Игра в отношения

1

В герцогстве Рикарди весна запаздывала. Хоть уже успела по календарю почти закончится, на горизонте лето, а тепла все нет. Впрочем, для северной части империи это было вполне понятно. Снега еще не полностью сошли, хотя днем солнце уже прогревало воздух так, что можно было не бояться замерзнуть без верхней одежды. Впрочем, ночи были все еще по зимнему холодны. И даже солнце прокрадывающееся с самого утра своими лукавыми лучами в спальни людей, скорее холодило, чем грело. И только к полудню уже начинало теплеть, подтаивая оставшийся снег.

Для доктора Форда Норинга такой климат был непривычен. Прожив всю свою жизнь на теплом океанском побережье и даже рождественские праздники привыкнув встречать без снега, нынешняя погода его несколько выбивала из сил и желания жить.

— Чертова акклиматизация! — ругаясь на свое и душевное и физическое состояние, Форд отчаянно пнул грязный ком заледеневшего снега. Почти не целясь, все же попал в водосток, примостившийся на углу дома. Опасливо покосился на возмущенно зашумевшую жестяную трубу, медленно переведя взгляд выше, к крыше, что расположилась над вторым этажом. Там предупреждающе подрагивала ледяная шуба, увешанная целой гирляндой подтаявших, но все еще весьма опасных сосулек, некоторые из которых достигали размера бейсбольной биты. Скрип старых дверных петель привлек внимание Форда. Он перевел взгляд на открывающиеся двери лавки, расположенной в этом же доме и удивленно вскинул брови. Он уже знал женщину, что выходила оттуда. Бегло. Мельком. Но видел ее возле Брайтона, когда они прибыли порталом в герцогство. Эрика, кажется…

Она скупо поблагодарила лавочницу, держа в руках небольшой стеклянный пузырек и уже собиралась спускаться с крыльца, захлопнув за собой дверь. Громко и с силой. Так что аж дом содрогнулся, а сосульки на крыше издали характерный хруст и полетели вниз. Форд не был героем. Черт, он вообще не любил выделываться. Привык, что ему это без надобности. Добившись успеха по средствам ума, а не силы, доктор привык чувствовать себя уверенным, не кидая понты о том, что он может что-то большее, чем это есть на самом деле. Нет. Он не был героем в понимании этого варварского мира, где признавали силу. И все равно, не помня себя в этот момент, он бросился к женщине, толкая ее глубже на крыльцо, буквально впечатывая собой ее в двери старой лавки и уводя с линии сосулькового огня.

Эрика глухо выдохнула, с болью выталкивая из легких воздух. Она не успела даже заметить, кто тот смертник, что напал на нее. Впрочем, Форд был столь стремителен в своем порыве спасти несчастную от нелепой смерти под градом острых ледяных жал, что сам не успел вообразить, как все так вышло. Секунда. Хруст и звон бьющегося льда, пронесшегося буквально в паре сантиметров от мужской спины. И вдруг он получает коленом в пах. И сразу же раскрытой ладонью в горло. Получилось слабенько, у Эрики не было места для размаха или маневра. И все равно Форду пришлось согнуться от боли. Тут же словить еще один удар коленом, но уже в живот. И по ребрам. А потом Эрика вообще умудрилась их обоих развернуть и впечатать уже самого доктора в стену дома. С такой силой, что у мужчины воздух вышибло со стоном, еще и затылком его приложила… за спиной Эрики послышался новый шум. Очередная порция сосулек сорвалась с крыши, рассыпаясь по крыльцу мелким крошевом. Но женщина не реагировала на внешние раздражители. У нее был противник. У нее был враг, напавший первым. А потому уже в следующий момент мелькнувшее лезвие стилета в ее руке, было приставлено к горлу этого неосмотрительного самоубийцы.

Пауза. Оба тяжело дышат и сверлят друг друга глазами. Секунда на узнавание. И взгляд женщины становится растерянный.

— Вы? — дрогнул ее голос. Довольно приятный, для такой… неординарной особы.

— Я, — виновато смотрит на нее Форд. Морщится. Кажется удар затылком оказался сильнее, чем он мог предположить в горячке неожиданного противостояния. Эрика мешкает какой-то миг, колеблется, отпустить его или зарезать. И даже рука ее уже не так уверенно держит стилет. Подрагивает. Но тут же ее взгляд наполняется злостью.

— Жить надоело? — усиливает она давление на горло доктора.

— Что вы, красавица, — невесело усмехается он в ответ. — Мне вообще не свойственны опрометчивые, импульсивные и самоубийственные поступки.

— Мда? — с сомнением и скепсисом кривится Эрика и подумав, все же отпускает его. Рядом хлопает дверь, видимо лавочница спряталась, поняв, что самое интересное кончилось. И от этого грюканья дом снова содрогается. Сверху хрустит. И не смотря на опасность быть зарезанным, Форд снова рискует, резко притягивая к себе женскую фигуру, плотно впечатывая в себя. Вокруг них, впрочем уже не в такой критической близости, как первые два раза, но все равно сыплются огромные ледяные снаряды, способные пробить человеку голову насквозь.

Понимание произошедшего выбивает из Эрики землю из-под ног. Никто и никогда, кроме Клевеленда ничего не делал для нее. Вот так. Без подтекста. Без требования платы. Просто в порыве защитить.

— Не свойственна импульсивность, говорите? — дрогнувшим голосом спрашивает она, смотря на мужчину, что все еще держал ее в руках, совсем другим взглядом.

— Это ваш мир, очевидно, меня меняет под себя? — пожимает плечами Форд и снова морщится. — Как же вы так меня приложили-то знатно…

Отпускает женскую фигурку. Стройную и хрупкую внешне, но налитую силой и отчаянием.

— Повезло, что не убила сразу, — с сомнением осматривает крошево льда под ногами. — Вы следили за мной?

— Нет, — неуверенно улыбается он, понимая, как все это близкое знакомство выглядит в глазах женщины. — Я гулял. Думал. Знакомился с городом… а потом вдруг… это все…

— Яркая речь, — усмехается Эрика и вдруг меняется в лице, видя на каменном крыльце, среди битых сосулек свой темный пузырек, растоптанный в пылу схватки. — Ох, демонское отродье! — ругается она и начинает снова ломиться к лавочнице. Дверь опасливо приоткрывается так быстро, словно хозяйка дома стояла за ней все это время и подслушивала. — Госпожа Варназ, — буквально с мольбой смотрит Эрика, — вот такая вот беда, — показывает она на битое стекло и растекшееся содержимое по крыльцу. — Дайте еще один пузырек?

— Деточка, я твою порцию неделю делала, — с жалостью смотрит эта, по всей видимости или травница или лекарка. Форд не мог сказать точно. На доме не было никаких опознавательных вывесок или надписей. Но из приоткрытой двери явственно тянуло смешанным ароматом трав. — У меня нет больше…

— Но… как же мне быть, — сжимаются кулаки Эрики. Голос проседает, будто она нервничает.

— Через неделю, — виновато пожимает плечами щупленькая и немолодая уже женщина, опасливо косясь на Форда.

Хлопает дверь. Оба синхронно поднимают взгляд к крыше, но падать оттуда уже нечему.

— Пойдемте, — предлагает свой локоть Форд, — расскажете, что это за подозрительное варево вы утратили, что вам так дорого…

Эрика еще не полную минуту переваривала предложение неизвестного ей пришельца — иномирца, а потом все же с сомнением положила свою ладошку на сгиб мужского локтя.

— Если у вас есть планы еще в городе, — вполне нейтрально заговорил Форд, — я мог бы составить вам компанию.

— Зачем? — пискнула женщина и тут же быстро поправилась, не желая обижать своего неожиданного и спасителя и вредителя в одном лице, — зачем вам это?

— Мне? — несколько удивленно усмехается Форд. — Совершенно без надобности. Это надо вам, мисс.

— Мисс?

— Эээ… леди, — исправляется сразу мужчина.

— Мисс, это по вашему леди? — с интересом спрашивает Эрика, уже уводимая мужчиной из этого захолустного переулка, где убивать будут, а никто не услышит, а кто услышит, сделает вид, что глухой.

— Что-то вроде того, — улыбается ей иномирец и сама от себя не ожидая, бывшая наемница вдруг краснеет и отводит взгляд.

— А мне зачем? — все же решает спросить Эрика, хотя этот мужчина заставляет ее чувствовать себя весьма неловко. — С чего вы решили, что мне нужна ваша помощь?

— Я не решал, — уводит ее на людную улицу. Он бывал здесь уже. Тут есть милый ресторанчик, где можно было бы душевно пообедать. — Как на счет перекусить? — Меняет он тему разговора, подводя женщину к заведению.

— Что? — теряется она и теряет связь с предыдущим вопросом. — Нет. Да. Подождите! — забирает свою руку с мужского локтя и выставляет вперед ладони, отгораживаясь. — Скажите, что вы имели в виду?! Почему это мне надо? Что мне надо? Кто вы вообще такой?

— О, я пришелец из другого мира, вы же в курсе, милая Эрика, — улыбается Форд.

«Красивый, гад, — думает зло Эрика, сцепив зубы»

— Я не это имела в виду, — зло цедит. — И я не милая.

— Как скажете, — еще одна вполне уверенная в своей неотразимости улыбка, привыкшего, что женщины сами ему под ноги стелются. — И все же… давайте перекусим?

Снова сомнение во взгляде женщины. Колеблется. То есть и не против, но что-то стремно ей.

— О, да, перестаньте же, Эрика, вы способны оторвать мне яйца и затолкать их в мою глотку. Чего вам бояться?

«Себя, — мысленно отвечает сама себе Эрика и все же позволяет завести себя в ресторацию»

2

* * *

Таинственные пришельцы из другого мира уже порядка месяца, как влились в дикую для них действительность. Но, что можно было заметить не напрягаясь, парочка иномирцев не расстраивались по мелочам, а успешно пытались приспособиться. Эрика уже не единожды встречалась с этим красавчиком, которого почему-то Брайтон любил величать доктором. Но особо они не контактировали. Так… вежливые приветствия, не больше. С его сестрой, Кайли, бывшая наемница наоборот очень даже любила пообщаться. Впрочем, изначально, командир гвардии попросил об этом, намекая, что девушке возможно понадобиться помощь в освоение.

Эрика не стала возражать. Ни как солдат, на службе, ни как друг самого командира. А еще ей очень была симпатична новорожденная дочь иномирянки. Милое создание с небесно-голубыми глазками смотрело на мир и улыбалось своей матери. Девочка и Кайли не были похожи совершенно. Но это особо никого не смущало. Мало ли, кто там мог быть отцом? Учитывая трепетное отношение самого свирепого Брайя к малышке, можно было бы подумать, что он и есть отец. Но по срокам не сходится, это раз. И Эрика была уверена, что ее друг просто не мог вот так взять и проморгать беременность одной из своих женщин. Он бы не позволил родиться своему ребенку не в браке. Да демоны, его задери, он бы упредил само зачатие, но не опростоволосился, подобно сотням иных безответственных мужчин. И тем не менее… он приходил. Так часто, как только мог, сразу же направлялся к Кайли и ее маленькой Кристал. Заботился, как о своих. И это все замечали и шептались, но в лицо никто не спросил. Эрика так же была частой гостьей в покоях Кайли. Помогала освоиться. И в целом… была подругой. Ведь служанки и гувернантки это одно… а подружка каждой леди нужна.

— Так почему «доктор»? — встрепенулась от своих мыслей Эрика, отвлекая Форда от любования природой. Они уже давно, как успели пообедать, и сейчас наслаждаясь прогулкой, медленно брели в сторону замка Рикарди, ведя в поводу лошадь наемницы.

— Не понял, — удивленно вскидываются брови Норинга. Улыбается.

— Ну… Брайтон… он называет вас доктором…

— Ааа… ах, Брайтон, — снова улыбается этот странный иномирец. И глубоко вздыхает, словно пытается надышаться воздухом, каким никогда не дышал.

— Потому, что я действительно доктор, — смотрит так… лукаво, что ли…

— В смысле, лекарь? — переспрашивает Эрика. Губы напряженны. Глаза серьезны. Форд все замечает, но не акцентирует внимание на нервозном состоянии женщины. — Типа… травник там… или лечите магией? — не унималась она, раздражаясь на спокойствие своего собеседника.

— А… зачем вам лекарь? — мужчина смотрит так проницательно. Будто в саму душу заглядывает.

— Мне, — замялась Эрика. Взгляд отвела, — нет, мне нет, не нужен… что вы…

— Эрика, — останавливается вдруг Форд и поворачивается к своей спутнице. Берет решительно за свободную от поводьев ладошку.

— Я все еще могу оторвать вам жизненно важные органы, — несмело выдыхает она угрозу.

— Вы все еще нуждаетесь в помощи, — гораздо смелее боеспособной леди, мягко улыбается Форд. Ладошка в мужской руке подрагивает. Даже пальчики конвульсивно дернулись пару раз. — Расскажите мне, что было в том злосчастном флакончике…?

— Это… не имеет никакого значения.

— А я думаю иначе, — весомо так возвышается над женской фигурой. И дело даже не в том, что он от рождения был высок, хоть до громилы Брайтона не дотягивал наверное целую голову. Дело в том, что Эрика… не смотря на свою агрессию и боеспособность, была хрупкой и мелкой. А под гнетом своей проблемы совсем сникла и кажется еще больше ужалась. Будто ища спасения, желая укрыться ото всех, спрятавшись в самум себя. — Утрата этого флакончика вас повергла буквально в панику и отчаяние.

— Откуда…? — расширились и без того большие глаза Эрики. Их мягкий серо-зеленый туман был наполнен страха.

— Ну, я же доктор, — усмехается Форд. Не зло, нет. Но, понимающе… слишком понимающе. — Рассказывайте, Эрика, — берет под локоток женщину, возобновляя ход. — Я вас внимательно слушаю…

Бывшая наемница еще какое-то время сопротивлялась располагающей к откровениям ауре уже знакомого, но все еще незнакомца. Но доктор Норинг довольно быстро справился с ее слабым сопротивлением. Он и в своем-то мире умел находить общий язык с людьми, мог разговорить даже самого зажатого и закрытого пациента, а тут… когда его эмпатия начала напитываться энергией магического мира… его сенсорные способности обострились и усилились в разы.

— Я плохо сплю, — негромко призналась Эрика, глядя на вечернее солнце. Еще пара часов и начнет темнеть. — Без успокоительного настоя порой не могу уснуть до рассвета. А если усыпаю, то не надолго. Кошмары прошлого вырывают меня обратно в реальность. Так…. Что я боюсь усыпать снова…

— Кошмары прошлого? — мягко и доверительно вклинивается наводящий вопрос Форда в исповедь женщины. — Неудачные отношения? — предполагает он самую на его взгляд очевидную причину.

— Угу… отношения, — хмыкает опечаленно Эрика. — Неудачные. Со здравым смыслом и совестью. Я… с ними не дружила. А теперь вот… страдаю…

Форд непонимающе хлопнул несколько раз глазами, но быстро взял себя в руки отодвигая непрофессиональное поведение куда-то на задворки своего сознание. А потому не подавая вида, что сбит с толку, задает новый наводящий вопрос, подводящий женщину к новым откровениям.

— Я наемница, господин Норинг, убийца, — признается со вздохом Эрика. — Бывшая, хотелось бы мне сказать. Но прошлое… никак не отпускает…

* * *

Утро доктора Норинга никак не желало наступать. Гуру психиатрии оказался не сильно готов работать с Эрикой. И хотя по привычке помогать, по долгу службы, так сказать, по зову дара, его тянуло к несчастной женщине, не могущей найти покоя в своих мыслях, чувствовал он себя удушающее, слушая, исповедь убийцы.

И не смотря на свои ощущения, он продолжал слушать, задавать вопросы и располагать к себе и к откровениям свою новую пациентку. Не хотел. Не его профиль. Он больше по жертвам, да по детям-подросткам. Но все равно слушал и искал в ее рассказе то самое, что не дает покоя молодой, но отчаянно несчастной женщине.

— То есть… ты по сути, Брайтон в юбке, — как-то попытался он прощупать сознание Эрики на возможность иронизировать. Но был глубоко разочарован. Никаких сигналов, что ей не чужды человеческие чувства, кроме угрызения совести, а хоть бы и юмор. Но нет. В ответ доктор получил лишь отстраненное замечание:

— Я не ношу юбок, — бесцветным тоном произнесла тогда Эрика, глядя на алеющий уже закат. К тому времени они оба были уже в замке, но пока удалось разговорить ее, Форд решил не прерывать сеанс откровения. А потому они вдвоем отправились гулять по внешней стене. В какой-то момент они не сговариваясь остановились вглядываясь в темнеющую даль, где за черной полосой леса исчезало солнце. — Скорее уж, я просто его более слабая, в виду половой принадлежности, интерпретация.

Форд лишь задумчиво хмыкнул, рассматривая профиль женщины. Ее волосы были собраны в высокую косу, но ветер все равно растрепал не попавшие в укладку пряди и дерзко ими играл, будто желая растормошить несчастную. Вернуть ей желание жить.

— Какая короткая ночь… — совершенно не выспавшись, еле продрал глаза доктор. Оторвать себя от подушек было для него просто смерти подобно. Акклиматизация все еще мучила его, не позволяя нормально влиться в новую жизнь. К постоянному состоянию недосыпа, усталости и беспричинной депрессии теперь еще добавились мысли об Эрике. Непростой женщины с весьма сложным прошлым, которое впрочем он не имел права осуждать и не собирался этого делать. Но тяга помочь замученной душе была сильнее его принципов, сильнее его брезгливости и страхов. И в этом основная заслуга была прогрессирующего дара.

— Или моей прогрессирующей шизофрении, — невесело хмыкнул, отрывая свои помятые телеса от простыней. — Так качественно сойти с ума это ж надо иметь талант… — отчаянно зевая и растирая лицо руками, он направился в ванную, собираясь смыть с себя и усталость и сомнения. Впереди ждал новый день полный новых открытий и откровений для доктора. Ведь не смотря на свое общее состояние разбитости, от работы он увиливать не собирался. И помимо стройки его дома за чертой будущей академии, Форд активно помогал Брайтону с переводом и адаптацией текстов, принесенных из родного мира. А теперь еще и Эрику с ее проблемами взвалил на свою совесть.

3

— Кайли… — с тоской в голосе протянул Форд, видя, что его несносная сестренка, пытается комбинировать роль матери с помощью Брайтону. И пока нянечка самозабвенно качала в колыбели, отдаленно похожей на коляску, Кристал, Кайли зарылась в бумаги, усиленно шевеля губами и что-то черкая на листах. — Иди подыши свежим воздухом, прогуляйся к морю с малой. Чего тебе в бумаги себя зарывать? Тем более, что никто и не требует. Я знаю, что ты сама лезешь!

— Иди кидайся, доктор Зануда, — счастливо пропела сестрица Форду, не отрываясь от своего занятия. — Кристал спит. Мне скучно. Решила немного помочь…

— Что…? Что там происходит? — Форд подходит ближе к окну, откуда раздается шум потасовки.

— Должно быть гвардейцы снова меряются силушкой, — легкомысленно отмахивается Кайли. — Они часто спарингуют вне тренировок. Все пытаются понять, как же это Брайтону удается всегда оказываться победителем. Никто не может понять, в чем секрет командира.

— А то, что он маг, никого не смущает? — хмыкает Форд, открывая шире створки окна. Внизу действительно мерялись мошонками служивые. Но среди них доктор заметил и Кайли. Она расхаживала между спарингующих потных мужиков с задумчивым видом. Обходила вокруг дерущихся, внимательно следя за каждым движением. Что-то негромко подсказывала, подмечая нюансы, которые бойцы не видят, а ей со стороны виднее. Кивала некоторым, отмечая успехи.

В глубине комнаты вдруг громко всплакнула Кристал, привлекая внимание всех и Эрики под окном в том числе.

— Закрой окно, — ворчит Кайли, спеша успокоить свою дочь, но Форд не торопится, он наблюдает. Бойцы как-то разом притихли, впрочем не останавливая тренировки. А вот Эрика замерла, встретившись взглядом с Фордом. Доктор не привык еще, как в этом мире принято приветствовать дам. И сильно сомневался, что сможет обучиться светским поклонам. Поэтому просто приветственно кивнул Эрике, улыбаясь и удовлетворенно отмечая, что женщина хоть и не ожидавшая какого-то знака внимания, все же польщена.

— Господин, Норинг, — едва заметно улыбается в ответ Эрика. — Не знала, что ваша сестра с малышкой тут…

— Да, вот, вместо того чтобы гулять в саду, сидит в кабинете Брайтона и перелопачивает макулатуру…

— Я пожалуюсь командиру, чтоб не допускал молодую мамочку к работе, — криво усмехается она, откинув свою высокую косу назад.

— Предательница, — выглядывает из-за спины брата счастливая Кайли, держа на руках проснувшуюся уже малышку.

— Всегда пожалуйста, — насмешничая, дарит поклон бывшая наемница и стреляет глазами на ребенка. На дне ее зрачков притаилась грусть. Так смотрят на то, что хотелось бы, но понимаешь, что никогда не получишь. Буквально миг Форд видел слабость в глазах Эрики, и вот она снова сильная и независимая. Моргнула раз. Два. И перевела взгляд на доктора. По его задумчивому виду поняла, что он ее прочел. Как открытую книгу. Смутилась. Рассердилась и на себя и на него. Отвернулась поспешно.

— Ну и… чего встали? — гаркнула на вдруг остановивших занятие гвардейцев. Площадка под окнами кабинета Брайтона была небольшой, но достаточной, чтобы вместить два десятка бойцов. И все сейчас с интересом наблюдали за переглядываниями своего инструктора и господина Норинга, который для них был вообще странным типом. Никто не мог понять, что этот человек забыл в ближнем кругу их свирепого командира. Форд не был для гвардейцев ни инструктором, ни лекарем, хотя часто было слышно, что сам Клевеленд называет странного человека доктором. — А ну, на раз — два, поменялись партнерами!

Гвардейцы мигом мобилизовались и вернулись к работе. А Эрика больше не поднимала глаз к окнам второго этажа. Хотя кожей чувствовала, как Форд следит за ней и ее работой. Его взгляд буквально прожигал в затылке дыру. Но наемница пересиливая себя, заставляла работать и не поднимать глаз.

Впрочем, спустя какое-то время она все же бросила быстрый взгляд наверх. Украдкой. И Форд все еще стоял там и наблюдал…

* * *

Лето начиналось не очень приветливо. Для этой части империи это нормальная погода. Холодные дожди и ураганные ветра. Впрочем, совсем скоро это пройдет и настанет действительно лето. Жаркое. Но… недолгое. Осень обычно наступает внезапно, не позволяя толком насладиться теплыми деньками. Не смотря на моросящий вечерний дождь и затянувшие небосвод тучи, скрывающие уходящее на покой солнце, Эрика все равно стояла на внешней стене, вглядываясь вдаль. Кожаный капюшон ее плаща отливал металлическим блеском из-за текущей по нему воды. Женщина всматривалась в горизонт, словно ожидая оттуда прихода чего-то или кого-то важного. Так могло показаться со стороны. Но на самом деле, она смотрела прямо перед собой и ничего не видела. даже заливающей лицо воды. Не видела и не ощущала. Она была далеко отсюда. Где-то… в своих мыслях. В воспоминаниях. Эрика видела свое далекое детство. Семью. Сложное и голодное отрочество. И еще много… тяжелых моментов в жизни. Видела… вспоминала… и представляла, как могло было бы быть… да не сложилось…

— Так и знал, что найду тебя здесь, — раздался знакомый голос позади. Эрика лишь грустно хмыкнула. Теряет сноровку. Раньше к ней никто бы не подобрался незамеченным. Впрочем… можно списать это досадное недоразумение на дождь. И на личность подкравшегося. Для этого индивида нет ничего невозможного.

— Ты что-то хотел, Брай? — несколько хрипло спрашивает Эрика.

— Да, — касается ее плеча сильная рука друга. — Я заметил, что наш гость… доктор Форд. Проявляет к тебе интерес.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Ревнуешь? — наемница издевательски вопрошает дождь перед собой. Усмехается. Они оба знают, что Брайтон не любит ее. Не как женщину. Как друга, да. Ценит и бережет. Но… как возлюбленная… ему нужна только эта чертова академия. Правда, сама Эрика никогда не обольщалась на этот счет. Ни на что не рассчитывала, а потому тоже не любила.

— Он отличный мужик, Эрика, — спустя миг раздумий признается Брай. — Не отталкивай его.

— Перестань, — отмахивается наемница, раздраженно фыркает. — Твой мозгоправ просто пытается мне помочь справится с… неважно. Он для меня просто целитель душ, Брай. А я для него интересный случай шизофрении. Профессиональный интерес.

— Вы много времени проводите вместе.

— Да, что-то… зачастили, — со вздохом признается Эрика, — но это ничего не значит. Это все… процесс лечения. Он же… доктор.

— И ты так легко призналась, что тебе нужна помощь? — удивляется Брайтон, обнимая подругу за плечи, уводя с дождя.

— Нет, — улыбается бывшая наемница. — Очень даже нелегко. Форду пришлось непросто меня развести на откровенность. Признаться… я понимаю, что он целитель душ и, как успела узнать от Кайли, эмпат. Знаю, что он чувствует мое состояние потому и решил помочь. Но знаешь… он пытается делать вид, что наши разговоры дружеские, а не в ключе лекарь-пациент. Забавно, он пытается щадить мои чувства…

— Да, он хороший профессионал, — соглашается Брайтон. — Но… если вдруг… не отталкивай его. Я знаю, что ты не тянешься за нормальными отношениями. Ну… а вдруг?

— Забудь, — отмахивается Эрика, снимая со своих плеч руку командира. — Я могу дружить с мужиками. Могу даже пустить кого-то в постель…

— А ты попробуй впустить ближе, чем к телу, — смотрит так… понимающе Брайтон.

— Ближе не куда, — поджимает сурово губы женщина. В глаза не смотрит. Взгляд уперся в пол. — Там нет места, Брай.

— Да ладно, — не верит командир.

— Да, там все трупами завалено и воняет соответственно. Чего в такое место пускать кого-то?

— Эрика, — почти стонет ее имя Клевеленд, не зная, как помочь подруге, как заставить ее жить на полную. Как реанимировать ее утопленную в чужой крови душу.

— Забудь, — отталкивается от него Эрика и спешит уйти, оставляя друга в одиночестве беспомощно смотреть ей вслед.

Дождь давно уже остался далеко за спиной Эрики, за закрытыми дверями замка, за окнами, по которым и стучал, требуя впустить. Дождь остался там… но лицо Эрики все еще было мокрым. Женщина отчаянно хлопнула дверью ведущей в ее комнаты и сползла по стеночке, безнадежно рыдая. Взахлеб. Некрасиво. Истерично. Оплакивая свою так и не сложившуюся судьбу. Жизнь, утраченную по воле случая. Променянную на существование за счет чужих смертей.

Эрика бы так и осталась наверное лежать на полу этим маленьким ревущем калачиком, как было уже не раз. Она бы так и уснула, очнувшись уже утром замерзшая и изломанная, не коснись ее чужая рука…

4

* * *

Доктор Норинг был в расстроенных чувствах. Лето наступило в герцогстве, но только на словах. По факту, он и осени такой мерзкой не знал, живя в своем вечно теплом климате. А тут… сплошной мрак! Словом, акклиматизация проходила тяжело и вообще никуда она гадина не проходила. А застопорилась на одном месте, доводя Форда до бессилия и физического, и морального. И хотя работа с Брайтоном и забота о неожиданно появившейся племяннице с чудными бархатными на ощупь рожками немного отвлекали его от собственного общего состояния разбитости, в целом, легче ему никак не становилось. Мужчина привык к красивой жизни на океанском побережье. В большом собственном доме, где много света и тепла. Привык к легкой, дорогой одежде из качественных тканей. Привык к свободе передвижения на комфортабельном автомобиле. И еще много к чему… что дарит развитая цивилизация. И не то, чтобы ему было так уж в тягость передвигаться на карете по неровностям дорог или не хватало модных бутиков и кофе-баров. Нет, все это мелочи, которые не влияли на настроение Форда. Но вот погода… это был полный трэш для несчастного психиатра.

Последнюю неделю он увлекся непростой историей бывшей наемницы. Эрика манила гуру психиатрии своим отчаянием, словно безмолвно прося помощи. Сама бы она не попросила. Слишком сильная, волевая и независимая. Кремень, а не женщина. Про таких в мире самого Форда говорят «баба с яйцами» Так что эта леди точно бы не попросила помощи целителя душ, как в этом мире называли его профессию. Но вот ее душа… которую доктор слышал и чувствовал, потому что был эмпатом… она буквально вопила. Ее разрывало от отчаянной, мятежной, болезненной неудовлетворенности. Ее корежило от чувства вины. Выкручивало и рвало на части от желания быть счастливой и от понимания, насколько нереально это желание.

Было трудно договориться с Эрикой. Женщина не хотела идти на контакт. Но гуру он или так… дешевый клоун — психоаналитик для чихуахуа Пэрис Хилтон? Конечно пришлось поработать. Но старания Форда были вознаграждены. Расположив к себе Эрику, он узнал много интересного и шокирующего, что его самого повергало в ужас. Но отринув собственные предубеждения, он постарался думать лишь о том, что перед ним душа, нуждающаяся в помощи, а не убийца с руками в крови до самых плечевых суставов.

А потому он снова и снова инициировал встречи с Эрикой. Вплоть до «случайных» столкновений, лишь бы побольше контактировать с ней. Больше говорить. С каждым разом узнавая все больше и делая выводы все плачевнее. Впрочем, надежда была. Ее правда не было видно, но она ощущалась доктором Норингом, как нечто невесомое и эфемерное, окутывающее заблудшую в собственных страхах душу.

Сегодня был особенно паршивый денек. Дождь лил весь день, а ураганные ветра не позволяли выйти на улицу. Впрочем от несения вахты погодные условия никого не спасли и Форд видел, как сменялись часовые на внешней стене и внизу в стратегически важных точках по периметру внутреннего двора. Сквозь окно своих апартаментов Форд видел и фигуру командира гвардии, который не нежился у камина с бокалом вина, а добросовестно обходил посты на стене. Брайтона трудно было не заметить и не узнать, слишком уж колоритной была его фигура. Так что даже тонны воды, заливающие герцогство не смогли его укрыть от внимательного взгляда доктора.

— Я привыкну, — со вздохом он отвернулся от окна, убеждая себя, что человек такая мерзкая тварь, которая может адаптироваться и привыкнуть ко всему. Тем более, что такое погода? Мелочи жизни! — Не неженка, — устало растирает руками глаза, подумывая на ночь глядя навестить сестру или не стоит. У Кайли, к великому облегчению самого Форда, но и изрядной доли негодования, не было проблем с акклиматизацией. Или материнство ее делает непробиваемо счастливой? Или он такой хиленький оказался по сравнению с сестрой? — Снега сошли, уже хорошо, — убалтывает себя Форд видеть позитив даже в унылом мокром недоразумении, и все же выходит из своей комнаты.

Но не успевает он сделать и шагу, как его накрывает волной чужого отчаяния. Чужого, но уже такого знакомого. Форд даже покачнулся от мощного удара по его чувствительной эмпатической сути, схватился за переносицу пальцами, пытаясь собрать мысли в кучку и понять откуда был посыл. Впрочем, буквально сразу он услышал поспешные шаги, звуки от подбитых металлом каблуков разлетались в тишине пустых коридоров.

«Эрика» мысленно узнал доктор мечущуюся душу и поспешил на ее поиски.

Буквально за поворотом один коридор пересекал иной, где на коврах еще остались мокрые следы, очевидно что тут только что кто-то прошел, явившись из мокрого ада улицы. Форд знал, где комната Эрики, уже не раз за последнюю неделю провожал ее. И сейчас мокрые следы его уверенно вели к дверям ее апартаментов.

Чем ближе был доктор Норинг к своей цели, тем сильнее его давило отчаяние и боль, почти физически ощутимая, настолько она была сильна, хоть и относилась к органу весьма эфемерному. Но, как показывает практика, душевная боль иногда способна причинить страданий даже больше, чем отрезанная нога. Уже у самой двери он замялся, размышляя постучать ли или так зайти?

Нет, конечно Форд помнил, что эта женщина была первоклассным палачом, и вламываться в ее покои без приглашения это считай дай разрешение ей как минимум нос сломать нахалу, если не оторвать гениталии. Но… она была в таком состоянии…

Из-за двери послышались сдавленные рыдания, быстро переходящие в истеричные и неконтролируемые. И этот фактор решил почти шекспировскую дилемму входить или не входить. Стучать или не стучать. Форд просто нажал на золоченную резную ручку и без спроса вошел в святая святых — женские покои. На полу у самой двери лежала Эрика. Она сжалась в маленький беззащитный комочек и беззастенчиво самозабвенно рыдала, не чувствуя прихода чужака, не зная о его присутствии.

Сердце и разум эмпата рвалось на части, когда его снова и снова накрывало чужими чувствами.

«Надо научиться экранироваться от нежелательных эманаций, — отстраненно думал Форд, морщась и глубоко дыша, чтобы вернуть себе ясность мысли, а не лечь рядом и реветь, — бедная девочка, — с жалостью смотрит на Эрику, касаясь ее плеча ладонью»

— Тшш… — зашептал он, пытаясь привлечь ее внимание, поймать осмысленный взгляд но женщина довела себя до неадекватного состояния, кажется она даже не поняла, что происходит, когда Форд поднял ее на руки и унес, считая это все плодом своего травмированного воображения. — Тшш… я тебе помогу…

* * *

Эрика не часто позволяла себе такие приступы слабости. Но бывало, да. Еще когда она была наемницей, сам Брайтон приводил ее в чувства. Пару раз он даже прибегал к радикальным мерам. Как оказалось, секс был отличным успокоительным. С тех пор, как она поселилась в герцогстве, Эрика не знала таких эмоциональных срывов. Давно ее не корежило. Но последний месяц ее что-то стало накрывать. Что послужило спусковым крючком, она не могла точно сказать. Сначала эти сны… донимали. Потом Кайли со своими счастливыми глазами и очаровательной дочерью… дочерью, которой никогда не будет у самой Эрики. А ведь… она так хотела бы быть счастливой. Женой и матерью… Но…

Еще этот доктор со своими все понимающими взглядами и вкрадчивыми вопросами… Словом… накрыло ее. И теперь она самозабвенно оплакивает свою судьбу.

— Уйди Брай, — всхлипывает Эрика, даже пытается вяло отбиться от мужских рук, что ее уверенно поднимают и уносят куда-то. — Не надо, не трогай меня, сама справлюсь, — пытается оттолкнуть, даже не понимая, кто ее несет. А силы в руках и нет. Движения вялые, заторможенные. Будто вся из себя она выдохлась. Ватными руками не сильно-то потолкаешься, когда мужские руки тебя беззастенчиво прижимают к груди. — Я хочу переболеть уже, Брай, — завывает она, некрасиво рыдая ему в рубашку. — Хочу вырвать эту боль… избавится от нее…

— Тшш… — успокаивает ее чужой голос. Эрика в приступе своей агонии даже не понимает, что голос не принадлежит ее командиру. Она слышит его, но слова не доходят до расшатанного сознания. — Сейчас полегчает, — из мешанины слов и образов она вырывает единственную фразу, что ей понятна. А потом чувствует болезненный укол и сильные руки, что ее обнимают, покачивая, как ребенка. И голос его… отдаленно знакомый, но неузнаваемый… его слова, будто убаюкивающие, заставляющие прислушиваться. Ненавязчивые поглаживания по спине и голове. Ее истерика нисходит до редких всхлипов и икоты. — давай, девочка, выпрямись, — просит ее мужчина, подталкивая в спину, чтобы села ровнее. Губ касается прохлада стекла. — Сделай глоток… — снова этот голос… и чужие руки насильно вливают в ее рот прохладную воду со странным привкусом.

«Хоть бы отрава, — отстраненно думает Эрика, послушно глотая и судорожно переводя дыхание»

Через силу она разлепляет веки, ужасно опухшие из-за слез. Перед глазами расплываются очертания смутно знакомого лица.

— Все хорошо, — мягко уговаривает ее мужчина, гладя по голове. По лицу. И прижимает ее к себе, — отдохни… тебе сейчас лучше поспать…

И у Эрики нет сил сопротивляться силе и уверенности ее нежданного спасителя. Усыпая она только отстраненно подумала, что это был не Брайтон…

5

* * *

Очнулась Эрика от своего забытья, не понимая, где находится. Она с трудом разлепила опухшие глаза, которые пекли и чесались, будто песком засыпанные. Первое, что она заметила, это запах. Чужой. Мужской. Но… вовсе не вызывающий отвращения. Такой… наоборот даже. Волнующий и будто… родной.

Привстав с подушки, бывшая наемница взволнованно осмотрелась. То, что она в комнате иномирного доктора было видно невооруженным глазом. На прикроватной тумбе лежал непонятный артефакт, пугающей конструкции, стояла большая кружка из тонкостенного белоснежного стекла. В ней все еще было немного странно пахнущей воды. Лежали неровной стопкой книги. Беглый взгляд брошенный на корешки книг позволил заметить непонятные ей письмена.

Где сам хозяин комнаты известно не было, и хотя Эрики было ужасно стыдно за себя, она все же твердо была намерена сказать «спасибо» и еще… извиниться. Да. За истерику и свое неприличное поведение, которого она правда не помнила, но догадывалась, что вряд ли была в приглядном виде, позволив себе давно уже забытую слабость.

Эрика решительно собрала свои все еще слабые и ватные конечности и откинула одеяло, собираясь встать. Но так и замерла в нерешительности. Потому что… была обнажена. Абсолютно. Даже нижних панталонов на ней не было.

— Что за…? — не веря своим глазам, потрясла головой Эрика, пытаясь развидеть свое голое тело. И страстно желая умереть. Прямо сейчас. Пока не выяснилось, что она переспала с иномирцем. Что этот идеальный, умный, образованный красавчик видел ее вот такую… жар и стыд опалил женское лицо. Даже затылок запек, так ей хотелось сгореть на месте. Наемница быстро закутала себя обратно в одеяло и нервно огляделась в поисках своей одежды. Ничего не попалось на глаза, поэтому отчаянно краснея, она решила идти прямо в одеяле. Можно конечно было бы уйти к себе и одеться сначала, а потом уже приходить на разбор полетов. А можно вообще сбежать и ничего не выяснять. Но это как-то малодушно, даже для Моники вах Дэли, не говоря уже о Невидимой Смерти или железной Эрики.

Поэтому переборов ненависть и отвращение к самой себе, затолкнув смущение поглубже в полупопия, она уверенно двинулась на выход из спальни. Если Форда не окажется где-то в пределах его комнат, то придется идти переодеваться, а потом уже искать. Но к счастью ли, Эрика сильно сомневалась, что это так, доктор обнаружился в соседней комнате. Стоило только ей приоткрыть дверь, как до слуха женщины донеслись звуки сильных хлопков или ударов и громкого дыхания. Растеряв половину своей уверенности, она все же вошла в комнату, видимо должную быть неким подобием рабочего кабинета. Потому что тут был большой стол, заваленный бумагами и книгами. Стоял монументальный книжный шкаф, наполовину заполненный, оставшаяся часть фолиантов, иначе не назвать эти талмуды, лежала высокими башнями на полу по всему кабинету. А в дальнем углу было место, откуда и доносились подозрительные звуки.

Что бы это ни было, и как бы оно не называлось, принесено оно было явно из другого мира. Больше всего непонятное приспособление было похоже на огромный кожаный мешок, который болтался на цепях, неизвестно как держась под потолком. И доктор Форд его с упоением лупил руками, спрятанными в больших мягких перчатках. Мужчина был обнажен по пояс. Из под свободных серых брюк виднелась белоснежная резинка нижнего белья. Под загорелой и мокрой от пота кожей красиво перекатывались мышцы. Он остервенело выплескивал свое видимо не очень хорошее настроение на этот несчастный мешок, со скрипом раскачивающийся на цепях. Причем не забывал иногда добавлять и удары с колена, при этом он обхватывал свою «жертву» руками так, что можно было бы представить на месте мешка человека, которого мужчина поймал в захват и добивает с ноги.

Проследив за работой или скорее уж за сбрасыванием стресса доктора, Эрика жадно сглотнула, отводя глаза от красивого и такого сейчас притягательного в своем диком, агрессивном виде, в каком его никто еще не видел в этом мире, мужчины. Гвардейцы даже посмеиваются за глаза, не понимая, что этот неженка и белоручка забыл в военной академии. Да еще и ходит среди приближенных друзей самого Свирепого Брайтона а тот, как известно уважает только силу.

Эрика огорченно скривила губы, отворачиваясь. Не желая выдавать своего интереса к доктору, как к мужчине. Взяла свое голодное сердце в каменный кулак и дрожащей рукой постучалась, привлекая к себе внимание.

Форд поймал свой мешок в объятия, когда тот возвращался к нему после очередного мощного прямого удара.

— Эрика, — горячо выдохнул доктор, улыбаясь. — Как вы… ты? — не сразу решил он, как лучше обратиться к женщине, но видимо решив, что теперь они знакомы намного ближе и все же выбрал менее официальный тон. Пару раз вдохнул — выдохнул, успокаивая свою дыхалку после интенсивного занятия. Подошел ближе обдавая женщину жаром своего разгоряченного тренировкой тела. И смущая своей улыбкой. Несчастная бывшая убийца снова отводит глаза. Тяжело сглатывает, краем глаза замечая, как доктор снимает свои перчатки.

— Я… Мне… — не может найти нужные слова Эрика и вздрагивает, когда ее щеки касается мужская рука. — Мне очень жаль…

— Эрика, — мягкий голос заставляет поднять виноватый взгляд и посмотреть в серые глаза Форда. — Этот гнойник должен был прорвать. Рано или поздно. Да, было больно, но ты справилась. Теперь будет легче. Теперь рана будет заживать.

— Не думаю, что это надолго, — хмыкает безнадежно женщина, подтягивая одеяло выше.

— Скажи, у тебя же уже были такие приступы, верно? — вздыхает Форд и открывает дверь, жестом предлагая ей вернуться в спальню. Эрика отчаянно покраснела, прижимая одеяло, как родное. Кивнула, отвечая на вопрос.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Давно, — не хотя признается. — Еще до моего приезда в герцогство. Я даже думала, что уже избавилась от этой слабости…

— Как думаешь, что послужило триггером? — рука Форда ложится на талию, обернутую толстым одеялом и подталкивает, вынуждая зайти в спальню.

— Что? — непонимающе хлопает глазами Эрика, пока доктор ее усаживает в одно из кресел у окна.

— Что заставило тебя вновь вспомнить то, что ты считала забытым? — разъяснил свой вопрос Форд, исчезая за дверью, ведущей в ванную. Впрочем дверь он за собой не закрыл, поэтому Эрика слышала, как мужчина поспешно полощется водой и сетует на отсутствие какого-то душа. — Говори, Эрика. Что тебя вывело из устойчивого состояния? — Доносились вопросы доктора вперемешку со звуками льющейся воды. Женщина слывущая железной во всех отношениях сейчас сидела, тупо уставившись в одну точку перед собой и безнадежно краснела, представляя, как иномирец себя моет. Но даже не успела опомнится, как Форд уже выходил из ванной комнаты. Его бедра были замотаны большим полотенцем, а тело блестело сотнями капелек воды. Не останавливаясь около смущенной пациентки, доктор быстро скрылся в гардеробной, продолжая на ходу говорить.

— Говори, Эрика. Не молчи. Я хочу услышать, что стало причиной твоего срыва.

— Я не знаю, — поспешно попыталась отовраться она, но не успела перевести дух, как ее то ли спаситель, то ли мучитель уже стоял возле нее, полностью одетый, посвежевший и ужасно приятно пахнущий. Чем-то свежим, дерзким, щекочущим.

— Знаешь! — присаживается в соседнее кресло, задумчиво чешет бровь. — И я хочу чтобы ты сама озвучила причину. Не хочу тебя не в чем убеждать. Ты должна сама понять.

— Я хочу одеться, — нервно отводит взгляд Эрика. — Мне неуютно быть обнаженной перед одетым мужчиной…

— Могу раздеться, — насмешничая, перебивает ее Форд. — Хотя мой не сильно одетый вид тебе тоже не доставил равновесия в душе.

— Я не о том. Я… голая! — начиная злится, фырчит она. — Мне некомфортно…

— Я не дам тебе одежду, — тяжелеет взгляд доктора. — Ты наденешь ее и снова покроешься панцирем. Станешь железной, непробиваемой наемницей, с которой я не смогу наладить контакт.

— А без одежды я кто? — непонимающе хлопают темно русые ресницы.

— Ну, в первую очередь, ты женщина, — несколько снисходительно поясняет Форд. — Почувствуй, как это.

— Что? — даже дыхание задержала она, ожидая ответ.

— Быть женщиной, Эрика. Почувствуй, какого это. Быть слабой. Зависимой. Ранимой… — меняется интонация мужского голоса на соблазнительную, — нежной…

Пауза. Эрика взволнованно сглатывает набежавшую в рот слюну. Выдыхает тревожно.

— Не мой случай.

— Сейчас, именно, что твой.

— Даже голая и безоружная я могу свернуть твою шею, — неуверенно возражает она, боязливо поглядывая на своего доктора. Но тот лишь негромко рассмеялся.

— То есть тебе нужен сильный собеседник, — смеясь встает он со своего кресла и направляется к прикроватной тумбе. Что-то ищет в ящике стола. Эрика слышит возню, не решаясь следить за человеком взглядом. Слышит щелчок. Тревожно вздрагивает. А потом холод метала обжигает ее шею, куда Форд приставил что-то, видимо опасное. — Не бойся, милая, — шепчет у самой ее макушки.

— Я не милая, — по привычке огрызается Эрика. Но тут же прикусывает себе язык, потому что давление инородного предмета в шею усилилось, как бы намекая не спорить. — Что это? — глубоко вздыхает.

— Оружие, наемница. — Слышно в голосе ухмылку. — Из моего мира. Одно мое нажатие пальца и тебе снесет голову.

— Такого не бывает, — с сомнением тянет.

— Пуф… — издевательски имитирует звук взрыва Форд, обдавая ее голову горячим дыханием. — И нет такой очаровательной головушки…

— Я не понимаю… этой игры.

— Все просто, Эрика. Ты уважаешь силу. С тем, кто слабее ты не можешь чувствовать себя слабой. А мне надо, чтобы ты почувствовала себя такой. Беспомощной. Чтобы позволила себе быть женщиной. А не солдатом.

— Что это изменит?! — риторически вопрошает сникшая фигура в одеяле.

— Попробуй, — снова его дыхание опаляет. Доктор отстраняется, возвращаясь в свое кресло. Загадочное иномирное оружие, похожее на черную загогулину кладет на столик между ними. — Я знаю, что стать наемницей тебя вынудил случай. Давай с тобой представим, что этого не было?

— Не понимаю, — поднимает Эрика свои затуманенные неясными ей самой чувствами глаза.

— Давай, помечтаем, девочка? — улыбается он, барабаня пальцами по столу около своего оружия. — Вот… допустим, ты не стала наемницей. Осталась в своей родной деревеньке… вышла замуж…

В ответ ему полетел горький смешок.

— Просто представь. Расскажи мне о той жизни, какая у тебя могла бы быть?

— Я… не знаю… я не хотела замуж за Эртана.

— Я помню, — подсказывает ей Форд. — А ты не вспоминай того… кем он был?

— Мельник…

— Вот, представь, что ты гуляла… около озера, например…

— Речка, — взгляд ее пуст, не здесь, будто и правда она видит речку из своей деревни, и как растут вокруг нее дикий цветы.

— Речка, — соглашается Форд. — И вот… решила ты, искупаться, поплавать… любишь плавать?

В ответ кивок.

— Хорошо, — улыбается доктор. — Ты разделась и в чем мать родила устроила себе купание. Вещи разумеется на берегу оставила.

— Под камнем, — грустно улыбается Эрика. Прикрывает глаза. — У большого дуба.

— Отлично, — снова снижается голос мужчины. — Ты отлично нанырялась. Наплавалась. И хотела уже выходить из воды, как заметила своего жениха. На том самом камне, где твоя одежда.

Эрика не открывая глаз зло оскаливается. Мда… у бедного мельника не было никакого шанса выжить.

— После недолгого переругивания и требования отдать одежду и свалить в закат, твой несдержанный и оскорбленный в лучших чувствах жених решает форсировать события и взять тебя до свадьбы. Здесь. И сейчас.

— Нет, — взволнованно просит Эрика, сжимая на груди одеяло, как последнюю защиту. Глаз не открывая. Да, Форд умел вводить людей при необходимости в подобие транса или гипнотического сна. Но сейчас этого не делал. Эрика сама не заметила, как прониклась фантазией, пусть и неприятной, но вжилась в нее, переживая все, что озвучивает Форд.

— Да, Эрика, да, он хочет тебя. И он получит тебя.

— Я убью, — сквозь зубы цедит она.

— Не торопись, — усмехается доктор. — Кто-то может успеть до тебя. Твой мельник уже протягивал к тебе руки, стоя по пояс в воде, когда его кто-то выдернул обратно на берег.

— Кто? — несмело улыбается. Боязливо.

— Не знаю. Ты мне скажи? Это мог быть Брайтон, например?

Отрицательно качает головой в ответ.

— Мы не были тогда знакомы.

— Хорошо. Допустим… случайный герой, проезжавший мимо?

Кивает.

— Он мог быть кем угодно. Императорский гвардеец? Маг — путешественник? Граф из соседних земель? Представь, кого угодно, кто мог бы стать твоим спасителем. Он знатно отходил проходимца мельника. Ты радостно наблюдала, как причина твоих душевных страданий сама страдает весьма ощутимо и физически… а потом неизвестный рыцарь благородно подал тебе одежду, даже отвернулся, пока ты одевалась…

— Так не бывает, — улыбается и снова грустно.

— Не важно, милая. Мы же просто мечтаем, верно? Ты влюбляешься в своего спасителя. Он в тебя… — замолкает вдруг Норинг, делая паузу. Выжидая.

— И…? — нетерпеливо спрашивает Эрика, даже вперед жадно подалась. Глаза все еще закрыты.

— И… как было дальше? — из рассказчика Форд вдруг становится слушателем и с удовольствием узнает, чего действительно хочется несчастной и голодной душе. Эрика в красках рассказала, какой у нее должен был быть дом, где стоять какая вещь, в какой части дома была детская и с какой любовью была вырезана колыбелька для малыша ее спасителем, ее мужем…

Слушал он и складывал в голове уже план вытаскивания своей неординарной пациентки из жопы самокопания.

— Эрика, — выводит ее из красочных мыслей голос доктора. — Скажи, почему ты не подпускаешь к себе мужчин?

Глаза наемницы удивленно распахиваются.

— Ты красивая женщина. На тебя обращают внимание. Я сам слышал, как гвардейцы рассуждают о твоих прелестях и твоей же недоступности. Почему ты никого не видишь рядом с собой?

— Я… — замялась неуверенно Эрика. — Я не создана для отношений. Семья… это не для меня. Я… не способна…

— Ты не пробовала, — пожимает плечами Форд. — Рискни.

— Да кому я нужна?! — в сердцах выкрикивает она и уже тише добавляет, — такая…

— На каждый товар свой покупатель, — еще одно равнодушное пожимание плечами от мужчины. — Попробуй, — и ободряюще улыбается ей. — Хоть бы и с Брайтоном. Знаю, что у вас бывают отношения на уровне кровати. Почему бы вам не попробовать что-то большее…

— Нееет. Нет! — даже поднялась из своего кресла наемница и раздраженно фыркнула, путаясь ногами в одеяле. — Нет. Он… это просто секс. Был… мы… не созданы для любви, для отношений. Тем более друг с другом. Не может быть в одной семье два мужика.

На это Форд лишь фыркнул, вспомнив, что в его мире очень даже может быть и такой вариант.

— Что…? Что ты… смеешься?! — возмущенно поворачивается к нему Эрика. –

— Ничего. Не бери в голову. Давай вернемся к твоим тараканам, — улыбается криво. Так, что у Эрики в груди защемило.

«Нельзя же быть таким красивым! — думает она возмущенно и снова отворачивается. — Брайтон красив. Его светлость вообще шикарный мужчина. Но у них красота такая… суровая. Жесткая. У доктора же совсем иная внешность. Он мельче привычных ей мужчин. Но все равно высок и крепок. Даже рядом с оборотнями не потеряется. А они ребята здоровые. Рядом же с самой Эрикой и того подавно смотрится внушительно. Ведь она совершенно невзрачных габаритов. Даром, что убить может даже дракона при желании. А ни ростом, ни весом толком не уродилась. Ни внешностью, — совсем скорбно закончила свой мысленный монолог»

— У меня есть предложение, — внезапно близко прозвучал голос Форда, заставив женщину вздрогнуть. На обнаженные плечи легли его руки. Эрика скосила взгляд, оценивая красивую ладонь с длинными музыкальными пальцами и аккуратными ногтями.

«Как у благородного руки, — отстраненно подумала, вздыхая»

— Давай, сыграем с тобой в игру? — снова вкрадчиво звучит голос Норинга.

— В игру? — просевшим голосом переспрашивает она.

— Угу…

— Какую? — волнительно переводит дыхание, судорожно соображая, как не выдать своего состояния. Ведь… его близость стала почти болезненной для Эрики. Напрягающей. Волнующей.

«Что со мной происходит? — панически размышляет. — Может быть… может быть это какой-то наркотик? Он заставлял меня что-то выпить кажется? — взгляд Эрики резко устремляется к белому стакану на прикроватной тумбе. — И я все еще не извинилась, — с отчаянием вспоминает свою вчерашнюю истерику. — Ему пришлось меня трахнуть, чтобы я успокоилась?»

— Ты не слушаешь меня, — недовольный, но все еще тихий голос доктора вырывает ее из своих мыслей. Бескомпромиссные руки разворачивают лицом к лицу. — Я предлагаю сыграть с тобой в отношения.

— С тобой? — неуверенно.

— С тобой! — с кривой усмешкой. — Друг с другом.

— Сыграть?

— Да. Давай… притворимся. Не надолго. Но хотя бы неделю. Или месяц. Будем вести себя так, словно мы не знаю… если не женаты, то хотя бы на стадии романтического конфетно-букетного периода.

— Зачем? — кажется серым глазам уже некуда увеличиваться.

— Это часть терапии, ты увидишь, что ничего нет сложного в том, чтобы доверять себя мужчине. Проводить время вместе, кроме, как в спарринге или постели. Говорить обо всем на свете. Принимать знаки внимания…

— Но… это же все… не по-настоящему? — снова неуверенность в голосе. — Просто игра?

— Да, Эрика, просто игра. Чтобы помочь тебе понять свою женскую суть. Слабую. Со-зи-да-те-ль-ну-ю. Не деструктивную.

— Какую? — совсем потерялась Эрика в умных словах доктора. Только глазами хлопает.

— Ты согласна? — улыбается ее средневековой наивности и необразованности. — Сыграем в отношения?

6

* * *

Гуру психиатрии был задумчив и серьезен. Он давно уже отпустил Эрику, вернув ей одежду. Даже признался, что у них не было секса, о чем она так переживала. Не помнила почти ничего за ту ночь, но обнаружив себя голой в чужой кровати, выводы сделала соответствующие. Пришлось признаться, то успокаивал он ее все же химическими препаратами, а не химическими реакциями тела.

А сейчас он задумчиво смотрел перед собой в одну точку, замерев с раскрытой книгой и забыв, о чем читал. У него была в голове только одна мысль. Как помочь своей пациентке, которая отчаянно хочет быть любимой и счастливой, но считает себя недостойной этого. И вот теперь у него есть цель. Не глобальная, как у герцога, не чужая, как у Брайтона. Не долгосрочная, как у Кайли, что решила вырастить, как свою родную дочь найденыша демонского роду. Нет. У него была своя цель. Маленькая. Должная быть достигнута в ближайшее время. Но ничуть не менее важная. Помочь одной израненной душе стать полноценной, живой и счастливой. Помочь ей освоить новые навыки взамен тех, что она должна забыть.

Вспоминая, как раздевал бесчувственное тело от грязной и заношенной за целый день одежды, Форд невольно поморщился, качая головой. Все тело в шрамах. Он не был спецом по таким травмам и не знал, от чего остаются подобные отметины. Но он был профи совсем другого уровня и с уверенностью мог сказать, в душе этой хрупкой женщины шрамов и отметин было не меньше, чем на теле.

— Главное не влюбиться, — сам себя подначивает Форд, раздумывая, как бы так понатуральней сыграть в игру, которую же сам и предложил ей. Отношения… к которым он привык в своем мире, вряд ли впечатлят средневековую наемницу. Но… что-то же надо делать и с чего-то начинать? Поэтому первым делом, набросал себе мысленный план действий. С широким диапазоном для импровизации по ситуации. Единственное, чего в его планах не было, так это физического контакта. Углублять игру до уровня супружеских отношений будет лишним. Достаточно просто показать Эрике, что она заслуживает быть любимой, не смотря на ее прошлое. Не смотря ни на что! Показать, что доверять не страшно. Внушить мысль, что она имеет право на свою любовь.

— Форд, ты у себя? — после короткого стука в кабинет к доктору вломился Брайтон.

— Куда я денусь с подводной лодки? — риторически вопросил пространство тот и через силу улыбнулся. — Че хотел, Свирепый Брай?

— О, уже и прозвище мое знаешь, — усмехается громила. — Как ты? Обвыкся уже?

— С погодой все никак пока не слажу. Но я стараюсь. — Признание вышло корявым. — Ваш герцог, когда меня сюда зазывал, про магию говорил, про каких-то демонов, про всякие перспективы и опасности… но не сказал, что мне придется из лета переселиться в вечную зиму.

— Да ладно, — усмехается Брайтон, прохаживаясь по кабинету и рассматривая всякие диковины для него. — Не смертельно же.

— Фор хум хау, — непонятно для средневекового мага то ли ругнулся, то ли мрачно пошутил док. — Так, что хотел, командир?

— О, я много чего от тебя хочу, — признается тот, подходя к боксерской груше, рассматривая ее, будто в первые видит. Будто не он ее сюда магией к потолку прихерачивал. Или не он на такой сгонял свой стресс еще там, в мире Форда. — Но пока ты занялся приведением Эрики в душевное равновесие, пожалуй оставлю тебя в покое.

— Все замечаешь, да? — устало как-то зевнул Форд, будто не проснулся всего пару часов назад.

— Такая у меня натура, — виновато разводит руками Брай.

— Ну, мне знаешь, одно другому не помеха. Могу и по узкому профилю работать и советом помочь, при необходимости. Так что говори, в чем вопрос. Эрики тут все равно нет. Сейчас я свободен. Относительно, — добавил он, и отложил большой фолиант в сторону, поймав на нем укоризненный взгляд командира. — Я серьезно свободен. А это так… для саморазвития. Ни от чего серьезного не отвлекаешь.

— Я… помнится смотрел у тебя на твоей магической шкатулке…

— Лэбтоп, — подсказал Форд, понимающе кивая. — Ты смотрел видео ролики. Что именно тебя интересует?

— Там много всего было, — с сомнением морщится Брайтон. — Как бы объяснить?

— Ну, учитывая твой профиль работы… предположу, что тебя интересует некий вид единоборств.

Брайтон кивнул, показывая на грушу.

— Угу. Ладно, — вздыхает Форд. — Тогда давай начнем с бокса и пойдем дальше по списку. Что ты хочешь? Чтобы я тебе объяснял нюансы тут на пальцах, на рисунках, практике? А ты уже сам донесешь до своих учеников? Или как?

— Давай начнем с меня. А там посмотрим, насколько у тебя талант преподавания.

— Вообще-то я профессор и периодами преподавал в университетах. Не на постоянной основе, а по приглашению. Что? — улыбается видя невольное удивление на лице Брайтона, вперемешку с уважением. — Я же признанный гуру психиатрии.

— А, ну да, — делает вид, что только об этом вспомнил Брай и смеется. — А боец из тебя какой?

— С тобой не справлюсь, — признается Форд, но громила снова смеется.

— Док, это не показатель. Со мной разве что его светлость справится. Мой уровень боеспособности никак не может свидетельствовать о твоей в этом плане слабости.

— Ну, ты должен понимать, что не смотря на мои прошлые успехи на ринге, в жизни, я скорее всего не смогу покалечить человека.

— А если припечет?

— Надеюсь, что нет. Видишь ли… бокс для меня в первую очередь спорт. Просто для поддержания себя в форме. Ну и там… разрядка, на груше хорошо скинуть излишки негатива и все такое. Но я пацифист по своей натуре.

— Это лечится? — настороженный взгляд от командира и Форд негромко смеется, качая головой. Эти дикари его еще не раз рассмешат.

— Просто, я хочу сказать… я знаешь ли, за мир во всем мире. Считаю, что в большинстве случаев есть способ решить конфликт без насилия.

— И как ты дожил до своих лет с этим твоим… пацифизмом…?

— Из твоих уст мои убеждения звучат, как название какой-то постыдной болезни, — откровенно веселится Форд. — Ладно. Давай отыщем распечатки методик. Думаю, тебе даже больше зайдет кикбоксинг или смешанные единоборства. Нет смысла зацикливаться на одном только боксе. В реалиях вашего мира спорт не важен. Важно умение выживать. А для этого рекомендую смешать разные стили. Взять все самое эффективное от каждого вида.

— Давай все! — алчно сверкают глаза Брайтона.

— Ну, смотри. Я наблюдал за тобой. У тебя классная техника. Но ты в основном работаешь на перенаправление чужой атаки. Использование инерции. Но в моем мире есть такие умельцы… допустим ты не маг и скорость у тебя среднестатистическая человеческая. Боксер или кикер[1] моего мира срубит тебя на раз.

— Поясни, — хмурится Брайтон.

— У боксеров, кикеров, ММАшников[2] удар такой силы, что пробьет в раз. Пропустишь в голову — считай смерть. Ты держишь дистанцию и не пускаешь к себе, но если пропустишь…

— Считаешь меня слабым? — удивляется громила.

— Нет, ты несомненно силен. Но твое тело не привычно к ударам. Ты привык убивать не особо напрягаясь. Но если допустить, что нашелся равный тебе и ты его подпустил на расстояние удара? Например, серию по корпусу надо уметь выдержать. Еще лучше надо уметь прикрыть и корпус и голову. Увернуться конечно вообще хорошо! Но на случай, если не увернулся, надо уметь выстоять под градом ударов. Я не заметил у вас необходимых силовых тренировок. Не видел я и чтобы твои бойцы бегали. А ведь это необходимо! Ты можешь быть сколько угодно ловок и силен, но если не хватит дыхания, сдохнешь быстрее, чем более слабый, но шустрый противник с экономным дыханием. Есть даже такой знаменитый метод. Вымотать сильного противника. А потом, когда он выдохнется — добить в пару ударов.

— Умные вещи говоришь, пацифист, — хмыкает Брайтон. — Откуда только знания?

— Кинематограф, интернет, в спорт зале зависал немало. Да, признаться, эти нюансы знает у нас в мире каждый второй кто хоть немного интересовался вопросом. Информация доступна каждому. А вот способности и умения… это уже вопрос другой. Я в этом не силен. Но с теорией конечно помогу.

* * *

Эрика не видела своего доктора с самого утра. Он как отпустил ее, вернув одежду, так она и сбежала поспешно, пообещав играть в его глупую игру. В первую очередь пообещав не сломать ему что-нибудь важное, если он прилюдно к ней подойдет и окажет знаки внимания. Ну… так это было сформулировано. А что это означает, Эрика не представляла даже.

Что значит оказывать внимание по меркам его мира было для наемницы тайной о семи печатях. Ведь если для него нормально в присутствии посторонней по сути женщины мыться и переодеваться… нет, конечно, она была в другой комнате и ничего не видела. Но двери же были открыты и она все слышала! А что не видела, то додумала. Раз он так себя ведет, значит для его мира, все это норма. И что теперь? Как они будут играть в отношения?

Сославшись на плохое самочувствие, Эрика отправила к Брайтону служанку с сообщением, что сегодня хочет отоспаться и не сможет тренировать. Странно, но друг не прибежал сразу узнавать, что случилось, а передал со служанкой пожелания скорее поправиться. И женщина принялась исполнять его дружеское распоряжение. А именно хорошенько поела, приняла ванну. Погуляла по оранжерее, раздумывая обо всем на свете. И уже к вечеру решилась выйти на улицу, желая нагулять аппетит перед ужином. Но буквально сразу же наткнулась на Норинга, что на площадке с Брайтоном что-то горячо обсуждали, жестикулируя и периодически усмехались.

— Ну хорошо, я не могу подстроить свою скорость под твою, — злился на себя и на ситуацию Брайтон. — Давай на ком-то покажешь, кого не жалко?

— Стремная формулировка, — качает головой Форд.

— Давай на мне! — подает голос Кард Ифф, что с интересом наблюдает за… кажется все-таки тренировкой доктора и командира гвардейцев.

— Что? — спадает с лица Форд. — Да ты же меня сейчас тут уроешь.

— Не боись, принцесса, буду нежен, — смеется Кард, подмигивая Эрике, которую только заметил.

Брайтон ей приветственно кивнул и безмолвно спросил «как ты?» получив в ответ такой же безмолвный посыл «так-сяк»

А вот Форд был более многословный и улыбаясь повернулся к Эрике.

— Привет, красавица, — расплылся в широкой улыбке. — Отдохнула сегодня?

Женщина залилась краской, не зная, как реагировать на такое проявление внимания. Среди мужчин повисла тишина, ожидая ответа наемницы. Но она совсем стушевалась и пробормотав о том, что все еще плохо себя чувствует, убежала прочь.

— Ну, по крайней мере, она не попыталась сломать мною ближайшую стену, — задумчиво хмыкнул ей вдогонку Форд.

— Ты выбрал сомнительную тактику лечения, — не согласен с его оптимизмом Брайтон. На что доктор только отмахнулся.

— Я тебя не учу, как качественней убивать, и ты меня не учи лечить.

Брай тут же поднял руки, показывая, что не вмешивается, мол профессионалу все карты в руки.

— Давай, иди сюда, — обреченно махнул Форд Карду и с сомнением скривился, уже представляя, как будет неприятно, если сейчас получит по морде. — Смотри в чем соль. У вас стиль с ударами такими… от всей души что ли. Нет, все класс! Дистанцию держать это зашибись! Но есть такие хитрые жопы, которые могут сделать так… обозначь удар…

7

* * *

Скрывшись за углом ближайшего флигеля, Эрика прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза, желая унять бешено колотящееся сердце и горящий огнем затылок. Не сразу у нее получилось восстановить дыхание. Но, когда все же вышло, она несмело выглянула из-за угла, наблюдая, как Кард метит мощным боковым ударом в голову Форда. А тот сделав несколько прыгучих мелких движений ногами и сноровисто поднырнул под этот хук, оказавшись практически лицом к лицу с противником. Несколько обозначенных ударов по корпусу от улыбчивого доктора. Захват за шею, нагибает Карда и обозначает удар коленом в лицо.

Эрика не смела даже ничего думать сейчас. Она просто… смотрела и любовалась. Да, буквально наслаждалась зрелищем, как двое ее старых друзей и новый знакомый обсуждают и пробуют новые для этого мира техники боя. До нее долетали отдельные фразы, но смысл их ускользал от женского внимания. Она вся была сейчас глазами, жадно рассматривая красивый профиль мужчины, что решил ей помочь таким нестандартным способом. И кто оказался не таким уж и неженкой, каким его считают в герцогстве. Просто он не афиширует свои знания и не желает их применять на практике. Эрика не понимала откуда у нее такая уверенность, но она точно знала, что в жизни этот мужчина еще не с кем по настоящему не дрался. Так чтоб… убить. Но она буквально чувствовала, что Форд возможно и может это сделать физически, но не станет. Потому что не сможет, не захочет, не станет убивать. Не его это.

— Ладно, — вздохнула она, снова прячась за угол флигеля. — Поиграем в отношения, доктор Норинг. Главное, не влюбиться в этого демона порока…

* * *

Стук в дверь застал Эрику врасплох. От неожиданности она даже выронила расческу, с помощью которой пыталась привести в порядок свои растрепавшиеся за целый день волосы из косы.

Открыв дверь женщина в нерешительности застыла. Доктор Форд стоял по ту сторону и иронично поглядывал сверху вниз.

— Ты еще не готова? — наигранно удивленно вопрошает, толкая дверь и распахивая ее на полную. Бесцеремонно вламывается в комнаты наемницы.

— К такой наглости я точно не готова, — пробормотала негромко Эрика, но памятуя, что обещала не калечить и все это лишь игра, сдержалась. Впрочем, ее комментарий не остался без внимания, вызвав усмешку доктора.

— Эрика, дорогая, — смотрит так… лукаво что ли, — приглашаю тебя на ужин.

— На ужин? — удивляется снова Эрика.

— Угуу, — тягуче и издевательски подтверждает Форд. — Так что поторопись. Не хочу чтобы нас ждали.

— Ждали? Кто?

— Все, — снисходительно улыбается доктор. — Давай, надевай уже что-то подходящее ужину и пойдем. Я чертовски голоден.

На деревянных ногах Эрика ушла в гардеробную и быстро переоделась в чистое. Переплела косу на затылке. Но выйдя и поймав взгляд мужчины своим, смутилась.

— Дорогая, — недовольно хмурится он. — Ты что же… собралась на тренировку? Или на пешую прогулку в лес? Надень что-нибудь более женственное.

— Но… — замялась Эрика, краснея, как маков цвет и злясь, что вынуждена озвучивать такие нюансы. — У меня нет платьев, — разводит руками она. Такой неуверенной в себе ей давно не приходилось себя чувствовать. Когда знаешь, что не можешь в любой момент применить силу и сломать человеку челюсть, приходится искать иные ключи общения. И это было трудно, потому что иначе, как с позиции силы, она не умела говорить.

Конечно, она была фавориткой императора. Носила роскошные платья. И драгоценности. Приседала в изысканных реверансах и утонченно трапезничала за богато накрытыми столами дворца. Но все это было прикрытие. Ложь. Она вжилась в роль, чтобы выжить. Но это была не она. Не ее реальность. Не ее суть. Чужая. Навешанная ушлым Брайтоном. Навязанная обстоятельствами. И каждый раз играя роль, ложась в постель с великим драконом, чтобы доказать свою женственность, свою ценность в его глазах, она ненавидела себя. И его. И весь мир, вынуждающий ее платить своим телом и душей за возможность жить под чужой личиной. За возможность жить.

Для наемницы перевоплощаться из роли в роль в принципе не было проблемой. Если она отрешалась от эмоций, чтобы рубить головы, то уж сделать вид, что без ума от ласк нелюбимого дракона могла только так.

Проблема в том, что сейчас все иначе. Форд хочет от нее именно эмоций. Ее собственных. Да в несвойственном для нее контексте. Но ее. Настоящих. Эмоций. Хочет, чтобы она прочувствовала свою женственность, а не сыграла ее. Кроме того большим препятствием для Эрики являлась явная ее симпатия к этому странному иномирному мужчине.

— Ну, не беда, — улыбается ей Форд, подмигивает ободряюще и берет ее за руку, заводит обратно в гардеробную, усаживая на пуф перед зеркалом.

— Что ты делаешь? — с интересом наблюдает Эрика за передвижениями доктора по ее помещению, где вещей было не так уж и много и те все не те.

— Хочу чтобы моя женщина выглядела уверенной в себе, — отстраненно отвечает он, — женственной и счастливой.

— Твоя женщина? — замирает сердце наемницы. Знает, что это неправда, но все равно ее трогает эта игра.

— Ну, у нас же отношения, — поворачивается к ней Форд и его лицо пересекает дерзкая кривая улыбка на половину лица.

— Но… это же просто игра, — не понятно, то ли спрашивает Эрика, то ли напоминает.

— Дорогая, — совсем уже вжился в роль Норинг. — Мы оба знаем, что эта игра. Но давай этот факт останется где-то на задворках нашего сознания. Не надо об этом думать. Знаем и все. Отложили это знание в долгий ящик. Потому что игра планируется очень реалистичная. До вывернутых наизнанку душ и вскрытых нарывов. Я не успокоюсь, пока не очищу все твои раны от застоявшегося там дерьма. Не смотри так, — улыбается немного неловко, — такова моя суть. Мое призвание — помогать.

— Сомнительные методы, — вздыхает Эрика.

— Ну так и случай неординарный, — хмыкает Форд. — Давай, поворачивайся к зеркалу и развязывай косу.

— Но мне так привычно, — противится она, правда к зеркалу все равно развернулась.

— А мне не нравится так, — капризно кривится Форд, глядя сквозь зеркальную поверхность глаза в глаза Эрике. — Нет, если бы на тебе было черное кружевное белье, развратные чулки…, - вдруг меняется его голос, а рука касается волос, наматывая косу на кулак, оттягивая голову наемницы назад. — Это даже удобно, — горячо выдыхает ей на ухо, следя за реакцией. Удовлетворенно замечая, что ее волнует его близость и намеки на интим. — Но я не хочу, чтобы тебя представлял в таком положении еще кто-то. Можешь считать это ревностью. Поэтому распусти волосы. Хорошо? Ты послушаешься? — касается ее скулы губами. Эрика судорожно сглатывает и кивает. Зрачки ее сужены, будто в нее только что стреляли, а не грязно заигрывали.

— Тогда завершай свой туалет и пойдем ужинать.

* * *

Эрике было неловко. Она ожидала каких-то возмутительных или возмущенных взглядов от своих друзей. Каких-то эмоций, поведения, доказывающего, что это нелепо. Ее отношения с кем-то — это нелепо. Что она недостойна. Что на нее не могут смотреть с нежность. А потому чувствовала себя ужасно неуютно, все ожидая своей оплеухи.

Но ни Брайтон, ни Кард, ни даже Кайли с Кэрнисом не выказали никакого удивления, когда в обеденную залу, где их уже ждали, вошел Форд, ведя ее под руку, как какую-то леди, пусть и в неподобающей одежде. Взгляды сидящих за столом друзей мимолетно скользнули по вошедшей парочке и равнодушно стекли с них. Прерванный разговор возобновился, словно ничего из ряда вон не произошло.

— Мы не опоздали? — как ни в чем не бывало, спрашивает с улыбкой Форд, помогая Эрике сесть за стол. Кайли подняла взгляд на спутницу своего братца и ободряюще ей подмигнула. Мужчины делали вид, словно прийти под ручку с кавалером для бывшей наемницы — плевое дело.

— Ужин еще не подавали, — ровно заметил Брай, листая что-то в толстой папке перед собой.

— О, ради всех Богов, Брайтон, — несколько возмущенно сдвигает брови Кайли, — ты можешь хоть за столом не работать?! Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь?!

— У меня считай был отпуск, когда я гостил в вашем мире, — все так же ровно и без эмоций, не отрываясь от своего занятия замечает командир гвардейцев. — Так что теперь надо многое наверстать. Много времени упущено, за наше с герцогом отсутствие. А ведь его светлость с Дианой должны будут скоро вернуться… хочу успеть побольше сделать…

— Трудоголик, — недовольно фырчит Кэрнис. Но их прерывают слуги, вошедшие в столовую залу, сноровисто выставляющие блюда на стол. О том, что эти простолюдины не любят чтобы им прислуживали и сами прекрасно ухаживают за собой за столом, слуги уже были в курсе, а потому выставив еду, поспешили удалиться, дабы не мозолить глаза необычным постояльцам замка. Впрочем, не смотря на то, что обращаться, как к благородным аристократам к кучке простолюдинов, таких же, как и они сами, слугам было не сильно-то и приятно, но оспаривать приказы герцога никто не смел и безропотно повиновались. Тем более, что Брайтона и его очаровательницу сестру вдруг ставшую герцогиней знали все уже давно и успели привыкнуть. В некотором роде даже полюбить. Не все разумеется были в восторге. Но кто не был, тот молча терпел и прислуживал.

Какое-то время за столом царила тишина, нарушаемая лишь редким позвякиванием столовых приборов. А потом неспешно полились разговоры. Непринужденные и дружелюбные. Сначала Кэрнис зацепил Кайли в диалог. К ним вклинился Кард и троица вполне нашла общий язык, как заметила про себя Эрика.

— Как Кристал? — не отрывая глаз от своей макулатуры и потягивая травяной чай из большущей кружки, интересуется у Кайли Брайтон и с интересом, который можно заметить лишь по выгнутой дугой брови да укрывшейся улыбке в уголке губ слушает ответ. — Я рад, что вы обе хорошо привыкаете к новому миру, — вдруг отрывается от папки с бумагами он и улыбается ободряюще иномирянке. — Но прошу тебя пока не усердствовать с работой. У нас нет необходимости тиранить почем зря молодую мамочку. Наслаждайся материнством…

— Но я… — хотела было возразить Кайли, как была перебита командиром.

— Нет, Кайли, — сурово, но все же стараясь быть мягким останавливает ее Брайтон, — я хочу чтобы у Кристал была счастливая жизнь. Беззаботное детство. Она заслуживает материнскую любовь и заботу и нуждается в ней гораздо больше, чем я в переводчике. Я обещаю допустить тебя к работе! Но сейчас ты нужна Кристал. Договорились?

Иномирянка поджала губы и согласно кивнула. Видно было, как заблестели ее глаза при упоминание о дочери. Эрика с удивлением следила за монологом своего давешнего друга и снова задавалась вопросом, мог ли он быть отцом Кристал. Но в ее голове никак не сходились сроки отсутствия командира в герцогстве с появлением новорожденной малышки, а потому, не смотря на его отеческое отношение, наемница заставила себя поверить, что этого не может быть.

— Эрика, — вдруг перевел свой тяжелый взгляд шоколадных глаз с сестры доктора на нее саму свирепый Брай.

— Да? — излишне нервозно отозвалась та, отодвигая ещё не опустевшую тарелку.

— Тебе очень идут распущенные волосы, — смягчается его тон и взгляд. В уголке губ скрывается улыбка. Наемница окончательно растерялась и смутилась, пряча взгляд в бокале вина, несмело пробурчав что-то вроде… «спасибо, командир»

— Доктор Форд, вы что-то совсем не охочи до еды, — вдруг замечает Кард, что иномирец ест вовсе без аппетита.

— Да, признаться, я несколько разочарован кулинарными возможностями, обусловленными вашими климатическими условиями, — вздыхает тот. Вяло ковыряя отбивную. — Мне не хватает свежих овощей, фруктов, зелени…

— О…, - смеется Брайтон, — мне тоже этого всего не хватает. — И на немой вопрос доктора признается, — мы с Дианой родом с южной окраины. Там гораздо мягче климат. Весна наступает раньше, осень приходит позже, зимы не такие суровые. И соответственно там есть возможность вырастить себе еду. Тут же… это ледяная пустыня с редким потеплением на пару месяцев. Здесь съедобного растет мало. Все больше дичи. Завозят тоже мало. В холодные месяцы и того хуже. Если все завалено снегами, никто не повезет обоз свежего продовольствия. Все равно фрукты-ягоды-зелень… все померзнет в дороге.

— Как же так жить? — риторически вопрошает доктор, скорбно вздыхая.

— Ну… живем же… — философски пожимает плечами Брайтон. — Кстати, о зелени и фруктах, док…

— Да, да, — с готовностью кивает Норинг, — я помню, что скупил целые залежи саженцев, семян и всякой рассады, и все это покоится у вас в сумке, Брайтон. Но… я не знал, что у вас в мире есть из привычных мне культур, чего нет. И я признаться не представлял, что тут нет условий все это… высадить. А получается, что зря только тащили. И деньги зря тратили. Мог за эту вполне себе круглую сумму обзавестись неслабым запасом драгоценностей.

— Ну… так уж и тащили, — усмехается Брайтон. — Я даже веса не почувствовал. А вот высадить… это конечно проблема, да. Надо спросить у его светлости, может быть можно обновить его оранжерею.

— Теплицы! — вдруг повышает голос Форд, роняя вилку на стол, словно озаренный внезапной догадкой. — Брайтон, как маг… можно ли создать устойчивую температуру воздуха в определенном помещении?

— На как долго? — удивленно вскидывает бровь Брайтон.

— Круглый год, — Форд нервно почесал бровь и встал из-за стола. Эрика с интересом наблюдала за ним, не в силах оторвать глаз. — Ребята, это же гениальная идея! Смотрите! Чисто гипотетически! — вскинул ладонь в сторону сестры, что скептически на него поглядывала, уже собираясь возражать. — Представьте себе, что есть несколько… не знаю для начала десятков… помещений за пределами замка, разумеется. Теплицы. Помещение с искусственно созданными условиями, благоприятными для конкретных растений. Таких, каких в вашем мире ни у кого больше нет. Иномирных культур. Плодовые деревья. Ягоды. Фрукты и овощи… для начала попробуем покрыть нужды самого герцогства. Но… если в перспективе раскрутиться, почему не поставлять все это добро хоть ко двору его величества… кто у вас тут главный?

— Император, — улыбается в ответ Брайтон, но по глазам видно, что уже прикидывает, насколько обогатит казну его светлости. — Расскажи подробнее об этих теплицах.

— О, устройство в целом несложное. Но для разных растений нужны разные условия. И еще… понадобятся люди, кто будет все это дело обихаживать. Я не садовод, — развел руками Форд и хитро улыбается, — но я чертовски предусмотрительный сукин сын! Потому что у нас есть литература Брай! Я же не мог купить куст непонятной ботвы и даже не поинтересоваться, что с ним в итоге делать.

— Да, ты не просто чертовски предусмотрительный, но и дьявольски расчетлив. Ведь как минимум за идею ты должен иметь процент с дохода, если таковой будет, — допивая свое вино, усмехается Кард. Кэрнис лишь хмыкнул.

Вникать в хитрожопые планы Брайтона и доктора мозгоправа ему было недосуг. Демоноборцу хватало и своей части унесенной из другого мира информации, которую он до сих пор переваривал своим средневековым мозгом.

Эрика сглотнула, отворачиваясь от азартно обсуждающих новый проект Брайтона и Форда. Они уже что-то чертят, вооружившись карандашом, не замечая никого вокруг. Фанатики.

— Пойдем, Эрика, — вздыхает Кайли, привлекая внимание наемницы. — Думаю, мы тут уже лишние.

— Да, конечно, — соглашается Кайли, понимая что перетянуть на себя внимание кого-то из сумасшедшей парочки нет никой возможности. Но стоило только женщинам подняться из-за стола, как яростная дискуссия тут же прекратилась, оборвавшись на полуслове.

— Прошу прощения, Брайтон, — откладывает карандаш Форд, — мои мысли за ночь не разбегутся. Доработаем нюансы завтра.

Не сказать, что у Клевеленда челюсть отпала, но брови вверх удивленно взлетели, а глаза несколько раз моргнули, видимо он никак не мог поверить, что работу можно вот так вот бросить незавершенной и просто уйти.

— Мне надо проводить даму, — легкий наклон головы, и форд протягивает Эрике рук, — пойдем дорогая. Прогуляемся перед сном?

Краснея, как маков цвет от этой показушной выходки доктора, Эрика все же вкладывает свои пальчики в его раскрытую ладонь, позволяя себя увести под оглушающую тишину за спиной и размышляя, что ей будет очень больно потом, если сейчас позволить себе слабость влюбиться. Ведь… у него это все игра. Только терапии ради. Чтобы научить ее чувствовать себя женщиной, а не убийцей. Оказалось, почувствовать себя женщиной, не так уж и сложно рядом с мужчиной, который нравится, пусть он и слабее ее самой. Пусть она может в два счет свернуть его шею. Но… он ей нравится. А потому она позволяет себе думать о нем… о них… только украдкой. Ведь для него это все… игра… лишь лечение необычного случая… не более.

8

* * *

Дни складывались в недели. Игра в отношения набирала обороты, впрочем не переваливая за критическую черту. Доктор Форд пытался изо всех сил держать себя в рамках приличий этого пуританского средневековья. Ведь то, что допустимо в его прошлом мире для двоих встречающихся людей, здесь практически оскорбление чести и достоинства дамы. Вплоть до вынужденной женитьбы за неосторожные прикосновения.

Суровый командир гвардейцев никак не комментировал отношения доктора с его боевой подругой. Но, как опытный психолог, Форд давно прочитал его. Он прекрасно осознавал, что Эрика дорога Брайтону, но не настолько близка к сердцу, чтобы он ревновал. Разве что… сугубо братские переживания за не очень счастливую судьбу нерадивой девицы. Мужчины не обсуждали этот момент, обходя опасную тему. Клевеленд хоть и посматривал с тревогой на реакции Эрики, но все же не вмешивался и позволял Форду самому решать, как помогать потерявшееся в своих страхах женщине. Он… доверял пришельцу из другого мира. Доверял… но продолжал следить за подругой, готовый в любой момент убить за нее.

Это было самый необычны период в жизни Эрики. Время шло. Время летело. И вот уже господин вернулся в замок со своей молодой женой. А эмоциональная игра, начатая иномирным доктором все продолжалась. Причем, как и обещал Форд, он не переходил границ. Хотя, самой Эрики уже порядком не хватало физической близости. Ведь она здоровая, молодая женщина и у ее тела есть определенные потребности. Раньше, не было проблем для наемниц выбрать, с кем провести ночь. Без эмоций. Так, для здоровья. Сейчас же… она даже не искала. Почему-то… совершенно незаметно, как, но она начала верить в эти отношения… забывая, что все это лишь… терапия.

Форд умело и трепетно пробуждал в бывшей наемнице-душегубке, по прозвищу Невидимая Смерть, женщину. Которой хочется не просто забыться в объятиях первого встречного. Нет. Которой хочется чего-то большего. Возможно… счастья? Эмоций? Касаний со смыслом? Шепота до трепета в груди? Взглядов… понятных лишь двоим?

И если физического удовлетворения не было. То вот этого всего иного… неизведанного, и от того еще более желанного… доктор давал с лихвой.

По замку и гарнизону упорно ползли слухи, о романе Форда и Эрики. Суровой и неприступной наемницы. Да. С интеллигентным и сдержанным лекарем душ. Хм… самая неожиданная пара, надо признать.

Эрика задумалась и мысленно фыркнула. Знали бы окружающие, что за игру затеял этот интеллигент. Думать о том, что будет, подойди игра к концу, женщина не собиралась. Она не страшилась слухов. Люди бывает сходятся. Бывает, что нет. Такое… случается. Тем более, что она не девчонка нецелованная. Ее репутации уже ничто не может навредить. А замуж она и так не выйдет. И не потому что очередь не стоит жениться на убийце. А потому что не сможет она довериться никому настолько, чтобы связать с ним жизнь.

— Ваша милость, — отвлекает ее от размышлений голос одного из гвардейцев. Новенький, недавно тут ошивается. Буквально пары месяцев не прошло, как Дэрван попал на обучение в пока еще находящуюся в состоянии закладки фундамента академию герцога. Но парень уже показал себя отличным бойцом. Не настолько, чтобы справиться в командиром, и даже не настолько, чтобы опрокинуть саму Эрику, но как наставник, она прекрасно видела потенциал и знала, что еще пара лет и Дэрван станет достойным не только бойцом, но и сам начнет преподавать.

— Говори, боец, — недовольно поджимает губы Эрика, злясь, что утратила мысль, от которой хотелось улыбаться. Мысль о Форде. И их совместных вечерах, полных спокойных разговоров за бокалом вина.

— М… ваша милость… — вдруг стушевался парень, почуяв недовольство наставницы. — Я… понимаю, что… несколько опоздал… но… он не достоин вас, Эрика!

— Что? — наемница даже опешила от такого заявления и не сразу смогла понять, о чем речь. — Дэрван, ты пьян? — осенило ее, когда от парня дыхнуло пьянящими парами.

— Нет! Самую малость, ваша милость… — сник парень. — Для храбрости…

— А на трезвую значит подойти струсил? — прозвучал вдруг насмешливый голос Форда из-за спины Эрики. Его бескомпромиссные руки по-хозяйски легли на талию наемницы, притянули ближе к твердому телу. Мужчина был вальяжный, небрежно одет. Белая рубашка по случаю начавшегося летнего зноя расстегнута сверху, открывая загорелую кожу. Свободные рукава скрывали, насколько силен Норинг, но будучи уже не единожды обнятой этими руками, Эрика прекрасно знала их силу. Иномирные брюки смотрелись дико в условиях современных реалий, казались грубыми и жесткими, необыкновенного сине-потертого цвета. На поясе Эрика почувствовала своим ребрами был приторочен чехол со стреляющим артефактом. Форд как-то обмолвился, что в его мире ему не было необходимости пользоваться этой, как он выразился, «игрушкой», он даже ее не доставал раньше из сейфа. Но здесь, не чувствует себя в безопасности в полной мере. Вот и… добавляет себе уверенности за счет огнестрельного оружия под рукой.

— Майс, — вынужденно склоняется Дэрван. Сглатывает ненависть, заставляя себя быть вежливым. Ведь это он не прав, подошел с претензией к чужой даме сердца. — Ваша милость, — сквозь зубы, — простите за откровенность, но…

— Но ты считаешь меня не достойным своей боевой наставницы, — усмехается едва заметно форд. Эрика неодобрительно на него косится. Пытается незаметно высвободиться из объятий его руки. Она чувствует, что мордобою быть и хочет быть готовой защитить Форда от пусть пока еще юного, но вполне талантливого и боеспособного гвардейца. Сам же доктор не любитель этого дела, а потому на его боеспособность наемница не сильно рассчитывает, а его артефакт неудачно зажат между их телами. — Дорогая, — переводит укоризненный взгляд на Эрику, — не дергайся будь добра. Отвлекаешь от содержательной беседы с твоим пылким поклонником.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Наемница лишь прошипела ругательство сквозь зубы, вызвав очередную насмешку Форда.

— Да как вы смеете? — пылко восклицает слегка теплый гвардеец. — Да, я считаю, что вы не достойны майсы Эрики. Она… она боец! Она с ума сойти, какой боец! Ей нужен мужчина под стать! А не… — неопределенно покрутил рукой перед лицом Форда, вторую уверенно держа на рукояти своего короткого меча. — Не вот этот вот смазливый лекарь непонятно каких хворей!

— Хм, — задумчиво посмотрел доктор на своего оппонента, пожевал неопределенно губами, словно размышляя. Он чувствует, как напряжена Эрика. Чувствует, как взволнован юноша, что вряд ли достиг возраста, когда в родном мире Норинга позволяют пить спиртное. Но замахнулся он со своими амбициями на женщину старше себя, да еще и намного опаснее его. — То есть ты считаешь, что есть кандидатура лучше? — спокойный тон иномирца выбешивал Дэрвана. Он жаждал вцепиться в глотку нахала. Порвать его голыми руками только за то, что тот так по-свойски, будто имея на это право касался ее. Обнимал. Порой не стесняясь окружающих людей. Он ей распоряжался. Не просил о свидании, а констатировал о нем.

Дэрван хорошо помнил тот день, когда Форд вальяжно вошел в тренировочный зал, прерывая занятие, которое вела Эрика. Он игнорируя удивление всех, включая и саму женщину подошел к ней и обнял. Прилюдно. Нагло. Властно. Словно… словно она уже его. Тогда добрая дюжина мужиков офигев на месте наблюдали, как их суровая и неприступная наставница, о которой ходили слухи, что она была элитной убийцей среди ковена магов, она… просто позволила ему себя обнять и скользнуть губами по волосам. Ответив на его настойчивый шепот смущенным кивком и участившимся дыханием. А потом Форд ушел, подмигнув охреневшим гвардейцам. С тех пор и засела в юноше ненависть к в общем-то ничего плохого не сделавшему ему иномирцу. Но с ревностью бороться Дэрван не мог и не хотел.

— Я… я вызываю вас на поединок, ваша милость! — гордо вскинул вихрастую голову гвардеец. — Чтобы наставница увидела, насколько вы… никчемны, как воин!

— Ага, а поединок ты вот… — теперь уже Форд неопределенно обозначает личность Дэрвана небрежным взмахом руки, — вот в этом состоянии… хм… нестояния будешь проводить?

— Я… я и пьяный уделаю вас, ваша милость! — нахально усмехается парень. Эрика вздыхает. Во-первых, знает, что он может действительно уделать Форда даже в полусонном состоянии. А во-вторых побаиваясь, не пустит ли Форд свое страшное оружие, способное разнести голову глупому юноше.

Чувствуя Эрику, как самого себя, доктор лишь укоризненно поцокал языком, не одобряя ее недоверие. Ее неверие в своего пусть и временного, пусть и не настоящего, но на данный момент спутника.

— Не надо! — отчаянно просит Эрика, сама не зная, к кому обращается из двоих задир. — Прекратите немедленно, оба! Я запрещаю, курсант!

— Ваша милость, — вспыхивают глаза Дэрвана. — Не переживайте так, грех на душу брать не буду. Лишь укажу неженке его место.

— И где же позволь узнать, мое место? — совершенно спокойно, без нервов, словно не ему угрожали разбить морду лица, интересуется Форд. — Эрика… — снова укоризненный взгляд на ее попытки высвободиться.

— Точно не рядом с наставницей! — гордый взгляд. Надменный.

— Хм… — задумчиво так. — А ты не хочешь спросить саму даму? Нужна ли ей твоя услуга…

— Нет! Не хочу. Я требую поединка. Немедленно! Или вы трус, ваша милость!

— Ладно, — легко соглашается Форд со вздохом, словно вынужден делать то, чего не хочет. Посмотрел на спавшую с лица Эрику и пожал плечами, как бы говоря «что мог сделал, не обессудь, дурень сам нарвался» и пока Дэрван не понял, что произошло, срубил парня коротким прямым ударом в лицо. Одним ударом. Одной левой. Даже женскую талию не выпустив из своей правой руки.

— Я выиграл, — хмыкнул Норинг и уже к женщине обращается, — пойдем, дорогая, — вздохнул Форд, струшивая боль со своей руки и переступая через тело упавшего парня. Опешившая женщина, послушно переставляла ногами, не веря в то, что произошло. И не понимая, как это все могло произойти.

— Постой, нельзя его так оставлять, — вдруг запротестовала Эрика, стопоря и себя и Форда.

— Что ты предлагаешь? Подстелить ему соломку? — скептически выгибается красивая бровь. Но женский взгляд бы неумолим. Пришлось доктору в который раз вздохнуть. Это была самая необычная терапия из всей его практики за последние десять лет. — Возьми хоть его оружие. И так бык тяжелый, — пыхтя, Форд вскинул бесчувственного парня к себе на плечо и быстрым шагом заспешил в лазарет. Позади него отчаянно размышляя и заставляя себя не думать о том, какой этот доктор замечательный, плелась Эрика, с мечом Дэрвана под мышкой.

«Не влюбиться, дура! Не смей влюбиться! — шипела сама себе Эрика, но все разумные доводы были тщетны. Уже было поздно увещевать своему неразумному сердцу. Уже было поздно!»

9

* * *

В последнее время у Форда было мало времени, чтобы проводить его с Эрикой. Они все больше коротали вместе вечера. Ничего не значащие разговоры. И все же они были такие многозначительные. С каждым новым откровением Эрика становилась все более открыта и доверчива. И совсем необязательно было копать подноготную и срывать коросту со старых ран. Порой они просто вспоминали что-то хорошее. Что-то смешное. Говорила не только наемница. Ведь это не сеанс у психоаналитика. Это просто вечера в приятной компании. А потому Форд тоже много рассказывал. О своем мире. О чудесах, какие Эрики не могли даже привидеться, но были такими обыденными для жителя техномира.

Форд наблюдал. Слушал ее. Чувствовал своим все усиливающимся даром. Но больше всего ему нравилось именно наблюдать. Смотреть на нее. Как она говорит. Как ест. Как волнуется. Злится. Или радуется. Как сурова со своими учениками. Ведет занятия, учит убивать, выживать, калечить… Порою Форд сам себя отлавливал на том… что залип. Снова и снова он залипал, всматриваясь в движения ее губ, когда она рассказывала о своем детстве. О редких в ее жизни счастливых моментах. Он застывал, вслушиваясь в ее смех. Такой редкий смех! Но от того и самый искренний. И Норинг шутил. Вновь… и вновь… чтобы услышать, как она смеется. Увидеть, как искрятся ее глаза.

«Демоны, — злится сам на себя Форд, в очередной раз засмотревшись и чуть было не сорвавшись с целомудренного курса. — Мужик я или нет? Держи себя в рамках приличий, гуру психиатрии, как и обещал. А то получается, мужик сказал, мужик — передумал. Надо быть осторожнее и не принимать слишком близко к сердцу все, что чувствует Эрика»

И хотя Форд нашел отговорку ментальным даром своему влечению, в глубине души он понимал, что дело совсем в другом. Просто… она не могла не нравиться. Хотя и не считалась такой уж красавицей по меркам его мира. Но… он ведь больше не принадлежал своему миру, верно? Да и каноническая модель не принесла Форду ни счастья, ни верности, ни хотя бы удовлетворения. Просто была. Как… ну… дорогая спортивная тачка. Которая тоже стояла в его гараже когда-то, но на которой он не любил ездить, предпочитая что-то более удобное, пусть и не такое статусное.

И вот время бежит. Уже и лето в разгаре. Отношения у парочки… ровные. Как у супругов, которые друг с другом прожили уйму лет, а потому всякий разврат им и не нужен. Достаточно душевного общения, прогулок, разговоров до утра, шуток и обнимашек. Впрочем… это все самообман. Форд чувствовал, что игра давно уже завела мысли и чувства женщины на иной уровень. Она сама не понимала, как такое смогло произойти. Как так случилось, что суровое сердце, которое сама Эрика считала огрубевшим, вдруг прониклось к пришлому менталисту симпатией. Не понимала. Злилась. Заставляла себя не думать. Убеждала саму себя и свое взбунтовавшееся сердце, что все это игра. Но… ничего не получалось у нее.

Как и у Форда. Совершенно не получалось убедительно играть беспристрастные, платонические отношения, когда больше всего ему хотелось прижать ее крепче и почувствовать наконец вкус ее непослушных губ, что так соблазнительно двигались, завораживая его взгляд.

«Демоны побери это затяжное воздержание, — ругался мысленно Форд, — она же просто говорит. Ничего не делает! Не соблазняет. Не жеманничает. Просто. Говорит. Но… до чего же манящие…»

— Ты в порядке? — отвлекает доктора от мыслей голос дракона.

— Да! — поспешно отвечает Форд, отрывая свой взгляд от Эрики, что ничего не заметив, продолжает что-то тихо обсуждать с его сестрой. За обеденным столом были и Брайтон и Диана, успевшая стать герцогиней. — Да, все, отлично. Задумался что-то…

— Хм, — испытующе поглядывает герцог на иномирца, заставляя того нервничать, словно ему пятнадцать и мать его застала за просмотром порнушки. — А расскажите-ка мне детишки, что это за новый эксперимент вы затеяли на территории моего герцогства? Ммм? — милостиво переводит дракон тему разговора и Форд с Брайтоном переглядываются. Оба жуют губами, словно… словно неуверены в затее и ее успехе. Но… они то вдвоем как раз уверены! Просто не успели перейти в активную стадию массового строительства. Пока все в разработке и на бумагах. Строится пара теплиц в пределах замковых территорий. Но на оптовое производство пока нацеливаться рано. Примериваются, что смогут организовать в малых количествах, с какими культурами сладят. А там уже и людей надо будет брать и обучать. Ведь с иномирными продуктами еще надо научиться работать. А в этом регионе, как Форд заметил земледелие вообще не конек из-за погодных условий. Так что… сначала эксперимент. Потом набор людей и обучение, попутное строительство необходимого количества теплиц, создание там нужных погодных условий внутри. А потом уже… пожинать плоды алчного плана гуру психиатрии по монополизации производства несуществующих пока в этом мире видов овощей, фруктов и ягод.

— Очень… амбициозно, — хмыкает Дэкер, выслушав краткий доклад Брайтона. — Дерзко и в целом проект ваш долгострой конечно. Но… если действительно получится хотя бы покрыть нужды замка и окрестностей, это будет уже большое достижение. Об экспорте в другие регионы поговорим потом, когда у нас настанет в плане свежей продукции серьезный избыток.

— Разумеется, милорд, — будто по привычки слегка склоняет голову Брайтон, но под посмурневшим взглядом дракона тут же поправляется виновато, — Дэкер. Разумеется, Дэкер.

— Смотри мне, — криво усмехается герцог и грозит шутя, — допросишься у меня.

* * *

Не смотря на постоянную загруженность доктора, он неизменно выделял время для бывшей наемницы. Более того, он подарил ей платье! И стребовал показа… для Эрики это было выше всяких сил. Но она послушно переоделась и вышла к Форду, смущаясь, как девица на выданье, а не палач с очерствевшей душой. Впрочем ее состояние можно было понять. Мало того, что Эрике пришлось изменяя себе, надевать наряд, не соответствующий ее боеспособности. Наряд, в котором она чувствует себя уязвимой и слабой. Так форд ещё умудрился выбрать самое пошлое и развратное платье, какое только могли придумать люди. Не понятно даже, где достал такое непотребство и почему называет неверный кусочек ткани одеждой. В этом мире ТАКОЕ точно не носили. Легкое из струящегося шелка, скользнувшего прохладой по обнаженому телу, ложась аккуратной складкой-хомутом на груди и облегая плоский живот Эрики. От бедра платье становилось свободнее, но не предусматривало никаких дополнительный юбок снизу. Зато высоким разрезом по бедру неприлично открывало ногу. Эрика с опаской покосилась на тонкие бретели, гадая, порвутся ли они в самый неподходящий момент или выдержат.

— Ну, чего молчишь?! — угрюмо смотрит Эрика из-под упавших на глаза волосы. Руки нервозно оглаживают несуществующие складки на темно-зеленом шелке. Глубокий малахитовый оттенок подчеркивал лёгкую зеленцу в обычно серых глазах.

— Ааа… — не сразу нашелся с ответом Форд. — Я… пытаюсь вспомнить…

— Что? — опасливо вздергивается бровь девушки.

— Почему я предложил играть с тобой в какую-то игру, вместо того, чтоб просто сделать тебя своей женщиной…?

— Перестань, — со смущенной улыбкой, отталкивается от мужчины наемника и отходит. — Не заигрывайся, Форд! И так тяжело!

— Вообще-то моя задача была упростить тебе жизнь, — иномирец задумчиво хмыкнул, подходя ближе, страстно желая коснуться ее обнаженной в глубоком вырезе спины, хищно изогнутой и такой… соблазнительной.

В ответ Эрика тоже могла лишь хмыкнуть. Оба уже давно думают друг о друге не в игровом ключе. Но все еще сомневаются, стоит ли рушить то светлое, что между ними появилось иными отношениями?

— Это платье… я словно раздетая в нем, — не гладя на Форда отворачивается наемница. Обнимает себя за плечи, словно желая спрятаться. Всматривается задумчиво вдаль, на угасающий за окном закат.

— Так и было задумано, — улыбается Норинг, делает пару шагов, отделяющих его от Эрики. Тяжелые ладони приземляются на женские плечи. — Это платье из моего мира, Кайли презентовала для тебя.

— О, боги! Форд! Ты забрал платье у сестры? — возмущается Эрика, но повернуться не решается. Все так же прячет взгляд в окне.

— Во-первых, она была рада помочь, — возражает доктор и снова улыбается, вспоминая, сколько всего пыталась еще сестрица передать для Эрики, что он еле отбился от инициативной Кайли. — Кроме того, у вас примерно одинаковый размер. Но…

— Что? — затаив дыхание, облизывает пересохшие от волнения губы.

— Обещай надевать его только для меня, — сглотнув набежавшую слюну, просит Форд. — В люди… не выходи в этом наряде.

— Шутишь?! — снова невеселый хмык. — У нас даже ночные сорочки приличнее.

— Эрика, — с жадным придыханием звучит ее имя из мужских уст. Ладони с плеч скользят по рукам вниз, прижимая женщину обнаженной спиной к себе и зарываясь лицом в пшеничную копну волос, рассыпанную в беспорядке. — Ты с ума меня сводишь…

— В этом платье? — боясь спугнуть момент, еле слышно произносит она, чувствуя жар мужского тела, к которому прижата своей бессовестно голой спиной. Даже сквозь его рубашку ее почти обжигает. Горячее дыхание Форда в ее волосах щекочет. И кажется, что вот сейчас они уже доигрались до опасной грани, когда вдруг с улицы раздается тревожный перезвон колокола со смотровой башни, слышно крики людей и беготню солдат.

— Я должна идти, — каменеет всем телом Эрика, и поспешно отходит от Форда.

— Это тревога? — с сомнением всматривается в сумерки доктор, пытаясь понять, что за паника во дворе и почему звонит колокол и что за закон мирового свинства сработал, когда он как раз пытался что-то решить с этой игрой, которую пора прекращать.

— Это нападение, Форд! — одно плавное движение и платье стекает к ногам обнаженной наемницы, что спешно переодевается в свою привычную одежду и вооружается. Ей хватило пары минут. — Оставайся в замке, — бросает напоследок наемница, выбегая прочь. Туда, где ее уже наверняка ждут боевые товарищи.

— Если что-то выгорит, из нас получится редкая пара. Суровая убийца и изнеженный интеллигент… — невесело думает Форд. И тут вдруг перекрывая насмешки, в его голову врывается отчаянная мысль «что, если она не вернется? Нападение же! Она ушла сражаться. Не просто убивать. А пытаться выжить. Отбиться. Защитить кого-то. Она ведь… может погибнуть!»

Испытав чуть ли не панику, Форд сорвался с места, спеша нагнать наемницу. Зачем? Не пустить на бой? Или стать рядом с ней и сражаться плечом к плечу? Он не знал, зачем. Он знал только одно…

— Я не могу ее потерять! — шептал себе Форд, спеша. И опаздывая.

10

* * *

Никто в герцогстве не ожидал нападения. Просто потому, что нападать некому. Но после зимней вылазки вивернов, Брайтон был готов даже к неожиданностям. А потому наладил срочное магическое сообщение между Рикарди и прилегающими территориями, куда они могут незамедлительно перейти телепортами на помощь. Дозорные вышки были снабжены колоколами, на случай срочного сбора войска. И сейчас, получив призыв о помощи из ближайшего городка, армия спасения собралась во дворе за считанные минуты. Ворота закрыты наглухо, на случай очередного отвлекающего маневра. А герцог уже собственноручно разрывает пространство, для переброса бойцов.

Эрика не нервничала. В такие минуты, когда надо было выжить, пусть и ценой чужих смертей, все живое и трепетное в ее сердце атрофировалось. Впрочем, до недавнего времени, она считала, что в принципе не сможет больше чувствовать хоть что-то, кроме отвращения к себе. Но этот искуситель Норинг… вдруг убедил ее в обратном.

Выйдя сквозь портал в самую гущу событий, врезаясь в лютующих на улицах города демонов, проходя сквозь них смертоносным вихрем, она даже не знала, что мужчина разбередивший ее черствое сердце, сейчас стоит посреди замкового подворья и беспомощно рвет на своей голове волосы, не успев прыгнуть следом в пространственную аномалию вслед за армией. Портал схлопнулся буквально перед его носом, перекрывая путь к ней. Она не знала. Наемница отрешилась от чувств, рубя на право и на лево, краем глаза только подмечая, где рубятся ее боевые товарищи.

Враг оказался неожиданным. В смысле его видовой классификации. Что-то… из семейства демонов. Но… таких сильных, каких еще никто в этом мире не встречал.

Часто вспыхивала магия, когда его светлость или Брайтон выжигали инфернальную гадость своим огнем. Кард, подобный смертонсной мельнице, сверкал своими мечами, отражая отблески магии на острие орудий. Кернис тоже орудовал по большей части магией, отправляя демонических тварей в небытие.

Все это проходило мимо сознания Эрики вскользь, особо не привлекая внимания. Только если, кому-то из гвардейцев требовалась помощь, и она могла успеть, то непременно вмешивалась, защищая своих учеников.

Нападение оказалось уже в темноте. Люди по большей части были дома, потому такой уж массовой резни, как в мертвой деревни не вышло. Напади демоны в дневное время, жертв было бы больше. А так, твари смогли преодолеть городскую стену и развлечься в ближайшем квартале, когда люди уже подали сигнал тревоги, вызывая тяжелую кавалерию в лице дракона и его приближенных: Свирепый Брайтон, Кард и Эрика с Кэрнисом были действительно устрашающей силой. И это не считая еще полтора десятка перспективных гвардейцев. И сейчас они планомерно зачищали улицы, роняя окровавленные куски мяса на мостовую. Истекая потом. И исторгая проклятия, наткнувшись на очередные человеческие жертвы, на разоренные дома.

Да, демоны не успели вырезать город. Но и без того, жертв хватает, чтобы объявить траур. Чтобы еще злее рубить этих тварей, неизвестно как прорвавшихся, сквозь грань миров. И благо, что до жилых кварталов они не дошли. Лишь пара-другая демонов успели прорваться и полакомиться в квартале. Остальные же все тут в основном у ворот побоище устроили, увязли в бою с малочисленным гарнизоном стражников. Малочисленным, но прошедшим короткий курс подготовки у герцогских церберов, а потому тоже умеющих дорого продавать свою жизнь.

А потом… когда уже казалось, что врагов не осталось… когда уже планомерно Эрика с товарищами проверяли город, ища, не спрятались ли где демоны, не успел ли, кто из тварей добраться до мирных жителей… вот тогда-то и грянул самый наверное страшный удар для наемницы. За всю ее жизнь, она еще не была так напугана. Даже, когда от ее руки умер первый человек, когда юная и напуганная она стояла над тяжелым телом нежеланного мужчины, наблюдая, как из проломленного черепа вытекает кровь… даже тогда, она не испытывала такого ужаса, как сейчас.

Двери небольшого приюта для детей-сирот распахнулись, выпуская наружу… собственно детей!

— Боги милосердные… — прошептал недалеко от Эрики командир, вытаскивая ее из-под броска какой-то очаровательной босоногой девчушки в ночной сорочке. Ребенок с горящими огнем глазами не особо разбирал, на кого нападать, бросаясь на отряд, пытаясь рвать руками здоровенных мужиков. Солдаты не в силах поднять оружие против детей, мешкали и вяло отбивались, больше откидывая малышей, чем сражаясь с ними. Нанести упокаивающий удар никто не мог. Детей было не так чтоб уж много. Приют совсем маленький. Но десяток беснующихся и явно одержимых демоническими сущностями детей внушал ужас в сердца даже самых храбрых воинов.

— Демонское отродье! — вскрикнул где-то слева Кард. — Ребята! Не подпускать к себе близко мелочь! У них когти, как стилеты!

— И клыки! — выкрикнул кто-то, — Ааа…

— Демоны! Оттяните тварь от Жардана!

— Жардан мертв! — снова крик откуда-то сбоку.

— Надо зачищать, — с тяжелым сердцем отдает ужасный приказ Брайтон, беря это решение на свою совесть.

— Это же дети! — Эрика поймала одного из пацанят лет пяти прямо в прыжке и перенаправила траекторию его движения, бросая прицельно в стоящую неподалеку телегу, полную соломы. Следом туда же кинули еще парочку бесноватых. Но на долго это не задержало несчастных маленьких страдальцев.

— Они уже мертвы, Эрика! — зло отбивается Брай от очередной волны нападающих. Где-то в стороне снова слышится крик кого-то из гвардейцев, кого буквально голыми детскими руками разрывали на части бесноватые малыши.

— Убивать! — громко скомандовал Свирепый Брайтон и первым, показывая пример рубанул с плеча, уничтожая нечисть. Со второй руки пуская огонь в сторону кучи малы, где дети рвали уже не подающие признаки жизни тело гвардейца. Кард тоже долго не думая, перешел к зачистке. И только Эрика усиленно пыталась не убивать. Ей уже порвали руку. Но даже с одной левой, она была грозным бойцом. Но даже с двумя здоровыми и вооруженными руками, она была бессильна против таких нападающих.

— Демоны тебя задери, Эрика! — подскочил к ней командир, хватая женщину за плечи и встряхнул ее с силой. — Сражайся, или тебя разорвут!

Но в глазах наемницы был только ужас, страх и слезы. Она не могла рубить детей. Не могла поднять оружие. Резкая боль в ноге немного отрезвила ее, выводя из ступора. Эрика вскрикнула.

— Твою ж богодельню! — мощный удар мужской ноги отцепил мелкое создание от бедра Эрики, откуда мощным потоком хлынула кровь. Успевая подхватить раненную подругу, Брайтон мечем во второй руке размашисто отгонял детей, пытаясь отступить и отдать ее на попечение гвардейцев. — Держись, коза! Как я труп Форду вручать буду?

— Иди к демонам, командир, — теряя сознание от потери крови почти ласково напутствовала наемница.

— Вот сейчас о тебе позабочусь и сразу к ним, — огрызается Брай, делай очередной взмах мечем и поддерживая в левой руке уже бессознательное тело.

— Никого не щадить! — вдруг раздается приказ, подоспевшего дракона, что вместе с Кернисом задержались на соседней улице в другом бою. Огонь мощным потоком хлынул из рук герцога и демоноборца, зачищая оставшихся детей, одержимых демонами.

— Милорд, нужен портал, срочно, — подскочил к герцогу Брай, неся свою боевую подругу уже на обеих руках. Дэкер скривился, видя последствия стычки с такой неожиданностью и раскрутил пространственный переход.

— Уносите раненых и убитых! — командует он оставшимся на ногах гвардейцам. — Кард, проверь приют. В здание должны были быть взрослые.

— Нет там никого живого, — подходит Кернис. — Разорвали они, — кивок на догорающие останки несчастных малышей, — всех.

Мужчины перевели взгляд на изломанные, покореженные магией маленькие тельца и каждый безмолвно вознес Создателю Молитву, прося принять невинные души, порабощенные злом.

— Они ни в чем не виноваты, — вздыхает обреченно Дэкер. — Они такие же жертвы.

— Как же такое могло произойти, — обречено рассматривает побоище кто-то из гвардейцев, смахивая с глаз злые слезы, размазывая по лицу грязь и пот.

— Мы узнаем, — мрачно обещает дракон, помогая подняться очередному солдату. — Кто на ногах, закончить проверку города, вдруг еще где-то инфернальная скверна гуляет!

— Есть! — отрапортовали с десяток более или менее сносно сохранившихся ребят. Кард и Кернис присоединились к ним. А вот Брайтона уже на улицах города не было. Он стараясь не паниковать, укладывал Эрику на кровать лазарета, выкрикивая призыв поторопиться и гнать сюда лекарей.

— Держись, Эрика, — просит он, — держись!

Но наемница не слышала своего боевого командира. Она в своем измученном подсознании сейчас вела войну. Свой личный бой. Сражалась, отчаянно отбиваясь от всех страхов, вылезших в виде детей, одержимых духами зла. Сражалась. И проигрывала. Вновь и вновь она падала, погребенная маленькими телами, чувствуя, как ее разрывают заживо на части. Отрывая руки, выгрызая куски мяса из и без того израненного тела, вырывают еще бьющееся сердце из груди… Наемница вела бой, который не могла выиграть. И потому… погибала. Снова… и снова… бесконечно долго… мечтая уже о смерти настоящей, чтобы закончилась эта эмоциональная агония. Но… она не кончалась. Даря весьма ощутимую физическую боль.

11

* * *

Доктор Форд вынужден был признать что не справляется. С ситуацией. Со своими чувствами к несчастной наемнице. С ее страхами, поработившими израненную душу. Демоны все задери, он не справлялся даже с собственными страхами! А боялся он больше всего именно ее отчуждения. За несколько месяцев их необычной игры-терапии, мужчина проникся к своей сложной пациентке не просто привязанностью, не просто желанием запретного. Но чувствами, куда более глубокими и трогательными, чем привычка или похоть. Он жаждал ее души. Любой. В идеале конечно здоровой, исцеленной. Но даже в таком вот… покалеченном и усеченном варианте, душа наемницы его манила. Пусть ее разум отвергал мысли о союзе с иномирцем. Но душа… она сама тянулась к Норингу. Просила о помощи, и манила… притягивала к себе… очаровывала…

Казалось… стоит сделать ему последний шаг навстречу и союз их душ уже ничто не разорвет. Стоит преступить черту, и Эрика забудет все свои сомнения и страхи и просто отдастся на милость чувств и инстинктов. Так казалось… еще совсем недавно…

А потом грянул гром колокольного перезвона. И наемница ушла в неизвестность, оставив своего доктора сидеть и ждать, пока она, будет воевать.

— Гадство! — в сердцах гуру психиатрии не выдержал и швырнул в ближайшую стену свою любимую чашку прихваченную еще из прежнего мира с собой на память. Осколки белой керамики звонко разлетелись, вовсе не даруя отрезвления мыслям. Понимая, что его женщина не просто тяжело ранена, но и на контакт больше не идет, Форд негодовал, расхаживая по своим апартаментам, размышляя, как бы снова наладить хотя бы пробное общение с Эрикой, не говоря уже о утерянной связи их внутренних проекций.

Когда ночью Брайтон вырвался из портала с окровавленной наемницей на руках, Форд как раз бесновался неподалеку, словно чувствуя, что он нужен ей, но не может быть рядом. Игнорируя еще толпу раненых гвардейцев, доктор рванул вслед за командиром, что широкими размашистыми шагами несся к лазарету, громко требуя лекарей!

— Боже мой! Брайтон, что произошло? Она… она в отлючке? Ей нужно обезболивающее! У меня есть!

— Ей нужна магия, Форд, — зло рычит Брай, укладывая на лежанку свою подругу и пытаясь худо-бедно поддерживать ее своей магией. Доктор видел, что руки Свирепого Брайя светятся магическим сетом, что стекает на тело наемницы, впитываясь и растворяясь, отсвечивая в ранах яркими солнечными всполохами.

Под тяжелой поступью Форда хрустнул осколок стекла, возвращая его в реальность, отрывая от воспоминаний. Доктор бросил угрюмый взгляд на себя в висящее на стене зеркало и раздраженно фыркнул. От интеллигентного психотерапевта внешне не осталось ничего. Трехдневная щетина и нечесаные торчащие во все стороны волосы на голове, говорили о его внутренней агонии, нервный блеск в глазах выдавал его истинные чувства. Он сейчас не вспоминал о том, что всегда может контролировать свои чувства, что он на порядок более выше, просветленей эмоционально стабильнее любого иного человека. Нет. Сейчас он не гуру психиатрии. Не сильный менталист, способный читать людей, как открытые книги и при необходимости, дописывать туда свои дополнения или стирать ненужные, болезнетворные записи.

Нет. Сейчас, доктор Форд не более, чем беспомощный мужчина, утративший связующую ниточку с его женщиной.

— Надо привести себя в порядок, — решает Форд, уходя в туалетную комнату и вновь вспоминая, как долго он ждал пробуждения Эрики. Сколько молитв прочитал, прося Создателя вернуть ее в сознание. С какой надеждой смотрел на мага-лекаря, что сначала бился над ее спасением полночи, под бдительным оком Брайтона. А потом каждые три часа наведывался и снова лечил и долечивал. Пока в один миг, спустя два дня она не открыла глаза, смотря перед собой мутным взглядом.

— Эрика! — выдохнули тогда в унисон два мужских голоса. И Брай и Форд тогда смотрели с неприкрытой тревогой на очнувшуюся женщину, но лекарь заверил, что опасность миновала. Раны затянуться. Но пока нагрузки ей нежелательны.

— Командир, — еле слышно прошептала тогда наемница, не глядя ни на кого, словно боясь встречаться глазами, — я тебя подвела.

— Глупости не говори, — громче, чем следовало б, порывисто ответил Брай. — Никто не ожидал такого противника.

— И все же… ты не растерялся. — Словно в укор себе, еле слышно шепчет Эрика, отворачивает лицо и сталкивается глаза в глаза со своим доктором. Да-да, с которым у нее игра в отношения. Отношения… которые делают ее такой слабой и уязвимой. Не способной хладнокровно мыслить и убивать. — Доктор Норинг, — виновато жует губами женщина, будто еще не уверена, что хочет сказать то, что собирается. — Боюсь… я уже наигралась. Пора прекращать эксперимент…

— Эрика! — снова в унисон звучат мужские голоса. На этот раз с мучительным стоном.

— Не дури, коза, — привлекает к себе внимание Брайтон, но наемница его останавливает одним лишь взглядом.

— Не лезь в это дело, командир. Это личное. Оставь нас, пожалуйста.

Клевеленд мог лишь недовольно поджать губы. Это действительно не его дело. И не его сестра, чтоб он мог ей устроить в тык на такую личную тему. А потому развернулся круто на пятках и покинул лазарет, оставив доктора самого разбираться со своей странной женщиной.

— Не делай этого, — просит Форд, стоило за Брайтоном закрыться двери. — Пожалуйста, Эрика… — аккуратно касается ее лица ладонью.

— Я решила, — сглатывая ком в горле, уже оплакивая свои так и не ставшими настоящими отношения, смаргивает предательскую слезинку Эрика. — Эта игра… она делает меня слабой.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Она будет в тебе твое женское начало, — не соглашается Форд и склоняется ближе. ведет по женской щеке губами, — ты была рождена не для войны… но для счастья… не отказывайся от него…

— Я всех подвела, — всхлипывает она, судорожно переводя дыхание, — я не могла сражаться, Форд. Стала слабым звеном, понимаешь?

— Понимаю, дорогая, понимаю… что в следующий раз тебе не надо идти в бой. Оставайся со мной. Женщина должна быть в доме, на кухне, в постели… не на поле брани, Эрика. Не хорони все свое нежное и трепетное под панцирем железной воительницы. Не отталкивай меня.

— Прости, — чуть громче всхлип. — Я решила.

— Прошу тебя, — голос Форда тоже просаживается. Он не в силах оторвать своих губ от ее лица. Он боится посмотреть в ее глаза и увидеть призрение и ненависть за ту слабость, которую он же в ней и пробудил. — Не делай этого.

— Так будет проще, — признается она и снова переводит дыхание, будто решившись прыгнуть в ледяную воду и горько выдыхает. — Уходи.

— Эрика… — болезненный стон мужчины и он зло впивается в ее губы поцелуем. Стараясь осторожно касаться все еще раненного тела, Форд едва порхает пальцами, вызывая мурашки на женской коже, устремляется рукой вверх, к шее, пока буквально штурмом берет непослушный рот. Она не сопротивляется. Но и не отвечает на поцелуй. Подозревая, что ни на то ни на то у Эрики просто нет сил, Форд отрывается от ее губ и жадно смотрит в глаза. ищет хоть маленький отклик, хоть проблеск чувств. — Я люблю тебя, — признается он, не ожидая ответа. Не такого уж точно.

— Идите, доктор Норинг, — официально прозвучал ее посыл. — Уходите.

Снова уйдя с головой в воспоминания, Форд зло отфыркивался от воды, приводя себя в порядок. Решив, что в состоянии близком к психопату, он вряд ли сможет вернуть расположение Эрики, даже побрился.

— Посмотрим еще, дорогая, чья возьмет, — мрачно пообещал Форд пространству, накидывая на себя уже свежую одежду. — Пусть ты не хочешь больше игр… пусть. Значит, игры кончены. Теперь все серьезно, Эрика. Хочешь ты этого или нет. Теперь все серьезно!

* * *

Доктор ушел, унося с собой надежду на что-то… недоступное Эрике. На то, чего Невидимая Смерть просто не достойна, не имеет права. Наемница горько сглотнула, отворачиваясь от дверного полотна, за которым скрылась фигура расстроенного мужчины. И не единой слезинки не упало из ее глаз. Потому что так правильно. Так будет легче ей делать свою работу и быть собой. А ему… просто не портить жизнь такой проблемной личностью, как Эрика.

— Так будет лучше для всех, — уговаривала себя женщина, часто моргая и не позволяя себе плакать. Ведь… Невидимая Смерть не плачет. Палачи не чувствуют. А железные воины, должны сражаться, а не впадать в ступор при виде опасности, подводя товарищей под монастырь, рискуя и своей и чужими жизнями.

— Знаешь… — раздается вдруг от двери голос злого командира, — я бы тебя сейчас стукнул, не будь ты и так слаба.

— Не лезь в это дело, — слабым голосом просит Эрика, прикрывая глаза.

— Ты закапываешь свою жизнь, — порывисто, почти выкрикивает Брайтон.

— Нет, командир. Я ее спасаю, — не соглашается наемница, устало вздыхая. — Я стала слабым звеном. Если мои услуги больше не будут приносить его светлости пользу, ему не будет резона скрывать меня от императорского гнева.

— Идиотка! Тебе не надо не от кого скрываться. И убивать не надо! Живи просто! Будь обычным человеком! Тебе нет нужды убивать!

— Да? И зачем тогда я буду нужна в этой демоновой драконьей академии? Кому я буду нужна, если не смогу делать то единственное, что умею?! — превозмогая боль и усталость, все же приподнялась от подушки Эрика. — Я размякла, Брай. Понимаешь? Утратила свое ребро жесткости, которым могла дракона завалить. Стала… слабой, — с презрением к себе цедит наемница и валится обратно на подушку, потратив последние силы.

— Ты не стала слабой, — поджимает недовольно губы Брай. — Но поглупела однозначно. Вместо того, чтобы воспользоваться шансом. Ухватиться за надежду и возможно… стать счастливой, ты отвергаешь любые попытки вселенной изменить твою жизнь. Вернуть тебя на стезю нормального существования, не больного и паразитирующего, за счет чужих смертей. У меня нет такой роскоши Эрика, а ты просираешь возможность.

— Да не будет у меня нормальной судьбы, пойми ты, — уже стонет от мучительных ощущений во всем теле, да и душу командир бередит, словно в открытой ране ковыряет грязным пальцем. Будто желая заразить ее своими убеждениями. — Наиграется доктор и расстанемся. Это все игра, Брай. Просто игра была. Которой пора подойти к концу. Пока я окончательно не утратила квалификацию. Потом… будет больнее расставаться, когда Форд решит, что я здорова и терапия больше не нужна. И тогда останусь я одна и не способная заработать себе на кусок хлеба.

— Какая же ты бываешь дура! — зло рычит Брайтон и выгладывает за дверь, громко зовя лекаря. — Прибил бы, да не уверен что сама не загнешься.

— Да может, прибил бы уже кто, и дилемма решена, — грустно переводит дыхание Эрика, сцепляя зубы и только усилием воли заставляя себя оставаться в сознании. — А Форда оставь в покое, Брай. Я его отпустила. Так будет лучше и проще для всех.

— Дура! — бывшему наемнику оставалось лишь глаза закатить, прекращая ничего не дающий спор, который выматывал Эрику хуже иной возможной тренировки. — Набирайся сил. Мы с тобой еще поговорим, — процедил он оставляя подругу на совесть подбежавшего лекаря. Но его угрозы она уже не слышала, уходя в бессознательное состояние. Туда, где снова и снова встречается со своими страхами, погребенная ими заживо, разрываемая сомнениями и неуверенностью в себе и своей жизни.

12

* * *

Форд решил зайти с другой стороны. Раз уж игры кончены, один выход — переть напролом. Притвориться валенком и игнорировать ее посылы.

А потому нащупав более или менее стабильную точку в своем сознании, поймав равновесие и приведя свой внешний вид в подобие порядка, вооружился цветами с ближайшей клумбы и направился в лазарет.

Магия творила чудеса, несмотря на страшное ранение, но все равно требовалось время. И если рука у Эрики была лишь задета, порвана вскользь, то с бедром дела оказались хуже. Несчастные сиротки, оказавшиеся во власти демонов и наделенные нечеловеческой силой, злобой и колюще-режущими атрибутами вместо зубов и ногтей… просто вырвали кусок плоти из ноги женщины. И сейчас магам предстояла нелегкая работа, нарастить ей новые ткани. Не просто кожу. Мясо вырвано вплоть до мышечных тканей. А потому лекари-маги тратили колоссальные силы на лечение наемницы. Но кто считает, когда сама Невидимая Смерть при смерти? Брайтон ясно дал понять, какой частью тела лекари отвечают за здоровье его подруги. И те из кожи вон лезли, чтобы самим сохранить свое физическое и эмоциональное здоровье.

Эрика шла на поправку семимильными шагами. Уже пару дней спустя, когда остыв от своей агонии и придя к решению, Форд вошел в лазарет, где в одиночной палате лежала наставница бравых гвардейцев, она уже полусидела в подушках, перестав цветом лица сливаться с простынями.

— Привет, — нерешительно дрогнул его голос, стоило только серым глазам пронзить его внимательным взглядом.

— Доктор Норинг, — подчеркнуто вежливо констатировала Эрика личность визитера. Недовольно прищурилась, заметив букет в его руках. Поджала зло губы, став похожей на неподкупного судию.

— Я… — замялся в дверях доктор, — как себя чувствуешь?

— Не то чтобы цветуще, — не перестает сверлить его взглядом. Очевидно желая скрутить непонятливого идиота и спустить с лестницы, как минимум. — Зачем пришли…?

— Это тебе!

Их голоса слились воедино, перекрывая друг друга. Оба осеклись. Отвели глаза. повисла тяжелая пауза.

— Позволишь войти?

— Зачем? — непреклонным тоном.

— Скучаю по тебе.

На такое заявление женщина могла лишь раздраженно глаза закатить и отвернуться.

— Эрика, — просительно звучит ее имя. Совсем близко. На колени поверх казенного покрывала ложатся цветы. — Я понимаю, что ты пыталась меня оттолкнуть. Но, я же не пылкий отрок с амбициями бога, чтобы обидиться и вариться в своей уязвленной гордыни… я, знаешь ли эмоционально зрелый человек. А потому не поставлю личные обиды превыше наших отношений.

— Нет отношений, Форд! — отрезает Эрика, все еще не смотря на мужчину, но тонкие пальцы дрогнули коснувшись случайно лепестков.

— Ну… в дружбе ты же не можешь отказать? — криво улыбается доктор, берет ее руку в свою ладонь. — Я говорил с Кернисом, — вкрадчиво произносит он, чувствуя, пробежавшую дрожь по телу наемницы.

— Он нашел какое-то объяснение… всему этому… кошмару? — голос подводит и выдает истинные эмоции Невидимой Смерти.

— Признаться… дракон и демоноборец едины во мнении. Они думают, что это мы привели демонов в этот мир.

— Как? — расширяются глаза Эрики. Она сама не замечает, с какой жадностью, жаждой быть защищенной держится за ладонь доктора.

— Меня с вами не было, — виновато вздыхает Форд, — я не видел твоих противников. Но ребята единодушно утверждают, что это были не твари нижних миров. Наш демоноборец перерыл весь бестиарий вашего мира, но не нашел ни одного упоминания о конкретно таких демонах. Они склонны считать, что это те же демоны, что мы встретили в точке нашей последней высадки перед тем, как перейти уже в этот мир.

— Они опознали тварей?

— Да. По описанию… да, я их видел в перевалочном мире.

— И Брайтон подтвердил?

— Он уверен.

— Значит… они шли по вашему следу. Но грань миров смогли прорвать только сейчас. Поэтому столько времени прошло?

— Это не все, — еще один виноватый взгляд. — Когда мы их встретили… эти твари… они выслеживали жертву. Загоняли насмерть одну беременную женщину. Как опознал ее дракон… высшую демоницу.

— Мир высших демонов… — почти в панике всхлипнула Эрика, прижимая к трясущимся губам ладонь. — И вы наверняка помешали им…

— Угу, — совсем жалко прозвучало признание Форда. — Мы конечно опоздали. Женщина все равно погибла. Ее убило проклятье…

— Но ребенка вы спасли, — внезапная догадка опалила сознание Эрики, — боги, милостивые. Кристал! Вы принесли в наш мир ребенка высших демонов! И ее все еще ищут… и найдут! Уже почти нашли…

— Не найдут. — Звучит от дверей уверенный голос Брайтона, что без разрешения вклинивается в междусобойчик Норинга и Эрикой. — Нашу Кристал не получит ни один демон! Они не заслуживают эту девочку, раз жаждали ее смерти.

— Брайтон, это же… целый мир в опасности! — парирует наемница. — Если они прорвут грань миров, если пойдут войной… что с нами сделали одни только их неразумные ищейки, а если придет гвардия? Если правящие кланы придут за девочкой?

— Успокойся, — раздраженно поморщился командир, отметив наличие цветов лишь мимолетным движением брови. — Милорд и похабник Кернис уже решают эту проблему. Они запечатывают все возможные места прорыва в радиусе ближайших пару провинций. На большее расстояние даже зов крови не поможет им прорваться к нам. Кроме того, его светлость нашел ритуал отречения от рода. И принятия чужой крови. Мы разорвем их кровную связь с Кристал. Хоть орды демонов могут рваться к нам но чувствовать свою потерю и идти по зову крови они не смогут уже. Даже не узнают девочку, будь она рядом.

— Рискованно. Где гарантии, что все прошло удачно?

— Не попробуем, не узнаем, — пожимает плечами Брайтон. — Как твоя нога? — переводит тему разговора, поднимая покрывало и нагло оглядывая под ним перебинтованную конечность. — Болит?

— Зверски, — скривилась наемница, — и уже надоело тут лежать, но даже встать не могу на ногу. А так бы уже ушла…

— Хм… вообще-то есть идея, — вклинился Форд, задумчиво поглядывая на удивленного Брайтона. — А ну пойдем, Брай, я тебе нарисую один механизм… Эрика, я не прощаюсь, — легкий поклон в сторону совсем сбитой с толку женщины и два заговорщика спешат покинуть лазарет, чтобы с головой уйти в разработку первой в этом мире инвалидной коляски. Разумеется, говорить Невидимой Смерти название чудо — приспособления никто не рискнет. Но если возможность не уйти, но уехать их лазарета поможет Эрике чувствовать себя чуть лучше, почему не поработать немного серым веществом. Тем более, что и гвардейцы пострадали так, что некоторым тоже понадобятся коляски, пока они восстановятся.

* * *

— Она нас всех убьет, если узнает, как этот ужас называется, — хмыкает Брайтон, разглядывая инвалидную коляску со всех сторон. Конечно до сверхлегких, маневренных, с электрическим приводом и на пульте управления, из супер прочного пластика, какие уже давно используются в техномире Форда, этому «шедевру» далеко. Но заказать у плотника удобное, максимум облегченное кресло, поставленное на колеса, с удобными ручками под рост стоящего позади человека… оказалось не такой уж сложной задачей. Оснастили раскладной подножкой, для раненной конечности. Сидушку со спинкой и подлокотниками и вовсе сделали мягкими, чтоб худосочная Эрика не отсидела свои скромные телеса на жестком дереве. Словом… для пробного варианта, получилось вообще почти царское кресло.

— Мы ей не скажем, — усмехается Форд и встает с кресла, которое испытывал своим задом. — Колеса неудобные, чтобы самостоятельно управляться. Сотрет себе руки. Да и амортизации никакой. Некомфортно. Но начнем с малого.

— Рискуешь буквально своей шкурой, — несколько злой вышел у Брайтона оскал. Можно даже сказать, злорадный.

— Позубоскаль, позубоскаль, — грозит пальцем доктор и зловеще обещает, — обижусь и не приглашу на нашу свадьбу.

— Я конечно ничего не имею против твоей кандидатуры, но что-то мне совсем не верится в успех операции, — как-то слишком печально прозвучало признание командира гвардейцев. — Боюсь твои теплицы скорее принесут доход, чем Эрика позволит себе минутку слабости.

— Ну, я знаешь ли тоже не пальцем деланный, — парирует Форд, не позволяя себе думать о плохом. Ведь ему еще к свое бескомпромиссной леди идти и игнорировать ее откровенные посылы. Словом, дело у него и в самом деле сомнительное, а шансы стремные. Но надежда все еще теплится в горячем сердце. — Ты давай организуй остальным бойцам такие каталки, с учетом специфики их травм. А о своей зазнобе я сам позабочусь. — С этими словами доктор и поспешил в сторону госпиталя. Упершись в ведущие наверх лесенки, припарковал свой медицинский транспорт у подножия и окрыленный мечтой о неприступной наемнице, взлетел по ступенькам. Коридор, за коридором мелькали перед глазами.

Последняя дверь, отделяющая его от Эрики. И за ней кровать, на которой лежит почти неподвижное женское тело, с бледным лицом. Наемница спала и явно мучилась кошмаром. Ее брови хмурились, а губы болезненно и зло кривились, словно в попытке что-то сказать, возразить. В груди Форда болезненно кольнуло, чувствуя тревогу и страх женщины. Ее переживания. Агонию, в которой наемница перемалывалась, вымученно постанывая сквозь сон. Нет, она не звала на помощь, не шептала его имя, но впечатление будто Эрика терпит пытку, которая все не прекращается.

— Эрика, — еле слышно произносит Норинг, касаясь женского лица ладонью, едва затронув пальцами напряженные губы, — Эрика…

13

* * *

Наемница никому не жаловалась на свое состояние. Не в ее привычках плакаться и просить помощи. Молча терпела. Боль от все еще не зажившей раны на бедре. Боль от вырванной надежды из души. Мучительные преследования призраков прошло во снах, где если не убивала она, то убивали ее. Эта вечная дилемма «ты или тебя», «бей или беги»… просто стала лозунгом для ее испорченной жизни. Жизни, за которую самой Эрике стыдно. А потому она не искала и не просила помощи. Но страдала.

Каждый раз, когда ей приходилось закрыть глаза и уснуть — это было очередное непосильное испытание для железной Эрики, для элитной убийцы ковена магов, для Невидимой Смерти, какой она являлась многим в их последний миг жизни.

И сейчас ее тревожный сон, полный утрированных воспоминаний не был исключением. Призраки прошлого захлестывали спящее сознание, атаковали, заставляли вновь сражаться, вновь убивать, а оступившись, снова умирать.

Но сквозь мешанину болезненных образов к ней вдруг долетел знакомый голос. кому он принадлежал, Эрика не могла вспомнить во сне. Но она тянулась на звуки собственного имени, звучавшего так знакомо и трогательно, словно с обладателем спокойного голоса, ей точно нет необходимости сражаться.

— Эрика, — звал он, обволакивая сознание своим спокойствием и уверенностью. Вытаскивая ее из клоаки памяти. — Эрика…

Словно отсеивая ее переживания, развеивая ее ненависть к самой себе и к своей жизни, к своей сути, звал глубокий и проникновенный голос. Выводя из агонии сновидений. И заставляя проснуться, открыть глаза, чтобы встретиться взглядами со смутно знакомым образом мужчины.

— Все хорошо, — утверждал он. — Эрика… Это я. Все хорошо…

— Доктор Норинг, — хриплым ото сна голосом, узнала наемница своего незваного, а по ее мнению и незаслуженного спасителя. Лицо форда было лишком близко к ее собственному, а окончательно сбросив липкие путы неприятного сна, Эрика стала чувствовать и его прикосновения. Горячие пальцы на ее лице, что успокаивающе поглаживали скулы и щеки, трепетно задевали губы. — Жить надоело? — приходя в себя, она скосила глаза на кисть нарушителя ее личного пространства. Но они оба знали, что своему новому знакомому Эрика не причинит вреда, не находясь в здравом смысле, это уж точно. А потому красивое лицо лишь озарилось кривой незлой усмешкой, а глаза блеснули пониманием.

— Расскажешь, что тебе снилось? — вкрадчиво интересуется Форд, все так же непозволительно близко от ее лица, так что она чувствует свежесть его мятного дыхания на своих губах. И руку он так и не убрал, замер выжидательно на скуле. — Поговорим?

— Нет, — предательская хрипотца в собственном голосе злит Эрику, но что она может поделать, если этот иномирец именно так на нее и действует. Обезоруживающе. Смущает взглядами и словами. Почти невинными прикосновениями доводя до греховных мыслей. — Отпусти… те…

— Окей, — непонятно ругнулся Норинг и все же отстранился, позволяя наемнице принять более устойчивое положение, превозмогая боль, усесться в подушки и сурово свести брови, строго глядя на визитера.

— Зачем пришли, доктор?

— Пришел забрать тебя из этого царства уныния, — не обижаясь на грубость, спокойно держит ответ тот. И кажется в его глазах смешинки. — Брайтон поговорил с магами, что тебя лечат, они согласились, что твое выздоровление пойдет лучше, вернись ты к обычной жизни, вместо бесцельного лежания на казенной койке в ожидании следующего сеанса лечения.

Эрика обижено поджала губы. Ей не хотелось лишний раз напоминать о своей слабости. И необходимость озвучивать очевидное ее злило. Но Форд и так прекрасно все знал. А потом предупреждающе вскинул ладонь, не позволяя Эрике кормить свой гнев, неприятными речами.

— Я помню. Я знаю, дорогая. Мы с Брайтоном уже решили проблему твоего передвижения. Не волнуйся, но… я прошу тебя довериться мне.

— Что? — совсем растерялась наемница.

— Ты мне доверяешь? — вкрадчивый и какой-то даже гипнотичный голос, вполз в сознание Эрики, завораживая своей красотой и мягкостью. Снова поджав губы и решившись не рубить с плеча, она все же кивнула.

— Доверяю, Форд. Не хочу. Не могу себе позволить. Но и поделать ничего не могу. Доверяю.

— Отлично, — улыбается белозубой идеальной улыбкой доктор. — Тогда позволь…

И в считанные секунды Наемница оказалась подхвачена на мужские руки и бережно прижата к груди.

— Не больно? — участливо интересуется состоянием ноги Норинг, получая совсем неожиданный ответ.

— Терплю. Но… снизу поддувает.

И тут до всезнающего доктора дошло, что под одеялом женская фигурка лежала в одной лишь короткой сорочке, а потому сверкающие белизной ягодицы вместе с длинными ногами были быстро укутаны в то самое одеяло.

— Что теперь? — замерев дыханием интересуется Эрика. — Не замуж ведь потащишь насильно? Буду сопротивляться — так и знай!

— Ну что ты, замуж за меня ты пойдешь исключительно добровольно, — насмешничает Форд, выходя из палаты. — А сейчас мы просто уйдем отсюда. Как на счет прогулки на свежем воздухе? Перед тем, как вернешься в свои покои в замке…

— По мне так все лучше, чем лежать в лазарете, перемалываясь на жерновах памяти.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— И я так думаю, — выдыхает в ей в макушку доктор и слышится в его голосе улыбка. — Вот так…

Руки Форда опускают наемницу в какое-то кресло стоящее у подножия лестницы.

— Что это за…? — рука Эрики неуверенно трогает большие колеса, достающие почти до самых перил.

— Это твое передвижное средство теперь. Пока не начнешь вставать на ногу без риска. Ноге нужен покой. Не бойся, — комментирует он свои действия, подстраивая подножку под раненную конечность, помогая ей выпрямиться. Накрыл сверху заготовленным заранее пледом. На плечи накинул шаль.

— Рылся в моих вещах? — без осуждения констатируя происходящее, кутается в неверные покровы Эрика.

— Не рылся, — возражает тот, становясь позади такого странного кресла, — а зашел в твою гардеробную и взял накидку. Чувствуешь разницу?

— Чувствую, — смущенно тупит взгляд Эрика имея в виду совсем не то, о чем говорит Форд. Совсем другую разницу. Более глобальную, не касающуюся данной ситуации. Разницу между воспитанием и его отсутствием, между обоснованной уверенностью в своих возможностях и напыщенной пустозвонности. Разницу между интеллигентным и начитанным мужчиной и дикими дремучими мужланами, живущими на инстинктах пожрать-потрахаться-убить. И как-то совсем уж обреченно признается. Самой себе, еле слышно. — Чувствую… а не должна.

Норинг не подал виду, что услышал. Не для него было это последнее признание. Но мимолетная тень улыбки все же касается его губ.

— Как на счет экскурсии к первым теплицам? — скорее утверждает он, а не спрашивает и толкает кресло вперед, заставляя колеса крутиться, а Эрику замереть сердцем.

* * *

— Нравится?… — Форд с плохо скрытым удовольствием наблюдает, как Эрика по одной смакует сладкие ягоды земляники. Доктор их эксперимента ради собственноручно вырастил. Да на маленькой клумбе под окнами замковой кухни. На удивление ягоды были ароматными, сочными и легко прижились.

— Очень вкусно, — с удовольствием тянет наемница, отправляя очередную ягодку в рот. — Знаешь, Форд, ты хоть и не маг… но порою просто волшебник!

— Ммм… первый комплимент за полгода знакомства, — улыбается доктор, щурясь на припекающее солнце. — Приятно услышать что-то кроме угроз лишить меня жизненно-важных частей тела.

— Да, что толку тебе угрожать, — вздыхает Эрика и тоже щурится от солнечных лучей, вдыхая глубоко свежесть летнего воздуха. — Словно бессмертный, честное слово…

— Или безмозглый, — поддакивает Форд, прекрасно понимая, что скрывается за негодованием женщины и какие слова она не договаривает, чтобы не обидеть.

И хотя игры в отношения больше нет, изгнать Норинга совсем из своей жизни наемнице не удалось, как она ни старалась. А от предложенной дружбы отказываться попросту глупо. Хотя это и создает определенные проблемы для самой Эрики. Страдает ли Форд, понять было невозможно. Сама же наемница страдала. И когда он был рядом. И когда его рядом не было…

Об отношениях разговоров даже не поднималось. Форд не делал намеков. Не пытался ни соблазнить, ни сблизиться, выбрав тактику ровного ничего особо не значащего общения. Которое впрочем очень помогало Эрике отвлекаться от ее мрачных мыслей. И только, когда доктор думал, что на него никто не смотрит, она смела задержать свой голодный взгляд на его красивом профиле. Любуясь и уговаривая себя, что она не достойна такого мужчины. А он достоин лучшей доли, чем убийца с психическими отклонениями.

Вести занятия Эрике еще было не рекомендовано. Да и… просто напросто не было физической возможности. Хотя нога и восстанавливалась по средствам магии, травма все еще давала о себе знать. В мире Форда вообще не было бы шанса для человека с таким ранением. Это уже приговор — инвалидность. В лучше случае для богатых нано-технологии, способные нарастить плоть. А так, для простых смертных, единственный выход был бы ампутация и протез. Но! Эрике повезло жить в мире магов и великих щедрых драконов, оплачивающих магическое лечение. Поэтому шансы встать и снова бегать резко увеличиваются. Но… опять это эпичное «но»! — нужно время.

Наемница была слаба и передвигалась еле-еле разрабатывая свою конечность. Часто просто позволяя себя возить на спасительной каталке, потому что не имела сил подняться или боли становились сильнее. Но даже ослабленное состояние не могло заставить Эрику просто лежать и смотреть в потолок. А потому она усиленно рвалась хотя бы на обсуждения, хоть присутствовать, если не участвовать в частых тренировках Форда и Брайтона.

Да, доктор, тот еще пацифист, имел багаж знаний, полученых в мире с совсем иным уровнем боевых искусств. А потому был просто кладезем для жадного до всего нового Брайтона. Они часами порой разрабатывали новые приемы, связки упражнений и ударов, чтобы максимум приблизить обучающую программу для гвардейцев и будущих кадетов к уровню самого Свирепого Брайа и Невидимой Смерти.

На муки по поводу акклиматизации у Норинга просто не осталось времени. Его дни и ночи были насыщены событиями и размышлениями. Он посвятил всего себя новым проектам. Теплицы строились. Плодородная земля везлась в подводах со всех сторон огромной драконьей империи. Брайтон выносил мозг своими дотошными вопросами и уточнениями, в попытке отточить свои и без того идеальные навыки убийцы. Сестрицу с племянницей, Форд так же не забывал, регулярно уделяя им внимание. Но! Главным его проектом все еще была Эрика и ее тараканы в голове, которые доктор все чаще склонялся к мысли, что не надо лечить, а пора просто взять… и хорошенько вытрахать. И Эрику и ее тараканов.

И все же, он этого не делал. Даже не намекал на свои желания, делая вид, что смирился с прекращением игры. Хотя самому больше всего хотелось вновь почувствовать вкус губ несгибаемой наемницы с железным нравом.

Эрика приняла его дружбу. Понимая, что нет смысла отбиваться и добавлять мужчине азарта. «Он сам остынет. Наиграется в сердобольного друга. Я просто подожду…» — размышляла она, сама опасаясь, что ее слова окажутся правдой. Потому что, хотя она и не хотела портить Форду жизнь, но и свою уже не представляла в дали от иномирца, которого стало слишком много в ее судьбе.

«Я подожду. Не буду его больше гнать и обижать. Сам уйдет. Мне осталось лишь насладиться моментами наших дружеских встречь…»

— А я тебе говорю, что ты безмозглый шовинист! — вдруг в междусобойчик доктора и его отважной наемницы вклинились крики откуда-то сверху.

— А я тебе говорю сиди дома и играйся в дочки-матери! — парировал громким басом Брайтон.

Эрика с Норингом одновременно подняли лица к окнам третьего этажа, откуда доносились громкие спорящие голоса.

— Почему ты не даешь людям шанс выжить?

— Они не потянут — это раз! Когда им этим заниматься, Кайли? У людей хозяйство, дети, лавки, ремесло… о чем ты вообще говоришь?!

— Это может спасти их жизни! — уперто стоит на своем сестра Форда. — Я даже расписала рекомендованные тренинги…

— Да кто их учить будет?! — кипятиться командир гвардейцев. Форд только усмехается. Его сестра может святого довести до смертоубийства. Та еще заноза. Если залезла, уже не вытащишь. — Нет и нет! Ты будешь воспитывать дочь, а не прыгать перед толпой крестьян! И вообще твоей квалификации не хватит!

— Козел! — громкий визг Кайли сопровождался грохотом чего-то тяжелого и руганью, кажется все-таки ушибленного Брайтона.

— Мегера!

— Упырь!

— Ведьма!

— Дурак средневековый!

— Хоть бы уже переспали, что ли, — вздыхает вдруг Эрика, прерывая сеанс прослушивания очередной мыльной оперы. — Ведут себя, как супруги, которых поженили против воли.

— Есть такое дело, — усмехается Форд, замечая, что концерт слушали не только они вдвоем, но еще и проходящий мимо герцог замер, прислушиваясь. — Добрый день, Дэкер.

— Добрый ли, доктор? Кажется сейчас мой лучший воин и инструктор падет смертью храбрых от рук вашей милой сестрицы.

— До смерти не забьет, она добрая.

— И чего не поделили только? — интересуется дракон, испытующе разглядывая парочку, которой он только и ждет, чтоб дать благословление на брак. — Признавайтесь, знаете ведь…

— Так известно, чего, — улыбается Эрика, снова отправляя в рот землянику. — Кайли считает, что людям, а не только гвардии надо дать возможность защитить себя. Мол, будь у людей подготовка хотя бы ее убого уровня, это цитата, не кривитесь так. Возможно, в вырезанной вивернами деревни остались бы выжившие. А при недавнем прорыве демонов, жертв могло быть значительно меньше.

— Другими словами, она хочет обучать самообороне простых майсаров? — удивляется лорд Дэкер, вздергивая брови.

— И майс и майсар. Говорит, что в ее родном мире многие женщины умеют за себя постоять и это не есть что-то из ряда вон. Скорее уж изнеженные барышни у них уже не в чести.

— В этом есть смысл, — задумчиво вклинивается в разговор Форд. — Даже если простые люди не смогут противостоять нападению демонов. Это же ситуация редкая и не бывалая. Но с обычными разбойниками справиться или хотя бы протянуть до подхода помощи… Знаете у нас есть такой народ у которого в кухне над входной дверью женщины держали мечи, чтобы защищать свой дом. Ну… по крайней мере, в древности это было принято.

— У нас не только демоны, но и разбойники редкость, — с сомнением смотрит Дэкер.

— Но есть же, — парирует Форд. — А насилие в семье?

— Ну… при таких случаях ко мне конечно никто не обращался. Возможно и есть жалобы, но дальше местного департамента порядка не пошли. Так что я по этому поводу живу в счастливом неведение.

— Зато я ведаю, — скептически кривит губы Норинг. — Кайли чего так переклинило-то? Она самолично неделю назад одному шибко вольному на кулаки мужу эти самые кулаки в глотку заталкивала. Случайно стала свидетельницей домашнего так сказать разбора полетов. Погуляла называется по городу. С тех пор и выносит мозг всем. И мне и Брайтону. Но ясное дело, мне может только пылко рассказывать о несправедливости мужской власти над слабыми женщинами. А у Брайтона требует конкретно действий.

— А потянет? — И снова сомнение в голосе великого дракона, но огонек интереса уже там поселился.

— Эта??? — хором спросили Эрика с Фордом, одной только интонацией утверждая, что еще как потянет.

— То есть, Форд, вы предлагаете, обучать простых людей. Но Брайтон прав. У них просто не будет ни желания, ни времени. Кто пойдет учиться самообороне, да еще и у молодой майсы, с ребенком на руках.

Хм… все дружно задумались, снова прислушиваясь к звукам вроде, как борьбы. И уже более тихой, но все еще ругани.

— Нужен закон, — вдруг выдает Форд. — Были случаи в истории, когда насильно боролись с безграмотностью населения, заставляя учиться. Почему вам не провозгласить свою волю. Мол, в связи с существенными жертвами среди населения, теперь каждый должен уметь держать в руке меч и иметь возможность хотя бы отбить свою семью от врага, пока гвардия подойдет и наваляет агрессорам…

— Дельно, — хмыкает дракон. — Значит нужен четкий график занятий и филиалы академии непосредственно в городах и провинциях. Ведь не смогут же люди тратить время еще и на дорогу сюда в Рикарди. Им еще детей кормить.

— Вот, собственно, Брайтон тоже этими фактами оперирует. Говорит, что дорого вам это все обойдется. Но Кайли не остановить, — это уже Эрика просвещает.

— Умная девочка, знает, что этого мужлана только измором взять можно. С наскока не падет такая крепость.

— А я… А я… — вдруг истерично кричит Кайли сверху, — а я тогда вообще с тобой не буду эту идею обсуждать, сразу к герцогу пойду.

— Я ж говорю, умная, — улыбается тот самый упомянутый тремя этажами выше герцог.

— А лучше, сразу к Диане! — звучит угроза Кайли.

— Вот сестру мою не впутывай только, не хватает мне только от нее выноса мозга, — почти взвыл командир и доктор красочно представил, как у того даже волосы на голове от ужаса зашевелились.

— Ядреная у тебя родственница, — смеется дракон, кивая доктору. — Если она уже начала Дианой угрожать значит точно своего добьется.

— Верю, что вы не так категоричны в суждениях, как Брай, — возвращает усмешку Форд, наблюдая, как герцог спешит спасти своего лучшего воина от бешенного энтузиазма иномирки.

— Ваша милость, — стоило только дракону исчезнуть в портальной вспышке, как одиночество Эрики и Норинга снова было нарушено. Миловидная прислужница с замковой кухни спешила к ним, неся в руках небольшой ковш с ягодами. — Ваша милость, — слегка присела она, показывая уважение, хотя все знали, что у иномирца нет титула дворянина. — Я насобирала этой чудной ягоды, что вы вырастили. Завтра они перезреют уже. Для вашей племянницы.

— Морими, — мягко улыбается доктор, принимая ковшик. — Спасибо милая, но малышке рано. Ей нельзя еще. Может быть аллергия…

— Что? — округляются наивные глаза удивительного василькового цвета.

— Ничего, — вздыхает Форд. — Спасибо, милая. Это очень кстати.

Норинг чувствовал, что Эрике не нравится его симпатия к другой девушке. И делать больно или неприятно ей не хотелось совершенно. Но, с другой стороны, ревность он еще не пробовал… а сдвинуться с мертвой точки пора, пока наемница не вошла в прежнюю свою силу. Пока она не может от него убежать просто физически, по состоянию здоровья. А потому он проводил очаровашку долгим задумчивым взглядом, словно размышляя, идти за ней сейчас или попозже. И какого же было его разочарование, когда он на фоне грустных и обиженных чувств Эрики уловил ее смирение и понимание. Ее принятие его выбора. Боги милостивые! Да она сама оправдывала Форда, понимая, почему он обращает внимание на милое и невинное создание…

Форду оставалось только мысленно вздохнуть. Сдаваться он не собирался. Ситуация конечно несколько осложнилась. Ну так… никто и не обещал, что будет легко!

14

* * *

Сумерки уже давно опустились на Рикарди, поглощая замок в свои беспросветные объятия, заволакивая бархатом приближающейся ночи. Душной, летней, изнуряющей. Как ни странно, холода в этом году запаздывали, хотя обычно к концу лета уже веяло осенней прохладой. Не в этот раз. Эрика сидела в своей комнате, вглядываясь во все темнеющий небосвод и думала. Не хотела, а все равно думала. О своем прекрасном докторе. И об их несостоявшихся отношениях. Думала о том, как подходит интеллигентному красавчику миловидная девушка, помогающая на кухне. Как наивно смотрели ее большие, чистые, незамутненные болью и разочарованием, глаза. Неповторимого василькового цвета. Они смотрели с обожанием на мужчину. Как на кумира.

Бедняжку можно понять. Доктор Форд Норинг для дремучих простолюдинов был почти небожитель. Красив, умен, начитан, всегда подчеркнуто вежлив, но не сноб. Водит близкую дружбу с его светлостью и свирепым Брайтоном. Его уважают. Ему хотят нравиться. Мужчина мечты, хоть и не бегает с мечом наперевес.

— Демоны задерите этого несносного иномирца! — фыркает обиженно Эрика, поправляя разболевшуюся ногу на своей чудо-каталке. — Разбередил больное сердце, а ответственность за наш разрыв мне брать на свою неблагодарную натуру. А почему собственно я должна думать о том, что он достоин лучшей доли, чем я. Почему из нас двоих именно я должна быть здравомыслящей?!

Под окнами раздались негромкие переклички. Постовые сменяются. Эрика отстраненно отметила, кто сегодня на каких постах, узнав по позывным. Но мысли о Форде никак не шли из головы.

— Потому что я и есть реалистка, осознающая ситуацию, оценивающая здраво перспективы, — подытожила она, продолжая предыдущую мысль.

Заставляя себя верить, что с наивной обладательницей васильковых глаз, Форду будет лучше, наемница только скорбно вздохнула и потянулась за бокалом вина, желая не напиться и забыться, но слегка притупить тоску, пришедшую на смену уютных вечеров и душевных разговоров с иномирцем.

Внезапно уверенный стук в дверь нарушил и так шаткий покой наемницы, заставив даже испуганно дернуться в своем кресле и облиться, выплеснувшимся из бокала вином.

— Демоны! — сквозь зубы выругалась Эрика, слыша, как горничная, приставленная к ней болезной, отпирает в гостиной дверь. — Хоть бы не Форд, еще не хватало чтоб он видел, как я тут напиваюсь без него и тоскую… — бурчала себе под нос женщина, ожидая, позднего визитера. Просить горничную соврать о ее отсутствии, во-первых поздно, а во-вторых, девица в принципе не приучена интересоваться, хочет ли Эрика видеть того или иного посетителя. Сколько с ней не говори, все равно всех пускает. Или глупа или на зло делает, не понять.

— Ваша милость, — раздается от дверей маленького, но уютного кабинета, где наемница и совершала акт самобичевания, распятия своих желаний и мечтаний, и распития по этому поводу крепленного вина.

— Дэрван! — возмущенно дернулась в кресле Эрика, узнавая того самого юного и перспективного гвардейца, которого добрый доктор отправил в долгую отключку с одного удара. — Кадет, что ты себе позволяешь?! — гневно сошлись на переносице соломенные брови. Женщина вспомнила, что она еще немного наставница, пусть и не в форме, но все же с должности ее никто не снимал, а потому имеет право ставить на место зарвавшихся учеников. — Для визита вежливости время излишне не подходяще, а место выбрано и того бестактнее!

— Ваша милость, не горячитесь! — пылко просит юноша, небрежно прикрывая дверь в кабинет и подходя ближе. Выставляет руки, ладонями веред, призывая к мирным переговорам, видя, что Эрика подавляя боль, встает из кресла. Гневливо сверкает чуть захмелевшими глазами, опирается угрожающе руками на стол, словно собираясь с силами накостылять выскочке. — Вам… нельзя перетруждать ногу, не вставайте, пожалуйста.

— Чего тебе надо? — зло цедит наставница. Вот после того пьяного выступления парня, он совсем потерялся в глазах непримиримой Невидимой Смерти. правда теперь они поменялись ролями и захмелевшая сейчас Эрика, но даже спьяну она не простит этому выскочке его оскорблений брошенных ее мужчине.

«то есть… уже не моему» — поправляет себя мысленно Эрика и устало садиться обратно в кресло.

— Уходи, Дэрван, — просит она, сдерживаясь. — Не провоцируй на грех. Я не в настроение сегодня убивать… — ее голос бесцветный, а взгляд устремлен мимо гвардейца. Куда-то в даль, где не видно ни просвета, ни надежды в ее проклятой судьбе.

— А если… если я пришел остаться, Эрика? — смело интересуется Дэрван, вызвав у той лишь раздраженное закатывание глаз.

— Да на кой ляд ты мне сдался, мальчишка? — фыркает наемница, желая укусить ухажера побольнее за самолюбие.

— Все иномирца своего ждете? — вдруг зло рычит парень и Эрика понимает, что у юноши явные проблемы с выдержкой и контролем эмоций. Вздыхает, игнорируя болезненный выпад в свою сторону.

— Уходи, — просит равнодушно. Без эмоций.

— А вот не придет он! — словно не слыша слов той, в кого давно и безнадежно влюблен, выкрикивает Дэрван — Не придет, Эрика, слышите?! Я сам видел, как от него Морими голая из комнаты убегала, лишь в простыню завернутая. Со мной случайно столкнулась, зареванная вся, испуганная, даже говорить не могла. Отвел ее к лекарям почти заикающуюся.

Эрика молчала, хотя и слушать не хотела. И поверить не могла, что Форд мог обидеть девушку. Тем более Морими. Чистое и наивное дитя. Возможно еще и не познавшее мужской ласки. Влюбиться и сделать ее счастливой мог. Но никак не взять силой.

— Тебя это не касается, — справившись со своими эмоциями, выносит вердикт наставница, не желая обсуждать личную жизнь дорогого ей человека. — Если не уйдешь сейчас…

— Не уйду! — порывисто бросается в ноги к Эрике гвардеец. Даже стоя на коленях, он возвышался над сидящей в кресле хрупкой фигуркой женщины. — Слышите меня?! Не уйду! Не брошу, как бросил он. Я… вы… вы мне любая нужна, даже покалеченная, даже вот такая… слабая и обессиленная… я не оставлю вас наедине с горем и болью.

— Ты меня утомил, — вздыхает Эрика и залпом допивает вино в бокале.

— Ни выслушать, ни поговорить со мной, считаете меня недостойным себя? Великой и ужасной Невидимой Смерти!

— Я наслушалась достаточно и считаю, что ты достоин лучшей доли, чем покалеченная и ослабленная, жалкая копия себя прежней, уставшая наемница. Иди, дитя, найди себе юную и беспечную…

Но договорить Эрика не смогла, буквально подавившись последними словами, когда пылкий воздыхатель рывком за плечи привлек ее к себе, впечатываясь в губы. Такие жесткие и непокорные. Непослушные.

— Я не уйду, Эрика, пока вы не ответите мне взаимнойстью, — разрывая насильный поцелуй, жарко и торопливо шепчет Дэрван, и снова целуя ее. Горячо и с отдачей всего себя. Скользит ладонями по ее плечам, спускается на руки, переползая на талию, штурмуя женский рот со всей страстью, на которую способен двадцатилетний юноша. Выстанывая ее имя с голодным придыханием и даже не замечая, что в этом спектакле играет лишь один актер.

— Все? — равнодушно выдыхает Эрика, когда Дэрван снова отстраняется и ждет реакции. И получает эту самую реакцию…

15

Морими сомневалась. Она ужасно хотела добиться внимания господина Норинга. Мужчина запал в невинную душу с первого взгляда и теперь его образ являлся бедняжке во сне, да и наяву все мысли девушки были заняты только этим… непонятным иномирным гостем. Конечно наивная и малообразованная простушка с васильковыми глазами не верила в иномирность человека, как и в иные миры вообще не верила. Не знала об их существовании. Но слухи по замку ходили самые необыкновенные о прибывших с командиром гвардейцев брате и сестре Норингах. И то, что они пришельцы из другой реальности была самая безобидная сплетня.

— Ну что, готова? — снова переспрашивает ее подруга, подталкивая в спину.

— Нет! — уверенно отвечает Морими, упираясь и упорствуя в своих сомнениях. — Не готова…

— Так, ты замуж хочешь? — подруга влюбившейся дурехи была и старше и наглее, но что противнее всего, приставлена горничной к тому самому доктору Форду. Тогда, как самой же Морими приходилось трудиться на черной работе при кухне.

— Замуж хочу, — кивает утвердительно она.

— Норинга получить хочешь?

В ответ еще один кивок.

— Тогда надо действовать, подруга! — радостно хлопнула та в ладоши и уверенно вытолкала бедняжку за дверь.

— Сомнительные средства ты выбрала…

— Ничего-ничего, — жестко усмехается бойкая девица. — Пять минут позора, боли и того меньше и никуда он от тебя не денется! Будет обязан жениться, как честный человек! А он такой, сразу видно порядочного мужика.

— Если порядочный, так может и не воспользуется случаем… — кажется Морими от одной мысли о предстоящем соблазнении готова рухнуть без чувств. Голос дрожит, ноги не держат, сердечко вырывается, а снизу еще и поддувает, поскольку по задумке бойкой подружки-советчицы никакого исподнего белья сомнительный наряд Морими не предусматривал.

— Мора, он может и порядочный, но все же мужчина. А ни один нормальный, здоровый мужик не откажется от легкой добычи!

— Но… а как же госпожа Эрика?! — еще больше дрогнул и без того тоненький голосок Морими.

— Во-первых, она не госпожа! Во-вторых, кому нужна побитая жизнью, потасканная калека?! На фоне такой милой и трогательной невинности… — несколько с завистью вспыхнули глаза подруги, продолжающей вести свою жертву на заклание к иномирному доктору.

— И все-таки… это же не будет по любви.

— Как не по любви?! Ты влюбилась в Норинга? Значит по любви!

— А он…?

— А у него выбора не останется! Женится и влюбится!

С плохо скрываемой поспешностью Кинара дотолкала-напополам-дотащила, слабо упирающуюся Морими, что ужасно хотела стать счастливой женой красивого, умного и небедного доктора, в которого влюбилась до замирания сердца с первого взгляда, но еще больше она боялась предстоящей аферы. Ее пугала перспектива лишиться невинности прямо вот в ближайшие полчаса. Не считая того, что это произойти должно было не в браке, а до и стать собственно причиной свадьбы. Пугающая перспектива.

Но еще больше ее пугала мысль «а вдруг он ее отвергнет? Или будет груб? Или… не знаю даже, что может произойти!»

— Так, жди, — остановились служанки у дверей в покои Норинга. — Я на разведку. В это время он обычно издевается над своим мешком, избивая того. В таком агрессивном состоянии, они обычно легко возбудимы. Клюнет на голую тебя, как миленький. — быстро протараторила Кинара и скрылась за дверью. Но буквально сразу выглянула обратно и затянула Морими за руку следом за собой.

— Страшно, ужас, — шепотом делится она, не сопротивляясь, когда подруга быстро сняла с нее платье, оставив девицу совсем обнаженной.

— Не дрейфь, прорвешься. Побольше глазками хлопай, взгляд невинный…

— И что я скажу ему? Вот вам тело, хочу замуж?

— Нет, ну так уж прямо не надо, — едва слышно, но очень злорадно хохотнула Кинара. — Знаешь, вообще ничего не говори. Открывай дверь и… ручки свои нежные к нему протяни. Мужчина лучше тебя знает, чего он хочет.

— А… — большие глаза полные отчаяния смотрят с мольбой на подругу, — а вдруг… он не захочет? Прогонит меня с позором…

— Все предусмотрено! — Кинара нагло подмигнула наивной девушке. — Норинг, когда свой мешок мучает, потом всегда опустошает графин воды. В этот раз я туда капнула пару капель волшебственного средства…

— Что? — испугалась пуще прежнего Морими, но уточнить волнующий ее вопрос подруга ей не дала возможности.

— Все, Мора. Хватит трястись. Взяла свою судьбу в свои руки и маршем делать ее счастливой, — с этими словами она затолкала перепуганную и, что главное обнаженную девушку за дверь кабинета, откуда слышались звуки мощных хлопков и ударов.

Первое, что бросилось в глаза полуобморочной Мори сильное, гибкое тело, неприкрытое рубашкой. Доктор Норинг, известный в Рикарди противник войны и драк, с упоением набивал большой мешок, непонятно каким чудом подвешенный к потолку.

Таким агрессивным, сильными и способным причинять боль Норинга никто не знал. Ну, по крайности никаких сплетен не ходило по замку о тайных увлечениях интеллигентного и мирного, всегда улыбчивого лекаря душ с этим его проникающим в глубины подсознания голосом и все понимающим взглядом.

То же, что предстало перед испуганной девушкой сейчас… это был не тот мужчина, в чью улыбку она влюбилась. Не тот спокойный и добрый. Это… было что-то пугающее, быстрое, жестокое… Морими никогда не видела таинственных песчаных котов далекого Кэфи, но по рассказам бродячих сказителей именно такими их и представляла. Красивых, неподрожаемых в своей экзотичности животных. Усыпляющих бдительность противника мнимой безобидностью и способных разорвать жертву, крупнее себя в один удар когтистой лапы.

И без того дрожащая, как крылья мотылька, Морими отступила на шаг, желая скрыться, сбежать, до того, как сделает непоправимое, до того, как попадет под взгляд Форда. Ожидать от него какой-то любви, ласки или терпения глупо. Девушка не отрывая взгляда от двигающегося в своем хищном темпе мужчины, под кожей которого перекатывались сильные мышцы сделала еще полшага назад, упершись спиной в запертую дверь. И как раз в этот момент откуда только узнал он, Норинг повернул лицо, встретившись глаза в глаза с его неожиданной визитершей.

* * *

Форд был зол. Можно сказать, что он был просто в бешенстве от поведения Эрики. Все их общение теперь сводилось не более, чем к приятельскому и то со стороны самой наемницы это выглядело одолжением. Будто она ждет — не дождется, когда же прекратиться весь этот фарс. Ну, по крайней мере, так все выглядело внешне.

Беда Эрики в том, что все это напускное Норингу было не нужно, он смотрел глубже, сквозь мишуру. И знал, что вовсе не безразличен ей. Что стал дорог. Что не смотря на все ее отговорки и протесты, ей больно расставаться со своим доктором. Но все равно она каждый раз его отталкивает. Отказывается от приглашений на ужин или обед, минимизирует контакт, каждый раз чувствуя себя обузой и калекой. Предпочитая обходиться или своими силами или горничных, лишь бы ее меньше видели в беспомощном состоянии.

Еще и этот недобиток, гвардеец малолетний ходит кругами и все высматривает, выжидает. Словно ему одного нокаута было мало?! Не то что бы Норинг был рад снова кому-то дать фэйсом об тэйбл, но и мерзавец тот еще провокатор.

В общем мысли не самые достойные пацифиста витали в горячей голове, пока доктор усиленно сбрасывал негатив на боксерский мешок. Выплескивая все свои нереализованные чувства и желания, собираясь после тренировки хорошенько выспаться и утром снова всем улыбаться, всех понимать и стараться всем помочь. Но вот конкретно сейчас… ему хотелось отдать. Свою злость и свою обиду. Даже, когда запавшую в душу маленькую испуганную иномирянку с золотыми волосами забрал дракон, даже тогда не было такой горечи и обиды. Ведь Диана, она никогда не отвечала ему взаимность и кроме благодарности за помощь ничего не испытывала к Форду. Терять там было особо и нечего ибо не успел ничего получить.

С Эрикой иначе. Она вверила ему свою душу и проблемы. Доверилась. Открылась. И сама прониклась симпатией. Она хочет его. И дело вовсе не в физиологии, до которой и дело-то не дошло. Нет, им двоим было хорошо и без химии тел, хотя она знатно путала мозги и сейчас продолжает нагнетать. Понятно, что наемница потому и старается держаться подальше, чтобы меньше страдать. Но… почему собственно вообще надо страдать?! Почему не насладиться друг другом?

Разгневанный этим риторическим вопросом Форд особо сильно разошелся, «объясняя» груше, в чем именно по его мнению не права Эрика, как настораживает несносный гвардеец, влюбленный в собственную наставницу и вообще… порою надоедает быть лекарем душ и хочется эгоистично подумать только о себе. прийти к женщине, которую любишь и невзирая на ее протесты, просто взять и поцеловать. Так… чтобы все мысли ее о разрыве вылетели из хорошенькой головы.

Вот на этом моменте Норинг и почувствовал вдруг резкий прилив страха. Чужого. Неизвестного еще. Совершенно дикого и неподконтрольного. С таким страхом люди способны навредить себе, думая, что спасаются. Как пример… ребенок в панике убегающий от собаки, не способен видеть куда бежит. Все, что ему доступно это паника. А потому вылететь под машину или в яму или в окно, если это в помещении, вполне вероятный сценарий.

Размышления не заняли больше пары секунд. Резко обернувшись, Форд встретился с паникой в васильковых глазах. Перепуганная и забывшая дышать Морими от его взгляда стукнулась спиной и головой о запертую дверь, словно хотела сбежать, но забыла, что хода нет.

— Мори, — удивленно воскликнул Форд делая шаг к ней и понимая, что ничего не понимает. Девушка была полностью обнажена и дрожала, словно ее силой сюда привели и обещали порвать на части. — Что ты…

Но договорить он не успел, еще один его шаг и голое тело без чувств сползает на пол по той самой двери, за которую стремилось.

— gods damned[3]! — привычно для своего изначального мира ругнулся Форд и кинулся к девушке. По ходу подхватил со стола графин с водой, который ему, как и всегда перед тренировкой приносит Кинара. Похлопал влажными руками по щекам припадочной, но результата это не дало. Тогда доктор набрал в рот воды и хорошенько обрызгал ее, не забыв и самому сделать пару глотков. Совершенно не почувствовав странного привкуса. Сейчас его занимал только один вопрос. Как привести Морими в чувство. Даже вопрос ее наготы и вообще присутствия в его личном кабинете был второстепенен.

Еще несколько попыток привести в чувство тело не дало никаких успехов. Снова глоток воды себе. И остается только звать на помощь за лекарями. Вскинув тонкую фигурку на руки, Форд еле исхитрился провернуть ручку двери и вынести Морими из тесного кабинета в просторную гостиную. Нести ее обнаженную в спальню не решился, еще чего доброго этот жест будет понят неправильно. Сгрузил девушку на кушетку и сбегал за первой попавшейся простыней, чтобы прикрыть наготу.

О том, что у самого почему-то дыхание затрудненно не сразу сообразил. Распахнул двери в коридор, надеясь, что кто-то из слуг проходя мимо сможет помочь, сбегать за магом, драконом или Брайтоном. Но никого не было. Как на зло даже этой надоедливой мухи Кинары не было, хотя она постоянно крутилась где-то поблизости, словно невзначай бросая томные взгляды и принимая позы подоступнее. Обычно Форда раздражали эти намеки, хотя он и не решился просить управляющего сменить ему горничную, опасаясь, что дуру просто выгонят с работы. Так что терпел и не потакал ее интересу. А сейчас даже ее нет. Напасть какая-то! В глазах потемнело и следующий вдох оказалось сделать еще труднее.

— Не может быть, — не веря в происходящее, Норинг ощупал свое лицо и шею, чувствуя, что его раздувает. — Морими, вставай, — попытался прикрикнуть, что впрочем не принесло результата. Тогда из последних сил он добрался до кушетки с девушкой и изо всех сил начал трясти ту за плечи и уже даже не говорить, а скорее хрипеть ее имя.

Припадочная визитерша лениво разомкнула веки, не понимая ни где она, ни как тут оказалась, ни что это за перекошенная морда перед ней. Проморгалась, приходя в себя и… заверещала. Истерический визг оглушил Форда, но это была мелочь по сравнению с аллергической реакцией непонятно на что, которая его просто убьет, если не оказать помощь во время.

Уже заваливаясь на кушетку теряя сознание от недостатка воздуха, Форд даже не заметил, как подорвалась из-под него Морими. А она рванула очень даже резво, словно и не лежала последние десять минут в отключке. Путаясь в простыне, только голые пятки сверкнули по мягкому ковру, девушка выбежала в коридор, продолжая крики. Правда почти сразу же была остановлена самим командиром гвардейцев, в которого влетела и чуть не убилась об него, как о скалу.

— Что? — коротко встряхнул суровый Брайтон визгливую девицу. Сурово свел брови, оценив ее потрепанный раздетый вид. Решив, что над бедняжкой кто-то пытался надругаться, зло зарычал, напугав несчастную еще больше. От чего та попыталась уйти в спасительный обморок. Но Брай не позволил, снова ее встряхнув и прикрикнув. — Успокойся и говори.

Но говорить она не могла. Только что-то бубнила и мямлила и руками тыкала за спину, где виднелась распахнутая дверь в покои Норинга. От удивления командир гвардейцев только хмыкнул, но не стал тянуть время.

Оценка ситуации заняла буквально мгновения. Первым делом кинул клич герцогу, опасаясь, что своими силами не вытащит доктора, который уже не дышал. Распахнул окно и крикнул первому проходившему мимо гвардейцу подняться. Это оказался Дэрван, юное дарование, которое, как всем известно безответно влюблен в Невидимую Смерть. Выдал гвардейцу истеричную девицу, которая впрочем сейчас была в большей безопасности, чем умирающий Норинг.

— К лекарю ее, — коротко велел Брайтон, запирая дверь в покои Форда прямо перед носом любопытного юноши и возвращаясь к болезному другу, над которым уже колдовал сам великий дракон, пытаясь спасти.

16

* * *

— О, перестаньте, кому надо меня травить? — импульсивно, как казалось Форду, но на самом деле довольно вяло и невнятно произнес он, даже попытался всплеснуть руками, но те не особо слушались. И вообще общее состояние у доктора было трагично-печальное, словно из него выкачали все силы. Даже кожа до сих пор не вернула прежнего оттенка, все еще оставалась излишне бледной. — Я вообще никому дороги не переходил.

— А как же Дэрван? — скептически выгибается бровь Брайтона, что смотрит в окно на уже опускающиеся сумерки. Дракону не понадобилось много времени, чтобы помочь Норингу. Признаки отравления были на лицо и потому он выбрал единственно верный способ спасти человека. Он очистил его кровь и желудок от отравляющих примесей, просто вытравил заразу магией и поделился толикой своей жизненной силы, чтобы Форд снова смог дышать. — Знаешь ли, амбициозный мальчишка, влюбленный в твою женщину, которому ты еще и наглую рожу начистил…

— Это мотив, — вздыхает Дэкер и принюхиваясь к кувшину с очевидно отравленной водой, морщится.

— Нет-нет, — сипло заступается за своего несостоявшегося конкурента Форд. — Не его типаж. На показательный поединок способен, но не на удар изподтишка. Не тот человек. К тому же… к чему тогда была тут голая девица? — еле закончил свою мысль Норинг и закашлялся. Отек хоть и сошел немного, но горло все еще зверски саднило.

— Отдыхай, Форд, — недовольно поджал губы дракон, — я пришлю тебе мага из лазарета.

В ответ несчастный смог только кивнуть, продолжая откашливаться и мечтая об антигистаминной инъекции, которую он с собой не удосужился взять. Да и зачем ему? Человеку совершенно не страдающему аллергиями? Кто мог предусмотреть, что в ином мире может найтись персональный яд для его организма? То, что его не травили целенаправленно, Форд был практически уверен, но донести до своих друзей и спасителей мысль о каком-то, скорее всего наркотическом веществе, для затуманивания мозга, он был пока не способен, все еще отходя от первого в своей жизни отека Квинке.

— Пойдем, Брайтон, — Дэкер передал своему верному командиру гвардии кувшин, как главную улику и они вместе оставили спальню болезного. Буквально за дверью их уже поджидал распорядитель, вызванный лордом, которому и были выданы строгие указания. Привести доктору лекаря-мага. Заменить горничную Форда и найти ту, что сейчас под подозрением в первую очередь. Ведь, если отравитель действовал через нее… это конечно самый примитивный, но и самый действенный способ пробраться в чужие покои, просто подкупив слугу.

Герцог с Брайтоном как раз свернули в коридор, приближаясь к покоям последнего, когда их разговор и рассуждения по поводу покушения был прерван глухими стуками, словно чем-то или кем-то стены оббивают и звоном битого стекла. Шум доносился из-за дверей напротив, где были покои Невидимой Смерти и мужчины не сговариваясь ворвались внутрь. Но в гостиной оказалось пусто, не считая горничной, что подсматривала в замочную скважину, присев у двери в кабинет. То есть, если бы не звериный слух дракона и не усиленные магией способности Брайтона, услышать шум из коридора было бы невозможно простым смертным.

— Исчезни, — едва слышно прогнал служанку Брайтон, заставив ту ойкнуть и спасть с лица.

— Простите-простите, ваша светлость, ваша милость, простите — все повторяла она, спеша скрыться. Дэкер и Брай переглянулись и услышав очередной шум битвы, одновременно толкнули двустворчатые двери, врываясь в кабинет.

— Однако… — после секундного замешательства выдал дракон, рассматривая открывшуюся картину.

— Я так понимаю… помощь… не нужна? — осторожно интересуется Брайтон. Но поймав злой и нетрезвый взгляд подруги, на всякий случай даже руки поднял примирительно, обещая не лезть, чтоб его случайной вспышкой женского гнева не убило.

— Помогите, — едва слышно просипел гвардеец-задира, что еще недавно так пылко объяснялся в своих чувствах к наемнице и даже рискнул сорвать с ее губ поцелуй. Вот только вкусить сладость вина, что касалось рта возлюбленной женщины, парню не удалось. Поцелуй получился с привкусом отвращения и послевкусием боли и унижения.

— Эрика, пожалуйста, — все же взяв себя в руки, дракон первый решил вклиниться в конфликт, пока парнишка не умер у него на глазах в таких бескомпромиссных руках Невидимой Смерти. — Отпусти дурака. Думаю, он уже уразумел, чтобы не натворил.

Захмелевший взгляд Эрики прошелся по господину и признавая его волю, женщина нехотя кивает. Придушенный гвардеец, что был вжат лицом в стол что-то пытался еще рыпнуться и пискнуть, но наемница не имела настроение на долгие разговоры и объяснения. Наговорилась уже. Наслушалась на сегодня. Хватит. Рывок, прием и скулящее тело с поломанной в четырех местах сразу рукой прилетело аккурат под ноги дракона.

— Прошу прощение за порчу кадров, ваша светлость, — нетрезво покачнулась Эрика и грустно уставилась на разбитый бокал и разлитое по столу и ковру вину. Бутылка лежала на боку, продолжая истекать изысканной жидкостью за пару золотых, не меньше. — Юноша был груб и несдержан. Пришлось проучить.

— Все хорошо, — синхронно ответили мужчины, снова выставляя перед собой руки в предупреждающем жесте. — Мы разберемся!

Эрика не ответила. Молча доковыляла на больной ноге до кресла, тяжело в него опустившись и потянулась к опрокинутой бутылке. С надеждой приложилась к горлышку, вливая в себя остатки вина. На милорда и Брайтона больше не обращая внимание. И тем более забыв о присутствии назойливого мальчишки-поклонника. Как два главных и самых опасных создания в этом замке в четыре руки уносят калеку, Эрика уже не видела, отвернувшись к окну и снова думая о Форде. Вернее о ее отсутствии. Таком… болезненном. Таком неправильном отсутствии. Возможно, еще бокал, и она сама пойдет к доктору, хромая, как подбитая косуля. Но… вино кончилось, не доведя наемницу до крайности. Максимум, что она себе сегодня позволила, это поплакать. Вернее, оплакать. Себя и свою женскую несостоятельность.

* * *

Эрике тяжело далось похмелье. Вино оказалось дурное. Голова больная, а мысли и без того болезненные планомерно выедали раненную душу.

— Гадство какое, — вяло подытожила свое состояние Эрика и поплелась в ванную.

— Ваша милость, — присела юная горничная, помогая неблагородной, но достаточно уважаемой в герцогском замке майсе раздеться и опуститься в чан с горячей водой, наполненный лечебными травами.

— Оставь меня, Бьярна, — просит без особой надежды Эрика, — хочу побыть одна. Я справлюсь.

— Не губите, ваша милость, — просит девочка, сложив на груди, затянутой в строгое платье, руки. — Его милость Брайтон строго настрого запретил вам потакать и наказал следить за каждым вашим шагом сегодня.

— Сегодня? — уточнила Эрика, едва заметно улыбнувшись.

— Ну, раньше таких строгих указаний не было, — развела руками горничная.

— С чего бы это такой контроль, — фыркает убийца, опускаясь в воду и откидывая голову на край ванной.

— С того, что кто-то не позволял себе раскисать настолько, чтобы пришлось напиваться и страдали простые смертные не осужденные короной на смерть! — строгий голос командира не вызвал ни в душе ни в совести Эрики никаких подвижек. Она даже глаза не открыла, продолжая расслабляться в ванне.

— Ммм, — только протянула она, улыбнувшись. — Командир, какими судьбами?

— Оставь нас, — отправил Брайтон девицу и приблизился, его крупная тень нависла над женщиной, грозя, как минимум разносом за недостойное поведение.

— Дракон разочарован во мне, — скорее утвердила Эрика, все так же не открывая глаз. по тону можно было сказать, что ей плевать на ответ. Ей уже на все плевать.

— Нет, Эрика. Его светлость с пониманием отнесся к твоему состоянию и не зол. В отличие от меня.

— О, ну ты у нас знатный моралист, — пренебрежительно фыркает она. — Знаешь свое второе прозвище после «Свирепого»?

— Неужели Исчадье нижних миров? — скептически кривится Брайтон.

— Что ты?! — распахиваются серые глаза от удивления. — Куда тебе?! Это скорее мне подходит. А ты у нас «Святоша»

— Даже так? — горький смешок. Они оба знают, что это за «святоша» с руками в крови по самые плечевые суставы.

— Ну да, — серьезно объясняет Эрика, — у тебя столько возможности чуть ли не каждый день с новой девушкой ночь проводить, а ты не пользуешься. Девок не портишь. Всех защищаешь. Людям помогаешь. Конфликты и спорные вопросы решаешь мудро и по совести. Не говоря уже о том, какую сестрицу вырастил, что сам герцог не устоял перед ее умом, душой и характером…

— Не съезжай с темы, Эрика, — строго хмурит брови Брайтон, умалчивая, что у герцога с Дианой все было гораздо прозаичнее. И речь шла скорее об инстинктах, чем о разумном выборе. — Ты меня разочаровала, подруга.

— О, да! — с наигранным наслаждением тянет наемница, вовсе не стесняясь своей наготы, — давай, моралист! Размажь остатки меня под гнетом проповеди!

— Не паясничай, — повышает голос Брайтон. — Кто… кто тебе дал право издеваться над собой? Губить себя?

— Боже мой, да я всего-то одну бутылку выпила, — всплеск руками получился излишне сильным и пара капель даже долетела до командира.

— Сколько ты еще будешь мучить и себя и Форда? — вдруг резко склоняется к лицу подруги Брай. — Кто тебе дал такое право? Играть чувствами людей?

— Не твое дело, — понимая, что отшутиться не получится, Эрика ушла в глухую оборону и насупилась, отодвигаясь от друга.

— Нет, коза, это мое дело! Когда два моих лучших друга страдают друг по другу и вместо того, чтобы объясниться и жить долго и счастливо, продолжают заниматься неведомой херней, это уже мое дело. Вы оба вышли из строя! Когда так нужны мне и академии, вы оставили меня без поддержки. И дело даже не в твоем ранении, Эрика, — импульсивно вскидывает руку Брайтон, зная, чем будет парировать Невидимая Смерть. — Дело в том, что ты утратила огонек. Убила в себе задор первоклассного бойца. Потому что все мысли о нем! И получается, что и хочется и колется и фигней мозг забила, не давая себе насладиться жизнью. И это отвлекает тебя от работы.

— Я не могу… — хотела было возразить наемница но друг ее снова перебил, жестко припечатав.

— Все ты можешь! У вас обоих, дурики, скоро штаны задымятся от воздержания! Мозги уже сварились, как я посмотрю. Тот идиот корчит из себя моралиста доктора, вместо того, чтобы нагнуть тебя прямо на брачном алтаре. Ты вообще… бреда себе в голове наплодила, на пару драматических пьес хватит.

— Прекрати, — просит Эрика, сжимаясь в воде в маленький комочек и даже ладонями уши прикрыла но от Свирепого Брайтона так просто не отделаться.

— Нет, Эрика, это ты прекрати! — рявкает он. — Вот возьми и прекрати! Не порть жизнь ни себе, не ему! Форд не заслужил этого!

— Вот именно! — в тон командира, вдруг взрывается женщина, порывисто поднимаясь в ванной в полный рост, сверкая мокрой кожей. — Он не заслужил это! — с презрением выплевывает она, показывая на свое изувеченное тело, покрытое старыми и новыми шрамами. — Зачем ему изуродованная калека?! С душой заваленной трупами… с руками в чужой крови. Думаешь, Форд это заслужил? А я не могу позволить себе изуродовать еще и его жизнь! Ему нужна милая и невинная, которая подарит уют, детей, нежность… что я ему могу дать, кроме нервного срыва?! — от своей горькой тирады Эрика даже несколько запыхалась, выдавая свою правду на одном дыхании. Снова тяжело опустилась в воду

— Ты можешь ему дать то, что ему надо, — гораздо тише и спокойнее отвечает Брай, понимая, что довел подругу до очередного желания надраться, чем раньше Эрика не грешила вовсе. — Ему хватит!

— Что же? Интересную врачебную практику? — иронично и зло звучит ее вопрос.

— Себя, — издевательски спокойно держит ответ командир. — Такую, какая есть.

Сказал. И был таков. Тихо вышел, оставив наемницу в разодранных чувствах. С вынесенным мозгом. И посеянным в душе сомнением в правоте своих убеждений. А Эрика так и сидела в воде, уставившись в одну точку перед собой забыв даже дышать. Как вдруг дверь в ванную снова открылась и заглянувший снова Брайтон, добил ее и без того шаткую психику.

— Забыл сказать. На Форда было покушение вчера. По чистой случайности я проходил мимо и успел позвать милорда на помощь. Иначе уже б хоронили твоего возлюбленного доктора.

— Что? — округлились глаза наемницы, выдавая ее шок.

— Говорю, отравили его. Кайли сейчас ведет допрос прислуги, но милорд склоняется к мысли, что ему в воду добавила яд горничная. А вот по чьему заказу, выясним.

— Но… у него же нет врагов, — дергается нервно глаз Эрики. Челюсти зло напряжены.

— Видимо есть, — равнодушное пожатие плечами от командира и контрольный фаербол по психике, — так что повыделывайся дольше. Уже сегодня утром твоя дилемма могла быть решена радикально.

Сказал и ушел. Оставив несчастную топиться в собственных сомнениях и страхах.

«Пусть думает, — размышлял Брайтон, направляясь к Кайли, — сколько можно мужика мучить?!»

17

* * *

Смех Форда звучал искренне и от души, раздражая находящихся в комнате людей. Он смеялся, не понимая, почему у всех такие серьезные лица и почему его суровая сестра — бывшая полицейская, и обычно непоколебимый Брайтон, бескомпромиссный командир гвардейцев, и даже сам великий лорд — дракон, почему они все такие хмурые и раздраженные.

— Нет, серьезно? — между раскатами красивого мягкого смеха с едва ощутимой хрипотцой, спросил доктор, утирая слезы с глаз. — Вы… вы серьезно?

— Абсолютно. — Коротко отвечает дракон, глядя на своего штатного эмпата. На Форде скрещены три пары глаз и в них нет ни намека на смех.

— Да ладно! — будто не веря словам Дэкера, отмахивается тот. — Нет, ребята, ну… это же бредятина какая-то! Никто в здравом уме не поверил бы, что я могу девицу испортить, тем более рассчитывать, что силой возьму. Это ж идиотами надо быть, чтоб на такой расклад рассчитывать!

— Ну, — не стал оспаривать умственную несостоятельность некоторых своих подданных дракон, — допустим, что девицы действительно не семи пядей во лбу. Но и не законченные дуры. Подстраховались, если твои природные инстинкты вдруг дадут сбой.

Брайтон с Кайли совершенно одинаково оскалились при упоминании наркотика с афродизиаком, который чуть не стоил жизни Норингу.

— Мда, тут у дурех вообще промашка века вышла, — вздохнул Форд, вспоминая, какой ужас испытал, когда задыхался и не мог даже на помощь позвать. — Но… я не понимаю, чего вы трое ждете от меня?

— Решения, мой друг, — наконец-то показалась тень улыбки в глазах его светлости. — Видишь ли, когда твоя сестрица провела допросы и выяснила все нюансы инцидента… я встал перед дилеммой, что теперь делать с нерадивыми курицами. С одной стороны, у них не было умысла навредить тебе физически или тем более убить. А нередко девицы чтобы выскочить замуж и не на такие ухищрения идут. Порой даже на смотрины выставляют другую девку, а себя уже после обряда показывают…

— Лирика, Дэкер, — несдержанно вставляет свое мнение Брайтон. — Хотели или не хотели, но не проходи я случайно рядом, убийство бы состоялось, пусть и не преднамеренное.

— Да, — соглашается с ним герцог, игнорируя панибратское обращение своего лучшего слуги, воина и друга. — Да, Форд. Ты был на волосок от смерти. И я считаю, что обе заслужили наказания.

— Еще скажите, что бедняжек казнят за отсутствие мозгов?! — ужаснулся Форд.

— Казнили бы, будь ты мертв. Но сейчас, не знаю даже, что делать с ними.

— Спускать с рук нельзя, — веско замечает Клевеленд и Кайли ему согласно поддакивает.

— Но и не в тюрьму же их отправлять, — разводит руками Форд. — Жалко девок.

— А мне вот не жаль, — вставляет сестрица, поднимаясь из глубокого кресла, в котором до этого утопала, создавая обманчивое впечатление расслабленности. На самом же деле, судя по стремительности ее подъема, женщина была напряжена и балансировала буквально на грани, чтобы не пойти вырывать остатки волос на неразумных головешках местных клуш. — И знаешь, если Морими была ведомая. Пешка. Испуганная девчонка, влюбленная в тебя, которую не просто надоумили, а буквально силой к тебе затолкали… То вторая… твоя горничная…

— Кинара, — подсказал Форд, ожидая продолжения от сестры.

— Да, Кинара, — не заставила Кайли ждать. — Она тут мозг операции, — презрительно выплюнула эту фразу, как бы говоря, насколько у всей этой затеи был скудный этот самый мозг. — Она использовала Морими. Сыграла на чувствах бедной девочки, подставила ее, хотя пыталась подложить, и все чтобы отомстить тебе, братец!

— Да за что? — возмутился Форд. — Я ее пальцем не трогал, словом не обидел! За что мне мстить?!

— Вот именно, — безжалостно добила Кайли, — не трогал. А она хотела бы. Короче, сердцеед хренов, повлюблялись в тебя девки и теперь им гормоны мозги плющат, а ты тут святая простота не сном ни духом!

— Я не в ответе за фантазии людей, — насупился Норинг, — поводов в меня влюбляться не давал. И вообще, я тут во всеуслышание за Эрикой увиваюсь, с чего кто-то взял, что мне должны быть интересны все влюбившиеся в меня леди и … не совсем леди.

— Кайли, успокойся, — пряча неуместную улыбку, просит дракон. Его изрядно повеселила растерянность всезнающего доктора. — Форд, я предлагаю их наказать, так чтоб не повадно было другим.

— Да выгнать дур из герцогства и всех делов, — презрительно фыркает Брай.

— Решать Форду, — отрезает дракон.

— Не понял, за что меня наказываете, друзья называется, — вздыхает с горькой улыбкой доктор Норинг. — Я тут между прочим жертва. А вы на меня ответственность за судьбы…

— Не прибедняйся, — усмехается Дэкер. — Справишься.

— Выгнать из герцогства Кинару конечно можно… — рассуждает Форд, — но это ж считай обречь ее с семьей на безработицу и нищету. Семья же есть у нее?

— Она отравила тебя, — напоминает Кайли.

— Но не этого же хотела, — сомневается доктор.

— Да, она хотела испортить тебе репутацию. Чтобы ты понимал, брат, в этом мире тот скандал, что тебе грозил, уничтожил бы тебя, как уважаемого человека. Вынужденная свадьба на испорченной девице, никак не спасла бы положение. Вы оба с Морими жертвы. Только по законам герцогства тебе еще мог и срок тюремный грозить. Да, я успела тут законы узнать! А если, допустим, наркотик подействовал бы совсем непредсказуемо? Слети ты с катушек, например… Допустим, что девица пострадала больше, чем запланировано первым сексом?

— С чего ты взяла, что такой исход событий мог бы быть? — с ужасом смотрит на сестру Форд, отлично понимая, к чему она клонит, но не желая верить.

— С того, дорогой, что у каждого из нас есть демоны в подсознании. Даже те, о которых мы не знаем до поры. Ты выслушал такое количество людей, заглянул в глаза их демонов. Кто знает, что осталось на подкорке, и что может вылезти, стоит только сознательную часть мозга усыпить или хорошенько опьянить? Да и наш отец… что двигало им, когда он убивал и насиловал? Кто даст гарантию, что его недуг не спрятан в нас, и только и ждет удобного момента?

— Кайли! — рыкнул Форд предупреждающе, — прекрати. Мы никак не связаны с сумасшествием отца. Никакой наркотик не сможет заставить человека убить, если это желание не всплывает в сознательном состоянии. Да, подавляй человек своих демоном, заставляй себя держать в руках, страстно желая на самом деле убить, в состоянии опьянения может сорваться. Но единственный мой демон, сейчас сидит в свой комнате и придумывает очередной отказ со мной поужинать! У меня точно нет скрытых желаний причинять людям боль и страдания! Да я даже если напьюсь, я не буйный, а сразу спать иду!

— Как я могла забыть, что ты известный пацифист, — фыркает Кайли. — Но я не говорю, что такой сценарий реален. Я говорю, что в плане девицы, подсыпающей наркотик был предусмотрен пункт, если тебе сорвет крышу и ты затрахаешь Морими досмерти. То есть, она покушалась не только на твою репутацию, но допускала, что тебя могут казнить. И вот на этом моменте, мне ее совсем не жаль! Даже подыхай она с голоду в подворотне.

— Кайли, — с укором тянет Форд и смотрит на Брайтона, что менее подвержен эмоциям. — Все так?

— Все так, — кивает командир. — Я был на допросе. И Кинара призналась, что заставила Морими прийти к тебе и соблазнить. А чтобы наверняка, подсыпала в воду, как теперь мы знаем твой персональный яд. И собственно все она выложила, думая, кстати, что действительно тебя отравила. Потому-то так охотно и распиналась. О том, что ты не должен был умереть. Возбудиться, да. Возжелать первый попавшийся столб, да. Возможно потерять связь с реальностью, не понимая, кого и как…

— Хватит, — от смешливого настроения Норинга не осталось и следа. Он устало потер переносицу, тяжело садясь в кресло. — Я понял, Брай. Не дурак. Давай без нюансов.

В ответ командир смог только руками развести, извиняясь. Повисла тяжелая тишина. Все думали. И ждали, что кто-то сможет вынести вердикт.

— Я думал, — разорвал тишину Форд, с надеждой глядя на Дэкера, — тут в герцогстве, ваша светлость высший судия…

— Так и есть, — соглашается дракон. — И мое решение достаточно сурово, чтобы ты не захотел иметь дело со мной, моей академией и всем этим миром в целом.

— Ну да… я же неженка — пацифист, — горький смешок от Форда и вдруг став серьезным, он заключает, — Морими не виновата. Но глупость тоже должна быть наказуема. Чтоб не повадно было идти на поводу у тех, кто хочет воспользоваться твоей слабостью. В следующий раз пусть думает своей головой. А сейчас… выдадим ее замуж, раз уж она ради этого дела была готова на такой неоправданный риск.

— Замуж? — усмехается Брайтон. — За кого?

— Не имеет значение. Она хотела замуж за меня, вовсе меня не зная. Значит, ей особо не важен кандидат. Брайтон, в двух словах что произошло между Эрикой и ее воздыхателем, почему этот любвеобильный задира опять в лазарете?

— В двух словах: распускал руки и ему их переломали… — жесткая усмешка бывшего наемника никак не тронула сердца Форда. Даже некое подобие солидарности испытал пацифист и заключил.

— Ну, я так примерно и подумал, услышав сплетни слуг. Тогда пусть этот отчаянно ищущий женской ласки отрок жениться на дурочке, что в таком же отчаяние ищет мужа. Обоим наказание, кстати. И есть надежда, что работа над созданием семьи их отвлечет от посторонних мыслей и глупых поступков.

— Мудро, — благосклонно кивает дракон. — А с Кинари предлагаю все же изгнание. Но решать тебе, конечно.

— Изгнание… — попробовал на языке это слово Форд и с отвращением скривился. — Пусть будет изгнание. Но с условием, Дэкер. Она сюда не возвращается. Но в рекомендациях не делайте ей запись о случившемся. Пусть у нее будет шанс найти работу и существовать. Возможно, Кинара осознает ошибку и использует свой шанс.

— Я принимаю твое решение, — недовольно хмурится дракон. — Пусть оно и неоправданно гуманное. Я не верю, что этот человек изменится. Скорее затаит злобу.

Доктор Норинг не стал разводить спор. Он свой вердикт вынес. Его светлость принял. Остальное лишняя лирика.

* * *

Для Эрики что и без того мучилась дилеммой, как не испортить жизнь мужчине, с которым больше всего хочется остаток этой жизни провести, теперь добавились еще и угрызения совести. Он там чуть не умер. Чудом помощь оказалась рядом. Форд беспомощно задыхался, пока она бессмысленно топила свои чувства в дорогом вине. Пока ее губ касался поцелуй другого мужчины, того, кто действительно дорог, она могла потерять. Первым же порывом после отповеди сурового Брайтона, у наемницы было подорваться со своего убогого кресла и хромать скорее к Норингу, чтобы убедиться — жив, здоров. Она даже попыталась встать, в приступе тревоги. Но нога подкосилась, рубанув резкой болью и пришло очередное осознание своей никчемности.

— Нет. Не такая ему нужна. Пусть… — прошептала она, утирая капельки пота со лба, — пусть обидится. Брайтон сказал «спасли», значит так и есть. Ему будет больно знать, что я не пришла узнать, как он. Обидится. И на этом история наша кончится. Сам отвадится…

Скосив взгляд на столик, где ее ждала свежая порция земляники, видимо принесенная служанкой, Эрика застонала, обреченно растирая виски. Душу рвало на клочья. Вот он — шанс. Действительно серьезный шанс обидеть Форда. И вопрос калеки в его жизни решится сам собой. Но до чего же хочется продолжения. Хочется отмотать все случившееся до того момента, когда она стояла перед ним в неприличном иномирном платье. До того момента, когда раздалась тревога и ее значимость для академии, для Форда и для нее самой резко скатилась до минусовой отметки на жизненной шкале.

— Надо было не терять время, — горько всхлипнула Эрика. — Сколько возможностей потеряно… сколько разговоров не состоялось, сколько касаний не…

Не досказав собственную мысль, женщина оборвалась на полу-фразе и прикрыла глаза, переводя дыхание. Сглатывая горечь. Давясь ей. Желая выплюнуть весь этот яд. Но его слишком много в израненном сердце. В исковерканном сознании.

— Ничего не исправить, — тяжелый вздох. — Надо было пустить его раньше, когда мне было еще, что предложить мужчине. Теперь уже поздно слезы лить.

Эрика собралась с силами и оттолкнулась от кресла, морщась встала и похромала из своих покоев в сторону комнат доктора. Решив для себя, что он достоин лучшей доли, другой женщины: милой, нежной и невинной. Здоровой! А не такой вот… калечной. Все решила наемница. Но все равно шла. Сильно припадая на раненную ногу. Она не знала зачем шла. Знает ведь, что жив. Но уперто хромает, даже не представляя, что скажет. Решила ведь, не ходить, чтобы обидеть уже наверняка. Решила… но идет.

— Эрика, — вдруг слышит она откуда-то со стороны, не дойдя даже до поворота его коридора. Сильные руки обвивают ее излишне исхудавшую талию, поддерживая. — Какого черта ты без коляски? — Голос Форда звучит недовольно и раздражено. — Хочешь продлить свой больничный? Или что-то неясно во фразе «нужен покой и уход, никаких физических нагрузок пока не нарастут ткани»? Эрика, черт подери тебя, рана кровит…

Наемница не отвечала, только из ее глаз лились слезы. Стоило ему заговорить рядом, как ее прорвало просто от звуков голоса мужчины, к которому тянет, как магическим магнитом и от которого она все сильнее пытается оторваться. И чем сильнее старается, тем сильнее ее тянет. И словно прочитав ее мысли, Форд добивает фразой:

— Сила действия равна силе противодействия, не слышала, нет?

— Что? — ошалело перепрашивает Эрика, не понимая, о чем это он.

— Говорю, чем сильнее утруждаешь раненную конечность, тем дольше будешь реабилитироваться, — с легкой улыбкой поясняет он и вскидывает хрупкую женскую фигурку на руки. — Зачем ты так? — куда мягче заговорил он, понимая, что его гневная отповедь застала Эрику врасплох и кажется напугала. — Я конечно слышал, что ты безжалостная Невидимая Смерть, но не думал, что твоя жестокосердность распространяется и на себя любимую, — смешок доктора вышел корявым, хотя шаг не сбился ни на йоту. Он уверенно уносил свою драгоценную ношу в сторону ее покоев.

— Никаких исключений, — бесцветным голосом подтвердила Эрика его опасения, благо хоть не стала вырываться и доказывать, что сама может дойти. Только доверчиво прижала голову к груди Форда.

— Выпороть бы тебя, — вздыхает доктор.

— Ты же гуманист, — в ответ грустная улыбка, словно она и не против, чтобы ее выпороли, но… не судьба.

— Ради доброго дела переступлю через свои убеждения, — Форд плечом толкнул двери и занес Эрику в покои, прямиком идя в спальню. Уложил свою ношу на кровать, бережно осмотрев ногу. — Я не хирург и не маг-целитель, но выглядит это все скверно, даже на мой аматорский взгляд. Позову тебе врачей. Не вставай пожалуйста.

Эрика только послушно кивнула.

— Какая-то ты… подозрительно покладистая, — с сомнением прищурился Форд. Точно не собралась куда-то дернуть?

— Даже если… далеко не уползу, — виновато усмехается наемница. Отворачивает лицо. В глаза не смотрит, будто стыдится.

— И все же, это настораживает. Пожалуй отправлю за лекарями служанку. А ты отдыхай…

18

* * *

Форд смотрел на некогда бравую наемницу, еще совсем недавно такую сильную и волевую личность, смотрел, как она отворачивает лицо, чтобы утаить свои скупые слезинки, против воли прорывающиеся сквозь так сильно треснувшую маску безжалостной убийцы…

И ему разрывало сердце эта картина. Такое неподдельное отчаяние. Такая иссушающая тоска была во всем образе Эрики, что хотелось обнять ее, спрятать в больших ладонях это маленькое замученное создание, укрыть от всего мира. Он отчаянно желал залезть в ее хорошенькую голову и собственноручно устроить там генеральную уборку, вышвырнуть лишнее, спрятать ненужное, отряхнуть от пыли самое главное, поменять пару лампочек — подарить немного света мыслям, пробудить надежду, веру в людей, в себя, в него в конце концов. Ведь она сомневается в его намерениях и возможностях. Не верит, что он сможет осилить такой груз. Даже не понимая, что сам Форд ни разу не считал Эрику грузом. Тем более — непосильным.

Доктор Норинг смотрел, как старый маг-целицель накладывает на открывшуюся рану новые заклинания, усиливая их силу слой за слоем, останавливая кровь, стягивая края, наращивая новые ткани, взамен откусанных. Тонкая работа. Сложная и кропотливая. А еще приносящая Эрике страдания. Не смотря на все попытки магов и даже самого дракона обезболить наемницу, ничего у них не получалось. Притупить боль, слегка облегчить еще смогли, но не более. Будто на ней стояла защита от такого рода магии. И даже само лечение проходило туго. И Форд начинал подозревать, что так медленно рана заживала по той же причине, почему Эрику не брала магическая анестезия. Маги предлагали дурманы, чтобы успокоить боль, но от этого варианта наемница отказалась, опасаясь пристраститься. А потому терпела. Страдала, но стиснув зубы, пережидала новые вспышки боли, которые порой переходили в более легкие и ноющие, но в целом не отпускающими ее на совсем.

— Я не понимаю, майса, — недовольно качает головой маг, продолжая свою работу над порванным бедром. — Ранение серьезное конечно, но на моем веку, с какими только ужасами и кошмарами мне не приходилось работать, что ваша беда кажется простой царапиной на их фоне. И все же… вы восстанавливаетесь просто преступно медленно! И даже делаете пару шагов назад, разрывая то, что успело нарасти.

— Простите, — едва слышно выдавливает из себя Эрика, так и не повернув головы. — Я не нарочно.

— Нет, милая моя! — сурово сдвигает седые брови старик маг. — Вы именно что нарочно! Вы не даете себе выздороветь! Своим вот этим общим состоянием уныния, своей апатией. Нежеланием жить. За что вы наказываете себя?

— Но я ничего не делаю, — в растерянности Эрика даже повернула голову в сторону мага и мельком скользнула взглядом по Форду, заметив, как пристально тот на нее смотрит и с каким прищуром, будто сейчас придушит неразумную за то, что она не дает себе выздороветь. — Я же не вскрываю рану нарочно! Она сама не заживает толком. А я больше всего на свете хочу снова стать полноценным бойцом! Приносить пользу академии, ходить в конце концов!

— Ну так и ходили бы, — злится маг, разжигая над бедром нечастной новую волну целительной магии, — так нет же… не позволяете себе выздороветь. Даже обезболить себя не позволяете.

Форд молчал. Наблюдал, слушал и стоически молчал, пока целитель делал свое дело. Он едва дождался ухода мага. Нетерпеливо закрыл за ним дверь и вернулся в Эрике в спальню, но даже не подошел к ней. Наемница могла видеть только напряженную мужскую спину. Доктор Норинг не хотел сейчас говорить, чтобы не испортить и без того паршивые отношения. Но и уйти не мог. Не хотел. А потому он стоял у окна, невидящим взглядом шаря по окрестностям, на самом же деле, просто отвлекал себя, чтобы не устроить Эрике разнос. Некрасивый и влекущий за собой женские обиды.

Нет, Форд не хотел всех этих последствий, а потому молчал, играя желваками и мысленно уговаривая себя успокоиться.

— Ну, скажи уже, — вдруг раздраженно вклинился в его мысли голосок Эрики. — Давай, Форд, не тяни. Выскажись! Сейчас стекла в окнах потрескаются, сколько в тебе невысказанных мыслей бродит!

— Я должен перекипеть, — ровным и ничего не выражающим голосом отвечает доктор, на самом деле закипая изнутри. Пресекая попытки Эрики втянуть его в дискуссию. Уж чего им точно не надо, так это лишних конфликтов. — Отдохни, поговорим потом, — вздыхает Форд,

— О чем? — печальный хмык со стороны женщины и она снова обреченно отворачивает лицо, словно желая и без того достаточное расстояние между ней и Фордом разорвать еще хоть на чуточку, лишь бы подальше. Форд скривился, видя это в отражении стекла.

— О психосоматике, Эрика, — поворачивается наконец-то к ней Форд и недовольно хмурит брови. — О том, что твои тараканы в психике стали опасны для твоего здоровья. Маг прав, пока ты сама не захочешь поправиться, лучше не станет. Ты должна понять, что всего достойна. И любви и счастья и семьи! Что ты не проклята! Должна простить себя за свое прошлое! И перестать обвинять и принижать себя. Только тогда, когда ты осознаешь свой недуг психический и начнешь с ним бороться, тогда и тело твое пойдет на поправку.

— Звучит как-то не очень правдоподобно, — испуганным шепотом отвечает Эрика.

— Да, — недобро усмехается Форд, — для мира не знакомого с современными науками моего прежнего мира, трудно понять все причинно-следственные связи между сознанием и телом. Поэтому подробности потом, когда отдохнешь, у нас будет более предметный разговор. Итак уже столько времени потеряли из-за твоих закидонов и попыток отдалиться.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Для тебя же стараюсь, — то ли болезненно улыбается, то ли хочет расплакаться Эрика. В ответ Форд лишь отчаянно и зло растер себе лицо ладонями и что-то невнятно прорычал.

— Так, — вдруг резко взял себя в руки Норинг, — ты должна отдохнуть. Вот и отдыхай! И не буди во мне зверя. Могу ведь и транквилизатор принести. Уснешь, как младенец!

— Кажется, тебе самому отдых нужен, — понимая, что доконала мужика и ходит по тонкому льду, Эрика старается его не провоцировать, но и промолчать не может.

— Обойдусь, — раздраженный рык пацифиста-менталиста и притихшая наемница снова отворачивается, чтобы не злить больше Форда, оставляя его наедине со своими мыслями.

* * *

— Да вы блин издеваетесь, что ли?! — Форд зло ударился головой об подушку, желая убиться хотя бы до утра. Ни сил, ни желания идти и проверять, что за переполох снова в замке не было совершенно. Прошла неделя с того самого серьезного разговора с Эрикой, когда Форд ей по полочкам разложил все перспективы ее безрадужного мышления. Наемница тогда злилась за правду, выливаемую на нее доктором. Она была растеряна, не ожидая никакой атаки, а Форд именно что атаковал. Ее мозг и психику. Давил и обещал скорую кончину, если женщина не возьмет себя в руки, не перестанет разрушать саму себя и наконец-то простит себе свои грехи, примет себя такой, какая она есть и какой ей придется дальше жить.

Эрика не шла на контакт, не хотела принимать всю эту жестокую правду о себе. Но согласилась попробовать. Хотя бы рискнуть… жить дальше. Да, уже не боевая единица. Да, на ее совести десятки, а может и больше загубленных жизней. Форд не хотел вникать в эти нюансы. Ему хватало общей картины, количество убитых уже не меняло дела.

Как и прежде доктор не прибегал к игре, с того раза, как Эрика сама обозначила ее конец. Сейчас он был лишь ее врач, пытающийся вытащить ее замызганную душу на веет божий и привести ее в чувство. И хотя больше всего ему хотелось обнять несчастное создание. Спрятать в капкане своих сильных рук и губами собрать ее отчаянные слезы… не оглядываясь на свои желания и порывы, Норинг держал себя в руках. И не нарушал протокола лечения.

Кайли тоже подключилась. По просьбе брата она теперь занималась йогой не в скромном одиночестве, запершись в своих покоях, дабы не смущать неподготовленные умы ни к таким зрелищам, как женская фигурка в облегающих легенсах, стоящая в позе «мама мыла пол», ни к таким физическим нагрузкам. Теперь шаг за шагом бывшая полицейская помогала наемнице заново узнавать свое тело и владеть им. Таким, какое есть. Без оглядки на прошлое. Без стенаний об утраченных перспективах. Лишь исходя из того, что дано здесь и сейчас, Эрика училась заново радоваться жизни. Хотя, если наемница хочет быть честной с самой собой, то вынуждена признать, сейчас она наверное впервые радуется по настоящему.

Это трудно. Доверять. Довериться… после безрадостного детства, после ужасного отрочества, после первой крови, обагрившей ее тогда еще толком не умевшей убивать, руки. После всех тех смертей, причиненных осознано и с верой, что делаешь что-то правильно, казнишь преступников, помогаешь людям. После первых сомнений в правильности выбранного пути. После того, как сама успела погибнуть, чтобы жить дальше… вот после всего этого… ужасно трудно кому-то доверять. Не своей силе, скорости, ловкости и уму. А кому-то, кто слабее тебя, но обещает защитить.

И все-таки, Эрика рискует. Она доверяется Форду. Его взбалмошной сестрице, которая умудряется выковыривать мозг даже Брайтону. И… ей нравиться та Эрика, какая из нее получается. Пусть слабая. Пусть… в некотором роде калека, хотя маги уверяют, что рана заживать стала в разы быстрее, наемница все еще сомневалась, сможет ли она полноценно ходить, не хромая. Впрочем… занятия с Кайли легкой вариацией йоги, глубокие медитации и регулярные разговоры с гуру психиатрии сделали свое дело.

Эрика перестала себя отрицать, как человека. И хотя до полного принятия себя было еще далеко, все-таки желание жить в ней проклюнулось. Особенно после того, как Форд показал ей целый журнал с яркими реалистичными картинками, похожими на маги-снимки, только на бумаге, а не в кристалле. Там были изображены люди с увечьями разной степени тяжести. И описаны истории этих людей. Кто где потерял ногу, кто руку, кто обе. Кто-то родился с неправильным мозгом, как объяснял ей Норинг болезни, о каких в этом мире не знали. Но самое интересное — то, кем стали эти люди, чего добились, не опустили оставшиеся конечности, не причислили себя к касте недостойной жизни, любви, приключений, путешествий, образования, побед на спортивных состязаниях… это… это было очень сильно.

Эрика украдкой утирала слезы, слушая очередную историю успеха человека, кто в этом мире мог рассчитывать лишь на милостыню под храмом. Мотивирующие истории, которые заставили понять ее одну истину: не наличие здоровых конечностей делает нас героями. Если человек боец по своей сути, он пробьется сквозь любую толпу, даже если ему придется ползти без ног и хвататься зубами за не именем рук. И ей стало стыдно. За слабость проявленную в этом непростом испытании. Испытании, которое она провалила, когда люди в куда более плачевной ситуации находили в себе силы и боролись. Не сломались, как сломалась она.

И стоило наемнице осознать свою мелочную слабость, как она нашла в себе силы принять помощь. Заставила себя довериться Форду. Хотя бы… в вопросе ее желания жить. О том, что она достойна, или по ее версии нет, такого мужчины разговор пока не заводился, словно сам Форд его игнорировал, поставив в приоритете ее жизнь, а не их несостоявшиеся отношения.

— Я пацифист! Я миролюбив! — уговаривал себя Норинг, все еще надеясь уснуть, пытаясь не обращать внимания на доносившийся с улицы шум. — У меня нет желания убивать… — продолжал он самовнушение, опасаясь, что еще немного и все его принципы пойдут по боку, — я просто хочу отдохнуть! Я сплю! Меня нет здесь! Чтобы там ни случилось, меня нет. И не будет еще пару дней! Даже если море вышло из берегов!

Но вселенная не слышала монотонных стенаний доктора Форда в его многострадальную подушку. А потому спустя всего каких-то пару-другую минут и в двери его покоев требовательно затарабанили.

— О! Это все-таки издевательство! — буквально провыл он, заставляя оторвать свою гудящую голову от подушки. — Да входи уже, Брайтон! — рыкнул он недобро и все же поднялся к постели.

— Я знаю, что ты устал, — виновато заговорил командир гвардейцев, опустив приветствия.

— Я понял, понял уже… — зевнул Форд, нехотя натягивая на себя рубашку. — Пойдем, покажешь, кому мозги вправлять…

— Форд, — тормознул друга Брай, — все серьезней, чем ты можешь себе представить.

— М? — заинтересованно глянул доктор, впрочем не спеша унывать, мало что может впечатлить главврача психлечебницы.

— Слушай… у тебя остались еще те чудо препараты, которыми ты успокаивал Эрику в истерике?

Форд только скорбно вздохнул и отправился в свой замагиченных тайник за транквилизаторами.

19

— Ка-а-айли! — просительно тянет Эрика, вызывая понимающие улыбки и у иномирянки и у Дианы, — ну не будь ты гнуснее Брайтона, колись давай, что происходит в Рикарди?

— Прости, Эрика дорогая, — почти пропела Кайли и подмигнула усмехающейся Диане. — Приказ его светлости! Не допускать тебя ни к каким видам работы связанным с агрессией и стрессом.

— Так я ж не собираюсь брать мечи и идти рубиться, — фыркает оскорблено наемница. — Но жить в неведении тоже тоскливо.

— Любопытство… — юная герцогиня сверкает глазками, переглядывается с бывшей законницей. Их обеих потешает то, как наемница мучается, не зная, что вокруг твориться. Но от наметанного глаза Эрики не ускользает тревога, о которой все молчат. Веселье барышень напускное, поверхностное, как плохо прописанный сюжет дешевого чтива. То же, что они скрывают… куда более глубже и Невидимая Смерть нутром чует, намного серьезнее и страшнее, чем ей хотят показать.

— Никаких стрессов, значит, — прищуривается Эрика. — Можно подумать, что позволять мне додумывать страшилки безопаснее, чем дать достоверную информацию. Я ведь могу себе придумать что-то очень… способствующее стрессу.

— Не, фантазии не хватит переплюнуть реальность, — нехотя признается Диана. И со вздохом, виновато тянет, — Эрика, не доводи мою только начавшуюся супружескую жизнь до скандала. Если сдам тебе весь расклад, дракон мне остатки мозга выковыряет.

— Почему остатки? — не поняла наемница, будучи уверенной, что с мозгом-то у герцогини как раз все отлично.

— Потому что основную часть вынесет Брай, — раздраженно закатывает глазки Диана, понимая, что даже будучи замужней женщиной, от периодических попыток брата восполнить пробелы в ее воспитании спастись все равно не может. Он вездесущ.

— Так, не отвлекаемся, девочки, — возвращает всех к работе Кайли, — хватит кудахтать, не в курятнике.

— Еще одна зануда, — еле слышно пробурчала Диана, но Эрика ее все равно услышала, усмехнулась.

— Не говори. Достойная пара твоему братцу, — едва шевеля губами наемница прикрыла глаза, собираясь все-таки помедитировать, для чего собственно девушки и собрались втроем.

— Я все слышу, — сдерживая улыбку, отзывается Кайли. Ее вовсе не раздражали попытки всех вокруг сосватать ее Брайтону. Возможно, намечайся у них что-то серьезное, девушка и испытывала бы дискомфорт от сплетен. Но не желая связывать себя с человеком, которого не видишь рядом с собой в своих мечтах о семейном счастье, и зная, что тоже не является пределом мечтаний свирепого командира гвардейцев… ко всем шуточкам и намекам Кайли относилась с юмором. Не вспоминая даже их единственный секс. Было и было. Минутное помутнение рассудка от длительного голода. Тот случай они оба оставили в мире, куда бывшая полицейская не хотела бы вернуться ни за какие посулы. А тут… совсем другая жизнь. Которая ей нравится. И в которой у Кайли есть очаровательная дочь. Так чего собственно злиться на какие-то шуточки. Когда можно улыбнуться и научить улыбаться других. Эрику например. Которой очень надо и почаще практиковать улыбку. Она у нее замечательная. Но к сожалению, пока редкая.

— Нет, я так не могу! — вдруг вырывает всех из задумчивости голос возмущенной Эрики, заставляя девушек открыть глаза и с непониманием уставиться на возмутительницу спокойствия. — Как я должна расслабляться, медитировать и восстанавливать мир в своей заполошной душе, когда я уже почти неделю не вижу Форда!

Вот тут-то Кайли с Дианой и не выдержали — разулыбались, как барышни на выданье, к кому уже приехали свататься.

— Что? — не поняла такой реакции Эрика, настороженно поглядывая на девушек.

— Ничего, — пряча улыбку, отворачивается Диана.

— Я рада, что ты призналась сама себе, что тебе его не хватает, — с пониманием смотрит Кайли.

— Мне что?! — опомнилась Эрика, собираясь уже возразить, но тут же сникла и тихо-тихо призналась, — не хватает. Ужасно! Я так хотела его оттолкнуть. Так старалась! А сейчас… когда он весь погряз в каких-то делишках его светлости… и забыл про меня… понимаю, что не хватает.

— Вовсе не забыл! — возмущается Кайли. — Просто действительно много дел…

— Каких? — с жадностью просит Эрика. — Что происходит?!

Кайли недовольно поджала губы, будто размышляя говорить или не стоит.

— Я бы промолчала, — как бы между прочим подсказывает, как поступить, Диана. Но Кайли решает иначе. Тяжело вздохнув дарит наемнице ничуть не легче взгляд, обещающий убить.

— Сдашь нас и я первая пойду к Форду и сдам тебя! Скажу, ты призналась, что тоскуешь по нему и согласна на любые извращения, если только с ним!

— Я такого не говорила! — испуганно отстранилась Эрика, понимая, что такого позора не переживет.

— А ты ему потом докажи…

Секунду поразмыслив, Эрика все же решилась.

— Не сдам! Говори, что случилось!

— Ой зря… — почти пропела Диана, глядя в потолок.

— Пусть знает, — вздыхает Кайли и переводит голос на заговорщицкий шепот, так что Эрике даже приходится подвинуться ближе, чтобы лучше слышать. — Демоны…

— Демоны??? — излишне громко вскрикивает Эрика, прижимая руку ко рту. И сейчас она вовсе не похожа на ту самую безжалостную убийцу. Скорее уж на изнеженную леди, услышавшую нечто страшное.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Говорила же, зря, — вздыхает Диана, прекрасно понимая, какие кошмары могут мучить наемницу после встречи с тварями нижних миров. Сама была в подобной истерии. Даже наяву мучаясь кошмарами.

— Я в порядке, — Эрика виновато смотрит на свою юную госпожу, закусив губу. — Просто… не ожидала. Давайте подробности!

— Да какие там подробности, — отмахивается Кайли. — Форд уже почти неделю воюет с драконом за жизнь какого-то бесноватого… лица на нем нет. Спать забыл. Все пытается спасти…

— Не поняла. Какого бесноватого? — совсем растерялась Эрика. Беспомощно глядя то на герцогиню, то на сестру своего доктора.

— Я думаю, высшие демоны, у кого мы умыкнули Кристал, не дав ее убить, ищут девочку. Право слово, не знаю зачем. Что им так сдалось невинное дитя и ее смерть! Но они ее ищут!

— Дэкер тоже так считает, — не хотя признается Диана. — Он уже нашел ритуал, который должен помочь разорвать связь Кристал с тем миром. Но еще не уверен полностью, чтобы его провести.

— А тем временем, гады лезут. Но не могут сюда пройти. Чтобы гулять между мирами надо, как сказал Брайтон, быть благословленным на это дело богами. Сомневаюсь, что детоубийцам выдали карт-бланш на межмировые путешествия. Но их все равно тянет за добычей. К счастью, ничего серьезного прорваться к нам не смогло. Тогда, — кивнула Кайли на раненую ногу наемницы, — была первая проба на вкус. Прошли совсем слабенькие и безмозглые демоны, жаждущие плоти. Сейчас… пришел только один. Но он очень силен. И он бестелесный. Смог поработить какого-то бедолагу.

— Вселился? — с ужасом в глазах переспрашивает Эрика, вспоминая тех малышей, в которых вселились демоны прошлый раз.

— Да. Но из носителя получился не тупой зомби, как тогда с детьми. Прости, — видя, что Эрика болезненно воспринимает информацию, которую так просила, Кайли уже собирается прекратить разговор, но наемница берет себя в руки, боясь, что ей снова закроют доступ и запрут в вакууме счастливого неведения.

— Я в порядке! — твердо заявляет Эрика. — Продолжай.

— Носитель сохранил свой разум. Получил правда раздвоение личности. Но может сосуществовать на равных со своим демоном. Ну, так ему кажется. На самом же деле, он ведомый. Легко поддался на все искушения. Устроил массовую резню. Жертвоприношение целое, чтобы открыть портал. Счастье, что ему помешали. Иначе жертв могло быть значительно больше.

— И что… с ним теперь будет? — с содроганием сердца спрашивает наемница.

— Дэкер и Брайтон хотят его казнить, — вклинивается Диана, — считают, что человека не спасти уже.

— А вот Форд уповает, что паразита можно отделить от носителя, без вреда для человека.

— А… что говорит Кернис? — вдруг осеняет Эрику что в Рикарди есть штатный демоноборец.

— Кернис… — фыркает Диана.

— Кернис… — тяжело вздыхает Кайли. — Он экспериментатор чертов, готов родную матушку на опыты пустить. Уцепился за идею Форда и корпит над древними фолиантами, чертит какие-то диаграммы… пытается изобрести велосипед…

— Но так понимаю, безрезультатно? — печально вопрошает Эрика, на что девушки только скорбно вздохнули, подтверждая ее догадку. Повисла недолгая тишина, когда каждая переваривала озвученную только что информацию, варясь и перевариваясь в своих домыслах. — И как теперь медитировать? — скорбный вздох наемницы.

— Никак, — соглашается с ней Кайли. — Лучше выпить!

— Это без меня, — сразу открестилась Диана, подрываясь с ковра, на котором три девицы и сидели, пытаясь познать неуловимый дзен. Ее память услужливо подкинула воспоминания, где каждый контакт с алкоголем ничем хорошим для нее еще не закончился. А потому герцогиня поспешила сбежать от более взрослых и опытных женщин, которым наверняка есть о чем поговорить на хмельную голову.

— Можно поспорить кто из Клевелендов святее, зануднее и свирепее, — усмехается Эрика вслед убегающей Диане.

— Это да, девчонка кремень, — соглашается Кайли, поднимаясь с пола и отправляясь за игристым вином. — Вызови пока горничную, пусть принесут нам закуски…

20

Когда Брайтон вызвал Форда с просьбой взять еще и транквилизатор, доктор и представить не мог, с чем придется иметь дело. По словам командира, есть парочка жертв массовой резни, кого совершенно не получается привести в чувства. Истерия такая, что запуганные разумы отталкивают даже магию, не позволяя себя усыпить.

— Извини, — несколько побледнел Форд, — ты сказал «массовая резня»?

— Да псих какой-то, — попытался отмахнуться от вопроса Брайтон, но Форд вцепился клещом.

— Насколько я успел узнать, герцогство позиционируется, как одно из самых безопасных и благополучных мест, даже не смотря на погодные условия. С точки зрения криминалитета тут… хм, — на миг задумался Форд, подбирая слова, не отставая ни на шаг от своего собеседника, — мир и благодать, словом, — наконец-то нашелся с определением доктор и Брайтон ему в ответ согласно кивнул.

— Так и есть. В основном. Но всякое бывает.

— И что на этот раз? Залетный маньяк? Или доморощенный?

— Не знаем еще, — кисло скривился командир гвардейцев и толкнул широкую дверь, пропуская Форда в большую залу городского трактира, где ему еще не приходилось бывать. На вид тут было довольно дорого и респектабельно. Больше похоже на отдельный кабинет для карточных игр, на что и намекал большой круглый стол, обитый малахитовым бархатом. Четверо молодых людей сидели в углу, тулясь один к одному, словно выброшенные на мороз котята. Они скулили, плакали и подвывали, закрывали глаза и уши руками, словно не желая ни видеть больше, не слышать.

— Хм… они физически кажутся здоровыми, — с сомнением смотрит на кучку умалишенных парней. — Их не успели тронуть?

— Но им пришлось смотреть, — вздыхает маг, приставленный к бедолагам в качестве охраны. — И слышать все…

— И ждать, что будут следующими, — понятливо поджал губы Форд, доставая свои волшебные инъекции. — Да, сейчас будет самым лучшим отключить ребят.

— Магию они рикошетят, — разводит руками маг, не понимая, что делает иномирный целитель душ.

— Ну, с магией может быть ребята и справляются, — хмыкнул Норинг, — а вот с химией не поспоришь, особенно, когда она уже в твоей крови…

— Пакуйте, — облегченно вздыхает Брайтон, подзывая гвардейцев и указывая на уже спящих молодцев.

— Странный выбор жертвы, — Форд внимательно следит, как несчастных грузят на носилки и уносят. — Все молодые, сильные, крепкие ребята… маньяки так не работают. Выбирают того, кто заведомо слабее. А тут еще и количество… сколько там жертв? — уже выходя из зала, интересуется доктор.

— Пока не знаем. Смогли только этих вытащить, — нехотя признается Брайтон, и останавливается возле других дверей, отсвечивающих синим цветом. — Спасибо за помощь, Форд. На улице пролетка, возвращайся в замок. У меня тут еще дел по горло.

— Не хочешь смущать мою психику видом истерзанных тел? — понимающе усмехается Норинг. — Изучил меня…

— Спасибо за помощь, — с улыбкой протягивает руку Брайтон. А с другой стороны заколдованной двери слышится вдруг грохот и наемник забыв о друге спешит ворваться в гущу событий, чтобы там не происходило.

Дверь на миг распахивается пропуская внутрь Свирепого Брайя. На мгновение. Но этого Форду хватает, чтобы успеть заметить в зале смерти не столько жертв, сколько юношу, пытающегося отбиться от магических атак.

— Господин Норинг, — останавливает его голос одного из стоящих тут же на страже гвардейцев. — Не стоит вам туда идти.

— А вы почему тут? — удивляется Форд. — Ваш господин там сражается, а вы на карауле? А вдруг ему помощь нужна?

— Приказы не обсуждаются, — пожимает плечами один из служивых.

— Дракон справится, — уверенно поддакивает ему второй. — А вам туда не надо.

— Дракон справится, — противным голосом передразнил Форд и толкнул дверь, проходя внутрь. Без особого труда доктор абстрагировался от зрелища кровавой расправы. Игнорируя тела и обилие крови, Форд быстрым шагом приблизился к дракону и Брайтону, что в данный момент не нападали, а наблюдали, как юноша загнанный в угол улыбается.

— Зачем пришли, доктор? — кисло интересуется Дэкер, с прищуром рассматривая свою будущую жертву. — Зрелище не для эмпатов.

— Это убийца? — игнорируя недовольство герцога, спрашивает Форд и становится третьим в ряд с друзьями. Рассматривает парня. Молодой. По здешним меркам даже симпатичный. Хоть и худоват. Не воин.

— Он, паскуда, — вздыхает Брайтон.

— Маг? — удивляет своим вопросом доктор. И Дэкер со своим первым учеником переглядываются, словно этот вопрос им в голову не приходил. Ну, собственно зачем нужен вопрос, на который и так знаешь ответ. Нет, не маг. Но когда Форд озвучил свой интерес, у обоих сразу в голове промелькнул вывод — следствие. Если не маг, как смог все это утроить? Погубить столько людей. Молодых, сильных, крепких парней. Как заманил сюда? Оглянувшись, дракон с Брайтоном отметили, что жертвы не были связаны. Тогда… как? Почему никто не дал отпор этому худосочному и улыбчивому пареньку?

— Я так понимаю, арестовать его не получается? — риторически вопрошает Форд, заряжая свой медицинский пистолет новой порцией успокоительного.

— И при этом, он сам не нападает, — голоса дракона был мрачен и не обещал парню ничего хорошего, когда его смогут повязать. — Но взять его ни магией ни физической силой не получается. Буд-то щит, отгораживающий его от нас.

— Но этот щит не мешал ему убивать, — делает шаг вперед Форд. — То есть, в контакт с нами он все же может вступать. Если ему не угрожает опасность?

— Думаешь щит от агрессии? — Брайтон рефлекторно делает шаг следом за другом и прикрывает его собой.

— От угрозы, — поправляет его Форд и взглядом отправляет Брайя обратно. Тот нехотя, но подчиняется. Открывает доктору путь к маньяку. — Ваша светлость, а что не вижу вашего похабного друга?

— Причем тут Кернис? — хмурый голос герцога.

— Ну как же? — Форд улыбается в унисон молчаливому пареньку и делает еще пару пробных шагов в его сторону. — Проблема аккурат по его профилю, как посмотрю.

— Доктор, напомню, что Кернис — демоноборец. Обычные мясники не его компетенция, — судя по голосу, Декер чутко отслеживает реакцию убийцы и в любой момент готов броситься, чтобы выхватить у него из рук своего чудо-эмпата.

— Ну да, а у нас тут именно что принцесса в белом пеньюаре, — смеется Форд. Совершенно нелогично ситуации и антуражу, но он смеется и преодолевает оставшееся расстояние до своего будущего пациента. — Привет, дружок, — криво улыбается Форд.

От неожиданности парень даже дернулся, отступая на шаг и ударяясь спиной о стену.

— Как ты прошел заслон? — потусторонним голосом, вселяющим ужас в смертные сердца, вопрошает субтильный юноша. С его лица сползла улыбка. А из глаз ушла человечность, заполонившись мглой.

— За Кернисом! — коротко отдал приказ герцог, открывая Брайтону портал.

— Ну, как?! — усмехается Форд, рассматривая одержимого демоном парня. — У тебя защита стоит так себе.

— Она совершенна! Никакая угроза не преодолеет ее! — голос парня утробный и рычащий, словно сама бездна говорит из его нутра. Форд в ответ только виновато поджал губы и снова иррационально улыбнулся.

— Видишь ли… я не несу угрозу! Я в этом мире миролюбивее любого младенца, — словно извиняясь, доктор пожимает плечами.

— Да? А артефакт? — косится на седативное в руке Норинга демон.

— О! Это не оружие, — отмахивается Форд, делая свои движения нарочито непринужденными, словно ему свойственно так жестикулировать в жизни. — Это… — задумался на миг доктор, поднеся ближе свой чудо-девайс в виде полупрозрачного пластикового пистолета, — эта штука… она не магическая… и не несет угрозы тебе.

— Я могу убить тебя, — рыкнул демон, приблизив свои немигающие черные глаза на бледном и изможденном юношеском лице.

— Да, я знаю, — не дрогнув и не отступив ни на шаг, спокойно отвечает Форд, — сделай это.

— Что? — удивлению демона не было предела. Он даже отпрянул на миг. Но тут же оскалился зло. — Провоцируешь?!

— Хочу помочь.

— Ты мне не поможешь! — вдруг зло бросается на стену юноша, словно желая об нее убиться.

— Ну, почему же… мне надо избавить этот мир от тебя. А ты вроде как в ловушке в этом теле. Сам не можешь уйти и парня наверняка обессмертил своим присутствием.

— Обезглавим — уйдет, — где-то на заднем плане обещает Декер. — Без головы даже бессмертные мрут.

— Ну, это мы всегда успеем, — скрипя зубами вздыхает Форд, досадуя на вмешательство дракона. — Но хотелось бы освободить парня от влияния демона. Носителя-то зачем казнить? Не он убивал.

— Ооо! — осенило вдруг демона и он даже расхохотался. Зло, как только наверное исчадия ада и умеют. — Так вы хотите спасти эту размазню?

— Нет.

— Да.

Голоса дракона и доктора слились воедино и оба уставились друг на друга с недовольством. Сам же юноша снова рассмеялся и не чувствуя от Форда угрозы даже повернулся к нему боком, поворачиваясь к герцогу и уже собираясь тому рассказать что-то очевидно очень важное, но тут же дернулся от резкого укола в шею.

— Против химии не попрешь, — равнодушно хмыкает над упавшим к ногам телом Норинг. Глаза юноши еще какое-то время были открыты сменяясь на обычный человеческий зрачок. Но и те вскоре закрылись не имея сил бороться с отравой в крови.

— Рискованно было усыплять человеческий мозг и отдавать тело демону под управу, — подходит ближе Декер, которого наконец-то пропустила защита, слетевшая сразу, как отключился парень.

— Это если не добавлять к успокоительному еще и парализующее. Я не просто усыпил мозг, но и тело лишил возможности двигаться.

— А демон? — это уже вернувшийся из портала Брайтон с Кернисом.

— А демон… сейчас мечется в теле этого несчастья, — кивнул Форд на лежащего на полу парня. — Можно сказать, бегает в панике по темным коридорам, ничего не видя. Но стоит парню очнуться, все вернется…

— Может рубанем ему голову, пока спит? — с надеждой спрашивает Брайтон.

— Нет, — тогда эта тварь вселится в кого-то из нас! Или ближайшего, кого сможет поработить! — Слишком пылко выступил доктор, выдавая истинные причины своего несогласия.

— Да понял я уже, понял, — недовольно вздыхает Декер, — вы доктор хотите спасти мальчишку.

— Его не спасти, — подает голос Кернис, рассматривая побоище вокруг. — Но… я могу поискать возможности…

— Вы двое экспериментаторов мне герцогство пустите под откос! — злится дракон. — Сколько людей может пострадать, ради спасения убийцы?!

— Да не он убивал! — повышает голос Форд. — Он был одержим. Такие люди не понимают, что творят!

— Ну, я бы поспорил… — снова Кернис встревает и тут же вскидывает руки, реагируя на гневный взгляд Норинга. — Но! Это интересный вызов! А вдруг получится?!

— Убью! — обещает дракон. — Вас обоих! И эту тварь тоже! — пинает ногой тело бесноватого.

Из неприятных воспоминаний гуру психиатрии вывел настойчивы стук в дверь. Форд как раз заново перебирал и перекладывал в своей голове все, что узнал от общения с бесноватым. Не сказать, что он, дитя техно-мира, взращенное на книгах и фильмах великих мастеров хоррора и мистики, сильно удивился происходящему. Скорее уж жители магического мира раньше не сталкивались с понятием экзорцизма, предпочитая просто казнить ужасающих носителей потусторонних сущностей. А вот Форд оказался грамотным в этом плане, ну… т. е. он когда-то смотрел фильмы по теме… и этого оказалось достаточно, чтобы зацепиться за мысль «а вдруг можно носителя отделить от паразита?»

Проблема усложнялась тем, что в этом мире не было ни богов, ни смертных способных противостоять демонам на тонком уровне. Физически уничтожить конечно можно. Но изгнать… надо знать как! И этим в плотную занялся Кернис, доводя себя до истощения и забывая есть и спать. Форд же несколько раз общался с носителем, которого предусмотрительно обездвиживали, прежде, чем дать прийти в сознание.

Но разговоры не приводили ни к чему, что могло бы помочь парню освободиться от скверны внутри. Иногда он был самим собой и создавалось впечатление, что демон ушел сам. Тогда удавалось немного поговорить и прояснить ситуацию. Так Форд с друзьями узнали, что Нэт-ли, как звали юношу, изменился случайно, в один миг. Сам не понял, где поймал свою заразу. Впрочем, благодаря наводящим вопросам, выяснилось, что он бывал на пепелище вырезанной деревни, где действительно грань миров слишком тонка и шанс прорыва потусторонней сущности становиться не в пример серьезней.

Вспоминая свои разговоры с Нэтом-ли и его признания о содеянном, Форд словно на автопилоте открывал дверь, чувствуя взволнованность гостя даже через дверь.

— Эрика, — усталая улыбка тронула губы доктора. На лице, осунувшемся от давления не решаемой проблемы, просветлел взгляд, выдавая его отношение к гостье.

— Могу войти? — нерешительный голос Эрики вызывает досаду в докторе, что считал вопрос ее заниженной самооценки решенный. По крайней мере, сестрица докладывала, что его зазнобе намного лучше. Да, последнюю неделю он замотался с делами. Приводил в порядок пострадавших парней, возвращая им душевное равновесие. Да еще и этот… бесноватый, которого Норингу очень хотелось спасти…

На личные вопросы времени уже не оставалось. Поэтому поручив Эрику Кайли, доктор несколько обделил ту своим вниманием. От чего и сам страдал бы, не будь так занят. А так… все не до страданий как-то с этой работой.

— Как себя чувствуешь? — пропуская неприступную наемницу в свою гостиную, интересуется Форд, внимательно следя за тем, как женщина идет почти не хромая. Почти. Но все же… еще не свободно ходит. Такой прогресс за неделю, это феноменально! А ведь стоило ей всего лишь перестать спорить с самой собой, перестать отрицать себя. Такая мелочь, казалось бы! Но без нее выздоровление было не возможным.

— Не смотри… те. Так. Доктор, — пряча досаду в уголках поджатых губ, смотрит с укором Эрика.

— Как? — понимает, что ведет себя не подобающе своим чувствам и желаниям, но видимо усталость совсем завладела мужским разумом, поэтому его вопросы и ответы были несколько холодны и односложны.

— Как, — недовольно хмыкает Эрика, повторяя его реплику. — Как доктор! Я не к лекарю душ пришла!

— Мда? — вот тут даже мечтающий о сне разум проснулся. — А… к кому ты пришла?

— Помнится, дружбу мы пока не отменяли, — неуверенно тянет наемница, делая несколько уверенных, но прихрамывающих шагов в сторону кресла.

— Мда, — снова погрустнел Форд, вспоминая, какие именно отношения эта ледяная леди отменила в одностороннем порядке и смертельно досадуя по этому поводу, проследовал в соседнее кресло. — Так… как самочувствие? — повторяет свой вопрос и тут же исправляется, предупреждающе вскидывая руку, пока Эрика не вспылила. — Не как врачу. Как другу расскажи. Можно в общих чертах.

— В общих чертах, — в серых глазах наемницы появились смешинки, — иду на поправку. Во всех смыслах, — смеясь сама над собой, Эрика даже глаза закатила, вспоминая, как Кайли следит за ее питанием.

— Это я вижу, — тепло улыбается Форд, намекая, что ему нравится, как сейчас выглядит женщина, ей давно пора было набрать пару-другую килограмм.

— Скажешь, что я растолстела — убью, — ответная улыбка Эрики и она неловко отводит глаза.

— Так, что…?

— Я знаю…

Одновременно заговорив и оборвавшись на полу-фразе, оба замолчали. Повисла тишина.

— Давай, ты, — вздохнул Форд, позволяя гостье высказаться первой.

— Я знаю, что происходит, — прикусив виновато губу, признается Эрика. Доктор только презрительно фыркнул.

— Болтушки…

— Форд, нельзя так себя загонять. Ты загнешься с таким режимом работы. И ради кого?! Бесноватого убийцы?

— Я не понял, ты сейчас за меня волнуешься что ли? — скрыть довольной улыбки гуру психиатрии не смог. Впрочем, это проявление мужского самодовольства никак не смутило Эрику. Она и сообразить не успела, как выпалила на одном дыхании ответ.

— Я всегда за тебя беспокоюсь! — праведно возмутилась она и тут же сникла, понимая, что такие признания не делают чести ее суровости и неприступности.

— Дааа? — еще больше растягивая губы в улыбке, тянет Норинг. И раздражая уже своей светящейся рожей не такую храбрую на личные признания наемницу.

— Да! — уверено рубит она, злясь на себя, что пришла. И на него, что такой довольный, гад. — Конечно волнуюсь! Ты же… мы же… друзья! А за друзей принято переживать. Разве нет? Я и за Брайтона тоже волнуюсь… и за Кайли.

— Угу, — словно не слыша ее заявлений о дружбе, Форд вдруг резко встает со своего кресла, заставляя Эрику встрепенуться и напрячься, а со следующим его шагом и вовсе подскочить со своего места, привычно ища пути отхода. — Друзья, значит, — нарочито растягивая слова, медленно приближается к женщине Норинг, наслаждаясь ее замешательством и растерянностью. Она явно не ожидала такого поворота. Хотела, как лучше. Мораль прочитать, мозги вправить. На этой мысли, Форд и вовсе хмыкнул. Ну право слово, вправить мозги! Кому! Мозгоправу! Надо же было додуматься до такого…

— Держи… те, дистанцию, доктор. — Неуверенно просит Эрика, делая шаг назад и падая в кресло из которого только что вскочила. Беспомощно всплеснула руками, ловя равновесие. Но безуспешно. Смогла поймать только сидушку кресла своей очаровательной попкой.

— А что так официально? — насмешничает Форд. — С друзьями разве так говорят?

— Прекрати паясничать! — пытается убить обнаглевшего мужчину взглядом, но они оба знают, что она не сможет навредить своему доктору, к которому неравнодушна. И ее пугает эта мысль. Предательская мысль о собственной слабости, которую она не успевает додумать, пойманная в капкан серого взгляда.

— Ты пришла ко мне, — понижается мужской голос, заставляя сердце Эрики стучать быстрее, а дыхание замереть. Ухоженная ладонь аристократа касается зарумянившейся скулы наемницы. — Скучала?

Словно загипнотизированная, Эрика кивает, забыв дышать.

— И мне тебя не хватало, — губы Форда сползают набок в кривой улыбке. Такой… порочной, что хочется растаять лужицей под взглядом этого мужчины.

— Форд, я прошу тебя, — находит в себе силы заговорить наемница, вспоминая, что вообще-то пришла не отдаться тут ему, а убедить отступиться от маразматической идеи загнать себя в могилу в попытке спасти того, кто достоин только казни. С Кернисом будет проще. Ему дракон отдаст приказ и тот подчиниться. А вот Форд… этот не будет слепо исполнять, что скажут. Его надо убедить отступиться. Пока он еще на человека похож. Потому что уже начинает смахивать на умертвие.

И вот такая простая задача. Просто поговорить. Просто убедить. Да просто высказаться, чтобы он задумался… была провалена на корню. Свою мысль Эрика даже до конца высказать не смогла, прерванная его стремительным поцелуем. Норинг, не взирая на свою усталость, рывком поднял женщину за плечи и притянул к себе, буквально впечатывая в свою грудь и впиваясь в губы жадным поцелуем.

Ни пискнуть возмущено, ни воздухом запастись, ни понять, что произошло, она не успела. Впрочем и ответить тоже не успела. Дверь резко распахнулась, являя Брайтона их взорам.

— Форд, я знаю, что ты будешь в ярости, — без предисловий начал вещать командир гвардейцев и вдруг резко оборвался на полуслове, словно только сейчас заметив, что его друг не один.

— Он даже не представляет, в какой я ярости, — прошептал Эрике в губы Форд, поворачиваясь к Брайю.

— Прости, — одними губами даже не произнес, а скорее признал свою вину тот.

— Что опять? — На Норинга как-то резко вернулась вселенская усталость, чем и воспользовалась Эрика, бодро ухромав с такой скоростью, словно Форд тут не с поцелуями к ней лез, а пытался выкупить ее душу за бесценок. Мужчины грустно проследили за этим смехотворным хромоногим побегом и тяжело вздохнули.

— Прости, — уже в голос повинился Брайтон, стоило только за Эрикой захлопнуться двери.

— Я тебя потом прокляну. Не сегодня, — отмахнулся зло Норинг, падая в кресло, где еще минутой раньше сидела его недосягаемая мечта. — Что случилось? Кого опять у вас убили?

— Никого. Пока. — Поспешный ответ Брайтона совершенно не понравился доктору и он тяжело вздохнул, растирая себе лицо ладонью.

— Дракон принял решение казнить парня?

Командиру оставалось только виновато поджать губы.

— Он… виноват, Форд. Он убийца.

— Да не осознавал он что…

— Нет, — не дал Брайтон начать другу прежнюю песню о невиновности бесноватого юнца. — Послушай… я не хотел бы вдаваться в подробности, но поверь мне, он ОЧЕНЬ виноват.

Форд в ответ только тяжело вздохнул, досадуя, что не смог помочь. Он может конечно пытаться оттянуть кончину парня, но если дракон вынес приговор, он будет приведен в исполнение, даже убейся доктор об стену. Норинг хорошо успел изучить своих новых друзей, чтобы понимать, ни великий герцог, ни Брайтон не страдают самодурством, чтобы рубить сгоряча. Раз приговор больше не подлежит обсуждению, значит, Нэта-ли есть за что казнить.

— Что вы узнали? — устав бороться в ветряной мельницей, сдал свои позиции Форд. И чувствуя, что ему не понравится услышанное, отошел к окну, отвернулся, уставившись невидящим взглядом на сумерки за стеклом. Он не хотел, чтобы суровый командир гвардейцев видел его глаза, когда тот услышит правду.

— Милорд просил тебя оградить от этих знаний, — осторожно заговорил громила за спиной Форда.

— Но…

— Но ты же все равно пронюхаешь, — недовольно вздыхает Брайтон. — Поэтому не вижу смысла скрывать. Парень был слаб, как ты мог заметить. Ни мозгами, ни статью не удался. Да и в целом хиленькое здоровье ему досталось. Всю жизнь был посмешищем среди сверстников. Вот он и решил… измениться. Так сказать, легким способом. Выбрал не работу над собой, ни упорный труд, а… ммм, как бы это объяснить, — задумался Брайтон, не зная, как красиво назвать то, на что решился юноша. — Он решил получить силу потусторонних тварей, с кем и магам порой трудно справиться.

— Поэтому он и отправился в вырезанную деревню? — догадливо хмурится Форд, прекрасно осознавая, что надо было сделать, чтобы демоны откликнулись на зов смертного. — Скольких он принес в жертву? Вы нашли тела в деревне?

— Давай опустим эти подробности, — настойчиво просит Брайтон. — Суть ты понял.

— Я понял. — Глухой ответ Форда, что даже глаза зажмурил и головой затряс, чтобы образы кровавых жертвоприношений ушли из его головы. — Поэтому его жертвы были все молодые и сильные парни?

— Наверстывал упущенное, мстил, самоутверждался… — подтверждает мысли доктора бывший наемник. — Это было уже после слияния с демоном. Но убивал он осознанно, еще будучи единоличным хозяином своего разума. И… это не все, Форд.

Доктор не стал задавать наводящих вопросов. Лишь повернулся к другу, ожидая продолжения.

— Я задался вопросу, зачем такой сильный и разумный демон позволил своей кукле привлекать внимание. Устраивать все это побоище… нелогично, когда можно было исподволь им управлять и жить бессмертным в теле человека, по-тихому гадить людям, совершать свои мерзости и убивать даже, не привлекая внимания. А он позволил…

— И что ты выяснил?

— Это была не просто резня, Форд. А ритуал. Они собирались открыть врата. Порвать грань миров, чтобы пустить сюда других демонов.

— Они ищут Кристал, — снова тяжелый вздох Форда. — Я предполагал этот вариант.

— Мы можем ошибаться, — разводит руками Брайтон.

— Ты же не веришь в то, что говоришь, — качает головой Форд, прекрасно понимая, что его худшие опасения подтвердились. Единственное, что он не предполагал, так это виновность носителя. Думал — жертва. Глупый и наивный. А оказывается мелочный, мстительный и кровожадный. — Когда казнь?

— Тебя не пригласят, — виновато улыбается Брай. И доктору остается только понятливо хмыкнуть. Дракон бережет разум своего эмпата. — Кернис должен будет подстраховать и создать ловушку для демона, чтобы паразит не вселился ни в кого иного, когда носитель умрет.

— Лучше сразу наготове держать портал и волшебный пендель для него. Сильная тварь, просто так не уйдет.

— Справимся, — уверено отмахивается Брайтон, — меня больше волнует, справишься ли ты.

— Ну, я же адекватный человек, верно?! — невесело кривится Форд. — Понимаю, что к чему. Уж убиваться по маньяку точно не буду.

— Ладно, — сразу соглашается комгвард[4], даже руки подняв в знак капитуляции. — Вопрос закрыт. — И уже собираясь покинуть друга, виновато просит, — ты это… прости, что наломал тебе «разговор» с Эрикой…

— Иди к демонам! — разозлился мировой пацифист, вспоминая, что это был за разговор, и на какой «реплике» его прервали.

— Вот, как раз, иду, — уже улыбаясь, с чувством выполненного долга скрылся за дверью Брайтон. Оставляя друга наедине со своими мыслями. Безрадостными, надо заметить. Совершенно безрадостными.

21

Эрика спешила, будто ее в спину догоняли горящие стрелы. И хотя она прекрасно знала, что причина ее переживаний сейчас осталась беседовать с Брайтоном, все равно спешила. Почти бежала. Чтобы не вернуться и позорно не попросить продолжения.

Обжигающий поцелуй был коротким, как северное лето, но таким же волнующим. И до сих пор пылал своим отпечатком на ее губах, будоража кровь, затмевая разум и обжигая сознание.

И без того тихая, но излишне поспешная поступь, приглушалась коврами коридоров так, что разве только комгвард или дракон могли определить в звуке шагов хромоту бегущей. За окнами уже давно опустились сумерки и скользящий по коридорам замка силуэт отбрасывал зловещие тени в свете магических светильников.

— Эрика?! — удивленный голос его светлости, появившегося из-за угла вырывает наемницу из своих размышлений, но остановиться она все равно не успевает и врезается лицом в грудь дракона, больно ударяясь носом.

— О, боги! — перехватывает свою переносицу пальцами, пытаясь «растереть острую боль» Эрика, подумала, что так ей и надо, жалкой трусихи, которая в очередной раз сбежала от того, с кем хочется остаться.

— Живая? — участливо интересуется дракон, придерживая пошатнувшуюся женщину за локоть и рассматривая ее, словно впервые видя. Ведь такой… она была действительно впервые. Светлые волосы выбились из косы и непослушными прядями обрамляли лицо, придавая образу суровой наемницы хрупкости и уязвимости. Под строго застегнутой под горло рубашкой взволнованно вздымалась грудь, а лицо розовело излишне здоровым румянцем, выдавая переживания женщины.

— От Форда сбежала? — иронично хмыкает дракон, вдоволь насмотревшись на потерянный вид Невидимой Смерти, что все еще держалась за нос и от вопроса господина еще больше залилась краской. Она задохнулась от возмущения, понимая, что весь замок следит за перипетиями в ее отношениях с доктором, словно смотрят спектакль на театральных подмостках, смеясь с них, будто с юродивых паяцев. Но первый гнев потух так же быстро, как и вспыхнул, сменившись досадой, что у ее пьесы не будет счастливого завершения, какие бывают в постановках лицедеев. Потому что…

«Я жалкая трусиха!» — подумала горько Эрика и отвечая на вопрос дракона только кивнула обреченно, потупив глаза, понурив плечи и будто ссутулившись под гнетом своих мыслей. Оттого, что струсила. Сбежала. Снова сбежала от того, с кем хочется остаться. Сбежала от возможного счастья, которому не позволяет просто быть.

Лорд Декер помолчал с мгновение, оценивая потерянный вид своей боевой единицы и только вздохнул устало, будто ему уже надоел этот театр двух актеров, словно рукой махнул на брачные игры двух идиотов, собираясь уже идти дальше, но вдруг все же… выдал ценную мысль:

— Ну и дура, — искренне произнес он, обходя обескураженную женщину и судя по направлению, собираясь навестить своего Эмпата. Дракон ушел. А у Эрики все еще звучало в голове его веское замечание.

«Ну и дура…»

Секунда прошла, другая, третья… минута, а Эрика все стояла в ступоре, осознавая, что его светлость прав. Дура она. И пора уже поумнеть и перестать бояться. Себя и своих чувств. Своих желаний. Пора позволить себе быть счастливой.

Наемница уверенно двинулась в свои покои, размышляя только о том, удивиться ли Форд ее решению или он давно все просчитал и ждет ее возвращения? Или же… ее очередной побег стал для него той самой последней каплей, оскорбившей его до глубины души, и даже приди она сейчас к нему в неглиже, доктор не будет больше рад ее видеть?

— Не имеет значения! — решительно заявляет в пустоту Эрика, проходя сквозь гостиную, минуя спальню и без колебаний заходя в гардеробную, где ярким пятном щемящих душу и будоражащих кровь воспоминаний висит иномирное платье, подаренное ей Фордом. То самое… которое она обещала надевать только для него.

Не давая себе времени на раздумья, чтобы, не дай боги, не изменить решения, не струсить снова, Эрика скинула одежду, оставаясь нагой в полутьме гардеробной комнаты, где в спешке зажгла лишь один светильник. И хотя женщина знала, что цвет наряда глубокий благородно-малахитовый, в неверном свете магического фонаря платье казалось порочно кровавым, как и ее прошлое. Зажмурившись, наемница зло потрясла головой, насильно выкидывая эти мысли из головы. заставляя себя думать только о том, как отреагирует Форд. Но решив, что хватит уже бояться быть покинутой, бояться доверить свое сердце мужчине, настолько ждать предательства и опасаться своей слабости, что не позволять никому ее защищать, никому заботиться. Хватит. Вот этого всего хватит!

Изящная рука, излишне тонкая для человека с силой воли, позволяющей рубить головы с плеч, уверенно стянула развратное платье с вешалки и надела на себя. По коже пробежала дрожь от контакта с холодящей тканью, скользнувшей по обнаженному телу. Повязка с волос полетела прочь, позволяя пепельным волосам рассыпаться по хрупким плечам, хоть так прикрывая женщину, еще со времен побега от императора отвыкшая носить декольте.

Ни одна обувь, какая имелась в ассортименте у Эрики, даже с огромной натяжкой не могла подойти под этот сомнительный кусочек алой ткани, что облегал ее тело, как вторая кожа, с коварным вырезом от бедра, обнажающим при ходьбе ноги. А потому… она решила пойти босяком. Просто заморачиваться вопросом туфель в момент, когда решила прояснить для себя ситуацию с запавшим в душу мужчиной… как-то мелко и не вовремя. Пусть он сейчас скажет ей, чего хочет. Ее? Или же доктора больше не интересуют игры с ней? Что значит его поцелуй? Мимолетное наваждение? Или же она действительна ему нужна.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Невидимая Смерть устала быть дурой. Одинокой и вечно голодной до душевных отношений наемницей. Сегодня, она позволит себе быть женщиной. Даже, если все ее опасения оправдаются, и явив свою слабость, позволив доверить свою душу мужчине, она после останется с ошметками этого сомнительного органа. Пусть. Надоело жить мечтой. Сегодня она будет просто женщиной. Или принятой или отвергнутой. Но будет. И плевать на завтра.

С этими мыслями женщина и скользила невидимой тенью по коридорам обратно к покоям Форда, надеясь, что тот уже успел разобраться с делами и спровадил Брайтона прочь. Ее маленькие аккуратные ступни ступали мягко по коврам, не давая никакого шума. Тонкие пальцы придерживали платье, чтобы не запутаться в длинном, расклешенном от берда подоле. Гибкое тело умело скрывалось от редких слуг, скрываясь в тени, ни выдав себя ни звуком, ни даже вздохом. И не потому, что в этом платье было стыдно показаться на глаза приличным людям. И не потому что ее босоногий и распущенный вид ввергнет в ужас любого встречного. А потому что она обещала… надевать этот разврат только для него.

Уже стоя перед дверьми в нужные апартаменты, Эрика хотела было задуматься, что же творит, но не дала себе на это гиблое дело шанса, будто кто-то невидимый, против ее воли поднял тонкую руку, складывая изящные пальчики в кулак. Стук в дверь раздался раньше, чем она успела сообразить, на что решилась. Раньше, чем приступ страха захлестнет и победит импульсивность ее поступка.

Минута… другая… еще миг перед запертой дверью и храбрость оставит наемницу, заставив бежать. Она уже делает шаг назад, но все еще смотрит на дверное полотно, не веря во все происходящее. Не понимая, как могла так сглупить. На что надеялась, о чем думала. Еще шажок назад и… дверь открывается, заставляя Эрику задержать дыхание и нервно сглотнуть вставший в горле ком.

* * *

Форд устало растер лицо, глядя на себя в зеркало над фарфоровой чашей для умывания. Вспоминать разговор с Брайтоном не хотелось, но надо было. Доктор все никак не мог понять, где ошибся, составляя для себя психологический портрет преступника. А потому через не хочу, но заставлял себя думать. Что бы больше не ошибаться. Такие оплошности могут стоить жизни невинным людям.

Норинг старательно анализировал ситуацию и полученные сведения, но мысли все время съезжали с нужного русла, наталкиваясь на образ неприступной наемницы. Сегодня она опять сбежала. Можно сказать, что ее и след простыл, так торопилась. И времени прошло прилично, даже Брайтона успел спровадить, а вкус насильно сорванного поцелуя все еще был на его губах, мешая думать о серьезном.

— Дурдом на выезде, — недовольно покачал головой Форд, отходя от зеркала и собираясь принять ванну перед сном. Мысль о том, чтобы пойти к Эрике и потребовать ответ за поцелуй мешала. Даже пуговицы на рубашке он не с первого раза расстегнул, чертыхаясь и сквозь зубы суля неприступной девчонке самые извращенные эротические кары, когда он до нее дорвется.

— Да чтоб вас! — зло выкрикнул в ответ на стук в дверь. — Я начинаю жалеть, что эмпат! Дадите вы мне покоя или кто кого-то опять убил в этом благодатном крае вечных холодов, сырости, однообразной еды и женщин с придурью?

Не удосужившись застегнуться обратно, Форд ворча, как вечно недовольный старик, направился к двери. Разум застланный гневом не позволил дару почувствовать визитера. А потому открывал визитеру не пацифист — душка — эмпат, а усталый и раздраженный на весь свет мужчина, которому явно недостает женской ласки.

Резко распахнулась дверь, являя стоявшей в коридоре Эрике доктора Форда. В ее взгляде и так е было решительности, а узрев его в состоянии близком к взрыву, та и вовсе попыталась сделать шаг назад.

— Стоять! — прикрикнул Форд, видя, что решительность, если она и была, то явно иссякла в очаровательнице, стоявшей сейчас перед ним босяком и в вечернем платье, не предполагающем ношения белья… Эрика украдкой сглотнула ком в горле и все же вздернула подбородок, набираясь храбрости, подходя ближе. В ее взгляде было все отчаяние, скопившееся за долгие годы одиночества и боли. За многочисленные ночи в слезах и самобичевании. Где-то на дне серых глаз плескались остатки храбрости, которой сейчас так не хватало ей, чтобы сказать хотя бы «привет», но наемница все равно не отводит серого взгляда, а только делает еще шаг к нему. Замершему, нет, не в ожидании. А от приятного удивления. И он уже хотел протянуть руку и коснуться ее, когда неуверенный голос Эрики зазвучал, проникая под кожу, обжигая, как пламя, отравляя… как самый беспощадный и болезненный яд.

— Поиграй со мною, — тихо произносят женские губы, и от желания обладать у Форда сжимаются кулаки. Ноздри хищно раздуваются, а глаза зло прищуриваются. И вот он казалось бы миг, которого Эрика боялась. Она влюбилась. Сдалась на волю чувств. Проявила слабость. Пришла просить о близости с мужчиной, который судя по всему собирается ее выставить вон. Иначе, отчего он так зло на нее смотрит?

— Нет, Эрика, — подтверждая ее опасения, произносит Норинг, и не давая ей ни понять ответ, ни убежать, ухватывает тонкую фигуру за талию, втягивая в комнату. Зло хлопает дверь за спиной наемницы и вздрогнув от громкого звука, она нерешительно уточняет.

— Нет?

— Нет, — очередное утверждение от Форда, что так крепко держит свою вожделенную добычу. До мурашек на коже и замершего дыхания. — Больше никаких игр! — добивает он, бесцеремонно склоняясь к волнительно влажным губам Эрики и целует. Не давая ей даже вздохнуть. Не давая осознать ловушку, в которую попала. Давая только себя. Всего. Без остатка.

Целует, отбирая все ее страхи и сомнения, даже не используя дара, не включая своего мудрого эмпата. Лишнее. Сейчас ей хватит и его вполне человеческих способностей. А потому не теряя больше времени, пока опять не пришлось идти и кого-то спасать, Форд вскинул женское тело на руки и унес в спальню. И все целует ее, не в силах насытиться.

— Я… — пытается что-то сказать в коротком разрыве губ Эрика, но Форд запрещает. Зло запечатывает ее рот своим, укладывая на кровать и придавливая весом своего тела. Чтобы наверняка не сбежала.

— Форд! — еще одна попытка что-то сказать, но он неумолим.

— Молчи! — злой шепот на ухо и укус в шею. — Молчи, Эрика. Никаких разговоров по душам сегодня. — И его рука бескомпромиссно обжигает женское бедро в разрезе платья, скользит выше, проникая под ткань, касаясь пылающей в желании плоти, — сегодня… разрешаю только кричать.

* * *

С Эрикой ни один любовник так себя не вел. Не позволял себе. Даже Брайтон. Он хоть мужчина, который не позволяет женщине в сексе верховодить, но и он не говорил с ней так… по-хозяйски. Форд же… он вел себя, будто господин, решивший жарко трахнуть свою рабыню. И самое пугающее было то, что Эрика заводилась от ощущения его власти над ней. Она хотела ему подчиняться. Быть его… все равно кем. Лишь бы его.

— Разрешаю только кричать. — Припечатывает его бескомпромиссный голос, и она прикрывает глаза, чтобы не выдать бурю эмоций, вызванную его хозяйским поведением. Его пальцы нагло касаются кожи под такой холодящей тканью, а голос велит строго, — раздвинь ноги, — даже своего коронного «дорогая» не добавил. Потому что сейчас она не дорогая ему. А очень даже дешевая. Шлюха она сейчас. А потому покорно раздвигает ноги, подаваясь бедрами ближе, мечтая сжечь это чертово платье, мешающее ей почувствовать его всей кожей.

От такого откровенного желания, Форду сносит крышу, и он заставляет себя держаться, чтобы не испортить все, но позволяет себе утробный стон, заглушенный в изгибе изящной шейки. Россыпь светлых волос щекочет ароматом местных трав. А запах женского тела сводит с ума. Пальцы скользят уже по такому мокрому и горячему лону, что кажется они сейчас оба обкончаются, не дойдя до главного.

— Расстегни мне брюки, — новый приказ горячим шепотом в самые губы и как очередная печать жесткий поцелуй. Глубокий и дурманящий, как проникновение его длинных музыкальных пальцев в ней.

— Ммм, — стонет он, наслаждаясь ее первым криком. Непослушные ручки женщины с третьей попытки все же справляются с застежкой на иномирных брюках. Трудно познавать новый крой одежды, когда тебя так глубоко и тягуче трахают рукой, заставляя выгибаться и стонать. — Хочу еще твоих криков… — с порочной хрипотцой в голосе произносит доктор и кусает ее за сосок. Прямо сквозь ткань. И новые его толчок внутри вырывает очередной стон из пошло раскрытых губ.

Эрика не помня себя кричала, выгибаясь в оргазме и бесстыдно расставляя ноги, жадно насаживаясь на мужскую руку. Желая прочувствовать больше. Глубже. Сильнее. Ей явно было мало и Форд собирался дать ей все, что она готова сейчас взять. А потому воспользовавшись моментом, пока наемница сминала подушку, выстанывая его имя, избавился от одежды на себе и стянул измятое платье с Эрики. но она этого даже не заметила, полностью поглощенная своими космическими ощущениями.

Не успела наемница отдышаться, как ее шеи коснулись мужские губы. Язык обжег кожу, заставляя внутренности сворачиваться в клубок.

— Открой глаза, — приказывает ее господин, и она не смеет ослушаться, — хочу видеть твои эмоции…

Эрика послушно распахивает свои серые туманные озера, встречаясь с голодом в глазах доктора и понимая, что этот человек если и способен на нежность, то точно не сегодня, когда ему хочется ее по меньшей мере разорвать на части за все эти недели воздержания и мотания нервов. И признавая за ним право наказать ее, женщина волнительно вздыхает, прикусывая виновато губу. Ее грудь высоко вздымается, привлекая взгляд нависшего над ней мужчины, касаясь торчащими сосками волос на его груди… и это ощущение так ей нравиться, что Эрика не выдерживает напряжения, прогибается в спине, подставляя шею будто под укус вампира, раздвигая ноги, желая прочувствовать всю его злость и ярость внутри. Но Форд медлит, рассматривая, наверное самую порочную и развратную картину, какую ему доводилось видеть под собой. Рассматривая… и наслаждаясь…

— Пожалуйста, — буквально выстанывает Эрика, прося его не медлить, касаясь ладошкой его возбужденного достоинства, вырывая голодное шипение из мужского рта. Пробежалась пальчиками, поиграла на самом краю его наслаждения, дразня и размазывая капельки влаги на гладкой плоти. — Прошу тебя, — снова стонет, продолжая играть с его чувствами и наконец-то получая то, что так жаждет. Форд хотел быть аккуратным. Он привык быть галантным во всем. Даже в сексе. Но сейчас… не тот случай. Сегодня он чувствовал себя зверем. Изголодавшимся по человеческой плоти. И наконец-то поймавшим свою добычу. А потому вошел в тело любимой жестко и резко, вырвав из ее рта крик наслаждения.

О том, что потом будет гореть спина разорванная женскими ногтями в кровь, Форд не думал, каждым своим толчком заставляя Эрику крепче сжимать берда, сильнее цепляться руками за его плечи, пропарывая кожу ноготками, и жадно обвивать его талию ногами.

Наемница не думала о том, как посмотрит своему доктору в глаза потом, продолжая неистово изгибаться в унисон с тяжелым, тренированным телом, прошивающим ее, кажется, насквозь своим карающим орудием, по иронии дарующим высшее наслаждение в процессе казни. И она счастлива. Снова и снова распятая и замученная, лишенная сил и возможности дышать… лишенная даже права мыслить или говорить, она счастлива… чувствуя, как жадно пульсирует в ее лоне мужское естество, наполняя ее своим наслаждением. И умирая, теряясь в экстазе, забываясь снова и снова от одного только его стона в ее шее, от одного шепота:

— Моя…

Уже отключаясь и чувствуя дыхание Форда в своих волосах, оплетенная его руками, словно пойманная в клетку птичка, она хотела сказать в ответ «мой», но… губы против воли произнесли предательское «твоя…»

22

Утро давно проникло в спальню, сквозь не зашторенные на ночь окна. Но ни Форд, ни Эрика не спешили вставать. Хотя оба уже не спали. Но и нарушить тишину никто из них не смел. Оба задумчиво смотрели на тяжелые дождевые тучи, виднеющиеся в окне, незамысловато шевеля переплетенными пальцами рук. Эрика все еще была заточена в кольце мужских объятий, чувствуя размеренное дыхание Форда в своих волосах на затылке. Его грудь мерно вздымалась, касаясь обнаженной спины женщины. Даже стройные ножки были оплетены его тяжелыми и волосатыми ногами. А ягодицами она была четко впечатана в мужской пах, чувствуя там закономерное оживление.

Мужчина и женщина лежали переплетенные между собой, как две лозы, как идеально подходящие друг другу ложки из одного столового набора. И даже дыхания их совпадали, не выбиваясь из гармонии такого идеального слияния тел, желаний и душ.

Нет, ей не было стыдно за прошедшую ночь. И не было дилеммы, как смотреть в глаза мужчине, к которому пришла сама. В развратном платье без белья… Эрику совершенно не интересовал вопрос морали. Она всегда сама выбирала своих партнеров. Но дело не в этом. Простом мысли женщины были пусты. Она не мучилась совестью, не задавалась вопросами, ни горела от стыда. Ей просто сейчас… было хорошо. Без всяких условностей спокойно на душе. Даже повторения банкета не хотелось. Хотелось просто вот так лежать, окутанная силой и уверенностью любящего мужчины. Оплетенная конечностями Форда, будто он все еще опасается ее ухода. Хотелось просто… быть. С ним. Смотреть на одни и те же тучи вместе и видеть сквозь них чистое небо.

Наверное, никто из них не решился бы первым разорвать идиллию, не нарушь желудок наемницы тишину, предательски возвестив о том, что не получал еды со вчерашнего обеда. Громко возмутившись этим фактом, он издал душещипательную трель и обиженно заткнулся. Миг тишины и Эрика чувствует спиной вибрацию сзади. Вот тут-то ей действительно стало стыдно, когда поняла, что Форд просто беззвучно смеется.

Эрика хотела уже возмутиться таким негалантным поведением, даже повернулась к нему лицом, но не успела даже брови насупить, как была опрокинута на спину и прижата к кровати.

Миг промедления, когда оба замерли, изучая друг друга глаза в глаза и чувствуя, как их дыхания смешиваются, настолько близко лица.

— Не хочу тебя отпускать, — вдруг признается Форд, гипнотизируя своим взглядом. — Боюсь, сбежишь.

От такого признания у Эрики замирает дыхание и дергается нерв на лице, выдавая волнение. Она дарит виноватый взгляд, розовея щеками.

— Прости, — едва слышно выдыхает в мужские губы и тянется к нему, осторожно целуя, будто пробуя его реакцию на вкус. — Не сбегу, — обещает с придыханием и скользит языком в его рот, наслаждаясь ощущением. Но Форд не дает ей перевести поцелуй во что-то большее, помня, что его женщина зверски голодна и речь не о страсти.

Отстранившись, он нехотя вздыхает, признавая необходимость приводить себя в порядок, завтракать и приступать к работе над бесчисленными проектами. Но и расстаться с Эрикой просто так не может, особенно чувствуя свою вину за эту ночь.

— Я… был груб, — виновато смотрит в глаза, изучая лицо любимой, и подбирая слова. А что собственно говорить? Что ему не свойственно такое поведение? Обещать загладить вину? Просто извиниться и просить еще один шанс, доказать, что способен на нежность? Все как-то глупо звучит в его мыслях. Как-то слишком по-юношески и незрело.

— Мне понравилось, — не давая Форду испортить момент, выдает свою правду Эрика, перебивая того на полуслове. — И… я заслужила, — признает наемница его право не только выдрать ее по первое число, но и вовсе казнить. Можно тем же способом, каким накануне наказывал. Она согласна принять любой его вердикт. — Виновата перед тобой.

— Оба хороши, — тяжело вздыхает Форд, все же вставая с Эрики и с кровати. — Надо было давно уже психануть, а я все какое-то благородство пытался строить. — В голосе доктора досада за упущенное время и промотанные нервы обоих. Но он решает не зацикливаться на этом моменте, наслаждаясь тем, как все получилось. — И раз уж я уразумел свой промах, повторять ошибки не буду. Ты выйдешь за меня замуж.

— Прозвучало как-то не очень вопросительно, — нервно усмехается Эрика, вставая с кровати и подбирая свое помятое платье.

— Потому что я не спрашиваю, дорогая, — теперь уже коварная усмешка украшает лицо Норинга. Даже голый и растрепанный он выглядит, как благородный, сошедший с трона. — Сегодня же решим этот вопрос с герцогом!

— Ааа… может быть такие вопросы надо решать сначала с потенциальной невестой? — робко интересуется Эрика, понимая, что никто ей право выбора не собирается предоставлять, что доверия ее адекватности нет.

— Не в твоем случае, любовь моя, — наглая улыбка красавчика и его руки загребают добычу, прижимая к груди, — я тебя больше не спрашиваю. Я констатирую факт. Мы поженимся. Потому что я хочу этого, — горячо шепчет в ушко замершей наемницы, — хочу быть с тобой. И точка. Ясно?

Но Эрика молчит, не зная, как реагировать на такое хозяйское поведение. В любом другом случае, с кем иным, она бы уже пинала труп. Но… как себя вести с тем, кого любишь? С кем хочешь быть?

— Ясно? — недовольно повышает голос Форд, повторяя вопрос и женщине остается только покорно пискнуть о своем согласии.

— Ну вот и умница, — отпускает ее Норинг и поворачивает лицом к двери в ванную. — Иди тогда приводи себя в порядок, любимая.

— Может быть, я к себе…

— Ты. Уже. У. Себя. — Чеканит слова доктор, чтобы до Эрики наконец-то дошло, никуда не деться. — Иди в ванну. О завтраке и вещах позаботятся горничные. Я распоряжусь.

И сказано это было таким тоном и с таким видом, что наемница едва удержалась, чтобы по привычке не сделать книксен, как привыкла перед благородными господами. Отдернув себя, она направилась в указанном направление размышляя, что ей еще придется учиться вести себя в настоящих отношениях, которых у нее никогда прежде не было.

«Я смогу» — обещает она себе в мыслях, закрывая за собой дверь в ванную, — «я справлюсь… Я его не убью… Не сегодня…»

Эпилог

Дерван и Морими

Несмотря на осеннее время года, на улице начинались первые заморозки. Слишком рано, даже для северной окраины империи. Но с природой не поспоришь. А потому Морими и не спорила. Скорбно глядела в окошко, за которым робко оседали снежинки и вздыхала.

Но не спорила. И даже, когда ее по приказу герцога выдали замуж за первого встречного гвардейца, тоже не спорила. Тихо оплакала украдкой свою судьбу. Но не спорила. И когда новоиспеченный муж с ненавистью во взгляде удалялся из дома, не желая разделить не то чтобы брачное ложе, но хотя бы крышу над головой. Даже тогда не спорила. Смотрела ему вслед, уходящему в ночь, в неизвестность. Оставаясь одиноко плакать в супружеской кровати. Не спорила. Принимала все, как есть. Как должное наказание за свою нелепую выходку, почти приведшую к гибели человека, о ком украдкой вздыхала.

Морими покорно приняла свое наказание. Брак с нелюбимым мужчиной. Что могло быть хуже? Ну, «подругу» ее и вовсе изгнали из герцогства.

От мыслей о злодейке судьбе девушку отвлек шум хлопнувшей двери. Она видела в окно, что муж возвращается, но не хотела к нему поворачиваться. Не хотела снова чувствовать его ненависть. Злость. Отчаянное отрицание своего наказания. Да, не только Морими была покарана этим браком, но и Дерван заслужил себе супружество за приставания к чужой женщине. Все всё знали в герцогстве. И смеялись над незадачливыми молодыми. Даже на рынок сходить было теперь настоящим испытанием для девушки, которая уже была замужем, а любви мужчины не познала. Да какой там любви?! Они даже не разговаривали толком, стараясь избегать случайных взглядов друг друга.

Его светлость от щедрот своей драконьей души, жаловал молодым не только судьбу злодейку, но и скромную жилплощадь. Впрочем, Морими и этот небольшой, но домик за пределами замковых стен был невиданным счастьем. Ведь раньше о собственном жилье она могла лишь мечтать. Могла, но не дерзала, считая, что ее участь всю жизнь прожить в комнатке прислуги при хозяйском доме. А тут и муж у нее есть. Молодой и красивый гвардеец. И домик, где она еще совсем неопытная, но все же хозяйка. И только желания повернуться к супругу и посмотреть ему в глаза никак не появилось.

Чувствуя негатив, с каким Дерван ворвался в дом, девушка лишь понятливо хмыкнул, прекрасно осознавая, от чего беснуется ее благоверный. Ее милость Эрика… вышла замуж за пришельца из другого мира. Того самого, что запал в душу глупой девчонке.

Со стороны кухни что-то звонко стукнуло, но Морими не шелохнулась даже, продолжая смотреть в окно на первые снежинки, кружащие в нарочито медленном вальсе. Дерван зло выругался, продолжая шуметь на кухне. Подозрительные звуки не оставляли никаких сомнений, что мужчина не только страшно выбешен, но и совершенно не приспособлен к иному ремеслу, кроме махания мечом. Морими про себя таких людей называла бытовой инвалид. Грустно усмехнулась, понимая, как печально сложилась ее судьба. Вернее — не сложилась. Совершенно.

— Может быть ты вспомнишь, что должна делать жена и все-таки покормишь своего мужа? — громко и зло рычит с кухни гвардеец, продолжая воевать непонятно с чем и проклинать день, когда его милость доктор Форд явился в герцогство, чтобы украсть сердце Невидимой Смерти. Морими не шелохнулась, продолжая игнорировать агрессивного мужчину и желая повеситься на том дереве, что видно из окна. Ей тоже была болезненна новость о свадьбе доктора и Эрики. Слишком неожиданным оказался этот удар. После того, как она уже несколько недель несчастна замужем… в один день, выясняется, что его милость просто взял и… женился.

Вот так! Просто! Без помолвки, ухаживаний и сплетен. Просто в один день слуги вынесли из его спальни весть, что бастионы неприступной убийцы пали, ее вещи перенесены в покои иномирца, а пока она принимала ванну, после ночи разврата, доктор привел дракона с брачным договором, что странно, уже готовым. И прямо в банном халате заставил Эрику расписаться, объявив, ее женой. Свадьбу не отмечали. В герцогстве траур в связи с жертвами какого-то буйного маньяка, как говорят сплетники, одержимого демоном.

Но даже черные флаги на всех фасадах не помешали этой парочке обвенчаться. Храмовый мальчишка служка рассказывал, что алтарь вел себя странно, пылал, словно залитый жидким огнем, а ведь жрецы не успели даже молитвы вознести. Говорят, что так боги отмечают редкий союз истинных пар. Но Морими не верила слухам. Слугам лишь бы посудачить, да картинку покрасивее придумать.

Впрочем, пылал ли их брачный алтарь или нет, уже сути не меняло. Мужчина ее наивной девичьей мечты, первая влюбленность, женился на другой. А ее выдали за человека совершенно иного склада ума и характера.

— Морими! — вдруг грозно раздается совсем рядом и от неожиданности девушка вздрагивает. Испуганно отшатывается. Даже глаза прикрыла на инстинктах, словно боясь удара. Но ее никто не тронул. А потому она рискует открыть глаза и видит растерянность в глазах мужчины.

— Не трогай меня, — едва слышно просит она. Но Дерван и не собирался. Да, был зол. На себя в первую очередь, что не смог получить женщину, которую хотел и которой восхищался. На Норинга был зол. Так, что мысленно ему уже не раз сердце вырвал. На его светлость зол, за такое наказание! Это надо ж было додуматься — женить его на первой встречной дурочке! Ну что сказать, герцог изощрен. О том, что его судьба была решением его же конкурента, ему естественно никто говорить не стал.

Так вот Дервану было на кого и за что злиться. И наверное, Морими была единственной, на кого он не злился. Ему было жаль этого наивного ребенка. Он не испытывал к ней какого-либо влечения. Но и злости не испытывал к ней. Наоборот, желая оградить от своего негатива, от постоянной злобы, буквально сжирающей душу, дабы не сорваться на невинную дурочку, он почаще отсутствовал в доме, который так и не стал считать своим. Ушел даже в брачную ночь, не удовлетворив свои права мужа. Не хотел он срываться на Морими. Мог конечно. Но не хотел, потому и уходил. Все чаще и на дольше. О том, что девушка его боится, не задумывался до сего момента. Что не любит его знал, впрочем не расстраиваясь по этому поводу, ведь и он любит другую. Так что все честно. Но что успел напугать бедняжку своим поведение… это стало истинным откровением для горячего гвардейца.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Не трогай меня, — повторяет Морими, вырывая Дервана из собственных мыслей. И голос ее подрагивает, а глаза полны непрошенных слез.

— Мори… — осознавая, как выглядело его поведение все эти недели, Дерван отчаянно вздыхает, словно ему воздуха не хватает, чтобы произнести что-то важное. — Не бойся меня, — просит он, заставляя себя сдерживать свою черную злобу, поедающую душу. — Я зол не на тебя. Слышишь? — Чуть повышает голос, видя, что до девушки не сильно доходят его слова. — Мори, я не желал нашего брака, но не ставлю тебе в вину свое наказание. Не обижу тебя.

Девушка недоверчиво поджимает губы, все еще опасаясь вспыльчивого супруга. Вздрагивает, когда ее ладони касается мужская рука.

— Не бойся, — снова просит Дерван и подтягивает ее ближе, уводя в кухню. — Не буду обещать любви до гроба и бури страстей, но по-человечески поговорить мы же можем? Пойдем, — пропускает ее вперед, в небольшую кухоньку, усаживая на лавку.

— Поговорить? — словно онемевшими губами, переспрашивает Морими и скользит отрешенным взглядом по обставновке вокруг.

— Да, — проследив за взглядом супруги, вздыхает виновато Дерван. — Я пытался найти еду…

— Мне не для кого готовить, — без тени эмоций парирует девушка, даже не подозревая, что своими невинными словами заставляет гвардейца злиться на себя еще больше. Ведь он действительно не разделил с ней ни одной ночи, ни одной трапезы, даже толком не общались.

— Прости, Мори, — желая сгореть от стыда на месте, выдавливает из себя Дерван, присаживаясь рядом. — Я был не прав.

— Трудно поспорить, — едва заметно дергаются губы Морими. Но ее замечание не злит мужчину. Оно справедливо.

— Помоги мне пожалуйста, — внезапно просит он, снова беря хрупкую ладошку в свою руку, чувствуя, как она напрягается от страха. — Я не знаю… как нам быть. Как мне быть с тобой. Как вообще дальше жить…

— Я знаю о свадьбе, — перебивает его Мори и в глазах девушке вселенская печаль. — Слышала сплетни на рынке…

— Любишь его? — после недолгой паузы, спрашивает гвардеец, желая понять эту сиротливую душу, и возможно наладить хотя бы дружеское общение. О супружеских обязанностях даже не думает.

— Нет, — внезапный ответ девушки застает врасплох Дервана, он ожидал, что у них общая проблема, а оказывается разные. — Не люблю, — со вздохом признается Морими. — Он… запал в душу. Понравился. Не мог не понравиться…

— Ну да, — несколько недовольно хмыкает Дерван, не желая слышать деферамбы в честь более удачливого конкурента.

— Ну… да, — смущается девушка. — Он всем нравится. Умный, красивый, состоятельный и влиятельный, способный защитить. Всегда вежлив и сдержан. С потрясающей улыбкой и этим взглядом «я знаю о тебе больше тебя самой…» Он тот принц из сказки, за которого мечтают выйти замуж все девушки. Я была не исключением. Мне нравилась сказка, которую я себе придумала. Мне нравилась мысль, что такой мужчина может выбрать меня… Но… это не любовь.

— А что такое любовь, в твоем понимании? — задумчиво тянет Дерван, проводя параллель со своими чувствами к Эрике и размышлениями наивной супруги.

— Легко влюбиться в идеала, — нехотя признается Морими, вставая с лавки и отходя к окну. Ее чистый васильковый взгляд скользит вслед за кружащими снежинками. А губы против воли выдают правду. — Вернее, думать, что ты его любишь. Хочешь быть с ним. Но… это самообман. Нельзя любить за то, что человек красив или водит дружбу с самим господином. Это… самообман. Эгоистичное желание обладать благами. Но не желание быть с ним вопреки всему и всем.

— Эгоистичное желание обладать… — не веря в услышанные от столь наивного создания подобные речи, Дерван глубоко задумался. Анализируя. Отвергая мысль, что его чувства к Эрике тоже были лишь порывом. Желанием обладать самой Невидимой Смертью. Мог ли он любить мысль о том, что такая, как она может выбрать его среди всех? Или все же эти чувства искренни? Это любовь?

— Я поняла это, когда увидела господина Норинга за тренировкой. Уже тогда я усомнилась в своих чувствах, потому что когда любишь, принимаешь человека любым. Даже если он храпит по ночам или некрасиво смеется, или неважно что. Но в тот момент я поняла, что совершенно не знаю этого человека. А как можно любить, если видишь только красивую обертку? Не зная содержимого. Видя только то, что позволено увидеть… Это не могло быть любовью. Разве что глупой влюбленностью в тот образ, который дорисовало мое же девичье воображение.

— Я тебя понял, — гвардеец суров и задумчив. Но его мысли и недовольство не было адресовано Морими. Только к себе. потому что сама того не желая, девочка заставила его задуматься о природе собственных чувств и переживаний. Переосмыслить то, в чем был уверен, а теперь усомнился. — Мне надо подумать…

Дерван поднялся с лавки уже собираясь привычно удалиться из дома и нажраться где-нибудь в таверне. Но тут же остановился, вернулся к Мори.

— Пойдем со мной. Пожалуйста.

— Куда? — удивленно взлетают брови девушки.

— Куда-нибудь. Не хочу быть один. Снова напьюсь.

— Я не…

— Пожалуйста, — протягивает руку Дерван. — Я же не тяну тебя в кровать, не требую отдаться нелюбимому мужу. Но как друзья мы можем прогуляться? Пообедать где-нибудь в городе?

— Хорошо, — робко вкладывает свои пальчики в раскрытую мужскую ладонь. — Давай, как друзья…

— Лучше, чем ничего, верно? — усмехается вымученно Дерван.

— Если… не напьешься.

— При тебе будет стыдно ужраться до свинячего рыла, — признается гвардеец, уводя свою молодую и пока еще нелюбимую супругу из дома. Но… возможно именно с дружеских разговоров и начнется что-то большее у незадачливой парочки? Ведь дружба лучше, чем ничего. И однозначно лучше, чем злость и ненависть, которая улеглась в душе неугомонного гвардейца, сменившись задумчивостью.

Конец

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Примечания

1

Кикер — сокращенно от кикбоксер(разговорный)

2

ММА — смешанные боевые искусства.

3

gods damned — проклятые боги(англ.)

4

Комгвард — командир гвардейцев.

Content

Игра в отношения

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

Эпилог

Примечания