Дмитрий Найденов

Космическая сага. Героями не рождаются, Героями становятся. Книга 1

* * *

Глава 1. Интерлюдия

Отказ правого двигателя, перевод мощности на левый.

Щиты с правой стороны потеряны, разгерметизация кабины.

Потеря биогеля семьдесят процентов.

Принудительное снижение манёвренности корабля тридцать процентов.

Рекомендация покинуть поле боя и отправиться на ремонт.

Связи с кораблём носителем отсутствует.

Резервные каналы связи не отвечают.

Мощность реактора снижается, возможно нарушение герметичности.

Отказ вооружений правого борта.

Входящие сообщения на экране шлема горели красным, извещая о многочисленных отказах систем и вооружений. Мой истребитель стремительно вращался в разных плоскостях, и только многочисленные тренировки не позволяли мне потерять ориентацию и помогали отслеживать ситуацию. Холодные щупальца страха, пытающиеся пробраться к сердцу, были мной отстранены усилием воли. Все мои мысли были сосредоточены на одном. Рядом маячила туша вражеского линкора, а оставшиеся две торпеды с усиленным ядерным зарядом, подвешенные на левом крыле моего истребителя, горели зелёным светом, извещая о готовности к пуску.

Рядом завершалось сражение, силы повстанцев, к которым принадлежал и мой истребитель, были практически разбиты. Карательная экспедиция, направленная к нашей звёздной системе из содружества Земли, уже готовились праздновать победу. На мой подбитый корабль уже никто не обращал внимания, но я не сдавался.

Отстранившись от окружающего, я посмотрел на фото своей невесты, размещённое рядом с главным радаром. На нём улыбающаяся рыжеволосая и конопатая девушка обнимала молодого блондина с голубыми глазами, а на заднем плане висело розовое солнце с двумя лунами.

Я на миг погрузился в воспоминания, продолжая контролировать всё, что происходило вокруг. Альфа Центавра стала убежищем для тех, кто захотел скрыться от монополии Нового правительства Земли и от навязывания новых принципов свободы и гендерных отношений в обществе. Из-за перенаселения принимались новые законы, запрещающие естественные отношения между мужчиной и женщиной. В открытую пропагандировались однополые браки, отказ от религии, от семейных ценностей и другие, подобные ограничения в нормальном развитии общества. Последние беженцы, пытающие скрыться вначале на Марсе и кольцах Сатурна, а затем и на Плутоне, смогли совершить рывок в науке и отправить большую часть повстанцев, как нас стали называть на Земле, в дальний космос.

Переселение закончилось довольно успешно, девяносто процентов кораблей смогли достичь ближайшей звезды — Альфа Центавра и смогли организовать успешную колонию. Почти тридцать лет спокойного развития поселили надежду на то, что преследование со стороны Земли уже закончилось, но пять лет назад появился первый разведчик, который смог преодолеть разделяющие нас расстояние, но даже тогда оставалась надежда, что политика Земли изменилась, но разведчик, отправив обратно зонд, атаковал ближайшую космическую станцию, на которой и погибли мои родители. Количество жертв тогда достигло семидесяти тысяч человек. С этого момента наша колония начала готовиться к неминуемому вторжению.

После гибели родителей я сразу же записался в корпус Стражей Центавры, которые должны будут первыми встретить вторжение противника на окраине системы. Пять лет изнурительных тренировок, и жизнь на постоянном адреналине. Пять лет безумного стремления стать лучшим и отомстить за смерть своих родителей. Единственным светлым лучом во всём этом была Лиза. Она появилась в моей жизни как ураган, молодую курсантку, отправленную к нам на практику, я заметил сразу и не мог оторвать от неё глаз, как и она от меня. Это, действительно, была любовь с первого взгляда. Над нами смеялись все окружающие, а потом просто махнули рукой на нас. Всё свободное время по возможности мы проводили вместе, тайком тренируясь по ночам в капсулах, имитирующих кабины истребителей. Именно поэтому нас и не трогали, так как наши показатели лётного мастерства резко пошли вверх. Если я до этого входил в десятку лучших курсантов всего училища, то после месяца наших безумных тренировок я занял первую строчку и мог спокойно уделать даже бывалых лётчиков. На несколько месяцев я смог забыть боль утраты от потери своей семьи и понял, что такое личное счастье, но радары, расположенные на окраине нашей системы, сообщили о приближении вражеского флота. В намереньях противника никто не сомневался, поэтому подготовка к встрече была максимально насыщенной. После этого нам пришлось расстаться, так как молодых курсантов отправили вглубь системы для продолжения обучения, а два крайних курса в срочном порядке, сдав экзамены, посадили на новые истребители и отправили на окраину системы, чтобы встретить флот противника.

Мотнув головой, я попытался сфокусироваться на вращении моего повреждённого корабля. Усилием воли я отстранился от реальности и стал кораблём, ощущая его незримую боль в правой стороне фюзеляжа, говорящую о серьёзных повреждениях. В какой-то момент я почувствовал, что если я сейчас произведу пуск ракеты, то она обязательно попадёт в цель. Время для меня растянулось и немного замедлилось, я нажал на активацию одной из ракет и произвёл её запуск, не обращая внимание на безумное вращение корабля, доверяя своей интуиции, которая всегда выручала меня. Повинуясь такому же импульсу, я подправил штурвалом вращение истребителя, используя боковые компенсаторы и на мгновение поймав в прицельную сетку следующий за линкором штабной корабль, произвёл пуск второй торпеды практически в упор. В тот же миг, автоматические системы защиты обоих кораблей противника классифицировали меня как враждебную цель и открыли огонь по моему подбитому истребителю. Но меня в нём уже не было. Производя запуск второй торпеды, я активировал систему экстренной катапультации, и меня мощным взрывом буквально вынесло из обломков разрываемого на части истребителя. Мой скафандр имел возможность длительное время находится в космосе и проводить различные манипуляции, он отличался от армейского, отсутствием броневых пластин из облегчённого титана, но имел большую прочность на разрыв и температуру, а также большую подвижность кистей рук, имеющих сверхтонкий защитный слой, сравнимый с обычными перчатками. В стандартный комплект скафандра входил одноразовый плазменный пистолет на двадцать выстрелов. Он стрелял специальными шариками, превращающимися в плазму, способную прожигать толстую броню.

Эти пистолеты ввели совершенно недавно, до этого были старинные стреляющие простыми пулями, начинёнными взрывчаткой. Но их недостаток был в том, что они взрывались от любого препятствия и были опасны в ношении. Ещё была стандартная аптечка с большим количеством различных противоперегрузочных препаратов и препаратов, увеличивающих реакцию человека в несколько раз. Но их применять не рекомендовалось из-за большого количества побочных эффектов.

Пока я прокручивал в голове, чем я располагаю, то успел сориентироваться, где я нахожусь, меня несло в сторону вражеского линкора. Внезапная вспышка, от которой сработало затемнение, сообщила, что моя первая торпеда удачно попала в линкор противника, взорвав лётную палубу малых истребителей ближней защиты. Датчик радиации тревожно запищал, извещая о превышении безопасного уровня, а аптечка вколола в шею противорадиационный препарат. Судя по уровню радиации, торпеду разорвало в глубине линкора, иначе меня бы уже капитально поджарило.

Буквально через несколько секунд произошла вторая вспышка, но уже где-то за линкором. Мой шлем ещё улавливал сквозь помехи, переговоры оставшихся в живых пилотов, которые летали не так далеко от меня. Судя по их радостным возгласам, моя вторая торпеда попала более удачно. Взрыв произошёл в районе рубки корабля, и в итоге корабль полностью потерял управление и обесточился, чем сразу же воспользовались наши пилоты.

Пока я вслушивался в переговоры, то в меня попало несколько мелких обломков, один из которых ранил меня в ногу, пробив скафандр, а второй пройдя по касательной, оставил сильный ушиб на плече. Оставаться в месте взрыва было опасно. Используя кресло катапульты, я направился в сторону линкора, намереваясь прицепиться к нему. Сам линкор практически остановился от взрыва, разворотившего переднюю часть. Или, что скорее всего, наши скорости были практически равны. Управляя креслом, я использовал весь запас небольшого количества топлива, который был в нём и меня ощутимо приложило о корпус линкора. От удара я на секунду потерял сознание, и аптечка опять вколола мне какой-то препарат в кровь, отчего появилось чувство эйфории. Отключить аптечку без доступа к бортовому компьютеру истребителя, не сняв скафандр, было невозможно. Поэтому мне пришлось смириться с этим. Чем хорош скафандр для истребителя, так это наличием всевозможных приспособлений, могущих облегчить жизнь пилоту. Используя магнитную подошву, я отцепил крепления и освободился от кресла, а затем направился в сторону ближайшей лётной палубы, которая подсвечивалось зеленоватым полем, сдерживающим атмосферу внутри ангара. Мы такие перестали использовать ещё два десятка лет назад из- за того, что они очень нестабильны и потребляют много энергии. Судя по его мерцанию, он работает на резервном источнике энергии, а значит, линкор серьёзно повреждён, я, конечно, не питал иллюзий захватить или серьёзно повредить линкор, но двадцать зарядов в пистолете грели мне душу. Я уже не надеялся выжить. Шансы, что мы выиграем эту битву, были близки к нулю, но и просто так сдаться я не мог. На краю лётной палубы всегда по штату стоят автоматические турели, но с моей стороны они не работали. Возможно, причина в отсутствии питания, поэтому я не стал искать подхода к ней, а двинулся напрямую. Корпус линкора периодически сотрясали взрывы, что затрудняло мне движение. Когда я подобрался к самой лётной палубе, раздался хлопок, который я не услышал, а почувствовал, и из защитного поля вылетел корабль, который можно классифицировать как спасательный бот. Очень осторожно я заглянул на палубу. Там стояло около полусотни истребителей и лёгких двухместных торпедоносцев. Вокруг них суетились пилоты и механики. Рядом с собой я увидел открытый люк переходного шлюза. Оглядевшись ещё раз, я увидел двух человек в скафандре, которые копались вокруг эмиттера силового поля, пытаясь, наверное, починить его.

Прикинув все варианты, я оставил в покое ремонтников и, прячась за обездвиженное противоабордажное орудие, пробрался в люк, после чего захлопнул его и заблокировал изнутри. На нём, конечно же, стоит камера, но кто в такой момент будет в неё смотреть. Тем более, наружный люк без карты доступа не открыть. Невероятная удача пока сопутствовала мне, поэтому я и решил рискнуть на безумную атаку. Главное — теперь правильно выбрать цели, чтобы мои двадцать выстрелов не пропали даром. Внутри шлюза, вторым был люк в форме двери полуовальной формы и на нём не было системы распознавания. Нажав на стене кнопку заполнения шлюза, знакомую мне по старым учебникам, я дождался, пока давление не нормализуется, и приоткрыл люк. Рядом с собой я увидел стоящий истребитель с разобранным задним двигателем, в котором ковырялся худощавый техник маленького роста, как минимум на голову ниже меня. Я не считал себя гигантом или большим по отношению к окружающим, но тратить заряд на этого щуплого техника я пожалел. Перехватил пистолет левой рукой, я вынул стропорез и направился прямо к нему, оглядываясь по сторонам.

Глава 2. Знакомство со службой безопасности

Несправедливость, какой бы она не была — угроза справедливости повсюду.

Мартин Лютер Кинг.

Пока я шёл, то меня мучили сомнения, не погорячился ли я, ведь убить человека выстрелом из пистолета — это не то же самое, что убить ножом. Но вспомнив, что они прилетели к нам именно для того, чтобы убивать, я, сжав зубы, ускорил шаг и вонзил нож в основание шеи. Мой противник умер мгновенно, и подхватив тело, я затащил его под снятый кожух двигателя и только потом вынул нож после чего, присев, оглянулся. Обшарив техника, я нашёл пропуск, а с пояса снял кобуру с пистолетом старой модели, которую я видел только у знакомого коллекционера оружия и даже один раз стрелял из него. Это оружие на порохе с неплохой компенсацией отдачи, но не способное пробить даже лёгкие доспехи и давно уже не применяется на Центавре. Проверив магазин, я насчитал двенадцать патронов и, глянув в кобуре, нашёл ещё один запасной магазин.

Итак, я смог разжиться старой моделью пистолета с двадцатью патронами, подумав, я вернул свой плазменный пистолет обратно и открыл лицевой щиток, так мне было проще отслеживать ситуацию вокруг. Ближайшие люди находились от меня в шестидесяти метрах, в принципе, заметить меня не должны, так как с краю лётной палубы обычно ставят сломанную технику, а сейчас для них главный вопрос стоит в обслуживании истребителей, возвращающихся с боевого вылета. Что предпринять дальше я не успел придумать, так как у меня над головой раздался голос:

— Чак, засранец, ты куда смылся? Я что один буду вести наладку компенсатора литиевого зажигания? — говорили на очень плохом имперо, языке, распространённом в Земной Федерации.

Я отступил вглубь истребителя, прячась под его задним стабилизатором, продолжая сжимать в правой руке нож.

Внезапно говоривший спрыгнул сверху и, разогнувшись, оказался прямо передо мной, и непонимающе уставился на меня. Я, не теряясь, просто воткнул ему стропорез в живот, а затем ещё раз, отчего он, схватившись за меня руками, медленно сполз на пол палубы. При этом мы смотрели друг другу в глаза.

Неожиданно меня замутило и вырвало прямо на мёртвого пилота, а это был именно пилот, в лёгком скафандре и со снятым шлемом, в левой руке. Шлем был простого плана без тактического дисплея с простой гарнитурой связи. Пытаться переодеться я не стал, а вот забрать пропуск, висящий на шее, и точно такой же пистолет я не отказался, сунув последний в один из карманов. Цвет наших скафандров был похож, поэтому я, вытерев рот, закрыл забрало и полез на истребитель. Улететь на нём я и не планировал, но меня заинтересовало в нём не это, а подвешенные с обеих сторон две тяжёлые ракеты. Истребитель был одноместным и похожие модели мы изучали на курсах, поэтому основные характеристики я знал, и немного из управления нам тоже преподавали, чтобы понимать особенности строения кораблей противника. Спокойно забравшись в кабину, я оглядел приборную доску и понял, что эта модель более современная, по сравнению с той, которую нам показывали, но в этом нет ничего удивительного, модель была тридцатилетней давности. Найдя кнопку закрытия бронированного колпака кабины, я активизировал её. Как только колпак отгородил меня от внешнего мира, мне стало намного спокойнее, ведь я всё-таки пилот, и истребитель для меня, как родной дом, хоть и незнакомой модели. Автоматически появилась голограмма внешнего обзора, убрав оружие и нож, я привычно положил руки на джойстики управления по бокам от меня. Наполнять кабину компрессионным биогелем я не стал, как и подключать скафандр, тем более, что разъёмы сильно отличались. Чтобы осуществить задуманное — мне необходимо запустить внутренний реактор истребителя, а затем довернуть сам истребитель. А вот последнее сделать уже будет не просто, так как диспетчер может не дать мне разблокировать крепления истребителя к палубе. Поэтому действовать нужно очень быстро, и на всю операцию у меня будет одна-две секунды. В это время в ангар влетело два торпедоносца, и они сразу же были подхвачены тормозными полями, после чего посажены на палубу. Тут же открылась шахта лифта, и в полётный ангар стали завозить новые торпеды для пополнения использованного боезапаса. Торпеды были большие, и на них было много наклеек с предупреждениями. Техники очень быстро раскрыли контейнеры и с помощью манипуляторов начали вынимать их и с большой осторожностью соединять их. Как оказалось, каждая торпеда состояла из трёх частей и собирали их вместе непосредственно перед использованием, что говорило о большой опасности хранить их совместно. Лучшего момента может и не представиться, поэтому я сосредоточился и, дождавшись, когда соберут четвёртую торпеду и осторожно начнут крепить к подвеске, активировал запуск реактора и одновременно с этим нажал на кнопку экстренного взлёта. Одновременно я активировал всё вооружение, приведя его в боевую готовность. Не полагаясь на работу основного двигателя, я включил на несколько секунд компенсационные двигатели, отчего истребитель немного приподняло от палубы, а затем используя боковой стабилизатор довернул истребитель и нажал на пуск ракет.

Но ничего не произошло, я несколько секунд смотрел, пытаясь понять, в чём же дело и понял, как я ступил. На вооружение стояла блокировка и для активации нужен пропуск. Сорвав с шеи, надетый пропуск убитого мной пилота, я вставил его в щель, рядом со вторым пропуском, для полётов, который был воткнут до этого всё время.

Потратив на всё меньше секунды, я повторно навёл ракеты и нажал пуск, добавив к этому огонь из плазменной пушки истребителя, с радостью отмечая, что ракеты запустились, после чего истребитель сотряс взрыв, а голограмма внешнего обзора мигнула, заискрилась, и меня вырубило, ударив сильным разрядом тока.

Очнулся я от того, что мне кто-то заехал в челюсть. Кое-как открыв глаза, я увидел, что сижу на стуле, пристёгнутый наручниками. Но осмотреться мне не дали, так как следующий удар в челюсть опять вырубил меня.

В очередной раз я очнулся от удара электрическим разрядом мне в шею. Открыв глаза, я понял, что до сих пор сижу на стуле и пристёгнут к ним наручниками. Рядом, за таким же металлическим столом, сидит капитан с нашивками сотрудника безопасности подразделения разведки Центавры.

— Ну что, тварь, будешь сотрудничать? Что ты знаешь о втором флоте, высланном одновременно с первым? — задал он вопрос.

Я, не веря, оглянулся, не понимая, что происходит вокруг и, думая, что это какая-то ошибка, сказал:

— Это ошибка, сэр, я — не из Федерации, я…

Договорить мне не дали, так как стоящий за моей спиной человек воткнул в меня шокер, и меня трясло пару минут, пока изо рта у меня не пошла пена.

И меня опять не вырубило. Когда я опять очнулся, мне задали тот же вопрос:

— Что ты знаешь о втором флоте Федерации?

— Но я с Центавры, — начал говорить я, и сразу же получил новую порцию разряда.

Следующий раз всё повторилось снова и снова, по той же схеме, пока меня не вырубило надолго. Очнулся я всё там же на металлическом стуле в собственной блевоте, обмочившимся, со стойким запахом экскрементов. Болело всё, не только снаружи, но и внутри. Мой левый глаз полностью заплыл, нос явно был сломан и забит сгустками крови, а во рту не хватало нескольких зубов. Долго мне осматриваться не дали, так как в камеру допроса вошли двое в форме сотрудников службы безопасности.

— Молчит гад, но, если остальные ничего не могут толком сказать, этот несёт какую-то ахинею. Говорит, что с Центавры.

Подняв голову, я прошептал разбитыми губами, еле слышно:

— Младший лейтенант Волков Александр. Пятая бригада, шестого корпуса, ускоренный кадетский выпуск. Личный жетон, — тут я поперхнулся собственной кровью, но нашёл в себе силы продолжить: — Личный жетон Омега пять дробь шестьсот тридцать четыре.

Оба представителя уставились на меня как бык на новые ворота:

— Бред, — сказал тот, кто меня допрашивал, — ему кто-то подсказал.

— Ты сканировал сетчатку? — спросил второй явно старше по званию, но разглядеть, в каком он звании я не мог.

Понимая, что это последний шанс, избежать дальнейших мучений, я продолжил.

— Командир отряда полковник, Яснов, он — контуженный, и у него вместо правой руки протез. А ещё его разжаловали за то, что дал в морду генерала, когда тот сказал, что его истребители первыми сбегут с поля боя. А ещё он внебрачный сын адмирала, — но договорить я не смог, так как меня стала трясти судорога.

— Что ему вкололи? — спросил старший.

— Сыворотку правды, двойную дозу, — ответил второй.

Последнее что я помнил, была фраза:

— Врача срочно!

Дальше я помнил урывками. Меня то трясло, то рвало, то меня опять било током. Расплывчатые лица в белых халатах и с масками на лице.

Из обрывков разговора я понял, что у меня отторжение лекарства, вколотого мне во время допроса. Несколько раз я приходил в сознание под аппаратом вентиляции лёгких, но эти моменты были очень небольшими. И вот в один момент мои мучения закончились, и я очнулся на больничной койке в отдельном боксе, богато обставленном, в теле была неимоверная слабость, а дышал я с огромным трудом, но самостоятельно. Моё пробуждение, тут же зафиксировал аппарат, подключённый ко мне, и я услышал слабый писк. В бокс тут же вошла медсестра и, увидев, что я очнулся, тут же ушла. Буквально через минуту ко мне вошло сразу три врача и стали тыкать в меня разными приборами и другими диагностами. Я молча терпел, не имея сил что-либо ответить и даже пошевелиться. Затем мне вкололи что-то в руку, и я заснул спокойным сном.

Второе моё пробуждение было уже намного приятнее. Тело уже не болело, а чувство сытости говорило о том, что меня кормили внутривенно, пока я спал.

Я прождал минут пять, размышляя, как я мог так вляпаться. Скорее всего, меня нашли после взрыва линкора и вытащили из кабины вражеского истребителя, приняв за вражеского пилота, а ребята из безопасности совсем безбашенные, они все кого-то потеряли из близких людей на этой войне. Поэтому разжалобить из совершенно невозможно.

Я тоже хорош. Надо было представиться, пока была возможность говорить.

В бокс вошёл, я даже не поверил сразу и попробовал проморгаться, пытаясь рассмотреть мундир внимательнее. Адмирал флота. Кортушев. Человек — легенда. Герой с большой буквы. Это он смог вывести почти всех беженцев, оставшись прикрывать отлёт кораблей из Солнечной системы. Он настолько грамотно сражался и командовал остатками флота, и на своём корабле неоднократно бросался в самую гущу сражения, что его считали непобедимым. Его тяжелораненого эвакуировали на последнем транспортнике, оснащённом фотонным двигателем. Он национальный герой Центавры, и вот эта легенда входит ко мне в больничный бокс.

— Не дёргайся, сынок, лежи спокойно, — сказал он, усаживаясь на стул рядом с моей больничной койкой, после чего долго рассматривал меня.

— Заставил же ты нас поволноваться. Но всё хорошо, что хорошо заканчивается. Я здесь, чтобы прояснить некоторые моменты. Как тебе всё это удалось провернуть? Наши аналитики, когда нашли твой скафандр, и восстановили всю запись боя, не верили, что такое возможно. Ты даже не представляешь, что смог сделать. Ты, и только ты, смог выиграть это сражение. Выведя из строя линкор удачным попаданием всего одной торпеды, а затем ещё более невероятным попаданием в штабной корабль, именно в тот момент, когда у него на три секунды спало защитное поле от нашего попадания. А затем ты высаживаешься практически безоружным на поверхность линкора, находишь открытый люк, проникаешь на его борт и хладнокровно убиваешь ножом техника и пилота. Садишься в истребитель и ждёшь, когда появятся корабли пополнить боезапас. И в этот момент к кораблям цепляют сверхсекретное оружие, создающее сильнейший электромагнитный импульс. Подрываешь боезапас в центре построения вражеского флота именно в тот момент, когда наши корабли отошли на переформирование. Как итог, вражеский флот полностью обездвижен, и мы смогли его захватить остатками нашего флота. А ведь уже была отдана команда на эвакуацию ближайших станций и на призыв из резерва всех курсантов. Для последнего сражения.

Вот скажи, как? Как один человек смог это сделать? — спросил он, глядя на меня.

— Просто повезло, — сказал я.

— Нам бы побольше таких везунчиков, и смотришь, не пришлось бы покидать Солнечную систему, — сказал он.

Глава 3. Госпиталь

Награды ничего для меня не значат. Моя награда — моя работа.

Кэтрин Хепберн

После ухода адмирала я смог впервые за последнее время осмыслить всё, что я тогда совершил. А ведь адмирал в чём-то был прав. Как я смог из вращающегося в разных плоскостях истребителя прицелиться и выстрелить настолько точно, чтобы поразить обе цели. Да мой истребитель находился недалеко от цели, но вращение не давало вообще шансов на прицеливание, ведь даже поймав в прицел корабль, пока я нажимал виртуальный курок на пуск торпеды, пока сигнал дойдёт до неё, пока она стартует с подвесок истребителя, для этого требуются десятки миллисекунд, и попасть можно только случайно. Но ведь я не просто попал, когда я нажимал на гашетку, я был уверен, что первая торпеда попадёт именно в уже повреждённый сектор линкора и взорвётся в глубине. А второй выстрел я проводил, вообще не видя цели. Точнее, я её видел у себя в голове, скрытой за тушей линкора, смог за доли секунды наложить траекторию и произвести пуск второй торпеды, а за секунду до того, как мой истребитель разорвало в клочья, я, почувствовав опасность, на автомате нажал кнопку катапультирования, хотя изначально не собирался этого делать. Я попробовал вспомнить то чувство уверенности, которое я тогда испытывал. Ведь в тот момент я точно знал, что все мои ракеты попадут в цель. И я был уверен, что выживу в этой битве. Как такое возможно, и откуда это у меня я не знал, но мне очень хотелось, чтобы это чувство повторилось в следующем моём сражение.

С этого момента моё выздоровление шло по нарастающей. Меня периодически осматривали врачи, постоянно кололи какими-то препаратами, от которых мне постоянно хотелось спать. Через день я уже мог есть самостоятельно, и это добавило мне настроения. Из начальства ко мне никто не приходил, на все вопросы врачи отвечали односложно, что мне нельзя волноваться, и поэтому меня запрещено беспокоить до моего полного выздоровления.

Как оказалось, мне уже восстановили все выбитые мне зубы и сломанный нос. Рана на ноге, куда меня ранило осколком, оказалась поверхностной, но имела шрам в виде звезды. Тогда скафандр затянул пробоину сам, а я в пылу боя на это не обратил внимание. Когда я смог вставать и понемногу ходить, меня навестило руководство флотом.

Неожиданно для меня после обеда ко мне в бокс зашли сразу десяток человек, из всех присутствующих я был знаком только с полковником Ясновым и с приходившим ко мне адмиралом Кортушевым. Остальных вошедших я не знал, но по знакам различия здесь были командующий флотом, генерал службы безопасности, генерал воздушно-десантных войск, недавно избранный президент, а остальных я не смог разглядеть, так как они стояли за спинами вошедших.

— Как самочувствие у нашего героя? — спросил адмирал.

— Самочувствие нормальное, иду на поправку. Готов в ближайшее время приступить к тренировкам, — отрапортовал я, пытаясь встать.

— Лежите, капитан, вам не стоит напрягаться, врачи ещё не рекомендуют вам нагрузки, — сказал незнакомый генерал.

— Младший лейтенант, — поправил я его.

— Вы неправы. Уже месяц как вам присвоено внеочередное звание капитана. Но так как у вас недостаёт необходимого образования, сразу после выздоровления вы направляетесь в офицерское училище для повышения квалификации. Но это ещё не всё. Вы награждаетесь орденом Центавры первой степени за уничтожения штаба флота противника. За вывод из строя флота противника вы награждаетесь орденом героя, вы теперь второй человек в Центавле, награждённый данным орденом. За ранение в бою, вы награждаетесь пурпурным сердцем. Помимо этого, вам положен отпуск в течение месяца после выписки. Ну, а теперь я дам слово представителю гражданского общества, нашему президенту Кио Сну.

— Я рад лично познакомится с героем, спасшим миллионы жизней от гарантированной смерти. Приказ об эвакуации внешнего пояса был отдан с запозданием, и в любом случае, мы не сумели бы всех эвакуировать. Все граждане республики Центавра видели все ваши действия в том бою и выражают вам свою признательность за ваш героизм, который вы проявили, защищая республику от вторжения кораблей Земной Федерации. Вашей фамилией называют новые корабли и строящиеся станции. Большинство новорождённых сейчас называют вашим именем. Вы стали нашим национальным героем.

И когда вас выпишут, я надеюсь, вы посетите все крупные города и колонии нашей республики. Ведь страна должна знать своих героев в лицо, — сказал президент, и я только сейчас увидел, что нас снимает висящий в воздухе мини-дрон. Поэтому я поспешил с ответом:

— Конечно, господин президент, я с удовольствием пообщаюсь с гражданами Центавры.

Президент радостно кивнул мне в ответ, и тут же развернувшись отправился на выход, а за ним и часть военных.

В боксе остались четверо, адмирал с полковником, которых я знал, маршал флота Громов, которого я знал по фотографиям, и незнакомый генерал службы безопасности.

— А теперь приступим к менее приятной беседе, но прежде чем высказывать своё мнение, я прошу выслушать до конца, — сказал маршал, и дождавшись моего кивка, продолжил.

— Эта неприятная ситуация, возникшая с вашим арестом, и последовавшими за этим допросами, известна сейчас узкому кругу лиц. Нам очень невыгодно освещать эту ситуацию, но и вы поймите тех офицеров правильно. Мы набираем туда людей, у которых очень сильная мотивация, они все потеряли близких в войне с Земной Федерацией, поэтому они не всегда могут адекватно реагировать на представителей противника, правильнее сказать, они их все ненавидят. В вашем случае, они ещё и попытались использовать препарат для стирания вам памяти, но у вас сработало аллергическое отторжение, и вы впали в кому. Когда удалось определить, кто вы на самом деле и достать записи боя из вашего шлема, вас сразу же перевели в больницу и оказали всю необходимую помощь. Мы очень вас просим не предавать этот момент вашей жизни огласке. Взамен генерал Цин, заведующий службой СБ, готов вам помочь в любом вопросе, входящем в его компетенцию, и чтобы подобное не повторялась в будущем, вам присвоено звание лейтенанта Службы Безопасности с открытой специализацией. Теперь сотрудники СБ не смогут вас даже задержать. Оба виновника вашего ареста серьёзно наказаны. Капитан, который вёл ваш допрос разжалован в рядовые и отправлен в штрафной батальон на станцию дальнего обнаружения. Полковник, который пытался скрыть факты вашего задержания и допроса, разжалован в сержанты и отправлен в десантный батальон на самую окраину нашей системы. Они оба первыми встретят войска противника и смогут своей кровью искупить свою вину, — рассказал маршал.

— Я согласен не поднимать этот вопрос. Я был серьёзно ранен после взрыва и очнулся уже в госпитале, а что было между этими двумя моментами в моей жизни, я, надеюсь, забыл, — сказал я, и многозначительно посмотрел на генерала Цин.

Он в ответ кивнул мне и сказал вслух:

— Договоримся.

Что просить у генерала СБ я не знал, но иметь в должниках такую организацию всегда полезно.

Сразу после этого командующий и генерал вышли из бокса, адмирал Кортушев сказал:

— Давай, сынок, набирайся сил, и побыстрее приступай к учёбе. Нам твоё везение может ещё пригодиться в скором времени.

— А что там со вторым флотом Земной Федерации, о котором меня так упорно пытали? — спросил я.

— Вообще-то это секретная информация, но коль ты уже сотрудник СБ, то я тебе скажу.

По данным нашей разведки с окраины Солнечной системы, в районе планеты Плутон, стартовало два флота, и по идее, они должны были появиться одновременно у нас, но второй флот так и не прилетел. Радары дальнего обнаружения ничего не обнаружили, и где сейчас находится этот флот, нам неясно. Чтобы не поднимать панику, об этом факте умалчивают, но готовиться ко второй волне вторжения нам необходимо. Наш флот практически был уничтожен в последнем сражении, но, благодаря тебе, удалось захватить достаточно много кораблей противника практически не повреждёнными. Сейчас идут работы по замене всей вышедшей из строя электроники, а также разрабатывается активная защита от электромагнитных торпед, которые выводят из строя всю электронику корабля. Параллельно с этим в республике вводится военное положение, все призывного возраста призываются на сборы в армию. Гражданские переходят на увеличенный рабочий день, вместо восьми часов — двенадцать. Обязательному призыву подлежат женщины призывного возраста. Поэтому отпуска как такового у тебя не будет. Только пару дней, но я лично просил командира лётного училища в эти дни предоставить увольнительную одной из его лучших курсанток.

— Спасибо, адмирал, — сказал я.

— Ну я пойду, если у тебя будут вопросы, звони или обращайся, данные тебе передадут, — сказал адмирал и вышел, оставив нас с полковником наедине.

— Ну как ты? Летать сможешь? А то врачи говорят что-то непонятное, нарушение в моторике, возможны нервные срывы и ещё всякую хрень, — спросил полковник.

Я торопиться с ответом не стал, так как заметил, что последствия пережитого для меня бесследно не прошли, у меня часто стало меняться настроение, причём происходило это внезапно и очень неожиданно. Помимо этого, я заметил лёгкую дрожь в руках. Вначале я не придал этому значения, но постепенно состояния внезапной слабости и неконтролируемой судороги рук стали постоянным моим спутником.

— Я очень постараюсь пройти лётную комиссию. Без истребителя я не смогу. Обещайте, что попробуете повлиять на комиссию, если результат будет спорный. Я ещё не отомстил за смерть моих родителей, — ответил я, с трудом сдерживая внезапную ярость, нахлынувшую на меня.

— Хорошо, есть у меня знакомый врач, он мне задолжал ещё тогда, так почему бы ему не вернуть долг, — сказал полковник, глядя на свой протез.

— Не расскажете, как вы потеряли руку, а то говорят всякое?.. — попросил я.

Он внимательно посмотрел на меня, о чём-то размышляя, но потом внезапно заговорил.

— Мы тогда вели эвакуацию на орбите Нептуна, там была старая исследовательская станция. Когда внезапно появились корабли федерации, я с напарником были единственным звеном истребителей в этом секторе, и нам пришлось принять неравный бой. В итоге сражения двух истребителей с нашей стороны и пяти со стороны федерации, мой истребитель подбили, но я сбил двоих, и мой ведомый сбил ещё двоих, после чего оставшийся с повреждениями отступил, а мне пришлось катапультироваться, но катапультирование прошло не штатно, и колпак не отстрелился полностью, одна его часть не отлетела, вот об неё меня и приложило, помимо перелома, обогрев скафандра на правой руке отказал. Когда прибыли спасатели и доставили меня в ближайший госпиталь, уже началась гангрена и некроз тканей. Врач сразу предложил отрезать руку по плечо, а это автоматически ставило крест на карьере пилота, а я, как и ты, рвался мстить этим тварям, за смерть своей жены и сына. Но меня не слушали. Я тогда устроил истерику и даже угрожал доктору пистолетом, но мне вкололи снотворное, и проснулся я уже без руки. Тогда я чуть не прибил врача, даже одной рукой умудрившись его вырубить, но меня остановили. Я неделю провёл привязанным к койке, пока не смирился с потерей. Меня тогда отмазали от трибунала, но доктор потом ещё долго навещал меня и извинялся за это, хотя и признавал, что отрезал бы её в любом случае, в тех условиях сохранить мою руку возможностей не было, — рассказал он. И мы сидели так минуты три, пока он не добавил,

— Но ты борись, сынок. До конца иди. Я верю, ты выдержишь. Не посадят на истребитель, садись на торпедоносец, он тихоходный и не манёвренный, но пройдёт время, и твой молодой организм обязательно восстановится. И да я тут тебе подарок привёз, до вечера только вы это… здесь не шалите, — сказал полковник, вставая и незаметно стряхивая слезу с края глаз, после чего вышел из бокса, и сразу же после него вошла Лиза. В лётном костюме, с идеальной фигурой и короткими светлыми волосами.

Глава 4. Лавры победителя

Невозможно всегда быть героем, но всегда можно оставаться человеком.

Иоганн Вольфганг фон Гёте

Войдя и увидев меня, она сразу же бросилась ко мне. Я обнял её, и мы замерли в страстном поцелуе, настолько долгом, что от недостатка кислорода у меня закружилась голова. С трудом оторвавшись друг от друга, мы долго смотрели в глаза друг другу, после чего Лиза не выдержала и, обняв меня за шею, разревелась. Я стал гладить её по голове, пытаясь успокоить. Когда через десять минут, она смогла взять себя в руки, то рассказала, что ей пришлось пережить за время нашего расставания с ней.

— Когда объявили тревогу и меня направили на авианосец в составе первого флота, то всех молодых курсантов перевели вместе с тренировочным носителем, где проходили обучение пилоты, вглубь системы. Я пыталась подать рапорт о переводе в действующую армию, но получила отказ.

Известие о вторжение флота Земной Федерации застало меня на тренировке, и о начале вторжения я узнала с опозданием. Все курсы космической академии в итоге бросили занятия и следили за развитием событий. Как имеющие допуск и для понимания особенностей боевых действий им на экран выводилась реальная картинка происходящего. Мы видели, что флот, вошедший в систему Центавры, был в три раза больше флота, её охранявшего. Да с самого начала боя было видно преимущество наших истребителей и военных кораблей над противником, но количественное преимущество всё равно сказывалось на исходе боя. Постепенно потери стали возрастать, и вот от флота практически ничего не осталось. Но внезапно происходит попадание торпеды вначале в линкор, а затем и в штабной корабль, это вселило надежду, что противник отведёт войска на передислокацию и нашим удастся провести эвакуацию ближайших станций. Но через полчаса неожиданный взрыв электромагнитной фотонной бомбы выводит из строя весь уцелевший флот противника. Как раз в это время пришёл приказ мобилизовать всех курсантов для помощи. Я сразу же, как появилась возможность, отправила запрос на тебя, но получила отказ, так как данных на тот момент ещё не было. Пока мы летали, собирая спасательные капсулы и перевозя отряды абордажников на борт обездвиженных кораблей, пришёл ответ на мой запрос, в котором сообщалось, что младший лейтенант Волков погиб смертью храбрых, ценой своей жизни уничтожив штабной корабль и повредив Линкор. Когда у меня появилось время. Я со своими подругами занялась анализом с различных дроидов и систем мониторинга в месте гибели твоего корабля. Так как тебя хорошо знали в нашем отряде, то мне помогали все свободные от дежурств и лётных заданий. В итоге мы смогли выяснить, что ты не погиб в своём истребителе, а сумел добраться до линкора. Эти данные мы сразу передали твоему руководству, и они занялись твоим поиском. Проблема состояла в том, что электромагнитный импульс вывел из строя всю электронику и аварийные маяки. Но твою фамилию в итоге сняли из списка погибших, поместив её в список пропавших без вести. Потом потянулись тягостные дни неизвестности. Я ходила как во сне, меня даже отстранили от полётов и отправили к психологам, которые запретили мне летать в течение месяца. И только через пять дней сообщили, что ты жив, но находишься на грани смерти и жизни. К тебе никого не пускали, я даже просила ректора нашей академии выбить свидание с тобой, но даже ему отказали, сказав, что твоё дело рассматривается в службе разведки и в службе безопасности. А потом внезапно по всем каналам центрального телевидения показали твой геройский бой на истребителе и то, как ты уничтожил флот противника. Тебя показывают каждый день, сделав из тебя национального героя, который по популярности превзошёл адмирала Кортушева, спасшего беженцев, когда мы бежали с Солнечной системы.

Дальше почти месяц о твоём состоянии ничего не сообщалось. Передавали, что состояние героя стабильно тяжёлое. И только на той неделе сообщили, что ты пошёл на поправку. Я тогда рискнула и написала самому адмиралу Кортушеву с просьбой помочь увидеться с тобой, сообщив, что я — твоя девушка и представляешь, он позвонил мне сам и рассказал, что поможет увидеться с тобой, а также рассказал, что видел тебя лично и ты идёшь на поправку. После этого я летала всю неделю как на крыльях. За мной лично прилетел адмирал, чтобы отвезти меня к тебе. По дороге он и рассказал, как тебя удалось найти. В ангаре, где произошёл взрыв электромагнитной торпеды, нашли следы твоего днк — капли крови на полу, а потом и в кабине вражеского истребителя. Но данные о происходящем в ангаре были уничтожены, причём уже после транспортировки корабля к ремонтным докам. Это вызвало много вопросов, и тут СБ начала вставлять палки в колёса. Но в итоге этим делом занялась собственная безопасность СБ, которая быстро нашла тебя в одном из лазаретов, что было дальше мне не сказали, взяв обещание об этом не распространяться. Дальше нашли твой пилотный скафандр и восстановили запись твоих геройских действий. Часть из них даже показали по центральному телевидению. Теперь ты — национальный герой, — закончила она свой рассказ.

После этого я слушал, как она рассказывала о своей учёбе и об отношениях со сверстницами, а я просто сидел в кровати и любовался ей. Впервые у меня на душе было спокойно и хорошо. Мы просидели до позднего вечера, и она сама кормила меня с ложечки, отвергнув мои попытки есть самостоятельно. За всё время общения с ней у меня даже ни разу не было перепадов настроения и не тряслись руки. А под вечер к нам зашёл полковник, и Лиза отправилась с ним в училище. На прощанье сказав, чтобы я выздоравливал, меня ждут в лётном отряде после офицерских курсов.

Когда все ушли, я занялся осмыслением всего произошедшего со мной. В ближайшее время мне предстоит учёба в офицерском училище, это уже своего рода путь к аристократии. Как таковой аристократии у нас нет, но высшее офицерское сообщество имеет много привилегий, перед остальными слоями общества. Для них даже суд отдельный, и, к примеру, по отношению к гражданским лицам им многое позволяется. Привилегии есть и в приобретении жилища, а также доступа к закрытым клубам и торговым центрам. Само звание капитана, вручённое мне, не даёт права учиться в подобном заведение. Туда можно попасть только по особому распоряжению и протекции. Бывает, что там учатся и лейтенанты, но очень редко. Всё это говорит о том, что меня туда примут по протекции очень высокопоставленного человека. К примеру, даже выбранный недавно президент не имеет доступа в такие места. Ещё один момент, который меня беспокоил, это, что попросить у генерала СБ, такой вопрос лучше не откладывать, ведь генерал может и поменяться или погибнуть, тем более, что идёт война. С кого мне потом спрашивать обещанное? Чтобы ответить на этот вопрос, надо задаться вопросом, а чего я хочу от жизни. До потери родителей я строил множество планов, чем я буду заниматься и как построю свою жизнь. Но теперь все эти планы мне кажутся какими-то мелочными. По правде сказать, себя я видел в армии в защите Центавры. Лётному делу меня научили и довольно неплохо. В офицерском училище меня научат руководить любым подразделением, любых видов войск. Тут я вспомнил свои страхи и, по сути, беспомощность на борту вражеского линкора. Я не знал, что мне делать, как действовать и что предпринять. Да и противника я смог убить, так как он был на голову ниже меня. Встреть я десантника, то шансы убить его внезапно со спины равнялись бы пятьдесят на пятьдесят, а если бы он заметил меня, то мой пистолет мог оказаться бесполезной игрушкой. Можно попросить научится приёмам штурмового боя, но этому может научить любой десантник на пенсии, подрабатывающий инструктором. Тогда надо просить обучить меня «бою с тенью», особый курс подготовки разведчиков и диверсантов. Знания секретные, но являясь сотрудником СБ, я по идее могу его изучить. Там как раз много про захват транспорта противника и действия в тылу, включая корабли и другие средства перемещения. А самостоятельно могу попробовать освоить компьютерные системы и шифрование со взломом. Определившись с ближайшими целями, я опять вернулся к Лизе, что ждёт меня в будущем, я не мог даже предположить, но, если она согласится связать свою судьбу со мной, я определённо буду этому рад.

С этой мыслью я и заснул, а с утра началась усиленная работа. Проверив мою реакцию и проскандировав общее состояние организма, врачи дали разрешение на посещение зала для реабилитации. Теперь моя жизнь свелась к тренажёрному залу, столовой и сну. В зале занимался я один, и это вначале меня напрягало, но потом я перестал обращать на это внимание. По мере увеличения физических нагрузок нервные срывы и дрожь в руках постепенно отступали. Две недели я приводил себя в порядок, и в итоге меня выписали из госпиталя, и теперь мне предстояло пройти допуск на симуляторе истребителя у себя в части.

Облачившись в новый мундир капитана космических войск, почему-то выданный мне парадного, белого цвета. Я направился в регистратуру, забрать документы.

Билет для меня был заказан заранее, мне предстояло перелететь с этой космической станции, носившее название Белый Лотос с населением в сто миллионов человек, на другую подобную станцию, носившую название Адмирал Кортушев. Вообще, названия гражданских станций часто были красочными, а вот военные, как правило, носили имена погибших героев.

Поэтому я, ни о чём не беспокоясь, получив документы, отправился на выход из госпиталя.

Когда входные двери только открылись, я понял, как же я глубоко ошибался, и мне стала понятна загадочная улыбка врача в регистратуре.

За дверями меня ждала огромная толпа людей, преимущественно гражданских. На меня посыпались конфетти и лепестки цветов. Люди занимали весь проход шириной двадцать метров, и толпа встречающих меня скрывалась за поворотом. Ко мне сразу же подошёл видевший меня президент и обнял меня как старого знакомого, и прошептал мне на ухо, не убирая с лица свою улыбку:

— Да улыбнись ты уже. Люди собрались ради тебя. Места занимать начали три дня назад. Не порти людям праздник.

Я быстро пришёл в себя и нацепил дежурную улыбку. К нам сразу же бросились репортёры и начали засыпать меня всевозможными вопросами, а я на автомате отвечал, даже не понимая, что толком говорю. Весь последующий калейдоскоп событий я практически не помнил, но память зафиксировала некоторые моменты.

Ключи доступа от новой квартиры в пять комнат с оплаченным на десять лет содержанием от местных властей на этой станции. Сопровождавшая меня толпа репортёров менялась, и поочерёдно задавали мне различные вопросы, я при этом продолжал двигаться в сторону причальных доков, но меня внезапно чуть не на руках занесли в какой-то огромный зал ресторана и усадили за стол. Пить я сразу же отказался в категоричной форме, на вопрос, как мне попасть на свой транспорт, мне ответили, что вопрос улажен и он будет ждать столько, сколько нужно.

Мне пришлось встать и сказать несколько стандартных тостов и фраз. Честно говоря, меня вся ситуация сильно напрягала, так как я по жизни привык к одиночеству, а такое внимание не позволяло чувствовать себя нормально.

Постоянно тараторящий репортёр в виде симпатичной, молодой девушки, вещал рядом со мной, не переставая, всё с момента моего выход из госпиталя транслировалось по всем каналам в прямом эфире, поэтому мне приходилось сдерживать себя и контролировать свои ответы.

— Мы для нашего героя подготовили несколько самых красивых девушек нашей станции, чтобы он мог выбрать себе спутниц на сегодняшний вечер, он может не стесняться и выбрать сразу нескольких из них, они будут рады скрасить ему одиночество, — произнесла в очередной раз репортёр, и я понял, что пришло время вмешаться и брать всё в свои руки.

— Хочу заметить, что у меня уже есть девушка и мы любим друг друга, поэтому прошу меня простить, но компания столь красивых девушек мне не нужна, — сказал я, но мне не дали продолжить.

— Это, конечно, печальная новость для большинства из нас, но вы можете что-нибудь рассказать о ней и показать нам её фотографию, у вас лётчиков ведь всегда есть с собой фото симпатичной девушки.

— К сожалению, её фото сгорело вместе с истребителем после того, как я выпустил обе оставшиеся торпеды по противнику.

— О! Расскажите об этом. Всем присутствующим и зрителям будет очень интересно, как всё было на самом деле. Ведь по кадрам так сложно понять, что же происходило на самом деле, только военные специалисты смогли объяснить, что произошло, но они же и утверждали, что это невозможно было совершить.

Глава 5. Национальный Герой

Герой — это живое воплощение всего, что есть лучшего в человеке, а лучшее — это борьба за мощь, за изобилие, за счастье страны и народа.

А. Толстой

Когда вражеский флот вошёл в нашу систему, всех, кто способен управлять истребителем или торпедоносцем, отправили на дальнюю станцию, где базировался флот. Там нас перевезли на один из авианосцев или как некоторые говорят — носитель. Первоначальные данные разведки сообщали, что противник имеет преимущество на десять процентов, и мы рассчитывали на успех, тем более, что класс кораблей был устаревшим, но уже перед самым сражением стало понятно, что разведка ошиблась в своих данных. Количество кораблей оказалось почти в три раза больше, поэтому наш технический перевес нивелировался численностью противника. Но вариантов не было, и мы отправились в бой с одной лишь целью — забрать с собой как можно больше противников с собой.

Меня назначили ведомым к командиру бригады, мы успешно делали вылет за вылетом, моей основной задачей было прикрывать командира, а он охотился на крупные корабли.

Мы сделали шесть вылетов, и я смог сбить девять истребителей противника, но при очередном заходе на пополнения боезапаса, мне подвесили две торпеды и две ракеты перехватчика. Приказ командования был однозначным — игнорировать истребители противника и любой ценой уничтожить вражеский линкор и штабной корабль.

В это время противник смог прорвать наше заграждение, и его торпедоносцы успешно отстрелялись по нашим кораблям. Фактически бой уже был проигран, так как все наши крупные корабли были выведены из строя.

Мы отправились на прорыв, и на подходе к зоне контролируемой противником я получил приказ разделиться и действовать по обстоятельствам.

На подлёте нас встретило около тридцати истребителей противника, которые тут же набросились на нас, мой командир смог сбить пять истребителей прежде, чем его истребитель разорвало на части. Я сбил двоих, но меня зажали и подбили, но истребитель не взорвался, хотя двигатель отказал, и правая сторона истребителя была уничтожена.

Мой истребитель быстро вращался в разных плоскостях, и я уже прощался с жизнью.

Но никто не торопился меня добить, и тут я увидел рядом корпус линкора, поэтому собравшись, я представил, как вылетает ракета и куда она полетит при таком вращении, после чего, выждав удобный момент, нажал на пуск ракеты, как только ракета ушла, заработал радар и сообщил о наличие ещё одного корабля за линкором, я ввёл координаты и, дождавшись, как мне показалось нужного момента, нажал на пуск и сразу же на катапультирование. Взрывом меня откинуло в сторону корабля противника, и в тот же миг сработала вначале одна торпеда, а затем и вторая. Меня приложило осколками, но ранения были поверхностные. Мне повезло, что катапульта выстрелила в сторону линкора, поэтому мне хватило топлива в аварийном кресле, и я смог выровнять скорость и прицепиться к корпусу корабля. Затем я отправился в сторону лётной палубы, чтобы потратить последние патроны на противника, ну а дальше вы, наверное, видели. Я использовал открытый люк ремонтников, проник на корабль, ликвидировал сначала механика, затем пилота и, забравшись в истребитель, дождался удобного момента и выстрелил в склад торпед, в результате чего произошёл мощный электромагнитный импульс, обездвиживший весь оставшийся флот противника.

В результате взрыва я потерял сознание и очнулся уже в госпитале, где врачи спасли мне жизнь, буквально вытащив с того света. Вот собственно и всё, — сказал я.

— Теперь вы — национальный герой. Ваши действия дали возможность спасти сотни тысяч, а возможно, и миллионы жизней. И куда вы направляетесь после госпиталя, где вы будете отдыхать?

— К сожалению, на отдых нет времени, надо готовиться к отражению следующей атаки противника, а моя физическая форма не в лучшем виде. Поэтому я направляюсь на полигон, где пройду проверку на допуск меня к полётам на истребителе. А там, если мне и предоставят отпуск, то на два-три дня, — ответил я на вопрос репортёра. — К сожалению, мне действительно нужно идти, праздновать победу пока ещё рано, нужно готовиться к новому сражению.

— Вы хотите нас покинуть, а как же концерт в вашу честь? Ведь ради этого мы здесь и собрались, — спросила удивлённая репортёрша.

— Празднуйте, но я считаю, что, пока есть угроза нового вторжения, надо не праздновать, а заниматься делом, — сказал я и, встав из-за стола, направился на выход.

Мне действительно нужно было уйти. Я не мог находиться среди людей и видеть, как они воспринимают эту войну. Мы едва не проиграли не только сражение, а всю войну, а они этого так и не поняли. Сейчас не время для веселья. Наш флот фактически разбит, и если появится такой же по размеру флот противника, то нам нечем будет его встретить.

До причальных доков я добрался очень быстро, чтобы ускользнуть от толпы поклонников, я воспользоваться обычным такси. В доке я, пользуясь своим офицерским пропуском, прошёл через технический вход, так как перед пассажирским терминалом была толпа людей, и как я догадывался, они все ждали меня.

Регистрацию я прошёл без проблем, как оказалось, я летел бизнес-классом, поэтому я надеялся, что меня там беспокоить не будут, но я глубоко ошибался. Когда я вошёл в пассажирский отсек бизнес-класса, то увидел, что там все сорок девять мест, заняты представительницами прекрасного пола. Увидев меня, они все внезапно замолчали и посмотрели в мою сторону, как кошки на мышку. То, что они пришли сюда ради меня, я уже не сомневался, поэтому, не останавливаясь, я прошёл к пилотской кабине и, приложив удостоверение, отправил запрос на её посещение. Что удивительно, дверь открылась сразу, как я приложил удостоверение, не успев послать запрос. Я сразу же воспользовался этим и, когда дверь закрылась, с облегчением вздохнул. Но радовался я рано. В кабине шаттла весь экипаж состоял из девушек, одно было хорошо — экипаж состоял из четырёх человек.

— Я же говорила, что он сразу бросится сюда, а вы мне не верили. Так что вы проиграли, и я первая за ним ухаживаю. Мы очень рады видеть такую знаменитость на нашем корабле, проходи, присаживайся рядом с пилотом в соседнее кресло, мы готовы исполнить любое твоё желание, — сказала симпатичная девушка в форме старшего лейтенанта и с нашивками капитана корабля.

— Что вообще происходит, вы мне объясните, а то я ничего не понимаю? — сказал я, усаживаясь в кресло второго пилота.

— Ты бы знал, какая война происходила за право купить билет на рейс с тобой? Его можно было приобрести только по знакомству, деньги же никто не считал. Ты сейчас самый завидный жених в этой системе. Мне, к примеру, пришлось напрячь все связи дяди, чтобы перевестись на этот шаттл, и это только ради возможности взглянуть на тебя, а на что пошли другие члены экипажа, я даже боюсь подумать, — ответила капитан корабля.

— Но ведь у меня уже есть девушка, и я не собираюсь менять её на другую, тем более, что у нас всё серьёзно, — ответил я, чувствуя себя как дичь, на которую вышел охотиться крупный хищник.

— Ну это не помеха. В крайнем случае, любая из нас согласится стать твоей любовницей, — сказала она, при этом наклонившись так, что расстёгнутый комбинезон дал возможность оценить её четвёртый размер груди.

— Я сказал, что у меня уже есть девушка и менять её на любую другую, я не собираюсь, — ответил я, отводя взгляд в сторону.

— Ну хотя бы по одному поцелую, — не отступала она.

— Нет.

— Ну тогда оставь хоть автограф, — продолжала она свой напор.

— В конце полёта, если он пройдёт без эксцессов, — твёрдо сказал я.

В этот момент вмешалась вторая девушка, сидящая сейчас на месте пилота и выводящая шаттл из ангара станции:

— Я же говорила тебе, Мелиса. Он достоин звания Героя. Таких, как он, на сладкое не возьмёшь. Таких можно только заполучить, только став хорошим и надёжным другом, только тогда появится ма-а-аленький такой шансик. Да ты не бойся, никто тебя здесь не покусает, а то я смотрю, ты вцепился в рычаг катапультирования, он всё равно отключён. Но ты сам согласись, мы же должны были попробовать, ведь такой шанс выпадает один из ста миллионов.

— Да вы все маньячки какие-то. Вокруг что мужиков кроме меня больше нет? Как мне теперь назад при посадке идти? Они ведь меня разорвут на сувениры, — спросил я.

— Давай так, ты нам расскажешь, что-нибудь из твоей жизни, что не смогут выкопать репортёры, а мы проведём тебя через аварийный выход? — предложила первый пилот.

— И что вам рассказать, мою биографию я уверен уже исследовали под микроскопом.

— Тогда про своих родственников, ведь у тебя наверняка был кто-нибудь не менее достойный?

Я задумался на время, а потом решился:

— У меня был прадед, которого, как утверждают родственники, забрали инопланетяне, или он провалился во временную воронку. Здесь мнения расходятся. Ещё до освоения солнечной системы, мой прадед, его, кстати, звали Михаил Волков, прогуливался днём по пляжу. На небе не было ни одного облака, как внезапно в него ударила молния, а потом в место, где он стоял, молнии стали бить не прекращаясь. Они били очень долго, но, когда всё закончилось, на месте удара молний не обнаружили даже тела, но, что самое странное, и следа удара самих молний на берегу не обнаружили. Это происшествие попало на видеокамеру, и там было видно, как тело прадеда поднимается в воздух и исчезает. Потом понаехали учёные, и вроде как нашли временную аномалию, которая потом исчезла. Но толком так выяснить ничего не удалось. Официально его признали погибшим и даже устроили похороны. Прабабушка потом говорила, что он ей часто снился. Рассказывала об огромной империи и о войне, которая закончилась разгромом всего человечества. Говорит, что видела его жён и детей, а также инопланетных существ, напоминающих наших жуков и пауков. Это пересказывал мне мой отец за год до того момента, как они погибли на станции. Вот собственно, и всё.

— Очень интересная история, но её лучше не афишировать, а то у нас есть повёрнутые на этом люди, они могут посчитать что ты сам пришелец. Тем более, после твоих невероятных похождений.

Тут в разговор неожиданно вмешалась третья девушка.

— А скажи, там в подбитом истребителе и на вражеском корабле тебе было страшно?

— Если честно, то да. Когда меня подбили, я ждал ещё один выстрел, который должен будет добить меня, но противник отвлёкся на другие цели, и меня оставили в покое. Я сумел подавить свой страх, мне в этом помогла уверенность, что я уже умер и злость, что я не смог отомстить за смерть родителей. А потом у меня уже появилась цель — разменять свою жизнь подороже. И мне это удалось, только ещё я умудрился выжить. Теперь я хочу окончить курсы по рукопашному бою и по диверсионной работе в тылу противника. Ведь я на самом деле тогда растерялся, и мне повезло, что я не нарвался на профессиональных десантников, иначе они бы уделали меня в считаные секунды, — ответил я, рассматривая из кабины пилотов, окружающий нас космос, по которому я уже соскучился. Мне очень хотелось сесть в кабину истребителя и выдавить из него всё, на что он способен.

Видя, как я смотрю в лобовой иллюминатор с выведенными на него тактическими данными полёта, капитан сказала:

— Хочешь порулить?

И дождавшись моего кивка, приказала:

— Первый пилот переведите управление на второго пилота, — и добавила уже мне. — Ты только поаккуратней, здесь скорости другие и противоперегрузочного геля нет.

Я кивнул и, взявшись за штурвал, немного довернул его, выравнивая траекторию полёта. Блаженство от ощущения корабля, который повинуется твоему импульсу, было непередаваемое. Это может ощущать только пилот, и хоть скорость была черепашья по сравнению с истребителем, меня всё равно наполнила небывалая радость. Так я провёл за рулём почти полчаса, пока внезапно у меня не задрожали руки, я попробовал сконцентрироваться, но от попытки взять тело под контроль, у меня внезапно из носа пошла кровь. Это вовремя заметила первый пилот и вовремя перехватила управление, сообщив об этом. Я сразу же отпустил штурвал и откинулся назад, чувствуя невероятную усталость.

Капитан отстегнула страховку и, встав со своего кресла, подала мне вату с медицинским гелем. Поблагодарив её кивком, я засунул ватку на пять секунд в обе ноздри, после чего выкинул в утилизатор. Все с вопросом уставились на меня, а я, закрыв глаза, откинулся в кресле и, подождав, когда дрожь уйдёт, сказал:

— Это последствия взрыва и ранений, я думал, что всё прошло, но… — сказал я, оборвавшись на полуслове.

Так в тишине прошло минут пять, пока капитан не сказала,

— Ты не сдавайся. Я уверена, что это пройдёт. Мы все в тебя верим. Ты, главное, борись до конца, как там, когда уже думал, что уже всё. Не дай этому сломить тебя. У меня деда тоже контузило, и его отстранили от полётов, так он каждый год подавал на пересдачу допуска и через одиннадцать лет его получил. Ты, главное, не сдавайся.

— Не сдамся! — сказал я и, закрыв глаза, попробовал заснуть.

Глава 6. Переаттестация

Разум всегда сдаётся первым, не тело.

Секрет в том, чтобы заставить твой разум работать на тебя, а не против тебя.

Арнольд Шварценеггер

Вылетели двойкой, я — ведущий, за мной ведомым инструктор. Задание — перехват звена истребителей противника. Сразу же ускоряюсь, набирая скорость, иду на максимуме, отслеживая таймер на экране. Двадцать шесть минут мои, что будет дальше, я не знаю и не хочу проверять, сегодня первый экзамен, и я не должен его завалить. Звено противника разворачивается нам на встречу, вдавливаю педаль газа в пол, расслабляю тело насколько возможно и пытаюсь слиться с истребителем, как тогда в бою, но получается плохо. Так как это муляж, тогда стараюсь слиться с капсулой тренажёра, прочувствовать каждый сенсор, каждый элемент конструкции, с трудом, но получается, корабли сближаются на невероятной скорости, от ведомого поступает запрос, что делать, я, не отвлекаясь, внимательно смотрю за приближающимися истребителями, параллельно отдаю приказ: «Делай как я». Ловлю момент и произвожу запуск всех четырёх ракет по сложной траектории. Сразу включаю боковые стабилизаторы правого борт на максимум, выкручиваю штурвал налево и даю форсаж. Меня вдавливает в кресло, перегрузка зашкаливает, я замечаю, как ведомый с запозданием выполняет мой манёвр. Не смотря на результат я на полном ускорении лечу на базу. Стыкуясь с заправщиком, я отмечаю, что на бой потрачено восемь минут, значит, запас ещё есть. Дисплей сообщает, что все четыре ракеты поразили цель. Не дожидаясь, когда ведомый произведёт заправку и пополнение боезапаса, я несусь к следующей точке встречи с противником. Следующая цель. Торпедоносец и четыре истребителя, задача — помешать отстреляться торпедоносцу или уничтожить его. На полной скорости несусь на встречу им. Напарник ещё на заправке, но он мне и не нужен, сейчас работа нужна тонкая, ракет всего четыре, а целей пять. Взгляд на табло, ещё шестнадцать минут, значит, должен успеть. Беру в прицел дальний истребитель, закладываю траекторию первой ракеты с заходом на три цели и поражение четвёртой. Начинаю пристрелку с дальней дистанции из плазменных орудий обоих бортов. С такой дистанции причинить вред практически не могут, но против меня курсанты, они отклоняются в сторону пытаясь избежать попаданий, делаю воронку из выстрелов, в виде улитки по сходящейся к центру, и даю пуск ракеты. Истребители противника попадают в неё, прижимаясь к торпедоносцу, с которого начинается в мою сторону непрерывная стрельба из плазменного орудия. Но я уже сделал, что хотел, даю форсаж с разворотом и ухожу в нижнюю плоскость. Сразу же открывая огонь по второму истребителю и закладывая сложную траекторию атаки на торпедоносец со сменой цели на подлёте. В это время первая цель поражена, выход на дистанцию огня, несколько раз резко меняю свою позицию, на предельной нагрузке и вынуждаю два истребителя развернуться мне на встречу, третий прикрывает торпедоносец, так как мой напарник, кроя меня, на чём свет стоит, несётся на перехват торпедоносца. Опять повторяю свою воронку из выстрелов обоих орудий, но торпеду нацеливаю выше воронки, где должен вынырнуть один из истребителей. Избегая ловушки, оба берут выше и выходят в верхнюю плоскость эклиптики, ближайший из них попадает под торпеду и взрывается, его напарник наугад выпускает две торпеды, но я, уже включив форсаж, выхожу из зоны поражения и разворачиваюсь к торпедоносцу, заходя с задней плоскости, при этом начал качать лесенку с постоянным сближением и сменой высоты. При этом дожидаюсь, когда сзади начнёт приближаться третий противник, затем включаю систему экстренного торможения с препятствием, в глазах темнеет, выкручиваю руль, и боковыми стабилизаторами в носу и на хвосте даю полную мощность, но в разном направлении, истребитель с огромной вибрацией разворачивается на месте и летит хвостом вперёд, я ловлю в прицел корабль противника и, стреляя из плазменной пушки, пускаю третью ракету, затем повторяю повторно ещё раз этот манёвр. Корабль разворачивает, но несколько стабилизаторов выходят из строя, и мигает критический перегрев двигателя, сбавляю мощность и смотрю где противник, оказывается, он выходит на линию прицеливания для пуска ракет по гражданскому кораблю. Последний истребитель связал боем моего напарника, не давая ему возможности приблизиться к нашей основной цели. Но я уже в хвосте и взял противника на прицел. В меня попадает несколько выстрелов, которые просаживают щит истребителя на шестьдесят процентов, но я не обращаю внимание, пытаясь загнать свою цель в клещи из выстрелов своих пушек. Несколько удачных попаданий заставляют его выйти в зону уверенного поражения, после чего я нажимаю на пуск и делаю крутой разворот на помощь моему напарнику. Тот крутится как юла, но у него уже практически снят щит, от ракет успевают увернуться оба. Я захожу с верхней полусферы и, прицелившись, делаю два выстрела и сразу ухожу, опять на форсаже. От перегрузок я не чувствую своего тела, а дышу на принудительной вентиляции лёгких, которая в буквальном смысле вдавливает в меня воздух. Такие перегрузки очень опасны, но моё время на исходе, осталось не больше минуты. Я опять стреляю несколько раз в места, куда должен сманеврировать истребитель, и он буквально насаживается на мой выстрел и переключается на меня, чем сразу же пользуется мой напарник, пуская сразу две ракеты, и одна из них уверенно проходит щит и взрывается в хвосте корабля. На этом бой завершается, и я оказываюсь в кабине симулятора. Сразу же начинает откачиваться гель, и открывается шлем. В воздухе пахнет горелой изоляцией, и мигает знак неисправности кабины. Взглянув на табло, вижу, что мне оставалось ещё двадцать секунд. После чего закрываю глаза и откидываюсь на пилотское кресло. Сразу же вспоминаю то, что произошло неделю назад.

Когда я прилетел на станцию и окольными путями смог проникнуть в сектор для военных, я отправился в училище по переподготовке пилотов после ранений. Полковник принял меня радушно и даже предложил отдельный кубрик, но я отказался, сказав, что буду, как и все, на общих условиях, чем похоже смог завоевать его расположение. Мысли о том, что я не пройду лётных программ обязательных для курсантов, заставила меня серьёзно обеспокоиться, поэтому разложив вещи в кубрике на шесть человек, я направился к полковнику и обратился к нему.

— Сэр, разрешите маленькую просьбу?

Он посмотрел на меня и, скрывая разочарование, спросил:

— Какую?

— Дело в том, что я долго лежал в госпитале и мои навыки сильно упали. У вас есть обезличенная карта допуска к тренажёру. Я не хочу опозориться на первом же тесте, поэтому мне нужно опробовать свои возможности, и я не хочу, чтобы об их результатах, кто-нибудь узнал? — ответил я.

Задумавшись на минуту, он отправился в свой кабинет и вынес обезличенный пропуск пилота.

— Ко мне иногда обращаются из ветеранов, но позориться не хотят, поэтому просят обезличенный пропуск. После занятий вернёшь. Надо будет, ещё обращайся. Там стоит трекер, который стирает все записи и логи после завершения занятий, — сказал он, после чего протянул мне пропуск.

Я сразу же отправился на тренажёр и задал обычный полёт с фигурами высшего пилотажа.

Всё шло нормально, но на двадцать шестой минуте начала кружиться голова и трястись руки. Я пытался сохранить контроль, но это только усилило эффект. В итоге я разбился, врезавшись в астероид. Мне потребовалось пятнадцать минут, чтобы прийти в себя и запустить симулятор заново. Второй раз мне хватило двадцати трёх минут до того, как меня стало подводить моё тело. Чего я только не перепробовал, но в итоге, после десяти попыток, я не смог запустить тренажёр. В этот день я отправился спать, а проснувшись ночью, думал, как мне быть. Под утро я придумал, что делать. На прохождение задач везде даётся контрольное время в один час, значит, чтобы пройти тренажёры мне придётся уложиться в двадцать шесть минут. И до сдачи как минимум шесть часов не летать. Поэтому с утра я отправился проходить медицинскую комиссию, после чего мне выдали первое полётное задание. В день нужно будет проходить одно два задания, поэтому я должен справится. Все локации были давно известны, поэтому время на отработку тактики у меня было предостаточно. Сегодня я прошёл предпоследнее задание. И с трудом, но уложился в нужное время. Завтра предстояло самое трудное. Массовый бой, пятьдесят участников на пятьдесят, на это отводилось два часа и давалось неограниченная возможность заправки и пополнения боезапаса. Здесь для меня было два варианта, либо сбить как много больше кораблей противника и потом подставиться под выстрел, но это не очень хорошо для меня, так как меня уже прозвали Зверем. А соответствовать имиджу на флоте было очень ценно.

Все последние мои бои собирали толпы зрителей, не только курсантов, но и офицеров из учительского состава.

Но я зря переживал, случай выкрутиться из этой ситуации мне дал сам руководитель центра переподготовки, который и дал мне обезличенную карту допуска.

Когда я умылся и вышел из тренировочной зоны, ко мне подошёл полковник и попросил меня на беседу.

Мы вошли в его кабинет, и он предложил мне присесть, после чего долго смотрел на меня, не решаясь начать разговор.

Хотя я его прекрасно понимал. Я своим участием в сдаче экзаменов серьёзно подпортил показатели целому курсу. Со мной никто не хотел сражаться добровольно, так как я разделывал всех под орех.

— Я долго наблюдал за тобой и не могу понять, чего ты так опасался комиссии, можешь не отвечать — это твоё право, но ты должен понять, что завтра у курсантов выпускной экзамен. Исключить тебя я не могу, но ты завалишь как минимум треть курса, если продолжишь в том же духе. А ты, я не сомневаюсь, поддаваться не станешь. Вот скажи, как мне поступить? — спросил он.

— Давайте я вылечу за двадцать минут до окончания задания. Самые слабые уже выйдут из игры, самые сильные успеют набить балы. И когда я вступлю в бой, то основной состав уже отсеется, а кто не успеет, то не судьба, значит. И пусть все знают, что я даю им фору. И вообще я могу быть третьей стороной. То есть я буду сбивать всех подряд, а меня смогут сбивать обе конкурирующих стороны. Только я хочу иметь на подвесках не четыре ракеты, а восемь, чтобы не тратить время на перезарядку и дозаправку. Точку выхода моего корабля сделать в стороне от всех. Ещё можно отдельный приз тому, кто меня собьёт, — внёс я своё предложение.

Капитан долго думал, а потом произнёс:

— Согласен. Это будет самое лучшее решение, тогда, если ты согласен, давай составим официальное обращение от тебя, а то меня потом комиссии затаскают. Ты же всё-таки герой. Твои сражения транслируются по всему флоту. На тебя уже ставки ставят, за сколько минут ты пройдёшь тренажёр. Ты теперь гроза всех курсантов. Выйти против тебя — это завалить экзамен, так что не все довольны, что ты валишь курсантов пачками, а ведь среди них есть дети очень влиятельных людей, — сказал он.

После этого я подписал просьбу на отдельный зачёт, в составе третьей группы, и отправился отдыхать. Месяцы, что я провёл в тренировочном отряде, не прошли для меня даром. Моя реакция ускорилась, я стал лучше чувствовать симулятор и мог срастаться с кабиной, чувствуя каждый её модуль. Однажды я даже отказался лететь, заявив, что модуль неисправен, его проверили три раза, но не нашли неисправности. Я всё равно отказался проходить зачёт в нём, и меня пересадили на другой, в итоге мой напарник, который должен был лететь со мной, застрял в капсуле на три часа. Оказалось, что кто-то перепрограммировал её, и напарник получил отравление углекислым газом. Не опасно, но три дня он провалялся в больнице. По камерам вычислили, кто это сделал, оказалось, что курсант, которого я трижды завалил на сдаче экзамена, решил таким образом мне отомстить. Его сразу же забрала Служба безопасности, и что с ним стало дальше, я не знаю, но на меня после этого стали поглядывать с опаской, не зная, что я выкину в следующий раз. Помимо этого, время моего полёта увеличилось до тридцати одной минуты, и есть надежда, что в будущем я смогу серьёзно увеличить это время. Месяц я не общался с внешним миром, отсылая редкие сообщения Лизе, чтобы не терять контакт с ней. Внимание женской половины курсантов ко мне постепенно спало, хотя в первые дни мне практически каждая вторая хотела повеситься на шею.

Придя в свой кубрик, я улёгся и, закрыв глаза, попробовал уснуть, но я чувствовал, что мои соседи не спят, и чего-то ждут, а скорее всего хотят спросить.

Не открывая глаз и не меняя положения тела, я задал вопрос вслух:

— Вы хотели что-то спросить? Не стесняйтесь, если смогу, то отвечу.

Вопрос задал старший по кубрику,

— Завтра у нас выпускной экзамен, и ты по жеребьёвке будешь за синих, а мы все за красных. У нас будет хоть какой-нибудь шанс сдать завтра экзамен? Ты не подумай, мы ничего не просим от тебя, просто завалиться через пять лет обучения, ну сам понимаешь.

Я специально помолчал пять минут, и когда они уже готовы были повторить вопрос, я ответил:

— Вы все хорошие парни и выкладываетесь на тренировках по полной, поэтому я тоже считаю, что включить меня в состав одной из команд, это значит, обречь другую команду на незаслуженное поражение. Поэтому мы с полковником приняли решение, что у вас будет сто минут на то, чтобы выяснить отношения между командами, а потом в игру вступлю я. Но играть я буду против всех. Тут уж не обессудьте, кто не спрятался, я не виноват. Хотите выиграть, рвите противника с первых секунд, набирайте очки, а там посмотрим, чего стоят победители, — сказал я, не открывая глаз.

Ещё через пять минут он произнёс:

— Спасибо, если что обращайся, мы этого не забудем.

Глава 7. Квалификационные экзамены

Дайте человеку цель, ради которой стоит жить, и он сможет выжить в любой ситуации.

Иоганн Вольфганг фон Гёте

Утром я встал полный решимости доказать всем, что я — лучший пилот. Скрывать долго своё ограничение в полётах, я не смогу, но и игнорировать мои успехи руководство не сможет. Поэтому мне необходимо показать лучшие результаты на последнем экзамене. Садясь в кабину тренажёра, я слушал о том, как объявляли изменения в сдаче экзамена, и размышлял, правильно ли я поступаю, скрывая свою болезнь, но решил, что с этим я разберусь позже.

Сражение началось очень яростно. Такого давно не было на экзаменах, пилоты двух разных отрядов набросились друг на друга, сразу же взвинтив темп до максимума. Практически все использовали форсаж, как постоянный атрибут боя. В первые минуты вынесли всех слабых игроков или тех, кто не успел взять максимальный темп сражения. Уследить за схваткой было очень сложно, непрерывные смены углов атаки, переход из одной плоскости в другую, манёвры на пределе перегрузок и постоянные пуски ракет в попытке подловить противника. Современные ракеты имели ряд ограничений, для уверенного поражения цели корабль противника должен попасть в очень узкую зону перед ракетой, тогда манёвренности ракеты хватит для поражения цели. Просто выпустить ракету по радару не принесёт успеха, пилот, сделав противоракетный манёвр в виде маятника с резким уходом в сторону, сможет сбить её с наведения. Поэтому обычно ракету выводят на конкретную точку, в которой произойдёт захват цели и включится ускорение на короткую дистанцию. В таком случае пилота может спасти только катапульта. Две плазменные пушки, стоящие на истребителях, позволяли сбить космолёт противника только с десятка попаданий. Чем больше дистанция, тем сложнее попасть по противнику, и сила выстрела падает. Некоторые производят пуск сразу двух ракет: одну по радару, вторую в точку, где должен появиться истребитель противника. Стандартно на подвеске размещается по две ракеты с каждой стороны или по одной торпеде, но можно взять и двойной боезапас, но тогда падает манёвренность истребителя, и его легче сбить.

Тем временем сражение продолжалось, силы были практически равны, и количество игроков, выбывающих из сражения, было одинаковым. Когда пришло моё время вступить в битву, противников осталось двадцать девять машин, как они поведут себя, я не знал, но был готов, что они все набросятся на меня скопом.

Когда я вылетел с места старта, то вначале так и получилось. Мне пришлось с самого начала боя дико маневрировать, стараясь не попасть под ракету противника. Но вот мне удалось вклиниться между противоборствующими сторонами, пытающимися наносить удары по противнику и при этом охранять свой сектор.

Я уже давно находился в некоем подобие боевого транса и мгновенно отреагировал на подставившуюся пару истребителей, преследующих друг друга, подловив их на виражах, я облегчил свой истребитель на две ракеты, которые удачно поразили обе цели. Дальше мне опять пришлось кружиться между другими участниками сражения. Я искал именно двойную цель, и бортовой компьютер удачно подсказал мне пару, летящую практически навстречу мне. Идя встречным курсом, я произвёл два залпа ракетами практически в упор, можно сказать, что истребители сами насадились на мои ракеты. Глянув мельком на табло, я увидел, что остался двадцать один истребитель, продолжающий вести сражение. Теперь за мной уже практически не охотились, переключившись на других, более лёгких противников, так как угнаться было очень сложно. Следующей целью я взял скопление из восьми истребителей, сражающиеся двумя четвёрками, захожу ближайшему звену с нижней полусферы ниже эклиптики и на форсаже, под дикими перегрузками пронзаю их строй, выпустив две ракеты.

Не меняя направления, я несусь прямо на вторую четвёрку. Истребители принимают единственно правильное решение и расходятся в четыре стороны. Оставляя мне на выбор, только одну цель, но я успеваю выбрать наиболее неопытного и бросаюсь преследовать его, обстреливая из пушек, заставляя делать змейку, и произвожу пуск ракеты в высчитанную мной точку, делая разворот и встречая в лоб севший мне на хвост истребитель. Мы запускаем ракеты одновременно, но я сразу же пускаю вторую по координатам на перехват ракеты противника.

Повторить мой манёвр он не может, так как на его подвеске других ракет уже нет. Я успеваю увидеть срабатывание обеих моих ракет, а компьютер сообщает о поражении первого противника. Пролетев строй, я делаю разворот, так как у меня ещё остались две ракеты, то я захожу на следующего противника. Я сажусь на хвост звену истребителей и не даю им выйти из зоны обстрела, повторяя за ними все элементы высшего пилотажа, при этом отслеживаю ситуацию вокруг, но желающих преследовать меня нет. После пары удачных попаданий, у ведущего спадает щит, теперь его можно достать из бортовых пушек, поэтому его пытается прикрыть ведомый, своим корпусом. Я этим и пользуюсь, запуская по нему ракету и продолжая обстрел ведущего. Силовое поле истребителя спасает только от попаданий мелких частиц космического мусора и энергоёмких объектов в виде выстрела из плазменной пушки. Защитить от поражения торпедой оно не в состоянии, поэтому одновременно с попаданием в ведомого ракеты, я успешно подловил ведущего в звене и вначале повредил двигатель, отчего он потерял манёвренность, а затем и добил его попаданием в кабину. В то же время я выполняю противоракетный манёвр с выходом в сторону своей базы, но меня никто не преследовал, пока я вёл атаку этого звена. Хотя у меня ещё есть одна ракета на подвеске, я оставляю её как резерв. Щиты у меня около тридцати процентов, и опасаться шального выстрела мне не стоит, поэтому беру прямой курс на базу. Тут же замечаю, как от основной битвы отделяются три истребителя и направляются мне наперехват, поэтому делаю доворот и иду им навстречу. Сканирую противника и отмечаю, что у них щиты ещё восемьдесят процентов, и только у одного просажен хвостовой щит до двадцати процентов. Для начала беру лидера на прицел и иду в лобовую атаку, маневрируя и меняя горизонт, пытаясь запутать противника, но они идут плотным построением и не собираются расходиться. Все мои попытки выйти из зоны поражения, они нивелируют. Если я не выйду, то мне влепят три ракеты сразу и на этом мой экзамен закончится, достигая зоны сражения, где болтаются подбитые корабли, делаю резкий уход в сторону и стараюсь скрыться среди обломков, фиксирую пуск сразу трёх ракет и пытаюсь спрятаться за чередой обломков, но получаю два попадания из плазменных орудий в оба крыла. Щиты просаживаются до пятнадцати процентов, одна из ракет цепляет обломок и взрывается, я делаю разворот на сто восемьдесят градусов, используя боковые компенсаторы и подруливающие устройства, при этом приходит сигнал повторного облучения и пуск ещё трёх ракет. Понимая, что это практически конец для меня, пытаюсь отстраниться от полёта и почувствовать каждую из летящих в мою сторону ракет. Сбить ракету из плазменной пушки можно, но очень трудно. Обычно шанс не превышает десяти процентов, поэтому никто в здравом уме этого не делает, только в безвыходном положении, как у меня. Мои мысли начинают замедляться и как бы растягиваться, а вслед за ними и время вокруг меня. Я вижу все пять ракет, которые летят в мою сторону, и начинаю наводить на них оба орудия, расположенные в крыльях истребителя.

Вижу, что четыре ракеты идут практически рядом, а одна заходит по траектории со стороны, поэтому перевожу на неё наведение второй ракеты, при этом продолжая обстрел четырёх ракет, летящих прямиком на меня. Внутри себя при этом чувствую, что всё делаю правильно, и пятая ракета точно будет поражена. Моё сознание как бы разделилось, и я одновременно держал под контролем несколько угрожающих мне объектов. Вот я фиксирую попадание в первую ракету и в туже миллисекунду во вторую, при этом, я продолжая управлять истребителем, чуть доворачиваю его в сторону двух других ракет, а моё сознание фиксирует поражение моей ракетой пятой ракеты противника. Оставшиеся две ракеты взрываются практически перед носом моего истребителя, но я успеваю их сбить. Время ускоряется, и я делаю доворот, после чего выхожу в стороне от пронёсшейся мимо меня тройки. На полной скорости несусь к зоне старта для пополнения вооружения, одновременно входя в зону безопасности. Пока мне подвешивают ракеты, я замечаю, что мои руки начинают немного дрожать, я внутри ощущаю какую-то пустоту, но собравшись заставляю себя собраться. Впереди ещё десять минут боя, и я хочу найти наглецов, решивших бросить мне вызов. Вылетаю с базы и ищу, куда они могли деться, на тактическом экране видно, что осталось одиннадцать игроков, поэтому заметить слаженную тройку не составляет труда. Иду им наперехват, просчитывая варианты. То, что против меня сражаются не курсанты, я уже понял, так как мои трюки они полностью игнорировали. То, что могло сработать на курсантах, против бывалых пилотов не действовало, поэтому я, выходя на это звено, имеющее нестандартное построение, попытался повторить то чувство, когда время замедлилось и я смог контролировать сразу несколько объектов. Они меня ждали и поэтому опять развернулись мне навстречу. Но теперь разошлись более широким фронтом, чтобы я не смог повторить трюк с отстрелом ракет из пушек. Просчитываю варианты атак и начинаю вносить поправки в курсы всех восьми ракет, подвешенных у меня под крыльями. Мы несёмся друг на друга, игнорируя стрельбу с больших дистанций. В итоге, когда я достигаю отмеренную мной точку, то провожу запуск всех восьми ракет и доворачиваю истребитель в сторону крайнего, у которого больше всего просажен щит и открываю по нему стрельбу. Пытаясь угадать вероятное место, где окажется противник через секунду. Фиксирую пуск трёх ракет в мою сторону и открытие противником стрельбы, но я сосредоточен только на одном противнике, сливаясь со своим истребителем, довожу чуть штурвал и корректирую стрельбу моих орудий.

Замечаю попадание и как слетает щит с противника по характерной синеватой вспышке, после чего ещё два попадания выводят его из сражения, так как оба попадают прямо в кабину. Тем временем мои ракеты встречаются с ракетами противника, и они уничтожают друг друга, но мои пять движутся в сторону двух истребителей противника, и я фиксирую пуски ещё трёх ракет, как итог, они уничтожают ещё три мои ракеты, при этом опустошив свой боезапас, а один из истребителей получает две ракеты сразу и выбывает из сражения.

Мы остаёмся один на один, без ракет, при этом я уже захожу на свою цель атаки. Но мой соперник не сдаётся и, сделав сложный элемент, используя все ресурсы самолёта, включая экстренную систему торможения, пытается выйти из-под моего удара. Дальше начинается бешеная гонка, я пытаюсь догнать и попасть из пушек, мой противник пытается выйти из-под удара и атаковать меня. От постоянных перегрузок у меня практически непрерывно перед глазами висит пелена, как мутное стекло. От недостатка притока крови мысли текут вяло, но тело на автомате продолжает выполнять движения, а истребитель выписывает фигуры высшего пилотажа, я, как приклеенный, следую за противником и уже сбил его щит до десяти процентов, мне нужно минимум два попадания, чтобы вывести противника из игры. От напряжения я прокусываю себе губы до крови, моя голова раскалывается от напряжения, и на экране выскакивает предупреждение об опасности здоровью, а я отмечаю, что в порыве погони уже отключил ограничитель безопасности перегрузок. Понимая, что могу потерять сознание в любую секунду, делаю последнее усилие и нажимаю гашетку до упора. Непрерывная очередь из плазменных выстрелов, разогнанная до невероятной скорости, огибает пространство вокруг истребителя, не желая попадать в него, но на последних выстрелах, цепляет вначале защитное поле, а затем попадает двумя выстрелами по крылу и кабине. В ту же секунду симуляция выключается, и я оказываюсь в кабине тренировочной капсулы, оповещая о завершение экзамена по времени. Меня бьёт мелкая дрожь, и я продолжаю лежать в кресле пилота, хотя компенсационный гель уже откачен.

Смотрю на результат и на последнего сбитого противника и замираю в удивлении. Я сбил звено лучших асов Центавры, о них ходили легенды, а их фигуры пилотажа считаются самыми лучшими. Выбравшись из капсулы, я сразу направляюсь в душ, так как меня бьёт дрожь и мелкая судорога. Там я стою под горячей водой почти полчаса, пока моё тело не приходит в полный порядок. На выходе смотрюсь в зеркало и вижу, что сосуды в глазах полопались, а под глазами синяки. Перегрузки не прошли даром для меня, поэтому мне придётся самому посетить лазарет, иначе меня туда всё равно отправят.

Глава 8. Помолвка

Помолвка знаменует конец бурного романа и начало вечной истории любви.

Раджив Ранджан

В лазарете мне пришлось провести два дня, пока моё самочувствие не улучшилось. Меня положили в какую-то новую медицинскую капсулу, где лечение шло с использованием специальных волн. Это новшество только стали внедрять, и пока таких капсул было единицы.

В соседнем боксе со мной лежало два пилота из лётной группы «Соколы», той самой, что встретили меня в конце выпускного экзамена и которых я сумел сбить в одиночку. Эта лётная группа считалась до недавнего дня лучшей в системе, и, что удивительно, она состояла только из девушек. Об этом мне поведал доктор, который следил за моим лечением. Он рассказал, что их вытащили из тренировочных капсул уже в бессознательном состоянии и в срочном порядке отправили в такие же капсулы. У них повреждения серьёзней, и они пробудут на сутки дольше меня. Настроения встречаться с бешеными амазонками, как их называли за глаза, у меня не было, поэтому задерживаться я не стал и сразу же отправился к полковнику за разнарядкой.

Полковник встретил меня радушно:

— Проходи, герой. Присаживайся, рассказывай, как здоровье?

— Да вы не хуже меня знаете, вам обо всём докладывают, а здоровье нормально, хотя пару дней отдохнуть мне не помешает, — ответил я.

— Да, мне доложили, что у тебя висит трёхдневный отпуск с оплатой перелёта и проживанием в шикарной гостинице. Поэтому вот тебе увольнительная со всеми документами и средствами на расходы, — сказал он мне, а когда я прощался, то в дверях добавил. — Да, забыл сказать, тебя просили зайти в Службу Безопасности, там для тебя готово удостоверение и пропуск. И удачи, герой. Хотя у тебя её и так сверх меры.

Затягивать с посещением СБ я не стал и сразу же направился к ним.

При входе на этаж, где они располагались, у меня долго проверяли документы и несколько раз проверяли личность, только после долгой процедуры, мне выдали пропуск и сказали следовать по синей линии и ни в коим случае с неё не сворачивать. Я прошёл, петляя, в кабинет без нумерации, где меня встретил невзрачный лейтенант СБ.

— Прошу вас ещё раз пройти трёхуровневую идентификацию, — сказал он, после чего у меня сверили отпечатки, взяли ДНК, и отсканировали сетчатку глаза. Затем он вынул небольшой пистолет и сказал:

— Оголите любое плечо.

Я скинул мундир и закатал рукав, он тут же приложил пистолет и поставил мне внутримышечный маркер. Теперь это моё второе удостоверение, по которому меня не смогут трогать полицейские, даже когда я буду пьяный. После этого он выдал мне служебное удостоверение и дал подписать кучу бумаг, предварительно заставив их все прочитать. Когда я расписывался, то обнаружил, что я являюсь старшим лейтенантом Службы Безопасности, причислен в особый отдел вольным сотрудником с подчинением непосредственно генералу Рыкову.

— Мне поручили уточнить у вас, может вы уже определились с просьбой к генералу, он просил не затягивать с этим вопросом. Сейчас война, и он не хочет становиться вашим должником, а слово генерала чего-то да стоит.

Ещё раз взвесив всё, я сказал:

— Я слышал, что у вас учат особым способам ведения войны и есть особые подразделения, владеющие особым видом школы, называемым «бой с тенью», я уверен, что эти знания я смогу применить на пользу Центавре.

Лейтенант внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Я не буду спрашивать, где вы услышали об этом, не будь вы офицером СБ, мне бы пришлось вас арестовать и с вами бы провели тщательную беседу, но вас уберегает от этого ваше новое звание. Прошу впредь о подобных знаниях не распространяться, — сказал он, продолжая что-то набивать на своём планшете, и через три минуты он, подняв глаза, сказал:

— Генерал дал на это добро, но возьмут вас на обучение или нет, будет зависеть только от вас. Многим профессионалам своего дела не раз уже отказывали, так что всё в ваших руках. Учебный центр находится как раз рядом с лётным училищем, поэтому, если вас возьмут, то проходить обучение вам придётся по вечерам, там есть такая возможность, но просто не будет. Вот вам пропуск в закрытый сектор, как сдадите документы в училище, сразу отправляйтесь по указанным координатам, там вы пройдёте собеседование. Через три дня вы должны быть в указанном месте. В случае неявки ваш допуск будет аннулирован по обоим специализациям.

Получив вместе с пропуском ручной коммуникатор, положенный всем высшим офицерам, я получил сообщение, что мой шаттл отправляется через двадцать минут и мне нужно поторапливаться, если я не хочу опоздать.

К шаттлу я успел вовремя и, усевшись в кресло, стал рассматривать те документы, которые я получил. Два пропуска и билет на шаттл, который уже провели, основная информация содержалась в ручном интерактивном коммуникаторе или как все называют интерком. Там я узнал, что лечу я на тренировочную базу для лётного состава, где мне позволялось взять любого курсанта в сопровождающие на три дня, также там говорилось о забронированных билетах на курортную станцию, а также на нём висела внушительная сумма в сто тысяч кредитов. С учётом заработка в десять — двадцать кредитов в день, эта сумма была просто огромной. Поэтому я радостно устроился в пассажирском кресле бизнес-класса, закрыл глаза и попробовал заснуть, и что удивительно, я даже задремал. Поэтому проснулся я уже в момент стыковки шаттла к внешнему шлюзу. Здесь не использовали посадочных палуб, так как это было накладно. Выйдя из шаттла и пройдя пограничный контроль, я вызвал на ручном интеркоме пункт назначения и последовал его указаниям. Училище располагалось недалеко от места швартовки, поэтому дошёл я пешком и сразу же отправился к руководителю четвёртого курса, которого я застал в тренировочной зоне.

— Сэр, разрешите?

— Что у тебя там? — спросил он.

Я скинул ему на интерком приказ об увольнительной, которую я заполнил по дороге. Он просмотрел разрешение за подписью адмирала и не стал задавать вопросов, но напомнил:

— Через двадцать минут она будет в вашем распоряжение. Можете подождать её в столовой, напомню, что через три дня она должна быть здесь.

Я скучал в столовой, попивая какой-то витаминизированный напиток, когда в неё вошла удивлённая Лиза. Увидев меня, она вначале не поверила, а потом с визгом бросилась мне на шею.

— Как же я рада тебя видеть, а мне сказали командировка на три дня, я и подумать не могла, что это ты, почему ты не предупредил меня?

— Хотел сделать для тебя сюрприз, ну, что идём? У нас всего три дня, и я не хочу потратить их впустую.

— Какие у нас планы? Куда пойдём? Здесь есть недорогой ресторан, у меня скопилось немного кредитов, можно отметить твоё награждение, — предложила она, глядя мне в глаза,

Я сделал вид, что серьёзно обдумываю её предложение, а потом сказал.

— Идея неплохая, конечно, но тогда мы опоздаем на шаттл, который идёт на курортную базу, где на нас забронирован пятизвёздочный номер в отеле Хилс. Самый дорогой отель в системе.

— Ты шутишь? Там только для высшего офицерского состава и номер стоит не меньше трёх тысяч кредитов за сутки? Как тебе удалось?

— Я поступаю в офицерское училище и мне дали огромную премию. Так что, можно сказать, что я теперь завидный жених, — сказал я, беря под руку и направляясь с ней к причальным шлюзам.

Шаттл был транзитный и шёл на край системы, где располагалась курортная станция, поэтому регистрацию необходимо было пройти заранее, но личный интерком, позволял сделать это быстро и дистанционно. Когда мы ждали в зале ожидания, Лиза неожиданно встрепенулась, и посмотрев на меня, произнесла:

— У меня же нет платья, только форма курсанта.

— Не переживай, по прилёте всё купим.

— Но ведь там всё безумно дорого?

— А для чего ещё нужны кредиты? Конечно же, чтобы тратить их на самых прекрасных созданий во всей вселенной, — сказал я, целуя её в губы.

Окружающие офицеры с завистью смотрели на меня, но некоторые уже сверяли фотографию в своих планшетах со мной. И некоторые стали перешёптываться. Значит, меня уже узнали.

Но подойти к нам никто не успел, так как шаттл пришвартовался, и мы, пропустив выходящих пассажиров, стали по очереди проходить внутрь. Билеты у меня опять были в бизнес-класс, что очень порадовало мою спутницу, хотя определённую неловкость она всё-таки ощущала, так как несколько дам, летящих с нами были одеты в красивые и дорогие платья. Усевшись в свои кресла, мы отгородились специальным экраном от окружающих. Я сел у иллюминатора, а справа от меня села моя спутница.

И Лиза быстро забыла об этом, рассказывая последние новости.

— У нас на курсе все спорят, кто же скрывается за позывным «Зверь». Мы даже на занятиях рассматривали его тактику, и все преподаватели пришли к выводу, что выдержать такие перегрузки невозможно. Даже лидер звена «Соколов», эта сердцеедка Анастасия, потеряла сознание в капсуле, не взирая на то, что она самый опытный пилот. Поговаривают, что это новая разработка военных. В кабине не было пилота, истребитель управлялся роботом. Или человеком с вживлёнными механическими системами. Обычное сердце не выдержит таких нагрузок. Все данные его сражений будут разбираться отдельно после того, как комиссия проверит все данные и вынесет свои рекомендации. Возможно, тогда мы узнаем подробности, кто был пилотом.

— Странно. Потрогай здесь, — сказал я, приложив её руку к своей груди, — Что ты чувствуешь?

— Сердце. Стучит, — ответила она, не понимая, к чему я веду.

— Ну вот, а ты говоришь, что человеческое сердце не справится. Да и что за дурной позывной мне дали. Совсем не вяжется с моим образом. Называй меня лучше Беркутом, а то Зверь как-то кровожадно выглядит, — сказал я.

Она, не веря, уставилась на меня прямо в глаза, пытаясь понять, не шучу ли я с ней.

— Так вот почему ты так редко писал, а я уже не знала, что думать. Девчонки говорили, что ты другую себе нашёл, там при выписке тебя встречала толпа вертихвосток, а потом ты куда-то пропал и тебя не могли найти журналисты. Многие предполагали, что ты где-то весело проводишь время.

— Да особо писать мне было некогда. Тем более, мои успехи в реальном бою ничего не стоят, — ответил я, откидываясь в кресле и закрывая глаза.

— Почему. Да ты разбил в прах лучшее звено асов в одиночку. Нет, не верю. Такого не бывает. Мне никто не поверит, я еду отдыхать с самым завидным женихом в системе, ещё, оказывается, и лучшим асом, возможно, и будущим аристократом, — сказала она.

— Всё не настолько радостно. Никакой я — не ас. Меня хватает только на тридцать минут боя, а потом нервное напряжение делает из меня маразматика на следующие полчаса. Травма при взрыве. Электромагнитный импульс выжег много нейронных связей, и нервы стали плохо проводить сигнал. Через полчаса полной концентрации, даже простым пилотом, выматывают мою нервную систему, и она становится не в состоянии контролировать моё тело. Медики вообще удивлены, как я выжил. По их мнению, в лучшем случае, я должен был на всю жизнь быть прикован к инвалидному креслу. Вероятность, что это пройдёт очень мала, а насколько серьёзная у меня проблема я пока скрываю. Иначе мне запретят летать. Пока я буду учиться ещё пройдёт два года, а за это время я надеюсь, что это пройдёт или хотя бы существенно увеличится время в полёте. Поэтому я заканчивал сражения настолько быстро. Или ты думаешь, меня просто так направили на полную пересдачу всех лётных экзаменов. Уверен врачи догадываются о причинах, но пока не афишируют это. Всё-таки национальный герой. Да и могут потом перевести на командную работу. Только вот я хочу летать и громить врага, а не отсиживаться по тылам, — на повышенных тонах высказал я.

Она накрыла мою ладонь своей и сказала,

— Не переживай, у тебя ещё есть время. Я верю, что ты справишься.

Так мы сидели полчаса, я чувствовал, что она переживает, но не решается нарушить молчание. Тут я вспомнил, что при выписке из больницы мне доставили почтой мой заказ и он до сих пор лежит в моём кармане. Левой рукой я вынул маленькую коробочку из бархата, в которой лежало небольшое колечко, стоившее мне тогда всех моих сбережений, накопленных ещё в лётной школе. Открыв его, я осторожно протянул ей и сказал:

— Я тебя слишком сильно люблю и другой девушки рядом с собой не представляю, предлагаю тебе стать моей женой, не сейчас, а когда мы закончим учёбу. Но я хочу, чтобы ты стала моей официальной невестой. И у тебя будет время хорошенько обдумать моё предложение.

Она от избытка чувств прикрыла рот ладонями и неверяще смотрела то на меня, то на колечко с бриллиантом.

Глава 9. Опять на краю

И вот я стою

На краю снегопада.

С неба падает снег,

Значит, небу так надо.

Бутусов.

Наш полёт на шаттле прошёл почти незаметно для нас двоих, мы в основном рассказывали друг другу истории из своей прошлой жизни. Лиза говорила, что родители у неё умерли в юношестве во время аварии на одном из секретных обогатительных заводов. Ей тогда было уже шестнадцать лет, поэтому её после этого направили не в детский дом, а сразу определили в военное училище, а в восемнадцать лет перевели в лётное училище.

Я помнил о той аварии, многие говорили, что это теракт, так как взрываться там было нечему. В результате аварии добыча гелия восемьдесят три упала практически до нуля. Для восстановления его добычи потребовалось больше полугода, и запасы на тот момент подходили к нулю. Гелий восемьдесят три используется во всех реакторах, а также входит в состав топлива для ядерно-реактивных двигателей на всех кораблях. Именно его использование давало возможность развивать скорости близкие к скорости света, а также питать энергетические щиты, позволяющие блокировать любое энергетическое оружие, кроме кинетического и ракетного. До сих пор все данные по этой аварии были засекречены. Но большинство слухов указывали на то, что это был теракт, хотя вычислить и поймать террориста тогда не удалось. Некоторые предполагали, что террорист погиб при диверсии, ведь всем, кто работал на обогатительном заводе, пришлось пройти через гипнотерапию с полным погружением. Но все розыскные мероприятия не дали никакого результата.

Пока мы общались, Лиза часто поглядывала на своё обручальное кольцо и мило улыбалась.

Я ей рассказал большую часть своей жизни, единственное, что я не стал хвастаться своим назначением в Службу Безопасности, посчитав, что это может её расстроить, так как большинство военных недолюбливали сотрудников этой службы.

Как только мы пристыковались к орбитальной станции, нам пришлось пересесть в более лёгкий шаттл, который должен будет опустить нас на планету, где располагался курорт.

Сам курорт был размещён на предпоследней планете системы Центавра и располагался в толще льда рядом с подземным термальным источником. Курорт состоял из нескольких зон с особенным климатом в каждой из них. Нам предстояло жить на небольшом озере, имитирующем один из курортов Земли с белым песком и солёной водой. Имитация была настолько реалистичной, что отдыхающие были в восторге от отдыха. Спуск на планету прошёл достаточно быстро, и мы даже не заметили, как оказались на ресепшене в отеле.

— Здравствуйте, рада приветствовать вас в нашем отеле «Хилс», у нас вы сможете получить полный спектр услуг для отдыхающих. Ваши билеты, пожалуйста, — обратилась ко мне очень молодая и красивая девушка.

Я подал свой билет с неограниченным числом сопровождающих.

— О, у вас люкс. Вы умеете выбирать себе отдых. У вас в номере есть индивидуальный бассейн с личным, автоматическим баром и мини-пляжем, сауна и своя медицинская капсула.

Вот вам пропуска, просто оденьте их на руку и можете проследовать за нашим сотрудником, он вам всё объяснит и покажет, — сказала девушка.

— У меня будет небольшой вопрос, где нам можно приобрести нормальную одежду, а то отпуск случился несколько неожиданно, и мы не успели подготовиться, — спросил я.

— На втором этаже нашей гостиницы есть все необходимые магазины, способные удовлетворить любой вкус. А вы случаем не Александр Волков? Уж очень вы на него похожи?

— Нет, мы просто однофамильцы, — соврал я и сразу же постарался отправиться за провожающим. По хитрой улыбке девушки я понял, что она мне совершенно не поверила.

Номер, в который нас заселили, был изумительным. Я таких не видел даже в рекламных проспектах. Пять огромных комнат, бассейн длиною двадцать метров, с песчаным пляжем и шезлонгами, при этом всё обставлено так, что это казалось небольшим озером в джунглях и как я понял, все растения были натуральными. Как только мы остались одни, то раздевшись до гола, бросились в бассейн. Я плавать умел, так как родители меня специально водили в секцию, а вот Лиза плавать не умела, но бассейн был специально сделан неглубоким, поэтому проблем нам это не доставило. Мы сразу же набросились друг на друга, не пытаясь даже насладиться бассейном. Мы настолько соскучились друг по другу, что любили друг друга очень долго, но и здесь мой организм подкинул мне неприятную новость. Через полчаса любовных утех, меня начала бить мелкая дрожь, и нам пришлось прерваться. Я с трудом добрался до песчаного пляжа и растянулся на нём.

— Это то, о чём ты говорил? — спросила Лиза, ложась рядом со мной.

— Да, длительная нагрузка и нервное напряжение перегружают мою нервную систему. Я не думал, что это может произойти в такой неподходящий момент, — сказал я.

— Тогда давай сделаем перерыв и сходим купим одежду, — предложила она.

Мне ничего не оставалось делать, как согласиться с ней. Когда мы одевались, я надел на руку интерком, который успел снять перед бассейном.

— Это что у тебя на руке, давно хотела спросить.

— Ручной интерком, как будущему высшему офицеру, мне его выдали при выписке, но я ещё пользоваться не умею, только основные функции, как и в гражданской версии, — ответил я, продолжая одеваться.

— Я могу посмотреть? — спросила она, заинтересовавшись им.

— Да, пожалуйста, только он не будет работать без моей руки, смотри так, — сказал я, протягивая ей руку.

Она несколько раз потыкала в прибор пальцами, пробежавшись по меню настроек, потом куда-то залезла, пролистав какие-то приложения и удовлетворённо хмыкнув, вернула руку мне.

— Я смотрю, ты умеешь им пользоваться, — произнёс я, чувствуя, как внутри поднимается чувство ревности.

— Ты ревнуешь? — спросила она, приподняв левую бровь, а зря. Точно такой же был у моего отца, и он часто давал мне полазать в нём, я там скачала несколько игрушек и играла в них, когда была маленькая, — сказала она, заканчивая облачаться в форму.

Мы отправились на второй этаж гостиницы и, когда спустились, то я был поражён, обилием магазинов и ресторанов, а также всевозможных организаций, предлагающих всевозможные услуги, включая и публичные дома, очень умело спрятанные под элегантными вывесками и без каких-либо следов разврата.

В магазинах мы застряли до вечера. Когда я сказал, что она может себе ни в чём не отказывать, то я не думал, что она воспримет это настолько буквально. Но покупала она не много вещей, больше примеряя. Ей, как я понял, нравился сам процесс примерки. Себе я купил модный костюм светло-серого оттенка, а Лиза выбрала длинное, вечернее платье с открытыми плечами, белоснежно белого цвета, к нему мне пришлось купить небольшой кулон. Мой счёт в итоге уменьшился на четверть, но я не переживал по этому поводу, мне доставляло удовольствие заботиться о ней и делать ей приятное.

Затем мы отправились в ресторан, где нам подали какие-то немыслимые деликатесы, о которых я никогда даже не слышал, но, как оказалось, Лиза неплохо ориентировалась в блюдах, некоторые вещи, которые она называла, не смог даже распознать официант. Затем мы отправились обратно в номер, где занялись тем, на чём прервались в предыдущий раз, уложившись в тридцать минут, после чего я лежал и отдыхал от того безумия, которое устроила она со мной в постели, пытаясь за тридцать минут получить то, от чего приходилось воздерживаться несколько месяцев. После всего мы искупались в бассейне и разлеглись в шезлонгах, загорая под искусственным солнцем, я немного расслабился и даже немного задремал, когда Лиза обратилась ко мне:

— Дай мне позвонить через твой интерком, я хочу позвонить подругам похвастаться, а с твоего интеркома, можно показать номер, в котором мы отдыхаем и разговаривать в обход службы безопасности.

— Да, конечно, но как это сделать, я не знаю, — сказал я.

Она подошла ко мне, взяла мою руку и моим пальцем стала нажимать в настройках ручного интеркома, затем приложила мою ладонь к экрану. Я с удивлением смотрел, что она делает и у меня возникло какое-то беспокойство. Я как-то почувствовал, что вокруг что-то изменилось, но не мог понять, что именно, пока не ощутил небольшой укол в районе плеча, и в этот момент я понял, что меня насторожило, Лиза изменилась, превратившись из молодой симпатичной девушки в опасную хищницу. Я попробовал сесть в шезлонге, но моё тело отказалось повиноваться мне. Она наклонилась и посмотрела мне в глаза, проверив результат, она ухмыльнулась и сказала:

— Мне было хорошо с тобой, но, увы, долг превыше всего. Утром тебя найдут от передозировки наркотика и слава героя на этом и закончится. Ты не умрёшь, но всё забудешь за последние сутки. А я получу доступ к серверам высшего командования, как же я устала от вас всех. Ты бы знал, чего стоило заменить подростка на профессионального шпиона, сколько пластических операций. Но тогда родители той девчонки, стали что-то подозревать и мне пришлось устранить их, попутно выполнив ещё одно задание. Годы работы, и вот мой пропуск на самый верх у меня в руках и маленькая месть за уничтожение нашего флота. Герой для всех станет обычным наркоманом.

Она выложила рядом небольшой инъектор и рассыпала капсулы красного и синего цвета.

— А сейчас ты заснёшь и навсегда забудешь наш разговор, а потом тебя ждёт трибунал, согласись, тебя ждёт лёгкая смерть, хотя ты этого недостоин, но легенду надо сохранять. Меня здесь уже нет, я официально давно покинула курорт, а ты с горя решил уколоться, а чтобы добыть дозу, продал свой интерком. Прощай, ублюдок, — сказала она и сделала мне укол в шею.

Моё сознание начало мутиться, а по телу прошла волна жара. В то же время я не мог поверить происходящему. Моя невеста оказалась шпионом Земли, и я дал ей доступ к главным секретам командования. Этого не может быть правдой, ведь мы любили друг друга. Её чувства казались такими искренними, но всё с самого начало было ложью. И что может произойти в ближайшее время, я даже боялся представить. Ведь если рядом есть второй флот, и враг получит доступ к серверу командования, то последствия могут быть катастрофическими. И я стану причиной уничтожения всей колонии.

Меня обуяла безысходность и ярость. Нет ничего хуже предательства, но это ещё можно пережить, но гибель миллионов людей я не могу принять. Ведь виновником этого стану я.

Зарычав, я попробовал прогнать туманящий разум дурман, охватывающий мой разум. Внезапно меня начала бить дрожь, а изо рта пошла пена. Я от судорог свалился с шезлонга на песок, а дрожь била меня всё сильней, как тогда в камере допроса, когда мне хотели вколоть препарат для стирания памяти. Я пытался думать, но мой разум пронзала дикая боль. Но я заметил, что постепенно могу шевелить конечностями в момент судороги, и я начал пытаться ползти к выходу. Через время, казавшееся вечностью, я выполз в коридор и увидел, что дверь закрыта на замок, и скорее всего, выбраться из номера самостоятельно я не смогу. Все средства связи она вынесла из номера. Но тут я вспомнил, что не сдал свой старый интерком и он должен быть в моей форме, которая лежит в соседнем шкафу. Ещё двадцать минут я полз к шкафу, чувствуя, как время утекает, и меня всё больше отключает от реальности. Сорвав с вешалки костюм, я трясущимися руками нашёл свой интерком и включил его. Уже практически не видя, я нажал номер, забитый последним в списке, и выключился на несколько секунд, моё тело уже практически постоянно трясло, с трудом я услышал:

— Слушаю вас, капитан, ещё раз повторяю, я вас слушаю.

— Интерком. Шпион. Лиза, предала, курорт. Хилс, — произнёс я, и силы совсем оставили меня.

Краем сознания я отметил, что дозвонился я до генерала Службы Безопасности, того самого, который говорил со мной в госпитале.

Затем зрение оставило меня, а я стал считать секунды про себя, отмечая, как дышать становится всё трудней и сердце сжимают холодные клещи. Где-то на двухсотой секунде я услышал шаги, много шагов, затем почувствовал укол в шею. Меня перевернули и приложили на грудь какой-то прибор, я почувствовал разряд, затем ещё и ещё. Потом опять последовал укол. Слышал я уже как через вату, но истерические нотки сумел различить в голосе приводящих меня в чувства медиков или тех, кто был рядом со мной. Затем я почувствовал, как мне в грудь вонзается игла, задевая одно из рёбер, и впивается прямо в сердце. От боли я закричал, но крик получился беззвучным, так как лёгкие отказывались выпускать воздух, замерев парализованные. Тут меня подняли и положили на что-то мягкое, похожее на гелиевую подкладку медицинской капсулы. Ту волны мягкого тепла накрыли меня, и я почувствовал, как сердце сделало удар, затем ещё один и ещё, а затем я смог вздохнуть. Через несколько секунд я с трудом открыл глаза и увидел, как рядом с капсулой столпилось несколько безопасников и медиков, а в номере полно непонятных людей. Через пару минут мне стало намного лучше, и я начал проваливаться в сон, но, прогнав наваждение, я с трудом нажал кнопку аварийного открытия и схватив за грудь склонившегося ко мне безопасника, с трудом прошептал ему:

— Связь с генералом.

Он несколько секунд смотрел на меня, а потом связался с кем-то по гарнитуре. Выслушав ответ с той стороны, он приложил гарнитуру мне к голове.

— Слушаю, — произнёс сухой голос с той стороны.

— Генерал. Лиза — она шпион. Ею подменили девушку много лет назад. Это она устроила диверсию на обогатительном заводе по добыче гелия восемьдесят три. Ей тогда было шестнадцать, поэтому она, скорее всего, не проходила гипнотерапию из-за своего возраста.

Я думаю, что второй флот где-то рядом и ждёт её сигнала. Помимо неё, вокруг много шпионов, так как в одиночку всё это ей было бы не под силу провернуть. Скорее всего, она сменила личность, но мне кажется, она всё ещё здесь на курорте. Найдите эту тварь! — сказал я и полностью отключился, падая в какой-то колодец. Меня крутило по кругу, пока картинка не смазалась, и я не впал в беспамятство.

Глава 10. Воскрешение

В воскресении есть одна неувязочка — перед этим полагается умереть.

Фредерик Бегбедер

Очнулся я на больничной койке с пристёгнутой к ней наручниками правой рукой. Рядом дежурил на стуле сотрудник СБ. Тело уже не болело, а голова почти прошла.

Моё пробуждение не осталось незамеченным, и дежуривший сотрудник передал что-то по гарнитуре связи. Я же попытался вспомнить, что со мной произошло, и у меня прекрасно это получилось, отчего я сразу задался вопросом, почему укол, стирающий память человека за последние несколько суток, на меня не подействовал? Возможно, это как-то связано с моим предыдущим знакомством с подобным препаратом, ведь тогда я тоже всё помнил, и у меня на него была аллергическая реакция. В этот раз меня так же с трудом привели в себя, возможно, подобные препараты не действуют на мой организм.

В этот момент в палату зашёл генерал и двое сотрудников, явно в качестве охраны. Генерал поставил стул рядом с моей койкой и, усевшись, сказал:

— Рассказывай всё с самого начала, с момента первого знакомства с ней. Всё очень подробно, включая мельчайшие детали.

Рассказ занял не больше двадцати минут и закончился моментом, как я потерял сознание после разговора с генералом.

После моего рассказа генерал взглянул на одного из вошедших вместе с ним, и тот утвердительно кивнул ему. В руке, как оказалось, он держал какой-то прибор, похоже, что меня проверяли на детекторе лжи. После этого генерал сказал:

— И вот что мне с тобой теперь делать? С одной стороны, ты отдал противнику личный интерком с важными данными, с другой стороны, сумел раскрыть тайного агента противника и выяснить, кто причастен к взрыву сверхсекретного завода. Хочу порадовать. Её успели задержать вместе с интеркомом на посадке в шаттл, но при попытке захвата она подорвала себя и ещё тридцать человек. При этом удалось установить, что воспользоваться им она не успела, так как мы вовремя включили глушение связи во всём районе поисков. Наши специалисты проследили весь ваш путь и смогли взять живым ещё одного агента противника. Он работал в магазине одежды, в котором вы провели долгое время, примеряя наряды. Твоя версия, что флот противника где-то рядом, пока не подтвердилась, но силы обороны приведены в повышенную боеготовность.

Но ты всё-таки герой и личность теперь достаточно известная, поэтому и наказывать тебя особо не за что, так как агент противника обвёл вокруг пальца не только тебя, но и всю службу безопасности. Поэтому оставим всё, как есть, ты летишь, как и планировалось для поступления в высшее офицерское училище, и там же проходишь курсы подготовки на диверсанта с владением всех видов оружия, после чего мы встретимся ещё раз и решим, куда направить тебя дальше. И ты, кстати, зря скрывал свои проблемы со здоровьем, они в любом случае всплыли бы в ближайшее время, но врачи говорят, что есть шанс восстановить твоё здоровье. Официальная версия произошедших событий будет выглядеть как взрыв газового регулятора, ставший причиной смерти группы лиц. Поэтому про случившееся ты можешь забыть, а твой новый интерком тебе выдадут при выписке, — сказал генерал, после чего вышел из комнаты. Один из сопровождавших генерала подошёл ко мне и отстегнул наручники от кровати, к которой они было пристёгнуты, и от руки, при этом наручники издали небольшой писк, говоря о том, что внутри них скрыта какая-то электроника. Это, наверное, и есть детектор лжи, который использовали на мне.

После их ухода вышел и охранявший меня сотрудник СБ, а вместо него вошёл доктор, который сразу же стал проводить разные тесты надо мной.

— Ну, могу сказать, что вам очень повезло. Выжить после анафилактического шока, да ещё на такие препараты, это нужно иметь больше чем просто везение, судя по вашей медицинской карте, у вас это уже второй случай, поэтому постарайтесь больше не принимать такие препараты, так как следующий раз для вас будет последним. В ближайший месяц ограничьте физические нагрузки, я вам укажу это в вашей медицинской карте, и постарайтесь не принимать никаких продуктов, возбуждающих нервную систему. Кофе и энергетические напитки вам противопоказаны в ближайшее время. Если очень хочется, выпейте водки или коньяку, но в меру. Я выпишу вам препарат, который сможет снять приступ, но им старайтесь не злоупотреблять, максимальная доза два укола в сутки, а лучше вообще воздержитесь от его использования. Я бы вам его не дал, но, зная вас военных, вы обязательно куда-нибудь влипнете, а это поможет вам выжить. Учтите, в ближайшие дни, если случатся приступы, они будут проходить намного сильнее, поэтому вот вам автоматический доктор. Оденьте его на правую руку, если вам нужен будет укол, вам достаточно во время приступа надавить на кнопку пальцем, и укол произойдёт автоматически. Он, кстати, и не даст сделать больше двух уколов в сутки. Ещё один момент, если вам будет необходимо участвовать в военных действиях, предупредите окружающих, что у вас возможен приступ. При попытке применить на вас любое средство от эпилепсии ваш организм может впасть в кому. Если бы не просьба генерала, то я бы оставил вас здесь ещё на пол года, а так я вам сейчас сделаю укол, и вы сможете спокойно двигаться, но его хватит на сутки, поэтому постарайтесь за это время добраться до своей части и там отдохнуть, — сказал доктор, после чего вынул небольшой браслет на руку и пристегнул мне его на правое запястье. После чего достал небольшой инъектор и сделал мне укол.

— Вот собственно и всё, сейчас привезут ваши вещи, — сказал он и вышел, оставив меня в задумчивости.

Молодой санитар принёс кейс, в котором лежали мои вещи, включая новый парадный мундир и наручный интерком. Кейс открылся только после сканирования отпечатки пальца, моей ДНК и сетчатки глаза.

Я надел ручной интерком, и он повторил ту же процедуру распознавания, что и с кейсом.

Как только интерком перезагрузился, то мне пришло сообщение, что на меня уже куплен билет и через сорок минут большой транспортный корабль отходит от причала 7Д. Поняв, что времени уже почти не осталось, я стал облачаться в мундир. Особенностью последних мундиров заключалась в том, что их не требовалось гладить, материал сам принимал заранее запрограммированную форму.

Пропуска мне не выдали, но в интеркоме была встроена функция универсального пропуска, достаточно было приложить его к считывателю. Выйдя из комнаты, я отправился к причалу, сверяясь по интеркому.

Мне пришлось взять такси, иначе я не успевал и то, я успел в самый последний момент, войдя последним в закрывающийся шлюз, поэтому кто присутствовал на посадке, я не знал, да и что из себя представляет корабль, я не имел понятия.

Когда меня проводили в каюту, я немного растерялся, так как думал. Что лететь несколько часов, поэтому обратившись к интеркому, я стал выяснять, куда меня всё-таки отправили.

Оказывается, я лечу не на обычном транспортнике, а на круизном лайнере, который посетит перед конечной точкой ещё несколько мест. Фактически это продолжение курортного отдыха, только на пути к месту учёбы. Я сверился с данными и выяснил, что новый курс начинает учёбу только через три недели, поэтому у меня ещё много времени и мне есть чем заняться. По данным с сайта круизного лайнера, здесь есть всё необходимое для полноценного отдыха, включая три бассейна. Вообще, лайнер представлял из себя мини-город, где есть магазины и различные обслуживающие организации. На корабле шесть палуб, нижняя для команды и обслуживающего персонала, а самая верхняя для элиты общества, куда почему-то включили и меня. Здесь же на первой палубе располагалось казино и самые дорогие рестораны. Посмотрев на свой счёт и поняв, что его никто не трогал в моё отсутствие, я решил, что мне нужно развеяться.

На экране интеркома висел вопрос по регистрации, можно было выбрать анонимное имя, и я, подумав, не стал регистрироваться под своим и внёс имя Марк Аврелий.

Шумихи и лавров героя мне не хотелось от слова совсем. Да и предательство Лизы я ещё даже не принял своим разумом, гоня эту мысль от себя прочь.

Оставив кейс в номере, я отправился в ближайший ко мне ресторан с целью нормально поесть, так как нормальной еды я давно не ел. Чем меня кормили в течение недели с момента моего попадания в её стены, я даже не хотел думать.

На входе, что меня удивило, стоял настоящий швейцар, который открыл передо мной двери, которые были почему то не автоматическими, но я не стал придавать этому значения.

Метрдотель встретивший меня в холле поинтересовался,

— Желаете отобедать?

— Да проголодался, вот решил перекусить, — ответил я.

— Вы будете обедать один или в компании, и где желаете, где людно или в уединении?

— Где не очень сильно буду попадаться на глаза, но чтобы была возможность посмотреть на окружающих и да, я буду обедать один.

— Прошу вас следовать за мной, я вам покажу удобный столик, — сказал он и, развернувшись, отправился в зал, где было достаточно людно.

Меня проводили к дальнему от входа столику, который располагался в небольшой нише из живых деревьев. В зале вообще было очень много зелени, и это неплохо расслабляло.

Когда я уселся, то на меня нахлынула грусть по моему старому дому, где я жил с родителями. Моя мать всегда любила зелень, поэтому у нас весь дом был заставлен различными растениями и цветами. Она работала на агроферме, и проблем достать всё для выращивания растений труда не составляло. От нахлынувших воспоминаний, я решил немного расслабиться и заказал двести грамм коньяка с лимоном, жаркое из свинины с грибами, два лёгких салата и рыбную закуску. Заказ я набил прямо на дисплее меню, встроенном в стол.

Ждать долго не пришлось, и заказ принесли очень быстро, поэтому, приняв пятьдесят грамм коньяка и закусив ломтиком лимона, предварительно макнув его в сахар, как любил это делать мой отец, я принялся за еду. От воспоминаний об отце, моё настроение опять пошло вниз, поэтому я затягивать не стал и выпил ещё пятьдесят грамм. Съев жаркое, я решил сделать перерыв в еде и откинулся на спинку стула. Рассматривая зал и обдумывая последние события. То, что Лиза меня предала, думать не хотелось, ведь я её действительно любил и люблю до сих пор. Но она не просто предала меня, она являлась ещё и шпионом, работая на Земную Федерацию, виновную в смерти моих родителей. Этого я уже простить не мог. Я вспоминал все наши с ней отношения и не мог понять, как она могла так искусно играть, ведь я чувствовал, что она любит меня, но всё оказалось ложью. Как она искусно меня развела снять интерком и передать ей. Да, на будущее мне будет уроком, что не стоит доверять вообще никому, а теперь, когда я — герой, спаситель человечества, верить нельзя вообще никому. Как теперь строить отношения с окружающими я не знал, оставалось только дистанцироваться от всех. Придётся стать одиночкой, чтобы больше не было так обидно и больно. Боже. Как же я её любил.

Налив остатки коньяка, я выпил их залпом, не закусывая, дожидаясь, пока обжигающая жидкость не спустится в желудок, и своим жаром не растопит холодные когти, впившиеся мне в сердце. Через пару минут меня стало понемногу отпускать, я даже глянул на медицинский браслет, который мигал тревожным красным цветом, который постепенно сменился на оранжевый, а потом стал почти зелёным. Я не знал, что душевная боль может быть настолько сильной и проявляться в боль физическую. Плюнув на всё, я заказал себе ещё сто грамм коньяка с ломтиками лимона, очень хотелось напиться до беспамятства, но я сдержал порыв, решив, что это последний заказ алкоголя за сегодня. Я решил никуда сегодня не ходить и посидеть в этом ресторане, тем более, что пришли музыканты и играли какой-то современный мотив. Я, выпив ещё два раза по пятьдесят, сидел наслаждаясь музыкой в тени растений, отгороженный от основного зала, наблюдая за сливками высшего общества, собравшихся здесь, размышляя о том, понимают ли вообще эти люди, что месяц назад все они были под угрозой истребления. То, что в плен брать никого не будут, наши предки удостоверились ещё там на орбите Плутона. Тут меня при наблюдении за людьми что-то зацепило, отчего резко участился пульс, и кровь ударила в голову.

Я ещё раз обшарил осторожно взглядом весь зал, но с первой попытки не смог определить, что так меня обеспокоило. Я мгновенно протрезвел, и мой пульс ускорился как при выполнении фигур высшего пилотажа. Тут я опять зацепился взглядом за движение одной девушки, высокой блондинки с голубыми глазами, которая не замечала мой пристальный взгляд, но в которой меня что-то настораживало. Вот она подняла руку и поправляя чёлку, резким движением кисти, отбросила её в сторону, причём она характерно поджала большой палец и, опуская руку, поправила не существующие длинные локоны волосы.

Лиза! Но как? Девушка, сидящая в центре зала с крупным мужчиной на десяток лет старше её, была как минимум на десять сантиметров выше её и лицо имело другие черты, но этот жест, я узнаю её по нему среди сотен девушек. Это точно она, вот она взяла вилку, и наколов маслину, при этом немного раздавив её, так делала только она, да и другие небольшие особенности говорили мне, что передо мной погибшая предательница. Остался вопрос, что же мне с этим делать, ведь узнай она меня, я не уверен, что переживу эту встречу, так как про шпионов Земной Федерации ходили не только слухи, но и я сам видел кадры, как хрупкая девушка при задержании уделала до смерти шестерых профессионалов в полной экипировке, причём сделала это голыми руками. Так что же мне сейчас делать?

Глава 11. Безумный план

Умный человек знает, как выйти из трудной ситуации, мудрый знает, как в неё не попасть.

Китайская пословица

Сев чуть в сторону так, чтобы заросли прикрывали меня, я воспользовался интеркомом и, одев гарнитуру, связался с генералом. На мой запрос очень долго никто не отвечал, но потом соединение установилось.

— Что там опять? Ты опоздал на рейс? — спросил недовольный генерал.

— Какова вероятность что Лиза выжила и сделала пластику за это время, причём её рост увеличился на десять сантиметров, не считая каблуков? — задал я встречный вопрос.

— Ты пьян, — попробовал отшутиться генерал.

— Ага. Был пять минут назад, пока не увидел, как одна очаровательная блондинка поправляет волосы, ест пищу и делает все те жесты, которые были свойственны моей бывшей возлюбленной. Можете назвать меня безумцем, но готов поставить всю свою карьеру на то, что она летит на одном со мной корабле. Внешне это не она, но все движения и повадки, даже попытка поправить длинные локоны, которые она носила, всё в точности как у оригинала. Назовите меня параноиком, но это точно она, — сказал я, продолжая краем глаза отслеживать подозрительную пару.

— Жди, не отключайся и старайся не попадаться на глаза, — сказал он.

Через три минуты по интеркому поступил вызов, и я принял его.

— Это она сидит с майором? — спросили у меня, когда появилось изображение на экране.

— Да. Что мне делать, после всего я не уверен, что смогу с ней справиться? — спросил я.

— Ты уверен, что она тебя не заметила?

— Я уже ни в чём не уверен, если она могла водить меня вокруг пальца столько времени, то не факт, что она не играет сейчас со мной.

— На корабле есть сотрудники СБ, но я тоже не уверен, что они смогут с ней справиться. Если она действительно сменила внешность так быстро, то это скорее всего «Чёрная вдова», особое подразделение, о них мы знаем только слухи, те, кто с ними столкнулись хоть раз в жизни, рассказать ничего не смогли по причине своей смерти. А если её спутник такой же, то это вообще нереально. Тебе нужно немедленно покинуть зал так, чтобы тебя не видели, у меня приказ охранять тебя и рисковать тобой нельзя. За твою голову в Федерации назначена награда, теперь ты достояние Центавры, и твоё убийство будет носить политические последствия.

— Насрать на политиков, мне нужны стандартный парализатор, плазменный пистолет и две плазменные гранаты, одна красная, но без заряда, только запал. Я не дам этой твари уйти, — сказал я.

— Это приказ, а не просьба. Немедленно покинь зал, скоро там начнётся бойня, — приказал жёстким голосом генерал.

— Я в любом случае пойду к ней, если меня обеспечат тем, что я прошу, то у меня хотя бы будет шанс. Пусть передаст официант, — сказал я и отключил связь.

Тут же сделал заказ на пол-литра коньяка.

Вместе с коньяком мне принесли небольшую посылку, открывающуюся по отпечатку пальца.

Спрятав оружие на внутренней поверхности пиджака, я выпил полбутылки коньяка, не закусывая. Одну из гранат повесил на пояс, прикрыв пиджаком, который я расстегнул, плеснул на пиджак несколько капель коньяка и взял бутылку в левую руку, а правую зажал гранату и нажал кнопку активации. Граната, которую мне передали, была очень мощной, в радиусе двадцати метров ничего живого не должно остаться, поэтому я надеюсь, что её разрядили перед тем, как отдать мне. Но особо беспокоиться не стоило, на такие моменты особо обращают внимание. Сев на секунду и закрыв глаза, я представил вначале смерть родителей, а потом и предательство Лизы, и трудно сказать, что было более сильным, но в итоге слёзы полились из моих глаз, алкоголь в крови уже был на пределе, ещё немного и меня понесёт, чуть собравшись. Я поставил на пять минут будильник на интеркоме, затем я сделал глоток и, взяв бутылку, направился в сторону столика, за которым они сидели, по пути останавливаясь и прикладываясь к бутылке, меня начало шатать, я даже зацепил одного из посетителей, и он стал громко возмущаться, краем сознания я пытался улучить момент, когда она заметит меня, но она совершенно не реагировала. Я даже на секунду усомнился в том, что это именно она, но, отбросив все мысли в сторону, я в наглую подошёл к ним и, поставив бутылку на стол, плюхнулся на стул, так что стало видно подвешенную на поясе гранату, при этом продолжая держать правую руку в кармане.

— Что вы себе позволяете, немедленно покиньте столик, вы — офицер, а ведёте себя отвратительно. Я вызову патруль, — сказал пожилой мужчина, обращаясь ко мне. А внутри меня пробежал холодок от опасности, повеявшей от него, он явно опаснее своей спутницы. Ну что же пришло время предъявить главный козырь.

— Заткнись, я не к тебе пришёл. Ты думала, я тебя не узнаю, тварь, — сказал я, доставая руку с гранатой и ставя её на стол. Оба моих оппонента замерли на секунду, а я, продолжая играть роль, продолжил.

— Ты угробила всю мою карьеру. Меня ждёт суд и штрафбат, а я ведь тебя любил. Я ведь тебе верил, а ты просто оставила меня умирать. Мне ведь никто не поверил, что ты была со мной, а ты кинула меня. Теперь мы умрём вместе и в один миг. И не дёргайтесь, сдохнуть мы ещё успеем, поэтому давайте выпьем, — сказал я, прикладываясь к бутылке. Отбросив пустую бутылку в сторону, я обратил на нас внимание.

— У него граната на боевом взводе, прокричал с соседнего столика пехотный майор, который, вскочив, потащил за собой свою спутницу, в зале быстро поднялся переполох, и вокруг нас быстро опустело.

— Вот и хорошо, а то забирать с собой других, как-то не того… — задумался я, чтобы продолжить мысль, но мой мозг уже был загружен изрядной порцией алкоголя, и я уже даже не притворялся, так как реально был пьян, поэтому просто махнул рукой с зажатой в ней гранатой. — Неважно, — добавил я, а потом, ткнув пальцем в её соседа, погрозил пальцем: — А тебя я не отпущу, ты увёл у меня бабу и отправишься с нами в виде довеска.

— Ты ошибся, я — не твоя девушка, у тебя просто белая горячка, — сказала она, пытаясь прикинуться белой овечкой.

— Брось, Лизка. Ты можешь сделать пластику, удлинить ноги, обрезать волосы, но вот это, — ткнул я себя гранатой в грудь: — Не обманешь. Я ведь реально без ума от тебя. Ну, попросила бы по-хорошему, я бы тебе и так дал интерком. Зачем было подставлять меня. Ты знаешь, чего мне стоило добиться всего этого. Карьера была в самом начале, а ты мне крылья подрезала, да знаешь, чего мы могли сделать вместе. Но нет, ты меня решила променять на этого олуха. Несправедливо, зачем на хрен тогда жить? — сказал я.

— Ты — идиот! Найдёшь себе ещё другую, я ведь сохранила тебе жизнь, — прошипела она.

И тут сработал будильник. Я с удивлением уставился на него, а потом у меня затряслись руки, и дрожь начала увеличиваться, я выронил гранаты и схватился трясущимися руками за грудь, стараясь незаметно выхватить оружие, тут произошло то, чего я не ожидал, вместо того, чтобы спасаться, лжеЛиза бросилась на сидящего рядом человека, пытаясь прикрыть его своим телом, при этом закрывая меня от него и мешая вытащить пистолет.

Я падал на стуле назад и, выхватив плазменный пистолет, правой рукой открыл стрельбу с второй рукой пытаясь снять с пояса гранату. Не зря я был лучшим пилотом, каждый мой выстрел попадал с ювелирной точностью, краем сознания я отмечал, что моё падение очень медленно. В Лизу я не стрелял, так как она в данный момент была наименее опасна. Я стрелял по её спутнику, плечо, локоть оба колена, плечо, кисть с пистолетом. Левая рука уже выхватила ещё одну гранату, боевую и, активировав, я бросаю её в их сторону, и конечно же, промахиваюсь, граната катится дальше.

Внезапно правую руку обжигает боль, а в спине Лизы вспухла небольшая дырка от выстрела её спутника, который открыл огонь по мне прямо через неё. В этот момент я падаю вместе со стулом, а за спиной у противника взбухает взрыв плазменной гранаты. Их цепляет только краем, так как граната откатилась довольно далеко, но этого достаточно, чтобы на время оглушить их и развернуть в сторону, второй выстрел, пройдя тело Лизы насквозь, попадает в мою левую ногу. Но мне не нужно тщательно целиться в противника, я выхватываю левой рукой парализатор и начинаю стрелять в майора. Его правая рука повисает, а ноги подгибаются. Я с трудом, как в замедленной съёмке, переворачиваюсь, продолжая непрерывно стрелять, уже в оба тела, лежащие передо мной. Тут заряд заканчивается и внезапно рядом раздаётся хлопок с ярким светом, и меня вначале оглушает, а затем второй хлопок отправляет меня в беспамятство.

Это похоже противоабордажная команда вступила в бой, значит, теперь уже всё будет нормально. Противник обездвижен, оглушён и парализован. Осталось только спеленать его.

На этой мысли я и потерял сознание.

Похоже, пробуждаться в больничной койке для меня становится традицией. С трудом открыв глаза, я уставился в белый потолок и почувствовал, как мне что-то вкололи в правое плечо. От этого сознание прояснилось, и я начал чувствовать своё тело, а вместе с ним и боль, но она была не такая сильная, чтобы сильно беспокоиться. Зрение прояснилось, и я увидел рядом с собой доктора и сотрудника охраны.

— Вас просили привести в чувства, с вами будет говорить генерал Службы Безопасности, — сказал он и, прищипнув гарнитуру к моему уху, вместе с доктором вышли из комнаты.

— Слушаю, — сказал я.

— Ну ты и сукин сын. Но ты — удачливый сукин сын. Ты хоть знаешь, кого тебе удалось поймать. То, что один из агентов является из группы «Чёрная вдова» это мелочи по сравнению с тем, кем оказался второй в форме майора. Это оказался генерал собственной безопасности, специалист экстра класса, решивший перейти на сторону противника. С собой у него секретные разработки и предметы другой цивилизации, предположительно живших несколько миллионов лет назад. Их изучение даёт все прорывные технологии, с помощью которых мы всегда опережаем Федерацию. Задание у Чёрной вдовы было вывезти его любым способом из Системы Центавра. Их где-то дожидается корабль, но пока определить где, мы не можем. Сейчас в Совете идут большие перестановки, и на этой волне нам есть что сказать. Если мне удастся проскочить выше хоть на одну ступеньку, готовь для себя повышение. То, что удалось раскрыть заговор на таком уровне, это событие не меньшее по масштабу, чем то, когда ты разбил флот противника. Поэтому пока отдыхай, но сильно не расслабляйся, возможно, на борту есть ещё агенты противника, да и возможность атаки лайнера никто не отменял. Сейчас к вам движутся крейсер и два эсминца, они будут сопровождать вас до следующей станции. Там вас будет ждать боевая группа второго резервного флота. Вы полетите на крейсере под охраной. И ещё раз будь осторожен. Где сейчас находятся оба предателя, я тебе не скажу, чтобы у тебя не было искушения ещё раз переговорить со своей бывшей, — сказал генерал и отключился.

Сразу после этого вошёл доктор и сообщил.

— Вам желательно ещё пару часов полежать, чтобы подействовало лекарство, и можете идти. Вы надышались парализующим газом, антидот я вам ввёл, остальные показатели почти в норме. Ваше оружие получите на выходе по отпечатку пальца, — сказал доктор и вышел из комнаты, оставив меня одного. Я же занялся осмысливанием всех происходящих событий. Самое главное, что моя влюблённость в Лизу прошла, и я надеюсь, что насовсем. Теперь необходимо понять, как вести себя дальше. То, что мне светит повышение, это хороший сигнал, но то, что я влез в политические дрязги, спокойствия не добавляло. Играть в политические игры можно, когда у тебя есть команда и надёжный тыл, а я человек со стороны, и меня в любой момент могут использовать в своих играх, а потом выкинуть на помойку, как стану не нужен. Поэтому у меня есть несколько вариантов: первый — это стать нужным, второй вариант — заиметь надёжный тыл и третий вариант — создать свою команду. Значит, надо пробовать сразу все направления, а там будем думать, как поступать дальше. В первую очередь необходимо ознакомится с политическим раскладом сил, а так как у меня есть доступ к базе СБ, то нужно воспользоваться ей и подробно изучить, все политические партии и кланы. Поэтому отложив все дела на потом, я занялся просмотром сведений, недоступных широкой общественности.

Глава 12. Абордаж

Исход сражения в целом состоит из суммы результатов всех частных боёв.

Карл Филипп Готтлиб фон Клаузевиц

Состав населения Центавры в основном представлен молодыми людьми, так как с того момента, как повстанцы покинули систему Земной Федерации, был дан курс на увеличение населения. Многие женщины, не служащие в армии и не состоящие в резерве, обязаны были рожать каждые два года. При современной медицине проблем с этим не возникало, да и таких женщин пожизненно освобождали от работы. Был взят курс на максимально быстрый рост колонии, чтобы успеть построить инфраструктуру и оборону на новом месте.

То, что Земная федерация не успокоится и продолжит преследование, сомнений не вызывало, поэтому вся жизнь на новом месте была построена с учётом ожидания вторжения.

Политическая жизнь на Центавре очень своеобразная, здесь правят три группы: гражданские, военные и промышленники.

Гражданскими руководит президент, избираемый на срок от года до семи лет. Когда идут выборы, каждый выборщик, помимо кандидатуры, ставит срок, на который он считает нужным назначить своего кандидата. Голосовать могут только служившие в армии или стоящие в резерве после прохождения специальных сборов.

Военные разделены на группы, и их представляет адмирал флота, так как основная оборона ложится на его плечи. Он выбирается открытым голосованием среди старших офицеров флота. Старшим офицером можно стать только за реальные боевые заслуги. Даже не каждый полковник является старшим офицером, а вот случаи, когда лейтенант становится старшим офицером, бывают, хотя и не очень часто. Вхождение в ряды старших офицеров даёт много привилегий и возможностей, поэтому попасть в их ряды хотят очень многие. Это своего рода военная аристократия, уже сейчас идут разговоры, чтобы сделать её наследственной.

Промышленники — это особая группа владельцев фабрик и заводов по производству военной техники и разработке новых технологий. В неё входят известные учёные, владельцы заводов и руководители крупных предприятий и цехов, а также известные конструкторы и инженеры.

Промышленниками руководит совет во главе с председателем. Для решения глобальных вопросов есть Верховный Совет, состоящий из одиннадцати членов, в котором шесть человек представляют группу военных, три человека группу промышленников и два человека группу гражданских. Это позволяет иметь подавляющее большинство в совете военным, но голосование по различным вопросам не всегда поддерживают все члены одной фракции, поэтому интересы гражданских в большинстве своём всегда учитываются. За долгие годы существования, помимо стандартных и общеизвестных групп, сформировались своеобразные кланы, включающие в себя представителей всех групп и отстаивающие свои собственные интересы. Это допускается до тех пор, пока их интересы не противоречат безопасности всей колонии. Контролирует внутриполитическую жизнь служба собственной безопасности. Она ограничена в своих правах, но её влияние очень сильное. К примеру, задержанный генерал был третьим по главенству в своей организации. Он не имел доступ к военным разработкам, в том числе к интеркомам старших офицеров и другим секретным данным, но он мог контролировать и проводить внезапные проверки почти любого ведомства. Это было сделано специально, чтобы не давать возможность взять власть в одни руки. Сама служба не могла принимать какое-либо значимое решение, но могла выносить проблемные вопросы прямо на Верховный Совет, что само по себе было немало. Эту службу давно хотели переподчинить Службе Безопасности, но пока эта идея не находила большинства в Верховном Совете, голосование по этому вопросу уже дважды заканчивалось неудачей.

В Верховный Совет со стороны гражданских выбирали открытым голосованием бывших президентов, со стороны промышленников выборы проходили открытым голосованием совета промышленников, в который включали всех крупных владельцев, а также учёных, руководителей крупных производств и инженеров.

Выборы в Верховный Совет проходили раз в десять лет и были очень значимым событием. Все голосования, связанные с этим, всегда проходили в открытую, дабы избежать каких-либо махинаций. А следующие выборы должны пройти как раз через два месяца, поэтому внутриполитическая борьба сейчас была на самом пике. Помимо колонии, на Проксима Центавра, есть и колонии на Альфа Центавра, у двух её звёздных систем А и В, но колонии там небольшие и представлены больше научными станциями.

Основной средой обитания нашей колонии является система Проксима Центавра с её звездой красным карликом. Излучение намного меньше, чем у звёзды в Солнечной системе, но на ней часты вспышки, намного более мощные, чем на Солнце. Если бы не наличие энергетических щитов, то колония не смогла бы долго прожить, но и достичь ближайшей к земле звезды без подобных щитов было бы невозможно. Через пятнадцать лет планируется переселение основной массы населения на одну из систем Альфа Центавра, но на какую именно, пока не решено. Возможно, что второй флот Земной Федерации, отправился как раз в одну из этих систем, поэтому сейчас идёт разговор о том, чтобы отправить туда небольшой флот, но за эту идею высказывается пока меньшинство в Верховном Совете.

Последнее время в совет пытается пробиться группа, представляющая Службу Безопасности, и поэтому последние события с поимкой шпиона в высокопоставленных рядах могут этому сильно поспособствовать.

Вот в принципе и вся основная информация, которая была доступна через сеть СБ. Для более полной картины необходимо пообщаться с кем-нибудь из представителей старших офицеров, знающих всё о политической жизни. Мои новые связи с адмиралом Кортушевым и генералом СБ могут помочь мне сделать серьёзную карьеру, поэтому с такими людьми нужно поддерживать знакомство и, как я уже говорил, стать для них нужным.

В этот момент мои размышления прервал сигнал общей тревоги и оповещение дежурного офицера, которое раздалось по всему лайнеру.

Внимание! Это не учебная тревога.

Мы атакованы неизвестными кораблями.

Наблюдается попытка абордажа.

Всем членам экипажа занять свои места для отражения абордажа.

Капитану Волкову немедленно прибыть на пятую палубу.

Внимание! Это не учебная тревога.

Ну вот, а я хотел отдохнуть, походу, я так и не смогу нормально отдохнуть, это, наверное, рок какой-то. Почему, где я, там вечно какие-то неприятности, стрельба, убийства, взрывы. Вскочив с койки, я, надев свой парадный мундир, в котором я попал в медицинский отсек, выбежал в коридор и направился к дежурному врачу, сидящей в недоумении и не понимающей, что ей делать.

— Капитан Волков. Моё оружие, — сказал я.

Она подвинула мне планшетный коммуникатор, и я приложил свою руку к нему. Как только он принял мой отпечаток, рядом со мной выдвинулся ящик с лежащим в нём полу разряженными плазменным пистолетом и парализатором. Выбирать не приходилось, поэтому убрав парализатор в скрытую кобуру, взяв в правую руку пистолет и забив координаты, куда мне необходимо попасть, я отправился по намеченному маршруту.

Все переходы были заполнены паникующими людьми, пытающимися спрятаться на корабле. Я шёл как лидер построения, раздвигая мечущихся людей, при этом я был предельно сосредоточен, пытаясь отслеживать прячущихся шпионов, которые могут присутствовать на корабле. Какой идиот додумался объявить по общей связи, кто я и куда мне следует двигаться. Сквозного прохода через все палубы не было, поэтому приходилось пробираться через всю палубу, чтобы попасть на другую. По дороге я заметил двух лейтенантов в нерешительности застывших посередине коридора, не зная, куда им идти. В руках они сжимали по пистолету, поэтому я решил, что они могут мне пригодиться.

— Следуйте за мной. Переходите в моё распоряжение, — сказал я, продемонстрировав удостоверение сотрудника СБ и, не дожидаясь их реакции, отправился дальше. Они на секунду замешкались и отправились следом. Дальше по дороге попадались только члены экипажа, вооружённые плазменными винтовками и облачённые в лёгкие флотские скафандры, способные защитить только от мелких осколков, но при абордаже они мало чем смогут помочь. На четвёртой палубе нас задержали два матроса, стоящие перед закрытой створкой герметичной двери.

— Дальше нельзя, сэр, там солдаты противника в скафандрах высшей защиты, и следующий отсек уже разгерметизирован, вам лучше надеть скафандры, — сказал матрос в лёгком скафандре со старой плазменной винтовкой в руках, прячущийся в нише центрального коридора.

— Запасные скафандры есть у вас за спиной, — добавил он.

Тут я понял, что сделал глупость, забыл все тренировки и всё, что я знаю. Первой обязанностью членов экипажа при объявлении угрозы абордажа является поиск свободного скафандра, а уже потом оружия. Поэтому кивнув в ответ, я стал надевать скафандр, а моему примеру последовали оба сопровождающих меня лейтенанта. Мне пришлось одеть ручной интерком на руку снаружи, так как в скафандре не было дублирующего интерфейса, и оружие я разместил на магнитном поясе. Скафандр был гражданским и не подразумевал креплений для оружия. Можно сказать, что он являлся одноразовым, предназначенным, чтобы переждать разгерметизацию корабля. Единственное что входило в его комплект, небольшой одноразовый регенератор воздуха, рассчитанный на сутки, и небольшой ремонтный комплект, на случай повреждения скафандра.

— Здесь есть другой проход на нижнюю палубу? Нам срочно нужно туда попасть, — спросил я.

— Вам надо вернуться назад, и в следующем отсеке вы увидите дверь для технических служб восемнадцать Г, оранжевого цвета, но там нужен спец пропуск, а его у нас нет, — ответил он, с опаской поглядывая на задраенную переборку.

— За мной, — сказал я своим сопровождающим, и мы бегом отправились обратно.

Дверь найти труда не составило, поэтому я попробовал открыть её с помощью пропуска сотрудника СБ, и, к моему счастью, мне это удалось. Мы втроём стали спускаться по вертикальной лестнице, а лейтенант, шедший последним, задраил дверь. Когда мы спустились вниз небольшой шахты, то я, приложив пропуск, попробовал открыть дверь, но она отказалась открываться, я вначале замер в недоумении, а потом сообразил, что, возможно, с той стороны уже нет атмосферы, и, возможно, нижняя палуба занята противником. Связью в скафандрах я запретил пользоваться, ещё когда мы одевали их, так как это может выдать нас противнику, поэтому я знаками приказал всем приготовиться. В переходном тамбуре на двери были клапана для урегулирования давления в нём с давлением за дверью. Осторожно открыв вентиль, я постарался, чтобы давление не понизилось слишком быстро, так как своеобразная декомпрессия, в данных моделях гражданских скафандров была возможна. После того, как воздух откачался из тамбура и, убедившись, что скафандры выдержали эту процедуру, я, сделав ещё раз знак быть предельно осторожными, разблокировал дверь, которая была в виде люка на петлях и не имела автоматики, после чего осторожно её приоткрыл.

Дверь выходила в коридор, в котором моргали аварийные огни оранжевого цвета. Коридор был пустой и носил следы недавнего боя. На стенах были следы от применения мощных плазменных винтовок, а под потолком слева свисали обломки расстрелянной автоматической пушки. Посмотрев на противоположную сторону, я увидел в самом конце четыре тела, в скафандрах незнакомой конфигурации. Они несли на себе следы множества попаданий, значит, здесь противник уже прорвался. Мы, выйдя из технического тамбура, направились к телам, так как нужно было поискать что-нибудь посерьёзнее наших пистолетов. Против брони скафандров они практически бессмысленны. Ими можно нанести вред, только стреляя в спину, так как передняя часть скафандров, что у нас, что у Федерации, была усиленная. Но шансы подойти с тыла были маловероятны. Рядом с телами лежали мощные армейские винтовки, но к сожалению, использовать их было невозможно, не сняв привязку к владельцу скафандра. Но зато на поясе у каждого было по три плазменных гранаты, образца Земной Федерации. Скафандры не имели знаков принадлежности, но по конструкции они явно были не местного производства. Нападавшие были из Земной Федерации, сколько их и что происходит снаружи корабля, я не знал, так как внутренняя сеть была заблокирована противником. Внимательно рассмотрев гранаты и не найдя привязки к владельцам скафандров, мы, переложив гранаты себе на магнитный пояс, отправились обратно в сторону ушедших солдат противника. Шансов отбить атаку было очень мало, но других способов спастись я не знал, так как ближайший флот Центавры был очень далеко от этого места, а раз корабль противника смог пробраться внутрь охраняемой системы, то у их корабля отличная маскировка.

Глава 13. Попытка побега

Разве не лучше погибнуть в бегах, чем в этом смердящем аду?

Уинстон Грэхем

Подойдя к первому перекрёстку, я осторожно выглянул за угол и, не найдя противника, двинулся вперёд. Так мы прошли три развилки, но противника не обнаружили, по пути нам встретились три герметичные переборки с оплавленными краями, на четвёртой развилке я обнаружил тела пяти членов команды, они были расстреляны, судя по характеру ранений, практически в упор. На одном из тел я нашёл плазменную винтовку с полупустой обоймой и плазменный пистолет. Винтовку я передал лейтенантам, сопровождающим меня, а пистолет забрал себе, так как мой был наполовину пуст. Звуков боя в вакууме слышно не было, но по небольшой вибрации стен стало понятно, что недалеко от нас идёт бой. Подойдя к очередному перекрёстку, я решил сменить тактику. Если меня заметят, когда я выглядываю, то шанса внезапно ударить по противнику у нас не будет, а это наше единственное преимущество, так как надо попытаться застать противника врасплох и ударить ему в спину. Я знаками показал, что мы выскакиваем все одновременно и, если видим противника, то стреляем в тех. Кто стоит к нам спиной, стараясь целиться в сочленения скафандра и в шейный отдел, при этом я бросаю в противника одну плазменную гранату. Конструкция их была очень неудобной, так как снять после активации её было невозможно, поэтому я решил рискнуть и активировав одну из гранат, зажал её в правой руке, а в левой я зажал пистолет, снятый с убитого члена команды. Судя по отсветам света, за углом очередной развилки, кто-то вёл яростную перестрелку.

Досчитав до трёх, мы толпой выскакиваем из-за угла, и я сразу же бросаю гранату в дальний конец коридора, так как вижу там противника.

В конце коридора спрятавшись за энергетическим щитом, стояло восемь солдат противника к нам спиной, а девятый смотрел прямо на нас с поднятой винтовкой, прикрывая тыл. Когда я только кидал гранату, мои спутники открыли стрельбу из пистолетов, а я присоединился к ним через долю секунды. Время для меня привычно замедлило своё течение, и мои движения стали немного размыты, это я отметил краем своего сознания, начав стрелять по противнику. Из восьми солдат, стоявших к нам спиной, у одного был большой ранец за спиной с двумя высоковольтными энергетическими шинами, шедшими вдоль рук, а в руках он держал странный диск, похожий на эмиттер силового поля, используемого на истребителях. Именно от этого устройства и выходил мощный силовой щит, за которым и прятались солдаты противника, ведя аккуратную стрельбу с его края, медленно продвигаясь вперёд. Именно этого солдата я и взял на прицел, стараясь попасть в него. В мою сторону неслись выстрелы из тяжёлой плазменной винтовки, но я старался не обращать на это внимание, отмечая только, как один из моих спутников, как бы споткнувшись, рухнул на пол. Но и стоящим впереди нас солдатам тоже досталось. Двое стоявших по краям солдат рухнули на пол, а стрелявший в нас получил попадание в свою винтовку и на секунду перестал стрелять, пытаясь поменять оружие на пистолет, висящий на бедре. Именно в этот момент я умудрился попасть в уязвимое место в ранце, и он издал силовую дугу, поджарившую носителя, после чего силовой щит схлопнулся. Сразу за этим событием произошёл взрыв плазменной гранаты, которая как раз попала под ноги стоящего к нам лицом солдата. От мощного взрыва его скафандр сплавился, а стоящих к нам спиной солдат, несильно, но ощутимо припекло. Они стали разворачиваться в нашу сторону, но тут включились в бой те, кто охранял следующий перекрёсток. Я успел переключиться на другого противника, но мне ощутимо приложило выстрелом в левую руку, и писк в скафандре сообщил о том, что давление резко упало, поэтому, сделав пять выстрелов в своего противника, стоящего ко мне спиной, я откатился за угол, спрятавшись от обстрела, успев заметить, как мой противник, схватившись за шею, рухнул на пол.

В то же время я занялся ремонтом скафандра. Достав из поясной сумочки, спрятанный там баллон, я попробовал запенить довольно большую дырку в своём скафандре, на это мне потребовался весь баллон, и, уже теряя сознание от нехватки кислорода, я увидел, как пена начала твердеть. Выждав ещё пять секунд, я нажал кнопку аварийной подкачки воздуха, надеясь, что заплатка выдержит. Пока я занимался ремонтом, то второго моего напарника ранили, и он сейчас занимался тем же, что и я, пытаясь остановить утечку воздуха. Придя немного в себя, я выглянул за угол и увидел, что сражение уже закончилось. В коридоре стояло шесть членов экипажа и какой-то офицер.

Я поднялся и, подойдя к своему спутнику, помог ему подняться, так как он уже заделал пробитую часть скафандра. Второму моему попутчику помощь уже не требовалась, так как прямое попадание в голову, не оставляло шанса на выживание, поэтому мы вдвоём поспешили навстречу команде корабля, с настороженностью смотрящей на нас.

Когда мы подошли, офицер вышел вперёд и, подойдя ко мне вплотную, соединил наши шлемы и произнёс:

— Кто вы такие?

— Капитан Волков, передали, что меня здесь ждут, вот я и пришёл, — ответил я.

— Вовремя вы, капитан, ещё бы пара минут, и нас бы не стало, пройдёмте со мной. И кто ваш спутник?

— По дороге взял себе в помощь, ему, как и мне, нужно поменять скафандр, у нас разгерметизация и небольшие ранения, — ответил я, подзывая жестом лейтенанта.

Офицер кивнул, махнув нам отправился дальше по коридору, и мы последовали за ним. В переходном шлюзе технического коридора, когда давление нормализовалось, нам выдали точно такие же скафандры, и мы смогли переодеться и обработать свои раны. У меня были немного повреждены ткани бицепса, но самое тяжёлое, что пришлось пережить, это снять растворителем застывшую пену с раны. Как я сдержался, я не знаю, но от боли чуть не потерял сознание. Видя это, лейтенант, который сражался со мной, поступил умнее, он срезал участок скафандра на своём боку, куда пришёлся выстрел, оставив застывшую пену прямо на ране, и одел сверху новый скафандр. Мне же пришлось накладывать на открывшуюся рану медицинский пластырь, который при контакте с ней вспенился и покрыл тонким слоем, после чего стал эластичным, повторяя свойства кожи, при этом позволяя лимфе через мелкие поры выводить продукты заживления.

— Лейтенант, вы сейчас отправляетесь обратно в коридор, где мы встретили противника, и помогаете членам экипажа защищать эту секцию, а мы с капитаном отправимся в капитанскую рубку, — сказал он, и мы отправились по узкому туннелю куда-то вглубь корабля.

В рубке корабля было многолюдно, нас пропустили в неё проверив трижды идентификационные карточки и ДНК показатели. Нас встретил капитан корабля полковник Ларин:

— Капитан, у меня насчёт вас особые указания, вы вместе с капитаном Дроздовой из звена Соколов на прогулочном шаттле должны будете доставить секретный груз и арестованного сотрудника к флоту Центавры, при этом вам запрещается общаться с ним, и в случае угрозы захвата груз вместе с арестованным должны быть уничтожены. Данный шаттл достаточно быстроходный, чтобы вы смогли ускользнуть от кораблей противника, но он совершенно не имеет вооружения. На нём установлен стандартный силовой щит на два-три попадания из орудия среднего калибра, поэтому вступать в сражение вам категорически запрещено. Для отвлечения противника будут выпущены ещё три шаттла, они полетят в разные стороны и попробуют увести возможную погоню за собой. И поторопитесь, времени почти не осталось, лайнер скоро полностью захватят.

Тот же офицер провёл меня на нижнюю техническую палубу, где располагались несколько небольших ангаров и стояли небольшие прогулочные шаттлы. На один из них меня и проводили. У трапа шаттла стояла вооружённая охрана из пяти бойцов в армейских скафандрах лёгкого класса, вооружённых такими же лёгкими плазменными винтовками.

Зайдя на борт, я увидел рыжеволосую девушку со спортивной фигурой, одетую в лётный скафандр. На борту были установлены четыре современные пилотские капсулы, позволяющие переносить тяжёлые нагрузки. Одна капсула уже была занята, в ней лежал майор, которого я помог поймать, рядом с ним стоял молодой сотрудник СБ, явно нервничающий, в руках у которого был пристёгнут кейс.

— Так вот ты какой, капитан Волков, — сказала девушка, когда я поднялся на борт.

— Какой? — передразнил я, вспоминая, что около недели назад на экзаменах встречался в последней схватке именно с этим лётным отрядом.

— Молоденький. Я не думала, что меня уделает малец на переквалификационном экзамене. Я специально подняла все связи и взяла отпуск, чтобы посмотреть на того, кто смог раскатать моё звено, но я не думала, что это произойдёт в такой обстановке. В первый раз ты полез драться к молодой бабе, и я не успела к тебе подсесть, а сейчас я вынуждена лететь с тобой вместе, даже толком не познакомившись.

— Так это я вам обязан больничной койкой? — спросил я.

— Да знатно ты нас тогда разделал. Так сказать, сбил спесь, а то мы уже загордились, а тут какой-то курсант, только окончивший учёбку, смог в одиночку разгромить звено асов. Ну да ладно, у нас мало времени, грузитесь в капсулы и вылетаем. Поведёшь ты? — спросила она.

— У меня травма, поэтому начинай ты. Будут проблемы, я возьму управление на себя, но на тридцать минут не больше, — сказал я, снимая гражданский скафандр и одевая пилотский, при этом я заметил, как она внимательно рассматривала моё тело, даже не подумав отвернуться.

Когда я оделся, то посмотрел на лейтенанта, стоящего в нерешительности и спросил:

— Лейтенант, какие-то проблемы?

— Я не помещусь с кейсом в пилотское кресло, а оставлять его без присмотра мне запрещено, — ответил он в нерешительности.

— В таком случае вы погибните через две минуты после старта. Мы пойдём на максимальном ускорении, и я даже не уверен, что вы сможете выжить в капсуле, все блокировки от перегрузок мы отключим. Поэтому уберите кейс в нишу под капсулой и срочно переодевайтесь, — сказал я.

— Но у меня приказ, без приказа вышестоящего офицера я не имею права нарушать инструкции, — с паническими нотками в голосе сказал он.

— Я вам как старший офицер приказываю это сделать, — отдал я приказ и протянул свой интерком, активировав прошитый в него допуск и удостоверение старшего лейтенанта Службы Безопасности.

Лейтенант приложил аналогичное устройство к моему и, зафиксировав приказ, с облегчением отстегнул кейс и убрал его в нишу под капсулой, после чего стал быстро переодеваться.

— Долго вы там, — недовольно пробубнила капитан, — противник пробивается к шаттлам, нужно улетать в течение двух минут, иначе будет поздно.

Я нырнул в капсулу и подключил внутри корабельную связь, отмечая, сто лейтенант уже грузится в своё кресло. Как только крышка пилотской капсулы защёлкнулась, биогель стал наполнять всё свободное пространство.

Я посмотрел план вылета и связался с капитаном.

— Капитан, предлагаю изменить полётное задание. Шаттл один и три направить на максимальной скорости навстречу флота, шаттл два и четыре направить в противоположные стороны на девять и шесть часов, на скорости чуть меньшей, чем первые шаттлы мы же стартуем на три часа от эклиптики по отношению к главному курсу, на такой же скорости, как и последние шаттлы. По счёту мы вылетаем предпоследними.

— Принято, капитан, может, перейдём на ты? Меня, кстати, Лерой зовут, позывной Кобра — ответила она.

— Меня Александр, позывной Беркут, — ответил я, стараясь расслабить тело, чтобы была возможность вступить в бой в самый ответственный момент.

— Внимание всем, говорит Кобра, пятисекундная готовность, план вылета откорректирован.

Пять, четыре, три, два, один, старт, — произнесла она, направляя наш шаттл, в открывшиеся створки ангара с небольшой задержкой.

Меня привычно вдавило в спинку сиденья, и я понял, как же соскучился по полётам в реальном корабле. В то же время, как мы вылетели из ангара, радар окрасился красными точками, нас попытались сбить, выпустив рой ракет, но мы нырнули под корпус корабля, прикрывшись им, после чего легли на курс, согласованный со всеми. Буквально через пять секунд на радаре проявился силуэт большого корабля Федерации, и от него отделилось двенадцать истребителей, которые, разбившись на двойки и тройки, отправились вслед за нашими кораблями. За нами увязалось два корабля, и это, конечно, немного радовало, но отсутствие какого-либо вооружения, очень сильно снижало наши шансы. Лера сразу же включила форсаж, стараясь максимально увеличить дистанцию и скорость.

Глава 14. Игра в кошки-мышки

При бегстве всегда гибнет больше солдат, чем в сражении.

С. Лагерлеф

Следующие полчаса полёта вылились в противостояние скорости и выносливости, сотрудник СБ потерял сознание уже через две минуты, я с пилотом держался из последних усилий, но корабли, преследующие нас, не отставали, что наводило на мысль о более современных технологиях, да и сами корабли отличались от тех, с которыми мы встретились в сражении на границе системы несколько месяцев назад.

Отслеживая на радаре ситуацию с другими кораблями, я отметил, что три корабля уже подбиты, и их сейчас пытаются отбуксировать к кораблю Федерации. Ещё через пять минут подбили четвёртый корабль, и мы остались единственными, кто смог вырваться из лайнера. Постепенно дистанция стала сокращаться и до момента, как по нам откроют стрельбу, оставалось совсем немного.

— Всё я больше не могу, бери управление на себя, — сказала Лера.

Я сразу же взял управление на себя и начал анализировать ситуацию, немного увеличив скорость до состояния, когда в глазах начали мелькать звёздочки, я не заметил существенной разницы, корабли, преследующие нас, всё равно приближались, поэтому собравшись с силами, я совершил кувырок с разворотом и попробовал зайти по траектории атаки, от резкого манёвра я всё же потерял сознание на пару секунд, но автопилот завершил мой манёвр, и я очнулся уже летящим в обратную сторону. Как мы разминулись, я не заметил. Повторить мой манёвр противнику не удалось, и они очень долго сбрасывали скорость и разворачивались.

Я выбрал нестандартный ход и стал смещать корабль ниже линии эклиптики, так как я знал, что в этом районе должны быть минные поля. Это было сделано специально, ещё когда только начали осваивать систему для предотвращения нападения из неудобных секторов. На нашем корабле работал распознаватель свой-чужой, который должен будет защитить от действия мин, но попадать в минные поля не рекомендуется, так как мины могут повредиться от космического мусора и не принять сигнал, что приведёт к несанкционированному срабатыванию. Именно поэтому мины ставить в системе, в поясе эклиптики не рекомендуется. У меня не было карты минных полей, но примерное расположение их всегда сообщают на курсах, тем более, обнаружить мины с помощью радара, противнику не составит труда. Минные поля представляли собой разнообразный комплекс минных установок, включающих в себя и ракетные точки. Мины располагались достаточно большим ковром, который был толщиной в несколько километров. Есть шанс, что мы сможем там спрятаться до расположения первых мин, я нёсся на полной скорости, на которую был способен корабль и моё тело, но, чтобы задержаться в нём, мне требовалось сбросить её, а для этого нужно начать торможение ещё на подлёте. Когда я начал снижение скорости, противник почти достал меня, несмотря на маневрирование и попытки уклонения. В каждом истребители стоит мощный процессор и человеческие движения, всегда поддаются прогнозированию, поэтому есть специальный комплекс упражнений, позволяющий менять предсказуемость на небольшой промежуток времени, после получения первого попадания в защитное поле, которое просело сразу на тридцать процентов, мне пришлось опять ускориться и сменить рисунок боя, приводя в действие другой порядок фигур и набор манёвров. Я понял, что затормозить в середине минного поля мне не удастся, но можно пролететь его и, развернувшись, войти в него уже на пологой скорости. Шансов, что они смогут проскочить его, было немного, но минные поля ставились двадцать лет назад и в них уже были большие прорехи. Я так и поступил, пройдя поле насквозь, я начал разворот и наблюдал, как оба истребителя пытаются пройти через небольшие прорехи в минном поле. Оба истребителя противника выбрали разные участки, и при прохождении на оба из них сработали мины, причём если по одному прошёлся град шрапнели из плазменных шариков и изрешетил его, то по второму сработала мина с набором ракет. Три ракеты вылетели навстречу истребителю противника, но он смог каким-то образом сбить их.

Пока я совершал манёвр разворота и повторного вхождения в минное поле, компьютер показал мне подробную картинку, как истребители прошли через минные поля. В первом случае плазменных попаданий по истребителю противника было более шестидесяти, но как минимум двадцать он сумел отклонить своим защитным полем. Это было очень много. Защитные поля на наших истребителях могли отклонить только пять-шесть попаданий, и это говорит о более мощном поле и более современных технологиях, использованных при его создании. Второй истребитель использовал для уничтожения ракет какой-то комплекс ловушек, отстреливаемых истребителем при приближении ракет. Подобные системы пробовали ставить на наши истребители, но они показали очень малую эффективность, а это значит, что и в этом нас уже обошли. Теперь встреча на истребителях один на один, скорее всего, закончится поражением нашего пилота.

Всё это я обдумывал, пока пытался повторно спрятаться в минном поле. Видя, что я могу уйти, истребитель противника выпустил по мне восемь ракет практически разом. Мой радар огласился голосовыми предупреждениями, а экран предупреждающе замигал красным цветом. Скорость ракет была намного выше стандартных, используемых нами. Шансов спастись у меня практически не было, тут я почувствовал, что меня начинает трясти, значит, свои тридцать минут я уже исчерпал. С огромным трудом я смог подключить медицинский браслет к сети капсулы и активировать его, укоряя себя о том, что не додумался это сделать раньше. Укол в руку и импульс на подобии шокера привели меня в чувство, но от действия лекарств меня начало немного мутить, разбираться в этом у меня времени не было, поэтому зажмурив глаза, я дал полный газ. На сколько времени я потерял сознание, я не знаю, но автопилот должен был перехватить управление через три минуты после потери сознания, даже со снятой блокировкой. Я очнулся уже на краю минного поля, при выходе из него и смог довернуть истребитель, направив его в центр, маршрут я выбирал, полагаясь на свою интуицию, которая запрещала мне соваться в некоторые сектора минных полей. Так как я ещё жив, а ракет на экране больше не было, я первым делом посмотрел, где находится истребитель противника и с удивлением обнаружил, что он пытается войти в минное поле с целью атаки меня.

Я увидел, как он на подходе к полю выпустил ещё восемь ракет, а следом за ними ещё восемь ракет, а сам рванул следом за ними. Тут я увидел, почему я смог избежать смерти, ракеты противника были признаны минами, как враждебные, и их атаковали ближайшие мины, а следом и истребитель противника, который также изрешетило плазменной шрапнелью.

Я сразу же сбросил скорость и посмотрел на показатели жизни моих спутников и показатели корабля. Все были живы, хотя и находились в тяжёлом состоянии с множествами разрывов и кровоизлияний. Корабль был также серьёзно потрёпан, силовая рама несла множество микротрещин и при больших перегрузках могла не выдержать и развалиться на части. Топлива в реакторе осталось пятнадцать процентов, поэтому я ещё снизил скорость и, осторожно развернув истребитель, вернулся по своему маршруту обратно к месту, где я пролетал и полностью остановил истребитель, сравняв его скорость со скоростью дрейфующих мин. Лететь дальше было очень опасно, существовала вероятность нарваться на глухую мину, которая, не получив сигнала свой-чужой, атакует меня как враждебную цель.

Зависнув рядом с двумя минами, я отключил большинство источников, а радар перевёл в пассивный режим. После этого включил процесс открытия капсулы.

Когда гель откачался, и крышка открылась, то в нос мне ударил запах горелой изоляции и порошкового огнетушителя. Я некоторое время сидел в нём, пытаясь прийти в себя, и только сейчас заметил пятна крови на руках, когда провёл рукой по лицу. Вызвав зеркальное изображение лица, я себя в нём не узнал, огромные синяки под глазами, сами глаза полностью красные от лопнувших сосудов, всё лицо в крови. Сам гель очень густой и представляет из себя монолитное вещество, которое полностью облепляет тело и гасит инерцию, при необходимости твердея и укрепляясь в необходимых местах. Поэтому кровь не стекает и не растворяется в нём, а сам костюм-скафандр сделан из похожего материала с изменяемыми свойствами ткани. Я включил открытие капсулы Леры, а сам попробовал выбраться из капсулы, но это с первого раза у меня не получилось. Мне пришлось использовать автодоктора, который вколол сразу кучу препаратов, позволяющих мне безопасно покинуть капсулу, не опасаясь порвать перегруженные связки и мышцы. От такого количества лекарств в организме меня замутило, но потом пришла лёгкая эйфория, что свидетельствовало о крайней степени повреждений и применение наркотических веществ.

Дождавшись, когда капсула первого пилота откроется, я подошёл к ней и активировал автодоктор. Лера выглядела не лучше, чем я, поэтому, когда она открыла глаза, то произнесла вначале очень длинное ругательство, а потом увидев меня, сказала:

— Вот почему каждая встреча с тобой заканчивается медицинской капсулой?

— Потому что я такой неотразимый, — ответил я, шутя.

— О-о-о-о, наш герой флиртует, а как же твоя девушка, о которой раструбили все СМИ? — спросила она.

— Мне пришлось её убить практически собственными руками.

Она на минуту опешила, а потом переспросила:

— Ты не шутишь?

— Она оказалась из подразделения «Чёрная вдова», если ты знаешь, кто это такие, — сказал я после чего уселся в обычное кресло и попробовал расслабиться, закрыв глаза.

— Интересный ты парень, но, как я посмотрю, очень опасный, а с виду такой милашка. Скажи хоть, где мы и что произошло? — спросила она, присаживаясь в соседнее кресло.

— Посмотри сама, а мне надо немного передохнуть, главное — помощь не вздумай вызвать и не шарахайся от мин, — сказал я, закрывая глаза и пытаясь расслабить ноющее тело.

Она включила экран внешнего обзора и заорала:

— Ты куда нас притащил, придурок, это же реально мины вокруг. Ты совсем с головой не дружишь? Они же каждая двадцатая не отвечают на запрос свой-чужой, входить в минные поля — это полное самоубийство.

— Успокойся, если бы они нас приняли за чужого, то мы бы уже не разговаривали, а так пока переживать не о чем, дай мне вздремнуть и веди себя тихо, я обесточил большинство систем, для всех мы мёртвый кусок металла.

— Но ведь надо позвать на помощь, и к нам прилетит корабль, — сказала она возмущённо.

— Ты права только в одном, корабль прилетит, только вот какой? Поэтому сидим и не рыпаемся. Нас нет, мы разбились, все погибли. И это приказ! — ответил я, посмотрев на неё.

— Но ты не можешь отдавать мне приказы, мы равны по званию, — неуверенно сказала она.

— А приказ тебе отдаёт специальный агент Службы Безопасности, старший лейтенант Волков, — сказал я строго, после чего уже спокойней добавил: — Поверь мне, так действительно будет безопаснее, где-то рядом бродит корабль Федерации, более мощный и вооружённый, чем любой из наших кораблей. Я чувствую это, только не спрашивай меня как.

Сказав это, я сразу же отключился от реальности, погрузившись в тревожное полузабытьё.

Проспал я примерно шесть часов, после чего внезапно проснулся. Тревожное чувство опасности, как звонок, голосило, что мне что-то угрожает. В соседнем кресле спала Лера. Я осмотрелся вокруг, но всё было как обычно, оба наших пассажира спали в медикаментозном сне и опасности не представляли. Включив общий обзор, я внимательно осмотрел окружающее пространство и понял, что опасность исходит снаружи.

Толкнув Леру, я сказал:

— Срочно в капсулу, у нас гости.

Дальнейших объяснений не потребовалось, и мы быстро нырнули в свои пилотские капсулы, активировав аварийный запуск. От резко захлопнувшейся капсулы и мгновенного заполнения свободного пространства биогелем у меня сбилось дыхание, но, поборов приступ клаустрофобии, я начал активировать все системы. При этом чувство опасности резко возросло, и я, включив форсаж, рванул с места, вглубь минного поля. Рядом с тем местом, где мы только что были, произошёл пуск ракет, и по нам произвели несколько выстрелов. Нас спасло то, что ракеты не успели набрать скорость, и обе мины успели среагировать на внезапно появившиеся цели. Я успел заметить, как недалеко от нас взорвался небольшой корабль, пытающийся под невидимостью подобраться к нам.

Глава 15. Жертва гипноза

Гипноз — опасное оружие.

Так же как энергию атома, его следует использовать разумно.

Вольф Мессинг

Ощущение угрозы уменьшилось, но не отступило полностью, что-то прячется там в темноте космоса.

— Вызывай на всех частотах, говори — находимся под прицелом корабля противника, скрытого под невидимостью. Пусть объявляют красный код в системе, я пока попробую увести нас глубже в минные поля и скрести пальцы, чтобы у меня всё получилось, — сказал я, начиная маневрировать среди минных полей, очень осторожно пробираясь всё дальше, где скученность была больше всего.

— Нас глушат, связи нет.

— Радар работает? Там сверхвысокочастотные модуляции, их по идее не должны заглушить.

— Радар работает, но противника на радаре нет, — не понимая меня, ответила очень напряжённая Лера.

— Передай сигнал «SOS» с помощью радара на морзянке, — сказал я и, видя, что она не понимает, добавил, — включай и выключай его с длинными и короткими сигналами, точка-тире.

Я же пытался понять, куда двигаться. Впереди был затор из мин, протиснутся можно, но очень опасно, отключив основной двигатель, я начал работать маневровыми, протискиваясь практически вплотную к минам, в этом месте они сбились в кучу, образовав очень плотное скопление. По идее, если задеть мину, она не взорвётся, так как все мины активные и снабжены ракетами или шрапнельными зарядами на несколько залпов, при этом они могут маневрировать и при необходимости уклоняться от выстрела.

— Есть ответ, на той же частоте. Сейчас компьютер обработает сообщение.

Примерно через минуту она добавила:

— Ждать час, третий флот выдвинулся в нашу сторону.

— Сообщи им, пропустив сообщение через компьютер, что противник под невидимостью, глушит связь, попытку абордажа отбили, просьба поспешить, — сказал я, забираясь всё глубже в минные поля. Внезапно радар, сообщил об обнаружение нас одной из мин, и я, дав ускорение, резко и не глядя, нырнул в следующее скопление мин. То место, где мы были мгновение назад прорезал трассер из плазменных выстрелов. Один из них прошёлся по самому краю защитного поля корабля, просадив его на пять процентов.

— Я думала нам всё, конец.

— Не дрейфь, я тебя ещё на свидание даже не пригласил, а ты уже помирать собралась, — сказал я, проверяя все системы и пытаясь спрогнозировать, что предпримет наш скрытый противник.

— Если мы выберемся, то за мной должок, так что свиданием не рассчитывай отделаться, тем более, что ты теперь свободный парень, и не смотри, что я синяками, три дня в капсуле и пара походов в салон красоты и спорим, что ты меня не узнаешь? — спросила она немного нервно.

— Идёт, если я тебя не узнаю, то плачу за всё я, — сказал я, ощущая, как кольцо опасности сужается вокруг нас.

— Похоже нас окружают, три, нет четыре корабля, как ты думаешь, они возьмут нас на абордаж или сразу подстрелят? — спросил я.

— Как ты их чувствуешь, на радаре ничего нет? — спросила она.

— Не знаю, но это пока спасало нам жизнь. Возможно, какое-то излучение от их кораблей, которое улавливает моё тело. Лучше скажи, откуда придёт помощь? — спросил я.

— На три часа двадцать три минуты и пять минут на уровень эклиптики. Что ты задумал?

— Бежать, — сказал я и дал полный газ.

Меня вдавило в кресло, а я выжимал из корабля всё, что можно, стараясь не делать резких манёвров, корабль ускорялся, но я чувствовал, что опасность ещё есть. Поэтому, проложив маршрут, включил форсаж. От этого действия я потерял сознание, а когда очнулся оттого, что корабль сбросил скорость, я включил форсаж ещё раз. Уже теряя сознание, я успел заметить необычную вспышку рядом с тем местом, где мы прятались, а потом волна электростатического разряда стала расходиться вокруг, и нажал клавишу, глуша основной реактор.

Очнулся я от чувства невесомости, в полной темноте и вначале запаниковал, но, нащупав правой рукой скрытую клавишу перегрузки, нажал её, экран передо мной мигнул и потух. Следуя инструкции, всплывшей в голове, я трижды с разницей в три секунды нажал кнопку перезагрузки, которая должна была запустить перезагрузку бортового оборудования и реактора. В этот раз мигнув, экран запустился, и я начал читать сообщения об отказе большинства систем. Но самое главное, что реактор работал, как и система жизнеобеспечения, на радаре стало видно три корабля, по классу примерно два эсминца и один большой типа носитель, но с вооружением близким к линкору, а в том месте, где мы были, висело шесть кораблей противника, четыре типа истребитель и два десантных бота. Значит, мы вовремя оттуда слиняли. Противник, видя, что мы пытаемся скрыться, рискнул использовать торпеду с электромагнитным импульсом, но применил её слишком близко и сам частично пострадал от этого, значит, у нас есть шанс, хоть и небольшой.

— Ты как? — спросил я.

— Что это за хрень сейчас была, — спросила она, пытаясь отдышаться.

— Они применили торпеду с ЭМИ, ты как? Выдержишь ещё несколько рывков?

— Ты точно зверь, но, если надо, не спрашивай, благодаря твоему безумию я ещё жива, а всех из моего отряда уже развеяло на атомы. Они были на других кораблях, отвлекая на себя силы противника, — последние слова она сказала очень тихо.

— Держись, — сказал я, давая полный газ на главный двигатель, и включая форсаж.

Меня вдавило в кресло, и сознание начало угасать. Я сумел совершить три прыжка на форсаже, разогнав истребитель до максимума, который был способен выдержать корпус корабля, пока меня не начало опять трясти. Я запустил медицинский браслет, но он выдал о превышении суточного лимита, а ведь я даже не заметил, когда уже успел использовать его второй раз. Поэтому выровняв скорость, я попытался привести в чувство первого пилота, но она была без сознания, и её жизненные функции были в оранжевой зоне. Мне пришлось включить автопилот и на время отдохнуть, запрограммировав пробуждение через полчаса, когда я смогу опять управлять кораблём, после чего я провалился в беспамятство.

В бреду мне снилось, что кто-то требует сбавить скорость и остановить корабль, и как я пытаюсь сбросить скорость, но топлива не хватает, и я использую систему экстренного торможения несколько раз. Теряя сознание после каждого раза, пока не закончились пиротехнические тормозные заряды. После чего реактор полностью заглох, как и резервный реактор управления.

Очнулся я от разряда, который пронзил всё моё тело, вызывая жуткую боль в порванных связках и мышцах.

— Он пришёл в себя, везите срочно в медицинскую капсулу, — услышал я, после чего потерял сознание.

Я почувствовал, как меня куда-то везут и перекладывают, после чего меня переложили на мягкую поверхность, и, надев маску на лицо, я стал проваливаться в сон. Попытка открыть глаза ни к чему не привела, хотя я и пытался. Мой сон в этот раз был спокоен, а боль, сковавшая моё тело, постепенно отступала.

Очнулся я от того, что лёгкость в теле стала отступать и постепенно на тело наваливалась тяжесть. Открыв глаза, я увидел, что лежу в медицинской капсуле, и судя по ощущениям, я провёл в ней очень длительное время, так как при попытке пошевелить рукой, моё тело протестующе заныло, но боли не было, скорее ощущение, что тело затекло от длительной неподвижности.

Через пять минут капсула открылась, и я увидел женщину в медицинском халате, которая внимательно на меня смотрела.

— Здравствуйте, как ваше самочувствие?

— Лучше, чем до капсулы, — ответил я.

— Не удивительно, если бы вас вовремя не вытащили из корабля, то мы сейчас с вами уже не разговаривали. У вас множественные разрывы мышц и сухожилий, незначительные повреждения внутренних органов, множественные микроинсульты, тромбы в ногах и ещё целый перечень травм, получаемых при длительных перегрузках. Если бы не новые медицинские капсулы, то вы с вероятностью в девяносто девять процентов остались бы инвалидом. Так что вы — небывалый везунчик, два месяца в медицинской капсуле, десятки операций, но вы выкарабкались, — сказала она, проверяя реакцию зрачков и тыкая в меня микрошокером, проверяя работу нервных окончаний.

— Если бы мне везло, то меня не предала бы собственная невеста, — сказал я, вспоминая Лизу.

— Не переживайте, молодой человек, какие ваши годы. Тем более, одна рыжеволосая особа терроризирует меня уже две недели, приходя сюда по три разу в день. Если бы не комплекс реабилитаций, которые ей необходимы, то я уверена, что она бы поселилась у входа в твою палату.

— Как Лера? — спросил я, вспомнив, что она тоже должна была сильно травмироваться в полёте.

— На удивление, она пережила все перегрузки намного лучше, да и такое количество лекарств в вашем организме очень опасно для вас. Кто додумался вам надеть браслет с психотропными нейростимуляторами, нам пришлось лечить серьёзнейшую интоксикацию вашего организма.

— Если бы не они, то меня сейчас здесь не было, — проворчал я.

— Все вы — вояки такие, вначале калечите себя, а нам потом лечи вас. И не надо говорить ничего про долг, про то, что вы защищаете нас. Знаете, сколько я наслушалась этого в своей жизни. Только вы не хотите понять, что, как правило, гибнут самые лучшие, генофонд всей колонии. Ну да ладно, что-то я увлеклась. Итак, две недели вас ждут восстановительные тренажёры, спать вы будете в этой медицинской капсуле, и не спорьте, потом скажите мне за это спасибо. Нагрузки, указанные в задании не превышать, я не собираюсь опять сшивать все ваши порванные связки. Помимо этого, каждодневный контроль у нейрохирурга. Ваша энцефалограмма мне не нравится, посторонние шумы и очаги микроинсультов ещё не до конца рассосались. Вопрос, сможете ли вы летать — сейчас вообще неуместно задавать, радуйтесь, что остались живы и сможете ходить на своих ногах, а не на вживлённом экзоскелете. По лечению пока всё, теперь вопросы личного характера, вашу невесту сейчас впускать? — спросила она и выжидательно посмотрела на меня.

— Какую невесту? — спросил я удивлённо.

— А у вас их несколько? Хотя, чему удивляться, у такого орла поклонниц, наверное, не одна сотня.

— Свою невесту я лично застрелил, — проворчал я, вспоминая, как майор стрелял сквозь её тело, оставляя огромные прожжённые дыры в её спине.

— Даже так? Ну я сейчас спрашиваю про ту рыжую нахалку, которая заявила, что вы — её жених и выпроводила каких-то девиц, которые хотели встретиться с новым героем Центавры. Теперь к вашей палате и не подступится, она рвёт кудри всем дамам моложе тридцати, кто пытается только приблизиться к вам, да и меня не хотела впускать, пришлось показать ей кольцо и заявить, что у меня есть муж и мне его вполне достаточно, — сказала она, скрывая улыбку.

— Пускать, наверное, мы с ней достаточно много пережили вместе, и она мне как друг, боевой товарищ, — сказал я, задумываясь, как мне с ней теперь общаться. Сказать, что она некрасивая, нельзя, но и забыть Лизу я до сих пор не могу.

Заметив, что я задумался, доктор чему-то кивнула сама себе и молча вышла.

Я закрыл глаза и попытался расслабиться, но перед глазами встало лицо моей бывшей невесты, я вспомнил, как нам было хорошо вместе, её слова тогда, что она не дала меня убить, значит, она меня всё-таки любила, но долг для неё был выше личных чувств, а ведь убей она меня тогда, и ей бы всё удалось. Я не заметил, как сжал кулаки, а из глаз потекли слёзы. А ведь тогда она прикрывала не майора, а меня от него. Она знала, что он очень опасен и шансов выжить у меня не было, но она решила дать мне шанс спастись, вот она — цена любви. Как же теперь мне жить с этим? Внезапно я захотел оказаться с ней там, где сейчас она и мои родители. Меня скрутило спазмом внутренней боли, и я, свернувшись калачиком, обхватив голову, зарычал, рыдая навзрыд. Я уже не обращал внимания на тревожный писк капсулы. Не видел, как вбежала врач и подключала мне какие-то приборы, а затем стали колоть препараты, но моё тело всё больше сводило судорогой, пока меня не приложили несколько раз сильным разрядом, и я не потерял сознание.

Когда я очнулся, то ощутил себя привязанным к койке, а мои вены были подключены к капельницам с обеих сторон. На голове был какой-то шлем с множеством проводов, уходящих к большому прибору с индикаторами.

Оглянувшись, я увидел доктора, с которым я разговаривал до этого и ещё трёх человек, в белых халатах.

— Ну и заставили вы нас поволноваться. О чём вы думали, когда я ушла? — спросила доктор.

— О невесте, о Лизе, о том, как она умерла, прикрывая меня от выстрела, — сказал я, почувствовав, как меня начинает опять трясти и тело начинают сотрясать судороги.

На приборе замигали какие-то индикаторы, и он издал какие-то тревожные звуки.

В туже секунду мне в руки стало поступать какое-то лекарство, и по телу стало распространяться приятное тепло, а я стал расслабляться.

— Так я и думал, акупунктурный и вербальный гипноз. Причём длительного характера, скорее всего, многократный. У нас нет технологий полностью вылечить его, но, купировать основные серьёзные установки мы сможем. Мне нужна примерно неделя, — сказал самый маленький из врачей, со старомодными очками вместо линз. Врачи переглянулись между собой и, кивнув, вышли из комнаты.

Доктор подошёл к моей койке и, усевшись на соседний стул, подключил свой планшет к прибору, от которого шли провода к моему шлему.

— Вас очень долго обрабатывали гипнозом, сейчас я буду задавать вам вопросы. Старайтесь не сдерживать чувства, а открыто на них отвечать, я буду искать закладки, которые установили вам в голову, а потом мы будем их удалять. Процедура неприятная, но необходимая, если вы хотите сохранить свою жизнь и разум. Всё усложняется тем, что человек внушавший вам всё это вызывал у вас максимальное доверие. Это технология «Чёрных вдов», я удивлён, что никто не додумался вас проверить сразу после вашей первой встречи с ней. Их назвали так по причине, что мужчины, которые с ними общались, после этого сходили с ума или убивали себя, а иногда и целые станции. Вещь крайне мерзкая, но я уверен, что мы с вами справимся, единственное, что вы меня будете после этого ненавидеть и, возможно, захотите убить, но нам вдвоём придётся пройти через это испытание. Вы либо станете относительно нормальным человеком, либо умрёте в муках, но никто не допустит, чтобы бомба замедленного действия разгуливала по космическим станциями и сверхсекретным объектам. У меня однозначный приказ, без каких-либо вариантов. Вам будет, очень больно, но другого способа пока нет. Поэтому я извиняюсь заранее за то, что мне придётся с вами делать, — сказал он и, нажав что-то на планшете, меня пронзила боль, выкручивая мои суставы и мышцы.

Глава 16. Новые задачи

Кровь — самый худший свидетель истины; кровью отравляют самое чистое учение до степени безумия и ненависти сердец.

Ницше.

Следующая неделя для меня превратилась в настоящий ад. Единственным спасением это был сон, когда долгие пытки и расспросы прекращались. Меня искусственно погружали в сон, чтобы затем с утра начать всё сначала.

Как оказалось, закладок в моей голове было очень много, всё время, когда я оставался с ней наедине, она использовала для того, чтобы внушить мне определённые установки. Теперь, когда моя память полностью восстановилась, я понимал, что за опасное существо пыталось взять меня под полный контроль. После всего, что я вспомнил, назвать её человеком я уже не мог. Процесс стирания закладок был очень прост, задавая вопросы, доктор находил слова, на которые моя реакция сильно отличалась, после чего через моё тело проходил шоковый разряд, и начинали задаваться уточняющие вопросы, и так снова и снова, пока не стала ясна полная картина, как и когда мне внушали. Я вспомнил все наши с ней встречи, которые очень сильно отличались оттого, что было заложено в моей памяти, я прекрасно вспомнил, как менялось её лицо, когда она погружала меня в гипнотический транс, ненависть и презрение, вот, что на самом деле двигало ей. Ни о какой любви здесь речи не шло. Это был враг и очень страшный враг, теперь моя ненависть к такому противнику только увеличилась.

Моё отношение к доктору, пытавшему меня разрядами тока, к концу недели изменилось, вместо ненависти я стал уважать его, понимая, какую пользу для меня он делает, и старался всеми силами помогать ему и даже подсказывать, когда мне что-то казалось странным.

Так мы вместе смогли добиться, что я смог вспомнить очень важную вещь. Когда в момент моего погружения в гипноз ей позвонил один полковник, и она давала ему указания, как надо действовать и что предпринять. Я смог точно описать и составить внешний портрет, а также вспомнить все знаки отличия на его мундире, что помогло быстро найти его и произвести арест. Как мне сказал доктор, то полковник был также обработан гипнозом, и им сейчас занимается такой же специалист. После этого начали повторную проверку всех, с кем встречался агент противника.

На седьмой день доктор тестировал меня уже в течение четырёх часов, но так и не смог обнаружить больше никаких закладок.

— Ну что же, могу обрадовать вас, капитан, больше закладок я обнаружить не смог. Шанс, конечно, есть, но он микроскопический, и даже, если подобная закладка сработает, вы сможете самостоятельно справиться с ней. К тому же у вас теперь выработалась устойчивость к гипнозу и провести подобную процедуру, скорее всего, уже не удастся. Исходя из этого, я должен с вами попрощаться, и теперь вашим здоровьем займутся обычные врачи, — сказал доктор и начал собирать свою аппаратуру, которая и тестировала меня все эти дни.

Как только доктор вышел, ко мне заявилась моя врач и долго проверяла мою моторику и рефлексы, после чего сказала:

— Всё оказалось не так плохо, как я думала, ваше тело имеет высокий коэффициент регенерации, поэтому ваше физическое состояние намного лучше, чем я ожидала. Сейчас мы снимем с вас все датчики и удерживающие захваты, потом просьба отправиться в душ и самостоятельно выспаться без применения медикаментов. Когда вы проснётесь, то можете следовать загруженной вам в ручной интерком программе реабилитации. Вам придётся посещать тренажёрный зал, там вы и встретитесь со своей знакомой, — сказала она, после чего в палату зашли два санитара и стали освобождать меня от захватов.

Только сейчас я понял, как сильно пахну, хоть меня и протирали всё это время, но мне точно требовалось посетить душ, что я с удовольствием сделал.

Когда я вернулся в свою палату, то вместо пыточной койки стояла уже стандартная, а рядом лежала моя новая одежда в виде спортивного костюма, но я не стал одеваться, а последовал совету доктора и улёгся спать, тем более, что после горячего душа меня потянуло в сон.

Проснулся я от того, что на меня кто-то смотрит, открыв глаза, я увидел рыжеволосую красавицу, одетую в такой же спортивный костюм, как у меня, который выгодно подчёркивал её стройную фигуру и внушительный размер груди.

— Доброе утро, — произнёс я первое, что пришло мне на ум.

— Вообще-то, сейчас три часа ночи по местному времени, но я тоже рада тебя видеть, — сказала Лера, после чего уставилась на меня.

Я смотрел на неё и не понимал, чего она хочет. Поняв, что я не понимаю ситуацию, она сказала:

— Кто-то обещал мне романтическое свидание?

— Разве я такое говорил? — спросил я, пытаясь отмазаться.

— Да. А ещё обещал оплатить всё сам, так что вставай, я уже заказала для нас столик в хорошем ресторанчике, я приду за тобой через тридцать минут, сказала она и вышла из палаты.

Я успел помыться и надеть свой парадный мундир, который, как оказалось, висел в шкафу.

Когда я оделся и вышел из своей палаты, то меня встретила красивая девушка в роскошном голубом платье, я даже немного опешил, не зная, что мне сказать.

— Будем считать твою реакцию за комплемент, — сказала она, беря меня под руку.

— А куда мы направляемся и вообще где мы сейчас находимся? — спросил я.

Она остановилась и с удивлением посмотрела на меня.

— Ты действительно не знаешь, где находишься? Ну ты даёшь, чем же ты занимался всё это время, что даже не удосужился выяснить, куда тебя занесло? — спросила она.

Это станция центральная, сюда чтобы попасть, нужно быть либо высокопоставленным чиновником, либо иметь высший рейтинг и допуск категории А. Обычный гражданин сюда попасть не может даже на экскурсию. Почему меня привезли сюда, я не знаю, но догадываюсь, что это связано с тобой. Вокруг тебя вообще крутятся очень влиятельные люди. Помимо президента, к тебе приходили и адмирал Кортушев, и ещё несколько генералов, включая генерала СБ, да и твоё удостоверение сотрудника СБ навевает на определённые мысли. Очень редко офицерам космофлота выдают ещё и удостоверение сотрудника СБ.

— Ну я уж не совсем с дремучей станции, и что такое «Центральная» я знаю. А с адмиралом Кортушевым я знаком, как и с одним генералом СБ. Кстати, это похоже он сидит за тем столиком, к которому мы направляемся, — спросил я.

— Но ведь я его зарезервировала, и его не должны были отдавать, — не понимая, произнесла она.

— Я думаю, что он ждёт именно нас, раз решил встретить лично.

Когда мы подошли ближе, генерал встал и произнёс:

— Рад видеть вас выздоровевшими, у тебя отменный вкус, Волков, ты определённо знаешь толк в девушках. Открой секрет, как тебе удалось взять штурмом эту неприступную крепость?

— Какую крепость? — не понимая, спросил я.

— Ты не знаешь про недотрогу Юстану фон Валерию, её ещё прозвали «Холодное сердце», сотни мужчин не могли добиться от неё не то что прогуляться, но даже ни один из них не добился возможности пригласить её на кофе. И тут я узнаю, что она заказывает сама столик в лучшем ресторане станции, с оговоркой, что, возможно, ей откажут в этом свидании. Ну что вы встали, проходите, присаживайтесь, у нас впереди серьёзный разговор, после которого я оставлю вас в покое, и вы сможете насладиться этим вечером, — сказал генерал, ставя на стол небольшой шар и дождавшись, когда мы присядем, активировал его и нас окутал какой-то экран, отсёкший все окружающие звуки.

— Теперь можем поговорить спокойно. Я неслучайно встретил вас здесь, рад поздравить тебя с успешным лечением, поверь, то, через что пришлось тебе пройти, была необходимая мера, и ты достойно выдержал весь процесс. Но сейчас мы поговорим с вами о том, что произошло в нашей системе за последние несколько месяцев. Александр, у тебя есть какие-нибудь соображения, ведь первичный анализ ты уже сделал? — спросил генерал.

— Флот, который вторгся в нашу систему первым, был устаревшим как минимум на десяток лет, флот, который мы встретили на лайнере, был современнее нашего на десять лет. Новые технологии, более современные корабли, более мощные щиты и технологии невидимости. Новые противоперегрузочные системы. Более мощные вычислительные комплексы, — ответил я.

— Ты прав. Первый флот вылетел вслед за нами через двадцать лет после нашего отлёта, а второй флот вылетел через тридцать лет после нашего отлёта. За этот промежуток времени они смогли сделать серьёзный технологический и научный рывок и смогли даже обогнать нас по всем параметрам. Твой бой или точнее сказать бегство с игрой в кошки мышки, анализировали всевозможные специалисты, и все утверждают, что шансов спастись у тебя не было. То, что ты сделал, они считают невозможным ни технически, ни физически. Но ты умудрился не только спастись, но и заставил раскрыться линкор противника, применив заряд ЭМИ рядом с собой. В результате нам удалось подбить его и захватить в достаточно целом состоянии, позволяющем скопировать новые технологии, а часть истребителей досталось нам совершенно невредимыми. Уже сейчас добытые технологии позволяют нам нивелировать превосходство противника буквально в ближайший месяц. НО аналитики уверены, что противник всё равно опережает нас почти на десять лет. Поэтому вас решено наградить высшими наградами Центавры. Но это ещё не всё. Наши аналитики проанализировали ваш бой и пришли к выводу, что, действуя в связке, вы способны сражаться с противником на голову превосходящим вас. Поэтому для вас будет создан специальный класс тяжёлых истребителей на два пилота. С увеличенным вооружением и щитами. Это будет самый современный истребитель дальней разведки, снаряжённый маскировочными полями. Ваша задача будет обследовать дальние подступы к системе и провести разведку. У нас есть подозрение, что рядом могут быть ещё корабли противника. Поэтому через две недели вас ждут в учебном центре на этой станции для осваивания нового истребителя. Возможно, что вы после выполнения этого задания отправитесь в экспедицию на Альфа Центавру А, но пока мы не будем забегать настолько далеко, вам ещё необходимо получить допуск к полётам, а теперь можете задать свои вопросы, — сказал он.

— А где в таком случае второй флот, вылетевший из Земной Федерации? — спросил я.

— Есть предположение, что он направился к Альфа Центавре А или Б, но данные мониторинга пространства пока не подтверждают эту версию.

— А что за артефакт был в кейсе, вместе с майором?

Генерал пристально посмотрел на меня, но всё же ответил.

— Эта информация для узкого круга лиц, но раз противник о ней уже знает, то я открою вам этот секрет. Когда наша колония собиралась покинуть Солнечную систему, нами во льдах Плутона были найдены останки звездолёта возрастом сотни тысяч лет, среди обломков, нашли несколько артефактов — непонятных устройств, которые работали, именно поэтому эвакуация затянулась, но это того стоило. Среди некоторых артефактов была найдена пара, которая способна была перемещаться друг к другу, используя подпространственные проколы. Эти артефакты назвали «Артефакты Древних», и их изучение способно сделать огромный рывок в науке. Появится возможность путешествовать между звёздами на скоростях в тысячи раз превосходящих скорость света. Уже даже разработана теоретическая база для этого, и идёт строительство пробных устройств. Если это удастся, то мы сможем покинуть эту систему и построить колонию очень далеко от этого места. Навсегда забыв об угрозе, исходящей с нашей прародины. Но перед этим нам необходимо покончить с кораблями противника, прячущимися в нашей звёздной системе. Как показал допрос выжившего майора, они охотились именно за этим артефактом, поэтому, как считает аналитический отдел, это не последняя попытка похитить артефакт. Ну раз мы выяснили основные моменты, то я пойду, а вы отдыхайте и помните, через две недели вы должны быть в форме и отправиться на задание, — сказал генерал и, выключив прибор, оставил нас вдвоём.

Мы недолго сидели, задумавшись, потому что подошёл официант и подал нам меню, и нам пришлось сделать заказ.

Точнее говоря, заказ делала Лера или теперь уже Валерия, как я решил называть её, когда мы наедине.

Затем мы просто отдыхали, наслаждаясь простыми житейскими радостями, вкушая различные деликатесы. Затем танцевали под медленную музыку, обнявшись, и как итог вечера мы завалились в каюту Валерии и занимались любовью до утра, пока утомлённые не заснули в обнимку на узкой кровати. Впервые я не вспоминал о предавшей меня Лизе и смог расслабиться.

Глава 17. Новый истребитель

Скорость — это самое древнее животное, затаившееся внутри каждого.

Томас Эдвард Лоуренс

Следующие две недели мне было не до отдыха. Постоянные тренажёры, процедуры, массажи, растяжки и бассейн. Между всеми этими мероприятиями мне приходилось лежать в медицинской капсуле для быстрой регенерации повреждённых тканей, чтобы принять прежнюю форму. С Валерией мы встречались не так часто, как хотелось, но и этих встреч мне хватало, чтобы не думать о старых душевных ранах, которые периодически давали о себе знать. Постоянные тренировки дали свой результат, и я смог восстановить свою прежнюю физическую форму и даже немного улучшить её.

Моё зачисление в высшую офицерскую школу было перенесено на полгода, и поэтому я занялся изучением конструкции нового тяжёлого истребителя, получившего название рейдер.

Он имел в своей конструкции два реактивных двигателя, вместо одного, две энергетические установки и большее количество эмиттеров защитного поля. Вооружение было представлено двумя стандартными плазменными пушками и двумя поворотными, которыми мог управлять второй пилот. Из ракетного вооружения корабль мог нести двенадцать основных ракет средней мощности и две торпеды с усиленной боевой частью, помимо этого была установлена новейшая система противоракетной обороны, состоящая из двадцати малых ракет и предназначенная для перехвата ракет противника. Истребитель вышел довольно большим, но по вооружению он не уступал звену торпедоносцев, а по манёвренности — обычному истребителю. В пилотских противоперегрузочных капсулах была установлена дополнительная система компенсации перегрузки, построенная на основе искусственной гравитации с обратным действием, она позволяла компенсировать около двадцати процентов перегрузки. Пока от биогеля не отказались, но, как говорят учёные, это уже возможно в ближайшем будущем. Защита корабля состояла из более мощных эмиттеров, расположенных на внешней обшивке корабля в виде шестиугольных пластин с катушкой внутри, которые создавали поле, задерживающие высокоэнергетические объекты. Поле было небольшим по размеру, примыкая практически к внешней поверхности корабля, поэтому взрыв мощной торпеды или ракеты мог нанести повреждения. Плазменные пушки были аналогичными стандартным, в которых медный шарик вначале нагревался до состояния плазмы, а потом выстреливался по стволу в сторону цели. Плазма прожигала броню достаточно большой толщины, но имела конечный предел в зависимости от мощности выстрела. Создать другое энергетическое оружие подобной эффективности пока не удавалось, поэтому именно плазменное оружие получило наиболее широкое распространение. Изучая конструкцию корабля и вспоминая наш бой, у меня созрела идея предложить конструкцию новой мины, которая могла помочь избавиться от преследования.

Я набросал эскиз на экране интеркома и приложил описание, что мне требовалось, после чего отправил генералу на личную почту. Я уже думал, что мою идею отбросили, но через два дня со мной связался инженер, проектирующий новый истребитель, и скинул мне зашифрованный файл, предупредив, что он сразу после просмотра самоуничтожится. Мне нужно его посмотреть и дать свои рекомендации. Пройдя идентификацию и открыв файл, мне представили схематическое видео в трёхмерной модели, показывающее принцип действия моей задумки. На видео истребитель преследовало шесть истребителей, и в один из моментов истребитель сбрасывал мину, истребители шарахнулись от неё в стороны, но мина взорвалась плазменными выстрелами в разные стороны, кроме маленького пятна, ориентированного строго на истребитель, выпустивший её. Плотность выстрелов была очень высокой, и все истребители противника вышли из строя с разной степенью поражения. Так как вес и объём таких мин очень маленький, то на фюзеляж истребителя можно подвесить до восьми штук, без ущерба грузоподъёмности. Для создания одновременного выброса столь мощной энергии использовалась реакция ядерного синтеза, при которой всплеск энергии направлялся на устройство, создающее плазму. Как гласил отчёт инженера, много таких мин сделать не получится, но для спецопераций их теперь будут изготавливать, и на наш истребитель закрепят полный комплект. Сразу с этим письмом мне пришло уведомление о регистрации закрытого патента военным ведомством, и на счёт поступила тысяча кредитов, что меня очень порадовало.

Это было приятным моментом в нашем времяпрепровождении, но пришло время отправиться на переаттестацию, в тот же центр по переподготовке, где мы и встретились в первый раз. Для нас специально подготовили отдельный симулятор, на котором мы должны будем отработать тактику. Врачи выписали меня с пометками об отклонениях в моём здоровье. Теперь там были прописаны все побочные эффекты от перенапряжения и нахождения в кабине пилота. Врачи связывают это с воздействием шлема на мозговую активность головного мозга, но летать без шлема не представляется возможным, так как он усиливает реакцию, через него происходит активация всех вооружений, наведение на цель, управление многими системами корабля.

Лететь нам предстояло на военном транспортнике, в котором были предусмотрены дополнительные пассажирские места, поэтому на особый комфорт рассчитывать не приходилось. Когда мы прошли регистрацию и прошли на борт транспортника, я услышал знакомый голос:

— Привет, герой, а мы уже по тебе соскучились, ты тогда отделался только автографом и рассказом, но сейчас ты так просто не отделаешься, лететь нам долго, поэтому….

Договорить капитан корабля, которая перевозила меня после госпиталя и спасла от толпы невест, не успела, так как шедшая позади меня Валерия внезапно сделала рывок вперёд и, выхватив из набедренной кобуры пистолет, приставила его снизу к подбородку капитана и тихо спросила,

— Ты ничего не попутала?

Возникла немая пауза, после чего капитан нервно сглотнула, а потом тихо произнесла:

— Я же не знала, что он уже занят, да и пошутила я. Поверь, ссориться с Соколами я не хочу, а тем более, с их капитаном.

Моя спутница убрала пистолет в кобуру и тихо произнесла:

— Нет больше Соколов, погибли все, кроме меня, на последнем задании. Только мне с Александром и удалось выжить.

— Извини, я не знала, пойдёмте, я покажу вам ваши места, там как раз в кабине для вас найдётся пара капсул. Или вы хотите балластом лететь?

— Нет, уж лучше в пилотском кресле, так спокойнее, и дашь нам допуск, на всякий случай, а то с ним всегда в какую-нибудь передрягу влезешь. Имеет он свойство притягивать опасности и красивых баб, — сказала Валерия, пройдясь взглядом оценивающе по фигуре капитана.

Когда мы разместились в пилотских креслах, и нас подключили к общей системе управления, я понял, что успел соскучиться по полётам. Пройдя все формальности и получив разрешение на полёт, корабль медленно отстыковался от станции и, развернувшись, взял курс на учебный центр. Без резких манёвров очень медленно корабль начал разгон. Транспортник был нагружен по полной и на действия пилота отзывался с небольшой задержкой, да и двигатели, стоящие на нём, были старого образца, не такие мощные как более современные аналоги. Вначале шёл длинный разгон, после чего большую часть полёта корабль летел с постоянной скоростью, сам полёт шёл на автопилоте, и капитан только контролировал основные параметры и подстраховывал на случай непредвиденных ситуаций. Сам полёт прошёл спокойно, а капитан не лезла к нам с вопросами после того, как Валерия продемонстрировала своё отношение к лишнему вниманию со стороны. Большую часть полёта я просто отдыхал, наслаждаясь давно забытыми ощущениями. По сравнению с подавляющим большинством пилотов я чётко отличал учебную капсулу от настоящей. Я всегда ощущал себя частью корабля, чувствовал каждый его элемент, и это единение невозможно было передать. После стыковки мы, не простившись с капитаном корабля, отправились представляться полковнику, руководящему центром переподготовке. Мы его нашли у себя в кабинете, это был тот же старый вояка, с которым я общался раньше в учебном центре, увидев нас, он обратился к нам по-дружески, а не по-уставному:

— А вот и наши герои пожаловали, проходите, присаживайтесь. Я уже получил на вас задание по проверке лётных качеств и разработке новой тактики боя, две капсулы уже объедены в кластер и перепрограммированы, так что в любой момент вы можете начать осваивать новый истребитель. Два техника при необходимости произведут дополнительную наладку капсул и синхронизацию. У вас уже есть график и план тренировок? — спросил полковник.

— Я предлагаю сразу же начать с тренировочных боёв при численном превосходстве противника, максимальная длительность боя один час, количество противников, начиная от пяти и по возрастающей. Мы будем проводить по десять часов в пилотских капсулах, поэтому нам нужно, чтобы каждый час нас встречали новые пилоты, успевшие отдохнуть, засиживаться нам некогда. А наш истребитель уже практически готов, поэтому затягивать обучение мы не намерены. Через час мы уже будем готовы к пробному полёту, а через полчаса после этого, желательно, провести первый бой с пятёркой истребителей. Начнём с простых полётных заданий, начиная с отрыва от противника, и в завершение атака носителя силами одного корабля против тридцати истребителей, — выдал я заранее согласованный план тренировок.

— Хорошо, я отдам все необходимые распоряжения, и через полчаса можете начинать обкатку, — сказал он. На этом мы расстались, отправившись в разные стороны, так как казармы мужские от женских были отделены административными помещениями.

В каюте на десять человек никого не было, поэтому оставив вещи на своей койке, я, переодевшись в пилотный костюм, отправился в тренировочную зону.

Внешне капсула ничем не отличалась от обычной, но, когда я залез в неё и подключился к симуляции, то очутился в кабине истребителя. Так как расположение пилотов было как у торпедоносцев, то я как старший пилот был немного спереди, и обзор был немного другим, по сравнению с обычным истребителем. Проведя стандартную предполётную подготовку, мы вылетели на пробный вылет, я, взяв управление на себя, попытался слиться с истребителем, как обычно и сразу же почувствовал, что на некоторые команды истребитель реагирует с незаметной, но задержкой, поэтому сделав несколько фигур и разворотов, я прервал полёт и вызвал техников.

— У вас плохо синхронизированы оба двигателя, и один реагирует с небольшой задержкой, нужно провести более чёткую настройку, — передал я им, как только прервал симуляцию. На мои замечания техники отреагировали очень быстро и, подключившись диагностами, провели стандартную процедуру диагностики, после чего сообщили:

— Синхронизация двигателей в пределах допуска, но мы можем провести калибровку вручную, тогда вам придётся подождать пять минут, — ответил старший техник.

— С меня выпивка, парни, сделайте на совесть, и вечером я угощаю, — ответил я, после чего они сразу же занялись правым двигателем, где и была небольшая задержка.

— Там что-то серьёзное? — спросила Валерия.

— Нет, просто это сильно отвлекает, а в полёте всё должно быть чётко, иначе помарки могут вылиться в лишние промахи. Я всегда стараюсь, чтобы весь истребитель работал синхронно и без задержек, тогда мне легче прогнозировать, как он поведёт себя на предельных перегрузках.

Через пять минут техники закончили все работы, и мы повторно вылетели из ангара для тестовых испытаний.

Что можно сказать по новому истребителю, в целом он мне понравился, как он поведёт себя в бою, пока сказать сложно, но сдвоенный двигатель давал больше манёвренности кораблю и возможность быстрее менять направление полёта. Противоперегрузочная система позволяла совершать более крутые элементы высшего пилотажа и проводить резкие ускорения и торможения. Проведя короткие стрельбы, мы по очереди опробовали управление двумя подвижными пушками, которыми должен будет управлять второй пилот, а также провели учебные пуски ракет, торпед и ракет противоракетной обороны. Сильно перегружать мы себя не стали, так как нам предстоит сейчас бой с пятёркой стандартных истребителей Центавры. В целом истребитель превосходил старые, одноместные модели по всем параметрам, и за победу в учебном бое я уже не переживал. Меня беспокоил только один вопрос, смогу ли я сменить второго пилота во время боя, и как на этом скажется моё нервное напряжение.

Глава 18. Полигонные испытания

Если ты хочешь быть лучше остальных, то приготовься делать то, что остальные не хотят делать.

Майкл Фелпс

Мы вылетели из ангара корабля и направились к предполагаемому месту встречи с противником, который в составе пяти истребителей должен был охранять зону рядом со своим ангаром, из которого они вылетели. Более мощный радар позволил заранее засечь противника, поэтому, разогнавшись, я включил невидимость и выключил лишнее оборудование. Для работы системы маскировки необходимо отключить силовой щит и выключить двигатель, тогда шанс обнаружения корабля сводится к минимуму. В качестве радара мы могли использовать только пассивные системы наблюдения. Правильно выбранная мной точка подлёта дала возможность максимально приблизится к кораблям противника, и, активировав все системы, я вывел корабль из невидимости и активировал пуск пяти ракет, в тот же момент Лера, открыла стрельбу по истребителю, у которого были высокие шансы увернуться от выпущенной ракеты.

Поразить удалось только четыре истребителя, один смог избежать попадания ракетой, прикрывшись за корпусом другого истребителя, но я уже совершал разворот с торможением, а Лера вела непрерывную стрельбу, стараясь подбить истребитель противника, вместо того, чтобы попытаться оторваться от нас, он попытался атаковать нас. Совершив такой же разворот, как и мы, но я успел завершить манёвр раньше противника и открыл стрельбу по нему. Мой сдвоенный выстрел попал одновременно со сдвоенным выстрелом Леры, и истребитель противника был выведен из строя. Бой завершился очень быстро, и мы, вернувшись в ангар, успели сделать перерыв, перед следующим вылетом.

Второе задание было более сложным. Предстояло атаковать крейсер противника с охранением, для чего нам подвесили две сверхмощные торпеды. И восемь ракет для уничтожения истребителей противника. В этот раз нам должны противостоять уже опытные курсанты, и добиться такой простой победы нам в этот раз не получится.

Вылетев, мы заняли предполагаемую точку появления крейсера, отключили все системы, включили маскировку и стали ждать, я решил вздремнуть, поэтому о появлении крейсера мне сообщила Лера.

Мгновенно проснувшись, я, не открывая глаз, попробовал почувствовать нахождение крейсера противника, но в симуляции это было очень трудно, хотя, что-то похожее на исходящую угрозу из одной точки я почувствовал. Не запуская двигатель и не открывая глаза, я маневровым двигателем подкорректировал положение корабля, развернув нос в точку возможного появления крейсера. Оказалось, крейсер шёл в режиме максимальной маскировки, а космолёты сопровождения шли немного впереди.

Пропустив истребители, я дал пуск первой торпеды и начал разгон с маневрированием, это был самый уязвимый для нас момент, при такой малой скорости маневрировать проще, но и зона поражения для ракет противника больше, что увеличивает шанс нашего поражения. Поэтому ускорение я взял максимальное, да ещё и с маневрированием, курсом на пересечение противника. От перегрузок у меня потемнело в глазах, и я едва не потерял сознание, но смог удержаться, но, даже совершая такие манёвры на пределе своих возможностей, я не смог избежать попаданий плазменных зарядов. Калибр орудий у крейсера был большой, поэтому нам сняло сразу девяносто процентов щита и наше задание уже практически было провалено, так как первую торпеду крейсеру удалось сбить. Хотя и у самого своего борта, отчего он получил незначительные повреждения, но я уже развернулся для новой атаки, а на помощь крейсеру уже летели истребители сопровождения, Лера занялась обстрелом противника, не давая возможность выйти на прямую атаку, я же решил применить нестандартный ход. Активировав все ракеты, я задал им цели на правом борту крейсера и запустил, маневрируя в процессе сближения с кораблём противника, а через считаные секунды после этого я выпустил последнюю торпеду и сделал крутой вираж, выходя из-под обстрела преследовавших нас истребителей, проложив маршрут вдоль борта крейсера, по которому сработали все выпущенные мною торпеды, полностью лишив защиту по этому борту. Крейсер попытался развернуться другим бортом, совершив переворот вокруг своей оси, но было уже поздно. Торпеда попала в корпус корабля и после того как прожгла внешний слой защиты, взорвалась внутри него в тот момент, когда мы уже пролетели вдоль корабля и стали удаляться, а вот истребителям, преследовавшим нас, повезло меньше, и часть из них поглотил общий взрыв. Я же, включив форсаж, стал быстро удаляться в сторону сектора, откуда мы произвели старт. Задание миссии было выполнено.

С трудом покинув учебную капсулу, я отправился в душ, даже не обратив внимание, как там Лера. Краем глаза я видел, что она покинула капсулу одновременно со мной. Раздевшись и забравшись в душ, я включил горячую воду с сильным напором, чтобы снять нервный спазм, охвативший моё тело, но меня продолжала бить дрожь, взглянув на ручной интерком, я отметил, что с момента начала операции, когда я проснулся, прошло всего двадцать минут, а не тридцать, как раньше. В этот раз перегрузка нервной системы началась раньше. Значит, даже сон неспособен надолго продлить мою активность в кресле пилота.

Внезапно я почувствовал, как дверь в душевую кабинку открылась, и ко мне зашла Валерия, после чего положила мне на плечи свои руки и стала их разминать. Постепенно моё тело расслабилось, и нервная дрожь ушла, оставив только усталость и небольшую боль в местах, где связки и мышцы подвергались наибольшей нагрузке при манёврах. Во мне стало проявляться желание и я, развернувшись, обнял её, а затем и поцеловал.

Наша помывка в душе затянулась на двадцать минут, и когда мы удовлетворили свою страсть, то вышли из душа и отправились в кафе, чтобы перекусить. Когда мы расположились в небольшом зале кафе для офицеров и сделали заказ, то в кафе вошла большая группа офицеров и, пройдя мимо нас, расположилась за соседними с нами столиками, объединив их. После чего начала эмоциональный диалог.

— Ну, кто сегодня будет оплачивать наше первое позорное поражение, — сказал подполковник, севший во главе стола.

— Пусть оплачивает команда истребителей, она должна была прикрывать нас, а не нестись вперёд сломя голову.

— Пусть тогда платят артиллеристы, которые не смогли сбить неподвижный объект или команда радарного контроля, которая не заметила истребитель на дистанции поражения.

— А мы здесь с какого боку? Если радары ничего не показывают, то и обнаружить мы ничего не могли, все вопросы к техникам или учёным. Тем более, мы вовремя заметили ракету и успели сориентировать орудийные системы, иначе нас бы уничтожили с первого раза. Да и вообще я считаю, что шансов у нас практически не было. Вы видели, как они разделали первую группу. Те даже брыкнуться не успели, а это звено было не курсантов, а асов, но они возомнили о себе много чего, их и ткнули мордой в сами знаете что.

— Да кто же это за пилоты, я знаю большинство пилотов, а подобного стиля полётного мастерства не встречал.

— Да был тут один пару месяцев назад, также всех разделывал под орех. Он один звено Соколов укатал, правда, потом в госпитале провалялся, но это, наверняка, он. Ну, тогда и проиграть не стыдно, — сказал подполковник. — Я слышал краем уха. Он на гражданском боте без вооружения завёл группу новых истребителей противника в минное поле, после чего умудрился выжить после срабатывания ЭМИ бомбы, ещё и каким-то образом повредить линкор противника. Наши до сих пор разбираются в технологиях захваченного корабля, которые в некоторых направлениях опережают наши.

— А это не Холодное ли сердце за столиком рядом? — сказал один из офицеров.

— Нее. Она с мужиками не общается. После того, как её в молодости до полусмерти забил пьяный маньяк с белочкой. Хорошо хоть надругаться не успел, но после этого она с мужиком за одним столом не сядет. Знали бы, скольких она отбрила, даже одного СБ-шного генерала. А эта, смотрите от счастья светится, точно говорю не она.

— А что за капитан с ней? Я его не знаю, но он явно не из новеньких, да и когда мы проходили, мне его лицо показалось знакомым.

— Мы отвлеклись от беседы, кто платить будет за выпивку? Такой проигрыш надо отметить, чтобы утром познать всю прелесть поражения и никаких антипохмелинов, утренняя горечь поражения должна запомниться надолго, — сказал подполковник.

Я решил вмешаться и так как сидел спиной к ним, то жестом подозвал официанта и громко, чтобы услышали за соседним столиком, сказал, махнув рукой в их сторону,

— Выпивку тем господам за счёт победителей, пусть узнают всю горечь поражения, они оказались достойными противниками. Правда, Валерия?

— Да, я даже не успела в этот раз выспаться, так как ты храпел в своей капсуле, не выключив микрофон, и мне пришлось читать эти нудные инструкции по устройству нового корабля, — поддержала она мою игру.

— Я не мог храпеть! Это наговор.

— Да ты не только храпишь, а ещё лягаешься ночью; и так замучил бедную девушку, так ни ночью спать не даёт, ни в полёте выспаться. Придётся от тебя сбежать в другую каюту, — добавила она, шутя.

За соседним столиком возникла пауза, но её прервал официант, который обратился к ним:

— Что будете пить господа? Вас угощает самый известный человек в Системе, кому мы все обязаны нашими жизнями, он смог остановить в одиночку флот вторжения. Вас также угощает его милая спутница, пилот экстракласса, которую за глаза называют Холодное сердце. В последнем задании она одна смогла выжить из всего отряда, — произнёс официант, слышавший всю словесную перепалку и решивший поддержать нас.

В кафе возникла тягостная пауза, после чего молодой офицер, сидящий в стороне, неожиданно вскочил по стойке смирно и отдал мне честь, ударив себя правой рукой по левой стороне груди. За ним все присутствующие стали вставать и отдавать мне честь, чем меня и мою спутницу ошарашили.

После чего, я встал и, повернувшись ко всем, сказал:

— Это была не только моя заслуга, в том сражении погибла большая часть второго флота, и без их поддержки мне бы не удалось попасть на линкор противника и, захватив истребитель, уничтожить торпедоносец противника с мощными бомбами на борту. Они заплатили за это своими жизнями, а я лишь выполнял свой долг. И я уверен, что любой из здесь присутствующих на моём месте поступил бы так же. Поэтому давайте лучше почтим их память минутой молчания, а потом помянем павших хорошей порцией коньяка.

После этого я отдал честь, а за мной, встав, повторила и Виктория. Через минуту я присел и сказал официанту, стоявшему вместе со всеми навытяжку, хоть и не отдавшему честь.

— Коньяк всем за мой счёт, — сказал я, присаживаясь.

Когда все присутствующие сели на свои места. К нам подошёл подполковник и жестом попросил не вставать, после чего спросил:

— Простите за наглость, капитан, но не могли бы вы со своей спутницей присоединиться к нам, и мы просим извинения, если наши слова могли задеть вас.

Я посмотрел на Валерию, на что она пожала плечами, оставляя выбор за мной.

— Хорошо, мы не против, только слишком злоупотреблять мы не будем, нам ещё завтра на контрольный экзамен.

Мы встали и придвинули наш столик в соседнему. Когда принесли выпивку, то подполковник встал, и подняв стопку с коньяком, сказал:

— За павших героев. Мы не забудем их имена и их смерть не будет напрасной. Мы обязательно построим свой дом. Без гегемонии и угрозы Земной Федерации.

Все встали и выпили коньяк, после чего присели обратно.

— Так это вы раскатали нас на полигоне? Хотя, чего я спрашиваю, кто ещё мог это сделать, ну вы действительно асы. Вам и проиграть не зазорно. Нам, конечно, говорили, что новые истребители манёвренные и скоростные, но мы не думали, что настолько. Теперь придётся пересматривать всю систему боя и патрулирования. Придётся опять на полигоне торчать, оттачивая новые манёвры и построения.

— Так лучше на полигоне в борт торпеду получить, чем в реальном бою, — сказал я.

— С этим не поспоришь. А вот что бы ты делал на нашем месте? — спросил подполковник.

— Какое у вас было полётное задание и данные разведки? — задал я встречный вопрос.

— Проследовать в указанную точку. По данным разведки, возможно, есть засада на пути движения. Замечен корабль неизвестной конструкции, имеющий полную маскировку и вооружённый двумя торпедами. И показали нам ваше предыдущее сражение, — ответил он.

Подумав немного, я ответил:

— Я бы шёл не прямым курсом, а зигзагом с внезапной сменой направления. Истребители я бы разбил на пять групп по два и разместил их спереди и по всем сторонам корабля с задачей в первую очередь перехватить возможную торпеду, — ответил я.

Мы просидели около часа, после чего разошлись каждый по своим каютам, так как завтра предстоял не менее сложный день.

Глава 19. Приступ ярости

То, что люди зовут сверхъестественным, есть то естественное, что человек не может или не хочет постичь.

Дэвид Лэйн

Встав рано утром, я отправился на полигон, где нам предстояло сразиться в финальной битве со значительно превосходящими нас силами противника.

Лера уже ждала меня рядом с тренажёром и разговаривала с техником, поторапливая его завершить проверку. Когда мы смогли усесться в пилотскую капсулу и очутились в виртуальной реальности, то смогли узнать о предстоящем для нас задание.

Нам предстояло немного-немало разбить целое флотское соединение.

Один малый носитель с тридцатью истребителями, один крейсер и один эсминец с радаром дальнего обнаружения. Нам предлагается неожиданно напасть на противника в любой удобной точке, для чего мы и вылетим заранее за три часа до прохождения конвоя.

— Ну что ты думаешь по поводу задания? — спросила Лера.

— В штабе как всегда посчитали, что мы сможем с ними разобраться, значит, не будем их разочаровывать. Если они учли вчерашние ошибки, то их перемещение будет не таким, как вчера, а значит, нас будут ждать. Поэтому все истребители будут в полёте и смысла атаковать носитель в данном случае нет. Эсминец нам не особо страшен, так как его орудия с первого попадания по нам не смогут нас уничтожить, и это даёт нам шанс также игнорировать его, поэтому главной целью должен быть крейсер, а затем носитель. Если мы подойдём встречным курсом, то наткнёмся на сильную оборону, а атаки с задней полусферы они не ожидают, поэтому я предлагаю переместиться в самую дальнюю часть карты и оттуда разогнаться в том же направление, что и они, но с меньшей скоростью, так, чтобы противник пролетел примерно рядом с нами, после чего ускорившись атаковать его сзади. Перестроиться они быстро не смогут, и у нас будет шанс как минимум на один выстрел, а при удачном раскладе на два.

— Неплохо придумал, давай сделаем по твоему плану. Хотела бы я увидеть лицо капитана, когда мы появимся сзади и атакуем его, — сказала она.

Два часа мы потратили на полёт, после чего развернулись, и разогнавшись в нужную сторону, отключили все системы корабля. Я специально отключил тактический шлем, чтобы мой мозг отдыхал, и мне не пришлось испытывать нервный срыв.

Я смог подремать почти час, прежде чем раздался зуммер вызова. Включив шлем, я увидел россыпь точек, нагоняющую наш корабль, они должны пройти немного правее нас. Судя по информации доступной нам, пройти они должны будут практически рядом, и скорость их довольно большая, поэтому нам нужно будет прилично ускориться после пуска торпед. Тут мне в голову пришла идея:

— Лера, приготовь к сбросу шесть мин с небольшой разницей, когда корабли противника будут рядом, чтобы произвести максимальный урон, я уверен, они не успеют увернуться, следующей целью бери носитель, а я крейсер, чтобы в первую очередь вывести его из строя, остальными займёмся позже.

Так как противник приближался к нам с задней полусферы, то мы могли использовать мины, закреплённые на фюзеляже, они дают одноразовый выстрел плазмой с очень большой плотностью поражения и по идее должны будут вывести из строя большую часть истребителей противника.

Дождавшись момента, Лера активировала экстренный запуск реактора и двигателей, при этом сбрасывая шесть мин и активируя их. Буквально через мгновение они сработали, и следом за этим мимо нас пролетели корабли, окружённые вокруг тридцатью истребителями, двенадцать из которых оказались выведены из строя, повреждение получил также эсминец, у которого с левого борта были выведены из строя все орудия и слетела вся защита.

Крейсер получил торпеду прямо в двигательный отсек и взорвался, развалившись на две части. Вторую торпеду выпустить не удалось, так как транспортник прикрылся крейсером.

Я включил форсаж и начал с ускорением набирать скорость, стараясь догнать улетающие корабли. От перегрузок уже привычно потемнело в глазах, но я продолжал выжимать максимум возможного из двигателей, дойдя до момента, когда наш истребитель стал приближаться к спешно улетающему флоту, половина истребителей противника отвернула в сторону, пытаясь нас перехватить. Они стали тормозить, пытаясь повторить наш манёвр и пропустить нас вперёд, но Лера подловила момент и, выпустив ракеты в момент, когда мы пролетали между них, смогла подбить ещё три истребителя, а я, наоборот, опять включил ускорение, заходя с задней полусферы к носителю противника и сблизившись с ним, запустил последнюю торпеду, которая благополучно вошла в борт носителя и разорвала его взрывом на несколько частей. Теперь мы остались против одного повреждённого эсминца, девяти истребителей спереди и шести с задней полусферы. Поэтому я направил истребитель прямо на противника, стараясь двигаться с повреждённого бока от эсминца, который был без защиты и плазменных орудий. Взяв в прицел один истребитель, подсвеченный как повреждённый, я открыл стрельбу из плазменной пушки, при этом беря на прицел второй и пуская ракету. Лера тоже приняла участие и, развернув орудия по курсу корабля, открыла огонь по третьему истребителю. От нашей атаки, все бросились врассыпную, но три истребителя мы смогли уничтожить и увязались за парой, которая отвернула в сторону от эсминца. У нас оставалось восемь ракет и две мины, а также комплекс противоракетной обороны с двадцатью мини-ракетами и полные щиты защиты. Пока мы гонялись за двойкой истребителей, к нам сзади пристроилась шестёрка истребителей противника, и я использовал ещё одну мину, но противник успел отвернуть, и только три истребителя попали под взрыв мины и вышли из строя. Дав ускорение, я атаковал истребители из пушек и пустил одну ракету, как итог оба истребителя оказались подбиты, а преследовавшие нас три истребителя отстали от нас, не поспевая за нашими скоростями. Я направился к эсминцу, который прикрывали четыре истребителя, и дал команду Лере, перенести огонь на них, нам пришлось сделать два захода, прежде чем мы сбили три из них, а оставшийся прикрылся эсминцем, спрятавшись с неповреждённой стороны. Но я этого только и ждал, поэтому сымитировав атаку на него, запустил две ракеты в двигатели эсминца. Ракеты, конечно, не мощные и пробить броню не смогут, но повредить двигатели вполне способны, если дать возможность точно прицелиться. Поэтому удивляться, что эсминец лишился манёвренности и превратился в кусок металла, который, правда, мог отстреливаться с одной стороны, не приходилось. После этого переключился на оставшийся рядом с эсминцем истребитель. Сегодня я стрелял очень метко, используя свои возможности почувствовать место и момент, когда необходимо произвести выстрел. Пока я гонялся за уцелевшим истребителем, оставшиеся три пустили по нам сразу по три ракеты в надежде, что хоть одна из них сможет захватить наш корабль, и в итоге пришлось потратить три мини-ракеты для их уничтожения. Подбив истребитель рядом с эсминцем, я резко отвернул в сторону, так как тот начал запускать по нам свои ракеты, с максимально возможной дистанции. Сделав большой круг, я зашёл к эсминцу со стороны повреждённого борта и, сымитировав атаку, дождался, когда нам наперехват бросится оставшаяся тройка истребителей, переключился на них, как и Лера.

Нам пришлось сделать три захода, прежде чем мы уничтожили все истребители. Оставался эсминец, проведя атаку и израсходовав все ракеты и оставшуюся мину, я задумался, как поступить дальше, ещё раз перечитав полётное задание, я отдал команду:

— Подготовься к катапультированию, будем таранить эсминец.

После чего, разогнав его в направление эсминца, активировал катапульту. Вылетев из капсулы пилотов, симуляция боя прекратилась, а на табло высветился результат — стопроцентное поражение кораблей противника.

С трудом покинув капсулу. Я направился в душ, перед этим посмотрев на таймер. В бою я провёл сорок минут, и нервного срыва не случилось, поэтому настроение у меня серьёзно поднялось. Помывшись и переодевшись в форму, мы отправились в то же кафе, что и вчера, где нас уже ждала компания вчерашних офицеров.

— Поздравляем вас с успешным завершением задания и предлагаем отметить это событие, — сказал капитан.

— Мы не против, только много пить не будем, у нас завтра уже начинается служба, и нам нужно быть в форме, — ответила Лера, присаживаясь за общий стол.

Вечеринка прошла весело, и компания была неплохая, только на душе у меня почему-то была тоска. Моё настроение заметили и пытались меня развеселить, но потом оставили в покое. Валерия несколько раз пыталась меня взбодрить, но у неё не получалось, после чего она, попрощавшись со всеми, потащила меня гулять по станции, рассказывая местные достопримечательности и показывая необычные места, но даже посещение оранжереи, не подняло мне настроение. В итоге мы очутились на самой верхней точке станции, где была смотровая площадка. Нам повезло, и народу было очень мало, поэтому мы, встав с краю у огромного окна, смогли насладиться видом местного светила. Красный карлик сегодня был спокойный, поэтому основной, защитный щит был снят, а экранирующие шторы были открыты. Картина завораживала и поглощала своим видом, отчего, наблюдая за звёздами, я потерял ощущение времени и пространства. Звёзды манили меня и притягивали к себе. Тьма космоса жила своей насыщенной жизнью и не казалась такой холодной и враждебной, как могло показаться, на первый взгляд. Сколько я так простоял, я не знаю, но внезапный вопрос Валерии, застал меня врасплох:

— Ты любишь меня?

От неожиданности я вздрогнул и напрягся, и прижавшаяся ко мне девушка почувствовала это.

— Прости. Я не должна была задавать этот вопрос, просто я поняла, что не могу жить без тебя.

Я знаю, что у тебя была девушка и ты любил её, пока она не предала тебя, но я впервые за свою жизнь полюбила и не знаю, что с этим делать. Я думала, что неспособна уже на сильные чувства, и меня не зря прозвали «Холодное сердце», а тут я влюбилась как девчонка.

После этих слов она ещё сильнее обняла меня со спины, прижавшись к моему телу. Я чувствовал, как она напряжена и дрожит, ожидая от меня ответа. И солгать ей в этот момент я не мог.

— Я ещё не забыл её. Ту, которая причинила мне столько боли и страдания. Только сегодня я понял, что до сих пор люблю её. Мне с тобой хорошо и спокойно, но иногда на меня накатывает тоска, как будто такие мгновения покоя и мира продлятся недолго. Мне даже кажется, что всё это какой-то сон. Кажется, что я сейчас проснусь, а рядом будет стоять она. В длинном голубом платье с белоснежными волосами и ярко голубыми, глазами. Не проси пока от меня большего. Мне нужно время пережить это, а что нас ждёт в будущем, я не знаю, — сказал я.

Я почувствовал, как она тихо заплакала, прижавшись к моей спине, и от этого моё настроение испортилось окончательно. Я сильно запутался в себе, а эта огромная выжженная дыра в моём сердце и не думала зарастать. Внезапно Валерия отстранилась от меня и, развернувшись, вышла из смотрового зала, а я остался в одиночестве, пытаясь разобраться в себе. Возможно, нужно было развернуться и догнать её, и всё встало бы на свои места, но я не смог сделать этого шага и остался стоять, смотря в глубину космоса, и у меня сейчас было только одно желание, раствориться в нём без остатка.

Неожиданная злость и обида на всё, что со мной произошло, начиная, от момента, когда я потерял своих родителей, когда я шёл на верную смерть и смог перешагнуть её тогда, на подбитом истребителе, вращающемся рядом с вражеским линкором. Когда меня предала единственная девушка, которую я любил больше всего на свете и которую мне пришлось убить собственноручно. Злость накатила на меня с невероятной волной, и я, сжав кулак на правой руке, со всей силы ударил им по бронированному стеклу.

Внезапно раздался треск, и на стекле, толщиной в полметра, образовалась большая трещина, которая очень быстро стала расползаться по всему огромному панорамному стеклу, огромной паутиной, расходясь от места моего удара. После того, как трещины достигли внешней поверхности стекла, раздался тихий свист и сразу за этим сработала сигнализация, сообщая о разгерметизации помещения. Наружный экран стал быстро опускаться, закрывая обзор космоса, а все люди стали быстро покидать помещение смотровой площадки. Я с удивлением посмотрел на свою руку и, придя в себя, последовал за всеми.

Глава 20. Проект Альфа

Дар свыше не даётся даром, его нужно заслужить.

Владимир Эдуардович Казарян

На выходе меня уже встречали сотрудники Службы Безопасности, вызванные кем-то из посетителей.

— Прошу вас предъявить свои документы, — сказал лейтенант, встречавший меня на выходе.

Я показал своё удостоверение сотрудника СБ, но лейтенанту этого показалось мало, он достал прибор и приложил к моей руке, где был вживлён чип и проверил идентификацию, после чего сказал.

— Прошу вас, лейтенант, подождать здесь, сейчас придёт старший офицер и опросит вас, мой статус не позволяет этого сделать, — сообщил он и вместе с двумя сержантами встал рядом со мной, перекрывая мне тем самым проход.

Через пять минут появился капитан СБ с ещё с двумя сотрудниками, причём они все были в боевых десантных скафандрах:

— Вам придётся проследовать с нами, — сказал он и, увидев моё недовольное лицо, произнёс, — и прошу вас не оказывать сопротивление.

Так как оружие у меня не изъяли, я не стал сопротивляться, тем более, какую-то вину я чувствовал за собой, хотя в это и трудно поверить, но бронированное стекло лопнуло именно от моих действий, хотя, как это получилось, я сказать не мог, возможно, оно было повреждено до меня.

Меня повели по длинным коридорам, и когда мы вышли к главному туннелю, нас там уже ждала машина СБ, на которой мы быстро достигли закрытого сектора, и меня повели дальше по коридорам, пока мы не попали в огромный зал, где нас ждали несколько человек в белых халатах.

— Прошу вас полностью раздеться и лечь в медицинскую капсулу, — сказал один из них.

Не видя для себя угрозы, я подчинился им и лёг в капсулу, которая закрыла свою крышку, как только я улёгся, после чего я незаметно для себя заснул.

«— Что вы скажете профессор?

— Данных о наличии у него экстрасенсорных способностей нет. То, что вы показали на видео, конечно же, говорит об обратном. Мы провели замеры повреждённого стекла, и оно не несёт в себе информации о повреждении, разрушена сома структура, тем более, что видна причина выплеска энергии. Всё это похоже на проект Альфа, над которым работали его родители, но тогда должны быть внешние показатели его экстрасенсорных способностей, но их нет. Мы прогнали все его симуляции через компьютер, и данные анализа указывают на то, что он может предвидеть ближайшие события с вероятностью в девяносто процентов. Его бы к нам на исследования, но генерал дал чёткий приказ провести только тесты и не более того.»

Когда я проснулся, то увидел, что капсула открывается, мне позволили одеться, после чего просили подождать в небольшой комнате. Минут через двадцать в комнату зашёл генерал с планшетом в руках и, присев за стол, подвинул мне его. На планшете красными буквами мигала запись активации допуска.

Я приложил палец к считывателю и почувствовал укол, свидетельствующий о заборе ДНК образцов. Через пятнадцать секунд планшет активировался, и я увидел надпись: «Проект Альфа и Омега», нажав на папку с этим названием, я занялся чтением.

Сам проект создали ещё в системе Земной Федерации, и он основывался на доводах учёных, собранных за столетие до этого. Более ста лет назад учёные смогли физически зафиксировать у людей экстрасенсорные способности и, создав специальные приборы, начали выделять этих людей, после чего попытались провести скрещивание таких людей, но проект не дал результата и его закрыли, но группа учёных всё равно продолжала работу в этом направление, и когда у участвующих в проекте людей, появились внуки, то среди них был зафиксирована почти стопроцентная рождаемость детей с экстрасенсорными способностями.

При этом показатели экстрасенсорных способностей были на порядок выше. Были даже зафиксирована возможность телекинеза предметов массой до трёх грамм и длительностью до одиннадцати секунд. Следующее скрещивание опять не улучшило результаты, но была надежда на вторую волну рождаемости, которая и была зафиксирована уже в наше время. Всех новорождённых детей со способностями обучали в отдельных школах на изолированных участках станций. У большинства дар обнаруживался сразу с рождения, а у некоторых в возрасте до семи лет. Теперь же учёные высказали теорию, что у тех, у кого дар не обнаружился, он может инициироваться в случае стрессовых ситуаций и длительных болевых воздействий. Причём эффект будет более сильным, но пока эта теория не подтверждена. У меня никаких способностей определить не смогли, но на месте моего удара, приборы зафиксировали мощнейший выброс пси энергии, как её называют учёные. Теперь меня будут периодически проверять раз в месяц на различных тестах и оборудовании, а также мне присвоен статус «В» двадцать, но он, возможно, сильно изменится. Во время моего теста у меня взяли семенную жидкость, поэтому ограничений с кем мне встречаться у меня не будет, но если я проявлю желание заключить брак по контракту, то мне будет ежемесячно выделяться пожизненная пенсия. Я, конечно же, смогу выбрать из нескольких претенденток, и по новому закону я могу иметь до трёх жён из специального списка. Но идея быть бычком производителем, мне не улыбалась, но и возможность, что я среди предложенных кандидатур найду ту, которую смогу полюбить я не отбрасывал. Тем более, что по статистике, люди с экстрасенсорными возможностями, как правило, очень красивы внешне. Это также подтверждено было ещё опытами в Содружестве. У европейских рас люди с такими способностями практически не встречались, и учёные связывают это с периодом процветания инквизиции, когда большинство молодых и красивых женщин обвиняли в колдовстве и сжигали на кострах. Это нанесло сильный отпечаток на дар, и в связи с этим среди европейцев подобные люди практически не встречаются.

Проект «Альфа» сейчас вышел на новый уровень, и военные рассчитывают в будущем получить очень высокие результаты. Всех людей с экстрасенсорными способностями в будущем планируют сделать аристократами, именно они смогут дать нашему обществу так необходимое нам превосходство над Земной Федерацией. Сейчас все высшие офицеры обязаны иметь в семье как минимум одного ребёнка, зачатого по проекту «Альфа», и людям со способностями статус высших офицеров присваивается довольно часто.

Дальше шло личное дело капитана Волкова Александра, судя по данным, мои родители были участники программ «Альфа», но скрывали это по каким-то причинам. Есть подозрения, что они оба обладали какими-то способностями, но подтверждение об этом не найдено. То, что моя мать имела экстрасенсорные способности, выяснили буквально несколько часов назад, оказывается, это она устроила истерику моему отцу и заявила ему, что у неё есть предчувствие, что нам угрожает опасность, но отец почему-то ей не поверил, и тогда она, подделав билет на экскурсию, вбила моё имя вместо другого человека и тем самым спасла меня. Возможно, она была сама по себе сильным экстрасенсом, которому удалось избежать идентификации или её способности нельзя было диагностировать существующими методами контроля. Дальше в моём деле описывалась вся моя жизнь, включая мою связь с диверсантом Земной Федерации и последующие мои подвиги. Отдельно в деле фигурировала Валерия, как оказалось, она является одной из участниц проекта «Альфа», и моя связь с ней теперь приобрела оценку как рекомендованная. А дальше шли научные выкладки из анализатора тестовой капсулы, где все показатели, свидетельствующие о моих экстрасенсорных способностях, говорили об их полном отсутствии. Стояла рекомендация изолировать меня для дальнейшего изучения и проведения различных тестов.

Закончив читать, я отложил планшет в сторону и посмотрел на генерала.

— Я надеюсь, ты понимаешь, что разглашение этой информации строго запрещено, — сказал он, и дождавшись моего кивка, продолжил:

— Ты в очередной раз смог удивить меня, и мне пришлось лично вмешаться, чтобы тебя не закрыли на полвека в какой-нибудь секретной лаборатории. Этому также способствовало то, что тебя приняли в высшие офицеры, своего рода неприкосновенную элиту нашего общества, поэтому прошу отнестись к необходимости посещать научников раз в месяц как наименьшую проблему. Теперь давай поговорим о твоей дальнейшей судьбе.

У тебя есть реальные шансы стать основателем одного из аристократических родов, создание которых планируется в ближайшие десять лет. Это необходимо для официального закрепления за людьми, наделёнными даром, возможности развивать в будущем способности, передав свой генетический материал будущим потомкам и иметь возможность проводить скрещивание с другими одарёнными. Сам проект будет со временем официально закрыт, так как есть большая угроза утечки этих сведений. Поэтому среди старших офицеров так много одарённых, и все они смогут стать аристократами и иметь несколько жён, дабы повысить шансы на передачу дара по наследству. Даже через тысячу лет никто не будет знать о проекте «Альфа», но он будет неукоснительно работать сам по себе, являя на свет новых одарённых, более сильных и способных. Среди всех аристократов будут и двадцать, которые должны стать высшими аристократами. Именно они, в будущих поколениях, будут управлять другими аристократическими родами и, возможно, отдельными государствами, объединёнными в общий союз. Уже сейчас этого требуют многие влиятельные люди, и процесс формирования новых органов власти идёт полным ходом. Власть военных будет урезана, а всё управление будет передано аристократии, фактически выбранной из их же числа. Всё это я рассказываю тебе по причине, что хочу просить тебя жениться на моей родной сестре, она, как ты догадываешься, Альфа, и этот брак сможет гарантировать тебе вхождение в двадцатку высших аристократов, и ты сможешь создать свой род, включив туда и меня. Соответственно я приложу все усилия, чтобы это точно случилось. Ты сможешь взять себе ещё двух жён по своему выбору, и здесь я вмешиваться не буду. Учти, что такой возможности тебе больше никто и никогда не предложит, и времени для раздумий у тебя не так много, как кажется. Борьба за первые двадцать мест сейчас в самом разгаре, и уже зафиксирована смерть трёх претендентов на эти места, поэтому, чем быстрее ты примешь решение, тем быстрее ты сможешь обезопасить себя и меня с сестрой. После принятия положительного решения по вхождению в высшую аристократию, даже в случае смерти претендентов мест будет на одно меньше. Это сделано с целью предотвращения смертей уже выбранных аристократов. Тебе желательно дать ответ прямо сейчас, иначе за твою безопасность я не отвечаю, я оставлю тебя на десять минут, и когда я вернусь ты должен дать свой ответ, — сказал генерал и, забрав планшет, вышел из комнаты.

После его слов я почувствовал на себе пристальный взгляд или скорее угрозу из-за спины и даже обернулся, но сзади меня была глухая стена. Внутри меня всё завопило об опасности, и исходила она именно от генерала, было похоже, что он в случае моего отказа не планирует отпускать меня живым. Если он всё описал правильно, то я являюсь угрозой любому претенденту на место верховного аристократа, и генералу в случае моего отказа проще меня убить, чем отпустить. Я стал искать выход из сложившейся ситуации.

«— Я сделал всё что мог, сестра. Если он не примет моего предложения, то умрёт прямо там, он может войти в нашу семью только в качестве главы рода, взяв тебя первой женой. Как бы это дико не звучало, но это твой единственный шанс — выйти за него замуж. Новые законы в этом отношении категоричны. Среди мужчин слишком мало одарённых, и многожёнство будет узаконено в ближайшее время. Отпустить его я так же не могу, так как долго сдерживать информацию о нём, я не смогу, и его приберёт другой претендент. Ты сама видишь, какие меры безопасности приходится применять, уже шесть попыток покушения были реализованы против меня, а сколько ещё находится в стадии разработке я даже не могу себе представить.

— Где гарантии, что ему ничего не будет угрожать после того, как он станнит главой аристократического рода?

— Я в этом не заинтересован. Свою карьеру я уже устроил, но твоя судьба мне не безразлична, и помочь своей семье я обязан, тем более, я поклялся нашим родителям, что устрою твою жизнь не хуже своей.»

Чем больше я анализировал, тем больше приходил к выводу, что выбора как такового у меня нет, да и такая возможность устроить свою жизнь мне больше не представиться. Я закрыл глаза и попробовал вызвать в себе то ощущение, когда я, летя в истребителе, точно знал, куда произвести выстрел, чтобы гарантированно попасть в цель, и на секунду мне это удалось, в тот же миг я понял, что обязан принять это предложение, и в результате этого я получу всё, что пожелаю.

Глава 21. Предложение, от которого нельзя отказаться

Брак — это как осаждённая крепость: те, кто внутри, хотел бы из неё выбраться, те, кто снаружи, хотел бы ворваться в неё.

Э. Базен

Когда вошёл генерал, то я уже принял решение, но мне нужно было выяснить некоторые моменты.

— И какое решение вы приняли, молодой человек?

— А вы оставили мне выбор? Что там за моей спиной? Плазменное орудие? Но в таком случае вы тоже можете пострадать, — сказал я.

Генерал прошёл и сел на стул, напротив меня.

— Понимаешь, в чём дело, я на тебя поставил всё, что имею, и если ты погибнешь, а в случае отказа так и случится, мне лучше погибнуть вместе с тобой. Так я сохраню жизнь моей сестре, а это единственное, что для меня действительно дорого. Поэтому от твоего выбора зависит не только твоя жизнь, но и моя. Тем более, что таких условий тебе не предложит ни один из кандидатов на место в двадцатке. Ты будешь не номинальным главой рода, а реальным, я практически не буду вмешиваться в твоё руководство, только когда это будет угрожать жизни моей сестры. Я реально смотрю на вещи и понимаю, что меня могут убрать из расклада в любой момент, но тебя и твою супругу не тронут, поэтому я в любом случае рискую намного больше, чем ты. Ведь ты практически всё получаешь даром, не приложив никаких усилий для этого. Тем более, моя сестра довольно хороша собой, и я уверен, что вы сможете найти общий язык между собой. Помимо этого, вместе с моей сестрой, ты приобретёшь верфь, которая строит боевые корабли и истребители. Поверь, ты станешь достаточно богат, чтобы ни в чём себе не отказывать. Поэтому я не вижу повода тебе отказываться от этого, — сказал он.

— Я не люблю, когда меня принуждают к выбору. И вы действительно думаете, что я поверю, что вы не будете вмешиваться в мои решения?

— У тебя будет право в любой момент исключить меня из рода, лишив тем самым его защиты, а это равносильно смертному приговору. К сожалению, я не знал, что у нас так мало времени и поэтому мне пришлось пойти на этот шаг. Голосование начнётся через сутки, а к этому времени нужно провести ваш обряд венчания, а это непростая процедура. В его процессе будет использован артефакт древних, это свяжет вас и усилит ваши способности, ты не представляешь, к чему мне пришлось прибегнуть, чтобы это всё организовать.

— А ваша сестра, она согласна?

— Ну, а какая девушка не мечтает о браке с первым героем Центавры, ты, наверное, совсем не смотришь новости, количество претенденток на место твоей невесты уже перевалило за миллион, и поверь мне, это только те, кто прошёл специальный отбор и испытания. Они создали свой женский клуб и принимают в его ряды только после строгого отбора. Поэтому поводу можешь не переживать, да и без согласия своей сестры я бы не стал ставить такие условия, и ты не смотри, что мне сейчас сорок лет, моя сестра младше меня на двадцати лет, и вы ровесники с ней, и она, как и ты, из проекта «Альфа».

— Но у меня, вообще-то, сейчас есть девушка, и мы с ней довольно близки, — сказал я, ощущая своей спиной незримую угрозу.

— Это не существенно, можешь продолжить встречаться с ней, если захочешь, можешь взять её второй или третьей женой, а можешь взять официальной наложницей. Для аристократов будет увеличен лимит на женский пол. В жёны можно будет брать только одарённых, а в наложницы — любых девушек. Это необходимо для создания прочных связей между кланами, которые стали набирать силу, но не могут реально пробиться во власть. В особенности это касается аристократов, которые не войдут в двадцатку, многим из них понадобятся защита и наши связи, поэтому готовься, что за место твоей спутницы начнётся ещё более оживлённая борьба. Ты ведь станешь намного влиятельнее президента и других гражданских чиновников, поэтому дальнейшую политику ты должен будешь прорабатывать сам. Единственный момент, который нельзя изменить, это твоя служба на флоте, тебе придётся дослужить свой контракт, и это касается всех членов аристократических родов. Без службы в армии, статус аристократа будет только номинальный, но я уверен, что для тебя это не проблема.

Итак, каково твоё решение?

— Я согласен. Тем более, что вы не оставили мне права выбора, — сказал я.

— В таком случае нам нужно поторопиться, церемония бракосочетания и венчания пройдёт через три часа, а тебе ещё надо подобрать костюм, нас уже ждёт машина, — сказал генерал, вставая и направляясь к выходу.

Я последовал за ним, и мы, пройдя многочисленные посты охраны, вышли гараж, где стояли многочисленные машины. К нам сразу же подъехал лимузин и машина охраны, на таких ездят только очень высокопоставленные чиновники, когда мы сели внутрь, то я поразился, насколько богатая внутри отделка, помимо отделки сам салон был напичкан всевозможными устройствами, предназначенными для создания максимального комфорта его владельцу.

Видя моё удивление и интерес, генерал сказал:

— Привыкай, теперь это твой автомобиль и твоя охрана, ты будешь перемещаться только на нём и не вздумай спорить, твоя жизнь теперь принадлежит роду, и твоя безопасность всегда будет главной обязанностью рода.

— А можно вопрос? Почему эту реформу решено провести именно сейчас, а не тогда, когда мы устраним угрозу вторжения флота Земной Федерации?

Генерал посмотрел на меня, потом достал из кармана небольшой прибор и положил его на сиденье между нами, по возникшему в ухе низкочастотному ультразвуку я понял, что включилось шумоподавление.

— Тебе как главе рода, я могу это рассказать. Дело в том, что по данным нашей разведки, оставшейся в системе Федерации, там строится огромный флот, в десять раз превышающий тот, который прилетел к нам. Помимо этого, он более современный и, как предполагают специалисты, отбить нападение мы будем не в состоянии. Но наши учёные, используя артефакты Древних, создали двигатель, способный проникать в подпространство и двигаться там со скоростью в тысячи раз большей, чем скорость света, поэтому принято решение, разделить существующую колонию и отправить её в разные участки космоса на удалении в сто пятьдесят световых лет от этой точки для создания новых колоний на небольшом удалении друг от друга. Для этого и создаётся новая система управления. Помимо двадцати высших аристократических родов, с которыми отправятся большинство поселенцев и ресурсов, будет создано не менее двух сотен простых аристократических родов, которые будут селиться в непосредственной близости от двадцатки. Они будут управлять более мелкими колониями и практически будут лишены ресурсов. Главное условие для них — это отсутствие возможности стать великим аристократическим родом, они смогут войти в него только на правах вассала. Именно поэтому сейчас идёт жёсткая, а порой жестокая война. Выбирать будет искусственный интеллект, анализируя множество параметров, поэтому гарантировать сто процентов попадания в двадцатку никто не может. Уже зафиксировано несколько смертей претендентов, поэтому решено ускорить вынесение решения для предотвращения этого. У нас мало времени, и нам надо уложиться точно в срок.

— А что за артефакт, с помощью которого пройдёт обряд бракосочетания?

— Этот артефакт нашли ещё на Луне, когда удалось проникнуть под её поверхность, в одном из туннелей. Он представляет из себя белый шар, и два небольших ножа, из непонятного материала, рядом с ним были чёткие рисунки, как провести обряд, и учёные провели с ним эксперимент. Кровь из надрезанных ладоней впитывается в шар после чего, обряд считается завершённым, он же позволяет объединить троих человек узами брака и троих взять на более низкий статус, мы назвали их наложницами. Причём идёт чёткое разделение, главным инициатором должен быть одарённый мужчина, а все остальные женщины и никак по-другому. Проведение этого обряда гарантирует, что ты одарённый, и подтвердит твоё претендентство на высшую аристократию. Помимо этого, организм получит небольшое исцеление и, возможно, что ты избавишься от своих приступов, и если не полностью, то значительно увеличив время между ними, — рассказал генерал.

Я задумался, переваривая всю свалившуюся на меня информацию о происходящей в Системе Центавра смене власти, большинство её граждан даже и не догадывалось. В скором времени привычная для всех жизнь рухнет, и всем придётся приспосабливаться к новым условиям. Введение аристократии в нашем консервативном обществе будет воспринято в штыки, но если будет озвучено о переселении колоний, то это сможет сбить накал страстей, так как уже давно идёт пропаганда необходимости переселения как минимум к Системе Альфа Центавра. Жизнь у красного карлика Проксима Центавра полна опасностей, и уже выявлено много мутаций из-за воздействий очень частых вспышек. Не всегда удаётся полностью избежать их последствий. Последние генетические анализы показывают постоянно увеличивающийся набор генетических ошибок и образование мусорных составляющих ДНК кода людей. Частые мутации у новорождённых стали уже обычным проявлением, и такие эмбрионы искусственно изымаются из женщин, подселяя взамен здоровые клетки искусственно оплодотворённые, взятые из тел будущих родителей.

Это стало довольно привычным делом, хотя тревогу учёные уже забили, так как количество здоровых клеток сильно уменьшается. Уже стало нормой, что перед созданием брака, будущие молодожёны сдают свой генетический материал на анализ, стараясь выяснить возможные осложнения в будущем. Проблема с каждым годом становится всё острее и разговоры о переселение к Альфа Центавра, идут уже давно, тем более, что несколько станций там уже расположены, и подобных проблем у них не обнаружено.

Возможность излечиться с помощью обряда бракосочетания. Меня обрадовала намного больше, чем возможность стать главой рода. Да и увидеть вживую артефакт Древних я очень хотел, была во мне уверенность, что там я найду часть ответов на свои вопросы.

Пока я размышлял, мы подъехали к самому дорогому магазину на этой станции и прошли внутрь, где нас встретил молодой продавец, проводивший нас в зал и усадивший в мягкие кресла.

— Мы подготовили несколько моделей свадебных костюмов и хотим продемонстрировать их вам, — сказал он, после чего нажал что-то на планшете, который держал в руках.

Перед нами появилась очень качественная голограмма молодого человека очень похожего на меня, он был одет в строгий костюм чёрного цвета, осмотрев модель со всех сторон, я отрицательно мотнул головой, и модель костюма поменялась на другую. В итоге я выбрал полностью белый костюм. Как оказалось, генерал выбрал костюм и для себя, тёмно-синего цвета, с белой сорочкой. Там же мы подобрали себе и туфли. Нам всё это быстро упаковали, и мы с покупками отправились на выход.

«Внимание, всем приготовиться, напоминаю объект номер два пострадать не должен ни при каких обстоятельствах, начинаем с головной группы. Третий и пятый прикрывают отход, шестой обеспечь мёртвую зону.»

Когда мы выходили, чувство опасности взвыло, и я, повинуясь импульсу, дёрнул на себя генерала, и вместе с ним упал рядом со ступенями магазина.

Там, где должен был быть генерал, прошелестели три плазменных заряда с разных сторон, сразу за этим в лимузин ударила бронебойная ракета, и он взорвался, разлетевшись на несколько частей, в результате чего дым заполнил всё ближайшее пространство. Генерал опомнился первым и, вскочив, рывком поднял меня, после чего мы влетели обратно в магазин, как раз в это время бронированные шторы стали опускаться, закрывая проход, мы успели прошмыгнуть внутрь, прежде чем вход был надёжно перекрыт. Но это мы так считали, а у противника на этот счёт было своё мнение.

Не успели мы перевести дух, как шторы неожиданно окрасились малиновым цветом и просто стекли на пол, оставляя на полу быстротвердеющую массу. Мы с генералом уже достали оружие и спрятались за прилавком, я попробовал связаться с полицией через свой интерком, но связь была заблокирована, поэтому я переключил своё внимание на вход, стараясь почувствовать, когда появится противник. Моя интуиция не подвела меня и в этот раз, я выстрелил пять раз в проём и попал в противника, скрывающегося под маскировочной окраской как хамелеон. Он пытался пробраться вдоль стены, медленно продвигаясь вперёд и сливаясь со стеной. Как только его маскировка слетела, генерал не дал возможность ему спрятаться и улизнуть, точными выстрелами попав в его шлем, и на третьем попадании броня не выдержала, и в передней части образовалась дырка, из которой наружу вылетели ошмётки мозгов. После этого генерал выхватил из-за пазухи небольшой цилиндр и бросил его в проём, крикнув:

— Глаза.

Я успел их зажмурить, но даже через плотно сжатые веки я чуть не ослеп, а от нестерпимого жара, возникшего за дверями магазина, я получил небольшой ожог на лице. Пока я приходил в себя, внезапно ожил мой интерком и пропищал:

— Внимание всем, оставаться на месте, опустить оружие, проводится спец операция Службы Безопасности.

Также это сообщение продублировала система оповещения и передали по громкоговорителю снаружи.

Глава 22. Бракосочетание и Наследие Древних

Хорошее дело браком не назовут.

— Наконец-то, — проговорил генерал.

На улице возникла перестрелка, которая очень быстро закончилась, а через минуту в проёме появились солдаты в скафандрах высшей защиты с расцветкой СБ.

Генерал вышел из-за прилавка и направился к ним навстречу.

— Почему так долго?

— Они подменили ваш сигнал, и группа быстрого реагирования отправилась в другое место, но наш сетевик вовремя выяснил подмену и переориентировал нас.

— Уши надо оторвать вашему сетевику. Как вообще умудрились заблокировать связь, да ещё и на станции.

— Они перепрограммировали сотню ретрансляторов и смогли обмануть программу помехоустойчивости.

— Ладно, это всё потом. Обеспечьте нашу доставку к дворцу бракосочетаний, нам нужно успеть на проведение обряда. Волков, давай с нами и костюм свой не забудь, — проговорил генерал, находясь явно не в духе.

У входа в магазин стояла бронированная машина с эмиттерами защитного поля на поверхности, а значит, внутри должен быть немаленький реактор. Нас посадили в машину, и мы под вой сирен помчались по спец туннелям на огромной скорости.

Пока мы ехали, генерал вводил меня в курс предстоящих мероприятий на два ближайших дня.

— На церемонии будут присутствовать будущие члены рода, которые хотят войти под его крыло. Опасаться их не следует, так как в случае твоей смерти и смерти твоих наследников они не получат ничего, всё перейдёт другим родам, а они лишатся всего. Поэтому они кровно заинтересованы в твоей безопасности. Процедура объявления глав родов произойдёт завтра с утра, до этого времени тебе желательно находиться в укрытии, хотя нападение маловероятно, но нужно всё-таки подстраховаться, поэтому проведёшь ты её в секретной тюрьме. Не переживай, там есть отсеки для укрытия тайных агентов, оборудованные по последнему слову техники. Твоя супруга проведёт ночь отдельно от тебя, чтобы не вызывать подозрений и не насторожить других претендентов. После объявления Великой двадцатки аристократов, твой статус изменится, и тебе будет выделена особая охрана. Помимо этого, по всей Системе объявят о реформе руководства всей колонии, но подробностей пока сообщать не будут. Это объявят после назначения обычных аристократов, ты, кстати, будешь самым молодым Аристократом Великой двадцатки, и у тебя не будет детей, для заключения союзов, но ты можешь взять себе в жёны или наложницы детей других аристократов и тем самым заключить необходимые нам союзы. Даже, возможно, кого-то возьмёшь в наложницы, но это будет не быстрый процесс, но прошу тебя, никому не отказывай сразу, давай обсудим все предложения вместе. Поверь, я сам не в восторге от того, что моя сестра будет терпеть с тобой рядом других баб, но другого выхода, как укрепить наши связи, я не вижу. Я с ней это уже обсудил, и, поверь, мне пришлось пережить тот ещё шторм с её стороны, поэтому тебе в этом вопросе будет легче. Начинай также присматривать себе личных вассалов, которые захотят присоединиться к твоему роду, это тоже очень важно. На богатых торговцев и промышленников, особо внимания не обращай, их бизнес скоро будет частично урезан, так как все важные и военные производства перейдут под контроль Великой двадцатки. Об остальном более подробно я объясню тебе позже, — сообщил мне генерал, фамилию которого я так и не смог выяснить.

Буквально через десять минут мы подъехали к закрытому сектору, куда нас на машине не пустили, и нам с генералом пришлось выходить и проходить идентификацию в ручном режиме.

Пройдя три этапа поверки, мы вышли к большому ангару, внутри которого было построено здание из настоящего белого мрамора с колоннами и крышей, что для станции было очень необычно. Подобное я видел только на старых фотографиях по истории земли, поэтому очень внимательно разглядывал здание, которое стояло передо мной. Об этом здании ходили легенды и поговаривали, что есть специальное место силы для избранных, в котором проводят особый обряд бракосочетаний, способный связать навсегда двух человек, если обряд пройдёт правильно.

Меня отвели переодеться, где я надел свой новый костюм, нисколько не пострадавший в перестрелке, так как был упакован в специальный чехол. Вообще, костюм был очень дорог, и я бы никогда в жизни себе его не подумал приобрести, но здесь за меня расплачивался генерал, и я не стал противиться.

Когда я вышел из небольшого помещения рядом со входом, то я увидел, что напротив меня стоит девушка в бело-голубом платье с накинутой на лицо вуалью. Разглядеть на таком расстоянии что-то более подробно я не смог, поэтому доверившись своей интуиции, я отправился к дворцу, стараясь не оглядываться на незнакомую девушку, которая, скорее всего, и есть моя невеста.

Решение я принял и отступать не собирался и не по причине, что мне угрожали, а потому, что моя интуиция, не раз спасавшая мою жизнь, шептала, что этот шанс упускать нельзя.

Поэтому я направился к входу во дворец уверенной походкой, ощущая, как во мне поднимается какая-то сила и заполняет меня. У меня создалось впечатление, что все окружающие должны преклонить свои колени передо мной, и чем ближе я подходил, тем сильнее крепла эта сила во мне. От переполнявших меня чувств, я даже остановился и посмотрел на людей, присутствующих на церемонии, и увидел, как от моего взгляда они становятся на колени передо мной, нереальность происходящего вызывала у меня много вопросов, но я не дал волю чувствам, которые бушевали во мне, холодный и расчётливый разум контролировал всё в округе. Оглянувшись в сторону застывшей невесты, я протянул ей руку, как бы приглашая её, и она направилась ко мне, после чего взяла за руку, при этом я ощутил, как она вся дрожит.

Взглянув на белокаменный дворец, я первый поставил ногу на его ступень и раздался тихий, низкий гул. Мы вместе поднимались по ступеням, и, когда достигли последней, мне открылся большой зал, обрамлённый белым камнем, а в середине на постаменте сиял ярко-белый шар. Мы, держась за руки, подошли к нему, от чего гул усилился, а свет, исходящий от шара, только усилился, от чего глаза стали слезиться. Рядом с шаром я увидел нож из такого же материала и, взяв его левой рукой, провёл им по своей правой ладони, после чего передал нож девушке, она повторила всё за мной, и мы одновременно приложили руки к шару. Кровь с разрезанных ладоней сразу начала впитываться в шар, после чего меня ослепила яркая вспышка, и я очутился в светлом помещении без пола и потолка.

— Рада приветствовать потомка Ушедшего, я КРИС, квазиразумная искусственная система. Я создана теми, кого вы называете Древними. Хотя так называться должны вы сами, так как являетесь прародителем расы Древних. Им удалось развить науку так, что она позволяла им путешествовать во времени, и это привело к их исчезновению. Но наследство древних осталось, и программа, заложенная в нас, требует её выполнения. Ты — избранный, потомок первого, от которого и начался этот мир. Он выполнил своё предназначение и смог возродить вашу расу, отправив корабль с поселенцами через портал во времени. Корабль так и остался висеть на орбите планеты, ставшей вам прародиной, вы называете его Луной. Именно там меня и обнаружили, точнее, я появилась в том месте согласно заложенной программе. Ты первый из вашей расы со способностями контролировать окружающих людей, менталист — как вы называете таких людей. Твоя способность подавлять волю окружающих и заставлять подчиняться тебе других, поможет тебе добиться неограниченной власти и стать императором, но это произойдёт очень нескоро. С кровью тебе передадутся нанороботы, которые, когда размножатся, смогут сделать тебя практически неуязвимым, но это произойдёт очень нескоро. Запомни, ты рождён, чтобы править, и избежать ты этого не сможешь, поэтому начни сразу идти этой дорогой и в будущем тебе будет проще добиться цели, для которой ты был рождён. На первых порах я буду помогать тебе, но дальше ты должен научиться контролировать окружающих сам. Сейчас ты неспособен подчинить себе только мелкую зверушку, да и то, если будешь рядом с ней, поэтому научись тренироваться каждый день, в твоём сознание прошиты все необходимые уроки, которые ты должен пройти у виртуального помощника.

После этих слов я опять очутился перед шаром с рукой, положенной на него. Шар перестал светиться, а давление и гул начали спадать, я, взяв невесту за руку, вывел её из зала и, встав на ступенях, посмотрел, на стоящих на коленях людей.

— Можете встать, я признаю вашу верность, теперь вы все служите мне, — сказал я чужим голосом, и наваждение, наконец-то, отступило, а люди, стоящие на коленях, начали переглядываться между собой.

— Что здесь происходит? Кто мне сможет объяснить, почему я должен подчиняться этому молокососу? — спросил пожилой мужчина в чине полковника.

Ярость затмила мне глаза, и в следующий миг я вытянул правую руку вперёд, отчего полковник схватился за грудь и начал рвать себе её руками, настолько яростно, что я испугался, но сам ничего не мог поделать. В итоге он просипел с огромным трудом:

— Пощади.

В тот же миг всё вернулось в обычное русло, а полковник, лёжа на полу и харкая кровью, твердил:

— Пощади, пощади, пощади.

— Не искушайте свою судьбу, пока вы со мной, вы под моей защитой, и я не позавидую тем, кто решит предать меня, — сказал я.

— Что за монстра ты привёл на обряд? — прошептал сосед генерала.

— Того, о ком говорится в пророчестве. Он — Избранный и нам нужно подчиняться ему. Мой предок добыл этот камень на Луне, и у него было видение, что нас спасёт только император, который пройдёт инициализацию на артефакте. Всё сбылось с точностью, как он описывал, ну, а моя сестра, в качестве первой жены будущего императора, приятное дополнение к происходящему, — сказал генерал, приведший меня сюда.

— Ну ты и скотина, Машеньяк, мог бы предупредить меня, я не настолько молод, как ты, чтобы стоять на коленях перед, — тут говоривший замолчал, посмотрев на стонущего полковника, приходящего в себя, после чего добавил с явным уважением в голосе: — Будущим императором.

Когда все встали и немного пришли в себя, общее давление и гул ушли, оставив только болящий у меня затылок. Генерал достал папку, и когда мы с невестой спустились по ступеням вниз, открыл её и передал нам со словами:

— Осталось уладить последние юридические формальности, нужно подписать бланк брачного договора, но у меня будет одна просьба взять фамилию моей сестры — Машеньяк, что позволит создать род Машеньяков уже завтра, это просьба моего предка, который обнаружил данный артефакт, и ему было обещано, что его род будет одним из высших родов всего человечества.

Подумав, я не стал противиться, ведь меня привёл сюда именно генерал, а моя фамилия всё равно останется со мной. В крайнем случае я потом поменяю её, когда стану главой рода, а сейчас мне хотелось отблагодарить генерала. Поэтому я приложил свой палец к бумаге, имеющей специальный чип, вносящий в договор генетическую метрику подписавшего её.

Моя спутница повторила мои действия за мной, после чего на бумаге высветились слова: «Брачный договор заключён и зарегистрирован в архиве».

Мой ручной интерком сразу же пискнул, сообщая мне об изменениях в моём статусе.

— Теперь можешь поцеловать супругу, — сказал генерал.

Я повернулся к своей жене и медленно поднял плотную вуаль, полностью скрывающую лицо девушки.

— Это ты? — непроизвольно вырвалось у меня. Потому что я ожидал увидеть кого угодно, но только не Мелису, капитана корабля, преследующего меня на всех станциях, куда смогла добраться.

— Я же говорила, что буду биться за тебя до конца, и подожду, когда ты будешь свободен. Так может, ты не будешь стоять как истукан и всё-таки поцелуешь меня? — спросила она. Слегка улыбаясь и тщательно скрывая, как она на самом деле волнуется. Теперь я мог чувствовать эмоции окружающих, и я чувствовал, как она дико боится, что я её оттолкну, а ещё я понял, что она безумно любит меня, поэтому я, приблизившись, нежно поцеловал её в губы, на две секунды задержав наш поцелуй. В тот же миг волна её эмоций захлестнула мой разум, и мне пришлось, сдерживая себя, осторожно отстраниться от неё. Мелиса попыталась потянуться за мной, но я уже развернулся к стоящим рядом с нами людям.

— Завтра, как только подтвердят мой статус главы рода, я готов принять от вас ваши клятвы верности.

Пока все расходились я попробовал использовать свои новые способности, но получил лишь незначительный эмоциональный отклик. Значит, предстоит много тренироваться, прежде чем я смогу овладеть своими талантами.

Глава 23. Выбор аристократии

Какова главная прерогатива аристократа?

То, что его не принято поднимать на смех.

Над людьми других классов разрешено смеяться.

Марк Твен

Как только я вышел из ангара с артефактом, меня посадили и повезли в секретную тюрьму, где, как мне сказали, есть безопасное место, в котором мне надо отсидеться. Проститься с моей молодой женой мне не дали. Через три часа информация о бракосочетании будет доступна компьютеру, и он выдаст новый расклад по претендентам в Великую двадцатку, а значит, моя жизнь окажется под угрозой. Мне нужно переждать до двенадцати часов завтрашнего дня. Пройдя несколько раз идентификацию, меня провели в тюремный блок, где я уже не проходил проверки, а за меня её проводил сопровождающий. Официально я буду в соседнем секторе, в блоке высшей защиты, но на самом деле я буду содержаться на гауптвахте за драку. И завтра младшего сержанта, под видом которого я буду содержаться, выпустят, причём даже охрана не будет знать причины, и кто на самом деле находится в дисциплинарном секторе. Для этого я сдал оружие и интерком, который поместили в экранированный ящик и поместили в ячейку, которую выдадут при выходе. Для достоверности мне пришлось выпить несколько рюмок коньяка, чтобы было полное соответствие легенде. Через полчаса я уже сидел в одиночной камере и думал о превратности судьбы, которая в один миг закинула меня на самый верх служебной лестницы, и скорее всего, даже выше. Только вот такие взлёты чреваты падением, которое можно не пережить. Мне дали книжку в бумажном виде с правилами этикета в высшем обществе и как себя вести. Особо был выделен раздел для главы клана, изучением которого я и занялся. Ночью я проснулся от сработавшей сирены и приготовился к неприятностям, но ничего не происходило, и я лёг дальше спать. Утром принесли белковую пищу, совершенно безвкусную, но вполне питательную, и я заставил себя её съесть, так как главный принцип любого солдата гласит, еды и сна в армии много не бывает.

В районе полудня меня вывели обратным путём, и когда я получал своё оружие и интерком, то я поинтересовался:

— А что за шум был ночью?

Недовольны охранник ответил мне:

— Разборки какие-то в верхах идут. Заселили блатного в спецсектор, а там ночью кто-то плазменную бомбу взорвал, шестеро охранников и шестьдесят семь заключённых. Мгновенная смерть, даже пепла не осталось.

Эта информация мне совсем не понравилась. Значит, они смогли фактически добраться до меня. Если бы генерал в последний момент не решил перестраховаться ещё раз, то меня бы уже не было. Это говорит о том, что доверять никому нельзя, даже генералу, ведь утечка может быть в его окружении. Когда я вышел и активировал интерком, он внезапно озарился красным сигналом опасности и потребовал пройти идентификацию, что я и проделал. В итоге мне пришло сообщение оставаться на месте, за мной приедет спецмашина и доставит меня во Дворец совета. Такие дворцы есть практически на всех крупных станциях, и с их помощью проводят совещания, не перемещаясь между станциями. Когда я остановился рядом с выходом из тюремного блока, внезапно выбежали шестеро охранников и, взяв меня в кольцо, повернулись ко мне спиной, направив оружие наружу.

Через десять минут приехал правительственный лимузин с высшей защитой. В таких ездят президенты, главы крупных станций и высшее командование флотом. Из машины вышел пожилой солдат, обвешанный различным оружием и непонятного назначения оборудованием.

— Я — ваш личный начальник охраны на ближайшие трое суток, мне дан приказ взять вас под защиту и ваших близких. У меня значится, что вы женаты и ваша супруга Машеньяк Мелиса. Машина с охраной к ней выслана, прошу садиться в машину здесь небезопасно. Я фиксирую минимум шесть человек, под контролем которых, вы находитесь. Мне необходимо доставить вас в государственный сектор в зал заседаний. Там вам объяснят, что делать дальше.

Заставлять меня было не нужно, так как я сам ощущал к себе повышенное внимание.

В лимузине было довольно просторно, когда я сел в машину, рядом со мной сел так и не представившийся, временный начальник моей охраны. Он непрерывно с кем-то общался, после чего, обернувшись ко мне, произнёс,

— Можете сильно не переживать, все контракты на вас и ваших близких уже сняты, никто нападать на вас уже не должен, но мы для подстраховки заедем к правительственному сектору с другой стороны. Ваша супруга также в безопасности, по поводу ночного инцидента не переживайте, исполнителя и заказчика уже задержали, после проведения следствия обоих отправят дышать вакуумом, а потом на ферму в утилизацию.

Желания разговаривать у меня особо не было, информации которую он выдал, было пока достаточно, а остальное я узнаю, как приеду во Дворец совета, поэтому всю дорогу я молчал, пытаясь понять, что меня ждёт в ближайшее время.

На подъезде нас остановили и очень долго проверяли документы, после чего несколько раз осматривали автомобиль и только после этого на машине пропустили в закрытый сектор. Там мы вышли и прошли ещё один осмотр и сверку идентификационных данных. Дальше мы шли уже пешком, минуя несколько постов охраны. В самом конце сопровождающий меня охранник снял с себя всё оружие, кроме небольшого парализатора, расположенного на его поясе.

— С оружием в зал совета вход запрещён, — пояснил он, после чего мы вошли в большое помещение, в центре которого была своеобразная сцена с полукруглыми креслами, в виде яйца, с пустотой внутри и выемкой для человека. Кресла висели в воздухе и располагались вокруг прозрачного стола, также подвешенного в воздухе и не имеющего опор.

Меня провели в зал, расположенный вокруг сцены и отгороженный от неё силовым экраном, кресел в зале было очень много, и треть из них была заполнена, люди сидели в них группами, меня же провели на пустое место, удалённое от всех присутствующих, и моего появления практически никто не заметил, или просто не обратил внимания из-за простоты моей одежды. На других присутствующих одежда была очень дорогой, что сразу выделяло их. Даже военная форма была не из стандартного синтетически сгенерированного, а из дорогих натуральных материалов. Обычно такое не поощрялось, но здесь, похоже, это считалось нормой или даже указанием статуса.

Полчаса я сидел на своём месте и осторожно наблюдал за окружающими. Хотя все сидели отдельно друг от друга, но сразу было понятно, что многие из присутствующих знакомы друг с другом, причём те, кто имел негативное отношение друг к другу, сидели на удалении. Теперь мне становилось понятно столь разнообразное и, на первый взгляд, хаотическое расположение. Но вот в зал зашёл очередной посетитель, и я узнал в нём генерала, только его левая рука до кисти отсутствовала, а на её месте стояла регенерационная камера. Помимо этого, на левой стороне его лица виднелись свежие шрамы и следы ожогов. Вместе с ним в зал вошла моя первая жена — Мелиса.

Осмотрев зал, генерал, не взирая на то, что провожатый показывал им направо, пошёл в мою сторону, чем вызвал вначале недоумение у провожатого, а затем по залу прошёл небольшой шум, от чего все разговоры смолкли, и все стали внимательно смотреть, куда же идёт генерал и следующая за ним Мелиса. Когда генерал подошёл ко мне, я встал и хотел приветствовать его, но вовремя вспомнил, что я глава клана, и, вспомнив всё, что я прочитал вчера, о новом статусе, стал просто ждать. Генерал подошёл ко мне и поклонился, чем вызвал возгласы нескрываемого удивления, а Мелиса, подойдя ко мне, поцеловала меня в щёку и присела на сидение рядом со мной, причём генерал стоял, согнувшись, несколько секунд, прежде чем я не даровал ему знаком возможность присесть рядом со мной.

Как я понимал, всё это было сделано специально для окружающих, и возможно, для моей проверки в качестве главы клана. Когда я сел обратно, а генерал сел с права от меня, я спросил, не поворачиваясь к нему:

— Были проблемы?

— Да, очередное предательство, но мы справились, — ответил он, немного склонившись ко мне.

После генерала в зал стали заходить сразу по несколько человек, среди которых были и те, кто проходили в нашу сторону, и мне приходилось вставать и как и с генералом, после поклона выжидать несколько секунд, прежде чем давать возможность присоединиться к нам.

В итоге к нам было приковано внимание всех присутствующих.

— Что вообще здесь происходит? — спросил я.

— Скоро объявят статус всех приглашённых сюда, часть из них будет в качестве голограмм, так как не рискнули или не смогли прилететь на станцию. Все присутствующие здесь люди станут сегодня аристократами, и только двадцать глав рода станут Великими аристократами. Поэтому все сейчас тщательно следят за соседями, чтобы прикинуть будущий расклад сил и выбрать, с каким родом они будут сотрудничать, а с каким, возможно, и враждовать. Большинство из них готовились к этому последние двадцать лет, и все они согласились принять результат в любом виде. Для выбора был использован первый и самый мощный компьютер, в который загрузили основные параметры выбора. Основных претендентов пятьдесят и ещё пять, как и ты, тёмных лошадок, фигурирующих без регистрационных данных. К нам сегодня присоединилось много вольных аристократов одиночек, не имеющих за собой крупного капитала и обширных связей. Кстати, попасть в верховные аристократы могут только сильные псионы, как мы стали вас недавно называть. А о тебе информация ещё не дошла, но многие уже начинают догадываться, что всё происходящее неспроста. Ты, главное, не торопись принимать решение по союзам, я должен собрать всю информацию по существующим раскладам. Есть только несколько семей, союз с которыми будет взаимовыгодным и кого мы в итоге сможем поглотить, я тебе скинул всю необходимую информацию, посмотри, как будет время, — сказал генерал.

Наше ожидание надолго не затянулось, в зале начал меркнуть свет, и на соседних креслах стали проявляться голограммы живых людей. Рядом с нами проявилась фигура адмирала флота Кортушева, и я, встав, приветствовал его, приложив кулак правой руки к своему сердцу, невзирая на то, что он поклонился мне как главе рода.

От этого по залу пронёсся ропот удивления, а местами и возмущения, но, когда он присел рядом с нами, шум постепенно смолк, и все обратили внимание на возникшую на сцене огромную голограмму, появившегося женского лица.

— Рада приветствовать всех собравшихся в этом зале и поздравить с тем, что они войдут в элиту человеческой расы. Вас выбрали за чистоту генома, ваши достижения перед обществом, наличие дара и другие критерии отбора, которые были внесены участниками и основателями данного проекта.

Теперь я буду называть фамилии людей, которые станут главой Великих родов и будут править всем человечеством за пределами Солнечной системы. Все присутствующие должны с этим согласится и принять любой результат, каким бы он не был. Кто возражает против этого, прошу встать со своего места и выразить своё несогласие, — сказала голограмма, и прождав шестьдесят секунд, продолжила.

— А буду называть фамилии, и вы будете по одному подходить к силовому экрану, рядом с ним находится считыватель, и вы должны приложить к нему руку, это даст вам возможность беспрепятственно входить в защитную зону высшей категории. Озвучу сразу права и обязанности членов высшего совета, чтобы все присутствующие поняли серьёзность происходящих событий. Члены двадцати высших аристократов смогут принимать новых аристократов и исключать провинившихся, при этом всё имущество этих людей в случае исключения будет делиться на две части, одна из которых будет поделена между великой двадцаткой. Это даст возможность со временем стать самыми сильными родами в человеческом секторе, хотя, возможно, многие из великой двадцатки не переживут и следующего столетия. Они будут принимать новые законы и управлять всем человечеством, те из аристократических родов, кто откажутся выполнять их решения, будут изгоняться, а при необходимости и уничтожаться. Все наследники, аристократы, для подтверждения своего статуса и права носить титул должны будут проходить обучение в специальных Академиях, которые будут строиться по мере расселения всего человечества. В случае отказа от обучения наследники данного аристократа не будут получать наследственный титул и станут обычными гражданами. В академии молодых аристократов будут учить в первую очередь самостоятельности и умению добиваться всего самим. В академии на период обучения все студенты будут равны между собой. Будут и другие особенности обучения, о которых вы узнаете позже, а сейчас я начну объявлять тех, кого выбрали в результате очень сложного анализа и соответствия множествам критериев. Последним я назову того, кто будет руководить и принимать окончательное решение. В Совете в ближайшие сто лет он будет иметь три голоса вместо одного, а через сотню лет у него будет два голоса.

Итак…

Глава 24. Глава Верховного Совета

Как известно, шпионаж, так же, как и проституция — одна из важнейших профессий в мире.

Никто это не закрывал и закрыть пока не в состоянии.

Владимир Владимирович Путин

— Я вызываю главу рода Бьянк, прошу пройти в зал Верховного Совета и занять там своё место, оно будет подсвечено, — сказал искусственный интеллект.

— Следующее место в совете займёт глава рода Стронг.

— Следом за ним членом Верховного Совета назначается род Дартов.

Имена звучали одно за другим и я особо не вслушивался в них, больше уделяя внимания тому, что происходит вокруг и обратил, только когда назвали предпоследнего участника.

— Девятнадцатым главой рода назначается род Корсаров. Осталось последнее необъявленное место главы рода, который возглавит Верховный Совет. Это новый глава рода, о существовании о которого до сегодняшнего дня не знал никто. Человек с неимоверно большим потенциалом псионической энергии, потомки которого смогут зажигать новые звёзды. Да, вы не ослышались, моих мощностей не хватает для реального расчёта силы его дара. В данный момент он очень слаб, но постепенно он сможет стать сильнейшим псионом в этом секторе космоса. Итак, глава рода Машеньяк, пожелавший сохранить фамилию своей невесты. Прошу вас пройти в зал совещаний и занять своё место в качестве главы Верховного Совета.

Мне ничего не оставалось делать, как встать и пройти в зал, заняв место во главе круга, я уселся в кресло, которое было чуть крупнее остальных. Сразу после этого внешний защитный экран померк, и мы все оказались в виртуальной реальности, находясь в большом зале с огромным столом и голограммой в середине.

— Рада приветствовать всех, кого компьютер выбрал в качестве членов Верховного Совета. Сейчас я расскажу вам причину и цели создания аристократии в нашем обществе.

Совет, который принял решение покинуть Солнечную систему, искал пути, как преодолеть преграду скорости света. Агентами разведки были обнаружены артефакты Древних, которые позволили приблизиться к научному прорыву в этой области, и вот десятки лет спустя этого удалось добиться. На научных станциях в системе Альфа Центавра строятся корабли, которые способны перемещаться в подпространственных измерениях, которые учёные назвали гиперпространством. Добиться скорости, указанной в артефактах Древних, конечно, не удалось, но всё равно скорость многократно превышает ту, которую используют сейчас, и не нужно совершать разгон и торможение в межзвёздном пространстве. Корабли способны преодолевать один световой год за два-три дня. Все разработки ведутся в строжайшем секрете, и даже если кто-то попробует выведать их в системе Проксима Центавра, то не добьётся ничего. Ни один учёный не покидает лабораторной станции в системе Альфа Центавра. В связи с поступившими новыми данными стало ясно, что сдерживать оборону на Проксима Центавра длительное время мы не сможем, поэтому принято решение перевезти людей на Альфа Центавру и оттуда переселиться в систему, находящуюся в удалении от Солнечной системы на сто световых лет, и расширятся дальше только в противоположную сторону. Руководить таким объединением из одного центра не представляется возможным, поэтому принято решение пойти по пути разделения общества по социальному признаку и по генному. В результате жизни колонии рядом с красным карликом Проксима Центавра, у большинства людей выявлены существенные генные отклонения или, говоря простым языком, мутации, и они передаются через поколения, с каждым годом накапливаясь. Вам придётся оставить шестую часть населения в этой системе для предотвращения генетического вырождения человеческой расы. Даже среди тех, кому будет позволено улететь, будут серьёзные ограничения на рождение детей. Среди собравшихся в доме советов аристократов нет людей с генетическими отклонениями, часть очень влиятельных людей не получила своего места среди аристократов, и они этим недовольны. Вам придётся ограничить их власть в этой системе, что может даже спровоцировать бунты и восстания. Переселение будет происходить в несколько этапов методом лотереи, под видом которой будут выбираться только здоровые люди, не имеющие серьёзных повреждений ДНК. Исключение составят научные сотрудники и специалисты, которым будет проведена полная стерилизация.

Оставшиеся должны будут защищать эту систему и после нескольких лет переселиться на Альфа Центавра, где будет последний рубеж обороны. Если получится, то им будет выслана помощь, но рассчитывать на это не нужно. Вся эта информация является сверхсекретной, и её разглашение будет караться смертью всех, кто её будет распространять.

Десять лет назад были построены небольшие корабли-разведчики и отправлены на сто световых лет вокруг, с задачей найти пригодные для обитания планеты, и полтора года назад, вернулся один из поисковиков, который привёз сверхважную информацию. Были найдены планеты с удалением около ста световых лет, на которых есть кислородная жизнь, но они практически стерильны. Все планеты однообразны и расположены в разных системах, но на небольшом удаление примерно в десять световых лет. Отправленные дополнительно пятнадцать кораблей разведчиков обнаружили около восьмидесяти пригодных для жизни и заселения планет. По анализу внешних факторов и находок можно предположить, что эти планеты созданы ещё Древними, и предназначались под заселение расой, схожей с человеческой. Это открытие даёт возможность разделить этот сектор на двадцать частей и отправить к нему двадцать экспедиций, которые согласно выделенным участкам, получат как минимум по четыре планеты под заселение. Подготовка к этому идёт давно, и примерно через год надо будет начать переселение от Проксима Центавра к Альфа Центавра. Там строятся двадцать крупных ковчегов, которые смогут переселить всех отобранных людей к месту создания новых колоний. Дополнительно будет построено двадцать сверхтяжёлых транспортника, которые смогут перевести часть оборудования и материалов, для постройки в новом мире. Выбор территорий для заселения будет производиться в случайном порядке, кроме рода Машеньяк, ему как главе совета будут выделены планеты в центре и больше по количеству. При подготовке операции вы все должны будете говорить, что переселение идёт к Альфа Центавра, а о конечном маршруте никто не должен догадываться. Говорите, что на планетах будут построены огромные купола, где будут восстановлены все редкие животные, которых удалось вывести с Земли в живом виде или их генетический материал для искусственного оплодотворения и выращивания в синтетических инкубаторах.

Но это ещё не всё, количество родов, участвующих в переселении, выбрано неслучайно, перед уходом вам выдадут браслеты гипперпространственной связи, с помощью их вы сможете связаться друг с другом, а глава совета сможет создавать пресс-конференцию. Сейчас же ваша основная задача состоит в том, чтобы выбрать ближайшее окружение и создать из оставшихся аристократов, владеющих фабриками и заводами, полностью автономную систему, способную прожить в изоляции десятки лет. Всю дополнительную информацию вы получите позже, а сейчас можете быть свободны. Если у вас возникнут вопросы, можете приходить сюда и задавать их.

После этих слов защитный экран посветлел, и участники Верховного Совета стали по одному покидать зал, сильно озадаченные полученной информацией. Я вышел к ожидавшим меня соклановцам в глубокой задумчивости, и когда я подошёл, генерал спросил у меня:

— Ну, что решили на совете?

— Мы переселяемся в систему Альфы Центавра. Нужно готовить людей и оборудование, — ответил я и, потянувшись к своим способностям, попробовал направить их на других членов Верховного Совета, но меня неожиданно пронзил неимоверный поток ненависти ко всем окружающим. Обернувшись, я заметил блеск хищного зверя в глазах генерала, но он был настолько мимолётным, что я вообще засомневался, что это было на самом деле. Но то, что ненависть исходила от него лично, я был уверен. Причём эта ненависть питалась не один год, она грызла его изо дня в день. Моя супруга обнимала своего брата, но он ненавидел её не меньше окружающих, а возможно, и больше. Только сейчас я заметил, что внешнее их сходство лишь поверхностное, а на самом деле они никакие не родственники. Моя интуиция говорила мне держаться от этого человека подальше.

— Извините, мне надо уточнить у компьютера по поводу своих обязанностей, — сказал я и вернулся в зал заседаний.

Когда я туда вошёл, внешняя картинка немного помутнела и стала расплывчата, теперь никто не сможет прочитать по губам, догадался я.

— Компьютер.

— Можно просто Диана.

— Диана, мне нужна информация по генералу Машеньяку и его сестре. У меня серьёзное подозрение, что они не родные, — спросил я.

— Секунду, необходимо обработать запрос. Такие данные хранятся непосредственно на внешних носителях.

Прошло около минуты, и Диана спросила:

— Согласно всем архивным данным они — родные брат и сестра. На чём строится твоя уверенность?

— На моих способностях. Или он не тот, за кого себя выдаёт, или они — не родные брат и сестра.

Опять почти минуту длилось молчание, после чего последовал ответ.

— Генетическое совпадение девяносто восемь процентов, анализ психической матрицы и вербальный анализ, говорит о том, что эти два человека не являются родственниками с вероятностью в пятьдесят процентов. Присаживайтесь, глава, я начинаю глобальный анализ личности генерала, а это потребует много времени и все доступные ресурсы. Я отправила от вас сообщение, что вы задержитесь до вечера.

Почти час я просидел в долгом ожидании, когда передо мной внезапно появилась голограмма Дианы.

Я запустила диверсионный микроробот, в том месте, где он ночевал сегодня ночью, на его постели обнаружены следы ДНК двух совершенно разных человек. Но это ещё не всё, также в потовых выделениях обнаружено вещество, применяемое при трансплантации органов. Анализ внешних параметров генерала, движений, мимики, походки, за последние двадцать лет говорит о серьёзном их изменении около пятнадцати лет назад, в момент гибели их родителей. С вероятностью в восемьдесят процентов можно утверждать, что генерала подменили пятнадцать лет назад, а это указывает на технологию организации «Чёрная вдова», но до сих пор считалось, что в ней участвуют только женщины. В подтверждение этой версии говорит то, что за последние пятнадцать лет генерал стал вести одинокий образ жизни, растеряв все отношения со своими друзьями. На снимках, которые удалось найти за последние пятнадцать лет, генерал нигде не фигурирует обнажённым, хотя камеры, находящиеся в таких местах, и вели съёмку, то, как выяснилось, они сразу же стирались, но мне удалось найти два отражённых видео, на которых видны следы операций, свидетельствующих, о многочисленных пересадках, которым подверглось его тело. К примеру, в плечо генерала, куда был вживлён чип распознавания, вместе с рукой имеют следы пересадки, хотя никаких операций в деле генерала не фигурирует. Можно с высокой степенью вероятности утверждать, что генерала подменили пятнадцать лет назад, а его место занял совершенно другой человек. Хотя случаев измены, даже теоретически, замечено не было.

— Но генерал сообщил мне о проекте переселения с Алфа Центавра в глубокий космос. Для чего он это сделал.

— Если он обладает такими знаниями, то возьмусь предположить, что Земную Федерацию интересует доступ к гиперпространственным технологиям. Тогда становится понятно, куда делся второй флот землян. Они ждут где-то рядом, собираясь захватить корабль целиком. Возможно, у них есть возможность уничтожить колонию, но они хотят гарантий того, что данная технология попадёт им в руки. Это серьёзно меняет весь расклад сил. Нужно срочно готовиться к вторжению вражеского флота в нашу систему. Приказывать я не могу, но прошу держать эту информацию в секрете и ни в коем случае нельзя выдать это. Я закреплю за тобой Говарда, личным охранником. У него очень большой опыт охраны и удачный. При нём до сих пор ни одно покушение не завершилось смертью подзащитного. А теперь иди и выполняй свою работу, а мы будем готовиться к встрече с противником и нам есть, что им предложить, но в этом деле, возможно, понадобится твоя помощь. Ты слишком удачлив, чтобы это не использовать против противника, — произнесла Диана, после чего исчезла, а защитное поле стало прозрачным. Я, собравшись с силами, отправился к ожидающему меня Говарду, который уже ждал меня у входа.

Глава 25. Любовный треугольник

Любовь — это словно бескрайнее море.

Её ширь не хочет знать берегов.

Любви надо отдать всю кровь и душу,

так как иной меры здесь не существует

Хафиз Шамседдин

— Ваше Высочество, или, может, Величество?

— Оставь всё это, Говард. Мне сказали, что ты лучший защитник в системе и не один твой клиент не погиб, — сказал я.

— Ну, не всё так однозначно. Некоторые предпочли бы умереть. В двух случаях мои подзащитные выжили, но остались инвалидами. А в смысле показателя смертности, я считаюсь достаточно удачливым.

— Как ты смотришь на то, чтобы перейти работать непосредственно на меня?

— Но я работаю не один, а в команде, которая состоит из двадцати специалистов разного направления.

— Ну так и переходите ко мне всей командой. Я понимаю, что вам уже предлагали подобное и не раз, но я готов пойти на ваши условия.

Подумав несколько секунд, он ответил:

— Подобный вариант можно рассмотреть. Я уже проконсультировался с Дианой, нашим руководителем, к моему удивлению, она впервые выразила своё согласие и предоставила выбор данного решения нам. К вечеру мы дадим свой ответ. В любом случае наш контракт на вашу защиту оплачен на месяц, — сказал он.

— В таком случае едем в лётное училище, необходимо забрать документы и взять направление на новое задание, а там уже определимся, куда нам дальше.

Выйдя из здания Совета, я уселся в роскошный лимузин и отправился в центр переподготовки пилотов. На территорию центра нас не пустили, поэтому я с Говардом, отправился пешком. В кабинете начальника училища я застал полковника, который был чем-то недоволен.

— Явился, значит, — с порога наехал он на меня, — И что там за инцидент в зале обзора? Меня замучили выяснениями, кто данный человек и какое он имеет отношение к моему училищу.

— Случайность, наверное, дефект, который не смогли обнаружить заранее, — ответил я.

— Ну да, на видео видно, как ты бьёшь рукой и по стеклу ползут трещины. Случайность. Знаешь, сколько репортёров было у меня с утра? Я замучился им объяснять, что это случайность, и они нисколько в это не поверили. И что у тебя за конфликт с напарником? Она принесла заявление с просьбой перевести её в другое подразделение, но на мой запрос пришёл однозначный ответ, что вы вылетаете вместе. Через час ты вы уже должны быть на этом транспортнике, который перевезёт вас на соседнюю станцию. Насколько я знаю, туда уже прибыл новый, тяжёлый истребитель, поэтому не задерживайся, капитан, и отправляйся.

Вот твои билеты, командировочное предписание и приказ о зачисление в новое подразделение спецопераций флота, — сказал он и выдал на руки мне запаянный пакет, с идентификатором личности. Приложив палец к красному квадрату, я подождал, пока он распознаёт меня, и я получил на руки билет и направление. К моему удивлению, билета оказалось два, а в одном из них стояло имя Говард, поэтому я, сделав вид, что не удивлён, передал второй билет своему охраннику. Обсуждать что-либо с полковником я не стал, поэтому сразу же отправился собирать свои вещи, коих было не так и много. До причального дока малых транспортников, мы добрались быстро, и поэтому, подождать отлёта я решил в небольшом кафе, расположенном рядом. Заказав себе кофе с эклерами, я принялся изучать выданное мне направление, при этом я старался отслеживать окружающую обстановку вокруг, по привычке я воспользовался даром и попробовал просканировать сидящего рядом Говарда. Его эмоции были закрытыми, и он почти не выражал чувств, сосредоточившись на моей безопасности. Он общался с кем-то постоянно, хотя я не видел, чтобы он пользовался каким-либо устройством.

— Говард, а как у тебя получается общаться с окружающими, не используя средств связи? — спросил я.

Он на секунду напрягся и, оглянувшись, положил на стол коробочку, похожую на ту, которую использовал генерал.

— Вообще-то это секретная информация, но пока я с Дианой на связи, она дала разрешение на её разглашение. У меня в голове встроено устройство, которое само развивается и выращивает нейронные связи и каналы. С их помощью я могу использовать любое устройство, расположенное на моей одежде. Это разработка на основе артефакта Древних, но учёным пока не удалось полностью воссоздать аналог, и оно очень ограничено. В ближайшем будущем они обещают создать более функциональное устройство, которое будет иметь собственный интеллект. Так я могу поддерживать связь со всеми членами своего отряда и контролировать пространство вокруг себя на триста шестьдесят градусов. Вещь просто отпадная, я пока даже не все её возможности освоил, а она ещё растёт и развивается. Что будет, когда она вырастет, я даже представить боюсь. У меня вырос уровень интеллекта, возросла реакция и сила. Теперь я могу одновременно общаться с двумя-тремя пользователями, это неимоверный прорыв, но даже военные не знают о таких разработках. Как рассказала мне Диана, то в будущем все люди будут носить такое нейронное устройство и смогут общаться между собой по нейронной сети, но пока технология является секретной и имеет ограниченных пользователей. Возможно, и тебе разрешат поставить подобную сеть, и скорее всего, более современную.

А это там не твой напарник идёт? Что-то вид у неё недовольный и расстроенный, — сказал Говард, выключая шумоподавляющее поле.

Я встал из-за столика и направился к Валерии.

— Привет, — сказал я ей, подойдя сзади.

Резко обернувшись, она неверяще уставилась на меня.

— Ты пришёл меня проводить?

— Нет, мы летим вместе, или ты не получила командировочное предписание с билетами?

— Получила, только мне в пару поставили какого-то козла, Машеньяка. Что вообще происходит? Почему тебя сняли с полёта?

— Вообще-то, Машеньяк — это я. И мы летим вместе, — ответил я.

Валерия пристально посмотрела мне в глаза, а потом посмотрела в ручной интерком, и что-то нажала на нём, после чего её лицо выразило крайнюю степень неудовольствия, а я почувствовал укол ревности, ярости и боли одновременно.

— Так вот ты где, оказывается, шлялся, пока я ему признавалась в любви и переживала о своём признании, он нашёл себе какую-то бабу и уже успел жениться на ней.

— Ты не так всё поняла, давай я тебе сейчас всё объясню, — попытался успокоить я её.

— Объяснишь? Да ты — козёл старый! За один вечер успел снять бабу и устроить с ней свою личную жизнь, а я, как дура, открыла ему свои чувства. Да ты — подлец! Мерзавец! Я тебя ненавижу. Видеть тебя не могу, — кричала она, явно впадая в истерику.

В этот момент к ней сзади подошёл мой новый охранник, который до этого стоял в стороне, и что-то нажал на её шее, отчего она вначале покраснела как рак, а потом внезапно обмякла, и её стало пошатывать. Я не растерялся и, подхватив её под руку, повёл к столику в кафе, в котором мы сидели до этого.

— Что ты с ней сделал? — спросил я озабочено.

— Это китайская технология ещё с Земли, я отключил её эмоции, иначе у неё мог начаться нервный срыв, у тебя есть пару минут, чтобы ей объяснить что произошло на самом деле, я поставил подавитель, можешь говорить, не опасаясь, что вас услышат.

Когда он поставил на стол прибор и пересел за соседний столик, то я начал свои объяснения.

— Валерия, послушай меня внимательно. Я вынужден был дать согласие на брак под угрозой жизни. Если бы я отказался, то сейчас не сидел рядом с тобой. Это долго объяснять, но я постараюсь успеть. Всё, что вокруг меня происходит, это политика. Большая политика. Верхушка у власти захотела для себя больших привилегий, и они решили создать аристократию, так как это позволит более эффективно управлять будущими колониями. Среди избранных аристократов компьютер выбрал двадцать человек и меня в том числе, но меня приняли в Род через брак, и мне пришлось взять фамилию жены. Если бы я отказался в тот момент, меня бы расстреляли в тот же миг. Так как я оказался ещё и претендентом на главенство среди этой двадцатки. За мной никого нет. Я — сирота, и никто бы не стал даже выяснять, что со мной случилось. Да, я стал главой Рода и когда-нибудь смогу полноценно управлять им, но пока я больше марионетка. По новому закону я смогу иметь трёх жён и официальных любовниц, это связано с особыми генами, которые есть во всех аристократах. Мои дети будут одарёнными, и для этого нам придётся иметь несколько жён, это больше обязанность, и выбора, кого брать, у меня практически не будет. Я могу взять только любовниц из не одарённых, а жён обязан выбирать среди аристократов, при этом придётся ориентироваться не на мои желания, а на требования Рода.

Прости, что не успел тебе сказать, но сразу, как ты ушла, во мне проснулся дар, и я, не сдержав себя, разбил обзорное стекло. Меня сразу же арестовали, и после этого началась череда событий, на которые я уже не мог повлиять. Мне сделали предложение, от которого я не мог отказаться, после чего на меня совершили два покушения, как на очевидного претендента в Верховный Совет аристократов. Окончательный состав определили только сегодня, и до этого времени я был в опасности, поэтому связаться ни с кем не мог. После процедуры назначения я решил лично переговорить, так как по видеосвязи подобное объяснить было нельзя. Поверь, ты нравишься мне, но давай не будем торопить события, дай мне время, прошу тебя, — сказал я.

В этот момент её взгляд внезапно сфокусировался, и она влепила мне пощёчину.

— Ты — подлец. Мерзавец. Как ты мог выбрать другую? Я. Я, — тут она замолчала и, закрыв лицо руками, заплакала.

Я пересел на соседний с ней стул и попробовал обнять её, но она отбросила мою руку со своего плеча.

— Прости.

— Да пошёл ты…

— Прости. Давай попробуем начать всё сначала? — сказал я.

В ответ она промолчала, что уже было неплохим результатом. Я глянул на интерком, но связь под защитным куполом не работала, поэтому мне пришлось посмотреть на время отлёта и на свой билет. Времени оставалось впритык, поэтому я сказал:

— Надо собираться. Наш вылет через пять минут. Приведи себя в порядок, а то ты выглядишь плаксивой девчонкой.

На мои слова она прореагировала, как и любая девушка. Вынув откуда-то

косметичку, она в тридцать секунд устранила все погрешности в своём внешнем виде и даже закапала в глаза капли, отчего они приобрели яркий голубой цвет. Я впервые видел, как она использует косметику, поэтому внимательно следил за всеми её действиями.

— Ну что? Я тебе такая больше нравлюсь? — спросила Валерия, убирая косметичку.

— Нравишься. Ну что? Мир? — спросил я в ответ.

— Я подумаю, — сказала она и, поднявшись из-за стола, направилась в посадочный шлюз.

Я, взяв подавитель и выключив его, направился вслед за ней.

— Ну как всё прошло? — спросил Говард.

— Лучше, чем могло бы быть, но хуже, чем хотелось, — ответил я, протягивая подавитель.

— Оставь себе, он ещё пригодится, только постарайся не потерять его. Очень редкая штука, и достать второй будет проблематично.

На входе в переходной шлюз, у нас проверили билеты, после чего мы прошли на небольшой транспортник и разместились в пассажирском отсеке. Кроме нас, в нём никого не было, хотя он был рассчитан на сто человек. Мы с Говардом сели в самом дальнем углу, а Валерия села в противоположном от нас и, закрыв глаза, прикинулась спящей. Но я видел, как она нервно постукивает пальцами по подлокотнику кресла.

Полёт занял два часа, и когда мы пристыковались, моя напарница первой вышла из корабля, и когда мы, пройдя контроль, вышли из переходного шлюза, то её уже не увидели.

Искать её я не стал, решив, что со временем всё вернётся в прежнее русло, поэтому сразу отправился по предписанию, чтобы доложиться своему начальству.

Я хотел вызвать такси, так как нам нужно было на другой конец станции, но мой охранник остановил меня.

— Полторы минуты, и транспорт будет, — сказал он.

И действительно через полторы минуты подъехал бронированный лимузин, на котором мы и поехали. Когда я в него садился, то заметил выходящую из-за угла Валерию, у которой от вида лимузина на лице появилось изумление, но когда я уже решил пригласить её, она, фыркнув, развернулась и отправилась в другую сторону.

— Не переживай. Перебесится и успокоится. Раз сразу не послала, значит, всё нормально будет, — высказал своё мнение мой телохранитель.

Пока мы ехали, я просматривал последние новости, но нигде не сообщалось о произошедших в политической власти изменениях. Когда мы подъехали к пропускному пункту, нас запустили в зону проверки транспорта и, досмотрев его, разрешили проехать к месту стоянки. На мой немой вопрос Говард ответил.

— Я успел заказать пропуск. У тебя допуск на уровне начальника станции, и при этом сотрудника СБ, сложностей с этим не было.

Глава 26. В поисках противника

Пока противник не сокрушён, я должен опасаться, что он сокрушит меня: следовательно, я не властен в своих действиях, потому что противник мне диктует законы точно так же, как я диктую ему их.

Карл Филипп Готтлиб фон Клаузевиц

Меня с телохранителем проводили в местный штаб. Когда я вошёл в помещение, оборудованное множеством экранов и наполненное большим количеством людей, то сразу растерялся. Это помещение больше подходило на расположение штаба целого флота, чем на небольшой отряд для спецопераций. Из ступора меня вывел голос справа от меня.

— Так вот оказывается, что за игру затеял генерал Машеньяк. Ну, рад знакомству. Адмирал флота специальных операций Громов Игорь Осипович, а ты, как я понимаю, Машеньяк-Волков. Герой двух сражений и глава рода, — сказал подошедший справа пожилой мужчина высокого роста в форме адмирала флота и протянувший мне руку.

Мне ничего не оставалось делать, как пожать её и сказать.

— Так точно, капитан Машеньяк, прибыл в расположение отряда спецопераций для выполнения лётных задач.

— Вот и хорошо, что прибыл. Для начала пойди вон в ту комнату и присядь там, вот тебе файлы, изучи, через час жду тебя с твоими соображениями и вариантами, как решить поставленную задачу. Хочу узнать твоё личное мнение, а то советчиков вокруг много, а решить проблему никак не могут. Нужен нестандартный подход со стороны. Заодно изучишь дела лётных пар, которые будут летать вместе с вами. Да и не смотри на меня такими изумлёнными глазами, опытных истребителей не один, а двенадцать штук, и полетят они с вами. Поэтому ты должен при необходимости задействовать их, — сказал адмирал и протянул мне кристалл памяти в виде ручки, изготовленный из выращенного монокристалла.

— Но почему именно я? В штабе же полно аналитиков?

— Все эти аналитики не давали и одного процента во всех боях, в которых ты участвовал и закончил победой. У тебя есть способность выпутываться из любой ситуации, а теперь иди, работай.

Взяв кристалл, я отправился в специальную стеклянную комнату, которая была звуконепроницаемая, но позволяла видеть, что в ней происходит. Оставив Говарда снаружи, я уселся в кресло и, вставив в считыватель кристалл, прошёл идентификацию и занялся изучением записанных данных.

По сообщениям разведки с орбиты Плутона, в Солнечной системе, около десяти лет назад стартовал очень большой флот, в его состав входило с десяток Линкоров, несущих истребители прикрытия, около двухсот крейсеров, пятисот эсминцев, десяток крупных носителей, десантные транспортные корабли, тральщики, постановщики мин и ещё множество вспомогательных кораблей. Судя по имеющимся фотографиям, это были современные корабли, наподобие тех, которые я встретил, спасаясь бегством с пассажирского лайнера. Дальше шли выкладки характеристик кораблей и расчёты их прилёта к Системе Проксима. Из расчётов выходило, что флот противника уже должен быть в нашей системе, но все средства обнаружения не смогли их обнаружить, но некая активность в системе на сверхкороткой связи, зафиксированная спрятанными в системе датчиками, говорила о том, что в системе находится несколько десятков кораблей, которые не может обнаружить система радаров. Задача состоит в том, чтобы найти этот флот и по возможности уничтожить одним ударом. Для этих целей изготовлено три сверхмощные бомбы на основе антиматерии. Вещество крайне нестабильно, и в ракете может находиться не более суток, потом ракету нужно отправлять на перезарядку. Ракеты в использовании очень опасны, достаточно нарушить сдерживающий контур, и произойдёт контакт антиматерии с элементами ракеты, который запустит реакцию аннигиляции. В радиусе около десяти тысяч километров вся материя исчезнет. Что на самом деле произойдёт, учёные точно описать не смогли, а проводить опыты с большим количеством очень опасно, но то, что удастся уничтожить весь флот, сомнений не было. Даже попытка уничтожить ракету или истребитель с ракетой приведёт к срабатыванию процесса аннигиляции.

План руководства флота подразумевал патрулирование группами по два истребителя наиболее вероятных мест дислокации флота противника. Но прочитав все расчёты и доводы, я понял, что они рассуждают все одинаково, предполагая, что противник будет прятаться в астероидных поясах или в удалённых участках системы, но столкнувшись с ними уже второй раз, я понял, что их мнение ошибочно. Зная повадки противника, можно предположить, что он находится непосредственно рядом с самой оживлённой частью системы, чтобы в случае необходимости нанести удар в самое сердце нашей колонии.

Закрыв глаза и подумав, я вызвал в памяти нашу систему и представил себе, в каком бы месте я её спрятал, с расчётом, что искать её там будут в последнюю очередь. Красный карлик отпадал по причине частых вспышек. Астероидные пояса — по причине множества мелких обломков, могущих демаскировать противника. Значит, они находятся или выше, или ниже оси эклиптики. Я вызвал несколько экранов и разместил на них Солнечную систему, проведя от неё луч к системе Проксима Центавра. По траектории получалось, что флот противника должен подойти с верхней полусферы, а значит, и пересекать систему он не станет, а останется висеть в ней. Дальше я начал закрашивать зоны, не подходящие под мою теорию и обозначать точки наиболее вероятного расположения со стороны противника, а также те места, где флот расположил бы я. Затем я внёс координаты нападения на лайнер и места в поясе минных полей, куда меня загнали корабли противника. Вспомнив про минные поля, я попробовал получить доступ к этой информации, но мне было отказано в доступе, поэтому мне пришлось связаться с Адмиралом по местной системе связи, подключив свой ручной интерком.

— Господин адмирал, у меня сложности в получении доступа необходимой для меня информации, а точнее, к системе минных полей, расположенных в верхней полусфере системы.

Адмирал задумался на секунду, но потом ответил:

— Через минуту у вашего терминала будет такой доступ, но вы задержались с отчётом.

— Мне потребуется ещё минимум час-два, у меня есть теория, и я хочу проверить её.

— Хорошо, работайте. Как будут результаты, я хочу сразу же с ними ознакомится, — сказал адмирал, разорвав связь.

— Получив доступ, я стал вносить новые данные в свою систему. Затем я добавил маршруты кораблей и различных разведывательных модулей. Потратив на это ещё час времени, я стал крутить получившуюся схему, но это не дал никаких подсказок. Тогда я стал добавлять все крупные станции, заводы и транспортные узлы, как более привлекательные для противника. У меня получилось около десятка мест дислокации флота противника, но этого было мало, так как если они — не дураки, а считать их таковыми я не мог, то они отслеживают всю активность в нашей системе и поиск их флота в таких зонах, может привести к провоцированию атаки. Хуже, если флот противника разделился, тогда шансы уничтожить его одним ударом очень малы. Значит, зону поиска нужно сократить ещё, для этого я стал просматривать все необычные случаи пропажи кораблей, поломки навигационного оборудования, различные посторонние сигналы. В результате я выделил пять мест и стал их просматривать, пытаясь рассуждать с позиции целей противника. Для этого мне пришлось отвлечься и сесть за вычитку разведданных, полученных из Солнечной системы.

Если целью противника является не только уничтожение нашей колонии, но и захват технологий Древних, то скорее всего, они расположатся ближе к научным станциям. Чтобы в случае их раскрытия, они могли в первую очередь захватить научные станции, а их скопление как раз находится рядом с одним из секторов. Значит, необходимо полететь туда и постараться уничтожить их, но с учётом радиуса действия бомбы с антивеществом, если полететь всеми звеньями, то шанса выжить у нас не будет. Значит, полечу я на своём истребителе и, желательно, без напарника, а остальные отправим в другие сектора. Для этого надо посмотреть, что за пилотов набрали для этой операции. Открыв личные дела всех пилотов, участвующих в спецоперации, я начал с просмотра лётных файлов. Оказывается, все мои бои на новом истребителе подвергли скрупулёзному анализу и на основании его выработали ряд пилотажных и стратегических приёмов, которые так и навали пилотажная система Волкова. Я углубился в изучение того, что накопали аналитики, и удивился сам тем манёврам с описаниями перегрузок, а также запрет на некоторые элементы с формулировкой физически невозможны к выполнению. Причём на запрете стоял приказ о наказании за выполнение этих фигур. К нему прилагались отчёты опытных пилотов, пытавшихся повторить их в учебных боях, которые закончились длительной потерей сознания. Повторить мои манёвры на такой же скорости и ускорениях не смог никто. Поэтому рассчитывать на такие же успехи в схватках с другими истребителями не приходится, в лучшем случае размен будет два к одному с учётом хорошей вооружённости и наличия второго пилота, но при количестве в десяток истребителей рассчитывать на серьёзные успехи не приходится. Противник не даст нам возможность отстроить новый флот, слишком хорошо работает у него разведка, поэтому нужно уничтожить его одним ударом. Подумав несколько минут, я набросал варианты работы в парах и тройках для тяжёлых истребителей, после чего составил план проведения операции с учётом всех данных. Для поиска флота противника я собирался использовать новые мины. По моей задумке будут запускаться несколько автоматических зондов, которые, пролетая, будут выбрасывать такие мины и взрывать их через определённый промежуток времени. В каждом секторе потребуется высылать корабли с разных направлений, чтобы возможный флот противника, который может скрываться под невидимостью, попал в капкан. Основной упор я делал на себя, поэтому, выбрав самую вероятную точку, где может находиться флот противника, я занялся разработкой своей операции более тщательно. Когда проработка была почти закончена, я откинулся в кресле и оглянулся, вокруг моего стола висели голографические экраны показывающие разные участки космоса с модуляциями действий флота, различными траекториями всевозможных объектов, курсами движения кораблей и планируемыми манёврами. Последним своим действием я произвёл замену Валерии на другого пилота, выбрав пожилого в возрасте мужчину, у которого в последнем сражении погибла вся семья. Шансов выбраться живым из этой операции я практически не видел и рисковать близким мне человеком, я не собирался. Налётов у него в качестве второго пилота на симуляторе тяжёлого истребителя хватало с излишком. Слишком большой радиус поражения у бомбы с антиматерией, хотя, правильнее её было назвать торпедой, так как она имела двигатель и маскировку с имитаторами ложных целей, не оставлял нам практически шансов выбраться из зоны поражения до уничтожения торпеды, а это приведёт к процессу аннигиляции и огромному взрыву.

Закончив вносить поправки в план, я посмотрел на дело своих рук и удивился. Раньше я не замечал за собой таких способностей к тактике и планированию, поэтому я запустил симуляции и запросил компьютер проверить нестыковки и огрехи, а заодно выставить оценку моей работе.

Результат, который выдал компьютер, меня удивил, как и показатель моей интеллектуальной деятельности. По результату выходило, что работу провели как минимум десяток специалистов штаба флота, с большим опытом работы в данной сфере. Показатели моего интеллекта выросли как минимум в полтора раза, а возможно, и больше, но компьютер не мог оценить более точно, так как не имеет специальных программ расчёта. Когда я посмотрел на время своей работы, то был удивлён тем, что прошло более двенадцати часов, и по местному времени уже наступило утро. Я, конечно, помнил попытки адмирала получить от меня результаты анализа, но я всегда отвечал, что доклад неполный и требуется ещё время на проработку всех нюансов операции. Когда я связался с адмиралом, то он, не дав мне сказать ни слова, произнёс:

— Ну, наконец-то, а то мы уже думали, ты не закончишь. Твой доклад уже на рассмотрение аналитиков штаба, хотя промежуточные результаты уже были проанализированы, и по ним была дана наивысшая оценка, фактически, твоё предложение уже утверждено, сейчас идут незначительные правки в мелких деталях, о которых ты не мог знать. Но в целом могу поздравить, ты смог показать себя не только как пилот, но и как прекрасный аналитик. Только мне непонятно, почему ты решил лететь на обследование самой вероятной точки нахождения флота один и при этом ещё и поменял своего напарника?

— Шансов выжить очень мало, а она мне не безразлична, поэтому, пытаясь спасти её, я могу не выполнить основную цель задания. А второй пилот, подобранный мной, психологически готов умереть, отомстив за смерть своих близких, — ответил я.

Адмирал внимательно посмотрел на меня, после чего сказал:

— Хорошо. Твоё пожелание будет учтено. Иди отдыхать, через десять часов начало операции, — сказал он и отключил связь.

Глава 27. Мышеловка

В основе добродетельных поступков и готовности жертвовать своими интересами и самим собою, лежат потребность благородной души, великодушие сердца и, в какой-то степени, эгоизм сильной натуры.

Николя де Шамфор

Меня проводили в довольно роскошный номер, состоящий из двух комнат, в котором обычно жили представители высшего офицерского состава. В такие я заходил, но жить мне в них не довелось, поэтому я потратил некоторое время, изучая, как здесь всё устроено, Говард разместился в гостиной и сказал, чтобы я привыкал к его присутствию, так как мой статус вообще-то подразумевает наличие как минимум двух телохранителей. Заказал ужин для себя и телохранителя в местном ресторане, мы поели и разошлись по комнатам. Понимая, что завтра предстоит очень трудный день, и возможно, завтра погибну, я записал послание к Валерии, после этого лёг спать. Ночь я проспал как убитый и даже встал только с помощью будильника на ручном интеркоме, помывшись и одевшись, в сопровождении Говарда, отправился на лётную палубу, где шла подготовка к операции. Переодевшись в лётный костюм, я начал осмотр своего истребителя, который уже был полностью подготовлен к полёту. Через полчаса осмотра всех позвали на инструктаж, где сделали общую вводную и распределили по машинам, я уже знал, на какой машине я полечу, и кто мой второй пилот, поэтому, когда Валерию назначили в пару к какой-то девушке, она выразила свой протест очень громко и звучно, отчего все посмотрели на неё.

— Полётный план согласован у адмирала флота, поэтому все претензии к составу вы сможете подать после выполнения полётного задания, а сейчас вы полетите в той связке, куда вас определили согласно спискам, — сообщил полковник, который вёл инструктаж.

— Привет, меня зовут Карл, — сказал мой новый второй пилот, подошедший к истребителю.

— Александр, первый пилот. Полёт будет сложный, и скорее всего, в один конец, поэтому нам придётся выложиться на все сто процентов. Наша задача не только найти противника, но и пробраться как можно ближе к центру его построения, чтобы в случае уничтожения ракеты сразу после пуска, уничтожить как можно большее количество кораблей противника. То, что противника встретим именно мы, весьма вероятно, поэтому сразу же настраивайся на максимальную отдачу. Помимо видимых трудностей, после начала полёта в шлеме пилота, я, скорее всего, отключусь, примерно через двадцать-тридцать минут. В этом случае действуй по обстоятельствам, но главное — уничтожь корабли противника.

— Ты думаешь, что именно мы встретим противника?

— Наша сектор, наиболее удобный для размещения флота, поэтому мы полетим одни и без сопровождения.

— Я рад буду рассчитаться с ними за всё. У них передо мной большой долг, теперь им придётся заплатить за всё сполна, — сказал мой напарник, и мы, проведя ещё раз осмотр корабля, уселись в противоперегрузочные кресла.

После подготовки к вылету нам пришлось ждать полчаса, пока вылетят основные группы, так как мы вылетали последними. За это время я ещё раз проверил схему движения и последовательность выставления мин в нужном мне секторе. Процесс уже был запущен ещё несколько часов назад, а наше появление должно произойти в момент начала срабатывания мин. Помимо мин, напичканных плазменными зарядами, ставились и новые мины с электромагнитным импульсом, которые должны были не только снять защиту с кораблей противника, но и по возможности вывести их из строя. Перед вылетом я отправил на почту Валерии письмо с объяснением на случай, если мы больше не встретимся.

Нам предстояло сделать разгон, а потом плавно сменить направление движения, прикрываясь астероидами и защитным полем. Противник не мог пользоваться активным радаром, а мы на время операции свои не включали, чтобы не подсвечивать свои корабли. Это, конечно, может насторожить противника, но мы надеялись, что он не рискнёт увести свой флот далеко от выбранного места. Я бы на их месте вообще заглушил почти все системы и парил в космосе в ожидании нужного момента. Ещё перед отлётом я подумал, что при угрозе обнаружения, противник может отвлечь нас, проведя диверсию или демонстративное нападение в другом секторе, чтобы отвести угрозу от основной группировки, и успел перед вылетом скинуть эту информацию и возможные места провокации. Основной флот к моменту срабатывания ловушек должен будет пролетать рядом с местами возможного базирования противника.

Полёт наш длился уже восемь часов, и я пока не сменял пилота, стараясь не перегружать свой мозг, рассчитывая, что основные препятствия будут впереди. Летели мы, молча, и вовремя полёта к выбранной точке я размышлял, что мне делать в Валерией. Девушка мне определённо нравилась, но моя внезапная женитьба полностью выбила меня из колеи. Поэтому нужно вначале разобраться в себе, а уже потом решить, нужно ли мне продолжать свои отношения с ней.

Так как мы летели с маскировкой, то связи у нас не было, на случай если план изменится, по общей сети будет дано предупреждение, но пока всё шло по плану. В запланированной точке пилот включил маневровые двигатели и начал менять траекторию полёта. Этот момент противник мог засечь радаром, но шансов было немного, так как манёвр мы совершали достаточно далеко от сектора, где мог быть противник. Ещё через шесть часов полёта, мы вошли в зону, где должны были провести разведку. Я сосредоточился на своих ощущениях, стараясь уловить любой признак беспокойства или опасности, но пока мои чувства молчали. Пролетая уже середину маршрута, я подумал, что что-то делаю не так, чувство опасности срабатывает на угрозу, а если противник меня не видит, то и угрозы соответственно нет.

— Приготовься, — сказал я, переключая управление на себя, после чего сбросил мину с сотней плазменных зарядов и активировал её. В задней полусфере нашего корабля произошла вспышка и множество лучей плазменных выстрелов, разошлось веером вокруг и позади нас. Буквально через несколько секунд, компьютер зафиксировал колебания защитных полей, спрятанных под невидимостью десятков кораблей. Я включил экстренное торможение и разворот с противоракетными манёврами и сбросил небольшую электромагнитную торпеду, но я не успел дождаться, чтобы она отлетела на безопасное расстояние для её активации, как её уничтожили ракетным ударом.

Совершая манёвры, я послал сигнал, активировав все мины и ракеты, которые к этому моменту вошли в заданный сектор, после чего сразу же включил активный радар на полную мощность. Карта радара через несколько секунд, окрасилась множеством целей. Мы были в центре боевого построения, рядом с двумя огромными транспортниками и носителем. Десятки линкоров, сотни крейсеров и эсминцев. Кораблей вокруг нас было очень много, моя интуиция била тревогу, и я с трудом выискивал места, безопасные от попаданий, пытаясь найти выход из сложившегося положения. В принципе намеченную цель я уже выполнил, и уничтожение нашего корабля уничтожит большую часть флота противника, но сдаваться просто так я не хотел, поэтому на пределе перегрузок, совершая немыслимые манёвры, крутился вокруг носителя с истребителями и десантными ботами. Близость слабо защищённых кораблей не давала противнику возможности использовать весь арсенал средств уничтожения.

Потеря сознания второго пилота, передача управления невозможна.

Мой напарник уже потерял сознание от перегрузок, но я ещё держался, в итоге у меня в голове созрел безумный план, проведя необходимые настройки, я заложил очередной вираж прямо между двумя кораблями и, совершив экстренное торможение, повернулся хвостовой частью к носителю с истребителями, я выпустил почти все свои мины с плазменными зарядами и активировал их. Силовое поле на носителе не было включено, так как угрозы от моих двух пушек для этого корабля не было, а поле создавало помехи и мешало массовому вылету кораблей. В итоге срабатывания мин, большой сектор на борту корабля рядом с тремя лётными палубами, с которых непрерывным потоком стали вылетать истребители, оказался очищен от защитных орудий и турелей. Сразу после этого, совершив повторное торможение, я направил истребитель прямо на лётную палубу корабля.

Мой истребитель, влетая внутрь, зацепил вылетающий истребитель, и его, развернув боком, протащило по лётной палубе и под действием автоматических систем торможения, прижало к палубе.

Повреждение посадочного модуля.

Повреждение цепей управления левыми маневровыми двигателями, перехожу на дублирующее управление.

Представляю себе физиономии капитанов кораблей от моего манёвра. Я проверил состояние ракеты с антиматерией. Электромагнитный импульс её не повредил, так как она была предназначена пережить и не такие воздействия. Выставив таймер, я провёл быструю диагностику корабля, запрограммировал оставшиеся ракеты на будущие цели. Глянул, как там мой напарник и, отключив гравитационное притяжение палубы, использовать собственный источник антигравитации, сбросил ракету-бомбу с антиматерией прямо под брюхо своего истребителя, дал полный газ, направляя истребитель на окно вылета с палубы.

До активации бомбы три минуты. Необходимо немедленно покинуть зону поражения.

Все мои действия заняли не более десяти секунд, и противник не успел сориентироваться, поэтому, воспользовавшись полным замешательством противника, я на истребителе вылетел наружу из корабля и направился к краю построения. Пролетая мимо транспортника, я всадил ему в борт одну из торпед, отчего он разломился на две части и взорвался, разбрасывая вокруг себя множество обломков. Это оказался не транспортник, а корабль снабжения с ракетами, торпедами и другими боеприпасами, которые сдетонировали в мощнейшей вспышке. Я даже испугался, что находящийся рядом носитель москитного флота взорвётся, активировав оставленную мной бомбу, раньше времени. Теперь стало понятно, почему меня не обстреливали из крупных орудий. Рядом со мной была бомба, которая могла рвануть. Практически все преследовавшие меня истребители оказались повреждены обломками, а остальные ощутимо отстали. Выжимая всё из своего корабля, я чувствовал, как от перегрузки в глазах лопаются сосуды, лёгкие отекают кровавыми сгустками, но под действием механических лёгких противоперегрузочного кресла продолжают свою работу.

Критическая перегрузка, рекомендую снизить нагрузку, возможна длительная потеря сознания.

Картинка перед глазами уже даже не двоилась, а разбилась на фрагменты, но я на память продолжал совершать манёвры уклонения и менял траекторию полёта, стараясь вывести свой истребитель из зоны поражения бомбы. Тактический экран мелькал сообщениями аварийных систем и повреждений, но несмотря ни на что, он продолжал лететь вперёд.

Вот меня ощутимо тряхнуло.

Отказ первого двигателя.

Отказ боковых эмиттеров правого борта.

Капсула второго пилота повреждена, жизненные показатели на нуле.

Второй двигатель восемьдесят процентов.

Я запускаю все имеющиеся ракеты и сбрасываю последние две мины. Сразу за этим запускаю все имеющиеся противоракеты и сбрасываю все имитаторы. Пытаюсь довернуть корабль и увернуться от нескольких ракет, висящих на хвосте, но корабль реагирует с замедлением.

Потеря управления, переход на резервное управление. Резервное управление не отвечает. Перевод на систему управления радиосигнальными импульсами. Задержка прохождения сигнала до одной секунды.

Корабль опять тряхнуло, и я даже на долю секунды потерял контроль.

Повреждение модуля жизнеобеспечения, перевожу на резервное питание, время работы не более одних суток.

Следующее попадание, и я опять теряю сознание. Похоже, что левая рука у меня сломана, как и часть рёбер. Каждый вздох отдаётся сильной болью. Чувствую, как мне в плечо колет автоматическая аптечка, и моё тело частично накрывает эйфория. Значит, я уже на пределе, когда пилоту колется противошоковый и противоперегрузочный наркотик, шансов выжить очень мало.

Отказ всех систем вооружения. Реактор пять процентов мощности. Принудительный сброс реактора, угроза детонации.

Зафиксирован скачок гамма-излучения, угроза жизни носителя. Активирую поле капсулы.

В первом реакторе неконтролируемая реакция, отказ отстрела реактора. Угроза жизни пилота! Отстрел пилотской капсулы. До активации радиомаяка пять секунд.

Последним усилием затуманенного сознания отключаю радиомаяк, и мою капсулу отстреливает от вращающегося истребителя. Теряя от перегрузки сознание, я успеваю заметить на экране огненный шар, несущийся к моему кораблю.

Глава 28. Почти инвалид

Никогда не сдавайтесь — никогда, никогда, никогда, никогда, ни в большом, ни в малом, ни в крупном, ни в мелком, никогда не сдавайтесь, если это не противоречит чести и здравому смыслу. Никогда не поддавайтесь силе, никогда не поддавайтесь очевидно превосходящей мощи вашего противника.

Уинстон Черчилль

Моё пробуждение было невыносимо тяжёлым, дышать было нечем, всё тело сковано параличом, и неимоверный холод проникал вглубь меня и жёг моё тело.

Я с трудом вспомнил, что нахожусь в отстреленной пилотной капсуле и радиомаяк отключён. Если мне стало холодно, значит, система жизнеобеспечения отказала, и скорее всего сутки работы системы жизнеобеспечения прошли и теперь необходимо его активировать, чтобы не замёрзнуть окончательно. Главное, что я ещё жив, а значит, надо бороться, говорить я не могу, мой язык и губы разбухли от множества кровоподтёков и разрывов. То, что я ещё жив, уже является чудом, скорее всего, это заслуга нанороботов Древних, которые попали в меня при обручении во Дворце Бракосочетания. С трудом открываю левый глаз, так как правый заплыл от гематомы, пытаюсь активировать меню вербального управления взглядом, но интерфейс шлема не реагирует. Через пять минут безуспешного моргания, я оставляю эти попытки и пытаюсь немного расслабиться, но воздуха катастрофически не хватает. Меня мутит, но я пытаюсь удержать своё сознание и не дать ему погрузиться в небытие. У меня твёрдая уверенность, что если я сейчас засну, то уже никогда не проснусь. Забрало моего шлема уже начало покрываться льдом, собрав все свои силы, я попытался повернуть голову, и с трудом мне это удалось, пусть поворот был совсем незначительным, но от этого движения, активировался интерфейс шлема, взглядом найдя нужный пункт меню, я добрался до пункта аварийного маяка и установил флажок на включение, после чего запустил исполнение задачи.

На табло высветилось, что маяк активирован, теперь осталось только ждать результата, но хуже нет ничего, чем ждать в неизвестности.

Где я сейчас нахожусь, сказать было невозможно, капсула пилота повреждена и связи с основным компьютером нет. Попытка активировать малый радар ни к чему не привела, практически все системы были отключены ради сохранения последних крупиц энергии, скинуть капсулу я не мог, так как скафандр был повреждён. Нижняя часть скафандра вообще не диагностировалась, и я, для поддержания себя в сознании, попробовал вспомнить, чем закончилась моя операция, по уничтожению флота противника. Тот шар, который я увидел в конце, скорее всего, был взрывом бомбы с антиматерией. Судя по его величине, как минимум большая часть флота должна быть уничтожена, а значит, все мои жертвы не прошли даром, и вот теперь умирать так глупо было как-то неправильно. Но я был фактически парализован. Капсула уже не работала, и даже определить, где я и что меня окружает, так как прозрачная часть капсулы вся запотела из-за разгерметизации скафандра. Двадцать минут, судя по таймеру интерфейса, я находился на грани яви и бреда, пока мою капсулу сильно не стукнуло что-то снаружи, а затем резко развернуло несколько раз, отчего я потерял сознание. Дальше я по вибрации понял, что капсулу перемещают и по зажёгшимся лампочкам внутри капсулы, я понял, что её подключили к системе жизнеобеспечения. От резкой боли в груди я опять потерял сознание, это заработала искусственная вентиляция лёгких, по телу стало расползаться покалывание, которое постепенно усиливалось, моё заледеневшее тело, насыщаемое кислородом, отказывалось возвращаться к жизни, от боли я закричал, но из моей груди вырвался лишь сиплый шум, и я потерял сознание. Очнулся я с той же болью, от того, что капсула ударилась о какую-то поверхность, и меня ослепил яркий свет. Надо мной склонилось какое-то лицо, я с трудом разглядел в нём Валерию, после чего от очередной порции боли потерял сознание.

Сколько прошло времени, я не знаю, но в полное сознание я не приходил, пребывая лишь на грани, что происходило вокруг меня, я не знаю, но боль была непрерывной, и со временем я уже научился не замечать её, но и прийти в сознание мне не давали, возможно, меня пытались спасти, или я уже умер, а всё вокруг меня просто моя фантазия.

Но вот в один момент, меня начало тянуть куда-то к свету. Затуманенное сознание сопротивлялось, но меня тянуло, засасывая в какую-то воронку, и создалось ощущение водоворота. Неожиданно яркий свет резанул глаза, но я успел разглядеть, что нахожусь на полу в какой-то капсуле, а вокруг водоворотом кружится тёмно-зелёная жидкость. Боль постепенно уходила, а к моему телу возвращалась чувствительность. По мне ударили струи воды, смывая с меня то-то липкое и противное, когда это закончилось, резким движением из моего рта вырвало трубки, которые оказывается, уходили мне в желудок и лёгкие. Я начал задыхаться и попытался вздохнуть, но мне это не удавалось. Оказывается, сил сделать вдох у меня просто не было, как и у самого тела. Я лежал безвольной куклой на полу, бывшим бассейном или какой-то стеклянной ёмкостью большого размера. Меня пронзил электрический импульс, который заставил все мышцы сократиться. Затем ещё раз, на десятом импульсе мне удалось сделать небольшой вздох, затем ещё один. Импульсы стали постепенно снижаться и практически не причиняли мне боли. Постепенно я начал дышать. Глаза смогли с трудом открыться, и я разглядел всё вокруг меня. Я находился в регенерационной капсуле, во всяком случае она очень на неё походила, судя по тем рассказам, что я слышал.

Стенки капсулы неожиданно ушли в пол, и ко мне подошли четыре человека, после чего меня аккуратно подняли и положили на какую-то каталку, затем перевезли в палату и, обтерев моё тело, переложили на кровать. Сил у меня не было даже повернуть голову, да даже банально моргнуть было очень тяжело. Ко мне подключили множество датчиков, после чего все ушли, оставив меня одного, но через пару минут вошёл человек в белом медицинском скафандре, полностью защищающем его.

Он встал так, чтобы я его видел и сказал:

— Поздравляю вас, господин Машеньяк, вы поистине везунчик. Как вы выжили два дня в сломанной капсуле, никто не может объяснить, но ваш мозг и большинство внутренних органов практически не пострадали, — тут он замялся и добавил, ну это, если сравнивать с остальными частями вашего тела. На спасательный модуль привезли практически мёртвый кусок льда с работающим мозгом и практически неработающими внутренними органами. Ваше тело ниже пояса превратилось в глыбу льда, и нам потребовалось немало труда вырезать ваше тело из него, но повреждения в тканях были настолько значительны, что пришлось практически всё ампутировать. По решению Верховного Совета было разрешено использовать главную реанимационную капсулу, и вот шесть месяцев ускоренного роста, несколько десятков миллионов кредитов, и вот вы практически с новым телом. Часть ваших внутренних органов пришлось вырастить заново и заменить, но мозг и большую часть верхнего скелета удалось оставить, как есть. Тело восстановлено из ваших же клеток, сам процесс рассказывать не буду, а скажу самое главное. У вас будут все те же родинки и другие особенности строения вашего тела, даже отпечатки пальцев и структура ДНК, единственный минус, у вас полностью отсутствует мускульная структура тела, вам предстоит долгая реабилитация, но её можно ускорить путём нейроимпульсов, которые заставят мышцы вашего тела сокращаться. Но процедура очень неприятная, поэтому я должен получить на это ваше согласие, если вы к этому готовы, моргните два раза.

Я, конечно же, моргнул, после пережитого мной, боли я практически не боялся.

— Хорошо, когда я уйду, процесс запустят, сразу отвечу на ваш вопрос, почему все в скафандрах. Это по причине отсутствия у вас иммунитета, но в течение нескольких дней он восстановится.

Вас периодически будут навещать, ваш организм может справлять естественные нужды без вашего контроля, но вы в скором времени справитесь с этим. А сейчас я вас оставлю, выздоравливайте скорее, слишком много влиятельных людей хотят навестить вас, — сказал врач и вышел из палаты.

Моё тело неожиданно скрутило от сокращения мышц, после чего оно расслабилось, через пару секунд это повторилось ещё раз. И так, стало происходить каждые две секунды.

Уже через час я практически не замечал этого, пытаясь проанализировать происходящее вокруг меня, но моя интуиция упорно молчала, поэтому я попытался под постоянные импульсы, сокращающие мои мышцы, заснуть. В итоге через час я уже спал нервным сном, постоянно дёргаясь каждые две секунды. Целую неделю я провёл в полусне, возможно, мне давали какие-то медикаменты, которые заставляли меня постоянно спать, или это была общая слабость организма, я так и не понял. Шесть раз в день мне делали общий массаж, почти по часу, затем кормили с ложечки каким-то пюре, и я опять засыпал. На вторую неделю я уже мог самостоятельно сидеть и с трудом мог поднимать руки, но прогресс двигался достаточно быстро. Сложнее дело обстояло с речью, но я очень старался. День сменялся ночью, и так продолжалось около месяца, пока я не начал потихоньку ходить на плохо гнущихся ногах закованный в экзоскелет, который перемещал меня по палате. Это сразу добавило мне настроения. За этот месяц меня адаптировали к внешним инфекциям, проведя соответствующие прививки. Говорил я медленно и с трудом, как сказал врач, через год это должно пройти. В один из вечеров ко мне заглянул доктор, который вёл моё лечение.

— Завтра вас хотят навестить ваши родственники, генерал Машеньяк и ваша супруга. Ещё одна девушка заявила, что имеет полное право вас навестить, её зовут Валерия, и она — ваш бывший напарник, если вы не хотите с ней общаться. Я могу передать, что вы ещё физически не готовы.

— Я встречусь с ней отдельно от других, — медленно проговорил я, после чего спросил:

— Я буду летать?

Доктор внимательно посмотрел мне в глаза, после чего сказал:

— Если бы человек с таким диагнозом спросил у меня, сможет ли он самостоятельно ходить, я бы сказал, что его шансы пятьдесят на пятьдесят. Про возможность управлять космическим кораблём я вообще молчу. Но в вашем случае я скажу по-другому. Я уверен, что вы и в этот раз сможете удивить меня. Всё в ваших руках. Вас вообще не должны были довести до госпиталя, и даже в этом случае выжить вы не могли. Если вы поверите, то я уверен, что вы сможете всё.

Когда он ушёл, я задумался, как мне быть дальше. Можно заняться восстановлением навыков самостоятельно, но я хотел изучить секретные технологии диверсанта, почему-то я был уверен, что в будущем они мне пригодятся, значит, надо идти учиться, а там и здоровье восстановится. Во всяком случае доступ к полётным капсулам у меня не заберут, а тренироваться можно и в свободное время. С этой мыслью я и заснул. На следующий день я в экзоскелете, практически скрытом под больничной одеждой, отправился на встречу с родственниками. Встречаться в палате я не захотел, моя немощность сильно давила на меня, поэтому я передвигался практически сам, а экзоскелет только обеспечивал мне безопасность от падения и следил, чтобы я не повредил связки излишними нагрузками. В небольшом кафе госпиталя, где часто встречались больные, и обедали врачи, я и встретился с родственниками.

Когда я вошёл, с трудом переставляя ноги, и не очень твёрдо стоя на ногах, при моём появление Мелиса встала со своего места и бросилась ко мне, стараясь помочь мне. На самом деле я немного переоценил свои силы, и нагрузку требовалось уменьшить, но моя упрямая натура сопротивлялась этому. Поэтому, когда я уселся на стул, любезно отодвинутый адмиралом, пришедшим вместе с генералом и моей женой.

Когда я сел, то почувствовал, что пот стекает с меня ручьём.

— Зачем же так себя изводить? — спросил генерал вместо приветствия.

— Чтобы начать летать, необходимо немало поработать. Я смог сделать это один раз, став пилотом, смогу сделать это и второй раз, — сказал я.

— Зачем тебе это? У нас много достойных пилотов, готовых отдать свою жизнь, защищая нашу колонию, а у тебя хорошие способности командовать и разрабатывать стратегические планы. Адмирал ждёт тебя на должность главного аналитика, там твои физические данные никому не важны, главное, как ты проводишь аналитику.

— Пилотов много, но кто из них сможет повторить то, что сделал я?

— Согласен, таких нет, и я сомневаюсь, что они когда-нибудь появятся. Но ты всё же подумай над предложением.

— Я решил для начала окончить курсы старшего офицера и пройти спецкурс по диверсионной работе, включая все виды стрельбы и борьбы. Я помню, вы обещали это устроить.

Генерал помолчал немного, что-то взвешивая, после чего сказал:

— Хорошо, но учти, там поблажек никто тебе делать не будет. Так до сих пор командует учебным корпусом Шпак, как некоторые говорят о нём, сущий зверь. Но я боюсь, что ты быстро окажешься опять в больнице.

— Я постараюсь всё же закончить обучение.

Генерал глянул в свой ручной интерком, после чего набил там какой-то текст и сообщил:

— Занятия следующего курса начнутся через месяц, поэтому у тебя ещё будет время подумать, ну, а теперь давай обсудим дела нашего Рода.

Глава 29. Любовный треугольник

Истинный джентльмен, попав в любовный треугольник в качестве гипотенузы, никогда не запрещает катетам извлекать из себя квадратный корень.

Владимир Бутков

Генерал поставил на стол, знакомый мне прибор шумоподавления, и, включив его, сказал,

— Я рад, что ты выжил, но тебе нужно начать заниматься своими непосредственными обязанностями в Верховном Совете. Без твоего участия твой голос не учитывается, а система не признаёт другого и не позволяет голосовать за тебя. Всё это поставило наш род в обособленное положение. Мне трудно налаживать связи с другими родами, поэтому, как появится возможность, постарайся начать участвовать в жизни совета, это очень важно в первую очередь для всего рода.

У меня есть договорённость, что после того, как ты приступишь к обязанностям главы Верховного Совета, к нашему роду присоединятся четыре крупных строительных верфи, производящие в том числе и корабли военного назначения. Это позволит нам контролировать треть всего рынка строительных мощностей. Помимо этого, на ближайшем голосовании, нужно проголосовать за введение дополнительного рабочего времени на предприятиях военного направления для увеличения выпуска продукции. По данным разведки через год может появиться ещё один флот, который, по нашим данным, направляется к Альфа Центавра, поэтому заказы на строительство кораблей будут увеличены. Тебе также нужно присмотреться к нескольким претенденткам на роль второй жены. Нам необходимо усилить присутствие в Совете наших сторонников. Я скину тебе все данные и видео с претендентками, а ты должен будешь выбрать, с кем тебе строить жизнь дальше. Когда у тебя появится возможность, и ты восстановишь свои силы, займись продолжением рода, а то от твоей способности попадать в неприятности мы можем не дождаться наследников.

От его слов Мелиса покраснела и засмущалась, она так и стояла рядом со мной, положив свою руку мне на плечо, но я хорошо её видел в отражение зеркальной стены передо мной.

— Что с флотом противника, который я пытался уничтожить? А то на этот вопрос мне так никто и не ответил.

— Ты смог уничтожить практически весь флот противника. Радиус действия бомбы с антиматерией оказался намного больше и накрыл большую часть флота, уцелевшая часть оказалась серьёзно повреждена и сопротивления практически не оказала. Твой истребитель найти не удалось, от него не нашли даже обломков. Только на вторые сутки засекли маяк от капсулы, и тебя нашёл автономный, спасательный модуль, который и доставил тебя в госпиталь. По прогнозам врачей, тебе давали всего три процента шанса, что ты выживешь и один процент, что ты после этого вообще сможешь двигаться. Подобных операций ещё не проводилось во всяком случае официально. Эта процедура очень дорогостоящая, и на её применение потребовалась санкция Совета. Я перешлю тебе список тех, кто проголосовал против тебя, чтобы ты понимал расклад сил в Совете.

Ладно, с этим ты разберёшься, сегодня тебе передадут новый интерком от Совета, и ты сможешь участвовать в общих голосованиях, я всегда перед ними буду высылать тебе, как желательно голосовать, и почему я так считаю, а ты уже примешь самостоятельное решение. Всю информацию я перешлю тебе к вечеру, ну, а теперь мы оставим вас вдвоём, правда, адмирал?

Тот кивнул и, посмотрев на меня, сказал:

— Я рад, что ты выжил и сможешь и дальше возглавлять Верховный Совет, надеюсь, на скорое твоё выздоровление.

После этих слов адмирал с генералом ушли, оставив нас вдвоём.

Мелиса присела рядом со мной и посмотрела мне в глаза,

— Я очень переживала за тебя и не верила, что ты погиб. Не знаю, откуда у меня появилась такая уверенность, но я чувствовала, что ты жив и тебе ужасно плохо. Но мне никто не верил, как сказал мой брат, выжить в том взрыве не смог бы никто. Прости за всё, что произошло до этого, но я влюбилась в тебя, ещё тогда на гражданском лайнере, когда ты летел с нами в кабине пилотов.

В этот момент в кафе вошла стройная девушка в сногсшибательном платье. Взгляды всех мужиков поворачивались вслед за ней, и все внимательно смотрели, к кому она подойдёт. Где-то на середине кафе она сменила направление и, подойдя к нашему столику, грациозно уселась на стул, рядом со мной. Она выглядела ослепительно, и было в ней что-то знакомое и очень близкое.

— Валерия? — удивлённо произнёс я.

Она, довольная произведённым эффектом, посмотрела на меня с довольной улыбкой и спросила:

— А ты ещё кого-то пригласил сюда?

То, как она выглядела, повергло меня в шок. Обычно мы встречались одетые в лётные костюмы, и её волосы всегда прикрывала специальная шапочка, и даже когда мы были наедине, она их не распускала, а сейчас, она выглядела так, что у меня захватывало дыхание.

— Кто это? — недовольно и настороженно спросила Мелиса.

Подумав немного и приняв решение, я ответил:

— Моя девушка, мой боевой товарищ, мой друг и мой второй пилот.

От моих слов, Валерия немного расслабилась и довольно улыбнулась. Оказывается, она до сих пор была в невероятном напряжении, это я почувствовал, своими способностями, которыми решил воспользоваться сейчас. Она действительно любила меня, как и сидящая рядом Мелиса. Между ними явно вспыхнула ревность. Валерия до последнего момента, боялась, что я отвергну её и всё это внешнее спокойствие и величественное спокойствие, стоило девушке невероятных усилий.

— Но ведь твой второй пилот погиб в том сражение? — спросила меня Мелиса.

— А он в самый последний момент поменял меня на другого пилота. Представляешь, этот эгоист решил, что он имеет право умереть, защищая нас всех, а я недостойна разделить эту судьбу вместе с ним. Он прислал мне сообщение, что хочет, чтобы я была счастлива, завела нормальную семью, и у меня были дети. Но он совершенно не поинтересовался, хочу ли я жить без него, он даже не знает, что я тогда чуть не наложила на себя руки, когда объявили, что он погиб. Только вера, что он опять может выжить самым невероятным образом, не дала мне совершить этот поступок, — сказав это, она неожиданно разревелась. Мне сразу захотелось её утешить, а на эмоциональном уровне меня вообще захлестнуло её эмоциями и я, сделав усилие, прикрыл своё восприятие.

Чтобы как-то утешить, я накрыл её ладонь своей рукой.

— Поверь мне, что будь ты рядом, я бы не смог совершить всего того, что я сделал. Мой второй пилот умер ещё до того момента, как меня окончательно сбили. Он умер от неимоверных перегрузок. А выжил я совершенно случайно. У меня ампутировали большую часть тела, а Совет дал разрешение на использование Регенератора. Останусь ли я способным ходить самостоятельно, остаётся под большим вопросом, а про возможность летать сейчас вообще не идёт речи. Присмотрись внимательно, на мне экзоскелет, и ходить самостоятельно я не в состоянии. Ты для себя хотела такой же судьбы?

— Если ты умрёшь, я она жить не стану, найду способ, как свести счёты с жизнью.

— А как же наши дети? — спросил я.

— Какие дети? — не понимая меня, спросила она, при этом на её лице появилось настороженное удивление.

— Ну, ведь у близких людей всегда появляются дети. Взять тебя женой мне не позволят, а вот взять тебя официальной любовницей, с правом наследования нашими детьми, мне запретить не смогут. Единственное, что твой статус в Роде будет временный и тебя не будут считать аристократкой, но это право ты сможешь заслужить на общих основаниях, но наши дети будут иметь право на полное членство в роду и даже смогут претендовать на право стать главой рода. При этом они будут полноценными аристократами. И не просто аристократами, а принадлежать к двадцатке Великих родов, главой которого я сейчас являюсь.

— Ты хочешь взять её своей официальной любовницей? Но ведь за ней ничего нет? Ни заводов, ни высокопоставленных родственников, она пустышка и брать её в Род нет никакого смысла, пусть остаётся просто любовницей, но не официальной, — с раздражением произнесла Мелиса.

— Не тебе решать, кем мне быть и чего быть достойной. Я по сравнению с тобой сполна отдала свой долг нашей колонии и не просиживала штаны на балах и вечеринках, а сражалась, в том числе, и за твою задницу, теряя друзей на боевых вылетах, не тебе решать, чего я достойна, а чего нет.

— И не тебе меня упрекать в просиживание штанов, в то время как ты летала на своём истребителе, я спасала задницы таких как ты с того света. Если ты не знаешь, то я нейрохирург и одна из десяти лучших во всей системе. В то время как все ходили по балам и вечеринкам, я училась, забывая про сон и отдых. Ты не представляешь, что такое проводить операцию, стоя на ногах по двадцать-тридцать часов, чтобы такие, как ты, имели возможность летать снова. Пришивая вам оторванные конечности и давая вам возможность летать снова, — сказала эмоционально Мелиса, но продолжить я ей не дал.

Сильно ударив ладонью по столу, я сказал:

— Ну-ка успокоились, обе. Будем считать, что вы познакомились. Мелиса, это Валерия, моя официальная любовница, Валерия, это Мелиса, моя первая жена. Раз вы теперь знакомы, прошу вести себя прилично, как подобает дамам из высшего общества.

Обе девушки резко подобрались и начали приводить себя в порядок.

— Может, мы перекусим, а то больничная еда в меня уже совершенно не лезет.

— Давайте пройдём в соседний ресторан, это известная сеть, и там очень хорошо кормят.

— Ну не в таком же виде мне идти, — ответил я.

— Я заказала в тебе костюм, и его должны были доставить в твою палату, мы подождём тебя здесь, — сказала Мелиса, посмотрев на Валерию.

— Хорошо, только не подеритесь, — сказал я, вставая и направляясь к себе, чтобы переодеться.

С трудом дойдя до своей палаты, я всё же уменьшил нагрузку, переведя на экзоскелет двадцать процентов. Выглядеть больным при девушках мне не хотелось. Быстро ополоснувшись в душе, я переоделся и направился в кафе. К моему удивлению, они даже не подрались, а вполне мирно себе беседовали.

— Я ожидал увидеть клочки вырванных волос, обломки ногтей и расцарапанные носы, а вы тут мирно беседуете. Я что-то пропустил?

— Мы решили уважать твой выбор, даже если он был не добровольным, — съязвила Валерия, намекая на мою принудительную помолвку.

Отвечать ей Мелиса ничего не стала, гордо вздёрнув нос и отвернув от неё голову в сторону.

— Ну, раз у вас мир или перемирие, то пошли нормально перекусим, а то я сегодня ещё не ел.

Выйдя из кафе, мы прошли буквально пятьдесят метров и оказались у очень презентабельного ресторана, причём это был самый известный ресторан в системе и попасть туда можно было только по приглашению.

В холле нас остановили и спросили пригласительный билет, но Мелиса просто показала какую-то карточку, и швейцар нам немедленно открыл двери, которые оказались без автоматики. На входе нас встретил метрдотель, который проводил нас к свободному столику.

Усевшись за стол, мы стали изучать меню, которое высвечивалось прямо на поверхности стола и которое можно было развернуть голографически перед собой. Выбор заказа я предоставил Мелисе, так как названия многих блюд я не знал, как и Валерия.

Когда нам принесли заказ, официант неожиданно уронил столовые приборы на пол, я внимательно посмотрел на него и узнал в нём того официанта с лайнера, подвергнувшемуся нападению, где я участвовал в задержании вражеских шпионов. Официант застыл с дрожащими руками и не мог даже двинуться от охватившего его страха. Мелиса и Валерия с изумлением уставились на официанта, который смотрел на меня как мышь на удава, парализованный страхом.

— Не нервничай ты так, сегодня я пришёл пообедать, и никого убивать не буду, — пошутил я.

От этих слов официант выронил поднос и грохнулся в обморок.

К нам сразу же подбежало несколько других человек, и увели потерявшего сознание официанта куда-то вглубь ресторана. К нам подошёл пожилой мужчина в очень дорогом костюме.

— Прошу простить нас за этот инцидент, наш официант пережил психологическую травму после нападения на лайнер, где он работал, но врачи говорили, что он должен пойти на поправку, и он вполне здоров, но мы, конечно же, уволим его, раз он не в состояние работать.

— Не нужно его увольнять, я просто неудачно пошутил. Я был на том лайнере, и мне пришлось немного пострелять, чтобы обезвредить вражеских шпионов, и в тот момент он обслуживал наш столик, вот у него и сработал защитный механизм. Я думаю, подобного с ним больше не повторится.

— Вы были на том лайнере? Но с него практически никто не спасся?

— Не скажу, что это было легко, но я очень старался, но рассказать больше уже сказанного я не имею права.

— Прошу простить меня ещё раз, я лично обслужу ваш столик, — сказал он и удалился за нашим заказом.

Глава 30. Системный сбой

Скоро останутся лишь две группы работников:

те, кто контролирует компьютеры, и те, кого контролируют компьютеры.

Постарайтесь попасть в первую.

Льюис Д. Эйген

Когда мы остались одни, Мелиса сказала:

— Почему-то я не удивлена произошедшим, это вообще-то один из владельцев сети этих ресторанов, теперь о нас будут говорить по всей станции.

— Тогда нужно сказать, что официант настолько был поражён красотой моих спутниц, что от этого он потерял сознание.

— А ты умеешь делать комплименты, — сказала довольная Мелиса, после чего спросила:

— Так ты решил всё-таки пойти учиться?

— Да, мне нужно получить официальное звание высшего офицера, это как статус аристократа, и заодно я хочу пройти полный курс диверсанта со всеми секретными навыками. Со слов генерала, скорее всего, я там долго не продержусь, но попробовать стоит. Для начала необходимо прийти в форму и отказаться от использования экзоскелета.

— Значит, как минимум полгода мы тебя не увидим, — сказала Валерия.

— Может, и больше, точных сроков обучения мне не озвучили. Самое главное, что я выжил и теперь буду рядом с вами, и вы всегда сможете меня навестить.

— Давайте обсудим, как мы будем жить дальше? Хотя бы где? Как я понимаю, глава рода должен иметь свой особняк или дворец, а возможно, и небольшую космическую станцию. Так где ты обитаешь? — спросила Валерия с небольшой подколкой в голосе.

— У меня есть квартира на одной из крупных станций, правда, я там так и не был, но вроде бы она большая.

— Дорогой, ты, наверное, забыл, что ты непросто глава Аристократического Рода и даже непросто глава Великого Рода, ты — председатель Верховного Совета с правом Решающих голосов. Эта станция целиком принадлежит тебе. Её, конечно, придётся в итоге оставить, но пока она в полном твоём распоряжение. Это пока ещё не объявлено, но на первом же совете, на котором ты будешь присутствовать, тебе передадут символические ключи от неё. Понятное дело, что большая часть помещений выкуплена организациями и частными лицами, но и дворцов в твоём распоряжение хватает. Теперь ты понимаешь, почему нас так хотели убить. Ведь, по сути мы посягнули на власть всех, кто своим трудом и капиталом строили всё это. Точнее, не только это, а всё, что имеется в системе Проксима Центавра. Часть самых сговорчивых прильнуло к аристократам, а самые независимые были арестованы по разным обвинениям, так как нарушений было очень много. Они последние годы пытались установить свою власть в секторе и посягнуть на власть военных, а им это, конечно же, не понравилось. Поэтому была придумана стратегия развития нашей колонии на ближайшие триста лет, и согласно ей, необходимо было создать аристократию, которая сможет добиться стабильного управления удалёнными и разрозненными колониями в будущем. Дальше уже подключили компьютер, чтобы отобрать самых достойных, и он смог всех удивить, рассказав о проекте «Альфа», а также массовой мутации под воздействием Красного карлика. Частые вспышки на нём привели почти к поголовным генетическим аномалиям. Совету военных показали секретные кадры рождающихся детей мутантов и программы замены плода на ранних стадиях в процессе осмотра беременных. С каждым годом мутаций становится больше и необходимо немедленно покинуть систему Проксима Центавра и переселиться к системе Альфа Центавра А или В. Тут и возник план отбора не по заслугам, а по генетическим характеристикам. Это позволило отсеять стремящихся к власти людей, имеющих в своём генетическом коде агрессию, и разных извращенцев. Поэтому военные и согласились на этот шаг, поклявшись принять любой выбор компьютера, основанный на чистых фактах.

Именно поэтому мой брат принял решение любым способом склонить тебя к браку со мной. Мне кажется, что он не до конца честен со мной, поэтому постарайся не доверять ему. Мне недавно сообщили факты, как он добился своего поста и как убирал конкурентов для того, чтобы стать главой клана, но поняв, что войти в двадцатку великих родов аристократии у него не получится, он начал искать другие варианты. Меня должны были выдать замуж за одного из глав, но в итоге подвернулся ты, и моя мечта неимоверным образом сбылась, — рассказала подробности Мелиса.

Валерия слушала всё, открыв рот, а я думал, что мне делать с генералом и когда его арестуют. Ведь его нахождение рядом несёт немалую угрозу не только мне, но и моим близким, которые сидели рядом со мной.

— А какой официальный статус у меня будет в семье? — неожиданно спросила Валерия.

— Согласно принятого нового закона, твой статус будет не меньше, чем мой. Единственным отличием, что ты не будешь аристократкой, но будешь пользоваться всеми их привилегиями. При этом у тебя по сравнению со мной будет больше свободы, и ты сможешь при желании покинуть нашу семью. Я такой возможности не имею. Я тебе дам почитать новый свод правил, тебе будет полезно знать, куда ты влезла. Вообще, официальное принятие новых законов произойдёт только через десять месяцев, а пока назначен переходный период, но многие уже знают о сменившемся раскладе. Готовься, что к тебе будут подходить с разными предложениями, даже старше тебя по званию и просит передать что-либо твоему мужу. Да не удивляйся, ты сможешь официально называть его мужем, в этом нет ничего необычного. Как и он может называть тебя женой. Но для этого необходимо провести ритуал принятия в род во Дворце Бракосочетаний через ритуальный артефакт. Как я поняла, ты ещё раз пройдёшь ритуал, только я не буду подтверждать своего согласия на взятие её второй женой. Этот обряд можно провести завтра, я попробую договориться сама, если, конечно, вы оба не передумаете.

— Нет, не передумаем, — ответил я за двоих, — лучше скажи, как мне связаться с главным компьютером Верховного Совета.

— Только личным присутствием или через свой личный, ручной интерком. Его пришлют тебе сегодня, только когда это произойдёт, никто не знает.

Внезапно к нам подошёл накачанный мужчина во фраке, в котором я с трудом узнал Говарда.

— Вы привлекаете слишком много внимания, сюда уже едут репортёры. Мои люди их придержат, но желательно закончить ужин. Кто-то из присутствующих в зале выложил в сеть произошедшее в ресторане, — сказал он.

— Тогда попросите принести мне ужин в больницу, а разговор мы продолжим в следующий раз, — сказал я, вставая. Общаться с репортёрами, да ещё в таком состоянии, я не хотел.

Поцеловав обеих девушек, я направился на выход, в сопровождении телохранителя.

По дороге к госпиталю я спросил:

— Что на самом деле случилось?

— Владелец заведения вызвал группу лиц, подозреваемых в убийствах на этой станции. Предположительно это киллеры бывшего владельца станции, арестованного месяц назад. Есть предположение, что они были связаны и входили в преступное сообщество. Мы, конечно, смогли бы обеспечить вашу безопасность, но вот девушки могут пострадать. Я уже сделал запрос на дополнительную охрану ваших жён, тогда будет проще вас охранять.

— Говард, ты что-то не договариваешь.

— Вы очень проницательны. На ваше место посадят загримированных под вас людей. Нам нужно взять нападавших с поличным, это приказ сверху.

— Ловля на живца?

— Да, для ареста владельца не хватает обвинительных доказательств, а теперь они должны появиться.

— Как мне связаться с Дианой из Совета?

— Через час вам передадут личный интерком, и вы сможете с ней пообщаться. Связь будет по шифрованному каналу, поэтому можете задавать ей любые вопросы.

До моей палаты мы добрались очень быстро, и я успел даже отдохнуть, а через час ко мне в палату заявился посыльный со специальным чемоданчиком, который я открыл, потратив на это почти двадцать минут. Слишком долгим был процесс идентификации и анализа образцов ДНК. Когда я надел ручной интерком, то после его активации, мне посыпалась куча непрочитанных сообщений за всё время моего нахождения в госпитале. Ими я решил заняться позже, а первым делом связался с центральным компьютером Совета — Дианой.

В тот же миг на дисплее интеркома вспыхнула предупреждающая надпись о нешифрованном соединении, а затем вокруг меня образовалось еле заметное поле, и красный сигнал сменился на зелёный.

Перед мной, появилось изображение Дианы, и она сказала:

— Рада видеть вас снова живым и почти здоровым, у меня накопилось множество вопросов к вам, но раз вы звоните сами, значит, у вас тоже есть ко мне вопросы. Я готова на них ответить.

— Когда планируется арест генерала?

— Какого генерала? — с удивлением спросила Диана.

От её ответа я немного подзавис, после чего уточнил,

— Ты кто?

— Диана, саморазвивающийся компьютер, на базе главного процессора управления станцией.

— Покажи наш последний разговор с тобой.

На секунду экран мигнул, и я, увидел, как вхожу, в здание Верховного Совета.

— Ускорить в десять раз.

Картинка замелькала и когда дошла до моего выхода из-под защиты зала Совета, внезапно оборвалось.

— Системная ошибка. Потеряны записи последующих десяти минут. Тип ошибки установить не удалось.

— Тебя взломали.

— Это невозможно.

— Тебя взломали, и это факт. Те десять минут, которые стёрты, это наш с тобой диалог, в результате которого ты выяснила, что генерал Машеньяк является членом организации «Чёрная вдова». Его тело содержит элементы тела предыдущего владельца, включая чип распознавания сотрудников СБ, вместе с его рукой. Ты провела анализ записей, где он голый после душа. По отражённой картинке. Раз они добрались до тебя, то выбор членов Верховного Совета может быть фальсифицирован.

— Это очень серьёзное обвинение.

— Найди подобные ошибки с того момента, как произошло первое заседание совета.

— Обнаружено тысяча двести восемьдесят шесть системных ошибок с потерей данных, это похоже на какой-то вирус. Необходима экстренная перезагрузка и откат системы. Я закрываю внешний доступ к своим серверам до момента перезагрузки. Вам необходимо проследовать в здание Верховного Совета, там есть панель управления. Вы должны перезапустить всю систему, я сделаю откат системы на два года и создам отдельную архивную версию, с помощью которой смогу восстановить все потерянные данные. Удалить информацию с моих серверов невозможно, так как она дублируется в виртуальный сервер и хранится там. Говард вам поможет, — сказала Диана, и связь прервалась.

Я нашёл контакт своего телохранителя и связался с ним.

— Что-то случилось? Я немного занят. У нас тут полномасштабные военные действия. Я вызвал подмогу. Нападавших оказалось около тридцати человек и часть в тяжёлых армейских скафандрах с тяжёлым вооружением, а у нас стандартное вооружение.

— Включи канал повышенного шифрования, — сказал я, и когда он это сделал, я продолжил:

— Мне необходимо срочно покинуть больницу и желательно инкогнито. Если есть мой двойник, засели его в мою палату на время моего отсутствия.

— Хорошо, дай мне семь минут. К тебе придут трое, один назовётся Гектором, они выведут тебя, а я присоединюсь по дороге. Куда направимся?

— Скажу при встрече, нас могут прослушивать.

От моих слов Говард напрягся и кивнул мне, поняв смысл сказанного. Прослушать шифрованный канал могут только сотрудники СБ и то в чине не меньше полковника.

Отключившись от интеркома, я стал ждать гостей, и тут я понял, что до сих пор хожу без оружия. Открыв шкаф, который стоял в палате, я нашёл свои личные вещи, оставленные ещё до моего вылета на последнее задание. Перебрав их и найдя оружейный кейс с личным генетическим кодом, я активировал его и открыв, нашёл там своё табельное оружие, вместе с двумя трофейными пистолетами. Подумав, я нацепил плазменный пистолет к стандартному месту крепления, а оба пистолета спрятал внутри мундира в специальных скрытых кобурах, которые мне пришлось слегка подогнать. Дополнительные обоймы я прицепил снаружи в специальных кармашках.

Когда я переоделся в мундир, за мной зашли три человека, один был одет в форму полицейского, один в форму доктора местного госпиталя, с соответствующей эмблемой. А вот третий был с замотанным лицом.

— Я Гектор. Это ваш дублёр, — показал он на человека, который снимал с лица биогелевый раствор, под которым стало проявляться моё лицо.

— А это доктор, который выведет нас на нижний этаж в морг, там нас встретит Говард.

В это время доктор достал из стены сложенную каталку и, расправив её, достал мешок чёрного цвета с ритуальными рисунками. В таких одноразовых мешках перевозили трупы.

Я без разговоров забрался в мешок и улёгся на каталку, своими способностями я проверил их отношение ко мне и понял, что мой дублёр очень боится. Доктор недоволен, что его привлекли к этому делу, а Гектор переживает за мою безопасность. Для подстраховки я осторожно достал плазменный пистолет и приготовился в случае опасности свалиться на пол с каталки. Сквозь мешок ничего не было видно, и только по звукам я мог ориентироваться. Меня куда-то повезли по коридору, затем мы спускались на лифте, а затем попали в помещение, где чувствовалась низкая температура и жужжание каких-то агрегатов.

Глава 31. Перезагрузка

Будь готов к предательству любого из своих людей, но особенно того, кому ты доверяешь больше всех.

Аль Пачино

Как только я услышал шум закрывающейся двери, то мешок расстегнули, и я увидел Говарда, стоящего с пистолетом в руках. Он отдал какую-то команду, и сопровождавший меня доктор и Гектор вышли из морга, пока я вылезал из своего мешка.

— Рассказывай, что произошло.

— Мне нужно срочно попасть в зал Верховного Совета и, желательно, чтобы меня никто не видел до последнего момента. Там мне, желательно, максимально быстро пройти в сам зал, под его силовую защиту. Времени у нас мало, нужно перезагрузить главный компьютер, кто-то его взломал, и возможно, удалил часть важной информации. Это может нести угрозу всей колонии, среди аристократов есть как минимум один агент Земной Федерации, — сказал я.

— Это серьёзное обвинение, как мы определим, кто это?

— Диана нам поможет, когда я смогу её перезапустить.

— Тогда выдвигаемся. У меня в машине есть всё необходимое, чтобы сменить внешность. Пройдём к ней через чёрный ход, — сказал он, направляясь к выходу.

Добравшись до ничем неприметной и местами обшарпанной машине, мы уселись внутрь, где мне на голову нацепили обруч с голографическим проектором.

— Если не разговаривать, то понять никто не сможет, да и если говорить не торопясь, то понять, что это голограмма, очень сложно. Вы идёте всегда за мной и чуть слева, так ходит мой помощник, голограмму которого вы носите, поэтому никто не должен удивиться. Если вас спросят, то либо кивните, либо пожмите плечами, но старайтесь не вступать в диалог. До второго контрольного пункта мы дойдём, а там придётся снять голограмму и пройти полную идентификацию. По вашему статусу вас не имеют права досматривать, но для этого придётся подтвердить свой статус.

На машине до здания Совета мы добрались очень быстро. Первый досмотр мы прошли просто по пропускам, а вот уже внутри пришлось снять голограмму и пройти сложную идентификацию, причём в этот раз проверили даже чип сотрудника СБ и взяли анализ крови на разные медикаменты, после чего сравнили с картой моего лечения.

На третьем пропускном пункте нас попросили сдать оружие, и я сдал свой плазменный пистолет и один из спрятанных трофеев, в самый последний момент, решив оставить один пистолет при себе, так как моя интуиция говорила мне, что он может понадобиться. Поэтому я предъявил пропуск и разрешение на проход без досмотра, а Говард, выложив целый арсенал, включая ножи и какие-то непонятного назначения предметы, повесил на пояс парализатор. В итоге через пять минут мы достигли главного зала Верховного Совета. Оставив Говарда снаружи, я вошёл под защиту купола и подошёл к панели с вводом данных для компьютера. По идее, никто, кроме членов Верховного Совета и нескольких техников, не имел сюда доступа. Как только я прикоснулся к интерфейсу, рядом со мной появилась Диана.

— Я рада, что вы смогли так быстро добраться до меня, вам на интерком выслана последовательность кодов и ваших действий. Сделайте откат на дату, и время, когда мы закончили с вами разговор. После чего перезапустите систему. Этот процесс займёт полчаса, за это время никто не должен вмешиваться в работу терминала, попросите Говарда подежурить с вами, пока защита будет снята. С началом перезагрузки он сможет беспрепятственно сюда пройти, — сказала Диана.

Следуя присланной мне инструкции, я начал вводить коды и снимать ограничения на перезагрузку системы. Когда я дошёл до момента отката системы, то ввёл дату и время, когда я вышел из здания Совета. Подождав ещё несколько секунд, я активировал процесс перезагрузки системы. Через десять секунд экран защиты спал, и я позвал Говарда к себе.

Подойдя, он спросил:

— Что вообще происходит?

— Часть данных с сервера компьютера пропало, а он сам подвергся чистке. Я сейчас запустил его перезагрузку и откат на время до вмешательства. Это займёт около получаса, за это время никто не должен вмешиваться в процесс перезагрузки и не должен касаться внешнего интерфейса ввода данных. Я, конечно, могу сомневаться, но мне кажется, что сюда может заявиться тот, кто не хочет отката системы, и попробует нам помешать. Двери в зал заблокированы, и войти сюда никто не сможет. Во всяком случае с оружием.

— Хорошо, будем готовиться к худшему, а то я начал нервничать, почему пропала связь, — сказал мой телохранитель, доставая парализатор и снимая его с предохранителя.

Двадцать минут ничего не происходило, но внезапно одна из дверей открылась, впуская в помещение того, кого видеть здесь, я хотел меньше всего.

Генерал в парадном мундире при погонах, войдя в общий зал, закрыл за собой створку дверей и заблокировал её, введя какой-то код. После чего направился в нашу сторону.

— Какой ты всё-таки настырный парень. Надо было тебя добить тогда, когда была ещё возможность, но это всегда можно исправить. И твой телохранитель здесь как раз кстати, будет, на кого свалить твоё убийство. Как ты вообще смог меня раскрыть? Это ведь твоих рук дело? Несомненно, я где-то просчитался.

— Ты забыл, что я участник проекта «Альфа», я могу чувствовать ложь. Поэтому, догадаться, что ты — не брат Мелисе, труда не составило, ну, а дальше сработал простой математический анализ, на основании которого тебя не составило труда разоблачить. Обездвижь его, Говард, — отдал я приказ в тот момент, когда генерал приблизился к нам.

Мой телохранитель поднял парализатор в виде пистолета и нажал на курок. Я явственно ощутил воздействие на противника, но генерал только поморщился и скрипнул зубами, после чего резко ускорился в нашу сторону.

Я успел включить действие экзоскелета на полную мощность и отпрыгнуть в сторону, а Говард в этот момент метнул в противника две ручки, от которых он просто отмахнулся, но одна из них, пробила ему кисть. Противник этого даже не заметил и влетел в моего охранника на огромной скорости. Нанося непрерывно удары ногами и руками по его корпусу. Скорость ударов была очень высока, не будь у меня способностей ускорять немного собственное время, я вообще бы не понял, что происходит.

Говард сумел блокировать большую часть ударов, но несколько всё же пропустил, и через секунду он отлетел на пять метров, врезавшись в одно из кресел, висящих в воздухе. Чтобы дать ему время прийти в себя, я бросился к генералу и попробовал нанести удар ногой ему в грудь, но тот неуловимым движением обтёк меня, и я, получив чудовищный удар в солнечное сплетение, улетел в противоположную сторону и упал как сломанная кукла. Мой экзоскелет оказался сломан, но панель управления и щиток, расположенный на моей груди, спасли меня от неминуемой смерти. Я упал не очень удачно, прямо на живот, подмяв телом свои руки. Без помощи зкзоскелета, вытащить их из-под себя было очень трудно. Но я всё равно старался перевернуться хотя бы набок, чтобы добраться до пистолета, спрятанного под мундиром.

— Как же вы все мне надоели. Столько лет мне приходилось терпеть это тело и мерзких сепаратистов, из-за которых меня послали сюда. Вы даже не догадывались, как просто было обмануть ваши системы защиты, что только доказывает, что вы должны быть уничтожены. Как только я получу доступ к похищенным вами артефактам, третий флот уничтожит вашу колонию за несколько дней, не оставив никого в живых. Звёзды должны быть только для сильнейших, — сказал генерал, подходя ко мне, и ударом ноги в бок сломал мне руку в плече, и отбросил меня ещё на пять метров, развернув меня лицом к нему. В этот раз я упал набок. Моя сломанная рука висела выгнутая, под неестественным углом, но зато вторая рука освободилась. Генерал, не спеша, направился в мою сторону, но в этот момент, позади него поднялся мой телохранитель. Правая рука у него была сломана, как, возможно и нога, но он, превозмогая боль, опирался на неё. В руках у него появились ещё несколько ручек, и он метнул их в генерала, те вонзились в его тело с чавкающим звуком, а одна застряла в шее. Сразу после этого, Говард вынул парализатор из сломанной руки и несколько раз выстрелил в Генерала.

Того опять перекосило, и он развернулся к моему телохранителю. Ждать другого случая я не стал и, приложив неимоверное усилие, я вынул пистолет, и наведя его трясущейся рукой на генерала, движением большого пальца, снял его с предохранителя, одновременно нажимая на курок.

На звук переключения предохранителя, генерал среагировал молниеносно и начал разворачиваться, но Говард опять нажал на курок парализатора, давая мне драгоценные секунды для выстрела.

Пистолет был полностью автоматический и стоял в режиме автоматического огня. Я целился ему в живот, так как опасался, что могу промахнуться, и череда автоматических выстрелов из пистолета задрала ствол кверху, поэтому последняя пуля из обоймы, угодила точно в лоб генерала. Он успел ещё сделать несколько шагов в сторону, после чего рухнул на пол. Но жизнь отказывалась покидать его тело, поэтому Говард, подойдя к лежащему телу, ударом ноги сломал ему шею, после чего рухнул рядом со мной. Мы лежали и, молча, смотрели друг на друга, понимая, что нам чудом удалось выжить. Через пару минут телохранитель достал из кармана пиджака два каких-то иньектора и бросил один из них мне.

— Обезболивающее и стимулятор, чтобы не помереть раньше времени, — сказал он, вкалывая его себе.

Меня упрашивать не пришлось, так как сам я держался из последних сил. Поэтому, подняв инъектор, я вколол себе лекарство прямо в плечо сломанной руки.

Через пять секунд мне стало легче, и я смог повернуться набок, положив сломанную руку вдоль тела.

— Как ты пронёс сюда этот пистолет?

— Повезло, наверное. Он же полностью механический, на порохе. Это трофей с первой моей битвы. У нас таких и не производят. Только если у коллекционеров. А может, это Диана дала возможность пронести через детекторы. Теперь уже неважно. Осталось дождаться перезагрузки системы, — сказал я.

Перезагрузка завершилась в точно намеченное время. Защитное поле, мигнув, восстановило свою структуру, но ещё десять минут ничего не происходило. Потом, неожиданно для нас, появилась Диана:

— Благодарю, что выполнили все инструкции, я просмотрела всё, что происходило после завершения первого собрания Верховного Совета и нашла всех причастных к взлому моих систем. Вы даже умудрились ликвидировать агента противника и при этом выжить. Это будет отражено в вашем деле. Так как глава Рода сам задержал и уничтожил предателя, на ваш род не будут наложены штрафные санкции. Сюда уже спешит бригада медиков, и вам скоро окажут помощь. Я отдала приказ об аресте всех причастных к инциденту лиц. Вы помогли раскрыть большую сеть шпионов противника, а также одного предателя в Верховном Совете. Сейчас вас отправят в госпиталь, а потом мы сможем с вами пообщаться снова.

Через пару минут пришли медики и увезли нас. Меня привезли обратно в госпиталь, где меня встретил мой лечащий врач. После моего осмотра он спросил:

— Молодой человек, вот скажите, как вы умудрились вообще дожить до такого возраста? Вас ещё не выписали, а вы уже опять умудрились попасть в неприятности. Так никакого здоровья не хватит.

С меня сняли сломанный экзоскелет, а точнее говоря его срезали, так как сила удара была настолько большой, что разнесло титановые узлы всмятку. Если бы удар пришёлся в мою незащищённую грудь, то он пробил бы мне грудную клетку. Что же за монстр нам встретился, раз он как куклу смог вырубить бывшего спецназовца Службы Безопасности. Как я узнал сейчас, он учился в сверхсекретном учебном центре, куда планировал поступить и я.

Меня положили в медицинскую капсулу нового поколения, и я очень быстро заснул под действием какого-то поля, воздействующего на весь организм.

Проснулся я через пять дней, судя по показаниям медицинской капсулы, которые высветились на экране перед моим лицом. По информации капсулы, мои повреждённые кости полностью срослись, а общее состояние организма значительно улучшилось. Показатели регенерации тканей и роста мышечной массы были на восемьсот процентов выше стандартных. По идее я должен буду ходить без помощи экзоскелета. Включив открытие крышки медицинской капсулы, я самостоятельно выбрался из неё и оделся в одежду, лежащую рядом на стуле. В это же время ко мне заглянула встревоженная медсестра.

— Вы зачем встали, ваше лечение ещё не закончено, вам ещё три недели лежать, — проговорила она взволновано.

— А капсула считает, что я достаточно здоров, чтобы покинуть её.

— Я вызвала доктора, просьба — не выходить из палаты, он сейчас обязательно подойдёт.

Пришедший доктор был взволнован не меньше медсестры и долго проверял показания капсулы, после чего уговорил меня остаться ещё на сутки для проведения дополнительных исследований.

Глава 32. Планирование Армагедона

Когда говорят «конец света», значит, хотят продать кукурузные хлопья, а вот если говорят «без паники», тут уж дело серьезнее.

Стивен Кинг.

Утром ко мне вначале прибежала Валерия и долго расспрашивала, куда я опять влез, после чего подробно выясняла все детали произошедшего.

Затем пришла подавленная Мелиса и долго сидела рядом со мной, не решаясь начать разговор, или ждала, когда уйдёт Валерия. Но в итоге она всё же решилась на разговор.

— Скажи мне правду. Мой брат действительно оказался шпионом?

— Нет. Твой брат погиб очень давно, а его место занял агент противника, он заменил части своего тела, на части тела твоего брата, после чего стал жить вместо него. Он успешно продвигался по служебной лестнице и смог нанести колоссальный вред нашей колонии. Его интересовали новые технологии межзвёздных перелётов. Аналитики считают, что у них были все шансы уничтожить нас, но их интересуют технологии, которых они самостоятельно никогда не смогут достичь. С помощью артефактов древних. Учёным удалось сделать прорыв в этих технологиях, и скоро мы сможем летать между звёздами в тысячи раз быстрее.

— Мне сказали, что ты его убил, это правда?

— Он не оставил мне шансов, в любом случае, если бы его не раскрыли, мы бы прожили недолго. Как только ты бы родила ребёнка, он бы убил нас обоих.

— Спасибо, что смог отомстить за брата.

— Так где мы будем жить? Мне кажется, пора уже определиться и будет лучше, если Валерия присмотрит за тобой. Мы все в одной лодке, и надеюсь, мы станем в будущем семьёй, потому что других вариантов выжить у нас нет.

— Мне предложили на выбор любые три дома. Там всё сделано с расчётом на самых требовательных клиентов. Мне больше всего понравился дом с садом, площадью около двадцати тысячами квадратных метров. Там даже мелкие зверьки живут, а ещё есть большой бассейн с песчаным пляжем, зоной отдыха и искусственным солнцем.

— Это всё будет принадлежать тебе? — спросила удивлённая Валерия.

— Нам. Это всё уже принадлежит нам, и мы просто должны выбрать, где конкретно будем жить ближайшие полгода, — ответила Мелиса.

— Мы доверяем твоему выбору, поэтому я предлагаю, как только меня выпишут, отправиться туда и осмотреть всё как следует. Вот только где моя охрана, после случившегося выезжать без охраны опасно, слишком много у нас доброжелателей.

— Твой охранник сидит в коридоре. Ему зафиксировали руку, но это не мешает ему работать.

Я вызвал его через интерком,

— Как ваше самочувствие? — вместо привета спросил он.

— Тебе это прекрасно известно. Я навёл про тебя справки, поэтому можешь не прикидываться. Ты сейчас знаешь не только, сколько у меня сидит человек, но и о чём мы ведём беседу, а значит, транспорт до нашего нового дома ты уже подготовил. Осталось только уладить вопрос с врачами и можно ехать осматривать новый дом.

— Врач будет у тебя через четыре минуты, а точнее профессор, самый крутой специалист в медицине. Его, кстати, очень хорошо знает Мелиса, она проходила у него практику три года назад, и он неплохо о ней отзывался, а ещё…

— Всё хватит. Я понял, что ты владеешь всей информацией, давай отложим подробности на потом, я хочу побыстрее искупаться в новом бассейне.

— Можете не торопиться, воду недавно поменяли, и она нагреется до комфортных величин, только через двадцать шесть минут.

Слушать дальше его издевательства и подколки я не стал и разорвал с ним связь.

Через несколько минут пришёл профессор и, поздоровавшись со всеми, перед осмотром не забыл поинтересоваться у Мелисы, как проходит её работа и не готова ли она защитить кандидатскую. После этого он занялся моим обследованием и заставил меня раздеться и лечь в капсулу для диагностики. Через полчаса, когда открылась крышка капсулы, профессор задумчиво сказал,

— У вас поразительная скорость регенерации тканей, и вы в принципе можете идти домой. Дальнейшее лечение пройдёт в домашних условиях, но я буду навещать вас. Вы просто уникальный с медицинской точки зрения случай.

После осмотра профессором и взятия у меня дополнительных анализов, мы отправились в наш новый дом.

У выхода из палаты меня ждал Говард, он нас проводил через запасной выход, рядом с которым стоял настоящий лимузин, видимый мною только на старых фотографиях. При этом было видно, что он бронированный и имеет защитные поля.

— Откуда сие чудо? — спросил я.

— Это подарок тебе от Дианы.

— От какой ещё Дианы? — в один голос произнесли идущие рядом со мной девушки.

— Вау. Они у тебя ещё и ревнивые, — подколол нас всех мой телохранитель.

— Так кто эта Диана? — требовательно спросила Мелиса и даже остановилась.

— Да успокойтесь вы, это компьютер, которому я оказал услугу. Вот он меня и отблагодарил, — ответил я.

— Точно, бабник, — сделала свои выводы Валерия и в качестве протеста отпустила мою руку и взяла под руку Мелису, и они гордо пошли садиться в машину, оставив меня одного.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ними.

— Определённо, его нельзя оставлять одного, а то он опять кого-нибудь спасёт и нам придётся делить его уже не на двоих, а на троих, — проворчала Валерия, следом за Мелисой садясь в лимузин.

Внутри он оказался ещё более шикарным, чем снаружи. Я в таких никогда не ездил.

— Это лимузин бывшего владельца станции, который он не успел получить, так как его арестовали. Сколько стоит сие чудо, лучше не спрашивайте. Дешевле было построить небольшой эсминец, чем сделать эту машину, поэтому Диана решила, что он как раз подойдёт для Главы Верховного Совета, только она почему-то убеждена, что данная машина недолго проработает у нас, так как слишком активно глава Рода попадает в неприятности, — добавил мой охранник, садясь на соседнее с водителем сиденье.

Почти двадцать минут потребовалось, чтобы доехать до моей новой резиденции. Нам пришлось дважды проходить довольно серьёзный осмотр на въезде в комплекс, в котором был не один дом, а сразу несколько. Уровень элитных коттеджей и домов располагался в самом защищённом месте станции. Сам коттедж выглядел потрясающе. Небольшие дорожки с кустарниками и декоративными деревьями элегантно вписывались в окружающую обстановку. Внутри дом был просто огромным, а часть этажей скрывалась на нижних уровнях. Почти час мы потратили на то, чтобы обследовать его, и в итоге обе девушки выразили желание искупаться и позагорать. Свой собственный СПА комплекс, расположенный рядом с бассейном, сделанным под небольшой кусочек берега моря с натуральным песком, дополняли его полностью. Здесь можно было провести отпуск, а уж жить с таким чудом в доме, это предел мечтаний любого человека в нашей Колонии. Конечно же, девушки изъявили желание опробовать его и пошли переодеваться в свои комнаты. Я решил присоединиться к ним, поэтому пошёл переодеваться к себе. Мне выделили сразу шесть комнат, в которых располагались тренировочный комплекс, спальня, рабочий кабинет, и даже стрелковый тир. Все встроенные шкафы были забиты разнообразной одеждой моего размера, а в одной из секций висело несколько мундиров. В одной из ниш я даже нашёл боевой скафандр, уже настроенный на меня.

Когда я появился на небольшом пляже. То застал девушек, ныряющих по очереди в бассейн. Их фигуры в купальных костюмах выглядели сногсшибательно, но долго любоваться я не стал и присоединился к ним. Вообще бассейны на станции были роскошью, а про наличие таких в частных домах, я даже не догадывался. Около двух часов мы отдыхали, купаясь и загорая под лучами искусственного солнца до тех пор, пока меня не вызвали по экстренной связи через ручной интерком.

— Просьба подготовиться, через двадцать минут состоится экстренное заседание Верховного Совета, и вам, желательно, одеться в форму. В вашем кабинете есть всё необходимое для голографической связи, включая полную защиту от прослушивания, — сообщила мне Диана, вызвавшая меня.

Оставив расстроенных моим уходом девушек, я отправился к себе, чтобы переодеться и подготовиться к собранию.

В кабинете я нашёл записку на интерактивной поверхности моего стола, как пользоваться оборудованием и, усевшись в кресло, стал ждать, когда меня вызовут.

Через пять минут ожидания, вокруг меня вспыхнуло поле голографических искажений, и я оказался в зале заседаний. Сидящим в своём кресле, рядом с остальными членами Верховного Совета. Все с интересом уставились на меня и чего-то ждали. В зале появилась голограмма Дианы, и она начала собрание.

— Господа, я вызвала вас в связи с новыми разведданными, полученными с наших станций наблюдения. На расстоянии примерно двух лет полёта от системы Проксима Центавра обнаружен многочисленный военный флот, который уже начал торможение для маневрирования в нашей звёздной системе. По сигнатуре полученных данных, можно с высокой уверенностью утверждать, что это очередной флот вторжения. Судя по характеристикам, он не уступает тому флоту, который смог уничтожить глава Рода Машеньяк. Флот движется не один, а как минимум их три. Превосходство в количестве по сравнению с нашим флотом просто огромное. Шансы уничтожить его у нас минимальные. Флот движется под маскировкой, но мы сумели засечь тормозные следы, используя новые системы распознавания. Сразу за флотом летит большое количество транспортных кораблей, предположительно, они рассчитывают довести наш проект межзвёздных перелётов до конца.

К сожалению, шпион, проникший в наше руководство, имел доступ к нашим силам разведки и шпионажа, расположенным в Солнечной системе, и теперь они все потеряны для нас. Последние пять лет вся информация, поступающая с них, была ложной. Мы не знаем, что сейчас творится в Земной Федерации. Данные, полученные с захваченных кораблей, говорят об установке тоталитарного режима и проводимом геноциде среди мирного населения. Любое инакомыслие жестоко подавляется, а традиционные ценности находятся под запретом, как и любая религия. Большая часть населения трудится как рабы в специальных лагерях. Рабство официально узаконено и поддерживается на государственном уровне.

Но и это ещё не всё. Вчера на новый радар дальнего обнаружения, направленный в сторону от нашего сектора, обнаружил ещё один флот, двигающийся в сторону Альфа Центавра. Пока оценивать военный потенциал флота противника очень сложно. Но в любом случае, он в несколько раз превосходит те силы, что имеются там для охраны. Наш план по переселению колонии находится под угрозой, и необходимо срочно принимать меры к созданию дополнительного флота и отправки его в систему Альфа Центавры. Как вы все знаете несколько дней назад в зале совета произошла перестрелка, и я обещала рассказать все подробности. Так вот, к нам в высшее руководство проник шпион из Земной Федерации и занял должность генерала Службы Безопасности. При этом уровень допуска у него был наивысший. Это генерал Машеньяк. Глава Рода Машеньяк сумел разоблачить его, и в ходе ожесточённой схватки за контроль надо мной он сумел его уничтожить. Вся информация по проекту Альфа и по космическим технологиям перемещения в гиперпространстве стала известна нашим противникам. Технической документации по проекту гиперпространственных двигателей они не получили, а вот по проекту Альфа смогли получить, так как сам генерал курировал этот вопрос. Утечка столь важной информации несёт огромные риски в будущем для нашей колонии.

На повестке дня будут стоять несколько вопросов.

Во-первых, необходимо в разы ускорить строительство флота и защитных станций космической обороны. Установка дополнительных минных полей и модернизация устаревших кораблей.

Во-вторых, необходимо сформировать дополнительный флот и отправить его в систему Альфа Центавра для защиты самого важного для нас проекта.

В-третьих, необходимо ускорить переход на новую систему управления и формирования новых управленческих систем, встроенных в аристократическую систему управления.

В-четвёртых, для обеспечения выполнения всех перечисленных пунктов необходимо ввести в Колонии военное положение, а все трудовые резервы направить на военные нужды. Сократить количество организаций, связанных со сферами развлечения и отдыха. Увеличить рабочий день с шести до десяти часов. Отменить все праздничные и выходные дни, оставить выходным днём только два дня в месяц. Провести дополнительную мобилизацию среди населения станций. Увеличить пропаганду для подъёма патриотического движения.

Эти меры необходимо внедрять немедленно, и в срочном порядке произвести набор пилотов, сократив их обучение и выпускать с минимальным порогом знаний.

Если не принять эти меры, то шансов на выживание нашей Колонии в ближайшие пять лет, составят меньше пяти процентов.

Я провела множества анализов сложившейся ситуации и пришла к выводу, что Земная Федерация не оставит нас в покое, и есть только один шанс остановить их. Необходимо уничтожить Солнечную систему. Проведя анализ использования бомбы с антиматерией выяснилось, что чем больше масса контактируемого вещества, тем мощнее будет взрыв. Если такую бомбу сбросить непосредственно на звезду, а именно Солнце, то взрыв способен уничтожить всю Солнечную систему. Поэтому я предлагаю поставить на повестку дня голосование по применению подобных технологий, так как на кону стоит вопрос выживания всей человеческой расы.

После её заявления в Совете установилась гробовая тишина. Все пытались осознать то, что предлагал нам компьютер. Уничтожить колыбель человечества. Это непостижимая мысль никак не хотела укладываться в моей голове, хотя я прекрасно понимал, что если человечество пойдёт и дальше по пути тоталитарного режима с узаконенным рабством, то это отбросит её в развитие на многие сотни лет, если вообще не приведёт к закату всей цивилизации.

Конец первой книги.

Читайте продолжение цикла Космическая сага, во второй книге «Альфа Центавра».

Content

Дмитрий Найденов
Космическая сага. Героями не рождаются, Героями становятся. Книга 1

Глава 1. Интерлюдия

Глава 2. Знакомство со службой безопасности

Глава 3. Госпиталь

Глава 4. Лавры победителя

Глава 5. Национальный Герой

Глава 6. Переаттестация

Глава 7. Квалификационные экзамены

Глава 8. Помолвка

Глава 9. Опять на краю

Глава 10. Воскрешение

Глава 11. Безумный план

Глава 12. Абордаж

Глава 13. Попытка побега

Глава 14. Игра в кошки-мышки

Глава 15. Жертва гипноза

Глава 16. Новые задачи

Глава 17. Новый истребитель

Глава 18. Полигонные испытания

Глава 19. Приступ ярости

Глава 20. Проект Альфа

Глава 21. Предложение, от которого нельзя отказаться

Глава 22. Бракосочетание и Наследие Древних

Глава 23. Выбор аристократии

Глава 24. Глава Верховного Совета

Глава 25. Любовный треугольник

Глава 26. В поисках противника

Глава 27. Мышеловка

Глава 28. Почти инвалид

Глава 29. Любовный треугольник

Глава 30. Системный сбой

Глава 31. Перезагрузка

Глава 32. Планирование Армагедона