Кураева Анастасия

Будь моим хранителем [СИ]

Будь моим хранителем

Когда вам кажется, что ваша жизнь обычная или даже скучная, не торопитесь закидывать себя в дальний ящик, как ненужную старую книгу. Может обложка действительно выглядит немного уныло, но стоит открыть первую страницу и окунуться в чтение, вы удивитесь, какие приключения и необыкновенные события для вас приготовил Автор.

Может за очередным поворотом вас ждет сам Гарри Поттер, чтобы объявить вам, что никакой вы не неудачник, а просто волшебник! Да-да! И та кошка действительно с вами разговаривала. А десять чашек кофе, выпитых час назад здесь совсем ни при чем…

1

Я сжимаю потные ладони до изнеможения так, что побелели костяшки пальцев. Правую руку изнутри режут ключи, которые я прихватила из того дома. Ключи — непоколебимое доказательство того, что это был не сон. Я действительно переместилась из своей комнаты в чужую спальню…

Был обычный летний вечер. Мое окно было открыто настежь, впуская в комнату прохладу августовской ночи.

Музыка в наушниках, переписка в чате с подругой. Я лежала на кровати и наслаждалась последними летними деньками перед первым курсом института.

Мама уже несколько раз заходила ко мне, чтобы напомнить, что «вообще-то уже двенадцать часов, а я до сих не в кровати» и тому подобное. Но я и в правду уже собиралась ложиться спать.

Перевернувшись на спину, я потянулась всеми конечностями в разные стороны; мое тело обмякло, и я лениво посмотрела на электронные часы. Яркие красные цифры показывали 23:59. Через минуту наступит мой день рождения.

В коридоре послышались мамины шаги, она снова идет напомнить мне, что пора спать.

Внезапно у меня закружилась голова и свет выключили во всем доме. Я оказалась в полной темноте и глаза еще не успели перестроиться. Всматриваясь в черноту, я выдернула наушники из ушей и неуверенно позвала маму:

— Маам? Мама?

Но в ответ я ничего не услышала, кроме длинного тихого выдоха, доносившегося откуда-то спереди. А почему я сижу на холодном полу? Где моя кровать? Все было не так. Это не моя комната. Здесь было невыносимо душно. А я точно помню, что окно моей спальни было открытым.

Медленно поднимаясь, я стала подсвечивать телефоном комнату. Да, это определенно не моя спальня. Напротив меня стояла огромная двуспальная кровать. Я шагнула к ней на-цыпочках, стараясь производить как можно меньше шума и, попутно озираясь по сторонам.

Сердце в груди колотилось как бешеное, готовое выскочить в любую секунду. Я заглянула в постель. На ней спала супружеская пара средних лет. В следующую секунду мужчина резко захрапел, жена недовольно крякнула и пнула мужа в бок.

С меня будто спало оцепенение. Какого черта происходит? Где я? Какой-то странный сон?

Ноги в панике стали подкашиваться. Словно мне вкололи слоновью дозу транквилизаторов и с каждым шагом я просто таяла, как сахарная вата.

«Не могу дышать… Я хочу выйти отсюда…». Вижу дверь. Иду к ней, и, наушники, свисая с телефона, норовят запутать мои и так непослушные ноги. Еле дыша, тихо открываю дверь и ныряю в темноту.

Оказываюсь в небольшом коридоре, который расходится в две стороны. Куда же мне идти? В одном конце вижу проход в другую комнату, где горит тусклый свет. Похоже на кухню.

Адреналин начинает растекаться по всему телу. Уверенно направляюсь туда, чувству себя вором, незаконно пробравшимся в чужой дом.

Быстро пересекаю кухню, прямо к стеклянной двери, которая ведет на улицу. Я уже вижу через стекло раскачивающиеся деревья, аккуратно подстриженный газон — путь на волю. Даже луна выглянула из-за тучи, чтобы осветить мое бегство из этого чужого мне дома.

Дергаю ручку. Заперто. Ключа в замке нет. Черт.

Я шарю глазами по полкам около двери и замечаю на барной стойке вазочку с ключами. Бинго! Дрожащими руками я хватаю ключи и разворачиваюсь к замку. Я пробую один, второй, но вдруг слышу за спиной рычание. Кровь отхлынывает от пальцев. Я медленно поворачиваю голову.

И то, что я вижу повергает меня в шок. Огромный ротвейлер движется прямо на меня, готовясь к прыжку. Я очень боюсь собак, поэтому просто впадаю в ступор, не в силах даже пошевелить пальцем. Я вижу его открытую пасть и крик застревает в моем горле.

Я зажмуриваюсь.

Последнее, о чем я успеваю подумать, что я сейчас умру, растерзанная адской собакой неизвестно где.

Но ничего не происходит. Я открываю глаза. Я снова у себя в спальне, сижу на кровати, вся взъерошенная и напуганная. Моя любимая розовая комната, электронные часы с красным табло, мой большой плюшевый медведь в углу на кресле… Все также на своих местах. Вот только ладони сжимают телефон с наушниками и чужие ключи…

— Маша, ты время видела? Двенадцать часов ночи! — мама ворвалась в спальню словно ураган, — А это значит, что пора поздравить мою доченьку с 18-летием!

И с этими словами она присела на край кровати и обняла меня:

— Что с тобой? Ты что танцевала?

— Эээ… — я не могла выдавить ни слова.

— В общем, я уверена тебе понравится мой подарок! — радостно затараторила мама. — Держи! Это билет на мастер-класс по танцам к твоей любимой… Как там ее?

— Тина Краш… — выдавила я.

— Точно!

С этими словами мама вручила мне огромный белоснежный конверт, перевязанный красной лентой.

— Спасибо, мамуль… — я расстерянно взяла конверт в руки.

— Ну, все. Вижу ты совсем устала, курочка моя. Ложись спать.

— Хорошо…

Мама подмигнула мне и вышла из комнаты.

Я свернулась в клубочек и накрылась одеялом с головой. Мне не верилось в произошедшее. Но ключи в моей руке снова и снова напоминали про чужой дом, спальню и собаку, которая меня чуть не убила…

2

На следующее утро я проснулась отдохнувшей, радующейся жизни и порхающей как бабочка; пока мой взгляд не упал на эти злосчастные ключи. Они лежали бесформенной кучей на тумбочке около кровати, всем своим видом портя мне настроение.

«Вчера мне все приснилось…», — эта мысль протаранила мой мозг и я ухватилась за нее и стала развивать дальше: «Ну, конечно! Я нашла эти ключи вчера около подъезда, и подумала, что неплохо было бы найти их владельца. А сон наложил одно на другое…», — я улыбнулась сама себе. Настроение улучшилось.

Взяв связку ключей, я открыла ящик тумбочки и швырнула их в дальний угол.

Телефон распирало от количества сообщений с поздравлениями.

Сегодня же мой день рождения! Мне 18 лет. Не каждый же день людям 18? Поэтому объявляю этот день самым крутым днем этого года. Я отлично проведу время с друзьями! Сегодня нас ждет караоке, море выпивки, танцы до упада и кто знает, как может закончиться этот вечер.

Быстро умываюсь, чищу зубы. На кухне ставлю чайник и замечаю записку от мамы: «Солнышко, в холодильнике творожная запеканка с изюмом, как ты любишь))) С днем рождения! Буду поздно. Целую. Мама.» Я улыбнулась. Мама работала в больнице врачом в приемном отделении и часто пропадала на дежурствах. Вот и сегодня она ушла очень рано.

Я достала из холодильника запеканку, щедро намазала ее сметаной и с удовольствием слопала, запивая горячим чаем.

Решаю посвятить день приготовлению к вечеринке, поэтому набираю горячую ванну с пеной, врубаю музыку погромче в колонке и готовлюсь отдохнуть по полной программе. Лежу в пене, с ватными дисками на глазах, подпеваю любимым песням и мысленно представляю сегодняшний вечер. Каким он будет? Он просто должен быть идеальным. Первый раз на моем дне рождении будет Макс.

По телу разнеслась приятная дрожь, только я вспомнила этого парня. В голове сразу возник образ Макса, одноклассника, который мне уже очень давно нравился.

Высокий, занимающийся профессионально спортом, блондин с голубыми глазами. До сих пор наши отношения были не более чем дружеские. Но в последнее время Максим все чаще стал появляться в нашей небольшой компании.

Конечно, это отчасти заслуга моей лучшей подруги Яны, ведь это она приглашала его на всевозможные встречи ради меня, а потом уже добавила его в наш общий чат с друзьями.

Я вылезла из ванной и обернулась полотенцем, на ходу посмотрев на свое отражение. Мне многое не нравилось в своей внешности. Кожа была слишком светлой. Веснушки покрывали не только лицо, но и почти все тело. Я перепробовала массу средств, чтобы от них избавиться, но попытки оказались тщетны.

Иногда меня сравнивают с американской актрисой Кэмерон Диас. Может между нами и есть что-то общее в чертах лица, и мы обе блондинки, но, пожалуй на этом все сходство заканчивается. Мой рост был далеко не голливудский. Я едва дотягивала до 165 сантиметров. Была худой и угловатой.

Если в восемнадцать лет грудь не больше первого размера, это навсегда?

Я начала сушить волосы. Это займет много времени. Волосы были длинные, а мне хотелось еще и выпрямить их утюжком. Раздался телефонный звонок. Это была Яна.

— Маша, привет! Ну, ты не думай, что мое аудио-сообщение в чате это и все мое поздравление. Я готовлю тебе нечто особенное. Кстати, мне звонил Макс и спрашивал какие розы ты предпочитаешь на высоком стебле или на среднем? Я сказала, что без разницы. Главное внимание.

— О! Спасибо. — мои щеки сразу же вспыхнули при упоминании Макса. — Мне до сих пор не верится, что он будет там. Я так волнуюсь.

— Маша, ну, ты чего. Я уверена, что он будет сражен твоей красотой! И вообще! Вы же идеальная пара. Как футболист и болельщица из какого-нибудь американского фильма.

— Если б это было так, то мы бы уже давно встречались…

— Все впереди, подруга. Ну что? В девять в «Проснись и пой»?

— Да, до встречи. — сказала я, потом быстро добавила: — Судя по звукам, ты отмокаешь в ванной?

— Дааа! Лежу уже полчаса, лень вставать. Но к девяти вечера я точно вылезу, обещаю! — и она рассмеялась.

— Смотри мне! — и я положила трубку.

Вечером, когда я уже ждала такси, вернулась мама с работы. Она была уставшая после смены и сказала, что, поужинав сразу ляжет спать. Приобняв меня, она пожелала мне хорошего вечера и отметила, что я шикарно выгляжу. Я сегодня действительно блистала: на мне был стильный белый комбинезон, с открытой спиной, который я дополнила бежевыми лодочками и лаконичным клатчем-конвертом.

Такси быстро домчало меня до популярного в нашем районе караоке-бара «Проснись и пой». Уже на подъезде к заведению, я увидела Макса с огромным букетом красных роз.

Сердце сладко заныло и заколотилось с удвоенной скоростью. Я расплатилась с таксистом, распахнула дверцу автомобиля и тут же передо мной появилась мужская рука, помогая мне выбраться из машины. Макс… Я приняла руку и как во сне последовала за своим ухажером. Он вручил мне розы:

— Я хотел подарить тебе цветы, такие же красивые как и ты. Но это просто невозможно. Ты затмеваешь своей красотой любые цветы.

— О, Макс, спасибо, очень приятно.

— Вот она, наша красотка! С днем рождения!!!! — к нам подошли остальные друзья во главе с моей подругой Яной. Яна — полная моя противоположность: смуглая кожа, черное каре и серьга в брови. Она держала в руках связку воздушных белых шаров, на которых были разные комичные надписи, типа: «Я здесь только из-за торта», «Капец ты старая», «Ненавижу тебя меньше всех» и так далее.

— Яна, ты как всегда в своем репертуаре. — я засмеялась, — Ну, что, ребята, пойдем сотрясем стены этого караоке?

— Да! Да!

Наша небольшая компания отправилась ко входу караоке-бара. Макс был очень галантен. Он поддерживал меня за руку, помогал нести шары и подарки. И при каждом прикосновении и его взгляде мое сердце вздрагивало.

Время летело быстро. Мы впятером спели почти все хиты Арии, Майкла Джексона и Земфиры. Воспользовавшись паузой, пока пели остальные столики, мы с Яной удалились в уборную, чтобы привести себя в порядок. Я достала из сумочки красную помаду и стала обводить губы. Из-за двери доносились пьяные песни наших соседей по столику.

— Ну как дела, подруга? — Яна подмигнула мне через отражение зеркала, — я смотрю Макс не отходит от тебя весь вечер…

Я повернулась, чтоб ответить ей, но вдруг свет погас и стало очень тихо.

«О, нет…» — я узнала это чувство: голова снова кружилась.

Где-то слева тускло горел свет. Я обернулась в ту сторону. Маленькая лампа около кровати, освещала угол небольшой комнаты. На постели лежала девочка лет 10. Она спала. Даже с таким тусклым освещением, я увидела, что щеки девочки пылали красным цветом.

Рядом на стуле лежали всевозможные лекарства: баночки, таблетки, чайная ложка, термометр, стакан с водой.

Мой взгляд заскользил по комнате: большой темный шкаф, окно, задернутое плотными шторами, письменный стол. За моей спиной стена, полностью украшенная детскими рисунками.

Я закрыла футляр с губной помадой, который так и остался у меня в руках, и подошла поближе к рисункам. Вот радуга и кирпичный домик, а вот человечки с подписями «Мама» и «Карина»; всевозможные единорожки, герои разных мультфильмов и компьютерных игр.

Девочка вздохнула во сне и стала что-то бормотать:

— Мама… мммм… мне… плохо…

Я тихо подошла к постели. Коврик на полу заглушал стук моих каблуков.

Нагнувшись над девочкой, я вгляделась в ее детское личико. Сомнений не было, у ребенка был жар. Я приложила свою ладонь ко лбу девочки. Очень горячая…

Надо исследовать остальные комнаты. Может быть я разбужу родителей? Но в квартире кроме нас с девочкой никого не было. Я быстро обошла все комнаты и снова вернулась в спальню. Девочка спала беспокойно и стонала.

Сердце сжалось. Надо было что-то делать. Я осторожно приподняла ее руку и поставила термометр. Цифры на табло стремительно росли и приближались к отметке в 39 градусов.

Я отправилась на кухню в поисках какой-либо емкости. Набрала теплую воду в чашку, взяла полотенце и вернулась к больной.

Не знаю, сколько прошло времени и как долго я обтирала эту девочку влажным полотенцем. Но я делала это снова и снова. Я рассматривала эту девочку. Карина, так ведь ее зовут, если верить детским рисункам?

У нее было круглое личико, светлая челочка, которая сейчас была влажной и спутанной из-за сильного жара; маленький аккуратный носик с веснушками-крапушками.

Через некоторое время ее дыхание стало глубоким, тело обмякло и Карина крепко уснула. Я вновь померила температуру. 37,6. Совсем другое дело.

В этот момент лязгнул замок входной двери. Я испугалась. Резко подскочив с кровати, я метнулась к окну. Залезла в своих туфлях сначала на стол, потом на подоконник. Задернув длинную штору, я остановила ее, чтобы не выдать своего присутствия.

— Кариночка, котеночек мой, — я услышала нежный женский шепот, — я дома родная. Приехала, как только смогла. Как ты, доченька?

— Мамочка… — слабый детский голос, — Тут была красивая девушка… В белом, как ангел…

И видимо тут же ребенок уснул.

— Спи, солнышко. Мама рядом…

Я сидела тихо, как мышка, боясь даже дышать.

А потом почувствовала, как какая-то сила потянула меня прочь из этого места. Голова кружилась, меня замутило.

— Маш, ау! — Яна стоит там же, около зеркала. — Как дела у тебя с Максом?

Я стояла перед раковиной в туалете караоке-бара «Проснись и пой». Голос подруги доносился до меня как-то приглушенно, как будто я была под огромной толщей воды. Яна пощелкала пальцами у меня перед лицом.

— Ээ, слушай, — мой голос был таким слабым, — Мне что-то нехорошо. Я наверное вызову себе такси.

— Маш, ты чего? Заболела? — Яна удивленно посмотрела на меня.

— Да-да, кажется я заболела. Голова кружится, морозит.

Но на лице Яны было явное сомнение:

— Ладно, попрошу Макса, чтоб проводил тебя.

— Нет, что вы! Веселитесь дальше! — я судорожно замахала руками перед собой.

— Маша, это твой день рождения! Как мы будем веселиться без тебя? — потом посмотрев на меня внимательно, Яна добавила: — Выглядишь ужасно… Ты такая бледная.

Чувствовала я себя еще хуже. Меня потряхивало, все тело покрылось липким потом. Я подхватила какую-то смертельную болезнь! Точно! Вот и симптомы. Галлюцинации, озноб, чувство потери реальности, паника.

Мы вышли из уборной и направились к нашему столику. Друзья радостно нам помахали:

— Ну, наконец-то вы пришли, скоро наша очередь! — Андрей, наш друг, протянул мне микрофон.

— Подождите. — Яна перехватила микрофон и положила его на стол, — Маша приболела, похоже на простуду или грипп. Поэтому ей лучше поехать домой. Макс проводишь Машу? А мы с ребятами на другом такси поедем?

Хорошо, что темное помещение скрывало мои пунцовые щеки и уши. Макс тут же согласился, привстал и, обнимая меня за плечи, стал вызывать такси. Друзья по очереди подходили ко мне и сочувственно желали скорейшего выздоровления.

Мне так хотелось сбежать отсюда, побыть одной. Мысли в голове лихорадочно перескакивали с одной на другую. Еще чуть-чуть и я готова была расплакаться.

Нам повезло и через минуту около входа уже стояла заказанная машина. Максим снова помог мне с цветами и подарками. Мы залезли на заднее сидение и водитель тут же тронулся.

— Как себя чувствуешь? — Макс тихим голосом прервал мои лихорадочные мысли.

На самом деле я уже не чувствовала ни головокружения, ни озноба, но осталось удушающее чувство тревоги, которое не давало до конца расслабиться. Максу я ответила:

— Не очень. Такое ощущение, что я заболеваю. — для пущей убедительности я положила руку себе на лоб, измеряя жар.

— Дай я…

И с этими словами Макс подвинулся ко мне и поцеловал в лоб. Задержавшись так на некоторое мгновение, он оторвал свои губы и глядя мне в глаза сказал:

— Температуры нет.

Полумрак такси, тихая песня по радио и Макс так близко от меня.

Он притянул меня к себе и поцеловал. Поцелуй был очень нежным, губы были теплыми и такими приятными. Не то, чтобы я никогда до этого не целовалась, но этот поцелуй был особенным и таким желанным.

— Я хотел это сделать весь вечер… — Макс прошептал мне это прямо в губы.

— Ты можешь заразиться…

Макс улыбнулся:

— Значит будем болеть вместе.

Остаток пути мы проехали, держась за руки. Около квартиры он снова меня поцеловал и, пожелав спокойной ночи, с улыбкой покинул лестничную площадку.

Закрыв за собой двери квартиры, я медленно сползла по ней спиной и села прямо на пол. В голове с каждым ударом сердца вспыхивала надпись «Он меня поцеловал! Он меня поцеловал!»

3

Утром мною снова овладела хандра. Я думала о своей неизлечимой болезни.

Сонная, все еще в пижаме, я уселась за ноутбук и принялась гуглить симптомы.

"Нервное расстройство, галлюцинации, психические отклонения…"

Перечень болезней был внушительный и страшный.

«А как же ключи?…» — мой внутренний голос теребил натянутые нервы. — «Как ты объяснишь наличие ключей?»

Я покосилась на ящик тумбочки. Ключи лежали там в темноте и отметали любую болячку, которую я только находила в интернете.

Я со злостью хлопнула крышкой ноутбука. Потом заставила себя принять душ и причесаться.

Позже, стоя на кухне около открытого холодильника, я долго смотрела то на одну, то на другую полку, решая, чем же все-таки позавтракать. Аппетита не было, но желудок урчал, поэтому я просто впихнула в себя пару кусков вареной колбасы, запила все это водой и с чувством выполненного долга, вернулась в свою комнату.

В дружеском чате все желали мне скорейшего выздоровления.

Я совсем скисла. Хотела бы я выздороветь… Но как это сделать, если даже не знаешь, чем болеешь…

Сообщение от Яны в личку часовой давности: "Как прошла поездка с Максом вчера?"

И не успела я ответить, как в дверь позвонили. Я вздрогнула от громкого дверного звонка.

Точно нервы уже ни к черту…

Я открыла входную дверь.

— Выглядишь посвежее. — Яна бесцеремонно отодвинула меня в сторону и прошла на кухню.

— Чувствую себя нормально. — сказала я. — Наверное перенервничала из-за Макса.

Пока не разберусь со своим состоянием сама, не буду ничего рассказывать.

— Как вы кстати вчера добрались до дома? — Яна двусмысленно уставилась на меня, ожидая ответа.

Я дико покраснела. Но описала вкратце нашу поездку. Подруга сверкнула глазами:

— Оооо! Поздравляю!

— Я никак не могу поверить в то, что он обратил на меня внимание и начал ухаживать. Что он во мне нашел? — я неуверенно заправила выбившуюся прядь волос за ухо.

— Да потому что прозрел мальчик наконец! — Яна стала смеяться. — Увидел какая классная девчонка у него прямо перед носом. И прекращай сомневаться в себе! А то тебя укушу.

И Яна дернулась через стол, пытаясь укусить меня за руку. Я чуть не свалилась со стула и мы дико захохотали.

— У тебя есть че-нибудь поесть? — подруга закрутила головой в поисках еды.

— Ты как всегда! — я театрально закатила глаза и полезла в холодильник.

Спустя полчаса нас можно было выкатывать из кухни. Даже у меня в компании проснулся аппетит.

— Ох, надо пойти это все растрясти. — Яна еле дышала. — Ладно. Раз уж ты в порядке, пойду я. Сегодня обещала маме прибраться дома.

Я проводила подругу домой и снова осталась одна.

Надо что-то делать. Я понимала, что где было два перемещения, будет и третье. Поэтому я решила записать момент своего следующего телепорта на видео.

Найдя старую веб-камеру, я установила ее на ноутбук и направила объектив в сторону кровати. Пришлось повозиться с установкой программы для записи видео, но к вечеру уже все было готово.

План был такой: каждый день я буду снимать себя на камеру и когда-нибудь она зафиксирует мое перемещение! Если прыжка не случается, видео просто стирается и запись включается заново каждый день, каждый день. Я удовлетворительно кивнула сама себе.

Увидев эту запись, я смогу понять, что происходит со мной. И куда двигаться дальше.

Вечером, укладываясь спать, я подмигнула своему «всевидящему оку» и тут же меня затянул прыжок.

Обнаружив себя в чужой кровати, я испугалась и резко выскочила из постели, тут же наткнувшись на кофейный столик. Он предательски звякнул, а я удерживая равновесие, шагнула в сторону и столкнулась с девушкой. Я даже вскрикнула от неожиданности, затем зачем-то поздоровалась:

— Здрасьте…

Как же глупо я наверное выглядела. Девушка стояла все также, не шелохнувшись, в проходе между кроватью и столиком. Она никак не реагировала на меня и замерла словно статуя. Статуя, которая вперила невидящий взгляд на меня и что-то бормотала.

Меня осенила догадка. Она же лунатик! Человек спит с открытыми глазами.

Я ласково взяла ее за руку и повела за собой, а она еле слышно спросила:

— И что дальше?

— Дальше мы ляжем спать… — я усадила ее медленно на кровать и надавила на плечо, принуждая лечь на подушку.

Она послушно уложила свою голову на мягкую поверхность и выдохнула:

— Опять будет страшный сон сниться…

Я аккуратно закинула ее ноги на постель и укрыла одеялом.

— Не будет. Сегодня я посылаю тебе добрые сны: розовые пони, воздушные шары, замки из облаков… Шшш… шшш… — я погладила ее по голове и молодая девушка закрыла глаза.

Она сделала два глубоких вдоха и заснула. Я схватилась за спинку кровати, голова сильно закружилась и к горлу подступала тошнота. Вдох-выдох, вдох-выдох и внезапное возвращение обратно.

Первым делом, очутившись у себя в спальне, я подумала, как хорошо, что моя камера включена и идет запись. Я вскочила с постели и уселась напротив ноутбука. Не терпелось посмотреть видео.

Пришлось немного перемотать до нужного момента. Вот я укладываюсь спать, подмигиваю камере и не успеваю укрыться одеялом, как тут же я сижу в кровати и вид немного растерянный. Я перемотала видео. Включила на более медленную скорость. Вот я тяну руку к одеялу, небольшое мерцание — и вот я снова сижу.

Я сделала самую медленную скорость. Я так сильно всматривалась в экран, что мои глаза заболели. Момент истины.

Вот я оооочень медленно тяну руку к одеялу. Доля секунды и меня нет на кровати. Я нажала на паузу. Кровать пуста… Кровь стучит в висках. Как такое возможно? Я снова включила видео. Тут же я снова появилась.

Я посмотрела временной отрезок. Меня не было ровно 0,1 секунду. Если не знать, что на самом деле происходит, можно подумать, что это искуссный монтаж. Такие видеоролики делает каждый десятый школьник в тиктоке.

Но теперь я знала, что будучи в другом месте время там текло как обычно, тогда как дома меня не было всего долю секунды.

Я выключила компьютер. Устало рухнула на кровать лицом вниз и проспала до утра, не меняя позы.

Ночью мне снился папа. Я сидела в темной комнате, где стояло только два стула. На одном сидела я, напротив сидел мой папа. Одной рукой он держал меня за руку, а другой гладил сверху и тихо-тихо говорил: «Машенька, прости меня… У меня не было выхода…» А рука все гладит и гладит. «Я всегда буду рядом…» и «Ты справишься…»

4

На следующий день мама была выходная и предложила мне выбраться в ближайший торговый центр — прикупить новую одежду к учебному году. Я, не раздумывая согласилась, так как хотелось проветриться, да и с мамой мы уже давно никуда не выбирались.

В торговом центре было прохладно, в сравнении с просто ужасной удушающей погодой на улице. Мы взяли с мамой по стаканчику кофе и неспешно бродили по торговым галереям.

— Ты сегодня какая-то молчаливая… — мама с беспокойством посмотрела на меня. — Обычно, мы бы весело болтали, например, о том, как прошел твой день рождения, чего нового у моей доченьки?

— Э… Да. Я просто сегодня не выспалась… — и я улыбнулась маме так старательно, что у меня чуть не свело челюсть.

— Ну, ничего, сегодня ляжем пораньше, обещаю!

Мама приобняла меня за плечи и стало так легко и уютно рядом с ней, что я забыла про все те странности, что происходили со мной все последние дни. Мы завели неспешную беседу о последних просмотренных фильмах, выбирая, что мы будем смотреть вечером: что-нибудь новенькое или незыблимую классику.

Вообще, меня сложно назвать модницей, но сегодня количество одежды в моем шкафу явно увеличится. Бежевый тренч, джинсы-клеш (привет 2000-ые) и объемный вязаный свитер насыщенного зеленого цвета… Все эти вещи, они поднимают настроение, потому что есть какая-то особая магия в покупках к первому сентября. Все такое новое, свежее, и ты, накануне нового учебного года, в предвкушении чего-то по истине нового. Это же совсем иной этап моей взрослой жизни: знакомства, встречи, знания, ошибки, разочарования, счастье…

Торговый центр отпускал нас с удачными покупками и хорошим настроением. Мы наболтались, насмеялись и, счастливые шли с пакетами на выход. Было решено пересмотреть вечером «Матрицу». Во-первых, потому что это классика. Во-вторых, потому что это Киану Ривз, который идеально подходит девушкам обоих поколений.

Мы так громко обсуждали наши планы, что не видели ничего вокруг и я со всего размаху врезалась в человека. Это был Макс! Он быстро подхватил меня, чтобы я не упала. А я успела только ойкнуть и упасть к нему в объятия:

— Вот ты и попалась! — сказал он мне, глядя прямо в глаза и добавил уже моей маме: — Здравствуйте, Полина Николаевна.

— Здравствуй, Максим. — мама все еще улыбалась, после нашего разговора.

— Я украду вашу дочь ненадолго?

— Только, если ненадолго. — мама незаметно кивнула мне. — Я подожду около машины.

Мы все еще стояли обнявшись: я со своими пакетами, а Макс со своей голливудской улыбкой.

— Как приятно снова встретить тебя. Пожалуй сегодня я украду тебя на весь вечер. — он улыбнулся.

Мы разомкнули наши объятия и сели на ближайшую лавочку.

— Надеюсь все будет в рамках закона? — я состроила слишком серьезную физиономию.

— Похищение девушки часа на три считается уголовно-наказуемым деянием? — он лукаво прищурился.

— Думаю, временное похищение не строго карается законом. Иногда даже поощряется. — я включилась в эту игру.

— Мне нравится ход твоих мыслей. Как насчет кино? — он приобнял меня.

— Хорошо. Только давай я закину покупки к маме в машину и заодно ее предупрежу.

— Я помогу.

Мы отправились на стоянку. Мама сидела за рулем машины и слушала музыку. Увидев нас, она вышла:

— Ну что? Вы решили погулять?

Мама у меня самый догадливый человек на свете.

— Да, мамуль. Мы хотим сходить в кино с Максом. Там как раз продолжение того боевика вышло, с Томом Крузом, помнишь? Замут с временем и тому подобное.

— Помню-помню. Значит у меня сегодня свидание с Киану один на один? — и мама мне подмигнула.

— Мааам…

— Ладно, ладно. — мама приобняла меня и пока Макс грузил мои пакеты, шепнула: — Он очень симпатичный.

Я мгновенно покраснела. Но мама была права. Макс высокий стройный парень с голубыми глазами и великолепной белозубой улыбкой. Сегодня он был в белоснежном поло, голубых джинсовых шортах и небесно-голубых макасинах. Такого молодого человека сложно было не заметить.

В кинотеатре мы закупились поп-корном и сладкой газировкой. Уютно устроившись на своих креслах, мы стали ждать начала рекламных трейлеров.

— Маш, я бы хотел внести некую ясность в наши отношения…

Я немного смешалась от этих слов.

«Отношения…» — повторила я про себя.

Мне не верилось в происходящее. Внутри все пищало от восторга, но на лице был «poker face». Макс продолжил:

— Давай встречаться, Маш? Мне кажется так у меня больше шансов видеть тебя чаще, чем раз в месяц… — и он тихонько рассмеялся, заглянув мне в глаза. — Каков твой положительный ответ?

— Мой положительный ответ? — я улыбнулась. — Мой положительный ответ — положительный! Я согласна.

Его лицо просияло. Я и сама, кажется горела, как рождественская лампочка.

Он сверкнул глазами и тут же впился в мои губы поцелуем. Коротким, но настойчивым.

На экране включили первую рекламу и мы уселись поудобнее. Я положила голову на плечо Макса, а он взял меня за руку.

После сеанса, мы вышли на улицу в прохладный августовский вечер. Мы решили прогуляться до моего дома пешком, ведь погода была чудесная, да и дом был в получасе хотьбы.

Надо ли говорить, что в итоге мы шли часа два. Мы то и дело остановливались, обнимались и целовались. И я была самым счастливым человеком на свете.

Макс нравился мне уже очень давно. Только Яна видела, как я вздыхала на каждом уроке, глядя в сторону его парты. Я обратила внимание на него, сразу же, как он перевелся в нашу школу, в наш седьмой «А» класс.

Когда он пропускал занятия из-за тренировок по футболу, я в буквальном смысле страдала. А Макс не проявлял ко мне никакого интереса. Да и я не делала никаких попыток, чтобы он обратил на меня свое внимание. Даже наоборот, стоило ему что-либо спросить у меня по урокам или на отвлеченные темы, я забывала все слова на свете, запиналась, либо отвечала что-то невпопад. И мне казалось, что в его глазах я была слишком скучной, слишком робкой, слишком какой-то не такой.

Но все поменялось на последнем звонке. Мы отмечали окончание школы всем классом на пароходе. На танцполе было очень тесно, но весело. Макс вытащил меня из этой душной толпы и предложил выйти на палубу, чтобы подышать свежим воздухом. Мы тогда проболтали наверное около часа, не замечая никого вокруг.

Пароход успел совершить свою прогулку до крайней точки и вернуться обратно. А мы все болтали и болтали. Яна приходила, звала танцевать, но увидев мои глаза полные счастья и какого-то умиротворения, ретировалась.

После парохода была прогулка по набережной. Мы дурачились с одноклассниками, играли в разные игры, болтали, пели песни. Я все время ловила на себе взгляд Макса. Он смотрел на меня с явным итересом.

Потом был выпускной и я мечтала, чтобы этот вечер стал началом наших отношений. Но Макс приехал только на вручение аттестата, а потом приехали его родители и забрали его куда-то. Мы даже не успели поговорить. Тогда я посчитала, что это знак, что нам не быть вместе, а Яна просто сказала, что я дура…

Кстати, моя подруга сыграла не последнюю роль в развитии наших отношений. Несколько раз мы ходили в кино с нашими друзьями из класса, пару раз в кафе. И всегда Яна звала на встречи Макса. Ей было это просто, а мне приятно. И Макс, слава богу, приходил.

Ну, и про мой день рождения вы уже знаете.

И сейчас мы шли, взявшись за руки, и мне не верилось, что это происходит на самом деле.

Мы долго стояли около моей двери в подъезде.

— Я очень рад, что теперь мы вместе. И жалею, что не сделал этого раньше…

Он снова притянул меня к себе и поцеловал:

— Спокойной ночи…

— Спокойной ночи…

Этой же ночью я снова перенеслась в новое место.

5

Я осмотрелась. Если бы не фонарь, светивший в окно, в спальне было бы очень темно. Мебель была почти черная, обои были мрачные — нечто темно-зеленое с бордовыми цветами.

Да уж, обстановка была гнетущая.

Я заглянула в постель. На кровати лежала тучная женщина. Она громка храпела. Периодически в ее горле что-то булькало и свистело. Дыхание было тяжелым. Дама была укрыта объемным одеялом до самого подбородка. А около ее ног лежал полосатый кот. Он вальяжно растянулся поверх одеяла и явно наслаждался своей жизнью.

И что мне здесь делать?

В спальню зашел еще один кот, беленький с рыжими пятнами. Он громко муркнул и запрыгнул на кровать. Понюхав своего собрата, он улегся рядом с ним и они оба замурчали. «Какие милые», — подумала я.

Женщина начала поворачиваться с боку на бок, закашляла, словно поперхнулась. Коты всполошились и разбежались в разные стороны. Я пригнулась за спинку кровати и притаилась. Кашель постепенно перерос в стоны. Я выглянула из своего укрытия. Женщина привстала на кровати и хваталась за сердце. Голова ее повисла на груди, она очень тяжело дышала.

Как же помочь? Мои глаза шарили по комнате в поисках таблеток или еще чего-то. Я увидела телефон на тумбочке. И только я об этом подумала, как женщина медленно потянулась к телефону. Она набрала две цифры:

— Ало… — слабый-слабый голос, — помогите… у меня сердце… Адрес? Пойменная, 12, квартира…

И она уронила трубку. Скорчилась на кровати и замерла.

Я метнулась из комнаты. Нашла коридор и дверь, ведущую в подъезд. Открыв все замки, я выбежала за дверь. На ней была цифра 18.

Я добежала обратно до телефона и крикнула:

— Квартира 18! Квартира 18!

— Ало? Квартира 18? Принято. Ожидайте бригаду скорой помощи.

Женщина лежала неподвижно, с закрытыми глазами, лишь грудь тяжело поднималась вверх и вниз.

Я положила свою ладонь на руку этой женщины и прошептала: «Все будет хорошо…»

Меня снова начало уносить, как будто ветер гнал мое тело, как легкий осенний листик, унося все дальше и дальше и, возвращая меня в мою спальню.

Я сидела несколько минут в оцепенении, вспоминая свое недавнее перемещение. В груди замерла тревога, скользкими пальцами сжимая мое сердце. Я надеялась, что скорая помощь прибудет вовремя и этой женщине помогут.

Я появилась ровно тогда, когда моя помощь была жизненно необходима. И у той девочки с температурой, и у девушки, страдающей лунатизмом. Их всех объединяло одно: им нужна была помощь.

Утром мы отправились с Яной в наш университет. Мы поступили с ней на разные факультеты, но в одно заведение. «Идеальный план», так мы назвали нашу идею с обучением в одном ВУЗе.

Я выбрала факультет филологии и журналистики, Яна факультет искусств.

Профессия журналиста всегда привлекала меня возможностью брать интервью у самых интересных людей нашего времени, будь то актер или политик. Но я всегда была робкой девушкой. И в какой-то степени моя неуверенность в себе и способствовала выбору этой профессии. За время обучения я надеялась раскрепоститься. Может, начать вести свой блог или даже канал на Ютубе? Но я даже в социальные сети, редко выкладывала свои фото. Поэтому на моей странице в инстаграмм очень красивые пейзажи, виды из окна и фото улиц.

Яна же была активным пользователем всех известных человечеству социальных сетей. Она была зарегистрирована практически на всех популярных платформах. Везде была активной и достаточно популярной. Ее творческая натура жаждала признания. Поэтому она часто выкладывала свои работы в сети. Яна очень красиво рисовала с детства, окончила художественную школу и уже не раз участвовала со своими шедеврами в разных конкурсах. Поэтому выбор факультета искусств меня ничуть не удивил.

Пока мы шли на встречу абитуриентов, я рассказывала Яне о своей будущей дипломной работе. Я уже давно придумала тему и сейчас с огромным воодушевлением посвящала в нее свою подругу.

— Господи, Маша, придержи коней! Мы ведь только поступили в институт! — Яна в недоумении посмотрела на меня. — Ты меня пугаешь!

— Просто я в таком предвкушении! Я так давно мечтала об этом!

— Нет-нет-нет. Ты не будешь сейчас думать о дипломе! У нас впереди столько классных вечеринок! И вообще! — Яна строго посмотрела на меня. — Когда ты в последний раз расслаблялась?

— Да буквально вчера мы с Максом ходили в кино. — я смущенно опустила голову.

— Оооо! Вот это да! — Яна была немного удивлена.

— Ян, мы с Максом кажется стали встречаться. — я улыбнулась.

— А почему «кажется»? Ты не до конца уверена?

— Нет, я уверена, просто мне до сих пор не верится, что все стало официально.

Яна вдруг подскочила ко мне и крепко обняла:

— Я за тебя очень рада, Маша! И я всегда верила, что вы будете вместе. Помнишь, как футболист и болельщица? — и она мне подмигнула. Господи, я даже прослезилась, как будто свою доченьку замуж выдаю.

И она демонстративно вытерла слезу указательным пальцем.

— Тебе в театральный надо было поступать.

— Согласна! Такой талант пропадает! — мы рассмеялись, потом Яна добавила, посмотрев на часы, — Давай ускоримся, а то мы уже опаздываем!

Сегодня в нашем университете собирали абитуриентов, чтобы рассказать о новом учебном годе. О том, что нас ждет, какие учебники и рабочие тетради стоит приобрести и так далее. Мы расстались с Яной в холле и каждый отправился на свой факультет.

Встреча затянулась более, чем на час. Наш декан, пожилой мужчина лет шестидесяти, видимо очень любил поговорить. Несколько раз он задумчиво пускался в воспоминания о своем обучении, о былых временах молодого журналиста и прочих студенческих буднях. В аудитории раздались жидкие аплодисменты. Не очень-то много будущих студентов посетило сегодня встречу.

Когда за кафедру стали приглашать выпускников нашего ВУЗа, присутствующие немного оживились. Популярные и не очень журналисты новостей, из спортивных журналов и даже один известный блоггер: все они давали напутствия первокурсникам, рассказывали забавные случаи своей студенческой жизни

Вскоре официальная часть была окончена, нам раздали методички, расписания лекций и семинаров, и отпустили домой.

Мы созвонились с Яной и решили отметить начало нашей новой студенческой жизни. Я пригласила Макса, а Яна позвала еще двух наших друзей — нашу сладкую парочку Веру и Андрея. Все мы учились в одном классе и сдружились.

Наше любимое кафе находилось недалеко от городского парка. Здесь готовили самые вкусные роллы.

Мы с Яной пришли первые. Заняли свободный столик и стали изучать меню. Заказав огромный сет разнообразных роллов, Яна попросила принести сразу бутылку вина.

— Праздновать так праздновать! — весело заметила моя подруга.

Скоро пришли и наши друзья. Макс подошел к нашему столику, наклонился, и, нежно приобняв за талию, поцеловал быстрым, но мягким поцелуем.

Яна не смогла сдержать эмоций:

— Оо! Дорогие мои, как приятно видеть вас вдвоем! — она так широко улыбалась, что мы невольно тоже улыбнулись.

Вера с Андреем пропустили наш поцелуй, но тут же все поняли и поздравили вновь образовавшуюся пару.

— За это надо выпить! — Андрей жестом руки подозвал официанта и они сделали заказ.

Нам быстро принесли напитки и Яна подняла бокал:

— Ребята, сегодня такой чудесный день! Школа позади, а впереди нас ждет увлекательная взрослая студенческая жизнь! Надеюсь, мы будем видеться часто, не смотря на то, что учимся все в разных институтах.

Мы чокнулись бокалами.

— Ой, очень бы хотелось, ребята… — Вера нервно тряхнула своей густой темной челкой, — Я, кстати, уже записалась в своем институте и на место помощника редактора местной стенгазеты, и в студсовет и даже в команду КВН, хотя, конечно, последнее наверное лишнее. — и она застенчиво заправила выбившуюся прядь из прически за ухо.

— Вера, так это же хорошо! Я даже не сомневалась, что ты найдешь, куда применить свои организаторские способности. — я дружески положила свою руку ей на плечо, — А если ты еще станешь старостой своей группы…

— Я уже стала старостой… — Вера подняла на нас глаза и мы все начали смеяться. Она тоже залилась смехом:

— Ахах, да, вчера! Ха-ха, была встреча с группой… Никто не хотел, ну я и… — Вера еле договорила.

— Ахаха, Вера! — Яна вытирала слезы, — Ты в своем репертуаре!

— Давайте выпьем за индивидуальность каждого из нас! — сказал Андрей и нежно посмотрел за Веру: — Чтобы мы не стеснялись проявлять свои способности! Чтобы каждый развивал свою неповторимость! За изюминку!

— Ура! — все потянулись бокалами в центр. Я на мгновение оцепенела, слова Андрея меня зацепили. В чем моя изюминка?

Я тоже направила свой бокал в центр. Раздался приятный звон стекла.

Я почувствовала как рука Макса обвивает мою талию и притягивает к себе. Он незаметно ото всех поцеловал меня в ушко и по телу побежали мурашки. Я повернулась к нему и улыбнулась.

— Ты очень красивая…

— Спасибо… — я немного застеснялась и решила сменить тему: — Как твои сборы? Ты уже был в своем институте?

— Сборы будут на днях. Уже собираю по-тихоньку вещи. Я оформился в общежитие, так как уж очень далеко ездить каждый день.

Он заметил как я расстроилась.

— Не грусти. Я все равно найду время, чтобы видеться с тобой…

— Да но… я знаю сколько времени это отнимает. Сейчас начнется учеба, сессии. Твой институт практически на другом конце города.

— Мы что-нибудь придумаем. — и он крепче обнял меня.

— Ребяяята, — по голосу было понятно, что выпитое вино не прошло для Яны бесследно, — А пойдемте в боулинг?

— Отличная идея. — Андрей и Вера были за.

— Давно не играли. — я посмотрела поверх бокала на Яну, — Готова проиграть?

— Ну уж нет! Я хоть давно и не играла, но руки помнят, ноги помнят, котелочек варит… — и она постучала указательным пальцем себе по лбу.

Я включилась в эту игру. Мы любили с Яной соревноваться, будь то настольные игры или карты, бильярд и так далее. Алкоголь внутри меня подогревал мой азарт, я уже чувствовала вкус победы на своих губах. А какой вкус у победы? Ну, конечно, вина.

— Официант! — я демонстративно щелкнула пальцами вытянутой руки, подзывая парня в форме. — Принесите-ка вина!

— Хи-хик, ик… Поддерживаю! — Яна протянула мне ладонь, чтобы дать пятюню.

Мальчишки лишь усмехнулись, они знали о нашей страсти к различным видам состязаний.

По дороге в боулинг мы распили еще одну бутылку вина, так что в заведение наша компания пришла совсем «на веселе».

Игра началась. Я знала, что завтра мне скорее всего будет плохо от количества выпитого, но останавливаться совсем не хотелось. Со мной рядом были друзья и я чувствовала себя расслаблено, в полной безопасности. Я предупредила маму, что буду поздно и, что со мной Макс…

Кстати, от выпитого алкоголя я совсем перестала стесняться и висла у него на шее. Кажется, я даже поцеловала Макса в шею долгим и страстным поцелуем. Завтра мне будет ужасно стыдно, но сейчас… Настало время моего очередного броска.

Я медленно покачивалась из стороны в сторону. Голова немного кружилась. Яна стала смеяться:

— Ты сейчас промахнешься, это точно.

Я смотрела на нее с прищуром и ухмылялась:

— Не сегодня, детка.

Развернувшись, взяла шар для боулинга. Размах! Шар выскользнул у меня из рук.

Но я была уже не здесь. Я была в другом месте.

О, боже, снова…

Голова сильно кружилась, я облокотилась на первый попавшийся под руку предмет. Шкаф жалобно скрипнул и я резко отшатнулась от него, потеряв равновесие. С глухим стуком я завалилась на бок, стукнувшись ногой об стул:

«Черт, черт, черт»

Я чувствовала себя алкашом, который не в силах подняться, пока его штормит.

В комнате кто-то глубоко вздохнул. Я замерла в неестественной позе, побоявшись, что меня могут заметить. Стало тихо. Стараясь не издавать ни единого шороха, я медленно поднималась. Это удавалось с трудом — я то и дело натыкалась на препятствия и даже зацепилась локтем за небольшую вазочку, которая стояла сзади меня на полке. Ваза зашаталась и упала с глухим стуком на толстый ковер.

Я весело хмыкнула. Эта неразбитая вазочка почему-то очень меня рассмешила.

— Иди-ка сюда, моя хорошая… Тебе сегодня повезло… — я наклонилась, чтобы поднять этот ценный раритет.

Уперевшись одной рукой в пол, другой я бережно взяла злосчастную вазочку. Словно ребенка положила ее на сгиб локтя и, поставив на место хрупкий предмет, выровнялась.

Пора осмотреться. Вокруг все кружилось, как на карусели.

Комната была небольшой. Напротив меня стояла кровать, на которой лежал пожилой мужчина. Его грудь мерно вздымалась вверх и опадала вниз. Сон был спокойным. Я встала на-цыпочки, внимательно его разглядывая. Я вообще вела себя очень по-свойски, я бы даже сказала по-домашнему.

Я расхаживала по комнате, отмечая огромные завалы книг, разбросанных по всей комнате. Заглядывала в листы с рукописями, читала названия папок и листала тетради.

Дальше я прошла мимо огромного шкафа, туго набитого книгами, прямо к письменному столу. В центре стояла старая печатная машинка. А около нее лежала вскрытая пачка чистой бумаги. Стол освещала старая лампа. Наверное я видела такие только в публичной библиотеке. Лампы зеленого цвета с веревочкой-выключателем.

Я заглянула в записи, лежавшие на столе. Похоже, что это был дневник. Мне стало очень любопытно и я прочла первые строки: «Сегодня был ужасный день, проклятый кашель не дает мне спокойно работать. А я так хочу закончить свою книгу. Анна Дмитриевна настаивает, чтобы я сократил количество сигарет в день…» И как бы в подтверждении этих слов мужчина на кровати зашелся глубоким кашлем. Кашель продолжался очень долго.

Я обернулась в поисках какого-нибудь ингалятора или стакана воды. Вода как раз стояла на столе в высоком прозрачном стакане. Но в этот момент кашель резко прекратился. Я прислушалась. Мужчина дышал сипло, но достаточно ровно.

Мой взгляд упал на пепельницу, стоявшую на столе. Там было по меньшей мере двадцать окурков. Я поморщилась: «С такими привычками можно и не закончить книгу».

Внезапно краем глаза я уловила движение за плечом. Я хотела резко повернуться, но тело было заторможенным, неуклюжим, и меня уже стало тянуть обратно… Последнее, что я увидела силуэт парня, одетого во все черное…

6

Мой поворот завершился прямо на дорожке боулинга. Ноги запутались одна за другую и я как статуя рухнула прямо на пол. Это вызвало моментальную реакцию моих друзей — сначала испуг, потом дикий хохот. Я и сама стала смеяться, уж очень нелепая поза у меня была. Макс подбежал ко мне и аккуратно помог подняться:

— Мне кажется на сегодня хватит… — он был несколько раздражен.

Из боулинга я возвращалась почти трезвая. Мы молча ехали в такси с Максом. Мне было жутко стыдно за мое поведение и я сидела и не отсвечивала.

Из головы не выходил парень, которого я увидела в той комнате у старика. Он явно хотел скрыться от меня. Но кто это мог быть? Может сын этого пожилого мужчины? Тогда почему он хотел спрятаться от меня?

Вернувшись домой, мы еще постояли недолго с Максом в подъезде.

— Не буянь больше… — Макс наклонился и холодно чмокнул меня в губы.

Я виновато опустила глаза и зашла в квартиру.

Этой ночью мне снился парень в черном. Он стоял ко мне спиной, а я подходила к нему и клала свою руку ему на плечо, чтобы он повернулся. И каждый раз, когда он поворачивался, я видела его разные обличья. То это была голова козла, то моей школьной учительницы, которая говорила: «Беееее». Потом тело трансформировалось в нечто расплывчатое с головой Макса.

Утром моя голова раскалывалась. Этот сон при каждом воспоминании вызывал отвращение и головная боль усиливалась.

Выйдя к завтраку, я встретила маму.

— Как повеселились вчера? — увидев мое выражение лица, она сменила тон: — О, вижу ооочень хорошо повеселились…

— Да нет, все в порядке. Просто голова болит и сны снились дурацкие…. - я устало рухнула на стул.

— Бывает, — мама сочувственно наклонила голову, — может тебе опохмелиться? — и тут же залилась громким смехом.

— Мааам, — я улыбнулась, но с небольшим упреком.

— Все, все! Я замолкаю. Хочешь крепкий кофе или чай с лимоном?

— Чай наверное… И лимона прям по-больше!

— Окей.

Мама встала и энергично начала открывать шкафчики. Вот она достала пакетик с чаем, из холодильника взяла лимон. Ловким движением ножа, отрезала дольку и кинула в чай. Повернувшись уже вместе с кружкой, она молча кивнула на банку с сахаром. Я помахала головой.

— Я сегодня поеду в книжный магазин, нужно приобрести некоторые учебники и тетради к началу учебного года. — я взяла кружку с чаем и отхлебнула глоток.

— А у меня сегодня выходной, — мечтательно выдохнула мама и потянулась руками вверх, потягивая спину и кряхтя от удовольствия, — ни-че-го не буду делать! Буду валяться, потом есть, потом спать, потом опять есть, а потом…,- она несколько раз стукнула пальчиком по губе, — посмотрю какое-нибудь кино. Составишь мне компанию?

— А какое сегодня число? — я посмотрела на экран телефона.- 28 августа. У меня сегодня мастер-класс по танцам. Твой подарок, помнишь?

— Помню, — мама подмигнула, — Давай, чтоб самая красивая у меня там была.

— Ага, если бы… я так переживаю. Давно я не танцевала. Наверное и сноровку потеряла…

— Машуль, мышцы все помнят, не волнуйся! У тебя все получится.

— Надеюсь…

Мы немного помолчали.

— Как там Макс? — мама постаралась сделать очень равнодушное лицо, как будто ее совсем не интересовал этот вопрос.

— Маам…

— Ну а что? Я же переживаю. — мама спряталась за кружкой кофе, и бросила на меня невинный вгляд.

Я смягчилась:

— Вроде у нас все хорошо.

— Вот и славно, — мама с довольным видом, посмотрела на меня. Потом встала и поставила свою кружку в раковину, — Все, я в берлогу…

И мама удалилась из кухни.

Я напечатала Яне сообщение: «Привет! Что делаешь? Поехали в книжный магазин?»

Яна тут же ответила и мы условились встретиться через час около торгового центра.

Длинные ряды полок с книгами напомнили мне о моем последнем перемещении, о парне в черном, о странных снах… Я задумчиво ходила по этим книжным коридорам, водя пальцем по корешкам книжек.

— Маш, мы так и за час не управимся. — Яна выдернула меня из моих раздумий, — ты все по списку нашла?

— Э… да. Кроме пары книг. Но их просто нужно заказать и они придут специально для меня.

— Отлично. У меня по списку все найдено. Даже напрягаться не пришлось. Смотри, — и она указала на книгу в отделе художественной литературы, — «Ангелы и демоны»! Кто читает такую чушь?

— А мне нравится. — я взяла книгу в руку, — Какая красивая обложка…

Изображение соблазнительного вида девушки и парня, которые замерли в сексуальных позах, обнимая друг друга. У нее белые крылья за спиной, у него черные.

— Обложка красивая, а сюжет как всегда. — и Яна стала декларировать в стиле рекламы духов голосом, полным желания, с чувственным предыханием, — Он и Она! Небеса, которые связали две судьбы… Но будут ли они вместе? — Яна резко шагнула ко мне, одна бровь метнулась вверх, — Запретная любовь, две разные сущности: Он само зло, а Она послушная овечка…

Я уже хохотала на весь магазин. Пожилая женщина, стоявшая в соседнем ряду на нас громко шикнула.

— Простите. — я еле выдавила из себя извинения, — Пошли отсюда.

На улице я вернулась к нашему разговору:

— Я в свое время перечитала кучу романов такого плана. Про Он и Она и бла бла бла. Я прям зачитывалась, — я погрузилась в воспоминания, — находила самые пикантные места и зачитывала до дыр. Ну если ты понимаешь о чем я? — и я многозначительно посмотрела на Яну изподлобья и натянула сальную улыбочку.

— О, я прекрасно тебя понимаю, — она рассмеялась, — Сколько тебе было лет, извращенка?

— Ахахах. Мне было лет пятнадцать наверное…

— Ах ты еще и маленькая извращенка, — Яна кинула в меня листик с дерева.

— Иди ты… — я кинула в нее другой листик.

Около дома Яны мы расстались. Я отправилась домой. Нужно было собрать вещи для вечернего мастер класса.

Мама лежала на диване, завернувшись в плед и смотрела какой-то фильм с Ричардом Гиром. Увидев меня, она кивнула на экран, приглашая присоединиться, но я отказалась и прошла в свою комнату.

Я открыла ноутбук. У меня было немного времени полазить в интернете. Руки сами напечатали:

«Перемещение людей в пространстве», «человек попал в другое место», «телепорт» — эти и другие запросы я стала вводить в поисковой строке в интернете. Но мне попадались какие-то фильмы, художественная литература на эту тему и всякая чушь. Я просмотрела сотни сайтов, от самых популярных до тех, у которых было нулевое посещение.

Глаза совсем устали сосредоточенно вглядываться в буквы.

Внезапно в комнату зашла мама, чем изрядно меня напугала. Я вздрогнула и быстро закрыла вкладки на компьютере.

— Ой, прости, что я тебя напугала. Я думала ты ушла на мастер-класс…

— Мастер-класс… блин! Я побежала.

Я схватила спортивную сумку, бросила туда первые попавшиеся вещи и выбежала из дома.

В танцевальном зале было много людей. В основном это были девушки, но и пару парней я тоже заметила. Я встала позади всех, так как мест впереди уже не было. И как раз вошла Тина Краш.

О, она была потрясающая. Такая же яркая и стильная, как на своей странице в инстаграмм. Я посмотрела на себя в зеркало. Из дома я схватила черный топ и короткие розовые шорты. Совсем не эти вещи я рассчитывала одеть на самый звездный мастер-класс в этом сезоне. Но выбирать не приходилось.

Скоро началась тренировка и мой наряд стал уже совсем не важен. Это был очень энерго-затратный танец. Бешеный темп, много новых па, которые я никогда не танцевала. И совершенно новое для меня направление танца — дэнс холл.

По началу я не могла запомнить движения, чувствовала себя скованно и несуразно. Но я смотрела в отражение на тренера, и мне передавалась ее энергия, манера. Мое тело стало мягким, гнущимся.

Полтора часа пролетели незаметно. Тина выбрала из всех танцующих 10 человек для записи на видео выученной связки. Последней она пригласила меня. Сердце подпрыгнуло от такой приятной неожиданности и я встала рядом с остальными участниками.

Уже дома я проверила свой телефон. Несколько сообщений в чатах, от Яны, мамы и Макса. Мама написала, что она ложится спать. Время было около половины одиннадцатого.

Яна прислала фото рисунка, который она видимо сделала сегодня. Картинка была почти точной копией обложки того любовного романа, что мы нашли сегодня в магазине. Только оба ангела были блондинами, а внизу была подпись: «Маша и Максим».

Я написала сообщение: «Остроумно;-) Я тебя люблю…»

Яна прислала: «Я тоже тебя люблю»

От Макса тоже было непрочитанное сообщение: «Привет! Когда увидимся? Завтра у меня последний свободный день перед учебой, потом общага, занятия и все такое… Может аквапарк? Что думаешь?»

«Ох. Купальники… много открытого тела…» — я мысленно представила себе эту встречу и написала: «Отличная идея. Зовем всех наших?»

Я была уставшая, но спать совсем не хотелось. Забросив по-быстрому свои вещи для тренировки в стирку, я освободила сумку, разложила по местам разбросанную одежду в своей комнате. Надев ночную комбинацию, я поймала свое отражение в зеркале.

Попробую повторить сегодняшнюю комбинацию.

Я встала в исходную позицию. Тело снова вспоминало все движения. Через несколько минут я уже разогрелась, мышцы стали мягче. Я добавила больше стиля, манерности. Потом нахмурилась. Ноги задвигались еще быстрее, я вошла в кураж. Меня веселило сочетание изящной ночной рубашки и такого несколько агрессивного танца. Я ощутила головокружение и меня стало затягивать.

«О, нет…»

7

Глаза не сразу привыкли к темноте. Я несколько раз повернулась вокруг себя, осмотрелась. Сердце все еще колотилось от энергичного танца. Небольшая светлая комната. В розетку был вставлен маленький светильник-лампочка.

И тут я увидела темный силуэт. Парень сидел на подоконнике, спокойно глядя на меня.

— Ты! — я направила на него указательный палец.

— Я. - спокойно ответил юноша. Поза была расслабленная. Одна нога свисала с подоконника, на другую он оперся локтем, так что кисть была свободной.

— Я видела тебя! Ты был там… в комнате у старика! — я стала повышать голос.

— Тсссс… тише… ребенка разбудишь… — все также спокойно и тихо проговорил мой собеседник и кивнул в сторону.

Я проследила за его движением. За моим плечом стояла детская кроватка. Такая белоснежная, с розовыми рюшами и бархатным белым одеяльцем, кончик которого свисал через перила.

Я тихонько подошла ближе. В кроватке спал чудесный малыш. Розовая пижамка с маленькими красными сердечками. Ребенок спал очень сладко, положив свои пухленькие ручонки в разные стороны. Я на мгновение засмотрелась. Потом очнувшись, вновь посмотрела на парня и уже тише спросила:

— Что ты здесь делаешь?

— То же, что и ты… — он удивленно вскинул на меня свой взгляд.

— А что здесь делаю я? — вопрос вырвался прежде, чем я успела подумать.

Парень явно не ожидал такого вопроса.

— Ммм… А как ты думаешь?

Он меня за идиотку держит?

— Может перестанем разговаривать вопросами? Я видела тебя в тот раз… Почему ты убегал?

Он на секунду задумался, приподнимая одну бровь, видимо не очень хотел делиться мыслями по этому поводу. Я воспользовалась паузой, чтобы рассмотреть его повнимательнее. Черные волосы, немного торчащие вверх, светлая кожа и голубые глаза.

— Ну, знаешь, ты не очень-то готова была к нашей первой встрече. Ты на ногах-то еле стояла… — и он посмотрел на меня исподлобья, на губах заиграла еле заметная улыбка.

Внутри меня сначала все сжалось от стыда при воспоминании об игре в боулинг и о море выпивки в тот вечер, потом я стала закипать от такой наглости.

— А ты у нас что, Святой отец? И кто вообще дал тебе право меня судить? — с каждым словом я усиливала громкость своего голоса, уперла руки в боки и выглядела наверное как бешеная мегера.

Парень свесил обе ноги с подоконника, поднял раскрытую ладонь перед моим лицом, призывая меня к тишине, потом той же ладонью указал вновь на кроватку.

Я замерла. Моя тирада оборвалась на полуслове. Но убедившись, что ребенок спит я снова зашипела:

— Кто ты такой вообще? Почему ТЫ в моих перемещениях?

Он снова приподнял одну бровь в изумлении:

— Ты говоришь так, как будто вообще ничего не знаешь…

— Что я должна знать? Ой, подожди..- я принюхалась, — Чувствуешь?…

Я ощутила запах гари и, развернувшись к кроватке, поняла, что он идет оттуда. Одеяльце, что свисало с боковой решетки еле дымилось. И только сейчас я заметила электрический обогреватель, что стоял рядом. Видимо одеяло нагрелось до такой степени, что стало гореть. Кто включает обогреватель летом?

Я молниеносно дернула одеяло на себя и бросила на пол, неистово топча его босыми ногами. Вдруг чья-то рука схватила меня за талию и мягко отстранила в сторону:

— Обожжешься ведь… Дай я..

Парень продолжил топтать дымящееся одеяло, своими грубыми черными ботинками.

Вскоре он понял, что пожара удалось избежать. Он поднял одеяло с пола, развернул. В углу на ткани было большое коричневое пятно, какое оставляет утюг, если забыть его включенным на любимых брюках.

Парень посмотрел на меня и сказал:

— Ну, вот и все…

Ребенок в постельке заворочался и начал хныкать. Мы повернулись в его сторону и вдруг услышали возню в соседней комнате. Мой ночной собеседник посмотрел мне прямо в глаза, потом опустив взгляд, прошептал:

— Милая пижамка…

И последнее, что я увидела, как парень подмигнул мне.

Спальня. Моя спальня. Я стою перед зеркалом и смотрю на свое отражение. Испуганные глаза и румянец на щеках от смущения.

У меня было столько вопросов. Но я знала, что мы встретимся с этим парнем снова. Он явно ждал меня. Говорил, что первая встреча должна была пройти по-иному. Значит должна быть и вторая, и третья. И он явно знал больше меня обо всех этих странных перемещениях. Он был спокоен, словно делал это каждый день. Я была настроена решительно узнать ответы на все свои вопросы.

Следующее утро прошло как на иголках. Я в любой момент ждала перемещения, была рассеянная, так как думала только об этом. Постоянно прокручивала наше знакомство, каждый раз испытывая чувство вины за то, что не сдержала свои эмоции. Но тут же оправдывала себя, что не стала бы вести себя иначе. Я же человек, а не робот. Я была возмущена его первому впечатлению обо мне.

Да, наверное я выглядела не очень презентабельно в ту ночь, дома у старого писателя. Но это не дает ему права делать поспешные выводы.

Окей. Ненадолго я успокаивалась, потом вновь вспоминала уже свой внешний вид той ночью, свои кружева на ночной рубашке, голые ноги и на меня накатывала новая волна смущения и негодования.

Но ничто не могло сравниться с чувством выполненного долга. Спасение малыша, который мирно спал в этой очаровательной кроватке, даже не подозревая какое несчастье могло с ним произойти. Что бы было с этим ребенком, если бы нас не оказалось рядом? Каждый раз, вспоминая это, я тяжело вдыхала воздух, изгоняя из своей груди тревогу. «С ребенком все в порядке… Мы спасли его… Мы спасли».

Зазвонил телефон. На дисплее загорелось имя абонента. Макс.

— Да? Ало? — я поднесла телефон к уху.

— Привет! Ну что мы идем сегодня в аквапарк?

— Ой, я совсем забыла. Давай напишу в наш чат? Может на вечерний сеанс сходим.

— Окей. Давай.

Я положила трубку. Тут же настрочила сообщение в общий чат с друзьями с предложением сходить сегодня в аквапарк. Андрей с Верой ответили быстрее всех. Извинялись, что не смогут пойти, так как у мамы Веры был день рождения. И они оба приглашены. Макс ответил: «Давайте часов в 19?» И когда Яна согласилась, я положила телефон.

«Ну же! Давай!» — я щипала все свое тело, пытаясь запустить таким образом процесс перемещения — «Не хватало еще исчезнуть прямо на горке в аквапарке!» Я попрыгала, поприседала. Покружилась вокруг себя, чтобы в глазах понеслась карусель. Ничего не работало.

Успокоившись, я все же решила заняться чем-то полезным. Ибо мысли о перемещении просто сводили меня с ума. А что поможет мне отвлечься? Ну, конечно, уборка. Начнем со стирки.

В ванную теперь не то, чтобы было не попасть, из нее теперь невозможно было выбраться. Горы постельного белья вполне можно было бы использовать как укрытие, отстреливаясь от врагов. Я разделила грязное белье по цвету на разные кучки, прикинув, что белых вещей оказалось больше. Запихнув эту огромную кучу в барабан стиральной машины, я захлопнула дверцу и выбрала подходящую программу. Часы на смартфоне показывали 11 утра.

Боже, только 11 часов. Надо еще чем-то заняться…

Далее были помыты полы, посуда, вытерта пыль и даже политы цветы. Я была в ударе. Из ванны раздался сигнал об окончании стирки. Я быстренько выгрузила мокрое белье в таз и отнесла его на балкон. Погода была очень теплая. Я на мгновение закрыла глаза и подставила лицо лучам солнца.

«Ох, я ведь даже купальник не нашла. В чем я сегодня пойду в аквапарк?»

Протерев бельевые веревки от пыли, я развесила все постиранные вещи и вернулась в комнату в поисках подходящего купальника. Пришлось вывалить все свои вещи на пол и начать поиски.

Мой единственный купальник — черное бикини в стиле бохо, оказался в самом дальнем углу шкафа. В этом году я не жаловала пляжи Москвы своим присутствием.

Увидев себя в зеркале, я разволновалась. Ведь Макс впервые увидит меня такой… раздетой. И между нами не будет никакой лишней одежды.

Я сложила купальник и прочие вещи для аквапарка в спортивную сумку. До вечера еще была уйма времени. Я не знала куда приткнуться и залипла в телефоне, пролистывая смешные видосы, картинки и ленту инстаграмм.

Скоро пришла мама и избавила меня от бесполезного пожирания времени. Мы с ней пообедали и поболтали. Я даже успела посмотреть с ней «Матрица-2».

Задумчиво глядя на главного героя фильма Нео, мозг тут же подбросил мне образ другого человека — моего ночного собеседника. Пожалуй, они чем-то были похожи.

Оставалось совсем немного времени на сборы. Я зачесала свои длинные волосы наверх и закрутила их в тугую дульку, зафиксировала шпилькой; одела серый спортивный костюм и белые кроссовки. Попрощавшись с мамой, вышла из дома, где около подъезда меня уже ждала Яна.

8

В аквапарке Яна надела красный купальник в стиле спасательниц Малибу.

— Серьезно, — говорю я, — Я не выйду с тобой из этой раздевалки.

Я доставала из сумки свои вещи и поглядывала на свою подругу:

— Если я буду тонуть, то все спасатели просто не заметят меня за твоим бюстом.

— Ой, прекращай. У тебя есть личный спасатель в лице Макса. А мне моего еще нужно найти. Яна укладывала оставшиеся вещи в шкафчик и одела на руку специальный браслет.

Мы вышли вдвоем в аквазону и сразу направились к главному бассейну. Пройдя мимо мелких бассейнов и горок для самых маленьких, сразу за декоративной пальмой я увидела Макса. Он лежал на шезлонге, подложив одну руку под голову, другой накрыв глаза.

«Боже, как я нервничаю…»

Яна тут же разрядила обстановку, шлепнув Макса по ноге полотенцем.

— Рота подъем!

Макс вздрогнул, но тут же сориентировался:

— Как ты разговариваешь со старшим по званию?

Он встал и перевел взгляд с Яны на меня. Он удержался от того, чтобы рассмотреть меня слишком откровенно, лишь на миг скользнув взглядом чуть вниз, потом снова вернулся к лицу и улыбнулся своей белоснежной улыбкой. Мне показалось ему понравилось то, что он увидел.

— Привет. — он чуть наклонился и поцеловал меня легко в губы.

— Привет… — щеки и шея предательски горели. Я чувствовала, что краснею с каждой секундой все сильнее и сильнее.

Яна, заметив мое стеснение, взяла ситуацию в свои руки и тут же сказала:

— Предлагаю начать с воооон той горки. — она указала на конструкцию в форме улыбки в дальней части аквапарка, — Там можно будет взять надувные плюшки и сделать фото в самый напряженный момент.

Макс взял меня за руку и мы отправились на первый аттракцион.

Поднявшись по высокой лестнице, мы взяли двойную плюшку для нас с Максом и одиночную для Яны.

— Что за дискриминация? — Яна возмущалась такому раскладу. — Я может тоже хочу прокатиться с каким-нибудь красавчиком.

Видимо она сказала это очень громко, так как впереди стоящий в очереди парень обернулся и сказал:

— Абсолютно с вами согласен! Я вот боюсь один кататься. Мне нужен компаньон, чтобы не было так страшно! — он с надеждой посмотрел на Яну. — У меня как раз двойной круг для спуска!

Яна молниеносно оценила парня и протиснувшись между мной и Максом, незаметно шепнула мне:

— А вот и мой спасатель… — и подходя к нему ближе, представилась. — Я — Яна.

— А я Миша.

Они стали о чем-то живо болтать, периодически смеясь и вроде случайно касаясь друг друга.

«Быстро они от зрительного контакта перешли к физическому…»

После Яны и Миши была наша очередь с Максом скатиться с этой горки. Мы уселись в нашу плюшку: я спереди, Макс сзади. И потом заученным движением, сотрудник аквапарка отправил нас вниз.

У меня захватило дух. Бешеная скорость в самой низшей точке, потом замедление на противоположной стороне. И мягкое убаюкивание туда-сюда в конце.

Яна ждала нас внизу около монитора, на который выводили фото всех скатывающихся с горки.

— Какие вы смешные.

На фото были мы с Максом. На моем лице застыла гримаса удивления, как будто я говорила букву «о» и одновременно ела очень кислый лимон. Это было действительно смешно. Макс был идеален. Поразительно. Он улыбался во все свои 32 зуба, вгляд был открытый, словно он позировал фотографу в специальной студии. Как такое возможно? Идеальный мужчина, идеален во всем.

Мы бродили по аквапарку, исследуя каждую горку и аттракцион. Яна иногда покидала нас, предпочитая компанию Миши. Я ее не винила. Парень был симпатичным и вызывал доверие. Ее можно было понять.

По периметру всего аквапарка протекала искусственная река с медленным течением. Мы зависли с Максом на ней наверное на целых полчаса. Река несла нас своим мощным потоком по кругу, а мы лежали на спине, взявшись за руки и балдели.

— Вы с Яной дружите с первого класса?

— Да. Она защитила меня от хулигана-одноклассника и с тех пор мы неразлучны. — я улыбнулась, вспоминая этот эпизод из своей жизни.

— Почему-то я не удивлен… — Макс тихонько рассмеялся.

— А откуда ты к нам перевелся? Ты же пришел к нам в седьмом классе.

— Раньше мы с семьей жили в Ярославле, потом отца, как военного перевели в Москву. И вот я здесь…

— Я рада, что твоего отца перевели… — я нежно поглаживала запястье своего парня.

— Ну, а ты? Всегда жила здесь?

— Да. Мои родители родились здесь, здесь же и учились. Ну, мама точно здесь родилась, про папу я мало что знаю.

— Прости, что спрашиваю? Что с ним случилось?

— Ну, он бросил нас с мамой, когда я была совсем маленькой. И я даже не знаю его дальнейшую судьбу. — я равнодушно пялилась в проплывающий над нами потолок.

— Ты никогда не хотела его найти? — Макс с интересом посмотрел на меня.

— Я об этом как-то не задумывалась. Да и зачем? Если мы ему не нужны…

Мы перевернулись и поплыли по реке, попутно отталкиваясь ногами от стен.

— Всякое в жизни бывает. — сказал Макс. — Причин для ухода может быть множество…

Нас прервала Яна, махавшая с мостика над нами:

— Я вас обыскалась, а вы тут оказывается чилите.

Мы вышли на берег на ближайшем повороте. Яна подошла к нам:

— Время нашего сеанса окончено.

— А где Миша? — я посмотрела по сторонам.

— Он уже пошел в раздевалку. Его время закончилось чуть раньше. Но мы обменялись телефонами.

Позже в раздевалке я спрашивала у Яны, как ей удается так быстро заводить знакомства с противоположным полом и так легко находить с ними общий язык. С максом до сих пор существовала неловкость, хоть мы сегодня и поговорили несколько откровенно.

— Ты до сих пор считаешь, что в жизни все также, как в любовных романах. — Яна доставала свои вещи из шкафчика, не глядя на меня.

Я демонстративно фыркнула. Взяла купальные принадлежности и отправилась в душ. Яна догнала меня в душевых и уже более мягко стала говорить:

— Маш, ну, послушай. Жизнь это не любовные романы. Идеально бывает только в книжках. И потом, вы же с Максом только начали встречаться. Главное: будь сама собой. Я всегда придерживаюсь этого правила, оно меня еще никогда не подводило. Если кому-то что-то не нравится — до свидания.

Я повесила полотенце на крючок и сказала:

— Как будто на сеансе психотерапевта побывала.

— С тебя две тысячи рублей! — подруга весело мне подмигнула и отправилась искать свободную душевую, потом вдруг добавила через плечо. — Тебе надо чаще говорить, какая ты классная. Ты вечно сомневаешься.

После этих слов мы разошлись каждая по своим кабинкам. Я обдумывала слова подруги, медленно намыливаясь, когда вдруг почувствовала легкое головокружение.

«Нет-нет-нет! Я же совсем голая!» я в панике присела, прикрывая самые откровенные участки своего тела.

Вокруг было темно и тихо. Без горячего душа я стала быстро замерзать. Тело было мокрое и мыльное.

Блин, блин. Надо найти, чем прикрыться.

Сидя на корточках, я огляделась. Глаза медленно привыкали к темноте.

«Главное, чтоб ЕГО здесь не было. Я просто умру со стыда»

Над ухом раздался тихий шепот:

— Привет.

«Черт! Черт! Черт!»

Потом собеседник видимо увидел меня полностью.

— Эм… Ты что голая?

«Боже»

— Да, — еле выдавила я, — Ты не мог бы мне помочь?

— Сейчас что-нибудь придумаем.

Он тут же метнулся в сторону и через мгновение я почувствовала на себе какое-то покрывало или одеяло. Я укуталась в него посильнее и встала.

— Все нормально?

Тот же тихий приятный голос.

— Да. Спасибо.

Я обернулась к парню. Глаза стали привыкать к темноте, я уже различала его черты лица. Я пыталась увидеть хоть намек на смех или издевку, но парень выглядел абсолютно спокойным.

— Что прямо из душа выдернуло? — он смотрел мне прямо в лицо.

— Да.

— Ясно. У меня как-то раз то же самое было. Правда я был в полотенце.

— Угу. — я опустила глаза, потом осмотрелась. — Кто там лежит? — Я кивнула в сторону кровати.

Мой ночной собеседник ответил шепотом:

— Какая-то бабушка… — потом решил добавить: — С ней вроде все в порядке.

Наступило неловкое молчание.

— Как тебя зовут? — я внимательно уставилась на парня, ожидая ответа.

— Егор. А тебя?

— Маша…

Егор излучал такое Вселенское спокойствие, что даже я немного успокоилась.

— Вот и познакомились… — он жестом указал на кресло, которое стояло в углу. — Присаживайся.

Я проковыляла к креслу, неловко подбирая края одеяла, стараясь грациозно, несмотря на свой внешний вид, усесться в мягкое кресло. Я чувствовала на себе взгляд Егора, но старалась на него не смотреть. В голове стала выстраиваться очередь из вопросов. Толкая друг друга, они пытались занять первое место в моем списке. Но я не знала с чего начать.

— В прошлый раз не удалось нормально поговорить… — Егор сел на краешек стола напротив меня, — Сегодня «пациент», — он кивнул в сторону кровати, — без хлопот, так что…

Он посмотрел на меня в ожидании, как бы намекая, чтобы я задала тему.

«Хорошо. Пожалуй начнем…»

Я глубоко вздохнула:

— Ты давно перемещаешься? — я выжидательно замолчала.

— С четырнадцати лет…

— А сейчас тебе…?

— Девятнадцать, — он нахмурился. Чем-то ему не понравился мой вопрос. — Не пойму, почему ты спрашиваешь. Все проходят инициацию в четырнадцать.

— Инициацию, в смысле перемещение? Ну, видимо не все. Мне восемнадцать. И это мое четвертое или пятое перемещение.

Мои слова очень его удивили, потом он нахмурился:

— Хм… Это может объяснить кое-что… А что говорят твои родители?

— Родители? — я не понимала к чему вопрос.

— Ну, да. В каком возрасте они прошли инициацию?

Я замешкалась, все еще не понимая к чему все эти вопросы.

— Эмм… Я живу только с мамой. Папы у меня нет. Но мама ни слова не говорила обо всем… ЭТОМ.- я повела головой вокруг комнаты.

Егор о чем-то крепко задумался, потом промолвил:

— То есть ты ничего не знаешь про Древо, про Хранителей?

— Нет…

Он обернулся на бабушку, лежащую на кровати и быстро произнес:

— Скоро будет обратный прыжок… Поэтому пора оставить одеяло этой милой старушке… Ты же не потащишь одеяло с собой в душ? — он многозначительно посмотрел на меня.

«Да, он прав…»

— Отвернись… — я уже было собралась снять с себя защитную накидку, встала с кресла, потом вдруг меня кое-что осенило, — А откуда ты знаешь, что скоро будет обратное перемещение? — я подозрительно прищурилась.

— Это приходит с опытом… — он резко сдернул с меня одеяло.

Я даже вскрикнуть не успела, как уже оказалась под горячими струями воды, стоя в душевой.

Всю дорогу домой я была задумчивой, односложно отвечала на вопросы друзей и не принимала участия в разговоре. Даже ребенок сложил бы одно к одному и понял, что Хранитель это я. Я перемещаюсь к спящим людям и если требуется помогаю, спасаю, оберегаю их жизни. Храню их сон.

Яна заметила мое настроение и забалтывала Макса как могла. Он в свою очередь не давил на меня и согласно поддерживал беседу с моей лучшей подругой. Когда он первым вышел из такси на своей улице, Яна тут же подсела ко мне поближе и спросила, что случилось.

— Все хорошо! Я просто устала. — я облокотилась на спинку сидения и закрыла глаза.

— Я тоже. Эти аквапарки выматывают. — Яна качнула головой. — Все. Моя остановка! Пока!

Она чмокнула меня в щеку и выскочила из такси.

Дома я долго лежала без сна в кровати, пытаясь осознать все, что со мной происходит. Как так случилось, что из обычной девушки, я вдруг превратилась в человека, перемещающегося в пространстве?

Мозг отказывался верить в произошедшее, а тело помнило на себе груз теплого одеяла.

9

Как же бесило это бесконтрольное перемещение. Приходилось находиться в томительном ожидании до следующего прыжка.

Голову просто разрывало. Я слонялась по квартире и злилась от бессилия, не зная куда себя деть.

Мои стенания прервал телефонный звонок. Сотрудник книжного магазина сообщил, что мой заказ можно забрать. Воспользовавшись удачным случаем развеяться, я схватила сумку и отправилась в магазин.

Забирая учебники, я рассеяно смотрела по сторонам. Взгляд упал на книгу «Ангелы и демоны». Она стояла в центре зала, как популярный бестселлер, привлекая внимание покупателей.

Можно было бы встретиться и погулять с Максом. Но он был занят сборами в новый Институт. Яна уехала на дачу к бабушке, помогать собирать урожай.

Стоять в огромном книжном магазине, набитом покупателями и чувствовать себя жутко одинокой, это в моем стиле.

Вернувшись домой, мое нервное напряжение снова усилилось. Я набрала мамин номер:

— Мам, привет!

— Привет, Машунь. Что-то срочное?

Я тут же пожалела, что не подготовилась заранее. Пришлось импровизировать:

— Да тут нам в институте раздали анкеты. И среди прочего есть вопрос по здоровью. Я вот не знаю, что ответить. Звучит так: имелись ли в вашей семье какие-либо психические заболевания или расстройства?

— Какие-то странные вопросы вам задают. Ты точно на журфак поступила?

— Маам.

— Ну насколько я знаю, в нашем роду ничего подобного не было.

— А по папиной линии? — я не унималась.

— Да вроде нет. Родителей твоего отца я даже не знала. Ну, а что касается его самого… даже не знаю. Учитывая, что он нас бросил, когда тебе едва полгодика исполнилось, вполне возможно какие-то отклонения были… Подожди, не пиши это. Это сарказм.

— Я поняла. Ладно. Не отвлекаю. До вечера.

— Целую.

И мама положила трубку.

«Не похоже, что мама что-то знает… Вряд ли бы она от меня что-то скрывала»

Я проверила расписание занятий на первую учебную неделю. Разложила учебники, тетрадки и ручки. Это спокойное занятие приносило мне умиротворение.

Яна прислала фото с дачи. Подруга стояла в кустах с малиной, а на ладонях, сложенных вместе была огромная горсть красных ягод.

«Бабушка говорит, почему не взяла Машу с собой, пусть приезжает витаминов покушает. А мне кажется, ей просто не хватает бесплатной рабочей силы.

Ну что, приедешь? Следующий автобус будет в 15. Остановка, которая за обувным магазином. Помнишь, мы оттуда уезжали? На автобусе должно быть написано ГРУШЕВАЯ. Ну, а дальше ты помнишь»

Она на всякий случай скинула мне геоточку со своим местоположением, так как на даче я не была наверное года два.

Следом прилетело видео. Подруга держала огромный кабачок в руке на манер микрофона и пела в него: «Разбежавшись прыгну со скалыыыы… Вот я был и вот меня не стало! Маша! Приезжай! Последний летний денечек! А завтра уже домой поедем!»

Я уже знала, что я поеду. Оставаться дома было невыносимо. Тем более лето ускользало как крупинки в песочных часах. И провести последние дни лета с подругой на даче, попивая чай из самовара, было лучшим решением на данный момент

Я быстро покидала вещи в сумку, написала маме смс и через полчаса уже ехала на междугороднем автобусе в сторону Грушевой.

В салон через открытые окна влетал теплый ветер. Я вдыхала полной грудью и думала о том, как кардинально поменялась моя жизнь за последние недели. Столько стресса я не испытывала наверное никогда в своей жизни.

Через полтора часа я уже стояла около нужной мне калитки. На встречу мне шла бабушка Наташа, или как я ее называла баба Ната. Она была низенькая, миниатюрная, ну просто божий одуванчик. Но стоило ее увидеть в деле, то есть на огороде, все сомнения в ее физической силе тут же испарялись.

— Машенька! Золото мое! Ну здравствуй.

Баба Ната расцеловала меня в обе щеки.

— Здравствуйте. Как у вас тут красиво, баб Ната!

— Да. Смотри, вот клумбу новую с цветами сделала. А здесь у меня петушки. А вот тут лилии вокруг. Но что-то этот куст совсем у меня зачах. То ли воды мало, то ли солнца много…

Мы ходили по саду и баба Ната хвастала своими насаждениями и урожаем, который в этом году точно удался.

Я сорвала несколько ягод малины и положила себе в рот.

— Мммм… Какая сладкая…

— Ешь-ешь… А то совсем тощая и бледная… — и баба Ната укоризненно покачала головой.

На ступеньках дома появилась Яна:

— Привет. Как доехала?

— Да, прекрасно. Даже вздремнула.

Бабушка продолжала свою экскурсию:

— А вот тут у меня…

Яна прыснула в руку и кивнула на бабушку:

— Слушай-слушай. Потом будешь экзамен по данной лекции сдавать.

Мы вдвоем засмеялись.

— Вы чего хихикаете? Щас я вам быстро работу найду.

Физическая работа сняла все мое напряжение. Сначала мы собирали малину, потом поливали кусты помидоров, тяпали сорняки.

К вечеру из летней кухни стали доноситься вкусные запахи жареной картошки и мяса. Мы развалились с Яной на покрывале, которое постелили прямо на лужайке.

— Работнички? — бабушка Ната выглянула в окно кухни. — Через 10 минут идите кушать!

Мы лениво потянулись и уставились в небо. Сгущались сумерки.

— Как там Миша из аквапарка?

— О! Переписываемся целый день. Мне кажется дело идет к свадьбе. — и Яна хихикнула.

— Уже?

— Конечно! Будешь дружкой?

— Спрашиваешь!

— Ну, тогда договорились. — Яна поднялась. — Пойду помогу бабушке.

— Я щас тоже приду.

Яна еле слышно удалилась на кухню.

А я замерла в радостном предвкушении. Появилось знакомое чувство головокружения, которое означало только одно…

Я оказалась на берегу какого-то озера. Впервые это была не спальня. Здесь ощущалась более сильная прохлада, нежели в саду у бабы Наты. Я огляделась. Недалеко от песчаного берега, на траве стояла оранжевая палатка. А рядом с палаткой, около костра сидел Егор.

Я прошла немного вперед и Егор тут же меня заметил.

Он окинул меня взглядом и, пододвинувшись на бревне, молча пригласил меня присесть рядом.

— Привет… — я робко села рядом с Егором, едва касаясь его плеча.

— Привет… — не поворачиваясь сказал он.

— А там?.. — я кивнула на палатку.

— Парочка… Спят.

Он растормошил палкой угли в костре и подкинул новое полено. Сразу стало гораздо теплее.

— Егор… Расскажи мне все, что ты знаешь…

Он опирался руками, соединенными в кулак, о колени. Потом, разомкнув пальцы, несколько раз поерзал ладонями по темным джинсам, собираясь с мыслями:

— Я не привык выступать в роли учителя, но так понимаю, другого выхода нет?

Я внимательно посмотрела на своего собеседника:

— Видимо нет. Но мы же можем встретиться в реальной жизни и все обсудить?

Он с усмешкой ответил:

— Маловероятно что мы живем с тобой в одном городе…

— Оо! Даже так? А где ты живешь?

— В Питере. А ты?

— В Москве…

— Ну тогда это проблематично.

— Но мы же можем созвониться?

— Можем. Но зачем?

— Как зачем? Мне столько всего нужно узнать!

— Что ты хочешь узнать? — он внимательно посмотрел на меня.

— Кто мы? — вопрос повис в воздухе.

Он нахмурил брови:

— Ты же уже поняла…

— Ну я сложила дважды два. Мы Хранители, охраняем сны. Верно?

— Не совсем. Мы охраняем человека, не сны. Издревле считается, что душа покидает тело, когда человек спит. В этот момент человек беззащитен. Я, ты, и сотни других ангелов почти каждую ночь охраняют сны простых людей. Мы заботимся о них, помогаем… Иногда просто наблюдаем.

Я боялась дышать. Впитывала каждое слово.

— Как это возможно?

Егор посмотрел на озеро. Становилось совсем темно.

— В нашей крови течет сок магического Древа. Он дает нам способность перемещаться. Это Дар. Только вот…

Егор запнулся.

— Что? — я придвинулась к нему ближе. Он снова посмотрел на меня через плечо и немного отстранился.

— Только все проходят инициацию в 14. А тебе уже 18. Я не пойму в чем дело…

Налетел ветерок и я поежилась. Позади нас, где густая растительность смыкалась в плотную зеленую стену, зашуршали листья, раздался треск веток. К нам явно кто-то приближался.

Мы мгновенно встали и обернулись в сторону звука. Егор взял горящую палку из костра и занял боевую позицию. На поляну из-за кустов выскочили две бродячие собаки. Они остановились, увидев нас, насторожились. Я, стараясь не делать резких движений, окинула пространство около себя взглядом в поисках какого-либо оружия. Медленно, следя за собаками, я взяла в одну руку полено, в другую увесистый камень.

В это время на полянку выбежала еще одна собака. Видимо она была голоднее своих товарищей, так как стала бегать на окраине нашего лагеря, не пересекая линию света от костра, и постоянно нюхая все вокруг. Первые две дворняжки почувствовали себя смелее и тоже начали подходить ближе.

Егор шевельнулся немного подняв руку с палкой вверх. Собаки отшатнулись в страхе, но совсем не ушли, и вновь стали сокращать дистанцию между нами.

— Нужно дать им поесть. А не то они снова придут, когда нас уже здесь не будет.

На раскладном столике лежал хлеб, завернутый в пакет. Рядом в чашке, накрытое крышкой, стояло жареное мясо. Оно пахло так изумительно, что даже я сглотнула слюнки, не то, что собаки.

В это время наши ночные гости стали сходить с ума. Самый смелый пес уже не сдерживаясь стал рычать и скалиться. Надеюсь люди в палатке не обидятся, что мы оставили их без завтрака.

Не долго думая, я швырнула мясо из чашки подальше к лесной границе, туда же полетел и хлеб. Собаки, взвизгнув от предвкушения трапезы, накинулись на угощенье. Первые куски залетели в глотки в неизменном виде. Хищникам некогда было пережевывать, нужно набить животы как можно скорее и скрыться в лесных зарослях. Остальное мясо собаки взяли в пасти и тут же исчезли в темноте.

Я выдохнула. Не люблю собак. Особенно диких. Никогда не знаешь, что они выкинут в следующую секунду. Да и быть укусанной бешеной собакой, то еще удовольствие.

— Как думаешь, они вернутся? — я обратилась к Егору.

— Надеюсь, что нет. — он бросил свою уже не горящую палку обратно в костер и вернулся на бревно.

Я последовала за ним. Уже не было так холодно. Адреналин в крови заглушил все остальные потребности тела.

— Пока у нас есть еще немного времени, я бы хотела продолжить разговор. Я пыталась выведать у мамы какую-либо информацию. Но она точно ничего об этом не знает. Стала бы она от меня что-то скрывать, если бы знала?

Егор вздохнул. Пнул ногой вывалившееся из костра полено:

— Нет, не стала бы. Мы — потомки первых одаренных людей из уст в уста передаем тайну хранителей. Дети с малых лет готовятся получить этот Дар. И святая обязанность родителей помочь в этом своим детям. Твоя мама действительно ничего не знает. А что насчет папы?

— Ну, как я уже говорила папа ушел из семьи, когда я была совсем маленькой.

— Я попробую найти что-то про твоего отца. Как его звали?

Егор сидел в полоборота и ждал ответа. Блики костра, тишина леса и наш разговор усиливали таинственность происходящего.

— Некрасов Виктор Петрович… Егор?

— М?

— Почему мы вдвоем перемещаемся в одно и то же место?

Он не ответил на мой вопрос, но сказал:

— Скоро ты все узнаешь… — мне показалось его глаза блестнули неким озорством.

На моем лице застыл немой вопрос. О продолжил:

— Ежегодный осенний бал для новичков и молодых Хранителей. Инициация. — он смотрел на мою реакцию.

— Бал? — я не понимала. — Мы что в средневековье?

— Тебе понравится, — он улыбнулся. — Даже не так. Ты будешь немного в шоке.

Он начал вставать.

— Подожди, Егор, что за бал? Где? Когда? Ты тоже там будешь?

Он снова не ответил. Пройдя по лагерю, Егор нашел небольшую бутылку с водой и немного притушил костер.

— Да. Я буду там.

Он снова серьезно посмотрел на меня изподлобья, потом остановился и запрокинув голову вверх, уставился в ночное небо. А я смотрела на него.

— Жди письма.

— Письма?

— Ты всегда все переспрашиваешь? — он посмотрел на меня, приподняв бровь, потом огляделся вокруг. — Нам пора…

Я шагнула к нему навстречу, то ли взять за руку, то ли вновь задать один из тысячи вопросов.

Жесткая земля под спиной. Я лежала на подстилке в саду у бабы Наты. Одинокий отблеск солнца скрылся за тучей, забирая с собой последнее летнее тепло. Я лениво поднялась и побрела на кухню к подруге и ее бабушке. Поужинав, мы растопили самовар и до поздней ночи пили ароматный чай с вареньем и медом.

10

Утро встретило нас хмурым небом и похолоданием. Стоя на веранде, мы пили с Яной кофе и болтали о завтрашнем дне. Уже завтра было первое сентября, начало нового учебного года. Настроение было меланхоличное и сонное, под стать погоде.

Баба Ната уже около получаса беседовала через забор со своей соседкой. А нас снова ждала нехитрая работа по сбору урожая.

Мы быстро управились, собрав почти четыре ящика яблок с одного дерева. Монотонная работа позволяла обдумывать новые полученные сведения.

«Что за письмо я должна ждать? Из Хогвартса?» — я улыбнулась сама себе.

Лопата вскапывала и рыхлила землю.

«И что за бал инициации?»

Очередной сорняк полетел в мусорный пакет.

Не скрою, эти мысли будоражили мое воображение. Я периодически замирала на месте, озираясь по сторонам. Казалось, что любой мог прочитать мои мысли. А уж, если кто-нибудь действительно их прочитает, то в пору отправить меня в дурдом, таким это все неправдоподобным казалось. Да, я чувствовала себя причастной к какому-то засекреченному сообществу, со своими законами, традициями. Хранитель — звучало очень таинственно и величественно. И что это теперь на всю жизнь? Я сглотнула. Мурашки побежали по всему телу и я поежилась.

— Кажется сейчас ливанет. — Яна посмотрела на небо. — Смотри, какая туча черная ползет.

Я тоже уставилась на тучу. Она несла в себе, казалось, тонны воды.

— Одно радует, — сказала моя подруга, ставя пустое ведро около колонки. — Поливать сегодня больше не надо.

— Это точно.

К обеду на землю обрушился оглушительный поток воды. Мы успели перенести заполненные яблоками ящики на веранду. В скором времени приехал Янин папа. Мы погрузили весь урожай к нему в машину, попрощались с Бабушкой Наташей и отправились обратно в город.

Я отмокала в ванной, когда пришла мама с работы.

— Привет, огородникам! — крикнула мама из коридора.

— Привет, мам. Я скоро выйду.

Я обернула полотенцем мокрые волосы, одела теплый махровый халат и мохнатые носочки.

Мама уже сидела на кухне и раскладывала очень аппетитные пирожные на тарелку:

— Вот, купила вкусностей. — она улыбаясь, кивнула в сторону сладостей, — Давай отметим начало нового учебного года.

— Ух ты! — мои глаза загорелись при виде моих любимых трубочек с кремом.

Мама довольная, как чеширский кот, разливала чай.

— Как дача? Как бабушка Наташа?

Я рассказала, какой богатый урожай нам удалось собрать. Кивнула на банку малины, пакет яблок, которые передала нам бабушка Ната. Потом рассказала, как весело было грузить урожай в машину под проливным дождем.

Мама рассказывала мне про свои рабочие будни. Давно мы так не болтали. На душе было хорошо и беззаботно, как в детстве.

Было решено продолжить наши посиделки перед телевизором под какую-нибудь слезливую мелодрамму. Пока мама выбирала фильм, я быстро подготовила одежду на завтрашнюю торжественную линейку в институте.

— У меня все готово! — мама кричала мне из своей комнаты.

Вечер прошел тихо и спокойно.

Уже позже, когда кино закончилось, я пошла в свою спальню. Глаза просто дико слипались и я завалилась спать, прямо в халате и носках.

— Эй… — кто-то будил меня, тряся за плечо. — Проснись…

Я резко открыла глаза. Твердый пол сменил мою мягкую постель, а холодная стена была вместо подушки.

Рядом в темноте стоял Егор, я хорошо его видела.

— Выспалась? — он помог мне подняться.

Я узнала эту комнату.

«Черт»

— Егор, я была здесь. Тут огромная собака.

Егор напрягся:

— Да? Везет нам на собак в последнее время.

На постели крепко спала та же супружеская пара, с которых и начались мои первые перемещения.

В тишине мы явственно услышали размеренное цоконье собачьих лап по полу. И через мгновенье исобаз-за приоткрытой двери появилась собачья морда.

— Не делай резких движений… — Егор присел и взялся за край небольшого коврика.

Я сразу поняла, что он хочет сделать. Мое тело напряглось и приготовилось бежать. Собака тихо зарычала и медленно пошла прямо на нас.

— Ну, давай… умница… — Егор ждал.

Едва собака встала всеми лапами на ковер, как Егор резко дернул его на себя. Ротвейлер завалился на бок с глухим стуком. Мой напарник бросил оставшийся в его руках край ковра прямо на собаку и крикнул: «Бежим!»

Мы ринулись мимо поднимающейся собаки в дверной проход. Егор бросился в сторону кухни.

— Нет-нет! Там заперто! Давай сюда.

Мы развернулись в противоположную сторону. Я вбежала в ближайшую комнату, которая была совсем без дверей. Егор заскочил сразу за мной. Мгновенно оценив ситуацию, он скомандовал:

— Лезь на стол, быстро!

Меня не нужно было просить дважды. Я забралась на стол, следом залез и Егор. Из коридора послышалась собачья возня. Пес приближался.

— Черт. Собака запрыгнет на кресло, а потом уже на стол! Надо лезть в окно.

Стол примыкал прямо к подоконнику. Пока мы открывали окно, в комнату вбежала собака. Она подскочила к столу и стала неистово прыгать, пытаясь укусить нас за ноги. Слышно было лязганье пасти и злой рык.

Сообразив наконец-то, что она может добраться до нас, если заберется на кресло, собака стала карабкаться на него.

Но мы уже выпрыгнули на улицу. Егор захлопнул открытое окно и за стеклом тут же появилась злобная морда ротвейлера. Он скалился и царапал окно своими лапищами.

— И что теперь?

Егор чуть слышно промолвил:

— От такого шума хозяева должны были проснуться, но видимо этого не случилось. Придется подождать.

Мы решили скрыться с поля зрения собаки, завернув за угол дома. Территория двора была очень большой и ухоженной. Нужно искать какое-либо укрытие на время. Напряжение стало отпускать и я почувствовала, что мои носки промокли насквозь, да и в халате, пусть и теплом, было совсем холодно.

— Вон туда. — Егор показал на какое-то строение сразу за газоном.

— Егор, подожди. У меня ноги совсем промокли.

Он посмотрел вниз.

— Черт… Иди сюда.

Он подхватил меня на руки, а я обвила кольцом рук его шею. Мы пересекли газон и оказались перед дверью сарая. И, о, боги, она была не заперта.

Внутри было прохладно, но сухо. Помещение использовалось для хранения садового инвентаря, всяких инструментов и прочих вещей.

Егор бережно опустил меня на какие-то ящики, которые стояли в углу. Напротив он положил пару покрышек, которые нашел тут же и сел на них.

Положив мои ноги к себе на колени, он снял с них мокрые носки и стал растирать мои ступни.

— Совсем ледяные…

Я дрожала всем телом, даже не ощущая ногами тепла его рук, настолько они замерзли. Он метнул на меня внимательный взгляд. Встал. Пошарил некоторое время в темноте. Вернулся, держа в руках какую-то куртку. Накинув ее мне на плечи, вернулся на свое место и продолжил массировать мои ноги.

— Пора тебе вводить привычку постоянно ходить в обуви…

Он накрыл мои ноги ладонями наподобии лодочки и стал дышать на них паром изо рта.

— Т-ты так и д-делаешь? — я кивнула на его туфли.

— Не всегда. Но я не спал в момент прыжка сегодня… — на секунду он замолчал, обдумывая, продолжать ли дальше и все-таки добавил, — был на работе.

Я постепенно согревалась.

— И где же ты работаешь?

Он поднял на меня свои голубые глаза и промолвил:

— Прямо сейчас я отправился принимать заказ в одном из лучших ресторанов Питера у приятной молодой пары.

— Ты работаешь официантом?

Он сжал мои ступни своими теплыми ладонями. По телу пробежали мурашки.

— А что я не похож на официанта?

Он развел свои руки в стороны, демонстрируя свою белую рубашку. И только сейчас я заметила его форму. Белоснежная сорочка, с бейджиком на груди, черные брюки со стрелками, лакированные туфли.

— Да, теперь я вижу.

Я замолчала. По телу разливалось приятное тепло, передаваемое от рук Егора.

Я спросила тихо:

— К этому всему можно привыкнуть?

Он задумался, потом обведя взглядом наше временное пристанище, ответил:

— В такие моменты кажется, что нет.

Потом он тяжело вздохнул и заметно погрустнел. Наступило тягучее молчание. Он все также растирал мои ступни и икры и я слышала, как интенсивно он дышит. Мое дыхание тоже участилось, я вдруг отчетливо осознала, насколько интимным был этот момент. Будто уловив смену моего настроения, Егор поднял свои глаза на меня. Сердце отмерило пару ударов. Тук-тук. Его руки замедлились. Еще два удара. Тук-тук. Стальной взгляд буравил мои глаза. Тук-тук. Не отрывая взгляда, он скользнул рукой чуть выше. Я нервно вздохнула, и этот тихий звук вывел нас из магического оцепенения.

Я смутилась и тут же, подобрав ноги под себя, накрыла их огромной курткой. Егор выровнялся и взгляд стал равнодушным.

— Спасибо… — мой робкий шепот.

— Не за что…

Он встал, походил взад-вперед по сараю и промолвил:

— Скоро переместимся. Ты пока не чувствуешь приближения прыжка? — он обернулся.

— Нет. Я чувствую только за секунду до перемещения. У меня появляется головокружение, потом бах… и я уже дома.

— Ясно. У меня тоже так было. Скоро научишься.

Он выглянул в маленькое окошко, выходящее во двор.

— Егор?

— М?

— Неужели такая жизнь ждет нас до конца наших дней?

Он почему-то засмеялся. Я впервые слышала его смех. Он был низким и приятным.

— Что смешного?

Он скрестил руки на груди и сказал:

— Ну, это не на всю жизнь, а лет до тридцати. Плюс-минус полгода.

— До тридцати??? Почему? — я всплеснула руками и куртка повалилась на пол.

— Потому что ветви Древа обновляются… Призывая новых…

И потом все исчезло.

В темноте в моей спальне я четко увидела свои электронные часы. Час ночи… Я рухнула обратно на подушку и вырубилась.

11

В 7 утра раздался громкий звонок будильника, и я еле оторвала голову от подушки. Мгновение… и мозг обрушил на меня лавиной события прошлой ночи.

Я прижала руки к груди и почему-то сильно разволновалась. В отражении зеркала в шкафу сидела испуганная лань с огромными голубыми глазами, смущенная от своих собственных воспоминаний.

Я, не завтракая, выскочила из дома. Сегодня в честь Дня Знаний в нашем Университете было торжественное мероприятие.

Мы встретились с Яной на углу, недалеко от ВУЗа и купили по стаканчику кофе. Мне точно нужно было заправиться. Ночь была богата на приключения и я совсем не выспалась.

— Погода, конечно, кошмар. — Яна поежилась и посмотрела на небо.

Моросил холодный дождь. Будто природа в этом году решила, что осень должна наступить вовремя день в день.

Попивая кофе, мы шли в Дом Культуры нашего Университета, где и проходил праздничный концерт. Нас встретил темный концертный зал. Только сцена была освещена, но пока что она пустовала. Я увидела своих одногруппников, которые сбились в небольшую стайку около тяжелых оконных портьер. Мы помахали друг другу.

— Ты не будешь искать свою группу? — я обратилась к Яне.

— Я еще успею с ними наобщаться за пять лет… Поэтому нет.

Вскоре началась официальная часть мероприятия. Ректор не стал задерживать концерт длинными разглагольствованиями на тему нашего будущего, лишь сказал воодушевляющую речь для первого курса и пожелал удачи.

Концерт немного напоминал шоу «Ало, мы ищем таланты!» Вокалисты, музыканты, народные коллективы, команда КВН и даже фокусники.

— Какие талантливые люди учатся в нашем институте. — Яна не скрывала своего сарказма.

— Ты сегодня какая-то злая. Что с тобой? — я с интересом уставилась на подругу.

— Это погода на меня так влияет. Осенняя хандра… — Яна уперлась щекой в свою руку.

— Говорят, такое меланхоличное настроение очень хорошо сказывается на художниках. Они начинают творить и получаются популярные шедевры.

— У меня настроение только шаржи рисовать, причем на всех подряд.

Где-то через час концерт закончился и народ плавно стал стекаться к выходам. Мне пришло сообщение от Макса: «Сегодня есть время к тебе заглянуть. Ты будешь дома в 16?»

Сердце как-то тепло кольнуло и я ответила «Да».

Яна отнеслась с пониманием, буркнув: «Как раз займусь шаржами».

Через полчаса я уже забегала в подъезд. Дождь лил как из ведра и я хотела быстрее попасть домой, чтоб высохнуть. Но мельком я увидела в своем почтовом ящике что-то белое.

«Неужели письмо!?»

Дрожащими руками я вскрыла маленький замочек и достала белый конверт.

Кажется я даже перестала дышать. Я посмотрела на надписи. Отправитель: «Сомнологический центр. Лаборатория сна.»

«Хм… Интересно…»

Получатель: Некрасова Мария.

Я поднялась домой, чтобы наконец вскрыть это долгожданное письмо. Но едва я поднялась, раздался звонок в дверь. Пришел Макс. Вернее сначала зашел огромный букет красных роз, потом коробка моих любимых конфет с кокосовой стружкой, а потом зашел и мой парень.

Я растерянно протянула руки к розам, неловко их перехватила. Потом взяла коробку конфет рукой, в которой было письмо. Конверт буквально жег мне руку, мне так не терпелось его открыть.

— Давай помогу.

Макс потянулся к конфетам, я же возвращала ему цветы и в этом сумбуре конверт просто упал на пол. Он нагнулся, чтобы поднять его:

— Что это?

Я в немом отчаянии выхватила письмо у него из рук, чуть не порвав его:

— Ээ… это просто реклама. Спам. Пойду выкину.

С этими словами я оставила Макса стоящего в недоумении в коридоре все также с букетом и конфетами. Ураганом я залетела на кухню, открыла верхний шкафчик со специями и засунула письмо между банками.

«Блин, веду себя как сумасшедшая».

Вскоре, на кухню зашел Макс. Я спохватилась, забрала у него букет и поставила в вазу. Было жутко неловко. Да и мой парень наверное не такой прием ожидал.

— Какие красивые цветы. — Я старалась сгладить этот неловкий момент. — А что за повод?

Макс, сидя за кухонным столом, поднял на меня глаза и наконец улыбнулся. Его улыбка озарила, казалось не только мою квартиру, но и весь микрорайон. Я внутренне выдохнула.

— Мне не нужен повод, чтобы подарить цветы самой красивой девушке на Земле.

Боже, как он это делает? Он словно герой из кинофильма, говорит то, что я хочу услышать и ровно в ту секунду, когда это больше всего нужно.

Щеки покрылись румянцем, мне было приятно слышать эти слова от Макса. Он, не отрывая от меня взгляда, медленно подошел. Поднял мой подбородок, нежно, но настойчиво и поцеловал.

Это был аккуратный поцелуй. Мы медленно исследовали губы друг друга. Руки Макса легли мне на спину и не спеша гладили вдоль позвоночника. Вскоре он прекратил поцелуй и прошептал:

— Ты такая нежная…

«Вызывайте пожарных. Я вся горю»

Он вновь сел за стол, а я поставила чайник.

Когда мы уже пили чай, пришла мама с работы. Она немного удивилась гостю, но вида не подала. Скажем так, парней в нашем доме еще не было.

Макс не стал злоупотреблять гостеприимством и вскоре засобирался домой. Я проводила его, на прощание сочно поцеловав в губы.

— Что ты со мной делаешь?.. — он с пылом притянул меня к себе и продлил наш поцелуй.

Я вспыхнула как тысяча лампочек на рождественной елке. Даже уши пылали как раскаленные угли. Рядом с Максом я чувствовала себя одновременно желанной и какой-то неуклюжей коровой.

Мама как раз ужинала, когда я вернулась на кухню. Кивнув на букет цветов, она заметила:

— Какой красивый букет.

Я молча кивнула. Почему-то было неловко разговаривать с мамой на эту тему, хотя между нами никогда не было секретов.

— Мам, а папа дарил тебе цветы? — этот вопрос вырвался у меня, прежде, чем я успела подумать.

Мама посмотрела на меня каким-то затравленным взглядом и я тут же пожалела о своем вопросе. Мы никогда не касались темы отца. Для мамы это было очень болезненно.

— Да, твой отец дарил мне цветы. Он умел ухаживать. Делал меня счастливой… — на этих словах голос мамы дрогнул.

Я кинулась к ней на шею:

— Мам, прости. Я не должна была спрашивать… — меня душило чувство вины.

— Перестань. Ты имеешь право знать.

Мы еще посидели какое-то время обнявшись, потом мама сказала:

— Надо прекращать нам с тобой мелодрамы смотреть, а то нервы ни к черту.

Мы вдвоем засмеялись, шмыгнув носом. Напряжение спало.

Дождавшись, когда мама покинет кухню и отправится к себе в комнату, я прокралась на кухню и вытащила конверт из царства банок со специями.

«Уважаемая, Некрасова Мария Викторовна!

Мы рады сообщить Вам, что теперь Вы стали частью нашей большой команды!

20 сентября нынешнего года в Сомнологическом центре имени Владимира Андреевича Соколовского пройдет Ежегодный Осенний бал, посвященный принятию новых сотрудников на должность статистов.

Мероприятие начнется в 10 часов утра и завершится в 21 часов вечера. В рамках этого дня Вы узнаете Историю создания нашей Лаборатории сна, основные Правила работы, Цели и многое-многое другое.»

Я вбила указанный адрес в телефоне и посмотрела на карту. Лаборатория находилась в Подмосковье, посреди огромной территории леса.

«Вот это глушь».

Да, текст был очень сухим. И не зная ничего о Хранителях, перемещениях, вряд ли простой человек мог что-то заподозрить.

Итак, 20 дней до Осеннего бала, бала, где я, наконец-то увижу своими глазами, кто же такие Хранители и какие тайны они оберегают.

12

Началась учебная неделя. Новые предметы, педагоги, непривычное расписание. Моя жизнь попала в новый информационный поток. Профессия, которую я выбрала с каждым днем обретала новые грани, открывала огромные возможности.

Помимо основного материала, который давали на лекции, я читала дополнительные статьи, публикации, книги. Я стала частым посетителем студенческой библиотеки. И каждый вечер я падала лицом в подушку, забывая даже переодеться.

Яна только крутила у виска, когда я в очередной раз отказывалась пойти в парк, предпочитая задержаться в библиотеке.

В глубине души я знала, почему я так себя нагружаю. Пока мои одногруппники, не напрягаясь, просто ходили на лекции, я как последний ботан штудировала дополнительную литературу. Я просто взваливала на себя лишнюю учебу, потому что пошла вторая неделя без прыжков.

«Сломалось у меня там что ли что-то?»

Волнение заполняло мою больную голову. Что могло случиться? Или я потеряла Дар или система перемещений дала сбой или мне все это приснилось.

Что я только не думала. Поэтому и перекинула все свои силы на учебу.

Вот и сегодня я в очередной раз уснула прямо за столом перед ноутбуком. А разбудило меня мерное гудение, некий белый шум и настойчивое пиканье.

Я открыла глаза и первым, кого я увидела был Егор. Он тут же отвел глаза и смутился.

«Ага. Значит смотрел как я сплю.»

Я обнаружила себя на кожаном диванчике; рука покоилась на спинке дивана, заменив мне подушку и видимо уже давно, так как кисть совсем затекла. Я выровнялась, размяла шею и руку.

Больничная палата, в которой мы находились, освещалась лишь одной продолговатой лампой, которая висела над головой мужчины, лежащего на койке. Больной был укрыт белой простыней по самую грудь. Руки безжиненными ветвями лежали поверх его неподвижного тела. Вокруг кровати высилось огромное количество всевозможной аппаратуры. Кнопки, лампочки, провода, кардиомонитор и аппарат искусственной вентиляции легких. Все эти приборы издавали свой уникальный звук, который сливаясь превращался в сплошное жужжание, которое меня и разбудило.

— Почему ты меня не разбудил? — я медленно перевела взгляд на Егора.

— Ты так сла… крепко спала, — он старался не смотреть мне в глаза. — Не хотелось тебя будить. Да и пациент, как видишь, не капризный.

Я снова посмотрела на мужчину на больничной койке.

— Что с ним? Кома?

— Думаю, да.

— Тогда зачем мы здесь? Как мы можем помочь?

— Древо не знает, что такое современная медицина. — Егор устало посмотрел в темное окно. — Поэтому нам остается только ждать…

Сердце заныло от грусти и беспомощности; на глаза навернулись слезы. Егор с сочувствием посмотрел на меня:

— Не стоит плакать. Это естесственный ход вещей.

— Тогда к чему вообще этот Дар? Может не стоит тогда вообще напрягаться? Кого-то спасать? А просто довериться судьбе? — в моем голосе появились злые нотки.

Егор удивленно поднял брови, потом спокойно произнес:

— Я кое-что узнал о твоем отце.

Я тут же встрепенулась и приготовилась внимательно слушать. Егор продолжил:

— Скажем так, в мире Хранителей его не жалуют.

Он смотрел на мою реакцию.

— Что ты имеешь ввиду? — я впервые слышала что-то о моем отце от чужого человека.

— Он один из немногих, кто пошел против системы. Твой отец считает, что Святая Сотня возомнила себя самим Господом Богом и решает продлить жизнь тем, кому суждено умереть…

Я резко вздохнула. Сердце запульсировало прямо в висках.

— Откуда ты все это знаешь?

— Это слухи, которые мне передала моя мама. Она работает в архиве Сомнологического Центра и через ее руки проходят многие документы. Но это всего лишь слухи. Выгодные всей верхушке. Интересно то, что восемнадцать лет назад, твой отец был главным обвиняемым в Судебном разбирательстве. Позже все судебные документы уничтожили, но мама видела некоторые отрывки…

— Какие?..

— Обвиняемой стороной была сама Елена Соколовская! — он торжественно сверкнул глазами, будто доказал сейчас теорему Ферма.

Наткнувшись на мой недоуменный взгляд, он вздохнул:

— Я все время забываю, что ты ничего не знаешь. Елена Соколовская нынешняя глава Сомнологического центра, ну и дочь бывшего главы Центра — Владимира Андреевича Соколовского.

— Аа. Да. Его именем и назван этот Центр.

— Точно. То есть твой отец скорее всего перешел дорогу влиятельным людям.

Я снова судорожно вдохнула.

— А вдруг он предатель? Мы же не знаем в чем именно его обвиняли?

— Согласен. Вопросов много. Но мы уже кое-что откопали, верно? Ну, чего ты расстроилась? Не думаю, что твой папа предатель. Давай верить в лучшее.

Я закусила губу и погрузилась в сои мысли, потом вдруг спросила:

— Я так понимаю, все это — не та информация, которой мама охотно делится с сыном?

— Ты права. Но, если сын обещает приехать на Ежегодный Осенний бал и побыть два дня с мамой, она готова даже не спрашивать, зачем ему такая информация.

Я тут же вспомнила про письмо и про бал.

— Мне же пришло письмо. Мы увидимся на балу? — я старалась не показывать свою заинтересованность.

— Да. Придется навестить столицу.

— Егор?

— М?

— Почему так долго не было перемещений?

Он пожал плечами:

— Не знаю. Может Древо долго искало нам подходящий случай?

— Я уж было подумала, что Дар пропал… — я отвела взгляд в сторону.

Мне стало грустно от произнесенных слов. Я уже стала привыкать к прыжкам и нашим встречам. Егор взял меня за руку…

Но я не услышала его слов. Голова слегка закружилась и через мгновение я обнаружила себя перед своим ноутбуком в спальне.

Теперь успокоившись насчет Дара, дни стали тянуться бесконечно медленно. Я снова превратилась в обычную студентку и училась уже без фанатизма.

В голове крутились слова Егора. Получается, что мой отец судился с самой главной на сегодняшний момент Хранительницей? Что же между ними произошло? Может он выступал против системы? Или нарушил какой-то Закон Хранителей? И почему вся информация стерта? Почему Высшие Хранители не хотели огласки? Где сейчас мой папа? Есть ли у него единомышленники? Или он совсем один? От этой мысли сердце защемило. Я совсем не знаю своего отца, а уже сочувствую ему? Как бы я хотела с ним поговорить. Но как его найти? Он ушел из нашей жизни с мамой и сжег за собой все мосты. Но все ли?

Я хотела поговорить с мамой об отце, но мы никак не могли пересечься. Она возвращалась очень поздно с работы, когда я уже спала. А когда мы все-таки виделись, я не осмеливалась ее беспокоить, слишком она была уставшей.

Полторы недели пролетели незаметно. Перемещений снова не было. Но близилась пятница накануне бала. Я заметно нервничала.

Маме соврала, что я еду со своей группой из института на природу. Погода как раз устоялась хорошая и мама поверила.

Максу я тоже написала, что еду на пикник. Он ответил, что все равно не смог бы приехать, так как занят. Мы не виделись с ним с первого сентября.

Было уже поздно, мама легла спать, а я подбирала одежду на завтрашний день. Мне хотелось выглядеть красиво. Это будет первый раз, когда мы увидемся с Егором в реальной жизни. Где-то в глубине сердца меня кольнуло чувство вины перед моим парнем.

«Я просто хочу выглядеть хорошо. Это что преступление?»

Голова резко закружилась. Скоро будет прыжок. Метнувшись к зеркалу, я взбила прическу.

Ту-дух, ту-дух, ту-дух.

«Я что в поезде?»

Я сразу уловила это знакомое ощущение покачивания. Глаза еще не привыкли к темноте, но окно вагона-купе я увидела сразу. За ним в далеке медленно плыли огоньки, завлекая своим мерным свечением. Поезд мягко скользил по рельсам, иногда издавая тихий стук.

«Где Егор?»

Я прищурилась, вглядываясь на верхние полки. Обе были пустыми. Нижние были заняты. На одной лежал очень крупный мужчина, издавая просто нереально громкий храп. На другой я увидела Егора. Он спал, подложив одну руку к себе под голову, вторую поместил на живот. Как можно спать в таком шуме?

Теперь была моя очередь смотреть на него спящего. Я хотела подойти поближе, но стоявшая на проходе сумка, нарушила все мои планы. Я зацепилась ногой за ручку и в отчаянной попытке высвободить свою ногу, рухнула на Егора словно мешок с картошкой. Руки летели ему прямо в грудь. Егор, просыпаясь инстинктивно вскинул руки, заехав локтем мне прямо в нос.

— Мммм… — я тихо застонала.

Из глаз брызнули слезы. Я схватилась за ушибленный нос. Егор, окончательно проснувшись, обнял меня и погладил по голове:

— Ох, Маш, прости… Я случайно… Прости… Дай посмотрю.

Он привстал вместе со мной, шаря руками в поисках выключателя, и никак не мог его найти.

— Да черт возьми, где мы вообще?!

— Кхм… хе…хе, — я не могла сдержать смех.

— Ты смеешься или плачешь? — сонный настороженный голос.

Я смеялась над всей этой нелепой ситуацией, над тем, как я рухнула на него, как Егор, не до конца проснувшийся, искал как включить свет.

— Мы в поезде. — я шепотом открыла ему тайну.

В этот момент дверь купе открылась. Мы с Егором застыли и уставились на заглянувшего мужчину. Тот нервно осмотревшись, ругнулся, увидев нас, и резко закрыл дверь.

— Похоже, мы спасли этого бедолагу, — Егор кивнул на нашего соседа. — от грабежа.

Егор все еще обнимал меня. И было так уютно в этом мягком захвате. Мы молчали. Мне казалось мы оба наслаждались этим моментом. Он наклонился к моему уху:

— Как твой нос? Болит?

Его дыхание рядом с моим ухом запустило мурашки по всему моему телу.

— Немножко… — его шея была так близко.

Я чувствовала запах его кожи.

— Наверное лед уже прикладывать поздно?

— Наверное…

Я немного ерзнула, тело затекло. Егор неровно вздохнул и сделал долгий выдох.

— Хочешь прикол? — он чуть склонил голову в мою сторону.

— Хочу.

— Прямо сейчас я лечу в самолете в Москву. — он усмехнулся.

— Но видимо часть пути тебе придется проехать на поезде… — мы вдвоем рассмеялись.

Потом он обнял меня чуть крепче и уткнулся своим подбородком мне в волосы.

— Боже, как же он громко храпит. — Егор повернулся в сторону звука и улыбнулся.

— Тебе не мешало это сладко спать… — я чуть касаясь, гладила пальцем карман на его рубашке.

Егор молчал. А я уже пожалела о сказанных словах. Но тут он беззвучно затрясся.

— Что такое?

— Вспомнил твое падение… — я услышала улыбку в его голосе.

«При виде тебя, у меня подкашиваются ноги».

Но вслух я сказала:

— На меня напал под кроватный монстр.

— Я так и думал.

Мы снова замолчали. И это не было неловким молчанием. Вагон слегка раскачивался и мерно отстукивал колесами тук-тук… тук-тук… Я закрыла глаза и тут же уснула.

13

6 утра. Я будто все еще была в поезде, меня слегка покачивало. Сегодня Осенний бал и я в полнейшем мандраже стала бегать по квартире. На кровать из шкафа полетело черное обтягивающее платье, в дополнение к которому я надела черные сапожки. В сумку к остальным вещам положила пару бутербродов.

«Позавтракаю в электричке».

Надев пальто, я в радостном предвкушении выскочила из дома.

Маршрутка в это время была полупустой и я быстро доехала до вокзала. Купив билет на поезд, я села на лавочку в немом ожидании. До поезда оставалось еще 20 минут.

Мысль о том, что я скоро увижу Егора в реальной жизни наполняла меня радостным волнением. В голове проносились свежие воспоминания темного купе, наши объятия, тепло его тела, мои мурашки от его шепота… Сегодня можно не бояться, что нас прервет очередной прыжок.

В электричке я совсем расслабилась. Я купила стаканчик крепкого чая и, поедая с аппетитом свои бутерброды, смотрела в окно. Солнце подсвечивало снизу полосу деревьев, которая тянулась вдоль дорожного пути. Небо постепенно озарялось золотистым цветом, наполняя и мою душу уютным теплом.

«А вдруг кто-то из этих людей тоже Хранитель?» Я незаметно обернулась и оглядела весь вагон.

«Может кто-то также как и я едет на бал Посвящения…»

На станции около не очень приметной деревушки, я сразу взяла такси. Назвав адрес водителю, я откинулась на спинку сидения и приготовилась к длительной поездке.

Где-то через полчаса мы свернули с главной дороги прямо в лес. Я следила за движением автомобиля по навигатору. Машина виляла по колее, устланной еловыми иголками и, поддавшись радостному порыву, я открыла окно и вдохнула полной грудью. Свежий ветер, смешанный с запахом хвои, смолы и сырой земли. Это было так прекрасно, что я закрыла глаза.

— Были здесь раньше? — водитель решил нарушить мое единение с природой.

— Нет.

— Места у нас тут красивые, — таксист с гордостью осмотрелся по сторонам, — Говорят, эти леса целебные…

Я не стала продолжать разговор, лишь утвердительно кивнула.

Вскоре за пригорком открылся потрясающий вид на величественное здание. Оно напоминало Большой Театр, со своими белыми мраморными колоннами и широкой полукруглой лестницей. В самом центре этого здания, над крышей, возвышался огромный прозрачный купол, который сразу приковал мой взгляд к себе, поражая своей гениальной конструкцией.

Таксист, проследив за моим взглядом, важно заметил:

— Говорят, там потрясающий зимний сад… Вы сюда работать?

— Эээ… что-то вроде того.

Мы въехали на территорию Сомнологического Центра и колеса приятно зашуршали, прикасаясь к гравию на подъездной дорожке. На парковке уже стояло некоторое количество машин. Гости поднимались небольшими группами под своды Лаборатории сна.

Здание окружал сад, с ухоженными газонами, подстриженными кустами и деревянными скамейками.

Расплатившись с таксистом, я остановилась перед ступенями, выдохнула и пошла вперед.

В просторном холле эхом раздавались голоса и шаги. Меня встретила приятная девушка и проводила к одной из стоек.

— Здравствуйте, — молодой парень поприветствовал меня, — сейчас я вас зарегистрирую. Вы впервые у нас?

— Да.

— Хорошо, — парень недоверчиво окинул меня взглядом, — Фамилия Имя Отчество укажите вот здесь. А это возьмите пожалуйста и оденьте.

Он протянул мне прозрачный пакет, в котором лежало нечто белое. На мой немой вопрос он добавил:

— Прямо сверху одежды.

Я распечатала пакет. Внутри оказалась белая льняная рубаха, размером наверное с котенка.

— А побольше размера нет? — я обернулась, чтобы посмотреть на другие стойки.

Все, кто надевали льняную сорочку были совсем молодыми, лет 14–15. Я вспомнила, что инициацию проходят как раз в этом возрасте. Об этом мне говорил Егор.

— Все размеры стандартные. — парень поджал губы.

Я больше не стала возражать. Одела рубаху. Хорошо, что я худенькая. Хоть и тесно, но я все-таки влезла. В пакете еще лежал шелковый поясок. Я завязала его вокруг талии и все стало выглядеть более-менее прилично.

«Зачем только платье надевала?»

Только я собиралась пройти дальше, парень вновь меня остановил.

— Простите… Сдайте пожалуйста свою обувь… — и он приподняв свою бровь, кивнул на мои сапоги.

— Обувь? — я в недоумении уставилась на регистратора.

— Да. Я положу ее вот в эту коробку и дам вам номерок. У нас принято ходить босиком.

Я сняла сапоги, отдала их парню и получила взамен номерок. Сразу за стойкой регистрации оказалась дверь, куда и стекались все люди. Я шагнула в дверной проем и не поверила свои глазам. Под ногами была настоящая трава! Газон, который тянулся длинным пушистым ковром, завлекая меня все дальше. В воздухе пахло свежей зеленью, будто наступила весна.

Я очутилась в помещении со стеклянным куполом и просто перестала дышать. Мои глаза никогда в жизни не видели такого чуда. Посреди огромного белого зала стояло дерево. Его широченный ствол был сплошь соткан из тысячи тонких ветвей, которые тянулись прямо к солнцу, практически доставая до прозрачного купола. Древо излучало невидимую энергию и казалось, что даже воздух вокруг вибрирует. Но самым странным было, что оно светилось слабым голубым цветом. Кое-где сквозь кору просачивалось яркое-голубое сияние.

«Боже… Как красиво…»

Ступая по мягкой траве, я приблизилась к дереву. Оно было защищено стеклянным экраном от пола до потолка по всему периметру.

— Я же говорил, ты будешь в шоке! — прямо над моим ухом раздался голос Егора.

Я взвизгнула от радости и бросилась к нему на шею.

— Тихо-тихо, а то раздавишь меня.

Он приобнял меня за талию и мы развернулись, чтоб снова посмотреть на Древо.

— Ну как тебе? — спросил меня Егор.

— Потрясающе! Ты видел оно светится?

— Видел, конечно. Я здесь уже четвертый раз.

Людей становилось все больше и больше. Зал был выполнен в форме амфитеатра. От центра по кругу расходились ступени-сидения, поднимаясь высоко вверх. Я взглянула на моего спутника:

— Егор, почему ты весь в черном? Где твоя белая рубаха? — я указала ладонью на его черные потертые джинсы и футболку.

— О, нет. Я уже был новичком, теперь твоя очередь. — и он подмигнул мне, — Пойдем займем места.

Он взял меня за руку и стал вести сквозь толпу. Мы поднялись на третий уровень и сели около прохода. Сидения были сделаны из дерева, покрашенного в белый цвет, под ногами была все та же трава. Я озиралась по сторонам, рассматривая приглашенных гостей. Большинство людей, как и я были в белых рубашках. Но были и такие как Егор.

Вскоре почти весь зал заполнился. Напротив Древа высилась серебряная трибуна, на которую поднялась женщина средних лет. Яркие рыжие волосы были уложены в гладкую элегантную прическу, а белое стильное платье подчеркивало стройную фигуру. Она некоторое время раскладывала бумаги перед собой, потом взглянув на собравшихся, начала свою речь, немного наклонившись к микрофону:

— Дорогие друзья! — голос был чуть визгливым. — От имени Святой Сотни я рада приветствовать вас сегодня под сводами нашего Сомнологического Центра. Позвольте представиться. Меня зовут Елена Соколовская и я являюсь лидером Святой Сотни и по совместительству директором нашего Института сна.

Она широким жестом развела руки в стороны, указывая на помещение вокруг нас.

— Вы сидите здесь, потому что ваши семьи, как и моя, являются потомками первой Святой Сотни. Вы люди, награжденные Даром хранить Души спящих людей. В ваших венах течет Сок Древа, который дает вам особые способности!

По залу прокатился благоговейный трепет. Елена продолжила:

— И по традиции я расскажу нашим новообращенным Хранителям Историю Древа. Давным-давно на нашу землю напали лютые захватчики. Бои были жестокие, а силы были не равны. Наши предки, не привыкшие сражаться, умирали сотнями, тысячами! — она повысила голос, — И жила в этих местах молодая девушка — ворожея, которая ведала о силе здешних мест. Она знала, что в силах поменять исход войны и прогнать невыносимых завоевателей с наших родных земель. И созвала она армию — пятьдесят юношей и пятьдесят девушек. И провела ритуал на Святом месте, смешав кровь этих людей с Соком Древа. И устремилась к небу сотня молодых побегов. И побежала по венам будущих Хранителей магическая сила. Великая Сотня стала невидимым карателем для противников и Ангелом-Хранителем для наших солдат. Под покровом ночи сотня мужчин и женщин являлись к беззащитным воинам и убивали их во сне, тогда как наших солдат они врачевали и защищали от врагов.

На этих словах Егор поморщился, но ничего не сказал.

— Вскоре перевес сил оказался на нашей стороне, — Елена с гордостью смотрела перед собой, — Враг бежал, поджав хвост, веруя, что в войне победили сами демоны. Война была окончена. Теперь не было необходимости убивать. Для Хранителей настало спокойное время и они дали обет нести свое мирное предназначение. Чтобы сохранить силу крови браки заключались только среди потомков Первой Сотни, ну об этом вы уже знаете.

Я напряглась, пока не совсем понимая услышанные слова.

— Древо само подсказывает нам, кто из Хранителей будет для нас самой идеальной парой… И я искренне рада за тех, кто уже нашел свою половинку, свою веточку! — она торжественно подняла руки вверх, — Теперь ваше предназначение: создать семью, растить детей и передавать им важность нашего существования, нашу цель: спасать людские души!

«Что???? Что!?!?»

Вокруг шумной волной прокатились аплодисменты. Елена продолжала свою речь, но я уже ничего не слышала. Резко повернувшись к Егору, я вперила в него свирепый взгляд. Он сидел спокойно, скрестив руки на груди и медленно повернул ко мне голову.

— Когда ты собирался мне об этом сказать?! — я шипела словно змея. — Почему ты молчишь?

На нас стали оборачиваться. Егор наклонился ко мне и прошептал:

— Давай не здесь.

— О, конечно, не здесь! А где? — я не унималась. — Как можно было о таком умолчать?

Люди стали потихоньку вставать и двигаться к проходу. Воспользовавшись гулом голосов, Егор притянул меня за локоть к себе. Он заговорил немного возбужденно:

— Как ты себе это представляешь? О, Маша! Приятно познакомиться! Кстати, теперь мы обязаны с тобой пожениться и это навсегда! Или нет, вот так: Маша, как ты смотришь на то, чтобы связать со мной всю жизнь? Этого ты ждала?

Мой подбородок предательски задрожал, на глаза навернулись слезы.

— Понимаешь, мы с рождения знаем, что однажды мы познакомимся со своей так называемой «второй половинкой». Но, не повстречав свою пару, ни в 14, ни в 15 лет…,- он нервно дернул плечом, — Я задумался. А может Древо просто не нашло мне подходящей пары? Что, если мне суждено перемещаться в гордом одиночестве, пока Дар не исчезнет из моей крови? И я поверил в то, что могу строить свою жизнь в реальном мире. А потом появилась ты…

Я дернула свою руку, чтоб освободиться из его хватки:

— Ты хотел, чтобы я вообще не появилась в твоей жизни?! — я выплюнула ему это в лицо и, резко развернувшись, направилась в сторону выхода.

Я расталкивала локтями людей, пытаясь быстрее выбраться наружу, попутно вытирая жгучие слезы. Яростно вминая пятки в мягкую траву, я отыскала уборную и спряталась за дверями пустой кабинки. Я слышала, как входили и выходили девушки. Как они восторженно со смехом обменивались своими историями, как делились переживаниями по поводу недавно обретенных пар.

В моей голове была полная пустота. Я пыталась зацепиться за только что услышанную информацию, но мысль постоянно ускользала от меня, образуя дыру в моем сознании. Я изорвала на мелкие кусочки, казалось, уже тонну туалетной бумаги. Но я не могла сидеть в этой кабинке вечно. В уборной наконец наступила тишина и я решила выйти из своего убежища.

Я направилась к раковинам. Надо привести себя в порядок, вызвать такси и быстрее смыться отсюда. Я поправила потекший от слез макияж, расчесала волосы. Сняла эту нелепую рубаху и положила на диванчик около входа.

Пока я мыла руки, вдруг скрипнула дверь. Я посмотрела на входящего через зеркало. Это была Елена Соколовская.

14

Она пристально смотрела прямо на меня. Скрестив руки на груди, Елена облокотилась о стену.

— Мария, ну, здравствуй. Я все гадала, когда ты тут появишься. И появишься ли вообще.

Я ничего не ответила, тогда она продолжила несколько скучающим тоном:

— Вот, что бывает с детьми, чьи родители нарушают все мыслимые и немыслимые запреты. Рождаются полукровки, ставя под угрозу наше существование…

Я повернулась и уставилась прямо на нее.

— Как там твоя мама? — она ехидно улыбнулась, потом еще слаще сказала. — Как папа?

Волна злости поднялась к самому моему горлу. У этой женщины явно была ко мне претензия, ее ненависть так и сочилась из ее тела.

— Моя мама прекрасно. Спасибо, что спросили. Передать ей привет? — я вложила в эти фразы все хладнокровие, которое у меня было и приготовилась к новой порции желчи.

Елена сверкнула глазами:

— Что ты! Она так устает на своей работе, что ей не до моих приветов. — она демонстративно стала рассматривать ногти на своей руке, — Лучше передай привет своему отцу.

Ее невинный и в то же время змеиный взгляд пробил брешь в моем панцире. Мой голос дрогнул:

— Передайте ему привет сами. Я так понимаю вы знакомы.

Я начала судорожно складывать свои вещи в сумку.

«Тут точно что-то личное. Несколько раз упоминать мою маму и отца. Это не спроста»

Я направилась к выходу, но Елена стояла прямо на проходе, явно не собираясь мне уступать. Я протиснулась в узкий просвет в проеме и задела Елену плечом. Она лишь тихо рассмеялась, но пропустила меня. В спину мне раздалось:

— Слабая полукровка…

В холле я подбежала к стойке регистрации, чтобы забрать свою обувь. Парень очень удивился, но спорить не стал. Натянув сапоги, я забрала из гардероба пальто и вышла на встречу полуденному солнцу.

Я сбежала по ступеням к подножию здания, тщетно пытаясь поймать связь на телефоне.

«Черт! Гребаная дыра»

— Давай поговорим… — Егор возник за моей спиной словно черт из табакерки, я невольно вздрогнула.

— Что ты тут делаешь?

— Давай начнем все с начала.

Он стоял, виновато всматриваясь в мое лицо, потом продолжил:

— Я не очень-то умею извиняться…

— Да, можешь не мучиться! Мне все равно! — во мне кричал обиженный ребенок.

— Нет, я был не прав. Я тебя обидел. Поэтому прости.

Я видела как трудно ему даются эти слова, но он был искренен. Я молчала. Он ждал.

Обида потихоньку исчезала. Егор стоял такой несчастный, как будто от моего прощения зависит, будет он дальше жить или нет.

— Свалилась я на твою голову, да?

Он понял, что я пытаюсь разрядить обстановку юмором и улыбнулся мне. Я вдруг осознала, что впервые вижу его в разгар солнечного дня.

— А у тебя оказывается волосы не совсем черные, а темно-темно-каштановые.

Он удивленно поднял брови, потом аккуратно прикоснулся пальцем к моему носу и сказал:

— А у тебя оказывается веснушки на лице…

Я тут же напряглась, тема веснушек явно была не из категории комплиментов в моей жизни.

— Только не говори, что ты не любишь свои веснушки? Тебе очень идет.

Напряжение спало. Пытаясь скрыть свое смущение, я стала смотреть по сторонам, будто вижу все это впервые.

— Маш, не уезжай… Прямо сейчас началась лекция, где опытные Хранители делятся своими историями про спасение людских душ, — он закатил глаза, — Да, эта часть немного нудная… Но потом, будут танцы, стол с закусками. А вечером будет очень красивый сюрприз для всех.

Мое тело уже ответило «Да», но я хотела немного помучить Егора. Пусть попереживает. В следующий раз будет думать, что говорить. А потом я вспомнила как сильно я хотела с ним встретиться вживую и каким счастливым должен был стать этот день.

— Аа, к черту все! Пойдем!

Я протянула ему свою ладонь, Егор обрадованно положил ее к себе на сгиб локтя и словно кавалер, повел меня вверх по лестнице.

Я снова собиралась сдать свою обувь, но парень сказал, что в конференц-зале нет такого прекрасного газона, поэтому стоит остаться обутой. Эти порядки выбивали из колеи.

Мы зашли в помещение, напоминающее зал кинотеатра. Красные бархатные сидения тянулись от небольшой сцены до самого выхода. Не привлекая внимания, мы заняли два места на последнем ряду.

На сцене выступал молодой, но «опытный», как он сам о себе сказал, Хранитель. Он рассказывал, как со своей напарницей они реанимировали ребенка с эпилепсией. Во истину выступающие подготовили истории про самые сложные случаи. Я то и дело открывала в изумлении рот, поражаясь с какими трудностями и я могу столкнуться, выполняя свою миссию. Видимо, заметив мой испуганный вид, Егор наклонился ко мне и шепнул:

— Может смоемся отсюда?

— А можно? Ну, я к тому, что не должны ли мы прослушать эти лекции? Вдруг пропустим важную информацию?

— Сразу видно, что ты отличница. — Егор усмехнулся. — Все ситуации все равно не предусмотреть. Да и самое важное, мы уже услышали. Пойдем…

Он взял меня за руку и, пригнувшись, чтоб никому не мешать, мы вышли из зала.

— И куда мы пойдем?

— Тебе понравится…

Егор увлекал меня все дальше на выход из Центра.

Мы вышли на улицу. Солнце еще было достаточно высоко, но воздух был намного прохладнее, чем в полдень.

— Надо бы маме позвонить, сказать, что у меня все хорошо, — я достала свой телефон.

Мама взяла трубку после первого же гудка. Мы недолго поговорили и в конце разговора я пообещала вернуться к 12.

«Последняя электричка в 22. Выезжать отсюда нужно не позже девяти».

— Все в порядке? — Егор участливо поинтересовался.

— Да. К 12 надо быть дома. — я укуталась посильнее в пальто.

— Я отвезу тебя, — и на мой немой вопрос добавил, — Возьму мамину машину. Только сначала завезем ее домой, ок?

«Ох, звучит так по-семейному».

Конечно я согласилась. Ехать обратно на машине вместе с Егором или с пересадками на электричке?

— Ну, все тогда, пошли…

Он повел меня за собой вдоль здания по красивой аллее. Ровно подстриженные газон и кустарники, скамейки с затейливыми узорами, вымощенная серым камнем дорожка — территория вокруг Сомнологического центра была очень красивой. Свежий чистый воздух хотелось есть ложкой, настолько он был приятен. Мы оказались в самой дальней части сада, где перед нами предстало небольшое искусственное озеро. На поверхности плавали большие листы кувшинок.

Егор заметно расстроился.

— Я что-то забыл, что лотосы уже не цветут в это время года…

— Ничего страшного, все равно красиво…

Мы помолчали. Я смотрела на мерную гладь озера, на мягкие солнечные блики на воде, на покачивающиеся кувшинки. Поднялся ветерок и от озера повеяло холодом и сыростью. Я поежилась.

— Иди сюда, — Егор раскрыл полы своей куртки, приглашая меня согреться.

— Это становится традицией… Греть меня.

Он хмыкнул и сказал:

— По крайней мере сейчас ты хотя бы в обуви.

Я подошла к нему и просунула свои руки ему под куртку.

— Ох… ну и холодные же у тебя руки. — Егор вздрогнул.

— Ой, прости пожалуйста. — я хихикнула, — У меня всегда руки холодные.

— И ноги. — добавил Егор.

Боже, какой же он теплый. Я обнимала его за талию и физически ощущала, как его тепло перетекает в меня. Он положил голову мне на макушку. Прямо как тогда в поезде. Что теперь с нами будет?

Егор поднял руку и посмотрел на часы.

— Можно возвращаться. Скоро будут танцы.

Мы вошли в просторный зал с высокими потолками. Длинное прямоугольное помещение с панорамными окнами до самого пола, которые наполняли зал угасающими лучами солнца. Около самой дальней стены, напротив входа стоял длинный стол, за которым восседали видимо самые именитые Хранители. Во главе, конечно сидела Елена.

Из динамиков, установленных по всему периметру зала, доносилась достаточно современная музыка. Большинство новообращеных подростков дрыгались в такт знакомым песням. Это смотрелось по меньшей мере странно, учитывая белые льняные рубахи, которые были надеты на молодых Хранителей.

— Больше похоже на утренник, — я шепнула Егору свое недовольство.

— Это и есть по сути утренник. Большинству Хранителей в этом зале едва исполнилось 14–15 лет… Поэтому в бокалах на фуршетных столах преимущественно сок, компот, вода и так далее.

Я театрально фыркнула. Могли бы и шампанского налить. Мне сейчас бы не помешало выпить хотя бы один бокал.

Мы подошли к одному из столов и, взяв по легкой закуске, стали рассматривать присутствующих. Подростки выглядели довольно счастливыми, несмотря на те новости, которые они услышали утром. Ах, да. Для них же это не новость. Я закатила глаза. Только я была ошарашена здешними законами.

Некоторые подростки сидели на диванчиках, залипая в телефоны. Ну, слава богу. Наконец, я увидела привычное для их возраста поведение. Хранители постарше, такие же приглашенные как Егор, ходили парами. Несколько из них танцевали, но чаще их можно было увидеть около фуршетного столика.

— В туалете я столкнулась с Еленой. — я решила поделиться с Егором этой информацией.

— Серьезно? — он приподнял одну бровь. — Она редко удостаивает своим вниманием обычных смертных.

— Да. И ты знаешь, она совсем не была дружелюбной, даже наоборот…

Егор нахмурился, а я рассказала ему вкратце нашу встречу.

— И знаешь еще что? Мне кажется я знаю, почему я так поздно стала перемещаться. Она назвала меня полукровкой, слабой кровью… Видимо сила передалась мне только от отца, поэтому она проявилась в таком возрасте… А мама, получается, обычный человек. А это ведь совсем не по Закону…

Егор согласился со мной, и сказал, что он никогда не слышал про такие случаи, как мой. Возможно я была единственной полукровкой среди Хранителей. Он обещал узнать у своей мамы эти дополнительные сведения.

— А твоя мама здесь?

Егор загадочно улыбнулся:

— Если увидишь женщину, которая без конца буравит тебя взглядом, это она.

— Мне стоит ее бояться?

— О, нет. Просто она никогда не видела рядом со мной девушки, поэтому к тебе будет особое внимание.

Он сверкнул глазами и протянул ко мне руку.

— Что?…

Я услышала медленную музыку, разносящуюся по всему танцевальному залу. И вложила свою ладонь в мужскую руку. Мы вышли на танцпол. Егор положил одну руку мне на талию, другой продолжал держать мою ладонь. Мы медленно качались в такт музыке. Партнер уверенно вел меня в танце, иногда мягко заставляя меня кружиться на месте.

Сквозь пары танцующих людей я видела холодный надменный взгляд, который без устали сверлил меня весь танец. Елена сидела в самом центре за столом, поставив свои локти на поверхность и подперев кулаками подбородок. Пожилой мужчина что-то говорил ей, склонившись поближе. Она отвечала ему, не отрывая от меня своих зеленых глаз. Я поежилась; от ее взгляда леденело все нутро.

— Тебе холодно? — Егор чуть ближе притянул меня к себе.

— Эта Елена глаз с меня не сводит. Надеюсь, это не твоя мама?

Егор хмыкнул:

— Нет, слава богу, нет… Моя мама… — он огляделся по сторонам, — воооон там.

Я проследила за его взглядом и увидела невысокую женщину, стоявшую около окна. Она смотрела на нашу пару, и заметив взгляды, устремленные на нее, робко улыбнулась и взмахнула рукой в приветствии.

— Ты похож на маму… — мне вдруг захотелось кое-что спросить, — Егор?

— М?

— Ты никогда ничего не говорил про своего отца. Он жив?

Песня закончилась и мы присели на ближайший диванчик.

— Да, жив, все в порядке. Просто он в Питере.

— Оу. Вы не живете вместе?

Он на секунду застыл, потом нехотя проговорил:

— Понимаешь, Древо иногда ошибается и идеальных пар не получается.

— Они не любили друг друга? — Егор молча кивнул, — Но ведь можно развестись?

Егор тяжело вздохнул, посмотрел на потолок, будто искал там ответ, потом на меня:

— Ты многого не знаешь, Маш. Ты думаешь, что все просто, как в обычной жизни. Но Хранители в реальном мире имеют самые обычные профессии: они могут быть депутатами или полицейскими, или сотрудниками ЗАГСа. Хранители есть в любой сфере. И зачастую это очень влиятельные люди. Тебе просто не позволят делать то, что ты хочешь.

— Что за средневековье…

Егор проигнорировал мое высказывание, отыскал свою маму глазами и горько добавил:

— Мои родители глубоко несчастные люди. Поэтому им проще жить раздельно.

— А мой отец пошел против системы… И женился на моей матери. Но потом ушел из семьи, едва я только родилась.

Каждый задумался о своем. Перед нами проплывали танцующие пары, каждая из которых уже знала свое будущее. Пары, в которых Он и Она были идеально подобраны друг для друга. Но идеально ли? Я украдкой посмотрела на Егора. И что теперь делать? Неужели он мой будущий муж? А как же Макс? А как же свобода выбора? Это же прямо в Конституции написано.

— Егор, но ведь это неправильно. Сотни мужчин и женщин получается не в праве сделать свой выбор… Словно глупое стадо овечек, делают то, что им говорит пастух.

— И что ты сделаешь? — Егор устало посмотрел на меня.

Я неосознанно повернулась в сторону Елены.

— Первым делом надо разыскать отца.

15

Это же логично. Человек, пошедший против системы точно знает, что делать. Или что не делать.

— Даже, если мы найдем твоего отца, даже не представляю, что мы ему скажем.

— Давай сначала найдем. Уже это будет нелегко сделать. Для начала придется поговорить с мамой. — я решительно ударила себя кулаком по ноге, — Да, разговор будет тяжелым, но это нужно сделать!

— Тише, тише… — Егор схватил мою руку, сжатую в кулак и заозирался по сторонам, — Давай не здесь.

Из динамиков раздался голос главы Сотни:

— Уважаемые Хранители, приглашаем вас на улицу, на площадку перед озером. Там вас ждет сюрприз! — Елена с натянутой улыбкой, показывала всем на выход.

Толпа новообращенных Ангелов, одеваясь, выходила на улицу. Мы тоже последовали их примеру. Вскоре вся площадка перед озером была занята людьми. Деревья, мостики и скамейки подсвечивались небольшими прожекторами, отчего сад приобрел более загадочный и причудливый вид.

Внезапный свист, раздался прямо около нас и в воздухе взорвался первый салют. Люди одобрительно охнули. Залпы громыхали не переставая, даря нам по истине потрясающий фейерверк.

Я прижалась к Егору, не отрывая взгляда от разноцветного зарева. Как бы я хотела, чтобы все мои тревоги, вопросы, сомнения взрывались и осыпались также как эти мерцающие звезды, оставляя за собой лишь радостное послевкусие.

Салют закончился и толпа медленно стала расходиться.

— Если мы не хотим опоздать, нам надо выезжать уже сейчас. — Егор достал телефон и позвонил маме.

Дорога петляла по лесу, а фары машины выхватывали из темноты кусочки ночной жизни. На парковке я сразу же села на заднее сидение внедорожника, уступая место маме Егора. Мы кратко поздоровались друг с другом и вот сейчас ехали в неловком молчании по темной дороге.

Видимо, не выдержав гнетущую тишину, мама решила завести беседу:

— Понравился бал?

— О, да! Я еще никогда в жизни не видела ничего подобного! Этот стеклянный купол, настоящая трава под ногами! И, конечно, Дерево… Оно просто потрясающее…

Женщина понимающе улыбнулась:

— Да. Это зрелище потрясает каждый раз. Даже я снова и снова испытываю восторг, находясь там. — потом немного грустнее она добавила: — Иногда, когда мне грустно, я хожу туда, чтобы просто зарядиться энергией. — она украдкой взглянула на Егора: — Ведь мы, Хранители, очень тонко ощущаем Его силу. Она подпитывает нас, где бы мы не находились. Но, конечно, в непосредственной близости от Древа ощущаешь энергию сильнее…

— Я чувствовала это, когда стояла там…

Я понимала все, что описывала мама Егора. Я ощущала то же самое. Даже воздух вибрировал рядом с этим магическим Деревом.

Следом потекли стандартные вопросы про учебу, про выбор профессии. Я отвечала развернуто и вежливо, посматривая в зеркальце заднего вида и ловя реакцию Егора. Но он был невозмутим и казалось, никак не реагировал на мои ответы.

Вскоре мы добрались до той небольшой деревни, которая была около станции. Егор не спеша завернул на боковую улицу и остановился около аккуратного домика. Он вышел из машины и встал около калитки, ожидая маму.

— Очень была рада с тобой познакомиться, — мама развернулась ко мне и в порыве дружелюбия, прикоснулась к моей коленке: — Надеюсь, еще увидимся.

Мне показалось, что голос ее дрогнул и я сконфуженно буркнула что-то утвердительное. Потом мама подошла к Егору, сказала ему нечто, отчего он нахмурился и бросил взгляд в мою сторону. Мама коснулась его плеча, ласково заглядывая ему в глаза. Егор кивнул и направился к машине. На прощание, окрестив нашу машину, мама скрылась за калиткой.

— Давно твоя мама тут живет?

— Лет 5. - голос был спокойным. — Не хочешь пересесть вперед?

— Давай.

Я пересела и мы поехали в Москву. Мы быстро оказались на трассе и машина с удовольствием набирала скорость. Мотор размеренно урчал, клоня в сон.

— Я включу музыку? А то рискую уснуть прямо за рулем.

Я была только за. Поэтому вскоре из динамиков раздался современный рок.

— Это Radiohead? — мне показалась знакомой песня.

— Нет, это Muse. Но ты была близка. — он подмигнул мне. — А какую музыку ты слушаешь?

— Нуу, Шопена, Мусоргского… — я ждала его реакции.

Он на мгновение остолбенел, потом поняв мою шутку, засмеялся:

— Не имею ничего против классики, но, боюсь, под нее я точно засну.

Мы еще какое-то время поговорили про музыкальные предпочтения, потом перешли на кино. Впереди показались огни моего города, а мне так не хотелось выходить из этой машины, прощаться с этой ночной трассой, объединившей нас двоих, людей с общей тайной.

Уловив, мое настроение Егор тоже как-то затих и даже немного сбросил скорость. Но навигатор неумолимо направлял нас в сторону моего дома.

Вот и моя улица, вот и мой подъезд…

— Егор, дай мне пожалуйста свой номер телефона. — я улыбнулась.

Он тоже улыбнулся и продиктовал цифры. Я бросила ему пропущенный вызов. Тереблю замочек от сумки и тяну время. Он в полоборота сидит, положив одну руку на руль.

— Пойдем, провожу. — тихий голос, рушащий неумолимый ход времени.

Подходим к подъезду и я пытаюсь поймать его взгляд:

— Когда ды домой?

— Завтра самолет днем. — грустный голос, не смотрит в глаза.

Я не понимаю, что с ним.

— Спасибо, что подвез…

Я тянусь поцеловать в губы, но натыкаюсь на холодную щеку. Сильная мужская рука прижимает меня к себе на несколько секунд.

— Пока… — шепнул мне Егор в волосы и, развернувшись, направился к машине.

Эта отстраненность и в то же время крепкие объятия совсем сбивают меня с толку. Я еще стою несколько минут, провожая взглядом, уезжающую машину и кажется, что за мной кто-то наблюдает. Я кутаюсь сильнее в свое пальто и скрываюсь в подъезде.

Наступило воскресенье. Наконец, можно было отоспаться. Я проснулась от звука блендера на кухне и поморщилась, на часах была половина двенадцатого, поэтому я просто не имела права злиться на маму.

Я вышла на кухню, когда мама уже вовсю жарила блинчики.

— Доброе утро, соня, — мама была в прекрасном настроении и улыбалась, — Как природа?

— Какая природа?

Мама с недоумением уставилась на меня.

— Аа. Природа… Отлично. Ребята очень милые, у нас очень хорошая группа.

Ужасно было врать, но мама не стала допытываться, видимо, считая, что я стесняюсь рассказывать. Я вызвалась сделать нам обеим чай и в задумчивости разливала кипяток по кружкам. Я надеясь сильно не испортить маме настроения, тем, что я собиралась спросить:

— Мам?

— М?

— Я бы хотела познакомиться с папой.

Мама поджала губы и напряглась.

— Зачем?

— Я даже не знаю. Все-таки он мой папа…

— Ох… — мама устало присела на стул. — Я знала, что когда-нибудь этот момент настанет…

Я присела на корточки около нее:

— Мам, ну чего ты так переживаешь?

Мама отвечала, что этот человек может причинить мне такую же боль, как причинил ей. Что он исчез из нашей жизни и нужно ли ему появляться вновь. И что нам и так хорошо живется. А потом как бы невзначай мама проговорила:

— Он ежемесячно присылал деньги… Ну не прям он…

— Мама, почему же ты этого не рассказывала?

— А что бы это изменило? Его все равно рядом нет.

Я всматривалась в родные глаза.

— Может он не такой плохой, как мы думаем?.. — я ласково взяла маму за руку. — От кого приходили деньги? У тебя осталась информация?

— От Надежды Васильевны Б.

Я энергично заходила взад-вперед по кухне:

— Надо сделать запрос в банк, расшифровку. Может получится узнать фамилию. А там и адрес пробьем…

Мама меня перебила:

— Не надо ничего выяснять. Я знаю кто это.

16

Я была в шоке. Оказывается Надежда Васильевна Б. была преподавателем Анатомии в медицинском ВУЗе, где учились мама с отцом. Папа был в хороших отношениях с Надеждой Барыкиной, а она относилась к нему как к сыну. Всячески помогала и в учебе, и в жизни.

— Я, когда увидела этот первый перевод, сразу поняла, что это от Виктора. — продолжала мама.

— И ты никогда не хотела узнать, где папа?

— Если бы он хотел, он бы вышел на связь, позвонил, написал, но кроме денег за 18 лет не было ничего.

Я пододвинула к маме уже остывший чай. Взяла свой. И усевшись на стул мы с ней позавтракали остывшим чаем и блинами.

Мама помнила визуально дом, улицу и нарисовала мне подробный план.

Я уже одевалась, чтобы отправиться в гости к Надежде Васильевне, когда ко мне подошла мама, обняла и тихо сказала:

— Будь осторожна…

Я заключила маму в объятия и прошептала:

— Я тебя очень люблю, мама.

Ехать пришлось через весь город с двумя пересадками. Передо мной предстала невысокая сталинка в 5 этажей. Только в маминой памяти это было здание из красного кирпича, сейчас же дом был покрашен в бледно-желтый цвет и судя по облупившейся краске, уже не в первый раз. Я не стала звонить в домофон. Почему-то мне казалось, что Надежда Васильевна меня не впустит, а преграда всего в одну дверь была более хрупкой, чем препятствие длинною в весь подъезд.

Мне повезло — буквально через пару минут из подъезда вышла женщина и я быстро прошмыгнула в заветную дверь. Поднимаясь на третий этаж, я просчитывала примерный возраст педагога по анатомии. В маминых воспоминаниях это была женщина средних лет, ее волосы только-только тронула легкая седина. Значит сейчас ей около семидесяти.

Я нажала на кнопку звонка. Сердечко нервно заколотилось в грудной клетке, как канарейка в своем тесном домике из железных прутьев. За дверью была тишина. «Неужели дома нет никого». Я отмела мысль о кончине Надежды Васильевны, сразу как узнала у матери, что последнее денежное перечисление было незадолго до моего восемнадцатилетия. Ну не могло же мне так не повести. Я снова надавила на звонок.

За дверью раздались шаркающие звуки и я вытянулась по стойке смирно, готовясь к судьбоносной встрече.

Несколько поворотов ключа и дверь открылась. На пороге стояла невысокая старушка с аккуратно уложенными волосам. Волосы были абсолютно седыми, но со слабым фиолетовым оттенком. Надежда Васильевна прищурилась и осмотрела меня с ног до головы. Я хотела представиться, но язык будто намертво прилип к небу и не хотел двигаться.

Старушка с идеальной осанкой немного отошла в сторону, пропуская меня внутрь и сказала:

— Проходи, Маша…

Властный сильный голос, но с оттенком старческой хрипотцы. Наверное я даже не удивилась, что эта женщина знает мое имя. Я прошла в тесный коридор и в нос сразу ударил запах тысячи книг, словно я вошла в библиотеку. Этот особый запах старых пожелтевших страниц и совсем новой бумаги, только что сошедшей с конвейера. И действительно, я успела мельком заглянуть в соседнюю комнату, она сплошь была обставлена шкафами с книгами. Они стояли на полках, плотно прижатые друг к другу. Перевязанные бечевкой они стояли на полу. Черные, синие, в жестких и мягких переплетах, кожаные, тканевые или вовсе без обложек.

Я сняла свою верхнюю одежду в абсолютной тишине. Надежда Васильевна стояла в сторонке, излучая невидимую энергию словно электростанция. Кивнув мне, она жестом пригласила следовать за ней.

Мы прошли узким коридором и очутились на достаточно просторной и светлой кухне. Лучи солнца падали на круглый обеденный стол, накрытый белой вязанной скатертью.

Пожилая женщина отодвинула стул для меня, а сама пошла ставить чайник на плиту.

Пауза сильно затягивалась. Я не знала с чего начать.

— Надежда Васильевна… Я знаю, что вы перечисляли мне деньги от папы. Вы знаете, где он?

Я решила начать с самого главного.

Педагог медленно обернулась на мой голос и я впервые увидела ее улыбку, такую еле заметную, можно было бы даже сказать, что улыбались больше глаза, нежели рот.

— Я знала, что когда-нибудь эта встреча произойдет. Вернее мы знали. Давно ли начались твои перемещения?

Итак, она знает про перемещения, и про Хранителей видимо тоже, но так и не ответила на мой вопрос.

— Перемещаюсь около месяца. Но вы не ответили на мой вопрос. Мне очень нужно увидеться с папой.

Надежда Васильевна, вытащила второй стул напротив меня и села.

— Машенька, сейчас не лучшее время. Опасное время… Если Елена узнает, что ты ищешь отца, могут пострадать твои близкие, могут порушиться все планы. За нами всеми следят.

— Следят? И за мной тоже?

«Кто я такая, чтоб за мной следили»

Она утвердительно кивнула головой:

— За тобой в первую очередь.

— Но почему? Что я ей сделала?

— Не ты. Виктор. И, как я уже сказала, сейчас не лучшее время, чтобы с ним встретиться.

Я сжала кулаки. Эта старушка знает все и я сегодня не уйду без ответов.

— Надежда Васильевна, пожалуйста расскажите мне, что происходит? Где мой папа? Могу ли я с ним поговорить?

Педагог выдержала мой решительный взгляд, и сцепив ладони в замок, громко вздохнула.

— Я понимаю твое волнение, деточка. И знаю, что тысячи вопросов вертятся у тебя на языке, но на все я не смогу ответить. В частности, где твой отец. Он скрывается, об этом ты наверное знаешь. И это для нашей же безопасности.

— Вы сказали Елена может причинить вред мне и моим близким, неужели она так сильна?

— О, да, Машенька. У нее большие связи, много покровителей, которые прикрывают ее ужасные деяния. Но скоро этому придет конец. Друзья есть не только у Елены, но и у нас.

Старушка гордо подняла голову. В этот момент засвистел чайник. Надежда Васильевна бодро поднялась и стала разливать чай в кружки.

— Надежда Васильевна, вы тоже Хранитель?

Пожилая женщина чуть повернула голову в мою сторону:

— А ты как думаешь? Только я БЫЛА Хранителем, сейчас я простой человек. — она несла чашки на наш стол и улыбалась.

Самый главный вопрос, ради которого я наверное сюда и пришла, готов был сорваться с моих губ, но в горле стоял ком, а глаза предательски наполнились слезами.

— Ну, чего ты, Машенька. — Надежда Васильевна, протянула мне носовой платочек, невесть откуда взявшийся, — на вот.

И от этого жеста повеяло таким теплом и на миг мне показалось, что это моя родная бабушка, которую я никогда не знала. Я громко шмыгнула носом, подняла на педагога раскрасневшиеся глаза:

— Скажите пожалуйста, почему папа бросил нас? — мой голос дрогнул, я сжалась боясь услышать ответ.

Надежда Васильевна, сочувственно сдвинула свои седые брови, протянула свою ладонь через весь стол и накрыла ее мою руку:

— Машенька, я хочу, чтобы ты знала и никогда не сомневалась, что папа не прекращал любить вас все эти годы. К сожалению, у него не было другого выхода. Либо оставить вас, либо обречь тебя на детдом…

Кровь отхлынула от моих пальцев, они стали холодными и потными. Неужели все так серьезно?

— Это все Елена? Эти угрозы ее рук дело? — я вспомнила свою встречу с главой Хранителей, эту ненависть, что сочилась сквозь ее тело, ее злые слова в мою сторону.

— Да, Машенька. Поэтому мой долг уберечь тебя. Предупредить. Продолжай также выполнять свою работу Хранителя. Не привлекай к себе внимания. Чтобы твои преследователи ничего не заподозрили.

— Но, если за мной следят, значит они знают, что я здесь! Что с вами будет? — я не на шутку испугалась.

— Я уже давно ничего не боюсь, и потом я рада, что ты пришла ко мне. Я всегда хотела с тобой познакомиться. — она нежно коснулась рукой моих волос и погладила. — О, не переживай ты так! Я вижу, как ты дрожишь. За тобой присматривают наши люди. Елена не осмелится пока тебе навредить. Я же говорила, у нас тоже есть сильные друзья.

Мало того, что за мной следят люди Елены, так еще за мной присматривают люди отца. И как долго это продолжается?

— Скажите, почему Елена так ненавидит отца и меня??? И что же произошло восемнадцать лет назад?

Надежда Васильевна будто взвешивая каждое слово медленно проговорила:

— Я могу рассказать тебе это. Это не секрет. Елена и Виктор были парой, которую выбрало Древо…

***

Декабрь 1999 год

Виктор озабоченно метался по темному шоссе, то в одну, то в другую сторону. Дорога была пустынной, холодной, словно мертвой. На обочине, в грязном и мокром снегу сидела девушка. На ней был легкий серый свитер, джинсы и армейские ботинки. Ветер безжалостно трепал ее рыжие волосы, закрывая глаза и хлестая по спине и плечам. Но девушка словно не замечала ни холодного ветра, ни того, что колени давно промокли и все глубже и глубже утопали в снежном мессиве. Она склонилась над молодым мужчиной, лежавшим тут же и ласково гладила его по руке. Неестественная поза мотоциклиста, капли крови вокруг его раненого тела и призрачное дыхание, которое может оборваться в любую секунду, говорили о безвыходной ситуации.

— Мы теряем время, Лена! — Виктор нервно приближался к паре на обочине. — Я пойду вперед по шоссе, может встречу машину или поселок!

Елена медленно отвела взгляд от раненого и посмотрела на Виктора.

— Здесь нет машин и до города очень далеко и ты об этом знаешь. — металл в голосе. — Ты не успеешь.

Виктор импульсивным жестом взъерошил свои светлые волосы, метнул взгляд на мотоциклиста, ругнулся. Он понимал. Времени нет. Помощи не будет. Люди сидят дома и празднуют Новый год. Он даже не знал, где они находятся. Заброшенное шоссе. Поле с одной стороны, лес с другой. Ни единой души на ближайший километр, кроме их трех, и то одна скоро покинет свое тело навсегда.

— Виктор, ты знаешь, что нужно делать… — Елена не отрывала своего взгляда от напарника. — Мы можем это сделать. Мы можем облегчить ему страдания.

Как она была красива. Богиня смерти. Морта. Несущая конец пытке.

— Нет, Лена. Мы не вправе решать, кому жить, кому умереть. — Виктор был тверд.

Елена вновь склонилась над умирающим:

— Когда-то первая сотня решала такие вопросы. Она несла смерть. Не только жизнь.

Виктор издал рычание:

— Тогда была война!

Он был не согласен. И как он был зол. Какого черта Древо посылает его на такие задания, когда он чувствует себя таким беспомощным. Ребенком! Не смотря на свой шестнадцатилетний возраст.

Он в один решительный шаг оказался около Елены и грубо оттолкнул ее, бормоча:

— Я смогу его спасти… я смогу…

Виктор стал переворачивать мотоциклиста на спину, казалось, что тот уже совсем не дышит.

— Нет!!! — Елена вцепилась Виктору в плечо. — Нельзя его поднимать! Ты сделаешь только хуже! Неизвестно, сколько костей у него сломано. Отойди! — она вклинилась между Виктором и молодым мужчиной. Потом повернувшись к Хранителю-напарнику бросила зло сквозь слезы, сцепив зубы. — Уйди! Я все сделаю сама!

Виктор, оцепенел. В свете луны и отражения от снега, Елена выглядела зловеще, но очень убедительно, казалось только она здесь знала, что делать. Он отвернулся, ненавидя себя. В ушах стоял успокаивающий шепот Елены:

— Шшш… шшш… скоро все закончится…шшш… — напряжение в голосе. — ну же… шшшш…

Через секунду водоворот уже уносил Виктора обратно, в его реальную жизнь.

Надежда Васильевна, закончила свой рассказ, устало потерла глаза и добавила:

— С того момента в отношениях Виктора и Елены пошла трещина. Виктор не мог простить Елене этого поступка. Винил себя, что не остановил ее. А Елена вроде притихла на долгое время и в совместных перемещениях была кротка, исполнительна и всегда на стороне жизни. Но сущность рано или поздно даст о себе знать. И толчком послужило признание твоего отца напарнице о начале новых отношений. Для Соколовской это было ударом ниже пояса. Она безумно любила Виктора, она верила в могучую силу Древа, в идеальные пары. Поэтому новость восприняла очень болезненно.

Это был долгий разговор. Сначала она умоляла его одуматься, унижалась, бросалась на колени, потом были упреки, скандалы, угроза рассказать все Сотне. А Суд Сотни был жесток и чтил свои традиции, не учитывая чувства молодых людей.

Но Виктору было плевать. Он был влюблен и верил, что докажет свою правоту перед любым Судом, да даже перед самим Дьяволом.

Пока твои родители учились в институте, Елена уверенно шла по карьерной лестнице среди Хранителей. Это было не сложно. Ее отец был главой Святой сотни и по совместительству Членом Президиума Верховного Суда Российской Федерации и уж свою-то любимую дочь он конечно же не отказался повысить. Он знакомил ее с лидерами Сотни, вводил ее в круг влиятельных людей и в реальном мире. А так как Елена была далеко не глупа, где-то жестка, бескомпромиссна, за ней закрепилась мощная репутация, подпитываемая высокопоставленным отцом и его приближенными.

Они все также встречались с Виктором в перемещениях. Но практически не общались. Елена больше не угрожала Судом, не веря в серьезность романа твоих родителей.

Но, все изменилось, когда Виктор и Полина поженились и вскоре родилась ты. Это сразу же стало известно в Канцелярии Сомнологического Центра. Разразился скандал. Святая Сотня не прощает такие поступки. Был назначен Суд, который принял решение в отношении твоего отца. В соответствии с этим решением, органы опеки и попечительства должны были забрать ребенка в Детский дом, где он был бы под наблюдением Хранителей до проявления Дара.

Виктор был раздавлен, зная, какое влияние имеют Хранители в реальной жизни. Оспорить решение было невозможно. И тут на арене вновь появилась Елена. Она убедила Суд Сотни оставить дитя матери, а обвиняемого обязать покинуть эту семью навсегда. Это была лучшая месть брошенной женщины. Так не доставайся же ты никому — думала Елена. Принимая во внимание влияние Соколовской, ее родственные связи с уважаемым Хранителем, а так же ее прямое отношение к Виктору, как к паре, Суд согласился с ней. И Виктору ничего не оставалось как подчиниться. Елена отомстила за причиненную ей боль.

Я яростно сжимала кулаки.

— Что за варварство! Обязывать жить с нелюбимым человеком! Ооооо! Я прекрасно понимаю отца! Знаете, а ведь в Центре болтают, будто папа мятежник. Якобы он обвиняет Хранителей в том, что они мнили себя Богами. Что Хранители, продлевают жизнь тому, кому суждено умереть! Но это же бред! Это же Елена — убийца! — я не могла успокоить поток своего возмущения.

— Боже, бедная моя мама! Она же ничего не знает! — слезы градом покатились из моих глаз.

— Что ты! Что ты, Машенька! Нельзя маме ничего рассказывать! Она не знает всю сложность ситуации. Неизвестно как отреагирует. Это может повлечь серьезные последствия.

— Но… — Надежда Васильевна меня перебила.

— Не сейчас. Слишком многое поставлено на карту.

Я понимающе опустила голову. Я справлюсь с этим. Ради нашей безопасности, я готова молчать.

— Пожалуй мне пора, Надежда Васильевна.

Я встала, неловко покрутилась под проницательным взглядом педагога.

— Что же мне делать? — я с мольбой посмотрела в глаза старушке.

— Машенька, продолжай жить и радоваться жизни. Все будет хорошо.

Она встала и обняла меня крепко-крепко. А мне в нос ударили сладкие цветочные духи. Она проводила меня до двери и ждала пока я оденусь.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что… Береги себя. — и Надежда Васильевна осенила меня в воздухе крестом.

Что-то часто я стала это замечать.

Я вышла из подъезда, остановилась. Вдохнула полной грудью. Осмотрелась. Теперь у меня появилось неприятное ощущение, что за мной точно

кто-то наблюдает. Но вокруг не было ничего подозрительного, люди спешили по своим делам, дети играли на площадке, бабушки сидели на лавочке и беседовали. Я отправилась домой.

Мама встретила меня в коридоре, едва услышав как поворачивается ключ в замке.

— Ну, как все прошло? — она нервно теребила пуговицу на своем платье и заглядывала мне в глаза.

Я остановила на ней долгий пристальный взгляд. Нет. Я не могу все это вывалить на мою маму. Она не выдержит. Поэтому я сказала:

— Надежда Васильевна не знает, где папа. Но сказала, что он волновался о нас и поэтому исправно перечислял деньги каждый месяц.

— М… — мама как-то машинально кивнула, развернулась и ушла в свою комнату.

Мое сердце разрывалось.

«Мама! Мамочка! Папа очень нас любит! Но не может быть рядом…»

Я судорожно вдохнула воздух через дрожащие губы и сняла пальто.

17

О, Господи. Я стояла в ванной комнате и быстро оценив ситуацию, подбежала к девушке, лежащей в ванне. В ушах у нее были наушники, подсоединенные к телефону. Телефон лежал на самом краю ванны, так и норовя в нее упасть. Первым делом я отодвинула мобильник от края, потом вынула аккуратно наушники и положила гаджеты, подальше от воды.

— Ну, что там? — Егор уже был здесь и нетерпеливо заглядывал мне через плечо. Ванная была достаточно узкая, поэтому мы немного толкались.

— Сейчас, проверяю…

Я нащупала пальцами сонную артерию у девушки на шее. Пульс был, но слабый. Вода в ванной совсем остыла и девушка была холодной.

— Надо вытаскивать ее, у нее переохлаждение.

Я нащупала пробку, закрывающую отверстие, около ног девушки и вынула.

Егор сердито срывал полотенца с крючков. Я забрала их и уступила ему место перед ванной.

Он наклонился над девушкой, взял ее за подмышки и стал вытаскивать. Я тут же обернула ее полотенцем и помогла Егору подхватить ее под колени.

Мы вышли из комнаты. Я прокладывала дорогу в незнакомой квартире, направляя своего напарника в нужном направлении. В спальне Егор уложил девушку на кровать. Я стала досуха вытирать конечности девушки, попутно растирая их. Егор сдернул с кровати теплое одеяло, на кресле нашел шерстяной плед.

Я откинула мокрые полотенца в сторону, и накрыла девушку пледом. Снова проверила пульс. Слабый.

— Нужно растирать сначала туловище от центра, потом конечности. — Егор наклонился над девушкой, потом посмотрел на меня. — Давай ты верх, я низ. Справишься?

— Да, — сказала я и принялась за работу.

Я массировала девушке грудную клетку прямо через шерстяную ткань, переходя на руки. Возвращалась к центру, терла живот, снова руки. Егор растирал ноги.

— Мало того, что она замерзла. Могла ведь захлебнуться в этой ванне или умереть от удара током. — Егор ворчал себе под нос. — Что за мода в ванную брать с собой телефон? Это же верная смерть.

Я сжала челюсть. Сама недавно принимала ванну с телефоном в руке. И вот передо мной было живое доказательство того, как все могло кончиться.

Наконец, кожа девушки стала приобретать розоватый оттенок. Я померила пульс. Он бился гораздо бодрее.

— Давай укутаем ее в этот шерстяной плед, а сверху накроем одеялом.

Я согласилась. Мы быстренько сделали свою работу, как команда пит-стопа на гоночной трассе. Отлаженные движения, каждый на своем месте, настоящая команда.

Отойдя посмотреть на плоды наших трудов, мы удовлетворенно кивнули друг другу. Я раскраснелась от усиленной работы, руки ныли. Егор притянул меня к себе буквально на секунду, приобняв за плечи, шепнул:

— Ты — молодец… — и тут же отстранился.

Этот быстрый, но такой приятный комплимент заставил покраснеть меня еще больше.

— Кстати, у меня полно новостей! — я воспользовалась минутной передышкой.

— Кстати, у меня тоже есть кое-какая информация. — Егор крутанул рукой, разрешая поделиться мне первой.

Я начала:

— Я узнала очень много интересного и шокирующего. Ой, скоро будет прыжок! — я метнула свой взгляд на кровать.

— Ты стала чувствовать заранее. — Егор одобрительно мне улыбнулся.

Я вернула ему улыбку:

— Спасибо. Так вот, оказывается папа скрывается и с ним никак не связаться, а за мной следят.

— Следят? — Егор скрестил руки на груди и нахмурился.

— Похоже на то… — я извиняющимся жестом развела руки в стороны.

— Позвони мне…

Это было последнее, что я услышала, когда прыжок затянул меня в перемещение. Я тут же набрала номер Егора.

— Привет. — в трубке раздался голос моего напарника.

Как к этому можно привыкнуть? Только он был здесь и уже за тысячу километров.

— Привет… — я говорила шепотом, так как мама уже давно спала.

Я долго пересказывала ему свою встречу с Надеждой Васильевной, стараясь не упустить ни одной детали, поэтому рассказ вышел длинным с моими попутными замечаниями.

— Твой отец явно собирает единомышленников… Мне вчера звонила мама. Елена рвет и мечет у себя в Центре, и часто упоминает имя твоего отца.

— Видимо он вставляет этой Елене палки в колеса! Хотела бы я узнать, что именно он делает и какие у него планы.

— Может он готовит переворот? Чтобы свергнуть Елену и всех приближенных к ней? Я бы поддержал его. Эта политика идеальных пар сущий бред.

Я прикусила губу от досады, но продолжила:

— А может он просто хочет отомстить? В любом случае, что бы ни надвигалось, меня это пугает. Отец мог бы и передать мне хоть какую-нибудь весточку, чтобы я понимала, что мне делать.

— Тебе же Надежда Васильевна сказала не дергаться, не привлекать к себе внимания.

— Да, но мне страшно. Слежка за мной с одной стороны, слежка с другой. В голове не укладывается. И мало ли, что этой Елене может взбрести в голову.

Мы помолчали, потом Егор сказал:

— Может тебе уехать куда-нибудь на время? — я услышала беспокойство в его голосе.

— Но как же я уеду? А учеба, мама?

— Маш, речь идет о твоей жизни… — он на секунду запнулся. — Приезжай ко мне в Питер? Преподнесем это как туристическую поездку от института.

— К тебе? — я нервно сглотнула комочек в горле. — Но Егор, спасибо конечно, но ты сам сказал, что лучше не рыпаться и вести себя как обычно. Надеюсь, за мной хорошо присматривают люди отца.

Я старалась говорить храбро. Во-первых, подбадривала себя, во-вторых, своего напарника.

— Я просто… Злюсь… — слышно было, что слова давались ему с трудом. — Что я здесь, а ты там и ты в опасности. А я ничего не могу сделать.

Я молчала. Я чувствовала его поддержку даже через тысячу километров. А потом он вдруг сказал тоном, не терпящим возражений:

— Я приеду. Завтра или послезавтра. Возьму отпуск на работе и приеду.

— Егор, но со мной все в порядке, правда! Не стоит из-за меня все бросать! — мне было очень неловко, но в то же время появилось чувство облегчения.

— Ой! Говоришь так бойко, а у самой небось коленки трусятся. Все, давай. На связи.

И не успев ему возразить, Егор повесил трубку.

Что ж… Вести себя как обычно, вести себя как обычно…

Это было трудно. Утро понедельника превратило меня в параноика. Я то и дело нервно оборачивалась на улице по дороге в институт, словно искала своих преследователей. Но ничего подозрительного не происходило. Я не видела ни одного человека, который бы пристально на меня смотрел или шел за мной в толпе.

Яна встретила меня на ступенях нашего ВУЗа и вручила мне стаканчик чая. Я подозрительно заглянула внутрь:

— А что весь кофе в округе закончился?

— Правильно я сделала, что взяла на этот раз чай. Ты какая-то дерганая. Это точно от кофеина. — и она приняла очень умный вид. — Я тут на статью наткнулась. Кофе вырабатывает гормон стресса — кортизол. А он в свою очередь влияет на сон, на нервную систему и так далее.

Я скептически на нее посмотрела.

— Да-да! — Яна продолжила. — Вот ты — типичный пример для статьи «Кортизол среди нас». Глаза красные, озираешься по сторонам.

— Это от недосыпа… — я медленно отхлебнула горячего чая.

— Ясно. Как дела у Макса?

Я вдруг осознала, что я не видела Максима уже больше двух недель. Мы переписывались с ним иногда какими-то общими фразами и все.

— У него все нормально. Учеба поглотила.

Я пожала плечами и Яна, схватив меня под локоть, направила в сторону института.

На ступенях нашего ВУЗа мне вдруг захотелось обернуться назад, в самый последний миг, перед входом. Женщина стояла, облокотившись о колонну и смотрела прямо на меня. Но Яна уже увлекла меня в широкие двери и женщина исчезла из виду.

Пара еще не успела начаться, как мне на телефон пришло сообщение от Егора: «Буду сегодня поздно вечером. Завтра уже можем встретиться». Я выдохнула. Внутри появилось некое спокойствие. Я написала ответ: «Так уж и быть… Пропущу пары, проведу тебе экскурсию по городу». Он прислал мне улыбающийся смайлик. Настроение сразу подскочило вверх.

После занятий я выходила из института с опаской глядя в сторону колонны. Там никого не было, но неприятный осадок остался и, поежившись, я отправилась на остановку. Через полчаса я уже была дома и оттряхивала куртку от капель дождя.

— Маш? — мама кричит из кухни. — У нас гости!

Гости? Я посмотрела вниз в поисках чужой обуви. Черные мужские кроссовки. Неужели Егор? Но он приедет только вечером. Я осторожно прошла на кухню, уже предвкушая необычную встречу.

18

Но на кухне с моей мамой сидит Макс. Я почему-то сразу не узнала его. Наверное я просто не ожидала его увидеть. Но и правда, его лицо выглядело как-то болезненно, устало что ли. Видимо действительно учеба отнимала много сил.

Улыбнулся мне как всегда, привстал и чмокнул в щеку.

— Привет, — сказала я удивленно. — Давно ждешь?

— Нет, я пришел перед тобой. — хрипловатый голос.

Мама встала и бодро выходя с кухни, сказала:

— Ну, не буду вам мешать.

Я присела на стул напротив Макса:

— Может чаю сделать?

— Да, твоя мама уже сделала, спасибо.

Я встала, чтобы налить чаю себе.

— Как дела, принцесса? — Макс схватил меня за руку.

Я обернулась к нему и улыбнулась:

— Все хорошо…

Я неловко коснулась его волос, зачесав их набок.

— Ты не заболел? Выглядишь бледновато.

— Я? Да, вроде нет. Устал наверное после тренировки. А как твоя поездка на природу?

Я не сразу вспомнила свое вранье про встречу со своими одногруппниками, поэтому тупо переспросила:

— Природу?

— Ну, да. С институтом. — он особенно выделил последнее слово.

— Я же писала тебе. Все хорошо прошло. Песни под гитару около костра и все такое…

— Ну да, писала. — он вздохнул, потом повернулся в сторону раковины. — У вас кран капает… Не хватает мужских рук…?

Я рассеяно посмотрела на кран. Действительно, он беспрерывно капал и капал, а мы с мамой даже не замечали этого.

— Да… С мужчинами у нас напряженка. — я снова улыбнулась.

— Я могу это исправить, если позволишь. А ты пока расскажешь мне чего у тебя новенького в жизни. А то не видимся совсем.

Я достала ему весь скудный запас наших инструментов и уселась на стул, смотреть как он работает. Что можно рассказать ему, не повергая его в шок? Вряд ли подойдет рассказ про перемещение на берег озера или к девушке-лунатику. Я уж молчу о наличии напарника в моих прыжках.

— Ааа, ты знаешь, я ведь после нашего разговора попыталась найти отца…

Он даже стукнулся об раковину, поднимаясь ко мне на встречу:

— Да ты что! Я очень рад. Это здорово! Родителям нужно давать шанс…

— Подожди, подожди… — я прервала его радостные восклицания, — Мне не удалось этого сделать. Никто не знает где он. Так что… Отбой.

Я подобрала ноги на стул и положила подбородок себе на колени.

— Жаль… — сказал Макс грустно. — Но ничего, может еще найдется.

И он снова нырнул под раковину, что-то откручивая там гаечным ключом. В этом был весь Макс. Он умел сопереживать и сочувствовать. И сейчас он чинил мне кран на кухне, как настоящий мужчина. Я сидела и любовалась им. Мы вспоминали забавные случаи из школьной жизни. Он припомнил мне несколько эпизодов, где в главной роли была я. А я, хоть убейте, не помнила этих моментов.

— Ну, все! Готово! — Макс вытирал руки об полотенце и демонстрировал проделанную работу.

— Мааам? — я обязательно хотела показать этот кран маме.

— Что такое? — мама появилась на кухне и непонимающе смотрела на нас.

— Глянь-ка! Не капает. — я указала ей на наш умывальник.

Мама, не веря свои глазам, прошла к раковине. Покрутила ручки крана туда-сюда и повернулась к нам с счастливой улыбкой.

— Ну, Макс! Молодец! Спасибо тебе. С меня что-нибудь вкусненькое в следующий раз. Ты ешь пирог с яблоками?

Макс смущенно засмеялся:

— Ну только если в углеводное окно.

— Какое окно? — мама посмотрела на меня.

— Мам, он шутит. Будет он пирог.

Мы засмеялись. Мама вышла из кухни приговаривая:

— Ну, все! Можно лежать и плевать в потолок.

Макс обнял меня за талию и поцеловал:

— Я скучаю по тебе. Но мне уже пора, принцесса. Классно поболтали.

— Спасибо тебе за кран…

Я проводила Максима и зашла в мамину комнату. Она услышала, как я вошла и проговорила:

— Хороший этот парень Максим, а?

— Да, хороший.

И мама похлопала на диване рядом с собой, приглашая меня на просмотр фильма.

Уже поздно ночью я доковыляла до постели. Глаза безумно слипались и я упала лицом в подушку, не в силах перевернуться на спину.

«Егор наверное уже прилетел…»

Мы стояли в тесной туалетной кабинке самолета. Я, Егор и наш клиент, пьяный в стельку. Я устало взглянула на своего напарника. Прыжок вытащил меня из постели, когда я уже готова была провалиться в сон. Егор тоже был сонным и взъерошенным. Он был одет по-домашнему в футболку и спортивные штаны. Стоял, скрестив руки на груди и облокотившись на стену. Мужчина сидел на унитазе, слава богу одетый, полностью в расслабленной позе. Голова свисала на грудь, слюна капала прямо на рубашку. Я поморщилась.

— Предлагаю, просто вытолкать его из туалета, пусть с ним стюардессы нянькаются. — я зевнула.

Егор, видимо для очистки совести, все-таки проверил его пульс, и услышав как мужчина громко всхрапнул, закатил глаза и оставил его в покое.

— Не поверишь, я только час назад как с самолета и вот опять… Давай, я его приподниму, а ты станешь на его место… Только сначала открой двери.

Я открыла защелку на двери и дернула полотно в сторону. Егор, приподняв пьяного мужчину, дотащил его до прохода, и прислонил его к стеночке. Шторки, отделяющие туалет от салона, были плотно задернуты. Я выглянула. Егор зашел за другую штору, где должны были находиться члены экипажа. До меня долетела его речь:

— Тут мужчине плохо, видимо перебрал. Вывалился из туалета. Вы бы могли им заняться?

И с этими словами мой напарник вернулся в тесную кабинку туалета. Мы встретились взглядами и тут же рассмеялись.

— Спасатели из нас сегодня не очень, да? — я снова широко зевнула, прикрывая рот рукой.

— Да уж… — Егор тоже зевнул. — Ну, что до завтра?

— До завтра…

Мы договорились о встрече около парка и я попросила взять для меня самый большой стаканчик кофе, который он только найдет. К черту кортизол. С этими перемещениями только кофе способен поставить меня на ноги.

Утро наступило стремительно быстро. Я не выспалась и чувствовала себя разбитой калошей. На кухне я встретила маму. Она тоже выглядела не важно.

— Ты пошла спать, а я еще до двух часов ночи смотрела фильм «Довод». Ни фига не поняла, но очень интересно было… — она глотнула чая, — А с тобой что?

— Всю ночь снилось как я в самолете кого-то спасала. — я тоже отхлебнула чая.

Мама быстро собралась и отправилась на работу. Я же не спеша оделась и причесалась. До парка было всего каких-то пятнадцать минут. И я хотела пройтись пешком.

Через пятнадцать минут я уже стояла напротив входа в парк и ждала Егора. Он скинул фото огромного стаканчика кофе с надписью: «+100 к бодрости». И написал, что он уже за поворотом, будет через минуту. Я повернулась в сторону его прихода и приготовилась ждать. Люди давно разбрелись по офисам и на учебу. Поэтому улица была довольно пустынной.

Внезапно прямо за моей спиной взвизгнули тормоза машины. И не успела я обернуться, как мою шею сжало в тиски от мощного захвата сгибом локтя. Человек за моей спиной уверенно тащил меня назад. Я в панике вцепилась в сдавливающую мое горло руку. Но что я могла сделать со своим девчачьим весом. Я стала неистово брыкаться, когда поняла, что меня тянут в машину.

— Не дергайся! — злой хриплый голос.

Ну, уж нет. Я изо всех сил вцепилась одной рукой за край машины, другой стараясь ослабить хватку на шее. Извиваясь и брыкаясь я просто не давала запихнуть себя в машину. Мне никак не удавалось укусить ненавистную руку. Я хрипела и рычала, но стала уже терять силы. Видимо похищение затянулось и на помощь моему захватчику пришел еще один человек. Он появился прямо передо мной и жестко схватив за обе ноги, затолкал меня в машину. Нет! Нет! Нет!

И тогда я увидела Егора. Он плеснул этому мужчине горячий кофе прямо в лицо и не давая ему опомниться, ударил прямо в живот.

Буквально на секунду человек сзади ослабил хватку. Я дернулась головой назад, метя обидчику прямо в лицо. Рука скользнула с моей шеи и я что было мочи укусила за самую мягкую часть. Я услышала рев боли и злости и рванула из машины.

Мужчина явно превосходил Егора в силе и я уже видела как мой напарник пропустил пару ударов. На помощь подбежал парень и сходу сразу вломил нашему врагу прямо в голову. От пережитого шока я не сразу узнала в парне Макса.

С заднего сидения раздался крик моего захватчика:

— Уходим! Уходим!

Мужчина свирепо оттолкнул Макса на тротуар, где сгорбившись сидел Егор. Потом бросился на водительское сидение и уже через мгновение я смотрела вслед удаляющемуся автомобилю. Я стояла и дрожала как осиновый лист. Ноги подкашивались от пережитого стресса. Слез не было. Только нервное дыхание. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Зубы стучат. Вдох-выдох.

Ко мне подошел Егор и обнял меня, укутывая в свою куртку. А где-то на задворках моего сознания, я услышала:

— Да… Нападение… Серый фольксваген. О121РУ. Задержите его на ближайшем посту. И доложите Виктору о нападении. Мария теперь под моей охраной открыто. Едем в условленное место. До связи.

19

Мы уже полчаса кружили по городу. Видимо мы запутывали следы. После моего неудавшегося похищения Максим быстро повел нас с Егором в ближайший переулок. Он коротко кивнул на неприметный седан:

— Садитесь на заднее.

На пассажирском сидении около водителя сидела девушка. Темные волосы и зеркальные очки, все, что я успела разглядеть. Я села сзади нее. Егор за Максом. Машина тронулась, а девушка повернулась ко мне:

— Маша, здравствуй. — она сняла очки. — Жаль, что мы знакомимся при таких обстоятельствах, но что делать.

Она приветливо улыбнулась. Но я не поверила ее улыбке. Красивые голубые глаза смотрели на меня с интересом и я не сразу заметила протянутую руку.

— Меня Лера зовут. — мы пожали друг другу руки. — Егор… — она кивнула моему напарнику. — Очень приятно.

Егор тоже чуть заметно кивнул и девушка повернулась обратно, вновь надевая очки. Егор обратился к Максу:

— А ты?…

— Да, я не успел представиться в этой суматохе. Меня Макс зовут. С Машей мы знакомы…

«Знакомы».

Да уж, очень подходящее слово в данной ситуации. Егор приподнял бровь и вопросительно покосился в мою сторону. Я попыталась сохранить невозмутимое лицо, уставившись прямо перед собой. Не знаю, какие выводы он сделал относительно этой информации, но он тут же продолжил:

— Спасибо за помощь, Макс. Ты появился очень вовремя.

Да. Тут я была с ним полностью согласна. Уж очень вовремя. Я вообще пребывала в шоке с тех пор, как мы сели в машину. Макс. Мой Макс знает кто я? Откуда он появился там на улице, когда меня чуть не похитили? Он следил за мной? Я хотела было уже открыть рот, чтобы задать рой вопросов, крутящихся у меня в голове, но меня опередил Егор.

— И какой план, Макс? Я так понимаю ты в курсе того, что происходит…

Макс лавировал среди машин и ловко переключал скорости, потом он поймал мой взгляд в зеркале заднего вида.

— Елена сегодня решила пойти на отчаянный шаг. Видимо, чувствует, что скоро мы ее совсем прижмем. Если честно, я ожидал более подготовленных похитителей. Эти выглядели уж очень жалкими. И всего-то два человека! Какие-то дилетанты… — он увидел мой грозный взгляд в отражении и осекся.

— Эти дилетанты, как ты говоришь, не плохо так меня испугали! И Егору лицо разукрасили. Что ты на это скажешь? — я вызывающе посмотрела ему в глаза.

— Послушай, у нас все было под контролем…

— Нельзя было раньше посвятить нас во всю эту ситуацию? — Егор тоже заразился моим раздражением. — По-моему от нас было бы больше пользы, если бы мы знали все с самого начала.

Максим как раз обгонял огромный грузовик и ответил не сразу.

— Я понимаю ваше негодование, но это было сделано ради вашей же безопасности и безопасности нашего общего дела.

— Ребята, поймите. — в разговор вступила Лера. — Все должно было выглядеть так, будто Маша ничего не знает, живет своей жизнью, как и было собственно до настоящего момента. Пока Виктор все эти годы собирал соратников и компромат против Елены, и речи не могло идти о том, что бы вы были как-то к этому причастны. Виктор пропал с радаров Елены и она потеряла бдительность. Поэтому мы и сохраняли тайну до последнего…

— Ну, супер! Все вокруг в курсе, кроме меня! — я сложила руки на груди и уставилась в окно, провожая взглядом проплывающие мимо дома. В машине наступило тягостное молчание. Теперь мы уже ехали через неприметные дворики, где-то на окраине города.

— Так куда мы едем? — Егор решил прервать эту гробовую тишину.

Макс тут же ответил:

— Спрячем вас на время в одном месте до дальнейших распоряжений. — и он обратился ко мне: — Маш, сейчас другая машина едет к твоей маме на работу, чтобы забрать ее. Тебе нужно позвонить ей и убедить сесть в машину к нашим людям. Не хотелось бы делать это насильно…

Я, не отвечая, набрала мамин номер. Сложно было объяснить всю ситуацию. Мама была напугана и долго допытывалась у меня, не заставляют ли меня плохие люди это все говорить. Но потом я вспомнила один секретный вопрос, который мы придумали с мамой на случай, если бы со мной что-то случилось. И если мама слышит определенный ответ, она знает, что со мной все в порядке или не в порядке. Мама тут же спросила:

— Ты кушала сегодня омлет?

При том, что я омлет вообще не люблю.

— Да, мама.

— Хорошо, Машенька. Я сделаю, как ты говоришь.

Бедная мама, ее голос дрожал, она еле сдерживала панику. Я отправила ей еще пару подбадривающих голосовых сообщений.

Наконец, наша машина плавно зарулила в безлюдный дворик. Мы остановились около двухэтажного здания. На вывеске было написано: «Гостиница Звезда». Название гостиницы соответствовало его содержимому. Серые каменные стены, от которых веяло холодом, длинные лампы на потолке, как в больнице и стойка регистрации, как в поликлинике. Добро пожаловать в Советский Союз.

Макс быстро забронировал номер и мы поднялись на второй этаж. Номер состоял из двух комнат, ванны и туалета. В первой комнате на удивление обнаружилась небольшая кухня. Обстановка была скромная, но было все необходимое.

— Сейчас мы с Лерой съездим в магазин, купим вам продуктов.

Макс взглянул на меня исподлобья и протянул руку, шагая ко мне навстречу, но я отвернулась и отошла к окну. Он тяжело вздохнул и вскоре они с Лерой покинули номер.

Я смотрела в окно, и кипела как чайник, у которого нет отверстия, и весь пар накапливался, грозясь просто разорвать все вокруг. Егор был в ванной, я слышала, как шумела вода.

Устало опустившись на кровать, я проверила телефон. Мама написала, что она едет с двумя людьми, мужчиной и женщиной. Далее значилась марка машины, номер. Я уверила ее, что все будет в порядке и что мы скоро увидимся.

На телефоне горело еще одно непрочитанное сообщение. Яна спрашивала, почему меня сегодня не было в институте. Я написала ей, что мама неожиданно взяла отпуск и мы поехали в деревню к родственнице. Такое объяснение было логичным для моей подруги и она пожелала нам хорошего отдыха. «Да, уж… мы отдохнем…» — подумала я.

Егор вышел из ванной с полотенцем на плече. Он умылся и зачесал свои волосы назад. На скуле красовалась ссадина и синяк, губа была разбита. Я на автомате полезла в свой рюкзак и достала пачку влажных салфеток и маленький флакончик духов.

— Давай сюда свое лицо.

— Что, прости? — Егор застыл посреди комнаты, уставившись на меня.

— Садись, я обработаю тебе раны. — вид у меня был очень решительный, поэтому Егор не стал спорить.

Он сел на кровать напротив меня, подогнув одну ногу. Я придвинулась к нему поближе и принялась за работу. Что-что, а раны я умею обрабатывать, даже подручными средствами. Спасибо маме.

Пшикнув пару раз на салфетку, я приложила ее к ссадине на щеке. Егор немного поморщился, но видимо царапины успели подсохнуть, поэтому сильно не щипало. Мой напарник молчаливо переносил все мои манипуляции и смотрел в сторону.

Я снова пшикнула на салфетку и приложила к разбитой губе.

— Сссс… — Егор немного отклонился назад и закрыл на мгновение глаза. Потом вернулся в исходное положение и сказал. — Нравится мучить меня?…

— Нисколечко… — я снова приложила салфетку к ранке, а затем подула, потом вдруг решилась сказать: — Спасибо, что спас меня. Если бы не ты…

Егор смотрел мне прямо в глаза:

— Ты думаешь я мог поступить как-то иначе?

— Наверное нет. — я улыбнулась. — Просто это чудо, что ты приехал и был рядом в этот момент…

Егор вдруг стал серьезным и проговорил:

— Как и Макс. Кстати, откуда ты его знаешь?

Улыбку вдруг стерло с моего лица. Я опустила глаза, стала снова мочить салфетку, очень долго ее складывать, стараясь оттянуть момент ответа. Егор внимательно следил за каждым моим движением. Не успела я вновь прикоснуться к его лицу, как он мягко перехватил мою руку и увел ее в сторону. Он вопросительно посмотрел на меня, ожидая ответа. Я вздохнула:

— Он как бы мой парень.

Егор удивленно поднял брови, чуть наклонив голову:

— Как бы?

— Ну, не как бы. Парень. Мы встречаемся. — я стала нервно собирать все вещи с кровати, укладывая их обратно в рюкзак. Как назло предметы не запихивались. Я стала трясти рюкзак с удвоенной силой.

Егор схватил мои руки:

— Да, успокойся ты… Чего ты психуешь?

— Я не психую. Просто… Просто до сегодняшнего дня он был просто моим парнем, а теперь… Я не знаю…

— Иди сюда…

Егор притянул меня к себе и обнял. Я утонула в его теплых объятиях и по щекам покатились слезы.

— Все просто ужасно… Я не понимаю, что происходит. Максим теперь непонятно кто. То ли мой охранник, то ли парень. Мама сейчас приедет и мне придется все ей рассказать… Я боюсь она не выдержит… — я всхлипнула.

— Выдержит. Ты выдержала и она тоже сможет…

В тишине раздавалось мои мокрые всхлипы, которые постепенно затихли. Егор чуть отстранился от меня, заглядывая в глаза:

— Ну? Успокоилась?

Я задержала взгляд на его губах и быстро, чтобы не передумать, потянулась его поцеловать. Теплые и мягкие, его губы ответили на мой поцелуй.

— Ммм… Больно… — прошептал Егор.

— Прости… — я коснулась пальцем его разбитой губы, из которой сочилась кровь.

Раздался стук в дверь и я отпрянула от Егора, резко вставая с кровати. Магия момента исчезла, словно лопнувший мыльный пузырь, и мне стало стыдно. Что я делаю?

Егор даже виду не подал. Спокойно подошел к двери и посмотрел в глазок.

— Похоже это твоя мама…

Он отпер замок и я молниеносно оказалась около двери, как раз, чтобы принять в объятия мою, охваченную страхом, маму.

— Машенька…

Мы крепко обнялись. Я гладила ее по голове. Минуту назад я и сама была разбита как старая калоша, но теперь я чувствовала, что мы обязательно со всем справимся.

Следом за мамой вошли двое: высокий плечистый мужчина с темной бородой и женщина ему под стать. Их тела излучали невидимую мощь, а проницательный взгляд выхватывал все детали обстановки. Они как-то сразу заполнили собой все пространство и напоминали хищников, готовящихся к охоте. По моей спине пробежал холодок. Не удивительно, что мама была напугана. В такой компании даже самый уверенный в себе человек будет чувствовать себя неуютно.

Наши охранники обошли все комнаты, осмотрели окна, балкон. Потом Егор перебросился с ними парой фраз и они уехали.

Мама по-тихоньку приходила в себя. Мы сидели вдвоем на кровати и я мягко обнимала ее за плечи. Потом словно очнувшись, она медленно осмотрелась и только сейчас заметила Егора. Я проследила за взглядом:

— Мам, это Егор, он… Он мой напарник.

Егор поздоровался. Он хотел казаться чуть более дружелюбным, чем обычно. Приветливо улыбался и держался на расстоянии — за кухонной стойкой. После двух грозных амбалов это было лучшим решением.

— Ты сказала напарник? — мама растерянно на меня посмотрела. — Пожалуйста расскажи мне все, иначе я сойду с ума.

— Хорошо, мама. Пойдем…

Я повела ее в соседнюю спальню, напоследок бросив взгляд на Егора. Он подбадривающе кивнул мне и прошептал: «Если что, я рядом».

20

На улице было уже совсем темно, когда я обессиленная выползла из спальни. Я слышала, как открывались входные двери, как тихо разговаривали Макс с Егором и Лерой. И как они потом ушли. Снова я не поговорила с Максимом. Наша недомолвка обрастала взаимным молчанием, как снежный ком.

В конце концов, после нескольких часов разговора, мою маму сморил тревожный сон. Бедная. Ее мир, который она выстраивала все эти восемнадцать лет, рушился как карточный домик здесь в этой Богом забытой гостинице, в этом тесном номере. Я укрыла ее теплым одеялом и вышла, плотно закрыв за собой дверь.

Егор лежал на кровати, закинув одну руку за голову. Его любимая поза. Он смотрел телевизор в полной темноте. Лицо попеременно освещалось синим, розовым, белым светом, приобретая искаженные очертания. Заметив меня, он тут же выключил телевизор. Темнота на миг поглотила всю комнату, забирая с собой даже малейшие звуки.

— Упс… Сейчас… — Егор нашарил кнопку на светильнике и включил свет. — Ну, как она?

Я устало села на краешек кровати и заговорила:

— Я даже не знаю… Она внимательно выслушала все, что я ей рассказала: о Хранителях, Елене, о моих перемещениях и обо всем, что мне удалось узнать у Надежды Васильевны… Но временами мне казалось, что больше всего ее беспокоит перспектива снова встретиться с Виктором, моим папой.

— Кстати, об этом… Макс сказал, что завтра отвезет нас к твоему отцу.

Значит завтра… Так скоро. Я поежилась. Завтра я увижу отца. Я поговорю с ним, я задам ему вопросы, я обниму его…

— Больше Макс ничего не говорил? — я старалась спросить это как можно более безразлично.

— Нет… — Егор украдкой считывал мою реакцию. — Но они принесли продукты, зубные щетки и даже пару футболок на смену.

— Очень предусмотрительно…

Мы неловко помолчали, потом набрав побольше воздуха я продолжила:

— Егор, послушай. По поводу нашего… эм… поцелуя…

— Не успеешь…

— Что не успею? — я недоуменно уставилась на него.

Потом почувствовала знакомое головокружение и поняла, что поговорить нам не удастся.

Первое, что я почувствовала жуткую вонь, от которой к горлу подкатила тошнота. Я зажала нос. На меня смотрели грязные ободранные стены, рваная штора на окне и единственная тускло-горящая лампочка на потолке. Егор стоял тут же, чуть впереди меня. Мы осмотрелись. Убогая комнатушка совсем не имела мебели, не считая старый линялый матрац, валявшийся в углу.

Я стояла как вкопанная, брезгуя сделать хоть один шаг в сторону. Егор аккуратно двинулся в сторону матраца. Он пригнулся, приглядываясь, словно сыщик.

— Что там? — шепотом спросила я.

Он подошел почти вплотную к огромной куче темного тряпья.

— Здесь человек…

Грязным тряпьем, оказалась черная засаленная куртка, которой была укрыта девушка. Капюшон на половину скрывал ее лицо. Не удивительно, что мы не заметили ее сразу. Она сидела, облокотившись одним плечом о стену. Я аккуратно продвинулась вперед, стараясь не наступать на мусор, разбросанный по полу. В глаза бросились шприцы, валявшиеся у ног девушки. Егор сидел на корточках, протягивая руку к ее шее.

— Пульса нет…

— Может скорую?

— У меня нет телефона с собой. А у тебя?

Я пошарила по карманам. Телефона не было. Егор обыскал карманы девушки. Он нашел старый кнопочный телефон в куртке, но батарея была разряжена.

— Стой здесь.

Егор встал и стремительно вышел из комнаты. Я тупо уставилась на сгорбленную и неподвижную фигуру девушки. Неужели это все? Нет никакой надежды?

Я видела небольшую часть ее лица. Совсем молодая девушка. Даже не смотря на бледную с синим отливом кожу, девушка была красивой: небольшая родинка над полными четко-очерченными губами, острые скулы. Я отвернулась. Подбородок предательски задрожал и я прижала руку ко рту, чтобы удержать всхлипы.

Егор вернулся, но я даже не посмотрела в его сторону. Я уже знала, что в квартире никого нет. И мы ничего не можем сделать.

Он крепко обнял меня, заслоняя от увиденного ужаса и, погружая в теплый безопасный кокон. Снова.

Мы уже стояли в номере гостиницы, но я до сих пор чувствовала этот тошнотворный запах в носу. Перед глазами стояло лицо этой девушки и губы, которые никогда больше не произнесут ни слова.

Утром меня разбудили яркие блики солнца, пробивающиеся сквозь пожелтевшую листву тополя, что рос прямо напротив нашего окна. Лучи, дразня, попадали прямо на мои сомкнутые веки и вскоре я оставила попытки спрятаться от них. Я проснулась.

Оказывается, я уютно устроилась на плече Егора. Вчера я даже не заметила как мы уснули прямо в одежде.

Егор все еще спал. Он тихо вздохнул во сне, когда я приподнялась, чтобы на него посмотреть. Суровая морщина, которая обычно залегала у него между бровей, сейчас разгладилась и лицо приобрело немного мальчишеский вид.

— Кхм-Кхм…

Я вздрогнула и обернулась на звук. На кухне за стойкой стояла мама. Она смотрела на меня поверх кружки с чаем, которую держала в руках.

— Разве можно так пугать… — я сконфуженно перелезла через кровать и подошла на кухню.

Егор перевернулся набок и продолжил спать. Я с завистью посмотрела на эту безмятежность.

— Что-то я не совсем поняла. Егор тоже твой парень?

— Нет! Что ты. Мы просто напарники, — я закатила глаза к потолку и махнула рукой. — Вчера было очень сложное перемещение. Там… там девушка умерла… — я сглотнула комок в горле, когда воспоминания снова нахлынули на меня холодной волной.

Мама сочувственно наклонила голову и открыла объятия:

— Ох, Господи. Солнышко… Мне так жаль… Хочешь поговорить об этом?

Я уткнулась лицом ей в грудь и пробубнела:

— Нет. Прости, я не хочу все переживать заново. И потом… Егор был рядом, он меня поддержал, — и через паузу я добавила, — собственно поэтому мы и не заметили как уснули вчера.

— Ясно…

Мы разомкнули наши объятия. И мама продолжила сокрушаться, что, где это видано, чтоб детям приходилось сталкиваться с такими сложными ситуациями, что мы не врачи и подчас просто не знаем, как правильно себя вести в том или ином случае.

— Представляешь, это я перемещаюсь с восемнадцати лет, а остальные Хранители проходят инициацию с четырнадцати! — с этими словами я посмотрела на Егора.

Мама покачала недовольно головой со словами «безумие какое-то» и отпила глоток чая. Я стала готовить чай себе и Егору, нарочно громко стуча посудой. Пора уже моему напарнику просыпаться. В холодильнике нашла все необходимое для приготовления традиционного русского завтрака: бутербродов с сыром и колбасой.

— Ты сегодня выглядишь гораздо бодрее и решительнее. — я улыбнулась маме, раскладывая колбасу на кусочки хлеба.

Мама деловито закинула в рот овсяное печенье и подмигнула мне:

— Да, ты знаешь, когда я проснулась сегодня утром, меня не покидало ощущение, что я снимаюсь в каком-то фильме. В голове до сих пор не укладывается весь этот бред. И я безумно переживаю за тебя. Но! Если этому можно положить конец, то я точно в деле. Пора уже встретиться лицом к лицу со своим прошлым. Слишком долго я жила с чувством обиды и несправедливости. Я так больше не хочу.

Я вновь увидела свою сильную маму, такую миниатюрную, но бесстрашную женщину, к которой я привыкла за всю свою жизнь. Я обрадованно обняла ее и она спросила:

— Так какие у нас планы?

— Сегодня нас отвезут к Виктору. Время не знаю, думаю Макс предупредит заранее. — мама лишь слегка приподняла бровь. — Кстати, что у тебя с работой?

— Я взяла отпуск. Начальница, конечно, в шоке была, что я вот так без предупреждения… Но, в конце концов, ей было нечего возразить на то, что в отпуске я не была уже два года. Тем более сейчас работы не так много…

— Доброе утро…

Егор сидел на кровати и, взглянув на часы, промолвил:

— О! Вот это я поспал.

Мама вежливо поздоровалась и ушла в свою комнату. А я сделала последние штрихи на тарелке с завтраком и сказала:

— Я нам завтрак приготовила.

Егор встал и подошел на кухню. Он осмотрел мой кулинарный шедевр и, улыбнувшись, сказал:

— Выглядит очень аппетитно, только для начала я умоюсь и почищу зубы.

Вскоре после завтрака Макс прислал сообщение, что через полчаса он за нами приедет. Поэтому, тридцать минут спустя, наша троица спустилась во двор гостиницы, где нас уже ждал Макс. Сегодня он был один. Распахнув передние двери пассажирского сидения, он пригласил мою маму занять это место.

— Ох, Максим, как странно видеть тебя при всех этих обстоятельствах. — с этими словами мама села в машину.

Я юркнула на заднее сидение за Максом, прежде, чем он успел открыть мне дверь. Егор занял место рядом со мной и мы тронулись в путь.

— Максим? Ты тоже Хранитель? — мама решила заполнить поездку разговорами.

— Да, Полина Николаевна. Маша уже все вам рассказала?

— Да. Честно говоря я в шоке, все эти перемещения, магическое дерево… Звучит очень фантастически. — Максим дал ей возможность продолжить. — Скажи, а эта Елена, она действительно так опасна?

— Соколовская — сущий монстр. Она окончательно потеряла голову… Чего только стоят ее эксперименты над детьми! — последнее он процедил особенно злобно.

Мы все втроем напряглись. Мама повернулась к Максу с широко-открытыми глазами, мы с Егором подались вперед.

— О чем ты говоришь, Максим? Какие эксперименты? — я сжала руками спинку сидения.

Максим тяжело вздохнул и заговорил:

— Лет пять назад Елена учредила Детский дом в Московской области. Конечно поставила работать туда своих людей, чтобы они прикрывали ее деятельность. Она несколько лет руководила экспериментом, главной целью которого являлось обращение обычных детей в Хранителей. Специально выведенный препарат на основе сока Древа вводился детям в кровь. Ни одного удачного случая. Формулы меняли, дети продолжали гибнуть. Десятки, десятки детей… — слова давались Максу с трудом. — Даже самых маленьких не пощадила…

Его голос дрогнул и он замолчал. Мы тоже не могли вымолвить ни слова.

— Господи… — мама прикрыла глаза рукой, — Сумасшедшая ведьма… Как же так можно? Мало того, что нашу жизнь искалечила, так еще и дети… Неужели никто ничего не знает?

— Знают! Еще как знают! — Максим горько вздохнул, — Я вам больше скажу. Есть спонсоры, которые вливают в эти исследования огромные деньги. Это влиятельные богатые люди, сильные мира сего. Они готовы тратить огромные суммы для выращивания своей собственной армии Хранителей. Людей, которые смогут проникать в любые спальни, получать любые секреты… Понимаете?

— Вот тварь! — я сжала кулаки так, что аж побелели костяшки.

Максим одобрительно кивнул:

— Так что пора Елене в отставку.

Наша машина выехала из города на трассу и нырнула в огромный поток автомобилей. Каждый переваривал услышанное, наблюдая за проплывающим мимо пейзажем.

— Как вы узнали про Детский дом? Разве эти исследования не должны быть засекреченными? — Егор нарушил образовавшуюся тишину.

— Да. Это так. Но нам удалось устроить туда своего человека. Это было сложно и потребовалось время. Но оно того стоило. Уже сейчас мы имеем весомый компромат на Соколовскую. Фотографии, видео, протоколы исследований… Загвоздка только в том, чтобы предоставить эти доказательства правильным людям. Наверху мало кому можно доверять. Но, благодаря Виктору Петровичу и моему отцу, мы уже близки к нашей цели. — он сразу оживился при упоминании наших отцов.

— Так что же вы намерены делать?! — я изнывала от нетерпения.

— Будем брать Соколовскую штурмом. — Максим сверкнул глазами.

Егор засомневался и спросил, действительно ли у них есть такие ресурсы.

— Мой отец генерал-майор Центра специального назначения ФСБ России.

— Пууууууфххх…. — Егор шумно выдохнул воздух и схватился руками за голову.

— Что? Что это значит? Это очень круто?

— Маша, это очень круто! — Егор качал головой, не веря в услышанное.

— По совместительству отец является также одним из членов Святой Сотни…

21

Вскоре мы свернули с оживленной магистрали и теперь двигались по грунтовой дороге вдоль пустого черного поля. Машина то и дело подскакивала на ухабах и виляла, объезжая глубокие ямы.

Максим предупредил Егора, что в связи с грядущими событиями, в Сомнологическом Центре будет небезопасно. Готовится вооруженный захват и, к сожалению, без жертв обойтись не получится. Поэтому в ближайшее время его маме лучше не появляться на работе, пока все не утрясется. А еще лучше было бы ей уехать куда подальше.

Егор тут же набрал номер мамы и настоял, чтоб она взяла отпуск и уехала в Питер. Нужно отдать ей должное, мама не задавала лишних вопросов, лишь попросила Егора быть осторожным.

— Мама давно говорила мне, что в Центре что-то назревает. Многие недовольны политикой Елены, но открыто никто не выступал против нее. Что будет с остальными, так сказать, «мирными жителями»?

Максим уверил, что они предупредили тех, кого могли, рискуя тем самым, конечно, выдать свои планы.

— Всех спасти невозможно. Это война. А на войне без жертв не обходится…

У меня похолодело все внутри. Егор сжал челюсти и промолчал. Мама прошептала «Господи» и перекрестилась. Максим говорил все это уверенным спокойным тоном, будто передо мной сидел не студент первого курса Института Физической культуры, а прожженный вояка, прошедший Вьетнам и Афганистан.

Перед моими глазами мелькали кадры военных действий, которые я когда-либо видела в кино или на фотографиях. Фантазия рисовала жутчайшие картины, стало действительно страшно.

— А что же дальше?

Этот вопрос вдруг сам вылетел из моего рта. Но это был наверное самый главный вопрос.

— Что дальше? Захватите вы этот Центр, скрутите Соколовскую… И что дальше?

Максим, ничуть не смутившись, ответил:

— У власти станут наши люди. Только мирные цели на благо людей. Никаких экспериментов, никаких обязательных браков с нареченными парами. Только добровольное продолжение рода Хранителей.

На мое возражение, что таким образом вскоре Дар совсем иссякнет из крови людей, Максим лишь ответил: «Значит, так тому и быть…»

Егор удовлетворительно кивнул. Иногда мне казалось, что вопрос о добровольном выборе спутника жизни волновал его больше всего в этой истории. Я же жутко злилась. Все это было неправильно и пока я не понимала, что именно.

Впереди показалось небольшое селение. Машина плавно заехала в деревню и продолжала движение вдоль узких улиц. Небольшие дома с деревянными ставнями и резными крылечками, выглядывали из-за низких заборов. Кое-где ближе к дороге, местные жители торговали остатками урожая уходящего года. Картошка, яблоки в больших железных ведрах и домашние закрутки, типа компотов и варенья. Все это богатство стояло на больших деревянных помостах прямо около дороги.

Мы остановились на окраине деревни около последнего дома. Длинный забор, выкрашенный в зеленый цвет, скрывал от нас дом, стоявший в глубине сада. На заборе помимо таблички с указанием улицы и дома, висела табличка по-меньше. Она гласила: «Ветеринар». Я удивилась. Мама тоже перехватила мой нахмуренный взгляд и пожала плечами.

Мы вышли из машины. Здесь пахло совсем по-осеннему: сыростью; пожелтевшими листьями; подгнившими яблоками, упавшими в траву; и еле уловимым дымком, какой бывает, когда топишь самовар.

— Ну, чего вы стоите? Проходите.

Макс отпер калитку и пропустил мою маму и Егора вперед. Мне же перегородил дорогу.

— Пока тебя не захлестнул вихрь семейного воссоединения, я бы хотел поговорить.

По большей части сейчас я думала не о скорой встрече с отцом, а о предстоящем штурме, о невинных людях, которые могут пострадать. Я как-то грустно проводила взглядом удаляющиеся спины моей мамы и Егора. Потом посмотрела на Максима. Этот разговор давно назревал. Теперь уже от него никуда не деться. Макс заговорил тихим спокойным голосом, иногда отводя глаза в сторону, в особенности в самые неловкие для него моменты.

— Я хотел, чтобы ты знала. По началу, просьбу твоего отца: присматривать за тобой, я воспринял без особого энтузиазма. Сама понимаешь, возраст — четырнадцать лет. Я хотел гонять во дворе мяч с пацанами, а не провожать тебя ежедневно со школы домой или на какой-то очередной кружок.

Он виновато посмотрел мне в глаза, потом продолжил:

— Потом ты стала мне действительно интересна. Я стал интересоваться твой жизнью уже не просто для работы, а потому что мне хотелось знать о тебе больше…

Я молчала, слушая его монолог и поражаясь про себя, как я не замечала ежедневного хвоста за собой, учитывая еще то, что Макс мне всегда нравился. Ведь когда тебе кто-то нравится, ты на автомате всегда находишь предмет своей любви в толпе. А я ни разу не заметила за собой слежки.

Потом он вспомнил последний звонок и наши первые уединенные беседы. И огромное чувство облегчения, когда я согласилась с ним встречаться. Но всегда оставалось одно «Но». Тайна, которую приходилось скрывать неизвестное количество времени. И чем дальше отношения становились серьезнее, тем сильнее Макс хотел, чтобы я вообще никогда ничего не узнала.

— Я очень жалею, что ты узнала все таким образом. Так не хотелось впутывать тебя во все это. Если бы не это похищение, все могло бы быть совсем по-другому. Провернули бы это дельце с Соколовской и жили бы как раньше…

— Дельце? Вооруженный захват ты называешь дельцем?! — я вспыхнула как спичка. Казалось, я только и ждала этой красной тряпки, чтобы ринуться в бой. Максим хотел было оправдаться, но я не дала: — И как ты вообще это все себе представлял? Была бы твоя воля, ты бы вообще мне никогда не признался? Серьезно? Строить отношения на лжи? И где ты был последние недели? Следил за мной?

Я уже знала, что Максим видел нас тогда с Егором около подъезда. Но какое это имело значение сейчас.

Я скрестила руки на груди и сердито следила за Максом. Максим же молчал, ожидая наверное, что я еще что-то скажу. Я посмотрела в открытую калитку:

— Нас уже заждались…

И резко развернувшись на пятках, я уверенно направилась в сторону дома. Тропинка вела прямо к его крыльцу. Справа была небольшая лужайка, два плодовых дерева и висящий между ними гамак. В траве валялись полусгнившие яблоки. Цветы росли там, где им заблагорассудится, видимо за этим тут никто не следил.

Подойдя ближе к дому, я увидела маму, которая обнимала мужчину. Сердце бешено застучало. Я сразу узнала отца. Мы были очень похожи. Светлые волосы пшеничного оттенка и веснушки по всему лицу, рукам и шее. Папа был очень загорелый и выглядел достаточно молодо, лишь около глаз залегли морщинки, которые появляются, когда человек улыбается. Я посчитала это добрым знаком.

Застыв в нерешительности буквально в двух шагах от моих родителей, я обняла себя руками. От волнения меня стала бить мелкая дрожь. Но тут мама немного отстранилась от отца и заметила меня. Она протянула ко мне ладонь, захватывая в кольцо родительских рук. Папа тоже обернулся и, улыбнувшись сгреб меня в охапку, словно я была маленьким одуванчиком. Я и чувствовала себя крохотным беззащитным цветком, стоявшим одиноко в огромном поле и сгибающимся под натиском даже самого легкого дуновения ветра.

Папа сжимал нас так крепко, что я боялась услышать треск своих ребер. Он повторял снова и снова:

— Как же я долго этого ждал… Девочки мои…

Мы стояли втроем одной неподвижной кучкой и вздрагивали от беззвучного плача. Я сильнее прижалась к своим родителям, не веря во все происходящее. Чувствовала сильные руки отца, которые ни на секунду не ослабляли своего захвата. Слышала, как плакала мама и как тяжело стучало мое сердце, разрываясь от печали.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мы разомкнули наши объятия. Папа взглянул глазами, полными слез, сначала на меня: улыбнулся и немного неловко коснулся прядки волос у моего лица. Потом он перевел взгляд на маму и сначала его лицо исказилось от боли, но вдруг морщины разгладились и он медленно притянул маму к себе:

— Ох, Витя… — мама уткнулась ему в шею, потом вдруг сердито его оттолкнула. Затем снова прильнула к нему, не произнося ни слова.

— Давайте присядем… — папин голос стал хрипловатым.

Максим с Егором давно покинули двор, чтобы нам не мешать. Мы присели с мамой на лавочку, стоявшую около стены, а папа придвинул пустые ящики и сел напротив.

Мы смотрели друг на друга и не могли наглядеться.

— Витя, это какой-то сон…

— Позволь я скажу… — он взял нас обеих за руки. — Девочки мои, простите меня, что я оставил вас одних… Не было и дня, что бы я не думал о вас, не горевал…

Его голос дрогнул, глаза снова наполнились слезами. Но папа быстро взял себя в руки и продолжил:

— Скоро все закончится. Я обещаю. И мы, наконец, будем вместе, в безопасности…

— Витя, вы правда готовите вооруженное восстание?

Папа вдруг стал серьезным, отпустил наши руки и, нахмурившись сказал:

— Ох и Максим… — и, не давая нам ответить, продолжил: — Вы не должны ни о чем беспокоиться. Пару дней поживете у меня, потом я переправлю вас в Германию, пока тут все не устаканится. Если бы не это глупое похищение…

Папа выругался, челюсть его сжалась. Было видно как за щеками ходят желваки. Потом его взгляд снова потеплел и он обратился к нам:

— Елена чует, что мы взяли ее за одно место. Вот и брыкается. Думала, я совсем дурак — не позаботился о вашей безопасности. — он удовлетворительно хмыкнул. — Мои люди давно за вами присматривают, охраняют. Максим, хоть и молодой, но работу свою знает. Не подвел мальчик.

Я не удержалась и закатила глаза.

— Что такое? — папа явно не понимал происходящего.

Мама тут же взяла инициативу в свои руки. Посматривая то на меня, то на папу, она говорила, что мы были обескуражены, узнав, что за нами все эти годы следили. А Максим, так вообще, стал моим парнем. Я закрыла лицо руками, оно пылало, как костер на Масленицу. Мама ободряюще поглаживала меня по спине.

— Вот поганец! А мне ни слова не сказал.

Но это не было произнесено сердито. Скорее так журят ребенка за небольшую шалость.

— Ладно, с этим разберемся попозже. В конце концов, я не жалею, что это был именно Максим. Повторюсь, мальчик прекрасно справился со своей задачей. Он прекрасный сын своего отца. Петр воспитал достойного наследника.

— Петр? Петя Резников?

Мама помнила папиного друга детства. Когда папа только прошел инициацию, он познакомился с еще одним Хранителем. Сейчас это Резников Петр Валерьевич и по совместительству отец Максима. А тогда он был Петей и они были четырнадцатилетними пацанами. Между ними сразу завязалась крепкая дружба. Позже папа выбрал медицинскую дорогу, а Петр поступил в Военную Академию. Жизнь шла своим чередом, пока отец не познакомился с мамой и не женился. Затем Суд, изгнание из семьи, сложности с устройством на работу. И вот Петр помог другу.

— К тридцати годам наши перемещения, наконец, сошли на нет. Больше не нужно было терпеть присутствие Елены. Я сменил фамилию, уехал в эту деревню. Работаю ветеринаром — забочусь о здоровье местной скотины. А Елена вскоре пошла по карьерной лестнице вверх и совсем про меня забыла. Но я не забыл.

Он как-то недобро улыбнулся и по моей спине пробежал холодок. Он заметил мое замешательство и его взгляд тут же потеплел:

— Вам не о чем беспокоиться. Здесь вы в полной безопасности. Два денька побудете моими гостями, потом переправим вас в Германию. Ну а там, когда все закончится, я вас заберу.

Его ореховые глаза излучали тепло, которое вливалось в мою кровь.

— Какая Германия? Витя, я не хочу никуда уезжать. Это безумие. А паспорт? У меня нет загранпаспорта!

— Уже есть! Я обо все позаботился!

— Мне нужно передохнуть! Это безумие какое-то: Хранители, Елены, дворцовые перевороты! — мама была на грани нервного срыва.

Она вскочила на ноги и стала ходить взад-вперед, заламывая руки. Папа взял ее под локоть и, убаюкивающе, нашептывая что-то успокаивающее, направил в дом. Я же осталась одна. Нет. Теперь я не одна. У меня есть папа, мама. У меня есть Егор и Макс…

Я схватила пробегавшую мимо кошку и усадила ее себе на колени. Эта черно-белая мурчалка тут же свернулась клубочком у меня на коленях и уснула. Она мирно тарахтела, а я пребывала в полнейшем трансе, гладя ее шелковую шерстку.

Но каким человеком был мой папа? Я же его совсем не знаю. Рядом с ним я и вправду чувствовала себя безопасно. Но разделяю ли я его плаы? Нет. Насилия и жестокости никогда не было в моей жизни. Мне просто начинало тошнить даже при мысли о причинении вреда кому-либо. Но, может быть, действительно, другого выхода не было? И иным способом нам не остановить Елену? Ее безумные эксперименты?

Но к ней действительно так просто не подобраться. Если верить Максиму, она всегда ходит с охраной. Ее дом неприступная крепость. А Центр, это ее уязвимое место?

Я прекрасно понимала мамины эмоции, в глубине души я тоже кричала: «Что происходит? Верните мне мою жизнь!» Но нельзя поддаваться панике. Если я сейчас скачусь до состояния капризного ребенка и буду плакать и топать ножками, кому от этого станет лучше?

Мой взгляд скользил с одного предмета на другой, с лавочки на умывальник, прикрученный к стене дома, затем на огромную бочку, наполненную водой, на простенький велосипед и пару ящиков с яблоками, которые уже стали пропадать. Получается я совсем не наврала Яне про свои каникулы. Я действительно проводила свои вынужденные выходные в деревне. Я хмыкнула сама себе.

— Как все прошло?

Егор подошел ко мне и уселся рядом. Он тут же стал наглаживать мою кошку, которой, кстати сказать, я уже мысленно дала кличку Шэри.

— Мокро… — ответила я.

Егор не сразу понял шутку и сначала нахмурился, потом до него наконец дошло.

— Шутишь? Значит все не так плохо. — он довольно улыбнулся, потрепал кошку за ухом и как бы невзначай спросил. — Что с Максом?

Как можно, сначала поднять настроение, потом так резко его испортить? Я вздохнула:

— Все сложно…

— Нууу, просто ведь только кошки родятся… — Егор философски задрал нос кверху.

Я засмеялась:

— Там не так говорится! БЫСТРО только кошки родятся! Быстро!

Егор вдруг сгреб меня в объятия, от чего Шэри испуганно убежала в кусты, и сказал:

— Какие кошки молодцы. Просто. Быстро…

— Бесплатно! — добавила я, хихикнув. — Звучит как слоган рекламы!

Мы смеялись нашим глупым шуткам, рассеивая тревогу, что нависла над всей нашей семьей. Егор все еще обнимал меня и я уютно устроилась на его плече. Он смотрел куда-то вперед, а я изучала его профиль. Вдруг он повернулся ко мне, на мгновение застыл, всматриваясь в мои глаза. Я сама преодолела этот последний сантиметр, разделяющий нас. Наши губы встретились. Время будто остановилось. Егор притянул меня еще ближе.

— Теперь все еще сложнее? — прошептал он мне прямо в губы.

— Ой, простите. Не хотела вам мешать.

К нам по дорожке приближалась Лера. «А она что здесь делает?» — сердито подумала я.

22

Егор спокойно отпустил меня, встал и подал мне руку.

— Ты нам не помешала.

От Леры мы узнали, что ее пригласил Виктор Петрович, отметить воссоединение семьи. Мы втроем зашли в дом на кухню, где уже хозяйничала моя мама. Она жарила картошку, ловко перемешивая ее на сковородке лопаткой. Папа сидел за столом, нарезая овощи в миску, подпевая популярной песне, звучащей по радио. Максим стоял тут же и резал мясо.

Последний угрюмо посмотрел в нашу сторону, в частности, одаривая презрительным взглядом Егора. Егор улыбнулся лишь одним уголком губ и приобнял меня за талию. Похоже тяжелый взгляд Максима его только забавлял. Лера впорхнула на кухню словно мотылек, источая вокруг радостные флюиды:

— Всем привет! Поздравляю вас с воссоединением!

Ее наигранная беспечность стала порядком меня раздражать.

— Виктор Петрович, это от бабушки.

И с этими словами она достала из пакета две бутылки молока.

— Положи пожалуйста в холодильник, Лерочка.

Оказывается Лерочка живет по соседству с папой. Собственно через Леру, Виктор в свое время и нашел эту деревню и поселился здесь.

Проходя мимо Максима, Лера, не стесняясь смачно поцеловала его в щеку. Максим знал, что я за ним наблюдаю и даже не стал поднимать глаза. Лера же торжествующе прошла в сторону холодильника. Егор еле слышно хмыкнул. От него не скрылись все эти показательные выступления напарницы Максима. А я поймала себя на мысли, что моя жизнь стала напоминать сериал. Надеюсь только, что этот сериал юмористический.

Я не без удовольствия отметила, как моя мама заполнила собой все пространство этого небольшого дома. Папа смотрел на нее с восхищением, не отрывая взгляда. Мама замечала это, периодически краснея и улыбаясь. Ее нервозность ушла, не оставив и следа. Передо мной стояла красивая женщина, которая светилась от счастья и казалось, что она помолодела лет на десять. А может и на восемнадцать.

Вскоре, наша компания уселась за накрытый стол.

Напротив нас с Егором сели Лера с Максимом. Какая ирония. Я старалась не смотреть в их сторону, но Лера бесконечно что-то щебетала Максиму на ухо и было сложно не обращать на них внимания. До меня долетали обрывки ее сумбурной речи и я еле сдерживалась, чтобы не закатывать каждый раз глаза к потолку. С лица Егора вообще не сползала его ироничная улыбка, казалось, компания Максима его совсем не напрягает.

В это время папа как раз достал из погреба свое собственное вино, которым, между прочим, очень гордился. Все присутствующие сразу оживились. Когда напиток разлили по бокалам, Виктор встал и проговорил тост. Он был коротким, но емким по смыслу.

— За мою семью! И за справедливость, которая, наконец, восторжествует.

Бокалы тихо звякнули. Надо ли говорить, что атмосфера была очень уютной. На этой маленькой кухоньке собрались все мои самые близкие люди. Ну, не считая Леры, конечно. А эта простая еда оказалась изумительно вкусной. Я вдруг поняла, как сильно я соскучилась за жаренной на сале картошкой. Егор тоже уплетал за обе щеки, приговаривая, что это блюдо в тысячу раз вкуснее, чем еда, которую подают в его знаменитом ресторане, где он работает. Музыка мягко лилась из колонки. Мама с папой о чем-то тихо беседовали. Егор держал меня за руку и даже присутствие Леры перестало меня раздражать. На моей душе было хорошо и спокойно.

Спустя некоторое время папино вино развязало языки всем присутствующим. Беседы плавно перетекали из одной темы в другую. Папа упомянул пару забавных случаев, которые произошли с ним и отцом Макса. Как они удирали от разьяренной собаки в подворотне, или как вырезали кусок газона в Сомнологическом Центре, чтобы посадить у себя во дворе. Я смеялась до боли в животе. Папа оказался очень интересным рассказчиком и я впитывала каждую его историю, чувствуя, как дыра в сердце постепенно наполняется теплотой. Капля за каплей. Я даже не заметила, как положила свою руку Егору на колено, в каком-то очередном порыве смеха.

— Что-то вспомнил, как мы с тобой впервые познакомились… Ты тогда еще пыталась поставить на место вазочку, которая норовила упасть.

Я медленно повернулась в сторону Егора:

— Ты будешь постоянно это вспоминать? — я лукаво приподняла одну бровь.

— Каждый раз, как захочу увидеть твой румянец на щеках. — он ухмыльнулься, а я покраснела.

Застолье продолжалось. Уже был довольно поздний час, я начала чувствовать дикую усталость. События прошедшего дня навалились мне на плечи одним большим камнем. Я уже несколько раз зевнула, чем заразила и моего напарника.

— Ооо! — голос папы вывел меня из дремы. — Пора вам уже на боковую. А то клюете носом.

И он улыбнулся мне так по-доброму, сверкнув своими ореховыми глазами:

— Так. Машу и Леру сегодня положим спать у бабы Нюры. Ребята лягут на первом этаже. Ну, а мы с Полиной… если ты конечно не против… — он обратился к маме. — Сегодня будем спать наверху.

Я была слишком занята мыслями о совместной ночевке с Лерой под одной крышей, поэтому даже не заметила красные щеки моей мамы и неловкую улыбку папы.

Лера скривилась и надула губы. Эта ситуация радовала ее не больше моего.

— Пошли. — Лера встала из-за стола и пожелала всем спокойной ночи.

Егор тоже поднялся, чтобы проводить меня. Вставая, я дотронулась до руки отца. Мне нужно было это сказать. Я хотела это произнести уже очень-очень давно, но сейчас мне мешал ком в горле:

— Спокойной ночи па… папа…

Я впервые назвала Виктора папой. Он на мгновение удивился, а потом его глаза наполнились слезами. Он накрыл мою ладонь своею, похлопал, хотел было что-то сказать, но проклятый ком видимо и до него добрался. Он лишь кивнул мне пару раз, давая понять, что ценит то, что я сказала.

На крыльце Лера бросила на нас с Егором скептический взгляд и молча спустилась в сад.

— Спокойной ночи… — я встала на-цыпочки, чтобы поцеловать Егора.

Но он немного отстранился и сказал:

— Я рад, что ты появилась в моих перемещениях…

Его глаза немного мерцали, отражая свет уличного фонаря. Он был серьезен, лишь уголок рта немного приподнимался, выдавая его теплое отношение ко мне. Это признание было неожиданным. Я успела только неровно вздохнуть, как он наклонился и поцеловал меня.

— Спокойной ночи…

Я вяло плелась за Лерой в сторону ее дома. Усталость давила меня к земле. Казалось, я могу уснуть прямо здесь под забором, не дойдя до дома.

В коридоре соседнего дома нас встретила старенькая бабушка.

— Бабушка, это Маша. Дочка Виктора.

Бабушка Нюра подошла ко мне вплотную, рассматривая сквозь очки с сильно увеличивающими стеклами.

— Что-то обмельчали нынче Хранители. Какие-то щуплые. Кожа да кости. Вон один Максютка молодец. Ест за двоих. Высокий, сильный…

Она махнула рукой и скрылась в одной из комнат. Лера хихикнула и бросила на меня веселый взгляд.

— Ладно, не обращай внимания. Я для бабушки тоже худая.

Мы прошли через коридор прямо на кухню. Лера тут же кинула пустой пакет в ящик стола, убрала пару кружек в раковину, наложила кошачий корм в миску:

— Жужа! Жужа! Кис-кис-кис…

Каково было мое удивление, когда на кухню через форточку влезла моя Шери.

— Это твоя кошка?

Я наклонилась, чтобы ее погладить.

— Ну да, Жужа.

Лера стояла, облокотившись на стол и пила воду, которую набрала прямо из ведра железной кружкой.

— Если хочешь пить, вот вода…

Разговор не клеился. Да и не горели мы желанием общаться друг с другом.

В соседней от кухни комнаты, была спальня. Мой взгляд сразу упал на модель коровы, демонстрирующий скелет и внутренние органы животного. Эта странная фигура стояла на письменном столе недалеко от ноутбука. Лера проследила за моим взглядом и равнодушно заметила:

— Я в следующем году собираюсь в аграрный университет поступать… — она помолчала, потом добавила, искоса глядя на меня: — На ветеринара… Ну, а пока Виктору иногда помогаю. Скота в нашей деревне много, а рук не хватает.

Я ничего не ответила, лишь слегка кивнула. Лера полезла в шкаф и выудила оттуда свежее постельное белье. Пихнув мне его в руки, следом она достала пижаму, которая повторила участь белья.

— Спасибо…

Мы старались вообще друг с другом не разговаривать. Поэтому, когда постель была готова, Лера выключила свет и легла в свою кровать. Я же заняла диван, стоявший в углу комнаты. Потолок, стены и мебель тут же потонули во мраке. Ночь в деревне, это вам не город, здесь мало света, но очень много непривычных звуков. Но как только я закрыла глаза, сон тут же завладел моим разумом.

23

— Егор?

— Я здесь!

Жуткий холод пронизывал до самых костей. Я побежала на голос Егора через пустынную трассу. В кювете, далеко от дороги стояла машина, пропахавшая колесами вязкую грязь под ногами. Я еле переставляла ноги — носки скользили по опавшим листьям и липли к земле. Егор уже добрался до водительского места. А я распахнула пассажирскую дверь. На руле без сознания лежал мужчина. Его голова была разбита. Где-то под ногами раздалось:

— Вы ушли с маршрута… Маршрут перестроен…

— Это навигатор! — я радостно начала шарить под креслами.

— Давай ищи. А я попробую завести машину.

Егор осторожно облокотил пострадавшего на спинку сидения, а сам стал поворачивать ключ зажигания. Машина не заводилась. Егор выругался. Вынырнул из автомобиля и посмотрел на дорогу.

— Нашла! — я выудила телефон с заднего сидения. Экран был немного поврежден, но работал.

— Ну что там? — нетерпеливо крикнул Егор. Он дрожал, стоя в открытых дверях машины. — Где мы?

— Сейчас… Вот! В десяти километрах отсюда населенный пункт… — я еще понажимала в поисках новой информации. — С больницей!

— Отлично! Теперь бы поймать машину. — он захлопнул дверцу и снова побежал на трассу.

Я проводила его взглядом. Потом обернулась к мужчине и взяла его за запястье, проверяя пульс. Сердце билось слабо, но равномерно.

До слуха донесся слабый звук приближающейся машины. Я замерла, наблюдая в темноте, за плохо различимой фигурой Егора, размахивающей руками на дороге. С жутким скрипом напротив нас остановилась огромная фура. Водитель выскочил на трассу, намереваясь поколотить сумасшедшего парня, выскочившего ночью на дорогу. Но потом прислушаясь к нему, повернулся в мою сторону. Через пару секунд они уже вдвоем бежали к месту аварии.

Осторожно вытащив мужчину с переднего сидения, они перенесли его в грузовик. Я следовала за ними по пятам, стараясь вовремя открывать двери, да придерживать голову нашего раненого. Ноги совсем окоченели, пальцы отказывались сгибаться. Водитель грузовика поспешил на свое место и, видимо опомнившись, обратился к нам:

— Вы поедите?

Только сейчас в свете фар он присмотрелся к нашей парочке. Я стояла дрожала от холода в одной пижаме и грязных носках. У Егора вид был не лучше.

— Нет-нет! Мы тут живем недалеко. — Егор неопределенно махнул рукой в сторону.

Водитель прищурился и недоверчиво вздернул брови:

— Ну, как знаете…

Он вскочил на подножку и уже через несколько секунд грузовик уехал.

— П-почему мы не п-поехали? — у меня зуб на зуб не попадал.

Егор приобнял меня, но сам был холодным, как ледышка:

— Лучше пусть думает, что мы с-сумасшедшие, сбежавшие из д-дурдома, чем увидит как мы исчезаем на его г-глазах…

— Ааа…

— Пойдем в м-машину, там хотя бы ветер не д-дует.

Но не успели мы добраться до авто, как я уже лежала на диване в комнате Леры. Простыни, одеяло… все было напрочь испачкано. Я аккуратно стянула носки, с отваливающимися кусками грязи. Меня все еще бил озноб и я решила переодеться в свою одежду. Потом я завернула все грязные вещи в простынь и сложила в большую кучу в углу. Завтра надо будет все это постирать. Подсвечивая телефоном, я протерла ноги влажными салфетками.

Мобильный завибрировал и я прочла сообщение: «Вот это ночка! Разотри ноги и укутайся потеплее, чтоб не заболеть!» Я написала короткое: «Уже)))» и улыбнулась. Забота Егора мне явно нравилась. В ответ пришло: «Умница! Спокойной ночи».

Только вот сон как рукой сняло, хотя и было всего четыре утра. Я тихо прокралась на кухню, чтобы попить воды. Маленькими глоточками я пила холодную воду и смотрела в окно на двор своего отца. Где-то там Егор тоже убирает последствия нашего перемещения. Я уже хотела было вернуться в спальню, как увидела промелькнувшую тень. Она скользнула около калитки и скрылась за деревом.

— Какого черта… — я напрягла зрение.

Еще одна тень, только с другой стороны кралась к крыльцу. Уличный фонарь светил тускло, но я различила как минимум пять людей, вооруженных автоматами. Я испуганно ахнула и присела на корточки.

24

Ноги будто налились свинцом, но я ползком все-таки добралась до спальни.

— Лера, Лера…

Голос судорожный и нервный. Сердце колотилось как бешеное, отдавая пульсацией в голову. Лера недовольно буркнула что-то во сне, но потом резко проснулась и села в кровати.

— Что случилось?

— Во дворе у папы бегают вооруженные люди! — потом вдруг вспомнив про моего напарника, я воскликнула. — Егор! Надо ему написать!

Я схватила телефон, лежавший на диване и со скоростью света напечатала сообщение: «Егор! Уходите! На вас напали!»

— Боже, там же еще и мама…

Пока я ждала ответа, Лера метнулась к единственному окну, тоже выходящему на соседний двор, и выглянула в маленькую щель, отодвинув штору. Несколько секунд она внимательно оглядывала территорию.

— Их много? — ее голос дрожал.

— Я насчитала пять…

— Во дворе никого нет. Похоже, они уже в доме…

Лера закрыла ладонями лицо и судорожно вздохнула. В этот момент пришло сообщение: «Не высовывайтесь».

— Не высовывайтесь… — я тихо повторила эти два слова вслух.

Лера поймала мой взгляд. Она была напугана не меньше меня. Вскоре экран телефона погас, погрузив нас в темноту.

— Послушай… — я с мольбой обратилась к Лере. — Нам нужно подобраться поближе. Может у нас получится отвлечь внимание на себя и тогда кому-нибудь удастся спастись? — потом новая догадка вдруг заставила меня охнуть. — А вдруг их уже убили?..

— Замолчи! — процедила Лера сквозь зубы. — Ты слышала выстрелы? Нет. Значит все в порядке… Пока…

Быстро переодевшись, Лера бросила короткое: «Пошли». Мы двинулись через кухню, стараясь производить как можно меньше шума. Лера чуть обернулась ко мне и прошептала: «У бабушки в спальне большое окно, как раз выходит на задний двор. Там нас никто не увидит».

Баба Нюра громко храпела и даже не вздрогнула, когда Лера открыла створки окна. Я же дернулась от достаточно громкого звука в такой звенящей тишине. Нервы были натянуты до предела.

— Да, не дрейфь ты. Она ничего не слышит. Я сто раз так делала.

Лера шагнула на подоконник и тут же исчезла в темноте. Я последовала за ней. Мы, пригибаясь, прятались то за одним, то за другим кустом, пока, наконец, не добежали до сарая. Озираясь по сторонам, Лера открыла щеколду и мы нырнули в деревянное строение.

Здесь хранилась разная садовая утварь, вилы, лопаты, старые ящики, доски, глиняные горшки. Все это аккуратно стояло на деревянных полках. Лера уверенно продвигалась вглубь сарая, минуя деревянные стеллажи и пустые железные бочки. По дороге она схватила самодельную лестницу и приставила ее к стене сарая.

— Лезь за мной и налево…

Я поднялась следом за ней и шагнула на деревянный настил. Он был невысоко на полом, около полутора метров, но достаточно широким. Лера шла и расчищала нам проход, отодвигая железные клетки в разные стороны.

— Не вижу ничего, хоть глаз выколи…

Я согласно кивнула. Я бы могла посветить фонариком, но тогда бы нас точно заметили. Со стороны дома моего отца послышалась ругань. Лера ускорилась и через пару секунд мы уже стояли на-цыпочках и рассматривали происходящее в огромную щель между досок. Отсюда расстояние до захваченного дома было дальше, нежели от спальни Леры. Но теперь мы все слышали и с высоты было лучше видно.

Мы затаили дыхание. Две пары наших глаз напряженно всматривались в угол дома, из-за которого раздавались звуки. В это время суток, все дома в округе спали крепким сном. Лишь изредка по деревне прокатывался собачий лай. Наконец, мы увидели как двое людей в черном поволокли третьего по земле, направляясь по тропинке к калитке. Сердце сжалось. В этой спортивной фигуре я узнала Макса. Лера вцепилась в доски и, задышав часто-часто, еще ближе прильнула к щели. Я боялась смотреть. Но не было сил оторвать взгляд. Следующего вели Егора. Он еле переставлял ноги, опираясь на захватчика. Наши парни явно дали обидчикам отпор, чем теперь и расплачивались. Я провожала взглядом, удаляющиеся фигуры мужчин, но ничего не видела из-за застилающих глаза слез.

Отец шел, поддерживая маму за локоть. Шли они добровольно, не сопротивляясь. Видимо отец не стал подвергать маму риску и не сопротивлялся при захвате. Они шли впереди своих конвоиров, не оглядываясь назад. До нас долетел тихий разговор. Двое вооруженных людей обходили дом по периметру и переговаривались.

— Девчонки нет нигде.

— А что Елена? — спросил второй. — Приказ был без нее не возвращаться?

Они подошли к следующему углу дома и теперь стояли прямо напротив нас. Лера вцепилась своей рукой за мой локоть.

— Нет. Напротив. Сказала девчонка не так ценна, как Виктор. — он сплюнул в сторону и посветил фонариком в нашу сторону.

Глаза на мгновение ослепил свет, но мы даже не дернулись, словно приросли к этому деревянному сараю. Он еще какое-то время водил светом по саду, потом бросил напарнику короткое: «Уходим» и вскоре они уже скрылись за калиткой. Раздался звук мотора. Мы мельком увидели блестящий бок черного фургона, а потом наступила тишина…

Все было просто хуже некуда. Я закрыла глаза и сползла по стене бесформенной кучей прямо на соломенный настил, все еще не веря в происходящее. Лера стояла рядом, время от времени судорожно вздыхая.

— Лер? — я нарушила молчание.

— М?

— Что будем делать?

— Я… Я не знаю.

Мы помолчали. Потом меня вдруг осенило:

— У тебя есть номер Петра Валерьевича?

Лицо Леры просияло.

— Да… Да! Точно! Ты гений! Пошли скорее.

Мы вернулись в дом. Лера стала искать в телефоне контакт отца Макса. Пора уже Петру Валерьивичу делать свою работу. Его друга похитили прямо из-под его носа, из собственного дома, а он там чем занимается? Где их охрана, которая годами ходила за нами по пятам?

— Нашла…

Я в нетерпении крутанула рукой, мол, набирай скорее номер. Лера включила громкую связь и на второй гудок в трубке раздалось:

— Лера, слава богу!

— Петр Валерьевич, случилось ужасное. Виктора забрали. И Макса… Еще Егора! И Полину! Всех… Их посадили в машину и увезли! — Лера говорила сбивчиво, постоянно повторяясь.

— Лерочка, успокойся. Мы уже работаем над этим: отслеживаем этот черный фургон. Вы у бабы Нюры? Я сейчас пришлю машину.

Я втиснулась между Лерой и телефоном:

— Почему это вообще случилось? Где ваша хваленая охрана?

— Мария, здравствуй, — его тон сменился на более холодный, — Витя сглупил, когда решил привезти вас сюда и поиграть в семью. У него был четкий приказ вывезти вас из страны, пока все не закончится. Теперь за его глупость расплачивается не только он сам, но и твоя мама и ваши напарники.

Я молчала. Каждое слово било словно пощечина. Лера перехватила инициативу:

— Петр Валерьевич, что нам делать?

— Ждать машину и никуда не высовываться.

Он прервал связь и комната погрузилась в гробовую тишину.

— Пойду сделаю нам чай.

Я ходила взад-вперед и глушила слезы обиды. Петр Валерьевич был прав: отец допустил непростительную ошибку и теперь неизвестно как все могло закончиться.

Мы допивали свой чай, когда к дому подъехал черный тонированный джип. Передняя дверца распахнулась и к нам навстречу вышла приятного вида девушка лет тридцати. Короткие черные волосы, очки в тонкой оправе, прямая осанка и уверенная походка, строгий темно-синий костюм и серое пальто.

Баба Нюра отпустила нас только после того, как услышала имя Петра Валерьевича. Взяв с нас обещание, не лезть куда не следует и оставаться в безопасном месте, она обняла каждую из нас и попрощалась. Отъезжая на автомобиле, мы видели ее, стоящую на крыльце и утирающую слезы платочком. Водитель плавно направлял машину на выезд из поселка.

— Мария, Валерия. Здравствуйте. Меня зовут Юлия. Я доставлю вас к Петру Валерьевичу.

— Юлия, есть какие-нибудь новости о наших?

Девушка тяжело вздохнула и повернулась к нам.

— Да. Машину отследили. Она въехала на территорию Сомнологического Центра, как мы и предполагали. Не волнуйтесь, мы мобилизуем все свои силы на ближайшей к Центру базе. Елене не помогут даже нанятые силовики и охрана. По нашим подсчетам у нас гораздо больше боевых единиц и огневой мощи…

— Они живы?

— Что? А… наверняка не известно. Но мы склонны предположить, что она держит их в подземной лаборатории, чтобы… чтобы…

— Что бы что?

Я догадывалась, но хотела услышать опровержение моим мыслям. Но Юлия перебила:

— Давайте не будем делать поспешных выводов.

Всю оставшуюся дорогу мы больше не разговаривали. Мы с Лерой уставились каждая в свое окно, не желая продолжать эту беседу. Обе понимали, чем может закончиться пребывание наших близких в безумных лабораториях Елены Соколовской.

25

Виктор.

Так больно открывать глаза. Я чувствую, как сильно опухли веки. Я приоткрыл глаза и яркий свет тут же ослепил меня. Едкий химический запах раздражал ноздри. Я пошевелился, но жесткие ремни впились в кожу.

Полина! Где моя жена? Я держал ее всю дорогу за руку, пока нас везли в машине. Я такой глупец. Я так хотел насладиться присутствием моей семьи рядом, что забыл о всякой осторожности. Петя был прав, назвав меня идиотом, когда накануне я признался ему, что встречусь с родными.

Но я был самым счастливым человеком на свете, пусть только на один вечер. Какой же я эгоист. Я думаю о своем временном счастье, пока моя любимая женщина неизвестно где. И жива ли она вообще?.. Слава Богу Маша в безопасности. Я уверен, что Петр позаботится о ней и о Лере.

— Проснулся, милый?

Этот мерзкий голос я узнаю из тысячи. Елена стояла напротив моей кровати, прислонившись к столу. Белый брючный костюм и красные туфли на шпильке; она чуть повернула голову в сторону, продемонстрировав свою безупречную прическу — локон к локону, словно она только что вышла из салона красоты.

— Где Полина? — мой голос был скрипучим, надтреснутым. Я прочистил горло и выжидательно уставился на Елену.

— Ну-ну, мы с тобой не виделись восемь лет, неужели ты не соскучился?

— Где Полина?! — я яростно мотнул головой, так, что вены вздулись на шее. Елена дернулась, но тут же взяла себя в руки.

— Не нервничай, Витя. С твоей женой все в порядке… Пока. К сожалению, она не такой ценный экземпляр, как ты.

Она елейно улыбнулась, потом с подчеркнутой важностью уставилась в один из мониторов за своей спиной. Я осмотрелся. Белая палата без окон и с одной дверью, которая как раз была напротив моих ног. Правее, в углу, от пола до потолка стоял черный матовый короб. Он сразу привлек мое внимание.

— Что тебе от меня нужно? — я перевел взгляд на свою бывшую напарницу.

Елена оторвалась от монитора и вновь облокотилась на столешницу в расслабленной позе.

— Понимаешь, Витя, мои исследования не стоят на месте. Дети, на которых я испробовала свои первые экспериментальные образцы, были очень полезными, пока вы наглым образом не заслали своего агента. — она прищурила глаза и рот скривился в противную изогнутую линию. — Пришлось свернуть эту детскую лабораторию.

— Ты убивала детей! — я задергался под ремнями, как уж на сковородке.

Елена вдруг оказалась рядом:

— Если ты сейчас не успокоишься, я попрошу, чтоб тебя обездвижили. Ты этого хочешь?

Я молчал, стискивая зубы. Скованность моих конечностей приводила меня в ярость. Но балом пока правила эта тварь. И я поиграю по ее правилам.

— Молчишь? Хорошо. — она удовлетворительно кивнула. — Мы уже взяли ряд твоих анализов. Проводим тесты. Ты просто не представляешь, какую ошибку допустил: ты действительно думал, что я хочу похитить твою дочурку? — она засмеялась противным смехом. — Нет, дорогой. Это было шоу! Шоу, которое в итоге привело меня к тебе.

— Что тебе от меня нужно? — я вновь повторил свой вопрос.

— В скором времени мы введем тебе совершенно новую сыворотку. Годы исследований доказали, что нельзя обратить в Хранителей совершенно обычных людей. Но ты… совсем другое дело. В твоей крови течет Сок Древа. Даже сейчас, когда ты уже не перемещаешься, Он до сих пор в тебе! Если все получится, это будет сенсация!

Она сжала кулаки в победном жесте и затрясла ими, как безумная. И как раз в этот момент в дверь вошел щуплый маленького роста врач, точнее лаборант. Он замялся на пороге, увидев свою начальницу, потом прошел ко столу и все же решил заговорить:

— Я пришел для сбора очередного анализа…

Елена одернула задравшийся пиджак и пригладила волосы.

— Да, конечно. Делайте, что нужно.

Она подошла ко мне вплотную и, наклонившись, словно мама над своим заболевшим ребенком, провела ладонью по овалу моего лица:

— Я скучала за тобой, Витя…

— Ты сумасшедшая…

Она направила свою руку к моему горлу и чуть сжала его:

— Может ты и прав. Но только сумасшедшие люди становятся гениями как я. И достигают того, что я достигла.

— И чего же ты достигла, кроме того, что убила невинных детей?

Она резко отпустила меня и, выпрямившись, направилась в сторону двери. Не поворачиваясь, она сказала:

— Еще увидимся, Витя.

Я остался один с молодым лаборантом, который все это время стоял как статуя около стола со шприцами и колбочками. На негнущихся ногах он пошел в мою сторону, прихватив с собой железный лоток с медицинскими инструментами.

— В…Виктор, я надеюсь, мне придется обращаться за помощью к санитарам и я возьму у вас кровь добровольно?

Я видел как трясутся его руки. И этот мальчик собирается брать у меня кровь? Я отвернулся, тем самым, подтверждая свое согласие на забор крови. На руку выше локтя наложили жгут, затянули и я почувствовал укол.

— И стоит оно того?

Рука лаборанта вздрогнула. Он тянул поршень, вытягивая кровь из моей вены.

— Нет.

Тихий ответ, но я его расслышал. Я не шевелился, боясь выдать нас обоих, так как успел рассмотреть камеру в углу. Внутри меня вспыхнула надежда обрести союзника и заодно билет на волю.

Мария.

Спустя полтора часа мы уже проезжали КПП воинской части, расположенной где-то в лесу. Машина медленно затормозила около двухэтажного здания. Туда-сюда сновали люди в военной форме и чувствовалась какая-то напряженная атмосфера.

Следуя за Юлей, мы поднялись на второй этаж, в самый дальний кабинет. Во главе стола сидел мужчина, более взрослая версия Максима. Он разговаривал с кем-то по черному стационарному телефону на повышенных тонах.

— Почему не готово?! Ты меня что, не слышал? Операция состоится сегодня в двенадцать!

Он положил трубку и только сейчас заметил нашу компанию.

— Петр Валерьевич, извините. Привела Марию и Валерию, как вы просили.

Петр Валерьевич еще какое-то время оставался во власти недавнего разговора, но через мгновенье его светлые брови разгладились, он чуть заметно улыбнулся и встал из-за стола:

— Рад, что с вами все в порядке. — он приобнял Леру и похлопав меня по плечу, сказал: — Маша, приятно, наконец, познакомиться поближе.

Я неловко улыбнулась, пробормотав что-то нечленораздельное. И уже хотела задать мучившие меня вопросы, но Лера меня опередила:

— Петр Валерьевич, вы их вытащите?

Ее голос дрогнул, да и я уже держалась из последних сил. Неизвестность и страх за близких очень сильно выматывали.

Петр Валерьевич повернулся к Лере и, взяв ее за плечи произнес четко:

— Мы сделаем все возможное. — и уже обращаясь к Юлии, сказал: — Так, девочек накормить, обогреть, спать уложить.

Юлия ответила короткое «Так точно» и повела нас на первый этаж. Я нехотя покидала кабинет Петра Валерьевича. Я хотела расспросить про его планы, но он уже снова с кем-то разговаривал по телефону, раздавая распоряжения.

Нас разместили в небольшой комнатушке с двухъярусной кроватью. Ели мы овсяную кашу из металлических мисок, попутно таская из раскрытой коробки сухпайка пресные крекеры. Армейский чай был необычайно вкусным. Мы навалили себе по две ложки сахара с горкой и, отхлебнув пару глотков, удовлетворительно ухмыльнулись друг другу.

— О чем думаешь?

— Думаю о том, чтобы все это быстрее кончилось. — Лера наклонилась ко мне поближе: — Ты слышала, что они планируют операцию в двенадцать ночи?

Я шумно вдохнула. До двенадцати еще целый день впереди, почему они медлят, ведь каждая минута на счету. Я озвучила свои опасения.

— Ты знаешь, я мало понимаю в военном деле. Но, согласись, к такому серьезному мероприятию как захват здания, при чем с охраной, стоит подготовиться основательно. А теперь там еще и заложники…

Мы обе понимали, что это только усложняло всю планируемую миссию. Но другого выхода не было, как только ждать.

26

Виктор

Молодой лаборант бесконечно брал мою кровь, относя пробирки в гематологический анализатор, ждал результат, потом всматривался в него, уносил куда-то. Снова возвращался. И так снова и снова. Я пытался заговорить с ним несколько раз, но он упрямо молчал. В какой-то момент я просто вырубился от усталости.

— Ну, как тут наш пациент…

Я все еще лежал с закрытыми глазами, притворяясь спящим.

— Все результаты подтвердились. В крови действительно содержатся титры Д1 и Д2. - это молодой лаборант.

— Прекрасно! Наш ученый совет дает добро на продолжение?

— Д-да…

— Тогда приступайте.

Я вдруг развернул голову, встретившись взглядом с Еленой. Тело болезненно сжалось, оно так затекло под этими ремнями, находясь в одной позе, что теперь болела каждая клеточка.

— Петр размажет тебя. Неужели ты думаешь, что он не знает где я?

— Петр… Петя. А неужели ты думаешь, что я не подготовилась к этой встрече? И потом, нам осталось чуть-чуть, чтобы закончить с тобой, а твои друзья что-то не торопятся на выручку.

— Что ты от меня хочешь?

— Как насчет того, чтобы вернуть тебе дар перемещения? И не просто вернуть, а перемещаться в любую точку Мира?

— Это безумие…

— За это безумие мне платят просто нереальные деньги. Майкл, — она обратилась к парнишке, — Приступай, что ты стоишь как истукан!

Майкл дернулся, но прошел в угол комнаты. Открыл дверцу в матовом черном стекле и я увидел толстые кривые корни дерева, от которых исходило слабое голубое сияние.

— Впечатляет, да? Мы находимся сейчас прямо под белым залом… — Елена стояла в полоборота ко мне и тоже наблюдала за манипуляциями молодого лаборанта. Майкл осторожно ввел шприц в ближайший корневой отросток и набрал голубую жидкость.

— Теперь мы соединим этот Сок с плазмой твоей крови… Сделаем еще пару химических фокусов и окажемся на пороге Великого открытия…

Я зачарованно смотрел на эту светящуюся жидкость и она отражалась в моих зрачках как драгоценные сапфиры. Майкл покинул палату вместе с пробиркой бесценной жидкости и наваждение спало.

— Ты же тоже чувствуешь эту силу, да? — Елена смотрела на меня. Ее лицо было умиротворенным. Сейчас она даже была красива. Я вдруг вспомнил какими подростками мы были. Как нам было хорошо вместе. Но то время уже не вернуть. Та девочка, превратилась в алчного монстра, сминая на своем пути людские души.

— Да, — отвечаю я.

Она медленно подходит к моей койке и проводит своими пальцами по моей руке медленно, едва касаясь:

— Мы бы могли быть вместе… — трепетный шепот и опущенные ресницы.

От отвращения по телу пробегает мелкая дрожь. Я ловлю ее взгляд, взгляд молящей женщины, над которой я все еще имею власть. Я бы мог этим воспользоваться.

— Если я не умру от ваших опытов…

Ее глаза вспыхивают на секунду, я вижу в них страх, отчего внутри меня все холодеет. Но она отвечает, что я не умру. Что она этого не допустит.

Она наклоняется в порыве и припечатывает мои губы своими в твердом поцелуе. Потом отрывается и вновь набрасывает на себя маску высокомерия.

Как только она выходит из палаты, возвращается Майкл. Удивительно, здесь я вижу только Елену и этого молодого человека, хотя я уверен, что за дверью этой комнаты, где-то сидит упомянутый Еленой, Ученый Совет, которые не хотят светить своими лицами.

Майкл придвигает ко мне металлический стол на колесиках. На нем уже лежит готовая к инъекции сыворотка. Он становится спиной к камере, заслоняя также и мое лицо.

— Она собирается уходить через тоннель…

Он едва шепчет, скорее я читаю по его губам.

— Как только она получит результаты эксперимента…

А сам в это время подготавливает мою руку к уколу. Мной овладевает паника. Я молюсь, чтобы Петр спас моих родных, ибо себя я уже причислил к погибшим.

— Сейчас я введу вам сыворотку и надену датчики на голову, считывающие нейронные сигналы. — он говорит это уже громко, работая на камеру. — Аппарат будет записывать все электронные импульсы и мы узнаем, было ли перемещение или нет. Ваша задача думать о том месте, куда бы вы хотели переместиться.

Сначала я ничего не чувствовал, кроме жара, который накрыл мое тело. Я прислушивался к ощущениям, пока Майкл пялился на монитор. Я уверен, что в этот момент не только этот молодой лаборант внимательно вглядывался в мои показатели. Где-то там в другой комнате на экраны смотрели как минимум еще пять пар глаз, а то и больше. Такой эксперимент не каждый день увидишь.

Во рту пересохло, я ужасно захотел пить. Тело ломало как при жутчайшем гриппе. Я застонал от боли. Сердце колотилось в утроенном ритме. «Я сейчас умру». Чувство, что вот-вот мое сердце остановится, усиливалось. Я дышал быстро и поверхностно. Меня накрывала паническая атака. Голова закружилась, посылая в мой мозг образы пляшущих цветных кругов перед глазами. В последний миг я подумал о месте, куда мне нужно переместиться. Петр. Мне нужно к Петру.

Мария

— Проснись! Проснись, Маша! — Лера трясла меня за плечо.

Кажется я уснула на втором этаже нашей кровати прямо в одежде.

— Что? Что такое?…

— Слышишь? — Лера на мгновение замерла, прислушиваясь, призывая и меня сделать то же самое.

Топот ног. Сотни ног. Отдаленные голосовые команды. Гул машин и завывание ветра. За окном темно.

— Сколько я проспала?

— Почти целый день. Через час будет полночь.

Лера волнительно прошлась по комнате, припав к окну. Я все еще немного заторможенная после сна, спустилась с кровати и присоединилась к напарнице. За окном шла полная мобилизация. Мы видели вооруженные группы людей, занимающих свои места в бронированных машинах. Мы видели начальников, отдающих последние указания.

— А как же мы?

— Кто нас пустит? — Лера скептически посмотрела в мою сторону. — И потом, какой от нас толк?

— Ну хотя бы посидели, подождали там где-нибудь. Я же с ума сойду здесь, пока там…

Лера не дала мне договорить. Только схватила меня за руку:

— Пошли…

Я схватила с кровати наши рюкзаки и мы выскочили вдвоем из комнаты. Мы неслись по коридору, навстречу неизвестно чему и кому, пока нас не окликнула Юлия:

— Далеко собрались?

Она вышла из комнаты напротив нашей и стояла, скрестив руки на груди.

— Мы… мы хотим поехать… С ними…

— С ума сошли? Вернитесь в свою комнату. Еще раз выкинете что-то подобное, я вас запру на ключ.

Делать нечего. Мы вернулись. Я со злости пнула стул, так что он упал набок:

— Гадство!

Лера упала на кровать и, накрыв голову подушкой застонала, потом зарычала. После затихла и не двигалась. Я тяжело дышала, раздувая ноздрями воздух. Стало невыносимо душно и тесно в этой маленькой комнатушке.

— Маша?..

Я думала меня накрыла звуковая галлюцинация. Но вот мое имя произнесли второй раз.

— Папа?

Виктор лежал на полу, привалившись спиной к ножке стола.

— Папа!!!

Я шагнула к нему навстречу, все еще не веря своим глазам:

— Как это? Как?

Он устало схватил меня за запястье:

— Ты должна передать Петру, что нас держат в лаборатории прямо под Древом. Мне ввели сыворотку, возрождающую Дар перемещения. Скоро Елена покинет здание, как только получит результат. Пусть ищут тоннель. Выход скорее всего где-то лесу… Поторопитесь…

— Папа, они скоро будут у вас. Держитесь, пожалуйста…

И он растворился в воздухе словно его и не было.

27

Мария

Лера сидела на своей кровати, вытаращив глаза. Мы как по команде бросились из своей комнаты и стали тарабанить в дверь Юлии.

— Юля! Юля!

Она открыла дверь сразу.

— Что случилось?

Я сбивчиво рассказала про появление отца и про все то, что узнала. Юлия, конечно очень удивилась, но сразу набрала номер Петра Валерьевича. Военные — люди быстрого реагирования.

Юлия все говорила и говорила, а я прямо физически ощущала, как утекает время. Я даже ничего не узнала про остальных: ни про маму, ни про Егора, ни про Максима…

— Юля, пожалуйста, можно поехать с вами? — я набросилась на нее как только она положила трубку.

— Это исключено.

— Но вы ведь едите? Мы поедем с вами и будем под вашим присмотром… — Лера тоже попыталась разрушить броню нашей строгой няньки.

— Девочки, вы останетесь здесь и точка. Марш в свою комнату.

Мы вернулись в свою комнатушку, понурив головы. Минуты медленно сменяли одна другую, пока мы ждали неизвестно чего.

Виктор

Я снова лежал на своей койке в палате. Но, как это бывает после перемещений, тело возвращается не в те же точки пространства. Эти Ученые дураки, раз не предвидели этого.

Две мои ноги были свободны и левая рука. Я лежал не шевелясь. Вопрос времени, через сколько, камера зафиксирует мою свободу. Майкл внимательно смотрел на показания монитора, считывающего мои электронные импульсы:

— Поразительно…

Дверь распахнулась и Елена стремительно влетела в палату.

— Ну!?

Она в нетерпении отпихнула щуплого паренька и уткнулась в экран.

— Куда ты переместился?

— Я… Я был у себя в доме в деревне…

Конечно я не стал говорить о своем истинном перемещении, а также о том, что я желал увидеть Петра, а в итоге увидел дочь. Видимо сердцу не прикажешь. Сердце всегда обойдет разум.

Елена была очень взволнованна. Она все проверяла какие-то бумажки, показания, снова и снова пялилась в монитор, потом она, наконец, обернулась ко мне:

— Поздравляю, Витя… — она улыбнулась, — у нас получилось!

И тут она скользнула взглядом на мою свободную руку, зрачки расширились…

Пора…

Я толкнул ее в плечо, что было мочи. Она потеряла равновесие и, падая, повлекла испуганного Майкла за собой. Я же с умопомрачительной скоростью расстегнул ремень на правом запястье. Тело не слушалось, от долгого пребывания в неподвижном состоянии.

Елена уже ползла на четвереньках под стол. Она нажала на видимую только ей кнопку и сработала сигнализация. Я вскочил с кровати. Датчики на моей голове, сначала натянулись, потом по одной оторвались с хлопающими звуками. Деревянные ноги еле сгибались в коленях, но я все же выбежал в распахнутую дверь и оказался в круглом коридоре.

Посередине столбом стоял все тот же монолитный матовый короб, скрывающий корни магического дерева. По периметру круглого коридора располагались такие же двери как и в мою палату, я дернул первую попавшуюся дверь, но она была пустой.

Где же мои родные?

Я кинулся к следующей двери. Она тоже была пустой. Коридор заворачивал по окружности, я уже не видел свою палату, но услышал шаги, удаляющиеся от меня по коридору. Матовое стекло скрывало от меня беглеца, но я узнал эти цокающие шаги.

Елена! Чтоб ее. Бежала как крыса с корабля.

Меня раздирало от желания броситься за ней или продолжить поиски жены и парней. Мельком вижу как в конце коридора из одной из комнат выбегают двое мужчин в халатах, вот и еще одни крысы. Жалкий Ученый Совет.

Скоро нагрянет охрана. Где Петр, когда он так нужен.

Майкл появляется бесшумно словно ниндзя:

— Ваши родные не здесь, не в лаборатории. Они заперты наверху.

— А охрана?

— Охрана не придет. На нас напали.

Слава богу.

— Где тоннель?

— Я покажу.

Мы бежим по этому закругляющемуся коридору, пока сбоку не появляется еще один длинный проход.

— Пожалуй тут я вас оставлю, — он жмется, переминаясь с ноги на ногу. — За все годы Елена переправила за границу, столько Сока Древа, что хватит на миллион сывороток… И теперь у нее еще есть рабочая формула… Но у нее нет Хранителей…

Он опустил виновато голову.

— Пойди спрячься куда-нибудь, Майкл.

Я развернулся и побежал босыми ногами по холодному бетонному полу. Меня выдернули ночью прямо из постели, поэтому на обувь не приходилось рассчитывать. Сигнализация вдруг прекратила орать, а где-то надо мной под толщей земли я стал слышать выстрелы. Хоть бы с заложниками было все в порядке.

Вскоре, коридор резко повернул вправо. Бетонный пол закончился и под ногами появилась сырая земля. Над головой каждые десять метров висели лампы.

Но чего я совсем не ожидал увидеть, так это мертвого охранника на земле с пулей в животе. Его лицо покрывали четыре красные полосы. Следы женских ногтей.

Елена — дикая разъяренная кошка. Так просто эту тварь не схватишь. Уверен, что этот парень знал каких денег стоит папка в руках начальницы. Но он не ожидал такого отпора.

Я продвигался дальше с большей осторожностью. Эта гадина теперь обладала оружием, а я не хотел, пройдя столько испытаний умереть ни с чем.

В лицо подул слабый прохладный ветерок. Выход уже близко. Маленький приоткрытый люк встретил меня в самом конце. Я протиснулся в щель и прислушался.

— Быстрее!

Елена кричала в трубку, прижимая к себе другой рукой папку и оружие. Она стояла поодаль, на небольшой полянке и озиралась по сторонам. Она не могла меня видеть, когда я ее видел прекрасно, прячась за выступом небольшой скалы, из которой я и вышел.

За поляной стоял непроглядный лес. Лишь луна немного освещала эту темную ночь. Здесь уже отчетливее слышались выстрелы, сотрясающие Сомнологический Центр. Нельзя сейчас думать об этом. Нужно сосредоточься лишь на одной цели, которая сейчас стояла метрах в десяти от меня и дрожала. Елена была жалкой. Белый костюм превратился в серые лохмотья, волосы были всклокоченные и запутанные.

Она повернулась ко мне спиной, вглядываясь в чащу. Я как пантера приближался к ней и, когда мне остался последний шаг, она все-таки услышала меня и резко обернулась. Я схватил ее за руку, держащей пистолет. Папка и мобильный упали на землю. Она зарычала и впилась ногтями в мое запястье. Я схватил ее вторую руку и с силой сжал.

Она застонала, но до последнего не бросала пистолет.

— Брось… — процедил я сквозь зубы.

— Нет… — прошипела она.

Я сдавил еще сильнее. Пистолет упал вслед за папкой и мобильным. Она вновь зарычала и стала дергаться как бешеная в моих руках.

Я увидел свет, мелькнувший среди деревьев. К нам приближалась машина. Ее машина. Это плохо, очень плохо.

Приближающая подмога придала ей еще больше сил. Она присела и со всей мощи ударила мне коленом в пах. Коварный прием, который согнул меня пополам. Гадюка схватила папку и проговорила, пуская яд:

— А ведь мы могли бы быть вместе…

И тут же побежала на встречу к своим спасителям. Я кинулся, за ней. Дверцы машины распахнулись и оттуда вышли двое мужчин. Они тут же открыли огонь по мне, прикрывая Елену. Я припал к земле, отползая в сторону люка.

— Нет! — крикнула Елена. — Уходим!

Я опирался спиной к скале, которая теперь прикрывала меня от машины. Хлопнули двери и я услышал звуки удаляющейся машины.

Бедро горело. Эти твари все-таки меня подстрелили. Я зажимал рану из которой невероятно быстро хлестала кровь. Я рычал от боли, прижимая еще сильнее руку к ране и в какой-то момент я просто выключился.

Эпилог

Мария

Таксист высадил меня прямо на площади Восстания.

— Вы уверены, что хотите пройтись? Тут далеко.

— Уверена.

Я расплатилась с водителем, забрала свой чемодан и покатила его по Невскому проспекту. Я так давно мечтала побывать в Санкт-Петербурге, и, наконец, моя мечта начинала осуществляться. Раннее утро. Конец июня. Все экзамены сданы. Мои проводы с друзьями отмечены.

Яна, конечно, очень болезненно восприняла новость о моем переводе в университет Питера.

— А как же наша идея закончить ВУЗ вместе? — спросила меня она.

— Мы и закончим. Я у себя, ты у себя. Или ты собираешься пару раз остаться на второй год? — я подмигнула ей и она вернула мне улыбку.

— Ты понимаешь о чем я… Питер, это же так далеко.

— Не так уж и далеко. Приедете ко мне с Мишей?

— Приедем, конечно.

Мы обнялись. Вечеринка в честь моего отъезда была в самом разгаре. Максим с Лерой были тут же. Они стояли обнявшись около перил и смотрели на проплывающие мимо здания. Прекрасная пара. Иногда мы ловили взгляды друг друга, незаметно кивая, скрывая особую тайну, известную только нам. И они смотрели на меня без жалости, за что я им была благодарна.

Мама отпустила меня с легким сердцем. Она знала, что здесь в Питере мне будет лучше. В Москве я стала задыхаться.

Папа… С папой мы многое прошли за этот год. Он испытывал дикое чувство вины, что не уберег нас от всех этих испытаний и за… боль, которую мне пришлось перенести. Но я простила его, правда. Все мы допускаем ошибки. И все мы достойны второго шанса.

Маме же понадобилось больше времени. Нахождение в заложниках, пережитый штурм, реабилитация у психолога, все это наложило неизгладимый отпечаток на ее жизнь. Да, она навещала отца в военном госпитале. И, ухаживая за ним день ото дня, ее доброе сердце оттаивало. Но прошлого не вернуть. Приходилось строить отношения с нуля.

Наш Дар, как и Дар тысячи других Хранителей, прекратился в ту самую минуту, когда во время захвата здания, рухнул стеклянный купол над Древом и лопнул защитный экран. Тонны битого стекла рухнули вниз, отсекая хрупкие ветви магического дерева. Это был переломный момент в операции и переломный момент в моей жизни…

Максим регулярно докладывал мне новости Сомнологического Центра. О том, что дерево пока спит, но посылает мягкие импульсы из своей сердцевины. Что Елена сейчас где-то за границей и обязательно вернется. Ее гениальная формула работает только на бывших Хранителях. А где ей взять бывших Хранителей? Правильно.

После очередной новой вести, я попросила Макса прекратить передавать мне эту информацию. Мне неинтересно, что происходит ни с Древом, ни с сумасшедшей Еленой. Достаточно того, что всем этим теперь занимается Петр Валерьевич.

Я вдыхаю воздух каменных улиц Питера полной грудью. Только что проехала поливальная машина, принеся с собой прохладу и свежесть. До открытия еще час. Поэтому я иду медленно, любуясь зданиями и прохожими, которых к этому времени на улицах города много. Судя по навигатору, мне еще три километра и я на месте. Я пересекла Аничков мост, сбросив уточкам остатки булки, которую давали в самолете.

Теперь здесь я буду жить. Я улыбнулась сама себе. Справа и слева начали открываться бутики, магазинчики и лавки. Я почти на месте.

И вот я вижу его. Ресторан «Адмирал». Его ресторан, где он работал. Я толкаю дверь и немного неуклюже втаскиваю свой зеленый чемодан в помещение. Колокольчик звякает, докладывая о приходе посетителя. Передо мной вырастает парень-официант:

— Давайте я вам помогу…

Я благодарю, передаю ему свой чемоданчик и устраиваюсь за столиком в уголке около окон. Я представляю сколько раз смотрел Он в это окно, о чем Он думал в этот момент.

— Надо было все-таки тебя встретить…

Я поворачиваюсь на знакомый и такой любимый голос. Егор стоит в проходе между столиками, опираясь на костыли. Я поднимаюсь ему навстречу, чтобы обнять:

— Я хотела прогуляться…

— Да, я пока для прогулок не очень пригоден, но обещаю скоро это исправить.

Мы усаживаемся за столик. Я не помогаю ему. Он ужасно злится, когда я это делаю. За девять месяцев проведенных в больничной палате Военного Госпиталя, я узнала характер своего парня с разных сторон.

Я помню, когда мне сообщили, что купол обрушился как раз вовремя спасительной оперции по выводу заложников. Я стояла тогда в комнате Юлии и упала в обморок.

— Угадай, кто пригласил нас на свадьбу? — он лукаво мне подмигивает.

— Знаю-знаю! Твои родители?

— Да. С тобой неинтересно играть. — он смеется, открывая меню. — Ну, что я заказываю все, о чем я тебе рассказывал?

— О, да! Я специально ничего не ела! Даже булочку уткам отдала.

Мы сделали заказ официанту.

— Твои родители ведь и так женаты…

— Считай это просто новым началом их жизни. — он наклонился ко мне поближе, меняя тему: — Знаешь, я разговаривал с директором. Он сказал, что всегда рад меня здесь видеть, сколько бы не заняла моя реабилитация. И еще знаешь, что?

— Что?

— Выйду я уже не в качестве официанта, а в качестве администратора. Полномочий очень много. Зарплата во! Перспектива роста во! — он показывает вверх большой палец.

Я очень рада. Мой рот растянут в улыбке до ушей. Я касаюсь нежно его щеки и шепчу:

— Я так рада за тебя… А, кстати, угадай, кто еще нас пригласил на свадьбу?

— Ну, кто-кто. Максим с Лерой.

— С тобой неинтересно играть. — я смеюсь.

— Когда свадьба?

— В сентябре.

Нам приносят заказ. Я наедаюсь от пуза так, что тяжело вздохнуть. Мы все время хохочем и время от времени целуемся. Мы не виделись целый месяц, пока я сдавала экзамены и я очень соскучилась.

— Я заказал такси. Поедем смотреть нашу новую квартиру.

— Звучит потрясающе.

Мы расплачиваемся и выходим из ресторана. Я стою немного поодаль и наблюдаю за свои парнем. Получается, что Древо не ошиблось. В нас оно не ошиблось.

Конец, но…

Content

Кураева Анастасия Будь моим хранителем [СИ]

Будь моим хранителем

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

Эпилог