пробормотал доктор. — А еще называют себя аэронавтами. Луц, подайте-ка мне атлас. Да-да, вон тот, что лежит на полке.

Доктор нашел нужную карту в атласе и развернул.

— Вы шли здесь? В десяти лигах к северу от Крипвуда, так? — спросил он, ткнув в нужное место указательным пальцем.

— Так точно!

— А вот этот кружок, видите?

— Ну!

— Это королевская воздушная научно-испытательная база. Там строят новые аэропланы и аэростаты. Тот аэростат, что вы встретили — да-да, эта ваша пресловутая «Черная Пиявка»! — наверняка был испытательной моделью, запущенной с той базы. А ваш бледный, призрачный авиатор, привязанный к штурвалу — всего лишь напичканный измерительными приборами манекен, которого запустили на аэростате, чтобы проверить какие-то данные! Скорее всего, воздействие крайних высот на человека. И голос чудовища никакая не загадка. Вот тут, видите квадрат на карте? Это фермы, где держат коров. Их мычание вы приняли за рев! Это все фокусы тумана со звуком.

Доктор обвел кают-компанию победоносным взором, но встретил лишь кислые и разочарованные взгляды.

Его объяснение не очень-то понравилось. Уж больно оно было обыденное, сухое! Скучное, одним словом. Легенда о «Черной Пиявке» издавна волновала воображение воздухоплавателей, и отказываться от нее никому не хотелось.

— Нудный вы человек, доктор, — с горечью сказал Бумброк. — Ох какой нудный. Неудивительно, что вы так и не женились. Вы ж своим занудством любую бабу на стену лезть заставите.

И он насупился и уткнулся в кружку.

Легенда о небесном кровососе

В кают-компании воцарилась тишина. Матросы и механики смотрели на доктора обиженно, как дети, у которых отняли игрушку.

Рассерженный Бумброк пил горячий грог, сердито фыркая, как тюлень.

А доктор сидел как ни в чем ни бывало, с крайне довольным видом и снисходительной полуулыбкой на тонких, бескровных губах.

— А еще у тебя истории есть, Бумброк? — насмешливо спросил Луц.

— Да какие уж тут истории, — рыкнул Бумброк недовольно. — Видишь, что из этих историй выходит. Смех один.

— А вот ты упоминал какого-то небесного кровососа? Что это за штука?

— Небесный кровосос? — внезапно оживился Бумброк, и глаза его хитро блеснули. — Да, есть такой персонаж. Он же крылатый упырь, он же — вампир обыкновенный. А как же!

— Ну так расскажи!

— И расскажу! — старший бортмеханик коварно глянул на доктора, как будто обдумывая гадкую шутку.

— Ну, что такое упырь — вы, братцы, знаете. Немертвый мужик, который питается кровью. Света солнца он не любит, спит в гробу, а еще умеет летать. У него, когда надо, вырастают крылья, как у летучей мыши, и он носится на них над крышами, высматривая в окнах жертву.

С наступлением эры воздухоплавателей для вампиров пришло раздолье. Теперь они стали наведываться и на борт дирижаблей. Нет ничего проще, чем забраться через открытый иллюминатор в гондолу и полакомиться кровушкой какой-нибудь нежной пассажирки! А потом сытый и довольный упырь улетает себе восвояси, а пассажирка делается бледной, томной, задумчивой, и чахнет на глазах.

— Может, она влюбляется? — усмехнулся Луц. — Влюбленная девица так и выглядит. Помню, одна такая встрескалась в меня, и вот…

Бумброк решительно прервал его:

— Думай что хочешь, Луц, но я бы тебе не советовал шляться ночью по открытой галерее без дела. А то свалится на тебя с небес такой вот упырь да вопьется в шею. Тебя ж с нежной девицей перепутать — раз плюнуть!

Все грохнули от смеха, Луц покраснел, а Тильда вздохнула и мечтательно сказала:

— Эх, вот бы ко мне в каюту наведался как-нибудь ночью такой вот… крылатый, черный, загадочный! Уж я бы его приласкала. Приготовила бы ему такую отбивную с кровью, что он и думать бы забыл о своей диете!

Доктор вдруг нервно поерзал и огляделся.

— Есть кое-какие приметы, по которым можно распознать вампира, — продолжал Бумброк. — Я вам их расскажу, чтоб знали. Во-первых, вампиры бледные. Ну точь-в-точь как наш док!

Он ткнул пальцем в Гризвольда, и все внимательно изучили бледное, вытянутое лицо судового доктора.

— Во-вторых, он, когда разговаривает, постоянно цыкает зубом. Губами посасывает, пощелкивает челюстью.

Доктор непроизвольно щелкнул своей вставной челюстью, и матросы схватились за животики от смеха.

— Я бы попросил вас! — возмущенно сказал доктор. — Что за инсинуации!

— В третьих, — неумолимо продолжал Бубмрок, желая вдоволь поиздеваться над своим критиком. — Упыри любят носить черное.

— Да, доктор, почему вы всегда в черном? — спросила пунцовая от смеха Тильда. — У вас даже халаты черные!

— Потому что это самый немаркий цвет! — парировал доктор невозмутимо, но глаза его гневно блеснули, а рот скривился.

— Ну, теперь когда вы вдоволь посмеялись надо мной, давайте отправляться спать, — сказал доктор сухо. — Уже поздно. Завтра тяжелый день. Напоминаю, что мне нужно также провести стандартный полетный осмотр экипажа и взять у вас образцы крови для исследований изменений физиологии человека на высоте.

— Опять иголкой будете в пальцы тыкать, — испугался Луц.

— Буду. Придется вам потерпеть ради науки, — доктор встал и направился к выходу.

Но не успел он дойти, как в каюту влетел встревоженный матрос и закричал:

— Братцы, что делается! Никогда такого не видел!

— Что там?

— Черная Радуга!

— Быть того не может!

— Зуб даю! Сами гляньте!

Все вскочили и помчались через узкие коридоры и переходы, по алюминиевым лестницам к люку, который вел на внешнюю галерею.

Толкаясь и сопя, механики и матросы гурьбой вывалили на служебную галерею, опоясывавшую внешний борт “Горгоны”. И сразу застучали зубами: снаружи было свежо, а в спешке никто и не подумал накинуть теплый прорезиненный плащ.

Но люди не обращали внимания на холод, потому что их глазам предстало удивительное зрелище.

Дирижабль вышел из полосы тумана. Далеко внизу мягко волновалась свинцово-серая поверхность океана. Небо было темно-синим, на горизонте алела узкая красная лента заката. И там, вдали, над линией горизонта, в небе чернела изогнутая полоса.

Размытое полукольцо глубокого черного цвета, жуткое в своей необъяснимости, напоминало ворота в другой мир.

— Да, это она! — торжественно сказал Бумброк. — Черная Радуга, предвестник несчастья. Одно из самых редких и непонятных явлений. Черная Радуга показывается лишь отчаявшимся и неприкаянным. Или тем, кого вскоре ждет беда. Ох как нам не повезло!

— Или наоборот, повезло, — сказал за спиной сухой голос доктора Гризвольда, который не вышел на галерею, а оставался в темном проходе. — Когда еще повезет увидеть редкий атмосферный феномен! Жаль, фотоаппарата я не прихватил. А то бы отправил снимок в синоптический журнал.

— Разве можно сфотографировать Черную Радугу? — сурово вопросил Бумброк. — Это все равно, что сфотографировать свое дурное предчувствие.

— А почему нет? — пожал плечами доктор. — Пока объяснение этому явлению не найдено. Но это может быть дым от пожара. Или тень от инверсионного следа аэроплана. Или что-то иное!

— Так вы не знаете, что такое — Черная Радуга? — обрадовался Бумброк. — Глядите-ка, у нашего всезнайки кончились объяснения!

Доктор с достоинством промолчал.

Все завороженно следили, как черный обод бледнеет, истончается и сливается с небом. Вскоре погасла и красная лента над горизонтом, на небе высыпали яркие, тревожно перемигивающиеся звезды.

Тихо шумел океан, моторы дирижабля уверенно гудели, и люди думали о том, как им повезло находиться в этом момент здесь, на высоте более тысячи футов, и наблюдать то, что дано лишь видеть отважным.

— Пора однако по койкам, — пробормотала Тильда, ежась от холода.

Матросы начали расходиться. Бумброк бросил последний взгляд на потемневший горизонт, вздохнул, погладил усы и тоже двинулся к люку.

Теперь коридор дирижабля, освещенный редкими лампочками, казался почти уютным. И немного таинственным. Кто знает, какие привидения скрывались в его многочисленных закоулках и переходах!

Впереди мелькнула высокая, худая фигура Гризвольда.

— Странный он все-таки тип, наш доктор, — сказала Тильда Бумброку. — Бледненький такой, жуть просто!

— Ага, — согласился Луц. — Будешь тут бледный! Гризвольд же днем все время у себя в медотсеке сидит, пробирками гремит да строчит в журнале. Никогда прогуляться на открытую палубу не выйдет, и в столовой садится подальше от окон. Как будто света солнечного боится!

— Хм, может и правда, боится… — задумчиво и хитро протянул Бумброк, вразвалочку шагая по коридору.

— И одевается так странно! Хоть бы раз яркий галстук надел, или белую рубашку! Так нет, надо ему чтоб все черное было. Ну чисто гробовщик!

— От доктора до гробовщика дорога короткая, — хмыкнул Бумброк.

— И эта его вставная челюсть! Когда он ей щелкает, у меня мурашки по коже.

— А вы бывали у него в каюте? — боязливо спросила Арика, младшая горничная.

— Нет, не бывали! Док к себе гостей не любитель водить.

— Ну вот, а я бывала разок. Хотела пыль протереть, но он меня прогнал взашей. Однако я все ж внутрь заглянула. И знаете, что я там увидела?

В голосе горничной прозвучало что-то такое, отчего друзья замедлили шаг и посмотрели на нее внимательно. Арика нервно обхватила себя руками, сдула со лба рыжую прядь, опасливо глянула на идущего впереди доктора и призналась драматическим шепотом:

— У него там гроб. Он в нем спит.

— Ты что, девчонка, рехнулась? — изумился Бумброк. — Какой такой гроб?

— Ну, не гроб, а ящик деревянный. Я спросила у дока, зачем он ему, а тот сказал, чтобы спать. Для осанки полезно. Он с капитаном договорился, и тот разрешил ему ящик у себя в каюте поставить. Вот!

— Ишь ты… — механик почесал в затылке.

Доктор Гризвольд, как будто услышав, о чем говорят за его спиной, внезапно повернулся, и его глаза сверкнули в полутьме красноватым светом.

Друзья остановились как вкопанные и подождали, пока доктор скроется в конце коридора.

— Кровь… — пробормотал Луц. — Док обожает кровь. Каждые два дня берет у нас образцы. У меня уже все пальцы болят от его иголок. Зачем ему столько крови? Пьет он ее, что ли?

Все переглянулись, и все думали об одном.

Бумброк вдруг хлопнул Луца по плечу и хрипло рассмеялся.

— Тильда, у тебя на камбузе достаточно чеснока?

— А как же! Парни любят рагу с чесночком. Я запасла пару ящиков.

— А подай-ка завтра нашему доку на обед несколько зубчиков позабористее! Пусть закусит. Для здоровья ж полезно! И вот что… сервируй ему серебряные ложки. Ну, те, что в столовой первого класса используют. Хе-хе, поглядим, как нашему доку это понравится!

— Бумброк, ты и правда веришь, что доктор Гризвольд — летучий кровосос?! — ужаснулся Луц.

— Я тебе вот что скажу, братец: не люблю я тех, кто меня перебивает и выставляет на смех. Не мешает Гризвольду глотнуть собственной горькой микстуры. Будет знать, как корчить из себя всезнайку! А кто док на самом деле — безобидный чудак или упырь — мне плевать. В конце концов, в мире много непознанного. И это, братцы, замечательно!

Он подкрутил ус и залихватски подмигнул.

— А теперь идем на боковую. Завтра мы будем проходить Рифовый Квадрат и Водорослевое море. В полночь там разверзается бездонный водоворот Адские Врата. Коли повезет, мы его увидим. А еще в тех местах не раз замечали Воздушных Химер и Дьяволовы облака. Но эти байки я приберегу для другого раза!

Часть 2… и другие страшные истории

Мои постоянные читатели знают, что у автора есть "фишка" — в сюжете почти каждой моей книге, даже в современных любовных романах, есть какая-нибудь страшная и забавная байка, которая так или иначе играет свою роль в истории. В этой части сборника я собрала отрывки из своих прошлых произведений, где рассказывается такая страшная байка или легенда.

История вивисектора Козлодарова и его распутных девиц

Отрывок из книги "Королева френдзоны"

— Прежде чем мы войдем внутрь, послушайте легенду, связанную с этим домом, — сказала экскурсоводша. — Итак, до революции здесь размещался корпус медицинского университета. На кафедре служил некий профессор Порфирий Францевич Козлодаров. Он изучал работу внутренних органов и слыл знающим вивисектором.

Экскурсанты боязливо притихли.

— Известный был медик? — спросил Федор.

— Гремел на всю Европу, — отрезала экскурсоводша.

Федор с сомнением покачал головой.

— Сначала профессор Козлодаров экспериментировал с животными, а потом перешел к людям. Он знакомился с уличными барышнями, ночью приводил их сюда, в свою лабораторию, и… — Маргарита закончила зловещим шепотом: — После этой встречи барышни легкого поведения на улице больше не появлялись.

Она сделала драматическую паузу, чтобы каждый мог представить участь барышень в силу своей фантазии.

Уля боязливо прижалась к Глебу. Дама в очках охнула. Юнцы заржали. Маргарита посмотрела на них неодобрительно и продолжила:

— Козлодаров был хоть и немолодой, но представительный: волосы на голове седые, а окладистая борода черная как смоль. И у него был чарующий голос, хрипловатый баритон с хрипотцой. Он в студенчестве оперой увлекался, на званых вечерах арию Мефистофеля исполнял. И когда заговаривал с уличными барышнями, начинал со слов: «Мадемуазель, мне отчаянно нужна ваша помощь…»

Маргарита очень похоже изобразила проникновенный мужской голос с хрипотцой.

— Прошло сто лет, но, говорят, в коридорах этого здания, — Маргарита выразительно ткнула рукой на кирпичные стены, — порой можно встретить в коридоре силуэт в испачканном кровью халате, и бестелесный баритон произнесет вам на ухо: «Мадемуазель, мне отчаянно нужна ваша помощь!»

— Позвольте, если сюда забредет мужчина, призрак к нему тоже обратится «мадемуазель»? — уточнил Федор.

Экскурсоводша покосилась на Федора, заподозрив издевку, но тот смотрел на нее с искренним интересом. Она на секунду задумалась и ответила:

— Нет, он обращается только к девушкам. Мужчины иногда видят и слышат призрачных крыс, собак и кошек. Это те самые животные, на которых профессор проводил эксперименты. И они жаждут мести.

— Понятно, — разочарованно сказал Федор. — Несправедливо. Значит, нам всего лишь привидения крыс, а девушкам целый профессор Козлодаров.

— Пойдемте внутрь! — потеряла терпение Маргарита. — Быть может, нам сегодня повезет и мы увидим призрак профессора со скальпелем в руке.

— Да ну нафиг такое везение! — весело сказала Диана. — Не хватало стать жертвой опытов маньяка.

— А почему сразу жертвой опытов? Исторических данных как-то маловато, — усомнился Федор. — Что, если профессор Козлодаров действительно заставлял уличных барышень помогать — мыть пробирки, стирать госпитальные халаты? Приучал к честному труду, а потом давал денег и девицы начинали новую жизнь? Поэтому и на улицах больше не появлялись.

Экскурсоводша презрительно фыркнула. На ее лице было написано: «Не болтайте глупостей, молодой человек!»

— Федор, не порти страшную легенду! — засмеялась Диана.

— Все, молчу.

История Железнорукого портного

Из книги "Ассистентка антиквара и город механических диковин"

— Вы обещали мне экскурсию, помните? В логово Железнорукого.

— Точно, — Луиза довольно ухмыльнулась. — Обязательно приходите. Лучше завтра-послезавтра. Будет полнолуние, в это время призрак появляется часто.

— Неужели вы в него верите? — скептически спросила Аннет.

— Как же мне в него не верить, когда я дюжину раз видела его своими глазами? — развела руками Луиза. — В присутствии десятка свидетелей. Столичные оккультисты его обожают. Каждое лето приезжают толпами в надежде встретить живую легенду. Ну, не совсем живую, конечно… Железнорукий помер двести лет назад, а вот его призрак с этим фактом смириться не желает.

— Что за легенда? — нетерпеливо спросила Аннет.

— Ладно, слушайте.

Библиотекарша села за стол, Аннет расположилась напротив. Луиза сцепила пальцы и приступила к рассказу. Лицо у нее стало суровое и вдохновенное.

— Жакемар увлекался многими вещами, в том числе его интересовали тайны человеческого организма, — поведала она замогильным голосом. — Он первым открыл целительные свойства горячих источников, что били окрест Механисбурга, и построил водную лечебницу. Многие годы сюда приезжали богачи с подагрой. Увы, лет пятьдесят назад источники иссякли, и с тех пор лечебница стоит закрытой и заброшенной.

Тесть Жакемара был лекарем. Вместе они пользовали жителей города, не брезговали и экспериментами. Старатели в шахтах частенько теряли руку-другую, и Жакемар полюбил изготавливать механические конечности. Изобрел усовершенствованную модель протезов, но подходящий пациент, чтобы их опробовать, долго не подворачивался.

На свою беду, к тестю Жакемара пришел местный портной, которого покусала собака. Раны на руках и ногах загноились, и лекарь, недолго думая, заявил, что начинается гангрена, и оттяпал бедолаге все, что можно. Однако дело было не в гангрене: лекарю очень хотелось угодить своему влиятельному зятю, вот он и нашел пациента для опытов.

Жакемар изготовил для портного две железные ноги и две железные руки. Усовершенствованный портняжка, однако, обновке не обрадовался. Он разузнал, что лишился своих родных конечностей за здорово живешь, просто по прихоти лекаря. И стал он грозить кровавой местью.

Жакемара и его тестя такая неблагодарность огорошила, но выход они нашли быстро. Заперлись в лечебнице — там у них была операционная — и продолжили свои эксперименты. Одурманили бедолагу и приладили ему железную челюсть, два железных уха, а потом вошли во вкус и заменили бедняге сердце на механическое. Последнего обновления портной не вынес и дал дуба. Но призрак его по-прежнему бродит по заброшенной лечебнице. Он мечтает вернуть себе живое сердце. Тех смельчаков, которые рискнули отправиться в клинику в полнолуние, потом находили с распотрошенной грудной клеткой.

Во время рассказа Луиза вошла в раж. Черные глаза засверкали, а с губ не сходила довольная усмешка. Аннет поежилась, нервно сглотнула и спросила:

— Вы его действительно видели? Этого Железнорукого?

— Так же отчетливо, как и вас. Издалека, правда. Он гигант, а руки у него до колен. На голове носит матерчатый мешок, поэтому стальной челюсти не видно. И слава богу. Ах, да, в груди у него пылает механическое сердце.

— Быть такого не может, — уперлась Аннет. — Вы меня разыгрываете.

— Посмотрим, как вы запоете, когда на него наткнетесь. Вход в лечебницу закрыт на замок, ключ есть только у меня. Но раз вас так интересует Жакемар, можно сходить туда. Там мрачно, но красиво. Витражи, ажурные решетки, а на стене вестибюля медными буквами выложена надпись: «Из сердца гор прими бесценный дар». Первая строка из сочиненного Жакемаром гимна лечебному источнику.

Легенда о Безглазом Разбойнике: история призрака Иоахима Грабба

Отрывок из книги "Уездная учительница магии"

Металлическая шторка сложилась гармошкой и отъехала в сторону. За стеклом внутри ящика я увидела подобие диорамы, подсвеченной лампой. На заднем плане торчали жестяные деревья.

Потом снизу со скрипом выдвинулась плоская фигурка размером с куклу.

Это был широкоплечий мужчина в зеленом камзоле и треугольной шляпе, с саблей в руке, заросший бородой. На щеке из-под бороды виднелся край страшного шрама, намалеванный красной краской. Вместо глаз у мужчины были два черных кружка.

Кукла была такой страшной, что я невольно отшатнулась — и, конечно же, тут же натолкнулась на господина Роберваля. Он придержал меня рукой за талию и с удовлетворением заметил:

— Ага, уже испугалась! То ли еще будет…

Я невольно покосилась на него, отметив и шрам на щеке, и черные мертвые глаза. Сейчас они смотрели на меня насмешливо. Ну, хоть какие-то эмоции…

— Давным-давно в наши края заявился знаменитый преступник, — начал директор рассказ замогильным голосом. — Звали его Иоахим Грабб. В молодости он плавал на пиратском судне под командованием Рыжебородого Генри. Знаете такого?

Я кивнула: кто не знает лихого Рыжебородого Генри! Про него написана куча книг и сняты приключенческие синематографические ленты. Когда-то я и в детстве воображала себя на носу его «Черной ундины» с абордажной саблей в руках!

— Когда Генри поймали и вздернули на виселице, Иоахим решил осесть на суше. Он стал, что называется, лихим портняжкой — на большой дороге шил дубовой иглой… То есть, занялся разбойным ремеслом. Построил в здешних лесах среди болот дом, где и поселился. Горожане жили в постоянном страхе. Он обложил их данью, и не было на него управы.

За спиной Иоахима, среди жестяных деревьев, появился силуэт мрачного дома с двумя башенками на углах. Рядом с фигуркой Иоахима выдвинулись согбенные силуэты горожан. Их руки были заломлены в жесте отчаяния.

Потом дом с башенками провалился, с двух сторон выехали каменные дома, и я узнала плошадь Крипвуда, на которой сейчас стояла.

— Но Иоахим требовал не только серебро. Он забирал к себе тех, кто имел колдовской талант. Людей, которые умели заговаривать боль, приказывать животным и растениям, предсказывать будущее, призывать дождь или видеть сквозь стены. Знахарей, лозоходцев, ведьм, колдунов.

— Одаренных, — поправила я. — Эти люди наверняка были Одаренными. Умели интуитивно управлять эфирными потоками и менять реальность.

— Тогда таких слов не знали. Их величали колдунами, — ответил господин Роберваль. — Наука была в зачаточном состоянии. Процветали суеверия.

— Немногое же изменилось в вашем городе.

Роберваль промолчал, наблюдая, как в миниатюрном театре из-под жестяных облаков на веревочках запрыгали молнии, закачались крохотные деревья, а из крыши ярко раскрашенного дома метнулись красные лоскутки ткани, изображая пожар.

Директор продолжил рассказ.

— Иоахим заставлял колдунов помогать себе. С их помощью он заманивал путников в ловушки, грабил и убивал. Поджигал дома, останавливал экипажи. Но и колдунов не жалел. Когда они становились ему не нужны, он их тоже убивал. Но не просто убивал… Иоахим был дружен со знаменитым изобретателем и анатомом мастером Жакемаром. Наверняка вы слышали про него: он создавал страшных кукол и причудливые механизмы, занимался алхимией. И сам был сильным колдуном. То есть, Одаренным! А вот Иоахим Одаренным не был. Но он мечтал овладеть запретным даром. Жакемар проводил опыты. Он убивал колдунов, а их души заключал в драгоценные камни. Человек, владеющий таким камнем, получал дар убитого колдуна.

— Это ерунда какая-то, — заметила я. — Талант Одаренного нельзя передать.

— Говорят, можно, — заметил господин Роберваль. — И сейчас проводятся опыты по считыванию энергетической ауры Одаренных. Кристаллическая структура некоторых драгоценных камней может создать ее копию. Знаете, как записывают звук на восковом валике или граммофонной пластинке?

— Это неподтвержденные данные.

— Любые научные данные были поначалу неподтвержденными. Вероятно, Жакемар как раз этим и занимался — забирал у Одаренных их ауру. Эфирную копию их тела и способностей.

— Не перебивайте, Корнелиус! — воскликнул директор. — Дайте закончить рассказ. Вот вам подтверждение: в одной из стычек Иоахим лишился зрения. Тогда Жакемар вставил ему в глаза черные камни. Он забрал зрение у одного из несчастных Одаренных, которого он убил. А Иоахим получил возможность видеть, причем видеть сквозь стены. С тех пор его величали безглазым разбойником. Но при этом он не был слеп.

— Брр! — содрогнулась Регина, но ее личико сияло от удовольствия.

— Жакемар заколдовал лес. Он заселил лес привидениями и монстрами и оживил деревья. До дома Иоахима никто не мог добраться.

— Эти монстры до сих пор живут в нашем лесу и среди болот! — воскликнула Регина. — Поэтому никто из местных в лес не ходит. Страшно!

За стеклом деревья развернулись, и оказалось, что у них есть выпученные глаза, зубастые пасти и руки с сучками-пальцами. А посреди ожившей рощи восстало чудище, словно слепленное из грязи и веток. Голова чудища — голый череп — болталась на неимоверно длинной гибкой шее.

Чудище дергалось и плясало на веревочках. Регина взвизгнула и закрыла глаза ладонями — впрочем, оставив щелку между пальцами, чтобы ничего не пропустить.

— Иоахим стал забирать к себе детей, чтобы заставить их родителей подчиниться. Наконец, терпение жителей лопнуло. К Иоахиму пришла прекрасная девушка — местная ведьма. Она предложила ему свою помощь. Иоахим влюбился в нее и взял ее в жены. Но ведьма предала его. Вместе с другими колдунами она заманила его в ловушку. Иоахима убили и повесили на дереве вверх ногами, потом подожгли.

Из нижней части «сцены» поднялось дерево, похожее на каштан. На его ветке вниз головой болтался бородатый мужчина в зеленом камзоле. Дерево вспыхнуло огнем: фонарь живописно освещал алые шелковые лоскутки.

— Нужно было передать его властям для суда, — заметила я, критически обозревая новую картину.

Разве можно такое показывать детям! Но господин Роберваль ничего не сказал дочери.

— Однако этим дело не кончилось. Его приятель Жакемар в последний момент сумел заключить дух Грабба в драгоценный камень… изумруд, кажется. И потом выпустил дух на свободу. С тех пор призрак Иоахима Грабба бродит по местным лесам, а в Дикую ночь — четыре раза в год, в новолуние — наведывается в город, чтобы собрать дань и порезвиться… В такую ночь в городе происходят разные неприятные вещи. Жители запираются дома и не выходят на улицу. Они выкладывают серебряные монетки на крыльцо, к утру они исчезают.

— Зато кто-то из предприимчивых и несуеверных жителей города богатеет, — ехидно заметила я.

Однако никто из присутствующих не улыбнулся. Все осуждающе покосились на меня.

— Призрак Иоахима Грабба ненавидит колдунов и ведьм, ведь это они погубили его.

— То есть, ненавидит Одаренных, — вполголоса уточнил Роберваль.

— Поэтому забирает их к себе в лес и пытается отобрать у них дар. Когда в городе случается бедствие — гроза, пожар, наводнение, — многие поминают Иоахима.

— Ого! — иронически отозвалась я.

— Именно так… Иногда похищенные возвращаются, но ничего не помнят о том, где были и что видели. Знаете, госпожа Верден, у нас в городе действительно частенько пропадают люди. Но всегда возвращаются. Последний раз это случилось в прошлом году. В гостях у Грабба побывала старуха Барток, которую величают ведьмой. И у нее случился провал в памяти.

— Полицейское расследование было?

— Было, но результатов не принесло.

— Все равно ничего сверхъестественного. Она заблудилась в лесу и от переживаний помутилась рассудком.

— Возможно, возможно… — пробормотал директор.

Жестяные декорации ушли в боковые и нижние пазы, лампа погасла.

Байка о Безголовом Кадавре

Из книги "Железное сердце"

Однажды я поднялась в башню к госпоже Шварц и после недолгой пустой беседы спросила как бы невзначай:

— Вы хорошо знаете легенды замка Морунген. А не встречается ли в его коридорах призрак без головы?

Госпожа Шварц глянула с удивлением, но ответила охотно:

— Да, болтали о таком слуги, еще во времена старого барона. Они дали призраку прозвище — «Безголовый Кадавр».

— Разумеется, он имеет свою страшную историю? — поинтересовалась я иронично.

Госпожа Шварц иронии не заметила. Она торжественно кивнула, прикрыла глаза и принялась с удовольствием рассказывать:

— Мастер Жакемар занимался анатомией. Однажды ему тайком доставили свежего покойника. Жакемар отрезал ему голову. Бушевала гроза, и в этот момент прямо в окно ударила молния — можно подумать, сам господь решил наказать грешника за его ужасные опыты!

Госпожа Шварц напоказ, благочестивым жестом коснулась иконки на груди и продолжила:

— Разряд прошел по безголовому телу, и оно ожило. Спрыгнуло со стола, выбежало в коридор и упало лишь возле лестницы. Ну, знаете, как бывает с петухами. Жакемар похоронил тело, а голову — череп — установил на латах в библиотеке.

Я поморщилась, поняв, о чем она говорит. Странное украшение в библиотеке всегда вызывало во мне оторопь. Надо попросить барона убрать эту мерзость подальше… он, поди, и не знает, что череп настоящий. Впрочем, госпожа Шварц могла и приврать для живописности.

— После Безголовый Кадавр — призрак того несчастного — показывался слугам пару раз в коридорах, — закончила госпожа Шварц довольно равнодушно. — Сама я его не видела. А почему вы спрашиваете? — спохватилась она.

— Да вот, записываю в дневник местные легенды, — пробормотала я и поскорее ушла, чтобы Вороне не вздумалось угостить меня еще парочкой леденящих кровь историй, рассказывать которые она была большой мастерицей. Уж не сама ли их придумывает? Поведай я, что встретила в коридоре слона, она, поди, тут же выдаст подходящую байку.

Легенда о музейном призраке

Отрывки из книги "Английский для миллионеров"

— Даша, что было раньше в вашем доме? Он очень старый, правда?

— Да, старый, — подтвердила Даша, пиная шишку. Ей стало скучно. — Папа его выкупил у местной администрации. Он тогда уже пустой стоял. Тетя Валя говорила, тут раньше был музей, что ли, и что дому больше ста лет. А еще она рассказывала… — Даша сверкнула глазами и заговорила зловещим шепотом: — … что построил его какой-то купец или граф, не помню. Он был молодой, но женился на пожилой и богатой. Пожилая его безумно любила, а он любил ее деньги и молоденьких актрис. И однажды его жена пропала. Искали ее, искали, так и не нашли. Муж всем говорил, что она уехала в Париж навсегда. Но на самом деле он ее убил во время ссоры и спрятал где-то в доме. Старики из поселка говорят, ее призрак иногда раньше появлялся в музее по вечерам. Она терпеть не могла молодых и красивых сотрудниц и делала им всякие пакости. Вот! Классная история, правда?

***

— Валентина Андреевна, а вы давно здесь живете?

— Давно, — коротко ответила Валентина, сосредоточенно водя карандашом по бумаге.

— Наверное, вы хорошо знаете историю этого дома?

Валентина отложила карандаш, вдавила сигарету в пепельницу, спустила на нос очки и насмешливо глянула на Марианну.

— Если вы хотите посплетничать о хозяевах, так и скажите, — посоветовала она. — Нечего начинать издалека. Спрашивайте прямо, что вас интересует. Возможно, я отвечу.

Марианна насупилась, но возмущенно отнекиваться не стала.

— Даша рассказала мне о купце, который убил свою жену, и о музейном призраке. Мне стала любопытна история этого особняка. Здесь и правда был музей?

Валентина глянула на нее чуточку благосклоннее.

— Да, музей усадьбы девятнадцатого века. Тут была замечательная бытовая экспозиция, детская библиотека и клуб. Делегации разные из-за границы приезжали… Хорошее было время, — вздохнула Валентина, сняла очки и задумчиво покрутила дужку. — Потом в перестройку все спустили в трубу. Все развалилось, все разворовали… пока Петя… то есть, Петр Аркадьевич не приобрел дом, тут ветер свистел, да бомжи селились. А ведь объект культурного наследия местного значения!

— Мы тут работали, — сообщила Катерина. — Она билетером и уборщицей, а я в буфете. Как здорово, что теперь мы опять сюда попали! Петр Аркадьевич молодец, многое для родного поселка сделал.

Бывшая уборщица — а ныне роскошная и элегантная Валентина — пронзила повариху недовольным взглядом.

— Ого! — изумилась Марианна. — Так значит Петр Аркадьевич местный… из Лопухово.

— Да, местный, — Валентина надела очки, показывая, что племянника обсуждать не собирается.

Ну и ладно, ну и не надо.

— А привидение? Вы его видели?

— Я — нет. Но девчонки, научные сотрудницы, болтали что-то такое, — принялась охотно выкладывать Катерина, которая оказалась слабым звеном и находкой для шпиона. — Одна девочка уверяла, что видела кровавые письмена на стене. Слово «убивецъ» — вот прям так, с ером на конце. Но когда прибежал директор, ничего уже не было!

— Господи, да это сторож пошутил в нее влюбленный! Эти аспирантки-практикантки были такие суеверные, как бабы сельские, — возмутилась Валентина. — Все наговоры, заговоры собирали, к знахаркам, к гадалкам бегали! В конце восьмидесятых это модно было.

— А в другой раз люстра хрустальная упала, чуть экскурсоводшу молоденькую и красивую не прибила, да-да!

— Ох, бывает же такое! — Олечка заморгала и приложила к румяным щекам ладоши.

— Завхоза потом чуть не засудили. Он деньги, выделенные на ремонт, прикарманил, — ехидно пояснила Валентина. — Вы, Марианна, только Дашке эти сказки не рассказывайте. Она любит ужастики всякие… спит потом плохо. Вы кукол ее видели? Нет? Жуть какая-то. Что у ребенка в голове творится…

«Да все нормально у нее в голове», — подумала Марианна с раздражением. Какой ребенок не любит страшных сказок!

— А я вот видела что-то такое, — вдруг слабеньким голосом сообщила Олечка. — Тень какую-то… там, на втором этаже, где та комната… ну, Петра Аркадьевича кабинет за старой дверью, куда он меня даже прибираться не пускает…

— Дура ты, Олечка, а не лечишься, — отрезала Валентина, — Иди давай, в столовой накрывай! А то расселась тут… Скоро урок закончится, Петр Аркадьевич с Дашей есть захотят. Бегом марш!

Олечка с сожалением вздохнула, встала и покорно ушла. Марианна задумчиво побарабанила пальцами по столу. Вот и привидение нарисовалось. Прелесть какая! Куда ж в старинном особняке без привидения!

Легенда об алчном агрономе

Рассказ публиковался как первоапрельское приложение к книге "Ассистентка антиквара и город механических диковин". Сейчас много фэнтези пишут в западном антураже, а вот фэнтези в российском антураже эпохи развитого социализма — совсем нету. В специальной первоапрельской проде герои “Ассистентки антиквара” носят русские имена, а события происходят в совхозе “Красный механизатор”.

— А сейчас я покажу вам самое удивительное сооружение нашего совхоза “Красный механизатор” — заброшенное зернохранилище! — объявил Карл Людвигович, зловеще стукнув костылем. Анюта удивилась, а Максим Максимович поинтересовался:

— Бункерного или силосного типа?

— Силосного! — отозвался Карл Людвигович. — Видите вон ту башню? Это элеватор. С ним связана удивительная легенда об алчном агрономе… рассказать?

Максим Максимович одернул гимнастерку, вытащил пачку “Беломора”, вытряхнул папиросу, размял, не спеша раскурил и кивнул, прищурив от едкого дыма разноцветные глаза:

— Валяйте, товарищ Ангренажиков.

— Угощайтесь, Анна Викторовна, и слушайте, — Карл Людвигович зачерпнул в кармане телогрейки и высыпал Анюте в ладонь жменю семечек — отборных, обжаренных, — сам с удовольствием кинул одну в рот, раскусил, ловко сплюнул шелуху и приступил к рассказу:

— Был в нашем совхозе агроном один… товарищ Жакемаркин. Была у него мечта: добиться таких сборов зерновых, как ни в одном колхозе области. И выклянчил он, значит, у председателя, чтобы построили элеватор по последнему слову техники — полностью металлический, с силосами диаметром семь метров, высотой пятьдесят метров, производства Укропьевского машзавода…. А внутри и того шикарнее картина: транспортеры, зерносушилки, система активной вентиляции… короче, не зернохранилище, а дворец царский. Но грызуны поганые ему всю картину портили. Жрали, значит, урожай как не в себя, и ничего он с ними поделать не мог.

Анюта завороженно слушала. Ей, городской жительнице, рассказ Карла Людвиговича казался непонятной, но любопытной абракадаброй.

— Приехал в наш совхоз студентик-механизатор по распределению. Ученый — страсть. Вот к нему агроном и обратился: помоги, мол, придумай, как грызунов проклятых извести. А я тебе за это премию выпишу и характеристику хорошую накатаю. Студентик согласился. “Вот, — говорит, — товарищ агроном, выполнил я твой заказ чин-чином, сделал дудочку ультразвуковую. Сможешь ты теперь крыс прогнать, как Кутузов оккупантов французских. Только смотри, осторожнее. Модель экспериментальная, не проверенная, кто знает, чего выйдет. Давай теперь мою премию, да распрощаемся подобру-поздорову”. А агронома тут жадность взяла. “Ишь ты, — говорит, — премию захотел. А вот хрен тебе, обойдешься. Тебе и так государство стипендию платит, да образование бесплатное дает, и работой обеспечивает. Катись-ка ты, дружок, подальше, и вякалку свою завали”.

Студентик вздохнул — что поделать! “Ладно, — говорит, — оставляю на твоей совести. Дай-ка на прощание кое-что подхимичу в дудочке, и пользуйся ты ей на здоровье, чтобы план выполнить и приход светлого будущего подстегнуть. А за жадность свою ты поплатишься, помяни мое слово. Крысы — не люди, и чего захотят, всегда получат”.

На следующий же день забрался агроном на верхушку башни элеваторной, нажал кнопочку — и заработала дудочка ультразвуковая! Да вот только не так она сработала, как жадина-агроном рассчитывал. Крысы-то, вместо того чтобы убежать, со всех полей, со всех складов к башне кинулись. Смотрит агроном: волна серая по полю катится. Бабы визжат, во все стороны прыскают, мужики матерятся, а сделать ничего не могут. Облепили крысы элеватор со всех сторон, и лезут, лезут наверх, поганые! Жмет агроном на кнопку — не дуди, дудочка, не дуди! Ан нет, заклинило! Вспомнил тут агроном слова студентика, завопил, как система оповещения. Поздно! Крысы уж тут как тут, впиваются зубами, ватник рвут, уж и до груди агрономовой добрались, где портрет вождя наколот!

И бросился тут агроном с элеваторной вышки башкой вниз, не в силах этой муки снести. Бабы сказывают, так и бродит его призрак с изорванной грудью по совхозу ночами, девок пугает, студентика своего все ищет. Кого встретит — протягивает конверт с премией зажуленной, и говорит: “Возьми все, возьми, только отключи ты дудочку свою поганую”. Коли примешь из его рук конверт — найдешь там богатства несметные, и сберкнижку со вкладом на предъявителя, и талоны на спецпаек, но в ту же ночь явятся к тебе крысы, чтобы кости твои глодать. Вот такой сказ.

— Милая история, — усмехнулся Максим Максимович, перекинув беломорину из одного угла рта в другой и почесав под гимнастеркой обтянутую тельняшкой широкую грудь. — Едрён-макарон, теперь на танцы в клуб вечером страшно идти — а ну как встретим жилу-агронома, когда домой возвращаться будем!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Конец

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Content

Корсарова Варвара Байки Верхнего Моря и другие страшные истории

Байки Верхнего Моря и другие страшные истории Корсарова Варвара

Часть 1. Байки Верхнего Моря

Часть 2… и другие страшные истории