Ольга Шивер

Антиквар дьявола. Сборник рассказов

Хранитель

Настя

Настя ненавидела свою жизнь. Она сидела на лавочке в парке и пыталась понять, в какой момент всё пошло не так, перебирая в памяти все свои решения и поступки.

После окончания десятого класса Настя с родителями переехала в другой город и пошла в новую школу, чтобы закончить обучение, оставив всех своих друзей и подруг.

На новом месте девушка не прижилась: класс уже сформировался и Настя чувствовала себя там совершенно чужой. Нет, она не была изгоем, но и друзьями девушка тоже не обзавелась, скучая по прежним одноклассникам.

После было поступление в институт. Настя до сих пор себя корила за выбор специальности «врач-реаниматолог». В старших классах девушке казалось благородным спасать человеческие жизни, но, отработав в больнице несколько лет, и в основном вытаскивая с того света наркоманов, крючившихся от передоза, и алкоголиков, отравившихся дешевым пойлом, или затеявших поножовщину после очередной рюмки, Настя постепенно разочаровалась в профессии.

Потом был неудачный брак. Муж Насти оказался очень вспыльчивым и частенько прикладывался к бутылке, а кто не пьёт? Этим себя утешала девушка. Причиной развода, как это ни печально, стала не бутылка и не скандалы, а банальная измена. Измена мужа с лучшей подругой девушки…

Дальше была бесконечная череда пустых свиданий, которые не закончились ничем толковым, и долговременные отношения с одним парнем, который так и не сделал Насте предложения, а потом и вовсе сбежал без объяснений.

Когда всё пошло не плану? После переезда? После выбора профессии? Девушка не знала.

Сегодняшний день добил Настю окончательно: хозяйка съемной квартиры велела срочно освободить жилплощадь – сын решил жениться, ему нужно где-то жить; на работе сменилось руководство, и Настю прямым текстом попросили уволиться по собственному желанию; в магазине вытащили кошелёк с последними деньгами; а когда Настя проходила через двор, на неё вылили ведро каких-то помоев…

«Мне тридцать один год… Ни друзей, ни семьи, ни детей, ни работы, ни квартиры, ни денег, ни каких-либо перспектив на светлое будущее, – подвела итог девушка. – Я сижу в незнакомом районе на лавке, облитая помоями, и мне некому даже позвонить… Для чего я вообще живу?»

Вдалеке виднелся высокий дорожный мост. Настя в красках представила, как было бы хорошо сейчас забраться на него и камнем полететь вниз… И всё. Ни забот, ни тревог…

Настя встала со скамейки и пошла к дороге…

Хранитель

– Видишь, до чего ты довёл девчонку, пернатый? – язвил демон, прищелкивая раздвоенным языком.

– Я довёл?! – удивился Ангел-Хранитель Насти.

– А кто же? Сначала вырвал её от друзей, потом отправил учиться на нелюбимую профессию. Лучше бы на косметолога пошла, им всё же больше платят, да и с облеваными наркоманами возиться не приходится… Разлучил с мужем. А ведь она его любила и была по-своему счастлива. Разрушил семью, из съемной квартиры выселил, работы лишил, а в довершение всего, ещё и помоями окатил… – насмехался Демон. – С таким Хранителем как ты, мне тут и делать нечего. Ты прекрасно справляешься с моей работой.

– Я довёл?! – оскорбился Хранитель. – Да если бы я не «помог» ей с переездом, Настя бы попала в плохую компанию и стала наркоманкой! Сам же знаешь! Ловко ты подстроил переход к ней в одиннадцатый класс этого паршивца, торгующего наркотиками! Влюбилась бы глупая! Еле успел её увести.

– Фу! Как не красиво ругаться. Ты же ангел, я думал, вы не умеете злиться, – Демон расплылся в широкой улыбке.

Хранитель не обратил на него внимания и продолжил:

– И с профессией у неё всё хорошо. Она отличный врач! И спасёт ещё много жизней. Если бы ты не вмешался, подсовывая ей всех этих маргиналов, Настя бы не разочаровалась в профессии.

– А семью тоже я разрушил? – продолжал выводить из себя Хранителя Демон.

– А что мне было делать? Я должен был уберечь Настю. Ты сделал из него настоящего алкоголика! Он бы убил жену в пьяном угаре через несколько лет. Да и изменял он ей постоянно. Просто я вовремя показал Насте переписку мужа с её подругой.

– Так вот в чём дело? А я всё думал, где прокололся? Значит, это ты сделал так, чтобы парень забыл выключить ноутбук… Хитрец! – ощетинился Демон. – В любом случае, ты окончательно растоптал Настю неудачными свиданиями и бестолковым придурком, с которым она встречалась почти два года!

– Да если бы Настя знала, кого ты ей тогда подсовывал на свиданиях: то насильник, то аферист, то психопат! У меня не было выбора! Нужно было хоть как-то отвлечь её от этого занятия… Не скажешь же ей: подожди три года и встретишь свою судьбу. Всем нужно всё и сразу!

– Допустим… – задумался Демон. – Но сегодня я тебя не понимаю: квартира, работа, кошелёк в конце концов! Зачем это всё? Хотя с помоями мне идея понравилась…

– Ещё бы! Если бы не помои, она бы зашла за угол дома в то время, когда там поджидал грабитель. Он бы не поверил, что у Насти нет кошелька и разбил бы ей голову! Нужно было её затормозить, пока мимо не проедет патруль и не спугнет его. Мне и самому стыдно, что пришлось помоями облить… Но все жильцы нужного подъезда были заняты, только бабка с третьего этажа была свободна, а кроме помоев, у неё ничего не было под рукой, – пожал плечами Хранитель.

Демон склонился над ухом сидевшей на лавочке Насти и что-то зашептал.

– Что ты творишь?!

– У нас равные права, не забывай о договоре. Только она вправе решать, – прошипел Демон.

Настя поднялась с лавочки и пошла в направлении дороги, в её глазах читалась пустота и обречённость.

– Смотри-ка, кажется, всё твоё добро сработало! Наслаждайся зрелищем! Да будет шоу! – Демон бил копытами от радости и весело свистел.

– Ах ты бес! – разозлился Хранитель. – Настя! Настя! Стой! Не нужно этого делать!

Настя в задумчивости остановилась, но горько вздохнув, снова продолжила свой путь.

– Что, съел? «Творец добра»! – ехидно смеялся Демон.

Не реагируя на слова Хранителя, Настя подошла к дороге и стала подниматься на мост. Она смотрела, как пролетают под ней машины и набиралась храбрости.

Хранитель сильно нервничал, но не подходил к девушке близко.

– Смирился, пернатый? И правильно! Не мешай! Я победил! – ликовал Демон.

Вдруг раздался громкий визг шин и скрежет металла… Огромный внедорожник вмял небольшую легковушку с шашкой такси в столб, на котором держался мост…

Настя отшатнулась. Задняя дверь покорёженного такси со скрежетом открылась и прямо на проезжую часть из неё выпал мужчина. Его лицо было в крови. Потерпевший поднялся и снова полез в машину.

– Катя! Катя! – слышались крики из салона автомобиля.

Настя поспешила на помощь мужчине.

Уже меньше чем через минуту она помогла ему вытащить из салона маленькую девочку четырёх лет. Малышка была без сознания. Из ее бедра торчал большой осколок стекла… Девочка истекала кровью.

– Задета бедренная артерия, – машинально определила Настя и стала оказывать первую помощь. – Нужно остановить кровь до приезда скорой.

– Ах ты сволочь! Ты всё спланировал с самого начала! – Демон был в ярости. – Если бы не хозяйка квартиры, заявившаяся утром, девчонка бы не опоздала на работу и не попалась бы под горячую руку начальницы! И не ушла бы раньше с работы! Если бы у неё не украли кошелёк, она бы поехала на автобусе, а не пошла бы через парк! Вот почему ты не сильно стремился отговорить её от прыжка! Ты ждал! Ненавижу тебя! Ты знал, что этот пьянчуга врежется в такси, где будет ехать вдовец со своей соплячкой!

– Не отвлекай, лукавый, – отмахнулся Хранитель и продолжил нашёптывать Насте правильные действия.

Когда приехала карета скорой помощи и Настя вместе с вдовцом и его раненой дочерью отправились в больницу, Хранитель облегченно выдохнул. Он был доволен собой, ведь сегодня ему удалось спасти сразу две жизни, а Настя наконец-то встретила свою судьбу и теперь будет счастлива.

Вокзал несбывшихся надежд

Колокольчик на двери «Лавки чудес» известил продавца о новом покупателе. Между казавшимися бесконечными стеллажами робко протискивался мужчина, зябко кутающийся в тонкое осеннее пальтишко. Пожилой продавец в полинялой жилетке приветливо улыбнулся ему как старому другу.

– Мне сказали, что вы можете мне помочь, – сосредоточено произнёс Сергей, приблизившись к прилавку. – что у вас в продаже есть билеты…

– Билеты, – задумчиво хмыкнул хозяин лавки. – Какие билеты вам нужны?

– Мне нужны билеты на поезд, – мужчина в осеннем пальто отвёл глаза.

– Куда бы вы хотели отправиться? – глаза хозяина лавки загорелись азартом. – Я могу продать вам билет на поезд, который доставит вас прямиком в мир полный наслаждений, где все ваши желания сбудутся; или в мир, где вы станете королем и будете править огромным государством; в мир, где вы станете сказочно богаты и будете иметь гарем из числа самых красивых женщин, о которых вы и не мечтали!

– Нет, – тихо, но решительно произнёс Сергей. – Мне нужно попасть на «Вокзал несбывшихся надежд».

На несколько секунд в «Лавке чудес» повисла пауза.

– Вы уверены, что хотите отправиться именно туда? – вкрадчиво поинтересовался продавец.

– Да, – без тени сомнений ответил Сергей. – Но, чтобы попасть в зону ожидания, мне нужен билет на поезд.

Хозяин лавки пристально посмотрел в глаза мужчине. В тот момент Сергею казалось, что продавец читает его словно открытую книгу.

– Что ж, хорошо. Я вижу, вы настроены решительно и не отступитесь, – наконец сказал хозяин лавки. – У меня есть такой билет. Но должен вас предупредить, что времени у Карины осталось совсем немного. Вам следует поторопиться.

При упоминании имени возлюбленной у Сергея замерло сердце, а потом забилось с удвоенной скоростью.

– Да, я знаю, – тихо вымолвил он.

Продавец выдвинул ящик из-под прилавка и извлёк оттуда небольшую пожелтевшую бумажку.

– Как попасть на вокзал, вы знаете? – спросил он, положив билет на прилавок перед Сергеем.

– Да, – ответил Сергей. – Но мне нужно два билета.

– К сожалению, это невозможно. Увы, но я могу продать вам только один билет. С ним вы сможете пройти в зону ожидания, а затем покинуть её, если это необходимо. После этого билет будет недействительным.

– Но как же я смогу… – Сергей хотел было возразить, но потом всё понял и замолк.

– Такие правила, – пожал плечами хозяин лавки.

Сергей молча взял с прилавка билет и сунул его в карман.

Покинув «Лавку чудес», Сергей отправился прямиком к мосту. В этот ноябрьский вторник ветер на улице, казалось, был особенно холодным и пронизывающим.

Оказавшись у самого края железобетонного моста с металлическим ограждением, мужчина посильнее закутался в пальто.

– А толку? – с горькой иронией сам у себя спросил мужчина.

Набрав в грудь побольше воздуха, Сергей ловко перемахнул ограждение и устремился вниз.

Всего через несколько мгновений мужчина погрузился в ледяную воду глубокой реки. Его тело сводило от холода, а адреналин заставлял сердце бешено колотиться. Сергей медленно погружался ко дну…

Через несколько долгих минут пространство вокруг мужчины наполнилось десятками голосов. Сергей открыл глаза.

Он стоял посреди многолюдной площади, а вокруг сновали спешащие по своим делам люди с дорожными сумками и чемоданами.

– Извините, – Сергей обратился к невысокой сильно худой старушке, которая на своём горбу тащила большой тяжелый походный мешок. – Вы не подскажете мне, как пройти к «Вокзалу несбывшихся надежд»?

– Ой, милок, да вот же он! – указала морщинистой рукой старушка. – Мне тоже туда. Идём вместе.

– Вам помочь донести сумку? – вежливо предложил Сергей.

– Ещё чего! – оскорбилась старушка. – Своя ноша не тянет!

Сергей и старушка стали медленно продвигаться к вокзалу.

– Меня Арина Львовна зовут, – пыхтя, представилась старушка. – Наконец-то поживу для себя! Всю жизнь копила, копила – и вот! Теперь смогу позволить себе всё что захочу! Как говорится, буду жить как царица!

Сергей сдержанно улыбнулся.

Подойдя ко входу на вокзал, Сергей и старушка оказались перед турникетами. Арина Львовна без труда прошла через преграду, а вот Сергея турникет не пропустил.

– Приложите билет, – монотонно произнес служащий вокзала, одетый в специальную униформу.

Немного помедлив, Сергей приложил билет к терминалу. Замок с характерным звуком щёлкнул и пропустил мужчину в зал ожидания.

Завидев свободное место на лавочке, Арина Львовна тут же плюхнулась на него и приготовилась ожидать прибытия поезда, ласково поглаживая свою сумку.

Сергей стал высматривать в зале ожидания Карину.

– Простите, у вас не найдется носового платка? – к Сергею подошла взволнованная женщина, на глазах которой блестели слезы. – Я вот-вот должна встретиться с мужем, не хочу, чтобы он увидел меня в таком виде.

Сергей порылся в карманах пальто.

– Вот, есть бумажные салфетки. Подойдут? – спросил он.

– Наверное, – удивилась женщина, – первый раз такие вижу.

– У вас всё в порядке? – спросил Сергей.

– Да, спасибо, – ответила женщина, утирая слезы. – Это слезы радости. Я столько лет ждала мужа с войны. И вот теперь мы встретимся. Осталось всего лишь немного подождать. Скоро будет поезд.

Сергей посмотрел на рельсы, покрытые толстым слоем пыли. Они выглядели так, словно их ещё ни разу не использовали.

Ничего не сказав незнакомке, Сергей прошёл вглубь зала. Наконец, ему удалось отыскать глазами Карину.

– Карина! – закричал Сергей. – Карина!

– Серёжа? Что ты здесь делаешь? – удивилась молодая женщина.

– Карина! Я пришёл за тобой. Ты должна срочно уйти отсюда, – Сергей подбежал к любимой и крепко обнял её.

– Как уйти? Зачем? – не поняла Карина. – Ты разве не видишь? Я жду поезда.

– Карина, ты должна жить! Нет никакого поезда. Пожалуйста! – взмолился мужчина. – Как нет? Он отвезёт меня туда, где мне больше не придётся возиться со всей этой ненавистной бухгалтерской чепухой, чтобы заработать побольше, и я наконец-то смогу заниматься тем, чем действительно хочу. Мы сможем купить дом, о котором всегда мечтали, заведём детей, – глаза женщины светились счастьем. – Я буду носить просторные платья, а не этот дурацкий пиджак. Осталось лишь чуть-чуть подождать. Вот-вот прибудет поезд.

– Карина, послушай, – Сергей кинул быстрый взгляд на табличку с надписью «выход», – нет никакого поезда. Ты должна уйти!

– Ну, как же нет? – растерялась женщина. – Нужно просто ещё немного подождать, он обязательно придёт!

– Не придёт! – не выдержав, воскликнул Сергей. – Прости меня, я был таким дураком. Все эти «подождать»… Нужно жить здесь и сейчас, понимаешь?! Я хочу, чтобы ты ушла отсюда и жила. Жила так, как велит тебе сердце. Не нужно ничего тут ждать.

– А как же наши планы… Ты же сам говорил, что нужно подождать, подкопить денег, что сейчас – не время для всего этого.

– Я был не прав! Всё это чушь! Пожалуйста, Карина, поверь мне, – в глазах Сергея читалось отчаяние. – У нас и так всё есть, тебе не нужно ждать никакого поезда.

Карина задумчиво почесала висок.

– Это правда? Больше не нужно ничего ждать?

– Да. Вот билет. Уходи отсюда, прошу тебя, – Сергей вложил билет в руку любимой. – Хорошо, – растерянно ответила Карина. – раз так, то мне и вправду нечего тут делать.

Карина и Сергей отправились к светящемуся табло со словом «выход».

У турникета Сергей резко развернул к себе Карину, крепко обнял и прошептал: «Я люблю тебя…».

– Да что с тобой сегодня такое? – засмеялась женщина. – Ведёшь себя, будто у нас первое свидание.

– Просто соскучился, – ответил Сергей и отпустил Карину.

Подойдя к турникету, женщина приложила билет и подошла к двери.

– А ты чего стоишь? – не поняла женщина.

– Тут такой порядок. Пока один не выйдет, турникет не пропустит другого, – соврал Сергей, пытаясь не подавать виду.

– Да? Ладно, – пожала плечами ничего не подозревающая Карина. – Тогда встретимся с той стороны.

Сергей остался у турникета молча наблюдать, как Карина скрылась за дверью.

* * *

– Она пришла в себя! – воскликнула мать Карины, увидев, как дочь открыла глаза.

В палату тут же набежал медицинский персонал, и началась суета.

– Что случилось? Где Серёжа? – слабым голосом прохрипела Карина.

– Он позже придёт, каждый день тут ночевал с того дня, как тебя сбил этот гаденыш, – плакала мать. – Как же ты нас напугала! Врачи говорили, что надежды уже нет. Я уже и сама стала думать… Но Серёжа верил! До последнего верил. Как же он будет рад!

Мать принялась набирать телефон мужа Карины.

– Странно, не отвечает, – нахмурилась она. – Господи, как я рада! Доченька!

* * *

Убедившись, что Карина покинула «Вокзал несбывшихся надежд», с болью в сердце Сергей молча отправился на лавочку в зале ожидания.

Погруженный в свои мысли, мужчина не заметил, как вскоре к нему подсел пожилой уже знакомый ему хозяин лавки.

– Самопожертвование, – задумчиво произнёс мужчина в полинялой жилетке. – Ты пожертвовал своей жизнью ради жизни Карины. Это того стоило?

– Да, – без колебаний ответил Сергей.

– А если бы можно было повернуть время вспять? Лишь попроси, и я могу …

– Я бы поступил так снова, – жестко оборвал Сергей, не дожидаясь предложения демона.

– Что ж, я испробовал всё что мог, – вздохнул хозяин лавки и встал со своего места.

Когда он отошёл на несколько шагов, Сергей увидел оставленный на том месте, где сидел демон, билет.

– Вы забыли билет! – воскликнул Сергей.

Хозяин лавки повернулся. На лице демона играла ухмылка, а в следующее мгновение он растаял в воздухе.

* * *

– Жить надоело, придурок?! – над лицом Сергея склонился какой-то бомж в мокрой одежде с застывшими каплями воды на густой бороде. – На кой чёрт я вообще за тобой полез!

Сергей откашлялся. Его зубы стучали, а конечности сводило от холода. Мужчина сидел под мостом в компании двух бездомных.

– Да ладно тебе, Дём, может, поскользнулся человек, – сказал второй бомж,  бывает, чё.

– Ага, поскользнулся. Знаю я таких скользунов… Постоянно они тут поскальзываются! – огрызнулся Дёма.

La vita

Ярко накрашенная худенькая девушка с накрученными локонами темных волос ещё раз пересчитала разложенные на столике монеты и ссыпала их обратно в шкатулку:

– Ещё пара выступлений, и нам должно хватить на билеты до Парижа, – наконец, заключила она, обращаясь к широкоплечему парню с сильными руками.

– Этого недостаточно, – Егор с досадой хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. –Набор в цирковую труппу начинается всего через два месяца! Мы не успеем…

– Чего же? Не успеем, так не успеем, – пожала плечами Маша и приложила ладонь к животу. – Попытаем удачу на следующий год.

Несколько дней назад девушка поняла, что ждет ребенка, но всё никак не решалась сказать об этом Егору. Ведь он днём и ночью грезил мечтами о возможности выступать в парижском Новом цирке.

– Ты не понимаешь! – Егор встал с кресла, – Что ждёт нас здесь? Ровным счетом ничего! Во Франции всё будет совсем по-другому! Другое жалованье, другие…

– …возможности, – закончила за него Маша, слышавшая эту речь уже десятки раз, – Знаю… Но ты не думал остаться здесь? Вано нас не обижает, да и все мы уже стали одной большой семьей. Горой друг за друга. Кому ещё мы нужны кроме них? Разве ты не будешь тосковать?

– Опять ты за своё! – воскликнул парень, – Когда пройдет твой век и ты не сможешь больше выступать, то хочешь остаться здесь за кассой и торговать билетами? Это твоя мечта? Сидеть на билетах, как Старая Роза?! Она ведь тоже раньше ловила на себе восхищенные взгляды публики и собирала овации. А теперь что? Сидит целыми днями на своём чертовом стуле, поправляя плешивый парик, и курит трубку. Разве этого ты хочешь?

Егор вопросительно уставился на девушку, но она ничего не успела ему ответить: шторка повозки, где спорили молодые люди приоткрылась, и в образовавшемся проеме показалось круглое мясистое лицо с закрученными на французский манер усами.

– Скоро ваш выход, – оповестил Вано своих артистов. – Силачи уже на арене.

Круглое лицо управляющего скрылось за шторкой так же быстро, как и появилось.

Маша поправила шнурок от корсета и вместе с Егором поспешила на сцену.

Когда артисты подошли к кулисам, конферансье в расшитой блестками жилетке уже объявлял их номер:

– Достопочтенная публика, встречайте! Огненная Мари и Гуттаперчевый Джо!

Маша натянула на лицо свою лучшую улыбку и гордой поступью проследовала на арену вслед за Егором.

Забравшись по канату на тумбу, установленную почти под самым куполом цирка, под восторженные крики толпы девушка послала в зрительный зал воздушный поцелуй и подмигнула.

– Мари! Мари! – радостно кричали зрители.

Маша сделала первый шаг на растянутый через весь зал канат, и публика замерла…

Дойдя до середины каната, девушка остановилась и послала ещё один воздушный поцелуй зрителю, служивший сигналом для Егора, что она готова.

Егор кивнул и поджёг несколько факелов, а затем, жонглируя ими, запрыгнул на батут. Взмывая вверх всё выше и выше, парень заставлял своё тело принимать поистине немыслимые позы.

Публика была в восторге.

Очередной раз высоко взлетев под самый купол цирка, Егор метнул огненным факелом в Машу, которая ловко перехватила его рукой, а затем опустила пылающий предмет себе в горло.

Зал снова взорвался овациями и приветственными криками.

Через несколько минут выступление Огненной Мари и Гуттаперчевого Джо закончилось, и цирковые артисты, напоследок поклонившись публике, скрылись за кулисами.

Маша едва добежала до выхода: кажется, малышу, который теперь жил внутри неё, совсем не понравилось то, что делает его мамочка. Оттолкнув стоявшего на её пути Вано, девушка выбежала на улицу и подскочив к валявшейся коробке из-под реквизита, опорожнила содержимое своего желудка прямо туда.

– Маша, что стряслось? – на улицу выбежал взволнованный Егор.

На девушку накатил очередной приступ тошноты…

– Это то, о чем я думаю? – лицо парня мгновенно изменилось, он стал казаться слега напуганным.

– Прости, я хотела тебе всё рассказать раньше. Просто не знала, как… – стала оправдываться Маша.

– Егор! Вано срочно велел, чтобы ты явился к нему! – Старая Роза, переваливаясь с ноги на ногу словно утка, топала навстречу гимнастам.

– Позже поговорим, – отрезал Егор и поспешил к повозке управляющего.

– Выпей водицы, – Старая Роза понимающе смотрела на Машу и протягивала ей кружку с водой. – Полегчает. Чай с мятой тоже хорошо помогает.

Кажется, Старая Роза и без слов всё поняла.

Маша проводила взглядом уходящего парня и выпила несколько глотков воды из кружки.

– Спасибо, – поблагодарила девушка пожилую женщину.

– Всё будет хорошо, – кивнула Старая Роза и поковыляла обратно в сторону кассы, – Поможем.

Всё ещё ощущая слабость, Маша отправилась в свою повозку с тревожными мыслями о предстоящем разговоре с Егором.

– Мари! Вы были великолепны! Ваше выступление выше всяких похвал! – раздался голос рядом с девушкой, когда она зашла к себе в повозку.

Рядом с гримёрным столиком Маши стоял бородатый мужчина в рубахе и зелёных штанах.

– Кто вы? – не поняла девушка. – Что вам здесь нужно?

– Алексей Петрович, – важно представился бородатый и протянул ей букет лилий. –сельский староста.

– Спасибо, – приняла цветы Маша.

– Ну что вы, милочка, – заулыбался мужичок. – Не хотите ли прогуляться?

Бородатый подошёл к девушке так близко, что теперь она могла различать кислую затхлую вонь, исходившую из его рта.

– Нет, благодарствую, – отвернулась от него Маша. – Прошу вас оставить меня, мне нездоровится.

– Я знаю, как вам помочь, – Алексей Петрович резво подскочил к девушке и схватил её за талию, заключив в свои объятия.

– Что вы себе позволяете?! – возмутилась Маша.

– Всё хорошо, я заплачу, – выдохнул бородатый, покрывая лицо и нежную шею девушки поцелуями.

– Немедленно уберите свои руки! Я буду кричать! – испугалась Маша.

– У меня есть деньги, я заплачу, – продолжал повторять староста.

– Да за кого вы меня принимаете! Не нужны мне ваши деньги! – воскликнула девушка, пытаясь освободиться из цепких лап мужчины, – Немедленно убирайтесь!

– Я видел все ваши представления, – страстно шептал староста, не обращая внимания на протесты Маши. – Я совсем потерял покой, – его рука продолжала шарить по корсету гимнастки в поисках завязок.

Понимая, что своими силами ей не справиться, Маша схватила со столика метательный ножик и приставила его к лицу мужчины.

– Убирайтесь! – закричала она в лицо непрошеному гостю.

От неожиданности Алексей Петрович дернулся, и маленький ножик в дрожащих руках Маши оставил кровавый след на его щеке.

Мужчина отшатнулся и наступил ногой на круглый наконечник факела. Стараясь удержать равновесие, он неловко извернулся и схватился за шторку: ткань с треском разорвалась, и Алексей Петрович, кубарем прокатившись по ступенькам, упал на траву.

Заметив неладное, цирковые артисты, стоявшие неподалёку, поспешили на помощь Маше.

– Ты ещё пожалеешь об этом, потаскуха! – злобно прошипел староста, отряхиваясь от грязи, а затем сплюнул, глядя в глаза девушке, и устремился прочь.

До самого вечера Маша просидела в своей повозке. После пережитого ей совсем не хотелось никуда выходить. Она ждала Егора.

– Маша, я всё обдумал, – в повозку заглянул Егор.

Сердце девушки замерло.

– Я не хочу жить во грехе, – парень пристально смотрел на Машу. – Я говорил с батюшкой, он согласился нас обвенчать.

– А как же Париж? – не поверила своим ушам девушка.

– К чёрту Париж! У нас будет ребёнок! – Егор подхватил девушку на руки и закружил по комнате.

– Господи! Я так переживала… – на глазах Маши выступили слезы радости. – Так боялась, что ты…

– Глупенькая! Теперь всё это неважно! – перебил её парень, – Через час нам нужно быть в церкви за деревней.

– Так скоро… Нужно успеть всем сказать… – растерялась Маша.

– Шутишь? После того, что ты сегодня сотворила с местным старостой нам не за чем привлекать лишнее внимание местных. Старый чёрт! Только попадись он мне на глаза! –сжал кулак Егор. – Обвенчаемся, а после всем объявим. Я уже попросил Старую Розу всё здесь организовать, а одноглазых близнецов отправил за вином!

– Я люблю тебя! – Маша бросилась на шею Егору и крепко обняла его.

– Всё, нам пора собираться! – ответил парень. – Нельзя опаздывать.

– Но у меня нет платья…

– Возьми белое из номера «Невеста короля», – пожал плечами Егор.

– Точно! Оно прекрасно подойдёт! Как же я счастлива, Егор!

Церковь находилась всего в километре от пустыря, на котором расположился цирк-шапито.

Проходя через лес, Маша и Егор с воодушевлением обсуждали их совместные планы о грядущей семейной жизни. Глаза девушки светились счастьем ярче, чем луна, озарявшая ночной лес.

– Кто это к нам пожаловал? Заблудилась, красавица? – неожиданно из кустов выскочил темный силуэт мужчины, Маша сразу узнала его. Это был Алексей Петрович – сельский староста.

Мужчина вышел не один: следом за ним из своих укрытий появились ещё двое.

– Егор! – Маша схватила любимого за руку и прижалась к нему.

– Не волнуйся, всё будет хорошо, – спокойно сказал Егор, а затем… толкнул девушку в руки старосты.

– Егор, что ты делаешь? – испугалась Маша, когда на её плечах сомкнулись цепкие пальцы старосты.

– Я же обещал тебе, что ты пожалеешь, тварь! Никто не смеет так со мной обходиться!

– Егор! – кричала Маша. Она всё ещё не могла поверить в предательство любимого человека. – Егор!

– Держи! – один из мужчин бросил в руки гимнаста тяжелый мешочек с монетами, который парень ловко поймал. – А теперь проваливай отсюда!

– Как же наш … – в отчаянии попыталась произнести фразу Маша.

Лицо Егора оставалось безучастным.

– Мне не нужна обуза в Париже. Ты сделала свой выбор, – холодно оборвал её Егор и, развернувшись спиной к девушке, зашагал прочь.

– Ну, что? Позабавимся, Огненная Мари? – с издевкой сказал староста. – Подержите её! Я буду первым!

– Нет! – закричала Маша и тут же получила удар кулаком в живот.

Внизу живота девушки болезненно потянуло… Маша согнулась и упала на колени.

– Нет… нет… – плакала девушка.

– Да! – воскликнул староста и, схватив её за волосы, подтянул к своему лицу, а затем крепко впился в нежные девичьи губы. – Ааааа! Эта шл#ха укусила меня! – зашепелявил он, плюясь кровью.

Маша оскалилась окровавленными зубами и выплюнула кусок плоти мужчины.

– Тварь! – завизжал староста, а потом в порыве злости поднял с земли увесистый камень и с размаху ударил им Машу по голове. Затем мужчина запрыгнул на девушку сверху и ударил её ещё раз.

– Эй-эй! – к старосте подбежал один из мужиков и оттащил его от лежащей без сознания Маши. – Ты же её убьешь! Мы не за это платили!

Третий мужчина подошёл к девушке и откинул прядь темных волос с её лба. Голова Маши была разбита.

– Окачурилась! – испугался мужчина.

– А что я должен был делать?! Она мне половину губы оттяпала! – стал оправдываться староста, в его планы явно не входило убивать гимнастку.

– Уходим, – кивнул другой мужчина, – Не хватало ещё, чтобы нас здесь увидел кто.

– А с ней что делать? – спросил другой.

– В овраг сбросим и ветками закроем. Завтра ночью с лопатами вернёмся – закопаем. Всем в деревне скажем, что волки напали, стая поблизости рыщет. Пару дней в лес точно никто не сунется.

Посоветовавшись ещё немного, мужики сбросили тело Маши в овраг и забросали ветками и сухой листвой.

* * *

Когда Маша открыла глаза, то не сразу поняла, что произошло и где она находится. Её голова ужасно болела и кружилась, низ живота отдавался болью, а тело бил озноб.

Вскоре жуткие воспоминания острыми стрелами стали колоть её душу.

Кое-как выбравшись из-под вороха веток, на дрожащих ногах Маша поднялась и осознала, что находится на дне оврага.

Ухватившись за торчащий корень дерева, она подтянулась и поползла вверх.

Маша чувствовала себя пустой и грязной, а боль от предательства любимого человека точила её сердце. Маше не было страшно, она словно находилась в каком-то жутком сне и молилась, чтобы скорее очнуться от всего этого кошмара, но он никак не хотел прекращаться…

Гимнастка шла по лесу, её мысли были пусты, а по щекам ручьями текли слезы. На лбу и щеке девушки запеклась толстая кровавая корка, а подол длинного белого платья был мокрым. Маша хотела скорее вернуться в свой цирк, к своей семье…

Вскоре ноги привели девушку на поляну, где располагался шапито.

Высоко в небе сгущались тучи, из лесной чащи доносилось прерывистое пение птиц, купол цирка покрывала чёрная копоть от недавнего пожара, а обугленная вывеска с надписью «Билеты» была разломана пополам и одиноко валялась на земле.

Маша медленно шла вдоль изуродованных перевёрнутых повозок и не могла поверить своим глазам.

«Этого не может быть. Это всё неправда», – слова заезженной пластинкой крутились в голове девушки.

Гимнастка проследовала дальше, и её глазам открылась жуткая картина: вся цирковая труппа была мертва. Их тела качались на деревьях, развешенные словно гирлянды.

Самым первым висело грузное тело Старой Розы. Её прежде румяное лицо теперь было синим, а глаза выпучены, словно у лягушки. Одежда на женщине была изодрана в клочья, обнажая старую сухую грудь.

У Маши от боли сжалось сердце. В её сознании тут же всплыли страшные воспоминания из детства, как цыгане заставляли пятилетнюю девочку побираться, одевали в лохмотья и морили голодом, чтобы той подавали больше за болезный вид, пока однажды на базаре её не встретила Старая Роза, сжалившаяся над несчастным дитём и выкупившая его у цыган, отдав им все свои скромные накопления.

Теперь Маша стояла напротив погибшей мученической смертью пожилой женщины и была готова сойти с ума от горя.

Неподалеку от Старой Розы, покачивался в петле Вано. Под тяжестью его тела скрипело дерево. Кожа на его руках была сожжена до локтей, а кишки выпотрошены наружу.

На одноглазых братьев Савельевых Маша не смогла смотреть без слез: то, что убийцы сотворили с ними, было за гранью человеческого восприятия.

– За что… – в ужасе тихо прошептала Маша.

– Они пытались отмстить за твою смерть, – из ниоткуда на пустыре рядом с девушкой возник пожилой мужчина в выцветшей полинялой жилетке.

– Но я жива! Жива, слышите! – в отчаянии закричала Маша, скорее обращаясь к себе, чем к собеседнику.

– Егор сказал им обратное, – спокойно ответил незнакомец. – Прошлой ночью, когда он вернулся на поляну один и хотел собраться и сбежать из цирка незамеченным, Старая Роза подняла шум. Она видела, как вы вместе уходили в лес.

Егору пришлось ей соврать, что на вас напали – староста и мужики из деревни. Он дрался, как лев, но их было больше… Душегубы схватили тебя и перерезали горло, а он, увы, ничего не смог поделать и сам лишь чудом спасся.

Старая Роза подняла на уши весь цирк. Егор пытался убедить всех, что нужно скорее сматывать удочки и уезжать, но Вано на общем совете решил по-другому… Он велел Старой Розе приготовить ядовитый отвар и угостить им старосту на утреннем представлении.

К сожалению, по ошибке отвар попал в руки к младшему сыну Алексея Петровича…

Маша в ужасе смотрела на пожилого мужчину и не могла поверить в его слова, а он продолжал вести свою речь:

– Когда староста с мальчиком вернулись домой, ему поплохело. Несчастный паренёк помучался до обеда и к трём часам отдал Богу душу.

Старая Роза не предполагала, что действие яда будет таким скорым, ведь она рассчитывала дозу на взрослого мужчину, и цирк не успел вовремя собраться и уехать…

Результат вы можете лицезреть сами, – незнакомец указал на тела повешенных цирковых артистов.

У Маши снова закружилась голова… Большим усилием ей удалось совладать с собой.

Девушка искала глазами тело Егора. Ей хотелось увидеть его мертвое синее лицо.

– Его здесь нет, – незнакомец словно прочитал её мысли. – Сейчас он наслаждается ромом в обществе двух милых леди в придорожном трактире, ожидая прибытия ночного поезда на Париж.

– Егору и этим ублюдкам всё воздастся по заслугам! Они будут прокляты! Их чёрные души! Боженька всё видит и накажет их! Непременно накажет! – с нажимом выговорила девушка.

– Возможно, – уклончиво ответил пожилой мужчина. – Но это вряд ли случится так скоро, как вы ожидаете. Прежде они проживут долгую счастливую жизнь.

Маша непонимающе уставилась на незнакомца.

– Вот, посмотрите сами, – пожилой мужчина протянул Маше небольшое серебряное зеркальце.

Девушка взяла зеркало в руки, ожидая увидеть в его отражении своё измученное бледное лицо, но поверхность стекла показала совсем другие картины:

Сельский староста сидел в окружении маленьких ребятишек и с доброй улыбкой читал им сказки. В лицах малышей невооруженным глазом угадывались черты дедушки. Меблированная квартира, в которой удобно расположилось перед камином счастливое семейство, была обставлена с большим вкусом и изяществом.

Вскоре картинка в отражении волшебного зеркала сменилась, и Маша увидела Егора.

Парень позировал для фотографов на огромной арене цирка, лицо его лучилось радостью, а глаза горели огнём азарта. Позади Егора из-за сцены выглядывали и махали ему ручонками двое ребятишек, словно две капли воды похожих на папу, и лишь молодая женщина с аристократичными чертами лица, облаченная в дорогие одежды, не давала им перепрыгнуть через барьер и подбежать к отцу.

При виде довольной физиономии Егора у Маши невольно сжались кулаки.

– Это не честно! Это не может быть правдой! – вскричала девушка.

– Увы, всё будет именно так, как вы видите, – цокнул языком незнакомец. – Но я мог бы вам посодействовать.

– Как? Кто вы? – Маша словно очнулась.

– Так ли это важно, если я готов протянуть вам руку в трудный момент и помочь наказать ваших обидчиков.

– Всё равно это не вернёт мою семью… – с горечью сказала Маша, не в силах снова бросить взгляд на цирковую труппу. – Поздно… Они сейчас в лучшем месте.

– Отнюдь. Детоубийство – тяжкий грех… – с фальшивым сожалением вздохнул незнакомец, – Но я мог бы, скажем так, замолвить за них словечко и снова вдохнуть жизнь в их тела. Думаю, они не будут против – вряд ли их устраивают нынешние условия…

– Но как?! Это невозможно.

– Вам откроются удивительные возможности, вы будете жить вечно!

– Я знаю, что всё имеет свою цену. Какова же плата за вечность? – решительно спросила Маша, глядя на счастливое лицо Егора в отражении зеркала.

В глазах незнакомца заплясали красные огоньки, и Маша всё поняла.

Ещё раз взглянув на посиневшее лицо и изувеченное тело Старой Розы, девушку обуяло всепоглощающее чувство злобы и безудержная жажда мести.

– Я согласна. Они должны заплатить за то, что совершили, – процедила Маша сквозь зубы.

* * *

В дубовую дверь дома, где неторопливо ужинал Алексей Петрович, громко постучали.

– Кого в такую погоду нечистая принесла? – недовольно рявкнул староста. – Глашка, поди-ка посмотри!

Полненькая женщина в аккуратно повязанном голубом платочке, кудахтая, встала со стула и поспешила к двери.

Алексей слышал, как открылась дверь, но на этом звуки прекратились.

– Глашка! Кто там? – недовольно спросил староста.

Послышались ровные спокойные шаги, совсем не походившие на обычную поступь жены.

– Глашка! – потерял терпение мужчина и поднялся из-за стола.

В комнату вошла Глафира. Её лицо было бледным, а глаза наполняла тьма.

– Глаша?.. – замер староста, ужаснувшись облику жены.

– Маша! – рыкнула на него Глафира и улыбнулась жутким оскалом.

Как только демоница произнесла своё имя, со всех окрестных дворов послышались жуткие крики и громкое хлопанье дверей, её слова словно явились призывом к жуткому действию.

Глафира подошла к столу, взяла остро наточенный нож и, продолжая зловеще улыбаться, полоснула им себя по горлу. Передник и платье женщины тут же залила густая алая кровь.

Через несколько мгновений грузное тело Глафиры мешком рухнуло на пол. Из открытого рта жены вырвалась тонкая струйка огня и стрелой бросилась к старшей дочери Алексея – Настасье, а потом, разделившись, втянулась ей в ноздри.

Девушка удивленно моргнула, и её небесно-голубые глаза заволокла тьма…

Настасья прошла мимо изумленного отца, взяла нож из руки мёртвой матери, брезгливо вытерла его об чистую часть подола платья женщины и повернулась к отцу:

– Ты думал, что тебе всё сойдёт с рук? – ухмыльнулась демоница.

– Настасья… – только и смог выдохнуть мужчина, не в силах пошевелиться от ужаса.

Демоница приблизилась вплотную к старосте и вонзила ему нож в живот. В бездне её чёрных глаз было что-то такое, что не давало Алексею пошевелиться, тьма словно окутывала его сознание, проникая всё дальше и дальше в самую душу. Нож проникал всё глубже в тело мужчины, вместе с рукояткой в него постепенно вошла и рука Настасьи.

Добравшись до сердца своего обидчика, демоница сжала его, а потом с наслаждением выдрала жизнь старосты из его тела…

* * *

– Пошла прочь, шл#ха! Жди здесь, – пьяный Егор грубо отпихнул в сторону проститутку и нетвердой походкой выпал из здания трактира.

Очередь в отхожее место была слишком длинной, и мужчина решил опорожниться на улице прямо у входа.

Егор приспустил штаны и уже хотел было приняться за дело, как вдруг услышал рядом настойчивый кашель.

Парень повернулся.

– Какого чёрта вы уставились?! – агрессивно выкрикнул он, а затем, приглядевшись, ужаснулся.

Рядом с ним стояла группа незнакомцев с чёрными как ночь глазами…

* * *

– Только сегодня! Только в вашем городе! Невероятное представление! Слепая королева цирка, гимнастка, акробатка – неподражаемая Лавита! Безногий и безрукий, Человек-Гусеница – Егорка! Только у нас! Только для вас! – кричал цирковой зазывала на центральной площади. – Осталось всего десять билетов! Успейте купить!

Банкет мертвецов

Послышался скрип поворота ключа в старом замке, и тяжелая дубовая дверь пропустила в дом двух молодых людей: длинноволосого парня в дутом чёрном пуховике и веснушчатую девчушку в лыжном костюме.

– Ну, собственно, добро пожаловать! – радостно выдохнула Яна и щёлкнула выключателем, озаряя светом первый этаж небольшого уютного домика в дачном посёлке – на ближайшие три дня дом полностью в нашем распоряжении. Родители вернутся только в субботу, как раз и познакомитесь.

– А здесь миленько, – заметил Андрей, с интересом оглядывая старомодную мебель, расставленную по углам прихожей.

– Ой, да тут всему уже сто лет, давно ремонт пора делать, – отмахнулась румяная с мороза Яна, – но мать всё никак с этим хламом расстаться не может – память о бабушке. Мама всегда печётся о традициях и памяти умерших родственников, будто им не всё равно на том свете…

Андрей ухмыльнулся и стал развязывать шнурки на тяжелых заснеженных ботинках.

– Вообще, конечно, мы с отцом всегда смеялись над этими мамиными заморочками, – продолжала тараторить Яна. – Двадцать первый век на дворе, а она всё чёрных кошек боится… Стой! Не ходи туда! – вдруг спохватилась девушка, увидев, как Андрей схватился за ручку закрытой двери возле кухни.

Парень замер.

– Я думал, там туалет, – растеряно произнёс он, наблюдая странную реакцию Яны.

– Нет, туалет на втором этаже. Здесь… эммм… ну, шмотки всякие старые, – уклончиво ответила девушка и поспешила оттащить парня подальше от двери, – хлам, одним словом. Нечего там смотреть.

– Ладно, – пожал плечами Андрей, но когда Яна скрылась в комнате, приложил ухо к закрытой двери и прислушался.

На секунду ему показалось, что он услышал приглушённый старческий кашель, но вскоре всё стихло.

– Ты где там застрял? – послышался звонкий голосок рыжей Яны из глубины старого дома.

– Иду, – отозвался Андрей, решив, что обязательно вернётся к загадочной двери позже.

– Ян, а мы точно здесь одни? – как бы невзначай спросил парень, оказавшись рядом с девушкой, которая уже во всю распаковывала свои вещи.

– Одни-одинешеньки, – подтвердила Яна. – Тут до ближайших соседей не меньше восьми километров!

– А ты не боишься? – спросил Андрей.

– Чего? – не поняла девушка.

– Мы здесь одни, вокруг ни души. Вдруг я – маньяк? – улыбнулся парень.

– Кто? Ты?! – Яна запрокинула голову и громко рассмеялась. – Маньяки не знакомятся со своими жертвами в час пик в метро.

– Почему?

– Ну, они долго выслеживают своих жертв, присматриваются, выбирают, – задумалась Яна. – А я сама к тебе подошла.

– Да уж, – захохотал Андрей, вспоминая их с Яной знакомство. – Подошла, так подошла… Я думал, у меня искры из глаз посыплются, когда ты со всего маху наступила мне на ногу своим каблуком.

– Эй! Меня толкнули, – запротестовала раскрасневшаяся девушка. – Там была такая давка, что вообще ничего не разобрать.

– В любом случае я рад, что всё так вышло, – Андрей подошёл к Яне ближе и обнял за плечи. – Ничего в жизни не происходит случайно.

Яна смущенно улыбнулась.

– Как насчёт шампанского? – промурлыкал парень.

– Сейчас? – удивилась Яна. – Я думала, вечером за ужином… Меня немного укачало в машине, если честно.

– Ну по бокалу для настроения не помешает. Ты сразу почувствуешь себя лучше, – продолжал уговаривать Андрей, доставая из сумки красивую темную бутылку с золотой этикеткой.

– Разве что только пару глотков, – наконец сдалась Яна, и молодые люди проследовали на кухню за бокалами.

Проходя через прихожую, Андрей мельком кинул взгляд на закрытую дверь.

БАХХХ!

От неожиданности молодые люди подпрыгнули: запертая дверь с громким стуком настежь распахнулась, открывая вид на красиво сервированный стол, ломящийся от множества деликатесов.

– Ты не говорила, что у нас банкет намечается, – заметил Андрей, заходя в открытую дверь. – Что-то не похоже на старый хлам.

– Извини, – покраснела рыжеволосая красавица. – Это… ну, в общем, это стол для покойников.

Андрей с вытаращенными глазами уставился на девушку.

– Знаю, знаю – это дико звучит, – поспешила успокоить его Яна. – Помнишь, я говорила, что моя мать очень суеверная… Короче, есть такая старая традиция: перед Рождеством Христовым в ночь стол накрывать для умерших родственников…

– Господи, пожалуйста, скажи, что ты сейчас шутишь… – Андрей не верил своим ушам.

– К сожалению, нет, – вздохнула Яна и стала оправдываться. – Я сама от всего этого не в восторге, но мама клялась, что закроет комнату на ключ и никто ничего не заметит. Она рано утром сюда заезжала.

– Да уж… – протянул Андрей, – больше здесь никаких сюрпризов не припрятано? Труп Санты в каминной трубе или, может, Баба-Яга в духовке? Рождественские эльфы в подвале?

– Не смешно, – опустила глаза девушка. – Мне стыдно за то, что тебе пришлось это увидеть, но я ничего не могу с этим поделать.

– Ладно, проехали, – ободряюще улыбнулся Андрей. – Родственников не выбирают.

Выпив по бокалу шампанского, молодые люди снова принялись за дела: Яна хлопотала на кухне, а Андрей перетаскивал из машины привезённые вещи.

Вернувшись с очередной сумкой в дом, Андрей вдруг застал девушку сидящей на диване. Её лицо было бледным, а выражение лица приобрело болезненный вид.

– У тебя всё в порядке? – спросил Андрей. – Ты какая-то бледная. Может, тебе лучше прилечь?

– Да, пожалуй, ты прав. Я что-то неважно себя чувствую… мутит и в сон клонит… Ты не обидишься?

Заверив Яну, что он найдёт, чем себя занять, Андрей уложил её в кровать и, убедившись, что девушка уснула, снова вернулся к своей сумке, оставленной на первом этаже.

* * *

– Кхе, кхе…

Андрей отбросил сумку в сторону и резко повернулся назад:

– Кто здесь?!

– Кхе, кхе…

Кашель доносился из комнаты, где был накрыт стол для умерших.

– Вы мама Яны? – насторожился парень.

Неожиданно рядом с ним на пол упала и разбилась фоторамка.

Андрей перевел взгляд вниз: на фото была пожилая женщина с тяжелыми веками и суровым лицом.

«Да что ты как поц, в самом-то деле!» – отругал себя парень за нахлынувшее чувство страха.

– Кхе, кхе…

– Простите, Яна не сказала, как вас зовут… – на всякий случай Андрей вооружился небольшой железной статуэткой, изображающей древнюю полуобнажённую богиню, и медленно стал подступать к приоткрытой двери из-за которой доносились звуки.

Чем ближе парень подходил к комнате, тем отчетливее смог различать звуки: тихий звон бокалов, клацание столовых приборов о тарелки, голоса…

Наконец, подойдя к двери вплотную, Андрей резко дернул её на себя и не поверил своим глазам: в комнате было полно народу – кто-то сидел за столом, кто-то прохаживался по комнате.

Как только Андрей показался на пороге, все присутствующие разом устремили на него свои взгляды.

– Господи… – только и смог вымолвить парень, роняя тяжелую статуэтку на деревянные доски пола.

– Ты ведь пришёл сюда поесть? – скрипучим старческим голосом поинтересовалась мертвая старуха с темными провалами вместо глаз и рта. – Так садись за стол!

Андрея сковал страх. Против его воли ноги сами собой понесли парня к праздничному столу.

В следующий миг тяжелый дубовый стул ударил Андрея под колени, а затем задвинулся вместе с ним, усадив его тем самым за стол.

– Ешь! – грозно приказала старуха.

Рука Андрея потянулась к блюду с мясной закуской.

– Ешь! Ешь! Ешь! – вторили старухе загробными голосами присутствующие. Андрей старался сопротивляться, но его тело больше ему не подчинялось. Он снова и снова запихивал в себя еду и заливал её вином…

* * *

Яна проснулась с жуткой головной болью. За окном уже светило солнце.

«Мороз и солнце… – вспомнила девушка слова великого классика. – А вот день ни хр#на не чудесный… Нужно срочно раздобыть таблетки от головы».

– Андрей? – позвала Яна и тут же сморщилась от очередного прилива боли. Голова раскалывалась, а руки дрожали.

Кое-как собравшись, девушка медленно спускалась на первый этаж дома, ей безумно хотелось пить.

«Да уж… пригубила бокальчик вчера…» – пронеслось в голове Яны.

Выпив несколько живительных глотков воды, Яна уже хотела отправиться на поиски Андрея, но вдруг заметила на столике в прихожей очень странную картину: на пожелтевшей от времени кружевной салфетке были аккуратно разложены металлические инструменты.

Яна подошла ближе: ножовка, кухонный топорик, накладка на челюсть с заточенными железными зубами…

– Что это ещё такое? – не поняла девушка, а потом заметила рядом сумку Андрея, заглянув в которую обнаружила ещё несколько подобных странных предметов, в том числе веревку и скотч.

– Андрей? – с тревогой позвала Яна и в ответ услышала тихое постукивание.

– Андрей, ты здесь? Что это за х#рня в прихожей?

Снова постукивание.

Яна уверенно пошла вперёд. Стук, без сомнений, слышался из комнаты со столом для усопших, дверь в которую была приоткрыта.

Войдя в комнату Яна замерла от ужаса и прикрыла рот рукой, чтобы не закричать: рядом со столом лежал белый как мел Андрей с вытаращенными стеклянными глазами. Изо рта у парня торчали осколки битого стекла, а губы были изодраны в кровь. На лице мертвеца навсегда застыло беспомощное выражение ужаса, а неестественно изогнутая нога подрагивала, издавая то самое тихое постукивание, что слышала девушка.

Как только Яна отошла от шока, она тут же побежала за телефоном, чтобы вызвать службу спасения.

К её удивлению, телефона на месте не оказалось. Более того, все окна и двери в доме были кем-то заперты, а ключи куда-то пропали.

Тогда Яна стала обыскивать вещи Андрея в поисках его телефона.

В нагрудном кармане куртки парня Яна обнаружила увесистый пакетик со странным порошком и шприц.

– Да что же здесь происходит-то?! – со слезами воскликнула девушка.

Наконец, ей удалось отыскать телефон Андрея в одном из карманов. Там же лежали и пропавшие ключи от дома…

Сбивчиво объяснив оператору службы спасения, что произошло, Яна вернулась к бездыханному телу Андрея.

Только сейчас кусочки мозаики в голове девушки стали складываться в полную картину. Теперь Яна начала понимать, почему ей так резко стало плохо после шампанского, принесённого Андреем, что за порошок у него в кармане и зачем был нужен шприц…

«Снотворное или ещё какая-то отрава… Он добавил её в бутылку через шприц», – поняла девушка.

Вспомнив про жуткие инструменты для разделки мяса и веревку, найденную в сумке Андрея, Яну забила мелкая дрожь, тело девушки обмякло, и она медленно сползла на пол…

Теперь ей стало понятно абсолютно всё. Кроме одного: что же помешало Андрею совершить задуманное… или кто?

* * *

Полиция подтвердила ужасные догадки Яны. Андрей оказался настоящим монстром. В телефоне убийцы были найдены фотографии его многочисленных жертв.

После случившегося Яна стала разделять взгляды матери на приметы и традиции. С тех пор уже вместе каждый год женщины накрывают стол для усопших родственников в старом доме бабушки.

Я дома

– Погоди, мне неудобно так разговаривать: телефон на зарядке не дотягивается. Я сейчас наушник воткну, – вздохнул Игорь, а затем в трубке послышалось бульканье воды и глухие скрипы мокрого тела об ванну.

– Ты там купаешься, что ли? – удивился Кирилл. – Нормально, блин! Нам через час уже надо на «Арбатской» быть, а ты все жопу греешь! Я через двадцать минут буду дома, быстро переодеваюсь и сразу выходим, понял?

– Да не бзди, – отмахнулся друг. – Успеем. Никуда твоя Настька со своей подружаней не денутся, к шести будем на месте.

Кирилл недовольно нахмурился и машинально посмотрел на часы.

– Слушай, я за эти ссаные билеты всю степуху отдал, чтобы Настьку впечатлить! Если мы из-за тебя опоздаем…

– Да чего ты завелся-то? Все, выхожу уже, – пробурчал Игорь.

Громкие всплески воды, стуки, словно несколько пластмассовых баночек упали на кафельный пол, странное потрескивание и щелчки.

– У тебя там все в порядке? – с сомнением спросил Кирилл, но друг не ответил. – Игорь?

Вскоре звуки на заднем фоне стихли.

– Игорь? – снова спросил парень.

– Ух! – выдохнул Игорь.

– Чего у тебя там происходит? Звук был такой, как будто ты всю воду из ванны расплескал, я уже подумал, что ты там утонул.

– Да я стал вылезать, поскользнулся и чуть телефон в воду не уронил: он на зарядке стоит, провод зацепился. Еле успел перехватить, а то бы плакал мой новенький смартфончик, – возбужденно сообщил Игорь.

– Ну у тебя совсем нет мозгов, если ты телефон в ванне заряжаешь, то ничего удивительного. Это называется естественный отбор, – засмеялся Кирилл.

– Не смешно, блин. Я чуть не обоср#лся… Сегодня вообще день какой-то дурацкий. Все через одно место: сначала придурок какой-то в шесть утра с чемоданами заявился – ошибся дверью, разбудил ни свет ни заря, потом палец порезал, когда бутерброды делал, а сейчас еще чуть телефон не утопил.

– Ладно, давай заканчивай уже, мне выходить через остановку, я еще хотел музыку послушать, а не твой тупой треп. Так что начинай собираться…

– Ни фига себе! – вдруг воскликнул Игорь. – Вроде еще только пять часов, а уже так темно.

– В смысле темно? – Кирилл повернул голову направо и заглянул в окно маршрутки: солнце зашло за стайку кустистых облаков, но пока явно не собиралось садиться.

– Ого, и ветер какой… – продолжал удивляться Игорь.

– Какой ветер? – озадаченно переспросил Кирилл, продолжая разглядывать в окне сменяющиеся летние пейзажи московских улочек – листва на одиноких деревцах мегаполиса едва заметно колыхалась.

– Как какой? В окно посмотри. Все небо заволокло, ветром деревья как щепки гнет, – ответил друг.

– Признавайся, к тебе Толик заходил? Опять курили? – догадался Кирилл. – Я прямо сейчас смотрю в окно, и никакого ветра там нет. Если соседи опять учуют запах из нашей квартиры, нас точно выселят. Ты помнишь, что сказала хозяйка квартиры?

– Никто ко мне не заходил, а Толика я вообще уже сто лет не видел, – оскорбился Игорь. – Ты надо мной издеваешься? Тут на улице настоящий апокалипсис разворачивается.

– Да? – не поверил другу Кирилл. – Может, ты тогда окно откроешь, чтобы я завывания твоей мнимой бури услышал, а?

– Да пожалуйста! – вспылил Игорь.

Из динамика телефона послышалась какая-то возня и скрип старых деревянных рам.

– Блин, что-то заело… – пропыхтел в трубку Игорь. – Погоди, сейчас на кухне открою.

На несколько секунд парень замолчал, а потом озадаченно произнес:

– Бред какой-то…

– Что там? Буря утихла? – съязвил Кирилл.

– Нет… – рассеянно ответил Игорь. – Не могу ни одно окно открыть… Ничего не понимаю.

– А я, кажется, все понимаю, – вздохнул Кирилл. – Просто признайся честно: курил?

– Да ничего я не курил! – взорвался Игорь. – Я сейчас на балкон выйду.

В трубке зашуршало, послышались шаги.

– Да что ж такое-то… – в голосе Игоря появились нотки страха. – Ручка проворачивается, а дверь, как приклеенная.

– Хорошо, если все так плохо, выйди на общий балкон, – Кирилл по-прежнему не верил ни единому слову Игоря.

– Не могу. Входная дверь тоже не открывается. Только что попробовал.

– Сними защелку, – устало напомнил Кирилл.

– Да снял я ее. Чертовщина какая-то…

Маршрутка подъехала к остановке и остановилась. Кирилл спешно прошел вперед и вышел на свежий воздух.

– Слушай, Кирюх, ты скоро будешь? – голос Игоря звучал взволнованно.

– Я из маршрутки вышел, через пару минут приду – изгоню твоих бесов, которые все двери забаррикадировали, – скептически отозвался Кирилл.

– Не смешно, – серьезно ответил Игорь. – Мне вообще теперь не до смеха. Ты понимаешь, что я тут заперт? Причем вообще не понятно каким образом. Еще и электричество отключили…

В трубке что-то пикнуло.

– Ну отлично! Теперь еще наушники садятся… – выругался Игорь. – Ну где ты там уже?

– В окно посмотри – машу тебе ручкой у аптеки, – пошутил Кирилл, проходя мимо аптечного киоска, который хорошо просматривался из окон их съемной квартиры.

– Да я и стою сейчас у окна, – озадаченно ответил Игорь. – Но тебя там не вижу. Люди какие-то ходят странные во дворе.

Кирилл огляделся, но никого, кроме стайки ребят, играющих в футбол на огороженной площадке, не заметил.

– Еще что ты видишь? – с энтузиазмом спросил Кирилл, уже сделавший про себя все выводы относительно Игоря.

– Из-за дождя плохо видно… Тетка какая-то в пуховике на лавке сидит и в одну точку смотрит, мужик вокруг дерева ходит, две девчонки на дороге в классики играют…

– Вот это тебя торкнуло, – не выдержав, рассмеялся Кирилл.

– Я абсолютно трезвый, – возразил Игорь.

– Ну, значит ты умом тронулся, – пожал плечами Кирилл, вся эта ситуация начинала его забавлять. Парень уже представлял, как сейчас зайдет домой и застанет напуганного собственным воображением друга, забившегося в угол прихожей.

– Я сейчас на пятиэтажку напротив смотрю, – словно не замечая насмешек, продолжал Игорь, в его голосе все отчетливее слышался страх. – Помнишь, там девчонка симпатичная в третьем подъезде на четвертом этаже живет? У нее сейчас в окне бабка какая-то стоит.

– И что она делает?

– Ничего не делает. Просто стоит у окна и на меня смотрит. Клянусь, она видит, что я за ней наблюдаю. Я прям кожей это чувствую… В других окнах тоже люди. Что-то мне не по себе от этого всего, если честно… Нахр#ен твою оперу: после такого зрелища я никуда не поеду. Пойду выпью чего-нибудь бодрящего.

Кирилл зашел в подъезд и стал подниматься по лестнице на второй этаж.

– Не может быть! – испуганно воскликнул Игорь.

От неожиданности Кирилл вздрогнул.

– Холодильник пустой! И шкафы все пустые! Ничего нет!

– А вот это уже обидно, – вздохнул Кирилл. – Я вообще-то перекусить собирался. А ты все сожрал со своим Толиком.

Но Игорь больше не слушал его:

– Я не знаю, какого черта здесь творится, но я отсюда сваливаю немедленно!

В трубке послышались удары.

– Эй! Не надо ничего там крушить, мы потом не расплатимся! Стой, погоди, я уже на этаже. Открывай, – Кирилл нажал на звонок и прислушался.

И хотя в трубке парень слышал громкую брань друга и звуки ударов, за дверью, казалось, была тишина.

Кирилл достал свои ключи из кармана и стал открывать дверь. В квартире стояла тишина.

– Окна не разбиваются! – истерично кричал Игорь. – Я кидаю стулом, а он отскакивает! Что здесь творится?!

– Игорь, ты где? – Кирилл прошел в прихожую и захлопнул за собой дверь.

– Дома, бл#дь! Я дома! И не могу никак отсюда выбраться! – в панике кричал Игорь, но при этом находившийся в квартире Кирилл не слышал ни единого звука.

В трубке что-то пикнуло и связь оборвалась.

– Игорь, твою мать! Что за идиотские шутки? – с тревогой спросил Кирилл, проходя по коридору, но ответа так и не получил.

Кирилл заглянул на кухню, потом в единственную комнату, но Игоря не нашел. В коридоре чувствовалась высокая влажность. Наконец, парень заметил приоткрытую дверь в ванной. Кирилл уверенным шагом пересек коридор и рывком распахнул дверь.

Закрыв глаза, Игорь умиротворенно принимал ванну.

– Эй, хорош уже… – начал Кирилл, но осекся, когда заметил, что телефон парня погружен в воду, а шнур от него тянется к розетке.

Один беспроводной наушник был вставлен в ухо Игоря, а второй одиноко лежал на тумбочке возле раковины, мигая красным огоньком. Звуковой индикатор заряда коротко пикнул, и огонек навсегда погас.

Детский плач

С того момента, как нашу двухлетнюю дочь сбила машина, прошло больше года, но Света так и не смогла оправиться от горя. Чем больше проходило времени, тем сильнее росла её боль.

Света бросила работу, которую очень любила, оборвала все контакты с подругами и родственниками, всё чаще плакала по ночам… Я не раз заставал её посреди ночи, перебирающую Алинкины вещи и игрушки (жена наотрез отказывалась избавляться от них). Света могла с позднего вечера и до самого утра листать фото дочери в телефоне…

Мне тоже было очень больно, но я старался быть сильным. Ради Светы. По началу мне казалось, что любимой просто нужно время, чтобы взять себя в руки и попытаться как-то начать жить дальше, но с каждым месяцем ситуация продолжала ухудшаться, жена угасала на глазах.

Апогеем всего стал случай, когда Света ушла из дома в магазин и не вернулась. Жены не было двое суток! Я с ног сбился, разыскивая её, поднял на уши всю полицию, друзей и знакомых. И нам удалось её найти. На кладбище. Света сидела и рыдала над могилой дочери всё это время… У меня сердце кровью обливалось, когда я увидел эту картину: в тонком осеннем пальтишке, стоя коленями на снегу и прислонившись к памятнику, дрожа, несчастная мать обливалась слезами. Но самым страшным был её взгляд: блуждающий и абсолютно отрешенный.

Как не хотелось мне этого признавать, но я не справлялся. Свете нужна была помощь врача.

После терапии самочувствие жены стало улучшаться, лечение пошло ей на пользу.

На одном из последних сеансов доктор рекомендовал нам сменить место жительства, чтобы Света могла меньше отвлекаться на воспоминания и скорее вернуться к нормальной жизни. Так мы и сделали, поменяв квартиру на аналогичную, но в другом районе города.

Первые несколько месяцев после переезда всё шло хорошо: Света даже собиралась вернуться на работу и уже подыскивала варианты. Но потом всё резко изменилось…

Как-то ночью я застал жену, сидящей на кухонном полу и смотрящей в стену.

– Мне Алина снилась. Просила забрать её, говорила, что ей холодно и страшно… – без эмоций сказала Света.

Стараясь вести себя спокойно, я помог жене встать и уложил её в постель.

Но через несколько дней ситуация снова повторилась.

– Она там, – сказала Света. – Я слышу её плач.

– Кто? Где там? – не понял я.

– Алина. Она там, – жена указала пальцем на стену. – Я слышу её плач. Она снится мне каждую ночь и просит забрать её. Я скоро сойду с ума…

– Света, врач говорил, что сны иногда…

– Ты не понимаешь! Я слышу её! Она зовёт меня на помощь! – закричала Света.

Мне стоило больших усилий успокоить жену и вернуть её в спальню. В тот момент я опять почувствовал своё бессилие: я не хотел ещё раз переживать весь этот кошмар.

Душевное состояние Светланы продолжало ухудшаться. Однажды ночью она разбудила меня и сказала, что ей снова мерещится плач Алины. Я прислушался, но ничего не разобрал сквозь тишину.

Света сходила с ума.

На следующий день мне позвонили соседи и сказали, что, если я сейчас же не успокою свою жену, они вызовут полицию.

Побросав все дела и примчавшись с работы домой, я застал Свету с перфоратором в руках, которым она долбила стену на кухне.

– Господи! Света! Что ты делаешь? – испугался я, пытаясь отобрать у жены перфоратор. – Где ты его взяла вообще?

К моему приходу любимая уже успела просверлить немало дырок в стене, казалось, ещё несколько ударов и она пробьёт стену насквозь.

– Отстань! Там Алина! Отпусти меня! – вырывалась Света, давясь слезами. – Я должна её спасти!

– Алина мертва! – я не выдержал и стал кричать. – Понимаешь? Её уже не вернуть! Нужно жить дальше!

– Я слышу, как она плачет! Она зовёт меня! – не унималась жена.

– Света! Ты не можешь ничего слышать! Я специально узнавал у всех соседей – ни у кого нет маленьких детей! Это всё в твоей голове!

– Нет! Нет! Она зовёт меня! – у Светы началась самая настоящая истерика.

Как я ни старался, так не смог её успокоить. Мне было больно решиться на это, но я не видел на тот момент другого выхода… Я вызвал скорую помощь.

Приехавшая бригада вколола Свете сильнодействующее успокоительное, и жена мигом отключилась. Мне предлагали забрать её в больницу, но я не смог… Моя Света не сумасшедшая, просто… Я сам не знал, что следует за этим «просто».

Проводив врачей и поблагодарив их за помощь рублем, я перенес жену в спальню, а сам отправился на кухню. Меня всего трясло. В голове гудел рой мыслей и была пустота одновременно. Я вообще не представлял, что делать дальше…

И вдруг я услышал плач… Самый настоящий детский плач. Звук шёл со стороны стены. Кажется, теперь сошел с ума и я.

Я подошёл к изувеченной стене и приложил ухо. Ребёнок хрипел и захлебывался криком, кажется, ему стоило больших усилий кричать. Я помнил, как кричала Алина, но этот плач за стеной был какой-то нездоровый. С ребёнком точно что-то было не так… Выходит, сосед обманул меня и у кого-то всё-таки есть маленькие дети? Хотя… Стоп. Это же соседний подъезд! Вряд ли он мог знать… А может быть, мне вообще это всё кажется?

Я прислушался. Тишина. Плач прекратился.

Подождал ещё несколько минут. Ребёнок молчал.

Чтобы убедиться, что я не сумасшедший, я, проверив спящую Свету, отправился в соседний подъезд.

Поднявшись на нужный этаж, я позвонил в дверь.

– У них звонок не работает, не старайся, – из квартиры напротив выглянула бабка и пристально уставилась на меня. – Вроде прилично одет, чего тут забыл?

– Скажите, а у ваших соседей дети есть?

– Слава богу, нет. Нечего уродов плодить! – гаркнула старуха.

– Уродов? Зачем же вы так…

– Наркоманы они! Забулдыги, сдохли бы поскорее! Только срач от них в подъезде! – продолжала плеваться желчью старуха.

Я постучал кулаком в дверь квартиры, где, предположительно, находился ребенок.

Бесполезно.

Возможно, я сошёл с ума, и никакого ребёнка нет. Но если там, действительно, малыш, которому нужна помощь? Пусть лучше меня сочтут психом, но я должен убедиться.

Ещё немного пометавшись, я всё же решил вызвать полицию.

Когда приехавший наряд полицейских вскрыл дверь, в нос сразу ударил резкий запах мочи и грязного тела. Повсюду валялись фольга, шприцы, немытая посуда и банки из-под алкоголя.

На кухне полицейские обнаружили мужчину, находившегося в отключке, а в ванной лежал окровавленный труп женщины. Ребёнка нигде не было.

Возле стены, граничащей с нашей квартирой, стоял большой деревянный шкаф. Я словно что-то почувствовал. Не могу объяснить. Будто что-то моё лежало там, в этом обшарпанном шкафу…

Игнорируя крики служителей закона, я кинулся к шкафу и открыл дверь…

В коробке из-под обуви лежал крохотный младенец, чумазый, без матрасика, без пеленки, на голом картоне… У меня сердце сжалось. Глаза малыша были закрыты, он спал или… Неужели я опоздал?

– Сюда! Сюда! – в отчаянии завопил я. – Он здесь!

* * *

Как выяснилось впоследствии, мертвая женщина в ванной была матерью младенца из шкафа. Она родила мальчика несколько дней назад, в той самой грязной квартире. Во время очередного приема дозы наркотиков у женщины открылось кровотечение, и она умерла в бессознательном состоянии.

Я не знаю, как объяснить то, что произошло в тот день, как Света смогла почувствовать ребёнка за стеной ещё задолго до его появления на свет и почему именно тогда она так себя повела. И не знаю, как я смог так отчетливо услышать плач сквозь стену и шкаф, ведь ребёнок был сильно истощён и не мог кричать громко…

Родственникам малыш оказался не нужен, и, обсудив всё с женой, мы решили взять его себе.

Когда Богдан стал жить с нами, Света вновь стала прежней. Но, что самое удивительное, у малыша есть точно такое же родимое пятно под коленкой, какое было у нашей Алины…

Близнец

– Ты не видел мои сережки с кристаллами? – Вика рылась в шкатулке с украшениями: она была уверена, что серьги должны были быть именно там.

– Не видел, – Муха сонно потянулся на прикроватном коврике и перевалился на спину.

– Блин, я точно помню, как вчера положила их сюда… А, вот же они! Выпали как-то…

Вика безбожно опаздывала на встречу со своей давней подругой. И вроде бы время распланировала, и знала, что одеть, но её всё время отвлекали какие-то мелкие дела: то на платье внезапно обнаружилось мелкое пятнышко на самом видном месте, то бретелька на бюстгальтере вдруг лопнула, то замок на сумке оказался сломан. Мелкие бытовые неудобства…

И тут Вика вдруг всё поняла:

– Муха, скажи-ка мне, пожалуйста, ты в прошлое полнолуние сделал то, о чём я тебя просила?

– Эммм… да, конечно, – говорящий кот насторожился.

– Да? И о чём же я тебя просила? – вкрадчиво спросила ведьма.

– Нуууу… ты просила меня остаться дома, дождаться полуночи и потравить шишух, – вспомнил Муха.

– И ты всё исполнил? – Вика подняла брови и вопросительно уставилась на Муху.

– Да, – кот явно нервничал.

– Тогда что это такое? – Вика бросила на ладонь щепотку волшебного порошка и резко дунула в угол комнаты, где появились очертания небольшого мохнатого комка шерсти с торчащими большими глазами.

Шишуха был размером не больше яблока и чем-то походил на хомяка. Быстро смекнув, что он больше не является невидимым, шишуха пискнул и кинулся к шкафу.

Вика бросилась за ним.

Под оправдания Мухи о том, что они с Барсиком в тот вечер выпили слишком много сливок и он случайно уснул, ведьма распахнула шкаф, осыпав волшебным порошком его содержимое.

В шкафу сидело не меньше десятка шишух: кто-то старательно пытался отгрызть пуговицу от пиджака девушки, кто-то уютно устроился на шарфе и покачивался, как в гамаке, в туфлях же вообще обосновалось целое семейство с пятью маленькими шишухами. Прямо на глазах Вики один особо крупный шишуха, удобно разместившийся в её шляпе, смачно икнул и выплюнул часть замка от дамской сумочки девушки.

Застигнутые врасплох шушухи бросились врассыпную…

– Муха! Твою ж кошачью мать! – закричала Вика.

– А что Муха? Ну, с кем не бывает… Слишком высокий процент жирности в сливках был. Тут никто бы не устоял… – продолжал оправдываться кот.

– Лови их! Чтоб к моему приходу в квартире не было ни одного шишухи! Ты меня понял?!

В дверь позвонили.

– Ты кого-то ждёшь? – спросил Муха.

– Нет… Странно, – удивилась Вика и пошла открывать дверь.

На лестничной клетке стоял интеллигентного вида мужчина с густой шевелюрой длинных волос, собранных в хвост на затылке.

– Вы Виктория?

Вика кивнула.

– Мне сказали, что вы можете помочь отыскать пропавшего человека, – взволнованно начал мужчина. – Это правда?

– Да, – ответила ведьма. – Приходите завтра, и я вам помогу. Сегодня у меня нет времени.

Девушка уже собиралась захлопнуть дверь, но мужчина подставил ногу.

– Пожалуйста! У меня пропала дочь! Жена увезла её в неизвестном направлении. Она психически нездорова. Я боюсь, она может навредить ей.

– Ладно, но только быстро, – сжалилась Вика. – Давайте фотографию вашей дочери.

Мужчина что-то неразборчиво пробормотал, при этом его губы почти не шевельнулись.

– Что вы сказали? – переспросила Вика.

–Ничего, – насторожился мужчина. – Я хотел сказать, что у меня нет фото.

– У вас нет фото вашей дочери? Даже на телефоне?

Снова послышалось бормотание, а затем заметно нервничающий отец отчетливо произнес:

– Я думал, что цифровое не подойдёт… Да, есть. Из соцсетей можно?

– Да хоть откуда, – ведьма торопилась. – Давайте быстрее, прошу вас.

Мужчина показал ведьме экран смартфона, откуда на неё смотрела улыбающаяся молодая женщина, игравшая с дочерью в бадминтон.

Вика поверхностно просканировала изображение.

– Они сейчас в Ярославле, у бабушки. Там ещё рядом парк есть большой, в котором они часто гуляют. Мать девочку очень любит, ребёнку ничего не угрожает.

– Спасибо! – обрадовался отец. – Спасибо вам огромное! Вы даже не представляете, как сильно мне помогли. Я могу вас как-то отблагодарить? – мужчина потянулся к карману, в котором лежал его бумажник.

– Да, можете – уходите, – ответила Вика и захлопнула дверь.

* * *

Виктория Рощина вернулась домой только под утро. После обнаженных танцев в лесу и незапланированных гонок на оборотнях она сильно устала, а от выпитой настойки, услужливо предоставленной местным лешим, болела голова…

– Поздновато ты что-то… Или рановато, – недовольно пробурчал Муха, встречавший девушку на пороге. – Вроде на пару часов собиралась…

– Знаю, – мечтательно улыбнулась Вика. – Мы думали вдвоём посидеть в «Таллере», но потом ещё Пушистик подтянулся с ребятами…

– Понятно, – буркнул кот. – И эта женщина меня ещё за сливки ругала…

Но Вика уже не слушала Муху, её взгляд привлёк сюжет на экране включённого телевизора:

– … девочка пропала. Местонахождение Наташи Плотниковой до сих пор не известно. Если у вас есть какая-либо информация…

Увидев фотографию Наташи с родителями, Вика замерла: это была та самая девочка, которую она помогала искать мужчине сегодня днём.

Ведьма закрыла глаза…

– Только не говори, что ты опять уходишь… – кот вытянулся и поднял передние лапы кверху.

– А вот теперь девочка, действительно, в опасности… – испуганно проговорила Вика, вернувшаяся из забвения.

Сбросив каблуки и нырнув в удобные кроссовки, ведьма выбежала из квартиры и вызвала лифт.

Выйдя на самом верхнем этаже двадцатиэтажного дома, Вика пробралась на крышу. Там девушка разделась, запихнула в сумку свои вещи, и её тело стало меняться…

Вскоре огромный когтистый монстр с перепончатыми крыльями оттолкнулся мощными задними лапами от края крыши и, оставив на ней глубокий след, затерялся в ночном небе.

Ругая себя за безответственность, с которой она отнеслась к просьбе о поисках девочки, за то, что не удосужившись капнуть глубже из-за спешки, ведьма со всей мочи неслась исправлять свою ошибку, которая могла стоить невинному ребёнку жизни.

Оказавшись рядом с загруженной трассой, Вика приземлилась в лесу и приняла человеческий облик. Быстро одевшись, девушка вышла на дорогу.

Ведьма прошептала несколько слов на древнем языке и сделала пару резких движений руками в сторону дороги.

Проезжавшие мимо водители стали притормаживать, а затем и вовсе остановились. На скоростном шоссе собиралась пробка.

Наведя морок на участников дорожного движения, Вика вышла на шоссе. Она уверенно шла между стоявших машин, но никто не повернул даже головы в её сторону.

Вскоре Вика оказалась рядом с чёрным микроавтобусом, в котором сидел уже знакомый ей мужчина.

Увидев Вику, у него от удивления расширились глаза.

Подойдя к машине, ведьма приказала:

– Выходи!

– Виктория?! Как вы… – недоумевал похититель.

– Выходи! Живо!

Вика потеряла терпение и выдрала дверь со стороны водительского сидения с корнем.

От испуга мужчина спешно переполз на пассажирское сидение, оглядываясь по сторонам. Но никто из пассажиров соседних машин, казалось, не обращал никакого внимания на разыгрывающуюся рядом странную сцену, продолжая заниматься своими делами, как ни в чем не бывало.

Вика снова услышала знакомое бормотание.

– Или ты сейчас же вытащишь свою задницу из тачки, или я разорву тебя на части! – разозлилась ведьма.

– Хорошо… хорошо, – завыл мужчина. – Я не хотел этого! Это всё он! Он заставляет меня!

– Кто – он?

– Мой брат-близнец… Мы близнецы разновидности "паразитарные краниопаги".

– Что? – не поняла Вика

– Это тип сращения сиамских близнецов, при котором к голове нормального близнеца прирастает голова близнеца, который не имеет туловища. Он, не переставая, шепчет мне ужасные вещи… Его нельзя удалить хирургическим путём. Я схожу с ума в одном теле с ним…

Мужчина медленно выбрался из покореженной машины и распустил свой хвост. Потом он снял накладку с затылка и повернулся к ведьме спиной.

На затылке похитителя находилось ещё одно небольшое уродливое лицо, которое скалилось и что-то бормотало…

Мужчина снова повернулся к Вике своим обычным лицом:

– Видишь?! Он сказал, что если я убью эту девочку, то он больше никогда не заговорит со мной! Он перестанет нашептывать мне все эти жуткие вещи и насылать кошмары по ночам, – мужчина упал на колени перед Викой.

– Я не знаю, что тебе там наплели, но это обычный демон-паразит. Твоя мать отдала тебя ему ещё, когда ты был в утробе, взамен на некоторые услуги. Но паразит не может стать полновластным хозяином твоего тела, пока ты не переступишь черту. Если бы ты мне сразу всё рассказал, я бы избавила твоё тело от него за несколько минут.

– Ты можешь мне помочь? – с надеждой взмолился несчастный.

Вика молча подошла к нему и, проговорив нараспев древние слова, запустила свою руку в волосы мужчине.

Когда ведьма закончила ритуал, в её руке остался толстый слизняк с человеческим лицом, который продолжал своё бормотание. Вика брезгливо швырнула паразита на асфальт.

Мужчина потрогал затылок.

– Господи! Неужели я, наконец, свободен?!

– Свободен, – кивнула Вика.

– Значит, я просто могу жить дальше? Без него? – не верил своему счастью мужчина.

– Можешь. Но не долго, – улыбнулась Вика. – У дракона ушло слишком много сил на этот полет, я должна его отблагодарить.

Тело ведьмы снова стало меняться…

* * *

Когда дракон закончил и Вика вновь вернулась в человеческий облик, она подошла к задней двери микроавтобуса. На резиновом коврике в проходе между креслами лежала связанная Наташа.

– Так вот почему паразит выбрал именно тебя, – задумчиво сказала Вика, насылая на девочку сновидения. – Ты сможешь спасти очень много жизней, когда вырастешь, твоё имя станет синонимом милосердия.

Вика взяла мобильный телефон похитителя и набрала номер полиции, а затем хриплым мужским басом сообщила о местонахождении Наташи Плотниковой. Потом ведьма что-то тихо прошептала, и поток машин вновь начал своё движение, объезжая стороной микроавтобус, в котором спала Наташа.

Когда Вика дошла до обочины, она услышала тихий писк – длинная груженая фура размазала по асфальту демона-паразита.

Вика вызвала такси и поехала в сторону дома. Поездка предстояла долгая, и девушка, свернувшись калачиком на заднем сидении авто, забылась сладким сном.

Оказавшись у себя дома, Вика удивилась, что Муха её не встречает.

– Муха, ты обиделся, что ли? – спросила девушка, но кот ей не ответил.

Вика прошла в спальню.

– Муха, ты что… – ведьма замерла на полуслове.

Возле её кровати стояла большая корзина, в которой кот тихо мурчал в окружении мирно спавших пушистых шишух.

Осенняя Фея

15 октября 2020 года

– Зуев, Гурова собирайтесь. Выезжаем немедленно, – в кабинет, где сидели работали Ира и Григорий, заглянул начальник отдела полиции Смоляков Петр Васильевич. – У мэра дочь похитили.

Ирина отложила в сторону большую твёрдую папку с бумагами и, кивнув, сняла со стула висевшую на нём куртку.

Всего через несколько минут старший следователь Ирина Гурова в компании своего коллеги Григория уже были на месте преступления.

В этот осенний погожий денёк классная руководительница дочери мэра решила провести урок Природоведения в лесу. Восьмилетняя Таня вместе со своими одноклассниками бродила по опавшей листве, собирая жёлуди для поделки, а потом с подружкой Валей отпросилась в туалет.

В ответ на просьбу девочек учительница велела им сходить за ближайшие кустики, а сама осталась ждать рядом.

Таня и Валя зашли за деревья и надолго пропали. Учительница заволновалась и пошла проверить, всё ли у девочек в порядке, но никого не обнаружила.

Перепуганная женщина не понимала, куда могли пропасть её ученицы, потому что кусты были в центре поляны, а всё пространство вокруг хорошо просматривалось. Уйти незамеченными девочки никак не могли.

На поиски Тани и Вали классная руководительница отправила свою коллегу, которая также сопровождала детей на прогулке, но и ей не удалось их найти.

Посоветовавшись, взволнованные женщины сообщили о произошедшем директору школы, который и позвонил лично руководству полиции.

Когда Ирина и Григорий прибыли на место пропажи детей, в лесу уже работали сотрудники полиции, были привлечены поисковые собаки и волонтерские группы.

Следователи несколько раз осмотрели кусты, за которые спрятались девочки, но никаких подозрительных следов там не обнаружили: ни сломленных веток, ни признаков борьбы – вообще ничего.

– Я пойду училку опрошу, может, что-то упустили, – сказал Ире Гриша и пошёл в направлении женщины, утирающей платочком слезы, что-то эмоционально объяснявшей одному из полицейских.

Пробыв в лесу почти до самых сумерек, Ирина вернулась в отдел ни с чем.

– Здравствуйте! Вы Ирина Гурова? – в кабинет Иры ворвалась женщина лет сорока с заплаканным лицом, её волосы были растрепаны, а свитер был надет наизнанку. – Мне сказали, что вы можете помочь! Моя дочь пропала! Вот заявление. Вы найдёте мою дочь?! Я вас умоляю!

– Подождите, – перебила Ирина женщину, указывая на стул. – Присаживайтесь, рассказывайте всё по порядку.

– Понимаете, моя Аллочка очень самостоятельная, – охнула женщина. – Она часто остаётся дома одна. Я много работаю, муж у меня погиб…

– Давайте к делу, – резко сказала Ира. – При каких обстоятельствах пропала ваша дочь?

– Я вернулась домой, – сбивчиво продолжала мать. – Звоню в дверь, но Аллочка не отзывается. Я попыталась открыть своим ключом, но изнутри заперто. На щеколду, понимаете? Я стучала, стучала. Бесполезно. Вызвала МЧС. Дверь вскрыли. А Аллочки нет! Моей Аллочки дома нет! Ботиночки стоят, курточка висит, а Аллочки нет… Не могла же она голая на улицу уйти, – плакала женщина. – Они мне сказали сразу к вам бежать. Что вы специалист по подобным делам. Вы найдёте мою девочку?

– Ирин, – в кабинет заглянул дежурный, а потом, увидев, что в кабинете есть посторонние, исправился. – Ой, Ирина Степановна. Можно вас на минуту.

– Я занята. Совсем не терпит? – недовольно ответила Ира.

– Нет, – с нажимом сказал дежурный.

– Извините, я сейчас, – Ира вышла из кабинета, – Там ребёнок пропал, нужно срочно действовать. Чего тебе?

– Ирин… там у проходной полно народу. У всех пропали дети, – тихо сказал мужчина.

– В смысле?! – не поняла следователь.

– Человек пятнадцать, не меньше.

– Хорошо, сейчас уже Гриша приедет. Во всём разберёмся. Направляй пока к Жукову, – после недолгих раздумий решила Ира. – Пусть опрашивает, заявления пишут. Я не могу разорваться.

Следователь вернулась в кабинет.

– Мне нужно осмотреть вашу квартиру, – сказала плачущей матери Аллочки Ирина. – Едем сейчас, нельзя терять время.

Прибыв в квартиру, где пропала девочка, следователь принялась осматривать помещение.

Никаких следов или улик, намекавших на то, что Аллу могли забрать из квартиры силой, она не нашла. Окна тоже закрыты, признаков взлома нет.

– Где комната вашей дочери? – спросила Ира. – У вас были конфликты, ссоры последнее время? Дочь не вела себя странно?

– Нет, нет, что вы… Аллочка такая девочка, отличница. Мы всегда жили дружно, – мать снова залилась слезами. – Вот её комната. Смотрите, сколько у неё медалей…

Зайдя в комнату Аллочки, следователь замерла: на кровати девочки лежал желтый кленовый лист.

– Что это? – испуганно спросила Ира.

– Что? Где? – испугалась мать.

– Откуда он здесь? – указала на листок следователь.

– Ну, может быть, с улицы принесла… – растерянно произнесла женщина.

Ирина смотрела на осенний лист клена и не могла пошевелиться. Шрам на её руке снова напомнил о себе, отдаваясь легким покалыванием…

10 октября 1997 года

– Как думаешь, если я попрошу у мамы барби-русалку на день рождения, она купит? – Лада лежала в своей кроватке и крутила в руках уголок одеяла.

– Я не хочу барби-русалку! Она уродская! – Ира надула губки, – Мама сказала, нам один на двоих будет подарок. Я хочу самокат, как в рекламе "Кока-Колы"!

– Ну блин! Давай сейчас барби-русалку, а на Новый год самокат? – не унималась сестра-близняшка.

– На фига мне зимой самокат? Что за тупость! – возмутилась Ира.

Неожиданно в тёмном углу комнаты что-то зашевелилось.

Девочки замерли.

Из тени выступила красивая молодая женщина с длинными рыжими волосами до самой поясницы. В свете луны её кожа казалась бледной, а волосы словно сияли. Вместо одежды тело незнакомки украшали пожелтевшие кленовые листья, образовавшие красивое платье. Листья тихо шелестели и подрагивали, хотя никакого ветра или сквозняков в комнате не было.

– Вы кто? – удивленно спросила Лада.

– Меня зовут Осенняя Фея, – улыбнулась девушка. – Я слышала, что ты хочешь барби-русалку, Лада, а ты, Ира, ждёшь, когда мама купит тебе самокат.

Сказав эти слова, Фея достала из складок своего платья коробку с куклой-русалкой и положила на кровать Лады. А затем извлекла из воздуха новенький серебристый самокат.

– Ух ты! – выдохнула Лада, восхищенно глядя на Фею. – Ира, у нас дома настоящая Фея!

– Я решила исполнить ваши заветные желания. Эти подарки для вас, – продолжала улыбаться Осенняя Фея. – Я живу в волшебной стране, где исполняются любые желания! Всё, что только можешь себе представить!

– А карусель с мишкой, как в «Детском мире», там есть? – восторженно спросила Лада.

– Конечно, есть! Целый парк аттракционов, таких, каких вы точно не найдете в человеческом мире, – заверила сестёр Осенняя Фея. – Хотите, я покажу вам?

– Да! – Лада вскочила со своей кровати и побежала к Фее. – Хотим!

– А мама нас ругать не будет? – с сомнением спросила Ира.

– Мама ничего не узнает. Это будет наш маленький секрет, – подмигнула ей Фея. – Утром вы снова окажетесь в своих кроватках.

Лада схватила Фею за руку:

– Пойдём! Пойдём скорее! Хочу кататься на каруселях!

– Ира, пойдём с нами, – продолжала уговаривать Фея.

Ира уже хотела встать с кровати, но вдруг увидела отражение Осенней Феи в зеркале, висевшем на шкафу.

Ира завизжала.

В зеркале отражалась морщинистая обрюзглая старуха, голова которой была почти лысой, с редкими клочками свалявшихся седых волос. Узловатые тонкие пальцы с закрученными желтыми ногтями держали Ладу за плечо, а зашитые матрасным швом веки противно морщились, когда старуха скалилась своим беззубым ртом, откуда торчал единственный гнилой зуб, достававший до самого кончика крючковатого носа. По всему телу жуткого существа были рассыпаны бурые пятна и бородавки.

Фея тут же поняла, что Ира увидела её истинное лицо, и потянула к девочке свою морщинистую руку.

– Мама! Мама! – закричала перепуганная Ира, видя, как на её глазах рука Феи вытягивается в длину, словно сделанная из резины.

В следующую секунду острые ногти впились в худенькую лодыжку маленькой девочки.

– Ира! – послышался голос мамы из соседней комнаты. – Что случилось?

Тем временем Лада стала пытаться вырваться, но вторая рука Феи уже успела обвить тело девочки, словно змея, и несчастная малышка ничего не могла сделать.

Ногти старухи всё глубже вонзались в голую ногу Иры, Фея подтягивала девочку всё ближе и ближе к себе…

Вдруг Ира вспомнила, что под её подушкой лежит спрятанная розовая ручка, которую она накануне утащила у сестры. Девочка резко выхватила ручку из-под подушки и воткнула её прямо в морщинистую руку жуткой Феи.

Осенняя Фея взвыла от боли и разжала руку.

В следующую секунду жуткая конечность Феи снова взметнулась вверх и попыталась схватить девочку за руку, но Ира успела увернуться, и чудовище лишь полоснуло острыми когтями её запястье.

Ира вскочила с кровати и бросилась к двери, где столкнулась с прибежавшей на крики матерью.

– Ира, что у вас происходит? – взволнованно спросила женщина, включая свет в детской, – Лада? Где Лада?

Комната была пуста. На краю кровати Лады, где ещё недавно находилась коробка с барби-русалкой, лежал пожелтевший лист клёна.

Осенняя Фея и Лада исчезли.

15 октября 2020 года

Превозмогая нахлынувшую дрожь, Ира взяла себя в руки.

«Это всего лишь детские фантазии, – спокойно сказала себе старший следователь Ирина Степановна. – Да, Лада пропала, но Осенняя Фея всего лишь сон. Её не существует. Твоя сестра сбежала из дома, пока все спали».

«В самом деле? – предательски спросил внутренний голос. – Тогда откуда этот шрам на твоей руке? И почему дверь была закрыта изнутри?»

«Зацепилась во сне… Может быть, даже об ту же самую ручку…» – сказала себе Ира, понимая, что сама в это не верит.

После того как следователь ещё несколько раз обошла комнату Аллочки, осмотрела её вещи и на всякий случай аккуратно убрала кленовый лист в пакет для улик, она дала координаты поисковых волонтерских групп матери пропавшей, а затем снова вернулась в отдел.

В кабинете сидел озадаченный Гриша.

– Я не знаю, за что браться… Одиннадцать! Одиннадцать заявлений о пропаже детей за один вечер. Да ещё и дочь мэра с подружкой… Итого тринадцать пропавших! – недоумевал Гриша.

– Четырнадцать, – поправила коллегу Ира. – Я только что с адреса пропавшей: девочка, восемь лет, спортсменка, отличница. Мать пришла с работы: ребёнка нет, дверь заперта изнутри, все личные вещи и одежда на месте. Зацепок никаких. Что у тебя?

Гриша удивленно посмотрел на Иру:

– Аналогично, – мужчина стал просматривать заявления. – Пацан пропал из школьного туалета – отпросился выйти с урока, и всё. По камерам видно, как зашёл в туалет. Но так и не вышел… Четверо не вернулись из школы – не дошли до дома… Ещё одно похищение в магазине – девчонка зашла в слепую зону камер и пропала… Брат с сестрой остались одни в квартире: отец пришёл – детей нет, двери закрыты, одежда на месте… Ещё трое так же… Все дети примерно одного возраста. Семь-восемь лет. Бред какой-то…

– Слушай, а родители ничего тебе не говорили? Я нашла на кровати пропавшей девочки кленовый лист… – задумчиво произнесла Ира.

– Хм… – задумался Гриша. – Да нет, вроде. Думаешь, это не случайно?

Разговор полицейских прервал телефонный звонок от начальника. Смоляков велел Ирине с напарником немедленно отправляться в лес, где пропала дочь мэра: поисковые собаки обнаружили детские останки.

Прихватив с собой папку с заявлениями, Ирина и Григорий помчались к машине.

– Что у нас тут? Пропавшие девочки? – с ходу спросила Ирина у работавшего на месте криминалиста.

– Вряд ли… – цокнул языком эксперт. – Судя по всему, этим захоронения больше двадцати лет.

– Этим? – не поняла Ира.

– Да, – подтвердил мужчина. – По моей предварительной оценке, здесь покоятся останки не меньше десятка человек. Мальчики, девочки. Примерный возраст…

– Семь-восемь лет, – закончила за него Ирина.

– Верно, – удивился криминалист.

– Причину смерти получится установить? – напряглась Ира.

– Трудно сказать. На данный момент могу только предположить, что это убийство. На грудной клетке в области сердца имеются характерные сколы на рёбрах, – сказал мужчина, серьезно посмотрев на Ирину, а затем добавил, – похоже на следы от ножа. В моей практики был случай… Секта. Приносили в жертву людей, вырезали им сердца. Очень похоже. Но точнее смогу сказать только после окончательного исследования.

У Ирины замерло сердце. За десять лет службы она так и не смогла привыкнуть к известиям о смерти маленьких детей. Следователь каждый раз представляла на их месте пропавшую сестру. Лада… А ведь она пропала как раз чуть больше двадцати лет назад. Возможно ли, что…

Словно услышав мысли Иры, криминалист произнёс.

– Я проверю. Если среди найденных останков есть… – мужчина замолк, а потом снова продолжил, – я тебе сообщу.

– Спасибо, – Ира опустила глаза.

Всю ночь Григорий и Ирина ездили по домам пропавших детей, опрашивали родственников, знакомых, но всё было безрезультатно. Дети словно растворились в воздухе.

К своему ужасу, при осмотре Ира также обнаружила кленовый лист в школьном туалете и в нескольких квартирах.

– Думаешь, серийник? – спросил Гриша коллегу, когда ехали к очередным безутешным родителям.

– Надеюсь, нет. Нужно отработать все версии. Скорее всего орудует целая банда, – ответила Ирина.

– Ещё и эти кости в лесу… Меня и так скоро Олеська из дома выгонит, – вздохнул Гриша. – Смоляков тоже наседает. Утром ждёт результатов. Я не знаю, что делать. Четырнадцать пропавших, и ни одной улики! Бред какой-то… И впрямь, начнёшь думать о лесной ведьме…

– Лесной ведьме? – не поняла Ира.

– Ну, городская легенда о лесной ведьме. Не слышала? Мне бабушка в детстве рассказывала. Типа была такая ведьма, заманивала детей в лес и там их ела. Нас так с братом пугали, чтобы мы одни в лес не совались.

– Лесная ведьма… – задумчиво протянула Ира, вспоминая об Осенней Фее.

– О, Смоляков звонит… Сейчас опять разъ#бывать будет, – устало закатил глаза Гриша, отвечая на звонок. – Зуев… Да, сейчас… Это тебя.

Гриша протянул телефон коллеге.

– Да, Петр Васильевич, – ответила Ира.

– Чего трубку не берёшь?! Уже полчаса тебе трезвоню! – недовольно начал начальник. – Я тебе адрес скинул. Нужно с одной… эммм… дамой побеседовать. Виктория зовут. Она экстрасенс или ещё какая шаралатанка – не знаю. Мэр настоятельно рекомендовал, чтобы ты с ней побеседовала лично. Якобы она может помочь с расследованием. Понасмотрятся всякой ху#еты… Ехать нужно сейчас же.

– Мы с Зуевым ещё не закончили родителей пропавших опрашивать… – начала Ира.

– Гурова, ты меня не поняла? Немедленно отправляйся к этой Виктории. Это приказ! Зуев и без тебя справится, – Смоляков сбросил вызов.

– Этого ещё не хватало… – вздохнула Ира, она совсем не хотела тратить ценные часы поисков на визит к какой-то там шарлатанке. – Гриш, высади меня на перекрёстке. Нужно кое-куда заглянуть.

Выйдя из машины, Ира отправилась по указанному в сообщении от Смолякова адресу.

– Здравствуйте, – дверь открыла приветливая молодая девушка в пижаме-кигуруми с заячьими ушами на капюшоне, из-за ноги которой выглядывал трехцветный кот с желтыми глазами.

– Следователь Гурова Ирина Степановна, – Ира открыла перед лицом хозяйки квартиры своё служебное удостоверение. – Я от Смолякова Петра Васильевича.

– Да знаю я, откуда вы, проходите, – отмахнулась сонная Вика и, широко зевнув, впустила следователя в квартиру.

Кот не спускал глаз с Ирины, ей даже стало как-то не по себе от его пристального взгляда.

– Виктория, не поймите меня неправильно… – с порога начала Ира, её сильно раздражала вся эта ситуация, ей нужно было искать пропавших, а она тут прохлаждается в гостях у какой-то соплячки в плюшевой пижаме, выдающей себя за волшебницу.

– Да я вас вообще понимать не собираюсь, – безразлично ответила Вика и прошла на кухню. – Садитесь за стол.

– Почему вы так со мной разговариваете? – возмутилась Ира.

– Скажите спасибо, что я вообще с вами разговариваю в половине пятого утра, – огрызнулась девушка, но затем смягчилась. – Кофе будете? А, нет, вы же не пьёте кофе. Только чай с бергамотом… Так… Ага, вот он. Сейчас сделаю.

Ирина удивленно уставилась на Вику.

Приготовив следователю чай с бергамотом, девушка села за стол напротив неё.

– Итак, поехали, – начала Вика. – Что, собственно, я могу сказать… Дело весьма паршивое, времени у вас остаётся совсем мало. Завтра в полночь она снова начнёт убивать.

– Кто – она? – скептически поинтересовалась Ира.

– А ты разве не помнишь, – прищурилась Вика, переходя на «ты», – кем она тогда представилась вам с сестрой?

– Послушайте, – при упоминании сестры Ира пришла в ярость, – меня, конечно, впечатлила ваша информированность о моих вкусовых предпочтениях, но…

– Осенняя Фея, – Вика посмотрела следователю прямо в глаза.

Ирина замерла… Она никогда никому не рассказывала, как называло себя чудовище, забравшее её сестру.

– На самом деле никакая она не Фея, но это тебе и без меня уже известно, не так ли? – невозмутимо продолжала Вика. – У ведьм есть своего рода иерархия. В данном случае вы имеете дело с самой неприятной, так сказать, категорией. Есть ведьмы, обладающие силой от рождения, есть и те, кто взрастил в себе силу сам. А есть самая грязная, низшая ступень – это те, кто желает легкого пути. Так как своих природных способностей у них нет или почти нет, они используют различные примочки для увеличения своей силы. Как, например, ритуал «Восходящей луны». Но красивого в этом мало, лишь название, – Вика грустно вздохнула. – Суть ритуала заключается в следующем: ведьма похищает детей, опаивает их различными зельями и несколько дней читает над ними заклятия. После этого, когда дети уже готовы к ритуалу, наступают сутки, когда луна начинает свой рост, ведьма каждый день «выпивает» силу из одного ребёнка. Сегодня у нас уже 16 октября – новолуние. Значит, первая жертва будет принесена завтра в полночь.

– Что означает «выпивает силу»? – не поняла Ира.

– Вырезает сердце ритуальным ножом и съедает его, – коротко пояснила Вика. – Таким образом она должна получить жизненную силу своей жертвы. Дети невинны, эта энергия самая чистая.

– А что случится в полнолуние?

– В это время ведьма обретёт полную силу, хотя ей вряд ли хватит её надолго. Это как наркотик. Среди ведьм высших иерархий детоубийство никогда не приветствовалось. Это удел низшей касты. Ритуал «Восходящей луны» можно сравнить с героиновой зависимостью: он разрушает тебя изнутри, уродует твоё тело снаружи, но, несмотря на это, тебе все время хочется больше. Если она стала похищать детей так открыто, это значит, что дела её совсем плохи… К сожалению, я не могу тебе помочь найти этих детей, я должна соблюдать Кодекс. Но теперь ты знаешь, кто твой противник, – Вика указала на руку Ирины, где оставила шрам Осенняя Фея. – Ты сможешь почувствовать её, когда она будет рядом. У вас с ней связь. Больше я ничем не смогу тебе помочь. Уходи.

Вика встала из-за стола и направилась в спальню.

Ирина, в голове которой крутились сотни вопросов, хотела пойти за ней, но трёхцветный кот ведьмы преградил ей путь и зашипел, готовясь к броску.

– Хорошо, я всё поняла. Уже ухожу, – сдалась Ира и в раздумьях направилась к выходу.

* * *

Когда Ирина переступила порог своего кабинета, на небольшом потертом диване тихо сопел спящий Зуев.

– Гриииш, Гришааа, – Ира осторожно потрясла коллегу за плечо, – Гришааа, вставай.

– А? Что? – вскочил Зуев и осоловело заморгал. – Я это… На часок всего…

– Гриш, а можешь мне подробнее рассказать про Лесную ведьму?

– Какую ведьму? – не понимал сонный коллега.

– Ну помнишь, ты мне говорил сегодня в машине? Твоя бабушка случайно не упоминала, где она живёт?

– В лесу она живет, – почесал затылок Зуев, – она ж лесная ведьма.

– А конкретнее? – не отставала Ира.

– Под старым клёном вроде… Что ты вообще ко мне пристала со своей ведьмой с самого утра, – замотал головой окончательно проснувшийся Зуев.

– Есть одна теория, – задумчиво ответила Ира. – Мне нужны все дела о пропавших детях за последние десять лет.

Вскоре Ира и Гриша уже искали по базе нераскрытые дела о пропаже детей. Проанализировав информацию, полицейские заметили, что примерно раз в пять лет, именно осенью, отмечается рост подобного рода заявлений. Но всё же такого большого количества, как в этот октябрь, раньше зафиксировано не было.

Наконец, после долгих часов поисков Ира сдалась:

– Нет, мы не там ищем… Как ты считаешь, в каком случае о пропаже ребёнка не заявляют?

– Детдомовские часто сбегают. Они у нас в отдельной папке: то уходят, то возвращаются, – пожал плечами Гриша.

Разговор полицейских прервал звонок из лаборатории. Зуев поднял трубку.

– Ага, все десять? Как это возможно вообще… Да, я понял… Да, я сообщу. Спасибо.

Зуев положил трубку и повернулся к Ире:

– Помнишь лет двадцать назад в городе была большая трагедия? Здание начальной школы сгорело.

– Ещё бы. Я как раз в ней тогда училась, – ответила Ира. – Но в тот день не пошла в школу. В день, когда Лада пропала…

– Помнишь десятерых учеников после трагедии так и не нашли? Пожарище жуткий был – всё дотла выгорело. Считается, что они погибли в тот день, – возбужденно рассказывал Зуев. – Так вот, среди найденных в лесу останков обнаружены те самые дети!

– Выходит, похититель попытался замести следы, – поняла Ира.

– Да, но есть и другие останки. Все они принадлежат детям, числившимся в списках пропавших. Мы только что их дела смотрели, – ткнул пальцем в экран монитора мужчина. – Кажется, эта секта, или кем бы они ни были, действуют не первый год… Стой! Ты куда?

Ира схватила сумку и куртку, а затем быстрым шагом направилась к выходу из кабинета.

– Хочу кое-что проверить, – на ходу бросила следователь и выскочила из кабинета.

«Так… Если допустить тот факт, что Виктория не шарлатанка, то всё сходится: ведьма похищает детей и заметает следы, – размышляла Ирина по пути к лесу. – Она ещё удивилась, что в этот раз похищения происходят так открыто. Но нельзя исключать и то, что, возможно, эта девчонка никакой не экстрасенс и сама причастна к исчезновениям или просто что-то знает. В любом случае я должна сама всё проверить, прежде чем сообщать о том, что следователь Гурова отправилась на поиски Лесной ведьмы из детских страшилок. Поверить не могу, что я это делаю…»

Припарковав служебный автомобиль в ближайшем дворе, Ирина направилась в лес. Она решила начать с того места, где пропала дочь мэра.

Возле кустов действительно рос старый клён с огромным дуплом в центре.

Следователь запустила руку в дупло, но ничего, кроме мусора и сухой листвы, в нем не обнаружила.

«Лесная ведьма живёт под старым клёном», – вспомнила Ира слова Зуева.

Следователь наклонилась к выступавшим корням дерева, засыпанными пожелтевшими листьями. Ирина стала разгребать их руками и вдруг нащупала что-то холодное и твёрдое.

Кольцо!

Ирина потянула на себя, и часть коры дерева приподнялась, открывая тёмный проход…

Ирина достала телефон и посмотрела на часы – 23:15.

«Если верить словам Виктории, жертвоприношения должны вот-вот начаться. Нужно спешить».

Перед тем как спуститься во тьму, следователь набрала номер Зуева:

– Гриш, я в лесу. На поляне, где пропала дочь мэра… Нашла кое-что интересное… Здесь есть лаз под старым клёном. Собирай ребят, я спускаюсь… Не могу, время поджимает. Потом всё объясню, – сказала Ира и сбросила вызов.

– Ну с Богом, – вздохнула следователь и, включив фонарик, полезла вниз.

* * *

Если изначально тоннель был очень узким и Ире приходилось буквально протискиваться вперёд, то через несколько метров он заметно расширился.

Вскоре следователь уже могла идти по нему, распрямившись в полный рост.

Пройдя по тоннелю примерно метров сто, Ирина оказалась в комнате, стены которой были выложены сплошь из детских костей. В каждом маленьком черепе горела чёрная свеча.

Сердце молодой женщины забилось чаще. В помещении было ужасно душно, а воздух стоял густой и тяжелый.

В конце комнаты виднелись два прохода, также вымощенных человеческими костями.

Ирина достала пистолет и свернула направо, она сама не знала почему, но чувствовала, что идёт в верном направлении.

Следователь прошла ещё несколько поворотов и уперлась в стену. Подняв голову, она увидела уже знакомое железное кольцо.

Собрав всю свою волю в кулак и взяв фонарик в зубы, Ирина подтянулась на руках, цепляясь за рога, кажется, коровьего черепа, и дернула за кольцо.

В потолке образовался узкий проход.

«Выход», – поняла Ира и полезла вверх, отталкиваясь ногами и руками об кости, надеясь, что они, как и череп, принадлежали корове, а не человеку.

Вскоре женщина оказалась на поверхности. Она стояла возле высокого клена с толстым стволом и жадно глотала прохладный ночной воздух. Вдруг Ира услышала совсем близко какое-то бормотание. Прислушавшись, она поняла, что оно кажется ей знакомым, но слов разобрать не смогла.

«Это же молитва! Но… задом наперёд», – неожиданно сообразила следователь и стала медленно красться на звук голоса, стараясь ступать как можно тише.

Вскоре из-за плотно растущих деревьев выступила поляна, на которой стояла обнаженная женщина с длинными тёмными волосами, достававшими почти до самых колен. Перед ведьмой на круглом широком пне лежала девочка, её блузка была расстегнута, а глаза закрыты.

Неожиданно ведьма замолчала, а потом резко взметнула большой ритуальный нож к небу:

– Прими мою жертву, хозяин!

Поняв, что сейчас произойдёт, Ира выхватила из кобуры пистолет и закричала:

– Стой! Я буду стрелять!

Ведьма замерла и стала медленно поворачивать голову в сторону Иры. Самым ужасным в этом действии было то, что тело оставалось на месте. Развернув голову на сто восемьдесят градусов, ведьма наклонила её вниз, касаясь подбородком своего позвоночника.

Но больше всего Ирину напугало не это. Её поразило лицо ведьмы: покрытое бородавками, пятачками корок и пятен, и главное – оно было такое до боли знакомое…

– Лада, – выдохнула Ира.

Только сейчас следователь поняла, о какой связи между ней и ведьмой говорила Виктория. Родственная связь, связь между близнецами.

На лице Лады играла леденящая кровь улыбка, а глаза горели безумием.

Лада подняла голову, и Ира почувствовала, как её рука, в которой было зажато табельное оружие, стала против воли женщины, трясясь, разворачивать дуло пистолета к её лицу.

– Лада, это я – Ира, твоя сестра, – трясущимся голосом пролепетала следователь.

Но Лада никак не отреагировала на её слова, а неведомая сила стала толкать палец Иры, лежащий на курке. Женщина понимала, что ещё секунду, и ведьма убьёт её.

Неожиданно из кустов выпрыгнул трёхцветный кот и вцепился в плечо Лады.

Ведьма вскрикнула и дернула головой, отчего неведомая сила вышибла из рук Иры пистолет, тут же исчезнувший ворохе опавшей листвы.

Лада с усилием отодрала от своего плеча трехцветного кота и с силой швырнулась его в дерево, словно тряпичную куклу.

Животное с хрустом ударилось об дерево и рухнуло на землю, оставшись лежать без движения.

Воспользовавшись моментом, Ирина устремилась к тому месту, где лежал ритуальный нож ведьмы, поблескивающий в лунном свете.

Увидев это, Лада бросилась на сестру, но Ире удалось дотянуться до ножа первой.

Между сёстрами завязалась драка.

Лада обнажила острые заточенные зубы и вцепилась ими в плечо Иры, а потом, замотав головой, и вырвала кусок плоти сестры.

Ира закричала от боли и почувствовала, как тёплая кровь ручьём заливает её тело.

Но ведьма не унималась. Она закинула голову назад, а потом новым рывком снова вонзила свои челюсти сестре в плечо, на этот раз ещё глубже и больнее.

Ире показалось, как она услышала скрежет острых зубов о свои кости.

Окончательно осознав, что в этом чудовище не осталось ничего от той Лады, которую она знала, собрав остатки сил, со слезами на глазах Ира вонзила ритуальный нож сестре прямо в сердце…

На мгновение Лада замерла, а затем её тело обмякло.

Ведьма была мертва.

Вскоре ночной лес наполнился звуками воя полицейских сирен и лучами света фонариков.

Потерявшую много крови следователя Гурову доставили в больницу.

Когда носилки проносили мимо дерева, об которое ударился кот, Ира заметила широкую трещину на стволе, никакого кота рядом не было.

В одной из комнат лабиринтов тоннелей были обнаружены пропавшие дети. Они были одурманены неустановленным наркотическим веществом, но через несколько дней полностью пришли в себя.

Как выяснилось, сетью тоннелей был пронизан не только лес. Под землёй они тянулись на десятки тысяч киллометров. Смоляков называл «чудом то, что Гурова вообще смогла найти выход из этого Лабиринта Минотавра, да ещё и вовремя оказаться в нужном месте в нужное время, предотвратив убийство девочки».

В подземельях было найдено огромное количество детских костей, самые старые из которых были датированы двенадцатым веком.

По официальной версии, сотрудникам полиции удалось найти и обезвредить сатанинскую секту, похищавшую людей для жертвоприношений.

Ирина поправилась, но ей пришлось оставить службу в полиции из-за серьезной травмы руки.

В благодарность за спасение своей дочери мэр города предложил Ирине высокую должность в своём аппарате, но женщина отказалась.

Сейчас Ирина занимается частным сыском, специализируясь на делах по поиску пропавших детей.

Спички

2 ноября 2016

– …а тёлка эта, чтоб ты понимал, худенькая такая, скромная с виду. Так вот, садимся мы с ней, значит, за столик, официант приносит меню. Я и говорю ей, мол, не стесняйся, заказывай, что душа пожелает, а сам бутылочку белого сразу попросил. Пока официант нам вино разливал, девчонка эта всё меню изучала. Выпили, значит, произнесли тост за знакомство, официант спрашивает: «Готовы сделать заказ?». Я себе стейк взял, а эта мадам как давай названия блюд разных называть… Серега, это был п#здец просто… Я из всего, что она говорила, только слово «устрицы» уловил, остальные даже не слыхал ни разу… Что у тебя там всё время пищит? – вдруг прервал свой рассказ Виталик.

– Да Светка по второй линии пытается дозвониться, – отмахнулся Сергей и переложил нагревшуюся от долгого разговора трубку мобильного телефона к другому уху, – Она, когда с работы от остановки чешет, всегда звонит: скучно ей, видите ли, одной идти, потрепаться охота. Ничего, подождёт. Тут идти всего десять минут. Так что там с этой девахой в итоге?

– Ааа, понятно, – протянул в ответ собеседник и продолжил. – Ну так вот: ей сначала мясо какое-то принесли, причём порция такая была, что мы бы вдвоём с тобой управились – сожрала в одну морду и ухом не повела. Я тогда, конечно, удивился, но, думаю, ладно, может, голодная была. Выпили ещё по бокальчику, и тут ей официант тащит огромную такую рульку свиную! Рульку, Серега! Она после той гигантской тарелки с мясом ещё и рульку умяла!

– Да ладно?! – удивился Сергей. – Целую рульку?! Офигеть!

– Ага! Я уже просто в ахере сижу, смотрю, что дальше будет… Тут вижу, официант снова к нам топает – устриц принёс! Так она и их быстренько слизала… Короче, потом ещё десерт был и какая-то закуска. Мне когда счёт принесли, я чуть со стула не упал: этот тиранозавр на тридцатку нажрал почти! А у меня на карте десять всего.

– И что ты сделал? – игнорируя настойчивые звонки Светы спросил Сергей: ему не терпелось скорее узнать продолжение истории Виталика.

– А что мне оставалось? – уклончиво ответил друг. – Отошёл в туалет и через окно вылез на улицу. Так и бежал до самой автобусной остановки, боялся, чтобы не спалили.

Сергей громко рассмеялся, представляя себе в красках, как чопорный Виталик покидает место преступления через окно туалета.

– Свинья ты, Виталик, – давясь хохотом наконец сказал Сергей. – Сам же ей дал добро заказывать то, что пожелает.

– А она не свинья? Столько жрать! Мне до зарплаты потом на что жить? На воспоминания о том, как у неё петрушка в зубах застряла? – стал оправдываться Виталик.

Поговорив с другом ещё несколько минут и вдоволь насмеявшись, Сергей попрощался с ним и набрал номер Светы, но абонент оказался недоступен.

– В лифте, наверное, – вслух решил парень.

Он уже хотел было вернуться к своим обычным делам, как вдруг вспомнил, что Света просила его купить майонез к её приходу. Спешно одевшись, Сергей пулей вылетел из квартиры и помчался вниз по лестнице, чтобы не столкнуться с девушкой в лифте.

Всего через десять минут парень уже возвращался обратно с увесистым пакетиком майонеза в руке и любимой шоколадкой Светланы в кармане.

Когда до дома оставалось всего несколько метров, Сергей не заметил на своём пути случайного прохожего и налетел на него, сбив последнего с ног.

– Простите! – спохватился Сергей, помогая мужчине подняться. – Сам не вижу, куда иду.

– Ничего страшного, все в порядке. Бывает, – коротко ответил мужчина, поправляя съехавшую на бок чёрную шапку.

На мокром снегу валялся открытый коробок спичек с просыпавшимся содержимым.

– Вы спички выронили! – спохватился Сергей, поднимая намокший коробок, но незнакомец уже успел скрыться за углом дома.

* * *

Сергей поднялся на свой этаж и надавил кнопку звонка, но дверь ему никто не открыл.

Парень подергал ручку двери – закрыто на ключ.

«Странно… Света должна уже быть дома», – пронеслось в голове у Сергея, когда он принялся открывать замок своими ключами.

Оказавшись в прихожей, парень понял, что девушка дома ещё не была.

Сергей снял куртку, бросил пачку майонеза и шоколадку на стол, а затем набрал номер Светы.

– Абонент временно не доступен. Пожалуйста… – известил его механический голос из динамика.

– Странно… – задумчиво произнёс Сергей и сбросил вызов.

Ситуация ему совсем не нравилась, и он решил выйти на улицу и пойти Свете навстречу.

«Может быть в магазин зашла? Или кого-то из знакомых увидела, заболталась, а телефон разрядился», – размышлял Сергей по пути, всматриваясь в темноту зимнего вечера.

Дойдя до самой автобусной остановки и так и не встретив Светлану, парень вернулся домой.

– Вер, а Света не у тебя?… Нет? – Сергей звонил лучшей подруге Светланы, живущей через пару домов от них. – А она тебе ничего не говорила: никуда не собиралась после работы?… Нет?… А к Кате она не могла пойти?… Катя у тебя, понял. Хорошо, спасибо.

Обзвонив всех друзей и знакомых, а также нескольких коллег Светы, Сергей так ничего и не выяснил.

Он сидел дома и нервно ждал, что вот-вот вернётся Света, отругает его за то, что он зря поднял всех на уши, скажет, что она была в магазине или где-то ещё… Но Светы всё не было. Уже почти четыре часа прошло с того момента, как она должна была вернуться…

Сергей больше не мог сидеть сложа руки и, оставив дома записку для Светланы, отправился блуждать по району в поисках любимой.

К полуночи Сергей вернулся домой ни с чем. Светы нигде не было.

Сергей снова открыл список входящих вызовов на своём телефоне.

«Виталик… Света – 4 пропущенных… Что же ты хотела мне сказать… Сообщение от Автоответчика…»

Сергей нажал на Автоответчик.

– Получено от абонента «Зайчонок» в девятнадцать часов пятнадцать минут… – оповестил механический голос.

Сергей замер.

– Да с кем ты все треплешься?! – голос Светы звучал взволнованно и тихо, словно она не хотела, чтобы её услышал кто-то посторонний. – Сереж, тут какой-то мужик за мной увязался в чёрной шапке… Че-то я очкую… – затем последовал нервный смешок. – Встреть меня, пожалуйста.

Пиииип.

Сергея прошиб холодный пот. Он тут же сорвался с места и помчался в полицию.

Дежурный спокойно выслушал Сергея, задал несколько уточняющих вопросов и велел ему написать заявление. На этом всё.

Сергей всю ночь бродил по маршруту Светланы и со страхом и надеждой заглядывал в каждый закоулок на своём пути. В его голове змеиным клубком вились самые ужасные мысли и образы.

Лишь только к утру Сергей вернулся домой и смог забыться беспокойным сном, который вскоре был нарушен звонком из полиции.

Словно через толщу воды до Сергея доносились слова полицейского:

– …явиться на опознание… при себе были найдены документы на имя Крупицыной Светланы Александровны… бомжи залезли в подвал, чтобы согреться и обнаружили… три ножевых ранения в область сердца…

Происходящее в жизни Сергея дальше было похоже на сущий кошмар: бездыханное тело любимой на холодном железном столе, разговор со следователем, похороны, крики безутешной матери Светланы, со слезами бросающейся на крышку закрытого гроба, опустевшая квартира…

Сергей не мог поверить, что всё происходит на самом деле. Он каждый вечер ждал, что Света откроет дверь своим ключом и отпустит какую-нибудь ехидную шуточку по поводу его внешнего вида – отросшей щетины и нестриженых волос.

Самым ужасным известием во всей этой истории было то, что на месте преступления были найдены спички: убийца положил их на закрытые веки своей жертвы, словно монеты у древних римлян.

Сергей снова и снова вспоминал того случайного прохожего в чёрной шапке и с коробком спичек. Мог ли он убить его Свету? И если это был тот самый душегуб, то мог ли его остановить Сергей? Или к тому моменту ублюдок уже сделал своё чёрное дело? Сергей все бы отдал, чтобы вернуться в тот день, послать ко всем чертям Виталика и ответить на звонок Светы. Он десятки раз проигрывал этот момент в своём сознании, но, увы, не мог ничего изменить…

Все попытки составить фоторобот незнакомца со спичками терпели крах. Образ случайного прохожего в чёрной шапке навсегда запечатлелся в голове Сергея, но, когда дело доходило до отдельных деталей, парень никак не мог собрать их воедино. Как он ни старался, фоторобот не был точной копией того, кого Сергей встретил тем роковым вечером на улице.

2 ноября 2020

Постепенно Сергей научился жить со своим горем и вернулся к нормальной жизни. Боль от утраты так никуда и не ушла, но теперь хранилась в укромном уголке его души.

Весь год Сергей держался как мог и лишь второго ноября давал волю своим эмоциям.

В этот вечер он сидел за кухонным столом, на котором лежали та самая любимая шоколадка Светланы и пачка давно испортившегося майонеза, снова и снова прокручивая запись последних слов девушки.

– …Встреть меня пожалуйста.

Пииип.

Сергей отложил в сторону телефон, оделся и вышел на улицу. Ноги сами несли его по давно знакомому маршруту.

В какой-то момент Сергей поднял голову и увидел идущего ему навстречу мужчину в чёрной шапке.

«Не может быть! – внутри Сергея всё сжалось. – Это же он! И даже в той самой шапке! Ублюдок! Я узнал тебя, тварь! Ты ответишь за то, что сделал!»

Когда мужчины поравнялись, Сергей развернулся и устремился вслед за незнакомцем.

Гнев заполнял сознание Сергея, а глаза застилал туман…

* * *

Вернувшись домой, Сергей вытащил из кармана чем-то перепачканную вязаную чёрную шапку и швырнул в ящик гардероба, где уже лежали три похожие.

Только теперь в душе Сергея снова воцарилось спокойствие, которого хватит ещё на год, пока снова не наступит второе ноября и боль не заполнит его сердце вновь…

Кукольный дом

– Спасибо, что все-таки приехала, – ухоженный седовласый мужчина обнял Алину и поцеловал в щёку.

– Я делаю это не ради него, а только потому что ты попросил, – ответила девушка, облачённая в чёрное кружевное платье.

– Мам! Там есть сырные тарталетки, – к Алине подбежала её дочь Ира и принялась дергать мать за подол, показывая пальчиком в сторону фуршетного стола. – Можно мне?

– Да, возьми. Ты не видела папу? – спросила Алина.

– Он в туалете. Уже полчаса там сидит, – невинно ответила Ира и побежала за тарталетками.

Алина полдня провела в дороге, чтобы появиться на похоронах своего родного отца, с которым она многие годы не общалась.

Девушка была очень зла на старика и так и не смогла простить ему своё испорченное детство и его страшный поступок. Поэтому, когда Алине позвонил Павел Сергеевич – родной брат отца, её дядя – и сообщил скорбную новость, первыми словами девушки было: «Удивительно, что он так долго продержался. Скоту – скотская смерть».

Много лет назад отец Алины убил её мать, когда девочке было всего четыре года. Несмотря на юный возраст, Алина хорошо помнила маму: её мягкий голос, добрые серые глаза и пышные локоны белокурых волос.

По словам родственников, первые несколько лет родители Алины – Олег и Марина – жили душа в душу, но потом…

Семья Олега владела крупным строительным холдингом, который он и возглавлял. В какой-то момент Олег начал выпивать. Он всё чаще и чаще прикладывался к бутылке, а потом и вовсе стал являться на важные встречи сильно выпившим. Дошло до того, что Олег мог на неделю уйти в запой.

Его запои сопровождались домашними скандалами. Каждый раз, когда мужчина выпивал, они с Мариной начинали ссориться и ругаться.

Вскоре такое поведение надоело отцу Олега, и он принял решение передать управление компанией его брату Павлу. Это известие ещё больше разозлило Олега, и в тот же вечер он снова напился, устроив скандал Марине. К сожалению, это была их последняя ссора …

Следующим утром Павел приехал в гости к брату и застал его в гостиной рыдающим над трупом жены. Руки Олега были выпачканы кровью, а у Марины была разбита голова.

Как позже выяснилось, Олег до смерти забил жену серебряной вазой для фруктов.

На суде отец Алины не отпирался: он раскаялся в содеянном и молил о смерти. Олега признали виновным и назначили наказание – двадцать лет тюрьмы. Заботы по воспитанию маленькой Алины взял на себя Павел, у которого уже было двое своих детей. И хотя дядя всячески старался, чтобы племяннице было комфортно, девочка всё равно скучала по матери.

После выхода из тюрьмы Олег снова запил. Алина до сих пор помнила его пьяные ночные звонки со слезами и мольбами простить его, но девушку это только раздражало. Она ненавидела своего отца и не хотела иметь с ним ничего общего.

– Алин, – к девушке подошёл её муж Никита, он был бледен, а лоб покрывали мелкие капельки пота. – Я, по ходу, отравился… Меня полоскает и полоскает. Я сегодня не смогу сесть за руль. Придётся заночевать здесь.

Эта новость совсем не обрадовала Алину, она планировала уехать сразу после поминок. Немного помолчав, девушка со вздохом произнесла:

– Ладно, я закажу номер в гостинице.

– Зачем? – удивился Павел Сергеевич. – Переночуете здесь. Ведь теперь этот дом ваш.

Алине было некомфортно находиться в доме, где она провела все свое детство, но Павлу и Никите всё же удалось уговорить женщину остаться здесь на ночь.

Павел Сергеевич попросил домработницу Олега приготовить гостевую комнату для Алины и Никиты, а для маленькой Иры отвели бывшую комнату Алины.

– Ваш отец велел ничего не трогать в детской, – сообщила домработница, заправлявшая постель. – Он всё ждал, когда вы приедете.

– Ой, мам! Смотри какой домик! Можно я с ним поиграю? – Ира подбежала к миниатюрной копии особняка родителей Алины.

– Утром, – тихо ответила мать. – Сейчас тебе нужно хорошенько выспаться.

На Алину снова нахлынули детские воспоминания… Как раз незадолго до трагедии мать девушки заказала у знаменитого мастера этот домик с миниатюрными копиями всех его жильцов и ближайших членов семьи: Марины, Олега, маленькой Алины, Павла, строгого дедушки Сергея и доброй бабушки Вали. Весь интерьер игрушечного домика в точности копировал обстановку настоящего дома.

Уложив дочь в постель и поцеловав её перед сном, Алина отправилась в гостевую, где хворающий Никита уже спал.

Всю ночь Алину мучал один и тот же сон: будто она снова маленькая девочка и бродит по длинным коридорам дома в поисках мамы. Сон всегда заканчивался на том, как Алина подходит к двери в спальню родителей и слышит громкие крики. Случайно она задевает стоящую рядом напольную вазу, отчего та падает на пол и разбивается с громким звуком. Алина пугается, бежит к двери спальни, дергает ручку на себя, а дальше всё её существо охватывает леденящий душу страх…

На следующее утро, когда Алина отправилась будить Иру, то обнаружила, что на втором этаже кукольного домика ваза из её сна разломана на куски и лежит у самой спальни матери. Но Алина точно помнила, что накануне всё было в порядке и кукольная ваза была цела.

Решив, что маленькая хулиганка всё-таки не послушалась её указаний и вчера добралась до кукольного домика, Алина про себя посмеялась.

Состояние Никиты немного улучшилось. Его перестало тошнить, но слабость он всё еще ощущал. К огромному недовольству Алины, было принято решение остаться в доме отца ещё на сутки.

В следующую ночь Алине снова снились мрачные сны, но на этот раз к утру она уже ничего не помнила. Девушка проснулась с необъяснимым чувством тревоги и хотела поскорее ухать из родительского дома.

Никита ещё спал, но Алина твёрдо решила ехать домой. Девушка пошла за дочерью и застала в детской очень странную картину: фигурка матери Алины была перепачкана чем-то красным, очень похожим на кровь.

– Ты зачем это сделала? – разозлилась на дочь Алина. – Ты считаешь, это смешным?!

– Я ничего не делала. Я только чуть-чуть поиграла вчера вечером, и всё, – стала оправдываться Ира. – Я не знаю, как это получилось. Это не я!

– А кто тогда? Что это за шутки?! – не унималась Алина, своим проступком дочь задела девушку за живое.

– Что за крики? – в дверях показался растерянный Никита.

– О, тебе уже лучше? Отлично! Уезжаем немедленно! – отрезала Алина и пошла к выходу из комнаты.

– Подожди-ка, – остановил её муж, – ты ничего не хочешь мне сказать?

– Что сказать? Пусть тебе Ира всё расскажет, что натворила, – недовольно ответила Алина.

– Ира? – Никита достал из кармана телефон и перевернул его экраном к жене. – А это тогда кто?

На экране телефона сама Алина сидела возле кукольного домика и мазала фигурку матери кетчупом.

– Но… – растерялась девушка, взяв в руки телефон. – Это же…

– Да, ты, – кивнул Никита. – Я проснулся ночью, а тебя нет. В туалете тоже свет не горит. Я решил, что на тебя сильно повлияли похороны отца и что тебе нужна поддержка… Не знаю. В общем, я пошёл тебя искать. Потом увидел, что дверь в детской открыта зашел проверить, а там ты – сидишь и шепчешь что-то… Я позвал тебя – молчишь. Подхожу, а у тебя глаза закрыты. Ну тут мне стало ясно, что ты спишь. Я достал телефон, думаю: сниму – утром поржём вместе над тем, что ты ночью пришла в куклы поиграть. А потом прислушался…

– И что? – Алина увеличила громкость и перемотала видео в начало.

– Ирочка, пойдём завтракать, маме нужно тут кое-что сделать, – сказал Никита и вывел дочь из комнаты.

На видео Алина сидела возле домика и держала в руках двух кукол: Марину и Павла.

– Ты сама виновата, что он узнал! – шептала Алина, тряся в руках фигурку Павла. – Зачем ты нацепила то ожерелье, что я подарил? Он сразу всё понял, он нашёл у меня чеки, Олег и раньше подозревал!

– Ну и хорошо! – Алина потрясла фигуркой Марины. – Теперь не надо будет прятаться, и мы сможем жить вместе.

– Ты с ума сошла? У меня семья. Что я скажу Лиде и детям?

– Я думала, ты меня любишь!

– Марина, нам было хорошо вместе, но ты ведь понимаешь… Где сейчас Олег?

– Нажрался в хлам и спит. Не переводи тему! Ты меня любишь?

– Марина… Я не собираюсь разводиться с Лидой! Отец этого мне не простит, если узнает, что я сплю с женой брата. Он лишит меня всего!

– Справимся и без него. Ты меня любишь? Ответь мне!

– Марина, хватит! Это всё зашло слишком далеко. Олег беспробудно пьёт с того момента, как узнал о нас. Мы должны прекратить наши отношения.

– Что?!

– Да. Между нами всё кончено!

– Ах ты подлец! Разрушил мою семью, а сам хочешь выйти чистеньким из воды? Нет, уж! Я немедленно еду к Лиде и всё ей сама расскажу! А потом и вашему отцу!

Дальше Алина стала говорить совсем тихо, было сложно что-либо разобрать. Девушка взяла с пола кусочек вазы (которую разбила маленькая Алина) и вложила в руку Павла, а потом ткнула её в висок Марине.

Дальше Алина испачкала фигурку матери кетчупом и переместила в гостиную. Потом снова взяла куклу Павла и вложила ему в руку вазочку из-под фруктов, а дальше стала бить по голове Марину.

После этого фигурка Павла вытащила фигурку Олега из кровати и потащила её к Марине.

Видео закончилось.

Только сейчас Алина осознала то, что увидела. Чтобы проверить свою теорию, девушка открыла игрушечный шкаф, стоявший возле спальни матери.

В шкафу была спрятана фигурка маленькой Алины.

«Значит… я видела это, – отчаянная догадка пронзила сознание девушки. – Павел убил мою мать, а потом подставил отца. Мой отец был невиновен!»

Алина была в ужасе, её всю трясло. Вдруг девушка заметила маленький кусочек игрушечной вазы в шкафу.

Алина тут же побежала к спальне матери и открыла шкаф.

В углу лежал осколок той самой вазы, покрытый коричневыми пятнами, он был зажат в щели между стенкой и поддоном.

«Выходит, я его спрятала… – поняла девушка. – Это тот самый осколок… Поверить не могу, что он пролежал там столько лет».

Алина не знала, что ей делать с этой информацией. И не знала, как поступить. Удастся ли ей доказать вину Павла через столько лет и очистить имя отца от грязи…

– Я думаю, тебе стоит всё рассказать своему деду. Он мужик правильный, в твёрдом уме. Сама ты тут не справишься, – посоветовал жене Никита по дороге домой.

Алина послушалась совета мужа и первым делом отправилась к Сергею Аркадьевичу. Девушка показала ему видео и передала осколок, а также рассказала все свои предположения.

– Я помню, у Павла в тот день был глубокий порез на руке… Он сказал, что резал хлеб, – задумчиво протянул дед, – хлеб… Да он ширинку без прислуги застегнуть не может!

Старик поблагодарил внучку и велел ей, пока он всё сам не выяснит, ничего не предпринимать.

Вскоре Сергей Аркадьевич пригласил Алину к себе, где её уже ждал специалист по гипнозу. Под гипнозом Алина снова повторила историю своих детских воспоминаний.

Как позже узнала девушка, дед также сдал осколок вазы на экспертизу, в результате которой на орудии убийства обнаружились следы крови Павла и Марины…

После долгих раздумий Сергей Аркадьевич решил не предавать дело огласке, он лишил сына наследства и всех привилегий, полностью разорвав с ним отношения.

Алина больше никогда не общалась со своим дядей и с тех пор регулярно посещала могилу отца, каждый раз принося с собой большой букет белых роз.

Девушка-молния

Роман плюхнулся на диван перед телевизором и открыл банку холодного пива. Жена уехала к тёще на несколько дней, и мужчина наслаждался свободой.

За окном бушевала стихия: дул сильный порывистый ветер, раскатисто гремел гром, а вдалеке на темном небе были видны вспышки молний.

Кинув случайный взгляд на улицу, Роман вспомнил, что забыл закрыть сарай со свиньями. С досадой поставив пиво на стол, мужчина накинул куртку и поспешил во двор.

Добежав до сарая по размытой дождём дороге, Роман зашёл внутрь. Несколько раз обойдя небольшое помещение, мужчина на всякий случай ещё раз пересчитал скот и уже хотел уйти, как вдруг в открытую дверь вплыла она…

Медленно, словно оценивая обстановку, шаровая молния двигалась по направлению к Роману.

Мужчина замер и затаил дыхание. Он знал, что нельзя приближаться к молнии близко, а уж тем более касаться её: это могло привести к непоправимым последствиям.

Сияющий сгусток света пролетел в нескольких десятках сантиметров от плеча Романа и скрылся за деревянной перегородкой.

Через некоторое время послышался громкий хлопок.

Выждав несколько минут, Роман осторожно направился к тому месту, где только что исчезла молния.

За деревянной перегородкой, забившись в угол и дрожа, сидела нагая молодая девушка. С бледной кожей и белесыми волосами она была похожа на альбиноса. Пол и стены вокруг незнакомки были обожжены, как от небольшого взрыва.

– Как ты здесь оказалась? – удивленно вымолвил Роман.

Он знал всех жителей деревни, но эту девушку видел впервые.

Незнакомка подняла голову и посмотрела на мужчину большими голубыми глазами. Её взгляд был таким чистым и открытым, что Роман даже немного смутился. Сняв с себя куртку, он подошёл к девушке и прикрыл её наготу.

На все расспросы мужчины незнакомка ничего не отвечала, а лишь с интересом оглядывалась вокруг. Решив, что у девушки, наверное, сильный шок и она ужасно замёрзла, Роман повёл её в дом, чтобы напоить чаем.

Когда незнакомка переступила порог дома, свет в прихожей замигал, а экран телевизора зарябил.

– Это из-за грозы. У нас так часто бывает, – нашёлся мужчина.

Но это, казалось, мало заботило девушку. Всё её внимание увлёк телевизор, стоявший в большой комнате. Чем ближе она к нему приближалась, тем сильнее на экране становились помехи.

Следующие несколько дней девушка-молния прожила у Романа. Он стал называть её Люсей. Она по-прежнему не разговаривала и не отвечала на его вопросы, но человеческую речь, кажется, понимала хорошо.

Люся была похожа на ребёнка: она с восторгом изучала человеческий быт и впитывала информацию словно губка. Ей всё было в новинку и всё интересно.

Роман успел сильно привязаться к Люсе: он чувствовал себя отцом, обучающим ребёнка езде на велосипеде.

Однажды утром Роман проснулся и не обнаружил девушку-молнию в доме. Он страшно перепугался, ведь они ни разу не выходили за пределы его участка, чтобы никто из деревенских жителей не увидел необычную девушку. Всё-таки Роман был женатым человеком и пока плохо себе представлял их разговор с женой о шаровой молнии, обернувшейся молодой девушкой.

Роман поспешил на поиски Люси и нашёл её у реки.

Она склонилась над лежащим на берегу мальчиком, жадно приникнув губами к его голой груди в области сердца.

Мужчина сразу узнал мальчишку: это был Степка – сын булочника. Парнишка был бледен и совсем не двигался. Его лицо было сильно исцарапано, а нога вывернута под неестественным углом.

– Степка! – услышал позади себя Роман голос матери мальчика.

К реке уже спешили взволнованные жители деревни, возглавляемые взволнованными родителями Стёпки.

– Отойди от него! – закричала подбежавшая мать мальчика. – Душегубка!

Когда мать Степки схватила Люсю за плечо, женщину стало трясти, как при ударе током, а лицо исказила жуткая гримаса боли.

Через несколько секунд женщина без чувств рухнула на землю.

Люся подняла голову. Из её рта всё ещё торчали две тонкие пульсирующие серебристые антеннки, тянущиеся к окровавленной груди мальчика.

Роман отшатнулся.

Люся оказалась самым настоящим монстром! Он не мог в это поверить и принять. Ведь именно из-за него пострадал ни в чем не повинный мальчишка! Это была только его вина.

Стёпка дернулся и застонал… Монстр поднялся над мальчиком и кинулся к Роману…

Вдруг прямо в голову чудовища прилетел огромный камень. От неожиданности Люся дернулась и потеряла равновесие…

Теперь камни летели на неё со всех сторон. Жители деревни встали на защиту сына булочника от нечисти. Роман тоже поднял с земли камень…

Домой мужчина вернулся совсем опустошенным. Весь остаток дня он провёл в сарае со свиньями, сидя на том месте, где впервые увидел Люсю, и пил горькую…

В ту ночь на деревню обрушился жуткий ураган: он срывал пласты с крыш домов, гнул и ломал деревья, крушил ветхие заборчики домов, переворачивая всё на своём пути.

Лишь несколько дней спустя Роман узнал от жителей деревни, что Люся была не виновата. Степка пришёл в себя и рассказал, что катался на тарзанке и упал в реку, где попал в сильное течение и не смог выбраться. Его нога зацепилась между камней, и мальчик стал захлебываться…

Пришёл в себя Стёпка уже на берегу, почувствовав сильный толчок в грудь, очень похожий на удар током…

Девушка-молния спасла парнишке жизнь.

В момент опасности Люся бежала за защитой к единственному знакомому ей человеку – к Роману, которому доверяла, а он… Он предал её.

* * *

Следующим утром тело Романа нашли болтающимся в петле на дереве. На том самом, под которым жители деревни закопали несчастную девушку-молнию, забитую насмерть камнями. Девушку, спасшую жизнь сыну булочника.

Фотограф

Сняться у Даниила Романова мечтала любая начинающая модель. Фотосессия у знаменитого фотографа была стопроцентной гарантией успеха и пропуском в мир высокой моды.

Ужасно волнуясь, Жанна стояла у ворот дома Даниила и в нетерпении ждала, когда её встретят, уже представляя себя на всех обложках ведущих глянцевых журналов.

Щелкнул замок.

– Здравствуйте, – улыбнулся приятный мужчина лет сорока, приоткрывая створку ворот и пропуская девушку на ухоженную территорию дома, – Простите, что заставил вас ждать. Меня зовут Даниил. Даниил Романов.

– Жанна Фокс, – улыбнулась девушка, заранее отрепетированной улыбкой, пожимая протянутую ей руку. – Здравствуйте. Я очень счастлива, что смогу поработать с таким мэтром, как вы.

Рука мужчины была тёплой и сильной, в момент рукопожатия Жанна ощутила приятную дрожь в коленках.

Даниил смущенно улыбнулся и пригласил девушку проследовать за ним.

Чем больше Жанна смотрела на мужчину, тем сильнее он ей нравился. Даниил, действительно, выглядел очень привлекательно, и даже легкая седина, затронувшая виски его густых чёрных волос, ничуть не портила облик, а лишь добавляла его внешности свой особый шарм.

«Интересно, ему нравятся женщины? – размышляла Жанна, роман с самим Даниилом Романовым мог бы хорошо поспособствовать её продвижению в модной тусовке. – Было бы не плохо совместить приятное с полезным».

Жанна работала в модельном бизнесе всего два года, но уже успела хорошо изучить его законы: юная модель была готова на всё, лишь бы не вернуться обратно в маленький городок в Тверской области, откуда она была родом, и где её до сих пор помнили как Машу Арбузову.

– Вот, собственно, моя студия, – махнул рукой Даниил на отдельно стоящее здание в нескольких метрах от дома.

На стенах студии висели фотографии известных на весь мир манекенщиц и актрис. В воздухе витал ощутимый запах успеха, им словно был пропитан каждый сантиметр этого места.

Сердце Жанны забилось чаще.

В гримерной девушку уже ждали визажист и костюмер.

Пока манекенщица готовилась к съемке, Даниил настраивал фотоаппарат. Да, эта навороченная штуковина сильно отличалась от самой первой камеры фотографа, которую девятнадцать лет назад ему подарила Кира…

При воспоминании о Кире сердце мужчины болезненно сжалось, а во взгляде появилась тоска. В памяти прославленного фотографа снова всплыли картины прошлого…

– У меня для тебя сюрприз! – хитро улыбалась Кира, вскакивая с кровати. – Подожди минуту!

Накинув клетчатую рубашку Даниила, хлопая босыми пятками по паркету, девушка поспешила куда-то вглубь малогабаритной хрущевки.

– Вот, держи, – Кира протянула парню новенький полароид.

– Да он же стоит целое состояние! – не поверил своим глазам Даниил. – Где ты взяла столько денег?

– Пришлось взять кучу дополнительных смен в ресторане, но это не важно! Главное, что теперь ты сможешь исполнить свою мечту и попробовать себя в качестве фотографа!

– Кира! Это просто невероятно! Ты самая лучшая девушка на свете! – Даниил подхватил Киру на руки и закружил…

– Всё готово. Можно начинать, – вывел Даниила из раздумий голос ассистентки.

– Одну минуту… – ответил Даниил. – Я сейчас.

Мужчина налил в пластиковый стаканчик воды из кулера и залпом выпил, а затем смял его и швырнул в корзину.

– Какого чёрта?! Что ты принимал на этот раз? Что это? Гашиш, да? Ответь мне! – в ужасе кричала Кира, обнаружив корчащегося в конвульсиях Даниила на полу в коридоре. – Господи! Пожалуйста, только держись! Я сейчас!

Кира набрала номер скорой помощи и стала сбивчиво объяснять адрес.

Когда приехавшие врачи забрали Даниила в больницу и он пришёл в себя, Кира, с темными кругами под глазами от бессонной ночи в палате стационара, бросилась обнимать любимого:

– Даня, Данечка! Как же ты меня напугал! Что же ты с собой делаешь? Неужели тебе себя не жалко? Хоть меня пожалей, – плакала девушка, – Я ведь люблю тебя! Я, когда увидела тебя… весь бледный, губы синие, трясёшься, глаза закатились… Господи! Я всю эту ночь не могла спать, я сидела здесь и проверяла твоё дыхание. Мне всё время было страшно, что вот-вот оно остановится… Я так испугалась за тебя! Я замечала твоё странное поведение, но не могла даже подумать… Пожалуйста, поклянись мне, что ты больше никогда-никогда не будешь принимать эту дрянь!

И Даниил поклялся, а наивная влюблённая девушка поверила… В тот момент и сам фотограф в это верил…

Начались съемки. Даниил приступил к работе.

Жанна старалась и чётко следовала всем инструкциям фотографа, с каждым щелчком камеры всё больше поддаваясь очарованию профессионала.

– Что это, твою мать?! Что?! Я спрашиваю! – Кира трясла перед носом Даниила пакетиком с белым порошком.

– Кокс, – глупо хихикнул пьяненький парень.

– Я знаю, что это кокс! – гневно ответила девушка. – Я уже лучше всякого наркодилера стала разбираться во всей этой дряни! Ты клялся мне, что завязал! Я не хочу снова подтирать за тобой блевотину и вытаскивать тебя с того света! Два долбанных года я жила и боялась спугнуть это затишье! Ты помнишь, что было тогда?! Ты опять этого хочешь?! Я не могу снова пережить этот кошмар!

– Слушай, мне нужно вдохновение… Это всего лишь кокс, не героин… – стал оправдываться Даниил.

– Лучше бы я никогда не дарила тебе эту чёртову камеру! Ты грёбаный наркоман! Я хочу семью и детей, понимаешь?! Кто у нас с тобой родится? Экспонат Кунсткамеры?!

– Кир, да ладно тебе… Ничего же не случилось… – Даниил стянул с себя рубашку, после бурной ночи ему хотелось скорее лечь спать.

– Не случилось?! Где ты шлялся всю эту ночь?! На этой неделе ты ночевал дома всего три раза! Хватит прикрываться съемками. Вчера я ездила на студию. И знаешь, что? Там было закрыто! Я очень рада, что ты теперь знаменит и горжусь твоими успехами, но это всё того не стоит. Я больше не…

Кира осеклась на полуслове. Даниил повернулся к ней спиной, чтобы пойти спать. На спине парня красовались следы от женских ногтей.

– Всем спасибо! Съемки окончены. Жанна, ты – супер! Кадры должны получится шикарные, – довольно провозгласил Даниил.

Улучив момент, когда фотограф остался один, Жанна подошла к нему и, недвусмысленно посмотрев в его голубые глаза, спросила:

– Может быть выпьем чашечку кофе? Сегодня был очень напряженный день, вы так усердно работали. Думаю, нам всем не помешает немного расслабиться…

– Жанна, вы очень привлекательная девушка, и я буду корить себя за свой отказ, – спокойно ответил Даниил, глядя в горящие желанием глаза модели, – Но я стараюсь не смешивать работу и личную жизнь.

Разочарованно надув губки и сделав глубокий вдох, Жанна уже было собралась уходить, как вдруг фотограф окликнул её:

– Можно ещё один кадр? Так сказать, для личного архива?

В руках Даниила был старенький полароид, подаренный Кирой.

– С удовольствием, – расплылась в улыбке девушка и приняла эффектную позу.

Камера щелкнула.

Проспавшись, Даниил с раскалывающейся от тяжелого похмелья головой отправился в душ.

Открыв дверь ванной комнаты, парень замер…

На белом кафеле валялась его бритва со следами крови на ней…

В наполненной до краев алой водой ванне лежала бледная Кира.

– Нет! Кира! Кира!

Даниил бросился к девушке и попытался вытащить её из ванны.

Теплые ладони парня ощутили мертвенный холод безжизненного тела любимой.

– Господи! Нет! Кира! – Даниил рыдал. – Что ты наделала! Кира! Боже… Почему…

Только сейчас парень осознал, как сильно он любил Киру… Но вернуть было уже ничего нельзя.

На полу рядом с бритвой парень заметил тонкую полоску. Тест на беременность. Подняв тест, Даниил смог различить на нём две чёткие полоски.

Взгляд парня упал на зеркало, где отражалась его исцарапанная спина.

– Они не стоили и твоего мизинца! Дешёвые шл#хи! Прости! Прости меня! Как же мне жаль! Я готов на всё, только чтобы ты снова жила…

Даниил не помнил, сколько он просидел на полу в ванной комнате, обнимая мертвое тело девушки. В тот момент ему казалось, что время остановилось и он сошёл с ума.

Не помнил он и того, в какой именно момент в дверь комнаты тихо постучал, а затем вошёл мужичок в старомодной полинялой жилетке и предложил ему выход из «столь щекотливой ситуации». Он что-то говорил про сделку и про души… Даниил был согласен на всё. Лишь бы Кира снова была жива.

Даниил проводил Жанну до ворот и вернулся в дом.

Фотограф снял со своей шеи ключ и отправился прямиком в подвал. Открыв надежный замок подвальной двери, Даниил спустился вниз по лестнице.

Просторную комнату освещал тусклый свет сотен черных восковых свечей, расставленных вокруг лакированного деревянного гроба с мягкой периной, на которой покоилась бледная девушка с посиневшими губами.

Даниил взял одну из свечей, прошептал какие-то слова и достал из кармана недавно сделанную на полароид фотографию Жанны. Затем он капнул воском на лицо модели и прикрепил фотографию на небольшой стенд, где уже висели десятки таких же фотографий с изображениями известных манекенщиц.

– Осталась всего одна… – с благоговением и надеждой в голосе произнёс Даниил.

На щеках Киры заиграл румянец, а губы наполнились и порозовели.

Отойдя на несколько метров от дома знаменитого фотографа, у Жанны появилось такое чувство, словно она оставила там, в студии, что-то очень ценное…

Проверив все свои вещи, юная модель пожала плечами: «Показалось».

Но чувство пустоты внутри, будто её навсегда лишили чего-то очень важного, с того дня больше никогда не покидало Жанну…

Всезнайки

Арина сомневалась. Она ещё раз окинула взглядом тесно стоявшие стеллажи с товарами и снова перевела взгляд на седовласого продавца в полинялой жилетке.

– Уверяю вас, это то, что вам нужно. Вы не пожалеете, – вежливо улыбаясь, произнес продавец, открывая коробку с настольной игрой под названием «Правда или память» – игра довольно забавная, ещё никто не разочаровывался.

– Ну, уж не знаю… Выглядит довольно простенько… – Арина взяла в руки круглый маленький орешек из хрустальной вазочки на краю прилавка. – А это что?

– Это «Всезнайки», – ответил продавец.

– Хм, не слышала о них, – нахмурилась девушка.

– «Всезнайки» – это своего рода развлечение, – уклончиво ответил пожилой мужчина, а затем, немного помедлив, добавил:

– Для смелых.

– А вот это уже интересно, – в глазах Арины появились огоньки любопытства. – Что у них внутри?

– «Всезнайки» – это плоды Правдивого дерева. Внутри такого орешка лежит записка, в которой написана правда о человеке, открывшем его.

– Правда? Какая правда? – не поняла девушка.

– О, это может быть абсолютно любая правда: общеизвестная или нет. Легче показать, чем объяснить. Раскройте один. Это абсолютно бесплатно, – продавец любезно пододвинул Карине хрустальную вазочку с золотыми орешками.

– Почему бы и нет, – пожала плечами девушка и плотно сжала орешек ладонями.

Тонкая скорлупка хрустнула и разломилась на две ровные части, а из самого орешка вылетела тонкая струйка зеленого дыма и быстро растаяла.

– Ого, как эффектно, – удивилась Арина и достала из одной скорлупки маленький сверток, перетянутый тисненым золотым колечком.

Сняв со свертка колечко и развернув бумажку, девушка прочитала: «А.К. сегодня ела на завтрак омлет с сыром».

– Ничего себе! А.К. – это же мои инициалы! Как вы это сделали? – не поверила своим глазам девушка.

– Просто так совпало, – пожал плечами продавец. – «Всезнайки» никогда не врут.

– Не знаю, как вы провернули этот фокус, но он произвел на меня впечатление. Ведь я и правда сегодня ела на завтрак омлет, надо же мне было взять именно этот орешек, – смутилась Арина. – Я возьму у вас семь штук – по одному на каждого гостя. Думаю, «Всезнайки» произведут впечатление сегодняшним вечером.

– Не сомневайтесь, – улыбнулся продавец.

На долю секунды Арине показалось, что в его глазах мелькнули огоньки пламени, но девушка тут же отбросила эту мысль, списав всё на игру света в тускло освещенном помещении «Лавки чудес».

Попросив продавца упаковать орешки-всезнайки в красивую подарочную корзиночку, довольная Арина поспешила на день рождения своей сестры Ларисы. Девушке не терпелось удивить именинницу и гостей торжества необычными орешками.

* * *

– Ну чего ты так долго? – с порога заявила взволнованная Лариса. – Давай быстрее раздевайся и дуй на кухню мне с тортом помогать.

В большой комнате уже вовсю пыхтел муж Ларисы Антон, накрывавший на стол. Он бегло поздоровался с гостьей и продолжил натирать бокалы для вина бумажной салфеткой.

Арина быстро разулась и поспешила вслед за сестрой на кухню, где её уже ждал красивый двухъярусный торт.

– Только не говори, что ты хочешь, чтобы я его украшала своими фирменными розочками, – закатила глаза Арина.

– Ещё как хочу! – Лариса достала из ящика кондитерский шприц и вручила его сестре. – У тебя это всегда получалось лучше, чем у меня.

– Ох… – вздохнула Арина и принялась набирать сливочный крем из большой круглой миски в шприц. – Уже сто лет ничего не пекла. Ладно, будем надеяться, что мастерство не потеряно.

– Так, чего ты так долго? – спросила Лариса, отправляя в духовку маринованного гуся с яблоками.

– Ты знаешь, я тут на один магазинчик необычный набрела. «Лавка чудес» называется. Там столько всякой всячины занятной продается! Хотела что-нибудь интересненькое к твоему празднику купить.

– Хм, не слышала о таком магазине. Где он находится?

– На набережной. Между ювелиркой и пекарней.

– Странно, – задумалась Лариса. – Каждый день там мимо на работу хожу – не видела такого… Наверное, новый какой-то.

– Может быть, – согласилась Арина. – Так вот, я там кое-что нашла. Орешки-всезнайки. Слышала про такие?

– Нет. И что с ними делают?

– Правду говорят про того, кто их откроет. Я один попробовала в магазине – сбылось.

– Ого! Прикольно, – оживилась Лариса. – Это ты классно придумала – купить их.

– Ларис! Там машина Дружининых подъехала, – послышался из соседней комнаты голос мужа Ларисы Антона. – Иди гостей встречать.

Лариса сняла фартук и подошла к зеркалу, где наспех накрасила губы розовой помадой.

– С днем рождения! – из прихожей доносились радостные голоса и слова поздравлений имениннице.

– Славка! Ленка! Как я рада вас видеть! – весело щебетала Лариса. – Проходите скорее в зал, располагайтесь.

Вскоре подоспели и остальные гости: Миша с Алёной – коллеги с работы Ларисы, и Костя – сводный брат Антона по отцу.

– Арин, ты скоро? – на кухню вернулась улыбающаяся Лариса. – Пора садиться за стол. Все в сборе.

Арина выдавила на торт последнюю розочку и, на ходу облизнув пальцы от крема, отправилась в зал, где все гости уже расселись по своим местам. Девушке досталось место рядом с Костей, чему она была несказанно рада: Арина давно испытывала симпатию к брату Антона, но не знала, как нему подступиться.

Началось празднование дня рождения Ларисы. Один за другим гости поднимали бокалы за здоровье именинницы, от души желая ей счастья и успехов в делах.

Когда очередь дошла до Арины, девушка произнесла заранее заготовленные слова и вручила сестре люксовый набор косметики, который та давно хотела.

– И небольшой сюрприз для твоих гостей, – хитро улыбнулась Арина, ставя на стол корзиночку с орешками-всезнайками. – Это орешки-всезнайки. Как утверждал продавец, они никогда не врут.

– Ой, можно я первая! – пискнула Лена. – Обожаю такие штучки!

Лена взяла золотой орешек из корзинки и легонько поддела его вилкой, отчего тот открылся и выпустил струйку зеленого дымка.

– Вау! А как это так? – удивилась Лена и с энтузиазмом стала разворачивать бумажку, – Л.Д. любит есть пельмени с клубничным вареньем. Как ты узнала, что я возьму именно этот орешек? – девушка удивленно уставилась на Арину.

– Лучше спроси, как она узнала, что ты любишь есть пельмени с вареньем, – засмеялся муж Лены Слава. – Я до сих пор не могу смотреть на это без слез. Гадость несусветная!

– Давайте теперь я! – Антон взял самый крупный орешек и раскрыл его – А.М. храпит и мешает спать Л.М. А ведь это действительно правда. Да, Ларис?

– Ещё как! Ревёшь как раненый бегемот, – смеясь, подтвердила жена. – Таак, моя очередь.

Лариса взяла небольшой орешек с самого краю корзинки, раскрыла его ножичком, чихнув, когда высвободился дымок, и развернула бумажку, а затем с недоверием уставилась на Арину.

– Что там у тебя? – Антон нетерпеливо выхватил бумажку из рук жены и заглянул. – Ты ей сказала? Мы же решили потом объявить.

– Нет, – замотала головой Лариса. – Я не знаю, как она…

– Что объявить? – оживился Костя.

Лариса и Антон заговорщически переглянулись и заулыбались.

– У нас будет ребенок, – глаза Ларисы лучились счастьем. – Мы хотели объявить об этом чуть позже… Как ты узнала?

– Да ничего я не знала, это орешки, – оправдывалась Арина, но её слова уже заглушали голоса гостей, наперебой поздравлявших молодую пару с радостным событием.

Потом свои орешки разобрали остальные гости. Прочитав записку из орешка, Миша недовольно скривился и, скомкав записку, бросил на тарелку:

– Чушь какая-то.

– Что там? – Алёна, сидевшая рядом с Мишей, проворно схватила его бумажку и стала разворачивать.

Парень попытался отобрать у неё бумажку, но девушка была более изворотлива:

– М.Г. любит носить женские чулки! – захохотала Алёна. – Миш, это правда? Сколько лет сижу с тобой в одном кабинете и не подозревала даже!

– Отдай! – Миша был красный как рак и всё еще пытался отобрать у коллеги бумажку. – Всё это чушь!

– А у тебя что, Алён? – невинно спросила Лариса.

– Сейчас посмотрим! – воскликнул Миша и с победоносной улыбкой схватил нераскрытый орешек Алёны, лежавший рядом с её тарелкой.

Как только Миша прочитал записку, он снова покраснел.

– Ты считаешь, это смешно?! – закричал озлобленный Миша, глядя на Арину. – Ты ненормальная! Всё, я ухожу!

Разъяренный Миша с силой швырнул бумажку на пол и быстрым шагом устремился к выходу.

– – Миш, подожди! – взволнованная Лариса вскочила со стула и побежала за коллегой.

– Что ты там написала? – спросила Алёна, устремив взгляд на Арину.

– Я не знаю… – растерялась девушка. – Я правда ничего не писала.

В прихожей громко хлопнула дверь, и Лариса вернулась к столу одна. В гостиной повисла неловкая пауза.

– М.Г. писает сидя, как девчонка, – Алёна подняла бумажку с пола и прочитала в слух. – Но как ты узнала, что он откроет мой орешек?

– Да ничего я не знала! – негодуя ответила Арина, она уже была сама не рада, что принесла всезнаек на день рождения сестры.

– Арин, правда не хорошо как-то получилось… – с укором произнесла Лариса, выглядевшая весьма растерянной.

Тем временем Слава разворачивал свою всезнайку. Сидевшая рядом Лена пристально смотрела мужу через плечо. Прочитав текст, мужчина быстро убрал бумажку в карман брюк.

– Что тебе попалось? – невинно спросила Лена, уже знавшая ответ.

– Что я не чищу зубы по утрам, – нервно улыбнувшись, отмахнулся Слава.

– Можно посмотреть? – подняла брови Лена, её лицо всё больше принимало болезненное выражение.

– Да ну её, правда, глупость какая-то. Дурацкое развлечение, – продолжал отпираться Слава.

– Дай сюда бумажку! Живо! – настойчиво сказала Лена.

Все присутствующие замерли, с Леной явно происходило что-то странное: на глазах девушки наворачивались слезы, а щеки приобрели пунцовый оттенок.

– Да нечего там смотреть! – недовольно буркнул Слава и нервно перебросил ногу на ногу.

– Так, значит, это правда?! – закричала Лена.

– Что правда? – Слава всячески старался делать вид, что не понимает, о чем говорит жена.

– Я так и знала! – Лена схватилась за голову и отвернулась.

– Ребят, что у вас происходит? – настороженно спросила Лариса.

– Ничего! – всхлипнула Лена и побежала к выходу из квартиры.

– Лена! Подожди! – крикнул ей вслед Слава, а затем повернувшись к Арине зло прошипел: «Я не знаю, откуда ты это знаешь, но, надеюсь, теперь ты довольна, сука! Я с тобой ещё разберусь!» – и поспешил догонять супругу.

Оставшиеся в комнате гости вопросительно смотрели на Арину.

– Да что вы на меня так смотрите? Я, правда, не знаю, что там написано! – взмолилась девушка. – Я купила эти орешки сегодня в «Лавке чудес»! Я понятия не имела, что там внутри!

– Арин, твоя шутка зашла слишком далеко, – тихо начала Лариса. – Я не знаю, что попалось Славе, но это уже через чур.

– Я ещё раз повторяю: я этого не писала! – оправдывалась девушка.

– Арин, – Лариса вздохнула и отвела глаза, – тебе лучше уйти.

Арина непонимающе смотрела на сестру: ей было обидно слышать такое от Ларисы. День рождения был испорчен.

Лариса закрыла лицо руками и молча ушла в другую комнату.

– Зачем ты это сделала? – спросил Антон у Арины.

– Я не делала этого! – воскликнула Арина, давя подступивший к горлу ком, и направилась к выходу из квартиры.

Девушка спешила оказаться на улице, чтобы не разрыдаться на глазах у оставшихся гостей. Она проклинала свою дурацкую покупку в «Лавке чудес» и жаждала отмщения.

Вскоре Арина, полная решимости устроить скандал хозяину лавки, который продал ей злополучных всезнаек, дошла до набережной и в нерешительности замерла: между ювелирным и пекарней не было никакого магазина.

– Как так? – не поняла Арина. – Я что, перепутала место?

Девушка зашла в пекарню и спросила у продавщицы, где находится «Лавка чудес», но та ответила ей, что никогда не встречала на набережной такого магазина.

Удивленная Арина несколько раз прошла вдоль набережной, но так и не обнаружила «Лавку чудес».

«Этого не может быть… – думала девушка, в десятый раз осматривая стену между пекарней и ювелирным. – Я же точно помню, что лавка была здесь! Не могла же она пропасть!»

Так и не найдя ответов, Арина побрела в сторону дома.

Когда девушка подошла к своему подъезду, на улице совсем стемнело. Немного посидев на лавочке у подъезда и ещё раз прокрутив в голове все события сегодняшнего дня, Арина, наконец, встала со скамьи и побрела домой.

Оказавшись в подъезде, девушка почувствовала знакомые запахи: сырость, сигаретный дым и кошачья моча. Свет не горел ни на первом этаже, ни на втором.

«Прекрасно!» – закатила глаза Арина и стала аккуратно подниматься по ступенькам.

Неожиданно позади себя девушка услышала какой-то шорох, а в следующую секунду почувствовала, как на её шее сомкнулись чьи-то сильные цепкие пальцы.

Арина поперхнулась и захрипела, ремешок сумочки сполз с плеча, и её содержимое просыпалось ступеньки. Девушка пыталась сопротивляться, но нападавший был крепче: он всё сильнее и сильнее напирал на свою жертву, сдавливая её горло.

Вдруг в темноте раздался тихий хруст, и неизвестный пошатнулся и отпустил одну руку, замахав ею в воздухе, а другой рукой дернул Арину вправо. Это позволило девушке высвободиться и вдохнуть воздух. Оттолкнув преступника, Арина ринулась вверх по лестнице и стала стучать кулаками в ближайшую дверь.

Это спугнуло преступника, и он помчался к выходу из подъезда – Арина слышала его торопливые шаги вниз по лестнице и сигнал открывающегося домофона, а затем хлопок закрывшейся железной двери.

В тот же момент на шум выбежали соседи. Пока остальные помогали Арине прийти в себя и вызвать полицию, один из мужчин выбежал на улицу, однако к тому времени преступник уже успел скрыться.

Как оказалось, кто-то намеренно выкрутил на трех нижних этажах все лампочки: Арину явно поджидали.

Когда свет все-таки включили, девушка увидела на одной из ступенек свою раздавленную помаду – судя по всему, преступник поскользнулся именно на ней.

Приехавшие полицейские обнаружили на месте преступления небольшую золотую скорлупку. Арина сразу узнала её: половинка от орешка-всезнайки. Девушка мгновенно поняла, кто напал на неё, и рассказала полицейским всё, что произошло у сестры на дне рождении, а также то, что Слава угрожал ей расправой. О самой «Лавке чудес» Арина решила умолчать.

Закончив отвечать на вопросы следователя и написав заявление, Арина вернулась домой. Девушке всё ещё было страшно заходить в подъезд, и она попросила полицейских проводить её.

Оказавшись дома, Арина с ужасом осмотрела свою шею – синяки от рук душившего её преступника уже начали проявляться.

«Вот уж точно: всезнайки – развлечение для смелых», – с горечью усмехнувшись, вспомнила Арина слова продавца из «Лавки чудес».

Приняв душ и забравшись в теплую постель, девушка решила позвонить сестре, чтобы рассказать ей о случившемся в подъезде.

Лариса взяла трубку не сразу, сестра говорила шёпотом:

– На хр#на ты это сделала?! Ленка собрала вещи и уехала! Я не понимаю, как ты это узнала вообще! Ты не могла сначала поговорить со мной?!

– Лариса, на меня… – всхлипывая, начала Арина, но сестра её перебила:

– Это не оправдание! Что бы ты ни сказала – это не оправдание, слышишь? Я не ожидала от тебя такого предательства! Почему ты не могла сказать, что знаешь?! Чем теперь всё это обернется?! – шептала разгневанная сестра. – А если Ленка всё расскажет?! Я теперь вообще не знаю, что делать! Хорошенький ты мне подарочек на день рождения приготовила! Я думала, что мы с тобой сестры, а ты предательница! Не звони мне больше! Я слышать тебя не хочу! Больше никогда не лезь в мою жизнь! Иначе придушу тебя собственными руками!

Лариса бросила трубку.

Арина вообще перестала что-либо понимать. Почему сестра так разозлилась на неё и не хочет верить, что она тут ни при чем? И что было в записке у Славы? Что там было такого ужасного, что он решил её убить?

От огромного количества вопросов и отсутствия на них ответов у Арины голова шла кругом. Несколько раз проверив замки, девушка выпила горячего чая и только потом смогла уснуть беспокойным сном.

Всю ночь Арине мерещились жуткие шорохи в квартире, от которых она вскакивала как ужаленная и мчалась к выключателю, чтобы скорее зажечь свет и убедиться в том, что в квартире, кроме неё, никого нет.

Следующим утром Арина решила позвонить Антону, чтобы во всём разобраться, но он не взял трубку, а лишь скидывал её звонки. Девушка поняла, что разговаривать с ней он не намерен.

Единственным, кто мог хоть как-то пролить свет на сложившуюся ситуацию, был Костя.

Набравшись храбрости и собравшись с духом, Арина набрала номер брата Антона.

– Да? – ответил парень.

– Кость, привет. Это Арина, – представилась девушка. – Мне нужно с тобой срочно поговорить.

– Да, конечно, – серьезно ответил Костя. – Но я бы не хотел обсуждать это по телефону. Давай лучше где-нибудь встретимся?

Арина растерялась. Видимо, произошло действительно что-то очень серьезное, раз парень хотел поговорить с ней лично.

– Да, хорошо. Где ты хочешь встретиться? – наконец, ответила Арина.

– Я заеду за тобой в девять, а там уже решим.

– Договорились, – согласилась девушка, на её лице сама собой возникла улыбка.

И хоть повод для встречи с парнем был выбран весьма неприятный, но тем не менее это была желанная встреча с Костей и возможность остаться с ним наедине.

* * *

В назначенное время к дому Арины подъехала синяя легковушка Костика.

Завидев машину из окна, девушка быстро оделась и спустилась во двор.

– Куда поедем? – спросила Арина, оказавшись в салоне автомобиля.

Сперва ей показалось, что парень несколько озадачен вопросом, но потом он сумел совладать с собой и произнес:

– Арин, к чему весь этот цирк? Скажи сразу, чего ты хочешь? Денег?

– Каких денег? – не поняла девушка. – Не нужны мне от Славы никакие деньги. Я просто хочу понять, что произошло. Что было написано в его записке и почему Лариса так зла на меня?

– Ты правда не знаешь? – нахмурил брови парень. – Что ж, давай прокатимся. Я знаю одно местечко. А ты пока расскажешь мне всё об этих записках.

Захлебываясь словами, Арина рассказала Косте обо всех событиях вчерашнего дня: как она набрела на «Лавку чудес» и купила там орешки, как Слава напал на неё в подъезде и пытался задушить, как грубо говорила с ней Лариса, когда девушка звонила ей, чтобы получить поддержку.

– И самое странное, когда я пошла искать эту чертову лавку, её не оказалось на своем месте. Я обошла всю набережную, но не нашла ни следа этого магазина. Кажется, я схожу с ума, – наконец, завершила свой сбивчивый рассказ девушка.

Костя внимательно слушал историю Арины и лишь изредка молча кивал.

Телефон в руках у девушки завибрировал.

«Ну ты и сука! Зачем ты соврала полиции, что Слава на тебя напал? Что за дурацкие игры! Нас с Антоном сегодня вызывали на допрос! Теперь он знает, что ребенок не его. Зачем ты это делаешь? За что ты со мной так?» – высветилось сообщение от Ларисы на экране телефона.

Сразу за первым последовало второе сообщение:

«Я не знаю, что ты задумала, только у тебя ничего не получится. В момент твоего мнимого нападения Слава вымаливал прощение под дверью у Лены. Лгунья!»

У Арины по спине пробежал холодок. Если в подъезде на неё напал не Слава, то кто? В том, что нападавший был именно мужчина, девушка не сомневалась. На дне рождения сестры были четверо мужчин: Слава, Антон, Миша и Костя. Антон точно не мог этого сделать: он был с Ларисой весь вечер. У Славы тоже алиби. Щупленький Миша не подходил по комплекции…

Костя свернул у обочины и заехал в лес.

– Тогда в подъезде, – осознавая весь ужас происходящего начала Арина. – Это был… ты?

– Ну наконец-то ты перестала ломать комедию, – холодно сказал Костя и остановил машину. – К чему вся эта игра? Чего ты добиваешься?

Щелкнул замок блокировки дверей.

– Костя. Я не понимаю… – начала Арина.

– Хватит делать из меня идиота! Что тебе нужно?! – закричал парень, ударяя руками по рулевому колесу.

От страха Арина вздрогнула.

Костя выхватил у неё телефон из рук и вышвырнул в открытое окно, а затем достал складной нож.

– Что ты собираешься делать? – в ужасе выдохнула девушка.

– Ты сама не оставила мне выбора! Я не хочу в тюрьму! – выкрикнул Костя и приставил нож к горлу Арины.

Было заметно, что парень напуган не меньше самой Арины, но в его глазах читались отчаяние и решимость.

Костя открыл бардачок и достал оттуда ручку и листок, а затем швырнул их своей жертве.

– Пиши! – приказал он.

– Что писать? – дрожащим голосом спросила Арина.

– Пиши предсмертную записку! Что ты нарочно оклеветала Славу и Ларису, что никто на тебя не нападал, что больше не хочешь жить! Что поняла, что ты никому не нужна! – Костя в упор смотрел на девушку.

– Но ведь это не правда…

– Пиши! – потерял терпение Костя и надавил на нож так, что на его лезвии выступила кровь.

Арина дрожащей рукой стала выводить на листе бумаги корявые буквы. Когда записка была готова, Костя связал девушке руки, заклеил рот скотчем и велел выйти из машины.

Несколько минут убийца и его жертва шли вглубь леса, а затем парень привязал Арину за руки к большому поваленному дереву, а сам занялся подготовкой импровизированной виселицы на толстом суке старого тополя.

Арина, словно глухонемая, содрогалась от рыданий, сидя на сырой мягкой земле, поросшей мхом и папоротником, бестолково шаря глазами вокруг себя в поисках спасения.

Вдруг тупая боль ударила девушку чуть ниже колена – кажется, под ногой лежало что-то твердое. Арина отодвинула ногу и увидела среди мха и травы проржавленный край консервной банки. Стараясь не подавать виду, девушка стала осторожно откапывать банку из земли. В голове Арины созрел план. Она начала кашлять и хрипеть, насколько ей позволял это сделать скотч.

– Я бы предложил тебе воды, но она осталась в машине, – не отвлекаясь от своего занятия, усмехнулся Костя.

Закончив вязать узел, парень отряхнул руки и взглянул на свою жертву:

– Готово, – провозгласил Костя, любуясь на своё творение. – Ну как тебе? Сам не ожидал, что узел получится так хорошо. Его не так-то просто завязать, пришлось тренироваться…

Арина сильнее захрипела, а затем закатила глаза и без чувств повалилась лицом в землю.

– Что с тобой? – стал волноваться Костя. – Эй!

Как только Костя склонился над лежавший без движения Ариной, она взметнула руки вверх и с нажимом полоснула острым краем крышки ржавой банки парню по глазу.

– Ааа! – закричал Костя и, потеряв равновесие, повалился на землю, закрывая лицо руками. – Сука!

Арина видела, как сочилась кровь из рассеченной раны сквозь его пальцы.

Нож выпал из рук парня, и Арина тут же подхватила его. Девушка отползла от Кости на столько, на сколько позволяла удерживающая её веревка, и стала пытаться освободиться при помощи ножа.

– Гадина! Я придушу тебя голыми руками! – ревел раненый парень, в котором Арина с трудом теперь узнавала объект своих прежних нежных чувств. – Ты лишила меня глаза, тварь!

Костя поднялся на ноги и, прикрывая один глаз рукой, кинулся на Арину. Веревка наконец поддалась, и девушке удалось освободиться и увернуться от броска Кости, перекатившись через себя.

Арина вскочила на ноги и бросилась бежать в сторону автомобильной дороги. Костя мчался следом за ней, на ходу выкрикивая угрозы.

Впереди Арина увидела одинокий свет фонаря, освещавшего пустынное асфальтовое покрытие. Как только летящая, сломя голову, девушка ступила на дорогу, Костя сумел догнать её и ухватился за прядь волос, пытаясь притянуть беглянку к себе и затащить обратно в лес.

Не помнящая себя от ужаса Арина резко дернула головой, и прядь каштановых волос осталась в руке у парня.

Издав злобный рык, больше похожий на крик животного, чем на человека, Костя вынырнул из леса и снова устремился к Арине.

Неожиданно из-за крутого поворота выскочила машина, ослепившая жертву и её преследователя огнями дальнего света…

Когда Арина опомнилась и, наконец, поняла, что произошло, тело Костика уже перекатилось через крышу чёрного внедорожника и рухнуло на твёрдый асфальт.

Заскрежетали колеса, послышался запах паленой резины. Из салона черного внедорожника, только что сбившего человека, выскочила перепуганная девчонка лет девятнадцати и сразу стала кому-то судорожно звонить.

Не обращая внимания на девчонку, Арина медленно обошла автомобиль с правой стороны и увидела жуткую картину: голова Кости была вывернута в противоположную сторону, а руки и ноги повернулись под неестественными углами, как конечности тряпичной куклы. Сомнений не оставалось – Костя был мёртв.

Все еще не до конца осознавая происходящее, Арина приблизилась к мертвому парню и вытащила из его кармана торчащую бумажку с каплями крови. Девушка уже видела такие раньше – это был вкладыш ореха-всезнайки.

«К.М. несколько месяцев морил голодом свою родную бабушку, чтобы та переписала на него завещание. А когда получил желаемое, заставил её принять большую дозу назначенных лекарств, отчего та скончалась», – прочитала Арина в записке.

* * *

Лариса развелась с Антоном и сошлась со Славой, родив двойняшек уже будучи в браке.

Арина больше никогда и никому не делала сюрпризов ни на один праздник.

Сестрам удалось помириться только через шесть лет, Лариса до сих пор не верит, что Арина не сама написала записки для орешков-всезнаек, принесенных на её день рождения.

В плену

– Василий! Василий!

В открытую калитку участкового вкатился круглый охающий клубок разноперых тряпок, именуемый Марьей Никитичной.

– Василий! Беда случилась! Трофимыч Богу душу отдал!

Василий быстро натянул спортивные штаны и поспешил во двор.

– Здравствуй, Василий, – запыхавшись начала старушка. – Там Трофимыч… В доме мужики нашли…

– Марья Никитична, успокойтесь и расскажите толком, что произошло? – серьезно спросил пожилую женщину участковый.

– Трофимыч несколько дней из своей хаты не выходил. Даже в домино поиграть с Витькой и Славкой. А ты ж знаешь, он такие вещи ни за что не пропустит. Они, когда вместе собираются…

– Марья Никитична, – Василий поднял ладонь вверх, призывая говорливую женщину замолчать, – ближе к сути!

– Так я и говорю, – пожала плечами Марья. – Он никогда не пропускает этих посиделок. А тут три дня ни слуху, ни духу! Витька и пошёл к нему в хату. Стучит, стучит, да ему никто не открывает. Ну, – думает, – уехал куда, может… А потом смотрит, скотина-то не кормлена, у свиней корыто высохло. Тут-то Колька и почувствовал неладное. Позвал он Славку, и они вместе через окошко открытое в кухне пролезли в дом. Проходят – батюшки святы! А там Трофимыч в своей постели лежит. Бледный весь, губы синюшные. Горе-то какое! Батюшки!

Быстро натянув поверх футболки свитер, участковый захватил с собой папку с бумагами и вместе с кудахтающей Марьей поспешил в дом Трофимыча.

Вместе с женой Раисой Илья Трофимович переехал из города в село больше тридцати лет назад. Трофимыч был мужиком работящим, честным, всегда готовым прийти на помощь, и односельчане сразу прониклись к нему уважением.

Только вот никак у Трофимыча с Раисой не получалось ребёночка завести. Переживала Раиса из-за этого сильно. Но потом Бог услышал её молитвы, и на сороковом году жизни женщина понесла.

Трофимыч тогда на всё село пир закатил, стол накрыл у себя во дворе с пирогами да разносолами – так рад был новости.

Вскоре у Раисы родилась дочь, назвали её Богданой («Богом данная»).

Но вскоре беды стали преследовать Трофимыча одна за другой: сначала дом сгорел, потом скот весь передох, да и хворали они с супругой часто.

А потом вдруг удача неожиданная: Раиса снова ребёночка ждёт.

Да только радость длилась недолго: на третьем месяце жизни малышка задохнулась в своей колыбельке – одеялко вокруг шеи обмоталось.

Через год после смерти младшей дочери с Богданой произошёл несчастный случай: пошла она с подружкой на речку купаться и утонула.

Трофимыч с Раисой были вне себя от горя, поседели и состарились прямо на глазах.

Вскоре у Раисы нашли рак…

Так Трофимыч и остался совсем один. Хоть в селе многие бабы на него виды и имели, почившей Раисе мужчина оставался верен и коротал свой век в одиночестве.

Несмотря на начинавшийся дождь, во дворе дома Трофимыча уже толпились односельчане, переговариваясь да причитая.

Василий поздоровался с местными, прошёл в дом и бегло оглядел тело старика. Следов насильственной смерти на теле мужчины он не обнаружил.

Трофимыч лежал в своей кровати и будто мирно спал. Лишь бледный цвет лица и посиневшие губы выдавали причину его крепкой дремы.

– Ох, ох! – продолжала вздыхать Марья Никитична. – Какой человек был хороший!

Тук-тук.

– Вы слышите? – замер Василий.

– Что? Я ничего не слышу, – затараторила старушка. – Витька, ты слышал что-нибудь?

– Помолчите! – рявкнул Василий.

Тук-тук-тук.

– Кажется, стук идёт из комнаты… – участковый медленно двинулся в направлении звука.

Тук-тук-тук.

Войдя в маленькую комнату с висевшими на стенах иконами, Василий не увидел ничего подозрительного.

Тук-тук-тук.

Стук раздавался откуда-то снизу…

Василий припал ухом к полу, на котором был растянут потертый половик и прислушался.

Да, стук шёл отсюда.

Василий отодвинул тонкий коврик и увидел в полу люк.

Велев присутствующим расступиться, участковый дернул на себя деревянную дверцу…

Он ожидал увидеть, что угодно, но только не это…

В просторном освещённом помещении сидела девушка, закованная в ошейник с толстой железной цепью.

– Батюшки! – перекрестилась ошарашенная Марья, выглядывая из-за спины участкового.

Стены тюрьмы, в которую заточили девушку, были сплошь увешаны иконами, а вдоль стен горели церковные свечи. Недалеко от лестницы, ведущей вниз, стоял большой стол с разных размеров плетьми и инструментами, напоминающими орудия для пыток.

Увидев участкового, бледная из-за долгого отсутствия солнечного света измученная пленница затравленно забилась в угол лицом к стене, благодаря чему Василию и присутствующим открылось жуткое зрелище: одежда на спине несчастной была изодрана, а спину украшали многочисленные шрамы от ударов плетьми.

Когда Василий снял с пленницы цепь и вывел её из подвала, она вся дрожала от страха и чуралась людей. На вопросы участкового девушка молчала.

– Так, Виктор, разгони толпу во дворе, нужно доставить пострадавшую в больницу, – серьезным голосом распорядился Василий. – Нечего тут им глазеть.

– Так дорогу ж после дождя размыло, да и переезд уже закрыт. Лучше б до утра вам подождать, – напомнил Колька.

– Точно, – хлопнул себя по лбу участковый. – Как же быть тогда?

– Ну, так пусть фельдшер осмотрит, а я её пока у себя расположу, – предложила Марья Никитична, желавшая первой узнать все подробности заточения девушки.

– Хорошо, давайте поступим так. А утром я отвезу её в город, – наконец решил участковый. – Только, Марья Никитична, прошу вас, без лишних вопросов: бедняжке и так нелегко пришлось.

– Что ты! Да разве ж я… Никаких вопросов, – старушка приложила указательный палец к губам.

Василий был не в восторге от этой идеи, но всё же это было лучшее, что он мог сейчас сделать. Пострадавшая вне всяких сомнений нуждалась в уходе.

Под удивленные взгляды односельчан, проводив пленницу Трофимыча в дом Марьи Никитичны, Василий вернулся на место преступления.

– Ну, Трофимыч! – сплюнул он на пол возле тела покойного старика. – А я такого мнения о тебе был! Старая свинья!

Участковый принялся осматривать дом. На столе возле кровати старика Василий нашел запечатанный конверт:

«Если вскрыто это письмо, значит, час мой настал.

Половину своей жизни я провёл в плену, который мы с Раисой создали себе сами.

Моя покойная жена долго не могла понести. Уж и по врачам ходила, и по знахаркам, а толку всё не было.

И вот, Раиса понесла. Я был безумно счастлив и за жену, и за нашу семью. Когда подошёл срок, как и положено, мы поехали в роддом.

Роды у Раечки были очень тяжелыми – двое суток моя покойная жена страдала в невыносимых муках. К истечению второго дня, Рая наконец разродилась. Младенец прожил несколько часов и перестал дышать.

Я не знал, как сообщить об этой новости жене, когда она проснется и спросит, где дочь. Рая не перенесла бы такого страшного известия.

Пока я решал, что сказать моей несчастной жене, меня в сторонку отозвала акушерка, которая и предложила решение.

Несколько часов назад в больницу привезли беременную бродяжку, которая скончалась в родах, но оставила после себя здоровую девочку. Никаких документов у бродяжки не было, младенца тоже оформить пока не успели.

Акушерка предложила мне подменить младенцев и ничего не говорить Раисе.

В тот момент я обрадовался такому стечению обстоятельств, это казалось мне очень хорошим выходом, и я согласился.

Рая не заметила подмены и радовалась материнскому счастью. Что уж греха таить, я и сам душою прикипел к младенцу.

Когда Богдане исполнилось три месяца, мы повезли её крестить. Уже тогда бы мне следовало спохватиться, но я этого не сделал, о чем потом жалел все эти годы.

Как только батюшка опустил девочку в чан с водой, она залилась громким плачем аж, до хрипа, а после и вовсе задыхаться стала. Пришлось крещение нам перенести. Да только и следующие две попытки ничем хорошим не увенчались: девчонка хрипела и задыхалась. В последний наш приезд в церковь распятие трещиной пошло: так обряд и не завершили.

Раисе тоже с дочерью тяжело приходилось: очень она беспокойная и капризная была, мать сильно изводила. Но жена в Богдане души не чаяла, а я всё надеялся, что, когда дочь подрастёт, легче станет. Тайну свою держал.

В возрасте четырёх лет Богдана стала проявлять интерес к домашней скотине. Да только тот интерес был странный очень. Бывало, иду порося резать, а дочь спрячется где-нибудь неподалёку да наблюдает. Обычно дети зрелищ таких не любят, а эта бестия прямо с жадностью таращится.

А на следующий день прихожу я в сарай, а там все порося порезаны, и Богдана с копытами сидит, играет.

До сих пор в толк не возьму, откуда у ребёнка силы столько взялось – трех свиней к разу завалить?! Но в тот момент я на постороннее вмешательство это списал – мерзавец какой влез да диверсию устроил.

Стал я у дочери копыта свиные отбирать, а она, кровью вся перемазанная, не отдаёт ни в какую.

Разозлила меня эта её реакция, накричал на неё. А дочь зло так смотрит на меня и вдруг как запоет: «Гори, гори ясно…»

Тут же дым из дому пошёл. За минуту пожар разгорелся, Рая еле во двор выбежать успела. Выгорело всё дотла.

Пришлось нам с Раисой другой дом искать. Думал я, что с новым местом и жизнь поменяется.

Сначала и правда, хорошо всё шло. Как-то утром Раиса довольная меня будит, говорит, ребёночка ждёт. Счастье-то какое!

Да только Богдане новость эта совсем не по духу пришлась. Уж, не знаю, её ль вина это, или сложилось так, но к утру вся скотина у нас передохла! Причину сего явления никто так установить и не смог. Витька, ветеринар наш, только руками разводил: не знаю, мол.

Вскоре вторая дочь у нас родилась, Ниной назвали. Богдана мать ревновала сильно, с сестрёнкой играть желания не имела ни малейшего.

Одним днём возвращаюсь я с поля домой, а Раиса на ступеньках сидит, рыдает: «Нинка умерла, в одеялко закрутилась да задохнулась».

Так мы младшую и похоронили.

После кончины Нины Рая сама не своя ходила, а потом решилась мне кое-что поведать. Жена рассказала, что в тот день видела, как Богданка из комнаты, где Нина спала, выбежала. Рая тут же бросилась младенца проверять, а он синий весь. Не хотела жена верить в виновность дочери, да только кой-какие сомнения душу ей терзали.

Хорошо бы мне в тот момент жене в грехе своём сознаться, но я струсил. Так выходило, что сразу двоих дочерей лишилась бы Рая. И я смолчал.

Прошёл год со смерти Нины, Богдане тогда уже десять исполнилось.

Как-то днём ушла дочь с подружкой на речку, да в назначенный час не вернулась. Раиса стала волноваться, послала меня Богдану разыскать.

Пришел я к речке, а там дочь сидит на бережке и в воду глядит. Подошёл я к ней и чуть рассудка не лишился: в воде подружка её лежит, камнями забросанная до пояса.

«Теперь она русалочка, пап», – дочь мне говорит и смотрит так лукаво.

Уж не знаю, как она это дело провернула, но испугался я сильно. Тут же девчонку из воды вытащил, камни раскидал. Только поздно было: мертва-мертвехонька девчушка оказалась.

Богдану вся эта ситуация насмешила: хохочет в голос, остановиться не может.

Я девочку обратно в воду столкнул, а дочери пощечину влепил да домой дворами да лесами поволок, чтоб не видел никто.

Там я Богдану в наказание в погреб бросил да Раисе во всем повинился. И как дочь подменил, и про выходки её все дьявольские.

Рая была женщина великодушная, простила меня нерадивого, да и сама призналась, что проделки Богданы от меня скрывала. Видела жена, как дьяволица Нину одеялком душила, да поздно добежать успела…

Оба мы с Раисой виновные оказались.

Тут вдруг Богдана будто почувствовала что, раскричалась, завизжала: дом весь ходуном затрясся, банки с полок попадали, лампочки полопались.

Побежал я в погреб, а она кричит, не останавливается. Здесь-то мне плеть под руку и попалась… Сам от себя такой жестокости не ожидал.

На шум и Рая прибежала. Оттолкнула меня от дочери, давай её успокаивать, обнимать. А та схватила её за руку и говорит: «Чтоб нутро твоё сгнило».

Рая тут же без чувств и упала…

Запер в погребе я Богдану, в город помчался – Раису в больницу повёз. Мало ли что это сатанинское отродье с ней сотворило.

Так у жены рак нашли. Да на последний стадии. Удивлялись, как раньше симптомов не замечали, по всем анализам выходило, что давно уж помереть должна была.

Да только здорова Раечка моя была до того момента! Точно это знаю.

За неделю жена сгорела…

В селе все решили, что Богдана вместе с подружкой утонула. Я с ними согласился и больше душегубку из погреба не выпускал. Так и нёс свой крест.

Намедни спускался в погреб: еды Богдане принёс. Смотрю: лежит, не движется. Зову – не реагирует. Подошёл к ней ближе, а она – хвать меня за руку! «Сдохни, черт старый», – говорит.

Видать, дни мои сочтены теперь, вот и решил письмо это написать, чтоб уберечь людей от дьяволицы проклятой.

Духу у меня убить проклятую никак не хватало – дочка же, как родную воспитывал.

Не вините меня, люди, прошу вас, как лучше хотел. Бог мне судья».

Василий отложил письмо Ильи Трофимовича в сторону. Участковый не знал, как отнестись к тому, что он только что прочел.

Что это? Бред выжившего из ума старика? Но ведь Трофимыч мужиком был не глупым, да и странностей за ним никаких замечено не было.

Василий вышел из дома и направился к Марье Никитичне.

На улице совсем стемнело, среди мрачных облаков проглядывала яркая полная луна.

Так как дом Трофимыча находился на самой окраине, до жилой части села участковому идти пришлось не меньше десяти минут.

Подойдя к дому Марьи, Василий заметил, что во дворе было подозрительно тихо: Тофик, обычно не замолкающий ни днём ни ночью пёс, мирно спал в своей будке.

«Удивительно», – подумал Василий и поспешил в дом.

К изумлению участкового, на его стук в дверь никто не отвечал. Выждав ещё несколько секунд, он подергал ручку двери.

Открыто.

Василий вошёл в дом: на плите чадила забытая сковорода, а в воздухе стоял устойчивый запах гари.

– Марья Никитична! – позвал Василий, но ему никто не ответил.

Пройдя в комнату, участковый застал женщину спящей на диване.

– Марья Никитична! – снова позвал парень, а потом потряс женщину за плечо.

Рука Марьи безвольно упала на пол.

Василий взмок.

– Марья Никитична! – произнёс Василий, но его голос предательски дрогнул.

Старушка не реагировала.

Василий потрогал руку женщины – ледяная. Пощупал пульс – пульса не было.

Участковый поспешил обратно во двор и подбежал к Тофику.

Тофик не спал. Тофик был мёртв.

– Что за чертовы проделки? – испугался Василий.

Участковый направился к соседям Марьи – многодетной семье Жуковых.

К ужасу Василия, и здесь на стук в дверь ему тоже никто не ответил. Детского смеха и криков тоже с улицы слышно не было.

Аккуратно приоткрыв дверь, Василий зашёл внутрь и обомлел: вся семья Жуковых сидела за накрытым столом, словно они вот-вот собирались начать ужинать. Только глаза у людей были закрыты…

Василий подошёл к отцу семейства и пощупал пульс. Пульса не было.

– Твою ж мать! – ни на шутку перепугался участковый.

Если смерть пожилой старушки ещё можно было как-то объяснить, то гибель целого здорового семейства оправдать никак не получалось…

Василий побежал к своему дому и достал из комода табельный пистолет, а потом позвонил в отдел полиции и доложил от ситуации.

Получив ответ, что помощь скоро будет, Василий отправился на поиски Богданы.

В каждом доме на пути участкового перед его глазами представала одна и та же картина: по неизвестной причине люди были мертвы.

Вдруг в одном из окон домов в конце улицы Василий заметил какое-то движение. Мужчина побежал туда.

Ворвавшись в дом, он увидел, как Богдана держала за руку друга Трофимыча Виктора – местного ветеринара.

В тот момент, когда Василий переступил порог дома, Виктор рухнул без чувств.

Василий опоздал.

Участковый потянулся к табельному оружию.

Заметив это, Богдана открыла рот и закричала нечеловеческим криком, от которого у Василия застучало в висках, а из носа пошла кровь. Участковый упал на пол и зажал уши руками.

Богдана медленно подходила к своей очередной жертве…

Превозмогая невыносимую головную боль, которая, казалось, теперь заполнила всё его тело, Василий отнял руку от уха и резко схватил валявшийся на полу котелок, метнув его в Богдану.

Котелок попал девушке в плечо и больно её ударил.

Крик прервался.

Василий живо вскочил на ноги и направил пистолет на Богдану.

– Сдохни, сука! – закричал он.

Грянул выстрел.

Василий замертво упал на пол.

– С вами всё в порядке? – закричал вбежавший капитан полиции Матвеев, опуская пистолет, из которого только что был убит его коллега, и подбежал к Богдане.

Подмога, которую вызывал Василий, подоспела вовремя.

Страх в их глазах

– Ланка, Юшка! Пора обедать! – крикнула мать. – Скорее бегите сюда!

Я щелкнула по носу отвлекшегося на мамин голос младшего брата и, весело засмеявшись, припустилась в сторону дома.

– Подожди, Ланка, подожди меня! – кричал мне вслед Юшка, перепрыгивая с камня на камень.

– Догоняй, братишка! А то всё слопают без тебя! – поддразнивала брата я.

Когда мы вернулись с прогулки, мать разделила между нами пищу и велела не баловаться, но как только она отвернулась, Юшка кинул мне в лоб припасенным заранее кусочком коры.

– Ах ты негодник! – разумеется, я не могла стерпеть такой наглости и уже хотела ответить ему тем же, но меня внезапно прервали.

– Тайра! На нас напали! Бери детей! Мы уходим! – кричал вбежавший отец.

Мать хотела ему что-то ответить, но уже не смогла: в мгновение ока мы оказались в руках неизвестных людей, толком не успев даже понять, что произошло – нас схватили, заперли в тесных клетках и куда-то повезли.

Несколько суток мы провели в дороге. Изредка нам давали воды и немного еды, чтобы мы оставались живы.

Страшно было всем. И если взрослые старались не подавать виду, держась ради своих детей, то Юшка и другие малыши плакали, беспрерывно задавая вопросы, ответа на которые мы не знали: кто эти люди, зачем они схватили нас и что им нужно.

Вскоре нас привезли к незнакомой большой горе с множеством туннелей, в которых трудились десятки людей.

Я никогда раньше не встречала ничего подобного, и отчасти мне было интересно наблюдать обстановку вокруг.

Так и не выпуская из клеток, нас отвезли в самую дальнюю пещеру, где царил полумрак и пахло чем-то кислым и неприятным.

Здесь нас уже ждали двое мужчин. Один из них точил свой закруглённый нож, а другой крутил в руках прозрачные трубки, ведущие к большой бочке.

Больше всего в тот момент мне захотелось оказаться дома.

– Можете начинать, – скомандовал привезший нас человек и ушёл.

Затаив дыхание, мы с мамой и братом сидели, прижавшись к друг другу, и ждали своей участи, как и все остальные.

Прямо на наших глазах огромный мужчина с густой седеющей бородой выволок моего отца из клетки и с силой ударил об пол.

Юшка закрыл глаза и уткнулся в грудь матери, сотрясаясь от рыданий:

– Зачем они это делают, мама? За что они так?

Мама молчала. Я видела, как от страха тряслась её нижняя челюсть.

Затем к обездвиженному телу нашего отца подключили два белых провода. Его конечности несколько раз дернулись и замерли. Как и сердце… В глазах отца можно было прочесть, как жизнь медленно покидает его тело.

Я больше не могла выносить это чудовищное по своей жестокости зрелище и тоже уткнулась маме в грудь, обнимая брата.

Одного за другим изверги забирали нас из клеток и отнимали наши жизни: оглушая, убивая белыми трубками, а затем сдирая кожу.

Кто-то плакал, кто-то дрожал, кто-то уже почти сошёл с ума, но наши мучители, казалось, этого не замечали. Они не слышали наших криков о помощи и мольбы о пощаде, безучастно продолжая своё жуткое действие.

Когда нашу темницу в очередной раз открыли, мы с Юшкой ещё плотнее прижались к маме и крепко зажмурили глаза. Тепло её тела придавало нам с братом спокойствия и давало ощущение, что мы все ещё живы и надежда на спасение пока есть.

Вскоре мы остались в клетке последними.

Первой забрали маму. Она пыталась схватится за прутья решетки, но убийцы были сильнее… Перепуганный Юшка плотнее прижался ко мне.

– Я не хочу умирать, Ланка, мне страшно, – плакал Юшка.

– Просто закрой глазки, Юшка, вспомни, как мы с тобой играли сегодня и всегда, представь, что мы всё ещё там, на поляне… что солнышко вот-вот взойдёт, – я как могла старалась успокоить брата, хотя сама была напугана не меньше него.

Уже несколько минут я боялась открыть глаза, чтобы не увидеть картину мученической смерти моей матери. Её крики о помощи отдавались звонким эхом в моей голове…

– Ланка! Ланка! – кричал Юшка, когда пришла его очередь. – Сестренка, не отдавай меня им, прошу тебя, Ланка! Скажи им, что я не виноват! Я же ничего не сделал!

Я пыталась удержать брата, но какое сопротивление я могла оказать своими маленькими лапками огромным двуногим зверям…

– Последнюю сразу давай сюда, опаздываем уже, поэтому по-быстрому с ней: током фигач, шкуру сдирай и в цех вези сразу всё, – распорядился один из наших мучителей.

* * *

–Коль, можно тебя отвлечь? – в помещение фабричного цеха зашла молодая девушка в рабочей униформе. – Ой, какая милашка! Это шиншилла, да?

Девушка потрогала Ланку, зажатую в руках у душегуба, за ушко.

– Оксан, не мешай, – отмахнулся Николай. – Ща вот эту последнюю… и везём.

Мужчина сильно нажал Ланке под язык, и шиншилла громко пискнула от боли.

– Фу, Коль… Подождал хоть бы, пока я выйду… – сморщилась Оксана. – Я что хотела сказать-то: у нас заказ большой упал. Сейчас новую партию зверьков привезут. В этом году шиншилла – тренд. Дай Бог, к Новому году премию большую дадут, если всё успеем пошить.

– О, это хорошие новости, – обрадовался бородатый.

Тоненькими маленькими иглами электрический разряд пронзал тело беспомощно лежащей парализованной Ланки.

– Дай Бог, дай Бог, – запричитал Николай. – Обещал сыну на Новый год приставку купить.

Глаза Ланки медленно закрывались, боль начинала отпускать…

Последним, что увидела шиншилла, были безнадёжные, полные страха глаза её вновь прибывших сородичей, привезённых в тесных клетках и с ужасом ожидавших своей горькой участи.

Псы

– Ну, ёб твою мать, Олеся! – Гриша отставил тарелку с омлетом в сторону. – Мы с тобой вместе уже четыре года! Почему так сложно запомнить, что я терпеть не могу грибы?! Ну вот нафига ты их опять засунула мне в омлет?

– Ой, Гриш… – голубоглазая Олеся наивно захлопала ресничками. – Блин, прости, пожалуйста… Правда забыла.

Григорий недовольно встал из-за стола и залпом допил остатки кофе.

– Подожди, я сейчас тебе быстренько другой сделаю, – засуетилась девушка.

– Себе сделай, – огрызнулся Гриша. – По пути в отдел что-нибудь перекушу. Времени уже нет.

– Гриш, ну я правда…

– Спасибо за завтрак, любимая! – с сарказмом ответил мужчина и, обхватив голову Олеси двумя руками, смачно поцеловал её в лоб.

– Гриш! – недовольно скорчилась девушка и нахмурила брови: такое поведение возлюбленного ей явно не понравилось.

Наспех одевшись, мужчина выскочил из дома и отправился на работу.

Григорий служил в полиции и сутками пропадал на работе. Характер у него тоже был не сахар, порой мужчина и сам удивлялся, как Олеся его терпит.

– Привет, Гриш, – на пороге кабинета он встретил свою коллегу Ирину Гурову, – Смоляков с самого утра рвёт и мечет. Просил, чтобы ты немедленно явился к нему в кабинет.

Григорий нахмурился. Он сразу понял, чего от него хочет начальник.

Уже несколько месяцев на территории города орудовала банда неизвестных. Псы – так их между собой прозвали сотрудники полиции. Преступления Псов повергали в настоящий ужас всех, кто с ними так или иначе столкнулся. Сначала садисты пытали своих жертв самыми изощренными способами несколько суток, а затем, когда несчастные были уже на грани безумия и истощения, они травили их собаками бойцовских пород.

Псы всегда нападали по ночам: в безлюдном парке, на автобусных остановках, в лесу, в укромных закутках извилистых улиц. Иногда убийцы врывались в квартиры своих жертв, выбирая чаще всего одиноких мужчин или женщин, но не брезговали и целыми семьями.

Все убитые Псами люди были разных возрастов, социального статуса и пола. Как ни старались полицейские найти какую-либо связь между жертвами, они так и не смогли её обнаружить.

Псы всегда действовали очень осторожно: незаметно обходили камеры, не оставляли после себя никаких улик или следов. Изначально полицейские предполагали, что действует лишь один убийца, но потом произошла трагедия, которая изменила весь ход расследования.

Как-то ночью Псы ворвались в хостел «Бункер», стоявший на окраине города, и устроили там настоящую мясорубку: девять человек были насмерть задраны собаками.

– Ты себе вообще представляешь, каких усилий мне стоит сдерживать прессу, чтобы нас не разорвали?! Новость о «Бункере» со дня на день выйдет во всех газетах, а у нас ни зацепки, ни улик! Зуев, какого черта ты вообще делаешь?! – орал Смоляков на Гришу. – Мне из Москвы уже звонили! Руководство в бешенстве! Значит, так. Даю тебе два дня. Делай что хочешь, как хочешь, но чтобы у меня было хоть что-то, чем я смогу заткнуть проклятых журналюг! Ты меня понял?!

– Да, Пётр Васильевич. Так точно, – ответил красный как рак Гриша и вышел за дверь.

На телефон полицейского пришло сообщение от Олеси: «Ты сегодня во сколько будешь?»

«Допоздна», – коротко ответил Гриша.

«В смысле? Ты обещал, что будешь пораньше. Хоть один день в году можно нормально провести вечер?»

Гриша остановился и хлопнул себя ладонью по лбу: второе сентября – день их знакомства с Олесей, как же не вовремя …

«Хорошо, в десять буду железно», – наконец, написал девушке Григорий.

* * *

Весь день полицейского прошёл в беготне и разъездах: он снова и снова осматривал места преступлений, листал отчеты криминалистов в поисках хотя бы единой зацепки, опрашивал свидетелей.

Когда Григорий закрыл последний отчёт, электронные часы на его столе показывали «23:30».

Вспомнив про обещание, данное Олесе, полицейский уронил голову на стопки бумаг, глубоко вздохнул, а затем словно ошпаренный вылетел из отдела.

«Любимыч, прости засранца. Я мчусь!» – сидя за рулем, написал Гриша, всё сильнее вдавливая педаль газа в пол.

Прошло несколько минут, но Олеся ничего не ответила. Гриша решил объясниться лично и набрал номер девушки.

Не берёт.

«Обиделась. Сам виноват».

Заехав по пути в круглосуточный цветочный, Гриша, к радости полусонной продавщицы, купил огромную охапку красных роз и поспешил домой, мысленно подбирая слова для извинений.

Подойдя к дому, мужчина взглянул на свои окна. Свет не горит.

«Спать легла. В знак протеста», – решил полицейский.

Поднявшись на нужный этаж, Гриша открыл дверь своим ключом и, разувшись, на цыпочках стал красться в спальню.

– Олесь… Олеся… – ласково позвал Григорий, но в ответ услышал лишь недовольное сопение из комнаты.

– Виноват, исправлюсь. Прости, малыш.

Снова сопение.

– Я знаю, ты не спишь… – хитро улыбнулся мужчина, нажал кнопку выключателя света и замер.

Букет, шурша целлофановой оберткой плашмя упал на пол…

– Олеееся… – только и смог выдохнуть мужчина.

Все стены, пол в комнате и кровать комнаты были залиты кровью. Вещи были разбросаны, а мебель изломана. В некоторых местах на стенах обои свисали клочьями. Посреди смятого вороха белья лежало то, что осталось от Олеси: её левая нога отсутствовала до колена, а правая была похожа на кровавое месиво из перемолотого мяса, руки были покрыты укусами, и в некоторых местах плоть была оторвана от костей. На боку у девушки зияла огромная кровавая рана, из которой торчал обломок ребра. Лицо Олеси было изрезано в клочья, а со щеки свисала содранная кожа.

От жуткого зрелища у Григория подкосились ноги, и он упал на колени, не в силах отвести взгляд от ужасной картины.

– Боже… Кто это с тобой сделал? – просипел мужчина, уже зная ответ на свой вопрос.

В комнате снова послышался хрип.

Гриша пригляделся и вдруг понял, что несмотря на отвратительные и, казалось бы, несовместимые с жизнью раны, Олеся всё ещё была жива: её грудь еле заметно вздымалась, а распахнутые глаза, не мигая, смотрели в потолок.

– Господи! – воскликнул Гриша. – Сейчас, сейчас… Потерпи… Боже…

Гриша набирал номер службы спасения.

* * *

После того как Олесю увезла приехавшая бригада скорой помощи, Гриша остался один в своей квартире ждать коллег.

Мужчина сидел за кухонным столом, и ему в голову лезли дурацкие воспоминания об утреннем завтраке: как он ругался на Олесю за добавленные в омлет грибы…

Завтрак, грибы… Всё это казалось Грише теперь таким не важным. Олеся могла умереть в любую секунду, и последним бы, что она от него услышала, были бы его бурчание и недовольство.

Григорий корил себя за то, как разговаривал с девушкой утром; за то, что не приехал домой вовремя; за то, что он «просто муд#ак, который не смог защитить свою любимую» – обвиняя себя, в выражениях мужчина не стеснялся.

Когда приехали полицейские, Григорий молча отдал им ключи от квартиры и вышел во двор: находиться в своей квартире он больше не мог.

Мужчина на автопилоте сделал несколько шагов, сел на лавочку и уставился себе под ноги, продолжая прибывать в каком-то жутком трансе после случившегося.

Через несколько минут Гриша поймал себя на мысли, что уже в пятнадцатый раз перечитывает одну и ту же фразу на валявшейся на асфальте визитке: «Таллер. Мы утолим ваш самый зверский аппетит!»

Сам не зная зачем, Гриша поднял бумажку и стал крутить её в руках. Неожиданно для себя мужчина вдруг заметил несколько бурых капель на обратной стороне визитки.

Кровь!

Гриша словно проснулся: мог ли убийца обронить визитку, когда в спешке покидал их дом?

Отчаяние и боль тут же сменились гневом. Полицейский, словно голодная собака, уцепившаяся за кость, ухватился за единственную возможную улику.

Гриша ещё раз осмотрел визитку с обеих сторон: ни адреса, ни номера телефона он на ней не нашёл. В Интернете тоже о «Таллере» ничего не было.

Вдруг Гриша вспомнил, как несколько лет назад они с напарницей "принимали" одного наркомана за убийство. История была странная.

Со слов наркоши, с таким же другом, как он сам, они искал закладку где-то в лесу, и якобы на них напал их мёртвый товарищ, который накануне "откинулся" от передоза и которого они "по-тихому" закопали в лесу. Наркоше удалось сбежать и отсидеться в туалете кафе «Таллер», а вот его другу повезло меньше…

Самое странное, что утром наркоша сам явился в полицию с оторванной головой друга в руке, чтобы написать заявление на мертвеца. В общем, нёс полный бред.

Когда наркоман показал место, где должен был покоиться мертвец, полицейские обнаружили лишь разрытую яму.

Наркошу "закрыли": следствие пришло к выводу, что парень сам грохнул друга – "перекрыло" от наркоты. Ни мертвеца, ни тела друга так и не нашли. Да и не особенно старались, если честно, у наркош всегда истории дикие: то инопланетяне их заберут, то мёртвый дед с фронта пришёл мстить за проданные ордена – Григорий таких историй много слышал.

Полицейский поднапряг память и вскоре вспомнил примерное местоположение кафешки, о которой говорил наркоман.

Через сорок минут личный автомобиль Гриши припарковался на обочине пустынной объездной дороги.

«Тааак… Закладка была в толстом дереве с дуплом… – на ходу вспоминал полицейский, – Ага, вот оно… Так… Вдоль высоковольтки направо, потом через овраг… И метров пятьсот…»

Подойдя к оврагу, Гриша действительно увидел вдали слабо мерцающие огоньки.

«Отлично. Кажется, я на месте. На хр#на в такой глуши кому-то кафе строить… Надо будет проверить утром», – решил полицейский и направился к своей цели.

К удивлению Гриши, несмотря на поздний час, в «Таллере» кипела жизнь: почти все столики были заняты.

Мужчина подошёл к барной стойке и обратился к суетившейся за ней официантке:

– Старший следователь по особо важным делам, капитан полиции – Григорий Зуев.

Официантка резво обернулась и с усмешкой уставилась на Гришу:

– Бессменная официантка кафе «Таллер», единственная и неповторимая в своём роде – Юлия Горохова, – передразнила она полицейского. – Чего изволите?

Гриша бросил визитку на стол.

– Ваша визитка была найдена на месте преступления. У вас есть, что на это ответить?

– Хм… А как была убита жертва? – деловито подняла брови Юля.

– Я не сообщал вам об убийстве, – прищурился следователь.

– Просто предположила, – пожала плечами официантка. – Так что произошло?

– По предварительной версии следствия, убийца проник в квартиру потерпевшей и натравил на неё собаку, – у Гриши сжалось сердце.

– Большую? – спокойно спросила Юля.

– Бойцовской породы.

– Эй, Клык! Тут к тебе пришли! – махнула рукой официантка. – Будь повежливее, гость редкий – при погонах!

Посетители заведения тут же устремили свои взгляды на полицейского.

Григорий, не дожидаясь приглашения, сел за столик к пареньку, которому махала Юля.

На вид Клыку было около семнадцати, худенький, а лоб и щеки сплошь усыпаны прыщами.

– Зря ты сюда пришёл, – уверенно сказал прыщавый подросток. – Нечего тебе тут делать.

– Слушай, ты, сопляк, – начал Гриша, – я не знаю, что это за место, но я уверен, что вы тут в курсе про Псов. Либо ты сейчас же мне всё расскажешь, либо через пятнадцать минут тут будет…

Клык засмеялся.

– Аааа… Ты, наверное, тот самый мент – парень Лапки.

Григорий вскочил из-за стола, подбежал к Клыку и схватил его за грудки.

Клык обнажил свои острые клыки…

Неожиданно для себя Григорий отметил, что у паренька была отменная улыбка: зубы идеально ровные и крупные, клыки же и впрямь выглядели весьма массивно. Полицейский не мог утверждать наверняка, но в момент, когда разозленный Клык оскалился, у него словно увеличилась растительность на лице: брови стали шире, волосы гуще и даже, кажется, появилась бородка…

Возможно ли, что Гриша сперва плохо разглядел своего собеседника в полумраке «Таллера»? Нет, здесь явно что-то было не так: парень, сперва казавшийся полицейскому прыщавым дрищем, теперь выглядел, как накачанный спортсмен: рукава некогда просторной футболки на его бицепсах натянулись до упора и были готовы вот-вот лопнуть.

Удивленный Григорий отпустил Клыка и отшатнулся, недоуменно оглядывая парня.

Клык покачал головой, с хрустом разминая шейные позвонки, и прищурился. В его взгляде было что-то такое, от чего Грише вмиг стало не по себе: он почувствовал себя жертвой в лапах хищника.

– Клык! Даже не думай! – с тревогой в голосе крикнула Юля. – Ты знаешь правила. Он пришёл сюда по визитке.

Клык гневно дернулся и с шумом выдохнул воздух, раздувая при этом ноздри, словно бык.

Григорий почувствовал вибрацию мобильного телефона в нагрудном кармане куртки.

«Ирина Гурова» – прочитал мужчина на экране смартфона.

– Слушаю, – ответил на вызов Григорий, жестом показывая Клыку, что разговор с ним ещё не окончен. – Что?!… Откуда последний раз шёл сигнал, пробили?.. Я недалеко – выезжаю.

Когда Григорий закончил телефонный разговор, он заметил, что Клык выглядит взволнованным. Он явно что-то знал.

– Ты, – резко сказал Клыку Гриша, – поедешь со мной, до выяснения обстоятельств.

Клык уже собирался ему что-то возразить, как вдруг парню на плечо упала чья-то тяжелая рука. Из темноты выступила фигура крупного мужчины и повернулась к Клыку:

– Не спорь. Пусть разберется.

– Да он не справится… Смотри, какой хиляк, – возмущённо воскликнул Клык.

– Не спорь, – снова повторил неизвестный. – Если не справится, закончишь то, что не смог в первый раз.

Клык с обидой и злобой посмотрел на неизвестного, а затем повернулся к Грише:

– Хорошо, заморыш, поехали.

– За оскорбление должностного лица при исполнении… – начал Гриша, доставая наручники, но Клык недовольно перебил его, протягивая руки:

– Давай уже резче, клоун.

Гриша со злостью стиснул зубы и закрыл наручники на запястьях парня, а затем толкнул его к выходу.

Когда Клык и Гриша сели в машину, и полицейский уже завёл мотор, в окно машины тихо, но настойчиво постучали.

Гриша повернулся и опустил стекло.

Рядом с машиной стояла дряхлая безобразная старуха с всклокоченными волосами и большой бородавкой на носу, замотанная в потрепанные грязные тряпки, служившие ей одеждой.

– На-ка, возьми, – улыбнулась однозубая бабка и бросила на пассажирское сидение рядом с Гришей какую-то засаленную тряпку. – Не отказывайся. Ты же не хочешь обидеть бабулю?

– На хр#на ты ему помогаешь? – возмутился Клык.

– Мне всегда нравились мужчины в форме, – хихикнула однозубая.

– Да, конечно! – закатил глаза Клык. – Признавайся, карга старая, ставку на него сделала?

Гриша уже совсем перестал что-либо понимать.

«Да что не так с этим кафе? Филиал психушки, ей-богу!» – подумал полицейский, глядя на тряпку.

Григорий уже хотел было вернуть грязную тряпку однозубой, как вдруг понял, что бабка исчезла.

Посмотрев в боковые зеркала и убедившись в том, что старухи действительно нигде нет, мужчина выругался и нажал на педаль газа, решив позже избавиться от тряпки.

В голове у Григория крутились слова Иры о том, что бригады скорой помощи, на которой увезли Олесю, так и не доехал до больницы.

Полицейский мчался в направлении места, где был зафиксирован последний сигнал, поступивший от машины скорой помощи.

– Если с Олесей это сделал ты или твои ублюдки, ты горько об этом пожалеешь! Я лично позабочусь о том, чтобы до конца своей жизни ты горел в аду! – процедил Гриша сквозь зубы, обращаясь к Клыку, но тот лишь усмехнулся в ответ.

Неожиданно за поворотом пустынной дороги показался перевёрнутый автомобиль скорой помощи, мигающий проблесковыми маячками. Посреди дороги, согнувшись, спиной машине полицейского сидел огромный медведь.

– Сиди здесь, – приказал Гриша Клыку и, вытащив из кобуры пистолет, вышел из машины.

Держа наготове оружие, полицейский медленно приближался к зверю.

Когда мужчина подошёл ближе, медведь замер, а затем обернулся и распрямился в полный рост.

У Гриши перехватило дыхание…

Того, кого он сперва принял за зверя, оказался вовсе не медведем… Он больше походил на огромную собаку с мощными челюстями и здоровенными клыками. Рот чудовища был измазан кровью, от чего его шерсть на морде местами слиплась.

Переведя взгляд ниже, полицейский увидел врача скорой помощи с распоротым животом и обглоданным лицом.

Чудовище заревело, а потом издало громкий вой, похожий на волчий.

Не дожидаясь, пока его постигнет та же участь, что и доктора, Гриша нажал на курок, целясь огромному животному прямо в сердце, а потом и в голову.

Нечто продолжало надвигаться на Гришу: вся обойма была выпущена в тело зверя, но он даже не пошатнулся.

Григорий бросился обратно в машину и закрыл за собой дверь.

– Что это, бл#дь, такое?! – заорал Гриша, обращаясь к Клыку.

– Что? Не узнаешь? – невозмутимо ответил Клык. – Это и есть твой пёс, которого ты так долго искал. Луна, звезды… романтично, да?

– Отзови его! – завопил перепуганный Гриша, видя, как зверь, оскалившись, запрыгнул на капот машины.

– Ээээ, нет, брат, – ухмыльнулся Клык, ситуация его явно забавляла, – Это твой пёс, ты его и отзывай.

Гриша не понимал, о чём говорил Клык, и все больше убеждался в том, что парень просто сумасшедший.

Тем временем зверь легко пробил лобовое стекло автомобиля, щедро осыпав полицейского осколками, и стал шарить когтистой лапой в попытке дотянуться когтистой лапой до Гриши, резво перепрыгнувшего на заднее сидение к Клыку.

– Этот пёс сошёл с ума, –спокойно улыбаясь продолжал Клык, с легкостью увернувшись от лапы чудовища. – Поставил под угрозу всю стаю. Пришлось его усыпить, жалко, не добил…

Поняв, что таким образом ему до своей добычи не добраться, зверь уцепился когтями за край крыши автомобиля и стал тянуть её вверх.

Со скрежетом железная крыша стала сворачиваться, словно это была крышка консервной банки…

– Серьёзно считаешь, что Лапка тебя любила? Лапка – игрок. Ей нравилось за тобой наблюдать… Она бы всё равно тебя съела, как кот мышку.

Не обращая внимания на бредни Клыка, Гриша судорожно соображал, как спасти свою жизнь.

Вдруг на переднем сидении автомобиля что-то блеснуло…

Из-под засаленной тряпки, которую бросила старуха, торчала блестящая рукоятка серебряного ножа.

Гриша схватил его, толком пока не понимая, как он сможет применить это пятнадцатисантиметровое лезвие против огромного зверя.

Крыша покорёженного автомобиля со свистом взлетела в воздух и с силой ударилась об дерево, перерубив его пополам.

Своей огромной лапой чудовище сгребло Гришу за одежду и швырнуло на асфальт, оставив на его груди глубокие кровавые раны от своих заточенных когтей.

Григорий приподнялся на одном локте: на глаза мужчине попалась его пустая машина, без крыши теперь походившая на кабриолет, больше похожая на кусок металлолома.

Клыка на горизонте видно не было, впрочем, как и зверя…

В следующую секунду Гриша почувствовал на своём затылке затхлое горячее дыхание: словно играя, зверь притаился прямо за ним, лёжа на асфальте, как кот.

– Ууууу, – тихое завывание зверя больше походило на детскую игру «ку-ку».

У Гриши сердце ушло в пятки.

Полицейский тут же перекатился на другой бок, чтобы попытаться встать, но зверь моментально сбил его с ног ударом лапы и прыгнул сверху, распахнув свою огромную пасть.

Григорий с удивлением отметил, что глаза чудовища были очень похожи на человеческие: голубые, такие знакомые. Такие, какие были у…

– Олеся?! – с ужасом выдохнул Гриша.

В ответ зверь лизнул его шершавым языком по щеке и обнажил свои желтоватые клыки, готовясь к смертельному для своей жертвы укусу…

Чудовище вонзило свои острые зубы в грудь Гриши и замерло. А потом дернулось и обмякло, придавив свинцовой тяжестью и без того израненное тело мужчины.

Приложив немалые усилия, Гриша вылез из-под мертвой туши чудовища, а затем перевернул его на спину и выдернул серебряный нож у него из сердца.

Прямо на глазах мужчины зверь стал уменьшаться… Его когти превращались в аккуратный французский маникюр, острые уши становились маленькими ушками под короткой стрижкой белокурых волос, а массивное мохнатое туловище истончалось, образуя тонкую девичью талию.

Когда все метаморфозы, наконец, прекратились, на асфальте осталась лежать мертвая Олеся.

Вдруг из густого ночного леса выскочило ещё одно огромное чудовище! Оно быстро метнулось к телу Олеси и также молниеносно скрылось с ним в зубах обратно в лесной чаще.

На месте, где только что покоилось мертвое тело девушки, остался лежать смятый кусок бумаги.

Оглядевшись по сторонам, Гриша поднял бумажку и развернул. На асфальт со звоном упала какая-то мелкая железка.

Григорий взял железку в руки: это была серьга в форме полумесяца.

«Добро пожаловать, Пушистик!» – прочитал полицейский слова на смятой бумажке.

Должник

– Нет, Татьяна Станиславовна сказала, что лучше днём сажать, – замотал головой Саша. – Представляешь, пап, у меня теперь будет своё именное дерево! Мы с ним вместе расти будем!

– А бабушка Лиза тебе разрешила? – спросил я у сына и с улыбкой посмотрел на бабушку, сидевшую в кресле с клубком шерсти и вязальными спицами в руках.

– Ой, да чего уж, – ответила бабушка Лиза. – Пусть хоть всё тут перекопает. Места много.

Земельный участок, на котором стоял дом Елизаветы Карловны, действительно был огромным: помимо самого трёхэтажного особняка, на нём соседствовали два гостевых дома, домик для прислуги, небольшой прудик с утками и ещё десяток подсобных строений.

Покойный муж Елизаветы, Тимур, он же по совместительству мой дед, был очень богатым человеком. В наследство от него нашей семье осталось несколько фабрик, сеть отелей по всему миру и недвижимость в Европе.

Мой дед был очень умным человеком, скорее даже уникальным, и всего добился сам. Родился Тимур в простой семье учительницы и строителя. Но уже к тридцати годам сумел выучить шесть языков, создать свою бизнес-империю и сколотить немалый капитал.

– Что ж, тогда не будем терять время. Бери свой саженец, и пойдём выбирать для него подходящее место, – сказал я сыну.

Вскоре, вооружившись лопатой и лейкой с водой, мы с Сашкой копали ямку недалеко от большого фонтана в виде массивной каменной капли воды с круглым вращающимся элементом посредине –эмблемой бизнес-империи моего деда.

Как рассказывала баба Лиза, да и сам я ни раз видел на фотографиях и портретах Тимура, у деда был кулон в форме капли с таким же шаром посредине, и он никогда с ним не расставался, берёг как зеницу ока.

В возрасте сорока лет, на пике своих доходов, Тимур неожиданно пропал, оставив жену одну с ребёнком, и больше никогда не объявлялся. Просто вышел утром из дома, как обычно, сел в машину и уехал на встречу с управляющим. Но так и не доехал.

– Готово, – я закончил копать яму и вытер пот со лба. – Сажай.

– Нет, Татьяна Станиславовна сказала, что яма должна быть глубже! – возмутился Сашка. – Потом, когда посадим, надо будет сфоткать, чтобы зачли домашнее задание.

– Раз это твоё домашнее задание, почему его делаю я? Давай-ка, бери лопату и сам копай, – я отдал лопату сыну.

Сын нехотя взял лопату и стал копать.

– Пап! Смотри! Тут клад! – восторженно закричал Сашка и принялся руками ворошить землю. – Твёрдый какой… Сундук, наверное.

Я подошёл ближе к яме, как раз в тот момент, когда сын что-то с силой дернул из земли. Распрямившись и отряхнув свою находку, Сашка завопил.

В руках у сына был перепачканный землёй и пожелтевший от времени человеческий череп с болтавшимся на нём куском позвоночника.

От страха восьмилетний Сашка швырнул кости на землю и, размахивая руками и крича, помчался к дому.

Я был так ошарашен жуткой находкой сына, что даже не сразу сообразил что к чему.

Бросив взгляд на старые кости, валявшиеся на идеально подстриженном газоне, я заметил, как в ярком солнечном свете что-то блеснуло.

Кулон. Кулон Тимура!

Я наклонился и поднял хрустальную каплю на тонкой золотой цепочке. Внутри кулона пульсировал и вращался круглый шар.

Мне было непонятно, каким образом работал этот механизм. Даже если там и была какая-то микроскопическая батарейка, то вряд ли она бы до сих пор работала.

Я столкнул кости черенком лопаты обратно в яму и, сунув кулон в карман, поспешил к дому. Мне не терпелось задать бабушке Лизе несколько очень интригующих вопросов…

Пока жена успокаивала перепуганного сына, я сразу же направился в комнату бабушки за объяснениями.

– Какой ужас! – услышав о страшной находке, старушка всплеснула руками и отбросила вязальные спицы. – Неужели ты думаешь… что это твой дед?

– Я нашёл на костях вот это, – я вытащил из кармана кулон и потряс им перед лицом бабы Лизы.

Старушка схватилась за сердце и упала в обморок.

После того как бабушку осмотрел её личный врач и она пришла в чувство, я снова вернулся к ней в спальню.

– Твой дедушка был прекрасным человеком с добрым сердцем и широкой душой! Я любила его больше жизни и до сих пор жду, что он вернётся, – всплакнула пожилая женщина. – Я закрыла его кабинет на ключ и не впускала туда даже прислугу все эти годы, чтобы там всё осталось так, как было при нём. Я так ждала…

После этих слов бабушки я почувствовал острый укол совести за свои подозрения.

Неожиданно у меня в кармане завибрировал мобильный. Звонил мой помощник.

Со всей этой суматохой я совсем позабыл, что еще час назад, я должен был быть на очень важной встрече по поводу покупки знаменитой сети гостиниц на побережье Франции.

Ответив помощнику, что скоро буду, и попросив жену присмотреть за бабушкой и сыном, я помчался в офис.

В переговорной меня уже ждала делегация из Франции во главе с владельцем гостиничного бизнеса Жаном Матье.

Быстро извинившись перед гостями, я сел за стол, и мы приступили к переговорам.

Диалог выдался напряженным. Во время перерыва Жан вызвал в коридор своего партнера, и они стали что-то с жаром выяснять.

К сожалению, я не знал французского и не вызвал переводчика, предпочитая лично вести переговоры на английском.

Я не доверял Жану и в тот момент многое бы отдал, чтобы понять его речь.

Сильно нервничая, я машинально стал крутить в своём кармане кулон Тимура, обещая себе, что в ближайшее время обязательно найму себе репетитора по французскому.

– Соглашайся на его цену! – кричал Жан партнеру. – Ты понимаешь, что мы по уши в долгах! Скоро вообще останемся без штанов. Я отвалил аудитору огромные деньги, чтобы скрыть нашу бухгалтерию, не для того, чтобы ты гнул пальцы!

Невероятно! Французы продолжали спорить на родном языке, но я теперь их понимал абсолютно отчетливо. Как это возможно?!

– Мы с партнером всё обсудили, – в переговорную вернулся Жан. – Мы согласны на ваше предложение. Конечно, наш бизнес стоит гораздо больше, но…

– Сделка отменяется, извините, – я резко встал из-за стола и вышел из кабинета, оставив недоумевающего Жана наедине со своим партнером.

Удивленный произошедшим я закрылся в своём кабинете и решил испытать кулон ещё раз. Возможно, это просто совпадение. Нужно было убедиться наверняка. Я сел за письменный стол, достал кулон и, глядя на него, чётко произнёс:

– Хочу знать испанский!

После этого я открыл статью в Интернете на испанском языке и… ничего не понял.

Видимо, я что-то делал не так… И тут я вспомнил: в момент переговоров я обещал себе выучить французский.

– Я обязательно выучу испанский!

Снова взглянул на статью и… О, чудо! Теперь я понимал каждое слово!

– Так вот, как ты работаешь, – понял я, изучая хрустальную каплю.

Возможно, мне тогда показалось, но ядро кулона стало пульсировать ярче…

* * *

Когда я подъехал к воротам особняка Елизаветы Карловны, уже совсем стемнело.

Оказавшись на огороженной территории дома, я ожидал увидеть полицейских на месте, где были найдены останки деда, или хотя бы следы начавшегося расследования, но ничего подобного не обнаружил. Более того, когда я проезжал мимо вырытой ямы, то увидел, что её засыпали и застлали газоном.

Ничего не понимая, я припарковался возле парадной двери и зашёл в дом.

– Полиция приезжала? – спросил я у Ренаты – моей жены.

– Нет, – ответила Рената. – Елизавета Карловна строго настрого запретила кого-либо вызывать.

– Но почему? – удивился я.

– Сказала, что ни к чему нам здесь посторонние. Она боится огласки в прессе, – вздохнула Рената.

– Огласки?! – такой поступок бабушки никак не укладывался в моей голове. – Я немедленно с ней поговорю.

– Она уехала.

– Как уехала?! Куда она уехала?

– Не знаю куда. Сказала, что ей нужно справиться с утратой наедине. Вернётся завтра.

– Глупость какая-то…

– Ты не против, если мы переночуем здесь, а завтра поедем домой? Не хочу будить Сашу. Он после всех этих событий сам не свой… Еле уснул, – встревоженным голосом попросила жена.

– Да, конечно, – кивнул я. – Пусть спит. Уедем утром.

Поцеловав жену и пожелав ей приятных снов, я отправился прогуляться. Мне нужно было переварить события минувшего дня.

Бабушка вела себя очень странно. Этот внезапный отъезд… Меня снова стали мучить подозрения.

Вдруг в мою голову пришла идея: я решил попасть в закрытый кабинет деда. Возможно, мне удастся получить какие-то ответы там.

Я с детства знал, где бабушка хранила ключ от кабинета – в шкатулке, в старой пудренице, стоявшей на будуарном столике.

Всего через несколько минут я уже поворачивал ключ в скважине старого замка кабинета Тимура.

В комнате царил идеальных порядок, и лишь толстый слой пыли на мебели выдавал долгое отсутствие её хозяина.

Я подошёл к письменному столу деда и стал осматривать ящики, но ничего, кроме деловых бумаг, там не обнаружил.

Я уже собирался уходить из кабинета, как вдруг заметил большое светлое пятно на паркете, которое можно было заметить только с определенного ракурса.

Рассмотрев пятно ближе, я увидел неглубокие царапины на лаке, которым были покрыты доски. Всё указывало на то, что кто-то пытался грубо отмыть пол именно в этом месте.

В тот момент моё сознание пронзила отчаянная мысль.

Чтобы убедиться в своей правоте, мне требовалось вскрыть одну из досок.

Я подошёл к столу в поисках ножа для бумаги, но, к своему удивлению, понял, что это единственный предмет в серебряном канцелярском наборе, которого не хватало: место, предназначенное для ножа, было пустым.

Тогда я спустился на первый этаж и взял кочергу из камина.

Вскрыв доски паркета, я обнаружил под ними бурые пятна.

Сомнений не оставалось, это были засохшие пятна крови. Убийца смыл кровь с поверхности, но не подумал о том, что она могла протечь в щели.

– Женя! Вот ты где! Я везде тебя ищу! – в кабинет вбежала взволнованная Рената. – Саше плохо! Он весь горит. Нам срочно нужно в больницу!

Кое-как приладив доски на место, я наспех закрыл кабинет и помчался к сыну.

Саша лежал в своей постели и тихо стонал, его лоб и волосы были мокрыми от пота.

Пока жена одевала сына, я поспешил в комнату бабушки, чтобы вернуть ключ на место.

Когда я открыл шкатулку, где она хранила ключ, мне в глаза бросился почерневший от времени серебряный нож для бумаги, рукоятку которого украшали характерные завитки, как на канцелярском наборе деда…

– Машина готова, можно ехать! – услышал я голос водителя, доносившийся с первого этажа.

– Господи, Женя! Да где ты всё ходишь! – ругалась Рената.

– Иду! – отозвался я и поспешил вниз.

Всю ночь Сашу лихорадило. Медицинский персонал частной клиники, как мог, старался сбить жар и выявить причину внезапного недомогания маленького пациента. Лишь с рассветом температура стала понемногу спадать.

Когда Саше полегчало, мне пришлось уехать по рабочим делам, оставив спящую Ренату в палате.

Закончив важные дела и отменив несколько назначенных на сегодня встреч, я снова отправился к бабе Лизе. Мне нужны были ответы.

По пути к особняку моя машина сломалась. Открыв капот, водитель лишь развёл руками и сказал, что нам придётся ждать эвакуатор.

Я попробовал вызвать такси, но оказалось, что самое ранее – машину смогут подать только через час.

И тут я вспомнил про Каплю, которую теперь всегда носил с собой.

«Я обещаю научиться разбираться в строении автомобиля не хуже любого механика, смогу разобраться во всякой поломке», – подумал я, сжимая кулон.

Открыв капот, я сразу понял, в чем дело, и, к огромному удивлению своего водителя, без особого труда смог исправить поломку.

К моему приезду баба Лиза уже вернулась из своей внезапной поездки. Не обращая внимания на протесты прислуги о том, что Елизавета Карловна никого не хочет видеть, я всё равно прорвался к ней в спальню.

– Я всё знаю, бабушка! – сразу перешёл к делу я. – Вчера я был в кабинете деда и всё видел!

– Знает он, – фыркнула бабушка. – Дверь закрой! Ничего ты не знаешь… Что с Сашей?

Я закрыл дверь поплотнее и приблизился к креслу, на котором сидела Елизавета.

– У него жар, но сейчас ему уже лучше, – отрезал я. – Я видел нож у тебя в шкатулке и кровь в кабинете.

Бабушка злобно сплюнула.

– Ты пользовался этой штукой? Нужно было отобрать Каплю у тебя сразу! И как разобрался вообще… Ох, и натворил ты дел… Что же теперь будет…

Лицо бабы Лизы побледнело, а нижняя губа задергалась.

– Так ты всё знаешь?

Старушка пропустила мои слова мимо ушей. Она встала с кресла и стала метаться по комнате.

– Ты можешь объяснить мне, что происходит? – стал волноваться я и схватил бабушку за руку, чтобы остановить.

– Наломал ты дров! Вот что происходит. Теперь мой внук может умереть! Что ж вам, мужикам, всё не хватает…

– Бабушка, расскажи мне всё немедленно! Это ты убила деда? Причём здесь мой сын?!

– Давай присядем, – бабушка опустилась на край кровати, я сел рядом. – Твой дед был редкостным говнюком и гулякой! Он был жадным, склочным и беспринципным выродком!

В тот день я первый раз в своей жизни услышал от бабушки бранные слова.

– Когда я была ещё девчонкой, мне польстили его ухаживания. Богатый, уважаемый… Я-то из простой семьи была. А тут такой принц!

У твоего деда это был уже четвёртый брак, я вообще не понимаю, зачем он женился… Разные слухи про Тимура ходили, но я не верила, думала – завистники наговаривают.

Тимур изменял мне направо и налево, не пропускал ни одной юбки… Как я потом узнала, у него было тридцать семь внебрачных детей! Тридцать семь! И это только те, о которых я слышала. А ведь ему ещё и сорока лет тогда не исполнилось…

У нас через год после свадьбы дочь родилась. Машенька… Здоровенькая, розовенькая, щечки румяненькие, – на глазах бабы Лизы наворачивались слезы. – Да только недолго я радовалась… В первую же ночь у неё жар поднялся, всё хуже ей становилось. Ни один врач причины найти не мог внезапной болезни… Через месяц Машенька умерла.

Я с ума сходила от горя, а кобель этот с удвоенной силой по бабам бегать стал. Я грешным делом подумала, может, утрату так переживает… А потом узнала, в чём на самом деле причина. Как раз тогда обо всех его изменах я и узнала, о детях его…

– Но почему я о них ничего не слышал? – удивился я.

– Потому что никого из них в живых не осталось.

– Как это?

– А так, – опустила голову баба Лиза. – Никто из них и до года не дожил – погибли все. Так же, как и Машенька моя.

– Ты говоришь о каком-то генетическом заболевании? – предположил я. – Нужно сказать Ренате, пусть в больнице возьмут анализы.

Я потянулся за телефоном, но бабушка меня остановила.

– Вот и я так подумала тогда. А твой дед всё наседал на меня, наследника требовал, – бабу Лизу передернуло. – А я боялась. Не хотела покойничков рожать ему…

– Но мой отец же выжил, значит, его болезнь не коснулась?

– Не коснулась… – старушка отвела глаза. – Не родной сын ему отец твой… Я боялась сильно после Машеньки от деда твоего детишек зачинать. В один вечерок, к своему стыду, пошла да садовника нашего соблазнила…

– Что?!

– Не тебе судить, – рявкнула баба Лиза. – Родился у меня Сенечка, а Тимур ходит над ним, вороном вьётся, как будто ждёт чего-то… И все злится с каждым днём больше и больше.

Когда отцу твоему годик исполнился, Тимур всё понял. Напился он тогда страшно и всё мне про Каплю рассказал. Мол, в порту у какого-то старичка он эту диковинку ещё в юности выменял. Тот ему поведал, что в долг у Капли любое умение попросить можно, но если ему не обучишься, она из твоих детей все соки выпьет, а коли детей нет, то за тебя самого примется.

Обвинил меня Тимур в измене, а потом Сенечку из рук у меня выдрал, за ножку поднял и сказал, что «этого ублюдка» сейчас из окна выбросит на моих глазах.

Я не знаю, как всё у нас там произошло. Как пелена мне глаза застлала… Да только очнулась я, когда уже нож в грудь мужу по самую рукоятку всадила…

Я был в шоке от услышанного и с трудом верил в слова бабы Лизы.

Наступившее в комнате молчание нарушил телефонный звонок от жены.

Она с отчаянием и слезами сообщала, что у Саши снова лихорадка и его перевели в реанимацию. Причину болезни врачи определить так до сих пор и не смогли.

– Какой срок, чтобы долг Капле отдать?! – в ужасе спросил я у бабушки, закончив разговор с женой.

– Машенька через месяц умерла, – тихо ответила бабушка.

* * *

Весь следующий месяц я с утра до ночи учил языки, а по ночам ремонтировал машины. Ещё никогда я не учился так усердно.

Удивительно, что может сделать человек, находящийся на грани отчаяния.

Саша потихоньку поправлялся, а я был счастлив, что не обещал Капле, что спроектирую космический шаттл или не открою новый закон в атомной физике.

К счастью для меня, вся эта история окончилась хорошо. Мой сын выздоровел, а я больше никогда ни у кого ничего не занимал и не давал обещаний, которые не собираюсь выполнять.

Через несколько месяцев на пороге моего дома появился старомодно одетый незнакомец в полинялой жилетке. Он предложил отдать мне ему Каплю, раз она мне больше не требуется.

Я был рад избавиться от этой дьявольской вещицы и без колебаний отдал её.

Возможно, потому что не был до конца уверен, что смогу побороть в себе соблазны, или потому что боялся, что Капля может попасть не в те руки. А возможно и по тому, что отказывать человеку, который смог незамеченным пройти мимо трёх пунктов охраны, сигнализацию и своры специально обученных собак мне почему-то не хотелось…

Идол

Корней сидел в позе лотоса напротив дерева с вырезанным на стволе силуэтом неизвестного божка и мысленно пытался установить с ним связь. Перед мужчиной лежала выпотрошенная курица с перерезанной головой, которую он принёс в дар своему покровителю. Но что значила жизнь всего лишь какой-то курицы по сравнению с тем, что Корней теперь получит взамен?

Мужчина довольно потёр руки, поклонился своему идолу и ещё раз поблагодарил его за всё.

Корней не был шаманом или колдуном. Шесть лет назад он нашёл это место в лесу абсолютно случайно, совершенно не подозревая, как оно в дальнейшем изменит всю его жизнь.

В тот день Корнея с семьёй позвал с ночёвкой в лес его родной брат Антон. Ещё в детстве покойный отец часто брал их с собой в поход на несколько дней с палатками. Это было настоящим праздником для ребят, и они потом с восторгом вспоминали те дни.

Вот Антон и решил спустя десятилетия вновь возродить добрую семейную традицию и позвал брата отдохнуть семьями.

Дети Корнея и Антона были в восторге от идеи, и даже жены, казалось, восприняли небольшое приключение с энтузиазмом. Лишь сам Корней в тот день был мрачнее тучи. Он терпеть не мог находиться в обществе своего родного брата.

С малых лет между братьями существовало соперничество: за оценки, за любовь родителей, за спортивные достижения. Но это никак не влияло на отношения братьев. Пока не появилась Наташа.

Первым познакомился с Натальей Корней. Они дружили с седьмого класса, и все пророчили им скорую свадьбу.

В то время Корней заканчивал лётное училище, и ему оставался последний год.

Летом, перед тем, как уехать в другой город на учебу, Корней и Наташа сильно поругались из-за какого-то пустяка, а на следующий день парень уехал, так и не успев помириться со своей девушкой.

Позже Корней писал любимой длинные и страстные любовные послания, но она ему не отвечала, а через несколько месяцев парень получил письмо от матери с известием о том, что Наташа и Антон расписались…

Корней не смог вынести такого предательства от близкого человека и на несколько лет вообще разорвал все отношения с семьей.

Через два года после окончания училища у Корнея стало резко садиться зрение, и он больше не мог оставаться в лётных войсках. Вся учеба оказалась напрасной.

В стране началась перестройка, с работой стало тяжело. К тому времени Корней уже обзавёлся собственной семьей и небольшим обувным магазинчиком.

Времена были непростые, и магазин Корнея сожгли конкуренты, а квартиру отобрали за долги. У Корнея не было другого выбора, кроме как вернуться обратно на родину.

Мать с отцом охотно приняли сына, а Антон, ставший к тому моменту весьма успешным бизнесменом, помог открыть брату небольшое кафе.

Как раз тогда Антон и позвал брата в лес с палатками, чтобы попытаться наладить с ним отношения.

Пока Антон травил байки про старого шамана, якобы обитавшего в этих местах полвека назад и обладавшего могущественной силой, Корней молча хлестал коньяк.

Прилично выпив и чувствуя себя полным ничтожеством и неудачником по сравнению с успешным младшим братом, Корней оставил палаточный лагерь и решил прогуляться. Именно тогда он и набрел на тотемное дерево с вырезанным на нём божком.

Корней сразу что-то почувствовал, как только увидел его. Словно он находился там, где нужно, словно тотем звал его. Рядом с ритуальным деревом мужчине сразу стало очень спокойно на душе: все его тревоги утихли.

В ту ночь Корней провёл в мысленных разговорах с божком несколько часов. Когда он вернулся в лагерь, все уже спали.

Вскоре Корней стал чаще ездить в лес на ту самую поляну, где нашёл дерево. Он вёл задушевные беседы с идолом, и иногда мужчине даже казалось, что тот ему отвечал. Возможно, это был всего лишь его внутренний голос, но Корнею становилось легче.

Со временем Корней стал замечать, что после каждой встречи с идолом его дела становились чуть лучше: бизнес постепенно развивался, и вскоре мужчина уже смог позволить себе отдельное от родителей жильё.

Тогда Корней стал более тщательно изучать информацию о шаманах и их тотемах. И хотя ни одного похожего изображения на своего идола мужчина не нашёл ни в книгах, ни в журналах, ему всё же удалось отыскать описание некоторых ритуалов.

Так Корней стал приносить своему надёжному покровителю небольшие кровавые жертвы: курицу, гуся, купленных в зоомагазине мышей и хомяков.

Идол с благодарностью принимал все дары Корнея и продолжал ему благоволить.

Двухтысячный год Корней уже встречал в своём двухэтажном доме с новеньким мерседесом в гараже и в статусе одного из самых крупных и известных рестораторов в стране.

Неожиданно единение Корнея с идолом прервал хруст сухих веток где-то неподалёку.

Корней обернулся.

На поляне показался Антон.

– Что ты здесь делаешь?! – вскочил застигнутый врасплох Корней.

– Ого! Ты серьезно? – Антон уставился на брата. – Это ты курицу прихлопнул?

Корней чувствовал себя и своё тайное место осквернённым. Он кожей ощущал, что идолу это тоже не нравится. Их духовный контакт стал слабеть.

– Ася сказала, ты сюда часто ездишь. Не думал, что всё так серьёзно, – засмеялся Антон. – Слушай, что это за хрень тут висит?

Антон глумился над священным тотемом.

– Немедленно извинись! – приказал Корней.

Он не хотел снова потерять всё из-за своего брата.

– Что?! – удивился Антон. – Слушай…

– Нет, это ты меня послушай! – Корней подбежал к брату и схватил его за грудки. – Ты сейчас же извинишься перед ним!

– Ладно, ладно, – согласился Антон. – Если это для тебя так важно.

Антон подошёл к идолу поближе и произнес:

– О, великий пучеглазый дух дерева, прости, что я оскорбил твою кривую безносую морду с огромными ушами! – театрально сказал брат и хлопнул идола по лбу.

Корней понял, что это конец. Идол никогда не простит ему такого оскорбления. Теперь он точно заберёт у него всё, что дал. Корней снова останется ни с чем по вине своего брата.

В тот момент, смотря на довольную смеющуюся физиономию брата, он снова вспомнил Наташу, лётное училище…

* * *

Корней очнулся только тогда, когда на месте головы Антона осталось лишь кровавое месиво. Он сидел верхом на брате и большим камнем наносил ему удары по голове. Вся одежда Корнея и его руки были по локоть в крови…

В ужасе осознав, что он натворил, мужчина вскочил на ноги и попятился назад.

У Антона в кармане запищал мобильный телефон. Корней подошёл к телу брата и достал его. Сообщение от Наташи: «Да нормально поговорите и всё. Хреновая ситуация, конечно. Но столько лет прошло, ты ему столько раз помогал! А помнишь, как мы полгода гречку жрали, чтобы бандосам бабки отдать, чтобы они Корнея не трогали с его кафешками? Видишь же, не зря. Большим человеком стал. Я думаю, мы ему всё уже сполна вернули. У тебя всё получится. Просто поговорите. Вы же братья в конце концов».

В отчаянии и панике Корней наотмашь швырнул телефон брата в сторону и нечаянно попал в дерево, на котором висел идол…

Изображение идола откололось и упало на землю.

Со страхом в глазах, ожидая мгновенной кары от божества, Корней подошёл к дереву и дрожащими руками поднял его кусок. Точнее пластиковую накладку со следами клея.

«MADE IN CHINA» – прочитал Корней на обратной стороне китайской игрушки.

Поездка

В квартире номер четыре во всю шли дорожные сборы.

– Вик, а можно я с собой Тофика возьму? – мурча от удовольствия спросил Муха, пока один из мохнатых шишух усердно начесывал говорящему коту за ушком.

– Нет, Муха. Ни Барсика, ни уж тем более шишух мы с собой брать не будем. Слишком опасно. Я и тебя-то брать не хотела, – ответила Вика, посильнее навалившись на чемодан, чтобы закрыть крышку.

– Ну, мы будем тихо-тихо сидеть, как мышки! – с надеждой в голосе продолжал кот.

– Нет, – отрезала Вика. – Если алконост нас заметит, он сотрет память нам всем, и тут уж я ничего не смогу поделать, потому что не буду помнить даже как ложку держать.

– Ну Вик! Ну пожалуйста, – конючил кот.

– Муха, ещё одно слово, и ты тоже останешься дома, – пригрозила ведьма и поволокла чемодан в прихожую.

– Ладно, – сдался кот и, сбросив пикнувшего Тофика со спины, поспешил за хозяйкой. – Простите ребят, мы скоро вернемся.

Группка шишух, сгрудившихся на проходе, разочарованно вздохнула.

– Так, присядем на дорожку и поехали, – взволнованно сказала Вика и плюхнулась на чемодан вместе с Мухой. В знак солидарности шишухи тоже припушились на ковер и задрали свои маленькие лапки кверху.

– Всё, поехали, – ведьма встала с чемодана и, поправив шапку, вместе Мухой вышла из дома под дружное махание лапок и попискивание мохнатых шишух.

На улице Вика забросила тяжелый чемодан в багажник своей машины, а затем плюхнулась на водительское сидение.

– Вик, а можно я поведу? – как бы невзначай спросил Муха.

– Нет, – Вика включила зажигание.

– Почему?

– Потому что ты не дотянешься до педалей.

– А ты наколдуй, чтобы они сами нажимались, – пожал плечами кот.

– Нет, Муха.

– Почему?

– Потому что говорящий кот-лихач за рулем – это очень странное зрелище для человеческих глаз.

– А я аккуратно поведу, – мурлыкнул Муха.

– Муха, всё. Разговор окончен. Машину поведу я, – сказала Вика тоном, не терпящим возражений.

– Ладно, ладно, – поспешил согласиться Муха, видя, как треснуло боковое стекло на соседней припаркованной машине. – Не заводись. Уже и спросить нельзя.

Машина тронулась с места и по припорошенной снегом дороге свернула к выезду со двора. Долгий путь к побережью Каспийского моря начался.

Вика давно хотела увидеть, как чудесная райская птица алконост спускается с небес на землю, чтобы отложить яйца. По свидетельствам немногочисленных очевидцев зрелище обещало быть невероятной красоты.

К сожалению, вычислить, где именно будет стоянка алконостов не так легко. Алконосты спускаются с небес всего раз в год, в дни зимнего солнцестояния, и откладывают свои яйца в воду на самое дно, чаще всего выбирая берег моря или крупные реки. На дне яйца пребывают в течении семи дней, после чего вылупляются птенцы. Затем алконост вместе с потомством снова отправляется в полёт.

Первые четыре часа пути Вика ехала без остановки, а затем свернула на заправку.

– Тридцать литров девяносто пятого, пожалуйста, – попросила Вика продавщицу и протянула ей фантик от жвачки.

Продавщица покрутила фантик в руках, проглядела его на свет, а затем удовлетворенная положила в кассу, отсчитав девушке сдачу уже из настоящих денег.

Когда Вика вернулась в машину, Муха спросил:

– Тебе не жалко тетку? Тридцать литров – большая недостача.

– Не жалко, – спокойно ответила Вика. – Полчаса назад она с улыбающейся рожей продала женщине с ребенком пирожок с сыром, который лежал на прилавке почти неделю, заверив мать, что он свежайший. У бедного малыша сейчас живот крутит так, что он на стенку лезет.

Муха понимающе кивнул.

– Я бы тоже что-нибудь перекусил, если честно…

– Хорошо, в паре километров есть неплохой магазинчик – там и остановимся.

Вика свернула на трассу, но, проехав несколько метров, остановилась.

– Что случилось? – спросил кот.

– Ты слышишь? – насторожилась Вика.

– Что? Нет… – кот явно чего-то не договаривал.

– Прислушайся лучше!

– Ладно, – наконец, согласился кот. – Ну прости меня, Вик, я знаю, что ты запретила брать Барсика с собой, но он так просил…

– Нет, я не про Барсика, – ответила ведьма. – Ты же не думал, что я не замечу твоего дружка сразу? Я всё поняла, еще когда мы только отъехали от дома. Я про зов…

Муха прислушался.

– Так мне можно уже вылезать? – послышался приглушенный голос Барсика из багажника. – У меня уже все лапы затекли!

Вика заглушила мотор, вышла из машины, перелезла через отбойник и медленно пошла куда-то вперед по сугробам.

Муха открыл окошко и выпрыгнул за хозяйкой, которая уже дошла до отдельно стоящей трансформаторной будки на обочине дороги.

Ведьма с легкостью открыла щелчком пальцев замок, висевший на двери, щелчком пальцев и зашла внутрь. В нос девушке ударил терпкий запах свежей крови и сладких благовоний.

– Аххх, – послышался стон где-то неподалёку.

– Не входи, – приказала Вика, обращаясь к Мухе.

– Что там, Вик? Мне это не нравится… – спросил Муха, но послушно затаился у входа, пытаясь разглядеть обстановку помещения.

Возле противоположной стены у входа стоял стол, к которому ремнями был привязан человек. На поверхности стола были выщерблены грубые лунки с ответвлениями, по которым кровь из глубоких ран несчастной жертвы стекала в высокий сосуд с руническими символами.

Когда Вика подошла к столу, измученный мужчина испустил свой последний вздох.

– Опоздали, – сухо констатировала ведьма и села на корточки рядом с глиняным кувшином полным человеческой крови.

Символы на поверхности сосуда еле заметно пульсировали. Как только последняя капля крови упала в темную бездну кувшина, руны вспыхнули, и кувшин пошёл трещинами, а потом и вовсе рассыпался в прах.

На лице ведьмы застыло крайнее беспокойство. Закусив нижнюю губу, Вика скомандовала Мухе возвращаться в машину, а потом ещё раз обошла помещение, внимательно осматривая каждый сантиметр постройки.

Когда Вика вернулась в машину, её уже ждали взволнованные Муха и Барсик, к тому времени каким-то чудом выбравшийся из багажника.

– Что это было, Вика? – спросил напуганный Муха.

– Кто-то взращивает демона… – после недолгой паузы ответила девушка. – Перекус откладывается, нас ждут в гости.

Ведьма свернула с трассы на объездную дорогу, а затем углубилась в лес. Через несколько минут на горизонте показался высокий забор, сплошь утыканный камерами.

– Ого, – удивился Барсик. – Где это мы?

– Пока не знаю, – ответила ведьма.

Вика закрыла глаза и что-то прошептала: камеры как по команде развернулись по сторонам, а тяжелые ворота стали подниматься.

– Ничего себе какие хоромы! – присвистнул Муха, когда машина въехала на территорию огромного особняка с колоннами и вензелями.

Мимо машины, в которой сидела Вика, прошел охранник, покрутил головой, но так никого и не увидев, побрел себе дальше. Морок, наведенный ведьмой, работал безотказно.

– Есть смысл просить вас подождать в машине? – спросила Вика.

Оба кота дружно замотали головами в знак отказа.

– Ладно, – сдалась девушка. – Но чтобы не отходили от меня ни на шаг и слушались беспрекословно.

Коты послушно закивали и вышли из машины вслед за ведьмой.

Вскоре Вика в компании семенящих за ней след вслед Мухи и Барсика оказалась на пороге роскошного особняка с кованой железной дверью.

Девушка повернула ручку на себя и тут же услышала душераздирающий женский вопль.

– Отлично, мы по адресу, – заметила ведьма и прошла в дом.

Внутри особняка царила атмосфера роскоши и богатства. Все предметы интерьера были подобраны с чрезвычайным вкусом и кропотливостью. Даже мельчайшие детали убранства безукоризненно сочетались между собой по форме и цвету.

– Я не могу так больше! Я точно знаю, что я видела! Оно сидело там у кроватки! Я не сумасшедшая, – молодая женщина в белой ночной сорочке со всклокоченными волосами, громко хлопая пятками по мраморному полу, спускалась вниз по лестнице. – Ни одна няня! Ни одна, слышишь, не задерживалась у нас больше, чем на месяц! И знаешь, почему? – кричала она стоявшему позади мужчине в прямоугольных очках. – Потому что всё это правда! Они тоже чувствовали это!

– Нара, подожди. Давай спокойно всё обсудим, – мужчина примирительно поднял руки вверх.

– Нет, Сережа! Я больше не хочу ничего обсуждать! Этот дом проклят! Я не останусь здесь ни на минуту больше! С меня хватит! Я устала! Я забираю Артура и уезжаю отсюда немедленно! Я своими глазами только что видела это! И ты видел тоже! Я знаю! Я не понимаю, зачем ты мне врешь! Хватит пытаться меня успокоить!

Вика сняла морок с себя и своих хвостатых спутников.

– Кто вы? Что вы здесь делаете? – заметив странную троицу на первом этаже женщина замерла. – Где охрана?

Вика не успела ответить на вопрос, как у женщины в руке захрипело радионяня, а затем раздался громкий детский крик и звонкий треск.

– Артур! – женщина сломя голову помчалась обратно на второй этаж и стала ломиться в одну из дверей. – Дверь снова заклинило!

– Отойди, дай мне! – Сергей подбежал к двери и тоже стал пытаться её открыть.

Вдруг дверь с громким хлопком распахнулась. Стоявшая в центре комнаты детская кроватка была окутана густым черным дымом, который словно циркулировал по кругу, образуя своеобразную воронку.

Перепуганная женщина тут же кинулась к ребенку, сидевшему внутри кроватки, но невидимая преграда отбросила её к стене.

– Я сделал всё, как ты просил! Оставь нас в покое! Кувшин должен был уже наполниться! – закричал Сергей, обращаясь к темному кокону.

– Большееее… большеее… – послышался свистящий шёпот из глубины черного сгустка.

– Что ты говоришь, Сережа? – бледная от страха Нара пыталась подняться на ноги и в ужасе наблюдала за мужем.

Сергей замер в нерешительности и замолчал.

– Он хочет сказать, что продал демону своего первенца, – ответила за него вошедшая в комнату Вика и стала тихо шептать слова на древнем языке.

Черный клуб дыма заметался по комнате, казалось, ему было невыносимо присутствие самой ведьмы, а от её слов делалось еще хуже. Наконец, испустив протяжный вой, демон втянулся в вентиляционную решётку и исчез.

Воспользовавшись моментом, Нара немедленно подскочила к детской кроватке и забрала оттуда сына.

– Кто вы? Оно исчезло? Что вы сделали? – спрашивала испуганная женщина, прижимая к груди ребенка.

– Меня зовут Виктория, – спокойно представилась Вика и повернулась к Сергею. – Как давно вы заключили сделку?

– Я не понимаю, о чём вы говорите! – стал отпираться Сергей. – Нара, собирай вещи, мы немедленно уезжаем. Не знаю, как вы сюда проникли, но я немедленно вызываю охрану!

– Вы тоже видели это? – Нара с надеждой смотрела на Вику.

– Да, – подтвердила ведьма. – И я знаю, как вам помочь.

– Нара, кого ты слушаешь! Охрана! – закричал мужчина.

– Замолчи! – приказала Вика и Сергей лишился дара речи: он отчаянно хлопал губами, но из его рта не вылетало не звука. – Твой муж продал вашего сына демону ещё задолго до его рождения. Что он пообещал тебе? Богатство? Знания? Положение в обществе?

В ответ Сергей беспомощно замахал руками и в страхе стал ощупывать своё горло.

– Ах, да… вижу. Акции фирмы вашего мужа сильно упали, он мог потерять всё, что имел. Демон посулил ему решение проблемы, и, о чудо, после сделки акции снова взлетели. Вот только беда в том, что демоны – большие лжецы, они никак не могут повлиять на ход событий. Они ничего не могут дать, только забрать. Демон обманул тебя, оказавшись в нужном месте в нужный час, зная исход ситуации.

– О чём она говорит? Сережа, это правда? Ты продал нашего ребенка? – ошарашенно спросила Нара.

Вика щелкнула пальцами, и мужчина снова обрел способность говорить.

– Кто вы?! – в страхе спросил он, всё еще продолжая ощупывать своё горло.

– Имеет ли это сейчас значение? Принося в жертву демону человеческие жизни, ты дал ему огромную власть, теперь он чрезвычайно силен. И он вернется.

– Какие жертвы? Сережа, что же ты сделал? – Нара была готова потерять сознание. – Я не могу поверить, что это всё правда…

– Нара, послушай, я бы никогда не причинил вред Артуру… У меня никогда не было детей, и я не знал, что буду любить его так сильно. Когда ко мне явился демон, я был в отчаянии… Акции летели вниз на моих глазах, но ни я сам, ни моя команда ничего не могли с этим поделать. Всё, что строила моя семья долгие годы, могло кануть в Лету, мы бы остались ни с чем…

– Господи, – прошептала женщина, зажимая рот рукой, и ещё крепче прижала к себе сына.

– Сколько жертв ты успел ему принести? – холодно спросила Вика.

– Двенадцать, – опустил голову мужчина. – Но у меня не было выбора! Он сказал, что только так я смогу отсрочить…

– И это ложь, – резко оборвала его Вика. – Демон не может забрать душу невинного ребенка, она не принадлежит ни его родителям, ни кому-либо другому.

– Но как же тогда… – начал Сергей.

– Демон воспользовался твоей глупостью, чтобы стать могущественнее. Ты сам подпустил его так близко к своему сыну, лишив ребенка всякой защиты. Демон не отступится, пока не получит его. Он всегда будет рядом, он сделает его жизнь невыносимой и в итоге добьется желаемого.

– Всё это время ты знал! – воскликнула Нара. – Я постоянно чувствовала присутствие зла рядом, но ты говорил, что я выдумываю! Ты убеждал меня, что я схожу с ума, а сам всё знал! Мерзавец!

– Вы можете помочь нам? – взмолился отчаявшийся мужчина.

– Да, я могу помочь вашему сыну, – ответила ведьма. – Но способ вряд ли вам понравится.

– Я готов! Я столько уже вынес! Скажите, что нужно сделать!

– Ты должен добровольно отдать мне свою жизненную энергию, и я перенаправлю её на защиту мальчика.

В комнате воцарилось молчание.

– Вы хотите сказать… отдать свою жизнь? – после долгой паузы произнес Сергей.

– Да, – подтвердила Вика.

– Но ведь тогда я умру…

– Совершенно верно. Жертва должна быть добровольной. Ты должен искренне желать спасения своего ребенка, только такая сила способна отпугнуть и низвергнуть демона туда, откуда он пришел.

Сергей затрясся и попятился.

– Если ты готов, я начну ритуал.

– Я… я… Да, готов.

– Хорошо, – кивнула Вика. – Сейчас мой облик несколько изменится, не пугайтесь – дракон не причинит никому зла. Он лишь вдохнет энергию твоей души и перенаправит её.

В комнате похолодало, маленькие чёрные точки вспыхивали в разных углах комнаты и быстро рассеивались.

– Демон возвращается, он получил энергию твоей последней жертвы и стал ещё сильнее. Медлить нельзя, – скомандовала Вика.

Тело девушки затряслось, а кожа на её теле пошла волнами. Через мгновение два острых кожистых крыла вырвались из спины девушки…

Вскоре перед Сергеем и Нарой стояла не миловидная девушка в смешной шапке с весёлым котом, а жуткого вида существо с бледной кожей и острыми когтями.

Дракон подошёл к мужчине и, наклонившись к его груди, шумно втянул большими ноздрями воздух.

– Нет! – вскричал Сергей. – Нет, я не могу! Я не готов умирать!

Дракон отпрянул и, взревев, оскалил зубы.

От страха Сергей отполз за пеленальный столик и тихо, беспомощно заскулил.

– Я! Я готова! Возьми меня! – Нара посадила с интересом наблюдавшего за процессом малыша на пол и подбежала к дракону.

Между тем клубы дыма в комнате становились всё оформленнее, за окном начиналась буря.

Дракон подошёл к Наре и обнюхал её с головы до пят, но дрожавшая от страха женщина не отступила. Полная решимости она ждала, когда тот завершит начатое.

Дракон оскалился и шумно вдохнул ноздрями воздух. Из груди Нары к его ноздрям потянулся голубоватый сгусток энергии.

– Нара… – продолжал скулить Сергей, взявший сына на руки, когда жена без чувств рухнула на пол, – Нарочка…

Между тем клуб дыма обрел небывалую плотность и ринулся на дракона, пронзив ему крыло, в котором осталась большая зияющая дыра. Дракон взревел и выдохнул струю голубоватого пламени, но промахнулся.

Демон снова пикировал на Вику, но в этот раз она оказалась готова: подпустив его поближе, ведьма в обличии дракона выдохнула мощную струю слепящего голубого пламени жизненной энергии матери прямо в него.

Комнату озарила яркая вспышка света, и всё стихло. Черный дым, заполнявший комнату, исчез. Демон был повержен.

Дракон подошёл к бездыханному телу Нары и дунул на её грудь голубым пеплом. Остатки жизненной энергии вернулись к своей владелице.

Нара застонала.

– Она… она жива? – с надеждой голосе спросил Сергей.

Дракон кивнул и снова стал меняться. Вскоре перед мужчиной вновь стояла Виктория в своём человеческом облике.

– Я знаю, о чем ты думаешь: почему она не умерла, как я обещала, – опередила новый вопрос Вика. – На момент передачи жизненной энергии человек должен искренне верить, что отдает себя без остатка, иначе ритуал не сработает. У твоей жены хватило храбрости встать на защиту своего ребенка. Чего не скажешь о тебе.

– Что теперь с нами будет? – испуганно спросил Сергей.

– С вами всё будет хорошо. Когда я уйду, вы забудете всё, что здесь произошло. Вашему сыну больше ничего не угрожает.

– Спасибо! Спасибо вам! – плакал мужчина.

– Не благодарите, – ответила ведьма. – Я делаю это не ради вас, а чтобы защитить свой мир и поддержать баланс. Будь моя воля, я бы отгрызла тебе башку прямо здесь.

Вика закрыла глаза и прошептала несколько слов на древнем языке. Когда она закончила, все обитатели особняка погрузились в сон.

– Нам пора уходить, – сказала Вика, обращаясь к Мухе и Барсику. – Наша помощь здесь больше не требуется.

* * *

– А что теперь с ними будет? – спросил Барсик, когда троица вернулась в машину.

– Ничего не будет, – пожала плечами Вика. – Будут жить, как жили.

– А как же тот мертвый парень, которого ты нашла? – недоумевал черный кот.

– Его тело обнаружат, спишут на ритуальное убийство какой-нибудь сатанинской секты или что-то в этом духе, – ответила Вика.

– И ты никак не накажешь этого труса Сергея? – удивился Муха.

– Нет.

– Но почему? Он же заслужил! – продолжал негодовать Муха.

– Моё дело – поддерживать равновесие, я не судья. Этим занимаются другие, – лукаво улыбнулась ведьма. – Ну что? Кто здесь проголодался? У меня разыгрался просто зверский аппетит.

Звонок

– Приветствую всех, кто только что к нам присоединился! В эфире радиостанция «Серебряный ветер», и с вами я – Родион Огурцов. Вы слушаете наше вечернее шоу по заявкам. Сегодня у нас в гостях группа «Василиски», и вы можете задать им свои вопросы прямо сейчас в прямом эфире! – Родик хитро улыбнулся солисту группы Змею и сдвинул наушники, освободив одно ухо.

На приборной панели загорелся красный маячок, а звукорежиссёр поднял большой палец вверх, означающий, что на линии есть первый звонок.

Родион кивнул коллеге в ответ.

– Итак, у нас есть первый дозвонившийся счастливчик! – радостно оповестил слушателей Родик. – Здравствуйте! Представьтесь, пожалуйста. Как вас зовут?

– Катя… Катя Волкова, – голос на другом конце провода прозвучал очень взволнованно.

– Здравствуйте, Катя! Какой вопрос вам не терпится задать нашим гостям?

– Я… я звонила домой… Где моя мама?

Змей и Родик переглянулись.

– Катя, вы сейчас в прямом эфире радиостанции «Серебряный ветер»… – стал сглаживать неловкую паузу радиоведущий.

– Помогите! Помогите мне, я умоляю вас… – с надрывом сказала девушка. – Он хочет убить меня!

– Эээ… Катя, что у вас происходит? Может быть, вам лучше позвонить в полицию? – скривил губы Родик, подавляя смешок.

– Я не могу! Я пыталась набрать номер, но на телефоне не работает цифра «2». Я наизусть знаю только телефон мамы! Пожалуйста, помогите мне! Он держит меня здесь уже несколько дней! – девушка плакала и, кажется, пребывала в отчаянии, – он убил мою подругу Наташу, а теперь собирается убить и меня!

– Катя, послушайте, если это какая-то шутка, то…

– Какая шутка?! – в голосе девушки появилась паника. – Вы моя последняя надежда! Он может вернуться в любую секунду! Пожалуйста… помогите мне! – рыдала Катя.

К Родиону подбежала молоденькая ассистентка продюсера шоу и положила перед ним записку: «Рейтинги бешеные, держи её, сколько сможешь».

– Катя, подождите, постарайтесь успокоиться, – Родик старался говорить спокойно, ему не нравилась вся эта ситуация. – Мы попытаемся вам помочь. Расскажите, где вы сейчас находитесь и что у вас происходит, чтобы я смог вызвать вам помощь.

– Я не знаю! Мы с Наташей возвращались домой после концерта, поймали попутку. Он обещал, что подвезет нас. Потом он свернул в лес, заглушил машину, приставил мне нож к горлу и сказал, что если я хоть пикну, то он сначала перережет горло мне, а потом моей подруге! Мне страшно, пожалуйста, помогите! – захлебываясь слезами, плакала Катя.

Родион нахмурил брови. Слова и эмоции Кати совсем не походили на шутку.

– Катя, попробуйте описать, где вы сейчас находитесь. Вы знаете адрес?

– Нет, я не видела, куда он нас отвез. Он прижал мне к лицу тряпку, пропитанную какой-то вонючей жидкостью, и я потеряла сознание, а когда пришла в себя, то оказалась здесь в подвале связанная. Он заставлял нас делать ужасные вещи! Господи, пожалуйста, спасите меня! Умоляю вас… – продолжала реветь несчастная девушка. – Он отрезал мне два пальца на руке за то, что я отказалась…

Родион и Змей побледнели. Звукорежиссёр в недоумении уставился на радиоведущего. Вся эта история со звонком заходила слишком далеко. Девушка явно была в опасности.

Родик жестом показал Змею на телефон и одними губами сказал: «Вызывай полицию». Змей серьезно кивнул ему в ответ и вышел из студии.

Потом Родион подал знак звукорежиссёру, чтобы тот перевёл звонок только на него, а в эфир пустил заставку.

На панели радиоведущего загорелся желтый маячок, означавший, что звонок переведён с эфира в наушники Родиона.

В эфире радиостанции «Серебряный ветер» заиграл хит «Василисков».

– Катя, вы здесь? Вы ещё с нами? – взволнованно спросил Родион.

Но девушка молчала.

Маячок на панели погас. Абонент отключился.

Вскоре приехала полиция. Звукорежиссёр передал им запись радиоэфира, и сотрудники правоохранительных органов уехали.

Всю следующую неделю Родиону не давала покоя судьба Кати. Через несколько дней их со звукорежиссёром вызвали на допрос, где им сообщили, что Катя Волкова мертва.

Полицейским удалось отследить городской номер на стационарном телефоне, с которого звонила девушка.

Когда сотрудники приехали по адресу, с которого поступил звонок, они обнаружили старый заброшенный дом, где в подвале их ждал прикованный к трубе наручниками труп неизвестной женщины. Как впоследствии выяснилось, тело действительно принадлежало некой Екатерине Волковой.

Катя пропала вместе со своей подругой Натальей. Девушки вместе уехали на концерт, и с того момента больше их никто не видел.

Номер, по которому звонила Катя, до того, как его купила радиостанция «Серебряный ветер», действительно принадлежал её матери.

Но самым необъяснимым во всей этой истории было то, что Катя Волкова умерла больше восемнадцати лет назад. Телефон в старом доме тоже давно был отключён. Что интересно, на аппарате и вправду была выжжена кнопка с цифрой «2».

Как показало расследование, заброшенное здание принадлежало некоему Миронову Д.С., который работал таксистом. За несколько дней до смерти Волковой мужчина умер от сердечного приступа.

Оставленная в подвале старого дома и прикованная наручниками Катя никак не могла добраться до телефона, стоявшего в одной из комнат. Девушка умерла от истощения.

Не менее жутким было и то, что мать погибшей девушки подтвердила, что голос на записи принадлежит её дочери.

Полицейские настойчиво рекомендовали сотрудником радиостанции не распространяться об истории Екатерины Волковой.

Родион до сих пор не может дать разумное объяснение тому, что в тот день произошло в эфире вечернего шоу и как погибшая почти восемнадцать лет назад девушка смогла выйти в прямой эфир радиостанции…

Порождение зла

– …случайными прохожими в городском парке было найдено тело тридцатилетней женщины с признаками насильственной смерти, – сообщал диктор новостного блока радиостанции «Серебряный ветер».

Виталий прибавил громкость магнитолы.

– По версии следствия, погибшая могла стать жертвой печально известного серийного убийцы Мотылька. Так же как и у его предыдущих жертв, у женщины вокруг шеи были намотаны чёрные капроновые колготки, снятые с неё убийцей незадолго до смерти. В настоящий момент предположительное число жертв, погибших от рук Мотылька, достигло ужасной цифры – тридцать. Тридцать невинных жертв и десятки поломанных судеб. Полицейским департаментом объявлено вознаграждение в размере полумиллиона рублей за любую информацию, которая может помочь выйти на след серийного убийцы, – продолжал радиоведущий.

– Хм… что-то новенькое, – ухмыльнулся Виталий и свернул в лес.

Проехав несколько километров по извилистой лесной дороге, машина остановилась. Виталий вышел из машины и открыл багажник, в котором лежала связанная женщина с заклеенным скотчем ртом. Увидев своего мучителя, жертва замычала и задрыгала перевязанными веревками конечностями.

Виталий равнодушно выволок несчастную из багажника и бросил на землю.

Вот она, такая беззащитная и молчаливая, отдана в его полную власть. Только он один теперь хозяин её судьбы. В каждой клеточке тела Мотылька медленно нарастало возбуждение…

* * *

Вернувшись домой, Виталий сразу же отправился в душ. Ему хотелось поскорее смыть с себя всю эту «грязь» похотливых взглядов мертвой сучки.

Неожиданно из душа потекло что-то чёрное… Волосы…

Это было неизбежно. Эти шл#хи всегда напоминали ему о себе.

– Почему ты просто не можешь оставить меня в покое, мертвая стерва?! – закричал Виталий. – Ты мертва! Мертва, сука! Вы все мертвы! Не обращая внимания на галлюцинации, мужчина закончил водные процедуры и лёг в кровать, закутавшись в одеяло.

– Привет, Виталя. Пустишь меня к себе? Мне так холодно в лесу одной. Зачем ты меня бросил? Прямо в лицо мужчине наклонилась бледная девушка, со следами удавки на шее.

– Тебе ещё повезло, – послышался голос позади мужчины. – Тебя вскоре найдут. А я вот уже третий год кормлю рыб на дне карьера.

Перед Виталием возникло одутловатое синюшное лицо утопленницы. Из уголка её рта торчали шевелящиеся лапки какого-то насекомого.

– Убирайтесь, стервы! – закричал Виталий и схватился за голову: в его висках пульсировала острая боль.

В сознании мужчины снова и снова всплывали картины детских воспоминаний о матери. Той шл#хе, которая постоянно приводила в дом разных мужчин, а маленького сына запирала в шкафу, угрожая, что если он подаст оттуда хоть звук, то она выколет ему глаза. Виталий до смерти боялся темноты и умолял мать его не закрывать, но ей было плевать.

Всю ночь мальчик сидел в шкафу однокомнатной квартиры, где они жили, и сквозь щель наблюдал пугающие детскую психику картины.

Когда очередной хахаль с рассветом покидал их квартиру, мать снимала с ручек обмотанные чёрные капроновые колготки и выпускала сына из шкафа.

* * *

Увидев приближающийся автомобиль, Даша подняла вверх большой палец. Водитель поравнялся с девушкой и проехал мимо.

«Да что ж такое-то! – со злостью подумала девушка. – Козёл!»

Словно услышав её слова, автомобиль сбавил скорость и остановился.

Даша схватила сумку и поспешила к машине.

– До города подбросите? – улыбнулась девушка, наклоняясь в открытое окно автомобиля.

– Прыгай, – кивнул водитель и разблокировал двери.

– Спасибо вам большое! Я уже околела на холоде. Как назло ни одной машины. Будто сглазили, – с досадой быстро проговорила девушка.

– Это объездная дорога. С тех пор как построили шоссе, здесь редко кто вообще ездит, – улыбнулся Виталий.

– Да уж, мне вас Бог послал, – ответила Даша. – Меня Даша зовут.

– Виталий, – представился водитель. – Не страшно тебе, Даша, к незнакомым мужчинам в машину садиться?

– Нет, мне в этой жизни уже вообще после моей мамаши уже ничего не страшно, – закатила глаза девушка.

На вид Даше было около двадцати лет, скорее даже меньше.

– Куда направляешься?

– Не знаю. Для начала хочу уехать подальше, а там – видно будет.

– Проблемы с родителями? – ухмыльнулся Виталий.

– Нет, – замотала головой девушка. – У меня нет родителей.

– А как же мать?

– Мать… – скривилась девушка. – Мать умерла, когда мне тринадцать было. Меня бабушка воспитывала. А в прошлом году и её не стало…

– Соболезную… Наверное, тебе тяжело было расти без матери, – поддерживал разговор Виталий.

– Вот уж по кому я точно не скучаю, так это по ней. Когда я нашла её болтающейся в петле, не могу сказать, что сильно переживала.

– Да ну? – удивился Виталий.

– Ага. С детства называла меня ничтожеством и выродком. Каждый день попрекала тем, что я родилась, – в глазах Даши читалась затаенная детская обида.

– Да, порой слова и поступки родителей трудно объяснить, – задумчиво ответил Виталий.

Мужчина так увлёкся разговором с девушкой, что даже не заметил, как они доехали до города. По каким-то причинам Виталию была симпатична Даша, и он совсем не хотел её убивать. Во всяком случае сразу.

– Мне нужно на улицу Кирова, я там место в хостеле забронировала, – напомнила Даша, когда они въехали в город.

– В «Бункере», что ли? – засмеялся Виталий.

– Ага, – довольно ответила Даша. – А что?

– Мерзкий клоповник. Не советую. Там кого только нет: от гастарбайтеров до зэков. Всё время там что-то случается…

– Да?! Блиииин, – расстроилась девушка. – А есть другое место?

– Есть. Гостиница «Сапфир», но там дорого правда.

– Ну, тогда это точно не вариант. Значит, едем в «Бункер», – решила Даша.

– Если хочешь, можешь пока у меня пожить, – предложил Виталий, уже представляя в мельчайших подробностях, как будет расчленять тело этой девчонки в своей ванной, как она будет кричать, когда он начнёт раздевать её…

– А вдруг ты псих? Я ведь совсем тебя не знаю, – засмеялась Даша.

– Если бы я был психом, то мы бы свернули в лес, а не приехали в город, – смутился Виталий, стараясь скрыть нахлынувшее возбуждение, его щеки покраснели.

– Тоже верно, – пожала плечами Даша. – Хорошо. Но только одну ночь, завтра я подыщу себе что-нибудь. Спасибо тебе. У тебя дома есть что-нибудь съестное? Я с утра ничего не ела. У меня от голода уже желудок сводит.

– Ммм… – задумался Виталий. – Кажется, макароны есть и сливы вроде оставались.

Даша рассмеялась.

– Не, это несерьезно. Останови у магазина, я хочу чего-нибудь посущественнее, чем макароны со сливами, – хихикала девушка.

Накупив в ближайшем продуктовом целую сумку разных вкусностей, Виталий и Даша поднялись к нему в квартиру.

– Так, показывай, где тут у тебя кухня, повар будет творить! – театрально произнесла девушка. – Сегодня у нас в меню тефтельки с сырным соусом и пюрешечка.

Даша произнесла это с таким аппетитом, что у Виталия заурчало в животе. Мужчина, уже собиравшийся напасть на ничего не подозревающую девушку сзади, решил ещё немного отложить момент…

Даша переоделась в короткие домашние шорты с обтягивающей футболкой и отправилась готовить.

Вскоре дом наполнился ароматами вкусной домашней еды. В какой-то момент Виталий даже позволил себе расслабиться и представить: а что, если бы у него могла быть другая жизнь? Но тут же спохватился: «Она такая же шл#ха, как и все остальные! Не позволяй ей себя одурачить!»

– Ужин готов! Прошу к столу, – улыбнулась Даша, выглядывая из кухни.

Девушка красиво накрыла стол (Виталий и представить не мог, что из его кухонной утвари можно было сообразить такую красоту), и они сели ужинать.

Нужно отдать ей должное, готовила Даша просто шикарно. Виталий с огромным удовольствием съел свою порцию и даже попросил добавки.

Вкусно наевшись тефтельками в соусе, Виталий, как сытый кот, устроился на диване и решил ещё немного подождать, прежде чем осуществить свой коварный замысел. Пока Даша мыла посуду, мужчина сам не заметил, как задремал.

Когда мужчина открыл глаза, он понял, что лежит на полу в ванной комнате. Его руки и ноги были связаны, а рот заклеен скотчем. Даша стояла возле раковины и что-то в ней делала.

– Проснулся, пупсик? – улыбнулась девушка и повернулась к Виталию.

В руках у нее был скальпель.

– Дааа… Вряд ли ты ожидал такого исхода, понимаю. Думал, что можно затащить к себе хрупкую беззащитную девушку и воспользоваться ею? Я видела, как ты на меня смотрел… Сначала в машине, потом здесь, в прихожей… Всем вам ублюдкам нужно только одно! Мама была права, – приговаривала Даша, доставая из сумки какие-то медицинские инструменты. – Как-то мамочка возвращалась после работы через парк, и на неё напали. Один из таких ублюдков, как ты! – Даша с силой пнула Виталия в пах, от боли у него глаза повылазили из орбит. – Больно? Знаю, что больно. Но это только разминка. Этой сволочи было мало просто изнасиловать мою мать. Он душил мамулю её же собственными колготками, долбанный фетишист, а потом, решив, что она умерла, сбросил тело в пруд. Даша снова пнула Виталия, но уже в живот.

– Только мама не умерла, ей удалось выжить. А потом родилась я, – продолжала Даша. – С самого детства она ненавидела меня! Она видела во мне его черты, понимаешь? А я так хотела любви, заботы. Но вместо этого получала только незаслуженные наказания за любую провинность. Мать нещадно лупила меня ремнём до крови, а в её глазах я видела удовольствие, в этот момент она мстила моему папаше. Он уничтожил её, растоптал!

Даша вздохнула.

– Ладно, достаточно лирики, – Даша взяла в руки скальпель. – Помнишь фильм «Леденец»?

Виталий в ужасе затрясся на полу, плотно сжимая ноги.

– Вижу, помнишь, – довольно ухмыльнулась девушка. – Только у нас всё будет по-настоящему!

Реинкарнация

За окном тускло светила луна, затянутая темными облаками.

Юрий проснулся от внезапного чувства тревоги.

Повернувшись на бок, мужчина заметил, что его жены Алёны нет рядом. Юрий встал с кровати и пошёл на кухню, где горел свет.

– Снова кошмары? – сонно спросил мужчина, обнимая сзади беременную жену.

– Да, снова этот мужик… В этот раз всё было так реалистично… – Алёна была бледна и, кажется, ещё не отошла от недавнего видения.

С наступлением долгожданной беременности девушку стали часто посещать ночные кошмары.

– В этот раз всё было ещё хуже, – дернулась Алёна. – Словно я была маленьким мальчиком, лет восемь-десять, наверное… Я играла с собакой возле дороги, потом меня сбил голубой автомобиль, и я отлетела куда-то в овраг…

– А что потом? – заинтересовался Юрий.

– Кажется, я руку поранила сильно и головой ударилась… А дальше самое жуткое: сон будто сменяется, и теперь я лежу в могиле… Это мужчина… он забрасывает меня землёй. Это так страшно! Я хочу кричать, но не могу даже пошевелиться… Мне в ноздри попадает земля, я задыхаюсь, а этот человек всё продолжает меня закапывать…

– Да уж, жуть ещё та… – кивнул Юра и ласково посмотрел на жену. – В любом случае это всего лишь сон. Вам с малышом нужно много сил, пойдём в кровать, тебе нужно отдохнуть и хорошенько выспаться.

Алёна согласилась с мужем, и они вместе отправились спать.

Следующим утром, когда жена готовила завтрак, Юрий вдруг обратил внимание на большое родимое пятно у неё на руке и тут же вспомнил ее ночное видение.

– Слушай, а во сне ты руку какую поранила? – спросил мужчина.

– Левую вроде. Даже не поранила, а скорее распорола об какую-то железяку, – нахмурилась жена. – А что?

– Ничего, просто у тебя как раз на ней родимое пятно. Может, это как-то связано? – задумался Юра. – Впрочем, не бери в голову. Это я так, чушь несу.

Алёна оглядела свою руку.

– И правда! Как раз в том самом месте, где пятно, я и поранилась во сне… – растерянно ответила девушка.

– … поздравили Марка Андреевича с юбилеем. Сегодня ректору ведущего вуза страны и выдающемуся ученому исполняется ровно шестьдесят лет! – праздничным голосом сообщил диктор утренней телепередачи.

– Это он! Это тот мужик из сна! – удивленно ткнула пальцем в экран висевшего на стене телевизора Алёна. – Клянусь тебе, это он!

– Да ладно?! Быть не может!

– Точно тебе говорю! – продолжала махать руками жена. – У меня отличная память на лица. Правда он моложе во сне, но это точно он!

– Ну слушай, может быть, ты видела о нём статью в журнале или ещё где-то, твоё подсознание запомнило его лицо и выдало во сне, – пожал плечами Юра.

– Может быть, скорее так оно и есть, – рассеяно согласилась с мужем Алёна и вернулась к готовке.

* * *

Настроение у Юрия было совсем не рабочее: он то сидел в соцсетях, то занимался ещё какими-то посторонними делами, отлынивая от своих прямых должностных обязанностей.

Когда в новостной ленте мужчине снова встретился Марк Андреевич, он тут же вспомнил про Алёну и её сон.

«Интересно, а тачка у него есть голубая?» – подумал Юрий и стал искать ученого в соцсетях.

На одной из фотографий Марк Андреевич, действительно, позировал на фоне голубой волги. Правда, помимо этой машины, в гараже ученого также стояли огромный современный джип и седан бизнес-класса.

«Моя первая машина прошла со мной сквозь года. От простого научного сотрудника до ученого с мировым именем!» – гласила надпись под фото.

– Ни хр#на себе первая машина! Да она по тем временам целое состояние стоила! – присвистнул Юрий. – К тому же ещё и голубая. Не иначе как спецзаказ.

Юра вдруг вспомнил, что когда-то давно смотрел передачу про мистическую природу родимых пятен, в которой говорилось, что некоторые люди помнили, как в прошлой жизни им нанесли смертельную рану, на месте которой на их теле в нынешнем воплощении было характерное родимое пятно.

Поискав в Интернете информацию о несчастных случаях с участием именитого ученого, Юра так ничего и не нашёл.

«Странно это всё», – решил мужчина и наконец приступил работе.

* * *

Прошло несколько месяцев, но история с ночными видениями жены всё никак не выходила из головы у Юрия, тем более, что кошмары у Алёны продолжались.

Однажды ночью после очередного жуткого сна Алёна сказала:

– Знаешь, сегодня мне снилась моя мать… Точнее не моя, а мать того мальчика, ну, ты понял.

– Ого, да у тебя там целый хоррор-сериал, – удивился Юрий.

– Не смешно, – огрызнулась Алёна. – Будто бы я видела, как она ищет меня… Но словно откуда-то сверху. Эта женщина несколько раз проходила мимо того места, где я закопана… но так и не нашла меня. Я видела её слезы и боль… мне было так жаль её, но я никак не могла до неё докричаться…

– А ты случайно не помнишь, где это всё происходит?

– Нет. Машина всегда сбивает мальчика поздно ночью. Но это какой-то небольшой городок… Зато я точно помню место, где он меня закопал, – Алёну передернуло. – Хоть и темно, но я вижу деревья… лес, вроде бы… а позади виднеются дымящие трубы с огоньками, на завод похоже.

– Удивительно, конечно, – задумался Юрий и решился рассказать Алёне про голубую волгу Марка Андреевича.

Посмотрев на фото на странице соцсети ученого, у девушки глаза на лоб полезли:

– Это та самая машина… Помнишь, я говорила, что руку распорола во сне об какую-то железку? – изумленно сказала Алёна и указала пальцем на железную фигурку оленя на капоте волги. – Кажется, об неё…

– Офигеть… – только и смог вымолвить Юрий.

Впереди были выходные, и молодая пара решила всерьёз изучить биографию Марка Андреевича.

Если верить подписи под фотографией с голубой волгой, то во время её покупки Марк работал обыкновенным научным сотрудником. Сопоставив даты, супруги выяснили, что ученый в тот момент проживал в небольшом городе под Тулой. Но что было особенно интересно: в черте города и впрямь находился большой завод по производству пластика.

Увидев фотографии завода, Алёна ахнула: она узнала дымящие трубы из её сна…

– Неужели всё это правда? – медленно спросила девушка, – Неужели Марк, действительно, сбил этого мальчика и живьём закопал его в землю…

– Может быть, он не знал, что тот жив, – предположил Юрий.

– Да, возможно, – с надеждой в голосе согласилась Алёна.

В архивах местной газеты молодые люди стали искать заметки о пропавших мальчиках, но выпусков с того времени на сайте не оказалось.

Всё обдумав, Юра и Алёна отправились в Тульскую область, чтобы найти старые подшивки газет в местной библиотеке и во всём разобраться.

Утром в воскресенье у супругов на руках уже был пожелтевший выпуск газеты со статьей о пропаже Алёши Семёнова. В тексте говорилось, что его мать Антонина Сергеевна Семёнова воспитывала сына одна. Вернувшись с ночной смены на заводе, женщина не обнаружила мальчика дома. С тех пор никакой информации об Алёше не публиковалось.

Несмотря на уговоры мужа, Алёна твёрдо решила найти мать Алёши и поговорить с ней лично.

– Господи, Алёна, это всё зашло слишком далеко! Что ты ей скажешь? Ты понимаешь, что эта история про сны звучит как бред сумасшедшего? – недоумевал Юрий. – Как ты вообще собираешься отыскать её дом?! Может, она уже умерла или переехала?

– Я чувствую, что должна с ней поговорить. Ты не представляешь, какую боль ей пришлось пережить… Я видела её страдания, – Алёна была непреклонна.

К удивлению Юрия, супруга твёрдо знала, куда ехать и сама показывала ему дорогу.

Вскоре они остановились у старого трехэтажного дома.

– Я пойду одна. Подожди меня здесь, – непреклонным тоном сказала жена.

– Что?! Да ты с ума сошла. Алёна, тебе рожать скоро! А ты идёшь непонятно куда и непонятно к кому! А если она в драку полезет после твоих слов?

– Верь мне. Я справлюсь, – Алёна вышла из машины и захлопнула дверь.

Через несколько минут Алёна вышла из подъезда поддерживая под руку пожилую женщину, промокавшую глаза носовым платочком.

Всю дорогу Юрий молчал, Антонина Сергеевна тихо всхлипывала на заднем сидении, а Алена продолжала указывать направление пути.

Когда впереди показался небольшой лесок, Алена велела Юрию остановить машину.

Мужчина послушался. Ему было не по себе от всей этой ситуации. И то, что сначала начиналось как забавное приключение теперь приняло совершенно иной оборот: вдруг Алёна ошибается, и нет никакого тела в лесу? Или она не найдёт его? Как же будет стыдно перед несчастной матерью пропавшего мальчика, которая и без была убита горем.

– Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – сквозь зубы шепнул жене Юрий.

Алена ничего ему не ответила.

– Здесь, – громко сказала девушка, указывая место на краю лесной поляны.

Антонина Сергеевна лишь громче всхлипнула, а Юрий с недоверием посмотрел на жену и вышел из машины, чтобы достать лопату из багажника.

Всё ещё сомневаясь в своих действиях, мужчина принялся копать в обозначенном женой месте. Вскоре его лопата наткнулась на что-то твёрдое…

Разворошив землю руками, Юрий увидел кусок ткани.

– Это… это… – казалось, Антонина Сергеевна вот-вот потеряет сознание. – Это я сшила ему эту рубашку… Алёша…

* * *

– Что ты тогда сказала матери Алёши, что она поверила тебе? – спросил супругу Юрий, когда они ехали обратно домой.

– Помнишь, я говорила, что видела во сне, как она страдает? – вздохнула Алёна. – Она хотела покончить с собой. Таблетки даже приготовила… Но пёс Алёши выбил пузырёк у неё из рук и утащил. Она тогда одна в квартире была. Этого никто не мог знать.

В течение нескольких последующих месяцев Юрий искал новости в СМИ об аресте Марка Андреевича, но ничего не нашёл. На своей странице в соцсети учёный продолжал публиковать фотографии с различных церемоний награждения и научных симпозиумов. Судя по всему, преступник остался безнаказанным.

«Чего и следовало ожидать, – с грустью подумал Юрий, – Вряд ли какие-то улики могли сохраниться за столько лет…»

Наступил срок появления ребёнка Алёны и Юрия на свет.

Взволнованный будущий отец срочно отвёз жену в роддом и теперь сидел в просторном холле родильного отделения, с нетерпением ожидая знакомства со своим первенцем, переживая за жену и малыша.

– …произошла ужасная трагедия. Сегодня в 12:45 по московскому времени был ранен выстрелом в упор выдающийся русский учёный Крыжанов Марк Андреевич, – услышал голос ведущего вечерних новостей Юрий, – Пожилая женщина подошла к Крыжанову после научной конференции за автографом. Семёнова Антонина Сергеевна достала пистолет и выстрелила ректору прямо в грудь. Крыжанова срочно доставили в госпиталь, где от полученного ранения он скончался, так и не придя в сознание…

– Мухин? – медсестра подошла к Юрию. – Поздравляю вас! Ваш мальчик родился крепким и здоровым. Можете идти знакомиться.

Когда счастливый отец зашёл в палату к Алёне и, безумно волнуясь, с трепетом впервые взял своего сына на руки, с удивлением заметил на груди малыша небольшое тёмное пятнышко.

Солнцеворот

– Ого! Вот это место! Просто сказка! – Инна захлопала в ладоши от радости, сразу выскочив из машины, как только та остановилась. – Поверить не могу, что мы проведём здесь целые выходные!

Двухэтажный деревянный дом из бруса, находившийся в самой лесной чаще, и впрямь выглядел, словно сошедший с иллюстраций сборника сказочных историй: уютный дворик, резные ставни и печная труба, торчащая из припорошенной снежком крыши. Роман снял этот дом на выходные, чтобы отметить в нём свой день рождения и просто весело провести время с друзьями.

– А самое главное, на десять километров в округе – ни одной живой души! – заметил Ромка, вытаскивая из багажника тяжелые пакеты с едой и напитками. – Можем творить здесь всё, что захотим.

– Зай, сфоткаешь меня? – Лера достала из дорогой сумочки недавно подаренный ей Константином смартфон последней модели.

– Конечно, пупсик, – довольно улыбнулся Костя.

– А Интернет тут ловит? – Стас снял с лица очки, на которые уже попали первые снежинки, и стал их усердно протирать. Он явно был не в духе.

В отличие от своего двоюродного брата Ромы, веселого и общительного, Стас, наоборот, был очень замкнутым и предпочитал живому общению общение в сети.

– Стас, я тебя сюда вытащил не для того, чтобы ты все праздники снова провёл, сидя за компом, – рассмеялся Рома и зарядил снежком брату в затылок, отчего у Стаса шапка съехала на бок.

Внутри дом тоже выглядел весьма специфично: на стенах висели картины с изображениями древних славян, всюду были расставлены статуэтки древних божков, на кухне располагалась настоящая русская печь, а в вазах красовались высохшие колосья пшеницы.

– Ты у кого дом снял? У Перуна? – заржал Костик.

– У пердуна, – огрызнулся Рома. – Мужичок какой-то, через сайт его нашёл. Ладно, давайте располагайтесь, и начнём стол накрывать.

Вскоре Рома и Костик загорелись идеей растопить печку вместо того, чтобы включить батареи, а Инна и Лера отправились резать салаты. Стас остался верен себе и забаррикадировался в одной из комнат, залипнув в экран ноутбука.

– Блииин, зарядка садится, – недовольно накуксилась Лера. – Кость, сходи в машину за зарядкой, пожалуйста.

– Всё, что пожелаете мадам, – Костик игриво чмокнул девушку в щёку и, натянув толстый синий пуховик, вышел из дома.

Неожиданно Инна заметила, как за окном мелькнула чья-то тень.

– Ребят! Кажется, мы тут не одни, – удивленно сказала она.

– Да ладно? – Рома подскочил к окну. – Нет там никого. Тебе показалось. Может, животное какое…

– Хм… – засомневалась Инна, – крупное какое-то животное…

Вскоре девушки закончили с нарезкой салатов и приготовлением остальной еды, а затем принялись накрывать на стол.

– Лер, а где Костик? – спохватилась Инна. – Что-то его долго нет.

– Да, и правда… Ром, Костик с вами? – громко крикнула девушка, обращаясь к Роману, уговаривающему Стаса хоть на минуту оторваться от компа.

– Нет, – отозвался со второго этажа парень. – Он же тебе за зарядкой пошёл вроде?

– Так уже полчаса прошло! Где он там застрял? За стол садиться пора, – нахмурилась Лера.

– Сейчас схожу за ним, – пожал плечами Рома и спустился к девушкам.

Накинув куртку, парень вышел во двор.

С момента ухода Романа прошло двадцать минут.

– Теперь и этот пропал, – всплеснула руками Лера. – Да что они там делают?

Инна снова посмотрела в окно, но из-за наступления темноты не смогла ничего разглядеть.

– Коляда, коляда! Отворяй ворота… – послышалось пение с улицы.

– Это ещё что за хрень? – удивилась Лера.

– Сегодня Солнцеворот. Новый год у древних славян, а это колядки, – скептически отозвался Стас, спускавшийся по лестнице на первый этаж.

– Но ведь Рома сказал, что мы тут одни, – растерялась Инна.

– Значит, не одни, – пожал плечами Стас.

Между тем звуки голосов становились всё ближе.

– И что им надо? – не поняла Лера.

– Ну, угощение обычно они просят. Вообще, я, конечно, удивлён, что кто-то ещё соблюдает эти традиции, – хмыкнул парень.

Хор подошёл совсем близко к дому.

– Голоса у них какие-то странные… Прямо жуть берет, – поежилась Инна.

Вдруг в дверь кто-то громко постучал. От неожиданности девушки разом подскочили со своих мест.

– Коляда, коляда! Отворяй ворота…

– Бл#дь! – выдохнула Лера. – У меня чуть инфаркт не случился. Придурки, блин!

В дверь продолжали настойчиво барабанить.

Стас аккуратно выглянул в окно из-за шторки.

– Ни хр#на себе! – присвистнул парень. – Вот это костюмы… Да они подошли к делу со всей ответственностью!

Инна тоже подошла к окну.

На пороге дома стояло несколько человек, облачённых в звериные шкуры, на лицах людей были маски из костей животных. Впереди остальных колядующих возвышалась массивная фигура высокого мужчины в маске из костей буйвола.

– Жуть какая… – ужаснулась Инна и повернулась к Стасу. – Даже не вздумай им открывать! У меня от этих товарищей мурашки по коже…

Постучав ещё несколько раз, ряженые ушли.

Инна хотела позвонить Роме или Косте, но заметила, что телефоны обоих ребят остались в доме.

– Я схожу за ними, – вызвалась Лера. – Эти ряженые придурки свалили уже?

– Ага, – ответил Стас.

Лера схватила с вешалки свою норковую шубку и вышла за дверь.

В комнате повисло напряженное молчание.

В дверь снова постучали.

– Кажись, передумала Лерка по сугробам топать, – хихикнул Стас и открыл дверь.

В комнату боком ввалился перепачканный снегом Рома. Он сделал несколько шагов и без сил рухнул на пол лицом вниз.

– Рома! – закричал Стас и бросился к брату.

Инна быстро закрыла за ним входную дверь.

Когда Стас перевернул Романа на спину и снег немного растаял, он увидел, что пуховик брата испачкан кровью. Рома был бледен и стонал. Из его груди торчала костяная рукоять ножа.

Инна зажала рот руками.

Роман схватил Стаса за руку и захрипел:

– Они… они схватили Костика… Ему уже не помочь… Уезжайте… – на этих словах Роман потерял сознание.

– Он… – Инна медленно пятилась назад, – он мертв?

Стас потрогал пульс брата, его лицо было белым как мел.

– Господи… – мгновенно всё поняв по лицу Стаса, ахнула девушка. – Я вызываю полицию!

Инна схватила со стола телефон Костика, потом Ромы, достала свой:

– Нет связи! Чёрт! – запаниковала Инна, – У тебя есть связь? Ты сидел в интернете.

Стас медленно поднялся с пола:

– Нет. Я соврал, я лишь делал вид, чтобы Рома… – говорить дальше Стасу помешал застрявший в горле ком.

– Так, ладно, – Инна попыталась взять себя в руки. – Нужно взять ключи от машины, забрать Леру…

– Ключи у Кости, – тихо напомнил девушке Стас.

– Черт! – ругнулась Инна.

– Коляда, Коляда… – за окном снова послышалось пение.

Голоса ряженых перекрыл громкий женский вопль.

– Лера! – узнала Инна голос подруги. – Что они с ней делают?! Боже!

– Они схватили её! – Стас силился разглядеть в ночных сумерках хоть что-то.

– Боже! Боже! – визжала перепуганная Инна. – Нам нужно бежать!

– Куда?! Здесь кругом лес! – возразил ей не менее напуганный Стас.

– Предлагаешь остаться здесь и ждать, пока они придут за нами?! – кричала девушка.

– Я не знаю! – Стас был в отчаянии и метался из угла в угол. – Какого хр#на я вообще с вами поехал!

– Мы должны успокоиться, – сказала Инна скорее себе, чем Стасу. – Сейчас мы…

– Коляда, Коляда! Отворяй ворота…

Ряженые возвращались за новой жертвой.

– Бежим!!! – завопил Стас и бросился вон из дома прямо в том, в чем был одет.

К домику уже приближалась толпа людей в масках.

Стас бросился было к лесу, но ему навстречу вышли ещё люди.

С каждой секундой колядующих становилось всё больше, они выходили из-за деревьев и окружали дом плотным кольцом.

Лишь в одном месте Стас заметил небольшую брешь. Парень тут же устремился к ней…

Вдруг Стас споткнулся обо что-то твёрдое и упал в сугроб. Разгребая руками снег, чтобы встать, он смог различить на земле замерзшее тело неизвестного ему мужчины.

– Ааааа! – в ужасе заорал парень.

Из окна Инна увидела, как один из ряженных схватил за волосы упирающегося и орущего Стаса и с силой бросил в снег.

Безоружную жертву тут же окружила толпа людей…

Когда они расступились, девушка увидела, как двое крепких мужчин в волчьих шкурах держат Стаса под руки.

Мужчина в маске буйвола вонзил нож в грудь парня и с силой дёрнул его вниз…

– Коляда, Коляда! – продолжала скандировать толпа.

Инна больше не могла этого выносить. Она схватила куртку и помчалась в спальню, расположенную в противоположной стороне дома, где вылезла на улицу через маленькое окошко.

С колотящимся сердцем и мутным рассудком Инна бросилась в лес…

Когда девушка уже почти выбилась из сил, а её легкие горели огнём от долгого бега по сугробам и холодного лесного воздуха, она увидела вдалеке за деревьями огни.

Как мотылёк, летящий на свет, Инна пробиралась по сугробам вперёд и вперед.

Девушка вышла на поляну и увидела небольшую бревенчатую деревушку.

«Слава Богу! Я спасена», – с облегчением подумала девушка.

Но подойдя ближе, на заборе одного из домов, она увидела такое, отчего у неё замерло сердце…

Забор состоял из частокола, вершину каждого кола венчали человеческие головы!

В основном это были белесые черепушки, но встречались и совсем свежие… В одном из посиневших лиц Инна узнала Костика!

Сходя с ума от ужаса, девушка бросилась обратно в лес…

Инна совсем сбилась с пути и уже потеряла счёт времени. Её сапоги насквозь промокли, а пальцев на ногах она почти не чувствовала…

* * *

– Девушка, которую нашли в лесу на прошлой неделе, пришла в себя? Мне нужно с ней побеседовать, – у дверей больничной палаты стоял следователь с толстой папкой документов подмышкой.

– Пришла, – вздохнул врач. – Только она вряд ли вам что-то расскажет…

Мужчины прошли в палату.

На больничной койке лежала Инна. Она глупо улыбалась и, помахивая обмотанными бинтами культями некогда красивых ног, напевала:

– Коляда, Коляда…

Художник

Успешно закрыв сессию в художественном институте, Валентина отправилась навестить любимую бабулю в Тверскую область.

Баба Нюра жила в глухой деревушке на окраине леса. Места вокруг были очень живописные, и Валя рассчитывала успеть написать роскошный пейзаж здешних мест за время каникул.

– Валенька! Ну, наконец-то! А я с самого утра всё самовар грею, пирожков твоих любимых напекла – с яблоками, – засуетилась баба Нюра, заключая внучку в свои тёплые мягкие объятия.

Когда допрос с пристрастием за чашкой чая со свежей выпечкой был окончен и довольная баба Нюра узнала все интересующие её новости, подробности личной жизни и планы на будущее у любимой внучки, Валя решила прогуляться по окрестностям, прихватив с собой мольберт и сумку со всем необходимым.

Во время прогулки девушка заметила большой высокий дуб на опушке густого леса, мимо которого проходила узенькая петляющая тропа.

«Идеально!» – решила девушка и стала устанавливать мольберт.

– Художница, что ль? – проскрипел старушечий голос позади Вали.

От неожиданности девушка вздрогнула. Рядом с ней стояла сгорбленная старушка в резиновых галошах, укутанная в пуховый платок.

– Здравствуйте, – автоматически поздоровалась Валя.

– Здравствуй, милая, здравствуй. – бабулька подозрительно осматривала девушку. – Был у нас тут один художник, плохо кончил правда.

Валя смутилась. Она не знала, что можно ответить пожилой женщине на её слова.

– Рисовал, рисовал и умом тронулся, – покрутила пальцем у виска старуха. – Городской тоже был. Как ты.

– Откуда вы знаете, что я из города? – удивилась девушка.

– Тю! У нас тут три калеки, две чумы. Все друг друга знаем. Нюркина ты внучка, – махнула рукой бабка. – Ну, рисуй, девочка, рисуй. Молодо, зелено.

Сказав эти слова, старуха исчезла.

Как и вдохновение девушки. После встречи со сварливой бабкой, желание рисовать у неё отпало напрочь.

Валентина собрала вещи и вернулась в дом бабы Нюры.

За ужином девушка решила расспросить бабушку о сумасшедшем художнике, про которого говорила незнакомая старуха.

– Это, наверное, Манька тебе встретилась. Ох, и язык у неё поганый, – цокнула языком баба Нюра. – А художник такой и впрямь жил здесь. Давно это было… Я тогда ещё девчонкой совсем была. Виктором его звали, кажется… – задумалась Нюра. – Он приезжий был. Как сейчас помню: высокий, статный. У нас все девки сразу его заприметили. Местные ребята даже поколотить его сперва хотели, чтоб не зарился. Поговаривали, что этот Виктор именитым деятелем был в столице. Да и не только – на весь мир славились картины его.

Да только что-то с ним приключилось – в один день всё бросил и сюда уехал жить. Причины мы не знали. А он ни с кем и не общался из наших. Жил в лесу в избушке старой, что от лесника ещё осталась.

Как-то Машка, царствие ей небесное, – перекрестилась баба Нюра, – соседка моя, девчонка молодая, мы с ней крепко дружили, решила к нему ночью наведаться. Открывает дверь в избу Виктора, а посреди комнаты стоит большое такое полотно, на котором Машка нарисована.

– Он тоже в неё влюблён был? – затаила дыхание Валя, предвкушая романтическую историю любви деревенской девушки и знаменитого художника.

– Как же! – хмыкнула Нюра, – там на картине Машку мертвой он нарисовал: лежит посредь поля, голова разбита, вся в крови. Да всё в деталях, прям как с фотокарточки.

Машка сильно тогда перепугалась и пустилась наутёк обратно в деревню. Больше никакой любви с Виктором она не хотела. Оно и понятно: кто ж замуж за сумасшедшего пойдёт.

А что самое смурое в этой истории: через несколько дней Машка и правда померла – лошадь ни с того ни с сего взбесилась да девку затоптала. Прямо в поле, как на картине этого супостата.

После того случая стали все Виктора стороной обходить. Ничего ж не докажешь, ведь. Он-то девку не убивал.

Через несколько дней Виктор пропал. То ли уехал, то ли ещё чего. Но никто его так и не видел больше.

Валентина всю ночь ворочалась и плохо спала. Она никак не могла выбросить из головы историю про художника и его странные картины.

Следующим днём девушка вновь отправилась к лесу, чтобы начать писать пейзаж.

Неожиданно в глубине чащи Валентина разглядела яркие красные огоньки, которые двигались хаотично, лишь иногда собираясь вместе, но потом рассыпаясь вновь.

Девушка решила рассмотреть необычное явление поближе и отправилась в лес.

Когда Валентина оказалась всего в метре от скопления огоньков, они, словно заметив девушку, выстроились друг за дружкой в змейку и медленно поплыли вперёд.

Подогреваемая любопытством девушка, отправилась следом за огоньками…

Вскоре Валентина вышла на небольшую полянку, где стоял ветхий покосившийся домик, за многие годы пришедший в сильное запустение: крыша местами прохудилась, окна были разбиты, а многие доски со следами облупившейся краски насквозь прогнили.

«Дом Виктора!» – с замиранием сердца поняла девушка.

Красные огоньки подплыли к двери и остановились.

– Вы хотите, чтобы я зашла внутрь? – неуверенно спросила Валя.

Огоньки собрались в кучу, а потом рассеялись и просочились сквозь рассохшуюся дверь.

Странно, но никаких следов от огоньков на досках не осталось.

«Может быть, мне это всё привиделось?» – засомневалась Валентина.

Наконец, любопытство взяло верх, и девушка, аккуратно приоткрыв дверь, вошла в дом.

Внутри избы царило такое же запустение, как и снаружи. На полу валялись пустые пивные банки и пакетики от чипсов вперемешку с другим мусором. Стены с клочками пожелтевших обоев были расписаны бранными словами и стихами про любовь.

Осознав, что все, кому не лень, тут уже побывали, Валя ощутила легкий укол разочарования.

Вдруг в дальнем углу комнаты что-то ярко вспыхнуло. Огоньки!

Десятки красных светящихся точек, словно светлячки, кружили возле одного из подоконников одного из окон.

Когда Валя подошла ближе, огоньки снова собрались змейкой и нырнули под подоконник.

Девушка наклонилась: под подоконником в углу справа что-то лежало.

Валентина запустила туда руку и нащупала холодный плоский предмет.

Осмотрев почерневшее от долгих лет серебро, девушка сразу узнала палитру.

Палитра была сделана очень красиво, вся в завитках и необычных узорах. На обратной стороне диковинной вещицы было выгравировано: «В.Л.»

«Хм… а ведь у меня такие же инициалы!» – с удивлением обнаружила Валентина.

Серебряную палитру девушка решила оставить себе.

Вечером того же дня Валентина стала шерстить Интернет в поисках информации о таинственном В.Л. и вскоре нашла то, что искала.

Виктор Лисин действительно в своё время был очень известным живописцем. Выходец из семьи русских эмигрантов, Виктор родился и вырос во Франции.

Прославила его серия картин, посвящённых гибели людей, – «Мгновения смерти». Картины Лисина выглядели очень живо и реалистично.

После большого скандала, вызванного одной из работ Виктора, художник вернулся в Россию, где его след потерялся.

Заинтригованная Валентина стала листать страницы поисковика с целью узнать больше о причинах скандала и ухода Лисина.

«…стало известно, что одна из натурщиц В. Лисина, позировавшая ему для картины «Перед прыжком в бездну», вскоре после написания полотна покончила жизнь самоубийством.

По словам свидетелей, В. Лисина видели недалёко от места гибели девушки за несколько минут до её смерти.

Имена всех своих натурщиц художник всегда держал в тайне от общественности, предпочитая…»

Валентина была очень удивлена прочитанным, её переполняло чувство, будто она приблизилась к разгадке какой-то очень важной тайны.

Покрутив в руках серебряную палитру В. Лисина, девушка ещё раз отметила мастерство её изготовителя и, наконец-то, отправилась спать.

Странно, но история о сумасшедшем художнике придала Валентине сил и вдохновения.

Девушке удалось написать пейзаж со старым дубом меньше чем за неделю.

Очередным прекрасным утром Валя проснулась в отличном расположении духа и полная энергии, которую нужно было срочно на что-то потратить. Увидев, что баба Нюра с самого утра занята домашними хлопотами, девушка решила помочь ей с уборкой.

Промывая пол под лакированной тумбочкой, на которой стоял старенький ламповый телевизор, Валя вдруг вспомнила, как в детстве любила перебирать открытки, которых в старой тумбочке хранилось бесчисленное множество.

Девушка отложила тряпку в сторону и, вытерев мокрые руки об джинсы, полезла за открытками.

Карточки лежали на том же месте, где и раньше. Это была целая история семьи в небольших бумажных листках: поздравления с днём рождения, 8 Марта, Новым годом, а вот телеграмма от мамы Валентины, когда та была ещё студенткой, с просьбой прислать немного денег, чтобы она смогла купить себе какую-то важную книгу для учебы…

На лице Валентины непроизвольно появилась ностальгическая улыбка.

«Здравствуй, дорогая Анечка!

Я по-прежнему скучаю по тебе и мечтаю увидеть нашего ребёнка… Мне до сих пор очень больно не знать его или её имени… Все эти долгие три года я ни на минуту не переставал думать о тебе.

Мне нет прощения за то, что я совершил, и нет оправдания. Это во мне, и я не могу ничего с этим поделать.

Я не держу на тебя обиды, что ты так поступила в тот роковой день, но я надеюсь, что мы сможем увидеться с тобой ещё хоть раз.

С любовью, навечно твой В.Л.»

Не поверив своим глазам, Валентина ещё раз перечитала слова на обороте открытки.

«Этого не может быть… Неужели у моей бабушки был роман с тем самым художником? – удивилась девушка. – Но почему она мне ничего не сказала об этом?»

Сопоставив даты на открытке, Валентина вдруг поняла, что на момент отправки письма её родной матери как раз было три года, она была старшей дочерью Нюры…

В комнату заглянула баба Нюра:

– Что там у тебя? Ааа… карточки, – улыбнулась пожилая женщина. – Было время…

– Бабушка, я нашла открытку от Виктора, – перебила бабушку Валя.

– Какого Виктора? – Нюра напряглась.

– От того самого – художника, – девушка потрясла карточкой в руках. – Так у вас с ним был роман? И даже дети? Он – мой… дед?!

Баба Нюра вытаращила глаза.

– А, ну, живо отдай! Давнее это дело! – женщина вырвала открытку из рук внучки и принялась её рвать. – И как она сюда попала-то? Всё же повыбросила…

– Бабушка, я хочу знать правду! – Валя говорила серьезно.

– Давнее это дело, ни к чему прошлое ворошить… Ох, дурья голова… – ругала себя женщина.

Но Валентина была настроена решительно и не собиралась так легко отступать.

Под сильным напором внучки баба Нюра, наконец, сдалась.

– Хорошо, я расскажу тебе… Мне и самой тяжело от этого греха. Всю жизнь в себе пронесла… – вздохнула пожилая женщина, опустившись на стул. – Я совсем ещё молода тогда была, совсем зелёная, света белого повидать не успела. А тут Виктор у нас в деревне объявился. Не чета нашим ребятам – сразу порода видна.

У моей матери, покойницы, корова была, Виктор у нас молоко покупал… Я влюблена была в него без памяти. Он, дьявол, это сразу приметил.

Как-то пришла я к нему банки пустые из-под молока забрать, да так и осталась, – махнула рукой старушка. – С того дня у нас всё и закрутилось.

Виктора наши деревенские недолюбливали, а потому мы любовь нашу в тайне ото всех держали. Когда поняли, что ребёночек у нас будет, Виктор настоял, чтоб мы в горсовет поехали расписались.

Я так рада была, еле-еле до утра дожила, чтоб никому не проговориться. А тут утром Машка, соседка моя, в калитку нашу забегает – ни жива, ни мертва, говорит, что видела ту картину у Виктора ужасную. Я о той картине ничего знать не знала, не показывал он мне её, а Машка его врасплох застала.

В тот день мать меня по хозяйству отправила работать, встретиться с Виктором я не смогла, и в город с ним не поехала.

Следующим днём пошла я к Виктору за объяснениями, да только не застала его: в избе дверь заперта была.

Так ни с чем я и пошла обратно через лес.

Вдруг слышу – неподалёку от меня ветки затрещали. Я перепугалась и в кусты спряталась.

И тут вижу: Виктор сломя голову бежит в сторону дома. Глаза бешеные, улыбка как у черта, ей Богу! – перекрестилась баба Нюра. – Мне так страшно сделалось… А потом слышу – крики с поля. Я скорее туда и побегла. Выхожу с лесу: Машка вся в крови лежит посредь поля на камнях с головой разбитой…

Я к Виктору пошла, решила во всём разобраться. Никак не хотела поверить, что он виновен…

Зашла к нему в избу, а там та самая картина с Машкой в сенях стоит, которую я только что воочию сама наблюдала на поле.

Сразу всё мне ясно стало. Чуяло моё сердце, что Виктор причастен. Он и не стал отпираться…

Как ни молил меня Витя, я ему велела вон из деревни убираться тот час же, пригрозила всё деревенским мужикам рассказать! А потом ушла я… Всю ночь в подушку рыдала… С того дня я больше Виктора не видела. Вскоре за деда твоего вышла, чтобы позор свой прикрыть. Лёнька давно за мной увивался. Принял меня и такую, взяв слово, что никто и никогда об этом не узнает, дочь, как свою воспитывал. А потом уже и Митька с Колькой у нас родились. Хороший человек был Леонид, много счастливых лет мы с ним прожили.

– А Виктор? Что с ним стало? – спросила Валя.

Баба Нюра опустила глаза.

– После того как он уехал, часто мне карточки присылал, но я ему ничего не отвечала – не хорошо это по отношению к Лёне было, неуважение. Я и молчала. Муж не знал, что мне Виктор пишет. Так я думала…

Только на смертном одре Леонид мне всю правду рассказал…

Договоренность у мужа с почтальоном была, он ему вперёд меня карточки читать давал – муж ревновал сильно.

Виктор после того письма, что ты нашла, мне ещё одну открытку следом отправил, что, мол, приедет, встречу назначил возле избы своей старой. До меня так и не дошла эта весточка… Вместо меня в назначенный час Лёнька явился. Ох, и наломал он дров… Ссора у них сильная вышла, Лёнька мужик горячий был…

Порешил его Лёнька в тот день ненароком, да и закопал там же в лесу…

Сказав эти слова, женщина вышла из комнаты. Больше говорить она не хотела.

* * *

За несколько дней до отъезда Валентина придирчиво разглядывала своё творение с пейзажем и никак не могла придумать ему название.

В поисках вдохновения девушка снова отправилась к лесу.

По пути в кармане её джинсов настойчиво завибрировал телефон.

– Здравствуйте, Валя, – звонил куратор художницы из института. – Я с хорошими новостями. Несколько ваших работ были отобраны для осенней выставки. Единственное замечание у Совета было в том, что не хватает какой-то изюминки, картины кажутся несколько… ммм… незавершенными. Просили узнать, нет ли у вас ещё работ?

– Здравствуйте. Вообще-то как раз сейчас я заканчиваю одно полотно. Уверена, эта работа точно понравится Совету, – сказала художница и, помахав рукой выходящей из леса молодой девушке – своей натурщице, сбросила вызов.

«Висельница старого дуба» – подумала Валентина, поглаживая прохладную серебряную палитру в своей сумке. – Отличное название для моего полотна. Спасибо, дед, благодаря тебе я теперь точно знаю, чего всегда так не хватало моим картинам».

Хозяин леса

Совсем недавно моя фирма выиграла тендер по валке части леса в Западной Сибири.

По условиям контракта нам с ребятами предстояло вырубить почти 400 гектаров леса, что по площади равнялось размерам небольшого городка где-нибудь в Подмосковье, да и деньги на кону стояли не малые.

Довольный собой, я скоренько оформил все нужные бумаги и незамедлительно приступил к работе.

Природа в Западной Сибири была невероятная: будто оказался в сказке про оленёнка из диснеевского мультика. Но работа есть работа, и мы с энтузиазмом принялись за дело.

Вместе со мной в Сибирь собрались ехать и домашние – Вера (моя жена) и дочь Варя.

Местные жители сразу обозначили свою позицию: доходило даже до того, что в некоторых магазинах лесорубам отказывали в обслуживании, сообщая при этом, что «нам не нужны ваши грязные деньги».

Как бы то ни было, работы начались полным ходом.

Вера и семилетняя Варенька были в восторге от леса и его обитателей. Каждый день дочь рассказывала мне всё новые и новые истории о животных, повстречавшихся ей в лесу:

– Сегодня мы с мамой белочек кормили! Представляешь, пап? Прямо как в мультиках! А ещё я видела барсука! Настоящего барсука, пап! Мама хотела его сфотографировать, но он убежал. Жалко, конечно…

– Ничего, поймаем кадр в другой раз, – ободряюще сказала Вера и потрепала дочь за щеку. – Если папа со своей командой не управятся раньше и не распугают всех барсуков.

Вера не одобряла то, чем я занимался, и ей всегда было жалко деревья. Что уж говорить, если она даже мух никогда не убивала, а тут целое дерево! Никогда не понимал, как мы вообще с ней друг друга нашли, но семья наша была крепкой.

– Валерий Павлович! – в открытую дверь нашего домика влетел взволнованный начальник бригады. – Там! Там Кольку стволом придавило!

– Как?! – испугался я и вскочил из-за стола. – Что с ним?!

– Ногу придавило, сейчас ребята ему помогают. Нужно, чтобы вы подошли.

– Идём скорее! – ответил я, и мы с бригадиром поспешили на место.

Когда я оказался на участке, где произошёл несчастных случай, рабочие уже вытащили Николая из-под толстого ствола дерева.

От увиденного мне стало нехорошо: джинсы мужчины были насквозь пропитаны кровью и распороты, из рваной раны на ноге торчал осколок кости. Николай был бледен и громко стонал от боли.

– Срочно перевяжите ему ногу, нужно остановить кровь! Вася, – обратился я к бригадиру, – готовь машину, едем в город.

Доставив Николая в местную больницу и убедившись, что его жизни ничего не угрожает, я вернулся в лагерь, где меня уже ждала ещё одна страшная новость.

– Варя пропала! – в слезах сообщила мне жена. – Я готовила ужин, она всё время крутилась возле меня… а потом куда-то ушла. Я думала, может, во двор вышла. Зову её, а Вари нигде нет!

– Как долго её нет? – у меня сердце оборвалось одна страшная новость.

– Варя пропала! – в слезах сообщила мне жена. – Ребятам сказала?!

– Да, они её ищут. Уже больше часа прошло, – плакала Вера.

Немного успокоив жену, я сам отправился на поиски дочери. Внутри меня всё сжималось: моя Варя одна в лесу, вдруг она заблудилась или, не дай бог, на её пути встретится хищный зверь…

Через полтора часа поисков я понял, что одним нам с рабочими не справится. Я обратился в полицию.

К моему удивлению, к поискам Вари подключились и местные жители. Бок о бок мы прочесывали квадрат за квадратом, заглядывая под каждый куст и выкрикивая имя девочки.

Тем временем на густые сибирские леса опускалась ночь.

– Собирались бы вы да проваливали, – буркнул мне Матвеич, местный егерь, – пока ничем худым не кончилось. Это хозяин леса твою дочь забрал. Хорошо, если просто проучит да вернёт, а коли нет – быть беде.

– Что вы имеете в виду?! Вы что-то знаете? – уцепился я за его слова, как за спасительную соломинку.

– А чего тут знать? Вы приезжаете сюда, ведёте себя как хозяева, лес его валите. Кому ж это понравится?

– Нашёл! Сюда! Она здесь! – крикнул один из местных.

– Варя! – я бросился бежать на голос.

Варя сидела на пенёчке и крутила в руках какую-то ветку. Девочка не выглядела потерянной или напуганной.

Увидев дочь, я крепко обнял её и взял на руки:

– Господи! Варя! Как ты нас напугала! С тобой всё в порядке?

– Смотри, что мне Лесной царь подарил! – Варя протягивала перед собой деревянного человечка, скрученного из палочек и обмотанного травой.

Вернулись в лагерь, а потом успокоив жену, находившуюся в полуобморочном состоянии, я стал допрашивать дочь.

– Пока мама готовила, к нам белочка забежала во двор. Я вышла, хотела дать ей сушеных яблок, но она помчалась в лес… Она сперва медленно бежала, и я думала, что смогу её догнать… а потом я заблудилась, – призналась Варя, – Простите меня, что заставила вас волноваться, я не хотела.

– Самое главное, что с тобой всё хорошо, – я обнял дочь ещё раз, понимая, что из-за её глупого поступка мы с Верой могли потерять Варю навсегда. – Но ты должна мне пообещать, слышишь? Пообещать, что больше никогда не отойдёшь от мамы дальше, чем на два метра, пока мы здесь!

– Обещаю, пап, – кивнула Варя. – Пап, Лесной царь очень обижен на тебя, он просил передать, чтобы ты больше не хозяйничал у него дома.

Я поцеловал Варю в лоб и повёл укладываться спать. Конечно, заблудиться в лесу и пробыть столько времени одной –немалый стресс для ребёнка. Неудивительно, что она придумала себе вымышленного друга. Наверняка, где-то услышала разговоры о Хозяине леса от местных.

Следующим утром я быстро позавтракал и поспешил к рабочим.

Придя на место рубки, я очень удивился: работы не велись, не было слышно ни одного мотора электрической пилы.

– Почему не работаем? – недовольно спросил я.

– Сами посмотрите, – как-то странно ответил мне Василий и указал на бытовку с инструментами.

Переведя взгляд, я ахнул…

Бытовка была покрыта мхом и густым слоем растительности, словно она стояла тут не меньше тысячелетия, а не несколько дней.

– Я пролез туда через окно – то же самое со всем инструментом, – растерянно сообщил Вася.

– Как это возможно вообще?! – удивился я.

Но факт отстаивался фактом. Большая часть оборудования была испорчена. Нужно было ехать в город и искать поставщика нового оборудования, чтобы успеть сдать работу в срок.

Сев за руль, я понял, что моя машина не заводится.

– Да что ж за день такой сегодня?! – выругался я и полез под капот.

Когда я открыл капот своей машины, то не поверил своим глазам: весь двигатель был затянут мхом.

– Что за чертовщина здесь происходит?!

Кое-как реанимировав свой автомобиль, я все-таки поехал в город за инструментом.

На моё счастье, как раз недалёко от черты города было небольшое производство, где я смог приобрести некоторые детали для починки испорченного оборудования.

До самого обеда бригада работала над восстановлением пил и других инструментов.

Наконец, порядком отстав от графика, мы снова приступили к работе.

Самое страшное началось ближе к вечеру, когда солнце стало уже садиться…

Неожиданно для себя я отметил, что в лесу стало подозрительно тихо. Кроме звука работающих пил, доносившихся издалека, не было слышно ничего: ни зверей, ни птиц, ни даже шелеста листвы.

Вскоре из глубины леса послышался тихий треск, который с каждой секундой всё больше нарастал.

Вдруг прямо под моими ногами земля чуть заметно затряслась… И тут словно включили звук – все шумы леса нахлынули разом с удвоенной силой. Из-за деревьев стали показываться животные, они всё прибывали и прибывали: белки, барсуки, медведи!

– Господи! – испугался я.

Звуки пил на очерченном квадрате стихли. Кажется, в том месте, где активно шла вырубка, происходило то же самое, что и рядом со мной.

Первым взревел большой крупный медведь.

От его рева у меня колени покосились…

Откуда ни возьмись, мне на голову приземлилась белка-летяга. Она распушилась прямо в воздухе и накрыла моё лицо своим тёплым мохнатым тельцем, впиваясь мне в кожу острыми коготками. Резво переместившись, животное стало пытаться добраться до моих глаз.

Со стороны рабочих послышались крики…

С огромным усилием поймав ловкую белку и отодрав её от своего лица, я попытался бежать…

Корни деревьев цеплялись мне за ноги, трава росла с неистовой скоростью, растения опутывали мои конечности. Весь этот кошмар происходил под громкие крики диких животных, словно повторявшие одни и те же слова: «Убирайся прочь! Прочь из нашего дома!»

Весь лес восстал против чужеземных захватчиков: каждый зверь, каждая травинка, каждая мошка.

Птицы пикировали и клевали меня в голову, десятки насекомых и мошек облепляли моё тело.

Сам не знаю как, но мне все же удалось каким-то образом добраться до дома.

Вера и Варя сидели на траве неподалёку от домика, обнявшись от страха. Дом был полностью покрыт мхом и теперь больше походил на большой пригорок в центре поляны.

Со стороны рабочей площадки я услышал безумные крики ужаса, а потом медвежий рев и звук разрываемой плоти…

– Папа! – закричала Варя и указала пальцем куда-то позади меня, – Лесной царь!

Я обернулся.

То, что я увидел, было уже за гранью моего поражённого животным страхом сознания…

Огромное существо, покрытое сухими листьями, мхом и ветками, со скрежетом поднималось из почвы, словно земля сама ткала его на моих глазах.

Это было самое жуткое и великое зрелище в моей жизни. Это был Хозяин леса.

Существо распрямилось и издало звук, похожий одновременно на крик совы, рёв медведя и пение птицы… Его невозможно описать словами…

От страха у меня намокли штаны, волосы встали дыбом, а глаза вылезли из орбит. Я при всём желании не мог шевельнуть ни одной своей конечностью – до того мне было страшно.

Хозяин леса поднял подобие гигантской руки, состоящей из земли, камней и растительности, и занёс надо мной. Его тень поглотила меня полностью… Я даже не мог зажмурить глаза.

– Нет! Не убивай его, пожалуйста! Он хороший! Это мой папа! Пожалуйста, Лесной царь! – Варя сумела вырваться из рук матери и со слезами на глазах побежала ко мне, спотыкаясь об кочки своими худенькими маленькими ножками, – Пожалуйста! Отпусти нас! Мы больше никогда-никогда не вернёмся! Прости моего папу, пожалуйста!

Варя с разбегу наскочила на меня и, крепко зажмурившись, обняла.

Хозяин леса снова закричал и… опустил массивную конечность.

– Папа! Мама! Бежим! Лесной царь отпускает нас! – закричала Варя и, схватив меня за руку, потянула.

Я больше ничего не соображал. Оцепенев от шока и ужаса, я шёл за дочерью на дрожащих ногах, слыша, как сзади наступает огромная армия лесных жителей, осыпая нас криками, словно оплеухами.

Дикие звери всё продолжали прибывать, организовав нам своего рода коридор на выход из леса.

Путь, который они нам определили, проходил через площадку, где работали лесорубы. От того, что я увидел на площадке, мне стало ещё хуже, хотя я думал, что это уже невозможно: все рабочие были мертвы, а от бригадира остались лишь разбросанные по поляне куски растерзанной плоти…

Не оборачиваясь, в мокрых штанах, полумёртвый от страха, под враждебные и осуждающие крики лесных жителей, выдворявших непрошеных гостей из своего дома, я шёл вместе со своей семьей несколько часов.

Когда мы вышли на асфальтированную дорогу, я хотел было обернуться, но тут же на дорогу выскочила взъерошенная белка и зарядила большой шишкой прямо мне в щёку.

Больше я не оборачивался…

Гибель лесорубов списали на нападение дикого медведя. Я больше никогда в своей жизни не срубил ни одного дерева и не сломал ни одной ветки, а фирму закрыл.

В нашей семье не принято вспоминать про Хозяина леса. К моему облегчению, Варя со временем забыла эту историю.

Мне до сих пор стыдно перед дочерью…

Ценный груз

– В неспокойное время мы живём, – нервно вздохнула Мария Михайловна и отложила спицы с вязанием. – Мне страшно, Сергей… Я боюсь за наших девочек… Ты бы только слышал, о чем вчера говорили в клубе у Соболевых!

– Про бесчинства крестьян в доме Кузьминых? – мужчина нахмурился.

– Ах, если бы только Кузьминых! – всплеснула руками Мария Михайловна, – Не давеча, как в четверг депутация крестьян пришла на порог фамильного имения Татищевых, что в Полтавской губернии. Они остались ждать на открытой террасе, презрительно сплевывая на нее. А одна крестьянка, когда ее попросили не запускать коров в сад, взошла на террасу, задрала юбку и испражнилась прямо перед хозяйкой, после чего велела ей самой пасти своих коров. Какова мерзавка! Но не это самая ужасная весть! В дом Комаровых солдаты ворвались среди ночи… Они искололи штыками бедного Фёдора Николаевича до смерти! Я боюсь, нам придётся срочно покинуть нашу Родину. Здесь оставаться стало попросту опасно.

– Маменька, там какие-то люди у ворот, – в гостиную вошла Татьяна – старшая дочь Марии Михайловны и Сергея Антоновича, – Не могу найти никого из прислуги…

– Где?! – воскликнул Сергей и бросился к окну.

Лицо мужчины побледнело, а потом сделалось пунцово красным.

– Где Анна?! Маша, вели Яшке готовить автомобиль. Мы срочно уезжаем, – распорядился отец. – Берите только самое ценное! У нас нет времени! Анна!

Под окнами усадьбы послышались выстрелы и громкие крики.

– Я возьму бумаги и деньги, а ты разыщи Анну, – сказал Марии Сергей. – Встретимся на заднем дворе. Мы с Таней будем ждать вас там.

– Анна! – мать бросилась в покои младшей дочери, – Анна, собирайся! Мы уезжаем. Отец и Татьяна ждут нас внизу.

Удивленная Анна отбросила любовный роман в сторону и вскочила с кровати.

– Эй, хозяйка! – с издевкой прозвучал пьяный мужской голос с первого этажа, и вскоре топот множества ног заполнил гостиную. – Встречай гостей!

– Мама! – испугалась девушка.

– Господи… – Мария Михайловна побледнела. – Мы не успеем убежать… Под кровать! Живо!

– Что происходит?! – Анна была сильно напугана.

– Прячься! – Мария силой затолкала дочь под кровать.

– Но я… – не понимала девушка, на её глаза наворачивались слезы.

– Вот, возьми, – мать сорвала со своей груди дорогое бриллиантовое ожерелье. – Что бы ни случилось: не смей вылезать из-под кровати! Сиди тихо. Ты поняла меня?

– Да, мама, – Анна дрожала и плакала.

Мария Михайловна поднялась на ноги и гордо пошла к выходу.

– Если… – обернулась в дверях женщина. – Если с нами что-то случиться, найди Семена. Он позаботится о тебе. Я люблю тебя, дочка.

В последних словах матери Анна услышала глубокую печаль и отчаяние.

Вскоре весь дом заполнился криками.

– Пожалуйста! Не трогайте её! – слышала девушка голос отца. – Пощадите! Она же совсем ещё невинна!

– Это мы сейчас исправим, – смеялся хриплый мужик под одобрительные возгласы свисты своих соратников.

– Нет! Нелюди! Изверги! – кричала мать. – Таня!

– Мама! – плакала старшая сестра. – Мама!

Послышались звуки борьбы, а затем выстрел.

– Серёжа! – голос Марии Михайловны был полон ужаса и слез. – Что вы наделали! Сережа!

– Нет больше твоего Серёжи, хозяйка! – веселился убийца. – А мамаша тоже ничего! Где тут у вас кровать? Опробую эту барскую задницу!

– Оставьте меня, грязные животные!

Анна зажала уши руками, больше не в силах выносить весь этот кошмар…

Через несколько минут в комнату девушки вошли неизвестные люди. Из своего укрытия Анна видела, как они вытряхивали её вещи из комода, рылись в шкафу, отпуская ехидные шуточки.

Когда преступники ушли, девушка тихонечко выползла из-под кровати и, стараясь ступать как можно более бесшумно, подошла к окну.

Анна прислушалась. С первого этажа доносился звон бутылок и веселые возгласы: преступники добрались до винного погреба.

Анна понимала, что рано или поздно её найдут. Нужно было срочно бежать, пока эти чудовища не добрались до неё.

Мать всегда ругала Анну за её любовь лазать по деревьям, но сейчас это был её единственный путь к свободе.

Стараясь не шуметь, девушка открыла окно и ухватилась за ветку росшего рядом дуба.

Скрывшись в густой листве векового дерева, Анна стала осматриваться.

К её ужасу, первое, что попалось ей на глаза, было тело её сестры. Татьяна лежала на траве с неподобающе задранной до пояса юбкой, на голове у девушки была большая кровавая ссадина. Взгляд сестры был устремлён в небо, а рот распахнут в безмолвном крике. Татьяна была мертва.

– Боже… – прошептала Анна, её всю трясло.

«Нужно дождаться темноты и во что бы то ни стало добраться до конюшни», – решила девушка и затаилась.

Пьяные крестьяне балагурили до самой глубокой ночи. Изредка некоторые из них подходили к телу Татьяны, продолжая глумиться над мертвой девушкой прямо на глазах её младшей сестры.

Один из мерзавцев отрубился прямо под деревом, сжимая в руках пустую бутылку коллекционного французского вина.

Когда голоса стихли, Анна медленно стала спускаться на землю.

Аккуратно, стараясь не задеть спящего мужика, девушка спрыгнула рядом с ним и уже хотела бежать, как вдруг он очухался и схватил её за ногу.

– Сюда! Здесь девчонка! – завопил мужик.

В доме послышался шум…

Анна запаниковала. Резко дёрнув ногой, она ударила каблуком прямо в нос пьянчуге, от чего тот завыл и отпустил её, держась за ушибленное место, из которого ручьем хлестала кровь.

Анна со всей мочи помчалась к конюшне.

– Держи ее! Тебе не убежать! Она побежала в конюшню! – слышала позади себя возгласы девушка.

С размаху вбежав в конюшню, Анна закричала.

Прямо на куче навоза друг на дружке лежали тела её отца и матери. Из спины у Марии Михайловны торчали вилы.

Чудом сумев совладать с собой, Анна бросилась к Агату – своему племенному жеребцу и открыла стойло.

Девушка встала на бочку, а потом перелезла на лошадь. Думать о седле и своём комфорте у неё времени не оставалось.

Уже через несколько секунд из ворот конюшни галопом выехал белоснежный конь с вусмерть перепуганной наездницей.

«Унеси скорее прочь меня из этого кошмара, родненький», – молила Анна, ускоряя коня.

Навстречу девушке сбегались разозлённые крестьяне. Один из мужиков достал пистолет и стал целиться в Агата.

Когда Анна оказалась у самого леса, конь громко заржал – одна из пуль, задела его…

Агат устремился в самую чащу леса – Анне стоило больших усилий удержаться на его спине и не упасть на землю.

Почти час конь скакал без передышки, не останавливаясь и не сбавляя темпа.

Когда опасность миновала и Анна оказалась на почтенном расстоянии от своих преследователей и родного дома, Агат сбавил скорость и остановился.

Спешившись и осмотрев круп коня, девушка с облегчением отметила, что пуля прошла по касательной и лишь поцарапала Агата.

Анна хорошо знала этот лес, отец часто брал её с собой на охоту. А вот Татьяна совсем не любила такие мероприятия.

Татьяна… Отец… На глазах Анны сами собой наворачивались слезы…

«Сейчас не время плакать, – твёрдо сказала себе девушка. – Нужно добраться до города и отыскать Семена».

Семён был сводным братом матери Анны, и, несмотря на то, что Сергей Антонович был о нём не высокого мнения, называя Семёна картежником и балагуром, Мария Михайловна всегда заступалась за брата и исправно высылала ему денежное содержание.

К рассвету Анне удалось найти дорогу и выбраться из леса.

Проходя мимо бревенчатой крестьянской избенки на окраине поляны, девушка увидела сушившийся на растянутой бельевой веревке плащ. Анна огляделась по сторонам и, убедившись, что хозяева избы ещё спят и вокруг никого нет, украдкой сняла плащ с веревки и забрала с собой.

Наконец, в отдалении дороги за холмом показались крыши домов городских зданий.

Анна одела украденный плащ и поглубже надвинула на голову капюшон, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

Дойдя до станции, девушка заплатила несколько монет смотрителю за постой лошади и дальше отправилась пешком.

Анна без труда нашла дом, в котором квартировался Семён, но там её ждало лишь разочарование.

– Нет его здесь, – сурово сказала хозяйка квартирного дома.

– Нет? – растерялась Анна.

– Выгнала я вашего Семёна. Он задолжал мне оплату комнаты за два месяца!

– Но этого не может быть. Маменька исправно отсылала ему содержание… – удивилась Анна. – Вы сможете подсказать мне, где его отыскать?

– По кабакам да подворотням. Раньше Семён часто бывал в «Старой шхуне», что в порту. Он задолжал половине города, – фыркнула хозяйка дома, – мой тебе совет, девочка: не ищи Семёна. Не знаю, что он тебе наобещал, но найдёшь ты только несчастья на свою хорошенькую головушку.

Поблагодарив хозяйку за ответ, Анна отправилась в порт.

Когда девушка уже подошла к кабаку «Старая шхуна», то услышала крики и звуки борьбы в одном из переулков.

– У меня сейчас нет денег! Но я отдам всё до копейки, как только смогу, клянусь! –Анне показалось, что она узнала голос Семёна.

Девушка поспешила на помощь дяде.

В грязной подворотне двое крепких моряков держали Семёна, а один наносил ему удары по лицу.

– Отдашь! Куда ты денешься? Обмануть нас решил, сучонок?! Решил сбежать? Видно так и не понял, на кого пасть открыл?! – кричал озлобленный кредитор.

– Прекратите! – Анна бросилась к наносившему удары мужчине и повисла у него на руке.

– Ты ещё кто такая будешь? – удивился моряк. – Не лезь не в своё дело, девчонка!

– Я заплачу за него! – дерзко сказала Анна. – Сколько он вам должен?

– Без малого восемьсот рублей. Откуда у тебя такие деньги? На кой сдался тебе этот пьянчуга?

– Вот, – Анна извлекла из складок платья бриллиантовое ожерелье матери. – Оно стоит гораздо больше! Не трогайте его.

Моряк взял в руки украшение и поднял его к солнцу, а затем попробовал на зуб золотую застежку.

– Настоящее, – присвистнул мужчина. – Отпустите его. Целуй ноги своей госпоже, в следующий раз я не буду так добр.

Моряки отпустили Семёна и, напоследок плюнув ему в лицо, удалились.

– Аня! Как ты здесь оказалась? – удивился дядя, вытирая хлеставшую из носа кровь рукавом рубашки. – Ты спасла мне жизнь!

– Кто эти люди? – напускная смелость девушки прошла, и ей снова стало страшно.

– Бандиты. Не важно, – отвёл глаза Семён.

После того как девушка поведала дяде свою печальную историю о том, как крестьяне поступили с её родителями и сестрой, Семён пришёл в ужас.

– Звери! Изверги! Ничего, они ещё заплатят за это! Я верю в имперскую корону, вскоре справедливость будет восстановлена, – стиснул зубы Семён, а потом серьёзно посмотрел в глаза племяннице. – Сегодня я отплываю в Европу. Здесь опасно оставаться. Ты поедешь со мной?

– Да, у меня здесь больше ничего не осталось… – с болью ответила Аня.

– У тебя ещё остались деньги? Я договорился с капитаном одной ржавой посудины, они везут в Европу какой-то очень важный груз и согласились взять меня на борт. Мы сможем начать новую жизнь!

– Нет, всё, что у меня было, я отдала за постой лошади на въезде в город.

– Лошадь? Отлично! Мы сможем продать её. Этого хватит, чтобы оплатить твой билет, – потёр руки Семён.

– Но я не могу продать Агата… – тихо сказала Анна. Агат оставался для неё теперь единственным близким существом на всей земле.

– Аня, мы не сможем взять Агата с собой. У нас нет выбора!

Анна это понимала. Скрепя сердце, она отправилась на станцию и, простояв в обнимку с Агатом почти десять минут, обливаясь слезами, передала его Семёну.

Когда Агата уводили, он с укором смотрел в глаза девушке, и ей казалось, что конь всё понимал.

Вскоре Анна и Семён прибыли в порт. Там родственник нашёл капитана небольшого буксира и договорился с ним об Анне. После этого он отвёл девушку в трюм и велел ей сидеть там до отплытия.

Устроившись на набитых тряпьем и соломой матрасах и оставшись наедине со своими мыслями, Анна, наконец, дала волю чувствам и зарыдала. Вскоре обессиленная и уставшая девушка забылась глубоким сном.

Когда Анна проснулась, за бортом была глубокая ночь, а буксир размеренно покачивался на волнах по пути в Европу.

Девушка не знала, как давно они отплыли и где сейчас Семён. Она незамедлительно отправилась на его поиски.

Выйдя из трюма на палубу, девушке в лицо ударил соленый морской бриз – это было первое приятное ощущение за последние сутки.

С противоположного конца палубы доносились голоса.

– Опять дама! Ну, что же за невезение? Нет, мне определённо должно повезти в следующем кону! – кричал недовольный Семён, судя по голосу он был сильно пьян. – Раздавай, Антон!

– Ты уже проиграл всё, что у тебя было. Завязывай! – заржал какой-то мужчина. – Тебе не на что играть!

– В долг! Я отыграюсь! Клянусь! Слово офицера! – отвечал ему разгоряченный Семён с азартом.

– Посмотри на себя, какой ты офицер? Шут гороховый! – смеялся другой собеседник.

– Тогда я ставлю на кон право первой ночи со своей племянницей! – не унимался Семён.

Анна замерла… Её словно ударило током… Неужели речь идёт о ней?!

– Хм… а что? – задумался Антон. – А давай! Савелий, сдавай колоду!

Анна подошла ближе, она всё ещё не могла поверить в предательство дяди…

– А девчонку-то не жалко? – с издевкой спросил Савелий.

– Не такая уж она мне и родня, – с вызовом сказал Семён. – Пятая вода на киселе. Мне её содержать не на что.

– Так сдалась она тебе тогда? – не понял Савелий.

– Как в порт прибудем, я её в бордель продам. Она хорошенькая. Уверен, там за неё хорошо заплатят. Хоть будет на что жить первое время, – сплюнул Семён.

«Господи!» – испугалась Анна. Она была одна на корабле и помощи ждать было неоткуда.

– Чёрт! – выругался Семён. – Да как же так?! Опять проиграл! Может, ещё разок?

– Э, нет, – ответил ему Антон. – Сначала долг.

Послышался звук отодвигаемых стульев.

– А вот и наша принцесса! – лукаво захихикал заметивший Анну Антон. – Не волнуйся, я буду нежен.

Это был грузный мужчина с бородой и одутловатым лицом.

Анна огляделась вокруг. Бежать было некуда.

– Мерзавец! – в бессильном отчаянии закричала девушка. – Моя мать тебе доверяла!

Семён потупил взгляд и, отвернувшись, ушёл, оставив Анну на растерзание матросам.

– Иди сюда, кобылка! – присвистнул Антон.

Анна бросилась обратно в трюм и заперла за собой дверь.

– Тебе не скрыться! Мы на корабле, – смеялся Антон.

Послышался щелчок, а затем в щели между ветхой дверью и стенкой показалось лезвие ножа – матрос пытался поддеть задвижку и открыть ее.

Анна была в отчаянии. Ей нечем было защищаться и некуда было спрятаться. Счёт шёл на секунды.

Вдруг в глубине трюма девушка увидела дверь, в ржавом замке которой торчал ключ. Анна бросилась к ней.

Дрожащими руками она стала пытаться открыть замок, но ключ всё никак не хотел поворачиваться. Позади девушки заскрипела задвижка – ещё немного и матросы ворвутся в трюм.

Наконец ключ поддался.

Анна распахнула дверь и вбежала внутрь. Внутри помещения сильно пахло рыбой и сыростью.

– Пиии! – мимо девушки пронеслась здоровенная серая крыса.

От неожиданности Анна отскочила назад и уперлась в какую-то холодную и гладкую поверхность. Стекло.

За спиной девушки послышался стук.

Анна обернулась.

В полумраке сырого трюма Анна увидела огромных размеров аквариум. С другой стороны стекла на девушку с интересом смотрело неизвестное существо, внешне похожее на человека.

У существа были огромные синие глаза без белков, длинные рыжие волосы и бледная, как у альбиноса, кожа, а вместо ног – большой рыбий хвост, покрытый изумрудной чешуёй. Из приоткрытого рта выглядывал ряд мелких острых зубов треугольной формы. Странное создание словно подсвечивалось изнутри, и это предавало ему поистине неземной облик.

– А вот и я, – хищно протянул Антон, но, заметив открытую дверь в дальний отсек трюма, осекся, а затем заорал. – Эта сучка в отсеке с «грузом»! Савелий!

– Что?!! – воскликнул матрос. – Живо вытаскивай её оттуда, пока капитан нас не заметил!

Анна понимала, что если сейчас матросы доберутся до неё, то её ждёт страшная участь…

«Уж лучше погибнуть от руки морского чудовища, чем отдать себя на растерзание этим животным!» – в ужасе решила девушка и, взобравшись сначала на стоявшие рядом с аквариумом деревянные ящики с провизией, залезла на крышу аквариума.

Отперев толстый железный замок, удерживающий большую решетку, Анна отбросила преграду в сторону и, зажмурив глаза, прыгнула вниз…

Существо тут же метнулось навстречу девушке и… минуя её, устремилось вверх, задев голову Анны плавниками хвоста.

Вынырнув из воды, чудовище издало громкий протяжный клокочущий вой, а затем молниеносно выбралось на крышу аквариума.

– Беги! – неистово орал Антон, вошедший в трюм и увидевший, что чудовище больше ничто не сдерживает. – Она на свободе!

Со стороны стен трюма послышались скребущие звуки, словно тысячи маленьких когтей царапали обшивку корабля с наружи…

Анна вынырнула на поверхность. Когда девушка откашлялась от попавшей ей в нос и легкие воды, она огляделась.

В отсеке, кроме неё, никого не было.

Девушка спрыгнула с крыши аквариума, выжала подол намокшего платья и медленно пошла к выходу.

К её ужасу, возле двери она обнаружила изодранное до костей тело Антона. Опознать мужчину можно было только по грубым ботинкам и остаткам одежды, разодранной в клочья.

Анна зажала рот рукой, чтобы не закричать. Она никогда в своей жизни не видела более жуткого зрелища…

Аккуратно обойдя останки Антона, девушка осторожно выглянула на палубу. Её глазам тут же открылась безумная картина:

Десятки существ, подобных тому, которое она видела в трюме, облепили борта ветхого буксира. Ещё больше морских чудовищ было в воде. Их можно было насчитать не меньше сотни, или даже скорее тысячи – от испуга Анна не могла сказать точно.

На высокий шпиль в глубине палубы было нанизано тело капитана, а его выдранные с мясом конечности были порознь разбросаны вокруг.

На глазах Анны несколько существ грызли ещё живого Семёна. Увидев Анну, он протянул к ней свою окровавленную руку с болтавшимися ошмётками плоти, а в следующую секунду навсегда закрыл свои глаза.

Остальных членов экипажа постигла не менее жуткая участь: все они были жестоко убиты морскими существами.

Одно из морских чудовищ заметило Анну и кинулось в её сторону, но неожиданно у него на пути возникла та самая особь с рыжими волосами, которую девушка уже видела в трюме.

Рыжеволосая издала несколько гортанных звуков, и её соплеменница отступила.

Быстро перебирая подобием рук с перепонками на пальцах рыжеволосая уже через несколько секунд оказалась лицом к лицу перед Анной.

Анна затаила дыхание, готовясь к самому худшему.

Чудовище изучающе смотрело прямо в глаза Анны, а потом протянуло свою перепончатую руку ко лбу девушки.

От страха Анна зажмурилась…

В следующий момент сознанию девушки предстали прекрасные картины морского города на самом дне, которое населяли существа, подобные рыжеволосому чудовищу. Странно, но эти создания больше не казались Анне ужасающими, напротив, теперь она словно проникалась к ним симпатией… Русалка показала ей свой мир, где не было злобы, предательства и жестокости. Её народ жил мирно и не желал никому зла, у них были свои семьи и уютные дома.

Русалка убрала свою руку с лица Анны, и девушка открыла глаза. Она больше не боялась этих морских существ.

Рыжеволосая подползла к краю палубы и, обернувшись, протянула Анне свою руку.

Анна кивнула и пошла к ней. Оказавшись рядом с русалкой, Анна остановилась.

Русалка кинулась к девушке и крепко сдавила её шею. Горло Анны пронзила обжигающая боль…

Когда морское создание убрало руки, на шее девушки остались рваные ранки, из которых теперь пробивались жабры.

Всего через несколько минут, когда метаморфозы с телом Анны завершились, она ловко оттолкнулась хвостом от борта старенького буксира и нырнула в прохладную морскую воду, на дне которого её ждал новый мир, где не было места злу и человеческой жестокости…

* * *

– Что с ней? – с акцентом спросила хозяйка борделя пристально вглядываясь в безмятежное лицо Анны. – Больная, что ль?

– На её глазах убили всю её семью, – ответил Семен. – Бедняжка не перенесла горя и повредилась рассудком.

– Так даже лучше, будет меньше проблем, – кивнула хозяйка. – Выглядит свеженькой… Сколько ты за неё хочешь?

Сюрприз

Мерседес представительского класса притормозил у обочины и остановился.

– Дальше мы пойдём пешком, – загадочно улыбнулся Игорь и заглушил двигатель. – У меня для тебя сюрприз.

– Сюрприз? – удивилась Лена. – Я думала, что мы едем к твоим родителям. Уже почти стемнело.

– Да, мы обязательно поедем к ним, но чуть позже. Сначала я хочу тебе кое-что показать, – загадочно улыбнулся мужчина и вышел из машины.

– Заинтриговал, – игриво засмеялась девушка, когда Игорь открыл ей дверцу.

Мужчина взял из багажника машины чёрную спортивную сумку, и молодые люди отправились в лес.

– Помнишь это место? – спросил Игорь у своей спутницы.

– Честно говоря, нет, – засомневалась Лена. – Напомнишь?

– Что ж, так даже интереснее, – загадочно ухмыльнулся Игорь. – Сейчас сама всё поймёшь.

Сгорая от любопытства и нетерпения, Лена резво семенила за любимым по лесной дорожке на высоких каблучках, гадая, что за сюрприз её ждёт.

– Долго ещё? Мы уже минут двадцать идём, – недовольно спросила девушка.

– Потерпи, почти пришли, – ответил ей Игорь, высматривая что-то впереди. – Ага, вот здесь!

Пара свернула на узенькую тропку, ведущую вглубь пышных кустов.

– Если бы мы не были с тобой столько лет знакомы, я бы решила, что ты собрался меня прикончить, – засмеялась Лена, но Игорь лишь улыбнулся ей в ответ.

– Тааак, а теперь дай, я завяжу тебе глаза, – Игорь неожиданно остановился и достал из сумки лоскут чёрной ткани.

– Эммм, ладно, – пожала плечами Лена.

Мужчина повязал на глаза девушки лоскут, а потом взял её за руку и повёл вперёд.

– Пришли, – воскликнул Игорь и снял с глаз Лены повязку.

Когда девушка открыла глаза, у неё перехватило дыхание: лесная поляна была украшена десятками светящихся китайских фонариков, а в центре площадки рядом с высоким ветвистым дубом стоял небольшой столик с кружевной скатертью.

– Какая красота! – воскликнула Лена. – Просто невероятно!

– Ну что? Теперь ты вспомнила это место? – ухмыльнулся Игорь.

– Да! – Лена бросилась к дубу и провела подушечками пальцев по вырезанной на стволе надписи: «И+Л, я всегда буду с тобой!»

– Лена, я хочу, чтобы ты стала моей женой, – Игорь опустился перед любимой на одно колено, – Ты была со мной с самого начала, когда у меня не было ни работы, ни денег. Ты помогла мне подняться с колен. Ты была моим вдохновением и верила в меня даже тогда, когда я сам в себя уже не верил. Я люблю тебя!

– Господи, Игорь! Я согласна! – глаза девушки увлажнились, и она бросилась обнимать любимого, покрывая его щеки и губы поцелуями.

– Тогда отметим это событие и поедем к родителям! – Игорь подхватил Лену на руки и закружил, а потом достал из сумки обложенную льдом бутылку шампанского и бокалы.

– Я долго думал, как лучше сделать тебе предложение, – говорил Игорь, разливая шампанское по бокалам. – А потом вспомнил про это место. Помнишь, как наша старенькая девятка заглохла, и мы решили прогуляться по лесу, так и не дождавшись ни одной попутки? Я тогда был совсем разбит… А ты подошла к этому дереву, достала перочинный ножик и… Ты слышала?

– Что? – не поняла Лена.

– Кажется, за кустами кто-то…

Неожиданно в плечо Игорю прилетел небольшой камень.

– Игорь! – испугалась Лена, а потом ощутила острую боль чуть ниже поясницы, – Ааа!

На землю рядом с девушкой упал ещё один камушек.

Не понимая, откуда ждать нападения, Лена быстро завертела головой по сторонам.

Позади Игоря послышался хруст веток, а в следующую секунду из кустов выскочили три человека в масках клоунов, вооруженные бейсбольными битами.

– Что вам здесь… – начал Игорь, но один из клоунов резко ударил его в колено битой.

Послышался громкий хруст сломанной кости, а нога мужчины подкосилась и вывернулась под неестественным углом.

Тут же подскочили остальные люди в масках и принялись жестоко наносить удары по голове и телу Игоря.

Вскоре безоружный мужчина упал на землю, закрывая голову руками.

Всё произошло так быстро, что Лена не сразу успела понять, что происходит. Словно в замедленной съёмке она наблюдала за происходящим, не в силах пошевелиться.

– Беги! – закричал Игорь, его лицо было залито кровью.

Крик любимого словно вывел Лену из оцепенения. От осознания чудовищной реальности происходящего у неё по всему телу побежали мурашки, девушку захлестнула волна паники и беспомощности.

Тем временем люди в масках продолжали забивать свою жертву. Игорь уже не шевелился, а его лицо походило на сплошное кровавое месиво.

Позади Лены послышались шорохи: из леса вышли ещё двое в масках, кажется, одна из них была женщиной. Она подбежала к Лене и, схватив девушку за волосы, резко дернула в сторону.

Лена упала на землю. Тут же ей в лицо прилетел удар носком кожаного ботинка, отчего девушка перевалилась на бок.

Неизвестная замахнулась бейсбольной битой на Лену, но ей чудом удалось увернуться и вскочить на ноги. Не разбирая дороги, девушка бросилась в чащу леса…

– За ней! Она побежала к реке! – услышала Лена крики своих преследователей.

Неожиданно каблук девушки зацепился за торчавший из почвы корень дерева, и несчастная растянулась на земле. Лена попыталась встать, но рука проскользнула по влажному мху, и девушка покатилась в овраг. В следующую секунду Лена оказалась в грязной вонючей луже среди камышей.

– Она не могла далеко уйти! Эта тварь должна быть где-то здесь! – преследователи Лены промчались по верху, не заметив перепачканную грязью девушку, лежавшую в овраге.

Лена лежала в своём укрытии и боялась пошевелиться, холодная, пахнущая тиной жижа насквозь пропитала её одежду.

Пролежав в болотной воде почти полчаса и убедившись, что поблизости никого нет, девушка стала потихоньку выбираться.

Первым делом она расстегнула тугие ремешки своих дорогих туфель, сняла их и только потом выжала подол мокрого платья. Лену трясло от холода и страха. Она была одна в темном лесу, и ей неоткуда было ждать помощи… девушка даже не знала, куда ей сейчас идти.

Дрожа от каждого шороха, девушка стала окольными путями пробираться предположительно в сторону автомобильной дороги.

Примерно через полтора километра Лене удалось выйти на небольшую опушку с деревянным домиком. В окнах горел свет.

«Лыжная станция «Грибная» – прочитала девушка вывеску на пристройке.

Всё ещё трясясь от страха, Лена подкралась к дому и заглянула в окно: невысокая худощавая старушонка что-то готовила на облезлой буржуйке.

Вздохнув с облегчением, девушка бросилась к двери и стала стучать.

– Матерь Божья! – всплеснула руками старушка, открывшая дверь. – Ты откуда ж такая?!

– Помогите, – еле выдавила из себя Лена.

– Девочка! Что ж с тобой приключилось? Проходи, проходи скорее… – засуетилась бабулька.

Лена вошла в дом, где её сразу окутало тепло, а в воздухе витал приятный запах домашней еды.

Старушка незамедлительно усадила гостью за стол и укутала её пуховой шалью.

Когда Лене удалось немного согреться и хоть как-то унять дрожь, она рассказала пожилой женщине, что случилось и попросила позвонить в полицию.

Бабка встала из-за стола и, охая и причитая, стала копаться в одном из ящиков.

– Да куда же ты запропастился… О, вот же, – старушка извлекла из ящика раскладной сотовый телефон. – У меня тут связь плохо ловит, нужно на улицу выйти. Ты подожди меня здесь, я скоро вернусь.

– Я с вами! – тут же выскочила из-за стола Лена, меньше всего ей сейчас хотелось оставаться одной.

Пожилая женщина недоуменно посмотрела на гостью, но ничего не сказала.

Со страхом озираясь по сторонам, Лена вышла из дома вслед за старушкой, девушку никак не покидало чувство, что за ней следят.

– Сейчас уже мой муж должен вернуться. В исполком вызывали, – старушка гордо подняла указательный палец вверх, проходя мимо колодца. – Он у меня сторож, а домик этот… Ох… – неожиданно женщина дернулась и замерла.

– Что? Что с вами? – испугалась Лена, глядя, как у бабульки стали закатываться глаза.

Пожилая женщина безмолвно хлопала ртом, пытаясь вдохнуть воздух, а потом схватилась за сердце.

– Вам плохо? – Лена подбежала к ней, чтобы попытаться помочь, как вдруг женщина неловко взмахнула рукой, отчего телефон выпал у неё из рук и с плеском угодил прямиком в колодец.

С глухим стуком потерявшая равновесие старушка ударилась головой об каменное основание старого колодца и перестала шевелиться.

В ужасе Лена замерла над бездыханным телом пожилой женщины, продолжая протягивать к ней руки.

– Люба! – послышался мужской голос неподалёку от Лены.

К колодцу бежал пожилой мужчина с граблями в руках.

– А ну отойди от неё! – мужчина отчаянно тряс в руках своё оружие. – Что ты с ней сделала?!

– Я не… не… – заикалась девушка, пытаясь найти слова, чтобы оправдаться. – Пожалуйста, не кричите…

В свете луны стало заметно, как морщинистое лицо мужа Любы побледнело.

– Убийца! – кричал старик, с ужасом глядя на бездыханное тело своей жены. – Убийца! За что ты убила мою Любу?! Убийца!

Мужчина выронил из рук грабли и бросился к старухе.

– Любочка! Люба! – продолжал кричать убитый горем мужчина.

Вскоре произошло то, чего Лена опасалась больше всего: громкие крики старика привлекли внимание её преследователей.

– Сюда! Я её вижу! – из леса выскочил человек в маске клоуна. – Она у лыжной станции!

В ужасе Лена снова бросилась бежать. Мелкие камни и обломки сухих веток больно впивались в кожу нежных босых ступней девушки, но она почти не обращала на это внимание: ей нужно было спасать свою жизнь.

Пробежав по лесу несколько десятков метров, Лена выскочила на небольшой лысый пятачок, где, к своему ужасу, увидела Игоря.

Он сидел, привязанный к стулу и раздетый до пояса. На торсе мужчины были следы от множества ножевых ран, а к ноге была прибита гвоздем какая-то фотография. Из-за пятен крови Лена не смогла разглядеть, что изображено на фото, угадывался лишь силуэт человека.

Девушка быстро подскочила к Игорю и попыталась поднять ему голову, но тут же поняла, что мужчина мёртв.

Крики нападавших приближались.

Лену снова охватила паника. Ей было больно и страшно от всего этого кошмара, который происходил вокруг.

Ещё раз взглянув на истерзанное тело Игоря, Лена ринулась в лес.

Пробежав несколько десятков метров, девушка поняла, что крики преследователей стали тише, и замедлила шаг. Её легкие были готовы разорваться, а правый бок ужасно кололо и сводило от боли, пальцы ног были стерты в кровь.

Стараясь дышать, как можно тише, девушка кустами побрела вперёд. Ей было всё равно, сколько придётся идти и куда она выйдет, лишь бы не попасться в руки убийц.

Ближе к рассвету девушке улыбнулась удача, и она заметила проглядывающее среди деревьев асфальтовое покрытие.

Выйдя на дорогу, Лена увидела приближающийся автомобиль и замахала руками.

Машина сбавила скорость и остановилась.

– Пожалуйста! Они хотят убить меня! Помогите! – девушка в отчаянии стала стучаться в салон автомобиля, где сидела интеллигентного вида дама в розовой шляпке.

Вскоре из машины вышел водитель: мужчина в джинсах и свитере. Он попытался успокоить Лену и помог ей забраться на заднее сиденье.

– Как хорошо, что я вас встретила, – билась в истерике девушка. – Я думала, что я умру…

– Конечно, умрешь, – понимающе сказала дамочка, и Лена тут же почувствовала острую боль в области рёбер. – А как же иначе? Ты думала, что можешь безнаказанно обворовывать людей и наживаться на чужом горе? Думала, что ваша схема идеальна? Ошибаешься, милочка. Когда у человека есть цель, он горы свернёт.

Машина повернула в лес и остановилась. Из-за деревьев один за другим выходили люди в масках клоунов.

Один из клоунов подошёл к машине и, грубо открыв дверь, бесцеремонно выволок корчившуюся от боли девушку за волосы.

Лену так же, как Игоря, привязали к стулу.

– Пожалуйста! Это была идея Игоря, я не хотела! Я всё верну! Умоляю вас! – в отчаянии кричала Лена.

– А мать мою ты тоже вернёшь? – не выдержала женщина, стоявшая рядом, и, сняв с себя маску, достала из кармана нож. – За день до операции все деньги с моей карты исчезли! После твоего звонка!

Женщина с силой воткнула нож по самую рукоять Лене в плечо.

Все присутствующие поочередно снимали свои маски и подходили к привязанной мошеннице, чтобы поквитаться.

Последней была старушка, что-то причитавшая про свои накопления, но Лена уже не могла разобрать её слов…

Вика убрала руку с плеча высокой незнакомки, стоявшей перед ней в очереди в супермаркете.

Лена в ужасе обернулась, образы в её воображении были ещё слишком свежи, и она, казалось, до сих пор чувствовала каждую ножевую рану на своём теле.

– Что вы?!… – глаза Лены расширились от страха.

– Ты всё ещё считаешь такой способ заработка хорошей идеей? – Вика в упор смотрела на девушку.

– Но как вы?!… – не понимала Лена, трясясь от страха.

Лену отвлек звонок мобильного телефона:

– Где ты там застряла? Всё готово, пора начинать, ждём только тебя, – торопил девушку Игорь.

Лена снова обернулась к тому месту, где только что стояла странная незнакомка, но та уже исчезла.

– Не будем мы ничего начинать. Оно того не стоит, – отрезала Лена и сбросила

вызов.

Комната

В нескольких сантиметрах от головы Дмитрия пролетел тяжёлый предмет и с громким стуком разбился о бордюр, но парень не обратил на это никакого внимания и продолжил бежать.

– Стой! Всё оцеплено! – кричал запыхавшийся полицейский, преследовавший вора.

Дима нырнул в узкую улочку за угол дома и быстро покрутил головой.

Тупик.

«Только не это!» – пронеслась в голове парня отчаянная мысль.

Приближавшийся топот твёрдых подошв ботинок об асфальт за спиной Дмитрия говорил о том, что стражи порядка вот-вот настигнут преступника.

Дима ещё раз оглядел пахнущий мочой и гнилью тупичок между двух кирпичных домов старой постройки: мусорный бак, разбросанные коробки, осколки битого стекла…

– Чёрт! – истерично выкрикнул парень.

Бежать было некуда.

Всего несколько минут назад Дима с большим удовольствием набивал свою сумку деньгами, ювелирными украшениями и предметами антиквариата. Он продумал всё до мелочей, его план был идеальным. Сначала Дмитрий дистанционно отключил камеры и сигнализацию в антикварном магазине, потом зашёл через чёрный ход, заранее подготовив дубликаты ключей, и отключил вторую сигнализацию внутри магазина. Он даже позаботился о сенсорах на витринах! Вскрыл сейф, забрал деньги, драгоценности и уже собирался уходить… Как вдруг в витрину магазина прилетела бутылка!

Какая-то подвыпившая парочка местных алкоголиков решила выяснить свои отношения именно в тот момент, когда Дима был внутри магазина.

Да разве же он мог такое предвидеть?!

Тут же в магазине завыла сирена, включился свет, откуда ни возьмись, набежала толпа зевак, остановилась мимо проезжавшая патрульная машина.

Дмитрий в панике бросился бежать. Перепуганный парень летел прочь, не разбирая дороги, и теперь оказался в тупике. Идеальный план Димы рассыпался как карточный домик прямо на его глазах.

Еще раз оглядевшись по сторонам и отдавая себе отчет в том, что это очень дурацкое решение, парень решил спрятаться за мусорным баком. Глупо было надеяться, что полицейские, видевшие, куда свернул преступник, не обшарят каждый миллиметр узенького тупичка, но всё же…

Дима бросился за мусорный контейнер и неожиданно для себя увидел дверь. Это был его единственный шанс на спасение: возможно, дверь приведёт его во внутренний дворик или в подсобное помещение дворника, откуда он сможет быстро выбраться и уйти от погони.

Парень резко дёрнул дверь на себя, надеясь на чудо, и она с тихим скрипом легко поддалась.

Внутри помещения было темно, но Дима смог разглядеть высокую лестницу, ведущую на второй этаж, на ступеньках которой валялись десятки небольших книжек.

Быстро взлетев вверх по лестнице, Дима нырнул в единственное свободное пространство и попытался захлопнуть за собой ветхую дверку, но ему что-то помешало – одна из книжек, об которые парень спотыкался, взбираясь по лестнице, крепко засела под порогом и мешала. Резко выдернув тонкую книжку, Дима наконец, закрыл за собой дверь и затаился.

Теперь бежать точно было некуда.

Дмитрий стал оглядываться: в помещении царил полумрак, но ему удалось разглядеть наваленное в кучу тряпьё в углу, поломанный стол и несколько стульев, единственное окно, ведущее на дорогу, было заварено толстым железным листом, отогнутым на несколько сантиметров с одного края.

Дмитрий схватил старые тряпки и залез под стол, ворохом навалив их на себя.

С улицы послышались голоса разгневанных полицейский:

– И куда он, по-твоему, делся?! Здесь тупик!

– В мусорном баке смотрели?

– Первым делом туда заглянули… От меня теперь разит, как от скотины! Сука!

– Не мог же он попросту испариться?

У Димы сердце замерло. Он ждал, что полицейские вот-вот догадаются подёргать дверь и найдут его укрытие.

С улицы был слышен вой полицейской сирены и звуки голосов.

Дима сидел в куче тряпья и боялся пошевелиться.

Лишь через несколько часов, когда Дмитрий уже не мог больше сидеть в одной и той же позе, он позволил себе немного расслабиться и скинуть с себя тряпье.

«Что за дебилы? Господи… Неужели никто из вас, имбецилов, даже не догадается открыть дверь? Просто открыть дверь. Идиоты…» – смеялся про себя парень.

Просидев в своём укрытии до самого рассвета, Дмитрий, наконец, решился подойти к окну и разведать обстановку.

«Кажется, всё утихло… Отлично. Отсижусь тут ещё пару часов, и нужно выбираться. Не стоит испытывать судьбу», – решил довольный Дима, не веря своему счастью.

На глаза парню попалась измятая книжка, которая ночью мешала ему закрыть дверь. Чтобы как-то скоротать время, Дмитрий решил её почитать.

Это оказался старинный блокнот в кожаном переплёте, каждый сантиметр которого был исписан шариковой ручкой зеленого цвета.

– Так, посмотрим, что у нас тут… – пробурчал Дима и открыл блокнот с середины.

«Не знаю, сколько я уже здесь нахожусь. Неделю? Две?

Эта проклятая комната не выпускает меня… Я не знаю, как выбраться отсюда! Я перепробовал всё!

Никто не слышит моих криков. Люди просто не обращают на меня внимания, как бы громко я не кричал. Я, кажется, застрял здесь навсегда. Но я не сдамся! Буду продолжать бороться. Нужно сосредоточиться и ещё раз обо всём подумать. Всегда есть выход. Всегда!»

– Да, брат, крепко тебя накрыло, – ухмыльнулся Дима.

«Когда я первый раз увидел себя на улице, я не поверил своим глазам. Я думал, что мне показалось, но сейчас точно знаю, что это был я.

Люди не слышат меня и не замечают. НО! Они видят предметы, комната выпускает их».

Дима пролистал вперёд ещё несколько страниц. Содержимое блокнота всё больше напоминало бред сумасшедшего.

«Нужно попытаться привлечь своё внимание. Если я сюда не приду, меня здесь не будет».

Почерк стал казаться Дмитрию знакомым… Ещё несколько страниц вперёд:

«Бесполезно! Через эту щель в окне я могу протиснуть лишь вазу. Вазу Династии Минь, которая стоит миллионы евро. Забавно… Она больше не стоит ничего!

Эта чёртова ваза всегда приземляется в одно и то же место! Всегда! Это невозможно!

Каждый раз я забегаю сюда, но, видимо, попадаю в другую реальность, потому что мы ни разу ещё не пересеклись».

Несколько следующих страниц было вырвано. Почерк стал растянутым и размазанным.

«Я не знаю, как это возможно… Мой организм сам по себе обновляется, иначе как можно объяснить то, что я не хочу ни есть, ни спать. Я точно здесь нахожусь не меньше месяца. Нужно выбраться. Выбраться».

Следующая запись:

«Отсюда НЕТ выхода! Это всё! Всё! Я вообще здесь?! Я умер?»

«Я хочу умереть!!!»

«Я здесь!!!»

«Я не могу умереть».

«СМЕРТЬ. Вышел зайчик погулять… Вкус. Есть вкус».

На последних страницах Дима заметил следы от зубов.

– Да уж, чувак… У тебя явно кукуха поехала… Не знаю, что тут случилось, но, пожалуй, пора отсюда сваливать, – Дмитрию стало не по себе от всей этой писанины.

Он открыл дверь и швырнул блокнот на лестницу, но потом решил ещё раз взглянуть в окно.

Раннее утро, толпы прохожих спешат по своим делам, на перекрестке в ожидании зеленого сигнала светофора скопились машины. Ничего необычного.

Дима схватил свою сумку и вышел на лестницу. Неожиданно в глазах парня помутнело. Словно он оказался под водой с открытыми глазами.

Парень потёр глаза. Наваждение пропало. Дима стоял в небольшом тускло освещённом помещении… очень похожем на то, откуда он только что вышел.

– Хм, странно, вроде бы здесь была только одна комната… – проговорил парень.

Дмитрий огляделся: куча тряпья в углу, поломанный стол, окно, заваренное железным листом…

– Этого не может быть… – прошептал перепуганный парень.

Его мысли пронзила жуткая догадка. Чтобы проверить её, Дима открыл свою сумку и стал перебирать награбленное.

Первым делом в руки Дмитрия попался уже знакомый ему блокнот, но с пустыми страницами и зеленая ручка, по всей видимости, случайно захваченная второпях из антикварного магазина.

– Какого чёрта?! – удивился парень.

Наконец, Дима нашёл то, что искал – старинную вазу Династии Минь.

– Нет, это не возможно… – просипел Дмитрий и поспешил к единственному окну.

Тот же ракурс! Сантиметр в сантиметр.

Парень не поверил своим глазам и постарался заглянуть чуть дальше за угол дома, чтобы увидеть дверь, через которую он сюда попал, но никакой двери за мусорным баком не оказалось – лишь голая кирпичная кладка.

Дмитрий с ужасом осознал, почему почерк в блокноте казался ему таким знакомым. Это был его почерк.

Рация

Мы с Лизой всегда были не разлей вода: наша дружба началась ещё в первом классе и продолжается до сих пор. Я знала о своей лучшей подруге абсолютно всё: какой её любимый цвет, какие фасоны платьев она предпочитает и в кого тайно влюблена – у нас никогда не было тайн друг от друга. Мы мечтали скорее закончить школу и поступить в один вуз на медицинский: Лиза хотела стать детским хирургом, а я – терапевтом. Долгими вечерами мы просиживали за книжками, изучая анатомию и готовясь к вступительным экзаменам.

Но всё изменилось после зимних каникул выпускного класса. Лиза, как и каждый год, встретила новогодние праздники с семьей у своих родственников в Ставрополе, а вот вернулась подруга совсем другой. Она больше не хотела проводить за подготовкой к институту столько времени и вообще вела себя со мной отстраненно. И чем больше я пыталась наладить с ней контакт, тем сильнее мы отдалялись друг от друга.

Вскоре я стала замечать, что привычки и предпочтения Лизы тоже сильно поменялись. Если раньше она берегла свои длинные волосы, то теперь легко сделала каре. Лиза начала курить, хотя раньше была категорически против этого. Моя подруга никогда не любила бананы, а теперь уплетала их тоннами. Знаю, это мелочь, но тем не менее. Я чувствовала, что с ней что-то происходит, но пока не могла понять, что именно.

Лиза была собой и не собой одновременно. Будто взяли оболочку моей подруги и подменили другой начинкой. Я совсем перестала узнавать её.

Однажды днем, когда мы с Лизой возвращались после школы, проходя мимо большой зеркальной витрины магазина, я мельком заметила отражение подруги и тут же замерла, как вкопанная: рядом со мной шло размазанное чудовище с торчащими из спины щупальцами и единственным глазом на уродливом распухшем лице.

– Ань, с тобой всё в порядке? У тебя вид, как будто ты привидение увидела. – остановилась Лиза, заметив моё испуганное лицо.

Когда я снова подняла глаза на витрину, то уже не увидела никакого безобразного чудовища.

«Показалось», – подумала я тогда.

Следующим разом, когда нечто, сидящее в теле Лизы, проявило себя, был урок химии. Когда я смешивала реагенты для лабораторной работы, то нечаянно капнула кислотой ей на руку. Подруга вскрикнула от боли и сразу отдернула руку, но я успела заметить, как на месте, где должен был быть ожог, тут же выступила неприятного вида желто-зеленая слизь, похожая на гной.

Кажется, Лиза поняла, что я заметила это, а потому быстро выбежала из класса и вернулась уже с пластырем на ране.

* * *

До экзаменов оставалось всего несколько месяцев, Лиза больше не готовилась к поступлению так усердно, как раньше, и в тот вечер я сидела за учебниками одна.

Дописывая очередной конспект, я вдруг поняла, что уже несколько секунд слышу в своей комнате какое-то жужжание, похожее на помехи, когда настраиваешь радио.

Я встала из-за стола и прислушалась. Странный звук шел со стороны шкафа.

Продолжая прислушиваться, я медленно подошла к нему и открыла дверцу. Жужжание нарастало, звук шел с верхней полки, где в коробках хранились мои старые вещи.

Я стала одну за другой вытаскивать коробки, тем временем звук становился всё сильнее. Теперь мне удалось даже различить некоторые слова среди помех.

– Аня… Анечка… ответь, молю тебя…

И хотя голос был слышен не так отчетливо, я сразу узнала его: это была Лиза.

Как раз в этот момент я достала коробку со своими детскими игрушками, на самом верху которой лежала старая рация. Это она издавала шипение.

Я помнила эту рацию: Лиза подарила мне её на мой двенадцатый день рождения. Одну подруга отдала мне, а другую такую же оставила у себя. Живя в соседних домах, мы с Лизой часто переговаривались по рации, не имея тогда мобильных телефонов. В то время это нас очень забавляло.

– Анечка, это я Лиза… Пожалуйста, ответь… Мне так страшно… – продолжала хрипеть рация.

Мне было удивительно: Лиза вспомнила об игрушке, которой мы не пользовались вот уже столько лет, но что-то в её голосе заставило меня забеспокоиться.

Я взяла в руки рацию и, зажав кнопку, ответила:

– Это лисица. Я на связи, – вспомнила свой детский позывной я.

– Аня, слава Богу! Я уже не…пшшшшш… Помоги мне… пшшшш

На этом рация замолчала. И как не пыталась я снова выйти с Лизой на связь, она мне больше не отвечала.

Решив, что это шутка, я набрала номер подруги, чтобы вместе посмеяться и вспомнить былые времена.

– Алло, да, Ань, привет, – раздался сонный голос в трубке. – Что случилось?

Я не ожидала такой реакции и удивленно спросила:

– Это ты мне скажи, не я тебя по рации только что о помощи просила. Я уже и забыла про эту штуковину.

– Какая рация? Ань, давай завтра поговорим… Я так спать хочу…

– Эм… Ладно, давай. Сама же меня дернула. Спи, что уж, – с недовольством ответила я.

Странно, но прежде, когда я говорила с Лизой, мне показалось, что на фоне её голоса слышен какой-то чавкающий звук, словно мерзкая пасть чудовища причмокивала слизью во рту. Удивившись собственному воображению, я ухмыльнулась и тоже отправилась спать.

На следующий день, когда я спросила у Лизы о её странном ночном поведении и о рации, подруга округлила глаза и сделала вид, что не понимает, о чем я говорю, отшутившись фразой, что мне нужно меньше сидеть за книжками допоздна, а то в один прекрасный день за мной вообще явятся зеленые человечки и заберут на свой инопланетный корабль. Больше эту тему в течении дня мы не поднимали.

После уроков я отправилась в школьную библиотеку на консультацию по биологии, а Лиза, сославшись на плохое самочувствие, отправилась домой.

Во время перерыва, когда я вышла из библиотеки, чтобы немного прогуляться и проветрить голову, я вдруг заметила в конце коридора Лизу. Подруга выскочила из женского туалета и помчалась вниз по лестнице.

– Лиз! Стой! – крикнула я, но подруга не остановилась.

Всё это было очень странно: зачем Лиза обманула меня, сказавшись больной, и что она делала в школе после уроков одна?

В размышлениях о поведении подруги, я сама не заметила, как дошла до распахнутой двери туалета и машинально заглянула внутрь.

Кафельная плитка пола была заляпана какой-то мутно-зеленой жижей, след от которой тянулся к одной из кабинок. При всем этом в туалете стоял просто невыносимый болотный запах с примесью гнилого мяса.

Зажав нос рукой, я медленно прошла к кабинкам и носком туфли поддела дверцу, из-под которой сочилась слизь. Как только дверца, тихо скрипнув, отворилась, я в ужасе отпрянула, чуть не поскользнувшись на смердящей жиже: в углу кабинки на полу лежала моя одноклассница Марина Зимина. Её рот был широко распахнут, глаза закатились, по лицу и всему телу была размазана мерзкая желто-зеленая субстанция. Голова несчастной чуть заметно подергивалась, как от нервного тика, а из горла раздавались клокочущие хриплые стоны.

– Марина! Я приведу помощь! Держись! – воскликнула я и помчалась в библиотеку, где уже собрались ученики и Валентина Петровна вот-вот должна была продолжить лекцию.

Задыхаясь и перескакивая с фразы на фразу, мне всё-таки удалось сбивчиво объяснить учительнице, что я только что видела в женском туалете.

Велев растерянным ученикам ждать её в библиотеке, взволнованная Валентина Петровна почти бегом поспешила на помощь Марине. Я семенила за ней следом, отставая всего на несколько шагов.

– Ты считаешь это смешно? Срывать лекцию! Уж от кого, а от тебя, Аня, я этого точно не ожидала! – разозлилась Валентина Петровна, едва переступив порог туалета.

Я выглянула из-за спины учительницы и не поверила своим глазам: двери всех кабинок были распахнуты, а плитка на полу была чистой – ни Марины, ни следов слизи вокруг не было.

– Но… но я видела… Клянусь, Марина только что была здесь… – беспомощно лепетала я.

– Да? И где же она теперь по-твоему? – не унималась строгая биологичка. – Шутка явно не удалась! На сегодня для тебя занятия окончены. Возвращайся в библиотеку, забирай свои вещи и иди домой!

– Но Валентина Петровна…

– Живо! Скажи спасибо, что я не вызвала твоих родителей в школу, хотя следовало бы, – с этими словами раскрасневшаяся от возмущения Валентина Петровна вышла в коридор, стуча каблучками растоптанных замшевых туфель в направлении библиотеки.

В тот момент я была готова сквозь землю провалиться. Мне было стыдно и не понятно. Как я могла так ошибиться и ошиблась ли? Могло ли мне это все показаться? Нет, я точно знаю, что видела Марину. Она была здесь. И Лиза была здесь тоже…

Желая во всем разобраться, я отправилась прямиком домой к Лизе. Мне нужны были ответы: что она делала в школе перед тем, как я нашла Марину, и почему подруга мне соврала.

Оказавшись на пороге квартиры Лизы, я, полная решимости, надавила на дверной звонок. К моему удивлению, дверь мне открыла мать подруги – тетя Ира.

– Анечка, здравствуй, – поздоровалась Ирина Сергеевна. – Лизочке что-то нездоровится, она, кажется, чем-то отравилась. Она спит сейчас.

Тут я вообще впала в ступор.

– Вы уверены? Мне показалось, я только что видела её в школе…

– В школе? – искренне удивилась Ирина Сергеевна. – Должно быть, ты обозналась. Лизочка спит.

– Наверное, – промямлила я. – Извините.

– Все в порядке, я передам Лизе, что ты заходила, когда она проснется, – пообещала женщина, почесывая шею.

– Спасибо, Ирина Сергеевна, – поблагодарила я и вдруг заметила на кончиках её пальцев ту самую желто-зеленую слизь, похожую на гной, которую совсем недавно видела на лице Марины Зиминой…

Ирина Сергеевна все сильнее расчесывала шею. С очередным движением пальцев кусок её кожи с поразительной легкостью содрался, выпустив наружу тонкую струйку густой мутной жидкости.

– Все хорошо? – спросила Ирина Сергеевна, заметив мой испуганный взгляд.

– Да, извините. Мне пора, – пробормотала я и, стараясь не подавать виду, быстрым шагом направилась к лестнице.

Как только я вышла из подъезда, на меня накатил приступ тошноты. Опорожнив содержимое желудка в ближайшую урну, я под недоуменные взгляды случайных прохожих побрела к себе домой.

Придя домой, я все еще находилась в прострации.

– Аня, что-то ты не важно выглядишь, – обеспокоенно заметила моя мать. – Как ты себя чувствуешь? Может быть, тебе сегодня стоит отдохнуть от учебы?

«Нет! Ни хр#на со мной не в порядке! Я только что видела в школьном туалете полуживой труп своей одноклассницы в приступе эпилепсии, а через несколько минут она как по волшебству исчезла! Потом я пошла к подруге, и её мать прямо на моих глаза оторвала шмоток кожи от своей шеи, при этом мило улыбаясь мне во все тридцать два зуба!»

– Все в порядке, мам, – соврала я и прошмыгнула в свою комнату.

Закрыв за собой дверь и привалившись к ней спиной с другой стороны, чтобы перевести дух, я вновь услышала шипение – рация, лежавшая на моем письменном столе, мигала тусклым синим огоньком.

– Аня… Анечка… Это я – Лиза… Умоляю тебя… Ответь…

На ватных ногах я подошла к столу, мои ладони взмокли, а по волосам побежали мураши.

– Аня, Анечка… Помоги мне… – молил голос из рации.

– Лиза? – настороженно спросила я, зажимая в дрожащих руках рацию. – Где ты?

– Анечка…пшшш…Слава Богу… пшшшш… Оно сжирает меня изнутри… Я не знаю, что это… пшшш…

– Лиза что происходит? Ты дома? Где ты сейчас?

– Оно завладело мной и питается моим телом… пшшш… Оно сейчас спит… пшшш… Я очень слаба, но ненадолго мне удалось вернуть контроль… Пожалуйста, помоги мне… пшшш…

Синий огонек на рации погас.

– Лиза? Лиза?! – пыталась я докричаться до подруги, но она меня уже не слышала.

С трудом осознавая происходящее, я села за письменный стол, включила настольную лампу и открыла оставленный на столе учебник по геометрии. Мне нужно было ощутить что-то реальное, коснуться чего-то настолько обыденного, чтобы понять, что все, что происходит не сон. На автопилоте я стала решать первую попавшуюся мне задачу, и лишь только записав ответ, я пришла в себя.

«Это все не реально. Этого не может быть», – думалось мне, пока я раз за разом прокручивала в голове голос своей подруги с мольбами о помощи.

В моей памяти навсегда отпечаталось каждое ее слово, услышанное мною в тот вечер.

Всю ночь я просидела за столом в ожидании, что Лиза вновь выйдет на связь. Я должна была убедиться, что не схожу с ума.

И даже утром, когда будильник оповестил меня о начале нового дня, я не убрала рацию.

– Ты уже встала? – в комнату заглянула мама, на ходу докрашивая ресницы с маленьким зеркалом в руках. – Там Лиза к тебе пришла. Вы поругались?

– Нет, мам, – ответила я, весьма удивленная столь ранним визитом подруги. – Наверное, хочет еще раз повторить тему перед контрольной – волнуется. Я сейчас выйду.

– Мне кажется, вам с Лизой нужно больше отдыхать, – нахмурилась мать. – Ты уже на зомби похожа: под глазами синие круги и бледная как смерть. Экзамены – это, безусловно, важно, но так можно до них и не дожить.

«Эх, мама, если бы ты знала…» – горько подумала я и поспешила на встречу к Лизе… или тому, что выдавало себя за мою подругу.

Взяв заранее собранную сумку и быстро одевшись, я вышла из дома. У подъезда меня уже ждала Лиза.

– Привет! Ты чего так рано? – спросила я, всем своим видом стараясь показать, что ничего не произошло.

– Ань, я хочу с тобой серьезно поговорить, – начала подруга. – В последнее время ты ведешь себя очень странно. Ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Нет, о чем ты?

– Я слышала, что вчера произошло в школе. Что ты видела там?

– Ты про случай в женском туалете? – невинно спросила я.

Лиза кивнула.

«Оно не должно понять, что я все знаю… Во всяком случае пока я не добуду прямых доказательств», – решила я, а вслух сказала:

– Там была какая-то грязь на полу. И Марина была там тоже. Думаю, эта гадина решила так приколоться, выставить меня полной дурой при всех. Я сегодня сама разберусь с Зиминой.

– Да уж, ситуация действительно паршивая, – с облегчением вздохнула Лиза. – Ладно, проехали. Если нужна будет моя помощь, сразу зови. Вдвоем мы с этой коровой точно справимся, – подмигнула подруга.

Надеясь, что чудовище в теле моей лучшей подруги поверило моим объяснениям, я изо всех сил старалась вести непринужденную беседу по дороге до самой школы.

К моему удивлению, Зимина сегодня в школе не появилась. На мои сообщения она тоже не отвечала. К концу дня от одноклассников, близко друживших с Мариной, мне удалось узнать, что вчера вечером ее срочно увезли в больницу с аппендицитом.

«Ну, да. Как же!»

Этим вечером я снова ждала, что Лиза – моя настоящая подруга – снова выйдет на связь. Ближе к четырем часам утра это, наконец, произошло.

– Аня, Анечка, ты слышишь меня? Ты здесь? Оно уснуло, – затрещала рация.

– Да, Лиза. Скорее расскажи мне, что с тобой случилось! Как тебе помочь? – мой голос дрожал, я поверить не могла, что все это происходит на самом деле.

– Я не знаю… В какой-то момент я поняла, что оно во мне… пшшш… я думала, что это только мне кажется, но как я ошибалась! Как ошибалась! Постепенно оно захватило всю меня. Теперь я гость в собственном теле… пшшш… мне так больно! Оно питается мной. Я чувствую, как оно пережевывает мои внутренности, жадно смакуя каждую косточку, каждый хрящик… пшшш… это невыносимо, Аня!

От слов подруги по моей спине побежали мурашки.

– Лиза, скажи, что мне сделать? Как спасти тебя?! – мой голос почти сорвался на крик.

Рация зашипела, повисла недолгая пауза.

– Ты не сможешь помочь мне, – наконец произнесла Лиза с отчаянием в голосе. – Оно почти закончило со мной. Я почти пуста внутри. И я не знаю, сколько еще это может продолжаться. Ты можешь сделать для меня только одно…

– Что, Лиза? Говори, что?!

– Прекратить мои мучения…пшшш…пшшш…

В коридоре зажегся свет, и я услышала торопливые шаги.

– Аня, ты с ума сошла? Ты время видела? – поправляя разметавшиеся бигуди, ко мне спешила мать. – С кем ты там споришь?

Я быстро отключила рацию и бросила ее в верхний ящик стола. Как раз вовремя: как только ящик закрылся, мама вошла в комнату.

– Кошмар приснился, – снова соврала матери я. – Пришлось включить телевизор, чтобы переключиться.

– Аня, быстро иди спать! У тебя экзамены через неделю, а ты полуночничаешь. Тебе вставать скоро!

– Хорошо, уже ложусь, – заверила я и в доказательство своих слов тут же запрыгнула под одеяло.

* * *

Всю следующую неделю я каждую ночь брала с собой в кровать рацию, но Лиза больше не выходила на связь.

Каждый день я смотрела в глаза своей лучшей подруге и видела в их глубине затаенную боль и мольбу о помощи, но ничего не могла сделать. Это были самые ужасные дни в моей жизни: я видела, как страдает мой близкий человек, и ничего не могла с этим поделать.

Я стала еще тщательнее наблюдать за Лизой и с каждым разом все больше убеждалась, что это не она. Что оно только прикидывается ею, наслаждаясь ее мучениями моей подруги и выпивая жизнь Лизы по капле. Жива ли она еще там, внутри? Мне было даже страшно думать об этом.

Первым экзаменом у нас шел русский язык. Небольшими группками наш класс рассадили по кабинетам и раздали тестовые задания. Вместе со мной в кабинете через одну парту сидела Лиза, а позади нее Марина Зимина, совсем недавно страдавшая от аппендицита.

«Быстро она однако поправилась! – со злой усмешкой подумалось мне. – А жива ли сама Зимина там, внутри этого существа?»

Вдруг мне в нос ударил терпкий запах гниющего мяса и болотной сырости. Я уже слышала этот запах раньше: в женском туалете, когда нечто пыталось завладеть телом Марины.

Со страхом я огляделась по сторонам. Зимина смотрела на меня в упор и плотоядно улыбалась, из уголка ее рта стекала капля мутной жидкости.

– Извините, можно мне выйти, – в ужасе я подскочила со своего стула и бросилась к двери.

– Как? Уже? – рассмеялась седая женщина с тугим пучком на самой макушке, сидевшая за кафедрой. – Мы только начали.

И тут я увидела, как волосы седовласой с противным хлюпающим звуком стали сползать с головы вместе с кожей, словно парик, обнажая покрытые ядовитой желтой слизью кости черепа.

Я стала дергать дверь на себя, но она оказалась заперта.

Лиза встала со своего места и направилась ко мне.

– Не подходи ко мне! – закричала я, поочередно заглядывая в лица всех присутствующих и с ужасом понимая, что они все тоже заражены.

Я оказалась в ловушке.

Понимая, что мне не выбраться отсюда живой, я подбежала к доске и схватила большой циркуль, висевший на крючке.

– Ты же не навредишь своей подруге? – с ухмылкой спросила Лиза и вытянула вперед свои руки, кожа на которых стала расползаться, выпуская на свободу два мерзких щупальца, покрытых все той же слизью.

Защищаясь, я наотмашь полоснула одно из щупалец чудовища острой иглой циркуля, крепко зажатого в моей руке.

Из щупальца хлынул густой поток зловонной жижи, а чудовище испустило леденящий душу вой.

Как по команде, остальные существа повскакивали со своих мест и тоже завыли, вторя своему раненому собрату. Они больше не желали скрываться и теперь один за другим сбрасывали человеческую кожу, принимая свои истинные уродливые обличия, пытаясь достать до меня своими склизкими щупальцами и мерзко клацая слюнявыми челюстями.

– Нет! Я не стану одной из вас! Никогда! – крикнула я, уже представляя свое обмазанное густой слизью тело, корчившееся в агонии, как тело несчастной Зиминой в школьном туалете.

Выход оставался только один. И я решилась.

Запрыгнув на кафедру, я двумя прыжками преодолела нужное расстояние и очутилась на подоконнике у открытого окна, а затем посмотрела вниз.

Третий этаж.

Чудовища ревели и надвигались на меня.

Я закрыла глаза и прыгнула вниз…

* * *

Когда я пришла в себя, мне в глаза ударил яркий белый свет. Надо мной суетились врачи, вокруг пищали какие-то приборы.

Я попыталась подняться, но не смогла: мои руки были привязаны к кровати.

Дальше была бесконечная вереница докторов, смотревших на меня с затаенной жалостью в глазах. Они пытались внушить мне, что я все это придумала и что нет никаких чудовищ. Что мой организм не выдержал учебной нагрузки, которую я сама на себя взвалила.

Что в рации, через которую связывалась со мной подруга, не было батареек. Что все то, что я видела, лишь галлюцинации – игра моего больного воображения. Что Лиза не забросила учебу, а просто не смогла выдержать такой безумный график, который я для нас составила, а потому стала реже встречаться со мной после школы для подготовки к экзаменам.

Мне даже показали видеозапись из кабинета, где проходил тест по русскому языку, на которой не было никаких чудовищ со щупальцами, а лишь мои растерянные одноклассники, в страхе разбегающиеся, когда я схватила циркуль и полоснула его острием по руке Лизы. Каким-то образом эти мерзкие твари сумели подделать видеозапись и всех обмануть.

Даже родная мать не верила мне, и каждый наш разговор заканчивался ее слезами. Она винила себя в том, что вовремя не забила тревогу, хотя подозревала, что ночами напролет я сижу за учебниками, жертвуя сном.

Все то время, что я провела в больнице, чудовище в обличии Лизы частенько наведывалось ко мне, прикрываясь сочувствием и заботой о моем здоровье. Но я видела, видела его насквозь! Оно просто хочет удостовериться, что ему и его собратьям ничего не угрожает. Что им удалось убедить всех вокруг в моем сумасшествии.

Теперь у меня нет другого выхода, я должна заставить всех вокруг поверить, что я приняла их позицию, постепенно соглашаясь с тем, что мой перегруженный разум сыграл со мной злую шутку. Только так у меня есть шанс выбраться из больницы.

Пока мой лечащий врач верит мне не до конца, но я приложу все усилия, чтобы убедить его в обратном. И вот тогда, когда меня наконец отпустят, я смогу дать этим тварям отпор. Я буду готова. Я прекращу нечеловеческие мучения Лизы и освобожу ее из лап чудовища, пусть даже и потеряю свою подругу навсегда.

Ангел

24 декабря

Близилась встреча Нового года. Радостный, светлый праздник, не правда ли?

Но в тот день мне было совсем не до этого. Я быстрым уверенным шагом направлялся к высотному зданию сталинской высотки с твердым намерением свести счеты с жизнью.

Сколько себя помню, я всегда был очень робким и застенчивым. Я тот самый человек, который старается быстрее собрать свои покупки в пакет, чтобы не задерживать очередь на кассе; тот самый сосед, который не сделает ни единого замечания, если вы решите закатить шумную вечеринку на всю ночь; тот, кто не скажет ни слова, если начальник попросит меня задержаться после окончания рабочего дня или выйти на работу в выходные; тот, кто промолчит, если меня оскорбят на дороге или подрежут мой автомобиль.

Я никогда не выделялся ничем особенным среди своих одноклассников в школе, потом однокурсников в институте, а теперь и среди коллег на работе.

Посредственность – наверное, это слово лучше всего подойдет, чтобы описать охарактеризовать меня, мои достижения и весь мой жизненный путь. Серая унылая посредственность, опостылевшая самому себе… Для чего я вообще живу?

Я был так увлечен своими мыслями, что даже не заметил, как прямо передо мной на моем пути внезапно появилась девушка. Столкновения с ней мне избежать не удалось.

– Простите! – пискнула незнакомка и тут же принялась собирать просыпавшиеся из большого бумажного пакета коробочки, обернутые блестящей бумагой. – Вся эта суета… Всё в последний момент… – продолжала оправдываться она.

– О, это моя вина. Нужно смотреть по сторонам – сам виноват, – криво улыбнулся я, поднимая очередной блестящий сверток с обледеневшего тротуара и протягивая ей.

Незнакомка взяла сверток и бросила его к остальным, а затем быстро поблагодарив меня, снова поспешила по своим делам.

Я смотрел ей вслед, и время для меня будто остановилось… Никогда в своей жизни я не видел ничего более прекрасного, чем эта девушка. В тот самый миг мне снова захотелось жить… Мой Ангел…

Наблюдая за быстро удаляющимся силуэтом незнакомки, мне вдруг захотелось крикнуть ей вслед: «Подожди!» – но этого никак нельзя было делать, ведь я мог напугать её, а мне не хотелось разрушать эту хрупкую магию, которая теперь связывала нас. Вместо этого я отправился за ней, держась от девушки на безопасном расстоянии.

* * *

На протяжении последующих нескольких дней я продолжал наблюдать за самым прекрасным и божественным существом, какое когда-либо встречал. Вскоре я уже знал, что Ангел работает хореографом в доме детского творчества, что ей двадцать три года и что по паспорту её зовут Голубева Мария Алексеевна. Имя Мария совсем не подходило ей, оно было слишком простым для небесного создания и неприятно резало слух, а потому я продолжал называть её Ангелом и никак иначе.

Все мои мысли были заняты ею: я мог часами рассматривать фотографии Ангела в соцсетях, с нетерпением ждал конца рабочего дня, чтобы скорее вновь увидеть её и незаметно проводить до подъезда.

В один из своих одиноких вечеров, я, как обычно, пролистывал одну за другой уже знакомые фотографии Ангела в соцсетях, в десятый раз перечитывая комментарии и надеясь отыскать хоть какую-то ранее не известную мне информацию о ней. Сейчас это было необходимо мне как воздух. Словно наркоман, я снова и снова рылся в её жизни в поисках новой дозы.

Вскоре удача улыбнулась мне, и под одной из фотографий я заметил короткий комментарий от некоего Константина Пешкова. Этой записи не было раньше, она появилась здесь всего пару минут назад.

«Скучаю…» – гласил комментарий под последней опубликованной фотографией Ангела.

Моё сердце забилось чаще… Я словно стоял на пороге какого-то очень важного открытия.

Перейдя в профиль Константина Пешкова – я чуть не упал со стула, меня будто окатили ведром ледяной воды: здесь были десятки фотографий – его и моего Ангела вместе.

Бегло пробежав глазами несколько кадров, на которых этот скользкий типчик обнимал Ангела своими грязными ручищами, словно спрут, я захлопнул экран ноутбука и сполз на пол, а затем, не в силах совладать с собой, калачиком свернулся на ковре и тихо заскулил.

Жуткие кадры мелькали отдельными яркими пятнами перед моими глазами, а затем сливались воедино, чтобы снова разделиться и вновь заставить меня страдать. В тот момент я ощущал почти физическую боль…

Первое упоминание об Ангеле на странице Пешкова было сделано полтора года назад. Я поверить не мог, что он отравляет её существование своим желчным присутствием такой долгий срок, неужели она не видит, что он ей совсем не пара? Взять хотя бы его фамилию – Пешков – ведь она уже говорит о многом: пешке никогда не суждено пробиться в дамки, я не допущу этого!

Проанализировав все факты, я пришёл к выводу, что должен стать ещё ближе к моему Ангелу и лично разобраться во всём происходящем в её жизни.

Не теряя времени впустую, я сразу же принялся подыскивать съемное жилье в доме по соседству с Ангелом. К счастью, мне быстро удалось найти подходящий вариант, где окна квартиры выходили на нужную мне сторону.

Получив заветные ключи уже на следующий день, я отправился в охотничий магазин неподалеку и купил профессиональный бинокль с максимальным увеличением, какое только было возможно.

Как только я пришёл в своё новое жилище, то сразу же принялся настраивать бинокль, а затем во всех комнатах погасил свет и плотно задернул шторы, чтобы меня не было видно, после чего занял свой наблюдательный пункт, направив бинокль на квартиру, в которой жила Ангел.

Первым, что я увидел, была кровать, на которой лежала пожилая женщина с растрёпанными волосами. Уловив до боли знакомые черты лица, я понял, что это скорее всего мать Ангела.

При взгляде на больную женщину мне тут же вспомнилась моя давно почившая бабушка по линии отца: как моей матери приходилось ухаживать за старой ведьмой, почти совсем лишившейся рассудка и размазывающей свои фекалии по стенам, пока отец вечерами пропадал в гараже с такими же алкашами, как он сам. Бедная, бедная моя матушка так и не дождалась смерти проклятой старухи, доводившей её до нервного истощения своими выкрутасами. Не удивительно, что мать сгорела во цвете лет, скончавшись от болезни сердца, оставив меня наедине с папашей-алкашом и чокнутой бабкой.

К счастью, через год после смерти матери бабка во время очередного приступа своего безумия выпрыгнула в окно, возомнив себя воробышком. На тот момент мне было семнадцать, и всё произошло прямо на моих глазах. Да, я всё видел и мог её остановить, но не стал этого делать. Так всем было лучше. Жаль, что старуха не совершила этого раньше, возможно, мама сейчас была бы жива.

Вспоминая отвратительные картины своего детства, я, с ненавистью стиснув зубы, смотрел через увеличительные стекла бинокля на лежавшую в постели старуху, которой недавно вернувшаяся с работы Ангел поправляла подушки.

31 декабря

Оставаясь на съемной квартире, я продолжал наблюдать за Ангелом из своего укрытия.

Мой день начинался как обычно, и я и не предполагал, что увижу в бинокль что-то интересное до того момента, как Ангел вернётся с работы, но, следуя привычке, все же наставил его на окна наблюдаемой мною квартиры.

На глаза мне тут же попалась старуха. Будто почувствовав на себе мой взгляд, она зашевелилась и села на кровати, а затем поднялась и куда-то ушла. В окне кухни бабка не появилась, а значит, скорее всего, направилась в туалет. Ничего интересного.

Я уже хотел было отложить бинокль в сторону и заняться своими рутинными утренними делами, как вдруг старухе всё же удалось привлечь моё внимание: пожилая женщина вернулась в свою комнату уже одетой, её волосы были затянуты в тугой пучок, выглядывающий из-под аккуратно повязанного платка.

К моему удивлению, обычно почти не встававшая с постели бабка явно куда-то собиралась.

Через несколько минут уже знакомая мне пожилая женщина в коричневом драповом пальто, укутанная в серый пуховой платок, медленно вышла из подъезда, постукивая палочкой, служившей ей опорой, по сбитым каменным ступенькам. Было заметно, что каждый шаг давался старухе с большим трудом.

Решив проследить, куда же все-таки отправится старуха, я быстро оделся и вышел из дома вслед за ней.

Оказавшись в торговом центре, бабка деловито нацепила на нос большие круглые очки и стала осматриваться, а затем направилась прямиком к ювелирному магазину, где выбрала крохотные серебряные сережки с фианитами, расплатившись за них мелкими купюрами со снисходительно улыбавшимся кассиром.

«Подарок для Ангела к Новому году», – догадался я.

Обратный путь бабулька решила срезать через дворы. На одном из участков маршрута её силуэт скрылся в узком проходе между двух невысоких домов. Я поспешил следом.

Украдкой выглянув из-за угла, я пришел в замешательство: проход оказался пустым. Но ведь это невозможно! С бабкиной скоростью движения безногой черепахи ей бы потребовалось не меньше десяти минут, чтобы добраться до конца дорожки.

В следующий момент мне на глаза попался одиноко валявшийся на грязном асфальте тканевый кошелёк с резным железным фермуаром, который совсем недавно сжимала в своих морщинистых распухших пальцах старушка.

– Ууу… – услышал я полный боли стон, эхом доносившийся из открытого люка посреди дороги. – Помогите…

По всем признакам выходило, что старуха не заметила на своём пути незакрытый канализационный люк и угодила прямиком в него.

Я растерялся и запаниковал. Сам толком не осознавая зачем, я поднял кошелёк бабки с земли и сунул его себе в карман, после чего подошёл к самому краю люка и заглянул вниз.

– Помогите! – вскрикнула пожилая женщина, услышав мои шаги. – Я внизу, помогите мне!

Меня прошиб пот, и мгновенно намокшая рубашка неприятно прилипла к спине: если я сейчас помогу ей выбраться, она запомнит меня, и я больше не смогу наблюдать за Ангелом так незаметно. Слишком высок риск того, что Ангел захочет узнать, кто спас её мать, и, увидев меня, сразу вспомнит. Может быть, вызвать скорую и сбежать? Или позвать кого-нибудь на помощь? Нет. Это тоже риск: наверняка в службе спасения определится номер моего телефона, начнутся вопросы, почему я сам не помог старухе выбраться… Но и уйти просто так отсюда я теперь не смогу: вдруг меня кто-нибудь здесь видел? А потом этот кто-то подойдёт к люку, увидит там старуху и всё поймёт – меня начнут искать…

Стоп.

Внезапное чувство ярости острыми стрелами пронзило каждую клеточку моего существа: чертова старуха, ставшая обузой для Ангела, теперь пытается разрушить нашу хрупкую с ней связь! Так оно и есть! Старая шельма! Я чуть не угодил в её хитрую ловушку… Кто-то должен положить всему этому конец! И если Ангел по своей доброте и чистоте души никогда не сможет бросить эту подлую кровопийцу, каждый божий день сосущую её кровь по капле, то это сделаю я! Я освобожу своего Ангела. Это и будет ей лучшим подарком от меня – свобода.

С чувством решимости и праведного гнева, я поднял тяжелую крышку люка, лежавшую неподалёку, и водрузил на положенное ей место, тем самым навсегда отрезав зловредной старухе путь к спасению. Пусть она навсегда останется в своей темнице из железа и бетона!

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что меня никто не видел, я поспешил обратно к дому. Нужно было торопиться: совсем скоро Ангел придёт с работы.

* * *

Вернувшись на свой наблюдательный пункт, я вдруг вспомнил про кошелёк старухи, который теперь лежал в моём кармане: несколько монет; ключи от квартиры; потрепанная черно-белая фотокарточка с изображенной на ней улыбающейся молодой женщиной, держащей за маленькую ручонку большеглазую худую девчушку, и усатым мужчиной в форме; паспорт на имя Голубевой Клавдии Ивановны. Так вот, оказывается, как её зовут! А этот мужчина с фотографии, должно быть, муж Клавдии Ивановны. Стало быть, эта милая девчушка и есть Ангел.

Моё сердце затрепетало… Я разорвал фотокарточку пополам, лишив Клавдию Ивановну и её мужа верхних частей туловищ, оставив себе лишь изображение маленького Ангела.

Вскоре во дворе дома показалась Ангел, нёсшая с собой небольшую коробочку с тортом, перевязанную золотистой веревочкой.

Я быстро потушил свет, вооружился биноклем и снова занял свой пост.

Ангел зашла в подъезд и ненадолго пропала из моего поля зрения, чтобы вновь возникнуть уже в интерьере своей квартиры.

Первым делом свет загорелся в прихожей, затем в комнате Клавдии Ивановны. Лицо Ангела выглядело растерянным и взволнованным. По тому, как шевелился её рот, было понятно, что она зовёт свою мать.

Через несколько секунд свет горел уже во всех помещениях квартиры. Ангел металась из комнаты в комнату и искала Клавдию Ивановну, всё сильнее выражая тревогу каждым движением своего худенького тельца.

Окончательно убедившись в том, что матери нигде нет, Ангел, наспех накинув на плечи пальто, выбежала на улицу и принялась всматриваться в вечерние сумерки в поисках знакомого родного силуэта. Несколько раз обойдя по кругу весь двор, Ангел скрылась из зоны моего обзора, и я отложил бинокль в сторону.

В эти минуты я был горд и доволен собой. Да, безусловно, сейчас Ангел пребывает в жутком смятении и отчаянии, ей страшно, но вскоре всё это пройдёт, и тогда она наконец поймёт, какой ценный подарок я для неё сделал, теперь она свободна от связывающих её оков. Ангелу больше не придётся ежедневно приносить себя в жертву на алтарь опостылевшей старухе.

В течение всей последующей недели Ангел проводила дни дома, а я продолжал за ней наблюдать. Иногда она могла часами сидеть на кухне и молча разглядывать толстый семейный альбом, лишь изредка утирая наворачивающиеся на глаза слезы и проверяя мобильный телефон. Всё это время внутри у меня царило поразительное чувство, словно я, наконец, нашёл своё место в жизни. Это новое чувство ещё раз убеждало меня в правильности своего решения в отношении старухи.

Признаться, несколько раз я все же наведывался проверить темницу бабки, но крышка люка по-прежнему лежала недвижимой на своём месте.

Однажды вечером, когда я, как обычно, удобно расположился на кресле у окна, достал бинокль и уже предвкушал провести чудесный вечер в компании божественного существа, в окнах квартиры напротив мне открылась ужасная картина: Ангел была не одна. С ней был мужчина!

Я сразу узнал его: это был тот самый Константин Пешков, мерзавец и ничтожество! Наблюдая, как это похотливое животное обнимает своими большими ручищами точеный стан моего прекрасного Ангела, меня всего затрясло от ярости.

Я видел Пешкова насквозь: этот мерзавец только и ждёт, чтобы сместить моего Ангела с небесного пьедестала и сделать заурядной домашней бабой, как когда-то сделал мой отец поступил с моей матерью. Она нарожает ему кучу детей, уродливых, похожих на него самого, и навсегда останется его служанкой, погрязнув в пучине бытового болота. Я должен спасти своего Ангела от этой неблагодарной участи! Она слепа в своей любви и не видит того, что вижу я! Я спасу её, я снова подарю ей свободу.

* * *

С того вечера, как Пешков впервые предстал мне в доме Ангела, я стал следить за ним, параллельно обдумывая план по избавлению Ангела от подлого мерзавца. Я понимал, что по своей воле это животное никогда от неё не отступится, и видел только один выход. Меня не мучали сомнения, я знал, что поступаю правильно.

Через пару недель я знал о Пешкове абсолютно всё: где тот живет, как проводит свой досуг, как он каждый вечер после работы останавливается в одном и том же придорожном магазине, чтобы купить сигарет…

25 января

Подъехав к своей цели – придорожному магазинчику у заправки – я припарковался на единственном неосвещенном месте на всей парковке.

В половине десятого, словно по команде, автомобиль Пешкова плавно притормозил у поворота и медленно свернул на парковку возле магазина.

Внутри меня всё затрепетало, кровь в моих жилах побежала быстрее, а лоб взмок. Дрожащими руками я в который раз вытащил фотографию Ангела из кармана и посмотрел ей прямо в глаза. Это придало мне решимости. Я глубоко вздохнул, убрал фото обратно и вышел из машины.

Вскоре Пешков закончил свои покупки и вальяжно вышел из магазина, направляясь к своему форду.

Пора было действовать. Сейчас или никогда!

Мне потребовалось немало храбрости, чтобы решиться окликнуть свою будущую жертву, дыхание перехватило, и мой крик оборвался на середине. Пришлось снова взять себя в руки и позвать еще раз.

Когда Пешков почти вплотную приблизился к моей машине, я, насколько мог уверенным тоном, поведал ему о мнимой проблеме с аккумулятором.

Без особого энтузиазма Пешков выслушал меня, но все же согласился помочь. После того как он подогнал свою машину к моей, я передал ему провода, и Пешков открыл капот своего форда.

Быстрым прыжком я подскочил к своей жертве сзади и вогнал иглу в его шею до самого основания шприца, но полностью выдавить содержимое я не успел…

Пешков резко развернулся и, взревев как разъяренный медведь, ударил кулаком мне в скулу, отчего я упал на асфальт, больно задев плечом крыло своей машины. Огромной тенью надо мной угрожающе нависла массивная туша Пешкова, по размерам превосходившая меня в два раза. От ужаса и отчаяния я зажмурился и… услышал глухой звук упавшего на асфальт тела.

Когда я открыл глаза, Пешков уже лежал на асфальте передо мной лицом вниз – транквилизатор подействовал. И хоть я выдавил не весь шприц, видимо, и половины для него оказалось достаточно.

Как ни странно, поднявшись на ноги и подойдя к своему поверженному сопернику, я испытал прилив воодушевления и даже некой радости, а в сочетании с адреналином, вплеснувшимся в мою кровь огромной дозой, эти чувства больше походили на эйфорию.

Не дожидаясь, пока по дороге вновь пронесется очередная машина, я кое-как взвалил обмякшее тело поверженного соперника на себя и попытался запихнуть его в багажник форда. Да, я знал, что тело человека, находящегося без сознания, поднять значительно труднее, но никак не ожидал, что этот боров окажется настолько тяжёлым!

Стиснув зубы до скрежета, я с неимоверным усилием все же смог затащить этот обмякший кусок дерьма в багажник его автомобиля и захлопнул крышку.

С превеликим облегчением я плюхнулся на место водителя и поехал в направлении леса, довольно урча себе под нос веселенькую мелодию из жизнеутверждающего рекламного ролика средства, побеждающего бактерии под дужкой унитаза.

Остановившись в метре от крутого обрыва на берегу карьера, я с ужасом вспомнил, что впопыхах забыл сумку с удавкой в своей машине.

– Твою мать! Твою мать! Твою мать! – выругался я, барабаня кулаками по рулю.

– Ммм…оооо… – со стороны багажника послышались приглушенные стоны.

Первой моей мыслью, промелькнувшей в голове в ту секунду, была идея о том, чтобы просто столкнуть машину в воду и подождать, пока мерзавец захлебнется, а потом просто уйти. И поначалу я хотел поступить именно так, но, выйдя из машины и подойдя к багажнику ближе, я увидел, что одна из задних фар выдавлена наружу, а из образовавшейся на её месте дыры торчит рука, пытавшаяся что-то нащупать.

Увиденное настолько меня поразило, что несколько секунд я просто стоял и как идиот таращился на толстые узловатые пальцы своей жертвы. Сомнений не оставалось: Пешков пришёл в себя и теперь пытается освободиться, а это значит, что уже не смогу осуществить задуманное – вдруг ему все же удастся каким-то образом выбраться из тонущей машины.

Словно загнанный зверь, я метался из стороны в сторону, коря себя за то, что не взял с собой сумку с подготовленной удавкой и наполненными транквилизаторами шприцами. Нужно было срочно что-то предпринять, но я понятия не имел что именно. Мой мозг просто отказывался выдавать новый план действий, продолжая циклиться на сложившейся ситуации.

Неожиданно мой взгляд зацепился за валявшийся на заднем сидении большой гаечный ключ, и мысли тут же прояснились. Теперь я точно знал, как поступить. Пешков мог вырваться на свободу в любую минуту.

Сжав гаечный ключ в своей руке так крепко, что костяшки пальцев побелели, я с боевым кличем ринулся к багажнику. Нужно было действовать быстро, застать соперника врасплох, чтобы он не успел ничего понять…

Когда первые брызги крови попали мне на лицо, моё сознание отключилось, уступив место животным инстинктам, которым теперь подчинялось всё моё существо. Гаечный ключ теперь являл собой продолжение моей руки. Я поднимал и опускал его на голову своей жертвы снова и снова, пока от его лица не осталось лишь одно кровавое месиво, но мне совсем не хотелось останавливаться…

Трудно сказать, сколько времени продолжалось моё помешательство, но, когда я закончил, голова Пешкова стала больше похожа на кусок перемолотого фарша с вывалившимся глазом и растекшимися по дну багажника мозгами. В какой-то мере меня даже взяла гордость за свои усилия: так размозжить кости черепа, как сделал это я, – задача не из лёгких.

С победоносной улыбкой я зашвырнул гаечный ключ подальше в карьер, а затем, поставив на нейтралку коробку передач, несколькими сильными рывками столкнул машину с обрыва.

Убедившись, что серый форд, испустив свой последний «бульк», теперь покоится под толстым слоем воды глубокого карьера, я спустился вниз, умыл своё лицо и снял с себя окровавленный пуховик, который затем вывернул наизнанку, чтобы не было заметно пятен.

С чувством исполненного долга я пешком возвращался обратно в сторону заправки и придорожного магазина, где меня верно ждал оставленный мною железный конь.

В эту ночь я спал как никогда крепко. Мои тело и разум были слишком измотаны новыми впечатлениями минувшего дня.

Что удивительно, на утро кроме саднившей спины (перетаскивание тяжелой туши мерзавца всё же дало о себе знать) и опухшей скулы меня ровным счётом ничего не беспокоило. Не было ни чувства вины, ни угрызений совести, ни страха за то, что меня найдут. Я чувствовал себя как никогда наполненным жизненной энергией, живым, будто наконец-то нашёл своё место, обрел дом. Теперь вся моя прошлая жизнь, все эти пустые бесцельные годы, лишенные какого-либо смысла, – всё то, что происходило до встречи с Ангелом, казалось абсолютно не важным. С благоговением и должным почтением я стоял перед зеркалом, глядя на отражение нового себя, и мысленно благодарил своего Ангела за подаренную мне новую жизнь.

Я подошёл к окну и взял бинокль, ожидая увидеть, как Ангел привычно заваривает себе утренний кофе, но пришёл в некое замешательство: кухня была пуста, а телевизор выключен. Странно, она никогда до этого не изменяла своей привычке, даже когда пропала её мать… С нескрываемым любопытством я продолжал наблюдать.

Через несколько минут Ангел всё же показалась на кухне, она держала в руках какой-то небольшой предмет. Я не мог разглядеть, что именно: цветочный горшок, стоявший на подоконнике, мешал мне это сделать. Ангел положила неизвестный мне предмет на стол перед собой и несколько секунд продолжала его разглядывать, а затем выбежала в прихожую и вскоре показалась уже во дворе. Судя по тому, что на её ногах красовались легкие летние туфли, а пальто накинуто прямо поверх домашней одежды, она должна была скоро вернуться.

Что-то явно происходило. Причем по ее лицу я не мог понять, что конкретно. Ангел не выглядела опечаленной или грустной, она была скорее удивленной и взволнованной. Исчезновение Пешкова однозначно было тут ни при чём.

Когда Ангел вернулась домой, то сразу же принялась раскладывать на столе какие-то коробочки – надписи на них я разглядеть так и не смог, как ни старался, а затем стала что-то из них доставать. Вскоре Ангел снова ушла в глубь квартиры и опять ненадолго пропала, позже возникнув в окне кухни. Теперь она кому-то звонила, стоя спиной к окну.

Я взглянул на часы: через полчаса у Ангела начинаются занятия с детьми, а значит, вскоре она должна уйти.

Будто прочитав мои мысли, Ангел всплеснула руками и отправилась собираться на работу.

Я нервничал. Осознавая своё бессилие, я с силой ударил кулаком в стену и взвизгнул от боли.

Ключи!

Внезапное озарение лучом света прорезало моё отчаяние. У меня же есть ключи от её квартиры! Они же прямо сейчас лежат в кошельке старухи!

К тому моменту я знал о соседях Ангела абсолютно всё: кто и когда бывает дома, их распорядок дня, увлечения и планы – а потому я мог не бояться проникнуть в её квартиру незамеченным, необходимо было лишь правильно выбрать время.

Дождавшись нужного часа и стараясь одеться как можно более неприметно, я отправился в гости к своему Ангелу.

С каждым поворотом ключа в замочной скважине запретной двери моё сердце билось всё чаще и чаще. Меня переполняли самые невероятные чувства и эмоции от осознания того, что совсем скоро я окажусь в храме своего божества.

Всё еще продолжая волноваться и трепетать от внезапного возбуждения, я переступил порог дома Ангела и сразу уловил тонкий цветочный аромат её духов. На несколько секунду я замер в прихожей, жадно втягивая ноздрями воздух, и только затем прошёл на кухню.

Увидев, что написано на одной из коробочек, разбросанных по обеденному столу, я умер. Да, именно так – умер. Моё сердце остановилось, кровь застыла в жилах, а перед глазами замаячили тёмные круги…

Это были тесты. Тесты для определения беременности.

На ватных ногах я подошёл к столу и дрожащими руками взял пластиковый индикатор, оказавшийся ко мне ближе всего.

Нет! Нет! Нет! Этого просто не может быть!

Я смотрел на две яркие красные полоски и не хотел верить в происходящее.

Он отравил её! Проклятый мерзавец не смог забрать её душу, но успел отравить её тело своим ядовитым семенем… Она отравлена… Я отравлен… Все мои усилия были напрасны, я должен был защитить её, но не смог. Я проиграл. Наша встреча была не случайной: она была послана мне судьбой, чтобы моя жизнь наконец обрела смысл, чтобы я обрёл своё истинное предназначение, а я… Я предал её! Я допустил этот кошмар!

Я метался из угла в угол, из моих глаз текли слезы горечи и вины, а внутри всё кипело. Выход оставался только один. Я должен был всё исправить. Я должен был спасти своего Ангела. Это будет моя благодарность ей за всё то, что она для меня сделала.

* * *

Когда Ангел вернулась домой, я уже ждал её, притаившись за шкафом в прихожей.

Шаг, ещё шаг…

Тихие шорохи верхней зимней одежды, оставленной на вешалке в прихожей…

Звук расстегиваемой молнии на кожаных сапогах, стук отброшенной в сторону обуви…

Мягкое прикосновение нежных девичьих стоп к ворсу ковровой дорожки, расстеленной возле шкафа…

И тихое: «Ах!», когда острая тонкая игла неожиданно ужалила тонкую кожу белоснежной шеи моего Ангела.

Кажется, она даже не успела понять, что произошло, когда я сомкнул на её плечах свои крепкие объятия. Резко дернувшись в сторону, тело Ангела расслабилось и обмякло.

Я поднял её на руки и перенёс в ванную.

Внутри меня всё трепетало. Как же она была прекрасна! Мой Ангел! Мой безмятежно спящий Ангел!

Бережно раздев её донага, я аккуратно погрузил отравленное тело своего Ангела в заранее набранную теплой водой ванну с лепестками девственно белых роз, не переставая восторгаться красотой небесного создания ни на секунду. Затем достал бритву и поочередно провёл её лезвием по тонким запястьям Ангела, отчего вода тут же окрасилась в красный цвет.

Это было поистине величественное зрелище! Я смотрел, как с каждой секундой тело Ангела избавляется от яда, как её душа покидает умирающий сосуд, чтобы вскоре оказаться на небесах среди подобных ей…

Избавляя своего Ангела от мучений, я освобождался и сам, словно переживая второе рождение. В миг, когда небесное создание испустило свой последний выдох, я будто и сам оказался на небесах. Никогда я не испытывал ничего похожего прежде и, наверное, уже никогда не испытаю впредь… Это самое светлое чувство, на которое только способен человек. Это и есть любовь. Абсолютная и всепрощающая любовь.

Перед тем, как уйти, я ещё раз взглянул на безжизненное тело Ангела, но уже не испытал ровным счётом ничего: осталась лишь оболочка, покинутая божеством, просто кусок мяса.

Вернувшись в своё съемное жилье, я стал, не спеша, собирать вещи, чтобы скорее отправиться к себе домой. Мне больше незачем было здесь оставаться.

Проезжая мимо заправки, я с ностальгической улыбкой взглянул на стоявший неподалёку от неё магазин. Интересно, скоро ли найдут Пешкова? Да и найдут ли его вообще?

Всю дорогу до дома мои мысли были заняты светлой грустью об Ангеле: и пусть несмотря на то что нам больше никогда не суждено было увидеться, я всё же смог спасти её, пусть и такой ужасной для меня ценой – ценой потери моего Ангела навсегда. Смогу ли я заполнить образовавшуюся пустоту в моём сердце? Ответа на этот вопрос я пока не знал.

Стоя на светофоре всего в пятистах метрах от своего дома, я вдруг услышал звонкое щебетание тонкого девичьего голоска. Голоска, так похожего на голос моего милого Ангела. Я тут же с замиранием сердца повернулся на звук…

Незнакомая девушка стояла на пешеходном переходе и весело болтала с кем-то по телефону.

Она была так юна и прекрасна! При взгляде на это чистое небесное создание моя грусть отступила, и я снова почувствовал себя живым! Пустота внутри меня начала медленно заполняться…

Content

Ольга Шивер
Антиквар дьявола. Сборник рассказов

Хранитель

Вокзал несбывшихся надежд

La vita

Банкет мертвецов

Я дома

Детский плач

Близнец

Осенняя Фея

Спички

Кукольный дом

Девушка-молния

Фотограф

Всезнайки

В плену

Страх в их глазах

Псы

Должник

Идол

Поездка

Звонок

Порождение зла

Реинкарнация

Солнцеворот

Художник

Хозяин леса

Ценный груз

Сюрприз

Комната

Рация

Ангел