Денис Бурмистров

Империя Млечного пути. Книга третья. Пилигрим

Глава 1. Юрий Гарин

Крупицы льда на стекле шлема холодно светились под лучами безымянной звезды, и казалось, будто сияет сам космос. Узким серебристым серпом зависла одинокая планета, испещренная неровными пятнами кратеров. Над ней, растянувшись вдоль орбиты, блестели маленькие искорки, кружась и переливаясь.

Юрий поднял руку, ощущая упругое сопротивление плотной ткани скафандра, и стер ладонью с лицевой части шлема предательскую белизну.

Космос умел быть красивым, завораживающим, ошеломительным. Но под притягательной оберткой скрывался черный хищник с голодными глазами, хватающий холодной радиоактивной хваткой всех посмевших бросить ему вызов.

Безымянная умирающая звезда испускала жесткое излучение, способное за пару минут сварить людей прямо внутри скафандров – если вдруг упадет защитное поле «Полыни». Кружащиеся на орбите планеты искорки при ближайшем рассмотрении оказались обломками неизвестного звездолета и мертвецами, превратившимися в куски льда.

– Юрий, проверь давление, – раздался в наушниках голос лейтенанта Джаббара. – Показатели скачут.

Гарин скосил глаза на панель внизу шлема – давление внутри скафандра действительно немного упало, видимо, где-то подтравливало. Нужно потом проверить, наверняка опять прохудился гофр на локтях.

Юрий увеличил подачу воздушной смеси, перехватил чемодан с ремнабором, прицепленный к поясу тонким тросиком, и пошагал по обшивке корвета к наросту модуля дальней связи. Здесь, возле раскрытой бронепанели, сгорбилось три фигуры в массивных рабочих скафандрах – техник, связист и контрактор мобильной группы Глебович.

– Вот здесь можно обойти, – прогудел Тихомир, тыкая щупом куда-то в глубины открытой проводки.

– Ты сдурел? – воскликнул техник, распрямляясь от возмущения. – Если будет скачок напряжения, всему контуру хана!

– Делайте сами, я не напрашивался, – меланхолично ответил контрактор.

Один из локаторов дальней связи сбоил уже несколько недель и штатные ремонтники не могли понять, в чем дело. Кто-то порекомендовал обратиться к «блохам», у которых имелся техник-«самоделкин» Глебович, известный своим нестандартным подходом к решению подобных проблем. Юрий напросился «за компанию» – он любил смотреть на космос, широкое прозрачное забрало ремонтного шлема подходило для этого более чем.

А еще хотелось побыть наедине с самим собой, в последнее время это редко удавалось.

Он отстегнул чемодан, толкнул Тихомира в плечо, протягивая ремнабор. Тот принял ремнабор даже не повернувшись – его увлек спор с другими матросами по поводу технических решений проблемы.

Гарин не стал им мешать, пошел дальше, топоча магнитными ботинками по щербатой обшивке корвета.

Словно букашка на теле огромного старого зверя, затерянного в глубинах бесконечной пустоты.

Юрий убавил практически до максимума громкость наушников, отключил микрофон. Закрыл глаза и стал слушать собственное дыхание на фоне абсолютной тишины.

Появление Элли на борту «Полыни» он принял сразу, без сомнений – так конькобежцы реагируют на внезапно открывшуюся полынью. И когда девушка вдруг появилась из темноты, бросившись на грудь, он не медлил. Обнял, закрывая ото всех, пустыми коридорами довел до своей каюты. Потом угрюмо смотрел, боясь пошевелиться, как Элли, такая худая, маленькая, тихо плачет, спрятав лицо в ладонях. Совсем как тогда, на древнем медицинском модуле, с которого все и началось.

Юрий открыл глаза. Звезда и серп планеты казались плоскими картонными декорациями, приклеенными к черному бархатному пологу.

Гарин опустил взгляд вниз, туда, где начиналась корма «Полыни». Бурая, с контрастными тенями в стыках бронепанелей, она казалась театральной сценой, выдающейся в темноту зрительского зала. Зрителей видно не было, но Юрию казалось, что они есть, что их много. И все они смотрят на него с ожиданием.

Гарин вновь закрыл глаза, будто опуская занавес.

Элли осталась жить в его каюте. Он предоставил ей свою кровать, сам обустроился на полу, на притащенном со склада матрасе. Набирал в столовой порции побольше, носил девушке, тщательно следя, чтобы никто не смог подсмотреть в открывающуюся дверь.

Иногда Элли в каюте не оказывалось, хотя Юрий запирал гермостворку снаружи. Но Гарин и этому не удивлялся, уверенный, что девушка вернется. Так и происходило – каждый раз в его отсутствии. Юрий ни о чем ее не спрашивал, принимая все, как есть. Вынужденно играл в эту странную игру из недомолвок и коротких фраз. Все ждал полноценной беседы. Ждал и одновременно боялся, что в ответ на его вопросы Элли задаст свой, один единственный: «Почему ты бросил меня?».

Сколько с тех пор прошло времени? И ведь то был действительно сложный момент – они вдвоем оказались в неизвестном мире, о котором не знали ровным счетом ничего. Юрий пытался заработать денег где мог и как умел, Элли оказалась в больнице с признаками непонятной болезни. Единственный человек, кто хоть как-то пытался им помочь, был предприимчивый Карл Йенсен, занимающийся этим, понятное дело, не из альтруистических побуждений. Впрочем, сам по себе Карл оказался человеком не плохим, искренне переживал за девушку, считал Гарина если не другом, то хотя бы партнером. Именно это и повлияло на решение Юрия, когда они чудом вырвались с атакованной радианами Канкри-55 и оказались порознь на имперском крейсере. В то время Гарин был одержим поиском своего дома, корабля поколений «Пилигрим-2», готовился к тяжелому и сложному пути. И совсем не хотел тащить за собой Элли, желая ей более спокойной и размеренной жизни. Потому попросил знакомого кирасира сообщить ей с Карлом, что Гарин погиб.

Юрий видел в этом пусть и постыдную ложь, но ложь во благо. Он вполне представлял себе состояние девушки, узнавшей, что ее друга и защитника больше нет, но считал, что так для нее будет лучше.

Тем и успокаивал себя, мысленно раз за разом возвращаясь к тому своему решению. Однако, со временем его совесть отнюдь не успокоилась, наоборот, ее начал грызть червь сомнения – а не избавился ли он от Элли, как от балласта, прикрываясь красивыми фразами о чужом счастье? Имел ли право бросать одинокую и испуганную девчонку на такого ненадежного попечителя, как Йенсен? Неужели не мог объяснить ей все сам, напрямую?

Да, возможно этот поступок был ошибкой. Скорее всего он был ошибкой. Но ошибкой сознательной, личной – для Юрия всегда на первом месте стояло возвращение на ковчег. В конце-концов, он разведчик, обязанный донести до своих собратьев важную информацию, откровение о мире по эту сторону обшивки звездолета.

Только вот отчего так неловко от этих воспоминаний? Отчего они так горьки и постыдны?

Помимо этой неприятной истории, было и еще кое-что – Юрий боялся самой Элли. Что-то изменилось в той смешной и наивной девчонке, смотрящей когда-то на Гарина блестящими влюбленными глазами. Она больше не была хрупкой и беззащитной, хотя все еще и выглядела таковой. От нее буквально веяло чем-то необъяснимым и пугающим, за ее тонкой и хрупкой спиной двигались глубокие тени, словно жили своей жизнью. Словно истинные масштабы Элли намного превышали ее физическое тело.

Юрий не мог понять, откуда в нем эти ощущения. Так зверь не может понять почему бежит от надвигающейся грозы.

Только вот Гарин бежать не собирался.

Он сжал кулаки и открыл глаза. С вызовом окинул взглядом молчаливый и безразличный космос, включил звук и, развернувшись, пошагал к нише технического люка.

Наваждение последних дней отступило. Из остолбеневшего кролика он вновь превратился в опасного мангуста.

– Юрий, – раздался голос Джаббара. – С вами все в порядке? У вас пульс учащен.

– В порядке, Кахир – ответил Юрий. – Теперь в порядке.

* * *

– Ну и какого хрена их так покрасили?

Командир первого взвода Ярвис Рэнт, аугментированный здоровяк с буграми синтетических мышц, скептически скривился, задрав лысую голову.

Перед ним возвышался огромный стальной человекоподобный гигант ярко-оранжевого цвета, упираясь макушкой в полосатую перегородку сервисного крана. Плоская треугольная голова-башня с узкой смотровой прорезью, массивные орудийные надстройки на плечах, квадратные манипуляторы-руки с многосоставными захватами и встроенными инструментами, необычная «чешуйчатая» броня – в этом монстре с трудом угадывались черты доброго старого «голема».

– Их, вроде бы, хотели использовать в качестве мишеней для тренировки гусар, – сказал Одегард. – Потому и покрасили.

– О как, – удивленно крякнул Рэнт. – Они хоть работают?

– Работают, – заверил его Гарин.

– Черт, все же на каком старье мы воюем, – со вздохом заметил Одегард. – Это же «Ракшас», верно? На поколение лучше наших старых големов. И на два хуже современных моделей.

– А где у него лом? – тревожно прогудел урсулит Одучи, тревожно разглядывая новую машину. – Одучи нужен лом!

– Зачем тебе лом? – покосился на товарища Ярвис. – Смотри, какие у него клешни! Сможешь от кораблей просто отламывать куски по своему вкусу.

– Есть у него лом, – успокоил урсулита Юрий. – За спиной закреплен.

Одучи одобрительное заворчал, тряся большой лохматой головой.

Новые боевые костюмы поступили на вооружение «блох» после того, как «Полынь» спасла от неминуемой гибели имперский патруль. Впрочем, не только этот факт послужил поводом для распечатывания старых флотских складов, а в большей степени командующий группировкой, оказавшийся старым сослуживцем капитана Кимуры. В результате рейтарский корвет подлатали, дозаправили и заменили старых «големов» на морально устаревших для армейцев, но вполне подходящих для контракторов класса S машины.

– Ты уверен, что они влезут в пусковые шахты? – тихо спросил у Гарина Одегард.

– Должны, – уверенно ответил Юрий.

– Должны или влезут? – с усмешкой переспросил Рэй.

Юрий с укором посмотрел на друга.

– Ты технические характеристики изучал? – он указал на ближайшего «голема».

– Я их прочитал, – уклончиво ответил Одегард. – Не, Юра, сам посмотри! Реально же здоровые железяки!

– Здоровые, – согласился Гарин. – Только у них все обвесы убираются перед прыжком.

– Это хорошо, что мы от Патаки избавились, – усмехнулся Рэй. – Он бы этими обвесами растопырился прямо в шахте. И застрял бы, как ёрш в глотке.

– Тут и без Патаки попотеем – техника новая, без ошибок не обойтись.

– Согласен. Эх, чую, не раз мы еще стареньких «големов» добрым словом вспомним!

Они проводили взглядом группу матросов из технички, кативших большой агрегат для продувки систем.

– У тебя какой-то вид помятый, – заметил норвежец.

– Нормальный у меня вид, – Юрий машинально потер пальцами лоб.

– Не выспался?

– Не выспался, – не стал отрицать Гарин.

– Даже не буду спрашивать о причине твоей бессонницы, – хитро прищурился Рэй, зубоскаля. – То-то Киры опять полночи не было!

Юрий болезненно ткнул его в бок.

– Эй! – деланно возмутился норвежец. – За что? Я говорю, что вижу!

– А это тебе не за зрение, – ответил Гарин. – Это за язык.

– Юра, я могила! Курган!

– Вот и молчи. И не в Кире дело. Просто не выспался.

– Как скажешь, – кивнул Одегард. – У меня новенький на днях тоже на кошмары жаловался.

– Это который?

– Брамма, улыбчивый такой.

Гарин кивнул, понимая о ком идет речь.

Что-то с оглушительным лязгом грохнуло, стальное эхо переросло в заковыристую ругань техников.

Рэй поморщился, словно от зубной боли, спросил у Гарина:

– Может, пойдем? От нас пока все равно толку нет.

Юрий задумчиво осматривал ангар, оглаживая бороду искусственной рукой. Возле дюжины оранжевых «големов» трудолюбивыми и матерящимися муравьями суетились матросы технического обслуживания, выводя машины из консервации. Пришедшие полюбоваться на обнову контракторы мобильной группы сейчас действительно ничем не могли помочь коллегам, хорошо хоть не путались под ногами. Ничего, пока свободный вечер, пусть полюбопытствуют. Вскоре Юрий даст им возможность познакомиться с «големами» поближе. Как выразился Иова Маракши: «До тошноты из всех щелей».

– Пойдем, – Гарин кивнул норвежцу. – Кофе будешь?

– Из автомата или твой, командирский?

– Из автомата, – ответил Юрий, не желая пускать Одегарда в свою каюту. – На командирский у тебя лимит закончился.

Рэй, шагающий рядом, обиженно цокнул зубом.

– Эх, а еще друг. Кофе зажал.

– Не начинай! Ладно бы ты кофе, как положено, ложку-другую клал, так ты его словно экскаватор наваливаешь, аж воды не видно.

– Я – викинг, я люблю покрепче!

– Халявщик ты, а не викинг. С твоим «покрепче» мои запасы и до середины похода не дотянут. Сам потом будешь ныть. Так что, давай поэкономим, попьем из автомата. Кстати, ты Тихомиру сказал, чтобы он кухонный синтезатор посмотрел? Еда опять пластиком отдает.

Они вышли из ангара, свернули в сторону «блошиного» кубрика.

– Сказал, – ответил Рэй и воскликнул, вспомнив. – А, я же тебе не рассказывал! В общем, я вчера после спортзала иду, смотрю, Тихомир сидит, а напротив новенький – Базилий.

– Василий, – поправил Гарин.

– Ага, он самый. Сидят такие за столом, морды, по русской традиции, угрюмые. А перед ними какая-то хитрая схема в воздухе кружится, разноцветная, многоуровневая. Сидят, молчат, смотрят. Я успел до своей капсулы дойти, переодеться, с Ярвисом поболтать, а эта парочка даже словом не обмолвилась, лишь руки меняют, которыми бока подпирают. И вот когда я уже собрался уходить постовых проверить, Василий такой…

Одегард сделал жест, будто совсем чуть-чуть что-то передвинул пальцем в воздухе. Еле сдерживая смех, продолжил:

– И все! Тут Тихомир себя по лбу «шлеп», сказал: «Я так и знал!», погасил голограмму и они разошлись спать. Представляешь себе?

Последние слова он проговорил сквозь раскатистый хохот.

Юрий поддержал друга вежливым смешком – Тихомир иной раз и вправду вел себя словно гик-отшельник, но с приходом Василия Бодрова у Глебовича появился конкурент по части многозначительных молчаний.

Коридор расширился. На пятачке перед входом в кубрик о чем-то разговаривали заместитель Гарина лейтенант Джаббар и интендант корабля мичман Герберт Биттон. Когда появился Юрий, Джаббар глазами позвал его – судя по всему, Биттон изрядно его достал.

– Я тебя за столом подожду, – бросил Гарину Рэй и свернул в расположение абордажников.

– Господин рэй-мичман!

Интендант тоже заметил Юрия, развернулся к нему своим пузатым корпусом, поблескивая орденскими планками. Его мясистое лицо возмущенно багровело, кустистые брови почти закрывали маленькие круглые глазки.

– Рэй-мичман! – повторил он. – Как это понимать?

Гарин недоуменно посмотрел не Биттона, потом на Кахира. Заместитель, в свойственной для него сдержанной манере, пояснил:

– Господин Биттон считает, что мы поместили что-то на склад вооружения в обход него.

– Господин Юрий, – Биттон театральным жестом протянул к Гарину руку. – Мы вместе прошли через множество приключений! Сражались бок о бок, делили последнюю пайку! Но почему же теперь вы так нехорошо поступаете со старым другом? Чем заслужил старый волк подобное обращение?

Юрий, давно привыкший к словесным оборотам хвастливого интенданта, пропустил стенания Биттона мимо ушей, перешел сразу к сути:

– О чем именно речь?

– Вот.

Герберт движением ладони раскрыл перед Гариным таблицу, густо испещренную цифрами и буквами. Его полные пальцы прокрутили изображение, безошибочно ткнули в одну позицию. Строчка моргнула, превратилась в изображение хищной приплюснутой торпеды с асимметричным оперением.

– Я вот об этом безобразии говорю, – возмущенно воскликнул интендант.

Гарин хмыкнул.

– Помню, грузили такие, – он посмотрел на Биттона. – Семь штук, если не ошибаюсь.

– Не ошибаетесь, – интендант позволил себе немного едкости. – Именно их и грузили. А зачем?

Настал черед Юрия удивляться.

– Что значит «зачем»? Герберт, военные нам несколько погрузчиков с ящиками подогнали, помните? Я еще спросил, все ли в них наше.

Биттон что-то хотел сказать, но замер с раскрытым ртом. Рядом хмыкнул лейтенант Джаббар.

– А вы, господин, ответственный за склад, – решил сделать «контрольный выстрел» Гарин. – Ответили, чтобы грузили все, что свое лишним не бывает.

– Времени проверять не было, – пробормотал Биттон. – Я с комплектующими для ваших «големов» полночи провозился.

– Ну а к нам тогда какие претензии? – развел руками Юрий.

Боевой пыл интенданта разом улетучился, он каким-то вороватым движением смахнул изображение торпеды. Промямлил обреченно:

– Ясненько. Это мне теперь искать, каких семи позиций не хватает. Вот же…

– А что это за торпеды? – поинтересовался Гарин.

Биттон ответил не сразу, уже мысленно находясь там, где капитан Кимура инспектирует склад и находит неучтенные образцы вооружения. Изворотливый ум старого интенданта уже начал искать пути спасения, и вопрос Юрия его отвлекал.

– Новейшие торпеды класса «Харон», – раздраженно бросил Герберт, собираясь уходить. – Для нас бесполезное железо.

– Почему? – склонил голову Юрий.

– Это интеллектуальное оружие, с собственными мозгами. А нам попались без мозгов, тупые болванки.

– Не положили? – простодушно спросил Гарин.

– Не положили, – по слогам ответил Биттон, вновь ныряя в воображаемый спор с капитаном.

Когда интендант убыл восвояси, Юрий улыбнулся Кахиру:

– Интересно, что сейчас вместо торпед лежит на складе флота?

Джаббар сдержанно усмехнулся, но тут же сменил тему:

– Через десять дней мы достигнем Арки в Сигме Каппелы, – сказал он. – В секторе зафиксирована активность радианов, поэтому считаю, что следует провести интенсивные тренировки по изучению нового оборудования. Также рекомендую закрепить новобранцев за Одегардом, как за наиболее опытным контрактором.

Гарин попытался расслышать нотки раздражения – отношения между лейтенантом и Рэем с самого начала не шибко заладились. Однако, оба были вынуждены принять правила совместной работы, так что теперь Юрий наблюдал редкий момент, когда Джаббар говорил о норвежце без презрительной мины. Нужно отдать Кахиру должное, он четко понимал разницу между личным и профессиональным.

– По поводу тренировок возражений, конечно же, нет, – улыбнулся Юрий. – По новобранцам тоже согласен, назначу Баччана и Бодрова во второй взвод. Что касается Зарыги, думаю, он нам всем фору даст по части боевого опыта. Так что пусть остается у Рэнта, тому помощь не помешает. Согласен?

– Разумно. Кстати, раз уж речь зашла о новобранцах, – Кахир сложил руки на груди. – Я бы хотел провести им психологическое тестирование. Им, а также Маракши.

– Для чего? – удивился Гарин. – Все психопрофили имеются в личных делах. И что не так с Иовой?

– Я с некоторых пор не доверяю корпоративным анкетам, – поморщился Кахир. – Сведения в них зачастую не соответствуют действительности.

Юрий мог лишь догадываться о каких именно сведениях говорил заместитель, но не видел причин возражать.

– Если считаешь, что так нужно – делай, – кивнул Гарин, и напомнил. – Так что с Иовой?

– Меня волнует его поведение – он опять подрался.

– С кем на сей раз? – нахмурился Юрий. – И почему я узнаю только сейчас?

– Ты за бортом был, теперь вот я докладываю. Иова сцепился с двумя матросами из обеспечения, вовремя успели разнять. Официально никто жалобу подавать не будет, но поведение Маракши начинает выходить за рамки дозволенного. Необходимо вовремя выявить и купировать возможные психологические изменения.

– Хорошо, протестируй, лишним не будет, – задумчиво ответил Гарин. – А я с ним потом тоже поговорю. Еще что-то?

Джаббар покачал головой.

– Тогда у меня к тебе будет просьба, – Юрий придал голосу дружеские нотки, внимательно наблюдая за офицером. – Сейчас в ангаре новых «големов» монтируют, в том числе и твой. Я оставил Рэнта за старшего, но зайди к ним, посмотри как дела идут, хорошо? Тебе все равно по пути на офицерскую палубу.

Когда-то Кахир был командиром мобильной группы «Полыни». Но капитан Кимура посчитал, что Гарин справится лучше и поставил рядового контрактора главным над «блохами», предложив лейтенанту место заместителя. Джаббар, скрипя сердцем, должность принял, но, само собой, теплых чувств к Юрию не питал. У них даже случился конфликт на этой почве, вылившийся во взаимное игнорирование.

Впрочем, Джаббар, как и Гарин, прекрасно понимал, что дальнейшее продвижение по службе напрямую зависит от общих успехов абордажной команды. Для чего, хотелось того или нет, придется работать сообща. И если Юрий был не против закончить глупое противостояние, то Кахир по-прежнему держал «холодную» дистанцию. Ему ничего не стоило послать Гарина куда подальше вместе с его просьбами, если те не относились к прямым обязанностям заместителя группы. Тем более, сейчас, когда Юрию ничего не стоило вызвать по вифону Ярвиса и уточнить у него положение дел.

Лейтенант, пусть и с секундной задержкой, кивнул. Подождал, скажет ли Гарин еще что-то, потом развернулся на каблуках и пошагал прочь.

Юрий проводил заместителя долгим взглядом, и, когда тот скрылся за поворотом, направился в свою каюту, ощупывая в кармане «лепесток» нейромодулятора. Перед дверью еще раз огляделся, словно вор, пристроил модулятор на затылке, над позвоночником. Поморщился, когда тонкие острые ножки проткнули кожу.

Перед глазами на миг все поплыло, низкий мужской голос в голове произнес:

– Приветствую. Я – Маат.

– Фиксируй, – приказал ему Гарин, игнорируя приветствие. – В фоновом режиме.

Перед глазами пролетела полупрозрачная бабочка, замерев где-то на границе зрения.

Юрию взялся за потертую ручку, отомкнул замок и вошел в свою каюту, торопливо закрывая за собой гермостворку.

Он не стал включать свет, окунувшись в гудящий вентиляцией полумрак. Остановился на пороге, размышляя.

На кровати, свернувшись калачиком, спала Элли. Волнистые волосы закрывали лицо девушки, тонкие пальцы сжимали край подушки. Рядом темной полоской выделялся «карандаш» инъектора.

Юрий осторожно опустился на край кровати. Поправил съехавшее с острого девичьего плеча одеяло.

На его запястье легли тонкие пальцы, слабо сжали.

– Юра? – слабо спросила Элли.

В ее голосе одновременно прозвучали надежда и недоверие.

– Это я, – почти ласково проговорил Гарин. – Опять снились кошмары?

– Я не помню.

Девушка отпустила его руку, села на кровати, подтянув к груди колени. В неверном свете дежурного освещения ее глаза казались большими черными пятнами на узком бледном лице.

Юрий потянулся в сторону сенсорного выключателя, но Элли попросила:

– Не надо. Пока не надо.

Гарин подчинился.

– Элли, – хрипло начал он, чувствуя накатывающую неловкость. – Нам нужно поговорить.

– Нужно, – эхом повторила девушка. – Но будет сложно.

Юрий замялся, подбирая слова. Чуть повернулся, чтобы лучше видеть Элли. Та сидела, обхватив колени руками и спрятав лицо под пологом вьющейся челки.

– Элли, – наконец собрался с духом Гарин. – Я честно не знаю с чего именно начать. У меня так много вопросов, но я боюсь спросить что-то не то. Пожалуйста, помоги мне понять, что происходит.

Девушка молчала долгих несколько секунд. Потом подняла лицо, ее голос зазвучал сильно и ровно:

– Я бы тоже хотела понять, что происходит, Юра. Это все похоже на настоящее безумие. Но оно такое осязаемое, – Элли подняла ладонь и потерла воздух между пальцами. – И я в нем, будто бы, одно целое.

– О чем ты говоришь? – чуть наклонил к ней голову Гарин. – Это как-то связано с той твоей болезнью?

В сумраке блеснули глаза девушки. Тени истончали ее черты, скрадывали контуры, превращали в совсем другого человека.

– Это была не болезнь, Юра, – улыбнулась Элли. – Это была другая я, только живущая по ту сторону изнанки.

Юрий вздрогнул – в его жизни термин «Изнанка» носил исключительно негативную окраску.

– Я знаю, что это звучит по меньшей мере странно, – торопливо произнесла девушка. – Но это правда. Во мне будто бы живет две личности. Обычная я…

Девушка положила ладонь себе на грудь, словно представляясь.

– И какое-то другое существо, которое тоже я.

Гарин на секунду задержал дыхание – ему вспомнились собственные размышления за бортом «Полыни». Но он попытался объяснить все с точки зрения имеющихся данных:

– Элли, ты ведь помнишь, что в тебя пытались пересадить чужую личность? Это было еще в Дэнийорде, перед тем, как мы покинули планету.

– Конечно, помню, – голос Элли стал мягче. – Ты тогда спас меня.

– Хотя перенос сознания не получился, – продолжил Юрий. – Но, возможно это как-то повлияло на тебя? Я имею в виду…

– Перенос получился.

– … и если рассказать врачам… Что ты сказала?

– Перенос получился, Юра, – девушка качнула головой. – Сознание Анны Берг полностью переписалось в меня. Но та, вторая я, просто растворила ее в себе.

– Постой! – Гарин напряженно выпрямился, поднял руки. – Ты хочешь сказать, что эта «вторая ты» жила в тебе и до этого?

Девушка тихо рассмеялась.

– Юра, она жила во мне всегда – ведь она и есть я.

Гарин со вздохом закрыл глаза и запустил пальцы в свои короткие волосы.

Отцы-духовники, он ни черта не понимал!

На его плечо легла теплая рука девушки.

– Юра, послушай, – вкрадчиво начала Элли. – Я представляю как это все звучит. Я и сама только недавно начала что-то понимать.

Она придвинулась поближе, усаживаясь поудобнее. Продолжила:

– Первое, что я помню о себе, это ты, наша маленькая комната, летящая в космосе, холод и книга об унесенной ураганом девочке Элли. Потом появился Карл, большая планета и вся остальная жизнь здесь. Что было до этого я никак не могла вспомнить, как ни старалась. Но ведь должно было быть что-то, верно?

Юрий убрал руки от лица, кивнул.

– Я же где-то выросла, – принялась размышлять девушка. – У меня была семья, родители. Я как-то попала в ту маленькую комнату на большом звездолете. Знаешь как это обидно – не помнить большую часть своей жизни?

Элли сделала паузу, убрала с лица волосы.

– Но я видела сны, в них были незнакомые мне люди, которых я почему-то знала, были неизвестные места, в которых я точно когда-то бывала. И там, вместе с ними, я, представляешь? Совсем другая, с другим именем!

– Ты считаешь, что это воспоминания о твоей прошлой жизни? – предположил Гарин.

– Я в этом уверена! – радостно закивала Элли. – Жалко, что утром картинки стираются, но что-то я успеваю запомнить.

– Как тебя зовут там, во снах?

– Полина, – победно возвестила Элли. – Полина Ильина.

Юрию ничего не говорило это имя.

– А кто твои родители?

Тут девушка несколько смешалась.

– Во сне всё не так конкретно. Там ты всегда знаешь кто перед тобой, без объяснений. Знаешь, что рядом – отец, хотя его лицо словно в дымке. Знаешь, к примеру, что яблоко на столе красное, хотя оно, на самом деле, черно-белое. И ты это понимаешь, но ты уверена в этом…

Она поняла, что запуталась, решила зайти с другой стороны.

– Очень сложно отделить обычные сны от воспоминаний во сне. Порой ты просто знаешь что произойдет дальше, детали не важны. Иногда можешь как-то взаимодействовать, иногда просто смотришь со стороны – вот кто-то что-то делает, кто-то куда то идет. Но когда это случилось, где именно – непонятно. Словно ворох смазанных картинок, некогда бывших одной историей.

Гарину это было знакомо – в конце концов, он тоже видел сны и примерно понимал, что имеет в виду Элли.

– Ну вот, разобрались, – он мягко похлопал ладонью по кровати, улыбнулся. – А ты говорила «Сложно объяснить». Я где-то слышал, что у некоторых людей, страдающих потерей памяти, воспоминания возвращаются таким образом. А то я уж поначалу решил, что эта ты из сна, Полина, кто-то реальный…

Его улыбка сползла, когда он увидел взгляд девушки.

– Она – реальна, – серьезно произнесла Элли.

– Да, я понимаю, – торопливо ответил Юрий. – Она реальна, потому что она – это и есть ты.

– Я когда-то была ею, – с нажимом сказала девушка. – Давно, еще до моего пробуждения в медицинском отсеке «Пилигрима». Но что-то произошло и мы стали существовать параллельно друг другу.

Юрий стало не по себе, он искоса огляделся. Спросил осторожно:

– Она и сейчас здесь?

– Нет, – пушистая прическа Элли чуть разлетелась, когда она мотнула головой. – Когда я бодрствую она спит. А когда я засыпаю, мы становимся одним целым. Раньше это случалось и в другое время – помнишь, я сознание теряла? Но я научилась с этим бороться.

Девушка указала на пустой инъектор, темнеющий в складках покрывала.

А перед мысленным взором Юрия встала картина бьющейся в страшных судорогах девушки, изо рта которой словно чужой голос рычал «Рэка-рэка-рэка!».

– Зато теперь я могу видеть все, как есть на самом деле, – как ни в чем не бывало продолжила Элли. – Могу видеть кто настоящий, а кто иллюзия, могу создавать предметы, могу перемещаться в пространстве… Все это сложно, во сне, и часто не получается, но у меня с каждым разом выходит все лучше и лучше!

– Стой! – Юрий умоляюще поднял ладони. – Подожди.

Гарин нервно усмехнулся, поскреб пальцами подбородок. Элли выжидающе смотрела на него и он объяснился:

– Слишком много всего такого, что разом в голове не укладывается, – Юрий покачал головой. – Нужно какое-то время чтобы все переварить.

Элли секунду помолчала, потом тихо спросила:

– Ты думаешь, что я сошла с ума? Не веришь мне?

Юрий всплеснул руками, покачал головой:

– Да не в этом дело! Если бы я тебе не верил, то было бы куда как проще. Но я в последнее время видел много такого, что и представить себе раньше не мог. Так что твой рассказ пусть и… кхм… странный, но не такой уж и…

Гарин замолчал, подбирая слова, но не смог. Мученически вздохнул и с жаром сказал:

– Да чего уж, твой рассказ самое странное, что я когда-либо слышал! В другое время я бы действительно отнесся к твоим словам более чем критически, врать не стану. Но твое появление здесь красноречивее любых слов.

Он рывком встал, заходил взад-вперед по каюте. Элли молча наблюдала за ним, провожая взглядом.

Наконец Юрий остановился, вновь опустился на кровать, сел вполоборота к девушке.

– Элли, расскажи мне что произошло. Почему ты здесь?

Запоздало подумал, что вопрос может быть не так воспринят, что девушка может обидеться. Но Элли всегда была умницей, она понимала ситуацию, в которой оказался Гарин.

– За мной охотятся. Я не знала куда мне еще идти.

– Кто за тобой охотится? – помрачнел Юрий.

– Юра, – девушка мягко улыбнулась. – Ты хочешь все обдумать – давай так и сделаем. Потому что мои объяснения вывалят на твою голову еще больше «странного».

– Но если тебе угрожает опасность…

– Время еще есть, – мягко прервала его Элли. – И если ты не прогонишь меня, я все тебе расскажу.

Гарин пораженно вскинул брови:

– О чем ты говоришь? Конечно я тебя не прогоню!

Девушка вдруг приподнялась, обвила тонкими руками его шею и прильнула к груди. Юрий застыл, не зная как реагировать. Потом осторожно положил ладонь Элли на затылок, погладил кажущиеся невесомыми волосы.

– Мне очень страшно, – прошептала она. – Ты не представляешь, что я видела.

– Ты это имела в виду там, в трюме, когда сказала, что нас ждет нечто ужасное?

Девушка подняла голову и на Юрия посмотрели блестящие от слез глаза.

– Я видела, как мы все умираем.

От ужаса в ее голосе у Гарина по спине пробежали мурашки.

* * *

Когда на вифон пришло сообщение от Киры, было уже за полночь. На кровати умиротворенно посапывала Элли, завернувшись в одеяло. На столе спокойно и размеренно помаргивал нейромодулятор, выискивая для Юрия информацию, хоть как-то схожую с историей девушки. Сам Гарин лежал на своем матрасе, на полу, подложив под голову руки и уставившись в теряющийся во мраке потолок.

Сон не шел.

Вифон, лежащий рядом, деликатно пискнул. Гарин скосил глаза, движением руки раскрыл сообщение.

Кира сетовала на бессонницу и надеялась, что Юрий поможет ей немного утомиться. Если, конечно, «доно не занят».

Гарин с сожалением ответил «Извини, занят». Понадеялся, что Аоки не воспримет его ответ как нечто личное. Отложил вифон и вновь погрузился в размышления.

Он не соврал Элли – он действительно верил ее рассказу. Вот только до сих пор не мог решить, верит ли он именно Элли, или верит в реальность ее истории. Так родители рассматривают детский рисунок с криво нарисованным улыбающимся солнцем – верят ли они, что ребенок нарисовал именно солнце? Или верят, в то, что солнце на самом деле так выглядит?

Но им проще – они знают, как выглядит солнце, им есть с чем сравнить. А что же он знает про историю Элли? Какими фактами может проверить ее рассказ?

Когда-то Юрий размышлял над тем, кем могла быть Элли на «Пилигриммме-2». И почему она оказалась в том странном саркофаге, в отстреливаемом медицинском отсеке? В подобных отсеках обычно проводили опыты с опасными вирусами, а не изучали беспомощных девушек.

А если врачи ковчега знали об Элли нечто такое, что заставило их принять максимальные меры безопасности? Значило ли это, что слова девушки о том, что она когда-то была странным могущественным существом, правда?

Гарин заворочался, повернулся на бок, ощущая ухом синтетическую прохладу служащего подушкой валика.

На самом деле, сейчас главная проблема не в том, кто такая Элли, это, рано или поздно, он выяснит. Главная проблема, что делать с ней дальше. Вечно прятать девушку у себя в каюте не получится. Попробовать высадить где-нибудь? Но марш, который начала «Полынь», практически не предусматривает стыковок с гражданскими станциями. Более того, после услышанного от Элли, он не станет бросать ее одну невесть где.

Хватит с него и одного раза, за который до сих пор стыдно.

Значит, надо постараться как-то оставить Элли здесь, на корвете. Для этого придется кому-то довериться. Но как объяснить ее внезапное появления? Хотя, как ни объясняй, получалось путано и дико. Придется рассказывать все с самого начала, с момента знакомства, с превращения девушки в наследницу Бергов, а заканчивать ее появлением в трюме «Полыни», где до этого обитало чудовище с «Каукета».

Вот еще вопрос – есть ли связь между этим существом и Элли? Или рейтарский корвет настолько волшебное место, что на нем могут независимо сосуществовать различные чудеса?

И кто за ней охотится?

И как дела у Карла Йенсена?

И почему, в конце концов, она не удивлена, что Юрий жив, хотя для нее он погиб на Канкри-55?

Увязнув в размышлениях, Гарин сам не заметил, как уснул.

* * *

Лунная станция – город куполов и трубчатых переходов. На козырьке смотрового балкона люди в скафандрах, у всех лица закрыты черными светофильтрами. Они смотрят на блестящую конструкцию в небе – ажурную космическую верфь, в чьем прозрачном лоне покоится четыре похожих на пули звездолета. Они смотрят на маленькую голубую жемчужину, окутанную золотистым свечением – далекую Землю.

Из общей массы выделяются пятеро, у них новенькие скафандры с синими и зелеными вставками, на шлемах и груди различима надпись: «Миссия Эмпирей». К ним особое внимание, их снимают висящие по периметру видеосферы. Вот от группы отделяются двое, отходят к самым перилам, уединяясь.

– Софья, почему Полина не вышла? – озабоченно спросил тот, что повыше. – Я хотел сделать общий снимок на фоне Земли, а то когда теперь опять ее увидим?

– Полина все еще злится, – ответила собеседница. – Ей сложно дается расставание с друзьями.

– Но ведь мы это обсуждали, – вздохнул мужчина. – Она, как и другие дети в экспедиции, важная часть проекта. Именно им предстоит довести дело до конца, если с нами что-то случится. Я думал, она все поняла.

– Кирилл, – мягко сказала Софья. – Полина – умная девочка, она все прекрасно понимает. Просто в ее возрасте все переживается более эмоционально и остро. Она только-только вошла во взрослую жизнь, а теперь на нее возлагают ответственность за судьбу всего человечества.

Люди синхронно посмотрели в сторону Земли. Отсюда она казалась такой безмятежной и умиротворенной.

– Так странно, – сказал Кирилл. – Всю жизнь мечтал вырваться оттуда, а теперь не могу насмотреться.

Женщина тронула его за рукав, спросила участливо:

– У тебя все хорошо?

– Да, конечно, – откликнулся Кирилл. – Ты же видела результаты моих тестов.

– Видела. Но, как твоя жена, я еще и чувствую. Что случилось?

Мужчина помолчал, чуть махнул рукой.

– Ерунда.

– И все же?

– Малость повздорил с Суратовым.

– Опять из-за Быковых?

– Да. Я понимаю, что весь проект держится на Викторе, что именно на его разработки ориентировался Международный комитет. Но это же не означает, что теперь все его суждения априори верны? – Кирилл развел руками. – Помнишь наш спор по поводу времени выхода из гибернации? Или его рассуждения о «скоростном дрифте» возле звезды Бернара? Авантюра чистой воды! Братья ему вчера опять попытались возразить, указывая на неоправданность риска. Но сегодня на научном совете Суратов с таким видом доказывал преимущество своих расчетов, словно уже слетал и сам все проверил…

– Милый, не заводись, – успокоила мужа Софья. – Виктор – командир экспедиции, он обязан быть уверенным. Его расчеты проверялись на самых высоких уровнях, все возможные осложнения учтены и проработаны. Естественно, что такое сложно мероприятие не может обойтись без разных мнений, но все же «Эмпирей» – детище Виктора, он не станет безрассудно относиться к делу всей своей жизни.

Лицевая часть ее шлема повернулась к звездам.

– Подобной экспедиции еще не было в истории человечества, – ее голос зазвучал торжественнее. – Мы отправляемся так далеко, что разум пасует перед величиной расстояния. Помнишь, как говорил Зобов? «Ваша миссия не только научная, но больше философская – люди должны, наконец, узнать, есть ли жизнь на других планетах, и сможет ли человек выжить в горниле первородного мрака».

– Зобов всегда казался мне слишком великоречивым, – усмехнулся Кирилл. – По поводу Виктора, пожалуй, соглашусь с тобой. Видать, это просто я такой перестраховщик.

– Именно поэтому ты и попал в его команду, – Софья повернулась к нему. – Игроку всегда нужен тот, кто вовремя положит ладонь на плечо.

Кирилл снял с пояса плоскую пластину телефона, закрепил его на большом пальце перчатки.

– Что ж, раз Полину звать не будем, давай хотя бы вдвоем сфотографируемся, моя любимая жена.

– Конечно, мой любимый супруг, – со смехом ответила Софья. – А Полю я завтра уговорю.

Кирилл приобнял ее, насколько это позволял громоздкий скафандр. Некоторое время ловил выгодный ракурс, стараясь, чтобы в кадр попали они сами, часть космической верфи и, в особенности, Земля.

– Подними фильтры, – наконец сказал он. – Улыбочку.

Вспышка смазала их лица, лунную станцию, верфь и сам космос с прекрасной сияющей Землей.

Юрий вздрогнул и проснулся, слепо моргая. Молочная пелена медленно исчезла, перед глазами вновь оказалась погруженная в полумрак каюта. Сон, еще секунду назад цветной и четкий, таял как кусочек масла на сковороде. Гарин приложил усилия, чтобы ухватить хотя бы хвост ускользающего видения.

Приснится же такой! Неужели сознание выдало подобную мешанину после беседы с Элли?

Гарин осторожно, стараясь не шуметь, приподнялся на локтях. Щурясь, осмотрелся.

Кровать была пуста. Элли исчезла, оставив лишь примятую подушку и опавшее одеяло.

* * *

Кухонный синтезатор звонко оповестил об окончании работы, и Юрий вытащил из печатного отсека завтрак. На тарелке дымилась порция картофельных макарон под сырным соусом, рядом возвышался хрустящих салат из овощных долек, в широкой чашке дозревал терпкий чай, рядом лежала небольшая пышная булочка. Гарин аккуратно подхватил поднос, выбирая взглядом маршрут, дошел до длинного стола. Перебросил ноги через скамью и расположился на своем месте во главе стола.

В «блошином» кубрике царила привычная утренняя суета. Проснувшиеся контракторы бродили по кубрику, одеваясь и готовясь к предстоящему дню. В воздухе витали беззлобные шутки, немелодичное пение, шорох одежды и скрип ботинок. Ярвис настойчиво стучал в край капсулы проспавшего «будильник» Баччана, комментируя ошеломленный вид подчиненного. Сочно потягивалась Аоки, пощелкивая искусственными суставами. Рядом пытались впечатлить девушку Маракши и Журавлев, отжимаясь от «пола» на спор. Из душевой доносился шум воды и фырчанье Одучи.

– Тихомир! – громко обратился Рэй, опускаясь за стол рядом с Гариным. – Включи проектор. Связисты, вроде, новостной пакет вчера приняли.

Меланхолично жующий крупную бурую кашу Глебович поднял руку и помахал под серой сферой голографического проектора. Воздух над столом замерцал, промелькнул логотип корпорации «Сфорца», потом из динамиков зазвучало:

«…Тяжелая гренадерская платформа сдерживала наступающие силы противника более трех суток, давая возможность транспортным и пассажирским судам покинуть систему. Офицеры и матросы сражались до последней ракеты, однако несокрушимый бастион духа и мужества пал этим утром, уничтоженный массированным залпом егерских кораблей Рхеи».

В воздухе появилось объемное изображение искореженной боевой платформы, висящей на высокой орбите какой-то оранжевой планеты.

В кубрике стало заметно тише. Контракторы отвлеклись от своих дел, потянулись к столу.

«Продолжается изнуряющее сражение за систему Карпенко. Тяжелые потери понесла ударная рейтарская флотилия под командованием рэй-капитана Роднянского, брошенная для прорыва кольца окружения вокруг десантной группировки полковника Сайфулина…».

Плотный астероидный пояс вдалеке от золотистой звезды. Между холодными острыми камнями медленно дрейфуют обломки разбитых кораблей, вязкими кляксами летают сгустки технических жидкостей. Мимо камеры, безжизненно раскинув манипуляторы, пролетела разбитая точным выстрелом «каракатица». В центре этого кладбища виднелись закопченные десантные фрегаты с алыми аварийными заплатками, они хитро прятались между огромными камнями.

Камера отдалила изображение, и стало понятно, что место боя находится очень далеко от снимающего, а между ним и десантниками десятки тысяч километров, усеянные роями минных полей и крепкими опорными станциями Содружества.

Диктор продолжил:

– «Для уничтожения глубокой обороны противника с дальних рубежей выдвинулся имперский дредноут „Шива“ в составе эскадры контр-адмирала Квона».

Под восторженный гул «блох» над столом проплыл кажущийся даже в виде голограммы огромным звездолет, похожий на пирамиду с рядами черных орудийных «нор» на гранях.

– О, «Шива» задаст им жару! – восторженно выдохнул бывший курсант Андрей Журавлев. – На нем целых два импульсных орудия Хиггса!

– Считайте, мы выиграли джек-пот, – невесело хмыкнул Зарыга, с прищуром разглядывая изображение.

– Почему? – повернул к нему голову Андрей.

– Мы здесь, а не там, – ветеран Старой Гвардии указал подбородком на голограмму. – Поверь моему опыту, рейтары всегда гибнут первыми. А если и не первыми, то все равно гибнут.

– Это почему? – дерзко выпятил губу Маракши.

Батор покосился на него, подвигал своей квадратной челюстью, наконец, пояснил:

– Рейтарами затыкают самые жаркие участки, посылают туда, куда жалко отправлять кадровые подразделения. Рейтары – пробный кирпич, расходный материал, которым можно пожертвовать.

– Мы такие же, как и другие солдаты! – возмущенно выпалил Журавлев.

– Да-да, – саркастически улыбнулся Зарыга. – Расскажи это на передовой.

– А я бы хотел сейчас быть там, – громко сказал Одегард, подняв уложенную в косу рыжую бороду. – Защищать Родину – высшая обязанность мужчины.

Зарыга хотел что-то возразить, это было видно по его лицу, но передумал, отошел к кофейному автомату.

Сюжет сменился выступлением какого-то эксперта, который на объемной карте показывал движение противоборствующих сторон на разных участках фронта. Рхейцы атаковали стратегически важные системы Империи, пытались блокировать Арки, вывешивая обширные минные заграждения. Империя, в свою очередь, уничтожала караваны Содружества, лишая гарнизоны довольствия и совершала дерзкие гусарские рейды по вражеским тылам. Судя по заявлению эксперта, стремительное и сокрушительное наступление Рхеи удалось остановить, война перешла в состояние позиционного противостояния. Тут и там возникали смертоносные «котлы», тут и там обитаемые планеты превращались в пепелища, но, в целом, вырисовывался некий баланс сил.

Возникал вопрос, почему, к примеру, Император не может создать Арку в сердце Рхеи, через которую прошли бы штурмовые звенья тяжелых звездолетов? Об этом отчего-то эксперт молчал. Зато сообщил, что скоро во фронтовую группировку вольются силы с дальних границ Империи, что позволит опрокинуть оборону Содружества и перейти в контрнаступление.

Вместе с тем, в самой Империи тоже было не все в порядке. На фоне внешних потрясений активизировались радикалы в дальних колониях, требующие незамедлительной независимости от Метрополии и грозящие забрать своих солдат с передовой. Где-то гражданские выступления перешли в открытое противостояние силам правопорядка, но об этом в новостях упомянули сухо и вскользь.

Потом начался сюжет о научном форуме, посвященном проблеме аномальных космических объектов, именуемых «Язвой». Один ученый выражал глубокую озабоченность и жаловался на отсутствие достаточного финансирования.

В конце завтрака Юрий поймал на себе взгляд Киры, слишком долгий, чтобы быть случайным. Но когда поднял глаза, девушка уже отвернулась, что-то укладывая в своей капсуле.

В последние дни у них никак не получалось пообщаться наедине. Появление Элли несколько выбило Юрия из привычной колеи, и он как-то несознательно отстранился от Аоки. Пару ночей назад девушка постучалась к нему в каюту с вполне очевидными намерениями, но Гарину пришлось ее мягко выпроводить – за спиной спала Элли.

До сего дня Гарину никогда в жизни не приходилось скрывать одну женщину от другой, это вызывало в нем чувства неловкости и стыда. Ситуация осложнялась еще и тем, что Юрий не до конца понимал какие с кем у него отношения. К Элли он всегда относился очень трепетно и нежно, как к младшей сестренке, однако ту Элли, которая поселилась в его каюте, он откровенно побаивался. Что до Киры, то она Юрию очень нравилась, они хорошо проводили время, но ни о каких серьезных отношениях разговоров ни разу не заводили. В свое время девушка-контрактор четко дала понять, что Юрий для нее лишь приятный партнер, лекарство от скуки. Самого Гарина, несмотря на некоторые внутренние разногласия, такое положение дел устраивало, он не спешил форсировать события. Хотя, если честно, чувствовал, что между ними есть нечто большее, чем просто физическая близость.

И вот теперь он не знал как все рассказать Кире, не знал, как она отреагирует. Но также понимал, что не сможет делать вид, что ничего не происходит. А затянувшийся обман может утопить его похлеще любой топи.

Тут его словно укололо – а что, если Элли ушла насовсем? Что если он обидел девушку, отнесясь с недоверием к ее словам?

Юрий заерзал на лавке, сжимая в ладонях чашку.

Но ведь он был внимателен, никак не показывал своего недоверия. Пытался поддержать, услышать…

– В порядке, босс?

Массивная туша Ярвиса заслонила свет. Контрактор опустился за стол, грохнув подносом.

Гарин моргнул, отгоняя мысли. Улыбнулся вежливо, ответил:

– В порядке. Просто задумался.

– О чем? – Рэнт устроился поудобнее, берясь за чашку с протеиновым коктейлем.

– Дай ты человеку поесть, – с набитым ртом сказал ему Одегард. – Не видишь, о чем-то глобальном думает, о масштабном.

Ярвис перевел взгляд с Рэя на Гарина, потом заговорщическим шепотом спросил у норвежца:

– Поди, тоже мозгует как к этой корпоративной соске подобраться?

Рэй фыркнул, замотал головой.

Речь шла об Аглае Рубин, представительнице корпорации, в чью задачу входило обеспечение нужд гостя «Полыни» – бхута, зовущего себя «Грюнером».

– У меня от нее мурашки, – поделился Одегард, показывая ложкой где именно у него мурашки. – Ходит такая, как паучиха, и смотрит на всех как на говно. Мне вообще кажется, что она репликант.

– С чего ты взял? – спросил Юрий, допивая чай.

Норвежец прожевал, шумно сглотнул. Предположил:

– Сам посуди, зачем ради такой ерунды на нашу посудину живого специалиста посылать?

– За дистантом приглядывать, – парировал Ярвис. – Как-никак – Высший.

– Ай, – отмахнулся Рэй. – Чего там приглядывать? Это ж не черепашка, чтобы за ней какахи убирать.

– Ну, не знаю! – хохотнул командир первого взвода и хлопнул по спине завтракающего рядом урсулита, отчего у того из пасти вывалился изжеванный кусок тростника. – У нас тут хоть и не Высший, а за ним глаз да глаз нужен. Да, Одучи?

Лохматый дистант довольно оскалился, загреб из миски Рэнта горсть кукурузных хлопьев и отправил себе в рот.

– Желудок ты ушастый, – беззлобно сообщил ему Ярвис. – Хамоватый вонючий желудок.

– Одучи не воняет, – сверкнул маленькими глазками урсулит. – Одучи источает мужество и красоту.

– Так и живем, – повернулся к остальным Ярвис. – Я не доедаю, ушастый источает… Зараза, слово-то какое подобрал!

– Так вот, возвращаясь от мужественных и красивых к Рубин, – попытался закончить свою мысль Одегард. – Я не спорю, задача этой корпоративной картонки – обеспечить бхуту комфортный полет, выступая посредником между корпорацией и нами. Поручение как раз для социального репликанта, не? К тому же, посудите сами, какая дура согласится лететь почти год в коробке с такими головорезами?

– Это да, – кивнул Рэнт. – Тем более, с ее формами.

– Вот! – утвердительно поднял палец вверх норвежец. – Формы тоже какие идеальные, а?

– Слюни подбери, – улыбнулся Гарин. – Живая она или синтетическая – это ничего не меняет. Она нам явно не друг, и с ней нужно вести себя осторожно.

«Блохи» закивали.

– Думаю, ее сюда направили не только просьбы Грюнера выполнять, – продолжил Гарин. – Но и за нами присматривать.

– А то и за нашим гвардейским командиром, – поддержал мысль Рэй. – А что? Он у нас знатный бунтарь, на все авторитеты плевал с капитанского мостика. А тут такая ответственная миссия! Естественно наша любимая «Сфорца» позаботилась чтобы его кто-то контролировал. Не удивлюсь, если эта Аглая вооружена.

На секунду повисла пауза, словно все испугались собственных догадок. Стало слышно, как чавкает урсулит, как бубнит приглушенный голограф, как переговариваются в спальном расположении контракторы.

– Мда, – наконец протянул Ярвис. – А лететь нам действительно долго.

– Знаете, – наклонился вперед норвежец. – Я тут решил посмотреть, что там за маршрут нам подкинула контора. И, скажу я вам, это очень странный маршрут.

Некоторое время назад экипажу «Полыни» наконец раскрыли детали предстоящего марша – корвету предстоял многомесячная экспедиция с остановками в разных уголках Вселенной. На брифинге Аглая назвала конкретные места и планеты, но у Гарина все никак не хватало времени изучить подробности. Поэтому он сейчас с любопытством приготовился слушать товарища.

– Во-первых, – начал загибать пальцы Рэй. – Сам маршрут, судя по всему, прокладывал пьяный. Нам придется трижды улетать из Млечного пути, чтобы потом вновь туда вернуться. Почему не облететь все планеты в одной галактике, а уж потом отправиться в глубокий космос?

– Рубин сказала, что важна последовательность, а не затраченное время, – вспомнил совещание Гарин. – Это требование дистанта.

Одегард потер нос, воспринимая новость. Неуверенно кивнул:

– Ну, коли так, то ладно.

– Этот комок червей что-то конкретное ищет? – спросил Ярвис.

Юрий пожал плечами.

– А во-вторых, – согнул очередной палец Рэй. – Почти все места посещения – те еще крысиные углы.

– Что ты имеешь в виду? – не понял Юрий.

– Про них крайне мало информации, – пояснил Одегард. – Они все какие-то периферийные, малоизученные. Что может быть там интересного для бхута – ума не приложу.

– Про «крайне мало информации» ты, конечно, загнул, – не согласился с товарищем Ярвис. – Даже я слышал о Сигма-Капеллы. Это же там Император в Черный шторм попал?

– Ну да, – пришлось согласиться норвежцу.

– А Эль Гордо – это сектор монолитов? – уточнил Юрий.

Об этом тоже упоминали на брифинге.

Рэй согласно кивнул, но не сдался, с жаром проговорив:

– Ну, слышали вы про эти две системы, хорошо. А про остальные? Про Кардогу-3? Про Пузыри Ферми? Или про какое-то созвездие Алой королевы? Я без поисковика их даже на звездных картах найти не смог.

– Рыжая борода знает много звезд? – вдруг спросил урсулит, подперев мохнатую щеку мощной лапой с черными подушечками пальцев.

– Вот присоединюсь к вопросу младшего товарища, – поддакнул Рэнт. – Рэй, дружище, ты, безусловно, мужик умный и эрудированный. Временами даже до неприличия. Но сколько ты знаешь звезд и планет, вот честно? Их же тьма как много! Не всем даже имена успели дать.

– Это ты к чему? – подозрительно нахмурился Одегард.

– Да к тому, что нечего на ровном месте воду мутить. Маршрут ему, понимаешь ли, не нравится, – усмехнулся Ярвис. – От того, что ты про какие-то планеты не слышал, не делает их «странными». Вот даю зуб Одучи на спор, ждет нас обычный рядовой полет – взяли пассажира тут, высадили его там. И я отчасти согласен с этим новеньким, с Зарыгой – лучше тут поскучать, чем черным пакетом под дюзы нырнуть после первого же боя с рхейцами.

Последняя фраза Одегарду явно не понравилась, он насупился и хотел уже ответить что-то резкое, но тут вмешался Юрий.

– Все, проехали, – он несильно хлопнул ладонью по столешнице. – Нечего гадать, что да как, скоро сами все увидим. А пока мы тут…

Он сделал ударение на последнее слово, обращаясь конкретно к обиженно сопящему Рэю.

– … Будем заниматься тем, чем должны. Так что, идите, готовьте людей. Через полчаса построение в ангаре.

* * *

Первые дни похода Юрий решил посвятить детальному изучению боевых костюмов. Они вместе с Джаббаром и другими «блохами» буквально не вылезали из ангара, помимо выполнения нормативов, пытаясь разобраться в устройстве и тонкостях ремонта новых «големов». Поскольку программ для виртуальных тренажеров им не предоставили, все приходилось постигать «в живую», оббивая локти и головы об металлические углы. Но Гарин был лишь рад, такой вид тренировок ему казался более практичным.

Не изменяя своему принципу «делай, как я», Юрий наравне со всеми таскал ящики с реактивными снарядами, пробовал демонтировать и устанавливать сменные узлы «голема», упражнялся в скоростной посадке в рабочее кресло машины. Остальные контракторы пытались не отставать от своего командира, а Кира и Батор так и вовсе опережали его во всем. Получалось не у всех, особенно сложно приходилось Брамме, для которого, казалось, абсолютно все было незнакомым. Оказалось, что он никогда не имел дел ни с какой сложной механикой, даже банальным автомобилем управлять не умел. Оставалось лишь гадать, каким образом парню удалось устроиться оператором роботизированного костюма в «Сфорца». Впрочем, Баччан искренне старался, и это внушало оптимизм.

Внутреннее пространство нового «голема» Юрию понравилось. Инженерам каким-то образом удалось увеличить рабочую зону оператора, оставив все элементы управления в интуитивной доступности. Теперь кресло больше не нужно было «развертывать» при переходе из походного режима в боевой, не нужно было ловить головой шлем управления башней, обдирая нос и подбородок о жесткие ремни креплений, не требовалось постоянно контролировать выпирающий рычаг аварийного люка, так и норовящий зацепится за одежду и отправить «блоху» в отрытый космос.

Разработчики «Ракшаса» наконец решили, что оператору внутри их стального чудовища должно быть, по меньшей мере, удобно. Кресло, наконец, перестало напоминать обитую поролоном скамейку, само подстраивалось под изгибы тела, прогреваясь и проветриваясь по желанию. Управление башней, а также доброй половиной сервисных систем, осуществлялось посредством мягкого обруча на подголовнике. Что же до аварийной эвакуации, то теперь в космос выбрасывалась вся капсула управления, обеспечивая какую-никакую защиту и мобильность.

Помимо прочего, огневая мощь новых «големов» превосходила старые модели. К радости Юрия, никуда не делись скорострельные пулеметы, встроенные в верхние манипуляторы, наплечные ракетометы, плазменные резаки и жуткий пятиметровый лом-багор, который так полюбился абордажникам. Ко всему прочему добавились нагрудный безинерционный миномет и навесная рельсовая пушка, способная сносить головы врагам на довольно приличном расстоянии. Также были заявлены новые прыжковые двигатели с «более отзывчивым управлением» и «умная система противоракетной обороны», с которыми еще предстояло разобраться.

Особую радость контракторам доставило новое расположение блока предохранителей силового контура, от которого зависело противодействие излучателям системы активного отбрасывания – теперь не нужно было, протискиваться вниз, к основанию кресла, аккуратная коробочка с переключателями и ручками настроек находилась прямо на правой полусфере, в пределах вытянутой руки.

С первого взгляда «ракшасы» действительно выглядели достойной заменой старым «големам», но Юрий не собирался делать преждевременных выводов. Сначала необходимо испытать костюмы по ту сторону обшивки, посмотреть, как поведут себя новые двигатели, вооружение, более современная, но более капризная электроника.

– Внимание! – скомандовал находящийся у бровки рабочей зоны ангара Кахир, вывешивая перед собой в воздухе мерцающие цифры секундомера. – Повторяем выполнение норматива.

Контракторы зашевелились, выбирая более выгодные позиции у поднятой рампы принайтованного шаттла. Рэй легко толкнул локтем Юрия, ехидно подначивая:

– Ну, на сей раз тебе ничто не помешает обогнать меня?

– Я просто споткнулся, – в который уже раз ответил Гарин, бросив косой взгляд на облаченного в плотный костюм химобработки Журавлева. – Больше такой форы ты не получишь. Верно, Андрей?

Квадратный шлем повернулся в его сторону. Лицо Журавлева по ту сторону прозрачного пластика лоснилось от пота, брови жалобно сбились «домиком».

– Босс, – загундел парень. – Черт, я просто выронил этот долбанный инструмент!

Его перчатки скрипнули, когда он сжал ручку маленького узкого чемоданчика – «реанимационного» комплекта для роботизированного костюма. В старых «големах» ничего подобного не было, поэтому Гарин с удовольствием включил новый элемент в обучение.

– Ты его не выронил, а потерял, – наставительно заметил Одегард. – Потому и страдаешь.

– Зараза, – вздохнул Андрей.

Рядом с ним злорадно захихикал Иова, также облаченный в защитный костюм – свое наказание он получил за низкий командный дух – Маракши с самого начала тренировки принялся подкалывать Брамму и Бодрова за их неумелые действия, за что и поплатился.

– Мелкому все еще весело, – рыкнул Одучи, – Дайте мелкому аккумулятор.

– Сам ты «мелкий», – беззлобно огрызнулся Иова, но тут же съежился от взлетевшей для затрещины лапы урсулита.

– Приготовились! – донесся голос лейтенанта.

Контракторы качнулись, подавшись вперед.

– Забыл! – запоздало воскликнул Баччан. – Желтый рычаг влево или вправо?

– Марш!

«Блохи» бросились врассыпную, каждый к своему «голему».

Юрий в несколько прыжков оказался перед стальным гигантом, вогнал ногу в скобу ступеньки и рывком забросил себя в развернутое кресло. Скрипнули кронштейны, кресло плавно въехало внутрь «голема», с глухим стуком закрылся за спиной люк. Гарин торопливо бросил чемоданчик в специальное углубление, сдвинул желтый рычаг быстрой настройки в положение походного режима, щелчком убрал крышку пуска системы и вдавил мягкую красную кнопку. «Ракшас» встрепенулся, просыпаясь. Пока загорались огни информационной панели, Гарин защелкнул страховочные ремни, вставил ноги в крепления педалей и заблокировал замок люка.

– Готов! – сообщил он в диск коммуникатора.

– Принял, – откликнулся Кахир. – Ты третий.

Юрий привычно цокнул языком, выказывая свое неудовлетворение, но не удивился – ему никак не получалось угнаться за шустрой Кирой и Рэнтом, прокачавшим свои аугментированные конечности.

Когда отчитались остальные, Гарин спросил по громкой связи:

– Господин Джаббар! Все уложились в отведенное время?

– Все, господин Гарин, – откликнулся лейтенант. – Лучшее время – Аоки, худшее – Бодров.

– Хорошо. Одучи, давай.

– Тест Одучи! – обрадованно рыкнул урсулит, лапой подбил блокиратор замка и вылез наружу.

Тут же заворочались Маракши, Журавлев и Брамма.

– Никому не двигаться! – рявкнул Юрий. – Сидим, ждем.

Урсулит легкой трусцой пробежал от своего «голема» к соседскому – к машине Рэнта. Ухватился за кольцо внешнего люка и с силой рванул на себя. Ничего не произошло. Перешел к соседней, повторил свои манипуляции.

– Кто же не заблокировал замок? – с кровожадной улыбкой протянул Гарин.

Урсулит добрался до Иовы, дернул так, что даже «голем» покачнулся. Маракши расслабленно выдохнул, не сдерживая улыбки.

– Молодец, – похвалил Юрий.

Урсулит перешел к следующей машине, взялся за ручку.

Брамма испуганно выпучил глаза, когда люк за спиной распахнулся, а кронштейны потащили его вместе с креслом наружу.

– Одучи нашел мяско! – довольно замахал лапами урсулит.

– Хорошо, что его нашел Одучи, а не рхейский десантник, – Юрий выключил камеры. – Всем на выход и на исходные. Забег продолжается.

* * *

В течение дня, при любой возможности, Юрий заглядывал в свою каюту в надежде на возвращение Элли. Однако, девушка так и не появилась, и Юрия под вечер начала заедать хандра. В какой-то момент он понял, что слишком накручивает, разозлился из-за этого и приказал себе прекратить истерику. Да, Элли исчезла ничего не сказав, но она и раньше так поступала. Да, между ними осталась какая-то неопределенность, но это не значило, что девушка обиделась.

Отвлечься от нехороших мыслей он решил привычным способом – в спортзале.

Еще в коридоре он услышал характерные звуки ударов и стук пластика, глухо разносящиеся по коридору. Чуть замедлил шаг, догадываясь кого именно сейчас встретит. Но не остановился, лишь пригладил торчащие ежиком волосы. Решительно перешагнул порог.

– Смирно! – раздался нарочито громкий голос Киры. – Командир в зале!

Тоненькая женская фигура в обтягивающем трико дурашливо замерла на ринге, выпятив грудь и прижав к бокам руки в боксерских перчатках. Напротив нее, затянутый в защитные щитки и жилет, зыркал глазами сквозь щель мягкого шлема Василий Бодров. Клацнули крепления тренажера и на лавке застыл раскрасневшийся Брамма Баччан. Лишь один никак не отреагировал на команду – Батор Зарыга, тертый и обтесанный ветеран Старой Гвардии. Он поставил на пол гири, которые до этого поднимал над головой, вытер лицо полотенцем и улыбнулся Юрию.

– Отставить! – махнул рукой Гарин, переводя взгляд с одного абордажника на другого. – Кира, в спортзале команда «Смирно!» не подается.

– Рефлексы! – отчеканила девушка, с деланным рвением тараща глаза. – Как вижу вас, доно, так сразу принимаю строевую стойку!

Фыркнул Брамм, растянул в улыбку изуродованные губы Зарыга. Лишь Бодров никак не отреагировал, хлопал глазами.

Юрий про себя беззлобно выругался, опустил глаза. В другое время он и сам бы посмеялся, но сейчас Кира демонстрировала новичкам поведение, которое Гарин пока не собирался им позволять. Такое поведение нужно еще заслужить.

Или нужно быть Кирой Аоки, смертоносной и красивой фурией, которую проще убить, чем исправить.

Тем временем девушка своей хищной походкой подошла к краю помоста, облокотилась о канаты. От Юрия не укрылось, как восхищенно посмотрел на нее Баччан.

Кира встретилась взглядом с Гариным, ее лицо сделалось хитрым и озорным. Юрий со вздохом понял, что его авторитет под серьезным ударом.

– Джаббар сказал, что ты помогаешь новичкам осваивать нормативы, – спокойным тоном произнес Гарин. – Как результаты?

Аоки покачала рукой в перчатке, ответила пространно:

– Скажем, есть куда расти.

– А поконкретнее?

– Босс, – вмешался Зарыга, привлекая к себе внимание поднятой рукой. – Девчушка нам все показала, мы попробовали. Честно говоря, из Браммы и Василия атлеты пока что так себе, а я некоторые упражнения уже физически сделать не смогу. Если нужно, могу показать себя в силовой подготовке. В рукопашке, думаю, я половину твоих укатаю.

Он широко улыбнулся, обнажая крупные зубы. Его слова не выглядели пустым хвастовством, звучали спокойно и естественно.

– Кстати, – хлопнула рукой по канату Кира. – Командир Гарин тоже отлично дерется! Доно, покажешь класс?

И сделала приглашающий жест на ринг.

Юрий поднял на нее взгляд. Девушка в ответ улыбнулась и подмигнула. Вроде бы как обычно насмешливо, но что-то Гарину в ее улыбке не понравилось.

Аоки наклонилась и вполголоса произнесла:

– Давай. Я вижу, что тебе хочется.

В другое время Гарин не позволил бы собой столь явно манипулировать, ведь Кира провоцировала его, даже не скрывая. С другой стороны, небольшая демонстрация силы не помешает, это хорошая возможность показать новичкам, что их командир тоже кое-что умеет.

Вот только почему Аоки столь настойчива? Что она задумала?

– Ладно, отчего бы не размяться? – как можно спокойнее сказал Гарин, расправляя плечи. – Батор, составишь компанию?

Зарыга безразлично пожал плечами, откладывая полотенце. Василий и Баччан многозначительно переглянулись.

– Эй, дедуля, отдохни-ка! – вдруг воскликнула Кира, махая Батору. – Думаю, командир не откажет девушке в танце.

И легко запрыгала на носочках, встряхивая руками с острыми кулачками. Ее короткая синтетическая коса моталась из стороны в сторону, словно хвост рассерженной тигрицы.

Юрий понял, что попал в ловушку. Настаивать на спарринге с Зарыгой – значит показать, что он боится Киру. Лезть в ринг с девушкой – потакать ее непонятному плану.

Отцы-духовники, с каких пор его стало волновать чужое мнение? Прав Рэй, командирские лычки меняют людей.

– Что ж, не откажу, – наконец хмыкнул Юрий. – Батор, в следующий раз.

– Всегда готов, – отсалютовал Зарыга.

Гарин сбросил ботинки, сунул руки в пульверизатор и напылил себе на кисти упругую защитную пленку, выполняющую роль перчаток. Забрался на помост, поднырнул под канаты.

С Аоки они сблизились в центре ринга.

– Что ты задумала? – тихо спросил Юрий, рассматривая чертят в блестящих глазах девушки.

– Ничего, – ответила она тоном, в котором слышалось явное противоречие содержанию. – Соскучилась по твоему лицу.

Гарин никогда раньше не выходил против Киры, однако иллюзий не испытывал – девушка, бывший сотрудник службы безопасности крупной корпорации, обладала очень своеобразным и эффективным стилем боя, во всю используя аугментации и имплантаты. Он не раз видел, как от ее ударов разлетаются тренировочные роботы – «дольфы».

Как назло, Юрий давно уже не практиковался в рукопашном бое. Все его победы остались в прошлом, во временах кровавого противостояния с Лу Примой. Что ж, осталось уповать на мышечную память.

– Готов? – Аоки склонила голову на бок, опустив руки.

Не успел он кивнуть, как ему в челюсть снизу полетел маленький, но крепкий кулак. Юрий успел подставить ладонь, кисть тут же обожгло от хлесткого удара. Последовавший тут же тычок под ребра он пропустил, тот прилетел с какого-то невозможного угла.

Гарин рассчитывал на непростой, но, все же, игровой поединок. Однако, Кира задала такой высокий темп, что места шуткам не осталось. Удары и пинки сыпались на Юрия со всех сторон, он лишь успевал подставлять блоки и прятать голову за поднятыми плечами. Попытался разорвать дистанцию, но девушка следовала за ним будто приклеенная.

До слуха донесся довольный возглас кого-то из контракторов. Им явно нравилось представление.

Юрий уличил момент, пропустив мимо себя удлиненную из-за подвижных суставов руку Киры, и прыгнул вперед, толкнув ее локтем в грудь. Как бы ни была Аоки быстра, ей было сложно тягаться с массой Гарина.

Девушка отлетела назад, но тут же вновь прыгнула в атаку, бросив сбоку хлыстообразный удар ногой.

Но Юрий был готов. Он шагнул вперед, к бедру Аоки, сводя на нет всю энергию атаки, обхватил Киру за бедра, поддел плечом и опрокинул. В последний момент подставил широкую ладонь ей под голову, опасаясь, что девушка ударится о помост.

Кира сделала невозможное – она в полете изогнулась колесом, и, обхватив Юрия ногами, впечатала его в канвас. У Гарин перед глазами вспыхнули искры, он глухо зарычал, сгреб девушку, перебросил через себя, подмял, прижал упругое тело к рингу.

Поймал ее взгляд, пронзительный и непривычно серьезный. Замер, тяжело дыша.

– Наконец, у тебя нашлось на меня время, – тихо выдохнула Кира.

Она оттолкнула его руку, легко поднялась на ноги. Вновь превратилась в хитрую улыбающуюся бестию, которая ни разу не запыхалась. Сделала шутовской реверанс, указала жестом на Гарина.

– Уважаемые мешки с костями, представляю – ваш командир. Будете плохо слушаться, он съест вас на ужин.

Спрыгнула вниз и быстрым шагом удалилась в сторону душевой.

Юрий проводил ее долгим взглядом, посмотрел на «блох». Зарыга загадочно улыбался, убирая на место гири. Василий Бодров задумчиво жевал губы, будто не понимая, что здесь сейчас произошло. И только Баччан восхищенно воскликнул, поедая Гарина глазами:

– Воу! Я тоже так хочу!

– Идите отдыхать, – сухо скомандовал Юрий, стягивая плотную пленку перчаток. – Завтра сложный день.

Бодров и Брамма начали было суетливо убирать за собой тренажеры, но Батор быстро подхватил их вещи, подтолкнул контракторов к выходу. На пороге бросил Гарину многозначительный взгляд, после чего вышел вон, прикрыв за собой створки дверей.

Юрий решительным шагом пересек пустой спортзал, вошел в душевую. Окончательно выбросив из головы все мысли, распахнул дверь кабинки, из которой доносился шум воды.

Кира ничего не сказала, когда он прямо в одежде шагнул под горячие струи, обнял ее и впился долгим поцелуем в губы. Лишь выгнулась, прижимаясь к Юрию. И лишь потом прошептала, обжигая ухо:

– Я соскучилась, доно.

Гарин, проклиная себя в очередной раз, не нашелся что ответить. Через секунду это стало уже не важно.

* * *

Капитан сообщил, что через трое суток «Полынь» достигнет первой остановки на маршруте – системы Сигма Капеллы, находящуюся на окраине Млечного пути. Это время Юрий решил провести с пользой – организовал «блохам» тренировки по отражению нападения на корвет. Каждый раз «атакам» подвергались разные палубы, и контракторам приходилось носиться по кораблю, громыхая амуницией и пугая матросов, попутно выполняя дополнительные вводные по переноске раненых, тушению пожара и заделывании пробоины.

Лейтенант Джаббар занимался вместе со всеми, без вопросов выполняя указания Гарина. Юрию нравились такие перемены, он считал это и своей заслугой. Впрочем, в остальном отношение Кахира ни к нему, ни к другим «блохам» не изменилось, гордый сын мамелюка оставался все таким же подчеркнуто официальным. Потому, хоть и став ближе к подчиненным, сильной симпатии пока что не снискал, кроме, разве что, у бывшего курсанта Журавлева.

Очередная тренировка проходила возле офицерской палубы, в операционной зоне САО, когда вдруг появились капитан Кимура и сопровождающий его пилот Си Ифмари. Гарин было напрягся, но офицеры не стали подходить, обосновались на небольшом балкончике. Опершись о перила, наблюдали как «блохи» рыщут по узкому залу, выискивая «диверсантов» среди рабочих капсул и столбов силовых систем.

Поскольку Кимура не стал вмешиваться в процесс тренировки, Гарин решил не заострять внимание остальных на его присутствии. Лишь толкнул в бок слишком громко матерящегося Рэнта, указывая глазами на балкончик.

Неоценимую помощь в обучении контракторов оказывали бывший десантник Зарыга и бывшая корпоративный «скальпель» Аоки. Они сейчас как раз и выполняли роль «диверсантов», ревностно подмечая ошибки товарищей.

– Одучи, коврик ты меховой! – отчитывала Кира огромного урсулита. – Вот как, скажи мне, как ты мог меня не заметить? Я стояла прямо напротив двери! Черт возьми, доно! Этот хомячина забросил гранату, ввалился следом, мордой туда-сюда поводил – и ушел! Я прямо даже растерялась!

– Ты маленькая, незаметная, – смущенно затоптался на месте дистант, добавил. – Одучи – не хомячина, Одучи больше.

Аоки лишь развела руками, повернувшись к Юрию.

– Ну а ты, парень, – мимо застывшего с опущенным автоматом Журавлева протопал Зарыга, похлопал по отдавшейся гулом переборке. – Ты так за угол заходишь, будто бессмертный. Зачем всем корпусом прешь?

– А как надо? – спросил Андрей.

– Я же показывал, – Батор прижался к стенке, дошел до угла и аккуратно выглянул. – Вот так. И автомат в другую руку переложи, удобнее будет.

– Мне так целиться неудобно.

– Да тут дистанция десять метров, вслепую не промахнешься.

– Очередная смена – на исходные, – скомандовал Юрий. – Маракши, Бодров и Глебович.

– Юрий, разреши мне, – вдруг подал голос Джаббар.

Гарин поднял бровь – Кахир был в другой тройке. Но возражать не стал, заменив лейтенантом Тихомира. Лишь запоздало подумал, а не решил ли лейтенант специально обратить на себя внимание Кимуры? Впрочем, ничего страшного в этом не было, в конце концов, капитан сам требовал участия Джаббара в занятиях абордажников.

Он дал отмашку, и группа двинулась вперед, прильнув к автоматам.

– Юра, на вечер есть планы? – спросил Рэй, вытирая платком внутреннюю часть шлема.

– Пока не могу сказать, – задумчиво откликнулся Гарин, наблюдая за ходом тренировки.

На фоне Василия и Иовы Кахир двигался более плавно, не допускал лишних движений. И не заметил, что его напарники отстали.

– А то пушкари позвали по виртуалу погонять, – продолжил норвежец. – Мы в пятницу с Рэнтом с ними поиграли, вроде нормальные ребята.

– Можно подумать, – Юрий неопределенно пожал плечами, тут же громко сказал в микрофон внутренней связи. – Внимание, вводная! Джаббар ранен.

Кахир, который почти достиг места, где пряталась Кира, остановился, повернул голову в сторону Юрия – даже сквозь забрало шлема чувствовался немой укор. Но подчинился, подогнув колено и завалившись на бок.

Идущие в фарватере Иова и Бодров заняли позиции за укрытиями, поводя оружием из стороны в сторону. Все верно – если раненый, значит враг рядом. Наконец двинулись дальше, медленно и осторожно. Когда проходили мимо лежащего офицера, Бодров потянулся было за эвакуационной петлей на скафандре Джаббара, но Маракши несильно толкнул его в спину, что-то пробубнил. Они переступили Кахира и продолжили путь. Через несколько секунд нашли Аоки, по всем правилам обезоружили и вдвоем завершили дистанцию.

Юрий лишь покачал головой – парни должны были прежде провести эвакуацию раненого.

– Думаю, твой заместитель несколько расстроен, – хмыкнул Рэй, указывая подбородком на встающего Джаббара.

– Не он один, – хмуро ответил Гарин.

Он посмотрел на балкон, но успел заметить лишь спину уходящего Си Ифмари. Поднял руку, привлекая внимание «блох»:

– Внимание! Тренировка закончена. Всем поместить скафандры в сушильные камеры, сдать оружие. Взводным – проконтролировать! Баччан!

– Да, господин Юра, – вытянул шею Брамма.

Гарин не обратил внимания на странное обращение, сказал:

– Найди корабельного врача Тэ Иревиа, пусть посмотрит, что у тебя с плечом.

– Тэ Иревиа – это такой пузатый добряк в медалях? – невинно поднял брови контрактор.

«Блохи» разразились саркастическим хохотом.

– Хорошо, что тебя ни доктор, ни Биттон не слышат, – сквозь смех сказал Ярвис.

Брамма смущенно порозовел, начал оправдываться, но Рэнт хлопнул его по плечу, сказал: «Я тебе объясню», увел в сторону кубрика.

– Маракши, – Юрий нашел Иову глазами.

– Да, босс!

– Зайди ко мне.

– Хорошо, босс, – судя по тону, Маракши понял, о чем именно пойдет речь.

Стоящий поодаль Джаббар стянул шлем, забросил автомат за спину и пошагал к выходу из зала. Когда он поравнялся с Юрием, тот приготовился к комментариям, но офицер с каменным лицом прошел мимо.

Гарин не стал его окликать. Все и так было понятно.

* * *

Маракши явился через час, подтянутый и напряженный. Юрий не стал приглашать его в каюту, жестом предложил прогуляться до ангара.

– Что с тобой происходит, Иова? – с ходу обозначил он проблему.

Парень выпятил губу, пожал плечами.

– Да, вроде, все нормально, босс.

– Ты считаешь?

– Босс, я в порядке.

Маракши всем видом показывал, что готов помочь командиру, но искренне не понимал о чем речь. Либо действительно так думал, либо пытался играть с Гариным в какие-то игры.

– Иова, – Юрий остановился, посмотрел на парня сверху вниз. – Я скажу лишь раз, а ты хорошо подумай прежде, чем что-то ответить.

Парень с готовностью кивнул, криво улыбаясь.

– Мне докладывают, что ты начал распускать кулаки по делу и без, – холодно начал Юрий. – Мне говорят, что ты задираешь других матросов. Говорят, что пытаешься показать себя выше других. А сегодня я своими глазами видел, как ты прошел мимо раненого лейтенанта Джаббара, как не дал Бодрову помочь ему.

По мере того, как Юрий говорил, Маракши мрачнел, его коротко стриженая голова опускалась все ниже и ниже.

– И вот теперь я спрашиваю, тебя, Иова, – сказал Юрий с нажимом. – Что с тобой происходит?

К чести молодого рейтара, он не стал сразу вступать в полемику, а несколько секунд действительно размышлял над ответом. Наконец, состроил сложную мину, нехотя протянул:

– Босс, но литёха же не из наших, не из «блох». За наших я зубами рвать буду, а этот… Он же просто выслуживается.

– Лейтенант Джаббар ничем не отличается от тебя, меня или других абордажников, – отрезал Юрий. – Он точно также ходит с нами в бой, точно также готов умереть ради общего дела.

– Что-то я не помню его, когда мы штурмовали рхейский корабль…

– Маракши, – предупреждающе поднял палец Гарин. – Ты забываешься!

– Босс! – обиженно воскликнул Иова, его глаза вспыхнули. – Зачем ты так? Я реально за наших горой! Меня так воспитали, я иначе не умею. И с той крысой из технички сцепился, потому что он сказал, что «блохи» нихрена не делают. А этот лейтенант Джаббар… Он не из нашей банды, босс! Он вроде перекрасился, но видно же как он относится к нам, к тебе!

– Иова, – Юрий жестом остановил тираду абордажника. – Я не ставлю под сомнение твое отношение к друзьям, но здесь нет других банд, никто не желает проломить тебе голову в подворотне. «Наши» – это весь экипаж «Полыни», любой из них завтра может спасти тебе жизнь. Это понятно?

– Понятно, босс, – вынужденно согласился Иова, пряча глаза.

– Я скажу больше, – решил закрепить Юрий. – Затевая драки без причины, ты тем самым подставляешь всех «блох». Избитый тобой матрос может завтра чинить наши скафандры, заправлять кислородные баллоны, менять фильтры. И никто не знает, как именно он решит отомстить.

Маракши вновь смиренно кивнул. Юрий надеялся, что парень действительно слышит и понимает его доводы.

– Теперь что касается лейтенанта Джаббара, – Гарин вновь пошел по коридору, Маракши пошагал рядом. – Любить его ты не обязан, но он – твой начальник, причем, далеко не самый плохой. Здесь вопросы подчинения я даже обсуждать не стану. Потому нравится он тебе, не нравится – лейтенант тоже из «своих», он тоже «блоха». Это ясно?

– Ясно, босс.

Парень совсем приуныл, но спорить больше не пытался, просто шел рядом, разглядывая пол.

– Надеюсь, нам не придется возвращаться к этому разговору, – подвел итог Гарин.

Они как раз подошли к ангару, отсюда виднелись накрытый плотной тканью шаттл и один из «големов», утопленный в стенную нишу.

– Хочешь что-то добавить? – спросил он у Маракши.

Иова понял, что экзекуция окончена, ожил. Сказал уверенно:

– Босс, я действительно все понял. Постараюсь не разочаровать.

Юрий усмехнулся, хлопнул парня по плечу.

– Ловлю на слове.

– Босс, а можно вопрос… ну, не по теме.

Гарин не возражал.

– Короче, парни говорят, – отчего-то смущенно начал Иова. – Ну, это… Говорят, что ты Черного Кета приручил.

– Чего? – удивленно поднял брови Юрий.

– Ну, в общем, говорят, что несколько раз видели, как возле твоей каюты Черный Кет крутится. Типа, ты его приручил, и он теперь тебя охраняет.

Юрию стало неуютно. С тех пор как появилась Элли, существо с «Каукета» как-то отошло на второй план. Он подозревал, что девушка и Черный Кет как-то связаны, но спросить об этом у Элли пока не успел.

– Чушь какая-то, – хрипло прогудел он в бороду.

– Ну, за что купил – за то продал, – развел руками Иова с неловкой улыбкой. – Ну, а чего? Про тебя, босс, всякие слухи ходят.

– Только не всем нужно верить, – закончил Юрий. – Все, свободен. И еще раз подумай над моими словами на досуге.

Маракши с показным энтузиазмом отсалютовал, засунул руки в карманы и своей разболтанной «хулиганской» походкой удалился восвояси.

Юрий на миг засомневался, что стоило вот так просто отпускать Иову – слишком довольным выглядел удаляющийся парень. Подумал, достаточно ли одного его авторитета, чтобы образумить молодого и задиристого контрактора?

В ангаре что-то с металлическим звуком упало, донеслась ругань на русском. В проеме двери показался насупившийся Тихомир, вытирающий руки грязной тряпкой. Он заметил Юрия, кивнул ему.

Глебович и Бодров третий вечер подряд возились с «големами», окружив себя «простынями» виртуальных схем и инструкций. Раньше в мобильной группе всегда был механик, способный починить и отладить узлы боевых костюмов – когда-то этим занимался Ярс Федоров, затем – Мартин Гавел. Но сейчас это место пустовало, из-за каждой мелочи приходилось обращаться к вечно занятым и недовольным матросам-ремонтникам. Такое положение дел Юрия не устраивало, поэтому он озадачил проблемой Глебовича, придав ему в усиление Бодрова. Тихомир – электронщик «на все руки», и Василий – программист-виртуальщик, взялись за дело со славянской отрешенностью, погрузившись в работу с головой.

– Как успехи? – поинтересовался Юрий.

Он встал у края полотна, на котором контракторы аккуратно разложили какие-то детали, с любопытством окинул взглядом силовые трубки, мощные шестерни и стальные гнутые гофры. Насколько смог разобрать, перед ним лежал элемент локтевого узла «голема».

Белобрысый Василий даже голову не повернул, набрасывая образы деталей на лежащие оригиналы. Глебович засунул тряпку, которой вытирал руки, в задний карман комбинезона, указал подбородком на боевой костюм с демонтированной грудной броней и раскрытыми сервисными крышками. Сказал с гордостью:

– Сами разобрали.

Гарин понимающе улыбнулся, искоса посмотрел на товарища:

– А соберете?

Тихомир ответил с серьезным лицом:

– Не наше дело горшки лепить, наше дело их колотить.

Повернулся к поднявшему брови Гарину, пояснил:

– Шутка. Конечно, соберем. Улучшим и соберем.

– Есть что улучшать?

– Не в механике.

Глебович обошел увлеченно сопящего Бодрова, который, казалось, так и не заметил приход Юрия. Остановился перед раскрытым корпусом «голема», указал на хитросплетение проводов.

– Хочу убрать некоторые участки, это сократит время отклика управления. Здесь припаяю дополнительный блок связи, место позволяет.

– Это ничего не испортит? – Юрий не хотел, но в его голосе прозвучали нотки сомнения.

Глебович пожал плечами, почесал затылок. Гарин нетерпеливо кашлянул.

– Не должно, – задумчиво протянул Тихомир. – Если что, перепаяю все обратно.

Юрий начал жалеть, что понадеялся на мастерство подчиненных. Однако, Глебович уже увереннее продолжил, тряхнув головой:

– Да нет, все будет хорошо. Мы с Васей еще раз все цепи прозвоним, сделаем симуляцию, испытаем. Тут схемы не сложные.

– Это ободряет, – не покривил душой Гарин. – Но схемы схемами – вы машину починить сможете в случае поломки? Ремонт организовать, запчасти поменять? Рационализаторство оно, конечно, хорошо, но группе механики нужны.

– С этим пока сложно, – честно ответил Тихомир. – Но чай не дурнее таракана, разберемся. Интерес есть.

Юрий удовлетворенно кивнул. Спросил, указывая на Бодрова:

– Помогает?

Тот как раз закончил накладывать схему на разложенные детали, теперь двигал в воздухе руками, собирая виртуальные копии в единое целое.

– Вася помогает, – доверительно поделился Глебович. – Он толковый, но сложный – спорит постоянно. Но в «мозгах» соображает, напрямую подключается, прямо к процессорам. Шутит смешно, но не смеется. Увлекается легко, но иногда нужно пнуть…

– Я понял, – Юрий жестом остановил неожиданные откровения Тихомира. – Рад, что вы нашли общий язык. От меня какая-то помощь нужна? Может, с технарями поговорить, чтобы подсказали?

Тихомир угрюмо отмахнулся.

– Ну ладно, – засобирался Юрий. – Не буду мешать. Долго не засиживайтесь, завтра тренировка.

Глебович лишь угукнул, уже нацелившись на какую-то схему в недрах «голема».

Шагая от ангара к каюте, Юрий размышлял о превратностях судьбы, посылающих ему столь странных персонажей. Где бы еще могли встретиться вместе столь разнообразные существа, люди и дистанты? Чего бы он лишился, не попав в тот отделяемый модуль на «Пилигриме»?

Корабельное время приближалось к полуночи, и в коридорах царил дежурный полумрак. Экипаж, кроме вахтенных, уже отдыхал, палубы погружались в вибрирующий низкими частотами сон.

На космических кораблях никогда не бывает полной тишины, этот несущийся сквозь пространство организм постоянно дышит, урчит, ворочается. Если на звездолете тишина, значит он мертв. Тишина – первый признак угрозы.

Уже в предбаннике, когда до каюты оставалось несколько шагов, Юрий вдруг понял, что эхо шагов больше не отражается от стен, а звук собственного дыхания – самый громкий звук, который он слышит.

А между переборками плывут тени, во что-то формируясь, превращаясь.

Миг – и Гарин отпрыгнул назад, выхватывая из кобуры пистолет. Застыл, удерживая оружие перед грудью и жадно высматривая противника. Потом тихо, словно боясь собственного голоса, произнес в пустоту:

– Элли?

Ответа не последовало. Над головой тихо шелестела вентиляция, издалека донеслись неразборчивые голоса вахтенных, стоящих возле входа в реакторную. «Полынь» жила своей жизнью, издавая звуки, урча и ворочаясь, никакой глухой тишины, никаких живых теней.

Юрий убрал пистолет, огляделся, удостоверившись, что вокруг больше никого нет. Сжал руку в кулак, унимая нервную дрожь.

Понадеялся, что это не его измученный последними событиями разум играем с ним в дурацкие игры.

Испугался, что все может происходить на самом деле.

Рыкнул сквозь зубы, отгоняя ворох мыслей, твердым шагом дошел до каюты, захлопнул за собой гермостворку. Нряшливо разделся и повалился на прохладную койку, зарывшись лицом в подушку. Попросил отцов-духовников о ночи без сновидений.

* * *

Тонкое жало фломастера выводило на шероховатой стене падающую звезду с длинным хвостом-шлейфом. Звезда падает из полумрака под потолком, оттуда, где нарисован полумесяц далекой Земли, некогда яркий и живой, а теперь выцветший и облезший. У этой звезды самый длинный шлейф, она забралась дальше других. Но, как и у трех ее сестер, начерченных ранее над изголовьем, цвет этой звезды уже неизменный – черный.

Цвет смерти.

«Все стою и смотрю, Как ветви надо мной, Уходят в темноту. Ветви надо мной» [1].

Протяжная песня, похожая на обволакивающий ночной туман. Одна из сотен в обширной бабушкиной коллекции, оказавшейся за все эти годы не такой уж и обширной. Но новых песен взять негде, как и новых фильмов, новых друзей, новых мыслей.

Как и новых звезд.

«Над лесом, в пожаре, Летает птица, Как жизни короткий сон…».

Она дорисовала контур и принялась закрашивать внутреннюю область, прислушиваясь к разговору из соседнего отсека. Они думают, что она не слышит, что слушает музыку и что опять хандрит. Вот только она не хандрит, это называется иначе, это когда погибает последний друг, когда вокруг – бесконечная, опостылевшая чернота космоса, когда все сверстники уже выросли и живут полной жизнью, а тут что и остается, что лежать в своей капсуле, глотая слезы, слушать старые песни и рисовать новую черную звезду.

– Кирилл, – голос матери как всегда ровный, но уже с характерными менторскими нотками. – Послушай, это просто гибернационный синдром, для него характерны повышенная тревожность и расстройство критического мышления. К тому же, эта нелепая гибель…

– Софья, – отец пытается соответствовать супруге, но раздражение в его голосе сквозит изо всех щелей. – Прекрати ставить мне диагнозы. В другое время я четко следую твоим рекомендациям, как психолога экспедиции, но сейчас мне нужна жена, а не диагност.

Мать вздохнула. Ясно представилась картина, как она сидит на краю кресла, выпрямив спину, как покорно сложила руки на коленях, показывая готовность выслушать. Слишком знакомый образ, за которым уже сложно отличить искренность от профессионального интереса.

– Послушай, – отец понизил голос, он всегда так делал в минуты особенной искренности. – Ты же понимаешь, что экспедиция исчерпала себя? Мы сделали все, что от нас требовалось, заплатили за это высокую цену и достойны вернуться домой. Вернуться, пока не стало слишком поздно.

– Кирилл, понятие «цены» здесь неприемлемо, – мягко заметила Софья. – Невозможно соотнести наши жизни и жизни всей цивилизации. Мы с самого начала знали на что идем, чем рискуем, были готовы на эту жертву. И сейчас, когда мы забрались так далеко, когда впереди еще столько открытий, поворачивать назад – преступление.

– О чем ты говоришь, Софья? – судя по тону, отец подался вперед, сверля глазами супругу, словно видел ее впервые. – Какие открытия? Суратов предлагает спрыгнуть с Млечного пути и отправиться в дальний космос. Но ты видела снимки с «Циклопа», все, что нас там ждет, так это сотни световых лет пустоты. Понимаешь? Пустая и черная бездна, из которой нас не вытащит никакая глубокая спячка.

– Виктор еще ни разу не ошибался, – упрямо возразила супруга. – Все его расчеты математически безупречны и ты лучше меня это знаешь. Именно Виктор филигранно провел нас между гравитационными аномалиями, именно он до секунды рассчитал каждую точку выхода из гибернации. Если он говорит, что сверхдальний прыжок возможен, то у меня нет причин ему не доверять.

– Софья, – устало протянул Кирилл. – Услышь меня, прошу. Главная цель экспедиции заключалась в поиске пригодных для жизни планет. И, черт возьми, мы нашли Терру! Идеальный вариант, лучше не придумать. Наши хранилища забиты эксобайтами данных, на их изучение у земных институтов уйдут десятилетия. У нас килограммы образцов, тысячи проекций, сотни навигационных карт. Наш путь усеян погибшими товарищами, Софья, но мы прорубили дорогу для идущих следом. Однако, это окажется напрасным, если все наши изыскания сгинут во время очередной авантюры поехавшего командира экспедиции.

– Мы планируем оставить контейнер с маяком здесь, в Сигма Капеллы.

– Это вы когда решили?

– На брифинге, на который ты не пошел.

Зашелестела одежда, скрипнул шарнир откидного кресла. Три легких шага, трель включившегося навигационного планшета.

– Вот, – голос отца стал жестче, он вновь превратился из уставшего и серого Кирилла Ильина в отца семейства и пилота одного из звездолетов миссии «Эмпирей». – Посмотри еще раз. Все это – войд, черная космическая пустыня. Ни планетарных систем, ни астероидных полей, ни блуждающих звезд.

Судя по звуку, он присел рядом с супругой.

– Суратов не в себе, дорогая, – проговорил он доверительно. – Он – заигравшийся авантюрист. Я не сомневаюсь, что его расчеты верны, что он идеально рассчитает маршрут. Но ты ведь понимаешь разницу между разумным поступком и самоубийственной выходкой? Мы уже не та экспедиция, что когда-то стартовала с Земли. Синтезаторы горючего на пределе, многие элементы вот-вот исчерпают ресурс, их нечем заменить. Да что техника – люди уже не выдерживают, София. Ты-то, как психолог должна это понимать!

– Люди сильнее машин, Кирилл.

– Расскажи это Быковым, которых разметало над Лучистой. Или Алексею, сгоревшему в лаборатории. Или своей подруге Аде. Ах, да! Она же пропала без вести на Полтаве!

– Ты жестокий, Кирилл.

– А тебе Полину не жалко?

– Это подлый ход, – голос Софьи дрогнул.

– Делать вид, что проблемы нет – вот настоящая подлость!

Повисла пауза, тяжелая до физической осязаемости. Ее не посмел прервать даже фломастер, замерший над почти закрашенной звездой.

– Прости, – Кирилл почти шепчет, его голос ласковый, извиняющийся. – Прости меня.

– Все хорошо.

– Я знаю, что экспедиция – мечта всей твоей жизни. Но дело зашло слишком далеко, Софья. Я не могу докричаться до Суратова, но, ты-то видишь реальность. Мы уже выгорели до самого донышка, милая. Ладно Быковы, там просто не повезло, но Рюмин погиб из-за тотальной усталости. Ада сгорела за пару месяцев, так и не смирилась с его смертью…

– Я пыталась ей помочь.

– Я знаю, милая, знаю. Ты и сама уже на грани, я вижу. А Виктор, этот напыщенный, непробиваемый фанатик, ради своих амбиций тащит нас на верную гибель. И я действительно с ужасом думаю о судьбе Полины.

Короткий нервный вздох – так Софья старалась остановить слезы. Она больше не могла прятаться за панцирем миротворца, не могла сдерживать эмоции. Ее голос тих и хрупок:

– Взять с собой Полину – самая большая наша ошибка.

– Все еще можно исправить! – жарко заверил Кирилл, судя по звукам, приобнявший жену. – Я сегодня объявлю Суратову о нашем решении прекратить дальнейший полет и лечь на обратный курс. Если он не захочет возвращаться с нами, то уходим одни.

– Любу с Маргариткой жалко.

– Надеюсь, они примут нашу сторону и со своей стороны надавят на Виктора.

– Сомневаюсь.

– Что ж, тогда у нас не останется выхода.

Короткая пауза, мягкий шепот:

– Ляжем в сверхглубокую гибернацию, автоматика сама приведет нас к дому… Дом, Софья, дом. Небо с облаками и ласточками, трава, влажная от росы, пахнущий хвоей воздух…

С хищным шипением ожила рация, в разговор вклинился звонкий женский голос из динамиков:

– София, прием!

Должно быть, супруги Ильины замерли в объятиях друг друга, словно пойманные с поличным заговорщики.

– София! Кирилл! Прием!

Женский вздох, шум движений, легкие шаги. Щелчок интеркома.

– Слушаю тебя, Любочка, – голос Софьи профессионально позитивен.

– София, мы сейчас в секторе 27–10, выше горизонта позиционирования на сорок градусов. Видите нас?

– Не визуально, на радаре.

– Виктор предложил состыковаться, провести совместный ужин. Вы как?

Секундная пауза, за которую, должно быть, произошло несколько многозначительных взглядов и кивков.

– Да, отличная идея, – радостно ответила Софья.

– Тогда подлетайте к нам, сюда. Вы уже закончили сканирование?

– Да. Сигма Капеллы оказалась довольно скудной на сюрпризы.

Смех из динамика.

– Да, так и есть. Вы тогда подлетайте, а мы с Маргариткой пока выйдет наружу, проверим крепление отражателей.

– Договорились, ждите.

Рация замолкла, кресло мягко ударилось о пульт, когда София уперлась о спинку. Прочистил горло Кирилл, по-детски шмыгнул носом.

Фломастер завершил последнюю линию под черной звездой. Чуть отстранился, словно любуясь кривой надписью «Ада». Под другими звездами тоже красовались имена – Матвей, Валентин, Алексей.

Она отложила фломастер и провела тонкими пальцами по чистому участку стены. Будет ли здесь когда-нибудь и ее имя? Это светлое пятно должно дарить надежду, но оно словно тыкает в лицо подготовленным могильным камнем.

«Подростковый фатализм» – говорит мать. «Закономерный итог» – поют в песнях.

Ее взгляд опустился ниже, где на краю одеяла лежала ее любимая в детстве книга – «Волшебник Изумрудного города».

Хорошо бы, чтобы, как в книжке, налетел ураган, подхватил бы ее в этой капсуле, и унес прочь, к новой жизни.

– Смотри, Софья, – в голосе отца мешаются удивление и настороженность. – Звезды куда-то пропали…

* * *

Гарин открыл глаза, какое-то время не понимая где находится. Но потом навеянные сном образы медленно растаяли, вместо них проступил серый потолок «Полыни». Но что осталось, так это острое, почти тактильное ощущение одной вещи, которую Юрий только что видел.

Книга! Та самая, из медицинского бокса «Пилигрима-2»! Он до сих пор помнил шероховатость переплета и хрупкость пожелтевших страниц! Как помнил и нехитрую историю, которую читал вслух – о девочке Элли, которую вместе с собачкой Тотошкой ураган унес в неведомую страну колдунов и волшебников.

Но вот все остальное, все эти люди… Хотя, фамилия «Суратов» казалась очень знакомой. А еще имя «Полина» – не та ли эта «Полина», про которую рассказывала Элли?

Память предательски вязла в дремотных мыслях, разрушая и без того хрупкую структуру сна. Уже через полчаса в голове остались лишь разрозненные отрывки, но о книге, Полине и Суратове Гарин успел сделать наброски в памятке вифона. Нужно будет обсудить это с Элли.

Только вот где она? Почему пропала? Когда появится?

Чертыхнувшись, Юрий перевернулся на другой бок, сжимая край подушки.

Но до самого утра уснуть у него так и не получилось.

* * *

Во время полета Глебович, по просьбе товарищей, развернул в углу «блошиного» кубрика один из взводных коммуникаторов, на который те пытались ловить сигналы далеких мультимедийных ретрансляторов. Подобное применение дорогостоящего оборудования не приветствовалось, но Юрий смотрел на подобное нарушение сквозь пальцы – в свете идущей войны и локальных гражданских волнений многие переживали за своих родных и близких, хотели знать как можно больше о происходящем в Империи, выискивая в эфире обрывки новостей и эхо радиопередач.

И именно благодаря коммуникатору «блохи» узнали о прибытии в Сигма Капеллы раньше, чем об этом объявили по корабельной связи – до того молчавший эфир вдруг ожил, начав активно накручивать счетчик перехваченных сообщений.

– Кажется, Арку прошли, – задумчиво протянул Рэй, меланхолично разглядывая шахматную доску, на которой Гарин загнал его ферзя и ладью в коварную «вилку».

Иова радостно воскликнул, выскочил из-за стола, перепрыгнул сидящего на полу в позе для медитации Брамму и оказался возле коммуникатора. Развернул виртуальную панель и принялся перелистывать пиктограммы файлов, выискивая интересные. К нему с небольшим опозданием присоединился Журавлев, что-то подсказывая и тыкая пальцем.

– Я когда-то был в этой системе, – ни к кому конкретно не обращаясь, сообщил Баччан, простирая руки в стороны и сводя вместе лопатки. – Когда путешествовал с друзьями.

– Здесь, вроде, какая-то туристическая достопримечательность, – подал голос Ярвис из своей капсулы. – Эй, молодые! Найдете маркеры на игровые ресурсы или что-нибудь про сектор Таби – свистните!

Маракши лишь махнул ему рукой.

– Таби – это где? – спросил Зарыга, подняв лохматую бровь.

– Ужасно далеко отсюда, – Рэнт усмехнулся. – Небольшой астероидный сектор в созвездии Лебедя. Камни, пыль, радиация и огромные дрейфующие планеты-фабрики. В общем, не то место, где хотелось бы проводить свой отпуск.

– Ты оттуда родом? – догадался Батор.

Ярвис согласно отсалютовал.

– Брамма, – окликнул подчиненного Юрий, у которого в голове до сих пор блуждали обрывки ночного видения. – Что в этой системе интересного?

Баччан оживился, охотно сказал:

– По истории именно здесь Император попал в Черный шторм, после чего научился делать Арки и вообще стал тем, кем стал. С тех пор ничего подобного тут больше не происходило, но для туристов сделали несколько интересных тематических станций – мне особенно понравилась интерактивная выставка «Полет сквозь вечность». Также можно посмотреть на обломок звездолета «Эмпирей», кружащий вокруг местного светила, но оно того не стоит – есть мнение, что железяка поддельная. Также могу посоветовать…

– А я слышал, – подал голос Маракши, перебив Брамму. – Что Император сам создал Черный шторм, чтобы на нем покорить Вселенную и принести людям дар Арок.

Зарыга фыркнул, широко улыбнулся Баччан.

– Чего вы ржете? – обиделся Иова. – У нас многие в это верят.

– А как Император мог создать шторм, если до этого самого шторма он был обычным человеком? – спросил Журавлев.

Маракши снисходительно посмотрел на него.

– Кто тебе сказал, что он был обычным человеком? – криво усмехнулся он.

– Ерунда это все, – не согласился Брамма.

– Ерунда у тебя в штанах! – не остался в долгу Иова.

Пока подчиненные спорили, Юрия вдруг озарило – Суратов, имя из сна, это и есть Император! Как он мог такое забыть?

Да также, как не мог себе представить, что его сны станут транслировать события трехсотлетней давности глазами девочки Полины, которая со своими родителями, Софьей и Кириллом, также находились в экспедиции «Эмпирей». Той самой Полины, о которой говорила Элли!

Кстати, а не сама ли Элли источник этих снов? Решила подкрепить свой рассказ таким вот образом?

Юрий потряс головой. Он уже не знал что думать. Но, в любом случае, нужно найти информацию о полете команды Суратова и изучить все подробнее. Сверить, так сказать, реальность и сновидения.

Кто-то включил проектор, и над столом рассыпались сразу все загруженные пакеты – новостные, рекламные, развлекательные. Из-за начавшейся какофонии рейтары дружно загудели, и Глебович жестом руки стер виртуальные окна, оставив лишь меню.

– Включите новости! – громко попросил Журавлев. – У меня сейчас сестра в Волчьей глотке!

Наручный вифон требовательно завибрировал – Юрия вызывали на командирский мостик.

– Ты куда? – повернулся к нему Рэй, отвлекшийся на трансляцию.

Гарин многозначительно ткнул пальцем в сторону офицерской палубы, сказал:

– Приду – доиграем, – переставил одну фигуру на доске. – А пока тебе шах.

Одегард выпучил глаза, но больше для виду – было понятно, что его сейчас больше увлекают новости внешнего мира, чем проигранная шахматная партия.

* * *

Первое, что увидел Юрий, переступив порог капитанской рубки, была хищная акулья морда имперского корвета по ту сторону обзорного окна. Пусть он и был размерами меньше «Полыни», но выглядел куда опаснее – новенький и агрессивный, с мощными наростами коротких дюз, с расчехленными башенками рельсовых орудий, с раскрытыми торпедными шахтами и «скорпионьим хвостом» плазменного орудия.

– Входите, господин Гарин, – услышал Юрий голос Кимуры.

Капитан сидел в своем кресле, положив ногу на ногу, и постукивая ногтем по высокому стакану с прозрачной водой. Помимо него в рубке находилось всего несколько офицеров – бессменный пилот Си Ифмари, кодировщик Эрик Али и один из двух связистов, вроде бы Андрей. Гарин поприветствовал их вежливым кивком. Андрей и Си Ифмари ответили приветливо, Эрик мазнул холодным взглядом и отвернулся к своей рабочей панели.

Юрий хмыкнул, запоздало доложил:

– Рэй-мичман Гарин по вашему вызову прибыл.

Кимура отставил стакан в сторону, сверху вниз посмотрел на Юрия.

– Господин Гарин, – черные глаза капитана как обычно смотрели цепко, словно могли видеть мысли собеседника. – Как вы помните, Сигма Капеллы является одной из контрольных точек нашего полета. Вы что-то слышали про эту систему?

– Немного, – Юрий тут же вспомнил недавний разговор в «блошином» кубрике. – Черный шторм, Император, туристы и развлекательные станции.

– Вполне наглядно, – тонкие губы Кимуры чуть тронула легкая улыбка. – Лишь одно дополнение – система находится на военном положении, все туристические объекты временно законсервированы, допуск и перемещение гражданских в системе строго ограничены. Со дня на день здесь ожидаются ударные силы Содружества, и местное командование не хочет, чтобы кто-то, тем более Высший дистант, мешался под ногами. Однако…

Капитан чуть повернулся, щелчком сбросил с панели управления полупрозрачную папку, которая раскрылась в воздухе схематической картой Сигма Капеллы. Продолжил:

– Учитывая наш рейтарский статус, нам позволили провести кратковременный рейд по точкам интереса нашего гостя. Я принял решение выделить для этой задачи шаттл под управлением господина Си Ифмари.

Аджай отреагировал на свое имя улыбкой.

– В состав группы, – продолжил капитан. – Войдут сам мистер Грюнера, госпожа Рубин и господин Али – для поддержания связи с координатором имперского флота.

Юрий скосил глаза в сторону офицера связи, но тот даже не повернулся.

Кимура поднялся из кресла, заложив руки за спину.

– Местное командование пообещало нам сопровождение, – сказал он, посмотрев на корвет по ту сторону бронированного стекла. – Однако, я считаю делом престижа нахождение рядом с господином Грюнером охраны из числа бойцов мобильной группы «Полыни». Пусть такая защита будет номинальной – это моя принципиальная позиция. Поэтому, господин Гарин, я прошу вас подобрать двух сопровождающих, экипировать их соответствующим образом.

Юрий кивнул, прочистив горло, уточнил:

– Охрану осуществлять на «големах»?

Кимура покачал головой:

– Будет достаточно и полевых скафандров.

Гарин оценил решение капитана – нечего веселить флотских устаревшей техникой.

– Разрешите выполнять? – спросил он, разглядывая острый профиль Акиямы.

– Выполняйте, – командир чуть повернул к нему голову. – Группа должна быть готова через сорок минут.

* * *

Из шаттла выгрузили ровер, и какое-то время десантно-грузовой отсек выглядел вызывающе пустым и унылым. Однако, все изменилось, как только в пузатое нутро аппарата начала грузиться группа, которую иначе как разношерстной назвать было нельзя.

Аглая Рубин в обтягивающем скафандре демонстративно пересекла отсек, оценивающе поглядывая по сторонам. Попыталась попасть в кабину пилота, где оставалось одно свободное место, но Си Ифмари ее не пустил, сославшись на инструкции. Аглая поджала губы, недовольно устроилась на свободном месте, раздраженно оттолкнув в сторону трубку для забора рвотных масс.

Следом появился бхут в своем странном красном костюме, вблизи больше походившем на большую вазу, чем на скафандр. «Господин Грюнер» величественно проплыл мимо контракторов, завис между полом и потолком в дальней части отсека. Юрий, представив, как внутри этой кажущейся монолитной фигуры медленно извиваются и переплетаются гигантские разумные черви, шумно сглотнул.

– Госпожа Рубин, – обратился он к представительнице корпорации. – Возможно, как-то следует закрепить, э… нашего пассажира?

– Мы-я благодарю Юрия Гарина за заботу, – отозвался в наушниках голос бхута. – Уверяем, мы-я достаточно закреплен.

Гарин не стал спорить, кивнул. Повернул голову, встречая взглядом очередного пассажира.

И чуть отступил к стене, положив руку на автомат – над пандусом беззвучно плыл энергетический робот Высшего, икс-джинн. Внешне забавный и даже чем-то милый, весь словно из мыльных пузырей с белоснежными снежинками внутри. Только вот Юрий помнил, как с этим творением не могли справиться трое бронированных контракторов.

Последним на борт поднялся Эрик Али в стандартном легком комбинезоне. Он бросил безразличный взгляд на Юрия, словно вместо того стоял робот-погрузчик, с важным видом перевесил на живот черную коробку шифровального устройства и полез в кабину. Как бы кому не хотелось, возразить было нечего – место офицера связи возле пилота.

– Надутый мешок с костями, – Аоки с ухмылкой прокомментировала дефиле старшего лейтенанта Али. – Не обижайся, доно, но мы этого типа не любим. Когда мимо вахтенных проходит, так обязательно прицепится из-за ерунды.

– Почему я должен обижаться? – удивился Юрий, жестом приглашая девушку в шаттл.

– Я субординацию знаю, – хитро улыбнулась Кира. – К тому же, мало ли что происходит в вашем офицерском кругу. Вдруг вы друзья на век, словно винтик и гаечка.

И рассмеялась своим задорным смехом, усаживаясь возле левого борта.

Гарин лишь покачал головой, тем не менее, улыбаясь. Скользнул взглядом по фигуре Аоки – ее гибкость и кошачью грацию, казалось, не мог скрыть никакой боевой скафандр. Уселся напротив, зафиксировался. Сообщил по рации Си Ифмари:

– Все на борту.

– Отлично, – откликнулся аджай. – Внимание! Настоятельно рекомендую проверить еще раз страховочные устройства – шаттл не оснащен генератором искусственной гравитации. Также напоминаю о соблюдении мер безопасности…

Пока молодой офицер говорил, десантный пандус плавно закрылся, с коротким шипением сработали вакуумные засовы. Мигнули полоски освещения под потолком, чуть заметно дрогнул пол – это погрузчики толкали катер в сторону шлюза.

Десантные шаттлы не были предназначены для комфортабельных прогулок среди звезд, на них отсутствовали привычные для туристов удобства, не было иллюминаторов, а кресла-капсулы больше подходили для стремительного падения на поверхность планеты, чем для приятного и уютного полета. Однако это было хоть какая-то смена обстановки, и, принимая решение кого взять в полет, Юрий без раздумий выбрал Аоки. Надеясь, заодно, восполнить пробел в общении.

– Наблюдаю учащение пульса, – ожил прикрепленный к затылку модулятор. – Ввести успокоительное или включить романтическую музыку?

– У тебя нет успокоительного, – Гарин почувствовал себя пойманным с поличным, смущенно отводя взгляд от Киры. – И с музыкой повремени.

– Как будет угодно. Включить запись события?

– Нет. Опять себе новое имя придумал?

– Да. Сейчас я идентифицирую себя как Марту.

– Ты обработал то видео, о котором я говорил?

– Насколько смог. Смею напомнить, я все же реанимационный модуль, а не инба.

Порой в голосе искусственного интеллекта Юрию слышался сарказм, что уже говорило о неких эмоциях, не свойственных простейшим нейроаппаратам. Тем не менее, Юрий предпочитал очеловечивать своего электронного помощника чуть больше, тем тот, возможно, заслуживал.

– А рассуждаешь ты как полноценная инба, – хмыкнул Гарин.

– Я все же сложная система сверхтонкой организации, а не пульт от кондиционера, – ответил Марту. – Внимание, познавательное! Имеется занимательная статистика гибели шаттлов класса «Ундина» за период с…

Голос модулятора стремительно ушел на второй план, в наушниках раздался насмешливый голос Киры:

– Ты сам с собой общаешься, доно? Плохой знак.

Гарин посмотрел через проход на девушку. Та ответила ему кривой улыбкой, склонив голову на бок.

– С модулятором говорю, – пояснил Юрий. – Он слишком болтливый сегодня.

Губы девушки задвигались, из наушника донеслось:

– Обычно инба подстраивается под черты хозяина. Насколько я понимаю, это не твой случай.

– Мне этот модулятор перепрошил один знакомый аджай-кирасир, – Гарин указала пальцем на свой затылок. – До этого он практически всегда молчал.

– Хочешь, могу покопаться в архитектуре? – предложила Кира.

Юрий, не задумываясь, отмахнулся:

– Не надо. Я уже привык.

Предупреждающе мигнули лампы над пандусом, тут же все тело словно потянули вверх – шаттл покинул ангар и вылетел в открытый космос. Недовольно воскликнула Аглая, цепляясь за подлокотники.

– Госпожа Рубин! – окликнул чиновницу Юрий. – Лучше снять шлем – на случай внезапной тошноты.

В ответ Аглая лишь фыркнула.

– Некоторым лучше блевать в скафандре, – философски заметила Кира. – Это вполне соотносится с их жизненной позицией.

– Чем она-то тебе не угодила? – удивленно усмехнулся Гарин.

– Не люблю холеных кошечек, – дернула подбородком Аоки. – У них самые острые когти.

– А ты еще и в кошечках разбираешься?

– Доно, ты очень многого обо мне не знаешь.

– Ну, так расскажи, – повел рукой Гарин.

– Вы меня сначала на ринге одолейте, господин рэй-мичман, а потом вопросы задавайте.

– Эй! Я тебя победил!

– Босс, временами ты такой наивный!

Время за словесной пикировкой летело незаметно. В какой-то момент Юрий подумал, насколько такое общение уместно при посторонних – наверняка навороченный икс-джинн имел возможность подслушивать радиопереговоры контракторов, а, значит, мог передавать их «господину Грюнеру». С другой стороны, они не обсуждали ничего постыдного или секретного, обычный товарищеский треп – по крайней мере, так себе представлял Юрий. И если Высшему дистанту совсем нечем заняться, как слушать разговоры двух людей, то пусть себе развлекается.

В первую точку они прибыли спустя полчаса. Си Ифмари открыл малый десантный шлюз, через него бхут, икс-джинн и «блохи» выбрались наружу.

Юрий не любил выходить в космос в обычном скафандре, предпочитал держать между собой и холодной безжизненной бездной преграду вроде обшивки звездолета или брони «голема». Рэй считал, что у Гарина развилась своеобразная фобия, возникшая на фоне не самых приятных воспоминаний. Юрий, в свою очередь, считал, что фобия – это нечто большее, а Одегард просто пытается прилепить броское словечко к обычному чувству самосохранения.

Как бы там ни было, оказавшись на внешней стороне шаттла, Юрий на секунду зажмурился – голова закружилась от открывшейся вокруг черной пустоты.

– Ты в порядке? – поинтересовалась Кира.

– В порядке, – мгновение слабости прошло, Гарин вновь был готов работать. – Закрепляйся.

Они пристегнули карабины страховочных лееров к специальным скобам, включили магнитное сцепление ботинок.

– Готово, доно, – отрапортовала девушка.

– Все. Стоим, ждем.

И они замерли, два крошечных существа на спине маленького катера, с вызовом взирающие на бесконечную Вселенную.

Гарин попытался найти взглядом Арку, возле которой дрейфовала «Полынь». С трудом обнаружил несколько светящихся объектов чуть крупнее далеких звезд – туристическую станцию и боевую платформу, прикрывающую сектор перед Аркой. Поднял голову, прищурился, разглядывая сквозь плотный светофильтр местное светило – оно казалось надутым багровым пузырем с плывущими контурами. За ним виднелся белый щербатый шар единственной в системе планеты.

В целом, унылый пейзаж. Кому захочется драться и умирать за этот мир?

Но где-то здесь Виктор Суратов начал путь к бессмертию. И где-то здесь пролетала вместе со своей семьей Полина Ильина.

Или, точнее, Элли Гарина?

– Доно познает экзистенциальное? – осведомилась Аоки.

– Когда ты перестанешь называть меня «доно»?

– То есть, слово «экзистенциальное» тебя не смутило?

Гарин многозначительно посмотрел на девушку, хотя боевой шлем не мог передать его эмоций, погрозил Кире кулаком. Та рассмеялась, повернулась и побрела в сторону командирского мостика, тяжело передвигая магнитные ботинки.

Юрий цокнул языком, улыбаясь, посмотрел в сторону, где на небольшом отдалении висел в своем странном скафандре бхут. Вокруг него, вытянувшись в цепочку, медленно кружил икс-джинн, извиваясь и время от времени вспыхивая. Что именно у них там происходило, понять было невозможно. Наверное, робот подобным образом проводил сканирование пространства, а бхут собирал и обрабатывал информацию. Впрочем, с тем же успехом это мог быть своеобразный танец – эдакая причуда Высшего.

Господин Грюнер занимался своими делами около пятнадцати минут, после чего они с роботом вернулись в шаттл. Когда следом за ними в отсек вплыли контракторы и заняли свои места, Си Ифмари продолжил путь.

Они делали еще четыре остановки – и все повторялось заново, с той лишь разницей, что в два последних раза в открытый космос также выходила и Аглая – видимо, чтобы развеять скуку.

– Боагтар, – любопытства ради, обратился к пилоту Юрий, когда они в очередной раз закрыли шлюз и пристегнулись ремнями. – Мы уже посещали сектор 27–10?

– Нет, – откликнулся из рубки аджай. – Это в стороне от маршрута, на самом краю системы. А что там такого?

– Да нет, ничего, – не стал продолжать Юрий.

Как объяснить, что эти координаты ему просто приснились?

Внезапно заговорил бхут.

– Гарин Юрий уже бывал здесь? – раздался в наушниках его странный голос.

– Нет, господин Грюнер, не приходилось.

Гарин поймал на себе пытливый взгляд Киры. Повернулась к нему и Рубин. Стало неловко.

А потом он решил – а почему бы и нет? Когда еще выпадет возможность проверить свои видения?

– Сектор 27–10, выше горизонта позиционирования на сорок градусов, – громко проговорил он отпечатавшиеся в памяти данные. – Мне кажется, там может быть что-то интересное.

Бхут молчал всего секунду – за это время, скорее всего, успел прогнать услышанное через свою информационно-аналитическую базу. Наконец спросил:

– Гарин Юрий, какую именно плоскость считать за горизонт?

Здесь Юрий не знал что ответить. Действительно, что считать за точку отсчета в открытом космосе?

Но на помощь пришел Си Ифмари:

– Традиционно, если не указано иное, – поделился он. – За условный горизонт в планетарных системах принято считать плоскость вращения вокруг звезды ближайшей планеты. Поскольку у нас тут лишь одна планета, то плоскость условного горизонта вполне определённая.

Юрию показалось, что господин Грюнер вопросительно смотрит на него, как бы ожидая подтверждения, потому лишь пожал плечами, мол, разбирайтесь сами.

– Мы-я добавляю точку интереса, – судя по голосу, бхут принял решение. – Господин пилот, проследуйте по указанным Гариным Юрием координатам.

– Хорошо. Только, перелет займет достаточно много времени.

– Время субъективно, – ответил бхут. – Оно не имеет значения.

– Что ж, – в голосе аджая послышался легкий смешок. – Тогда устраивайтесь удобнее, путь неблизкий.

Шаттл развернулся, с глухим шумом включились маршевые двигатели.

– Доно, ты эти цифры просто назвал? – спросила Кира, почесывая затылок о подголовник кресла. – Так сказать, чтобы продлить наш тет-а-тет?

– А что? – поднял брови Юрий. – Ты против?

– У меня от длительного ничегонеделания шестеренки закисают, – девушка состроила печальную мину. – И задница становится плоской. Вы любите плоские задницы, доно?

Гарин мученически вздохнул, закатив глаза. Кира расплылась в довольной улыбке.

До нужного места действительно летели больше пяти часов, Юрий даже успел немного задремать. Несколько раз на связь выходила «Полынь» – капитан Кимура решил следовать параллельным курсом, в противном случае, у шаттла попросту не хватило бы энергии для возвращения. Их какое-то время вел имперский фрегат, потом отстал, предоставив охрану рейтаров дальнобойным гренадерским орудиям с платформы.

Чем ближе приближались к сектору, тем больше Юрий задумывался, что же именно он хотел там обнаружить. И хотел ли обнаружить что-то вообще?

Прибыли в сектор. Пилот погасил скорость и остановил шаттл. Бхут с роботом и контракторы полезли наружу.

Черный космос, редкие звезды, багровый шар звезды вдалеке. И ничего больше, лишь пустой холодный вакуум.

Гарин еще раз огляделся, разочарованно хмурясь. Под предостерегающий возглас Киры отстегнул страховочный леер и обошел катер по периметру.

Ничего, как и в других местах этой системы. Лишь зря летели.

И тут Юрий себя осек – а что он, собственно, планировал тут найти? Обломки миссии «Эмпирей»? Так их давно бы уже обнаружили – туристы, поди, каждый квадрат прочесали в поисках загадочного Черного шторма. Какой-то знак, оставленный Элли-Полиной? Но если сон действительно из ее прошлого, то в те времена Гарина и в планах еще не было.

Но почему номер этого сектора ему запомнился? Глупая случайность? Нелепое совпадение?

– Глянь на наших червячков, – толкнула его в бок Кира. – Такого еще не было.

Красный скафандр-кувшин бхута раскачивался из стороны в сторону, он походил на охотничью собаку, пытающуюся определить направление добычи. Икс-джинн вдруг распался на отдельные пузыри, которые стремительно разлетелись в разные стороны и принялись совершать петлеобразные движения.

– Вы что-то нашли, господин Грюнер? – не удержавшись, выкрикнул Юрий.

В ответ раздалось какое-то бульканье, которое вполне можно было принять за помехи в эфире.

Пузыри разлетелись еще дальше, вновь начали свои пчелиные танцы. Потом еще раз, отдаляясь от шаттла на приличное расстояние.

Действо продолжалось около получаса, потом робот собрался воедино и они вместе с красной фигурой поплыли к шаттла.

Пролетая мимо «блох», дистант сказал:

– Мы-я хочу расспросить Гарина Юрия. Заинтересован.

– Я зайду по возможности, – уклончиво пообещал Юрий.

Он проводил взглядом господина Грюнера, размышляя, что для него важнее – любопытство или невесть откуда возникшее ощущение необъяснимой тревоги.

* * *

В офицерской кают-компании царило непривычное оживление – пока шаттл мотался по системе, «Полынь» получила очередной информационный пакет. Новости вызвали бурные споры и обсуждения.

Официальные ресурсы сообщали о тяжелых, но победоносных боях в «горячих» секторах. Благодаря умелым действиям флотоводцев Империи, силы Содружества были полностью окружены и уничтожены в зоне Внешнего рукава. Во Второй Персея наконец снята блокада Арки – рхейцы ничего не смогли противопоставить имперскому дредноуту. Флотилия легендарного контр-адмирала Титанова совершила дерзкий прыжок в Туманность Андромеды, десант высадился на подконтрольные Содружеству планеты.

Региональные новости показывали чуть другую картину, более эмоциональную и страшную – у рхейцев появились звездолеты с принципиально новыми двигателями, которым значительно уступали любые имперские аналоги. Таких кораблей пока было немного, но и они успели посеять панику, использую тактику стремительных рейдов. На уничтожение неуловимых рейдеров отрядили дополнительные полицейские силы, но о результатах говорить пока что было рано. Также сообщалось о переполненных госпиталях, о дефиците биоматериалов для трансплантаций, о новой волне мобилизации.

Несколько известий сухо и кратко сообщали о восстаниях в удаленных системах. Несколько раз всплывала информация о промышленных колониях в системе Бетта Лару – профсоюзные лидеры сместили имперских чиновников и объявили о своем суверенитете. Полицейские силы и части войск планетарной обороны, состоящие преимущественно из местных, встали на сторону восставших.

Первые отростки Язвы были обнаружены в границах Млечного пути, но все еще далеко от обитаемых миров.

На фоне этих событий дурацкой шуткой выглядели сообщения о встречах с неведомыми существами, о жертвах необъяснимых явлений и странных событиях, происходящими в разных уголках Империи. Обычно подобные истории были обязательным элементом развлекательной части информационных пакетов, существовали как в формате тематических программ, так и в виде одиночных сюжетов. Такие истории очень любили Ярвис и Маракши, запоем просматривая антологии всевозможных страшилок в темном углу кубрика. Но всерьез подобные «новости» не воспринимали даже они.

Однако, в этот раз все было несколько иначе – о событиях рассказывали вполне серьезные медиагенераторы, сюжеты не выглядели дешевыми поделками, были наполнены конкретикой и свидетельствами экспертов.

На нескольких планетах бесследно исчезли колонисты. На одном необитаемом спутнике военные роботы ликвидировали неизвестное животное, слишком близко подошедшее к охраняемому периметру космодрома. Что-то или кто-то убил экипаж орбитальной научной станции в системе Рипли. Жители венерианского подземного города жаловались на кровожадных чудовищ в отводных коллекторах.

Однако, судя по всему, кроме Гарина эти тревожные новости не занимали больше никого.

В кают-компанию он зашел случайно – решил пополнить запасы кофейных брикетов для своей кофемашины. За время своего пребывания в должности командира мобильной группы, Юрий успел «избаловать» себя качественным напитком, а не той бурой мутью, что получалась из дешевых капсул со складов Биттона. Поэтому Гарин, время от времени, наведывался в офицерскую комнату отдыха, прихватывал оттуда пару-тройку черных прессованных таблеток. Подобное не возбранялось, да и Юрий старался особенно не наглеть.

В этот раз, решив после вылета угостить Рэя кофе, Юрий оказался в эпицентре настоящих политических баталий. А еще заметил редкого здесь гостя – лейтенанта Джаббара. Он удостоил вошедшего Гарина хмурым кивком.

– Если Император безмолвствует, если молчит Квинт, то как еще поступать приграничным мирам, брошенным на растерзание войскам Содружества? – горячо выпалил Си Ифмари, пытливо уставившись на Корнея, офицера систем активной обороны.

– Драться! – стукнул по столу Корней, буравя взглядом пилота. – Драться по последнего солдата. Но не переходить на сторону врага, не преклонять колени!

– А чего только до последнего солдата? – ехидно проскрипел Тэ Иревиа, задумчиво покачивая пустой курительной трубкой. – Тогда уж до последнего старика и ребенка – им все равно с планеты не убежать, так пусть повоюют за далекое Солнце.

– Я смотрю, предательство у кого-то в крови, – нехорошо прищурился Корней.

– Ну а чего еще можно ожидать от тех, кто когда-то сам преклонил колени перед сильным противником? – едко усмехнулся Эрик Али, указывая подбородком на старого аджая.

– Ах да, – словно вспомнив что-то забавное, улыбнулся корабельный доктор. – Это же такая доблесть, торпедировать сквозь Арки беззащитные города.

– Хватит! – неожиданно вскочил Кахир. – Ваш спор зашел слишком далеко, господа!

Си Ифмари сконфуженно съежился, опустив голову. Выдохнул Корней, откидываясь на спинку кресла. Со стальной улыбкой подмигнул Эрику доктор. Офицер связи ему лениво отсалютовал, что-то проговорил в сторону.

– Прошу, присядьте, господин Джаббар, – тихо проговорил молодой пилот. – Право слово, никого не хотело обидеть. Лишь сказал, что на войне всякое случается. Нам в Академии рассказывали, что иные капитаны предпочитали плен, стараясь тем самым спасти экипаж от гибели. А были и те, кто таранил вражеские звездолеты, покрывая себя славой. Но решения и тех, и других достойны понимания.

– Плен у рхейцев не похож на тюрьму или трудовой лагерь, – Корней словно хотел донести до Си Ифмари очевидную истину. – Рхейский плен – это когда тебе в голову подселяют паразита и ты, словно безвольная кукла, идешь убивать своих.

Тут спорить было сложно – о подобных случаях не раз упоминали в новостях.

– Полноте, господа, – Эрик протянул руку и взял из блюда янтарный шарик синтезированного винограда. – Как по мне, так это слишком уж странная война.

– Чем же она странная? – спросил Корней.

– Абсурдностью, – офицер связи помахал в воздухе пальцами. – Что такое, по сути, Империя в разрезе Вселенной? Так, мелкая периферийная вошь, худо-бедно заселившая свою домашнюю галактику и разбросавшая мелкие, ничтожные сателлиты по всему космосу.

– Господин Али, – предостерегающе подал голос Джаббар.

Эрик бросил на лейтенанта презрительный взгляд, продолжил, как ни в чем не бывало.

– То же самое могу сказать и о Содружестве, – он качнул пальцами в другую сторону. – Дутая пена из четырех систем и пары удаленных колоний.

Окинул присутствующих взглядом, спросил с усмешкой:

– Вам не кажется, что мы придаем слишком много смысла нашей мышиной возне? Наши потуги не видно даже из созвездия каюров, что уж говорить о мирах монолитов или бхутов. Мы с рхейцами настолько малозначимы для Вселенной, что с нашим исчезновением не изменится ровным счетом ничего. Так не абсурдно ли, господа, что в глупой драке сцепились именно мы, и те единственные придурки, которые, по странной случайности, так на нас похожи?

– Пустая болтовня, – фыркнул Тэ Иревиа. – Во все времена и во всех мирах первыми резали соседей. Особенно, если рожа похожа на ту, что в зеркале.

– И все же непонятно отчего Император не закроет Арки? – спросил у окружающих Си Ифмари. – Без Арок рхейцы просто не преодолели бы разделяющее нас пространство.

– Видимо, у него есть дела поважнее, – хмыкнул Эрик.

Юрий как раз добрался до небольшого шкафчика, открыл пенал со стопками кофейных брикетов. Примерился, размышляя сколько сможет забрать.

– А что думает наш «звездный странник» господин Гарин? – насмешливый тон офицера связи словно толкнул его в спину. – Поболтайте с нами, рэй-мичман, нам не хватает спектра мнений.

Лейтенант Эрик Али Гарину не нравился. Высокомерный, заносчивый, циничный, он слишком часто напрашивался на грубость, и Юрий старался меньше находиться в его обществе – уставал сдерживаться.

– Я ничего не понимаю в глобальной политике, – сухо ответил он, подцепляя ногтем четыре кофейных брикета. – И не склонен к философствованию.

– Юра, действительно, останьтесь, – попросил Си Ифмари, с которым у Гарина сложились товарищеские отношения. – Или у вас вахта?

– Нет, у меня свободный вечер, – не стал врать Гарин.

Он, наконец, вытащил кофейные «таблетки», положил в нагрудный карман комбинезона. Повернулся к столу, сверху вниз посмотрел на молодого аджая. Сказал:

– Но мне действительно нечего добавить к вашему спору.

– Но мнение-то у вас есть? – насмешливо спросил Эрик.

Юрий заиграл желваками, повернул лицо к офицеру связи. Поймал на себе полный надежды взгляд Тэ Иревиа – старый богомол ждал драки.

Не сегодня.

– Мнение есть, – он холодно улыбнулся Эрику. – Оно заключается в том, что я не знаю, почему не отключают Арки, не знаю, как выиграть войну и не представляю, что мы значим для Вселенной. Зато я точно уверен, что, если сегодня не проверю карту диагностики скафандров, то завтра у кого-то из моих может случиться разгерметизация. Знаю, кому нужно прибавить время на дополнительные занятия, чтобы послезавтра он не погиб в бою. Знаю, что наш гость выбрал не самое лучшее время для своего путешествия, но я все равно должен быть готовым обеспечить его безопасность в любой точке пути. Такое вот мое мнение, господин лейтенант.

– Хорошо сказано, – отсалютовал чашкой с чаем Корней.

– Господин Гарин конкретен, как пожарный лом, – сказал доктор, и было непонятно, похвалил он Юрия или наоборот.

Лейтенант Джаббар промолчал, наблюдая за разговором со стороны.

– Что ж, не способность оперировать масштабами свойственна некоторым детям звездолетов, – медленно, словно делая заключение, проговорил Эрик, изучая лицо Гарина. – Надо понимать, рэй-мичман, кофе вы тоже для вполне конкретных целей таскаете?

Юрий чуть не рассмеялся от столь топорной провокации. Ответил, отталкиваясь от стола и направляясь к выходу:

– Так и есть – хочу угостить друга.

По пути похлопал по плечу Си Ифмари, словно извиняясь за уход, кивнул остальным. Толкнул гермостворку в сторону и вышел в коридор.

Словно в прохладную воду окунулся. До чего же все-таки умел накалять обстановку этот Эрик!

Требовательно пискнул вифон – входящий от Аглаи Рубин.

Ей-то что нужно?

Быстро бросив Одегарду шаблонное «Задержусь» – тот уже, наверное, расставлял фигурки для новой шахматной партии, ответил на вызов.

– Господин Гарин, – голос чиновницы был сух и официален. – Вам необходимо зайти к господину Грюнеру.

– Прямо сейчас? – Юрий посмотрел на мерцающие часы.

– Прямо сейчас, – холодно уточнила Аглая. – У господина Грюнера адаптационный график, поэтому ему сложно выделить свободное время, удобное для вас.

– Вы будете присутствовать? – немного подумав, спросил Гарин.

Не то, чтобы общество Рубин ему было приятно, просто Юрий совсем не знал как вести себя с Высшим. Причем, боялся не столько за себя, а сколько за нарушение каких-нибудь тонких корпоративных условностей. А то ляпнет чего-нибудь не то, а потом весь экипаж «Полыни» на грунт спишут.

– Господин Грюнер настаивал на приватности.

В голосе Рубин послышалось раздражение – девушка то ли устала, то ли на что-то злилась, а потому вовсе не желала что-либо объяснять обычному дешевому контрактору. Сказано «Иди!» – значит иди.

– Хорошо, – Гарин не стал лишний раз ее злить. – Сейчас буду.

Не успел договорить, как связь прервалась.

Юрий покачал головой, с сожалением похлопал по карману с кофейными брикетами.

До каюты дистанта долго идти не пришлось, она располагалась через два коридора от кают-компании. Возле шлюзовой двери скучал вахтенный матрос, против правил снявший шлем и развернувший перед собой полупрозрачное игровое полотно. Появление Гарина стало для него неприятным сюрпризом – слишком поздно заслышав тяжелые шаги, он засуетился, вместо того, чтобы закрыть виртуальный экран, раскрыл его еще шире, а шлем вообще нахлобучил задом наперед.

– Охраняемая зона! – выпалил он, уставившись на Гарина выпученными глазами. – Имя, должность и цель прибытия!

– Ты меня хорошо видишь? – осведомился Юрий, помахивая рукой сквозь летающие в воздухе разноцветные пиксели.

Матрос хлопком по руке вырубил вифон, глаза стали еще круглее. На груди, из-под края защитного жилета, виднелась бледная нашивка торпедиста.

– Чтобы такое в последний раз, – наставительно сказал Юрий, поправляя матросу шлем. – Понимаю, что скучно…

– Не то слово! – с готовностью откликнулся вахтенный.

– … Но это не повод подставлять себя под карцер и штрафы, – закончил Гарин. – Читать – читай, но с руки. Еще раз увижу игровое полотно или виртуальную вуаль – лично попрошу Акатова отдать тебя моим «блохам» для тренировок.

При упоминании фамилии своего командира матрос сконфуженно поник, а перспектива оказаться в обществе абордажников и вовсе выбила из него всякое рвение. Он кивнул, посторонился, освобождая дорогу к шлюзу.

– Гарин, командир мобильной группы, – громко сказал Юрий для протокольной записи. – Прибыл в гости.

Подмигнул вахтенному и постучал в твердый пластик гермостворки. Когда замок щелкнул, толкнул дверь в сторону и перешагнул порог.

В прошлое посещение Юрий толком не успел рассмотреть жилище бхута, полностью поглощенный диалогом между дистантом и капитаном. Сейчас же, остановившись у порога, окинул переделанную офицерскую каюту взглядом. Впрочем, ничего примечательного для себя не обнаружил – обычная пустая комната, перегороженная силовым полем, за которым клубился густой желтый туман. Непроницаемая пелена скрывала обстановку жилища Высшего, оставалось лишь догадываться, на что походила мебель гигантских разумный червей.

– Здравствуйте, господин Грюнер, – громко произнес Гарин, остановившись в шаге от прозрачного барьера.

– Мы-я благодарю, что Гарин Юрий нашел возможность зайти сюда.

Подчеркнуто вежливый и спокойный голос звучал из маленьких динамиков под потолком. Юрий поискал глазами собеседника, но разглядел лишь неверные извивающиеся тени в глубине тумана.

– Собственно, у меня были несколько иные планы, – проговорил он вполголоса.

Впрочем, раздражения на обязывающий тон визита не было – Гарина уже разобрало любопытство, не часто он видел Высших в относительно естественной среде обитания.

Юрий протянул палец, чтобы попробовать упругость силового щита, но поспешно опустил руку – жест очень походил на то, как он в детстве пытался подманить рыбку в аквариуме брата. Все же, господин Грюнер не какая-то глупенькая гуппи, может и обидеться.

Туман пошел кольцами, в глубине что-то задвигалось, сбилось воедино, свилось, образовав высокую человекоподобную фигуру, которая плавно приблизилась к барьеру, но остановилась в нескольких метрах, отчего детали рассмотреть никак не получалось.

– Мы-я приношу извинения, – раздался голос. – Забыл, что людям для комфортного общения необходима визуализация оппонента.

– А вам не нужно? – спросил в ответ Юрий.

– Не нужно, – с готовностью ответил бхут. – Нашему виду не характерно статическое положение при разговоре, поэтому нет нужды в фиксации взгляда. Тем более, что в вашем понимании, мы слепы.

Фигура завибрировала, на миг потеряла очертания, но потом вновь вернулась к выбранной форме.

– Гарину Юрию известно, отчего некоторые виды именуются Высшими? – спросил господин Грюнер.

Вопрос показался Юрию одновременно и простым, и сложным – всегда трудно объяснять устоявшиеся истины, сути которых до конца не знаешь.

– У вас более высокая ступень развития цивилизации, – предположил он. – Лучше технологии, глубже знания о природе вещей.

– Несколько поверхностное определение, – заметил бхут. – Но, в целом, отражает соль ситуации. Однако, есть одно важное уточнение, которое, возможно, покажется вам обидным. Вы готовы не обижаться, Гарин Юрий?

Гарин улыбнулся столь странному построению фразы, кивнул.

– Не обижусь.

Фигура чуть склонила голову, будто изучая Юрия. Голос произнес также спокойно и вежливо:

– Одно из важных условий в общении между Высшими и Базовыми расами состоит в необходимости ментальной регрессии первых по отношению ко вторым. Для того, чтобы вы могли с нами общаться, нам приходится возвращаться по эволюционному пути обратно, опускаться до вашего уровня, подстраиваться под ваши нужды, принимать ваши правила. Этого не избежать, ведь Базовые расы не способны подняться на наш уровень общения, не способны понять нашу психологию и логику. У вас не выйдет общаться феромонами, химическими реакциями и биотоками, вам все равно придется искать аналоги в собственном языке. Мы – абсолютно чуждые для вас, Гарин Юрий. Не будь у нас желания и потребности в общении, вы бы никогда не смогли нас понять. Именно по этой причине нам приходится визуализироваться, использовать звуковые вибрации и привычные для вас речевые обороты и понятия.

Юрий хмыкнул. Что тут скажешь, господин Грюнер достаточно честно и откровенно разложил все по полочкам. Человек, желая приручить собаку, вынужден опускаться до ее базовых инстинктов. Собака же не способна даже понять масштабы и роль человека, воспринимая его сквозь призму своего примитивного сознания.

И, тем не менее, непостижимый и могущественный Высший здесь, на борту старого имперского корвета.

– И все же, вам от нас что-то нужно, от Базовых, – Юрий произнес свой вопрос как утверждение. – Иначе, для чего вы спускаетесь к нам со своим сияющих вершин?

– Все же вы обиделись, Гарин Юрий, – в голосе бхута прозвучал легкий укор. – Высшие не считают Базовых отсталыми, как нельзя считать парусную яхту более отсталой по сравнении с ракетным катером. Каждый важен, у каждого свои задачи, но слишком разный функционал, слишком полярные параметры, понимаете?

Юрий кивнул. Он прекрасно понимал сложившуюся во Вселенной иерархию, но плохо представлял себе все хитросплетения и нюансы общения между расами. До определенного момента Высшие вообще казались ему чем-то далеким и мифическим, существующим где-то вне реальной жизни.

– Что до «сияющих вершин», – продолжил дистант. – То так поступают монолиты, которые не покидают своих домашних систем, предпочитая наблюдать за происходящим издалека. Бхуты не такие, бхутам, как и другим разумным существам, свойственно любопытство.

Возможно, Высший на самом деле хотел показать, что у них с Гариным есть что-то общее. Возможно, просто пытался манипулировать. Но, как бы там ни было, Юрию нравился их диалог, была в нем некая новизна. Увы, пора было переводить его в деловое русло.

– Спасибо за разъяснение, – от души поблагодарил он. – Хотелось бы поболтать еще, но у меня, как, уверен, и у вас, на сегодня есть еще кое-какие дела. Вы позвали меня для чего-то конкретного?

Фигура бхута колыхнулась, он чуть сместился в сторону.

– Мы-я хочу спросить, почему Гарин Юрий предложил исследовать сектор 27–10? – прямо спросил господин Грюнер.

Юрий пожал плечами.

– Да, по сути, просто так.

– Это ложь, Гарин Юрий, – бхут не угрожал, он констатировал. – У вас есть причины скрывать правду?

Гарин был готов к этим вопросам, но его удивила напористость дистанта. Почему эта информация настолько важна для него?

– У меня есть знакомый, – осторожно подбирая слова, произнес Юрий. – Который хорошо знал историю путешествия Императора. Он как-то обмолвился про этот сектор, а я почему-то запомнил. А тут вдруг вспомнил, даже не знаю почему.

По сути, он даже не врал. И теперь внимательно всматривался в темную фигуру, будто та могла что-то ему подсказать.

Господин Грюнер молчал несколько секунд. Возможно, как-то сканировал Юрия, возможно просто размышлял. Наконец произнес с укором:

– Сектор 27–10 ни в одном из источников не сопрягается с легендой об Императоре.

Тут Юрий позволил себе вполне искренне развести руками, мол, а я почем знаю?

– Как зовут вашего знакомого? – спросил бхут.

– Карл Йенсен, – без тени смущения отчеканил Юрий. – Однако, я очень давно его не видел.

И вновь почти не соврал.

Цвет тумана внезапно изменился, из кислотно-желтого превратился в мягкий медовый.

– Мы-я вынужден просить о перерыве, – вежливо извинился бхут. – Но желаю продолжить разговор позже.

Гарин не возражал.

* * *

Арка на Кардогу-3 напоминала прикрытый глаз невообразимо огромного существа. Если бы Юрий верил в богов, то, возможно, решил бы, что увидел частицу одного из них. Но «богами» его мира являлись отцы-духовники, герои старых времен, внешне похожие на людей, но призванные служить примером для слабых и сомневающихся потомков, демонстрируя силу человеческой воли и беззаветную преданность идеалам человечества. Дети «Пилигрима-2» готовились зубами прогрызать спасение для своей далекой колыбели – Земли. И всегда знали, что никакое невидимое и всемогущее существо не сделает это за них.

– Рэй, – Юрий лениво покосился на товарища. – Ты действительно веришь, что вот это все создал кто-то из твоих многочисленных небесных покровителей?

Они сидели в его каюте, развалившись на стульях и вытянув ноги перед развернутым обзорным экраном, на который транслировалось изображение с внешних камер «Полыни». Для Юрия уже стало традицией наблюдать за проходом сквозь Арки, время от времени компанию ему составлял Одегард.

Рэй делал глоток светло-золотистого напитка из бокала – легкое, почти не пьянящее пиво входило в походный рацион контракторов. Вытер тыльной стороной ладони усы, переспросил, подняв бровь:

– Ты про Арку говоришь?

– Конечно нет. Я про космос, про Вселенную.

Рэй поджал полные губы – он всегда так делал в моменты задумчивости.

– Ну, не знаю, – протянул неуверенно. – Я же не прямо вот чтобы сильно верующий, я так, для поддержания традиций. Но, если верить легендам, то да, все это создали боги.

– Я тут, интереса ради, изучил мифологию твоего народа, – Юрий усмехнулся. – Ты уж не обижайся, но ваши небожители, порой, ведли себя как не очень умные ребята. А временами и вовсе, как капризные и мстительные дети.

– Ну, такое не только у нас! – попытался отстоять своих Рэй. – По сравнению с некоторыми, мои еще верх благообразия!

– Рэй, я про другое. Тебе не кажется странным, что вот эти более чем похожие на людей сверхсущества смогли сотворить нечто подобное?

Гарин сделал бокалом полукруг, пытаясь изобразить весь мир, продолжил:

– Смогли сотворить то, что не может постичь в полной мере ни один человек?

Одегард задвигал бородой, из-под рыжих бровей посмотрел на товарища. Спросил:

– Это тебя после общения с Высшим так понесло?

Гарин неопределенно пожал плечами.

– Ну, если откровенно, – словно нехотя ответил норвежец. – Насмотревшись на космос во всех его проявлениях, у меня появились некоторые вопросы к своим мифическим предкам.

Он хмыкнул, указал на экран.

– К примеру, нахрена они оставили столько пустого места? Это же с ума сойти можно, какие расстояния приходится преодолевать!

Юрий рассмеялся, кивнул в знак согласия.

– А если честно, – уже серьезнее произнес Рэй. – То я сильно сомневаюсь, что возникновение Вселенной как-то связано с людьми. Если уж кто-то и создал весь этот холод и пустоту, то явно не земной бог.

Он покосился на Юрия, ожидая реакции, но тот задумчиво смотрел на экран, грея в руках полупустой бокал.

– Ты прав, старина, – наконец сказал Гарин. – Этот мир явно создан не для людей. Но вот в чем вопрос – смогли бы люди создать нечто подобное, такое же грандиозное и необъяснимое?

– Да ну, о чем ты, – отмахнулся Рэй. – Нас даже аджаи в плане науки обходят!

Но тут же встрепенулся, победно рыкнул, ткнул толстым пальцем в экран.

– Постой-ка! А как же Арка? Вот оно, грандиозное и необъяснимое!

Юрий с сомнением покачал головой, спросил:

– А можно ли считать того, кто создал Арку, все еще человеком?

Тем временем «Полынь» почти долетела до гигантской дуги, приготовилась поднырнуть под ней. Юрий жестом расширил экран до максимального размера, замер в ожидании.

Кажущаяся нарисованной Арка прошла над звездолетом, как уже случалось много раз прежде.

И ничего не произошло.

Они все еще находились в системе Сигма Капеллы, а на границе видимости все также маячил корабль сопровождения имперского флота.

– Промахнулись, что ли? – нахмурившись, удивился Одегард.

– Да нет, – Юрий выпрямился на стуле. – Шли как обычно.

«Полынь» дернулась – кто-то в рубке слишком нервно и поспешно врубил маневровые двигатели, разворачивая корвет.

За повторным маневром Юрий и Рэй наблюдали в полной тишине. Вот «Полынь» направила нос в сторону висящего вдалеке эсминца, вот сбросила скорость, двигаясь с максимальной осторожностью. Вновь надвинулась на Арку, холодную и безразличную.

Арка проплыла над корветом и осталась позади, мерцая на фоне черноты.

Они вновь никуда не переместились.

– Во дела! – изумленно воскликнул Одегард, вскакивая. – Это что за чертовщина?

Юрий только покачал головой, представляя, какое напряжение сейчас на капитанском мостике.

На третий заход «Полынь» двинулась решительно и целеустремленно. Юрия ощутил охвативший его азарт, смешанный с нарастающей тревогой.

– Ну, если и сейчас не получится, – начал фразу Одегард, но замолк на полуслове.

Корвет не стал притормаживать и корректировать положение относительно «хвостов» Арки, он пронесся сквозь невидимый барьер, словно злая бойцовская собака сквозь тонкую изгородь.

Где-то словно лопнула тонкая струна.

Крякнул Рэй, не сдержав ругательств. Замер Юрий, боясь моргнуть.

За бортом шевелилось черное нечто, невозможно громадный полип из пустоты и мрака. Камеры «Полыни» не находили пределов этой субстанции, они терялись в глубинах космического пространства. Кошмарные масштабы подчеркивала сияющая полоса Горизонта, теряющаяся за чудовищной мегаструктурой.

– Охренеть, – выдохнул норвежец. – Что здесь произошло?

– Оно словно пожирает Вселенную, – нервно сглотнул Юрий.

– Добро пожаловать в сектор Кардога-3 системы Полость Глизе, – жизнерадостно пискнул модулятор. – Выражаясь поэтически, мы достигли порога миров.

* * *

Лампы по всему корвету чуть заметно мерцали, отчего слезились и болели глаза. Воздух вибрировал от низкого гула, еле слышимого, но от этого еще больше раздражающего. Даже корпус «Полыни» аритмично вибрировал, болезненно, по-стариковски.

Си Ифмари заверил, что маршрут корвета пролегал на значительном удалении от непонятной аномалии, прозванной «Язвой», однако, создавалось впечатление, что черная клубящаяся сущность уже вцепилась своими щупальцами в рейтарский звездолет и медленно пожирала его. На корабле то и дело что-то ломалось, технари с тревожным постоянством рапортовали о «нездоровой» телеметрии систем, а сам экипаж пребывал в подавленном состоянии. Поэтому решение капитана двигаться на форсаже восприняли с энтузиазмом – никому не хотелось торчать в столь неуютном месте дольше необходимого.

На вопрос Юрия, что же именно произошло в Сигма Капеллы, почему они не смогли с первого раза пройти Арку, молодой аджай лишь пожал плечами, пробормотав неуверенно: «Она просто почему-то не работала».

Спустя почти трое суток «Полынь» наконец достигла своей цели – бледной звезды Кардога-3, вокруг которой медленно кружилась одноименная планета с маслянистой серо-желтой атмосферой.

Еще на подлете Кимура распорядился приготовить десантную команду. В «блошином» кубрике новость отметили радостными воплями – за время пути контракторы «застоялись», им хотелось хоть какого-то разнообразия.

У Гарина уже был готов список участников высадки. Старшим группы он решил отправить лейтенанта Джабара, с ним – взвод Одегарда, в который, помимо самого Рэя, входили Кира, Зарыга, Бодров и Журавлев. Корабельная база данных обещала условия на планете «сложные, но в пределах рабочей нормы», а также «полное отсутствие биологической активности», поэтому Юрий решил, что такая прогулка будет полезной для новоприбывших контракторов.

Утром группа спустилась «на грунт», сопровождая бхута и Аглаю Рубин. А Юрий с оставшимися «блохами» занялся насущными делами. Накануне Бек попросил помочь с установкой дублирующих элементов питания в генераторы искусственной гравитации – его матросы уже просто не справлялись.

– Черт, – выругался Ярвис, с натугой водружая тяжелую аккумуляторную батарею в контактную ячейку. – У меня от этой тряски скоро имплантаты посыпятся.

– У Одучи зубы болят, – пожаловался урсулит, захлопывая крышку технического люка и толкая тележку дальше по коридору.

Гарин с Иовой осторожно опустили тяжелую напольную секцию, закрепили решетчатую конструкцию. Перешли к следующей, возле которой Рэнт и Одучи уже распаковывали «бочонок» аккумулятора.

– Харэ, я больше продлевать контракт не стану, – недовольно пробубнил Маракши, выковыривая из пазов плоскую пластиковую петлю. – С червяком покатаемся и все, до дома. Бабла скопил, для матери уголок на тихой станции присмотрел. Открою свою студию вирт-порно, а может салон техно-тату, не решил.

– Ты кем-то другим работаешь? – с ухмылкой спросил Ярвис. – Не контрактором класса S? А то я за свои два срока на Риндау и здесь что-то никак на дом, студию или салон заработать не могу.

Юрий и Маракши потянули за петли, напольная секция со скрипом поддалась, открылась, являя пыльный прямоугольник технического люка. Одегард и Одучи с усилием сняли с тележки аккумулятор, со стуком поставили рядом.

– Ну, брат, смотря какие у тебя запросы, – распрямил поясницу Иова. – Мой салон может уместиться и в конуре два на два. Но мне главное сначала мать из той помойки, где мы жили, вытащить. На это бабла хватит.

– А про какую «тихую станцию» ты говоришь? – прищурившись, спросил Гарин. – Куда рхейцы не доберутся?

Маракши легко отмахнулся, словно ответ был очевиден.

– Рхейцы воюют с Императором, а значит с Метрополией, – сказал он уверенно. – Заберусь подальше, хоть бы в сектора Феникса, хрен туда кто доберется.

– Ты бывал на Фениксе? – с сомнением прогудел Рэнт. – Это та еще жопа мира! Несколько автоматизированных станций и полусумасшедшие операторы на орбитах.

– Да я к примеру! – попытался оправдаться Иова. – Вообще-то я в Стрельце присмотрел пару вариантов.

– Но сейчас-то рхейцы уничтожают не Метрополию, – вновь вмешался Юрий. – Как раз окраины. Думаешь, они остановятся на Солнечной системе?

Иова посмотрел на Юрия так, словно тот ляпнул несусветную глупость. Эмоционально всплеснул руками, выпалил:

– Босс! Ну так рхейцы и напали на окраины чтобы добраться до Метрополии! Кто бы их сразу в столицу пустил? А Императора уберут, так и все, уйдут обратно. Мы то им зачем?

– Ага, рот не закрывай, пока наваливают, – захохотал Ярвис. – С какого перепуга они уходить будут? Подсадят всем своих паразитов, и будут управлять как марионетками. А потом и до твоего Феникса доберутся, или куда ты там сбежать решил?

– Да как они до нас доберутся? – азартно возразил Иова. – Если после смерти Императором Арки пропадут? Без Арок до нас хрен кто долетит!

– Так и вы никуда не улетите!

– Да ну и ладно! – легко согласился Маракши. – Мне так вообще чудесно, хочу на грунте ровно сидеть.

– Дурында, кому вы свои дробленые каменюки будете продавать, если до вас никто долететь не сможет? – победно воскликнул Рэнт.

– А что, воевать за Империю – не вариант? – вдруг громко спросил Юрий.

Спорящие контракторы разом замолчали, потом Иова хмыкнул, ответил:

– А чего за нее драться? Чего она мне хорошего сделала? Вольеры построила, в которых таких, как я, по десятку на метр? Условия создала, от которых у нас каждый второй из бэби-бокса с букетом болезней выползает?

– Разве твоей станцией не корпорация управляет? – уточнил Рэнт.

– Ну, значит, Империя для меня совсем не при делах, получается, – развел руками Маракши.

Было заметно, что разговор ему неприятен. И Юрий бы не стал продолжать тему, если бы парень вдруг не обратился к нему:

– Босс, я что, не прав?

Гарин вытер руки о торчащую из кармана тряпку, задумался. Как он мог судить этих людей? Для него Империя – пространство, в которое его забросила судьба. Он до сих пор не стал ее полноценным гражданином, до сих пор не имел собственного дома. Его Родина – пропавший в глубинах космоса корабль поколений, но и он не имел к Империи никакого отношения. Если, конечно, не считать, что все они вышли из одной колыбели – планеты Земля.

Однако, он точно знал одно – для каждого важно знать, где свои, а где чужие. И драться за своих до последней капли крови. Так его учили. Так он пытался жить.

– Думаю, не рхейцам следует решать судьбу Империи, – ответил Юрий. – Если уж Метрополии суждено исчезнуть вместе с Императором, то уж точно не благодаря вмешательству сторонних сил. Там, откуда я родом, люди живут рядом с Изнанкой, темным и враждебным миром. И как бы мы друг с другом не спорили, как бы ни ругались, мы каждый раз объединяемся против лезущих с той стороны тварей. Потому что мы – люди. Если погибнем мы, то людей больше не будет. Совсем.

– Одучи – урсулит, – заявил лохматый контрактор. – Но Одучи будет драться за Империю.

– Как и Одегард, – кивнул Юрий. – Как и многие другие жители далеких колоний. Потому что чужаки пришли убивать наших. И не важно, где именно эти «наши» живут.

– Это ты мощно задвинул, – похвалил Рэнт. – Наших убивать можно только нашим, факт.

Он еще начал что-то говорить, но тут завибрировали наручные вифоны, отчаянно замигали красным. Юрий сбросил с руки шарик входящего сообщения, тот раскрылся в воздухе виртуальным баннером.

– Внимание! Мобильной группе – боевая готовность!

С грохотом полетели на пол аккумуляторы. «Блохи» топая тяжелыми ботинками, понеслись в сторону кубрика.

На связь вышел капитан Кимура, сухо сообщил, что с отрядом на планете пропала связь, пропущено уже два временных маркера. Си Ифмари попытался найти их с воздуха, но погодные условия не позволяют провести эффективный поиск. Сейчас пилот возвращается на «Полынь» за группой спасения – ситуации придан протокольный статус «Терпящие бедствие».

* * *

Гарин сидел в кабине шаттла на месте второго пилота, пристроив автомат в нишу возле ноги. Сквозь собственное отражение в бронестекле – угловатое, с «мордой» боевого шлема вместо лица – всматривался в проносящиеся под днищем катера плотные облака, похожие на полотна желтой спутанной ваты.

– Когда они пропустили первый временной маркер, я взлетел чтобы их найти, – с тревогой в голосе сказал Си Ифмари. – Но очень сложные атмосферные условия, высокая токсичность и сильные вихревые потоки. По планете двигается многолетний антициклонический шторм, мы как раз в его мантии.

Юрий вспомнил гигантское бордовое пятно чудовищного вихря, медленно дрейфующее по Кардоге-3. Повернул голову к молодому офицеру, спросил:

– Бхут сказал, что именно здесь ищет?

– Нет. Лишь указал район для посадки.

Фигура аджая в объятиях массивного противоперегрузочного кресла казалась маленькой и тонкой, на серебристой непрозрачной поверхности его шлема расползались отражения разноцветных огней пульта управления.

– Ты сможешь приземлиться возле пеленга последнего сеанса связи? – спросил Гарин.

– Не уверен, поверхность со сложным скальным рельефом.

– Нужно попробовать, Боагтар.

Гладкая поверхность шлема повернулась в его сторону.

– Я попробую, Юра, – твердо сказал Си Ифмари. – Но обещать ничего не могу.

– Желание – половина дела, – Юрий улыбнулся, хотя пилот и не мог видеть этого.

– Если бы все было так просто, – дистант двинул пальцем небольшой рычажок, сбрасывая скорость. – После того, как вас высажу, вернусь на место предыдущей посадки, на случай, если группа Джаббара уже там. Это в трех километрах севернее, на небольшом каменистом плато. Включу маяк, буду ждать.

– Что-то они на ровере недалеко отъехали, – заметил Юрий. – Три километра – даже для пеших ерунда.

– Дело не в расстоянии. Сам сейчас увидишь.

Аджай протянул тонкую руку и переключил тумблер над головой. Свет в кабине изменился на красный.

– Всем приготовиться! – громко предупредил Гарин, выглядывая в овальный люк в десантный отсек. – Идем на посадку!

За его спиной, в десантном отсеке, спешно завозились контракторы, проверяя крепления ремней и замков.

– Сожмите челюсти, – скомандовал взводу Ярвис. – А то язык прикусите – в крови утонете.

Си Ифмари заложил крен на правый бок и вошел в облака.

Их тряхнуло с такой силой, что на миг из легких выбило воздух. Шаттл стало кидать из стороны в сторону, будто он на всей скорости несся с горы по валунам. Все вокруг ревело, грохотало, свистело – Юрий торопливо отключил внешние динамики. В узкое лобовое стекло катера билась мелкая желто-зеленая крупа, растекаясь по сторонам длинными узкими дорожками. Эта густая метель то и дело вспыхивала голубым – Гарин не сразу понял, что это отсветы молний.

А еще, как он ни старался, не мог разглядеть внизу поверхность планеты.

Си Ифмари не в первый раз сажал катер «вслепую», но было заметно, как он осторожничает, кружит, снижается по чуть-чуть.

– Босс! – взмолился в наушниках Маракши. – Долго еще? Меня сейчас наизнанку вывернет!

– Терпите! – сквозь зубы проговорил Юрий. – Если не хотите разбиться – терпите!

Иова мученически застонал, отключился.

– Пролетели над местом изначальной посадки, – сообщил дистант. – Сигналов нет.

– Ясно, – с сожалением процедил Гарин. – Давай к последнему пеленгу!

Катер накренился, подныривая под воздушный поток. Юрий панически вцепился в подлокотники, нервно сглатывая подступившую к горлу желчь.

Борьба Си Ифмари со стихией продолжалась еще несколько минут, показавшиеся «блохам» вечностью. Катер мотало, как листок в водовороте, и Юрий готов был поклясться, что несколько раз видел промелькнувшие за иллюминатором темные массивы скал.

– Прибыли на место, но я здесь не сяду, – наконец выдохнул аджай, в его голосе слышалось неподдельная досада. – Приметил небольшую площадку возле горного ската. Здесь кормовой крен минимальный, могу зависнуть для десантирования.

Гарин не стал спрашивать, каким образом пилот мог вообще что-то «приметить», спросил:

– Почему не сядешь?

Перспектива прыгать в неизвестность ему совсем не улыбалась.

– Места мало, могу перевернуться, – пояснил аджай.

– Принял, – вздохнул Юрий. – По готовности дам сигнал.

Он отстегнулся от кресла, примагнитил к груди автомат и, цепляясь за стены, полез в десантный отсек.

В багровом свете дежурного освещения сидящие в страховочных капсулах «блохи» выглядели зловещими истуканами, безликими и массивным. Единственный, кто выделялся из общей массы, был Брамма – измученный вид, бледное лицо со страдальчески сведенными бровями, на грудной пластине и ногах остатки рвотных масс – видимо, во время тряски не сообразил где санитарный раструб. Хорошо еще, что догадался шлем стащить. Или кто подсказал, уже не важно.

– Внимание на командира! – рявкнул Рэнт, заметив Гарина.

Все повернулись к Юрию. Тот расставил ноги пошире, схватился за тянущийся над головой леер и со всей серьезностью сказал:

– Задача всем известна. Напоминаю, наш приоритет – Высший дистант и представитель корпорации Аглая Рубин, именно в таком порядке. Само собой, будем стараться вытащить всех. Вопросы?

Вопросов не было.

– «На грунт» сесть не выйдет, поэтому будем прыгать, – продолжил он. – Пилот пообещал, что будет невысоко. Тихомир!

Одна из фигур приподняла руку.

– Не разбей коммуникатор!

Глебович обнял тубус взводного устройства связи как родной.

– Условия снаружи сложные… Сами слышите, – Юрий ткнул пальцем в сторону борта. – Поэтому будьте осторожны. Иова!

– Да, босс!

– Отвечаешь за Баччана.

– Не хотелось бы!

– А это и не просьба.

– Ясно, понял, – понуро ответил Маракши.

Юрий повернулся к новенькому, который усиленно размазывал бронированной перчаткой рвоту на груди.

– Брамма.

Ноль эмоций.

– Брамма! – повысил голос Юрий.

– Брамма, мать твою! – рявкнул Рэнт. – Ты оглох что ли?

– Да! Ага! – закивал парень, выпучивая глаза.

– Ты в порядке?

– Да, босс, в порядке!

Баччан попытался отсоединить из креплений шлем, чуть было не сорвал зажимы, начал надевать его задом наперед.

– Брамма, – со вздохом позвал Юрий.

– Да-да, я сейчас!

– Брамма! – вновь пришлось добавить в голос металл. – Остаешься обеспечивать безопасность шаттла.

Маракши радостно крякнул.

– Босс, я с вами! – испуганно залепетал Баччан.

Он, наконец, справился со шлемом, напялил его, защелкнул фиксаторы. Заелозил в кресле, планируя отстегнуться.

Гарин в несколько шагов достиг подчиненного, положил ему ладонь на плечо. Сказал спокойно:

– Брамма, остаешься в шаттле. Я не могу бросить пилота одного. Это понятно?

Контрактор хотел что-то возразить, но Юрий легонько стукнул его ладонью по шлему, спросил настойчиво:

– Тебе задача ясна?

Баччан перестал дергаться в ремнях, опустил голову. Кивнул.

– Понятно, босс.

– Вот и хорошо.

Гарин выпрямился, взглядом переключил каналы связи:

– Боагтар!

– Да, Юра, – откликнулся из кабины пилот.

– Мы готовы. Оставляю тут с тобой одного паренька, так что не пугайся.

– А что с ним? – удивился аджай.

– Укачало.

– Понял, – и добавил через паузу. – Внимание, захожу на десантирование.

Катер мелко затрясся, начал клониться из стороны в сторону, словно спускающийся с лестницы тяжеловес. Чуть провалился вниз, но выровнялся. Заморгали лампы над шлюзом.

– Герметичность! – напомнил Юрий. – Давление проверьте!

Дрогнула, расходясь, десантная рампа. Сквозь щели уплотнителей внутрь ворвались серо-зеленые пылевые кольца, закружились, оседая хлопьями.

– Опять все дезинфицировать, – ворчливо пробубнил Тихомир.

Рампа открылась наполовину, два луча бортовых прожекторов нырнули в кружащуюся снаружи пургу. Где-то внизу заскользили по неровной поверхности.

– Приготовиться! – махнул над головой Гарин.

Контракторы поднялись, забряцали амуницией. Вышли в центр, вставая на магнитную полосу и придерживаясь за леер.

Рампа опустилась полностью.

– Ниже не опущусь, – сообщил Си Ифмари. – Извините.

– Все нормально, – успокоил коллегу Гарин. – Внимание! На грунт!

И «блохи» прыгнули – друг за другом, беззвучно исчезая в метели незнакомой планеты.

Юрий напоследок посмотрел на понуро сидящего Баччана. Не удержался, помахал ему рукой. Потопал к зеву шлюза, прижимая автомат к груди. Глубоко вдохнул и прыгнул вниз.

«Грунт» оказался ближе, чем показывал электронный целеуказатель шлема. Красное перекрестие скользнуло по кружащейся пелене и вдруг провалилось на летящие прямо на Гарина серо-зеленые камни. Если бы не силовые системы бронескафандра, принявшие на себя удар и погасившие перегрузку, то Юрий впечатался бы в поверхность Кардоги-3 всем телом. А так его лишь тряхнуло, уплотнители шлемофона не позволили въехать носом в лицевую панель забрала. Предупреждающе пискнул зуммер агрессивной среды – по ту сторону бушевал кислотный дождь.

– Юра, держи! – в поле зрения появилась массивная фигура Рэнта, протягивающая стальной трос с карабином на конце.

Над головой рыкнуло – шаттл стремительно ушел вверх и в сторону, исчезая среди пылевого вихря.

Гарин сквозь толстый материал перчаток нащупал трос, прицепил карабин к поясу. Положил ладонь на рукоять автомата, потянул, высвобождая оружие из магнитных захватов на груди.

– Тихомир! Развертывай «мачту», – скомандовал он, разглядывая схематичную карту на экране шлема.

– Уже.

– Одучи!

– Одучи тут!

Тень, которую Юрий до этого принимал за высокий валун, качнулась, стало видно массивную фигуру урсулита, держащего рельсовый пулемет.

– Попробуй найти следы ровера.

– Одучи найдет.

– Не сомневаюсь.

– Босс, – обратился Маракши. – Нам бы самим тут не потеряться – нихрена не видно!

– Следи за своим сектором, – не стал вдаваться в обсуждения Гарин. – Не хватало еще проворонить огневой контакт на необитаемой планете.

Вокруг завывал ветер, стегая броню рыхлым песком и кислотной взвесью, не сильно, но настойчиво толкал в разные стороны. Пылевые стены то расходились, являя скалу в паре сотен метров, то с шелестом и треском сходились, скрывая ближайшие объекты. Хотелось говорить громче обычного, словно не в микрофоны, а голосом стараясь перекричать шумную вьюгу. Оставалось догадываться, какой кошмар творился здесь еще недавно, когда по этим местам полз гигантский многолетний ураган.

На краю экрана загорелась зеленая пиктограмма – Глебович включил на коммуникаторе функцию «маяка».

– Юра, – окликнул Гарина Ярвис. – Нашли следы.

Одучи жестом указывал на землю.

Гарин подошел ближе, присмотрелся.

Находкой оказались раздавленные камни – пористые и мягкие, явно инородные на этой скалистой площадке.

– Ровер ехал оттуда – туда, – урсулит показал рукою направление. – Одучи почти уверен.

Гарин сверился с картой. Линия пеленгов тянулась вдоль извилистой скальной гряды в сторону широкого каньона. Очень хотелось надеяться, что команда Джаббара так и продолжила путь, а не помчалась прочь от скал, в сторону обширных вулканических полей. Но, пока что, догадка Одучи вселяла надежду.

– Отлично, – Юрий свернул карту, расчищая обзор. – Двигаемся колонной. Одучи первый, я за ним, Ярвис – замыкающий.

– Перецепляться надо, – сварливо проговорил Иова, дергая карабин с тросом.

– Не развалишься, – толкнул его в плечо проходящий мимо Рэнт.

Уже после первых пройденных метров стало ясно, что трос не был излишней мерой предосторожности. Стоило группе отойти от площадки, выйдя из-за какого-то невидимого в пурге препятствия, как налетевший ветер снизил видимость до нуля, отчего Юрий перестал видеть спину шагающего впереди урсулита. Трос сзади натянулся – это чуть не упал Маракши, самый легкий из контракторов.

– Осторожнее, – предупреждающе крикнул Гарин.

Вдруг Одучи покачнулся, одна его нога провалилась в песок, и дистант торопливо опрокинулся на спину, отползая от открывшейся в земле трещины. Гарин помог ему подняться, наблюдая, как ветер стремительно засыпает яму.

– Вот тебе раз, – озадачено протянул Рэнт. – Эдак, тут могут быть дыры и поглубже, – глубокомысленно протянул Ярвис. – Наши на ровере проскочили, а мы можем с головой макнуться.

– Может, я первым пойду? – предложил Иова. – Вам меня будет легче вытащить.

Юрий секунду размыслил над предложением, но тут вмешался Глебович.

– Вот, пробуйте этим.

Он вытащил из-за спины черную пластиковую палку, которая в два движения развернулась в пятиметровый шест.

– Запасная мачта для комунникатора, – пояснил он. – Можно проверять дорогу.

– Отцы-духовники, – выдохнул Юрий, передавая мачту урсулиту. – Живем в мире межзвездных перелетов, а пользуемся палками для проверки пути.

– Это у нас такие скафандры древние, – подал голос Иова. – У тактик-операторов, думаю, персональные сканеры пол планеты вглубь просвечивают.

Группа двинулась дальше, медленно и тяжело. С каждым метром ветер усиливался, завывал сотнями турбин, толкал шагающих контракторов словно назойливый сумасшедший. «Блохи» то и дело прыгали в наполненные пылью и грязью ямы и кратеры, выбирались на каменистые островки, и вновь спускались в сыпучие каверны. Если Одучи шестом не находил дна, искали обходные пути, стараясь, не погружаться слишком глубоко, стараясь не слишком расходиться, натягивая единый на всех трос.

Все это время Юрий и Тихомир не переставали вызывать группу Джаббара, упираясь в шелест и скрип помех. Хорошо еще, что с шаттлом держалась устойчивая связь, это успокаивало.

На втором километре бесконечных спусков и подъемов, борьбы с ветром и поиска обходных путей Одучи наконец нашел еще следы отряда Джаббара. Фигура урсулита с наросшими на плечах песчаными сугробами остановилась возле черного ребра скалы, указывая на широкую полосу стесанного камня.

– Недавно, – прокомментировал дистант. – Почти не засыпало. Одучи видит краску ровера.

– Чего это их так повело? – воскликнул Маракши, осторожно проводя пальцами по царапинам на скале. – Никак Журавлю дали порулить? Тогда немудрено, что они потерялись.

– Водителем назначали Киру, – отозвался Тихомир.

– Понятно! – хохотнул Иова. – Баба за рулем…

– На «Полынь» вернемся, Кира тебе пояснит и за «бабу», и за твой тон, – пообещал подчиненному Гарин.

– Черт, босс! Не надо! – Маракши испуганно затряс шлемом. – Не говори ей ничего, ладно?

– Мужики! – позвал Рэнт, бродящий рядом. – Гляньте-ка на это.

В нескольких метрах от скалы ветер заметал песком довольно глубокую яму, словно отсюда вытащили довольно массивный столб. Чуть поодаль виднелись еще две такие же.

– Это что? – спросил Юрий.

– Не знаю. Но появились недавно. Есть идеи?

Идей не было, лишь Иова предположил, что это ямы от задницы господина Грюнера.

Двинулись дальше. Долго огибали скалу – встречный ветер перестал шутить и теперь налетал отчаянно, при любой возможности опрокидывая контракторов навзничь. Приходилось пригибаться, преодолевая тугое сопротивление и надеясь не оглохнуть от хлесткого скрежета песка, летящего навстречу со скоростью пикирующего катера.

За поворотом группу ждала неприятная новость – сигнал с шаттла сильно ослаб, и Тихомиру приходилось прикладывать усилия, чтобы удержать его. Здесь же Одучи наткнулся на оторванный элемент брони ровера. Помятая стальная пластина торчала из песка, шляпки крепежных болтов висели на согнутых и обломанных ножках. Земля рядом с пластиной казалась вспаханной, виднелись следы протекторов и какие-то узкие борозды.

– Одучи не нравится, – прогудел урсулит, нервно хлопая ладонью по пулемету.

– Похоже на последствия удара о скалу? – спросил у него Гарин, сам понимая, что совсем не похоже.

Урсулит прорычал что-то невнятное, прошелся вдоль следов, вернулся обратно.

– Может, наши опять с бхутским «пузырем» схлестнулись? – невесело предположил Рэнт, – Другого объяснения я не вижу.

Юрий лишь покосился на товарища – ему не хотелось предполагать подобное.

– Поймал голос, – тревожно сообщил Глебович, подняв ладонь. – Пытаюсь пеленговать.

– Голос? – воскликнул Иова. – Чей?

– Не могу определить, – нехотя ответил Глебович.

Юрию было сложно сдерживать эмоции, но он не стал поддаваться общему радостному настроению. Пока он своими глазами не увидит Рэя, Киру и остальных живыми и здоровыми, ликовать не станет.

– Сильным ударом сорвало, – сказал Ярвис, осматривая пластину. – Чем-то сверху приложило.

– Есть пеленг, – неуверенно сообщил Тихомир.

Указал рукой в направлении темнеющей горной гряды.

– Туда, живее! – Гарин подтолкнул Одучи, за ними потянулись остальные. – Тихомир, держи направление.

Первые столбы они увидели спустя несколько минут торопливой ходьбы, те черными вертикальными полосами расчерчивали пейзаж, теряясь в низких облаках. Чем ближе рейтары к ним подходили, тем больше столбов выплывало из пылевой пурги, и вот их уже стал целый лес, тонких и толстых, похожих на колонны и на шесты, округлые и многогранные. Местами эти странные объекты из угольного с красными прожилками камня располагались плотно друг к другу, а местами между ними можно было проехать на ровере.

Перед первыми столбами Одучи остановился в нерешительности, оглянулся на Юрия. Тот понимал сомнения урсулита, ему самому было не по себе.

– Планета точно необитаемая? – спросил Маракши. – Кто мог натыкать здесь этого частокола?

– Может, ветер так скалы обработал? – предположил Рэнт. – Я что-то подобное где-то видел.

– Если у ветра нет лазерного резца, то вряд ли, – Гарин с сомнением указал на одну из колонн с диагональными бороздами. – Тихомир, мы верно идем?

Глебович сверился с массивным устройством, висящим на груди, кивнул.

– Аварийный маяк ровера, – пояснил он. – Автоматический. Метров двести-триста.

– Вперед, – приказал Гарин. – Смотреть в оба.

Друг за другом они вошли в этот каменный лес, ощущая нависший над головой невидимый давящий свод. Зато здесь не было заполненных пылью ям, поэтому Одучи вернул мачту от коммуникатора Глебовичу и полностью сконцентрировался на следах.

Через несколько шагов они обнаружили разметанную землю, словно здесь кто-то яростно крутился на месте, а также стальные элементы обшивки и вытянутое масляное пятно. Ковырнув ногой песок, урсулит вытащил на свет несколько гильз от крупнокалиберного пулемета.

– Они от кого-то отстреливались? – нервно прошипел Маракши.

– Цепью! – скомандовал Юрий, ударяя кулаком по рычагу самосброса и отщелкиваясь от троса. – Держать сектора, не расходиться. Тихомир, веди на пеленг, живо!

А сам принялся громко вызывать по рации, с надеждой повторяя одну и ту же фразу:

– Внимание! Это Гарин, «Полынь». Кто меня слышит? Мы рядом, подайте сигнал! Внимание! Это Гарин…

Маркер активного прицела прыгал с объекта на объект, подсвечивая других контракторов яркими силуэтами. Казалось, что за каждой колонной, за каждым движением пылевых масс кто-то скрывается, кто-то злой и выжидающий.

Ровер обнаружил Ярвис, оповестив остальных свистом. Крепкая боевая машина, пережившая не один тяжелый бой, была разорвана и раздавлена. Она торчала из глубокой ямы в земле, словно жук, на которого наступили, слепо глядя в неприветливое небо слепыми линзами прожекторов. Вокруг валялись детали, элементы обшивки и много, очень много гильз.

– Иова, Тихомир! Прикрывайте! – холодея от увиденного, воскликнул Юра. – Одучи, Ярвис!

Никому ничего не нужно было говорить, все всё поняли. Маракши и Глебович разбежались в разные стороны, поводя стволами автоматов из-за колонн, а Гарин, Рэнт и урсулит бросились к роверу, растаскивая крупные элементы, вгрызаясь пальцами бронированных перчаток в края заклинивших люков.

Первым поддался люк десантного отсека, общими усилиями удалось его отвести в сторону. К проему тут же прильнул Юрий, с тревогой рассматривая перекошенные внутренности.

– Пусто! – выдохнул он с облегчением.

– Здесь что-то есть, – упавшим голосом сообщил Рэнт.

Гарин в два прыжка оказался перед изуродованной мордой ровера, плечом оттер Ярвиса от полураскрытой двери штурмана.

Здесь не мог выжить никто. Задняя стенка машины практически вдавилась в переднюю панель, из-под острых краев переборки торчали белые уплотнители кресел, песок уже успел засыпать разбитые рычаги, осколки на полу.

И большую лужу вскипевшей и замерзшей крови, обрывки комбинезона, какой «блохи» надевали под скафандры, и рифленую подошву тяжелого ботинка, торчащий из-под завала.

– Отцы-духовники, – прошептал одними губами Юрий.

Здесь же мигал и огонек аварийного маяка, маленький беспомощный светлячок среди остывающего железа.

– Крупный ботинок, – тихо сказал Рэнт.

– Что? – хрипло переспросил Гарин, отстраняясь от ровера.

– Крупный ботинок, – так же тихо повторил Ярвис. – Не ее.

Юрий не нашелся что ответить, лишь благодарно похлопал товарища по гладкой стали наплечника. Добавил тонизатора в дыхательную смесь, вновь взял автомат на изготовку.

– Надо найти остальных, – твердо сказал он. – Одучи, ищи другие следы. Тихомир, сигналы есть?

Глебович развел руками.

– Ищи, – коротко приказал Юрий. – Они не могли уйти далеко.

Сам составил короткий и сухой информационный пакет, отправил его по линии связи с шаттлом.

– Движение! – воскликнул Маракши. – На три часа, дистанция метров сто.

Он рубленным жестом продублировал направление.

Глебович остался контролировать спину, остальные заняли позиции за ровером и на краю ямы.

Среди столбов действительно что-то двигалось, быстрое и белое. То замирало, то стремительно перемещалось в сторону, то пропадало в пылевых рукавах, то вдруг появлялось совсем в другом месте.

– Одучи знает что это, – его массивная голова в треугольном шлеме повернулась в сторону Юрия. – Одучи считать это виновным? Открыть огонь?

– Погоди.

Гарин тоже узнал белое существо. Опустил ствол оружия, поднялся в полный рост на край ямы. Приказал:

– Не стрелять.

Сделал несколько шагов по направлению к мечущему пятну. Расправил плечи, словно от этого мог стать еще более заметным.

Эфир, энергетический робот бхута, замер между столбами, будто действительно разглядывая появившегося человека, вдруг быстро полетел в сторону контракторов.

– Проклятый «пузырь», – с раздражением произнес Иова. – Долбануть по нему, босс?

Гарин жестом приказал ему не двигаться.

Икс-джинн остановился в паре шагов от него, большой и раздутый, с белоснежными снежинками-скелетами внутри силовых шаров. Его поверхность переливалась, когда на нее попадали песчинки и капли кислоты, но оставалась такой же чистой и обманчиво хрупкой.

Юрий включил внешний динамик, хотя был уверен, что робот Высших услышит его и так. Произнес негромко:

– Где твой хозяин?

Маленькие «пузыри» на внешней поверхности большого шара переместились, совершили какое-то хитрое движение, но Гарин не понял этого знака. Если это вообще был знак.

– Он вместе со всеми?

Юрий не успел договорить – эфир просто полетел прочь. Не быстро, но достаточно резво, чтобы Гарин поторопил своих товарищей и, громыхая броней, побежал следом.

Мимо замелькали столбы, по правую руку вырисовался темный массив приближающихся скал.

– Босс, – срывающимся от бега голосом спросил Иова. – Ты уверен, что это не ловушка?

– Да, Юра, – голос Рэнта напротив, совсем не изменился, будто он просто шел рядом. – Думаешь, это хорошая идея?

– Пропал сигнал шаттла, – оповестил Глебович.

– Вон, и сигнал шаттла пропал, – вторил Ярвис. – Не верю я этому бхутскому ублюдку.

– Хотел бы убить – уже напал бы, – уверенно ответил Юрий, сберегая дыхание. – Чего ему нас куда-то тащить…

И перешел на шаг, оторопев от увиденного.

Здесь ветер дул менее интенсивно и воздух очистился. Сквозь полупрозрачную пылевую взвесь открылся вид на горы, но взгляд Гарина приковала одна скала, ближайшая.

На ней, во всю немаленькую высоту, был высечен фасад дома. Обычного земного дома с крыльцом в три ступни, с двумя окошками в крестовидных рамах, с треугольной крышей и куцым «хвостом» печной трубы. Это не могло быть игрой света и тени, иллюзией, обманом зрения – над рейтарами, над пыльной и ядовитой планетой, во всю свою многометровую высоту возвышался самый настоящий земной дом. Более того, Юрий узнал этот дом, он его уже видел раньше – на иллюстрации в книге, которую когда-то читал Элли. Когда-то, когда они вместе дрейфовали в маленьком медицинском боксе с «Пилигрима-2».

Именно в таком доме девочку Элли и ее верного друга Тотошку поднял и унес ураган злой ведьмы.

– Ты чего? – прущий танком Рэнт чуть не снес остановившегося Юрия.

– Я…

– Бегите! – раздался отчаянный крик в наушниках.

Крик Киры!

Девушка стояла у подножия «дома», возле узкой расщелины, словно маленькая мышь у трещины в фундаменте.

– Кира! – выдохнул Юрий, одновременно радостно и встревожено. – Что произошло?

– Бегите сюда!

За спиной предостерегающе вскрикнул Ярвис. Земля под ногами дрогнула, что-то тяжелое и темное с гулом опустилось рядом с Юрием, обдав фонтаном каменной крошки.

Это была одна из черных колонн, она буквально упала с неба, чуть не раздавив его!

Сзади испуганно заорал Маракши, взревел урсулит, гулко застрочил пулемет.

Юрий развернулся, вскидывая оружие.

Странный «лес» пришел в движение. Столбы и колонны взмывали вверх, с треском и грохотом опускались в другие места, будто лапы гигантского насекомого, решившего прогуляться. Тяжелые удары подняли столбы пыли, в них терялись фигуры контракторов.

– Все к скалам! Живо! – закричал Гарин.

Никого уговаривать не пришлось. Рейтары, лавируя между падающими колоннами и перепрыгивая оставшиеся от ударов воронки, понеслись в сторону машущей руками Аоки, из-за спины которой появилось другие фигуры в бронескафандрах.

Юрий пропустил мимо себя Маракши и Тихомира, дождался Рэнта и отставшего Одучи, побежал рядом.

Они преодолели половину пути, когда земля под ногами вспучилась, вырастая горбом. Рэнт успел миновать опасное место, а вот Гарина и урсулита подбросило вверх. Уже падая, Юрий увидел вылезающую из-под песка полупрозрачную фигуру, похожее на дерево с шевелящейся кроной.

Его сильно приложило спиной, аж дух вышибло, но уже через миг Юрий откатился в сторону, вскочил на ноги.

Лишь для того, чтобы его схватили, оплели тугими и сильными щупальцами, вздернули вверх.

В наушниках заревел Одучи, кто-то еще что-то кричал. А Гарин слышал лишь свое дыхание внутри шлема, да писк предупреждающих зуммеров. Изловчился, направив автомат вниз вдоль тела, нажал на спусковой крючок. Оружие завибрировало, посылая длинную очередь в плоть неведомой твари. Полетели ошметки студенистой массы, освободившиеся ноги провалились в пустоту.

– Оставь его, сука! – раздался яростный вопль Киры совсем рядом.

Гарина сдавило с такой силой, что он услышал скрежет трущихся друг о друга бронепластин. И вдруг – упал на земляной склон, скатился вниз. Его тут же подхватили, поставили на ноги. В поле зрения появился кто-то из рейтаров, Юрий не смог определить кто именно.

А рядом Кира двумя боевым ножами кромсала полупрозрачную тварь, разбрызгивая вокруг что-то похожее на кровь.

– Бежим! – толкнули в плечо, и Юрий узнал голос Рэнта.

– Кира! – позвал подругу Гарин. – Уходим!

Аоки резво соскочила на землю, уклонилась от мелькнувших щупалец, догнала Юрия и побежала рядом. Над головой пролетели продолговатые гранаты, за спиной бахнуло – это выстроившиеся перед расщелиной контракторы прикрывали отход товарищей.

– Внутрь! – Гарина встретил Журавлев в грязном и потертом скафандре. – Там не достанут!

Юрий, стукаясь плечами о стены, влетел в неровный вход. Прошел чуть вперед, чтобы не создавать затор, остановился.

– Вы настоящие психи! – встретил радостный возглас Одегарда. – Как вы смогли сюда дойти?

– Ты в порядке? – шепнула оказавшаяся рядом Кира.

– Да, – коротко ответил Гарин. – В порядке. Ты чего на него с ножами полезла?

– А что мне надо было делать? Смотреть? – казалось, что даже глухой шлем смог передать удивление девушки.

– Хорошо, – не стал возражать Гарин. – Спасибо.

Повернулся к светлому разлому, за которым виднелся край закрытого тучами неба. Спросил громко:

– Все здесь?

Ему ответил нестройный хор голосов. В котором Юрий не услышал голоса лейтенанта Джаббара.

Гарин стер с лицевой части шлема липкую субстанцию, включил ночное зрение. Осмотрелся.

Они находились в «слепом» проломе, образующем небольшую площадку с отвесно уходящими вверх стенами. По стенам, оставляя зеленые разводы, стекали кислотные ручьи, над головой что-то неприятно хрустело и пощелкивало.

Возле дальней стены, привалившись спиной к камням, сидел Василий Бодров. Он без особенного энтузиазма копался в разбитом коммуникаторе, из которого торчали провода и вытекал изоляционный гель, но даже Юрий видел, что передатчику конец.

Рядом с Бодровым на спине лежала фигура в офицерской броне – Кахир Джаббар. Было непонятно жив он или нет, никаких признаков жизни лейтенант не подавал. Здесь же, запрокинув голову в шлеме, без движения лежал еще один рейтар, по элементам брони Юрий узнал в нем Зарыгу. Скафандр Батора был густо перемазан машинным маслом, на который плотно налип песок, левая нога ветерана отсутствовала по колено, культю покрывал желтоватый слой застывшей санитарной пены.

За ранеными контракторами, в самом дальнем углу грота, в воздухе висел господин Грюнер в своем странном костюме-«вазе», словно некое мрачное божество, забытое в пещере давно сгинувшими аборигенами. Он никак не отреагировал на появление спасательной группы, будто действительно являлся лишь декорацией.

Юрий еще раз осмотрелся, быстро пересчитал присутствующих – вроде бы, все…

– Где Рубин? – спросил он, сообразив, кого же не хватает. – Что вообще произошло?

– Хороший вопрос, – неожиданно зло воскликнул Журавлев.

Юрий недоуменно повернулся к парню, но Рэй махнул рукой, мол, «не обращай внимания», начал рассказывать:

– В общем, высадились как по учебнику, несмотря на погоду. Вывели ровер, покатились в заданный район. Боагтар сразу сказал, что уйдет на орбиту – это сейчас еще буран почти стих, а тогда погода стояла такая, что боялись, как бы машину не унесло со всеми нами. Бхут сразу своего робота выпустил, тому, судя по всему, вообще все нипочем. Ну, мы расслабились – планета мертвая, из беспокойств только ветер, вообще непонятно на кой ляд нас сюда потащили, коли у этого Грюнера такой замечательный «пузырь» имеется.

– Ровер Кира вела? – спросил Гарин.

– Нет, – Рэй поправил автомат на груди. – Джаббар сказал, что сам поведет. К нему в кабину еще Батор полез, мол, вспомнить юность боевую. Короче, ехали с долгими остановками, даже я задремал. А потом началось вот это…

Рэй указал пальцем себе за спину, в направлении светлого пятна выхода.

– В общем, на ровер напали, – Одегард закашлялся, потом продолжил. – Мы не сразу поняли кто именно. Ударило так, что одно из кресел сорвало с крепежей. Журавлев на пулемете огонь открыл. Пока я пытался на сканере определить цели, лейтенант дал по газам. Наверное, единственно верное на тот момент решение. Не знаю как он дорогу выбирал… Да еще и эта буря!

– Мы нашли ровер, – сказал Юрий.

– Тогда ты видел, чем все закончилось, – невесело усмехнулся Рэй. – Что-то нас схватило, ровер стал переворачиваться. Я запросил команду покинуть машину, и хорошо, что Кахир не стал тянуть. Черт, Юра, я так быстро никогда ровер не покидал! А вот лейтенант и Зарыга чуть задержались. В общем, когда по машине сверху ударило, Кахира сквозь лобовое вышвырнуло, а Батору ногу прижало, он ее в три удара ножом отрубил.

Юрий с неподдельным изумлением посмотрел в сторону лежащего ветерана-десантника.

– Короче, пока лейтенанта подбирали – его чуть не раздавила одна из этих хреновин. Пока вытаскивали Батора, куда-то убежала Аглая. Андрей говорил, что слышал ее крики, даже пытался окликнуть, но потом стало не до поисков.

Гарин понимающе кивнул, но сам, под маской шлема, недовольно нахмурился.

«Блохи», которые должны были обеспечивать безопасность гостей «Полыни», не справились со своей задачей. Это факт, и за подобную промашку капитан Кимура может снять голову. Но это Юрий был готов принять, как признание собственной ошибки в подготовке подчиненных, важнее было другое – на враждебной, агрессивной планете потерялся человек. Какая бы Аглая не была высокомерная и заносчивая, но она точно не заслужила такой судьбы.

К ним подошла Кира, молча встала рядом.

– Каково состояние раненых? – спросил у Рэя Гарин.

– Лейтенант без сознания, хорошо головой приложился. Зарыге пришлось включить медблокатор.

Юрий кивнул – не удивительно.

– Начинает темнеть, доно, – дождавшись паузы, сообщила Аоки. – Если мы не планируем устроить здесь импровизированный дом боли и отчаяния, то стоит поразмыслить об эвакуации.

Девушка была права. Но прежде…

– Что с бхутом? – Гарин указал в сторону дистанта рукой.

– Он давно такой, – пожал плечами Рэй. – Он не мешал – я к нему и не лез. Видел только, что его робот снаружи туда-сюда носится. А так…

– Тихомир! – окликнул товарища Гарин. – Что со связью?

Глебович, который как раз склонился над разбитым коммуникатором возле Бодрова, развел руками:

– Здесь нас никто не услышит, – ответил он. – Только снаружи. Если облака будет видно.

– Облака? – переспросил Рэй.

– Да, чтобы сигнал горы перепрыгнул.

– Ну, облаков мы вряд ли дождемся, – подытожил Юрий. – А если инфопакет? Он же мощнее, верно?

– Мощнее, – Глебович пнул разбитый коммуникатор. – Только облака нужны.

– Зараза, – смачно выругался Рэй.

– Одучи может пойти к нашему маяку, – выступил вперед урсулит. – Одучи подаст сигнал оттуда.

– Погоди ты, – отмахнулся Гарин. – Нам мертвые герои пока не нужны.

– А что, никого совсем не интересует что там за твари? – донесся от входа нервный вскрик Маракши.

Он, спрятавшись за выпирающий камень, наблюдал за происходящим снаружи.

– Иова, тебе тут что, ксенобиологи собрались? – грозно спросил Ярвис. – Или я не знаю чего?

– Да нет, но просто…

– Вот и не задавай дурацких вопросов! – осек парня взводный. – Скажут стрелять – стреляй, для этого их названия тебе ни к чему.

– Может, у них и нет еще никакого названия, – предположил Журавлев. – Новый вид.

Эта тема увлекла Маракши, он успокоился, и они с Андреем принялись вполголоса обсуждать перспективы премиальных за научное открытие.

– Есть идеи, как отсюда убраться? – спросил Гарина Одегард, переводя взгляд с него на Киру.

– Исходя из того, что я видел, идея только одна – вызвать шаттл сюда, – ответил Гарин. – Потому как с двумя ранеными до места посадки мы точно не дойдем.

– В принципе, площадка перед пещерой хорошая, – прикинул Рэй. – И буран почти успокоился. Только как быть с этими?

Юрий вздохнул – действительно, как быть с «этими».

– Иова!

– Да, босс! – с готовностью откликнулся Маракши.

– Что за бортом?

– Утихомирились, вроде, – Иова чуть выступил наружу, осматриваясь. – Столбы стоят, подземных медуз не видно.

– Кого? – переспросил Ярвис.

– Ну а чего? – не смутился Иова. – Нормальное название. Андрюха предложил.

– Может, они реагируют на внешние раздражители? – предположила Кира. – Я бы могла прошмыгнуть незаметно.

– Никто никуда не будет прошмыгивать, – твердо сказал Юрий. – Разделяться больше не станем.

– Ты не веришь, что я смогу дойти? – в голосе Киры послышался привычный вызов.

– Я верю, что мы справимся без этого, – Гарину пришлось добавить в голос всю имеющуюся «сталь».

– Ты что-то придумал? – приободрился Одегард.

– Вроде того.

Гарин не хотел вдаваться в подробности, он и сам до конца не сформулировал план действий. Но команде нужна уверенность, и, потом, у него действительно имелась одна мысль.

Он попросил Рэя и Киру еще раз проверить состояние остальных, сам решительным шагом направился к бхуту. Тот на приближение командира «блох» никак не отреагировал, даже когда Гарин встал прямо перед ним.

– Господин Грюнер, – кашлянув, обратился к Высшему Юрий. – Вы меня слышите?

Это было все равно, что общаться со статуей. Вблизи поверхность скафандра оказалась покрыта мелким и подробным орнаментом, что лишь усиливало впечатление. Также отсутствовали видимые спайки, стыки, швы или соединения, поэтому было вообще непонятно как бхут попадает внутрь. Просто сплошная, похожая на темную глину поверхность, покрытая рисунком.

Действительно, как ваза!

– Господин Грюнер! – Гарин повторил громче, подняв руку, чтобы пальцем постучать по скафандру дистанта.

– Может, он того? – предположил Журавлев, издали наблюдающий за действиями командира. – Впал в самоконсервацию? Нам в Академии рассказывали, что у бхутов есть такая особенность.

– Дай-ка я! – подался вперед Рэнт, демонстрируя пудовый кулачище. – Он вмиг расконсервируется.

– Потише, здоровячок, – Кира хлопнула Ярвиса ладонью по грудной пластине. – Если ты нам Высшего зашибешь, то лучше уж на «Полынь» вообще не возвращаться.

– Успокоились все, – Юрий через плечо посмотрел на подчиненных. – Займитесь делами. Проверьте раненых, оружие, подготовьте термические гранаты.

Сам повернулся к бхуту, сильно и требовательно постучал костяшкой пальца по скафандру.

– Господин Грюнер, вы меня слышите?

Стоило ему подумать, слышит ли его дистант, а если слышит, то понимает ли, как в шлеме прозвучал знакомый густой баритон:

– Иллюзорно.

Гарину показалось, что он расслышал в голосе Высшего растерянное удивление.

– Господин Грюнер, – Юрий чуть отступил назад. – Нам нужна помощь вашего икс-джинна.

– Иллюзорно, – тот же голос, те же интонации.

– Господин Грюнер, нам нужно найти вашу помощницу и подать сигнал на шаттл. Нам нужен ваш робот.

– Мы-я воспринимаю ситуацию, – на сей раз с Юрием словно говорило другое существо, голос был сильный и официальный. – Эфир занят разведкой и изучением.

– Как долго он будет заниматься разведкой и изучением? – терпеливо спросил Юрий.

– Необходимую длительность установят объективные сведения.

– Что он говорит? – громко переспросил Рэй.

– Господин Грюнер, – Гарин старался быть убедительным. – У нас немного времени. Аглая сейчас где-то там, снаружи, одна. Её необходимо найти до наступления ночи. И если мы не улетим, пока погода позволяет, то неизвестно когда еще представится такая возможность.

– Это все не имеет значения, – спокойно ответил бхут. – Мы-я изучаю…

– Дай, вдарю! – вновь предложил Ярвис.

– Слушайте меня, господин Грюнер, – Гарина начало разбирать глухое раздражение, за которым обычно следовал гнев. – Я достаточно изучил нормы существующего законодательства, чтобы уяснить основной постулат – жизнь разумного существа всегда в приоритете. Допустим, вам плевать на моих ребят, мы по условиям контракта обязаны рисковать. Но Аглая Рубин – гражданский специалист, обычный человек, принять меры к ее спасению – обязанность каждого, имеющего такую возможность.

Бхут молчал.

Юрий сжал зубы, чтобы не выругаться, с трудом подавил растущую в груди волну жара. Наклонился, почти упершись шлемом в костюм дистанта.

– Для тебя ведь это ничего не стоит, Высший, – последнее слово Гарин произнес презрительно. – Тебе даже из пещеры вылезать не нужно.

Бхут молчал.

Гарину очень захотелось ударить эту «банки с червяками», да так, чтобы Рэнт позавидовал. Но ничего такого он делать не стал. Лишь разочарованно покачал головой и отошел прочь.

Контракторы смотрели на него, молча и выжидающе. Нужно было принимать решение.

И Юрий принял его.

– Одегард, Глебович и Одучи – пойдете со мной к роверу. Оттуда Одегард и Глебович выдвинутся к нашему маяку, где вызовут Си Ифмари. Мы с Одучи попробуем найти Рубин.

– Я тоже пойду с отбой! – безапелляционно заявила Кира, но Гарин не был склонен спорить.

– Состав группы я назвал, – твердо сказал он. – Остальные обеспечивают защиту убежища, а, по прибытии шаттла, безопасность места посадки. Эти столбы достаточно медлительны, а существа из-под земли…

– Подземные медузы! – подсказал Иова.

– Медузы, черт с ними, – сдался Гарин. – Должны быть уязвимы для термических и разрывных зарядов. Значит, у вас будет достаточно времени на погрузку раненых и Высшего.

– На кой ляд он нам сдался! – возмутился Маракши. – Помогать не хочет…

– Еще раз перебьешь командира – дам по голове, – предупредил парня Рэнт.

– А что с тобой и Одучи? – спросила Кира.

– Мы к этому времени уже вернемся, – уверенно ответил Гарин.

Надеялся, что его голос был достаточно уверенным.

Аоки никак не прокомментировала, лишь привалилась спиной к стене и отвернулась.

– Главное – эвакуировать раненых, бхута и остаться в живых самим, – на всякий случай сказал Юрий. – Это приказ. Всем ясно?

Всем все было ясно. Даже тем, кто был в корне не согласен с решением Гарина.

– Рэй, Одучи – берите, что нужно у остальных. Тихомир! Обговори с Бодровым возможность связи между отрядами, – принялся раздавать указания Юрий.

Блохи завозились, создавая характерный шум из разговоров, лязга брони и оружия.

– Гарин Юрий, – вдруг раздался вкрадчивый голос бхута. – Эфир передал сигнал челноку. Рубин Аглаю искать не имеет смысла, она конструктивно не существует. Эфир доставит элемент плоти для проведения соответствующих церемоний.

– Что? – не понял Гарин. – Что ты сказал?

– Мы-я должен повторить? – участливо осведомился Высший.

– Что он там закудахтал? – неприветливо спросил Ярвси.

– Почему ты раньше молчал? – Юрий специально перешел на «ты», послав все правила приличия. – Я недостаточно понятно что-то объяснял?

Фигура дистанта чуть сдвинулась с места, бесшумно подплыла к раненым. Зависла, словно бхут сканировал лежащих людей.

– Мы-я имел объективные причины тратить время, – произнес господин Грюнер безучастно. – Мы-я посчитал, что не достаточно оснащен для проведения необходимых анализов. Приоритет сместился – мы-я выполнил ваше пожелание.

– Но когда ты успел послать сигнал шаттлу? – спросил Юрий.

– Три минуты назад.

– Рубин точно погибла? – подал голос Одегард.

– Мы-я могу определить мертвых особей вашего вида. Тело Рубин Аглаи раздавлено, реанимация невозможна по причине тяжести полученных травм.

– Черт, – глухо выругался Рэй. – Жалко девку.

– Эй! – вдруг воскликнул от входа Журавлев. – Быстрее! Посмотрите на это!

Контракторы поспешили к зияющей дыре, оставив Гарину место для прохода.

– Это еще что такое? – удивленно спросил Маракши.

Снаружи заметно стемнело. Сквозь плотные облака и зернистую дымку пылевого ветра не пробивались свет делеких звезд и сияние Горизонта, видимость упала до пары сотен метров, но и этого вполне хватало, чтобы увидеть происходящее.

Что-то разрушало столбы и колонны. Вот лопнула одна из черных вертикалей, будто ее что-то взорвало изнутри. Сквозь свист ветра донесся приглушенный звук падающих глыб, и Юрий удивился, как он раньше не услышал этого. Вот треснул тонкий столб, верхушка съехала вниз по диагональной трещине. Некоторые из колонн словно запоздало проснулись, узнав об угрозе, пытались подняться, но трещали и ломались.

Чуть в стороне Гарин заметил светящуюся ночным призраком округлую фигуру «пузыря» – икс-джинн будто зачарованный наблюдал за происходящим.

– Медузам не нравится, – едко сообщил Иова.

Прав ли был Маракши, или нет, но с подземными тварями действительно что-то происходило – то тут, то из песка вспухали бугры, из которых веером выплескивались гибкие щупальца, тут же прячущиеся обратно. Создавалось впечатление, что эти существа чем-то встревожены.

– Есть связь с челноком! – вдруг сообщил Глебович. – Слышу пеленг не далее километра.

– Ура! – завопил Журавлев.

– А быстро наш аджай среагировал, – похлопал Гарина по плечу Одегард. – Небось, барражировал над маяками.

Юрий поднял глаза к небу, словно мог увидеть приближающийся шаттл. Скомандовал:

– Собраться! Выходим группой, обеспечиваем периметр для посадки. Огонь по готовности, не забываем про гранаты. Ярвис, Одучи – на вас раненые.

– Приняли, – ответил за двоих Рэнт, толкнув урсулита. – Двигай, пушистый, чего замер?

Когда Глебович сказал, что сигнал сильный и можно связаться с Си Ифмари напрямую, Юрий дал команду покинуть пещеру.

Они выскочили наружу, словно свора злых и агрессивных собак, разбрасывая вокруг себя сигнальные огни и стреляя гранатами по любому движению в песке. «Медузы» действительно попытались их атаковать, но на сей раз контракторы были готовы.

Больше пугающих, но вполне смертных «медуз» Гарин опасался шагающих колонн, но неведомая спасительная сила настолько широко прогулялась по «каменному лесу», что на широком участке возле пещеры не осталось ни одного черного столба.

Словно кто-то целенаправленно ломал колонны именно в этом месте.

– Летит! – гротескная фигура Маракши, окруженная длинными пляшущими от сигнальных огней тенями, ткнула автоматом вверх.

– Грунт – Небу! – сквозь треск помех донесся звонкий голос молодого пилота. – Прием! Выхожу на маяки!

– Боагтар! – воскликнул Одегард, выпуская длинную очередь в направлении «медуз». – Как же я рад тебя слышать!

– Грунт – Небу, – Юрий вызвал меню связи. – Слышишь меня, Боагтар?

– Слышу! Что у вас происходит?

– Расчищаем место для посадки. Есть раненые. Сможешь сесть?

– Да, сигналы огней принимаю, площадку вижу. Спускаюсь.

– Внимание! – заорал Гарин, будто рация и без того не доносила его голос до каждого контрактора. – Отходим на границы периметра! Небо опускается.

«Блохи» рассредоточились, держа друг друга в поле зрения.

Шаттл темной махиной вынырнул из облаков и начал стремительно снижаться, падая почти что вертикально. Лишь над самой землей запустились двигатели, обдав рейтаров песчаной волной, и катер мягко опустился на грунт.

– Позер! – восхищенно хохотнул Ярвис.

– На борт! Живее! – Гарин подскочил к опущенному десантному трапу. – Раненых в первую очередь.

«Медузы» словно поняли, что добыча ускользает, предприняли последнюю атаку. Взлетели в воздух горящие сигнальные маяки, наружу полезло сразу несколько тварей.

Икс-джинн совершил стремительный полукруг, оставляя за собой оплавленный до состояния темного стекла песок, развернулся прямо над одной из «медуз», расплескав ее по округе. После чего спокойно подплыл к шаттлу и залетел внутрь вслед за своим хозяином.

Последними по трапу поднялись Иова и Гарин. Маракши мстительно выпустил в сторону шевелящихся в отдалении «медуз» две термические гранаты, со смехом ушел занимать свое место.

Юрий остался стоять даже когда шаттл оторвался от планеты и начал набирать высоту. Он не отрываясь разглядывал проплывающий мимо «дом» – высеченную в скале фантазию из старой книги. Смотрел до тех пор, пока обзор не закрыла захлопнувшаяся гермостворка.

С самого начала именно это испугало его больше всего. Больше, чем живые столбы и подземные чудовища. К чудовищам он уже привык, но вот это – воплощение его воспоминаний, полузабытые эмоции и чувства… Как это материализовалось в камне на чужой, далекой планете? Почему именно это?

Из оцепенения его вывел раздавшийся во внезапной тишине удивленный возглас Одегарда:

– Черт! А ты кто еще такая?

Юрий резко обернулся.

В его кресле, вцепившись грязными пальцами в широкие страховочные ремни, сидела испуганная Элли.

Глава 2. Женя

Тяжелый запах сотен живых тел мешался с горькой вонью тлеющего пластика, хриплое дыхание сотен глоток сливалось в единый унисон огромного и злого организма, пришедшего не просить, но требовать.

Напротив безупречной цепью выстроились обманчиво безоружные синтетики сил правопорядка, за их спинами виднелся подъем к модулю фабричной Управы.

Протяжный, многоголосый рев – и две силы столкнулись, будто волны и скала. В воздухе замелькали тяжелые монтажные ключи, самодельные шокеры и обрезки труб. С другой стороны вспыхнули силовые хлысты, они сверкающими петлями били по атакующим, парализуя и опутывая. Поверх голов синтетиков разлетелись небольшие шарообразные дроны, из мигающих динамиков понеслось:

– Уважаемые сотрудники фабрики! – обратился к рабочим приятный, почти ласковый женский голос. – Администрация просит всех вернуться в рекреационные зоны. Ваши действия противозаконны и мы не хотим, чтобы вы или ваши семьи пострадали. Если вы немедленно вернетесь в свои жилые боксы, то администрация не станет выдвигать против вас обвинений. Мы постараемся выслушать и выполнить все ваши требования…

Ирби находился среди негодующей толпы. Он не лез вперед, но старался не выпасть из центра событий. Сейчас он был в теле добровольца Пови Шангра, мастера-оператора первой категории, одного из лидеров протестного комитета рабочих профсоюзов дрейфующей фабрики транспортного концерна «Файсет». Ирби стоило мноих сил и времени, чтобы оказаться здесь и сейчас, поэтому он старался, чтобы его «оболочке» не проломили череп раньше времени.

– Пови! – крикнул кто-то из первого ряда. – Пови!

Поверх голов вырос Рык – соратник Шангра, из-за грубых и обширных аугментаций походивший на смесь человека и экскаватора.

– Пови!

Ирби поднял худую руку с искусственной кистью.

– Я тут, Рык!

– Не лезь на рожон! Ты нам для переговоров нужен!

– Не буду! – искренне пообещал ему Ирби.

– Пущай только сунутся! – пророкотал сбоку массивный докер, самоназначенный телохранителем профсоюзного лидера. – Мы им враз бошки размозжим!

Синтетики держались хорошо, работяги только успевали оттаскивать парализованных товарищей, спасая тех от участи быть растоптанными. Если администрация подключит еще и паукообразных дроидов-охотников, с которыми столкнулись другие группы, то ситуация может сильно осложниться.

Протиснувшись к краю толпы, где мотало и толкало чуть меньше, Ирби опустил голову и дважды моргнул. Перед внутренним взором раскрылась схема гигантской многоступенчатой фабрики. Ирби нашел «точку интереса», мысленно провалился в нее и подключился к внешним камерам наблюдения.

На посадочную платформу, располагающуюся позади Управы, опускалась иссиня-черная пирамида правительственного катера, изящная и внушительная. За ней, в полусотне километров от фабрики, ожидал своего часа сигарообразный десантный корабль Имперского флота.

Что ж, пока все шло по плану!

Он тряхнул головой, сбрасывая программу инбы, развернулся, выискивая глазами нужную фигуру.

Ребристый профиль каюра четко выделялся на фоне молочного пластика стены. Отдаленно похожий на земного ящера дистант разевал изогнутую пасть с блестящими зубным имплантатами, его бугристая кожа чуть заметно фосфоресцировала от выступивших ферментов.

– Ххот! – Ирби даже не пытался произнести настоящее имя могучего дистанта, обошелся упрощенным его вариантом.

Но каюр уже давно привык. Его голова резко – намного резче, чем у людей, повернулась в сторону Ирби, он мелко затрясся, выражая готовность слушать.

– Тащите пушки! – махнул ему Ирби.

Ххот исчез так стремительно, словно был маленькой ящеркой, а не двухсоткилограммовым двухметровым гигантом.

Когда он и его ребята из сектора обработки появились вновь, раздались вопли одобрения – чистильщики тащили массивные пневматические пушки, предназначающиеся для снятия нагара с деталей.

– Мы имеем право решать! – начал скандировать Ирби. – Фабрика – это мы!

Ему с готовностью вторили другие рабочие, надрывая глотки и потрясая кулаками.

– Бам! – гулко ударило по ушам.

Это заработали пневмопушки Ххота, выбивая синтов из их нерушимого строя.

Тогда администрация выпустила «пауков».

Черные, бело-оранжевые многоногие фигуры прыгнули откуда-то издалека, обрушились на толпу. Раскорячились, поводя маленькими головами из стороны в сторону. Не обращая внимание на удары и тычки, веером распылили «сонный» газ, принялись подхватывать падающие тела, прижимать к «брюшку» и пятиться за строй, унося бесчувственных задержанных.

Бунтовщики пошатнулись, кто-то побежал назад, спасаясь от газа и цепких лап «пауков», кто-то наоборот, бросился на синтов, получив «плетью» и упав на пол.

Несколько раз выстрелили пушки Ххота, но тут же смолкли – на них сверху прыгнули «пауки», отгоняя рабочих от устройств.

– Пови! – раздался крики Рыка, который, с разбитой головой и волочащимся протезом ноги появился в поле зрения Ирби. – Давай же, ну!

Ирби оценивающим взглядом окинул поле боя – да, бунт действительно мог завершиться бесславно в любую секунду. Значит, действительно пора.

Он вызвал меню инбы, развернул список фабричных секторов, нашел нужный. Отдал приказ.

Пол сильно тряхнуло, за стенами заскрежетало. Толпа испуганно смешалась, кто-то упал, кто-то принялся метаться в толпе, вжав голову в плечи. Вдалеке заверещала и оборвалась сигнализация, предупреждающая о разгерметизации.

– Все под контролем! – успокоил рабочих Рык. – Без паники!

Ирби кивнул в ответ. Поднял руки и пошел прямо в сторону поредевших, но все еще не сломленных синтов. К нему прыгнул один из «пауков», но Ирби раскрыл ладони, показывая на них голографические символы.

«Паук» замер, попятился – его программа четко регламентировала стиль поведения при обнаружении противника с детонатором.

– Вы вынудили нас пойти на крайние меры, – Ирби добавил голосу звенящую дрожь, иначе он вышел бы слишком хладнокровным, не типичным для хлюпкого интеллигентного мастера. – Мы требуем немедленной встречи с администрацией, иначе мы взорвем фабричные цеха.

«Паук» пялился на него холодными пластиками визоров, переминался на длинных ногах. Замерли синты. Замолчали за спиной рабочие.

Ирби быстро моргнул, выводя изображение с внешней камеры – между катером-пирамидой и доком Управы тянулся шлюзовой коридор, а значит тот, кого он ждал, уже здесь.

– Мы требуем диалога! – прохрипел сзади Рык.

Вдруг «пауки» и синты как один расступились, освобождая Ирби дорогу. Тяжелые шлюзовые двери Управы раскрылись и в светлом проеме появились идущие к нему фигуры.

Рабочие, разом забыв о своих страхах, торжественно заорали, заулюлюкали, выкрикивая что-то злорадное и обидное. Ирби их не слушал, он цепко наблюдал за вышедшими на балкон чиновниками, всматриваясь в лица.

И с трудом сдержал улыбку, опуская руки.

Балкон начал опускаться, на нем неплотной группой переминались и переглядывались люди в деловых костюмах. Среди привычных постных административных рож ярко выделялись красный, как рак, директор фабричного комплекса, и его мертвенно-бледный помощник. Было видно, насколько неуютно этой парочке находиться здесь, но они и шага не смели отойти в сторону, будто находились на незримом поводке.

Который держал в своей руке хорошо выглядящий мужчина в светлом костюме с модными контрастными манжетами дорогой рубашки. На красивом загорелом лице застыло выражение обеспокоенного недовольства, глаза из-под изогнутых бровей, ясные и пронзительные, рассматривали столпившихся внизу рабочих.

Член Квинта Йен Гарнага, прибывший лично утихомирить бунтующие окраины. А заодно продемонстрировав силу и великодушие имперской власти.

Кому же еще ее демонстрировать, если Император больше месяца не появляется на людях, а слухи о возможных причинах его исчезновения даже не пытаются опровергать?

Охранников у Гарнаги было всего двое – стоявшие поздани него мужчина и женщина, похожие друг на друга словно брат с сестрой, одинаково непроницаемые и внешне безразличные к происходящему. Могло показаться, что высокопоставленный чиновник пренебрегает своей безопасностью, но Ирби знал тайну бесстрашия членов Квинта – небольшой биочип в голове, аналог шунтов рхейцев, позволяющих своим хозяевам перемещать сознание в другое тело. Официально запрещенное в Империи устройство, «гнусное изобретение врага», которым, однако, не чурались пользоваться некоторые «неприкасаемые» госчиновники. С этим неприятным фактом Ирби столкнулся, когда пытался захватить другого члена Квинта, Попова.

Но на сей раз он все предусмотрел.

Балкон остановился на уровне пола, силовой барьер исчез. Гарнага без страха шагнул вперед, брезгливо окидывая взглядом место боя. Обернулся к замешкавшемуся директору, громко, с насмешкой спросил:

– Чего встали? Идите к подчиненным. Вы все же руководитель. Пока что.

Директор мазнул взглядом по Ирби, выпрямился, одернул сморщенный на животе пиджак. Нетвердой походкой пошел за Гарнагой. За ним, словно овцы на привязи, потянулась остальная свита.

Рабочие довольно заулюлюкали. Кто-то крикнул:

– В гузло его, гниду!

Гарнага дошел до замершего Ирби, остановился, сделал вежливый полупоклон:

– Здравствуйте. Я уполномоченный представитель Квинта и лично Императора Йен Гарнага, – его голос был мягким, вкрадчивым. – Все, произошедшее здесь, ужасно, и мы должны вместе найти выход из создавшейся ситуации. С кем я могу поговорить? Кто представляет рабочие коллективы?

Он нахмурился, показывая глубокую заинтересованность, его жесты, обводящие поле боя, был скупыми, но очень эффектными. Ирби, который на социальном манипулировании, как говорят, «не одни зубы сточил», даже мысленно похвалил госчиновника. Интересно, это результат личного опыта Гарнаги, или мимический «режиссер», встроенный в инбу?

– Это Пови Алан Шангр, лучший мастер-оператор сборочного цеха, – в нос прогудел директор сбоку. – Прекрасный, интеллигентный сотрудник. Глава проектного профсоюза.

Из уст директора последняя фраза прозвучала как «главный зачинщик всего этого бардака», но Гарнага отреагировал на нее неожиданным образом:

– Пови? – его лицо просветлело, одна бровь взлетела вверх. – Ну надо же! Представьте себе, у меня в Академии соседа по комнате тоже звали Пови. Славный парень, достойный муж!

Госчиновник протянул раскрытую ладонь, чуть подавшись вперед.

Если бы Ирби мог, то поаплодировал бы Гарнаге. Представитель Квинта резал подметки на лету, настолько стремительно завоевывая баллы в актив, что только дух захватывало. Будь на месте Ирби настоящий Пови Шангр, то уже расплылся бы в улыбке, позволив приобнять себя за плечи и увести в паутину из обещаний и лести.

Да, чиновник вел себя уверенно и профессионально, чувствовал себя рыбой в воде. Конечно, чего ему бояться? Рабочие, которые пока еще не побросали свои палки и монтировки, уже были готовы к диалогу. С катера-пирамиды, наверняка, уже били нейтрализующие лучи, не позволяющее Ирби или еще кому из присутствующих использовать дистанционные детонаторы. А уж щуплого и хилого Пови Шангра, так и вовсе бояться смешно, у него даже оружия никакого нет. Тем более, на любой непредвиденный случай имеется маленький спасительный биочип.

Ирби краем глаза заметил движение – это появился рой медийных ботов, тут же разлетевшихся по всему залу. Сейчас на всех главных каналах Империи откроется целая вкладка с прямым эфиром с места событий. Этого он и ждал, публичность была важной частью его плана.

Он еще раз посмотрел на протянутую руку Гарнаги, который терпеливо ждал, не переставая улыбаться Ирби как старому знакомому. Под одобрительные возгласы фабричных рабочих пожал сухую и крепкую ладонь чиновника.

– Мы хотим быть услышанными! – крикнул позади Рык. – Мы имеем права!

Ему вторили рабочие, азартно выкрикивая лозунги.

Взгляд Гарнаги на миг провалился за плечо Ирби, в сторону пришедшей в возбужденное движение толпы.

Ирби одним движением сложил пальцы искусственной правой руки и снизу вверх ударил Квинта в подбородок. Выскочившее за миг до удара твердопластиковое жало контактного «пробойника», стандартного инструмента в многофункциональных рабочих протезах, с легкостью пробила глотку Гарнаги и вошло в мозг. Прежде, чем охранники среагировали, Ирби успел послать два электрических разряда в серое вещество политика. Уже падая, сраженный пулями телохранителей, рхеец успел удовлетворенно отметить, как у Гарнаги брызнула кровь из ушей и носа.

Сработал шунт, сознание Ирби выбросило из умирающей оболочки Пови Алана Шангра. Протянуло сквозь хитрую сеть транспондеров, и, словно мокрую тряпку швырнуло в безвольное тело, лежащее в каюте комфортабельного звездолета в тысяче километров от фабрики «Файсет».

Он распахнул глаза в удушающем полумраке стен, завыл от необъяснимого и всепоглощающего ужаса, червем забился на полу. Не понимая где и кто он, пополз прочь, пока не налетел на стену. От боли и спазмов его стошнило, он забился в угол, подтянул к груди тонкие острые колени, обхватил их и заскулил, пряча лицо.

Через несколько минут к Ирби начала возвращаться память, отступили страх и черная обреченность. Он, наконец, смог мыслить рационально, с трудом разжал сведенные пальцы, поднялся, включил визор.

Небольшая, но дорого отделанная каюта осветилась проекционными частицами, развернулось яркое голографическое изображение меню с мерцающими вкладками медиаканалов.

– Происшествия, – хрипло скомандовал Ирби. – Приоритетная новость.

Сморщился от рези в ушах, когда тишина взорвалась звуком.

Раскрывшаяся в центре каюты картинка во всех подробностях показывала площадку возле Управы, толпу вооруженных рабочих, четкую линию боевых синтов и «пауков», малочисленную группу чиновников в одинакового фасона строгих костюмах. Вот худой сутулый человек в аккуратном комбинезоне с нашивками мастера на плече, со смущенной улыбкой на лице – это Пови Шангр, один из вдохновителей бунта. Вот Квинт Гарнага, кажущийся на две головы выше Пови, лучезарный и уверенный в себе, тянет ладонь для рукопожатия.

Хороший видеоряд для предвыборной агитки.

Потом удар – слишком быстрый и профессиональный для обычного работяги. Медиадроны засняли все очень подробно, можно было замедлять и смаковать момент. Выстрелы, прыжок телохранителя. Гарнага, с черным зевом полуоткрытого рта, белесые закатившиеся глаза, брызнувшая из ушей и носа кровь. Рядом падает расстрелянный Пови, его лицо кажется по-детски обиженным.

Ирби вернул событие в начальную точку, промотал изображение еще раз, меняя ракурсы. Досматривал уже через силу, щуря слезящиеся глаза. Слабым жестом смахнул все в сторону, погрузился в спокойный и прохладный полумрак. Пошлепал босыми ногами в санитарный бокс.

Из зеркала на него смотрели смертельно усталые глаза Жени Матиус, помощницы сенатора Майерса. Правда, самой Жени здесь давно уже не было, ее сознание практически растаяло между центрами удовольствия, навечно погрузившись в экстазийную кому. Ее хватало лишь на то, чтобы поддерживать жизнь в теле, пока рхеец отсутствовал.

Поэтому сейчас Ирби смотрел не на нее – на себя. Сквозь серую пелену радужки, сквозь блестящую черноту зрачка, он видел медленное всплытие из пустоты.

Или погружение в нее?

Должно быть, скоро ему придет закономерный конец. Каждый прыжок из тела в тело дается все сложнее и сложнее. Технология перемещения оцифровывает сознание вместе с памятью, бросает сквозь пространство пакет информации, который, как любой импульс, со временем теряет объем и скорость. И каждый такой прыжок что-то забирал – исчезали привычки, навыки, стирались воспоминания. Пусть медленно, пусть не полностью, но со временем это стало заметно. Ему давно уже пора было ложиться на реабилитацию.

Ирби невесело рассмеялся – какая, к черту, реабилитация? Он давно уже выбрал весь разумный ресурс. Он дольше любого агента Куба находился под прикрытием, чаще других менял тела и использовал маленькие, разбросанные по всей Метрополии транспондеры. У него после каждого «перехода» сознание просто разлетается на куски, с каждым разом его все труднее и труднее собрать. Не за горами тот миг, когда он просто не соберется, не выплывет.

В какой-то момент Ирби понял – и принял как факт, необратимость этих изменений. Песочный замок его личности рассыпался, ему уже ничто не могло помочь.

Но каждая победа имела свою цену. И Ирбы был готов эту цену заплатить.

Он стащил нижнее белье и полез в гигиеническую кабину. Включил тонизирующий душ.

Судя по таймеру, его сознание прыгало сквозь пространство почти четырнадцать часов. Это очень долго, это будет иметь последствия. К тому же, чтобы избежать обнаружение, пришлось расставлять транспондеры на максимальных удалениях, пряча в разном космическом мусоре. Любой кадет Куба знает, что чем длиннее прыжки, тем больше шансов на перехват. Только вот иначе с фабрики можно было вовсе не выбраться. И, раз уж он сейчас не плавает в виде «мозгов в банке» в каком-нибудь специзоляторе госбезопасности, значит, все прошло как надо.

Душ приятно холодил тело, острые струйки легко массировали затылок, шею и плечи, оставляя чуть заметный цветочный аромат. Ирби закрыл глаза, наслаждаясь моментом.

Он готовил эту операцию долго, вытачивая из грубого самородка идеи филигранный алмаз идеального плана. Такое смог бы провернуть только он, Ирби Юст Кааб, лучший агент Куба. В этой фразе не было бахвальства, лишь констатация заслуг. Хотя, гордиться и впрямь было чем.

Война расколола кажущееся монолитным общество Империи. Центр призывал страну к войне с коварным врагом, периферия не собирались служить пушечным мясом для далекой и сытой Метрополии. На многих производствах, расположенных как раз за пределами Солнечной системы, из-за дополнительной «фронтовой» нагрузки начали вспыхивать бунты – рабочие попросту не понимали, ради чего они должны работать сверхурочно. Опять же, исчезновение Императора, многозначительно молчание Квинта, паническое блеяние правительства. В среде военного сословия, фактического предоставленного самому себе, все чаще возникали разговоры о необходимости появления тирана – человека, способного вытащить страну из возникшего вакуума управления. Этому могли бы противостоять высшие чины из числа Старой Гвардии, однако, благодаря хитрым политическим интригам, их сместили со всех важных постов.

Впрочем, о смене действующей власти задумались не только военные – несколько сенаторов с растущим интересом поглядывали на пустующий Солнечный трон. И уже тут в игре активно участвовал Ирби, совершая то, на что у многих просто не хватило бы пороха.

Естественно, все во славу Рхеи!

И здесь крайне удачно пришлась к месту комиссия Квинта по отдаленным секторам – планировалось, что личное появление госчиновников подобного ранга должно отрезвляюще повлиять на местные администрации, занявшие предательские для Империи выжидающие позиции. Вместе с членами Квинта в комиссию входили и сенаторы от проверяемых секторов, в том числе Майерс и Аладьев.

За месяц до прилета комиссии Ирби прибыл в сектор Триггер Коди, растянутый вдоль созвездия Гончих Псов. Здесь располагались крупнейшие «блуждающие» фабрики сразу нескольких корпораций, специализирующихся на создании топливных кристаллов и импульсного вооружения. Огромные производственные платформы методично разбирали на материалы так и не зародившиеся звездные системы, жадно поглощая ресурсы Вселенной.

Найти недовольных условиями работы фабричных оказалось делом не хитрым, сложнее было довести ситуацию до точки кипения. Причем, чтобы «вскипело» в нужный момент, не раньше, не позже. И чтобы администрация фабрики не пронюхала о готовящемся бунте, иначе могла попросту закрыть фабрику на время прилета высоких гостей.

На Пови Шангра Ирби вышел сам, тщательно изучив личности глав профсоюзов. На фоне остальных лидеров рабочих мнений, типа того же Рыка, Пови казался настоящим интеллигентом – спокойный, вдумчивый, эрудированный. На этом Ирби, опытнейший вербовщик, его и подцепил, сыграв на несоответствии потенциала Пови его нынешнему положению. Шангр действительно ощущал этот изъян, считая, что такому специалисту, как он, не место в подобной дыре! И, конечно, Ирби пообещал ему место в Метрополии, если Пови сможет доказать комиссии всю серьезность намерений, а также соответствующую «политическую гибкость». Для чего следовало заявить о себе посредством масштабной акции неповиновения, во главе которой встанут главы профсоюзов, а, следовательно, и Пови тоже.

Конечно, Ирби мог бы просто захватить оболочку Пови, но его могли запросто раскрыть до начала операции. К тому же, Ирби необходимо было часто и подолгу отлучаться, чтобы подготовить линию транпсондеров и разместить на корпусе фабрики импульсные блокировщики. Где в это время прятать безвольное тело? А если его обнаружат?

Нет, здесь мог помочь только действующий по указке доброволец. И даже нейрошунт Ирби установил в голову Пови в самый последний момент, когда уже назад пути не было.

Потом потянулись дни томительного ожидания. Ирби по несколько раз проверял расположение всех транспондеров, сотни раз прокручивал в голове возможные варианты развития событий. Тайком проверял заложенную под фабричные цеха взрывчатку, стараясь маскировать ее все лучше и лучше.

Моментом истины стал прилет группы госбезопасности, проверяющей сектор перед прибытием комиссии. Они не нашли ничего, спрятанного рхейцем.

Однако, были опасения, что безопасники могли сделать вид, будто ничего не нашли. И тогда Ирби попал бы прямиком в их ловушку.

Накануне прибытия комиссии Пови поднял на собрании глав профсоюзов вопрос о бессрочной стачке – фабрике в очередной раз подняли план производства, ничего толком не сообщив о повышении зарплат. Собрание приняло нужное решение, и на следующий день начался протест, переросший в бунт с подрывами платформ и разбитыми головами.

Иначе Йена Гарнагу было бы не заинтересовать происходящим.

Дальнейшее было делом техники. Когда Ирби вонзил жало «пробойника» в мозг госчиновника, Гарнага был еще жив. И, возможно, его бы даже вытащили, проведя долгую операцию по восстановлению утраченных тканей. Однако вживленный нейрочип сыграл со своим хозяином злую шутку – посчитав угрозу жизни реальной, он попытался перебросить сознание Гарнаги на катер, в оболочку клона. Однако, предусмотрительно расставленные Ирби импульсные блокировщики попросту развеяли направленный информационный пучок.

Тело Пови Шангра еще остывало на грязном полу, а то, что осталось от личности члена Квинта Йена Гарнаги уже разлеталось в разные стороны космоса бессвязными клочками информации.

Важным было и то, что гибель чиновника зафиксировали медийные дроны, теперь госбезопасности, при всем желании, не вышло бы утаить случившееся на фабрике. Это означало, что вскоре в Квинте объявят о вакансии. И тогда Ирби, возможно, станет еще на шаг ближе к Императору.

Ближе на шаг, достаточный, чтобы нанести решающий удар, после которого Империя уже не оправится.

* * *

– Сборище трусливых идиотов, – сенатор Майерс даже не беспокоился, что его слышат окружающие. – Смотри, Демид, это вот – цвет нации.

Брови политика мученически поднялись, он подбородком указал на блестящую и разноцветную толпу. Поднял треугольный бокал с тяжелым темным напитком, сделал глоток.

Благотворительный вечер в поддержку воинов Империи, сражающихся с коварным и подлым Содружеством, устроили светские активисты при поддержке сенаторской группы, частью которой был и Майерс. Помимо официальной программы с выступлениями и сбором денег, для большинства присутствующих это была хорошая возможность решить свои вопросы, поговорить со старыми компаньонами, обзавестись новыми знакомствами. Поэтому «хрустальная» полусфера центрального зала станции была забита политиками, коммерсантами, медийными лицами и, конечно же, военными – как приглашенными героями войны, так и высшими чинами.

Как обычно, Ирби сопровождал Майерса и Аладьева в оболочке Жени Матиус, имел на этом мероприятии свои интересы, помимо прочего, слушая, подмечая и оценивая.

Демид Аладьев, с момента получения сенаторского значка приобретший вальяжную неторопливость, а также привычку смотреть на всех чуть задрав подбородок, сказал, иронично улыбаясь:

– Здесь у многих остались активы в зоне боевых действий. Вон тот, в бордовом, Мозэ Оливейра. У него два конвоя с каюрскими деликатесами застряли в Четвертой Протее. Обещал за помощь хорошо отблагодарить.

– Знаю, – отмахнулся Майерс. – Не вздумай связываться с ним, Демид, этот Мозэ та еще крыса. На словах готов за услугу отдаться прямо на этом столе, а на деле делает все возможное, чтобы не возвращать долги. В прошлый раз моим людям пришлось его на другом конце галактики искать, объяснять, что папу обманывать не хорошо. Как видишь, больше ко мне не подходит.

Сенатор на секунду задумался, его полные губы тронула улыбка:

– Знаешь что, – вдруг сказал он. – Отправь-ка его к Власову.

Демид удивленно вскинул бровь:

– К Власову? К «адмиралу-все-пропало»?

– Именно, – кивнул Майерс. – Этот трус в погонах отлично умеет пускать пыль в глаза, а потом портить все, к чему прикасается. Думаю, господин Мозэ будет очень расстроен, когда его конвой неожиданно заведут на минные поля, или перебросят в захваченные рхейцами сектора.

– Господин Майерс, – деликатно влез в разговор Ирби, тронув сенатора за рукав. – Сюда идет адмирал Астафьев.

– А это уже совсем другой гвоздь, – прокомментировал вполголоса Майерс, тут же громко обращаясь к подходящему человеку. – Добрый вечер, адмирал!

Адмирал Глеб Астафьев, облаченный в белоснежный китель со скромной орденской планкой, был человеком массивным во всех смыслах. Один из четырех командиров легендарной Старой Гвардии, он, тем не менее, в период становления Суратова, оказался одним из самых принципиальных его критиков. Вместе с тем, первым вызвался для участия в Аджайском конфликте, где воевал лихо и победоносно, потом дослужился до командующего объединенных штабов Имперских армии и флота. Пару лет назад, когда определенные властные силы, в том числе и сенатор Майерс, начали убирать с руководящих постов представителей Старой Гвардии, Астафьеву было сделано вполне конкретное предложение – отставка, или почетная, но бесперспективная должность командующего миротворческой группировкой в пределах Евро-Африканского Халифата. Астафьев выбрал второе и за короткий срок сделал невозможное – принудил к миру ряд радикальных группировок, считавшихся до этого непримиримыми, а на остальных нагнал священного ужаса перед силой Имперского флота.

В настоящий момент адмирал Астафьев вновь был отозван в объединенный штаб, возглавлял один из фронтов. И, судя по общению с Майерсом, о роли сенатора в своей судьбе не догадывался.

– Здравствуй, Феликс, – Астафьев пожал руку сенатору, потом Аладьеву, коротко кивнул Ирби. – Ты выполнил мою просьбу?

– Не так быстро, мой друг, – покачал головой Майерс. – Переговоры с Высшими это не пальцами щелкнуть.

– А ты пощелкай, Феликс, – адмирал был напорист и прямолинеен. – Как-никак, вопрос государственной важности. У вас же есть с ними постоянная контактная группа?

– Делаю, что могу, – Майерс улыбнулся своей фирменной улыбкой, от которой у чиновников помельче начинали трястись ноги.

Но не у адмирала.

– Это хорошо, что хоть кто-то работает, – Астафьев не заметил сарказма. – А то у меня стойкое ощущение, что выборы в Квинт для сенаторского корпуса куда важнее победы в войне. Со смерти Гарнаги еще и недели не прошло, а двери Ветеранского Союза закрываться не успевают от агитаторов.

– Господин адмирал, – неожиданно заявил о себе Демид. – Возможно, я вам смогу быть полезен?

Ирби от досады чуть не скривился, заметив, что и Майерс не одобряет реплику новоиспеченного политика – адмирал был не лучшей кандидатурой для пробы сил молодого политика.

Астафьев пристально посмотрел на Демида, сухо спросил:

– Господин Блинов, насколько помню?

– Аладьев, – улыбка медленно покинула лицо молодого политика. – Моя фамилия – Аладьев.

– Это прекрасно, – утвердительно заключил адмирал. – Я запомню. Дело в том, сенатор, что на передовой гибнет наш флот.

– Это я знаю…

– Наши парни вцепились зубами в каждый квадрат вакуума, – не обращая внимания на Демида, продолжил Астафьев. – Фронтовые системы выглядят так, словно там шел снегопад из обломков и мертвецов. Зато враг вот уже два месяца не может продвинуться вперед ни на один гребанный парсек. Но вот неделю назад их звездолеты вдруг начали значительно обходить наши в скорости и маневренности. При изучении разбитых образцов было найдено новое капсульное оборудование без маркировок, явно не рхейского производства. Поэтому необходимо, сенатор Аладьев, взять Высших за грудки и потребовать от них объяснений. Потребовать, чтобы они прекратили уничтожать граждан Империи, снабжая нашего врага недоступной нам технологией. Я могу рассчитывать на вас в этом вопросе, сенатор?

Во время своей тирады адмирал остался таким же невозмутимым, в то время, как Аладьев молча багровел. Молодой, амбициозный политик не привык к такому обращению, но еще не набрался достаточно авторитета, чтобы поставить на место такую глыбу, как Глеб Астафьев. Поэтому он пару раз моргнул, практически сквозь зубы проговорил:

– Я посмотрю, что можно с этим сделать.

– Да, – кивнул адмирал, не сводя с него глаз. – Вы уж посмотрите, сенатор. А я скажу ребятам на передовой, что за них тут будут бороться до конца.

– Глеб, – Майерс позволил себе легонько похлопать адмирала по спине. – Это наша общая проблема и мы ее решим, это тебе я обещаю. Ты меня знаешь давно, я слов на ветер не бросаю. Кстати, Ветеранский Союз получил новые катера, скромный подарок от благодарных сограждан?

Адмирал, по совместительству, являлся главой Ветеранского Союза, довольно влиятельной общественной организации ветеранов вооруженных сил Империи. Эта, достаточно многочисленная организация, не раз оказывала поддержку разным политикам, но в последнее время ее плотно подмял под себя Майерс, одаривая всевозможными подарками и услугами. Невзирая на то, что традиционно членов Квинта Император назначал лично, его нынешнее длительное отсутствие давало немало поводов для спекуляций. Некоторые из которых предполагали выборы в Квинт достойного человека из числа сенаторов. И не предусмотреть такое развитие событий было бы, по меньшей мере, недальновидно.

– Да, катера очень хорошие, – Астафьев кивнул. – И своевременные. Хорошо, когда сограждане помнят на чьих плечах стоит Империя.

– Кстати, о крепком фундаменте и надежных тылах, – лицо Майерса озарила добродушная улыбка. – Как супруга? Дети? Олегу уже сколько, двадцать?

Адмирал расцвел, полностью повернулся к сенатору. Семья и дети, выращенные для военной карьеры, были его слабостью.

Ирби, заскучав, решил пройтись по залу. Взял с подноса услужливо появившегося синтетического официанта бокал с вином, неторопливо пошагал мимо собравшихся гостей. Некоторые обращали на него внимание – Женя Матиус успела примелькаться в свите Майерса. Кто-то просто кивал, кто-то салютовал бокалом. Ирби отвечал тем же, сохраняя, впрочем, официальное выражение лица.

Собравшихся на приеме действительно было много. Некоторые стояли обособленными группками, громко смеясь и обмениваясь колкостями, кто-то предпочитал потягивать напитки в одиночестве, поглядывая на остальных со стороны. Кто-то, как Ирби, курсировал по залу, от сцены с музыкантами, до полукруглого балкона с диванами, выискивая знакомых, разглядывая гостей и вслушиваясь в разговоры. Впрочем, времена, когда вот так, мимоходом, можно было услышать что-то важное, подслушать чей-то секрет, давно уже канули в лету – по-настоящему важные разговоры велись под покровом звуковых подавителей и всевозможных глушилок. Ирби периодически попадал в зоны таких шумовых барьеров, когда вдруг вместо голосов начинала играть приятная, но навязчивая мелодия.

Зато слухов и пустой болтовни наслушался вдоволь. Основной темой, конечно же, была смерть Йена Гарнаги, а также, все с этим связанное – пустующее кресло Квинта, реакция властей, ход расследования. Но даже последнее не очень цепляло Ирби, в основном он слышал либо глубокомысленные размышления, либо повторение уже слышанных версий – политическая деятельность, могущественные враги, агенты Рхеи. Почти никто не верил в то, что Гарнагу убил обычный работяга Пови Шангр, всем хотелось оперировать теориями заговора.

Пусть это и было близко к истине.

Сам же Ирби довольно крепко держал руку на пульсе, активировав практически всех близких к госбезопасности информаторов. Несмотря на то, что расследование велось в очень закрытом формате, по косвенным признакам он смог понять, что ищейки в тупике. Да, им удалось найти блокирующее оборудование на посадочной платформе фабрики. Удалось даже обнаружить пару сгоревших транспондеров, но и только. Возможно, вскоре они наткнутся на дрейфующий катер с холодным мертвецом внутри, у которого от перенапряжения в голове взорвался приемный шунт. Все следы укажут на деятельность аджаев-радиан, в связях с которыми и подозревался тот человек в катере.

Ирби очень постарался замести следы. И планировал к тому моменту, как безопасники разгадают его пазл, завершить свою миссию.

Другими темами, вызывающими интерес и жаркие дебаты, были, безусловно, исчезновение Императора, война и расползающаяся Язва.

А также умбры.

Последние стали настоящей сенсацией прошлых недель, когда вдруг сомнительные истории о странных и зловещих тварях обрели реальность. Как-то разом из дальних уголков Империи в Сеть полетели материалы о пугающих и необъяснимых существах, появившихся там, где их быть не должно. Крабоподобные твари на пустынном астероиде, близ станции дальнего ориентирования. Безликие гуманоиды, терроризирующие поселенцев на покрытой ядовитыми джунглями Ореола-2. «Живые» лианы, погубившие экипаж торговой станции в Поясе Ортея.

Эти материалы могли бы сгинуть в Сети, затерявшись среди поделок всяких шутников, если бы факт произошедших событий неожиданно не подтвердило научное сообщество. Сразу несколько комиссий выступили с заявлением о том, что факты аномальной активности подтвердились, что в их распоряжении имеются опытные образцы, что ведутся исследования. Предварительные результаты обескураживали – существа, получившие общее наименование «умбры», просто не могли появиться на свет. Не было никаких эволюционных предпосылок для появления жизни на мертвых планетах или на космических станциях. Это походило на какое-то мрачное чудо, на странный и глупый фокус. Поэтому не удивительно, что появление умбры связывали с пугающей активностью неизученной Язвы.

Были и те, кто считал тварей созданиями Императора.

В силу определенной занятости, Ирби вплотную не интересовался этим вопросом. Но теперь решил при возможности наведаться в один из научных центров «Якамоз».

Обойдя немаленький зал, он нашел Майерса и Аладьева, переместившихся в коктейльную зону. И здесь Ирби ждал неприятный сюрприз.

– А вот и Женя! – излишне громко воскликнул Демид. – Мы тебя потеряли.

Глаза молодого политика характерно поблескивали, на щеках играл легкий румянец. Помимо алкоголя, причиной этому был и еще один человек:

– Здравствуй, Женя, – приветливо промурлыкала эффектная девушка в красном вечернем платье.

– Здравствуй, Миррис, – Ирби постарался скрыть раздражение за дежурной улыбкой.

Этой медийной пиявки еще здесь не хватало! Генетически выращенная быть привлекательной, с измененной секрецией и упругими формами, Миррис была одним из самых высокооплачиваемых журналистов Метрополии. Не гнушающаяся использовать свое тело в борьбе за информацию, она обзавелась целой армией влиятельных поклонников, причем, благодаря поистине паучьему чутью, умело лавировала между ревнивыми обожателями, одновременно оставаясь желанной, и независимой. И любое ее движение, фраза, взмах ресниц являлись частью математически выверенного алгоритма, призванного достичь поставленной цели.

Вот и сейчас, пока пальцы Аладьева поглаживали низ спины девушки, словно невзначай срываясь на ее ягодицы, Миррис чуть заметно поддавалась этим движениям, словно обещая интимность. При этом, она демонстрировала полную заинтересованность глупым рассказом Аладьева, хлопая ресницами и чуть приоткрыв рот с алыми чувственными губами. А еще от нее исходил аромат, который даже Ирби посчитал привлекательным и возбуждающим.

Появление Миррис в ореоле его интересов настораживало. Что ей нужно от амбициозного, но еще политически «зеленого» Аладьева? Пытается через него выйти на более осторожного Майерса? Или просто играет от скуки?

В любом случае, от Миррис нужно как-то избавиться. Возможно, выяснить, что ей нужно, рассмотреть возможности обмена. Либо же…

Ирби, борясь с искушением подойти поближе, окинул взглядом фигуру девушки.

Из нее получилась бы хорошая «оболочка».

Миррис, почувствовав взгляд, чуть повернула голову, отчего на лоб упала красивая прядь медовых волос. Улыбнулась Ирби.

Паучиха!

– Уважаемые гости! – внезапно разнеслось над залом. – Прошу вашего внимания для важного сообщения!

Свет приглушили, затихли разговоры и музыка. На полусферическом подъеме купола засветилось проекционное изображение, притянувшее к себе взгляды.

В воздухе появился объемный символ Квинта, окрашенный в императорские цвета.

Ирби услышал, как рядом удивленно хмыкнул Майерс.

Символ исчез, вместо него на стене сложилась знакомая каждому гражданину Империи картинка – обращенный к зрителям полукруглый стол с четырьмя высокими креслами. Одно кресло пустовало, остальные занимали члены Квинта, привычно спокойные и уверенные в себе.

– Известно в чем дело? – тихо спросил Майерса тучный мужчина, с которым они до этого разговаривали.

Сенатор молча покачал головой.

Изображение качнулось и центрировалось на Оанне Си Бон, гордой представительницы расы аджай, дочери одного из Великих Полотен, чей отец когда-то лично заключил союз с Империей.

Чиновница смотрела прямо в камеру, словно хотела с огромного экрана разглядеть каждого из собравшихся внизу. Звездочки в ее огромных черных глазах гипнотически плавали, словно снежинки в темноте, тонкий рот, искривленный шрамом после неудачного покушения, раскрылся и под хрустальным куполом зазвучал сильный голос:

– Сограждане! Мне оказана высокая честь обратиться к вам от лица высшего руководства, и Императора лично…

По залу пролетел шелест голосов, хотя это была официальная форма обращения.

– На границах идут ожесточенные бои за каждый сектор, за каждую планету. Несмотря на тяжелые условия, на потери, наши армия и флот с честью сдерживают удары неприятеля, защищая мирное пространство Империи, позволяя жить и трудиться нам с вами. Однако, не стоит забывать, что помимо беспощадных армад боевых звездолетов, не гнушающихся запрещенными видами оружия, враг пытается подорвать нас изнутри, используя лазутчиков и предателей. Именно они в ответе за саботажи на заводах и фабриках, именно они пытаются обескровить Империю террором и убийствами, именно они стараются расколоть страну на маленькие куски, которые будет проще проглотить. Как вы знаете, совсем недавно жертвой подлой атаки стал наш коллега, Йен Гарнага.

Си Бон сделала паузу, чтобы все смогли прочувствовать утрату.

– Тем самым они пытаются запугать нас, – чуть склонив голову на бок, продолжила чиновница. – Но у них ничего не выйдет, потому что мы сильны не только отдельными личностями, но и духом Империи! В самое ближайшее время место павшего товарища займет новый гражданин…

Волна голосов прокатилась по залу с новой силой. Многие присутсвующие начали оглядываться, спрашивать, удивленно пожимать плечами. Ирби услышал, как подвыпивший Аладьев протянул:

– Это что, они уже кого-то выбрали?

И краем глаза заметил, как Миррис бросила быстрый взгляд на сенатора Майерса.

Случайно? Или ей что-то известно?

– Также мы хотим сообщить, – голос аджайки сделался громче, будто бы она действительно пыталась перекрыть поднявшийся гомон. – Что Император Суратов, вернувшийся из рабочей поездки по дальним рубежам страны, уже послезавтра обратится с воззванием к нации.

Здесь уже не сдерживался никто, зал буквально взорвался аплодисментами и выкриками. Ирби осторожно разглядывал окружающих – кто бы мог подумать, сколь сильно на них сказалось длительное отсутствие Императора? И какие бы чувства они не испытывали к Суратову, ненависть или обожание, равнодушным к его возвращению не остался практически никто. Даже Аладьев, повернувшийся к Майерсу, что-то возбужденно говорил, вскидывая брови. Феликс не обращал на него внимание, продолжая наблюдать за Си Бон и сдержано потягивая напиток из бокала. Но и на его привыкшем к политическому «покеру» лице гуляли тени раздумий.

Ирби расправил плечи, холодно улыбнулся, подняв голову.

Что ж, он тоже не останется в стороне – возрадуется явлению Императора.

Ведь, иначе, как он сможет его гарантированно убить?

* * *

– Ты уверен в этом? – Ирби прищурился, разглядывая собеседника через розовую феромоновую завесу.

Томас Мози, младший инспектор службы протокола Квинта, холеный молодой человек с тонкой сеткой аккуратных хирургических шрамов на щеках, с трудом оторвался от груди сидящей на его коленях полуголой девушки-синта, и маслянистыми глазами воззрился на рхейца.

– Жак, за кого ты меня принимаешь? Я лично вносил этот документ в реестр!

Томас был ценным приобретением, Ирби долго подбирал к нему ключи. В итоге пришлось пойти на определенный риск, завладев «оболочкой» приятеля Томаса, помощника секторального судьи Жака Сормика. Томас подмены не заподозрил, с тех пор Ирби время от времени приглашал его на «дружеские загулы», полностью оплачивая совместный отдых в модных заведениях Метрополии. Насытившийся развлечениями Томас становился словоохотлив и, порой, мог рассказать много интересного. Именно это и нужно было сейчас Ирби.

– Ай, – легкомысленно отмахнулся Ирби, вовлекая невольного информатора в игру. – У нас знаешь как было? Одного назначили судьей на Ганимед, он даже летал с делами знакомиться. Жена бизнес продала, вроде как. А потом – раз, и другого назначили.

Томас покровительственно улыбнулся, зачерпнул из углубления в столе фиолетового наркотического дыма, с наслаждением втянул ноздрями. Открыл глаза, поймав Ирби в фокус, произнес насмешливо:

– Жак, ты понимаешь уровни решений? Где этот ваш судебный департамент, а где администрация Императора!

Он расширил глаза и многозначительно поднял палец.

Ирби промолчал – пусть парень говорит дальше. И тот не заставил себя долго ждать.

– У нас, – Мози поднял бровь. – Если решение принято, то оно принято. Если человека назначают, значит, его кандидатура прошла все согласования. Тем более…

Томас подался вперед, громко зашептал:

– Тем более, если дело касается нового члена Квинта.

Он медленно моргнул, сладострастно облизнул губы, косясь на танцующую рядом со столиком девушку-синта.

– Том, – Ирби легонько постучал пальцем по столешнице, возвращая к себе внимание собеседника.

Мози дернулся, его взгляд чуть прояснился.

– В общем, – продолжил он. – В пятницу под вечер, вызывает меня шеф. Такой, мол, вифон не бери, инбу и глазные имплантанты в офлайн-режим. Я сразу смекнул, что к чему. Собрался, поднимаюсь к шефу. Рамку прошел, захожу. Шеф мне с порога на спецхаб показывает, мол присоединяйся и работай.

По ту сторону дымчатого нойз-поля, отделяющего вип-кабинку от остального зала, проплыли тени других гостей клуба, и Томас настороженно замолчал.

– Ну, и чего? – поторопил его Ирби.

– А там приказы под грифом, – голос Мози опустился до шепота. – О назначении на должности. Только, сам понимаешь, я тебе рассказать ничего не могу.

– Больно надо! – почти искренне отмахнулся Ирби. – Ты мне только имя нового назови Квинта. Я хоть отцу скажу, он начнет связи искать, выходы. Сам понимаешь, пока человек новый, к нему проще прицепиться. А то для бизнеса сложные времена, чуть упустил момент – и все.

Томас выдержал паузу, наслаждаясь моментом превосходства. Потом покосился на как бы невзначай всплывший счет за банкет, который полностью оплачивал Жак. Улыбнулся:

– Один черт его объявят через неделю! Так кем же я буду, если лучшему другу не помогу, верно? – он похлопал Ирби по плечу. – Только папане твоему сложно будет к нему подход найти.

– Почему?

– О, Жак, это тот еще камешек, – Томас облокотился локтем о стол и торжественно произнес, ожидая реакции. – Это сенатор Феликс Майерс.

Удивление Ирби изобразил весьма правдоподобно.

– Майерс? Без шуток? – переспросил он.

– Какие шутки, дружище, – Томас подмигнул, протянул руку к полуголой танцовщице.

Та послушно подошла, оседлала ногу Мози, задвигала бедрами, томно постанывая.

– Дружище, ну его эту работу, – развязно протянул Томас. – Надоело. Расслабься, давай отдыхать.

Он взглядом нашел прейскурант услуг, потом почти просяще улыбнулся «товарищу».

Ирби внутренне вздохнул, впрочем, понимая, что от Томаса больше ничего не добиться. Согласно закивал, одобряя выбор собеседника.

Мози опустил подрагивающий палец в самый низ списка, где цены выстраивались в серьезную сумму, легонько ткнул в графу «Диктерион».

Следующие два часа превратились в полунаркотический трип, наполненный самыми смелыми фантазиями и самыми острыми наслаждениями. Бьющие прямо сквозь инбу образы, изменяющие восприятие и, казалось, саму реальность, облака феромонов и энергетика, синтетические фигуры, отвечающие желаниям гостей.

Ирби, не настроенный на развлечения, поставил блок между своим сознанием и остатками сознания Жака, погрузился в раздумья и аналитику.

Что ж, Феликс Майерс станет новым членом Квинта. Новость одновременно хорошая и тревожная. С одной стороны, это безусловная удача – сенатор до сих пор проявлял лояльность к деятельности Ирби, а добившись такого положения, мог принести неоценимую помощь Содружеству. С другой стороны, и Ирби это ощущал, Майерс будто бы начал тяготиться связями с разведкой Рхеи. Давно прошли времена, когда молодой, зубастый, но не имеющий связей и влияния политик остро нуждался в ресурсах Куба. Нынешний Феликс Майерс мог сам финансировать небольшие армии, не подавившись, сжирал конкурентов, и решал вопросы всеимперского масштаба. Сейчас единственное, что связывало сенатора с агентами Содружества, так это скользкий, грязный и местами кровавый совместный путь. А также, до определенной степени, общие интересы.

Но что, если Майерс решил пересмотреть их отношения? Пост в Квинте – это очень серьезное продвижение, это выход в лигу небожителей. А в свете последних событий, когда власть Суратова многим уже не казалась непременной и естественной, велик был шанс этой власти ухватить. Уже ходили разговоры о наделении Квинта особыми полномочиями в плане принятия решений. А что, если у кого-то из Квинта этих полномочий станет чуть больше? У кого-то – почему бы и не у Майерса? Тем более, если на то будет воля Дуглугара, Феликс может «неожиданно» стать человеком, единолично «принесшим мир» между Империей и Содружеством Рхеи?

Но вопрос в другом – получив такую власть, захочет ли Майерс вспоминать о своих тайных «благодетелях»? Захочет ли действовать и дальше с оглядкой на требования Рхеи?

Проработав с сенатором несколько лет, Ирби мог сказать со всей уверенностью – Феликс Майерс всегда верен исключительно себе. И тот факт, что он не сообщил Ирби о своем выдвижении в Квинт, говорил о многом. Не стоит считать, будто бы для самого Майерса это решение стало неожиданностью – Ирби прекрасно знал протоколы имперского госаппарата, никто не назначал на подобные должности не получив хотя бы формального согласия.

Конечно, Феликс мог сослаться на занятость, на забывчивость, на несвоевременность заявлений. Тем более, что уже через несколько дней о его назначении и так объявят всенародно. Однако, Ирби видел в поступке сенатора нечто иное – пренебрежение. И вот это уже давало пищу к размышлениям.

Тревожило то, что уже не в первый раз.

Следовало посоветоваться с кураторами из Куба. Чем быстрее, тем лучше.

Сверившись с часами, Ирби снял блокировку сознания и успел захватить несколько минут экстаза, громко смеясь и закатывая глаза от удовольствия.

* * *

Ночью, уже в оболочке Жени, Ирби расположился в дорогом гостиничном номере, решив некоторое время пожить вне резиденции Майерса. Он лежал на длинной плетеной тахте, опустив одну ногу в мерцающий бирюзовым бассейн, и рассеянно просматривал новостную ленту. Мысли в его голове бродили самые невеселые.

С тех пор, как Империя выдворила дипломатов Содружества из страны, общаться с далекими кураторами стало труднее и опаснее. Но не это беспокоило Ирби, к трудностям он привык. Он не видел в получаемых указаниях какой-то генеральной линии, словно руководство Куба понятия не имело что делать дальше. Безусловно, его работа, а также работа других агентов, приносили свои плоды. Рушились планы имперского командования, путалась логистика, при «невыясненных» обстоятельствах погибали важные ученые и военные чиновники. Поставляемые бхутами двигатели также внесли серьезные коррективы на поля сражений. Но о коренном переломе в войне судить было рано – слишком велики расстояния, слишком удаленны друг от друга точки соприкосновения. У Империи явные преимущества в обороне, они почти полностью блокировали Арки, вывесив возле них тяжелые боевые платформы. Флоту Содружества приходилось преодолевать огромные пространства «по-старинке», прокалывая пространство в режиме гибернации. Этим пользовались легкие диверсионные отряды врага, расстреливая идущие маршем конвои.

Конечно, каждый рхеец знал, что окончательная победа над гнусными ки-барами лишь дело времени. Однако, Ирби привык читать аналитику и делать выводы самостоятельно. И сейчас он ясно видел, что командование Содружества отчего-то затормозило наступление, причем, даже на тех участках, где сопротивление имперцев можно было легко подавить. Забуксовавшие армии переходили в режим затяжной позиционной войны, что играло на руку врагу. Рхейские ударные группы, в отличие от сидящих на своих базах имперцев, оказывались вдали от баз снабжения. И время теперь играло против «священных воинов Хурсага».

Ирби несколько раз пытался узнать у кураторов, что происходит, но те оставляли его вопросы без внимания. А спустя время, он сам все понял.

Дело было в Язве. Какой бы фантастической не казалась эта межгалактическая аномалия, она начинала представлять настоящую угрозу для обитаемых миров. Что-то происходило с пространством в зоне поражения, Язва легко поглощала планеты, звезды и, даже, «черные дыры». Ученые били тревогу, демонстрируя скорость распространения аномалия, а религиозные лидеры всех мастей предрекали надвигающийся конец Света. Поговаривали, что даже среди Высших дистантов наблюдалась заметная обеспокоенность.

А не так давно один из очагов Язвы был обнаружен в относительной близости к мирам Содружества. И Ирби готов был дать руку на отсечение, что именно по этой причине Дуглугар остановил наступление. Должно быть, усмотрели в том некий знак свыше, но пока не знали, как его интерпретировать. Либо поддались доводам светских советников, не желающим перед лицом такой опасности распылять ресурсы на войну.

Ирби поднял ногу, наблюдая, как с холеных пальцев оболочки стекает вода. Откинулся на спинку, уставился в разрисованный причудливым орнаментом потолок.

Эта война с самого начала казалась чьей-то политической авантюрой. Прав был секретарь дипмиссии Тиус Кибеод, для победы над Империей военная агрессия была совсем не нужна, следовало лишь методично расшатывать ситуацию изнутри. Ах, сколько времени и сил потрачено впустую!

И вот сейчас, когда войска вынуждены погибать на позициях в ожидании приказов, когда колеблется Куб, не понимая на что конкретно бросить внедренных агентов, когда даже Дуглугар в замешательстве, что может изменить ситуацию?

Вернее спросить, кто?

Ирби нахмурился, гуляя взглядом по рисунку на потолке.

Он шунтирует Майерса и добьется встречи с Суратовым через виртуальную приемную. Когда установится контакт, он атакует сознание Императора. И либо захватит его, либо уничтожит.

На краю зрения возникла «снежинка» входящего сообщения. Ирби с трудом отвлекся от раздумий, движением глаз раскрыл пакет.

Чем больше он изучал содержимое, тем больше не верил своим глазам. Таких совпадений попросту не бывает!

Письмо было от его информатора с рейтарского корвета «Полынь», выполняющего для бхутов какую-то экскурсионную миссию. Помимо сухого отчета о пути следования корвета, в пакете содержались некоторые сведения о членах экипажа, а также краткий дневник полета. В одной из последних записях значилось, что на борту звездолета неким неустановленным образом появился незарегистрированный пассажир. Точнее, девушка.

Девушка по имени Элли.

Ирби моргнул, убирая отчет.

Он только что явственно, с пугающей обреченностью, ощутил себя жертвой чьего-то грандиозного розыгрыша. С трудом сдержал нервный смешок, зябко поводя плечами.

Отчего ему так страшно?

Глава 3. Юрий Гарин

– Вы утверждаете, господин рэй-мичман, что знакомы с ней? – Кимура повернул голову к Гарину, жестом указывая на карантинный бокс.

Там, в ярко освещенной комнатке с узкой тахтой и зависшим под потолком реанимационным роботом, сидела Элли. Миниатюрная, в непомерно большом рейтарском комбинезоне, но совсем не испуганная, а сосредоточенная, терпеливо разглядывающая собравшихся по ту сторону толстого стекла.

– Так точно, – выдохнул Юрий. – Я ее знаю.

Помимо него и капитана, в предбаннике также переминался с ноги на ногу задумчивый корабельный врач Тэ Иревиа, его ассистент, молодой матрос, отвечающий за карантин, и Си Ифмари, с интересом изучающий девушку.

– Господин Гарин, – проскрипел пожилой аджай. – Если вы будете чуть более красноречивым, то это сильно сэкономит нам всем время.

Юрий нервно прочистил горло. Ему было неловко перед Элли, находясь по эту сторону преграды. И он совсем не был готов к подобному разговору с капитаном. Что именно ему сказать? Гарин десятки раз прокручивал в голове подобную беседу, однако, даже в мыслях не получалось объяснить Кимуре хоть что-то внятное. А тут, без подготовки…

– Ее зовут Элли Берг, – решился Юрий, упрямо подняв подбородок и глядя поверх девушки. – Она – приемная дочь влиятельных коммерсантов из Метрополии. Родители погибли во время налета радиан на Канкри-55 и Элли пришлось самой управлять большой корпорацией.

Он говорил так громко, насколько это было прилично, надеясь, что девушка слышит его.

Взгляд капитана на миг подернулся пеленой – он обратился за информацией к инбе. Но, поскольку, Кимура не остановил Юрия, тот мрачно продолжил:

– В Метрополии у нее возникли серьезные проблемы, что-то с переделкой сфер влияния. Была угроза жизни. По старой памяти Элли обратилась ко мне, попросила помочь «исчезнуть» на время. Я помог. Так она оказалась на «Полыни».

Гарин сам от себя не ожидал такого сочинительства. Но, отцы-духовники, что он должен был сказать? Что понятия не имеет, как Элли перемещается в пространстве? Что у нее раздвоение личности, и во сне она – Полина Ильина, дочь погибшего члена экспедиции под руководством Виктора Суратова, Императора Млечного пути?

Нет уж. Пусть лучше так. А решат ссадить на первой же станции, так пусть ссаживают обоих.

– Это все, господин Гарин? – по тону капитана было непонятно, поверил ли он услышанному.

– Так точно, господин капитан, – твердо отчеканил Юрий.

Рядом скучающе вздохнул Тэ Иревиа.

– Уточните, рэй-мичман, – Кимура заложил руки за спину и повернулся к Гарину, снизу вверх заглядывая в лицо. – Где именно вы посадили на борт госпожу Берг?

Юрий лихорадочно прикинул, потом ответил, сам кривясь от сказанного:

– На месте последней стоянки, господин капитан.

– На Ула-290? – казалось, даже невозмутимый Кимура удивился.

Гарин хмуро ответил:

– Так точно, на Ула-290.

– На военной станции? – уточнил капитан.

Юрия хватило на короткий кивок.

Кимура склонил голову на бок, словно размышляя как поступить с Гариным. Смотрела на Юрия и Элли, приподняв тонкие брови.

– И где же вы прятали все это время госпожу Берг? – продолжил допытывать капитан, прищурившись.

– В своей каюте, – здесь Юрию даже не пришлось врать. – Должно быть, ей стало скучно, и она залезла в шаттл. А потом… Вылезла.

– Действительно, от скуки чего не сделаешь, – неожиданно прошелестел Тэ Иревиа. – У торпедистов от скуки один себе челюсть сломал, упражняясь в акробатике. На камбузе поваренок заскучал, и гениталии себе обжег в попытке соития с выпечкой. А тут, эка ерунда, решила женская особь от скуки испытать на себе вакуум, перегрузки и азотно-углекислую атмосферу.

Он скривил тонкий безгубый рот в подобии улыбки, добавил:

– Ну, хотя бы мне заскучать не дают.

– Вы врете, рэй-мичман, – голос Кимура приобрел знакомые ледяные нотки. – Я пока еще не знаю зачем, но обязательно узнаю. И накажу всех причастных…

– Никто из команды не в курсе, господин капитан! – Юрий даже повысил голос, торопясь защитить остальных. – Это лишь моя вина!

– На этом корабле моя привилегия решать, кто и в чем виноват! – срезал его капитан. – У вас был шанс объясниться, господин Гарин, вы им воспользовались, как посчитали нужным.

Элли соскочила с койки, выпрямилась во весь рост возле стекла, стараясь казаться внушительнее.

– Простите, а меня вы не хотите ни о чем спросить? – ее голос даже сквозь толстую преграду звучал возмущенно-звонко.

По лицу капитана было видно, что он меньше всего сейчас хотел о чем-то разговаривать с девушкой. Они некоторое время играли в гляделки – маленькая, рассерженная Элли и подтянутый, суровый Кимура. Наконец, капитан ровным голосом произнес:

– Я очень внимательно слушаю вас, госпожа Берг.

Элли бросила гордый взгляд на Юрия, который, наоборот, напрягся еще сильнее. Если она сейчас начнет говорить о том, что является пропавшей без вести несколько сотен лет назад Полиной Ильиной, что может перемещаться в пространстве, что каким-то образом связана с тварью в трюме…

– Господин офицер, – начала девушка.

– Кимура, – представился капитан. – Кимура Акияма, командир рейтарского корвета «Полынь».

– Господин Кимура, – поправилась Элли. – Никто не виноват в моем здесь появлении, тем более Юра. Это было мое решение, и я все сделала сама.

– Госпожа Берг, – голос капитана не потеплел ни на йоту. – У меня нет сейчас времени выяснять, кто из вас за кого заступается. У меня на планете погиб пассажир, и это событие кажется мне более приоритетным, чем ваше здесь появление. Поэтому, если вам нечего сказать по существу, я вернусь к насущным делам.

Он посмотрел на застывшего Гарина. Тот молчал.

– Я появилась здесь сама! – напористо заявила Элли, сдвинув брови. – Дайте мне время все вам объяснить, рассказать. Это касается всех – на корабле и за его пределами. Я видела… Всем угрожает смертельная опасность!

Тут уже заинтересованно встрепенулся дремлющий Тэ Иревиа, только вот интерес у него был, скорее профессиональный.

– У вас уже были проблемы с Арками? – не останавливалась девушка. – Люди исчезали просто так? А внизу…

Она ткнула пальцем в сторону трюма и машинного отсека.

– Не живет нечто странное? – закончила она с вызовом.

Капитан смотрел на Элли не мигая, он ждал продолжения. Доктор что-то хотел произнести, но передумал, кашлянув. Лишь матрос-санитар переводил взгляд с девушки на офицеров и обратно, стараясь ничего не упустить.

Еще бы, тут новостей на неделю!

– Не верите? – девушка чуть отступила, ее глаза округлились. – Я докажу. Я могу доказать. Сейчас!

Она быстро села на койку, закрыла глаза. Попыталась выровнять дыхание.

Юрий понял, что она хочет сделать. Точнее, не понял, что именно, но четко осознал последствия любых ее «фокусов». Как Элли ему говорила? «Могу создавать предметы»? А что, если она попробует вызвать чудовища из трюма, ту «тварь с „Каукета“»? Да капитан ее попросту застрелит! Ради спасения экипажа застрелит, и будет по-своему прав!

– Элли, стой! – он сделал шаг вперед и похлопал ладонью по стеклу. – Не надо, слышишь?

Элли лишь вжала голову в плечи, зажмурившись сильнее.

– Элли! – не сдерживаясь, крикнул Гарин.

– Может, газ включить? – предположил Тэ Иревиа.

– Элли! – рявкнул Юрий, ударив в стекло со всей силы.

Стекло задрожало, отдаваясь вибрацией в стенки. Девушка вздрогнула, распахнула глаза. Гарин заметил, что они короткий миг были абсолютно черны, но тут же вновь обрели свой обычный вид.

Рядом с Юрием протяжно выдохнул испуганный матрос. Крякнул Тэ Иревиа, что-то бормоча под нос.

Кимура расправил плечи, тихо сказал:

– До конца карантина госпожа Берг будет находиться здесь, после подыщем ей охраняемую каюту. Рэй-мичман Гарин!

– Я, – без особенного рвения откликнулся Юрий.

– До выяснения обстоятельств вы отстраняетесь от командования мобильной группой. Сдайте оружие.

Юрий молча снял с пояса пистолет и вложил в ладонь смущенного санитара. Бросил взгляд на Элли. Девушка закрыла лицо руками и, кажется, тихо плакала.

– Я хочу надеяться, что не до конца ошибся в вас, – Кимура посмотрел в глаза Гарина. – Вам понадобится конвой для следования в карцер?

– Не понадобится, господин капитан, – Юрий криво ухмыльнулся. – Я знаю дорогу.

И, на последок, попросил Тэ Иревиа:

– Док, Элли могут понадобиться некоторые лекарства. Это очень важно для нее. Помогите, хорошо?

Старый аджай неуверенно, но кивнул.

Гарин улыбнулся ему, еще раз посмотрел на девушку за стеклом. Разом помрачнел и быстрым шагом пошел к выходу.

* * *

В бытность командования Гарина, «блохи» не часто попадали в карцер – в первую очередь благодаря политике Юрия «не выносить сор за порог». Сам же Гарин в свое время уже успел посидеть в четырех стенах переделанной технической подсобки на нижней палубе. Влажный потолок, тусклый свет, топчан из оружейных ящиков, пневматическая банка для отправления нужды и биометрический замок, настроенный на дежурного офицера – казалось, с тех пор ничего не изменилось. Хотя, прибавилось отметок на стене, всяких надписей и рисунков не слишком высокого качества и глубины содержания.

Гарин постоял в центре комнатушки, потом сбросил ботинки и завалился на топчан, положив руку под голову.

Как же все быстро произошло – бой на планете, эвакуация, появление Элли, карантин и карцер. Так быстро, что он даже не до конца осознал произошедшее. Головой понимал, что грядут незапланированные, нехорошие перемены, но в душе все еще считал, что это происходит не с ним.

Ну, хотя бы Элли жива и невредима. Отцы-духовники, он так и не привык к ее подобным появлениям! И даже не будет спрашивать, каким образом она выжила в безвоздушном пространстве шаттла.

Тут его кольнуло – он все еще относится к ней как к обычному человеку, как к девчонке, нуждающейся в его защите. «Ой, она жива-здорова! Ой, с ней все хорошо!». А Элли играючи преодолевает космические пространства, выживает в самых ужасных условиях, даже как-то управляет Такрикасом. Что ее вообще связывает с ним, с Юрием Гариным? Чем он, обычный человек, может ей помочь?

Вот, опять! «Чем может помочь». Ему бы кто помог – валяется в карцере, лишился должности и, скорее всего, работы. Ни Родины, ни дома. Хоть сбережения остались.

Гарин зло стукнул себя ладонью по лбу.

Хватит ныть! Когда он превратился в тряпку? Он поступил так, как должен был. Так его учили, так он считал правильным. И отойти в сторону, оставив Элли один на один с капитаном, он не мог!

Юрий с шумом повернулся на бок, лицом к стенке. С силой провел ладонью по лицу, словно стирая тяжелые мысли. Закрыл глаза и попытался уснуть, вслушиваясь в шум вентилятора за стеной.

Вечером, почти сразу после ужина, к нему пришли. Гарин как раз успел убрать поднос с остатками еды в санитарную нишу, как дверь широко распахнулась. В комнатку проскользнула Кира, за ней ввалились Рэй и Ярвис. И без того тесная коморка разом показалась вовсе крошечной.

Аоки на миг прижалась к Юрию, быстро поцеловала в край губ, тут же отпрянула, словно ничего не было.

– Ты в курсе, что у тебя не заперто? – спросил чернокожий норвежец, тыкая пальцем себе за спину.

– В курсе, – улыбнулся друзьям Гарин. – Что вы с вахтенным сделали?

– Ничего, – заверил Ярвис. – Стоит где положено, у стеночки. Он прекрасно знает, кого охраняет, потому вовсе не возражал против нашей компании.

– На всякий случай с ним наше меховое обаяние осталось, – кровожадно улыбнулась Кира.

– Одучи? – на всякий случай переспросил Юрий.

Все трое почти синхронно кивнули.

– Что именно тебе предъявляют? – не стал откладывать разговор Одегард. – Какого хрена тебя сюда закрыли?

– Мы собираемся к капитану идти, – прогудел ауг. – Другие наши тоже. Пусть или выпускают, или всех сажает, тогда посмотрим, кто у них по планетам прыгать будет! Что, раз мы класса S, то с нами и считаться не нужно?

Кира воинственно повела плечами, словно готовясь к драке.

– Не нужно никуда ходить, ясно? – Юрий нахмурился, обвел собравшихся долгим взглядом. – Даже не думайте!

На него посмотрели недоуменно, а Рэнт еще и возмущенно фыркнул.

– Почему? – нахмурился Одегард.

– Потому что незачем, – пояснил Гарин. – Мы с капитаном обо всем поговорили, все решили.

– Да что вы решили? – не понял Рэй. – Я не понимаю, Юра. Как ты вообще связан со всей этой ситуацией? Почему я тут не вижу Си Ифмари, который все это время в шаттле провел?

– Или связан? – ровным голосом сказала Кира, пытливо разглядывая Гарин. – Ты знаешь эту девочку?

– Знаю, – Гарин выдержал ее взгляд. – Но, поверьте, ее появление на шаттле для меня стало такой же неожиданностью.

– Знаешь? – удивился Рэй. – Кто она?

– Ее зовут Элли, она моя старая знакомая, – Юрий не хотел вдаваться в подробности в такой, не самой подходящей обстановке. – Послушайте, там все очень сложно, это вот так за пять минут не рассказать.

– Так если ты ни при чем, – удивленно хмыкнул Рэнт. – Почему тогда тут сидишь?

– Посадили до выяснения. Скоро разберутся – выйду, – ответил Гарин уклончиво. – Вы, главное, дров не наломайте сгоряча. Мои обязанности кто сейчас выполняет? Джаббар?

– Да, – кивнул Рэй. – Еще днем прискакал, объявил о твоем отстранении. На завтра уже запланировал какие-то занятия…

– Медподготовку, – напомнил Рэнт.

– Да, точно.

Было видно, что контракторы несколько остыли, успокоились. Лишь Кира отчего-то отстранено смотрела в сторону.

– Вы помогите ему там, – попросил Гарин. – И остальным скажите, чтобы не саботировали приказы, особенно Иове. Не хватало еще, чтобы группа превратилась в шайку анархистов. Сами знаете, Кимура терпеть не станет.

– Доно, – Аоки наконец хитро улыбнулась. – Ну какая из этих курдюков с кишками шайка? Малолетки да старик.

Все рассмеялись.

– Это ты Зарыгу стариком назвала? – улыбаясь, покачал головой Рэнт. – Ох, он тебе задницу надерет за такие слова!

– Ага, надерет, – озорно подмигнула Кира. – Хуже мешков с кишками могут быть только старые мешки с кишками. Старые мешки с больными суставами.

Все вновь засмеялись, Рэнт хлопнул девушку по плечу, отчего та пошатнулась.

Дверь раскрылась, на пороге возник нахмуренный Си Ифмари со значком вахтенного офицера. За его спиной маячил озадаченный Одучи.

«Блохи» молча уставились на аджая – они не привыкли воспринимать молодого пилота как начальника.

– Господа, – голос дистанта чуть дрогнул, когда он попытался придать ему грозные нотки. – Попрошу покинуть карцер.

Контракторы переглянулись, мешкая.

– Идите в расположение, – Юрий сделал шаг вперед и жестом сопроводил товарищей на выход. – Завтра увидимся. Спасибо, что зашли.

– Давай тут, держись, – подбодрил его Ярвис, показывая сжатый кулак. – Мы с тобой.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Гарин.

– Завтра шахматы принесу, сыграем партейку, – пообещал Одегард.

– Заметано.

Си Ифмари попятился, выпуская массивных «блох». Когда он развернулся, Гарин заметил стоящую в коридоре Элли.

Выходящая последней Кира тоже увидела девушку, остановилась, демонстративно смерила ее взглядом сверху вниз. Потом повернулась к Юрию и послала ему звонкий воздушный поцелуй.

Когда шумный гвалт уходящих контракторов стих, Си Ифмари вновь зашел в карцер. В глаза Гарину он старался не смотреть.

– Мне так неловко, Юрий, – пробормотал он. – Так странно и нелепо видеть тебя здесь.

– Все хорошо, Боагтар, – Гарин улыбнулся как можно беспечнее. – Это лишь формальность.

Тут аджай сделал к Юрию небольшой шаг и, громко зашептал, словно не хотел, чтобы его слова вышли за пределы комнаты:

– Юра, но ее действительно не было в шаттле! Клянусь! – он покосился на дверь. – Я перед каждым запуском осматриваю катер. Потом включаю биосканер – мало ли, матрос какой уснул в ровере. И никого постороннего не было до самого старта.

– Я тебе верю – как можно мягче сказал Юрий.

– А уж на планете как она могла появиться? – все же закончил мысль Си Ифмари. – Я и капитану так сказал, но он лишь выслушал, ничего не ответил.

– Бывают такие моменты, – вздохнул Гарин. – Необъяснимые. Разберемся.

– Да, конечно, – похоже, аджай не сомневался в том, что Кимура сможет докопаться до истины. – Все же, нехорошо, что тебя сюда упекли.

Юрий лишь развел руками, мол, что ж теперь поделать?

Офицер отошел, выпрямил спину. Громко сказал:

– Госпожа Берг попросила о разговоре с вами, рэй-мичман. Капитан не стал возражать. У вас полчаса, после чего вы продолжите одиночное отбывание наказания.

– Так точно, – серьезно ответил Юрий.

А сам уже высматривал ожидающую в коридоре Элли.

Когда девушка вошла, и дверь за ней тактично прикрылась, они обнялись, крепко, как давно не видевшиеся родственники. Так простояли некоторое время – Элли, прижавшись щекой к груди Гарина, и Юрий, опустивший лицо в пушистые кудри девушки.

– Ты как? – тихо спросил Гарин.

– Очень устала, – еле слышно выдохнула Элли. – Порой, мне хочется просто сдаться и умереть.

Юрий отстранил девушку от себя, заглянул в лицо.

Девушка подняла на него полный тоски и боли взгляд, ее крепко сжатые губы с трудом сдерживали рвущийся плач. Девчонка была на грани, и у Гарина от понимания этого защемило сердце. Он сгреб ее обратно в объятия – и тут Элли не выдержала, зарыдала, заливая куртку горячими слезами и вскидывая острые плечи.

– Ну что ты, девочка моя, – запричитал Юрий, гладя девушку по голове. – Ну не надо…

Его охватила легкая паника – он не знал, как нужно поступать в таких случаях. Женские слезы всегда выбивали Гарина из колеи, а уж слезы Элли… Его Элли, легкой, беззащитной, светлой. Как он мог сомневаться в ней? Конечно же, никакая она не сверхчеловек и не монстр – обычная испуганная и уставшая девчонка. Да, что-то умеющая такое, пугающее и темное, но внутри она прежняя, мягкая и наивная.

Он осторожно подвел ее к топчану, усадил. Сам опустился на корточки напротив, вытащил застиранный, но чистый платок, протянул девушке.

Элли судорожно всхлипнула, взяла платок и принялась вытирать лицо с покрасневшим носом.

– Извини, – проговорила он. – Я не хотела.

– Ерунда, – как можно беззаботнее ответил Гарин, улыбаясь. – Что-то было? Я ничего не видел!

Девушка улыбнулась, ее лицо посветлело. Она сложила руки на коленях, теребя в пальцах платок. Сказала искренне:

– Спасибо тебе, Юра. Ты не представляешь, что ты для меня значишь.

Гарин смутился – они никогда не обсуждали с Элли отношения. Все как-то было ясно само собой – он ее защитник, старший брат, самый преданный друг. Разве стоило об этом говорить?

Однако, девушка имела в виду нечто иное.

– Ты мой якорь, – она подняла на него свои яркие большие глаза. – Мой маяк. Когда я ТАМ, ты мой единственный ориентир.

– Где – «там»? – не понял Гарин.

– Помнишь наш последний разговор? – Элли внимательно склонила голову на бок, уронив на лоб челку.

– Конечно, помню! – невесело усмехнулся Гарин. – Ты еще сказала, что на тебя кто-то охотится. Что это значит?

Девушка поднялась с топчана, прошла несколько шагов, остановилась, повернувшись к Гарину. Ее лицо сделалось серьезным, лоб пересекла морщина.

– Мне нужно многое тебе рассказать, – сказала она. – Мне нужно хоть кому-то это рассказать.

Юрий терпеливо ждал, разглядывая Элли. Знал, что в таких разговорах торопить нельзя – было видно, что девушка буквально не знает с чего начать.

Лишь бы Си Ифмари не прервал их разговор раньше времени.

– Помнишь, я говорила, что во мне словно живет вторая личность? – наконец тихо спросила Элли.

– Да, – осторожно ответил Гарин. – Полина Ильина.

Элли нервно моргнула, выдохнула:

– Она – не вторая личность. Я и есть Полина Ильина.

В маленьком помещении повисла тишина. Теперь уже Юрий не знал что ответить, а девушка покорно ждала.

– Не понял, – наконец сдался Гарин. – Что ты имеешь в виду?

Элли вздохнула, словно именно такой реакции и ожидала.

– Ты, наверное, решишь, что я сошла с ума…

– Родная моя, – Юрий развел руками. – Я видел так много всего странного, что меня теперь сложно чем-то удивить.

– «Родная», – эхом повторила Элли, грустно улыбнулась. – Юра, я – Полина Ильина, дочь Кирилла и Софьи Ильиных, участников межзвездной экспедиции «Эмпирей».

– Погоди! – поднял руки Гарин, словно пытаясь остановить надвигающуюся информацию. – Но тогда тебе должно быть сколько? Больше трехсот лет?

– Как и Суратову, – холодно подтвердила Элли.

– Как такое возможно?

Девушка неуверенно пожала плечами.

– Я хотела узнать кто я, откуда, – она вновь опустилась на край топчана. – Заказала ряд тестов и анализов. Когда увидела результаты, то отправила образцы на повторное исследование. Наверное, так бы до конца и не поверила… Но дело не только в этих результатах!

Она коснулась пальцем своего виска.

– Это здесь, я все видела своими глазами! И станцию на Луне, где мои родители обсуждали полет, и гибель членов экспедиции, и прибытие звездолетов в Сигма Капеллы.

Юрий почувствовал, как у него на загривке поднимаются волосы, а вниз по спине побежали холодные мурашки – ровно эти же сны видел и он!

А девушка все продолжала, будто не могла остановиться:

– Потом… Потом что-то произошло, я каким-то образом очутилась на твоем корабле, на «Пилигриме»! Но не сразу. Было что-то еще.

Она посмотрела прямо на Гарина. Он увидел в ее глазах отголоски животного страха.

– Там был кто-то еще, – выдохнула она. – И я смогла от него сбежать! Не знаю как, но смогла! Как и Суратов. Все остальные погибли.

Она поморщилась, сдерживая подступившие слезы, прошептала:

– Мои родители погибли, Юра. А я превратилась вот в это.

Элли провела ладонью по своей груди, сжала в кулак лямку комбинезона.

– Ни во что ты не превратилась, – попытался возразить Гарин, не зная, что еще сказать. – Ты такая же девчонка, какой я тебя увидел…

– Я могу изменять пространство, – голос девушки изменился, он вибрировал, словно струна. – Я могу создавать все, что захочу. Я вижу кто настоящий, а кто иллюзия. Я хожу между измерениями, я вижу изнанку миров!

Дверь распахнулась, на пороге появился встревоженный Си Ифмари.

– Я вижу, что надвигается с той стороны, – взгляд Элли буквально впился в лицо побледневшего Гарина. – Он этого не убежать, не скрыться, Юра. Мы все скоро погибнем!

– Госпожа Берг! – громко обратился аджай. – Время вышло, я должен сопроводить вас в вашу каюту!

– Что с этим можно сделать? – Юрий наклонился к девушке, не обращая внимания на возгласы пилота.

Элли медленно покачала головой.

– Госпожа Берг! – офицер сделал шаг в комнату.

– Это очень страшно, Юра, – девушка сказала так тихо, что мог услышать лишь Гарин. – Если бы ты только мог увидеть сам.

– Госпожа Берг, – рядом возникла фигура Си Ифмари, тонкая рука легла Элли на плечо.

Юрий одним движением поднялся, навис над отпрянувшим пилотом. Прорычал:

– Отойди от нее!

Аджай отпрыгнул назад, но, к его чести, не сбежал, застыл, положив пальцы на рукоять парализатора. Обиженно спросил:

– Юрий, зачем вы так?

Гарина мягко потянули назад.

– Не надо, – успокаивающе сказала Элли. – Я пойду. Договорим позже.

Она поднялась на цыпочках, поцеловала Гарина в небритую щеку. Подошла к напряженному пилоту и мягко попросила:

– Не обижайтесь на него. Он просто меня так защищает. Всегда.

Когда дверь за офицером и девушкой почти закрылась, Гарин успел громко спросить:

– Кто на тебя охотится?

– Виктор Суратов, Император, – ее голос эхом отразился от закрывшейся створки.

На сей раз Юрия заперли на засов.

* * *

Звезды пропадали одна за другой, словно их гасили невидимые пальцы. Это зрелище настолько поражало и завораживало, что она не сразу услышала окрик матери.

– Полина! – ее жестко схватили за плечо, потянули прочь от обзорного экрана. – В кресло!

Она провалилась в ложемент, натренированным движением набросила плотные страховочные ремни, щелкнула фиксатором. Рядом промелькнуло сосредоточенное лицо матери, освещенное огнями пульта управления.

– Мама, что это?

– Не сейчас, Поля, не сейчас! – руки матери порхали над рычагами мониторинга. – Кирилл, радары молчат!

– Отстреливай зонды, – скомандовал отец, его рубленый профиль четко вырисовывался на фоне гаснущего космоса. – Виктор! Прием!

Под полом гулко бухнуло, в поле зрения проплыл стремительно удаляющийся серебристый шар сканирующего зонда.

– Зонды ушли, – отрапортовала мать. – Кирилл, отмечаю напряжение гравитационных полей.

– Серьезное?

– В пределах погрешности.

– Виктор! – отец подался вперед, вызывая командира экспедиции. – Ты видишь это?

– Вижу, – наконец отозвался динамик. – Не могу определить форму явления.

– Нужно уходить, – тревожно высказалась мать, бросая на отца быстрый взгляд. – Такого не должно быть.

Чернота в центре широкого смотрового иллюминатора расползалась во все стороны густой кляксой, словно что-то надвигалось на звездолеты, закрывая собой обзор.

– Витя, – в хрипе помех долетел слабый голос Любови. – Мы возвращаемся.

Они с Маргаритой все еще висели в открытом космосе, привязанные «пуповинами» к своему кораблю. Было хорошо видно, как жена Суратова забирает у Марго ремонтный ранец, подталкивает ее в сторону раскрытого шлюзового люка.

– Нужно снять показания, – твердо сказал Виктор. – Мы не можем пропустить такую грандиозную аномалию.

– Витя, ты уверен? – не сдержался отец. – Это не выглядит безопасным.

– Я не фиксирую никаких излучений или всплесков полей, – отрезал Суратов. – Должно быть, это просто какое-то преломление видимого света. Нужно сменить диспозицию наблюдения.

– Мама, я зацепилась, – раздался голос Марго.

Ее фигура в громоздком скафандре зависла над люком, дергая застрявший в хомуте карабин.

– Софья? – отец повернулся к жене.

На его лице читалось то выражение, с которым он просил у супруги поддержки.

– Я тоже ничего не фиксирую, – прошептала Софья. – Совсем ничего.

– Витя, не запускай двигатели, пока мы не попадем на борт, – попросила Любовь супруга. – У нас тут небольшая заминка…

Ее голос внезапно пропал, динамики заполнила тишина.

– Кирилл, – в голосе матери проявились несвойственные нотки нарастающей тревоги. – Мы ничего не фиксируем, потому что ничего нет. Ни излучений, ни радиоволн, ни шумов. Так не бывает.

– В сердце бури мрак и тишина, – вдруг тихо продекламировал отец.

Он рванул на себя панель управления, крикнул в коммуникатор.

– Витя, уходи!

Чернота по ту сторону иллюминатора внезапно обрела объем и плотность, вздыбилась волной. Внутри этой хищной пустоты что-то клубилось и извивалось, словно между собой боролось несколько яростных циклонов.

Отец вцепился в рукоятки управления, разворачивая громоздкий звездолет. Расцвел белыми факелами маневровых двигателей правый борт корабля Суратова, он тоже пытался уйти в сторону и разогнаться. В панике засучила ногами висящая на внешней обшивке Маргарита, заскользила по лееру Любовь, откинутая в сторону.

Полина вскрикнула, когда черное шевелящееся нечто распахнулось во все стороны и накрыло звездолеты. Корабль тут же закрутило, жалобно затрещали переборки. Что-то командовал отец, ему коротко и сухо отвечала мать. Они не собирались сдаваться на милость неизвестной стихии.

Но уже происходило что-то неминуемое и страшное. Полина вдруг ощутила, что за ними кто-то наблюдает, кто-то огромный, не имеющий глаз и тела, но способный легко проникнуть сквозь обшивку корабля.

Двигатели натужно взревели, разом погасли все мониторы и огни на приборной панели. Замолкла вентиляция и генераторы поля. В наступившей тьме, заглушая тревожное дыхание замерших в рубке людей, раздался странный протяжный звук, словно кто-то разрывал полотно плотной ткани. Звук доносился сразу отовсюду, он нарастал и нарастал, заполняя собой все, вибрируя и рыча. Полина, не в силах больше терпеть, сцепила ноющие зубы, закрыла ладонями уши, постаралась сжаться в комок, забиться в какой-нибудь угол, но ее удержали страховочные ремни.

Звук превратился в грохот и рев такой силы, словно пульсировала сама Вселенная. Казалось, что ускоряющаяся вибрация вот-вот вытрясет душу, заставит плоть отойти от костей, а вскипевший мозг – выплеснуться из носа и ушей.

Не в силах больше терпеть, Полина вскинула залитое потом и слезами лицо, заорала что есть мочи, молотя кулаками по подлокотникам.

Мир словно взорвался миллионами осколков, каждый из которых заорал в ответ, сливаясь в единое плывущее эхо:

– Рэка-рэка-рэка!

Космос вспыхнул алым, сияние ворвалось внутрь звездолета, пробивая светофильтры. В нос ударил запах горячего металла.

Сквозь плывущую пелену слез Полина разглядела возникшее перед ней лицо матери – черные угли глаз на бледном лице. Ее губы что-то шептали, она не отрываясь смотрели на дочь. Прежде, чем Полина смогла понять, что именно ей хочет сказать мать, Софья Ильина сорвала защитный кожух с системы аварийной эвакуации на подлокотнике дочери, ударом вдавила красную кнопку.

Кресло рывком разложилось и по направляющим провалилось под пульт, в лоно спасательной капсулы. Полина закричала, забилась в ремнях.

Алый мир стремительно темнел, чернел, сворачивался сам в себя. Рокотало эхо, пульсация пронизывала каждый атом, каждую частицу. Тело пронзила адская боль. Словно сотни длинных раскаленных спиц пробили тело от пальцев ног до макушки, расширяясь и расплавляя плоть и кости. Сквозь кровавые пятна и белые вспышки агонии, Полина фрагментами выхватывала происходящее снаружи.

Звезда Сигма Капеллы носилась по кругу, пока не превратилась в бордовый обруч. «Тряпичные» тела Маргариты и Любови Суратовых хлестали по борту звездолета Виктора. Потерявшие форму космические корабли, полупрозрачные и разлетающиеся на фрагменты. «Семечко» еще одной спасательной капсулы, несущееся на нее, а внутри – Виктор Суратов.

– Рэкарэкарэка!

Их капсулы с хрустом столкнулись. Но прежде, что-то огромное и невидимое, какая-то живая гравитация, вдохнула их в себя, в самый центр кипящей черной пустоты.

Слепые, глухие, немые, они попали в подводное озеро, полное многоруких чудовищ.

Их стали пожирать.

Полина больше не ощущала свого тела. Из нее словно разом выбили все эмоции, ощущения, чувства. Она была безразличной льдинкой, таящей в теплой воде. Бесследно стирались лица, имена, воспоминания. Ее, вроде бы, должно это волновать…

Вспыхнули и погасли образы друзей. Пронеслись семейные праздники, первый поцелуй, снег в парке, лай лохматого любимца Тотто, лица родителей.

Стоп! Она не хочет расставаться со всем этим! Кто она без своей истории?

Она, забывшая даже собственное имя, ухватилась за разлетающиеся искры, потянула к себе, преодолевая тугое сопротивление. Сил хватило вернуть лишь малую часть, но она потянулась вновь, и снова не дала частицам ускользнуть в голодный бурлящий «бульон».

Одной из искр была боль, чистая, не приглушенная. Но это была ее боль, значит, она с ней и останется!

– Рэкарэкарэка!

Она не слышала, а чувствовала недовольный рокот вокруг. С ней боролись, от нее отдирали больше, чем он собирала, но это лишь разозлило ее. Она хватала все больше искр, тянула к себе, лепила себя вновь и вновь.

Пока не схватила чью-то чужую историю – младенец на руках, светловолосая девочка в платьице.

Кто-то рядом тоже старался собрать себя вновь!

Незримое пространство заколыхалось, запело. Полина испуганно замерла – приближалось нечто огромное, ужасное, излучающее непреодолимый ужас. Она не могла видеть, но ощущала это всем своим естеством.

Кто-то внезапно зачерпнул почти все собранные ею искры, нагло и бесцеремонно, потащил в сторону. Когда Полина попыталась сопротивляться, раздался возмущенный клекот.

Она каким-то образом узнала в этом булькающем харканье голос Виктора Суратова!

Приближающийся кошмар заметил их. Потянулся, неторопливо, уверенно.

Неконтролируемый ужас толкнул Полину на отчаянный шаг. Она, превратившаяся в слабый огонек, бросилась вслед за Суратовым, рискуя исчезнуть в любой момент. Она не видела куда лететь, это было наитие, обостренное чувство пути. И она не прогадала – почти истлев, попала в крупное облако памяти, расползающееся, но такое живительное! Разбила его, притянула к себе все, что могла унести. Словно вор бросилась на утек.

Рядом заклекотал Суратов.

Она разбила кого-то другого.

А когда сквозь нее стали проноситься чужие видения, сны и образы, поняла, что разбила не другого – других.

Любовь и Маргариту.

За ней гнались – разъяренный командир экспедиции и нечто, сущность, настолько огромная, что на нее не действовало даже время. И Полина понимала, что проигрывает эту гонку. Она, не имея рта, глотки и легких, заорала где-то в глубине своего сознания. Закричала так, что перед глазами полыхнуло.

Она стала звуком. Светом. Мыслью. И не сразу поняла, что видит знакомую картину, будто художник выкрасил привычные объекты в один свинцовый цвет. Но она смогла уловить закономерности, и сразу увидела истинный облик вещей.

То были пульсирующие звезды, формирующиеся системы, кружащиеся планеты. А также туманности, галактики, пылевые спирали, «черные» дыры, пояса астероидов и бесконечная стена Горизонта.

Колоссальная песочница с живым миром!

Это все сон! Это просто сон!

Она может зачерпнуть этой серости, слепить что угодно. Комок, блик, лодочку, рыбку. Или, к примеру, лошадь…

Это все не может быть правдой! Это дурацкий сон из-за принудительной гибернации!

… Или дом, как на картинке в детской книжке про девочку, которую унес ураган.

Она все еще в капсуле, ее сейчас должны спасти, подобрать!

– Рэка! Рэка! Рэка!

Ее что-то догнало, принялось сминать, перемалывать, раздирать. Потащило обратно во мрак, на сей раз, противиться этому было невозможно.

Прежде, чем исчезнуть полностью, гибнущее сознание ухватилось за единственный оставшийся образ. И пожелало Быть!

Бездушная сущность поглотила свою добычу, втянулась обратно в разрыв между мирами.

Не обратив внимание на маленькую спасательную капсулу со спящей внутри девушкой, медленно дрейфующую в космическом пространстве.

Юрий рывком сел, испуганно пялясь в кровавую пустоту. Не сразу понял, что перед ним стена карцера, окрашенная светом дежурного ночного освещения. Поморщился, приложив кулак к груди – сердце бешено колотилось, медленно отступающий ночной кошмар оставлял на лбу и спине следы в виде липкой испарины.

Опять этот сон! Неужели тоже воспоминание Элли? Или ее теперь звать Полиной? В любом случае, это многое, очень многое объясняло. К примеру, тот дом на Кардоге-3.

Гарин закашлялся – отчего-то першило в горле. Он слез с тахты, прошлепал босыми ногами до умывальника. Вытащил из ниши в стене трубку поилки, сделал несколько долгих глотков.

Его что-то заинтересовало на стене, в самом углу. Что-то, чего еще вчера не было.

Юрий убрал поилку, вытер рот рукавом и присмотрелся. Выругался сквозь зубы, принялся колотить в дверь, вызывая вахтенного.

На стене, проев пластик, неровным пятном поселилась неприятная махровая плесень.

* * *

Выспаться Гарину не дали. К любой плесени на звездолетах относились крайне серьезно, поэтому на зов вахтенного примчалась целая санитарная команда в одноразовых бумажных комбинезонах. Пока они скребли и оттирали стену, Юрия перевели в соседний бокс, предварительно тщательно обследовав биоанализатором и опрыскав чем-то вонючим. Тахта в новом карцере тоненько скрипела при каждом движении, и Гарин, без того еле засыпающий под гнетом лезущих мыслей, нервно вздрагивал, неосторожно пошевельнувшись.

Заснул лишь под утро, чутко, неприятно. Только нашел удобное положение, как включился свет, сопровождаемый нудным гудком.

– Подъем! – заорал вахтенный, стуча каблуком по двери.

Гарин искренне посоветовал ему убраться подальше, перевернулся на другой бок и попытался закрыть уши ладонями. Вахтенный не стал испытывать судьбу, ушел.

Разбудили Юрия через полчаса. Вновь взвыла сирена, в дверь грубо и громко стукнули, панель с шелестом уехала в стену.

Гарин бросил тяжелый взгляд через плечо, собираясь отвоевать себе еще времени на сон, но, увидев вошедшего, с кряхтением перевернулся и сел. Запустил пальцы в короткие волосы, массируя лоб и затылок, зарычал, будто урсулит. Потом протянул руку, принимая чашку густого кофе.

– Спасибо, Кахир, – поблагодарил Гарин.

– Сказали, что ты любишь, – пространно ответил исполняющий обязанности командира мобильной группы.

Юрий сделал маленький глоток обжигающего и горького напитка, буквально ощутил, как вслед за проваливающимися в желудок каплями к нему возвращаются силы.

– Люблю, – не стал спорить он, качнул чашкой. – Из моих запасов?

– Да.

– Уже переехал в мою каюту?

– Пока что нет, – без тени иронии ответил Джаббар. – Тебя только это волнует?

– Извини, – покачал головой Гарин. – Хреновая ночь.

Лейтенант прислонился плечом к стене, сложил руки на груди. Критически осмотрел Юрия.

– Я бы посоветовал обратиться в санчасть, – наконец сказал он. – Ты выглядишь неважно. Правда, что в твоем боксе обнаружили плесень?

Гарин кивнул.

– Возможно, у тебя отравление токсинами?

– Возможно.

– Я хочу задать тебе один вопрос, Юрий.

– Сейчас? – Гарин удивленно поднял брови, щурясь от света. – Кахир, я сейчас не лучший собеседник. За кофе, конечно, спасибо, но давай поболтаем в другой раз.

– Тот случай, на тренировке, когда ты назначил меня «раненым» – ты специально это сделал?

Юрий не сразу понял, о чем идет речь. С трудом вспомнил – занятия по тактике, он назначает Джаббара «раненым», а контракторы, вроде был Иова и еще кто-то, не оказали лейтенанту помощь.

Он сделал глоток кофе, давая себе время обдумать ответ, поднял глаза на терпеливо ждущего офицера.

– Случайно ли я назначил тебя «раненым»? – переспросил Юрий. – Нет, не случайно…

– Ты хотел унизить меня перед подчиненными? – Джаббар даже не дослушал, у него уже было заготовлено обвинение.

– Нет, – Гарин сокрушенно тряхнул волосами. – Кахир, почему ты меня воспринимаешь, как мелкого мстительного слизняка? Для чего мне так поступать с тобой?

Лейтенант молчал, глядя в пол.

– Ты ведь и сам понимаешь, что это ерунда, – вздохнул Юрий. – Вон, даже кофе принес.

Джаббар молчал.

– Это было простое занятие, – попытался объяснить Гарин. – «Раненым» мог быть ты, я, кто угодно. То, что «блохи» повели себя таким вот образом – это другой вопрос, я с ним уже разобрался. Но к тебе это никакого отношения не имеет. Вот честно, Кахир, что ты еще от меня хочешь услышать?

По лицу бывшего заместителя было сложно понять, что он думает. У Юрия вообще создалось впечатление, что лейтенант специально искал конфликт, жаждал какого-то скандала.

И лишь когда Джаббар кивнул и собрался уходить, Юрий догадался в чем дело.

– Пей кофе, – лейтенант отвел взгляд. – Запоминай вкус. С завтрашнего дня я официально назначен командиром группы.

Однако, в голосе молодого офицера не было радости или злорадства. В нем была какая-то неловкость, которую он, видимо, хотел заглушить руганью с Юрием.

В свою очередь, Гарин с удивительным для себя самого безразличием отреагировал на услышанное. Либо действительно сказывалось утомление, либо он морально был готов к чему-то подобному. Поэтому, лишь ухмыльнулся в бороду, произнес негромко:

– Что ж, поздравляю. А меня куда, знаешь?

Кахир откашлялся, нахмурился. Ответил, словно извиняясь:

– Я просил оставить тебя в группе как особо ценного сотрудника. Капитан сказал, что по тебе будет особое распоряжение.

Юрий криво улыбнулся, залпом допил кофе, протянул бывшему заместителю чашку.

– Спасибо за кофе.

Джаббар принял чашку, покрутил ее в руках. Бросил на Гарина быстрый взгляд, коротко кивнул и молча вышел вон.

Как только створка за Кахиром закрылась, Юрий закинул руки за голову и завалился на койку. Уставился в потолок.

Что ж, вот, видимо, и конец истории контрактора Гарина. Жаль, конечно, что все так получилось. А, с другой стороны, он знал, что этот день настанет. Он понял это в тот момент, когда в его жизни вновь появилась Элли. Юрий не верил в предопределенность судьбы, однако, на сей раз, четко ощутил дыхание грядущих перемен. Девушка была тем фактором, который невозможно игнорировать. Сколько бы он смог ее прятать ото всех? Сколько бы она смогла это терпеть? Как вообще возможно делать вид, что все по-прежнему, после ее рассказа?

Так что, не сейчас, так потом, но Юрию пришлось бы покинуть ставший родным борт «Полыни».

А, собственно, что его здесь держало? Уверенность в завтрашнем дне? Чувство нужности? Друзья? Любимая?

Да. И этого было достаточно. Конечно, порой он укорял себя за то, что больше не прилагает усилия для поиска Родины. Но, отцы-духовники, он понятия не имел, как это сделать! Захватить звездолет и бороздить космос, как он когда-то хотел? Чушь, для управления звездолетом нужна команда. Но даже с ней, даже на самом современном корабле никуда не деть тот факт, что космос, раздери его так, чудовищно огромный! Лишь перелетая сквозь Арки от звезды к звезде, Гарин понял ужасающие расстояния, разделяющие объекты в этой холодной пустоте. Как, скажите на милость, здесь можно найти такую крупицу, как полумертвый корабль, не подающий и не отвечающий на сигналы?

Поэтому, Гарин смирился со своей судьбой. Принял ее и даже полюбил. А теперь, вот, в ней появилась Элли, как напоминание о том, что жить нужно ради чего-то великого.

Как и умирать.

Его не беспокоили почти до полудня. Потом за дверью раздались приглушенные разговоры, створка отошла, явив Юрию сухого и сгорбленного корабельного доктора.

– Не будете бросаться на старика, господин Гарин? – без тени страха спросил Тэ Иревиа, приваливаясь к косяку.

– С чего бы мне это делать? – спросил Гарин, садясь прямо.

– Как знать, как знать, – пробурчал под нос доктор. – Как вы себя чувствуете? Отдышка? Подагра? Гемморой?

– Все в порядке, спасибо, – рассмеялся Юрий. – Док, что вас выгнало из офицерской кают-компании? Только ли забота о моем здоровье?

Пожилой аджай поморщился, словно от зубной боли, качнул длинной кистью туда-сюда.

– Не обольщайтесь, господин Гарин. Пусть вы мне и симпатичны, как любопытный представитель своего вида, но в это утро я, все же, предпочел бы вашей компании бутылочку кислого лидийского.

– Но вы здесь.

– Мимоходом, – Тэ Иревиа отлепился от одного косяка, тут же привалился к другому. – С нижних палуб. Там два матроса решили проредить медицинский страховой фонд корпорации, заразившись какой-то кожной инфекцией. Впрочем, вас это мало касается, если только вы не любитель любоваться язвами и экземами.

Фраза прозвучала даже не как вопрос, а почти как предложение, поэтому Юрий предпочел промолчать.

– Что ж, я так и думал, – дистант качнул головой из стороны в сторону, словно разминая шею. – Собственно, зачем я тут? Как вы помните, а на память вы не жаловались, госпожа Рубин оставила нас, решив погибнуть на недружелюбной планете.

Могло показаться, что Тэ Иревиа злорадствует по поводу смерти Аглаи, но Гарин прекрасно знал циничный взгляд на жизнь старого корабельного врача.

– В связи с этим, – безэмоционально продолжил дистант. – Наш особо ценный груз, господин Грюнер, обратился к капитану с просьбой выделить ему нового посредника. И указал на вас, господин Гарин.

Юрий удивленно поднял брови.

– На меня?

– Ну, его рты в виде зубастых анусов вряд ли смогли бы правильно выговорить вашу фамилию, – глубокомысленно заметил Тэ Иревиа. – Однако, у наших Высших товарищей отменные модуляторы речи. Поэтому – да, господин Грюнер попросил, чтобы посредником были именно вы.

Гарин не сдержал улыбку – бхут явно не нравился доктору, который вовсе не считал нужным это скрывать.

Тем не менее, вопрос остается открытым – почему Грюнер выбрал именно Юрия? Из-за совместных вылазок, да пары разговоров?

– Что на это сказал капитан? – спросил он.

Тэ Иревиа развел в стороны узловатые руки. Проскрипел:

– Я пришел проинструктировать вас и проводить к новому месту службы.

* * *

Юрий, погруженный в свои мысли, не сразу обратил внимание на царящую на борту атмосферу. Обычно гудящая в дневное время «Полынь» сегодня будто настороженно затаилась, звуки доносились приглушенно, а попадающиеся навстречу матросы выглядели угрюмо и раздраженно. Гарин рассеянно провожал их взглядом, в пол уха слушая бубнеж Тэ Иревиа, спросил:

– Что-то случилось?

Аджай крякнул, прерываясь, сбился с шагу.

– Вы что-то сказали? – он покосился на Юрия.

– Ничего не случилось? – повторил Гарин. – Все будто пришибленные.

Дистант неопределенно качнул головой ответил безразлично:

– Сегодня очень много жалоб на головные боли и бессонницу. Видимо, опять попали в какую-нибудь зону шумового резонанса. Не знаю, я спал замечательно.

Возле каюты Высшего, на месте вахтенного, сидел Андрей Журавлев в сдвинутом на затылок шлеме и с раскрытым над ладонью виртуальным экраном. Он пропустил момент, когда аджай и Юрий появились из-за поворота, заметил их уже на подходе. Подхватился, бряцая ремнями защитного жилета, смахнул экран, вытянулся. Потом, словно вспомнив, что Юрий больше не командир группы, чуть расслабился. Не так, чтобы это выглядело как неуважение, но заметно.

– Вахтенный, – доктор помахал у Андрея перед носом пальцами. – Как вас там?

– Рэй-рядовой мобильной группы Журавлев, – отрапортовал Андрей без особенного рвения.

– Вахтенный, – аджай не стал утруждать себя запоминать имя «блохи». – Отметьте, куда вы там отмечаете – господин Гарин к господину Грюнеру. Его ожидают.

– Вы не пойдете? – Юрий повернулся к Тэ Иревиа.

– Чего я там не видел? – проскрипел дистант. – Да вы и без меня справитесь.

Навостривший уши Журавлев уже стоял у панели, готовый открыть створку. Гарин кивнул аджаю, кивнул Андрею.

Дверь отъехала в сторону, лица коснулся влажный воздух с характерным запахом мокрой земли. Юрий расправил плечи и шагнул через порог. Створка за ним незамедлительно заняла свое место.

– Здравствуйте, Гарин Юрий, – прогудело отовсюду. – Мы-я ожидаю вас.

Свечение стен и потолка стало заметно ярче, куда как ярче, чем в прошлый его визит. Прямо по центру каюты, в нескольких шагах от силового барьера, возвышались небольшой столик с прозрачным графином и магнитная банкетка. Сам господин Грюнер на сей раз не появлялся из глубин желтого дыма, а находился прямо перед столиком со своей стороны поля – черная контрастная фигура, силуэт без лица и черт.

– Здравствуйте, господин Грюнер, – Юрий остановился в шаге от стола. – Вы действительно считаете меня способным заменить Рубин?

Фигура бхута чуть качнулась. Место, где должно было быть лицо, неприятно лоснилось и вздувалось.

– Мы-я не видим препятствий, – голова Высшего чуть склонилась на бок. – Мы-я доволен, что Гарин Юрий сразу хочет решить этот вопрос. Мы-я предлагаю расположиться удобнее.

Юрий не стал возражать, сел за стол, положив руки на столешницу. Дистант по ту сторону мерцающего поля тоже изменился, став похожим на сидящего на камне путника.

– Я понимаю, мы можем говорить прямо? – Гарин решил не ходить вокруг да около, играя в светский прием.

– Гарин Юрий может говорить прямо, – в голосе бхута послышались нотки легкого снисхождения.

– Почему я? На «Полыни» полно офицеров с удовольствием согласившихся бы на эту работу.

– Гарин Юрий планируется заниматься чем-то прочим?

Вопрос был хорошим. Судя по всему, бхут был в курсе ситуации с отстранением Гарина, вполне понимал, что в ближайшие недели, а то и месяцы опальный командир мобильной группы будет либо на подхвате у лейтенанта Джаббара, либо на вахтах, где справляются люди его квалификации. Вряд ли Высший понимал, что для Юрия остаться среди «блох», пусть даже на уровне взводного, а то и простого контрактора, вовсе не наказание. Но, видимо, хотел предложить человеку что-то иное.

– Дела для меня всегда найдутся, – уклончиво ответил Юрий. – Господин Грюнер, это обычный вопрос.

– Мы-я предпочитаю иметь дело со знакомыми особями, – голос дистанта стал спокойным, ровным. – Гарина Юрия видел в работе. Имею представление о качествах.

– О каких, например?

Фигура бхута хоть и не имела глаз, но Юрий ощутил испытующий взгляд.

– Верность, смелость, решительность, – принялся перечислять Грюнер. – Склонность к эмпатии, хорошая психическая устойчивость, способность быстро принимать решения, интеллектуально контролируемый уровень агрессии, средняя степень развития сознания.

Юрий усмехнулся, решая, обидеться ли ему на последнее утверждение, или нет.

– Сумма качеств подходящая запросам, – невозмутимо продолжил бхут. – Узнав об отстранении Гарина Юрия, мы-я обратился к командиру корабля с предложением. Кимура Акияма дал согласие.

Гарин покачал головой – он все же ожидал, что капитан ценит его больше в качестве «блохи».

– Таким образом, – дистант чуть качнулся в сторону. – Мы-я предлагаю Гарину Юрию место помощника и посредника. Соответствующие изменения будут внесены в контракт.

Юрий поднял бровь, переспросил:

– Раз вы предлагаете, то я могу отказаться?

– Без нарушения юридических соглашений – нет.

– Хорошее «предложение», – невесело фыркнул Гарин.

– Выбранное мной слово лишь отражает дружелюбный тон, – голос бхута сделался мягким, он будто терпеливо разъяснял ребенку очевидные вещи. – Однако, выбор есть всегда, и вы вольны в любой момент вернуться в камеру заточения.

Юрий посмотрел на свои руки, обдумывая ситуацию. Предложение казалось странным, а мотивы бхута надуманными. Но стоило ли сразу отказывать? Судя по тому, как часто Рубин торчала в кают-компании, Высший не слишком-то загружал ее работой. Да и что ему может понадобиться от Гарина?

Дистант словно прочитал мысли Юрия, произнес:

– Гарин Юрий может не беспокоиться по поводу задач в роли посредника. Мы-я не стану требовать чего-то, нарушающее личные, общественные либо корпоративные правила. Предстоит заниматься согласованием необходимого с руководством корабля, следить за поддержанием условий жизнедеятельности, временами вести вербальное общение – мы-я нуждаемся в практической коммуникации.

Гарин задумчиво вздохнул, пожевал нижнюю губу.

Нужно отдать должное – предложение заманчивое. Возможность напрямую общаться с командованием «Полыни» позволит хоть каким-то образом следить, а то и влиять на свою судьбу и на судьбу Элли. К тому же, он сможет быть к ней ближе, девчонке сейчас это необходимо.

И тут Юрий поймал себя на мысли, которая все это время крутилась на задворках сознания. Поднял взгляд на бхута, спросил громко:

– Господин Грюнер, ответьте честно – имеет ли ко всему этому отношение Элли Берг?

Казалось, что дистант молчал дольше обычного. Наконец ответил, также спокойно и ровно:

– Законы научной предопределенности дают основания полагать, что события, имеющие единство места и времени, с большой вероятностью связаны друг с другом. Следует ли отнести к исключениям личность Гарина Юрия, событие, произошедшее на Кардоге-3, и внезапное появление Элли Берг, знакомую с Гариным Юрием? Мы-я не вижу для этого причин, тем более, что дело касается успеха моей миссии. Пусть лучше это будет ошибкой, чем нереализованной возможностью – да, Гарин Юрий получил назначение из-за совокупности факторов, среди которых имеется Элли Берг.

Юрий тихо рассмеялся, потирая затылок:

– Откровенно, – признался он. – Только давайте я сразу поясню, господин Грюнер – Элли для меня действительно как родная, и я ни обсуждать ее с вами, ни как-то расспрашивать ее для вас, не стану.

Голос бхута прозвучал согласно:

– Мы-я учту это, господин Гарин. Уверяю, любое общение будет строиться исключительно на взаимном согласии. Еще имеются вопросы соблюдения служебной формальности?

Высший не упустил возможность указать ему на его место – формально, Гарин уже и так был на должности посредника, на это достаточно было приказа капитана. И теперь Юрия буквально подмывало отказаться от должности и вернуться в карцер. Но он должен думать не только о себе.

– Хорошо, давайте соблюдем формальности до конца, – произнес он насмешливо и поднял правую руку ладонью вверх. – Я принимаю ваше предложение.

Голос бхута показался торжественным и благодарным:

– Спасибо, Гарин Юрий. Уверен, вы не пожалеете. Можете занять каюту Аглаи Рубин, она на этой же палубе.

– Я знаю, – кивнул Юрий.

– Также капитан Кимура указал напомнить, что в боевом распорядке Гарин Юрий по-прежнему числится как боевая единица мобильной группы. Как выразился капитан: «Со всеми вытекающими».

А вот это было приятно – значит, не совсем его списали со счетов.

Но прежде, чем уйти, Юрий решил воспольтзоваться ситуацией и кое-что прояснить:

– Кстати, раз уж у нас тут откровенная беседа, – он сложил руки на груди. – Что с вами произошло на Кардоге-3? Вы себя вели так, словно были чем-то очень напуганы.

Господин Грюнер поднялся, приблизился к краю силового поля вплотную. Юрий не отступил, разглядывая покачивающуюся фигуру.

– Эволюция моего вида проходила долго и мучительно, господин Гарин, – голос дистанта изменился, он будто рассказывал о чем-то очень личном. – Мы зрели дольше других Высших, наш приход к разуму не был сопутствующей наградой к развитию конечностей.

Тело дистанта шевельнулось, из него что-то видвинулось в сторону, черное и лоснящееся.

– Все, что у нас было – это ясная и четкая память всех былых поколений, единый опыт целой расы, который мы могли без труда передавать друг другу. Гарин Юрий хочет знать, что испытала первая колония бхутов, обретя сознание и личность?

Юрий заворожено кивнул, вглядываясь в шевелящиеся складки господина Грюнера.

– Ужас, – проронил дистант. – Ужас одиночества и смерти. Кошмар, тянущийся из тех времен, когда бхут был просто множеством червей, прячущихся в жирном иле от хищников. И, поверьте, Гарин Юрий, этот страх живет в нас до сих пор.

Шевеление завершилось, Высший вновь стал обычной человекоподобной фигурой в плотном балахоне. Произнес ровным голосом:

– Те «медузы» на Кардорге-3, это те самые хищники, что охотились когда-то на моих сородичей. Надеюсь, Гарин Юрий понимает, что их не могло быть на той планете. И теперь мы-я очень хочу узнать, кто именно решил меня так сильно напугать.

* * *

Следующие несколько дней Юрий провел в необычном для себя режиме. Он по привычке все еще просыпался по сигналу общекорабельной побудки, хотя никто его не заставлял. Но он решил, что не следует ломать устоявшийся график, и лишь изредка позволял себе поваляться в койке лишних 10–15 минут, после чего вставал, делал зарядку и шел в контрастный душ.

Каюта Рубин оказалась полным аналогом той, которую Гарин занимал ранее. Ко времени, когда в нее вселился Гарин, вещи погибшей чиновницы уже перенесли на склад, оставив лишь дорогой кухонный синтезатор и полосу медиацентра на стене, способного создавать очень реалистичные проекции.

С переездом Юрию помогли друзья. После разговора с Высшим он, первым делом, явился в «блошиный» кубрик, показал, что с ним все хорошо. Как раз шли занятия по оборудованию заградительного периметра, и появление Гарина разом парализовало обучающий процесс. «Блохи» зашумели, махая руками, словно тот вернулся из дальнего похода, а не отсутствовал пару дней. К чести лейтенанта Джаббара, он не стал обострять момент, показывая кто теперь командир, объявил перерыв и удалился.

– Босс! – первым к Юрию подбежал Маракши, возмущенный и раскрасневшийся. – Как они могли так поступить? Это нечестно!

– Все честно, – улыбнулся Гарин, успокаивая Иову. – Капитан вправе решать, кому и где служить на его корабле.

– Иова, мы это уже обсуждали, – громко сказал подошедший Одегард. – К тому, же он никуда из группы не ушел.

Они с Юрием пожали друг другу руки.

– Да, дружище, – прогудел Ярвис, хлопнув Гарина по спине, отчего того пошатнуло. – Ты в курсе, что, согласно боевого расчета, теперь в моем взводе?

Юрий хмыкнул:

– Знал, что приписан к «блохам», но не знал куда. Кем определишь?

– Пусть определит тебя погонщиком взводного, – рассмеялся Рэй. – И шокер чтобы помощнее, чтобы прямо до копчика пробивало. А то наш ауг чего-то тормозит в последнее время.

– Иди ты! – беззлобно огрызнулся Рэнт под общий смех. – Себе шокером в копчик тыкай, рыжий черт! А я не торможу, я задумываюсь.

Сзади на плечо Гарина легла почти невесомая ладонь. Это рядом встала Кира, поблескивая глазами из-под тонких бровей. Юрий еле заметно кивнул, тепло улыбнувшись.

– Босс, но ведь я серьезно! – вновь завел тему Маракши. – Обидно же!

– Иова, – Юрий нахмурился. – Все уже случилось, хватит это мусолить. Теперь у вас командир – лейтенант Джаббар. И это всех касается!

Гарин обвел группу взглядом, добавил:

– Он – человек в группе не новый, не чужой. В каких-то вещах ориентируется лучше любого из нас. И в бою вы его видели, он не бросит, не подставит.

– Это да, – поддакнул Ярвис.

– А я никуда не денусь, – решил закрыть тему Юрий. – Раз уж к «блохам» приписан, то еще повоюем.

Группа вновь зашумела, одобрительно и ободряюще.

– Радуйтесь, что не Биттона командовать поставили, – вставил Рэй, смеясь. – Вот тогда бы нам точно крышка.

Они еще немного поговорили, потом Юрий, не желая злоупотреблять терпением Кахира, пошел собирать свои нехитрые пожитки. Спустя полчаса в каюту пришли Одегард и Аоки, как раз, чтобы поспорить, кто же будет нести одну из двух коробок с вещами Гарина. Выиграла Кира, поэтому коробку нес чернокожий норвежец.

– Как себя чувствуешь? – спросил Рэй, вышагивая рядом.

– Пока не привык, – признался Юрий, удобнее перехватывая пластиковую коробку. – Даже не представляю, чем придется заниматься.

– Чистить червячный домик? – пожал плечами Одегард. – Искать его робота? Мыть ему спину?

– Скажешь тоже!

– А что! Как-то же он моется.

– У бхутов очень токсичные выделения, – сказала идущая впереди Кира. – Не советовала бы касаться господина Грюнера своими нежными кожаными пальчиками.

– У меня не все пальцы кожаные, – Юрий пошевелил протезом.

– Ну, тогда вперед! – рассмеялась девушка.

Прошли мимо вахтенного, меланхолично разгоняющего лучевым клинером какие-то серые подтеки на полу и стене.

– Опять какая-то техничка протекла, – прокомментировал Рэй. – Говорят, на инженерном сегодня много народу потравилось. Да и наши некоторые с самого утра как вареные ходили.

– Скажи, доно, – не поворачиваясь к мужчинам, спросила Аоки. – А вот эта девчонка, из-за которой тебя выперли. Она тебе кто?

Норвежец закашлялся, смущенно покосился на Гарина.

– Считай, родственница, – ответил Гарин.

– Родственница? – Кира повернулась и пошла спиной вперед, насмешливо разглядывая Юрия. – А в твоем мире практикуются внутриродовые связи? Смотрела она на тебя не как на родственника.

Гарин попытался улыбнуться как можно беззаботнее.

– Кира, она мне как сестра. И – тебе показалось.

– Возможно, – легко согласилась девушка. – А ты выяснил, как именно она оказалась на «Полыни»? Судя по твоей роже, ты, мягко говоря, не ожидал ее здесь встретить.

– Кира, – Гарин вздохнул. – Давай, я тебе потом все объясню? Честное слово, разговор не быстрый.

– Хорошо, – улыбнулась Кира, и Юрий сбился с шага, оттого улыбка вышла хищной. – Ты нас лучше познакомь.

– О, пришли! – с облегчением выдохнул Рэй. – Давай-ка оценим, какой кофе варит этот навороченный примус.

Кофе Одегард так и не дождался – он так долго возился с настройками, что Аоки в какой-то момент практически прямым текстом выгнала его за дверь, многозначительно пихая кулаком в бок. Стоило только створке закраться, как Кира скинула с себя комбинезон, и они с Юрием, пользуясь ее терминологией, «сбросили напряжение, что копится у каждого воина, ожидающего неминуемой гибели».

С Элли они встретились вечером, после того, как Кира, будто специально тянущая время, ушла, и Юрий быстро сходил в душ. Даже вещи разбирать не стал, чувствуя некую вину, что сразу не пошел к девушке.

Элли была очень рада увидеть Гарина, долго висела на шее, большими глазами ловила каждый его взгляд. Она и не знала, что Юрия отпустили, не знала о его новом назначении. Приставленный к ней вахтенный куда-то подевался, а искать карцер самостоятельно девушка побоялась. И была просто счастлива, что все так обошлось!

Однако, Юрий заметил, что с девушкой не все в порядке.

– Ты как себя чувствуешь? – спросил он, озабоченно хмурясь.

– Хорошо, – Элли остановилась возле столика, с показной веселостью указала на широкое блюдо. – Хочешь салат? Пока сидела, вдруг так салат захотелось, самый простой, из овощей. Попыталась добыть из синтезатора огурцы и помидоры, но тут простая модель. Вышло не очень…

– У тебя след от инъекции на шее, – Юрий показала на себе, где именно у девушки след. – Тебе что-то насильно вкололи?

Ну, если это проделки Тэ Иревиа! Вполне в его духе!

– Не насильно, – голос Элли потух, она рассеянно провела ногтем по краю миски. – У меня закончились блокаторы, я тебе о них говорила.

– Опять припадки вернулись? – догадался Гарин.

– Пока нет, только кошмары.

– Простые снотворные не подойдут? – Юрий вытащил на ладонь модулятор. – У меня есть хорошая программа.

Элли поправила упавший на лицо локон, покачала головой.

– Было бы все так просто, Юра. Я ведь не просто вижу кошмары, я в них попадаю на самом деле.

Гарин вздохнул, почесывая затылок. Пробормотал:

– Время оживших кошмаров.

– Что? – не расслышала Элли.

– Да так… Сегодня мне уже на что-то подобное жаловались, – Юрий поднял на нее взгляд. – К слову, мне тоже кое-что приснилось. Про Полину Ильину. Ты когда появляешься, мне всегда про нее сны снятся.

– Не про нее, – девушка улыбнулась. – Про меня. Расскажешь?

Юрий рассказал, хотя память предательски стерла детали. Вышло больше эмоционально, чем связно, однако на моменте про невидимое чудовище в черном вибрирующем пространстве, Элли вздрогнула и заметно изменилась в лице.

– Я ничего этого не помню, – произнесла она тихо, когда Юрий замолчал. – Но я все это видела. Вижу до сих пор.

– То есть, – Юрий поднял брови. – Эта тварь – существует?

Элли обхватила себя руками, ее губы тронула легкая улыбка:

– Существует. Но это не какое-то живое существо, как ты думаешь, это… Это нечто неизмеримо большее! Словно разумный космос. Или бог, всемогущий и всезнающий. Я даже не знаю с чем еще сравнить!

Она смешалась, потерла пальцами лоб:

– Ты не будешь против, если мы поговорим об этом позже? – попросила девушка. – После инъекции в голове шум, мысли путаются. Давай просто поужинаем, поболтаем о чем-нибудь отвлеченном. Ты мне расскажешь про корабль, про команду.

– Да, конечно! – с оптимизмом поддержал ее Юрий. – Но к теме обязательно вернемся, хорошо? Мне интересно.

– Обещаю, – согласно тряхнула челкой Элли. – Так будешь салат? Я старалась.

– С удовольствием!

Лицо девушки радостно озарилось, она повернулась к столу, расставляя тарелки и включая синтезатор. Юрий откинулся на стенку, с теплотой наблюдая за ее манипуляциями.

– А вообще знаешь, – произнесла Элли в сторону. – Реальность очень недооценивают. Все, что ты можешь себе представить, в той или иной мере реально.

– И даже сны? – хмыкнул Гарин, глядя, как кудри Элли спадают с ее острых плеч.

– И сны тоже, – ответила девушка. – Особенно кошмары.

* * *

Юрий впервые за долгое время пропустил прыжок сквозь Арку. Это казалось странным, учитывая, что теперь у него было куда как больше свободного времени. Но именно такой «свободный график» его и подвел – выполняя очередное задание бхута, не уследил за часами.

Высший указал ему просматривать входящие информационные пакеты, составляя выборку по несложному критерию: ход войны, научные исследования, межрасовая политика, личные сообщения. Сам дистант считал выше своего достоинства копаться в цифровом мусоре, а его «эфира», который мог сделать эту выборку за пару секунд, в радиорубку запретил пускать Кимура. Впрочем, Гарину было не сложно проводить часок-другой в компании связистов, отбирая нужные файлы и болтая о том, о сём. Тем более, что теперь пакеты приходили на «Полынь» не часто и, в основном, только вблизи Арок.

Несколько раз он посещал офицерскую кают-компанию, но там было немноголюдно и удалось перекинуться парой слов лишь с Корнеем, да Тэ Иревиа, который, кажется, совсем там прописался. Хотелось все же увидеться с капитаном, хотя Гарин не знал, как себя поведет, что спросит, но офицер не выходил со своего мостика, а без лишней надобности заходить в рубку Юрий не решался. Зато случайно столкнулся с Си Ифмари, когда тот выходил из каюты штурмана Кирики. Извинился за свое резкое поведение в карцере. Молодой аджай отчего-то выглядел смущенным, с готовностью принял извинения, подхватив Юрия под локоть и сопроводив дальше по коридору. Расстались они довольные друг другом, с обещанием посидеть за чашкой кофе в кают-компании.

С особенным удовольствием Гарин окунался в привычные «блошиные» дела – по возможности ходил в тир, участвовал в тренировках, занимался в спортзале. Мог бы пропускать занятия, никто бы ничего ему не сказал, но он все еще был приписан к мобильной группе, а, значит, в случае боевых действий полезет в пекло, как и прочие «блохи». И для этого нужно было притереться к группе в новом статусе, держать себя в форме. К тому же, его лидерский «голем» перешел к Джаббару, и Юрию достался боевой костюм Мартина Гавела, который необходимо было почистить, подогнать, отладить.

Что Гарину понравилось, так что Джаббар, став командиром, не вернулся к старой форме занятий, а продолжил использовать введенный Юрием метод моделирования ситуаций, лишь оптимизировав расписание.

Впрочем, кое-что Юрию он все же припомнил.

– Отход на позицию с эвакуацией раненого, – прозвучало в наушниках. – Раненый – Гарин.

«Блохи» уже не сдерживались, смеялись в голос – еще бы, Юрий пятый раз подряд изображал бессознательного.

Усмехнулся и Гарин, которого уже успели потаскать по полу все, кому не лень.

– Нечего смеяться, – сказал Кахир. – В отличие от некоторых контракторов, Гарин знает, как действовать в подобных ситуациях. Я верно говорю, господин Баччан?

– Так точно, господин лейтенант, – без энтузиазма откликнулся Брамма.

– Одучи, Маракши – на исходную! – скомандовал офицер.

Гарин без лишних вопросов повалился на пол, укладываясь удобнее, насколько это вообще возможно в боевом скафандре. Что ж, пусть сегодня Кахир отыграется, но если такое будет повторяться постоянно, то нужно будет с ним поговорить.

Как только включился таймер, урсулит закинул автомат за спину и без труда поднял Юрия на руки. Гарин раздосадовано замычал, видя ошибку Одучи, но сдержался.

Контракторы двинулись по узкой и темной «кишке» технического коридора. Первым шел Маракши с УМАСом на изготовку, он вполне неплохо двигался, правильно выглядывал из-за углов и не оставлял без внимания опасные участки. Следом протискивался Одучи, ему было неудобно и тесно, он бился о переборки, вминал в стены Юрия, и вообще больше походил на грузового робота, чем на вооруженного абордажника.

– Оди! – не выдержал Ярвис, наблюдающий за действом со стороны. – Вот, ей-богу, словно первый день под ружьем!

– Стоп! – остановил таймер Джаббар. – Не уложились.

Маракши выпрямился, с досадой пнул стенку. Одучи выпустил Гарина, угрюмо заворчал.

– Одучи, – вздохнул Юрий. – Ты забыл, как осуществляется переноска раненых в бою?

Урсулит с досадой хлопнул себя по животу, ткнул толстым пальцем в полосатую эвакуационную петлю на скафандре Юрия.

– Прости, босс, – прогудел он.

Некоторые «блохи» все еще по привычке называли Гарина «боссом».

– Господин Одучи, – раздался голос лейтенанта. – С вашей массой можно было прицепить к раненому трос и просто идти вперед. И запомните, оружие опускать нельзя, иначе у вас окажется не прикрытой спина.

Одучи виновато опустил свою большую голову, переминаясь на месте.

– Господин лейтенант, – прогудел Батор. – Разрешите мне потом с ними часок позаниматься? Ходят, словно утки, аж сердце разрывается.

Старый десантник не так давно выписался из медблока, где ему вместо оторванной ноги приделали довольно неплохой протез. До занятий его пока не допускали, но Зарыга, как и Гарин, присуствовал на всех.

– Тут неудобно идти, – попытался оправдаться Иова. – Наплечник о трубы бьется.

– Так ты спиной к стене иди, – Батор показал, как именно нужно, дошел до угла и аккуратно выглянул. – Вот, видишь?

– На исходную, – вновь скомандовал Кахир.

– Оди, давай наоборот, – вдруг предложил Маракши, обходя урсулита. – Иди первым.

На сей раз вышло действительно лучше. Мощный Одучи, словно живой щит, закрывал собой пятившегося Иову, который одной рукой тянул по полу Гарина, а второй держал у плеча автомат.

– Разрешите вопрос? – поднял руку ожидающий своей очереди Брамма.

– Спрашивайте, рэй-рядовой, – ответил Кахир, занося что-то в виртуальный блокнкот.

– Почему нельзя просто оставить раненого на месте? – в чистых глазах новичка было искреннее непонимание. – Ведь есть конвенция, которую ратифицировали даже рхейцы, обязывающая заботиться о военнопленных, в особенности о нуждающихся в лечении. А так раненый может просто погибнуть от шальной пули.

– Ты дурак что ли? – фыркнул Журавлев.

– Они тебя вылечат, – нахмурился Рэнт, повернувшись к Брамме. – А потом к тебе в голову подсадят своего рхейского паразита, и будешь весь такой здоровый и дурной воевать против своих же.

– Но есть же непреложные нормы права! – попытался объясниться Баччан. – Убивать раненых запрещено!

– Ты откуда такой наивный взялся? – презрительно спросил Маракши. – С планеты розовых пони?

– Рхейцы не берут пленных, – мрачно вставил Глебович.

– Откуда вы знаете? – Брамма чуть опешил, оказавшись под обстрелом разноголосых реплик, но не сдавался. – На всех войнах берут пленных – чтобы обменять потом на своих.

– Халифатские ублюдки с наших ребят живьем кожу стягивали, – хмуро процедил Рэй, бросив быстрый взгляд в сторону стоявшего рядом Джаббара. – И на всякие законы им было плевать.

Кахир никак не отреагировал на фразу норвежца, являя собой образец невозмутимости, обратился к Баччану:

– Пунктом рейтарского устава, господин рэй-рядовой, указано выносить своих раненых, а, по возможности, и погибших, с поля боя.

– Но в попытке спасти одного могут погибнуть все остальные!

– Брамма, – Юрий чуть повысил голос, обращая на себя внимание. – Рано или поздно нам всем придется идти в бой. И, уж поверь, тебе захочется чувствовать рядом локоть товарища, в котором ты уверен как в себе самом, а то и больше. Но о какой уверенности может идти речь, если твой товарищ не готов драться за тебя до последнего? Как можно идти в бой с тем, кто ради спасения собственной шкуры оставит тебя на милость врагу?

– Хотя, порой, и такое случается, – поморщился каким-то своим воспоминаниям Одегард.

– Случается, – не стал спорить с другом Юрий, по-прежнему заглядывая в глаза Браммы. – Именно поэтому необходимо уяснить для себя, чтобы потом не было сомнений – мы своих не бросаем. Ясно?

Баччан заворожено кивнул.

Гарин выпрямился, окинул взглядом замерших «блох».

– Здесь мы все – разные, – произнес он, и слова разнеслись эхом по коридору. – Здесь мы можем ругаться, спорить, обижаться друг на друга. Быть каждый сам за себя. Но во время боя все это должно оставаться за бортом, потому что там мы – единая команда. Только так мы воюем, только так побеждаем. И именно по этой причине не бросаем своих. Верно?

«Блохи» одобрительно закивали, зашумели.

– Хорошая речь, – без тени иронии заметил вполголоса Кахир.

– Юрий, ты точно не служил в десанте? – с ухмылкой спросил подошедший Зарыга. – Задвинул так, что у меня аж встал от ностальгии.

* * *

В один из дней бхут попросил проверить уровень подачи гелегаза, и Гарину направился на нижнюю палубу за матросом-наладчиком.

Сгрудившиеся над раскрытым сервисным люком технари напоминали оживших каменных истуканов, пыльных и серых. Среди них Юрий разглядел квадратную фигуру Григория Бекетова, главного человека на инженерной палубе.

– Бек, – помахал он издали. – Добрый день.

Старый мастер поднял бугристую лысую голову, мохнатые седые брови шевельнулись, приоткрывая выцветшие голубые глаза.

– Гарин, – проскрипел инженер по-русски. – Заблудился?

– Мне нужен наладчик газового оборудования для бхута, – Юрий заглянул в люк, в котором оказался еще один технарь, скрючившийся над толстым мотков проводов. – Там что-то с напором не то.

– Сейчас-ма всюду не того, – отозвался один из матросов, гоняя в желтых зубах мятую зубочистку. – Токма нам бы кто помог…

Бек недовольно зыркнул на него, мотнул Юрию головой в сторону, мол «отойдем».

– На парней дурного не думай, они просто устали, – прогудел мастер, когда они остановились в дальнем конце коридора. – Какой день словно жабы в кипятке.

– У вас какая-то авария? – Гарин ткнул себе пальцем за спину. – Там лужи, пятна на стенах. Возле лестницы чуть в какое-то мочало не влетел.

– Вот-вот, – процедил Бек сквозь зубы. – Лужи, пятна. А знаешь в чем главная засада, «блоха»? Мы нихрена не знаем в чем причина. Понимаешь? Я, который тут каждый винтик вот через эти пальцы пропустил…

Он поднял заскорузлые руки, больше похожие погрузочные манипуляторы.

– …Я не могу понять, откуда вся эта херь лезет, – эмоционально прошипел старик. – Вот место пробоя находишь, и стоишь как дурачок с фигой, пытаясь сообразить, почему из-под оплетки силовых кабелей вытекает какая-то серая дрянь. Отрубаешь участок, разбираешь «косу». Предполагаешь совсем уж дичь, типа того, что оплетка по какой-то причине поплыла. Ан нет!

Старик с досадой хлопнул себя ладонью по ноге.

– Нормальная оплетка! Грязная, но целая, будто со склада. А сигнал херово проходит, понимаешь?

Гарин хмуро выслушал тираду, сочувственно покачал головой.

– Я думаю, Гарин, это диверсия, – просипел Бек, чуть наклонившись к Юрию. – И это – не мои оглоеды, за них ручаюсь.

Он цокнул зубом, быстро посмотрел по сторонам, словно их мог кто-то подслушивать.

– Я днями хотел к Кимуре идти, – сказал он угрюмо. – Чтобы охрану возле реакторного выставили. А то, не ровен час, превратимся в свет, и поминай, как звали. Может, того, подсобишь, «блоха»?

Гарин пожал плечами.

– Ты отстал от жизни, Бек. Я больше не командир мобильной группы.

– Да? – прогудел мастер, подняв бровь. – Кто там сейчас? Этот, лейтенантик чернявый?

– Кахир Джаббар, – кивнул Юрий. – Толковый, можно иметь дело.

– Услышал. Сам теперь кем?

– На Высшего работаю. Вроде посредника.

– Типа как посыльный?

– Типа того, – усмехнулся Гарин. – Долгая история.

Старик понимающе кивнул, оглянулся на своих технарей.

– При случае попробую переговорить с кем надо, – пообещал Юрий. – Если все так сложно, как говоришь.

– Не сложно, – уточнил мастер. – Непонятно.

И добавил мрачно:

– Еще какая-то хворь пошла, неприятная, паническая. Кто перхает, кто гадит под себя, кто видит, чего нет. В общем, одно к другому. Народ звереть начинает. Обсуждает всякое.

Вздрогнул, словно прогоняя мысли, спросил, громко:

– Чего приходил-то?

Прежде, чем Юрий ответил, махнул рукой:

– А, точно – наладчика искал. Сейчас.

Он повернул голову к матросам, грубно рявкнул:

– Гаро!

Одна из фигур выпрямилась, в полумраке блеснули глаза:

– Тута!

– Вон, сходи с мужчиной, посмотри чего как.

Гаро, переваливаясь с боку на бок, поторопился в их сторону.

– Знаешь, что меня настораживает? – вдруг спросил Бек.

– Что?

– Такрикас пропал. Не видно, не слышно. С этого здесь все и началось. И вот боюсь я, Гарин, что мы лишь на краю болота. Самая трясина еще впереди.

* * *

Пропустив проход Арки, Юрий вдоволь насмотрелся видами космоса, вовсю использую проектор Рубин. Ему нравилось завалиться на тахту, прихватив с собой кружку кофе, погасить свет и смотреть, как по каюте проплывают звезды, разноцветные туманности и далекие галактики. К нему иногда присоединялась Элли, забираясь с ногами в овальное кресло, тогда они болтали о всяком, хотя в основном говорил Гарин, рассказывая про экипаж, про «блох», или про свою жизнь на «Пилигриме». Как-то Элли конкретно спросила про Аоки, выделяя ее из числа остальных контракторов. Стало ясно, что девушка в курсе их с Гариным отношений.

– Кира – моя коллега, – Юрия было неловко обсуждать такие вещи с Элли. – Хороший солдат. Умная, сильная.

– И все? – Элли хитро прищурилась, улыбаясь.

Гарин замялся, принялся разглядывать свои ладони.

– Ну, мы с ней, как бы… Друзья.

– Юра, – Элли звонко рассмеялась. – Здоровый бородатый мужик, весь в шрамах, а ведешь себя как ребенок!

– Отцы-духовники! – вконец смущенный Гарин ощутил, что глупо краснеет. – Элли, ну право слово! Что ты хочешь от меня услышать?

– Не хочешь рассказывать?

– Ну, чего тут рассказывать… Она моя подруга, – Гарин развел руками, смотря в сторону. – Мы это… Того…

– Ясно, – сказала Элли. – Видишь, совсем не страшно.

Она все еще улыбалась, но Юрий четко услышал в ее голосе странные нотки, словно девушка ожидала совсем иного ответа. Но врать ей он не собирался.

– Кира – хорошая, – осторожно сказал он. – Она может показаться резкой и грубой, но на самом деле она добрая и внимательная. Просто у нее такая манера общения, такой стиль.

– Я знаю, – кивнула Элли. – Мы общались.

– Да? – удивился Юрий. – Когда?

– Она приходила вчера, – девушка убрала с лица прядь волос, посмотрела на Гарина. – Сказала, что хочет познакомиться.

Гарин напряженно молчал. Рано или поздно Кира должна была плотнее заинтересоваться Элли, но его настораживали такие спонтанные визиты. Он верил, что Аоки не обидит девушку, но боялся возможных конфликтов.

– Познакомились? – наконец, проговорил Юрий.

– Да, – Элли тряхнула челкой, улыбнулась. – Кира, конечно, девушка прямая, напористая. Сразу предупредила, что на нее обижаться все равно, что на синтезатор, бессмысленно.

Гарин хмыкнул – вполне в стиле Аоки.

– Я обижаться не стала, предложила чаю, – продолжила Элли. – А там, вопрос за вопросом, разговорились. Расстались с пожеланиями дальнейшей дружбы.

– Даже так? – Гарин вскинул брови. – О чем говорили?

Девушка неопределенно пожала плечом:

– О разном. Она спрашивала кто я такая, откуда тебя знаю. Мне было интересно, что у нее за имплантаты, как она стала рейтаром. Потом так, про всякое – про одежду, про моду, про мужчин.

Элли склонила голову на бок.

– Мне показалось, что ей не хватает женского общения, – ее голос стал мягче. – Она хоть и «почти машина», но все равно есть вещи, которые с парнями не обсудишь.

– Обо мне тоже говорили? – Юрий посмотрел на девушку сверху вниз, выпятив бороду.

Элли ответила ему насмешливым взглядом, сказала громко:

– Она с этого начала разговор. Сразу с порога заявила, что имеет на тебя виды и делиться не собирается.

Гарин закашлялся, просипел:

– Прямо вот так и сказала?

– Да, – Элли звонко рассмеялась. – Я даже решила, что она меня побьет.

– Она бы не стала! – замахал руками Юрий.

– Знаю. Но тогда мне показалось иначе.

Они чуть помолчали, потом Элли спросила:

– У вас с ней все серьезно?

Гарин принялся жевать губу – он не был готов к этому вопросу. Они с Кирой никогда не обсуждали своих отношений, они просто были вместе, этого казалось достаточным.

– Ты ее любишь? – тихо спросила девушка.

– Приоритетное напоминание, – неожиданно вмешался в разговор модулятор. – Воспроизвожу.

Над левой кистью раскрылось информационное облако.

– Пятьдесят минут до прибытия в контрольный сектор, – громко зачитал модулятор появляющийся текст. – Повторно проверить оборудование, уточнить алгоритмы сопровождения.

– Давай отложим разговор на потом, – Юрий накрыл сообщение, торопливо поднялся, одергивая комбинезон. – Нужно успеть сделать пару важных вещей.

– Это простой вопрос, – настояла Элли, не поднимая головы. – Можно ответить кратко.

– Для меня это не простой вопрос, – честно признался Гарин. – Извини, мне пора идти.

Он впервые уходил от Элли так, словно сбегал. Он понимал, что поступает нехорошо, но ему на самом деле было нечего ответить ей.

Как и себе самому.

* * *

Толстое стекло обзорной бойницы «голема» подернулось тонкой матовой пленкой замерзших частиц, сквозь которую все равно было видно необычайную красоту, раскинувшуюся по ту сторону костюма. Пространство переливалось всеми цветами радуги, оно блестело и мерцало праздничными огнями. Юрию пришло в голову сравнение с одним из самых красивых явлений, что он видел в своей жизни – «северным сиянием». Только здесь яркой палитрой сиял не участок неба, а, кажется, вся Вселенная!

– Вот это да! – прокомментировал Глебович, и из его уст это звучало как высшая похвала.

– Точно, – согласился Юрий. – Только холодно.

– Господа, мы в одном из самых холодных мест космоса, – донесся в наушниках голос штурмана Кирики. – Вы бы слышали, как оно поет!

– Температура за бортом опускается до минус двухсот по общеимперскому Цельсию, – сообщил модулятор. – Это близко к предельному порогу эксплуатации боевого костюма.

– Система выдержит? – осведомился Гарин, наблюдая сквозь стекло за покрытыми инеем клешнями.

– В штатном режиме проблем не возникнет, – откликнулся модулятор. – Однако, вокруг повышенная концентрация частиц замерзшего газа, их оседание на корпусе может привести к ледяной спайке подвижных элементов.

Гарин тронул рычаги управления, разворачиваясь лицом к «Полыни».

Вокруг и правда, сколько хватало глаз, висели хлопья и крупицы разной величины, будто кто-то поднял со дна моря ил. Плывущий сквозь них звездолет казался большой горбатой ледышкой, окруженной бледным голубым коконом силового поля.

– Нам очень повезло, что нужный сектор расположен на краю «крыла» туманности, здесь еще относительно «тепло», – вновь сообщила Кирика. – Но нужно опасаться «пузырей холода», в них температура падает до абсолютного нуля.

Глебович нервно кашлянул, Юрий про себя присвистнул.

– Такую температуру мы не выдержим, – в эфире возник голос Корнея Малышева. – Замерзнет даже ядро реактора корабля.

– Мне рассчитать скорость замерзания человеческого тела при минус двести семьдесят по общеимперскому Цельсию? – заботливо спросил модулятор.

– Не нужно, – качнул головой Гарин.

Изо рта вылетело облако пара.

– Лучше отрегулируй термостат, – добавил, поежившись.

Он взглядом нашел отплывающую от «Полыни» фигуру Высшего, за которым ярким солнечным зайчиком следовал «эфир». Коротко прыгнул в их сторону.

Учитывая экстремальные условия, а также полученную из штаба флота информацию о безопасности сектора, было принято решение направить для сопровождения дистанта двух контракторов в «големах» – собственно, Юрия, и Тихомира, отвечающего за связь и экстренный ремонт. Остальные «блохи», что называется, сидели «на чемоданах» в ангаре, готовые вывалиться в открытый космос в любой момент.

– Тихомир, – обратился Гарин. – Держись чуть позади, но не отставай.

Он нашел массивную фигуру Глебовича, поблескивающую чуть в стороне. «Голем» штатного связиста группы было не узнать из-за дополнительных боксов ремкомплекта, навешанных за плечами.

– Принял, – коротко ответил Тихомир, скорректировав курс и немного отстав.

Юрий удовлетворенно кивнул, словно его могли увидеть, поравнялся с красным скафандром Высшего. Прыжковые двигатели костюма не позволяли просто плыть рядом, но у Гарина хватало опыта, чтобы с достаточной точностью регулировать свои движения.

– Господин Грюнер, – обратился он к бхуту. – А что конкретно вы ищите?

– Следы создателя, – загадочно ответил Высший.

На линии связи высветился желтый треугольник, означающий «Не беспокоить». Что ж, Юрий не навязывался, сосредоточившись на своей работе.

Пространство сектора Пэгэ – 475, правого «крыла» туманности Бумеранг, представляло собой настоящий бульон из блестящих, словно алмазы, камней всех размеров и видов, из длинных многометровых ледяных «игл», из хлопьев застывшего газа и мелкой космической пыли. Весь этот визуальный мусор вспыхивал и переливался, дезориентируя. Даже сканеру «голема» приходилось тяжело, он то и дело путал крупные камни и облака ледяных частиц.

– Босс, – Юрий не сразу понял, что Тихомир обращается к нему.

– Слушаю.

– Мы с военной станцией на связи?

Где-то здесь, на границе секторов, располагалась наблюдательная станция Имперского флота. Си Ифмари говорил, что от них получено разрешение на заход в зону ответственности, что они даже протянули пеленг, указывая путь в сектор. Как Юрий ни старался, но с позиции «Полыни» рассмотреть саму станцию так и не смог, слишком велико расстояние.

– Должны быть на связи, – подтвердил Гарин. – А в чем дело?

– Кроме сигнала пеленга улавливаю множественные короткие импульсы, – пояснил Глебович. – Какие-то обрезки сообщений без начала и конца.

– Может, радиоэхо? – предположил Юрий. – Тут вон, сколько всего летает.

– Возможно, – не стал спорить Тихомир.

– Но ты все же сообщи на «Полынь», – посоветовал Гарин. – Пусть тоже проверят.

Тем временем бхут остановился, зависнув свечой. «Эфир» уже привычно взвился над ним стрелой, начал выписывать кольца и петли, будто пчела над цветником. В стороны полетели обломки льда, разбитые газовые хлопья.

– Ждем, – невесть для кого сообщил Юрий, выключая двигатели «голема».

Он позволил себе вытащить руки из «рукавов» управления, подул на ладони, разгоняя кровь. Все же, несмотря на старания системы отопления, температура держалась на самой грани комфортности. Страшно себе представить какой холод по ту сторону бронированного корпуса.

Так это еще и «голем» новой модели, повезло! Интересно, в старом он бы уже окочурился, или побарахтался бы немного?

– Включить расслабляющую музыку? – предложил модулятор. – Или возможно, нужны тонизирующие звуки? В медиатеке имеются вопли спаривающихся урсулитов…

– Не надо ничего! – предостерегающе возразил Юрий. – Лучше слушай эфир, сканируй частоты.

– Моя конфигурация не позволяет сканировать систему связи боевого костюма, – в голосе модулятора прозвучал немой укор.

– Мне Тихомир говорил, что все настроил, – возразил Юрий. – Ладно, разберемся.

Он выглянул в заиндевевшую бойницу шлема. Бхут сместился чуть в сторону, к громадному камню с гладкими, словно срезанными ножом, краями, а икс-джинн нарезал круги чуть дальше, почти исчезнув среди длинных ледяных «копий».

Нужно подлететь ближе, а то так, чего доброго, можно их из вида потерять.

Он как раз собирался сделать небольшой прыжок вперед, когда тревожно загудел сканер, а модулятор громко оповестил:

– Неизвестный тепловой сигнал.

Большая гладкая глыба медленно провернулась вокруг своей оси, и прямо на Гарина выплыло вцепившееся в камень существо, похожее на смесь гигантского паука и морского ежа.

Рхейский боевой робот!

– Атака! – рявкнул Юрий, набрасывая на цель виртуальный прицел. – Внимание! Атака!

Он нажал на первое, что было под рукой – на гашетку крупнокалиберного пулемета.

Вжикнул цепной привод, зарычал мотор – и ничего не произошло!

– Черт!

Паук подобрал конечности, готовясь к прыжку.

Юрий щелчком откинул пластиковый предохранитель и выстрелил из рельсовой пушки.

Похожий на зеленую стрелу снаряд прошил разделяющее их пространство и вошел роботу в корпус. Того сбило с камня и он пропал из виду, оставляя за собой пунктирную дугу из замерзшего технического геля.

– Множественные цели на триста в нижней полусфере! – нервно доложил Тихомир. – Засада!

В эфир влетели переговоры с «Полыни», короткие приказы Джаббара. Всех перекрыл спокойный голос Кимуры:

– Членам экипажа – немедленно вернуться на борт.

– Грюнер! – Юрий прыгнул в сторону Высшего. – Сворачивайтесь! Пора уходить!

А у самого в голове крутилась мысль – почему робот Содружества, довольно шустрая машина, не отпрыгнул от мощного, но медленного заряда рельсотрона?

– Нужно еще время, – сообщил бхут.

– Почему пулеметы заело? – бросил модулятору Гарин. – Диагностика!

– Смерзлись элементы привода, – откликнулся тот.

Юрий перенаправил контур обогрева на орудийные системы, завертел головой, высматривая противника.

Рхейских «пауков» было около десятка, блестящих, словно скальпели, несущихся вперед среди льда и камней. Они будто не замечали Высшего и его робота, целенаправленно двигались в сторону звездолета.

Тихомир открыл огонь из пулеметов, отступая вперед спиной. Гарин поддержал его из рельсовой пушки, впрочем, не добившись результата, прыгнул к Высшему.

– Господин Грюнер!

Бхут не ответил. Неужели он настолько уверен в своей неуязвимости?

По броне дробно простучало, Гарина развернуло в сторону.

– Грудная активная броня частично уничтожена, – сообщил модулятор. – Рассчитать проценты пробития корпуса в случае прямого попадания?

– Заткнись! – сквозь зубы огрызнулся Юрий. – Лучше контролируй систему обогрева.

Он дернул рычаги, рванулся в сторону, уходя с линии огня, выстрелил из наплечной базуки.

В их сторону летел лишь один робот, стреляя капсульными снарядами из скрытых в корпусе орудий. Гарин сделал петлю, уводя «паука» от дистанта, активировал пулеметы и послал длинную очередь, с удовольствием слушая лязг цепей.

– Открываю огонь на поражение! – донеслось предупреждение Корней. – Правый борт!

Рхейский робот ощерился шипами-манипуляторами, бросился на перехват Юрию. За его спиной пронеслись огненные трассы из заработавших турелей корабля.

Гарин поймал «паука» в прицел, попытался срезать того на упреждение, но робот двигался хаотично, по сложным траекториям, сближаясь. И, в свою очередь, еще раз достал Юрия, повредив одну из базук и оторвав часть стопы «голема».

Бой превратился в мелькание цветов, блеск льда и фейерверк брызжущих в разные стороны осколков. Гарин несколько раз терял из виду своего противника, боялся стрелять «вслепую», чтобы не задеть бхута. Перед глазами мелькнул разворачивающий в их сторону корвет, огрызающийся пулеметами и ракетами. Куда-то пропал Тихомир, хотя Юрий слышал его в эфире.

«Паук» появился неожиданно, атаковав сверху. Юрий в последний момент успел заметить вспышку на сканере, рывком опрокинул «голема», выставил манипуляторы. Запоздало нажал на гашетки пулеметов.

Удар был такой силы, что у Юрия на миг потемнело в глазах. Предупреждающе чавкнули амортизаторы, страховочные ремни превратились в упругий пластик, удерживая пилота на месте.

По корпусу дробно застучало, словно кто-то неистово бил по нему ломами, раздался противный скрежет и визг рассекаемого металла. Гарин тряхнул головой, прогоняя оторопь, торопливо крутанул шлемом, высматривая врага.

Если он и смог зацепить «паука» длинными очередями, то, видимо, вскользь. Зато все же удалось ухватить клешней сразу несколько «лап» робота, отчасти сковав тому движение. Но робот не собирался сдаваться, атакуя «голем» оставшимися манипуляторами.

Перед амбразурой мелькнул покрытый ледяными наростами корпус «паука», черные дыры орудий. Гарин скорее инстинктивно, чем умышленно, дернул рукой с зажатым в ней роботом в сторону.

Как раз в тот момент, когда машина Содружества открыла в упор огонь из всех стволов.

Затрещало, заморгало. От грохота заложило уши, сверкнула над головой проводка. Гарин заорал, чтобы хоть как-то ослабить давление на барабанные перепонки, осатанело принялся дубасить «паука» свободным манипулятором.

– Перечисляю перечень повреждений… – начал было модулятор, но Гарин его яростно прервал:

– Приоритет на критические! Остальное игнорируй!

Робот вскинул пучком похожих на спицы «лап», ударил прямо в шлем боевого костюма. Раздался щелчок, потом что-то ярко блеснуло и «голем» превратился в кусок мертвого железа.

Эта тварь вырубила энергетические контуры!

Робот принялся высвобождаться из стального захвата клешни.

– Ты куда собрался? – зло прищурился Юрий.

Над головой что-то бессвязно промычал модулятор.

Гарин опустил руку вниз, запоздало вспомнил, что запасные аккумуляторы расположены в другом месте, щелкнул тумблером.

«Голем» задвигался, задышал системами вентиляции, осветил кабину огнями панели управления. И прежде, чем проклятый «паук» успел выбраться-таки из тисков манипулятора, Юрий успел врубить плазменный резак и несколько раз ударить робота по корпусу. Из того что-то брызнуло, тут же замерзая острым веером, полетели обрезки «лап».

«Паук» завертелся на месте, вновь ударил разрядом, вырубая электронику, и принялся втыкать свои конечности в сочленения костюма, стараясь оторвать элементы.

Юрий был готов, тут же перезапустил систему.

– Левый и правый манипуляторы выведены из строя, – тут же сообщил модулятор. – Перебиты силовые кабели.

Отцы-духовники! Чем теперь сражаться?

Гарин принялся дергать в разные сторону рычаги управления, словно это могло что-то изменить. Израненый «голем» скрежетал и шипел, пытаясь вновь взять управление над безвольно висящими манипуляторами – тщетно.

Что-то лопнуло, мимо амбразуры проплыл элемент грудной брони.

Зараза, он так разберет всю конструкцию! В старом «големе» тот был бы уже мертв, там любая пробоина грозила мгновенной разгерметизацией. Здесь же, слава инженерам, была «капсула жизни», крепкая и обтекаемая, она может дать время…

Ну конечно! Он совсем забыл о новом вооружении!

– Деактивировать заряд миномета, – скомандовал он, бросив взгляд в смотровую амбразуру.

«Паук» вольготно расположился на груди костюма, методично орудуя «лапами».

Только бы сработало!

– Заряд деактивирован, – сообщил модулятор.

– Огонь, – сам себе скомандовал Юрий, нажимая кнопку.

Выстрел произошел с легким хлопком. Плоская мина сбила «паука» с корпуса «голема» и унесла прочь. Потом что-то произошло – робот разом перестал дергаться, застыл с растопыренными лапами, покрылся белым налетом и медленно поплыл прочь.

– Зона аномально низкой температуры, – прокомментировал модулятор. – Если не желаете увековечить себя в виде ледяной инсталляции, приближаться не рекомендую.

– Ты раньше не мог предупредить? – только и смог выдохнуть Юрий, нажимая на педали и отлетая прочь от «пузыря холода».

– У меня отсутствуют алгоритмы оперативного планирования, – просто ответил модулятор. – Зато я могу послать в ваш мозг электрический импульс для активации эндорфинов. Это поможет справиться с подавленным состоянием.

– Иди ты со своим импульсом, – огрызнулся Гарин. – Лучше скажи, что со связью.

– Блоки дальней коммуникации частично отсутствуют. Использование ближней связи затруднено из-за многочисленных помех во всех диапазонах. Хотите послушать «белый шум»? Либо – хотите, воспроизведу песню про одинокую гибель в тишине?

Юрий сдержался, чтобы не долбануть по модулятору кулаком.

– Следи за основными частотами, – скомандовал он резко. – Не пропусти сигнал.

Модулятор лишь согласно пискнул, благоразумно оставив комментарии при себе.

Юрий развернул «голема», пытаясь сориентироваться. Это оказалось не так-то просто, учитывая, что сканер упорно транслировал «снегопад», а карта сектора то и дело меняла точку позиционирования. Не сразу, но Гарин смог обнаружить место боя – всполохи белого и алого среди голубого свечения. Удивился, насколько далеко в сторону его отнесло.

Он поставил себе метку, чтоб вновь не потеряться, подкорректировал собственное движение, стараясь обойти драку стороной – без связи и работающих манипуляторов он не боец.

И увидел спешащую в его сторону фигуру, в которой, по характерному креплению обвесов, без труда опознал «голем» Одегарда.

Юрий сбросил скорость, включил над шлемом аварийный маяк. Рэй без слов понял, облетел вокруг, оценивая повреждения. Раздался стук, когда костюмы соприкоснулись, потом из коммуникатора раздался очень тихий, искаженный помехами голос норвежца:

– Еле тебя нашел! Я за тобой, дружище. Ты как, целый?

– «Руки» не пашут, – сообщил Юрий. – Где бхут?

– На борту, – фигура Одегарда проплыла перед бойницей, по шлему простучало. – Его «пузырь» двух «пауков» развалил по пути.

– А что наши? – ревностно спросил Гарин.

– Прикрыли и сопроводили, – голос Рэя поплыл. – Нужно быстрее возвращаться, Юра! Там все плохо…

Звук окончательно растворился в помехах, но все и так было ясно. Гарин включил форсирование двигателей, прыгнул в сторону далекой «Полыни». Рэй обогнал его, полетел впереди, указывая путь.

Корвет вынырнул из ледового поля, словно кит из океана. Бортовые турели работали вовсю, посылая скупые очереди куда-то за корму, из открывшихся люков вылетали «каракатицы».

– За нами гонятся? – Юрий пытался рассмотреть преследователей, но заметил лишь движение в разноцветном калейдоскопе.

Норвежец его не услышал, резко свернул, двигаясь наперерез «Полыни». Гарин повторил маневр товарища, утапливая педали в пол.

Возле шлюза их ждал Одучи в своем массивном костюме. Тяжело топая магнитными подошвами, махнул манипулятором, поблескивая забралом шлема.

Прежде, чем забраться в кажущиеся несокрушимыми недра звездолета, Гарин бросил взгляд назад по ходу движения.

За «Полынью», плохо различимая за молочной пеленой инверсионного следа и блеском ледяных игл, следовала кажущаяся призрачным чудовищем дискообразная махина рхейского корвета.

* * *

В ангаре царила нервная суета. Контракторы, понимающие, что скоро опять придется прыгать за борт, подгоняли ремонтников, которые, на их взгляд, не слишком спешили осматривать повреждения боевых костюмов. Техники вяло огрызались, не зная за что хвататься – за короткий бой почти все «големы» получили повреждения разной степени критичности. Хуже всего пришлось Тихомиру, которого вышвырнуло из развороченного костюма вместе с кабиной. Аоки выловила дрейфующую капсулу среди обломков, притащила на «Полынь». Сказала, что причиной взрыва послужил нагрудный миномет – снаряд примерз к пускателю и сдетонировал прямо в корпусе. Сейчас понурого и растерянного Тихомира, сидящего на опоре шаттла, осматривал санитар из бригады Тэ Иревиа.

– Сколько времени уйдет на ремонт? – спросил Юрий угрюмого и злого ремонтника с темными кругами под глазами.

– Может час, может – три, – ответил тот неохотно. – Потребуется демонтаж крупных элементов, потом станет ясно.

– Нужно поторопиться, – покачал головой Гарин. – Вот-вот может начаться бой.

– «Поторопиться»? – зло передразнил матрос. – Может, мне еще пару рук отрастить? Или братишку высрать, чтобы ловчее между агрегатами ползал?

– Сбавь тон, – угрожающе посоветовал Юрий. – Я тебя не о личной услуге прошу. В чем проблема?

Ремонтник сжал губы, заиграл желваками. Процедил сквозь зубы:

– Ни в чем. Не выспался.

– Попросить тебя заменить? – Юрий покрутил головой, высматривая старшего мастера.

– Не нужно, – раздражение словно покинуло ремонтника, он превратился в просто очень усталого человека. – Сделаю, что смогу.

– Спасибо, – кивнул Гарин.

Матрос нервно вытер руки грязной тряпкой и быстрым шагом удалился в сторону контейнеров с запчастями. Юрий проводил его взглядом, похлопал по корпусу «голема».

– Доно! – окликнул его звонкий голос.

Только он повернулся, как на него налетела стремительная Аоки, губы припечатал быстрый, но горячий поцелуй.

– Ого! – Юрий даже удивленно отпрянул. – Ты чего такая радостная?

– Не знаю, – легкомысленно пожала плечами Кира. – Боевой азарт. Знакомо?

– Знакомо, – Гарин краем глаза заметил приближающихся Одучи, Ярвиса и Зарыгу. – А вы куда?

– В скафандры полезем, – девушка игриво подмигнула Гарину. – Идем с нами. Я буду почти голенькая.

Юрий укоризненно покачал головой, ответил:

– Не о том думаете, рейтар Аоки.

– Я мультизадачная, – не растерялась девушка. – Мешкам с кишками не понять.

– Босс, все нормально? – спросил у Юрия Рэнт. – Видел, как ты «паука» приложил.

– Да уж, приложил, – Юрий жестом указал на безвольно висящие манипуляторы «голема». – Иного варианта не было.

– Одучи тоже приложил! – гордо выпятил грудь урсулит.

– Представляешь? – хохотнул Ярвис, подхватывая историю товарища. – Этот пушистый тюфячок рхейского робота напополам развалил! Ломом!

– Рэй-сержант! – донесся голос Джаббара. – Поторопитесь!

Рэй тут же нахмурился, махнул офицеру рукой, сказал Юрию:

– Ладно, побежали мы, босс. Времени действительно мало.

– Вы – группа контрабордажа? – уточнил Гарин, поворачивая вслед за уходящими контракторами.

– Да, – проскрипел Зарыга, шутовски козыряя. – Будем ловить и давить. Пока нас не поймают и не задавят.

Кира послала Юрию воздушный поцелуй, и они, подгоняемые Рэнтом, скрылись в коридоре.

Гарин задумчиво поправил лямку комбинезона, размышляя.

На месте Джаббара, он бы отправил вооружаться всю мобильную группу, благо их и так немного. Лейтенант же решил оставить часть бойцов помогать ремонтникам, что было, безусловно, нужно, но не самое необходимое.

С другой стороны, за ними гонится линейный корвет – крупный штурмовой корабль с ротой десантников на борту. Если они решат взять «Полынь» на абордаж, вскрыв корпус сразу в нескольких местах, то даже полная численность «блох» вряд ли задержит их надолго. А в этом случае как раз могут пригодиться исправные «големы», способные ударить с внешней обшивки в тыл атакующим.

Юрий нашел взглядом Кахира. Лейтенант деловито беседовал с мастером технарей, что-то показывая ему на виртуальном планшете. Было видно, что Джаббар полностью поглощен процессом – движения быстрые и отрывистые, лицо суровое, в глазах блеск. Поэтому Гарин решил, что не станет обсуждать с офицером боевую расстановку «блох» – во-первых, это уже не его дело, во-вторых, он не был уверен, что его точка зрения в сложившихся обстоятельствах более выигрышная.

К тому же, у него есть своя работа.

Корабль сильно тряхнуло. На миг пропала искусственная гравитация, некоторые матросы повалились на пол. Врезалась в стену грузовая платформа, с грохотом высыпая на пол стальные детали. Один из «големов», угрожающе накренился, натягивая крепежные цепи.

На мгновение в ангаре воцарилось испуганное молчание, потом воздух взорвался отборной руганью и громкими командами.

– Входящий сигнал, приоритетный, – сообщил модулятор.

«Бхут», – подумал Юрий, и не ошибся.

– Юрий, – раздался хорошо поставленный голос Высшего дистанта. – Необходимо ваше присутствие на капитанском мостике для получения актуальной информации.

– Хорошо, – Гарин, не мешкая, направился к выходу. – У вас все хорошо?

– Потребностей не испытываю.

– Мне потом к вам зайти?

– Какой интервал времени имеет в виду Гарин Юрий?

Если бы Юрий знал точный ответ! «Потом» – это когда все закончится. Но возможен и такой вариант, что заходить будет некому и некуда. Как тут быть?

Поэтому, вместо ответа на вопрос, он сказал:

– Я буду на связи.

– Конечно, – было непонятно, утверждал ли бхут, или соглашался.

Звонок прервался, и Юрий перешел на легкий бег, топая по коридору мимо снующего экипажа.

На офицерскую палубу Гарин почти влетел, быстро махнув испуганному вахтенному – молодому парню из группы санобеспечения. Раскрылись гермостворки, и он шагнул в гудящий полумрак капитанского мостика. Застыл на пороге, подняв лицо и глядя на капитана – тот имел полное право выгнать его вон.

Кимура сидел в своем массивном кресле, положив ногу на ногу, и изучал визуальные доклады с мест, всплывающие перед ним в виде небольших разноцветных схем. На появление Юрия он отреагировал скупо – чуть заметно кивнул, вновь вернувшись к всплывающим картинкам.

Гарин выдохнул – не выгнали, и то хорошо. Стараясь никого не отвлекать, прошел к пустующему креслу возле поста активной обороны, кивнул напряженному Корнею.

– Ох, как нас зажали, – пробормотал тот, бросая косой взгляд на Юрия. – Давно такого не было.

– Зажали? – переспросил Гарин.

Малышев движением пальца смахнул со своего планшета в сторону Юрия маленькую карту сектора с разноцветными пиктограммами и линиями. Поднял брови, мол, смотри сам.

Гарин не очень хорошо читал навигационные схемы, но на этой картинке сразу же понял что к чему. И сквозь зубы выругался.

Зеленой пирамидкой обозначалась «Полынь», она двигалась из серой зоны в темно-синюю. За ней двигался красный диск рхейского корабля. И, судя по неизменной дистанции, он то ли не хотел догонять рейтарский звездолет, то ли не мог.

А чуть позади и немного в стороне, перекрывая кораблю Империи путь для обходного маневра, двигался еще один красный диск, и двигался он явно чуть быстрее. Юрий коснулся пиктограммы и прочитал заголовок в появившейся таблице характеристик – «торпедный фрегат Содружества Рхеи».

– А вот тут – Арка, – Корней указал на золотистую дугу, от которой удалялись корабли. – И гонят они нас в самый центр системы, в полюс абсолютного холода.

Он промотал карту чуть вперед, где темно-синий цвет сменился черным.

Юрий не поддался нервному настроению офицера, вернул картинку обратно, где два диска гнались за маленькой зеленой пирамидкой. Спросил:

– Почему они нас не расстреляют издали?

Малышев на миг отвлекся, что-то выставив на своей панели, потом ответил:

– Десантный корабль потрепан, видимо, не успел залататься после боя с нашей опорной станцией. Торпедоносец пока не достиг зоны гарантированного поражения – мы с самого начала задали слишком хороший темп, ему еще нужно угнаться. Но пытается дотянуться по двигателям сверхдальними.

Словно в подтверждение его слов корабль чуть тряхнуло, но никто даже внимания не обратил.

– Вдоль поля прошла, – взгляд Корнея затуманился, когда тот нырнул в инбу. – Пристрелялись, сволочи.

– Неужели рхейцы двумя кораблями смогли прорвать оборону в секторе? – Юрий бросил взгляд на капитана – как бы тот не подумал, что Гарин отвлекает экипаж разговорами.

– Вот, – протянул Корней, делая глаза большими. – И я о чем. Кто знает, сколько их здесь еще? Они же, видишь, не зря станцию не уничтожили, посылают в сторону Арки штатный отзыв. Зачем? Заманивают?

Юрий неопределенно двинул бровями – вполне возможно, что и заманивают.

– Это нам еще повезло на роботов нарваться, – покачал головой офицер.

– «Повезло»? – криво улыбнулся Юрий.

– Конечно, повезло! Я когда-то давно видел, как эти штурмовые дроны пиратский катер на части разрывают – впечатляет, конечно. А тут, – Корней указал в сторону внешнего борта. – Все же экстремально холодные условия, они, видимо, не приспособлены. Кремниевые мозги подмерзли, техногель загустел, корпус и «ножи» стали более хрупкими. Иначе нашинковали бы вас вместе с вашими любимыми «големами». Не в обиду.

Гарин понимающе кивнул.

– А если бы десантники подоспели, так вообще! – начал было Корней, но тут раздался голос Кимуры.

– Внимание, постам! – капитан поднялся из кресла и подошел к ограждению мостика. – Дать указание по местам – провести повторную проверку систем, приготовиться к борьбе за живучесть. Сводному составу – занять позиции согласно боевому расписанию. Командирам групп доложить по готовности.

– Началось, – буркнул Корней.

– Господин Си Ифмари, – Кимура повернул голову в сторону пилота. – Уходите на заданный курс. Штурману – обеспечить навигацию. Выполняйте.

Молодой аджай чуть шевельнулся в своем ложементе, блеснула маской Кирика.

Юрий сложил виртуальную панель, собираясь подняться из кресла.

– Ты куда? – спросил Корней удивленно.

Было видно, что ему неуютно и, даже, немного страшно.

– Я приписан к мобильной группе, – пояснил Юрий. – Надо готовиться к встрече со страшными рхейскими десантниками.

Корней посмотрел на него так, словно увидел мертвеца. Произнес укоризненно:

– Это не смешно.

– Да я и не шучу, – выпрямился Гарин. – Но кому-то же нужно их встречать?

По пути к «блошину» кубрику Юрий позвонил бхуту.

– Гарин Юрий покинул капитанский мостик? – без предисловий спросил Высший.

– Так точно, господин Грюнер, – Гарин посторонился, пропуская двух матросов в легких скафандрах без шлемов. – Приказ капитана – организовать оборону корабля. Я приписан к мобильной группе, поступаю в распоряжение лейтенанта Джаббара.

– Гарин Юрий нужнее мне на мостике.

– Гарин Юрий должен защищать «Полынь» и экипаж, – Юрий невзначай скопировал манеру говорить бхута. – В том числе вашу жизнь.

Дистант ответил размеренно:

– Расса бхутов осознает концепцию смерти, но нас не пугает конечность существования, – и, чуть помедлив. – Действительно, Гарин Юрий полезнее в сохранении технических свойств космического корабля. Гарин Юрий может защищать «Полынь» и экипаж в данной конфликтной ситуации.

И отключился.

Юрий пробормотал под нос: «Будто бы кто-то спрашивал твоего разрешения». Подумал, что, порой, Высший разговаривает так, словно вдруг поглупел.

Послал сообщение о готовности Джаббару, получил сухой ответ: «Вооружайся и присоединяйся к группе Одегарда». Ускорился, перейдя на бег.

И за углом чуть не сбил с ног Элли.

– Ох! – только и смог выдохнуть Гарин, отпрыгивая в сторону. – Ты чего здесь делаешь?

Девушка выглядела бледной и растерянной.

– Тебя ищу, – в ее глазах читалась тревога. – Нас атакуют?

– Да, – Гарин улыбнулся как можно беззаботнее. – Ничего страшного, отобьемся. Послушай, возвращайся в свою каюту. Как все закончится, я к тебе зайду.

– Зачем ты меня обманываешь? – Элли нахмурилась и поджала губы. – Я слышала, что за нами гонится рхейский флот.

– Элли, – Юрий стал серьезным, попробовал успокоить подругу. – Не флот, а всего два корабля. И они, пока что, на приличном от нас удалении. В данный момент беспокоиться действительно не о чем.

Девушка опустила лицо, ее скулы заострились.

– Ясно, – выдохнула она. – Я попробую помочь… Как смогу.

Повернулась и ушла в сторону офицерской палубы.

Юрий не стал ее окликать, хотя в голове возник вполне конкретный вопрос. Впрочем, и так было ясно – Элли хочет воспользоваться своими «сверхсилами», природу и возможности которых Гарин все равно не понимал. А раз так, то нечего тратить время на расспросы, сейчас есть дела важнее.

В оружейной облачались в боевые скафандры Рэй и Маракши. Появление Юрия они встретили дружным ревом, норвежец от души похлопал друга по плечу. Спросил:

– Ты с нами?

– С вами, – подтвердил Гарин, снимая блокировку с замка шкафчика и поднимая дверь-жалюзи. – Какая задача? Контрабордаж?

– Ага, – Одегард похлопал себя по бронированной груди. – Часть наших уже на местах.

– Ярвис и компания? Видел.

– Остальных Джа оставил ковыряться в «големах», – сообщил довольно улыбающийся Иова.

Юрий вытянул по направляющим свой скафандр, удивленно посмотрел на Рэя.

– Это он про лейтенанта, – смущенно улыбаясь, пояснил Одегард. – Джаббар остался в ангаре, с ним Бодров, Тихомир, Баччан и Журавлев. Пытаются реанимировать как можно больше костюмов.

– Успешно?

Рэй неопределенно покачал ладонью.

Когда Юрий облачился в скафандр и пристегивал краги, палуба накренилась. По полу с грохотом покатились шлемы, навесные элементы снаряжения. Всхрапнул Рэй, хватаясь за переборку, с грохотом сел на лавку Маракши. Гарин, уткнувшийся плечом в стену, принялся торопливо застегивать крепления брони.

– Маневрируем, – предположил норвежец. – Значит, уже близко.

– Пусть только сунутся, – кровожадно оскалился Иова, выглядывающий из недр громоздкого скафандра. – Покрошим на фарш.

Юрий никак не стал комментировать напускной оптимизм парня, прикрепил модулятор к воротнику в районе затылка и надел шлем.

Мир сжался до размеров забрала. Стало тихо и как-то даже спокойно, лишь собственное дыхание гулом отдавалось в ушах.

А потом автоматика ожила, на лицевой части шлема загорелся интерфейс, а модулятор объявил:

– Все системы функционируют в штатном режиме, повреждений не обнаружено.

– Связь, – голосом скомандовал Юрий. – И, кстати, ты сегодня решил обойтись без имени?

– Идентифицирую себя как Фурфур.

– Фурфур? – Юрий попробовал на вкус новое имя модулятора. – Странное слово. Как ты их придумываешь?

– Из списка, предоставленного администратором, – ответил Фурфур. – Легион имен.

Гарин вспомнил кирасира-аджая, который перепрограммировал его старый медицинский модулятор после Канкри-55. Вот как его звали?

– Что ж, имя тебе легион, – Юрий повернулся к товарищам, которые уже топали на выход. – Пошагали воевать.

* * *

Рейтарский корвет «Полынь» считался безвозвратно устаревшим динозавром, отголоском эпохи заката человеческой экспансии, когда звездолеты еще собирали на верфях Метрополии, а вместо параметров «комфорт» и «дружелюбное управление» приоритетными считались «повышенная живучесть» и «высокий класс бронезащиты». Как следствие, внутри «Полынь» больше напоминала крепко сбитый механизм, мало комфортный и не очень дружелюбный. Между узлами этого механизма сновал экипаж, привычно матеря узкие и полутемные туннели-коридоры, торчащие ребра силовых переборок и гудящие блоки всевозможных агрегатов.

Зато этого «динозавра» было крайне сложно «свалить с ног», он огрызался даже со сквозными дырами в обшивке. А еще извилистые и запутанные палубы корвета было очень удобно оборонять от абордажных команд.

Этим в свое время воспользоваться Гарин, придумывая тактические схемы возможных боевых действий на борту. Тем ему было приятнее, что этими схемами сейчас руководствовался лейтенант Джаббар, расставляя «блох» по кораблю. Он распределил контракторов попарно, разместив по трем уровням корвета. Прибывшего Гарина Кахир оставил вместе с Одегардом и Иовой, поставив охранять центральную «кишку» технической палубы.

По сути, конкретных позиций у контракторов не было, они должны были быть готовы отразить атаку в любом месте своей зоны ответственности, а, при необходимости, оперативно прибыть на помощь товарищам. Однако, кое-какую подготовку они провели – разместили на стенах противопехотные заряды, развернули «баррикады» из раздвижных щитов, установили небольшие пулеметные установки с электро-шоковыми боеприпасами. И стали ждать, напряженно слушая переговоры в эфире.

Рхейские звездолеты догоняли «Полынь», это чувствовалось в переговорах технарей из реакторного, в участившихся маневрах, в сотрясениях от разорвавшихся вблизи торпед.

– Как думаешь, когда наши перейдут на полный форсаж? – спросил Рэй, обняв стоящий между ног автомат.

– Удивлен, что еще не перешли, – ответил Юрий, опершись подбородком о край стального воротника.

– Что плохого в форсаже? – спросил Иова, переводя взгляд с одного контрактора на другого.

– Снижается возможность маневрирования, – пояснил Гарин. – И в режиме форсажа не работают силовые поля, вся энергия уходит на работу двигателей.

И нахмурился, глядя на Маракши:

– Эй, а почему ты этого не знаешь? Я это точно уже объяснял на занятиях!

Иова нисколько не смутился, как бы между делом увидев в своей краге нечто интересное, ответил, словно между делом:

– Объяснял, босс. Да я что-то позабыл.

– Юра, я займусь этим оболтусом, – мстительно пообещал Гарину Рэй, недобро скалясь в сторону Иовы. – Думаю, пару нарядов в техничке будут ему на пользу…

– Внимание! – раздался из динамиков громкой связи голос капитана. – Корабль входит в зону сверхнизких температур. Экипажу на местах следует закрепиться и, по возможности, держаться дальше от внешних стен.

Маракши издал удивленный возглас, Одегард с кряхтением пересел на другую сторону коридора. Сказал, расставляя ноги пошире, и упираясь пятками в ребристый рельеф пола:

– Ну, сейчас покувыркаемся.

– Или замерзнем к чертям, – невесело буркнул Иова. – Терпеть не могу холод. Рэй, ты же викинг! Каким богам молиться, чтобы не превратиться в ледышку?

– Молись на пилота, – ответил за Одегарда Гарин. – Сейчас все зависит только от него.

Взрыв очередной торпеды тряхнул корпус корвета. Натужно взвыли генераторы силовых полей, сухо защелкали по обшивке прорвавшиеся сквозь защиту осколки.

Враг уже близко, пристрелялся! Сейчас ударит залпом!

«Полынь» вздыбилась, резко набрала скорость. Протяжно и жалобно заскрипели переборки, захрустели крепления потолочных панелей, нервно взвыла сирена в недрах технички. Юрий успел поймать заваливающийся на бок пулемет, сам чуть не упал, прочертив краем наплечника дугу на стене.

Следующий час превратился в борьбу с искусственной гравитацией, которая то и дело вырубалась, заставляя внутренности прыгать к горлу. Си Ифмари решил поиграть с кораблями Содружества всерьез, закладывая такие маневры, что, казалось, старенький рейтарский звездолет вот-вот разорвет пополам. Лейтенант Джаббар то и дело устраивал перекличку, удостоверяясь, что с «блохами» все в порядке. Контракторы сначала перекидывались не слишком остроумными шутками, потом матерились, а потом, после замечания Кахира, просто угрюмо откликались на позывные.

А потом их достали.

Попадание торпеды Юрий ощутил сразу – по корпусу звездолета будто врезали гигантским молотом, отчего по палубам прокатилась волна затухающей вибрации. По-крайней мере, так почувствовалось в «трюме» – судя по суетливым сообщениям в эфире, взрыв снес одну из орудийных башен и деформировал часть верхней обшивки.

Через пару минут прямое попадание пробило брешь в районе аварийного склада на технической палубе, но с другого от контакторов борта. Резко упало давление, когда атмосфера со свистом устремилась в образовавшиеся трещины. Пару матросов, пытающихся реанимировать «потухший» силовой генератор, буквально вытащило в открытый космос сквозь стальную гребенку разорванного корпуса. Потом сработала автоматика, и гермостворки отрезали отсек от остального корабля.

По коридору пробежало четверо техников в легких скафандрах и с комплектами «борьбы за живучесть». Чуть не споткнулись об оборудование контракторов, зло зыркнули из-под тусклых стекол шлемов.

И сбавили шаг, когда внезапно привычное монотонное биение двигателей начало затухать.

– Что за черт, – с подозрением произнес норвежец, поднимаясь.

Следом встали Юрий и Иова.

Во всем коридоре разом погас свет, пропали все звуки, а дернувшиеся магнитные подошвы среагировали на внезапно пропавшую гравитацию.

По ним ударили из нойз-пушки! Это означало только одно – рядом абордажная группа.

Гарин стукнул Рэя по плечу, а, когда тот обернулся, похлопал себя по шлему в районе ушей. Норвежец закивал, пихнул Иову к пулемету, сам присел за щитами, взяв на изготовку автомат.

Один из матросов повернул голову в сторону «блох», на его лице читалась растерянность.

В дальнем конце коридора часть внешней стены стремительно побагровела, вздулась пузырем и лопнула, разлетаясь каплями раскаленного металла. Воздух вспенился, стремительно вырываясь наружу, ремонтники покатились по полу, судорожно цепляясь за края панелей. Потом в дыру что-то влетело, и все захлестнул нестерпимо яркий белый свет.

Юрия начал стрелять раньше, чем сработали светофильтры шлема. Он бил настильно, стараясь не задеть лежащих матросов, выпуская короткие очереди по условному вектору.

Забрало моргнуло, «слизывая» белизну, и он увидел рхейский десант.

Фигуры в черных скафандрах с прямоугольными пластинами усиленной брони на ногах и руках продвигались по коридору, выставив перед собой овальные силовые щиты. Все рослые, крепкие, похожие друг на друга словно сошли с одного конвейера. Они стреляли из короткоствольных автоматов, бросали гранаты и перешагивали своих павших, скошенных противопехотными минами и пулеметными очередями. Баррикада «блох» пока что держала, но по морганию поля было видно, что ей осталось немного.

Меткий вражеский выстрел сбил пулемет со станины, тот ткнулся стволом в пол. Маракши торопливо повалился на бок, прячась за укрытие, чуть было не лишился головы из-за прошедших вскользь зарядов. Одна из гранат, отклоненная системой защиты, разорвалась под потолком, отбросив Юрия на стену. Гарин ударился плечом, вновь вскинул автомат, пытаясь выцелить неприкрытые щитами части тел атакующих.

С холодной отрешенностью понял, что им не выстоять.

Гравитация и звук появились одновременно. Тело резко дернуло вниз, прицел сбился. В шлеме зазвучали голоса «блох» и команды Джаббара. За спинами рхейцев распахнулись гермостворки, оттуда по атакующим открыли плотный и злой огонь – на подмогу пришли контракторы с соседней палубы.

– Заждались, мешки с кишками? – раздался задорный голос Киры.

– Заждались! – с искренним облегчением выдохнул Маракши. – Давите их!

Строй вражеских абордажников смялся, рхейцы попытались организовать круговую оборону, но было уже поздно, их попросту срезали перекрестными очередями. Когда последний атакующий упал на колени, застыв с безвольно опущенной головой, к месту пробоя двинулись Юрий и Рэй с одной стороны, и Аоки и Одучи с другой. На полпути Гарин предупреждающе поднял руку, бросил в сторону лежащих рхейцев электро-кластерную гранату. Красный шарик ударился об пол, подпрыгнул, разлетелся на элементы, осыпался на тела, которые конвульсивно задергались, издавая металлический стук.

– Твою мать! Твою мать!

Под ногами у «блох» завозились ошалевшие технари, весь бой пролежавшие ничком и чудом оставшиеся в живых.

– К шлюзу, – тихо, но громко скомандовал им Гарин.

Матросы с крабьей грацией поползли к дверям, волоча за собой ремкомплекты. В абсолютной тишине заполнившего отсек вакуума это смотрелось странно и неестественно.

«Полынь» тряхнуло, резко и ощутимо. Моргнули лампы, вновь отрубилась гравитация. Мертвецы взмыли над полом, разлетаясь со своим оружием по коридору. Контракторы качнулись на магнитных подошвах, предупреждающе поднимая оружие.

– Пробой! – прорычал в наушниках Зарыга. – Верхняя палуба, вторая магистральная секция!

Оставив Рэя и Иову на позиции, Гарин вместе с Кирой и Одучи потопали на помощь второй группе «блох».

По кораблю то и дело лупили из «подавляющих» орудий, вырубая электронику и стараясь заглушить двигатели. Каким чудом технарям удавалось реанимировать «засыпающие» механизмы, а пилоту вовремя уходить из зон обстрела оставалось загадкой. В какой-то момент «Полынь» дернулась, потащила, будто прорывающая сети рыба. В это время контракторы как раз забрасывали гранатами новый пробой, не давай десанту перебраться из капсулы на борт корвета. От рывка некоторые «блохи», и Юрий в том числе, повалились на пол. И уже оттуда, со смешанным чувством страха и удивления, увидели, как стремительно покрылся белой изморозью потолок, как еще миг назад напирающие щитами рхейцы застыли ледяными статуями, как мертвой глыбой отвалилась от пробоя десантная «торпеда», открывая вид на черно-серебристый космос.

– Это он по «пузырю» бортом чиркнул, – сдавлено просипел Ярвис, имея в виду Си Ифмари. – Чуть глубже – и нам бы тоже хана.

– Нам и так хана, – квадратная фигура Зарыги отлепилась от стены. – Это еще не штурм был, а так, коготком дотянулись.

Он подошел к пробою, посмотрел сквозь продырявленный «сендвич» обшивок, постучал дулом автомата по заледеневшему краю.

– Считаешь, не вырвемся? – спросил Гарин.

– Вряд ли, – буднично ответил Батор. – Как только устанем кружить, тут нам и засадят по самые гланды.

– Входящий сигнал на общественной частоте, – ожил Фурфур. – Госпожа Берг.

Воспользовавшись короткой передышкой, Юрий включил встроенный в шлем вифон.

– Юра? – голос девушки дрожал. – Юра!

– Я слушаю, Элли, – мягко ответил Гарин.

– Юра! Ты должен мне помочь!

– Элли, сейчас не лучшее время…

– Юра! Это важно! Я могу всех нас спасти!

Гарин открыл было рот, желая образумить Элли, но вовремя одернул себя – что он ей собирался сказать? Что девушка не знает, о чем говорит? А он сам знает, о чем она говорит? Какие у нее силы, способности, возможности? Отцы-духовники, девчонка путешествует сквозь открытый космос и управляет мертвецом с погибшего звездолета! Какие причины ей не доверять?

– Ладно, отсекаем секцию, – махнула рукой Кира. – Одучи, заблокируешь гермостворки?

– Одучи сделает.

– Доно, – позвала Аоки. – А ты чего застыл? Идем! Будет хорошая драка.

– Идите без меня, – принял решение Гарин. – Мне нужно кое-что сделать.

– Ты серьезно? – удивленно спросил Рэнт, взваливая на плечо пулемет. – Босс, нас и так мало…

– Я серьезно, – Гарин прикрепил автомат на грудь, давая понять, что спорить бесполезно. – Я должен кое-что попробовать. Если не получится, то вернусь к вам.

Ярвис сделал жест свободной рукой, мол, делай что считаешь нужным. Заворчал Одучи, переминаясь с ноги на ногу. Зарыга никак не отреагировал, все также стоя под пробоем и меланхолично постукивая пальцами по магазину «свистуна».

Кира подошла к Гарину почти вплотную, и Юрий увидел в забрале ее шлема свое искаженное отражение.

– Элли? – тихо спросила она.

Юрий кивнул.

Аоки склонила голову на бок, потом ткнула кулаком Гарину в плечо:

– Удачи, доно, – искренне пожелала девушка.

Потом развернулась к остальным «блохам», звонков воскликнула, хлопнув над головой в ладони:

– Ну что приуныли, бурдюки? Идем уже. Так и быть, прикрою ваши лохматые жопки!

* * *

Элли испуганно отпрянула, когда Юрий в своем массивном скафандре появился из темноты шлюзовой секции. Но разглядев поверх закопченной брони знакомое лицо, бросилась навстречу.

– Юра!

На ее тонкой шее блеснуло кольцо аварийного шлема.

– Чем нужно помочь? – Гарин сразу перешел к делу, осторожно приобнимая девушку за плечи тяжелыми боевыми крагами.

– Я могу отправить нас в другое место, – Элли уверенно тряхнула челкой. – Но меня не пускают к капитану.

– Зачем тебе к капитану? – удивился Юрий. – Если можешь нас куда-то отправить, отправляй, как раз самое время.

Девушка поморщилась, повела головой в сторону:

– Это не так работает, – произнесла она. – Мне надо видеть то место, куда я хочу открыть портал.

– Портал? Ты говоришь про Арку?

– Да, – протянула Элли. – Что-то типа того.

Гарин еле сдержал пораженный возглас, но взял себя в руки, твердо сказал девушке:

– За мной!

Быстрым шагом, опасаясь при беге кого-нибудь раздавить, Юрий поспешил на офицерскую палубу. Позади следовала Элли, то и дело нетерпеливо упираясь ладонями в его спину. По полутемным коридорам, наполненным грохотом, треском и вонью, через палубы с взмыленными суетящимися матросами, они добрались до капитанского мостика. Здесь им дорогу преградил вахтенный – вооруженный легким пистолетом-пулеметом мичман, в котором Гарин с трудом узнал кока. Мичман поднял было оружие, вряд ли способное пробить броню боевого скафандра, но разглядев лицо Юрия, торопливо посторонился. Гарин благодарно кивнул ему.

На мостике воздух буквально трещал от напряжения. Взгляд сразу приковывало находящееся на переднем крае кресло пилота, подсвеченное снизу оранжевым светом. Покоящийся в ложементе Си Ифмари казался недвижимой статуей, лишь чуть заметно подергивались тонкие пальцы в геле системы управления. О его напряженнейшей работе говорили лишь лоснящееся от пота побелевшее лицо, да выступившая на угловатом черепе сеть вен.

Рядом с молодым офицером, на месте дублера, сидела Кирика. Казалось, что штурман что-то нашептывает аджаю, подавшись к нему скрытым за зеркальной маской лицом. Возможно, так и было, поскольку девушка то и дело сверялась с развернутым маршрутным планшетом, легко трогая Си Ифмари за локоть.

– Вы что-то забыли, рэй-мичман?

Кимура возвышался на своем мостике, поблескивая серебристыми пуговицами на строгом мундире. Казалось, что именно он, холодный и подтянутый, является тем стержнем, что не дает кораблю развалиться на куски.

– Господин капитан, – Юрий шагнул в сторону, открываю стоявшую за ним девушку. – Элли… То есть, госпожа Берг хочет предложить свою помощь.

– Не возражаю, – Кимура бросил взгляд на Элли. – Можете поступить в распоряжение господина Тэ Иревиа. Господин Гарин проводит вас.

Он отвернулся, потеряв интерес.

– Я могу перенести нас в другое место! – выступила вперед Элли, взволнованно схватившись за ограждение мостика. – Я могу всех спасти!

На них оглянулись ближайшие офицеры, рассматривая девушку и Юрия с недоумением и злым раздражением. Повернулся и капитан, произнес сдержанно:

– Госпожа Берг, вы выбрали не лучшее время для шуток.

– Она не шутит, – вступился Гарин. – Она действительно может это сделать.

– Я могу! – уверенно кивнула Элли. – Честное слово!

Капитан нахмурился, губы превратились в косую тонкую нить. Юрий внутренне вздохнул – сейчас их с Элли выставят вон. Это в лучшем случае.

«Полынь» тряхнуло. Качнулся в креслах экипаж, даже Кимуре пришлось ухватиться за поручень. На его боевой консоли замигали огни новых докладов, с постов понеслись нервные рапорта. И без пояснений ясно, что дела у рейтарского корвета плохи.

Капитан окинул взглядом рубку, сказал нехотя, сквозь зубы:

– Госпожа Берг, скажу прямо – то, что вы предлагаете, за гранью здравого смысла и человеческих возможностей. При прочих обстоятельствах я бы уже вызвал конвой, – он поправил жесткий ворот кителя под горлом. – Что вам нужно для вашего… фокуса?

К чести Элли, она молча выслушала Кимуру, на вопрос ответила со всей серьезностью:

– Господин Кимура, я прекрасно понимаю, как звучит мое предложение. Но никакой здравый смысл не мешает существованию Арок.

Она поправила волосы, сказала:

– Мне нужно видеть место, в котором мы должны оказаться. Подойдет что угодно – снимок, голограмма, визуальная инфо-копия. Чем точнее, тем лучше.

Было видно насколько Кимуре неловко, как он сдерживает себя. Однако, капитан никак не прокомментировал слова Элли, сделал несколько пассов руками над панелью. Раскрыл в воздухе широкую цветную картинку с мерцающими звездами и голубым диском далекой планеты.

– Гамма Стрельца в Млечном пути, – сообщил Кимура. – Подконтрольный сектор Дюрандаль…

Корвет вновь сотрясла серия ударов, что-то глухо ударилось по обшивке. Палубу дернуло, и Элли чуть не упала, вцепившись Гарину в руку.

– Работайте, госпожа Берг, – выпрямившись, сказал Кимура. – Удивите нас.

И отвернулся, утратив интерес.

Гарин, все это время почти не дышавший, наклонился к Элли. Спросил тихо:

– Что дальше?

– Дальше я сама.

Взгляд девушки, непривычно серьезный, сосредоточенный, устремился мимо Юрия к полупрозрачному изображению далекой Гаммы Стрельца. Тень от челки упала на лицо, отчего показалось, что свет алых огней в ее глазах зажег две колючие звезды во мраке.

«Полынь» металась по сияющему сектору, неуклюже маневрируя среди смертельных «пузырей холода». Ее пытались достать издали, забрасывая торпедами и капсулами с десантом. Ее пытались перехватить на маневре, используя преимущество более современных двигателей. Палубы рапортовали о пожарах, о пробоинах, о раненых и погибших.

А Элли все смотрела и смотрела, будто запоминала каждый сантиметр картинки. Потом закрывала глаза, с каждым разом зажмуриваясь все сильнее и сильнее. По щекам девушки текли слезы, она то и дело стучала кулачками по своим коленям, кусая нижнюю губу. Иногда ее лицо искажала гримаса боли, и тогда Юрию становилось не по себе. Он обхватил Элли руками, стараясь не сжимать слишком сильно, старался уберечь ее от рывков и ударов. И мысленно взывал к отцам-духовникам, чтобы они хоть чем-то помогли хрупкой девушке.

Над ними мелькнула фигура капитана – Кимура поднялся из кресла, мазнул Юрия и Элли безразличным взглядом, вытащил из футляра потрепанную книгу.

Юрий поймал взгляд одного из офицеров связи – парень то и дело оборачивался на Элли, смотрел на нее со страхом и надеждой.

И не он один.

– Черт! – крикнул Корней Малышев, откидывая вверх пелену визора. – Нас сейчас разнесут!

– Принят курс на атаку, – донесся мелодичный голос штурмана. – Выполняю расчет.

– Отлетались, – сквозь зубы прошипел кто-то сбоку.

Элли вдруг разом обмякла, обхватила лицо ладонями и зарыдала в голос, уткнувшись в стальной наплечник Гарина.

Кимура раскрыл книгу, скомандовал, гордо подняв подбородок:

– Орудийным расчетам – огонь по готовности!

– У меня… Не выходит, – сквозь всхлипы услышал Юрий голос девушки. – Прости… Прости…

Юрий молча кивнул, хоть Элли и не смотрела на него. Собрался вставать, чтобы вернуться к «блохам».

– Корабли встречным курсом! – почти закричал кто-то из локаторщиков. – Наши!

Под общий дружный рев радости раздался голос из динамиков:

– Корвет с рейтарской сигнатурой, – донесся из динамиков чуть хрипловатый женский голос. – Говорит командир гренадерского дредноута Имперского флота Арно. Немедленно сбросьте скорость и сойдите с глиссады – мы займемся этими «тарелочками».

– Рад слышать тебя, Софи, – громко ответил Кимура, бросая красноречивый взгляд на Гарина. – Мне тут обещали чудо – и, видимо, это ты.

* * *

Гарин приладил толстый лист бронепластины к зачищенному до блеска полотну внешней обшивки звездолета, подал сигнал роботу. Висящая рядом «каракатица» тут же ткнула манипулятором в место соединения, принялась деловито сваривать края.

Юрий вздохнул, опустив на стекло рабочего скафандра светофильтр. Принялся задумчиво рассматривать висящий над головой дредноут Имперского флота.

Появления группы капитана Арно многие на «Полыни» действительно восприняли как чудо – рейтаров буквально вытащили из петли. Имперские корабли, идущие на помощь к тому времени уже погибшей станции, буквально разорвали увлеченных гонкой рхейцев, после чего ударили по оставшимся силам Содружества. Пугающие орудия гренадерского дредноута накрыли ледовые поля чудовищным залпом, перемалывая притаившиеся корабли рхейцев. Попытавшихся сбежать добивали гусары на своих скоростных катерах.

Теперь вся флотилия, состоящая из артиллерийского исполина и четырех фрегатов, зависла «зализывать» раны на полпути к Арке, ожидая дальнейших приказов. Заодно, предоставили рейтарам материалы для ремонта и ресурсы госпиталя – благо, капитан группы Софи Арно и капитан «Полыни» оказались старыми друзьями.

«Каракатица» закончила сварку и подняла щупальца. Юрий критически осмотрел шов, толкнул перед собой короб с пластинами, поплыл следом, хватаясь за технические ступеньки. Мимо, с хищной грацией рыбы-ската, медленно пролетел черно-серебристый катер, чуть заметно качнул крыльями, и удалился в сторону многоугольного громадного дредноута. Гарин проводил его взглядом, завис над очередной трещиной в корпусе старенького рейтарского корвета, потянул из короба бронепластину.

Игру в догонялки «Полынь» закончила довольно потрепанной, с истощившимися генераторами силового поля и множественными пробоинами. Погибло семеро матросов и офицер-ракетчик, почти в каждом отделении были раненые. Вахтенные каждый день драили палубы, смывая кровь и убирая следы штурма, технические службы перепроверяли системы, заново тянули разбитые коммуникации. Остальные занялись устранением повреждений внешней обшивки, благо, работы хватало.

Робот приварил очередную пластину. Юрий толкнул короб и продолжил свой путь.

В мобильной группе сильнее всего пострадали Одучи, Маракши и Брамма. Урсулит «поймал» шлемом заряд из ручного гранатомета и слег с контузией, Маракши прострелили плечо и руку, а находящегося в ангаре Баччана придавило сорвавшейся с тормозов погрузочной платформой. Лейтенант Джаббар был доволен столь незначительными потерями, а Батор Зарыга сказал, что обычное дело, когда в подобной ситуации облаченные в броню бойцы погибают реже беззащитных технарей и пассажиров.

Мертвых рхейских десантников отволокли в трюм, сняли скафандры и вооружение. Несмотря на внушительный вид обмундирования, вблизи создавалось впечатление какой-то дешевой штамповки, хотя она и была хорошо подогнана и умело оборудована.

Сами рхейцы – молодые парни и девушки, не старше Иовы, в самом расцвете физической формы. С безмятежными лицами, словно и не мертвые, а просто уснули.

Интересно, погиб ли хоть один из «кукловодов», управляющих в бою этими телами? Старые и опытные солдаты, фактически бессмертные, в молодых и сильных оболочках, чьи хозяева даже не осознали факт смерти – что может быть аморальнее?

Закончив монтаж очередной бронепластины, Юрий развернулся, стараясь не запутаться в крепежном леере, окинул взором поле своей деятельности.

«Полынь» выглядела огромным старым китом, заскорузлым, с толстой, потрескавшейся шкурой. По всей длине корвета, тут и там, вспыхивали голубые огни сварочных дуг, группы матросов в оранжевых скафандрах устанавливали новое оборудование взамен разбитого.

Им очень повезло вовремя набрать скорость, отчего корабли Содружества не смогли дотянуться основными калибрами. Очень повезло с Си Ифмари, способным вытворять на громоздком корвете фигуры высшего пилотажа. И благодаря этим двум факторам на абордаж пошло так мало штурмовых капсул, остальные просто не смогли закрепиться на корпусе «Полыни».

Сейчас Си Ифмари приходил в себя после ментального блэкаута. Его пришлось вытаскивать из кресла и на руках нести в рекреационный бокс – но зато теперь все на корвете отдавали ему должное как настоящему герою, притаскивая различные мелочи в знак благодарности.

Потому что при всей вере в чудеса каждый надеется на вполне конкретную помощь от вполне конкретного человека.

Или аджая.

Юрий прицепил к «каракатице» полупустой короб и отправил ее к плавающему в отдалении складскому контейнеру. Развернулся вокруг своей оси и по лееру пополз к шлюзу, отправив отчет об окончании смены.

Подумал об Элли. В последнее время он часто о ней думал, по возможности бывал рядом. Она очень сильно переживала собственную неудачу на капитанском мостике, несколько дней вовсе не выходила из каюты. Все твердила, что всему виной нейроблокаторы, что они не позволили сосредоточиться – будто бы Юрий её в чем-то обвинял. А он, наоборот, старался каждый раз убедить Элли в том, что не произошло ничего страшного, что с каждым бывает, что никто даже ничего не заметил.

Почти все из этого было ложью. Да, ничего страшного не произошло – «Полынь» практически цела и боеспособна, погибших гораздо меньше, чем могло быть, а раненых вскоре поставят на ноги. И никто не связывал полученный урон с тем, что некая девчонка не смогла вовремя открыть портал в другую галактику – ну что за ерунда, верно же?

Однако, дело было в другом. Гарин надеялся, что в суматохе боя на Элли мало кто обратил внимание, тем более, на ее разговоре с Кимурой. Но ошибся – по корвету поползли слухи о странном поведении девушки в рубке управления. О ней и раньше поговаривали как о странном пассажире, а теперь и вовсе стали приписывать невесть какие злодеяния, начиная от поломки шлюзовых створок и приступов мигрени, кончая появлением живучей плесени и странными звуками из трюма.

А кто-то просто называл Элли сумасшедшей, которой не место на борту.

Юрий, по мере сил, пресекал подобные разговоры, но, ясное дело, не мог заткнуть рот всем. Единственное, что оставалось – оградить от них Элли. Пока получалось.

Только вот долго ли так могло продолжаться? Уж не лучше ли сойти на первой же гражданской станции? Так будет лучше и для экипажа, и для Элли.

Сняв скафандр, Гарин засунул его в пыльный шкаф дезинфектора и нажал кнопку запуска процедуры очистки. Перекинувшись парой фраз с переодевающимися матросами, нашел пустующую душевую кабинку и встал под тонизирующий пар.

Казалось, лучше всех прочих себя чувствовал господин Грюнер. Несмотря на то, что в ходе боя у него лопнули баллоны с питательным газом, из-за чего он почти час находился без привычной среды, бхут вполне спокойно отнесся к атаке рхейцев. На предложение капитана Кимуры сменить «Полынь» на иное, более современное судно, Высший ответил категоричным отказов, сообщив, что ему чрезвычайно интересно находиться на борту именно этого звездолета. Даже выделил своего икс-джинна для ремонтных работ, чем заметно ускорил процесс восстановления звездолета.

Гарин переоделся в привычный комбинезон, распихал по карманам личные вещи и, помахав знакомым технарям, пошагал по коридору в сторону своей каюты. По пути вызвал экран задач от Высшего, пробежался глазами. Ничего срочного бхуту не требовалось, он лишь напоминал, что вечером хотел бы видеть Юрия у себя – он неожиданно полюбил просматривать в компании Гарина документальные фильмы о земных океанах.

Сейчас центральные палубы казались безлюдными, по пустым коридорам гулял вибрирующий механический гул. В красноватом полумраке дежурного освещения мерцала подсветка сервисных люков, в воздухе пахло теплым пластиком и еще чем-то кислым.

Погруженный в свои мысли, Юрий не сразу ощутил на себе пристальный взгляд. Поднял голову.

Встал как вкопанный, не смея пошевелиться.

В конце коридора, в проеме двери, стояло существо, отдаленно напоминающее собаку. Мертвенно-бледное, с лысой, морщинистой кожей, с крупной головой, лишенной носа и глаз. Вместо ушей – выпирающие перепончатые наросты.

Существо повело мордой, словно силясь разглядеть застывшего Юрия, раскрыла огромную пасть с мелкими многорядными зубами. Потом перевалилась с одной мощной лапы на другую, и бесшумно скрылась в темноте соседнего отсека.

Гарин попятился, не решая развернуться спиной и убежать.

Этого не могло быть, но он не мог отрицать очевидное – только что он видел чудовище с ковчега «Пилигрим-2»!

Только что ему показал зубы его заклятый враг – мьют.

Глава 4. Женя

Могучие и сильные голоса пели гимн Империи, пронизывая всё величием и гордостью. Казалось, что все виртуальное пространство Приемного зала пульсировало в унисон барабанам и медным фанфарам, вздрагивая и растягиваясь. Когда, наконец, отзвучал финальный аккорд, в воздухе еще какое-то время висел еле слышный звон, затихающий в ватной тишине.

Сенатор Майерс стоял на серебристой дорожке Млечного пути, убегающей далеко вперед и закручивающейся спиралью в вышине. Вокруг перемигивались звезды, по правую руку расправляло протуберанцы огромное Солнце, вокруг которого медленно вращалась голубая планета – Земля.

В окружении космического пространства сенатор казался лишь частью общей картины, достаточно маленький, чтобы на что-то влиять. И, вместе с тем, он попирал Млечный путь, центральную линию композиции, что символизировало его власть и притязания. Поговаривали, что раньше пол представлял собой такую же, как и по сторонам, межзвездную черноту, и что пройтись по нему уже было испытанием для будущих членов Квинта. Удавалось не всем, поэтому пол все же обозначили, дав высшим чиновникам видимую опору.

Кроме Майерса в Приемной больше никого не было, но это, как и звезды с Землей, лишь иллюзия – за церемонией наблюдали сотни глаз приглашенных гостей, незримых и молчаливых.

– Император Млечного пути Виктор Суратов! – прогремел голос над головой.

Сенатор Феликс Майерс расправил плечи и поднял подбородок, готовясь встречать главу государства.

Ирби Юст Кааб в его сознании затаился и приготовился, будто боевая пружина.

Да, с Майерсом все же пришлось обойтись по-плохому. Даже если бы Ирби не собирался использовать оболочку старого политика для своих целей, то с сенатором пора было кончать – он явно вел какую-то свою игру, пытаясь столкнуть лбами Куб и Госбезопасность. Естественно, Ирби отводилась роль разменной монеты, которой был бы оплачен новый образ Феликса Майерса, разоблачителя хитрого рхейского заговора.

Поняв это, проверив подозрения и убедившись в своей правоте, Ирби пришел к политику и вогнал ему в затылок нейрошунт. Быстро и без лишних разговоров.

Потому что Майерс был уже не важен – на кону стояла жизнь Императора.

Виктор Суратов появился как всегда незаметно, шагнув из темноты на светящуюся дорожку, и своей фирменной неторопливой походкой направившись прямо к сенатору. В этой реальности он выглядел несколько выше, чем в обычной жизни, чуть шире в плечах. В остальном же самый влиятельный человек во Вселенной выглядел привычно – самый обычный пиджак с гербом Империи на лацкане, рубашка с расстегнутым воротом, брюки, туфли.

И все бы ничего, если бы не лицо. Современные технологии оцифровки переносили облик пользователя в виртуал с полным воспроизведением мимики и эмоций, со всеми микродвижениями и интонациями. Сейчас сознание Суратова было подключено к этой симуляции, поэтому его образ, кроме измененных стилистами деталей, должен быть максимально идентичным оригиналу.

Но сейчас по дорожке Млечного пути шагал человек с лицом мертвеца, Ирби четко считывал такие детали. Лицо Суратова напоминало безжизненную маску с заострившимися скулами и тонкой линией сжатого рта. И лишь глаза, большие, темные, с каким-то мерцанием внутри.

Ирби так и подмывало послать затаившимся в цифровом шуме хакерам Эданора Лайне запрос о действительном нахождении Виктора Суратова в виртуальном пространстве Приемного зала. Но в последний момент одернул себя – сейчас было уже поздно рисковать. Если системы защиты заметят хотя бы след чужого присутствия, то все пропало.

Сенатор Майерс чуть дернулся, словно у него вдруг подкосилась нога. Ирби торопливо вернул контроль над оболочкой, приказав себе успокоиться. Его внезапно накрыло тревожное беспокойство, липкое и холодное. Такое состояние было не свойственно лучшему агенту Ирби, но он в последнее время жил в таком напряжении, под таким прессом, что начинала сдавать психика. Даже обычный переброс сознания в тело старого политика заставил Ирби полтора часа извиваться от ослепляющей боли в луже испражнений и рвоты. Он уже собирал себя не просто по кусочкам – по осколкам, которые плохо складывались в общую картину его личности.

Но он смог удержать уплывающий разум в стабильном состоянии. И теперь намеревался довести свою миссию до конца.

Зазвучали начальные аккорды «Клятвы Квинта».

Виктор Суратов остановился в метре от Ирби, чуть повел плечами, поправляя пиджак. Застыл, глядя прямо на Майерса.

Что у него с глазами?

Ирби вдруг понял, что совсем не испытывает ненависти к этому человеку. Более того, за годы охоты, он очень хорошо изучил личность Суратова, и, можно сказать, проникся к нему уважением. Потерявший семью, вернувшийся живым из страшной и таинственной передряги, протащивший свой народ сквозь горнило войны, болезни и голод, создавший из разрозненных планетных стран единое государство галактического масштаба – Виктор Суратов определенно являлся исторической личностью.

Но Ирби все равно убьет его. Таков уже его вклад в историю.

Император стоял на расстоянии вытянутой руки, и в реальном мире был бы уже мертв. Но здесь вся скорость и подготовка агента Куба не значила ровным счетом ничего – как бы Ирби ни хотелось, у него не получилось бы ни ударить, ни схватить Суратова. Нужно, чтобы барьеры безопасности пропустили соединение каналов, для этого Император должен сам коснуться сенатора Майерса. Проблема была в том, что протокол встречи не предусматривал тактильные контакты.

И здесь придется идти на риск.

Не обращая внимание на играющую тему «Клятва Квинта», во время которой необходимо было смиренно ожидать, пока ведущий огласит регалии и достижения претендента, Ирби медленно, но уверенно, как и подобает могучему политику, протянул в сторону Императора ладонь для приветствия.

Император даже бровью не повел – монументальная фигура, олицетворяющая мощь и несгибаемость всего Человечества.

Или программа, не запрограммированная для подобных жестов?

Ирби подавил нервную дрожь – что если это вовсе не Суратов, а всего лишь виртуальная симуляция? Тогда все труды, все жертвы напрасны, придется начинать сначала.

Он вновь с трудом подавил желание дать команду хакерам, скрытым среди цифрового хлама, проверить подлинность образа, их могли отследить и ликвидировать прежде, чем придет ответ. Нет, они нужны для другого, их следует беречь!

Но как же хочется врезать по каменной роже этого сверхчеловека!

Играла «Клятва», заходя на финальный куплет. Сотни глаз с недоумением наблюдали за тем, как могущественный и надменный сенатор покорно стоит с протянутой к Императору рукой – ситуация явно неловкая и, даже несколько комичная.

Только вот Ирби было совсем не до смеха, его начало трясти от злости. Он смотрел в глаза Суратова так, словно мысленно пытался заставить того пожать эту проклятую морщинистую ладонь!

«Клятва Квинта» закончилась. Ведущий торжественно повторил причину собрания, но казалось, что даже он в недоумении.

В глазах Императора что-то шевельнулось, словно черная змея решила туже свернуться в кольцо. Ирби показалось, что тонкие губы на миг сложились в насмешливую улыбку.

Виктор Суратов чуть подался вперед и пожал руку Майерса.

Перед глазами Ирби вспыхнул сияющий и переливающийся хрусталем туннель. В этот же миг «цифровые псы» Эданора Лайне пробили дыру в файрволе, позволяя двигаться по создавшемуся каналу.

Ирби бросил свое сознание вперед с таким рвением, словно готовился к этому прыжку всю свою жизнь. Возможно, так оно и было – он за последние годы так часто и в подробностях представлял этот момент, что, казалось, успел продумать каждую мелочь, рассчитать каждый вариант развития событий.

Никто не мог предугадать произошедшее далее.

Не было привычного пробуждения, этого стремительного подъема с глубины к свету, яркому и размытому, когда с трудом фокусируется взгляд, а тело еще не слушается чужое сознание. Ирби словно влетел в огромный пустой ангар, потолок и стены которого терялись в темноте. Растерянно заметался из стороны в сторону, силясь ощутить хотя бы нерв новой оболочки.

Он словно попал в сознание больного, находящегося в коме.

Или в банку-ловушку службы безопасности.

Не успел Ирби опомниться, как тьма прыгнула на него.

Еще не успев ничего сообразить, Ирби испуганной мышью бросился обратно, к затухающему огоньку канала. Безликое, бестелесное чудовище, многорукое и алчное, неслось следом, окутывая и обволакивая.

До выхода оставалось совсем чуть, когда пронзительный звук-вибрация превратил пространство в черный вязкий песок. Ирби зажало, сдавило, расплющило. Холодное и липкое уже вползало в его сознание, пожирая живьем.

Имей Ирби рот, то заорал бы, завизжал бы от страха как свинья на бойне. Было бы тело, забился бы как рыба, завертелся попавшей под лопату змеей.

Но у него было лишь сознание, информационный импульс, рассыпающийся без нейронов и мозговых узлов. Все, что оно могло – заходиться в немом ужасе и бесконечно сильно желать жить.

Будь на месте Ирби кто другой, все закончилось бы здесь же. Но у Ирби был опыт, было мастерство, были свои хитрости.

А, самое главное, он уже бывал в подобной ситуации!

Раздирая самого себя, Ирби чуть продвинулся вперед, безразлично осознавая, что стремительно перестает существовать. Сконцентрировался на одной единственной мысли – увидеть выход, разглядеть канал связи.

Как только ему показалось, что среди сыпучей темноты блеснула маленькая яркая точка, он прыгнул.

– Рэка! Рэка! Рэка! – гудело вслед.

* * *

Он сидел на теплом пластике душевой комнаты, прижавшись худой спиной к стене, и невидящим взором наблюдал, как в слив вместе с водой уходят кровь, желчь и жидкие испражнения. Вокруг валялись пустые «карандаши» боевых коктейлей, от сочетания которых у любого военного медика округлились бы глаза. Но Ирби было плевать, эта оболочка ему больше не понадобится. Сейчас важнее всего было заставить себя соображать, собрав мысли воедино.

И постараться не запутаться в ложных воспоминаниях и фантомах, которыми подсознание пыталось заполнить образовавшиеся пробелы.

Оболочка дернулась, вновь обмочилась. Но уже не так обильно – начинали действовать препараты и микронаниты.

На сей раз, он приходил в себя больше суток. Жилая капсула советника Жени Матиус на орбитальной станции «Кашмир» обладала всеми системами шумоизоляции, поэтому никто не слышал, как худая, обнаженная женщина часами билась в припадках, воя и хрипя, как, срывая голос орал в потолок, разбрызгивая кровь из прокусанных и разбитых губ. На исходе десятого часа, когда Ирби впервые пришел в себя, началась его борьба за контроль над телом. Оболочка ощущалась бруском толстой резины, а плывущее сознание напрочь отказывалась идентифицировать конечности, то и дело пытаясь соскользнуть в приятную мглу, забыться.

Под конец дня, чуть было не захлебнувшись в собственной рвоте, Ирби смог доползти до тайника. Потратив еще час на вскрытие замка, добыл инъекторы с боевыми смесями. Тут силы покинули его, и он несколько часов проспал, хотя сном эту влажную холодную кому назвать было сложно. Тем более, что отдыха она не принесла.

Зато после первого же укола Ирби смог подняться на колени, и доползти до душа, где, наконец, напился воды.

И вот теперь, спустя пять инъекций и несколько обмороков, он мог считать себя готовым действовать дальше.

Но вместо этого сидел и смотрел на бьющуюся в сливе воду. Пытался осознать, что именно произошло.

Силясь понять, как такое вообще возможно!

Внутри Суратова его встретил Хурсаг, древняя сущность, которой поклонялись на Рхее. Когда-то это божество уже пыталось поглотить молодого Ирби Юст Кааба, проходящего инициацию в кааборы. Тогда чудом удалось вырваться, но память о пережитом ужасе до сих пор будила по ночам самого опасного агента Куба, заставляя сжиматься в комок и скулить, исходя липким потом.

И вот, спустя столько лет, Ирби вновь стал добычей Хурсага. И вновь чудом спасся, понеся невосполнимые потери психики и памяти.

Его тошнило каждый раз, когда он вспоминал этот прыжок. Он каждый раз гадил под себя, пытаясь продраться сквозь паникующий разум и уловить детали произошедшего. Вновь и вновь, раз за разом, не обращая ни на что больше внимание.

Потому что это была самая важная информация из всех, что он когда-либо добывал.

К полудню он пришел в себя настолько, что смог встать на ноги, набросить на дрожащее тело теплый халат и добрести до кухонного синтезатора. Выбрал какой-то напиток, что-то теплое и витаминное. Вкус показался незнакомым, но Ирби не обратил внимания – должно быть, просто память о нем стерлась.

– Будь ты проклят, Хурсаг, – прошептал он, впервые не побоявшись своего богохульства.

Дотянулся до пульта медиакомбайна, включил голопроектор. Зашипел от яркого света, возникшего в темной комнате.

Сеть привычно гудела новостями. И на сей раз даже война отошла на второй план.

Претендент на членство в Квинте Феликс Майерс обнаружен мертвым в своих марсианских апартаментах. По сообщениям из неназываемых источников, в черепе бывшего сенатора обнаружен рхейский нейроблокатор.

Администрация Императора сообщила о срочной рабочей командировке Суратова, в связи с чем отменены плановые мероприятия и церемонии. Но некоторые неправительственные ресурсы утверждали о прогрессирующей болезни Императора, связывая это с его странным поведением в последнее время, а также с исчезновением некоторых Арок, что повергло в панику отдаленные провинции.

Язва поглотила еще одну колонию, уже третью за неделю. Проблема принимает катстрофический характер.

Ирби раздраженно поморщился, мысленно выбрал нужный канал – дешевый портал частных объявлений, отталкивающий истерично мерцающим дизайном. Выбрал категорию «Колониальное цветоводство», нашел объявления о продаже крупных партий растений. Среди прочих выделил «Фермер Лапшин предлагает единый опт – двадцать три тонны семян млечной настурции». Послал запрос. Откинулся на диване, приготовившись ждать.

Ответ был получен ровно через тринадцать минут – из проектора в комнату шагнул пузатый улыбающийся мужчина в полосатом фермерском скафандре. Он улыбнулся из-под густой кудрявой бороды, громогласно объявил:

– Вас приветствует фермерское…

– Двадцать три и две тонны, – перебил голограмму Ирби.

Полупрозрачная фигура подернулась рябью, словно на ходу переключилась на другую программу поведения, спросила:

– Двадцать пять?

– Двадцать три и две тонны, – настойчиво повторил Ирби. – Доставка на Минерву за ваш счет.

Фермер застыл в воздухе с глуповатой улыбкой, в комнате раздался настороженный женский голос:

– Назовитесь.

– Воонк, – оперативный псевдоним прозвучал непривычно, уж очень редко Ирби пользовался им в последнее время.

– Воонк Ирби?

– Юст Кааб, – пришлось уточнить.

– Юстар Хурсаг, – наконец пусть натянуто, но поприветствовали его, представились в ответ. – Этта[2].

– Юстар… Этта, – Ирби сглотнул, умышленно пропустив упоминание «божества». – Есть сверхсрочная информация, не терпящая отлагательства.

И добавил, вспомнив:

– Допуск черный.

Этта на миг пропала, потом в ее голосе появились чужие интонации, словно ее голосом говорил другой человек, властный и резкий:

– Приоритет получен – куратор слушает, докладывайте.

Ирби откашлялся, начал свой рассказ.

Про его замысел внедриться в сознание Суратова Куб был осведомлен, но не более. Теперь же Ирби докладывал обо всех деталях операции, опуская некоторые имена и события. С трудом сдерживая тремор оболочки, со всеми подробностями описал события в виртуальной приемной, особенно детально – встречу с Хурсагом.

– Готов предоставить сознание для снятия образов, – хрипло подытожил он. – Доклад закончил.

В комнате повисла тишина. Ирби молча смотрел на голограмму, ожидая ответ. «Фермер» пойманным призраком мерцал в полумраке, уставившись в пустоту. Стало слышно, как пощелкивает, остывая, кухонный синтезатор.

Куб молчал долгих полтора часа. Ирби терпеливо ждал, он понимал, какую бурю поднял в оперативном штабе.

Он как раз возвращался из санитарного бокса, где омывал лицо и шею тоником, когда вновь ожил динамик визора.

– Продолжайте выполнение магистральной задачи, – безапелляционно объявила Этта. – Приоритеты прежние. Комментарии?

Ирби нахмурился. Переспросил:

– Это все?

– У вас есть еще что-то добавить? – переспросил куратор.

Ирби показалось, что он ослышался.

– Каково решение по Суратову? – напомнил он. – Требуется согласованность моих дальнейших шагов…

– Выполняйте магистральное задание, – ответила Этта. – Иных задач перед вами не стоит.

При всем своем хладнокровии, Ирби еле сдержал возмущенный вскрик. Принялся жестикулировать, словно его могли видеть на удаленной станции связи.

– Я предоставил такую информацию, а вы мне говорите, заниматься… Чем? Ликвидацией никому не нужных генералов и инженеров? Мелким саботажем?

– Таково решение Куба…

– Мне нужна связь с куратором Даайдором, – не стал дослушивать Ирби. – Я подожду сколько необходимо.

– Связь с Даайдором невозможна, – ответила Этта.

Ирби покачал головой, вспомнил оперативный псевдоним другого высшего чиновника Куба.

– Тогда свяжите с Кулантом.

– Связь невозможна…

– Прекратите впустую тратить мое время! – Ирби яростно треснул кулаком по высокому серповидному столу. – Соедините с тем, кто принимает решения!

– Ирби, – голос Этты вновь сменился, интонации стали более тягучими и спокойными. – Я – Поварри. Можешь говорить со мной.

Ирби не сразу, но вспомнил старшего инструктора из учебного центра Куба – опытного «клеща», участвовавшего еще в подготовке к вторжению на Цалузи. Его настоящего имени он никогда не знал, но перед глазами всплыло лицо – словно собранное из валунов, с изогнутыми дугами седыми бровями и спокойным взглядом холодных глаз. Вряд ли это было лицо оболочки.

– Поварри, – Ирби тут же успокоило присутствие того, чьим словам он мог доверять. – Что происходит?

Куратор глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Ответил:

– Пусть это против правил, но я скажу как есть, – он сделал паузу, будто перед прыжком. – Воонк, никто не знает, что делать с твоей информацией.

У Ирби словно льдом провели по позвоночнику, разгоняя в разные стороны едкие мурашки.

– Личность земного Императора уничтожена, – он постарался говорить размеренно, спокойно. – Я был в его голове и не увидел там даже следа сознания Виктора Суратова. Там – измерение дома Зи, проекция божественного Хурсага.

И тут же добавил, стараясь опередить реплику собеседника:

– Я не утверждаю, что Император – сулаакант[3], я не собираюсь влезать на религиозное поле. Но если внутри Суратова действительно божественная сущность, то Дуглугар может как-то на нее повлиять. Может быть, даже воздействовать. Это же конец войне! Победа!

– Воонк, – в голосе Поварри прозвучали нотки, с которыми ребенку сообщают плохие новости. – Если Хурсаг все это время был в сознании земного Императора, то с кем, по-твоему, мы воюем?

Ирби сглотнул, осознавая услышанное. Осторожно сказал:

– Мы не можем знать божественный план. Мы лишь солдаты, выполняющие долг. И в этом я тоже вижу высшее дозволение Хурсага.

– Так и есть, – согласился Поварри.

– Поэтому добытая мной информация вполне может считаться частью этого самого плана, – закончил мысль Ирби. – Я могу и дальше продолжать этот теологический диспут, но у меня почти не осталось времени. Да и желания, если честно, нет.

– У меня тоже, – согласился незримый собеседник. – Ни времени, ни желания. Поэтому, Воонк, прошу меня услышать. Твоя информация изучена на самом высоком уровне, даже вызвала некоторый раскол среди советников. Тем не менее, принято решение оставить все как есть – пока что. Новость слишком масштабная для поспешных решений. К тому же, сейчас не самые лучшие времена для перемен.

Последнюю фразу куратор выделил интонацией, давая понять, что не может сказать большего. Однако, для Ирби это было более чем красноречиво – значит, решение по Суратову окончательное, и нет смысла что-либо требовать от куратора.

Он лишь спросил:

– У Куба есть комментарии на этот счет?

– В данном вопросе мнение Куба не является решающим.

– Ясно, – Ирби поморщился и помассировал пальцами глаза. – Я услышал тебя, Поварри.

Ему действительно все было ясно – в ситуацию, конечно же, вмешался Дуглугар. Должно быть, Верховные кааборы объявили сведения ересью – Ирби слишком хорошо знал своего отца, чтобы представить его реакцию. Конечно, внутри злейшего врага нации – бог рхейцев! Как такое принять?

Религиозная логика никогда не отличалась гибкостью, в этом Ирби убедился давно. Но не мог подумать, что Дуглугар решится ослепнуть, лишь бы не видеть очевидное.

– Поварри, – вдруг позвал он.

Голос, искаженный прыжками сквозь множество скрытых маяков, ответил с задержкой:

– Пока слышу, Воонк.

– Хурсаг не управлял Суратовым все это время, – произнес Ирби, словно только что осознав. – Он его будто совсем недавно… Доел.

– Что? – то ли не понял, то ли не расслышал далекий куратор.

Но Ирби уже было не до него – он только что прозрел, хотел вытащить появившуюся мысль полностью, ухватившись за тонкий хвостик.

– Хурсаг сожрал Суратова, как хотел сожрать меня. Значит, Суратов все это время был в измерениях Зи. Значит, и его способности, и Арки…

– Сигнал пропадает, – последнее, что сказал Поварри, прежде, чем Ирби отрубил связь.

Ну конечно! Как он раньше этого не понял!

Он, шатаясь, сполз с дивана, добрел до рабочего стола, взмахом раскрыл виртуальный планшет. Немного поразмыслив, вывел список всех известных Арок. Отклонился назад, чтобы охватить взглядом появившиеся «простыни» мелкого текста с цифрами координат.

Суратов знатно потрудился за свою долгую жизнь!

Ирби жестом отодвинул список в сторону, в возникшей поисковой статье ввел параметры – даты, когда Арки фиксировали нестабильную работу. После того, как система выдала результат, бросил его в висящий в воздухе список. Отступил на шаг, рассматривая результат.

Список выглядел турнирной таблицей какого-то грандиозного чемпионата, длящегося чуть больше года. И чем дольше длился этот чемпионат, тем больше позиций выбывало, оставляя после себя потухшие имена.

Вот самые свежие данные – из пятисот семи миров, объединенных Арками, с тридцатью двумя потеряна связь, десять порталов работают нестабильно. Еще неделю назад таких миров было всего двадцать, полгода назад – девять, год назад – один.

Год и три месяца назад поступили первые сообщения о сбоях в работе Арок.

Что это был за период? Что именно тогда произошло?

Ирби зарычал, хлопая себя ладонью по лбу.

Проклятая память! Проклятый Хурсаг, слизавший и без того нестабильные воспоминания!

Сигнал вифона прозвучал в тишине по-особенному громко и раздражающе. Ирби подумал, что, вроде, отключал его, но теперь совсем не был в этом уверен. Он и не хотел ни с кем сейчас разговаривать – после смерти Майерса агенты госбезопасности наверняка проверяют все связи сенатора. И пусть он, как Женя Матиус, официально находился в рабочей командировке в отдаленных секторах, до него вполне могли попробовать добраться удаленно.

Однако, всплывшая картинка продемонстрировала знакомое лицо, слащавое и напыщенное. И вот этот человек как раз мог оказаться полезным.

– Сенатор Аладьев? – изобразив удивление, спросил Ирби. – Неожиданно.

– Женя? – голос Демида был встревожен. – Женя, ты где? Включи видео, я тебя не вижу!

– Военные спутники глушат сигнал, – Ирби покосился на коробку синтезатора частот, не дающий отследить кристалл его вифона. – Удачно, что ты вообще дозвонился.

– Где ты?

– Рабочая командировка. Сейчас на Тау Пикколе. Что-то случилась?

Эффект был достигнут – на секунду воцарилась мертвая тишина, после чего Демид заорал, срываясь на фальцет:

– Ты, дура, новости не смотришь? Майерс мертв! На Императора покушались! Тут вообще такое творится!

Ирби даже не пришлось играть холодное презрение:

– Хватит голосить, сенатор, – дернув губой, ответил он, разглядывая список Арок. – Я еще не добралась до информационного пакета.

– Ты меня слышишь? – взвизгнул Аладьев. – Майерс мертв!

– Слышу, – Ирби сделал вид, что замешкался. – Постараюсь как можно быстрее вернуться. Здесь сложности с транспортом.

– Да уж постарайся, – едко передразнил молодой политик. – На меня тут всех его собак вешают, будто я преемник. А мне своих дел хватает!

– У администрации есть инструкции на этот случай, – ответил Ирби. – Должны разобраться с делами, в том числе, с корпоративными. Как это случилось? Я имею в виду, что именно произошло с…

И понял, что напрочь забыл имя Майерса. Зашипел про себя, но ситуация спас Демид, который сбивчиво принялся рассказывать о том, как и кто обнаружил тело сенатора, о том, что охранные системы взломаны, что Квинт стоит на ушах и требует крови. Сказал, что госбезопасность проверяет всех и каждого, в том числе и его, что особенно возмутительно. По секрету сообщил, что, главный подозреваемый – мажордом Тэ Инлис, аджайский ублюдок, якобы «случайно» пропавший в день убийства Майерса. Госбезопасность связывает его с террористами-радианами, выполняющими заказ рхейского Куба.

Ирби что-то кольнуло в рассказе Демида, но тут же пришла мысль о том, что пока все идет верно – он сам организовал «исчезновение» несчастного и слишком преданного Майерсу дистанта, сам создал не слишком явную, но все же заметную профессионалу цепочку улик, указывающую на связь Тэ Инлиса с аджайскими радикалами.

– На меня давят со всех сторон, – пожаловался Демид. – Я словно орех под прессом. Старика еще не успели разложить, а его долю уже рвут на части. Но главное, Женя, я чувствую, что они уже под меня копают!

Ирби только усмехнулся – без протектората Майерса Аладьева сожрут в два счета. Слишком много желающих потрепать мягкое тельце заносчивого малька.

– Не переживайте, – Ирби решил завершить начинающий надоедать разговор. – Я скоро прилечу, помогу перехватить активы господина Майерса. Там есть чем дать по носу акулам.

– Конечно, прилетай! – воодушевленно сказал Аладьев. – Но я тут тоже не сидел сложа руки, подстраховался – пользуясь случаем, напросился с Квинтом на Тефию…

И замолк так резко, словно сболтнул лишнего.

– На Тефию? – переспросил Ирби.

На Тефии находилась одна из резиденций Императора. Несколько лет назад терраформированный спутник утащили с орбиты Сатурна, превратив в настоящую планету-крепость.

– Да, – нехотя согласился Демид. – На Тефию. Я смог убедить Си Бон, что тоже под ударом, она разрешила мне лететь с ними. Они все вместе сопровождают Императора, так что охраны там будет более чем…

Ирби не сразу осознал услышанное, потом поперхнулся, спросил с максимальным безразличием:

– Военный совет?

– Какой военный совет? Эвакуация! Императора, который все еще без сознания, и Квинт перевозят в резиденцию повышенной безопасности. Глядишь, и меня спрячут под «Ледяным панцирем».

«Ледяным панцирем» назывались внутренние апартаменты Суратова на Тефии – неприступный подземный бункер.

– Через три дня вылетаем с «Аластора», – информация сыпалась из Демида словно болты из старого робота. – За Венерой нас встречает конвой и сопровождает до Арки.

– Не уверена, что успею до твоего отлета, – произнес Ирби, уже прикидывая как поступить со сведениями.

– А зачем тебе успевать? – искренне удивился Демид. – Ты прилетай да разгребай тут все! Как уляжется – поглядим, может, замолвлю за тебя словечко.

– Так и поступлю, сенатор.

От распирающей язвительности голос Ирби стал слаще патоки, и он с удовольствием прервал связь, словно смахнул назойливое насекомое.

Император и Квинт в одном месте – это очень заманчивое предложение. Настолько заманчивое, что похоже на ловушку.

Но настолько бесхитростное, что вполне может быть правдой. Если Суратов действительно в коме, то члены Квинта в очень непростом положении. Сейчас многие политические силы пытаются оседлать власть, пользуясь хаосом в стране, и многие не постесняются физически убрать с дороги тех, кому еще недавно вынуждены были кланяться.

Ирби помассировал холодными пальцами лоб и виски, закрыл глаза и запрокинул голову, ощущая, как слабая, но пульсирующая боль сползает к затылку.

Должно быть, это момент триумфа. Человеческая Империя превращается в разваливающийся айсберг, «бессмертного» Суратова сожрал Хурсаг, некогда грозные армия и флот размазаны по всей Вселенной, и между ними пропадают Арки.

Только почему нет радости и удовлетворения? Почему лишь серое безразличие и обволакивающая мигрень?

Он ударил себя по щеке, с силой втянул носом ионизированный воздух. Не обращая внимания на разноцветные пятна в глаза, вернулся к рабочему столу, почти упал в кресло. Свернул список Арок – пока не до него.

Пусть Империя разваливается, пусть политики грызутся, пусть армия теряется среди звезд. Но если есть возможность одним махом обезглавить и без того раненого зверя, он, Ирби Юст Кааб, не мог упустить такого шанса.

* * *

Тэ Иллирит не доверял ему, это было видно невооруженным глазом. Более того, командир самой крупной ячейки повстанцев-радиан хотел убить Ирби, и сделает это при первой же возможности. И это несмотря на то, что они некоторое время назад провели вполне удачную операцию на «Семаргле», а потом Ирби помог аджаю скрыться от ищеек госбезопасности.

И тем не менее…

– Я тебе не доверяю, рхеец, – проскрипел дистант. – Если я хотя бы почувствую подвох, я тебя убью.

– Я знаю, – Ирби позволил себе еле заметную улыбку.

Он все еще находился в оболочке Жени Матиус – другую искать было некогда, да и план предполагал использование именно этого облика.

Сидящий напротив аджай с прошлой встречи заметно осунулся, на лице будто бы прибавилось шрамов, отчего и без того потерявшее симметричность родимое пятно на лицо приобрело сходство с раздавленным ежом.

– В прошлый раз из-за тебя погибло много моих братьев и сестер, – продолжал Тэ Иллирит. – Кубу плевать на мой народ.

– Хватит делать из своих бойцов жертвенных овец, – Ирби не был настроен спорить, его мелко потряхивало от количества принятых энергетиков. – Ты прекрасно знаешь цену войны. И обязан нам за то, что все еще способен дышать и сражаться. А теперь, если не собираешься меня пристрелить, давай уже перейдем к делу.

Командир радиан, худой и угловатый, демонстративно похлопал себя по тупорылому пистолету, висящему на груди. Развернулся в кресле пилота, провел ладонью над консолью, сухо скомандовал на аджайском. В ответ прилетел ворох пиктограмм, среди которых Тэ Иллирит выбрал две, похожие на спирали, бросил через плечо:

– Они здесь. Тебе пора.

Ирби поднялся, поправил одежду, критически посмотрел на свое отражение в заботливо возникшем зеркале.

Женя Матиус переживала не лучшие времена, это сразу бросалось в глаза. Несмотря на то, что под официальным брючным костюмом все еще читалось подтянутое тело, лицо и какая-то кривая сутулость выдавали страшную усталость. И если бледность смогли скрыть дорогие виртуальные тени, то вот глаза… Глаза были пустыми и потухшими, будто Ирби смотрел на мир сквозь пыльное стекло заброшенного дома.

Он посмотрел на руки, узкие худые кисти с тонкими пальцами, увенчанные дорогим маникюром. Пальцы заметно подрагивали – не от страха, от боевых ускорителей в крови.

Ирби сжал пальцы в кулаки, унимая дрожь, поправил отворот пиджака с поблескивающим рубином сенаторского штаба. Еще раз осмотрел себя с головы до ног и кивком головы открыл шлюзовую дверь.

– Жди сигнала, – напомнил он Тэ Иллириту, выходя наружу. – Без самодеятельности.

Вышел без ответа – зная, что его не последует.

Их катер – премиумная «Сцилла» с загнутыми серпом антикрыльями и дорогим бархатным покрытием из нанополимеров, мог бы наделать фурор на какой-нибудь периферийной станции, но здесь, в сердце Метрополии, он ничем не выделялся на фоне таких же дорогих собратьев.

«Умная» дорожка предложила Ирби доставить его к выходу, но он отказался, пошагав параллельно мигающей ограде вдоль стартовых сот, разглядывая разноцветные клумбы возле барьера. Мимо прокатилась овальная тележка с легкими закусками, услужливо притормозила рядом, но не найдя отклик, унеслась дальше по маршруту.

Ирби шел по серебристо-голубому прозрачному туннелю, и сам себе казался бесплотным призраком в бесконечном лабиринте. Ноздрей касался тонкий аромат чужих для него, но, тем не менее, красивых земных цветов. По ту сторону барьера горизонт ломали профили шикарных межзвездных катеров, каждый – произведение искусства от неизвестных инженеров Высших. То и дело небо пересекали пусть и синтетические, но очень похожие на настоящих птицы.

Ирби шел, но, казалось, плыл между небом и землей, зажатый в черепе оболочки, уставший и теряющий память лучший агент Куба. Ему так хотелось просто идти, ни о чем не думая, не выбирая, не рискуя. Пока он здесь, пока шагает по этой пружинистой пешеходной дорожке, ничего не могло случиться, все было простым и понятным.

Он так и шел, кажется, вечность, пребывая одновременно здесь, на Венере, и где-то еще, в молочный пелене «белого шума» подсознания.

Дорожка расширилась, влилась в большую круглую площадь, непривычно пустую для будничного полудня. Светился в центре столб информатория со «слепыми» окнами вылетов рейсовых челноков, над головой одиноко моргали указатели, бесшумно проплывали следящие дроны. В отдалении молчаливой шеренгой стояли синты-охранники в сиреневой форменной броне.

Ирби моргнул, словно переключая рубильник, вновь взял себя под контроль. Ускорил шаг.

Нужно успеть оказаться в нужном месте в нужный момент. Не хватало еще все испортить из-за собственной безалаберности.

Нужные ворота он увидел сразу – оранжевая дуга, под которой скучали таможенники. Рядом с ними возвышался полосатый членистоногий охранный робот.

Стоило Ирби направиться в их сторону, как таможенники почти синхронно развернулись к нему, один вышел вперед с прямоугольным автоматом поперек груди, предупреждающе поднял руку.

– Запретная зона, – бесстрастный голос звучал из динамика на его плече. – Вернитесь в локацию свободного перемещения.

– Я по приглашению сенатора Аладьева, – Ирби остановился, раскрыл ладонь, показал голографический пропуск.

Таможеннику хватило секунды, чтобы изучить документ, он чуть качнулся в сторону, словно желая заглянуть застывшей перед ним женщине за спину. Ирби буквально ощутил, как его просветили сканером. Чуть напрягся, готовый к тому, что хитроумная система распознает маленький нейроблокиратор в голове Жени Матиус.

– Сенатор Аладьев еще не прибыл в зону посадки, – наконец прозвучал ответ. – Вы можете ожидать…

– Женя?

Голос Демида в полупустом зале прозвучал особенно громко и раздражающе противно.

Ирби нацепил вежливую улыбку и повернулся в сторону Аладьева.

Молодой политик вышагивал широко и гордо, словно меряющая свое болото цапля. Совсем недавно умоляющий спасти его, а теперь – поймавший удачу за хвост, находящийся под протекторатом самого Квинта.

Рядом с Аладьевым, чуть придерживаясь за его острый локоть, шла Миррис. Ее кошачья походка заставляла переливаться серебристую ткань платья, создавалось ощущение, что девушка одета лишь в полупрозрачные струи воды.

Замыкал процессию Коленька, личный секретарь Аладьева. Одногодка Демида, бывший товарищ и конкурент, сейчас выглядел гордым собой, а также всецело преданным молодому сенатору.

– Женя! – вновь воскликнул Демид, когда оказался рядом. – Откуда ты здесь?

– Господин Аладьев, – кивнул Ирби политику. – Госпожа Миррис.

Журналистка мило улыбнулась своей фирменной улыбкой, прижалась грудью к руке Аладьева, словно кто-то еще претендовал на него.

Ирби бросил быстрый взгляд в сторону таможенников, но те уже вернулись к воротам.

– Господин Аладьев, – он сделал приглашающий жест. – Нужно поговорить наедине, у меня важные сведения.

– Какого хрена, Женя? – Демид грозно нахмурился. – Я чем тебе сказал заниматься?

Ирби прекрасно знал, как сбивать спесь с таких выскочек-однодневок, у которых за душой лишь чужие заслуги. Но сейчас нужен был другой образ, не менее действенный.

Ирби чуть отступил назад, словно испугавшись гнева политика, потупил глаза. Начал нервно тереть свои пальцы, голосом почти на грани нервной дрожи затараторил:

– Это очень важно, господин Аладьев, – он даже не позволил себе взгляд на Демида. – Это насчет активов Майерса.

Фокус сработал – Аладьев никогда еще не видел «железную» помощницу своего бывшего шефа в таком смятении. Поэтому он удивленно крякнул, пробормотал что-то себе под нос, снял пальцы Миррис со своего запястья и подхватил Ирби за талию, отвел на шаг в сторону.

– Что с его активами? – жадно выдохнул он вполголоса.

– У меня имеется доступ ко всем активам Феликса Майерса, – доверительно прошептал Ирби, ощущая на своей спине горячую ладонь сенатора. – Я делала копии всех его рут-ключей, у меня сведения обо всех сделках, все номера и пароли спецячеек.

– Где? – удивленно отпрянул Демид. – Где это все?

– Все здесь, – Ирби ткнул острым ноготком себе в висок. – Вся база на инбе.

И добавил:

– Защищена от скачивания и копирования.

Глаз Аладьева нервно дернулся, он долгим взглядом изучил Ирби. Потом спросил с подозрением:

– А чего ж ты сама не воспользуешься всем этим?

– Зачем мне все это на развалинах? – Ирби поднял лицо на Демида, добавил в голос просительных ноток. – Возьмите меня с собой, сенатор. Вы знаете, я могу быть полезной. В обмен я предоставлю все активы Феликса Майерса.

Было видно, что Аладьева раздирают противоречия. С одной стороны, активы Майерса это поистине огромный праздничный пирог с начинкой из корпоративных дивидентов и обширных финансовых накоплений. С другой – придется просить Квинт об еще одном одолжении, а Демид, явно, и так ощущал себя не в своей тарелке, страшась, что его в любой момент самого могут оставить за бортом.

– Хорошо, – наконец решился он, алчно облизывая губы. – Я посмотрю, что можно сделать. Только не вздумай лезть к императорской капсуле…

– О чем вы тут мурлычите? – Миррис возникла рядом с ослепительной улыбкой и любопытным огоньком в глазах. – Секретики?

– Милая, рабочие вопросы, – уклончиво ответил Демид, неловко улыбнувшись.

У Ирби промелькнула мысль, что как легко эта медийная шлюха вьет веревки из «самостоятельного и независимого политика».

– А то я начинаю ревновать, – взгляд Миррис, игривый, искрящийся обещающий, остановился на Ирби.

Тот, против своей воли, улыбнулся, поймал себя на том, что буквально тонет в зеленых с крапинками глазищах.

Боевые коктейли обострили все чувства восприятия – за дурманящим феромоновым ароматом Миррис Ирби вдруг уловил еле заметную, вдруг проявившуюся и пропавшую нотку чего-то знакомого, но явно чужеродного в общем букете запахов.

Так пахнет кожа, покрытая наноброней – обязательный штурмовой атрибут госбезопасников.

Ирби резко отпрянул, вырываясь из гипнотического воздействия Миррис, ударил снизу вверх, целясь в шею.

Несмотря на свои не лучшие рефлексы и измотанность оболочки, он был все еще быстр и точен. Его удар мог запросто пробить Миррис гортань и сломать позвоночник, но девушка легко утекла назад, оттолкнув Демида в сторону, словно тряпичную куклу.

Аладьев еще ничего не понял, возмущенно заорав, а Ирби уже бежал прочь, обратно к зоне катеров, посылая по закрытому каналу инбы пиктограмму «Засада!».

Все вокруг пришло в движение, как обычно бывает с началом любой внезапной операции. Небольшая площадь разом превратилась в захлопывающуюся ловушку – агента Куба попытались перехватить, оглушить, застрелить.

Ирби всегда готовился к любому развитию событий. Это было накладно и, порой, казалось даже чрезмерным, но опыт научил его одному – лучше таскать с собой ружье, чем надеяться на доброту волков.

Инба сама запустила нужную программу, ощутив нужные импульсы. Костюм Ирби разлетелся в стороны, превратившись в густое и тягучее облако, скрывшее беглеца от снайперов. На худой груди вспыхнула «монета» силового щита, на глаза упала тактическая вуаль, транслируемая заколкой. Вовремя – по нему открыли огонь, пока что ограничиваясь парализующими пулями. Сам Ирби не думал чем-то себя ограничивать, содрал прилепленные к бедрам плоские одноразовые иглометы из прозрачного пластика, мазнул пространство взглядом, разбрасывая маркеры целей.

Он стрелял быстро и эффективно, разом по нескольким противникам. Со стороны могло показаться, что его руки действуют независимо, сами выбирая жертву. Запрещенные в Империи виброиглы проникали под энергетические щиты возникших откуда-то агентов в штатском, прожигали легкую броню синтов-охранников. Они были малоэффективны против тяжелой брони таможенников, но Ирби не планировал ввязываться с ними в долгую перестрелку.

Он почти достиг ворот, когда его сбили с ног, поволокли, закручивая в плотный кокон. Перед глазами замелькали полосатые стальные «лапы», готовое принять пленника раскрытое и темное чрево.

Ирби активировал спрятанный в теле Жени эми-заряд и разом лишился виртуальной вуали и доброй части нанитов, создающих вокруг него маскировочное облако. Но зато выскользнул из ослабленных клешней сторожевого робота, из-под застывшей машины разрядил один из игольников в подобравшегося слишком близко агента. Успел перекатиться в сторону, уходя от выстрелов таможенников – те больше не жалели на него боевые заряды. Вскочил, развернулся.

В нескольких метрах от него стояла Миррис, похожая на замершую перед прыжком кошку, лишь насмешливые глаза отслеживали каждое движение рхейца.

А ведь Ирби догадывался, что с ней что-то не так! Чувствовал, что она нечто большее, чем просто красивая кукла.

Упустил. Увлекся погоней за Императором и упустил. Жаль.

Журналистка склонила голову на бок, улыбнулась.

Ирби выстрелил от бедра.

Силовой купол зала лопнул мыльным пузырем, все, кто был внутри, разлетелись и попадали на пол. Вместе с налетевшими клубами пыли на площади появились худые и несуразные фигуры с оружием наперевес.

Радиане!

Аджаи начали стрелять на ходу, разбрасывая вокруг гранаты. Пришедшие в себя таможенники попытались дать им отпор.

Рядом кто-то тонко закричал – Ирби не сразу узнал голос Аладьева. Молодой сенатор с ног до головы был покрыт бурой пылью, на окровавленном лице сверкали выпученные глаза.

Знал ли Демид о планах госбезопасности или нет – уже неважно. В любом случае, Ирби с удовольствием решил сжечь мосты.

– Женя! – испуганно заверещал Аладьев, когда рхеец бросился на молодого сенатора.

Рядом стоял секретарь Коленька и хлопал в ладоши, счастливо хохоча.

Миррис опоздала на миг – удар агента Куба почти отделил голову парализованного страхом Демида, на длинных ногтях крепче хирургической стали не осталось даже капель крови.

Ирби тут же отпрыгнул, развернулся, уходя с линии атаки. «Журналистка» даже в драке умудрялась выглядеть шикарно, источая силу и уверенность. Ее кулаки с перстнями шутя проламывали силовое поле Ирби, каждое попадание отдавалось холодным онемением. Пока что чудом получалось уходить от ее захватов, но темп поединка был настолько высок, что Ирби понимал – продержится недолго.

Поймал взгляд зеленых глаз – больших и насмешливых. Улыбнулся в ответ, широко, открыто.

Оболочка Жени была ценна не только своим статусом, Ирби успел превратить тело девушки в настоящий арсенал.

Ровные белоснежные зубы бывшей помощницы сенатора Майерса прыснули острыми осколками наружу, разрывая губы и рот. Миррис не успела среагировать, и острые треугольные осколки впились в ее прекрасное лицо, зарываясь все глубже и глубже. Потекли, лопаясь, зеленые глаза.

«Журналистка» чуть ослабила напор, заливаясь кровью, но не отступила.

И они продолжили убивать друг друга.

Вокруг кипел ожесточенный бой. Радиане почти добили безопасников, заняв площадь, но споткнулись о кучку таможенников, умело огрызающихся из-за кромки ворот. Свистели осколки – это взрывались тела павших дистантов. Над головой выли и мигали огнями охранные дроны, ветер доносил рокот взлетающих катеров.

Ждать осталось недолго – через пару минут здесь будут все вооруженные силы района.

А Ирби все никак не мог стряхнуть с себя проклятую Миррис. Несколько раз порывался разорвать дистанцию, но «журналистка» каждый раз настигала его, словно могла видеть без глаз. Впрочем, скорее всего так и было.

В какой-то момент Ирби с холодной обреченностью понял, что это конец. Тело отказывалось слушаться, одна рука была однозначно сломана в нескольких местах. Не хотелось даже думать какой удар постигнет нервную систему, вздумай Ирби включить болевые ощущения.

Миррис легко поднырнула под его удар, медленный и слабый, схватила Ирби в стальной захват. В ее руках мелькнула спица нейроблокиратора.

Ирби не боялся смерти. Более того, какая-то часть его сознания, та, которая устала от бесконечных прыжков по чужим телам и сражений, жаждала ее, призывала. Несколько раз лишь несгибаемая сила воли спасала Ирби от самоубийства, особенно после того, как пришло осознание тщетности его работы.

Но сейчас желание и необходимость совпали. Ирби не собирался сдаваться, не собирался прожить остаток дней в контейнере с физраствором. Бежать некуда – ближайшие транспондеры точно «под колпаком» у госбезопасников, да и оболочек больше не осталось.

Но самое главное – он вдруг понял, что больше не хочет бежать. Хочет, наконец, обрести покой. И смерть вдруг явилась ему долгожданным спасением, он почти с благодарностью посмотрел на изуродованную Миррис. Приготовился отдать команду инбе на активацию спрятанной под сердцем химической бомбы.

Его словно разом схватило множество сильных рук, вздернули в небеса. Мимо головы что-то пролетело, висящая на шее Миррис дернулась, в ее волосах заискрился парализующий дротик. Девушка ослабла и упала на стремительно удаляющийся пол. Но тут же вскочила, подобрала под себя ноги и руки.

Словно паучиха прыгнула за ускользающим рхейцем.

Не дотянулась, исчезла в налетевшем пылевом смерче.

Силовой захват втянул Ирби в лоно набирающего скорость катера, захлопнулась гермостворка, отсекая порывы ветра. Шпион не успел отдышаться от забившей рот и нос песка, как его схватили за горло и несколько раз ударили чем-то металлическим по лицу. Влажно чавкнул беззубый рот, разлетелись кровавые брызги, пачкая дорогую обивку. Третий удар пришелся в ухо, по шее потекло горячее.

Ирби дернулся, пытаясь высвободиться, но его уже отпустили, отбросив к стенке. Перед глазами все плыло, сквозь пульсирующее марево он разглядел идущего в сторону пилотского кресла командира радиан, тот держал в руке окровавленный пистолет с прилипшей прядью сорванных волос.

Ирби подтянулся, привалился спиной к гермостворке. Отправил через инбу сообщение, озвученное вифоном:

– Уходи в тень вдоль атмосферы. Там много старых спутников, спрячемся.

– Ты привел нас на смерть! – зарычал от пульта управления Тэ Иллирит.

– На орбите Эриды нас ждет бхутский дипломатический «прошиватель», – Ирби ощутил, как теряет вес, когда катер покинул поле притяжения станции, уцепился за поручень. – На нем доставишь меня до границы Метрополии, я покажу куда именно.

– Ты и твой проклятый Куб ответите мне за каждого убитого аджая!

– Там тебя ждут два дрейфующих транспортника с оружием и спецоборудованием, – Ирби перебрался в ближайшую пассажирскую капсулу, вплыл под прозрачный колпак. – Весь запас, что Куб готовил для движения радиан. Для всех радиан.

Тэ Иллирит предусмотрительно заткнулся, уже прикидывая масштабы схрона, из которого еще недавно получал лишь небольшую долю.

– Я уйду через транспондер, – мысли в голове Ирби ворочались все тяжелее, отчего вифон произносил слова медленнее и тише. – После с оболочкой можешь делать, что посчитаешь нужным. «Прошиватель» оставь себе.

– Ты совсем уходишь? – из-за спинки кресла показался профиль дистанта.

Ирби ничего не ответил, сосредоточившись на действительно важных размышлениях.

Его совсем не беспокоил провал операции – от нее еще с момента планирования тянуло неприятным душком. Только дело было в том, что Ирби не мог не пойти на нее – раз уж госбезопасность попытались скормить ему заведомо ложную информацию о перелете Квинта, значит Женя Матиус уже под подозрением, значит, за ней рано или поздно пришли бы. Поэтому, лучше попытать удачу, окончив карьеру красиво, чем упустить возможный шанс и просто залечь на дно.

Да, раньше Ирби действительно не стал бы рисковать. Но нынешние реалии таковы, что старые фокусы больше не работали – Дуглугар потерял интерес к войне, а Куб ясно дал понять, что полевые агенты предоставлены сами себе.

Но дело было даже не в том, что Ирби, по сути, бросили на произвол судьбы, что у него не осталось ресурсов и агентуры. Это было не страшно, с этим можно работать. Важно другое – к Ирби вдруг пришло осознание взаимосвязи гибели сознания Суратова и появлением Язвы, уничтожающей миры. Словно Хурсаг поглотил не просто личность Императора, а вместе с ним материю настоящего мира!

А что, если сама Вселенная являлась проекцией сознания Суратова?

Эта идея выглядела настолько грандиозной, насколько и пугающей. Она противоречила всем религиозным догматам Рхеи, но Ирби давно понял, что все не так, как преподносит Дуглугар. Что Хурсаг – совсем не добрый божок, а хищная неизведанная сущность, обитающая где-то между пространством и временем.

На этом фоне идущая между Содружеством и Империей война казалась настолько ничтожной, насколько может быть ничтожным столкновение двух камней в жерле проснувшегося вулкана.

Но даже не это было самым важным – увы, на процессы космического масштаба Ирби повлиять все равно никак не мог. Однако, он увидел для себя неожиданные перспективы, увидел возможность быть не просто свидетелем, а участником событий.

Ведь если двоим удалось стать бессмертными, способными силой мысли путешествовать среди звезд, то почему не попробовать и третьему? И раз уж эту тайну не узнать у Императора, осталась лишь одна нить, ведущая к сердцу лабиринта – Полина Ильина, она же Элли Берг.

Ирби не верил в судьбу или удачу. Но как еще объяснить, что он раз за разом сталкивался с этой странной девчонкой? Как объяснить ее появление на корвете «Полынь», за которым совсем по другой причине наблюдал один из скрытых агентов Ирби?

Отец сказал бы, что это эхо песни Хурсага. Сенатор Майерс – что это прогнозируемое стечение обстоятельств.

Ирби предпочитал считать это наградой за труды. Следовало лишь прийти и взять свое.

Что он и планировал сделать, капсулируя сознание для сверхдальнего броска.

Что ж, Полина Ильина, ждать осталось не долго. Будет очень приятно вновь окунуться в твои глаза.

Окунуться, и остаться в них насовсем.

Глава 5. Юрий Гарин

Вытянутые хвосты галактик тянулись друг к другу, будто руки разбросанных в черном холоде пассажиров погибшего корабля. Тускло мерцали серебристыми облаками гигантские туманности, ярко пульсировали похожие на веретено квазары, пронзая стреловидными лучами спирали звездных скоплений.

И все это непостижимое по своим масштабам пространство, все то, что принято называть космосом, жалось друг к другу, словно испуганные светлячки на бескрайнем поле. Все эти звезды, системы, галактики и туманности напоминали связанную тонкими нитями сеть, местами плотную, местами почти незримую, в перспективе и вовсе сливающуюся в единый блестящий ком.

А между этими нитями, между очагами космической активности, простирались поистине чудовищные пустоты мертвой тьмы.

Такой виделась Вселенная со стороны Горизонта – грандиозной, и, одновременно, обреченной.

– Паутина, – еле слышно произнес Гарин, разомкнув спекшиеся губы.

Его взгляд блуждал где-то вдали, по ту сторону обзорного экрана. В голове липко цеплялась за все фраза, сказанная штурманом Кирикой накануне: «По левому борту я слышу, как кричат звезды. По правому – как молчит бесконечность».

– У каждой паутины есть паук, – откликнулся голос. – Это его охотничьи угодья.

Юрий еле заметно скривил губы, ответил:

– Слишком драматично.

– Драматична ли энтропия? – не согласился голос. – Всего лишь законы Вселенной.

– Прах к праху, – Гарин закрыл глаза, словно действительно гасил звезды. – Все конечно и все не имеет смысла.

– Ты с кем разговариваешь, Юра?

Гарин дернулся, выходя из оцепенения, заморгал, прогоняя расплывающийся образ гигантской сверкающей паутины. Обернулся.

На пороге его каюты стоял Одегард – хмурый и серьезный.

– С модулятором, – Гарин бросил взгляд на стол, куда обычно клал устройство.

Стол был пуст.

Рэй сделал шаг и бросил на койку Юрия знакомый «лепесток».

– Ты забыл его в душе, – Рэй внимательно посмотрел на Гарина.

– Хватит меня сканировать, – поморщился Юрий. – Все со мной хорошо!

– Еще раз говорю – сходи к Тэ Иревиа, – наставительно ответил норвежец. – Длительная гибернация всем дается нелегко, у каждого свои проблемы вылезают.

– Со мной все в порядке.

– Да нихрена не в порядке, – парировал Рэй. – Ты свой взгляд в зеркале видел? От тебя даже Одучи шарахается.

Гарин раздраженно вздохнул, не желая продолжать разговор. Сменил тему:

– Ты за мной?

Одегард кивнул. Кровожадно оскалился, потирая кулаки:

– Идем, разворошим это гнездо.

Юрий ответил короткой улыбкой, взял прислоненный к стене УМАС с гражданскими насадками на ствол, повесил на пояс ножны с десантным ножом.

– Думаешь, пригодится? – поднял брови Рэй.

– Не помешает, – Юрий повесил автомат на шею. – Идем.

В коридоре Одегард включил наплечный фонарь, холодный свет неприятно ударил по глазам.

Неделю назад капитан отдал приказ о режиме экономии – «Полынь» слишком долго плутала в поисках куска камня, кем-то по ошибке названного «планетой». Кое-кто из офицеров даже этот термин подверг сомнению – мрачный и холодный космический скиталец Кафедир-21 был чуть больше Луны, одиноко дрейфовал в сторону Горизонта, больше напоминая крупный астероид. Если бы не одно «но» – у этой планеты-сироты имелся собственный спутник явно искусственного происхождения.

Гигантская лошадь, грубо вылепленная из скальной породы.

Это могло бы показаться забавным, если бы не выглядело настолько удручающим – словно детская игрушка, оставленная вечно вращаться над безжизненной планетой.

Больше ничего интересного Кафедир-21 предложить не смог, и даже дотошный бхут вился над планеткой меньше обычного. Если бы Юрия попросили описать состояние господина Грюнера, то он бы предположил, что Высший оказался чем-то разочарован.

Теперь корвет удалялся в сторону далекой Арки, оставляя позади каменного странника с его странным спутником. Несчастную планету еще можно разглядеть в отраженном свете дюз, но вскоре непроглядная тьма вновь затянет ее в свое беспросветное чрево.

А еще казалось, что вместе с планетой во мрак погружается «Полынь», повинуясь приказу капитана.

Да, они очень далеко забрались. Почти как когда-то, во время боя в Полости Глизе. Но с тех пор многое изменилось – и жить по-старому больше не получалось. Больше не было уверенности в Арках, в имперских блокпостах и станциях снабжения. А без этого маленький рейтарский корвет, плутающий по окраинам Вселенной, мог рассчитывать только на себя.

И без того узкие коридоры звездолета теперь напоминали пунктиры светлых оазисов посреди тяжелой тропической ночи. Огоньки горели лишь над рабочими панелями, на поворотах и возле лестниц. Бледно фосфоресцировали на полу аварийные указатели. В «дневное» время освещались лишь рабочие палубы, рубка и жилые кубрики, в остальных помещениях царил призрачный сумрак. Но даже в эти часы корвет казался пустынным – все члены экипажа, не занятые на марше, отдыхали в капсулах гибернации.

В числе бодрствующих оказались и «блохи». На их долю выпало заниматься тем, что внезапно объявилось на борту «Полыни».

Юрий по старой памяти называл это Изнанкой.

В коридорах отчетливо пахло химикатами, но даже сквозь эту удушливую вонь прорывалась горечь, от которой першило во рту. Свет фонарей выхватывал безобразные разводы на стенах – следы упорной и, пока что, безуспешной борьбы экипажа со странной грибовидной плесенью. Появившись на нижних палубах, она медленно, но неотвратимо проникала выше. Штатная группа биозащиты, вооружившись специальным термогелем и химическими распылителями, день и ночь сновала по корвету, выжигая заразу. Но та неизменно появлялась вновь, преображая не только вид, но и атмосферу корабля.

Возле лестницы на технический уровень их встретил Журавлев с автоматом на шее. В парне было сложно узнать того курсанта, прибывшего когда-то на «Полынь», не осталось больше ни внешней мягкости, ни студенческого лоска. Сейчас Андрей больше напоминал худого и злого волчонка, еще не опасного, но уже жилистого и дерзкого.

Интересно, Иван Гречин, узнал бы сейчас своего друга?

– Кахир сказал вас дождаться, – глаза Журавлева утопали в тенях усталости. – Все уже готовы.

– Раз нас нет – значит не все, – наставительно буркнул Рэй.

– Бек внизу? – уточнил Юрий.

– Да, – Андрей ответил словно нехотя.

Все же, он так и не принял до конца Гарина как старшего товарища. А теперь, когда командиром «блох» стал лейтенант Джаббар, видимо и вовсе считал общение с Юрием необязательным.

Вопреки ожиданиям, на нижней палубе горела полная иллюминация. Это было настолько непривычным, что Юрий словно впервые увидел эти коридоры, стены и решетчатый пол. И этих людей, внезапно контрастных, но каких-то одинаково пыльных и болезненных.

– Наконец соизволил снизойти, – беззлобно проскрежетал Бек, протягивая Юрию сухую и жесткую ладонь.

Старый мастер выглядел неважно – скособоченный, опирающийся на трость из обрезка трехгранного стального прута, с красными пятнами раздражения на лице, с перекошенным на сторону ртом. Однако, его рука оказалась крепкой, а глаза из-под кустистых бровей блестели остро и пронзительно.

Рядом с ним, возле серой колонны магистрального технического лифта, топтался угловатый матрос в промасленной технической робе и с ободом сканирующей вуали на лбу.

– Доно, ты собрался их потрошить? – подошедшая Кира, как всегда свежая и раздражающе бодрая, коснулась ноготком ножен. – Решил сожрать сердце вожака стаи?

– В свете экономии всего и вся – не самая плохая мысль, – усмехнулся Рэй.

– Вы позубоскалить сюда что ли спустились? – едко вмешался Бек. – У меня десяток парней на кранах уже полчаса сидит, вас дожидается!

– Без него просили не начинать, – кивнул в сторону Гарина Журавлев. – Приказ лейтенанта.

Бек недовольно дернул щекой, буркнул:

– Мне до приказов этого вашего…

Он поднял глаза на Юрия, спросил хмуро:

– Ты что ли в ствол полезешь?

– Я, – Гарин поправил наплечный фонарь. – У меня есть некоторый опыт.

– Некоторый? – скривился Бек.

– Доно у нас ревностный охотник, – Аоки хлопнула Юрия по плечу. – Говорит, никого не пущу, все шкуры мои. Говорит, тапочек нашью…

– Хорош трындеть! – одернул ее мастер, вновь обратился к Гарину. – Уверен? Очень уж зубастые эти крыски. Может лучше вон, эту, пластиковую послать?

Он кивнул на довольно оскалившуюся Киру.

– Уверен, Бек, – утвердительно кивнул Юрий. – Я уже встречался с такими.

В стороне Аоки развела руками, мол, я же говорила.

Бек отступил в сторону, принимая ответ Юрия, гаркнул матросу:

– Отпирай!

Технарь споро поддел панель сервисного люка, отвел в сторону, освобождая квадратный лаз, ведущий вниз. Освещение внутри не работало – стены и светоэлементы густо покрывала жирно поблескивающая плесень.

– Вот где выжигать надо, – посетовал Бек. – А не носиться со своими лейками по офицерской палубе.

– Андрей, – обратился к Журавлеву Юрий. – Скажи лейтенанту Джаббару, чтобы еще раз проверил все ли на своих местах, во всех ли отсеках, что мы обговаривали. Как подам сигнал – пусть блокируют створки и ждут.

– Лейтенант сам знает… – начал было Журавлев, но Гарин громко его прервал, не желая тратить время на объяснения:

– Просто передай мои слова, Андрей.

Молодой рейтар выдавил «Так точно» и легкой трусцой убежал по коридору.

Юрий перебросил через плечо переданный Одегардом пояс с шоковым гранатами, поставил ногу на приступок под люком.

– Бек, твои пусть закрывают трубы не раньше моего второго сигнала, – напомнил он на всякий случай. – Хоть одну упустим – работа насмарку.

– Мужики все сделают как надо, – заверил мастер. – Дураков не держим.

– Не передумал, доно? – подбоченилась Кира, забросив автомат на плечо. – Мне в этой норе удобнее будет.

– Идите на позицию, – Юрий заглянул внутрь технического лаза. – Скоро увидимся.

Суеверный Рэй недовольно крякнул, но Гарин уже протискивался в грязную и вонючую трубу, нащупывая ведущие вниз скобы. Панель над его головой медленно обрезала свет, закрывая выход.

Юрий закрыл глаза и втянул носом спертый воздух.

Тьма, вонь и звуки – такие знакомые, хотя и основательно позабытые.

Он будто вернулся на Родину.

Гарина на миг охватил холодный озноб от засевшего глубоко в подкорке страха перед влажной, дышащей смертью дорогой в Изнанку. Тогда он сделал то, что делал всегда, делая шаг вперед.

Юрий открыл глаза и положил ладонь на рукоять ножа.

И оскалился, хищно и азартно, словно зверь на охотничьей тропе.

Спустившись по короткой вертикальной лесенке, Гарин оказался в сервисном туннеле, таком узком, что пришлось идти боком, плотно прижав к себе автомат и выставив вперед ствол оружия. Ботинки с сытым чавканьем продавливали слой чего-то мясистого и липкого, от густых испарений слезились глаза.

Юрий шел вперед очень осторожно, прислушиваясь, вглядываясь в разгоняемые светом фонаря тени. Чувство дежавю не покидало его ни на секунду, а, в какой-то момент, и вовсе превратилось в четкое осознание – туннели, покрытые серой плесенью, слизью и испражнениями тварей, нападающих на экипаж «Полыни», не просто походили на мрачные палубы Изнанки, их словно перенесли прямиком с «Пилигрима-2». Эта плотная атмосфера, этот рельеф наростов, даже звук от шагов были Гарину до боли знакомы – он действительно находился во владениях мьютов – чудовищ, день и ночь атакующих его Родину. И сейчас, абсолютно точно, был рядом с логовом.

Словно в подтверждение этого впереди зашипело, зло и протяжно. Нечто белесое, гладкое, совсем незаметное на фоне слизких стен, попятилось прочь от света фонаря.

Юрий застыл на месте, оглаживая пальцем спусковой крючок. Очень хотелось пустить очередь вслед отступившему существу, но он решил не шуметь раньше времени. Если не атакуют – значит, заманивают в логово. Что ж, ему как раз это и нужно.

Под ногами захрустело, не то крошка от изгрызенных стен, не то чьи-то кости. Кто-то впечатлительный тут же представил бы себе обглоданные человеческие останки. Но Гарин знал, что все нападения мьютов на экипаж пока что оканчивались рваными ранами у матросов, несмотря на слухи о пропавших без вести технарях и ремонтниках. Твари пока что были слишком осторожны, нападали по одному и больше прятались по углам, чем целенаправленно искали добычу. Однако, Юрий прекрасно знал, что время, когда голодная стая заявит о себе по-настоящему не за горами. И тогда точно будут жертвы. И будут человеческие кости возле логова. А пока что под ногами щелкали ребра и хребты тварей, ставших едой для более сильных сородичей.

Будь Юрий разведчиком на «Пилигриме», ему бы даже в голову не пришло лезть в логово мьютов в одиночку. Сейчас же ситуация была иной – теперь не он был чужаком в Изнанке, а мьюты забрались на его территорию. А он не крался как вор, пытаясь унести побольше припасов незамеченным, а шел заявлять о своих правах. Заявлять громко и безжалостно.

Луч фонаря высветил выход из туннеля – покрытую грибовидными наростами арку, пористую и склизкую. Юрий поднял ствол автомата, намереваясь сбить мясистый сталактит, мешающий проходу.

Кто-то резко дернул его за ногу сзади, затрещала ткань комбинезона. Гарин стремительно развернулся, описав «свистуном» полукруг под собой. Но активный прицел лишь дернулся, теряя нырнувшую в стену цель.

Не хватало, чтобы его зажали здесь!

Юрий дернулся в сторону выхода из туннеля, сдирая плечами со стен пласты махровой плесени. Даже не поморщился, когда на лицо что-то закапало, маслянистое, с запахом ржавчины. Вывалился наружу, делая фонарь ярче.

И тут же прижался спиной к стенке, вскинув к плечу автомат.

Мьютов было несколько десятков, если не сотен. Небольшой круглый зал буквально кишел ими. Чудовища наваливались друг на друга, переползали с места на место, терлись боками. Свет отражался от их белесых спин, от безволосых морщинистых голов с ушами-перепонками, от слепых акульих морд с широкими пастями. Блестел на острых, словно осколки стекла, зубах, на гранях длинных когтей-кинжалов.

Море живой смертоносной плоти, заполнившее пространство под куполом механизма магистрального лифта. Настоящее логово, гнездо – дышащее, горячее, злое.

Перед Гариным пульсирующим полукругом раскачивалось несколько крупных тварей – в шрамах, с мощными мышцами под грубой шкурой. За ними поднимались мьюты помельче, покидая свои грязные и липкие гнезда, приближались к Юрию словно металлические стружки к магниту.

Они не спешили атаковать – человек был в их власти, отсюда ему уже не выбраться. Несмотря на то, что чудовища были куда как мельче своих собратьев из Изнанки, им ничего не стоило в таком количестве разорвать Гарина на клочки. И им этого очень хотелось, до зубовного скрежета, до хрюканья, до исходящей потоками слюны. Но они привыкли повиноваться, ждали приказа.

Как и Юрий, ждал того, кто этот приказ отдаст.

У дальней стены вспучилось – что-то вылезало на свет, разгоняя пищащую мелюзгу. Гарин разглядел толстые свисающие бока в черной коросте, короткие мощные лапы, треугольную пасть со сточенными, но опасными зубами.

Лидер стаи, самка или самец – не важно. Самая сильная и умная особь.

Рядовые твари стали вести себя агрессивнее, они прыгали на Юрия, клацая зубами, но в последний момент отскакивали, будто их дергали невидимые поводки.

Гарин, стараясь не делать резких движений, потащил с пояса шоковую гранату.

Огромный мьют остановился, словно древний камень в грязном болоте, поднял слепую морду, шумно втянул ноздрями воздух. Зарычал с хриплыми переливами.

Стая ответила пронзительным шипением и свистом.

Звонко отлетела чека, серебристый цилиндр гранаты по дуге полетел над головами чудовищ. Не успела граната сработать, разметав по залу извивающиеся нити голубых молний, как Юрий уже открыл огонь из «свистуна», гулко бухая картечными зарядами.

– Начали! – заорал он в микрофон на лямке комбинезона.

Вокруг выло и хрипело. Вспышки автомата перекрывали свет фонаря, выхватывая застывшие мгновения кровавого ужаса. Мягкая, но острая картечь разрывала плоть мьютов, разбрызгивая ее, оголяя кости и сизые внутренности. Пронзительно щелкали гранаты, обездвиживая мечущихся тварей.

Юрий поначалу стрелял от стены, опасаясь атаки сзади. Но видя, как вырывающиеся из ствола УМАСА снопы огня буквально сметают атакующих его тварей, сделал шаг вперед, потом еще. В голове что-то щелкнуло, и он почти потерял над собой контроль, дурея от запаха гари и сырого мяса. Он крутился как автоматическая турель, разил без промаха и без пощады.

И мьюты не выдержали, они живыми потоками хлынули в облюбованные ими вентиляционные шахты и технические дренажи. Они толкались, застревали – и картечь Гарина настигала их.

Юрий не слышал, как открыли огонь его товарищи наверху, как техники перекрыли пути отступления для бегущих чудовищ. Он был выбит из реальности вспышками света, грохотом выстрелом и алым цветом, плещущимся перед глазами. Краем сознания отмечал лишь счетчик боеприпасов, стремящийся к нулю.

В какой-то момент свет фонаря выхватил гротескную фигуру, сгорбившуюся на склизкой куче. Пятнистая шкура лоскутами, порванный ушной барабан, посеченная осколками морда.

Лидер стаи потянулся в сторону Гарина, издав глухой горловой звук – не угрожающий, а какой-то разочарованный.

Юрий разрядил остаток картечи прямо в черную пасть с желтыми зубами. Торопливо ухватился за запасную обойму, отточенным движением сменил магазин.

И застыл с пальцем на спусковом крючке. Потом медленно опустил оружие, выпрямился.

Он был маяком в волнах отлива. В луче света мелькали бледные спины мьютов – чудовища огибали его, изредка касаясь боками и уносясь прочь. Они не нападали, вообще не проявляли агрессии, просто спасались бегством, оставляя за собой раненых и мертвых.

Над головой слышались выстрелы, заглушаемые толстой переборкой. Кто-то азартно дубасил чем-то металлическим по трубам. Рычали и шипели подыхающие в агонии твари.

Юрий ничего этого не слышал. Перед его мысленным взором сейчас складывалась совсем иная картина, застилающая все прочее, уводящая далеко в прошлое и возвращающая в новую реальность.

Его поразило озарение, внезапное и болезненное. Он слепо пялился в играющие на стенах и потолке тени, в ушах пульсировал вибрирующий звон.

Чья-то рука с силой хлопнула его по плечу. Гарин развернулся на пятке, вскидывая оружие, но тонкая девичья ладонь легко отвела ствол в сторону.

– Ты в порядке, доно? – возникшая перед ним Кира быстро окинула Юрия взглядом.

– Да, – деревянным голосом ответил тот.

– Так какого хрена ты не отвечаешь? – тонкий палец больно ткнул Гарину в мигающую на груди «таблетку» рации. – Какого черта не подаешь второй сигнал?

Голос Аоки сделался высоким от возмущения, и, казалось, она вот-вот двинет Юрия по лицу.

– Проверь здесь все, – отстранено приказал Гарин, направляясь к выходу.

Кира, внимательно посмотрев в его лицо, предусмотрительно промолчала, отошла в сторону. Лишь кинула в эфир:

– Живой. Идет к вам, – и добавила, когда Гарин скрылся в техническом туннеле. – Приглядите там за ним. Что-то с ним не то.

На технической палубе Юрия встретил Одегард, помог выбраться из люка. Присвистнул, осмотрев Гарина. Спросил удивленно:

– Ты что, силовой щит забыл включить?

– Забыл.

– Дружище, тебе в лазарет надо, на тебе места живого нет! Сейчас…

– Не сейчас, – Юрий всучил другу автомат, уверенным шагом направился в сторону лестницы наверх.

– Постой! – Рэй, попытался схватить Гарина за рукав, остановить. – В смысле «не сейчас»? Подожди, здесь где-то санитар бродил…

– Не сейчас! – Юрий вырвал рукав, зыркнул на норвежца яростно.

Тот опешил, поднял руки.

– Хорошо, ладно. Не сейчас так не сейчас, – выпятив рыжую бороду, слабо улыбнулся. – Вижу, с тобой действительно все в порядке.

Гарин не заметил, как миновал два уровня, как не обращал внимание на шарахающихся от него матросов. Проигнорировал окрик какого-то мичмана, которого чуть не сбил на повороте. Оттеснив вахтенного, вошел в жилое крыло офицерской палубы. Рванул створку каюты.

В комнатке Элли, привалившись спиной к стене, вольготно расположился Маракши со «свистуном» на ремне. Он что-то рассказывал сидящей на кровати девушке, но при появлении Гарина прервался на полуслове, испуганно выпрямился. Охнула Элли, ее глаза расширились.

– А я там уже все закончил, – попытался объясниться парень, указывая куда-то себе за спину.

– Вон, – глухо проскрежетал ему Юрий, не сводя взгляда с девушки.

Иова замешкался, посмотрел на девушку, потом снова на Гарина.

– Босс… – начал было он.

Гарин сделал широкий шаг вперед, схватил Маракши за шиворот и буквально вышвырнул его за порог. Захлопнул створку, щелкнул блокиратором.

Развернулся к Элли.

– Изнанка – это ты! – выдохнул Гарин, прожигая девушку взглядом.

– Юра…

Он не помнил, как оказался перед ней, как схватил за шею и прижал к кровати.

– Это ты ее создала!

Девушка не сопротивлялась, не пыталась оттолкнуть Гарина. Ее волосы разлетелись по одеялу упругими пружинками, широко раскрытые глаза не мигая смотрели на Юрия, наливаясь влагой. Дрожащий в них испуг медленно сменялся виноватым пониманием, горечью…

… Жалостью?

Юрий медленно разжал пальцы, оставившие на тонкой коже девушки белые пятна, отшатнулся, рухнул на стул.

– Я только сейчас все понял, – хрипло произнес он. – Там.

Он ткнул пальцем себе под ноги.

– Когда увидел гнездо. Прежде лишь подозревал, думал, что появление мьютов это какое-то чудовищное совпадение, почти что космическая случайность – ну как возможно, что здесь объявились точно такие же твари, как на Родине? А потом…

Он повернулся к подсевшей рядом Элли, но не смог посмотреть ей в лицо, уставился мимо, в серую стену.

– А потом, когда я их убивал, а они не нападали, хотя могли легко меня разорвать, – Юрий невесело хмыкнул, щелкнув себя по диску силового щита на груди. – Я ведь его даже не включил, забыл.

– Юра, – девушка попыталась коснуться Гарина, но тот поднялся, отошел к двери, прислонился к ней спиной.

Он, наконец, нашел в себе силы посмотреть на Элли сквозь пелену отступающей ярости.

– Это же твои творения, верно? Такие же, как и это существо с «Каукета». Он кто, твой отец?

– Уже не отец, – прошептала Элли. – Образ. Неосознанный.

Она попыталась незаметно вытереть слезы, но те предательски заблестели на тыльной стороне ладони.

– Все не так просто, Юра…

– Как ты попала на «Пилигрим»? – холодно спросил Гарин. – Тебя нашли в космосе?

Прежде, чем девушка ответила «Да», Юрий продолжил:

– Наставники рассказывали, что Изнанка возникла после какой-то катастрофы, какого-то ужасного инцидента. Я своими глазами видел исследовательский центр, в котором я нашел твой саркофаг. Именно там был эпицентр? Именно ты и была той кастрофой, Элли?

Вновь тихое «Да».

Лицо Гарина посерело, сжатые челюсти заострили скулы. Теперь он не спрашивал – вколачивал слова словно гвозди.

– Они спасли тебя, а ты их убила. Ты обрекла сотни человек на медленное вымирание. Это не мьюты – это ты похищала и разрывала детей на куски, пожирала беззащитных женщин, убивала разведчиков и отравляла воду. А мы все это время воевали не с Изнанкой – нашим истинным врагом была ты.

Последние слова были преисполнены горечью и обидой. Юрий смотрел на Элли так, словно видел перед собой не ту, которую все эти годы считал младшей сестрой, а ядовитую бестию под личиной невинной девушки.

Которую, однако, не мог ненавидеть, как ни старался. Эта отчаянное противоречие превратило ярость в его душе в тяжелый радиоактивный пепел, свинцовыми комьями осевший внутри.

Элли сидела на кровати, сгорбившись, спрятав лицо в ладонях. Ее плечи вздрагивали от беззвучного рыдания.

Юрий с трудом сглотнул подступивший к горлу ком. Сквозь зубы проговорил:

– Объяснись.

В гермостворку за его спиной заколотили, раздались приглушенные голоса, громкие и встревоженные.

Элли послушно подняла покрасневшее лицо, вытерла пальцами слезы со щек. Ее взгляд был виноватым, но еще и каким-то чистым, светлым. Она рывком встала с кровати, словно ее притянуло к Юрию, сделала к нему шаг, протянула руку.

Гарин медленно покачал головой.

И девушка осталась стоять, где стояла, тонкая и маленькая. Вцепившаяся пальцами в клапаны своих карманов, с поднятой головой и прилипшими к влажному лбу волосами.

– Я хочу чтобы ты знал, – начала она и ее голос натянуто вибрировал. – Я никогда тебя не обманывала. И я никогда не хотела причинять никому зла, особенно, тем более тебе! Но есть кое-что, сильнее меня. То, что я никак не могу контролировать… Не могла, но я учусь!

Ее лицо вспыхнуло надеждой на понимание, но Гарин смотрел все также хмуро и неприветливо. Тогда Элли продолжила, осторожно подбирая слова:

– То состояние, в котором меня подобрали твои друзья… Экипаж «Пилигрима-2», оно было похоже на дурной сон, на смесь реальности и вымысла. Юра, родной, я ничего не помню из того времени кроме страха, боли и отчаяния! Какие-то видения болезненного бреда, какие-то движущиеся тени, фигуры, полости. Должно быть, они пытались меня исследовать, делали со мной всякие процедуры, – она покачала головой. – Я, видимо, неосознанно, хотела защититься от этого, сделать так, чтобы меня оставили в покое. Пыталась убежать, скрыться – и проваливалась в другой мир, в котором за мной тоже охотилось что-то… Нечто незримое, оглушающее, вечное. Это ужасный звук, пронизывающее присутствие.

«Рэка-рэка» – словно само собой возникло у Юрия в голове, он даже вздрогнул от пробежавших по затылку холодных мурашек.

– Я не знаю, сколько времени это продолжалось, – вдохнула Элли. – Должно быть, довольно долго, потому что мое сознание создало так много всего вокруг! Но я ничего не могла с этим поделать, тьма тянулась за мной словно липкая смола. А может… Может я сама неосознанно черпала ее, стараясь выстроить вокруг себя хоть какую-нибудь защиту.

Девушка протянула к Юрию ладонь. Ее тонкие пальцы дрожали.

Гарин отвернулся в сторону, прикусив губу.

Голос Элли стал глуше, бесцветнее.

– Мои кошмары всегда порождают чудовищ, Юра. Эти создания начинают жить сами по себе, меняют под себя пространство и материю. В попытке защититься я создала вокруг себя ужас, атакующий любого, посмевшего зайти в него. Мою крепость ты называешь Изнанкой.

– Твой страх уничтожил половину корабля, – мрачно напомнил Юрий.

– Эта сила не знает пределов и соразмерности, – чуть качнула головой девушка. – Она куда больше нашего мира! Она – безбрежный океан, живой космос. Но, вместе с тем, всё, что является нашей реальностью, создано с ее помощью. И для этой силы нет разницы между сотворением Изнанки и сотворением звездной системы – ей все равно, она способна на все.

Гарин невесело усмехнулся, словно показал оскал. Спросил едко:

– То есть, нам еще повезло?

– Юрочка, родной, – в голосе девушки послышалась мольба, она сделала маленький шажок к нему. – На твоем корабле я была практически новорожденной, испуганной и ничего не соображающей. Оголенный нерв между двух огней. Я ничего не могла контролировать или сдерживать. Но я учусь, слышишь? Я учусь, чего бы мне это не стоило! Я делаю инъекции, чтобы во снах не проваливаться глубоко, но только…

Она сделала неопределенный жест в сторону тумбочки.

– Только уколов осталось мало, приходится экономить. Из-за этого иногда случаются… Всякие неприятности.

Гарин выпрямился, во все глаза уставился на девушку. И вдруг рассмеялся, запрокинув голову, захохотал, хлопая себя по ногам. В его смехе не было веселья, лишь едкая злость и обида.

Гермостворка распахнулась, в каюту влетели встревоженные Маракши, Одегард и вахтенный офицер с мастер-ключом. Иова бросился к Элли, но та жестом показала, что с ней все в порядке.

– Ты чего, Юра? – с опаской спросил Рэй у вытирающего слезы Гарина.

– Неприятности, – сквозь гримасу горечи хмыкнул Юрий, указывая на свой комбинезон, рваный, с прорехами, покрытый кровью, кусками подсохшей плоти и налипшей шерстю. – Всего лишь неприятности.

Больше не сказав ни слова, вышел в коридор.

И лишь за углом, где никто не видел, тяжело, словно старик, привалился к стене, закрыв лицо руками.

Протяжно завыл в пахнущие смертью ладони.

Элли удалось и в нем поселить свою собственную Изнанку.

* * *

Бхут вызвал его тем же вечером, сразу после ужина, который Гарин пропустил. После разговора с Элли Юрий погрузился в глубокую задумчивость, почти на автомате помылся, после чего заперся в своей каюте. К нему несколько раз приходили друзья, вместе и поодиночке, но он никому не отвечал, вывесив в коммуникаторе статус «Не беспокоить».

Однако, вызов дистанта Гарин игнорировать не мог. Всплывшее в густом полумраке сообщение с пометкой приоритета вывело его из оцепенения, заставило тяжело, словно закисший механизм, выпрямиться и убрать с глаз серую пелену.

Господин Грюнер просил прибыть к нему, причину не сообщал. Юрий еле удержался от того, чтобы не смахнуть назойливое «облачко» в сторону, но чувство долга оказалось сильнее. Поэтому он ответил дежурным «Иду», поднялся, расправляя плечи, быстро умыл лицо тоником, нацепил модулятор и вышел из каюты.

Вопреки опасениям, никто из друзей не поджидал его в коридоре – Юрию сейчас категорически не хотелось никого видеть, не хотелось расспросов и пытливых взглядов. И он был готов благодарить отцов-духовников за то, что по пути к дистанту почти никого не встретил. Лишь возле гермостворок офицерской палубы дорогу ему попытался преградить напрягшийся вахтенный матрос, но увидев пиктограмму допуска на вифоне отошел.

На дверь каюты Элли Гарин даже не посмотрел.

Бхут ждал его и даже попытался создать некий комфорт – перед силовым барьером появилось кресло и приземистый столик, на котором стояла небольшая пластиковая «пирамидка» с питьевой водой.

Юрий остановился сразу за порогом, замер выжидающе.

Господин Грюнер возник привычно – движение гибких тел в янтарном тумане создало человекоподобную фигуру, приблизившуюся к барьеру.

– Мы-я приветствую Гарина Юрия, – раздался глубокий мужской голос. – Для удобства имеется кресло. Садись.

– Вам что-то нужно? – угрюмо спросил Юрий, не сдвинувшись с места.

– Садись, Юрий Гарин. Мы-я хочу говорить, спрашивать.

– Это не может подождать до утра? – раздраженно ответил Гарин. – У меня сейчас нет времени и настроения для бесед.

Бхут склонил голову, словно для колонии червей этот жест действительно что-то означал, голос из динамиков сказал:

– В понятии нашей расы «время» – определенный для каждой особи ресурс. Глобальное время, как и материя, циклично, а, значит, бесконечно, однако индивидуальное время имеет свои границы. Нельзя потратить на какое-либо действие больше отведенного времени, тем самым, оно забирается у иного действия. На время не могут влиять факторы «настроения» или «желания». Время каждой особи уходит независимо от его субъективных позиций.

Дистант чуть качнулся, словно тронутое ветром дерево.

– Продуктивный цикл «господина Грюнера» отличен от общекорабельного распорядка, – продолжил бхут. – Сожалею, что он не всегда совпадает с графиком отдельных членов экипажа. От какого важного дела пришлось отвлечься Гарину Юрию?

Губы Гарина сами собой растянулись в холодной улыбке – Высший только что довольно тонко припечатал его, сообщив, по сути, что плевать хотел на душевные страдания какого-то там рейтара.

Юрий хотел было огрызнуться, развернуться и уйти, но осекся.

Действительно, а что он такого важного делал там, в своей каюте? Страдал? Жалел себя? Разочаровывался в людях?

Смешно. Глупо, смешно и недостойно.

Этот клубок червей прав – когда вокруг танцует смерть, незачем тратить время на бессмысленные занятия.

Эта мысль не принесла успокоение, но породила в душе какую-то упрямую злость – на обстоятельства, на окружение, на себя самого. Эта злость, словно резкий запах нашатыря, придала остальному телу импульс двигаться дальше.

– Хорошо, – Юрий усмехнулся. – Давай поговорим.

Он сделал пару решительных шагов, завалился в кресло. Запоздало обратил внимание, что перешел с Высшим на «ты», но решил не извиняться.

Бхут «отзеркалил» своего гостя – незаметно перетек в положение сидящего человека. Не хотел находиться выше собеседника? Простое повторение? Знак вежливости?

– Гарин Юрий, – начал бхут через короткую паузу. – Ты не являешься гражданином Империи.

Это звучало одновременно и как вопрос, и как утверждение. Юрий решил уточнить:

– У меня рейтарское субгражданство, как у временного военнослужащего Имперского флота.

– Таков закон, – согласился бхут. – Однако, Гарин Юрий не уроженец Империи, мы-я это знаю. Гнездо Гарина – древний артефакт, старый звездолет прародины.

– Да, так и есть, – сухо ответил Гарин.

Не стоило удивляться, что бхут изучил его личное дело.

– Наш вид склонен к любопытству, Гарин Юрий, – Высший поднял голову и в отблесках света стали видны маслянисто-поблескивающие полосы, из которых состояло «лицо». – Это качество позволило нам добиться многого. Особенности общественной психологии позволяют нам быть менее осторожными, чаще рисковать и продуктивнее передавать усвоенный опыт следующим поколениям. Ни одна крупица информации не упущена, все отложено в коллективной памяти.

Юрий слушал с неожиданным интересом – в нем проснулось то самое пресловутое «любопытство».

– При кажущейся видовой пропасти мы не так уж и отличаемся от вас, – подвел дистант. – Нам тоже свойственна тяга к расширению жизненного пространства, к изучению новых горизонтов, к получению знаний. Поэтому мы-я понимаю трагедию экипажей звездолетов, лишившихся связи с домом.

Гарин постучал пальцами по подлокотнику – он слишком давно не трогал эту тему.

– Почему мы вдруг об этом говорим? – спросил он.

– Гарин Юрий, не гражданин Империи, тоже лишен связи с домом, – мягко пояснил бхут. – Мы-я считаю это достойным сожаления.

– Не нужно сожалеть, – покачал головой Гарин. – Ничего уже не изменить, а к своему положению здесь я привык.

– Изменения модуляции голоса показывает, что этот вопрос не закрыт окончательно.

Юрий выпятил бороду и хмыкнул.

Вот же скользкий поганец, еще и голос его анализирует.

– Господин Грюнер, – едко произнес он. – Я повторю свой вопрос – почему мы это обсуждаем? Вся информация о программе «Пилигримов» имеется в корабельном информатории. А свою позицию я высказал.

– Почему Гарин Юрий не пытается вернуться домой? – спросил бхут.

Такого вопроса Юрий не ожидал. Он откашлялся, прочищая горло, но вышло все равно хрипло:

– С чего ты взял, что я не пытался? – его глаза блеснули. – Какое тебе вообще до этого дело?

Дистант не обратил внимание на рычащие нотки в голосе человека, произнес, как ни в чем не бывало:

– Нашему виду, помимо любопытства, также свойственны сострадание и благодарность. Мы-я понимаю, что личные ресуры индивида подвергаются слишком серьезному испытанию, когда речь идет о поиске столь малого объекта на столь огромных просторах.

Бхут поднялся, и человекоподобная фигура проплыла от одного края барьера к другому, словно он прошелся в задумчивости.

– Мы-я мог бы помочь в поисках. Наша раса имеет опыт подобных операций, имеет нужное оборудование. Понимая мифологический образ подобного символа надежды, это был бы хороший жест доброй воли нашего вида вашему. А, конкретно, Гарину Юрию.

Юрий посмотрел на Высшего долгим взглядом, пытаясь понять его замысел. Сказал прямо:

– Либо ты самое дружелюбное создание во Вселенной, либо я тебе для чего-то нужен.

– Мы-я говорил, что наш вид весьма любопытен, – напомнил бхут. – К тому же, мое индивидуальное любопытство подкреплено задачами миссии, мы-я обязан знать, что происходит вокруг. Юрий Гарин ведь не станет отрицать, что определенные события на «Полыни» выбиваются из рамок обыденности?

С этим Юрий спорить не мог, он чуть кивнул, внимательно слушая.

– Эти события могут навредить выполнению задачи, – продолжил дистант. – К тому же, они отнимают мои довольно скромные ресурсы. По договоренности с капитаном Кимурой, я ограничен в использовании своего помощника…

Гарин понял, что речь об икс-джинне.

– …Потому прошу помощи, – перешел к сути бхут. – Возможность снимать информацию с диагностико-реанимационного устройства Гарина Юрия.

Юрий повел шеей, ощущая сидящий на затылке модулятор.

– И все? – спросил он с недоверием.

– Да, – коротко ответил бхут. – Это продуктивный симбиоз.

В словах дистанта вроде бы присутствовала логика, он действительно заинтересован в благополучном завершении своего задания. И, видят отцы-духовники, ему есть о чем беспокоиться. Но вот сам формат просьбы, дашь на дашь… Именно этот штришок вызывал сомнения – зачем обещать столь серьезную награду за такую пустяковую услугу? Или для бхута найти «Пилигрим» – плевое дело?

А действительно, насколько сложно для Высших найти пропавший корабль? Что вообще Юрий знал об их возможностях, кроме факта технологического превосходства? И этот самый факт, он не есть причина верить обещаниям господина Грюнера? Ведь это его предприятие с полетом через половину Вселенной пусть и выглядит прихотью туриста, возомнившего себя великим исследователем, но для него оно действительно очень важно!

– Господин Грюнер, – Юрий сменил позу, закинул ногу на ногу. – У меня тоже есть несколько вопросов.

– Спрашивай.

– В чем, собственно, заключается наша миссия? Что конкретно мы ищем?

Дистант чуть помедлил, словно подбирал слова:

– Мы-я ищу следы прорыва континуума, эхо чуждых материй.

– В местах пребывания экипажа Суратова?

Гарину показалось, что бхут внимательно посмотрел на него, словно сканируя.

– Да, все верно, – наконец сказал Высший. – Я – компилятор, я сплетаю свой узор из чужих веток, если такое лирическое сравнение допустимо.

– Из «веток», что остались после Суратова? – уточнил Юрий, хотя он не совсем понял смысл аллегории.

– Условно – да, – подтвердил бхут. – Концентраты протолимфы, облака пресловутых DEP-частиц, прорвавшихся в наше пространство.

Гарин цеплялся за знакомые термины, и образно представлял себя некую черную летучую субстанцию, прорвавшуюся сквозь дырочку в тонком полотне.

Должно быть, бхут понял легкое недоумение собеседника. Вытянулся вверх каплей, вдруг перестав стесняться не совсем «человеческой» пластики, поднялся на «ноги».

– Гарину Юрию нужны тезисы научных концепций? – спросил он. – Могу создать информационный пакет в личном пространстве.

– Да, будет не лишним, – не стал отказываться Юрий. – Но, если по-простому… Ты хочешь найти природу способностей Императора?

Ему стало интересно, станет ли бхут отнекиваться. Все же дистант, желающий овладеть умением создавать Арки – не слишком желанный гость на борту военного корабля Империи. Более того, пусть Юрий мало что соображал в «научных концепциях», он все же кое-что почерпнул из общения с Элли. И вполне понимал о каких «чуждых материях» говорил господин Грюнер, как и о том, откуда именно принес свои «ветки» Суратов.

Вздрогнул, когда память неожиданно выудила из подсознания обрывок ночного кошмара в одном из снов про Элли – черное вездесущее нечто, неотвратимое и голодное.

– Природу способностей? – эхом повторил Высший. – Нет, разговор не о способностях – о характеристиках. Мы-я представляю, что возможности вашего Императора – не приобретенные навыки, а суть новообразованной формы.

– Поясни, – нахмурился Юрий.

– Твердость стали – не способность сплава, а его характеристика, – привел пример бхут. – Император не научился создавать Арки – это характеристика его новой формы. Одна из.

– Погоди, – хмыкнул Гарин. – Ты сейчас говоришь о том, что Император – не человек?

– Он не больше человек, чем этот образ.

Фигура господина Грюнера вдруг раздулась, стала бочкообразной, пошла волнами. То, что казалось головой раскрылось лепестками нескольких плоских червеобразных тел, блестящих и упругих.

Демонстрация длилась пару секунд, но Юрию хватило и этого, чтобы затаив дыхание нервно вцепиться в подлокотники.

– Мы-я напугал Гарина Юрия? – дистант вернул себе человеческий облик.

– Просто неожиданно, – признался Юрий, разжимая пальцы. – Это было необходимо?

– Между нашими видами миллион лет эволюции, – размеренно, словно учитель ученику пояснил Высший. – Между вами и тем, чем является Императором – больше десяти миллиардов лет.

Цифра повисла в воздухе, и Юрий понял, что не сможет даже примерно ее себе представить.

– Что же он тогда такое? – деревянным голосом спросил он.

Бхут приблизился к силовому экрану почти вплотную, словно пожелал шепнуть человеку на ухо откровение. Невидимая перегородка предупреждающе замерцала голубыми снежинками.

– Практически у всех разумных видов существует одна схожая философская парадигма, – раздельно сказал бхут. – Идея о сверхсущности, причастной к созданию всего сущего.

– Ты имеешь в виду «бога»? – Юрий удивленно поднимая бровь.

– Да, таково обобщенное человеческое понятие, – громко, почти торжественно произнес бхут. – В нашем случае – капсулированная частица изначальной материи, обладающая столь значительным энергетическим потенциалом, что способна влиять на нашу реальность, изменяя по собственному желанию пространство и время.

Помолчав секунду, дистант добавил:

– Сущность, именуемая Императором, настолько реактивная, что оставляет за собой определенные следы распада.

– «Ветки», – кивнул Юрий.

– Если наши расчеты верны, – продолжил бхут. – То эта чуждая нашему миру сущность близка к своему коллапсу.

– Суратов умирает? – Гарин нервно сжал кулаки.

– Нас ждет сверхновая вселенского масштаба, – Высший отдалился от барьера, окунувшись в свой медовый туман. – Когда умирает бог, то умирает всё.

* * *

Ночью к Юрию пришла Кира. Постучалась настойчиво, требовательно. Пытливо зыркнула черными глазами, проскользнув в каюту. Поморщилась, отметив несвойственный Юрию беспорядок, наконец, подняла взгляд на угрюмого Гарина, закрывающего гермостворку. Ничего не спрашивая, не комментируя, удержавшись от привычных острот, толкнула Юрия в бок острым кулачком, тихо сказала: «Давай-ка спать». Сбросила комбинезон и нырнула под одеяло, призывно похлопав по койке рядом с собой.

Когда Гарин лег, Аоки забросила на него ногу, уткнулась носом в шею и накрыла их тонким одеялом. Прошептала наставительно: «Завтра будь в форме» – и, прижавшись всем телом, уснула.

Или сделала вид.

Юрий лежал, подложив руку под голову. Слушал тихое дыхание девушки, вглядываясь в серую фактуру потолка, кажущуюся зыбкой в ночном сумраке. Сон вился где-то на границе сознания, но его не пускали мысли, сменяющие друг друга раз за разом.

Из головы никак не выходили события дня, спуск в логово мьютов, осознание причастности Элли к событиям на ковчеге, разговор с бхутом. Все это густо приправляли злость, обида, удивление и страх.

Не лучшие советники. Но, видимо, единственные оставшиеся на ногах.

Зрение услужливо обманывалось, рисуя на потолке лица и образы, звездные дали и исчезающий вдали «Пилигрим-2». И еще что-то огромное, словно серый дымчатый занавес, то и дело стирающий и лица, и звезды, и звездолет.

Юрий размышлял о чудовищах с нижней палубы, не оставивших на нем ни единой царапины, но так похожих на смертоносных и кровожадных мьютов Изнанки. То и дело пробовал взвесить вину Элли, ответственную за появление и тех, и этих тварей. Каждый раз стоял по разные чаши весов, насыпая то обвинений, то оправданий. Тут же смотрел на себя со стороны, яростного и громадного, наседающего на девушку. И понимал ужас внутри себя, породивший агрессию. И ощущал тугой ком в глотке от осознания утраты последнего родного человека.

Неужели он сможет простить Элли?

Неужели он сможет прогнать ее?

Гарин тяжело вздохнул, подобные размышления ворочали свинцовые шары в его груди, мешая дышать, цепляя ядовитыми боками сердце.

Еще этот Высший со своим предложением, будь он неладен! И Император, который меньше человек, чем разумный клубок пиявок. Способный уничтожить мир, хотя не является частью его.

Но разве Элли сильно отличается от Суратова? Разве она не была там же, где побывал и он?

Проекция сознания на потолке представило шевелящуюся кучу извивающихся червей, собравшихся в лицо Элли – безглазое, чужое. Юрий с трудом стер увиденное, борясь с противоречиями в душе.

Болезненно поморщился, внезапно ощутив сквозь призму собственной тоски одиночество Элли – кем бы она ни была. И вся ее космическая мощь – лишь сила отчаявшегося духа, заключенного в теле хрупкой девчонки с большими глазами.

Которую он когда-то поклялся защищать.

Юрий сжал губы, приняв решение. Пальцами снял с себя тонкую, но удивительно тяжелую руку спящей Киры, как можно тише сполз с койки. Натянул комбинезон, на пороге оглянулся на Аоки – черный силуэт на фоне серых простыней. Разблокировал гермостворку и вышел в коридор. Поежился от налетевшего холодного сквозняка, уверенно и быстро пошагал в сторону офицерской палубы.

Пока шел, представлял Элли в углу темной каюты – разбитую, несчастную, плачущую. Одну со своими страхами, с голодным мраком, ползущим из трещин чужого мира. С чувством вины и обреченности…

Свет из приоткрытой гермостворки каюты девушки перечеркнул темный коридор белой полосой. Юрий взволнованно нахмурился, ускорил шаг.

Громкий смех заставил его застыть столбом. Смех плавно перешел в оживленный диалог – Юрий сразу узнал звонкий, чуть смущенный голос Элли, которой отвечал чрезмерно жизнерадостный голос молодого парня.

Иова Маракши!

Иова что-то пошутил, Элли что-то весело ответила.

Гарин отшатнулся, попятился, не сводя взгляда со светлой полосы на стене. Опустил голову, ощущая неприятное покалывание в груди. Ссутулился, засунул руки в карманы и побрел обратно.

Вновь раздавшийся смех показался ему плевком в спину.

* * *

К очередной Арке «Полынь» добралась брошенной в холодный океан бутылкой, по горлышко наполненной раздражением и сумраком. Редкий день обходился без ругани и зуботычин – впрочем, командиры на местах пока что справлялись. Усталость экипажа ощущалась физически, некоторые уже откровенно тяготились полетом. Помимо прочего, многих пугала атмосфера на борту, пропитанная переживаниями и самыми черными фантазиями.

До этого дня Юрий старательно избегал общения с Элли, демонстративно уходил, стоило им оказаться в одном помещении. Девушка поначалу делала попытки заговорить с ним, искала встреч, посылала долгие взгляды и неловкие улыбки. Но каждый раз натыкаясь на холодную отстраненность, сдалась, а спустя время и вовсе пропала. И Гарин уже не знал, что его злило больше – ее навязчивое внимание, или то, что он больше не мог ее видеть.

Все же его внутренний зверь недовольно рычал под потоком сомнений и старых обязательств.

Но то было долгими бессонными ночами. Днем зверь то и дело являл свой оскал окружающим, дергаясь на коротком поводке.

Маракши преградил ему дорогу слишком нагло и решительно, и Юрий коротко толкнул его в грудь обеими руками. Парень полетел спиной вперед, споткнулся о порожек рейтарского кубрика и со стуком приложился локтями и головой об пол. Застонал, ругаясь сквозь зубы, перевернулся на колени, ощупывая затылок – сквозь короткие волосы пробивалась кровь. Через плечо бросил осуждающий взгляд на застывшего в проеме Гарина.

– Какого хрена, Ю? – вопросительно прогудел подошедший Рэнт.

Из глубины кубрика подтянулись еще рейтары – вылезший из своей капсулы взъерошенный Бодров, вставший из-за стола Журавлев и заинтересованный Зарыга с чашкой чего-то дымящегося в руке.

Юрий окинул их взглядом, остановился на поднимающемся Иове – тому уже помогал Андрей, разглядывающий ссадину на голове товарища.

– Юра, – требовательно повторил ауг, сложив руки на груди. – Что произошло?

– Ничего, – коротко ответил Гарин. – Не разошлись в коридоре.

– Иова, – Рэнт не удовлетворился ответом Юрия, повернулся к Маракши, вопросительно подняв бровь.

Парень с притворным оптимизмом ухмыльнулся, махнув рукой – мол, не обращайте внимание, ерунда. Ехидно проговорил:

– Пол скользкий, да я корявый.

– Коридоры узкие, рэй-мичманы широкие, – в тон Иове высказался Батор, отхлебывая свой напиток. – Действительно, довольно типичная ситуация.

– Или кто-то опять объелся говна, – тихо, но довольно слышно произнес Журавлев.

Юрий поиграл желваками, зыркая из-под насупленных бровей, засунул руки в карманы и вышел из кубрика.

Чувствовал он себя дерьмово.

Возле самой каюты его окликнули.

– Постой!

За ним вслед спешил Иова, придерживая на затылке белый «бублик» охлаждающего компресса из индивидуального медпакета.

Гарин не мог не признать, что у Маракши есть стержень – другой бы на его месте к Юрию еще долго не подошел бы.

И – главное – он понимал о ком пойдет речь. Хотел этой информации.

– Босс, – в глазах парня не было обиды, но он предусмотрительно остановился в паре метров от Гарина. – Я ничего такого не хотел, только поговорить! Ты просто выслушай, хорошо? Я же не за себя, я по поводу Элли…

Юрий усмехнулся, недобро нахмурился.

– Черт побери, босс! – торопливо затарахтел Маракши. – Девчонке реально хреново! Извелась вся…

– Это она тебя послала?

– Нет! – парень округлил глаза и затряс головой. – Она ничего не знает! Я сам! Просто сил нет смотреть… Она плачет постоянно, хотя и не показывает. Я по глазам вижу, по щекам краснющим. Я ее веселю, как могу, но вижу, что это так, на время.

Он убрал от головы компресс, помял его в пальцах.

– Тебе какое до нее дело? – угрюмо поинтересовался Гарин.

Парень замялся, сказал тихо, мягко:

– Да ну как… Жалко ее просто. Хорошая девчонка, добрая, – добавил с плохо скрываемой нежностью. – Пушистая. Босс, ты не подумай чего, но я просто таких, как Элли, раньше никогда не видел!

Гарин молчал. Боялся, что голос выдаст его непонятную гордость за девушку.

Или небольшой укол ревности.

– Она и про вашу ситуацию ничего толком не сказала, лишь, что поцапались сильно, что она очень перед тобой виновата, – Маракши посмотрел на Юрия снизу вверх. – Только я вот ума не приложу, босс, что она такого натворить могла? Она же вообще не способна на какие-то ужасные гадости!

– Ты-то откуда знаешь? – огрызнулся Юрий, но без особенно энтузиазма.

Но Иова почувствовал верный путь, даже сделал шажок вперед.

– Босс, да ты и сам не свой, ну? Все заметили, только подойти боятся. А кто подходит, те же Рэй или Ярвис, так только с запертой дверью целуется, – Маракши ткнул в сторону каюты Гарина. – Ты же серьезно на нее взъелся, босс! Тебя таким никто раньше не видел. Да и, ну его на хер, лучше и не видеть! Ходишь, как разъяренный урсулит…

– У тебя все? – холодно осведомился Юрий.

Он не собирался сейчас обсуждать свое состояние.

Маракши качнулся было назад, заявляя о конце разговора, но поморщился, словно вспомнив о чем-то важном, протянул тоном, словно не до конца решил, говорить или нет:

– Ну, не совсем, – его глаза опустились на скомканный компресс. – Она чего-то боится, очень. Мне не говорит, сколько не колол. Лишь повторяет, что времени осталось мало. И что кто-то нас почти настиг.

Он поежился, посмотрел на Юрия. Доверительно произнес:

– Босс, вот это меня прямо до мурашек пробирает, честное слово. Ты бы сходил к ней, а? Поговорил бы. Хрен с ней, с обидой – чую, за ее словами что-то пострашнее скрывается.

Гарин знал, что ответить Маракши. Как знал и то, что парень, со всей своей простотой и прямолинейностью, прав. А он, со всеми своими опытом и принципами, облажался. Потому что забыл о главном – будущее всегда важнее прошлого.

Виновата ли Элли в появлении Изнанки? Виновата. Косвенно, но виновата. Можно злиться на нее, обижаться – факт останется фактом, с ним ничего уже не поделать. А что действительно важно здесь и сейчас, так это события, способные повлиять на дальнейшую судьбу экипажа «Полыни» и лично его, Гарина.

Потому что именно в его силах сделать так, чтобы корвет не постигла судьба «Пилигрима-2». Это его обязанность, его судьба. И Юрий видел лишь два варианта как это сделать.

Первый – это быть рядом с Элли, защищать и оберегать ее, не позволяя внутреннему страху взять верх.

Второй вариант – нейтрализовать девушку, если все выйдет из-под контроля. Думать об этом не хотелось, но такова цена ответственности.

Поэтому он ничего не ответил Маракши, лишь хлопнул того по плечу и направился в сторону каюты.

Должно быть, он сейчас на самом деле напоминал урсулита – но не яростного и свирепого, а усталого и косматого.

* * *

Сквозь Арку «Полынь» прошла ближе к полуночи. К этому времени Гарин успел переодеться в чистый комбинезон, желая навестить Элли, и застегивал последние кнопки, вполглаза наблюдая за маневром по визору. Камеры на внешней обшивке привычно транслировали глубокую космическую ночь, приближающуюся дугу портала, мерцание силовых полей, сжигающих мелкую космическую пыль.

Нос звездолета нырнул под Арку…

И корпус вдруг растянуло, словно резиновый жгут, превратило в серую плоскую ленту, уносящуюся в черную спиралевидную бесконечность. Пространство рассыпалось пересекающимися монохромными плоскостями, которые лопнули, будто огромные витражи. Среди обломков ворочалось нечто огромное, невидимое, кольчатое.

Такой боли Юрий не испытывал никогда. С него срывало плоть, вытягивая нити нервов. Голова наливалась бурлящей кровью, трещал череп и лопались вены. Гарин силился закричать, хотя бы захрипеть, но уже превратился в какого-то сыпучего голема из обсидидиановой крошки, и лишь задыхался, не ощущая ни рта, ни языка.

Это продолжалось миг или годы, но кончилось разом – прыгнувшей в лицо грязной палубой, ослепительным светом дежурного освещения, оглушающим воем запоздалой тревожной сирены.

Юрий с хрипом поджал к груди колени, оттолкнулся от пола скрюченными пальцами. Медленно поднялся, ловя взглядом плывущие горизонтали и сдерживая рвущийся к горлу желудок.

В коридоре кто-то в голос орал, пронзительно и жалостливо. Гарин рванул гермостворку, вывалился наружу.

В нескольких шагах от каюты, свернувшись в позе эмбриона, лежал Брамма Баччан. Судя по разбросанным вокруг брикетам с чистыми комбинезонами, парень как раз шел из дезинфектора. У Брамы из носа шла кровь, он безостановочно выл, зажмурившись и зажав уши ладонями.

Из-за угла выскочил Ярвис с округлившимися глазами. Увидев Гарина, крикнул:

– Что это было?

Юрий пожал плечами, нагнулся над Брамой и осторожно потрепал того по плечу, приговаривая:

– Все закончилось… Все уже позади.

– Что позади? – настойчиво повторил вопрос Рэнт, опустившись на колено и вытаскивая из кармана медицинский пакет. – Что это, черт побери, было?

Рядом затопали ботинки, и в поле зрения появился запыхавшийся лейтенант Кахир.

– С ним все в порядке? – быстро спросил офицер.

– Да, – коротко ответил Юрий, прикладывая к затылку Браммы мягкую пластину нейрорелаксанта. – Просто шок.

– Хорошо, – Кахир не стал задерживаться, бросил на ходу. – Доставьте его в лазарет.

Из кубрика уже выскакивали «блохи», спешащие на посты боевых расчетов. Воздух, помимо заунывного воя сирены, наполнился ругательствами и недоумевающими возгласами. По Ярвису и Юрию, поднимающих на руки всхлипывающего Баччана, скользили взгляды, некоторые Гарин успевал поймать – ошалелые, испуганные, злые. Последними выскочили Рэй и Кира – должно быть, подгоняли остальных. Юрий криво улыбнулся девушке, мол, со мной все в порядке. Та ответила коротким взмахом руки.

– Давай, я сам, – Ярвис легко поднял Браму на руки. – Быстрее получится.

Гарин не стал спорить – он мысленно уже спешил к Элли.

– Так ты знаешь, что случилось? – в последний раз спросил ауг, морща тяжелый лоб. – Мне вот кажется, что знаешь.

– Нет, Рэнт, – честно ответил Юрий. – Не знаю. Но, боюсь, что это было не в последний раз.

Ярвис недовольно заворчал, качая головой, потопал в сторону медблока, аккуратно придерживая затихшего Баччана. Гарин с места рванул в сторону офицерской палубы, жалея, что не прихватил с собой инбу. Ему чудились картины бьющейся в конвульсиях Элли, слетающие с ее губ вместе с пеной страшный речитатив, белоснежное лицо с закатившимися глазами. Мимо Юрия тенями мелькали матросы, светящиеся полосы под ногами казались спинами люминесцентных змей.

Дверь девушки оказалась запертой, над панелью горел красный огонек блокировки. Гарин принялся долбить в гермостворки кулаками, пока появившийся вахтенный не сказал, что Элли куда-то ушла незадолго до прохода сквозь Арку. Юрий принялся было допытываться куда она могла пойти, что именно сказала, но посмотрев на покрытое липкой испариной лицо матроса, на затертые следы рвоты на кирасе, на плывущий взгляд оставил несчастного в покое – тот еле держался на ногах и еще не совсем отошел от пережитого потрясения.

Сирена выключилась внезапно, оставив после себя затухающий звон в ушах и чувство отступающей тревоги. Стали слышны разлетающиеся по коридорам крики и команды, рабочий шум и попискивание работающих систем жизнеобеспечения.

Юрий еще раз взглянул на серую дверь каюты, размышляя, не взломать ли ее.

– Юра? – раздался за спиной удивленный и одновременно радостный голос Элли.

Он обернулся, враз растеряв всю суровость и злость.

Пушистое облако уткнулось ему в грудь, прорвавшиеся слезы, казалось, прожигали сквозь ткань комбинезона.

– Прости, прости, прости! – словно заклинание твердила девушка, всхлипывая.

Юрий не сдержался, зашептал что-то успокаивающе, неловко приобняв Элли за плечи. Что-то пошутил, улыбнулся. Поднял взгляд на Маракши – парень стоял в нескольких шагах, держа на сгибе руки куртку девушки. Юрий чуть заметно кивнул ему, благодарно.

– Экипаж, – раздался из хриплых динамиков спокойный голос капитана. – Поздравляю с прибытием в систему Ферми.

* * *

Голос в голове вновь плел про энтропию, про неизбежную смерть, про ползущего по паутине пука. Юрий все еще не мог отделить голос призрака от внутреннего голоса, просто заглушал фон музыкой из модулятора.

Сейчас в голове играла изящная и печальная мелодия – легкие, словно прикосновения, клавишные, тянущая хрустальные нити флейта, щекочущий шелест палочек-рут, и мягкий, обволакивающий женский вокал, поющий на незнакомом Гарину языке.

А перед глазами расстилалась чудесная картина, одновременно завораживающая и пугающая.

Бесконечное белое поле сверкающих ледяных звезд, перечеркивающее все видимое пространство от края до края. Застывшие пылевые вихри, золотистые, малиновые, бурые, тянущиеся хвостами вдаль. Туда, где раздувался чудовищный вытянутый пузырь переливающейся плазмы, затмевающий своим светом самые яркие звезды. Основание пузыря, на уровне белоснежного поля, терялось в спиралевидных облаках, очерчивающих нечто ужасное, мощное, способное миллиарды лет медленно и с наслаждением пожирать эту структуру изнутри.

– Все жрут всех – таков закон Вселенной, – пробился сквозь музыку тихий голос.

Или Юрию показалось?

– Пузыри Ферми, – участливо сообщил модулятор. – Так называемые «Крылья Млечного пути». Энергетические выбросы свермассивной «черной дыры» в центре Млечного пути. Предположительная высота образования – пятьдесят тысяч световых лет.

Гарин даже приблизительно не мог себе представить подобное расстояние. Привыкший перемещаться сквозь любое пространство посредством Арок, порой он забывал, насколько велик космос. Сколько в нем таких галактик, как Млечный путь? Сотни? Тысячи?

Когда речь шла о подобных цифрах, неизбежно терялось ощущение соразмерности. Вот и сейчас – казалось, что сверкающий «мыльный пузырь», приглушенный всеми возможными фильтрами «Полыни», находится совсем рядом, можно на «големе» допрыгнуть. А – на деле – лететь до него десятки триллионов километров, после чего стать жертвой громадного коллапсара, способного искривлять пространство и время.

И подобное чудовище лишь песчинка в масштабе Вселенной. В ней полно чудовищ и похуже.

Юрий поднял глаза.

Сверху, над белоснежным плато межзвездного льда, над черными дырами, над созвездиями и мирами шевелила лесом щупалец Язва.

– Юрий! – окликнул Гарина чей-то настойчивый голос.

Мир вновь сжался до размеров крошечного корвета, до каюты, до человека, застывшего перед объемным изображением.

В дверях стоял лейтенант Джаббар – подтянутый и строгий.

– С тобой все хорошо? – поинтересовался Кахир.

– Да, – Гарин расправил плечи, жестом выключил проектор. – Что-то не так?

– Несколько раз тебя звал.

– Не слышал.

Юрий снял со спинки стула форменную куртку, огляделся, размышляя, не забыл ли чего. Подумал было отцепить от затылка модулятор, но в последний момент передумал – вдруг понадобится «щит» от голосов.

После прохода через Арку прошло двенадцать часов – или одна бессонная ночь и хмурое утро, заполненное тревожными разговорами за завтраком. Не рассеялась мрачная атмосфера и к полудню, к моменту, когда капитан объявил внеочередное совещание, куда пригласили и Юрия.

К этому моменту Гарин уже успел успокоиться по поводу Элли, которая выглядела напуганной, но держала себя в руках – разговор с ней Юрий оставил на потом. Сходил к господину Грюнеру, готовясь оправдываться за игнорирование его вызовов, но бхут даже словом не обмолвился, попросив Юрия организовать доставку со склада дополнительных емкостей с питательной смесью.

Поспать удалось лишь под утро, провалившись и будто тут же вынырнув из тяжелого черного сна.

– Выглядишь не очень свежо, – вполголоса заметил Кахир.

После своего назначения лейтенант заметно потеплел к бывшему командиру «блох».

– Как и остальные, – ответил Юрий, машинально оглаживая бороду. – Знаешь, какая причина совещания?

Джаббар выразительно посмотрел на Гарина, и тот сам понял, что сморозил глупость – причин для совещания хватало с лихвой.

На офицерской палубе они встретили бредущего в ту же сторону Бека. Мастер выглядел старым крабом, вытащенным из-под коряги на залитый солнцем песок – несмотря на безупречно чистый комбинезон, надетый ради такого случая, от Бекетова буквально исходила тяжелая аура технических палуб.

– Здравствуй, – по-русски поприветствовал его Гарин, легко хлопнув по спине.

Словно по стене ударил, показалось, что даже гул пошел.

– ЗдорОво, – мастер даже не повернулся, лишь махнул в воздухе мозолистой пятерней. – Надолго эта тягомотина, знает кто?

Юрий неопределенно пожал плечами, Джаббар пропустил вопрос мимо ушей, видимо, посчитав не корректным.

– У меня там система разобрана, продувки ждет, – ворчливо буркнул Бек. – А без присмотра мои еноты что-нибудь не то отвинтят или припаяют, ищи потом, почему не работает.

В офицерской кают-компании уже присутствовали некоторые члены экипажа. Справа от входа сидел невзрачный командир ракетно-торпедной рубки по имени Чарлот – маленький худой человечек с проплешинами в редкой шевелюре тонких русых волос. Рядом с ним, навалившись пузом на столешницу, сурово сопел затянутый в парадный мундир корабельный интендант Биттон. Чуть в стороне, отодвинувшись от массивной фигуры мичмана, сгорбившись, сидел доктор Тэ Иревиа, пожевывая мундштук пустой курительной трубки. Возле него вытянулась изящная фигура штурмана Кирики – тонкая шея с чуть заметным желтым пушком казалась очень хрупкой, на лицевой поверхности шлема застыло приветливо улыбающееся виртуальное лицо земной девушки. Около штурмана – слишком близко даже с учетом тесноты помещения, сидел пилот Си Ифмари, бледнее обычного, но оживленно беседующий с командиром ремонтной бригады корвета мичманом Паклао.

Ни связиста Малышева, ни командира систем обороны Али, ни самого Кимуры в кают-компании не было.

Вошедшие поприветствовали присутствующих. Бек сразу плюхнулся на свободное место возле гермостворки, всем видом показывая, что в любой момент готов покинуть компанию. Джаббар и Юрий заняли места по правую руку от Паклао, напротив Си Ифмари и Кирики.

– Рад видеть тебя, Юра, – улыбнулся пилот, когда Гарин умостился за столом. – Хорошо себя ощущаешь?

Юрий постарался отделаться легкой улыбкой, заверил дистанта:

– Просто не выспался, Боагтар. Думаю, как и остальные.

– А вот господин Тэ Иревиа утверждает, что прекрасно отдохнул этой ночью, – мягко прозвенела альцион.

– Это все чистая совесть и здоровые нервы, госпожа Кирика, – заскрипел Тэ Иревиа, выпятив острый морщинистый подбородок.

– А еще доступность седативных препаратов? – насмешливо предположил мичман Биттон.

– Если только самую малость, – не стал спорить доктор. – Сами понимаете, сложно удержаться, имея под рукой неограниченный доступ к складам, верно, господин интендант?

Биттон нахмурился, пожевал пухлые губы, размышляя, что бы ответить на укол старого аджая, но, видимо, решил не связываться.

– Многим пришлось оказывать помощь? – спросил у доктора Си Ифмари.

– В стационаре самые мягкотелые, – Тэ Иревиа поскреб узловатыми пальцами свой бугристый череп. – Трое или четверо. Остальные удовлетворились добрым словом и легкими релаксантами.

– Почему «мягкотелые»? Чего сразу «мягкотелые»? – нервным дребезжащим голосом возмутился Чарлот. – Я на такой кордебалет не подписывался! Нужно будет, я до головного офиса дойду, чтобы компенсировали…

– Не верещи, – поморщился сидящий рядом Бек. – И так башка раскалывается.

Торпедист тряхнул узкими плечами, сверху вниз бросил на мастера раздраженный взгляд, однако продолжил уже более спокойным голосом:

– Я просто считаю, что в сложившихся условиях нам просто необходимо вернуться на базу. Этот полет с самого начала дурно пах…

– Идет война, а мы – рейтарское подразделение Имперского флота, – громко напомнил Кахир. – Мы не можем просто взять и разойтись по домам.

– Не думаю, что извоз Высшего дистанта по задворкам Вселенной как-то поможет нам в войне, – едко парировал Чарлот. – И, потом, мы какой месяц без новостей, может уже и воевать не за кого…

Но ощутив на себе неприветливые взгляды офицеров, смешался, спрятал глаза и затих.

– Новости должны быть сегодня, – торопливо вмешался молодой пилот, беспокоясь, что разговор скатится к выяснению отношений. – Капитан и господин Малышев как раз принимают информационный пакет.

– Что-то долго, – буркнул Бек.

– Да, там какая-то заминка, – не стал спорить Си Ифмари. – Необычный объем и кодировка.

Он только договорил, как гермостворка раскрылась, и в кают-компанию быстрым шагом вошел капитан Кимура, за ним – привычно надменный офицер связи Эрик Али.

– Господа! – запоздало скомандовал Джаббар.

– Не вставайте, – Кимура жестом остановил поднимающихся из-за стола членов экипажа. – Все на месте?

Быстро окинул взглядом собравшихся.

– Не вижу господина Малышева.

– Господин Малышев в стационаре, – подал голос Тэ Иревиа. – Я докладывал.

– Да, действительно, – капитан поморщился. – С ним все в порядке?

– Аритмия, панические атаки, понос, – доктор рассеянно развел руками. – Ничего страшного.

– Хорошо, – капитан задумчиво остановился во главе стола, указал рукой на свободный стул. – Господин Али, присаживайтесь.

Командир «Полыни» выглядел непривычно уставшим и болезненно худым. Жесткий воротник сжимал шею с острым кадыком строгим ошейником, из позолоченных манжет торчали тонкие кисти с длинными пальцами. И лишь похожие на черные угли глаза поблескивали над впалыми щеками, говоря о том, что ветерана Старой Гвардии Кимуру Акияму еще рано списывать со счетов.

– Господа, – капитан начал, как только кодировщик занял место за столом. – Одним из важных качеств хорошего командира является умение избегать ненужных подвигов. По моему личному убеждению, «подвиг» появляется там, где проваливается штатная работа. Я сейчас не беру в расчет частности, их хватает на любой войне, но, поверьте, почти все они – следствие халатности руководства.

Чуть слышно прочистил горло Джаббар. Поедая глазами капитана, с важным видом закивал мичман Биттон.

Юрий исподтишка посмотрел на Эрика – офицер связи с серьезным видом раскладывал на наручном вифоне из стопки в стопку синие квадратики каких-то файлов. Ощутив взгляд, поднял глаза, быстро пробежал взглядом по сидящим напротив, в том числе и по Юрию, вновь вернулся к своей работе.

– Еще одним качеством хорошего командира, – продолжил Кимура, заложив руки за спину. – Я считаю умение выполнять поставленную задачу, принимая во внимание весь спектр трудностей, с которыми есть возможность столкнуться в процессе, сколь бы ни был мал их процент.

Он вздохнул, покачался на пятках. Гарину показалось, что капитан специально тянет время.

О чем же идет речь, раз даже Кимура настолько неуверен? Или что-то уже случилось, но командир не знает как об это сказать?

– Господа, – наконец сказал капитан. – Руководство возложило на нас ответственную задачу, которую экипаж «Полыни» с честью выполняет. Однако, несмотря на то, что мы преодолели большую половину пути, наш полет начинает приобретать характерные черты «подвига». Это не высокие слова, не восхваление собственной важности – руководству корвета все сложнее и сложнее планировать штатную работу и предвидеть возможные риски.

Над столом пролетел гул, присутствующие переглянулись. Каждый понимал, о чем идет речь, на долю экипажа в последнее время выпало столько событий, что с лихвой хватит на оставшуюся жизнь. Но они впервые слышали подобный комментарий от капитана. Возможно, он что-то такое и обсуждал наедине с пилотом Си Ифмари, но, судя по реакции, для большинства его слова стали откровением. Кимура словно открыл клапан, официально разрешая называть вещи своими именами.

– Господа, – капитан поднял ладонь, сухо продолжил. – Советую не воспринимать мои слова как призыв к капитуляции. Цель данного совещания – определение путей и возможностей, а не поиск причин для отступления.

Чарлот не сдержал саркастического покашливания, но под взором Кимуры опустил голову.

– Помимо прочего, – капитан указал подбородком на светящийся шарик включенного интеркома. – С нами на связи господин Грюнер – в качестве заинтересованной стороны. Накануне мы обсудили сложившуюся ситуацию, его мнение вполне однозначное. Все верно, господин Грюнер?

– Мы-я приветствую собравшихся членов экипажа, – раздался знакомый бархатистый голос. – Позиция стороны нанимателя – полное выполнение исполнителем взятых обязательств. Это не только вопрос коммерческий или репутационный, но также и объективно необходимый.

По кают-компании вновь пролетел шум, на сей раз недовольный и насмешливый.

– В качестве физического посредника на заседании присутствует рэй-мичман Гарин, – капитан чуть повысил голос, сдвинув брови над переносицей. – У кого-то имеются реплики до начала обсуждения?

Реплик не имелось, хотя, но Юрий вдруг ощутил себя не в своей тарелке, словно фраза капитана не просто обозначила его роль, но поставила Гарина по другую сторону баррикад, противопоставляя прочим членам экипажа. Ему это не понравилось.

Кимура либо не заметил возникшего напряжения, либо решил не придавать такой мелочи значения. Он легким движением пальца сбросил с наручного вифона файл, отшагнул чуть назад. В воздухе над столом раскрылась объемная картинка – грибовидная космическая станция с широкой «шляпкой», утыканная усиками антенн. Под «шляпкой» просматривались темные силуэты двух звездолетов.

– Система Дигамма Ферми, пятьдесят первая планетная группа, – капитан обвел взглядом присутствующих, словно удостоверяясь, что все слушают. – Собственная звезда отсутствует, в наличии два газовых гиганта со спутниками. Наша точка интереса – научно-исследовательская станция Института изучения дальнего космоса.

«Грибок» станции, словно красуясь, медленно поворачивался вокруг своей оси, играя искрами замерзшего газа на гранях внешней обшивки.

– Господин капитан, – Си Ифмари поднял ладонь, привлекая к себе внимание. – Я не ошибаюсь – это имперский фрегат?

Картинка увеличилась, демонстрируя шлюзовые фермы. Прямо под «шляпкой», в специальном углубленном доке, располагался похожий на семечку подсолнуха гражданский катер с эмблемой Института. Ниже, как-то криво, по диагонали, к шлюзовой трубе приник раздутый десантно-штурмовой фрегат с характерными агрессивными обводами и орудийными башенками. Выглядел он потрепано, на корпусе тут и там белели пятна аварийных заплаток.

– Иных курсантов за такую отвратительную стыковку от полетов отстраняли, – подал голос мичман Биттон. – Эва раскорячился, даже направляющие погнулись.

Офицеры согласно закивали, а Кирика вдруг заметила:

– Система Дигамма Ферми довольно удалена от зон боевых действий. Что здесь делают десантники?

– Согласен, – закивал Чарлот, потрясая пальцем. – Одинокий десантный корабль, без сопровождения и прикрытия – как-то нелепо даже по меркам флотского командования.

– Капитан, разрешите? – с важной ленцой спросил Эрик, бросив взгляд на Кимуру, и, получив подтверждающий кивок, обратился к остальным в свойственной ему высокомерной манере. – Мы связались со станцией, они готовятся к эвакуации. Чтобы разом вывести и персонал, и материалы Институт обратился за помощью к командованию Флота. Те пошли навстречу, выделили им вот это…

Офицер связи небрежно махнул в сторону картинки, добавил насмешливо:

– Собственно, чего не жалко.

– Они даже не пытались его починить? – с недоумением произнес Джаббар. – Корабль выглядит так, словно только из боя.

– Лейтенант, – Эрик скривился, будто у него заболел зуб. – Ты считаешь, что у флотских больше забот нет, как латать это корыто? Да у них там…

– Господин Али, – холодно прервал подчиненного капитан. – Я до ваших реплик еще не дошел. Позвольте мне продолжить?

И, не дожидаясь ответа, произнес, указывая на станцию:

– Здесь наша последняя остановка в пределах Млечного пути, потом «Полынь» надолго уходит в сверхдальний космос. Учитывая сложившуюся ситуацию, мною принято решение провести на станции определенные организационные мероприятия.

Кимура жестом убрал изображение станции вверх и в сторону, занял свое место во главе стола.

– В срок до шестнадцати часов командирам необходимо сообщить мне фамилии матросов, которые, по вашему мнению, психологически более не способны выполнять свои обязанности.

Командиры переглянулись. Юрий заметил легкое недоумение в глазах Паклао, задумчивость во взгляде Бека, напряженность на лице Биттона. Джаббар никак не отреагировал на слова Кимуры, как, впрочем, и Эрик.

– Разрешите вопрос? – кашлянул Паклао. – Речь о личных пожеланиях или…

– Речь о вашем личном мнении, – отрезал капитан. – Господин Тэ Иревиа подготовил мне список членов экипажа, у которых в последнее время чаще других выявлялись проблемы с ментальным здоровьем, однако, не все и не всегда обращаются за квалифицированной помощью.

Корабельный врач, который, кажется, задремал, встрепенулся, и лениво сменил позу.

– Капитан, – поднял широкую, как лопата, ладонь Бек. – При всем уважении, у меня каждая пара рук на счету. Бывает, конечно, отчебучивают разное, чай, не ангелы, но ежели кого списать, то остальные от натуги на стены полезут, – он сложил руки на столе, потер шершавые пальцы друг о друга. – Что же до истериков или совсем поехавших, то нету у меня таковых, все натуры грубые и понятные, как клепки в обшивке.

Тэ Иревиа скривился, будто знал чуть больше, чем говорил Бекетов, но промолчал. Капитан заметил гримасу дистанта, но обратился к старому мастеру:

– Господин Бекетов – и это касается остальных – я говорю не о тех, кто может работать, но ему сложно. Сложности – соль нашей профессии. Я говорю о тех, чье поведение грозит навредить кораблю или членам экипажа. У меня есть несколько кандидатов, но мне также интересно ваше мнение. И, обращаю ваше внимание, не вздумайте увлекаться ловлей «ведьм», потеря специалиста не должна сказаться на работе.

Кимура развел ладони в стороны:

– По этой задаче есть вопросы?

– Имеются, капитан, – подал голос Чарлот. – Как быть с теми, кто не хочет продолжать полет?

– Саботажники! – насупился Биттон. – Никакого долга перед Родиной!

Капитан недовольно остановил его жестом, спокойно ответил торпедисту:

– Буквально пару часов назад у меня состоялась беседа с носителем подобного мнения, – он посмотрел на Си Ифмари и пилот закивал, видимо, присутствуя при разговоре. – Скажу вам то же, что ответил и ему – и можете передать мои слова остальным подчиненным – корвет «Полынь» все еще является собственностью корпорации «Сфорца», а также боевой единицей Имперского флота. А все мы, невзирая на чьи-либо желания и сомнения, не просто наемные работники, а военнослужащие, обязанные выполнить свой долг до конца. Того требуют Устав, положение контракта и я, лично, как командир корабля.

Капитан замолчал на секунду, ожидая, пока его слова дойдут до каждого из присутствующих, добавил:

– Впредь требую пресекать подобные настроения. Дисциплина – вот тот единственный инструмент, способный провести нас сквозь любые трудности. Не пренебрегайте им.

Гарин был полностью согласен с капитаном – анархия в таких вопросах до добра никогда не доводила. К тому же, такое решение вполне отвечало его собственным желаниям – он не хотел покидать «Полынь». Пока он здесь, он хоть кому-то нужен, хоть на что-то способен. Что он будет делать вне службы? Кому он там нужен?

Посчитав, что вопрос с личным составом закрыт, Кимура прочистил горло, перешел к следующей теме.

– Напоминаю, что перед стыковкой необходимо провести дополнительную диагностику систем и узлов, чтобы, в случае необходимости, воспользоваться ресурсами станции. Тэ Иревиа!

Доктор поднял голову, проскрипел:

– Капитан.

– Подготовьте список самых необходимых медикаментов. Раз уж ученые все равно эвакуируются, думаю, они с радостью отдадут нам излишки.

– Хорошо, – аджай вновь вернулся в свое «уютное» сгорбленное положение.

– Господин Бекетов, – перевел взгляд Кимура. – Как обстоят дела с двигателем? Вы сообщали о каких-то сложностях?

Мастер заелозил на стуле, словно устраивающийся в норе ёж. Крякнул, усмехнувшись:

– Так это, капитан… Там не то, чтобы сложности. Наверное, я просто неправильно выразился, – Бекетов замялся, потом тряхнул головой и прямо сказал. – В общем, дело в «зверюге»… Извиняюсь, в ректоре.

– С ним что-то не так? – нахмурился Кимура.

– Да нет, с ним все в порядке, – заверил Бек, щурясь. – Тут, другое. Тут – чуйка.

Он посмотрел на свои руки, сухие и мозолистые, подтянул их к себе, словно стесняясь.

– Я на своем веку много двигателей повидал, – глаза мастера утонули под лохматыми бровями. – Начинал еще на «Бельфегорах», обслуживал «продольную дюжину». Потом пару лет на торговом звездолете, пять – на круизном «Ситри». Да и так, по мелочам… Короче, я не то, чтобы хвастаюсь, но опыт кой-какой имеется. Так, собственно, к чему я это.

Бек расправил плечи, ткнул пальцем себе за спину.

– Наша «зверюга» как-то не так стала звучать. Это пока не очень заметно, но я-то слышу, ага! Главное, все остальное гудит и щелкает как надо, тут мы с парнями следим, а парадокс внутри контуров посвистывать начал. Тоненько так, но нехорошо, неправильно. Параметры в норме, телеметрия хорошая, но вот тревожно мне что-то и все тут.

Он замолк, насупился, будто запоздало понял, насколько неуместны его байки за офицерским столом.

– Вы сможете проверить двигатель в доках станции? – спросил Кимура, не задавая лишних вопросов.

– Капитан, – Бекетов поднял лицо, на его губах играла виноватая улыбка. – Позвольте напомнить – это бхутский инфлатоновый реактор. Как и любая технология Высших, закрытый от внешнего доступа. Мы даже кожух не вскроем.

По кают-компании пролетел тревожный гул.

– Без инфлатонных полей нам и до ближайшей звезды не долететь! – взволнованно воскликнул Си Ифмари.

– Это верная погибель! – затряс багровыми щеками Биттон.

– Господа! – призвал к тишине капитан. – Не превращайте совещание в балаган. Господин Бекетов, вы можете пояснить насколько критическое состояние у двигателей?

– Да не критическое, совсем! – торопливо ответил мастер, удивленный вызванным переполохом. – Все работает как часы! Я просто сказал, что меня беспокоит небольшой свист там, куда я не могу забраться. А так – ну, свистит и свистит, может, ничего страшного…

– Господин капитан, – неожиданно ожил коммуникатор вежливым голосом господина Грюнера. – Мы-я хочу предложить помощь.

– Вы разбираетесь в устройстве инфлатонных двигателей? – спросил Кимура, склоняя голову на бок.

– Мы-я нет, моя колония не имеет соответствующих особей. Однако, мой икс-джинн способен проникнуть под обшивку реактора, провести диагностику и, при необходимости, ремонт легкой категории.

Капитан задумался, играя желваками. Было видно, насколько ему не хотелось впускать кого-то постороннего в самое сердце «Полыни». С другой стороны, господин Грюнер сам заинтересован в благополучном завершении полета.

– Хорошо, – Кимура принял решение. – Господин Бекетов, организуйте работы. Господин Джаббар, обеспечьте безопасность.

Он даже не скрывал, что не доверяет бхуту. Впрочем, прямолинейность капитана была вполне объяснима, особенно после инцидентов с роботом Высшего.

Господин Грюнер не обиделся. Сообщил, что будет ожидать команды, лично или через Гарина, после чего замолчал.

Капитан, удостоверившись, что больше никто ничего важного сообщить не хочет, убрал голограмму станции. Сплел пальцы перед собой на столешнице, сухим тоном сообщил:

– Наша дальняя связь поймала очередной информационный пакет…

Чарлот не смог сдержаться, радостно хихикнул, потирая ладони.

– …Содержащий новостные, развлекательные и социальные кластеры, – Кимура бросил холодный взгляд на торпедиста, продолжил. – Пакет будет доступен после полного раскрытия, однако, прежде, чем выкладывать сведения в общий доступ, рекомендую ознакомиться лично. В особенности, с новостными сюжетами – для некоторых ваших подчиненных они могут оказаться эмоционально сложными. Будьте рядом, проводите психологическую работу.

Теперь нервно выдохнул даже Джаббар. Да и сам Юрий поддался общему нервному трепету – что же такого произошло, пока «Полынь» бороздила глубины космоса?

Однако, следующая реплика вовсе пригвоздила Гарина к стулу, пронзив от затылка до поясницы ледяной спицей.

– И последнее, – сказал капитан, поднимаясь и одергивая куртку. – Господин Тэ Иревиа, подготовьте нашу гостью к переезду.

– Вы имеете в виду эту девочку? – переспросил доктор. – Элли Берг?

– Да, – Кимура поднял подбородок. – Госпожа Берг покинет нас на этой станции.

И добавил – громче:

– Господа! Совещание окончено. По рабочим местам!

Кают-компания стремительно пустела, возбужденные голоса разносились по коридорам все дальше и дальше. За столом остались лишь Юрий и Тэ Иревиа, но вскоре и аджай направился к выходу, что-то буркнув Гарину.

Юрий его не услышал. В этот момент с ним вкрадчиво говорил вползший в голову призрак:

– Тлен – это бывшее всё…

* * *

Его ждали возле каюты. Погруженный в свои мысли, Юрий не сразу заметил фигуру в тенях. И даже не сразу среагировал, когда человек вышел вперед.

– Юрий, – окликнул напряженный мужской голос.

Гарин отшагнул в сторону, привычно разрывая дистанцию, прищурился, разглядывая лицо человека с мичманскими нашивками.

Он узнал его – командир стрелковых башен левого борта по имени, вроде бы, Дагер. Довольно молодой, с зачесанными назад светлыми волосами, с правильными чертами лица и чуть раскосыми голубыми глазами – прямо рекламная картинка для плакатов «Сфорца».

– Юрий, – Дагер подошел ближе, протягивая руку. – Я тебя жду. Нужно поговорить.

Гарин ответил на рукопожатие, спросил без интереса:

– О чем?

Мичман посмотрел по сторонам, вполголоса ответил:

– Хотелось бы без лишних ушей. Можно в твоей каюте, или давай отойдем из коридора в сторону?

Юрий секунду раздумывал, не послать ли канонира куда подальше – он сейчас не был расположен к беседам. Однако, любопытство взяло свое.

– Заходи, – Гарин отпер каюту, сдвинул в сторону гермостворку.

Белобрысый мичман переступил порог, на миг осмотрелся.

– Присяду? – указал на стул.

Юрий рассеянно кивнул, закрыл дверь и уселся на койку.

Дагер опустился на край стула, подался вперед, упершись локтями о колени.

– Юрий, – начал он, пытливо вглядываясь в лицо Гарина. – Ты не устал рисковать своей жизнью?

– Странный вопрос, – глухо ответил Юрий. – Это моя работа.

– Как и моя, – горячо хлопнул себя по груди мичман. – Но у всего есть свои рамки. Я готов защищать свой дом, свою семью, но чем мы заняты здесь, вдалеке от боев? Ты – настоящий воин, ты тоже понимаешь всю абсурдность нашего задания в условиях войны!

Юрий никогда не доверял льстецам, даже если те говорили правильные вещи. Он поморщился, отвернул лицо в сторону.

– Я знаю, для тебя Империя не так важна, как для остальных, – видимо, Дагер сообразил, что зашел не с того конца, решил сменить тактику. – Но и у тебя есть семья, тебе тоже есть куда возвращаться. Только этот чертов полет угробит нас всех, понимаешь? А ради чего, скажи? Ради корпоративных боссов, вцепившихся в выгодную сделку? Или ради маразматичной прихоти капитана, которого давно уже пора списать на грунт?

– Давай-ка полегче! Что ты хочешь от меня? – Гарину не нравился разговор, казался несвоевременным и пустым.

Мичман сменил позу, с жаром потряс кулаком.

– Мы должны вернуться! Понимаешь? Обязаны! У меня сын растет, вторая жена яйцеклетку сдала для биоразгона. У многих больше месяца от родных вообще вестей нет. Страна разваливается как карточный домик, Язва системы сжирает, на «Полыни» то чудовища, то болезни. Но зато мы, – он сделал широкий жест. – Мы катаем гребанного Высшего по всему космосу, чтобы он какие-то гребанные частицы для своего гребанного эксперимента собирал. Ну не безумие ли?

Он хлопнул себя по ноге, с сожалением покачал головой. Сказал зло:

– Мы несколько раз ходили к капитану, по одному и делегациями. Как об стену горох. Даже не слушает. Пообещал в следующий раз сдать госбезопасникам.

Юрий повел плечами, выпрямляя спину. Приготовился встать и проводить Дагера прочь.

– Юрий, – канонир тоже выпрямился, торопливо переходя к сути. – Мы хотим принудить командование к возвращению домой. Делать это нужно сейчас, пока мы в пределах Млечного пути. Некоторые из нас уже доведены до отчаяния, готовы на крайние меры – до которых мы, само собой, доводить не хотим. Но если вдруг дойдет дело… Юрий, у нас могут возникнуть проблемы с «блохами».

Должно быть, у Гарина был такой взгляд, что мичман невольно отпрянул, нервно облизнув губы.

– Юрий, – он поднял ладони. – Ты не подумай ничего такого, я не призываю тебя кого-то предавать или, боже упаси, идти против своих! Я прошу о безобидном пустяке – если что-то пойдет не так, просто повлиять на них, остановить. Ведь у тебя авторитет, они тебя послушаются! Более того, я уверен, что многие сами с удовольствием поддержат нашу инициативу!

Гарин поднялся, готовый вышвырнуть Дагера прочь. Мельком подумал, не оттащить ли его к Кимуре.

– В благодарность мы отдадим тебе «Полынь»! – выпалил вскочивший и отпрянувший к стене мичман. – Понимаешь? Весь корабль будет твой! Ты сможешь найти свою семью, родных! Отправиться куда хочешь! Нам он ни к чему, нам бы просто добраться до форпоста или торговой станции…

Юрий на миг запнулся. Его рука, потянувшаяся было к воротнику Дагера, замерла.

Неужели вот он – шанс все изменить? Найти пилота – дело техники, был бы звездолет. А там – забрать с собой Элли, вместе найти ковчег. Справиться с Изнанкой, помочь колонистам.

Начать новую жизнь.

Ему вдруг самому стало противно от собственных мыслей. Это же предательство! Да, пусть он сейчас и в сложном положении, но он все решит, обяхательно решит – только не таким спососбом.

– Пошел вон, – глухо потребовал Юрий.

Дагер попятился, быстро заговорил, все еще надеясь достучаться до Гарина:

– Ты просто подумай, время есть. Мы поможем собрать тебе новый экипаж, понимаешь? Империи все равно конец, это ясно. Никто не станет тебя преследовать или искать. Ты только помоги, повлияй на «блох». Возможно, тебе вообще ничего не придется делать, просто будь на нашей стороне…

Мичман споткнулся о порог, чуть не упал. Гарин успел ухватить его за рукав, угрожающе пообещал:

– Увижу, что крутишься возле абордажников – убью.

Он с брезгливостью разжал кулак и захлопнул гермостворку.

– Подумай! – послышаяся приглушенный пластиком крик. – Это последний шанс вернуться домой!

* * *

В слудеющие дни, пока «Полынь» летела к станции, Юрий несколько раз пытался поговорить с капитаном, чтобы оставить Элли на корвете. Но Кимура был непреклонен:

– «Полынь» – не развлекательный катер. Гражданскому нечего делать на боевом корабле.

Юрий пытался его переубедить, но у него не было весомых доводов, а на эмоции капитану было плевать.

В конце концов, Гарин понял, что с этой стороны проблему не решить. Что ж, тогда он отправится на станцию вместе с Элли. Да, его могут объявить дезертиром, но он девушку не бросит. Да и оставалась надежда, что Кимура не станет поступать таким образом, либо в суматохе эвакуации флотскому командованию будет не до этого.

Была, конечно, еще одна идея. Что если довогориться с Элли о том, что она останется на станции, как того и требовал капитан, но потом использует свои способности и переместится обратно на «Полынь»? Этот вариант порождал целый ворох далеко идущих последствий, и совсем не гарантировал девушке безопасность. Юрий решил оставить его как запасной.

В любом случае, ему нужно самому посмотреть что за обстановка на станции, на месте решить как поступить дальше.

В день прибытия Юрий впервые не стал сопровождать Высшего на поиски «веток иных измерений», сообщив бхуту, что у него крайне важные дела. Господин Грюнер возражать не стал. В конце концов, в открытом космосе от Гарина практической пользы для дистанта не было, а безопасность обеспечивали челнок и четверо контракторов в «ракшасах». Это если не считать снующего рядом икс-джинна, способного в одиночку справиться с большинством угроз.

Поэтому Юрий вполне легально занял место среди тех, кто собирался перейти на станцию.

– Красиво! – с восхищением сказала девушка, чуть ли не хлопая в ладоши. – Как же это красиво, Юра!

Они стояли в центральном шлюзовом коридоре, наблюдали за стыковкой по широкому виртуальному экрану. Наплывающий массив станции еще не успел закрыть обзор, и сияющая межзвездная пелена, занимающая половину обозримого пространства, являла себя во всей красе.

– Самые красивые вещи обычно самые опасные, – прокомментировала Кира, сложив руки на груди и бросив многозначительный взгляд на Гарина.

Юрий, если бы не был столь сосредоточен, наверное, рассмеялся бы столь прозрачному намеку.

Несколько дней назад Аоки пришла к Гарину и потребовала объясниться по поводу Элли. Заявила, что не ревнует, но «какого черта все это означает?».

Юрий, как смог, рассказал их общую с Элли историю, начав с ковчега и закончив встречей на «Полыни». Он разумно опустил некоторые подробности, вроде определенных способностей девушки, но Аоки это и не интересовало. Она слушала довольно внимательно, не перебивая, но спрашивая и уточняя. В конце сказала:

– Интересная история, доно. А теперь давай, без соплей и потупленных глаз – у вас с ней что-то было?

О, это был тяжелый разговор для Гарина, не привыкшего к подобным выяснениям отношений. Понимая, что каждое слово Кира может воспринять по-своему, он очень осторожно и мягко уверил девушку, что Элли для него – все равно, что младшая сестренка, что между ними ничего «такого» никогда не было, и он даже об этом не думал. Что же до самой Элли…

– Это для меня не важно, – отрезала Кира. – Главное, что между нами, а остальное – по боку. И, кстати…

Она ехидно улыбнулась, в свойственной себе манере:

– Девчонка действительно симпатичная. Зря ты не воспользовался моментом, пока мог.

С тех самых пор отношения Киры и Элли напоминали Юрию отношения матерой рыси и котенка, случайно забредшего в ее охотничьи угодья. Поначалу Аоки относилась к девушке настороженно, кружила вокруг, наблюдая и размышляя, не сожрать ли? Потом, удостоверившись в абсолютной безобидности Элли для их с Юрием отношений, буквально взяла девушку под опеку, мотивируя тем, что «двум девочкам нужно держаться вместе, пока вокруг полно похотливых кожаных мешков с ливером». Досталось даже Маракши, который, по обыкновению, заявился к Элли после ночной смены «поболтать». Кира так запугала бедного парня, что Иова, припертый к стене, поклялся всеми мыслимыми клятвами, что не причинит Элли неприятностей, и вообще «очень серьезно подумает для чего он здесь».

Что же до самой Элли, то Аоки ее восхищала. Она с удовольствием проводила с ней время, даже призналась Юре, что завидует смелости и невозмутимости Киры, ее умению держаться на людях.

Гарину нравилось, что две самые близкие ему женщины нашли общий язык. Что успокоилась Кира, не прожигая его гневными взглядами. Что Элли приобрела старшую подругу, и наконец, вылезла из своей раковины. Ему бы очень не хотелось делать выбор между ними.

Кто мог подумать, что такой выбор придется сделать так скоро? И что будет настолько сложно?

Он смотрел, как Элли восторгается видом за бортом, как они с Кирой смеются над довольно грубой, но все же смешной шуткой подошедшего Батора.

Сложность выбора заключалась еще и в том, что Юрий точно знал с кем останется. И выбор был не в пользу «боевой подруги» Аоки. Какие бы чувства он к ней не испытывал, как бы сильно не любил, судьба Гарина неотрывна связана с Элли – до тех пор, пока не будет уверен в ее безопасности. С этим Юрий ничего не мог поделать, так его воспитали, так была устроена его голова – он взял ответственность за Элли, и не мог бросить все на полпути. Тем более, зная, что именно угрожает девушке.

Тем неприятнее было на душе от осознания, что Кира до сих пор ничего не знала про грядущую ситауцию. Юрий просто не знал, как ей обо всем рассказать.

Гарин вздохнул, невольно огляделся в поисках Рэя или Ярвиса. Однако, друзей рядом не было – ауг со своим взводом обеспечивал безопасность бхута, Одегард с остальными занимались подготовкой «блошиного» кубрика к санобработке. Коротких увольнительных удостоились лишь Кира и Батор, да и то, чтобы добыть для остальных всякие необходимые мелочи, согласно врученным спискам.

Юрию остро хотелось с кем-то поделиться своими мыслями и сомнениями. О своем решении уйти он, само собой, никому не сказал.

– Изрядно его продырявили, – прогудел Зарыга, шевеля колючей от серой щетины челюстью. – На минные заграждения нарвались что ли?

«Полынь» как раз подходила к стыковочному шлюзу, и открылся вид на пришвартованный с другой стороны станции десантный звездолет. Имперский корабль казался массивнее рейтарского корвета, он топорщился приведенными в боевое положение орудийными башнями и ракетными турелями, десантные соты были предупреждающе раскрыты.

Но грозный вид «штурмового пса» портили страшные шрамы на его теле. По звездолету словно прошлась когтистая лапа, оставив после себя глубокие рваные борозды. Тут и там виднелись похожие на кратеры пробоины, торопливо залитые гермопеной, в одном месте все надстройки оказались снесены начисто.

Если Имперский флот и вышел из той битвы победителем, то явно дорогой ценой.

– Больше похоже на орбитальные «скорпионы», – Кира указала рукой на длинные рваные пробоины. – Импульс по касательной прошел.

Зарыга замычал, согласно кивая.

– «Полынь» могут отправить на войну? – спросила Элли, подняв глаза на Гарина.

Вид изуродованного звездолета впечатлил ее.

– Пока нет, – ответил Юрий. – Капитан хочет завершить маршрут Высшего.

– Будь благословенен этот клубок червей с его прогулкой по Вселенной! – торжественно прорычал Батор, словно произносил тост. – Без него мы бы уже давно пополнили список пропавших без вести в бою за очередную «стратегически важную» дыру.

– Да ты оптимист, – заметила Кира, усмехнувшись. – В десанте навык приобрел?

– В нем самом, – Батор дурашливо стукнул себя кулаком по груди. – «С небес в ад и обратно!», черт побери! Там же я приобрел еще один полезный навык – здраво оценивать свое место в пищевой цепочке.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Юрий.

Батор подвигал своей квадратной челюстью, наконец, пояснил:

– Для флотского командования рейтары – недорогая игрушка, пушечное мясо. Рейтарами затыкают самые жаркие участки. Их посылаю туда, куда не пошлют кадровое подразделение. Сам посуди, – Зарыга пытливо прищурился. – На месте штабного офицера, кем бы ты стал рисковать в первую очередь – профессиональным военным, в которого вбухана уйма сил и средств, и, который, по сути, тебе «брат по инкубатору», или рейтаром, чужаком и, в целом, расходным материалом?

Юрия на ковчеге воспитывали иначе – первыми в бой всегда шли самые опытные и подготовленные бойцы. Однако, он вполне допускал, что кривая логика старого солдата вполне применима в масштабных космических сражениях, где не было места морали и милосердию.

– Это жестоко, – по-своему отреагировала Элли. – И подло.

Батор хмыкнул, словно умилялся наивности ребенка, мотнул лысой головой в сторону десантного звездолета:

– Девочка, война вообще мероприятие жестокое и подлое. А вот всякие романтичные натуры с замашками рыцарей очень быстро оказываются по ту сторону иллюминатора в черных мешках. Уж поверь, насмотрелся…

– Чего ты, старый, забрюзжал, – Кира хлопнула Батора по покатому плечу. – Накатило чего?

– Да нет, – равнодушно покачал головой рейтар. – Почему «накатило»? Просто пояснил, что такое военный прагматизм. И что не нужно питать иллюзий на счет свой значимости.

– Что, приходилось бывать внизу той самой пищевой цепочки? – осведомился Гарин.

– Я – десантник, – с какой-то грустной бравадой усмехнулся Батор. – Всякое бывало.

Предупреждающе замигали лампы, пол мягко вздрогнул. Загудели насосы, нагнетая атмосферу в шлюзе. Неразборчиво забубнил механический голос из динамиков. Собравшиеся в стыковочном тамбуре члены экипажа нетерпеливо задвигались, готовясь, наконец, пусть и на время, покинут набившую оскомину «Полынь».

– Внимание, – толкнула Гарина Кира, указывая подбородком. – Кэп!

Возле входа в тамбур стояли и разговаривали друг с другом Кимура, Кирика и Тэ Иревиа. Капитан оделся в парадный френч с орденскими планками, на облегающем комбинезоне штурмана также красовались опознавательные нашивки и звезды. Даже доктор набросил на плечи форменный китель, который, впрочем, смотрелся на нем довольно нелепо, будто модный костюм на старом пугале.

– Одегард сказал, что высших офицеров пригласили к командиру станции, – осведомлено пояснила Элли.

– Рэй об этом откуда знает? – усмехнулся Юрий.

– У него сородич среди связистов, – ответила девушка.

– Да, он что-то такое говорил, – поддакнула Аоки. – Хвастался, что первым все новости узнает.

– Еще он сказал, что последний информационный пакет был странным – продолжила делиться Элли. – Как выразился его друг – необычно «тяжелым». Что в нем должно было быть наполнения в пять раз больше, а оказалось – стандартный набор вложений. Там еще какой-то сбой был в аппаратуре, одного из офицеров разрядом ударило, ему даже плохо стало.

Гарин удивленно покачал головой – давненько он с другом не общался, столько интересного мимо проходит.

Лампы над шлюзом загорелись зеленым, после короткого сигнала разошлись гермостворки. Первыми в светлый прямоугольник выхода нырнули вахтенные с оружием, за ними – матросы дежурных служб, следом потянулись остальные. Юрий оглянулся – офицеры неторопливо шли позади, не желая участвовать в общей суете.

На самом выходе Гарина кто-то ухватил за рукав. Он оглянулся, останавливаясь:

– Дагер?

– Постой!

Мичман придержал Юрия, пока мимо не прошли Кимура, Кирика и Тэ Иревиа, торопливо проговорил:

– Гарин, это наш шанс!

Лицо мичмана раскраснелось, глаза возбужденно блестели.

Юрий выдернул рукав, произнес сквозь зубы:

– Я тебя предупреждал.

– Не будь дураком! – нервно огрызнулся мичман. – Пока капитан на станции мы должны захватить «Полынь»! Без него другие офицеры дёргаться не станут. Нам нужен только пилот, а он, как раз, скоро причалит. Оставим Кимуру здесь, пусть вместе с учеными летит домой. Ты, главное, своих придержи!

Гарин схватил его за горло, впечатал в стену. Прорычал в лицо:

– Чтобы к моему возвращению тебя на корабле не было, ясно? Увижу – лично сдам десантникам. Или застрелю, если вздумаешь дергаться.

Мичман засипел, пытаясь разжать стальнкую хватку, Юрия, потом несколько раз кивнул, раздувая побагровевшие щеки.

Гарин отбросил Дагера в сторону, отряхнул ладони и поспешил следом за товарищами.

* * *

Закругляющиеся коридоры научной станции отливали пластиковой белизной, отчего казались куда просторнее низких и мрачных коридоров «Полыни». Разноцветные линии на стенах вели в направлении каких-то лабораторий и опытных стендов, из-за повышенной влажности потолок блестел от конденсата.

– Словно в больнице, – неуютно повела плечами Элли.

– И как-то пустовато, – заметила Кира.

– Все, небось, пакуют чемоданы, – Зарыга потер шею. – Чего они такую сырость развели?

Привыкшие к суете в доках, рейтары с удивлением обнаружили, что кроме сервисных роботов, выкатившихся для автоматических процедур, их никто больше не встретил. Впрочем, это же научная станция, а не портовый узел, с чего бы тут день и ночь крутиться персоналу?

Хотя, часто ли к ним в такую глушь залетают корабли? Могли бы отрядить кого-то для встречи.

Остановились и офицеры, если не в растерянности, то в недоумении. Однако, к ним, откуда-то из ниши, вышел безликий синт и пригласил проследовать за ним.

За спиной Юрия беззлобно переругивались матросы технической службы, карабкаясь на обшивку «Полыни». Вдоль полосатого «языка» грузовой рампы прохаживался вахтенный в шлеме, с удовольствием разминая ноги. Кто-то крикнул, что нужно найти санитарный гофр.

– Идем, чего стоять-то, – махнула Аоки. – Триммер для Одучи сам себя не купит.

Зарыга утвердительно поддакнул, ткнул пальцем в зеленую полосу с указателем «Холл и жилая секция», пошагал вперед. Юрий легонько подтолкнул за талию Элли, пошел следом. Рядом пристроилась Кира, незаметно коснувшись ладони Гарина своими пальцами.

Первый живой обитатель станции им попался возле гравилифта – бритоголовый парень в бежевом комбинезоне и с нашивками Института дальнего космоса на груди. Должно быть, он довольно сильно сбросил в весе, поскольку комбинезон висел на нем довольно мешковато.

– Привет грызунам науки, – махнул парню Зарыга. – Подскажи, где тут торговые аппараты или что-то типа того.

Работник станции натянуто улыбнулся, указал на лифт. Ответил хрипло:

– Холл, второй уровень. Не промахнешься.

– Спасибо, – кивнул Батор. – Смотрю, в форме себя держишь. Молодец.

Парень ничего не ответил, вновь отвернулся к раскрытому распределительному щитку.

– Станция у вас хорошая, – колко воскликнула Аоки. – Приветливая.

Пока ждали лифт, Юрий изучал список этажей. План у него был простой – разузнать об эвакуации все – кто, куда, когда. Если Кимура договорится о том, чтобы ученые забрали Элли с собой, то нужно представлять предложенные перспективы. Вряд ли разбитый десантный корвет полетит прямиком в Метрополию, скорее всего, ограничится каким-нибудь относительно безопасным сектором. Важно было знать, что именно это будет за сектор, а также какие пути оттуда ведут. В идеале, хотелось бы, конечно, найти небольшую населенную планету на периферии, чтобы там обосноваться, чтобы…

Гарин мысленно себя одернул, вернув к реальности.

Какую небольшую планету он себе представил? Тихую, благоприятную, где живут сплошь доброжелательные люди, не задающие лишних вопросов? Вокруг сейчас такое бурлит, что вряд ли можно найти безопасный уголок. Помимо войны, от которой еще можно сбежать, появилась эта Язва, растянувшаяся, если верить информационным справкам, почти на весь космос. К тому же, Элли нужны медикаменты, без которых она любой городок вскоре превратит в филиал Изнанки.

Гарин вздохнул. Должно быть, слишком громко, потому что Элли, беззаботно болтающая с Кирой, повернула голову и внимательно посмотрела на него.

Капитан не сообщил ей о своем решении, не сказал об этом девушке и Юрий. Всё решится в ближайшие часы, так пусть Элли пока побудет в беззаботном неведении. Пусть пока не думает о том, что вскоре придется расстаться и с Кирой, и с Маракши.

В лифте оказался еще один представитель станции – почти квадратный детина в натянутом, словно на барабане, комбинезоне. Он приветливо ощерился крупными зубами, облапал взглядом Киру.

Гарин демонстративно встал между незнакомцем и девушками. Несмотря на немалый рост Юрия, парень был ему вровень, смотрел прямо, даже нагло.

– Малец, тебе куда? – осведомился у работника станции Зарыга. – Или так, катаешься?

Судя по всему, здоровяк ему тоже не понравился.

– Вам в холл, – скорее уведомил, чем спросил «ученый».

– Угу, – промычал Батор, склонив голову на бок. – Наши тоже туда поехали?

– Туда, – парень кивнул бритой головой. – Там все.

Лифт тронулся, в воцарившейся тишине слышался лишь гул гравитационных подушек под ногами. Юрий буквально кожей ощущал, как наэлектризовывается атмосфера – ему здесь откровенно не нравилось.

Чтобы не пялиться на застывшего представителя станции, он принялся рассматривать кабину. Сразу же отметил какие-то подпалины на стенах, затертое темное пятно в углу, длинные царапины на полу.

На фоне чистоты в коридорах все это смотрелось инородно.

– Малец, а десантная шаланда здесь давно? – вновь спросил Батор.

– Недавно, – сухо ответил парень. – А что?

– Да ничего, – пожал плечами рейтар. – Просто смотрю, выглядит неважно. Я когда-то ходил на таком. Жили в кубрике возле ангаров с вездеходами.

– На транспортной палубе нет жилых кубриков, – нахмурился здоровяк.

– Да? – хмыкнул Зарыга. – Точно. Ошибся.

Они с Аоки быстро переглянулись, но этим дело и ограничилось.

Лифт плавно остановился, створки разошлись. Парень отступил в сторону, давая рейтарам выйти.

Холл станции оказался просторным залом с высоким куполообразным потолком. Мягкие пастельные тона стен, яркое, почти лабораторное освещение, идеальная симметрия и открытость – ни дать ни взять, образцовый интерьер научной станции из рекламных буклетов. И, неприятным контрастом – мятая одноразовая посуда и разноцветные лужи под окошками пищевых синтезаторов, серая вспененная масса эрзацматериала, застывшая в чаше объемного принтера, валяющиеся на полу обрывки тряпок, грязь и мелкий мусор. По периметру зала располагалось несколько небольших офисных помещений, сквозь прозрачные стены виднелись следы не то торопливого побега, не то тщательного обыска – ящики вывернуты, мебель сдвинута, стенные шкафчики раскрыты нараспашку, оголяя распотрошенное нутро.

По правую сторону, за погасшей информационной колонной, неровными рядами тянулись длинные столики с лавками – должно быть, здесь не так давно было что-то вроде кафе или общественной столовой. Из невидимых динамиков доносилась приглушенная музыка – что-то легкое, с модными ритмами и аранжировкой.

Сейчас за столиками, заставленными подносами с синтезированной едой, сидели люди – мужчины и женщины в комбинезонах сотрудников станции. Короткостриженные, крепко сбитые, неуловимо друг на друга похожие.

Появление рейтаров никак не повлияло на научный персонал, они как разговаривали между собой, так и не перестали, лишь несколько лиц повернулось в сторону лифта. Мимо прошел синт-стюарт, несущий куда-то коробку с маркировкой «Пищевые наполнители». На его пояснице Юрий разглядел след от ботинка с крупными протекторами.

– Проходите, не стесняйтесь, – раздался сзади голос.

Парень, ехавший вместе с ними, также вышел из кабины, и теперь жестом указывал вперед, широко улыбаясь.

– Спасибо, – поблагодарила его Элли.

Они своей небольшой группкой вошли в холл.

– Очень странные ученые, – вполголоса высказал свои сомнения Юрий.

– Я бы даже сказал, совсем не ученые, – поддержал Зарыга. – Я эти десантно-штурмовые хари в любом обличие узнаю.

– А где тогда настоящие ученые? – подала голос Элли.

– Смотрите, – Кира кивнула в сторону информационного столба, мимо которого они проходили.

В матовом пластике отчетливо виднелись два характерных отверстия с опаленными краями – следы выстрелов.

В холле оказалось больше народу, чем виделось от лифта – несколько человек укладывали друг на друга белые пластиковые ящики с маркировкой Института. Рядом с ними стоял кряжистый мужчина с лысой головой, переходящей на затылке складками в ворот форменной куртки Имперского десанта. На плече поблескивала майорская звезда, он делал какие-то пометки на развернутом поле вифона.

Почувствовав взгляд, он повернул голову в сторону контракторов, явив широкое лицо с маленьким поломанным носом. Свернув вифон, быстрым шагом направился к ним.

– О, сейчас что-то прояснится, – привычно подобрался Зарыга.

Когда до майора оставалось несколько шагов, Гарин вышел вперед и холодно отрапортовал:

– Служащие рейтарского корвета «Полынь» в увольнительной, – и представился. – Рэй-мичман Гарин.

– Майор Ланд, – голос у офицера был зычный, привыкший командовать. – Сколько вас?

Юрия несколько сбил с толку вопрос, он медленно ответил, хмурясь:

– Четверо.

– Я похож на слепого, рейтар? – рявкнул майор. – Я спрашиваю, сколько вас на вашем корабле.

Гарину не понравился тон офицера. Да и зачем ему такая информация?

Видимо, майор устал ждать ответ, его ноздри раздулись. Он сделал шаг вперед, почти упершись грудью в Юрия, спросил с угрозой:

– Мне повторить вопрос, рэй-мичман? Или напомнить положение Устава в части субординации?

Юрий, не привыкший к подобным ситуациям, несколько растерялся, но тут в дело вступила Кира:

– Согласно положению Устава, в период военного времени рядовой состав не имеет права сообщать о численности и составе подразделения никому, кроме прямых и непосредственных руководителей, а также лиц, имеющих инспекционный допуск, – отчеканила она, добавил. – Пункт второй главы одиннадцатой Имперского флотского Устава, господин майор.

Должно быть, девушка через инбу нашла нужное положение и зачитала его – знанием законов Аоки не славилась.

Губы офицера растянулись в тонкой улыбке, хотя по глазам было невозможно понять искренние ли эмоции, или за ними стоит нечто иное.

– Молодец, – без особенной похвалы произнес майор. – Проверку прошли. Учите Устав, рэй-мичман, враг не дремлет.

Он повернулся к двум парням, только что водрузившим очередной ящик на пирамиду, сделал им какой-то жест рукой. Те побросали работу и трусцой убежали в коридор.

– Разрешите вопрос, господин майор, – громко спросил Зарыга.

Майор хмуро посмотрел на него, спросил:

– Служил?

– Десятая гвардейская десантная бригада «Хабарил», – с гордостью заявил Батор. – Сержант в отставке.

– Что хотел спросить, сержант? – голос майора заметно смягчился, но по-прежнему оставался сухим и жестким.

– Мы, господин майор, думали, кого из местных встретить, – Зарыга тут же растерял весь официоз, жестом указал на сидящих поодаль людей. – А тут сплошь казенные затылки.

Офицер некоторое время молчал, будто решая, что именно ответить, потом сказал:

– Персонал станции уже на борту, ожидают окончания погрузки материалов, – он поднял свои колючие глаза на Гарина. – Рэй-мичман, для ускорения процесса эвакуации, необходима помощь всех свободных матросов вашего корабля. Немедленно отправляйтесь обратно, и приведи сюда всех, кого сможете найти.

– Это не совсем в моих полномочиях, господин майор, – покачал головой Гарин. – Я могу связаться с вахтенным офицером…

Он потянулся к вифону, но майор опередил:

– Связь работает плохо, рэй-мичман. Я сейчас своего бойца с тобой отряжу, с ним вместе сходите.

Офицер махнул рукой, и к ним тяжелой походкой направился здоровяк из лифта, наблюдающий за ними со стороны.

– Господин майор, – тряхнул головой Гарин. – Прежде мы должны выполнить указание своего командования.

Ситуация развивалась крайне подозрительно. А тут еще этот майор со своими указаниями. По Уставу, игнорировать Гарин их не мог, поскольку вынужден подчиняться старшему по званию, однако, и сломя голову выполнять их был не обязан – не в его компетенции выводить личный состав «Полыни» на какие-то работы вне корабля.

– Что? – рявкнул офицер, насупившись. – Под трибунал решил загреметь, рейтар?

– Господин майор, – с опасной ленцой протянула Кира, до этого хранившая благоразумное молчание. – Лучше пошлите посыльного к своему командованию, наш капитан как раз там.

Майор перевел на девушку горящий взгляд.

– И то верно, товарищ майор, – поддержал Зарыга. – Капитан Кимура точно выделит людей, да уж поболе, чем мы сможем найти.

– Я сказал, идите на свой корабль, рэй-мичман, – угрожающе прорычал десантник.

– Тогда мы пойдем все, – заявила Кира.

– Остальные останутся здесь, – отрезал майор.

Повисла напряженная пауза. Наконец Гарин сказал, упрямо выпячивая подбородок:

– Господин майор, можете отправить нас под трибунал, но я требую, чтобы вы немедленно известили об этом мое командование.

Офицер пристально посмотрел на него, его хищно улыбнулся:

– Хорошо, рейтар, – протянул он нарочито ласково. – Так и поступим.

Он коротко свистнул. В отдалении неприятно скрипнули сдвинутые лавки, в поле зрения появилось четверо десантников – девушка и трое парней. Все в светлых комбинезонах с чужого плеча, с настороженными лицами и цепкими взглядами преданных гончих.

– Проводите этих вояк в зал ожидания, – скомандовал майор, небрежно показывая на контракторов. – Пусть они там… Ожидают.

Юрий обменялся быстрыми взглядами с товарищами. Но, видимо, ни у кого никакого плана не было.

Элли была явно напугана, она жалась к Гарину, глядя на военных круглыми глазами. Кира, судя по всему, была готова отлупить всех в этом зале и, несмотря на свой невеликий рост, глядела на всех свысока, вызывающе задрав нос. Держал хорошую мину и Зарыга, но, в отличие от Аоки, на еге лицо явственно читалась тревога.

Майор, потеряв интерес, вернулся к своим ящикам, на ходу раскрывая вифон. Один из десантников указал в дальнюю часть холла, где зиял проем раскрытой двери.

– Туда.

– Без фокусов, – добавила девушка.

– Мы похожи на фокусников? – огрызнулась Кира.

– Шагайте! – грубо приказал другой. – Иначе отведем силой.

Юрий оглянулся на него. Парень, как и прочие профессиональные военные, был плодом направленных изменений – крепкий, поджарый, ни грамма лишнего жира. Крупная кость, еле заметная сетка армирования на коже, острый взгляд – а также, должно быть, разогнанные рефлексы, пониженный болевой порог, повышенная агрессивность и прочие навороты генных инженеров. Так что, лишних иллюзий насчет боевых качеств десантников Гарин не испытывал, тем более, что уже случалось иметь дело.

– Может, потолкаемся? – с надеждой спросила у него Кира, поводя острыми плечами.

В кафе наблюдающие за обстановкой сослуживцы конвоиров начали подниматься с мест, демонстрируя готовность придти на помощь.

– Успеется, – Юрий пытался запомнить обстановку. – Идемте.

Их группа в сопровождении молчаливых десантников не спеша потопала через холл.

– Не могу связаться с нашими, – шепотом сообщила Кира. – Этот кусок ливера не врал, связь не работает.

– Они ее глушат, – также тихо ответил Зарыга. – На десантных кораблях имеются установки подавления сигналов.

– Но зачем? – удивленно спросила Элли. – Для чего это нужно? Здесь же все свои!

– Видимо, не все, – процедил сквозь зубы Гарин.

Зачем десантникам переодеваться в одежду сотрудников научной станции? Только для того, чтобы их приняли за этих самых сотрудников. А зачем это нужно? И где настоящие работники Института?

И для чего они глушат частоты рейтаров, хотя сами, явно, пользуются внутренней связью?

– Это дезертиры, – вполголоса предположил Юрий, чуть наклонившись к Батору.

– Десант не дезертирует, – с сомнением ответил Зарыга. – По крайне мере, не в таких количествах. Но нас они явно не ожидали здесь встретить.

Темный прямоугольник выхода приближался. За ним еле угадывался коридор и черная полоса приоткрытой двери в конце. А еще там кто-то был, несколько фигур, замерших в тенях.

У Гарина по спине пробежали мурашки, он инстинктивно сбавил шаг, стараясь придумать хоть какой-то выход из ситуации.

В проеме двери показался десантник в привычной армейской форме.

Идущий впереди конвоир повернул голову, краем глаза контролирую рейтаров.

Гарина легко толкнули в плечо сзади, подгоняя.

И тут Юрий увидел детали, на которые до этого не обращал внимание.

Десантник в проеме двери что-то прятал за спиной, но на миг показался самый край этого предмета – рукоять пистолета или парализатора.

Россыпь подсохших темно-бордовых капель на рукаве идущего впереди солдата. Такие получаются, когда втыкаешь нож в горло врага. Вот он повернул голову, и над воротником на короткий миг появилась небольшая круглая гематома, будто от инъекции.

Или от ментального шунта.

Это были не дезертиры, а захваченные рхейцами десантники!

Юрий с огромным трудом подавил желание заорать и напасть на конвоиров.

Рано, в зале слишком много врагов. Нужно выбрать место потише, подальше от лишних глаз. Рхейцы тоже осторожничали, не стали нападать в зале, значит, боялись поднять лишний шум. Не хотели испортить потенциальные оболочки?

– Доно, – Аоки сделала вид, что привалилась к плечу Гарина. – Это засада.

– Это рхейцы, – шепнул в ответ Юрий. – Ждем момент.

Идущий перед ними Зарыга, не оглядываясь, кивнул – он услышал и был согласен.

Лишь Элли удивленно закрутила головой, не понимая, что происходит.

Черт! Какие у них шансы выбраться живыми? Какие шансы вытащить отсюда Элли?

Они вошли под свод темного коридора, один из «десантников» указала рукой прямо, в сторону чернеющего проема.

– Комната ожидания там.

Сами же конвоиры остались на местах, пропуская контракторов вперед.

Нет, их не поведут в тихое укромное место. Все закончится здесь и сейчас.

Юрий буквально кожей ощутил, как ему целятся в спину.

Они начали действовать одновременно, словно повинуясь незримому импульсу. Юрий толкнул Элли в сторону, уводя с возможной линии атаки, сам развернулся, ударяя ближайшего противника головой о стену. Мимо промелькнула фигура Киры, ее маленький стальной кулак с хрустом врезался одному из «десантников» в переносицу. Зарыга коротким ударом свалил своего конвоира и с характерным звуком впечатал ему ботинком в висок. Девушка-рхеец попыталась выскочить обратно в холл, но ее догнала Аоки – длинным движением атакующей пантеры набросилась на плечи и свернула шею. Сухо хлопнул игольник, и голубая игла с треском ушла в потолок – это Гарин в последний момент успел подбить руку оставшегося «десантника».

На короткий миг Юрию показалось, что им удалось перехватить инициативу и немного выиграть время. Он смог вырвать из рук противника парализатор и всадить два заряда тому в живот. За спиной смачно хрустело и мясисто чавкало – Зарыга с Кирой добивали конвоиров. Гарин нашел взглядом Элли – она сидела на коленях, закрыв ладонями лицо, и только вздрагивала при звуке ударов.

– Молодец, – с жаром произнес Юрий. – Держись.

Вот только «конвоиры» никак не хотели затихать – они, поломанные и размозженные, силились подняться, толкались и пытались ударить в ответ. То ли рхейцы отключили у своих оболочек центры боли, то ли просто боролись до последнего, но не сопротивлялись лишь двое – девушка с поломанной шеей и парень, которого парализовал Юрий.

И, конечно, они успели подать метальный зов о помощи – в холле грохнули падающие стулья и раздался приближающийся топот ног.

– Быстрее! За мной! – скомандовал Гарин.

Он торопливо расстрелял из парализатора копошащихся на полу рхейцев, толкнул Киру в сторону чернеющего проема, до которого они так и не дошли. Сам подхватил Элли, которая судорожно всхлипнула, потащил за собой. Окликнул Батора, что-то отрывающего у лежащего под ним противника.

Их заметили – за спиной раздались возгласы. Юрий, не целясь, выстрелил в сторону белеющего проема. Аоки толкнула в сторону обесточенную гермостворку – и они все ввалились внутрь небольшой каюты.

Элли тонко взвизгнула, прижимаясь к Юрию. По-русски выругался Зарыга.

Когда-то это был небольшой кухонный склад-конвейер – узкие полки с брикетами в желтом пластике, вдоль стен тягулись ячейки для контейнеров с сублиматами для пищевых синтезаторов. Сейчас же помещение напоминало торопливо сооруженный морг – на полу вповалку лежали люди, голые и в форме персонала станции. У каждого на голове тускло светился тонкий бордовый обруч, впившийся в затылок жертвы тонкой иглой-«жалом».

– Хранилище оболочек, – сухо прокомментировала Кира.

– Может, разбудим? – предположил Зарыга, нервно оглядываясь в коридор. – Помогут.

– Не помогут, – мотнула головой девушка. – Это уже овощи.

Батор легко пнул ближайшее к нему тело, вновь выругался. Потом глянул на всех зло и задорно, воскликнул:

– Чего приуныли? Сейчас повеселимся!

Юрий лихорадочно искал выход из положения. Но в голову абсолютно ничего не приходили – они безоружные, загнанные в тупик, без связи. Даже если им удастся какое-то время удерживать оборону, то рано или поздно их просто задавят числом. Если до этого не забросают шоковыми гранатами.

Ах, как все неправильно! Как подло! Пройти через столько преград, чтобы погибнуть вот так?

Он посмотрел, как Зарыга безрезультатно пытается закрыть гермостворку, не имеющую изнутри ни ручки, ни замка, как Кира пытается соорудить импровизированное оружие из обломков пластиковых полок. Перевел взгляд на Элли, сидящую у стенки – ее глаза мерцали в полумраке.

– Элли, – Юрий опустился перед девушкой на колено, постарался придать голосу уверенную непринужденность. – Все будет хорошо, не переживай.

– Юра, – она будто не слышала его. – Прости меня, прости!

– За что? – Гарин почти не слушал, враги были уже почти на пороге.

– За все, – шептала девушка. – За то, что я – такая. Что не могу помочь…

– Не говори ерунду, – Юрий сунул в ее тонкие прохладные ладошки парализатор. – Вот, возьми. Пользоваться умеешь?

Элли моргнула, с удивлением посмотрела на игломет.

– Соберись! – тряхнул ее за плечи Гарин. – Если прорвутся – стреляй. А там наши подойдут, спасут.

Он не стал уточнять, кто подойдет и сколько нужно продержаться, это было ни к чему.

– Я могла бы… Иначе, – еле слышно проговорила девушка.

Но ее голос заглушили звуки боя – Зарыга и Кира встретили рхейцев.

На самом деле, боем происходящее назвать было сложно – в темноте мелькали руки и ноги, трещали шоковые стеки. Батору таки удалось заблокировать гермостворку, загнав в щель между косяком и дверью обломок полки, поэтому нападающим приходилось протискиваться в узкую щель, где их ждала Кира. Девушка орудовала двумя пластиковыми обломками, вскоре ставшими багровыми от крови.

Зарыга уже не ругался, он ревел, упираясь в трясущуюся гермостворку плечом.

Над головой Аоки пролетел шар шоковой гранаты, но Юрий успел схватить ее и зашвырнуть в вентиляционный раструб. Над головой оглушающе взорвалось, сноп электрических разрядов вырвался наружу и запрыгал по потолку.

Гермостворка, не взирая на усилия Зарыги, медленно поползла в сторону. По ней защелкали иглы парализаторов.

Гарин бил и ломал, смачно тыкал в шевелящиеся фигуры по ту сотрону порога импровизированным ножом, ставшим скользким от крови. Рядом бился Батор, сгорбившийся и посылающий в цель скупые удары своих похожих на кувалды кулаков. Яростно шипела Аоки, щелкая механическими суставами.

Что-то шептала за спиной Элли, монотонно, словно пыталась достучаться до кого-то невидимого.

В Зарыгу прилетело несколько игл, попав в шею и грудь. Аоки достали таки шокером, разом отключив правую часть тела. Юрий, превратившийся в яростного зверя, не собирался сдаваться, но с горечью понимал, что это – его последний бой.

Его руку перехватили, поволокли наружу. Гарин вывернулся, полоснул наотмашь, но его вновь схватили, связали движения.

Падая, он бросил последний взгляд на Элли.

Девушка сидела с зажмуренными глазами, по ее перекошенному от напряжения лицу текли слезы. Судорожно вздохнула, прежде чем приставить ствол парализатора к своей груди и нажать на спуск.

– Элли! – закричал Гарин.

Над ним нависла фигура с багровым обручем в руке. Юрия припечатали к земле так, что он даже вдохнуть не мог. Рядом завопила Аоки, яростно и отчаянно.

Страха не было, лишь горькая досада и жгучее желание продолжить бой. И запоздалая мысль: «Даже не попрощались!».

Багровый обруч приближался, он заполнил собой всё, расплываясь кровавой глазницей без зрачка.

Юрий дернулся, не желая умирать покорно, ощутил слабину, вывернул в суставе свою искусственную руку, высвобождая. И что было сил ударил туда, где должна была быть голова оседлавшего его рхейца.

Удар вышел точным, но слабым. Однако в противника словно таран врезался, он подлетел под самый потолок и оттуда заорал. Потом что-то с противным треском разорвалось, и на Гарина полился кровавый дождь.

Юрий от неожиданности застыл с поднятой рукой, ощущая, как горячие тяжелые капли заливают лицо. Потом, опомнившись, лягнул держащего ноги врага, перекатился в сторону и вскочил.

Сгустившаяся темнота черным спрутом расшвыривала рхейцев, прижимая их к стенам, разрывая и пробивая насквозь. На миг Гарину показалось, что он сумел разглядеть смазанные черты, лишь отдаленно напоминающие человеческие – черты отца Полины Ильиной, чудовища с «Каукета».

Многорукий монстр выкатился в коридор, откуда раздались вопли и стрельба. Юрий, поскальзываясь в липкой крови, бросился к Элли. Тело девушки свело сильнейшей судорогой, ее пальцы шевелились и дергались, будто раздавленные пауки, сквозь сжатые зубы вместе со слюной вылетало в такт пульсу: «Рэка! Рэка! Рэка!».

– Уходим, – прохрипели за спиной и Юрий не сразу узнал голос Киры.

Аоки стояла, привалившись плечом к стене, ее взгляд метался между Гариным и Элли.

– Ты как? – спросил Юрий.

– Меня сложно убить, доно, – девушка-рейтар тряхнула короткой прической. – Надо валить пока эта черная хрень за нас.

– Эта «черная хрень» – Элли, – хмуро ответил Гарин.

– Хотелось бы надеяться.

Юрий ощутил в голосе Аоки нотки страха и недоверия. Но она, как настоящий воин, отодвинула их на задний план, мобилизовавшись для боя.

Кира быстро выглянула в коридор, подняла с пола небольшой контейнер с оторванным ремешком, вытащила из него поблескивающий сталью «карандаш», бросила контейнер Гарину.

– Армейские боевые коктейли, – пояснила девушка. – Вколи себе один, будет не лишним. А я попробую реанимировать этот старый кожаный мешок с кишками.

Она склонилась над лежащим ничком Зарыгой, выдрала из него иглы парализатора.

Гарин раскрыл содержимое контейнера. Внутри, в отдельных кармашках, лежало три инъектора с разными маркировками.

– Какой именно? – пальцы Гарина замерли над набором.

– С темной полосой, – Аоки вогнала Зарыге шприц в область шеи и теперь хлестала того по щекам. – С крестами не трогай, башню снесет.

Юрий бросил на Киру взгляд – не удумала ли шутить в такой ситуации? – вытащил нужный инъектор. Приставил к шее, под ухо.

Укола он не почувствовал, но в него словно разом влили силу и энергию, аж через край. Голова прояснилась, мир стал контрастнее и ярче. Он подмечал каждое движение, каждый звук и, кажется, руками мог гнуть стальные прутья.

– Хватай старикашку, – толкнула его Кира. – Я Элли подхвачу, мне сподручнее. И ходу уже, доно! Хватит стоять лучезарным истуканом!

Юрий огляделся вокруг себя, быстро снял с одного из мертвецов портупею с гранатными подсумками и ножом, подхватил игломет. В два шага оказался возле Батора – старый солдат мычал и силился подняться, упираясь руками в пол. Гарин подставил ему плечо и без каких-либо усилий поставил на ноги. Скомандовал Кире:

– За мной!

– Так точно, мой сияющий рыцарь, – едко откликнулась Аоки. – Не поскользнись на пороге, там, кажется, кто-то ливер потерял.

Коридор напоминал жуткую пещеру – тут и там валялись разорванные и поломанные тела с торчащими конечностями и костями, стены «текли» от крови, а с потолка свисали влажные «сталактиты» из обрывков одежды и плоти.

Юрий мимолетно порадовался, что Элли без сознания, иначе девчонку неминуемо вывернуло бы наизнанку от увиденного. Потом вспомнил, что именно она приложила ко всему этому руку, и тут уже ему стало немного не по себе – это из Элли вырывается скрытая ярость, или на ее место приходит кто-то другой, какое-то беспощадное чудовище?

На пол в холле словно вылили бочку красной краски, размазывая широкими мазками по стенам. Все пространство выглядело рваным и помятым, под ботинками хрустело битое стекло, по сторонам валялась перевернутая мебель. На то, что осталось от рхейцев, даже Юрий старался не смотреть.

– Мы точно хотим отнести ее на «Полынь»? – раздался сзади голос Аоки. – Это даже для меня что-то запредельное.

– Даже не думай! – предупредил ее через плечо Гарин. – Она нас спасла.

Лифтовые двери перекосило от страшного удара, сам лифт не реагировал ни на голосовые команды, ни на удары по кнопке.

– Лестница! – Юрий кивнул на пиктограмму рядом с одним из поворотов. – Туда!

Он тряхнул Батора, ухватываясь удобнее. Но тот, хоть и еле волок ноги, но отстранился, чуть не упал, но облокотился о стену, выровнялся. Спросил, обводя всех «пьяным» взглядом:

– Я всех победил?

– Почти, – согласно кивнула Кира. – Идти можешь?

– Да, – выдохнул Зарыга, остервенело растирая бритые виски. – Хоть вприсядку, хоть прыжками. Главное, чтобы протез не подвел, не привык я к нему еще. Что вкололи?

– А-Ка, – отозвалась Аоки. – Юра, это нормально?

Элли лежала на полу и хрипела. На ее тонкой шее вздулись вены, пушистые волосы разметались по сторонам, а из-под полуоткрытых век проглядывали белки закатившихся глаз. Девушка вдруг издала полный боли и страдания стон, по ее бледным щекам покатились слезы. Она попыталась сжаться в клубок, но ее тело тут же распрямилось от сильнейшей судороги.

Юрий опустился возле девушки на колени, принялся гладить ее волосы, шепча в ухо:

– Не бойся, мы здесь. Мы с тобой, рядом. Ты не одна. Тише, тише, успокойся. Возвращайся, мы здесь, рядом…

Он еще что-то говорил, сам не понимая, почему произносил именно эти слова, почему не пытался что-то вколоть девушке из десантной аптечки. Он просто знал, что сейчас нужно именно это, интуитивно, каким-то странным чутьем, приобретенным во снах.

Юрий видел, где бывает Элли. Он знал, как сложно ей, порой, найти дорогу домой.

Мышцы девушки, похожие на перекрученные канаты, расслабились. Она перестала хрипеть, задышала ровнее. По ее лицу было видно, как отступает боль, как возвращается румянец.

– А с коленом также можешь? – хрипло поинтересовался у Юрия Батор. – Вторую неделю донимает.

– Уходим, доно, – с тревогой поторопила Кира. – Все еще совсем не закончилось.

Она была права – станция гудела шумами, криками и грохотом, искаженные звуки вылетали из вентиляционных решеток и просачивались сквозь стены. Неужели это все еще Элли? Или на «Полыни» поняли, что к чему, и теперь в стыковочной зоне идет бой?

Гарин подхватил Элли, бесцеремонно перебросил через плечо – ему понадобятся свободные руки, хотя бы одна, благо, девушка казалась практически невесомой.

– Кира – иди первой, – скомандовал он. – Оружие есть?

Аоки с самодовольным выражением продемонстрировала вороненый армейский пульсатор – вроде бы, именно он еще недавно висел на поясе того самого «майора».

– Отлично, – кивнул Юрий. – Батор?

Старый десантник показала свои пудовые кулаки, прорычал:

– Добуду в бою.

– Сбегай, поищи, – предложила Кира, указывая в зал.

– Я в этот фарш не полезу, – поморщился Зарыга. – Больше времени потеряем, пока там копаться буду.

– Тогда не отставай, – Юрий подмигнул Кире. – Выведешь нас?

– Легко, доно, – Аоки кровожадно улыбнулась. – Погнали!

И они торопливо двинулись по широкой спиралевидной лестнице, цепляясь за мягкие поручни. Судя по указателям, стыковочная зона располагалась на пять уровней выше, между сервисной и грузовой палубами. Это всего лишь несколько минут подъема!

Они как раз преодолели второй уровень, когда над головой, на несколько пролетов выше, разорвалась граната. Оглушительный грохот ударил по ушам, с пронзительным свистом мимо пронеслись осколки, прорывая пластик ступеней словно бумагу.

Гарин согнулся пополам, прикрывая телом Элли. Успел подумать, что какой сумасшедший решился использовать на борту гражданской станции, напрочь лишенной какой-либо брони, «грунтовые» шрапнельные гранаты.

Сверху закричали, не то от боли, не то от страха. Раздались звуки короткой борьбы, крик превратился в визг и что-то гулко «ухнуло». Следом – длинная автоматная очередь, потом что-то с тяжелым стуком запрыгало по ступеням.

– Туда, быстрее! – заорал Юрий, подхватывая Элли и сломя голову убегая прочь с лестницы.

Автоматика еле успела раскрыть перед ним створки с надписью «Жизнеобеспечение», следом влетела Кира. Грузный Зарыга споткнулся о порог, не удержал равновесие и проехался по полу, сгруппировавшись в последний момент. Двери сошлись как раз в тот момент, когда на лестнице прогремел сдвоенный взрыв и в клубах дыма обрушился искореженный пролет.

Зазвенела пожарная тревога, замигали оранжевые лампы под потолком.

– Внимание! На палубе обнаружено задымление! – оповестил женский голос. – Немедленно покиньте опасную зону либо укройтесь в защитной капсуле до прибытия спасательной команды! Внимание! На палубе обнаружено…

– Там должна быть дублирующая лестница! – Кира указала рукой дальше по коридору.

– Все живы? – подала слабый голос Элли.

– Пока непонятно, – Гарин не знал, что именно ответить на вопрос девушки. – Идти сможешь?

– Да… Голова кружится.

– Тогда побежали! – Кира нетерпеливо замахала рукой – Не хочу получить плазму в спину.

Они вновь побежали – по прямому как стрела коридору, вдоль вьющихся разноцветных кабелей, мимо громоздких кислородных генераторов и серебристых бочонков с газом. Кира с разбегу вцепилась в ручку гермостворки, которая слишком долго расходилась, рванула в сторону, освобождая остальным путь.

Юрий каким-то шестым чувством ощутил угрозу и в последний момент отшатнулся. Полыхнуло, мимо просвистело, обдав горячим воздухом. Позади охнул Зарыга. Размазанная от скорости фигура Аоки метнулась вперед, и в воздухе завертелся, падая, пистолет.

Штурман Кирика, из чьих рук Кира выбила оружие, застыла в испуганной позе. Рядом с ней, на ступенях, лежал капитан Кимура, было неясно жив офицер или нет. А чуть ниже, с окровавленными по локоть руками и холодно мерцающим лазерным скальпелем в узловатых пальцах, замер готовый к драке корабельный доктор Тэ Иревиа.

– Твою мать! – выругался по-русски Батор. – Меня подстрелила слепая курица.

Пуля оторвала ему половину правого уха, оставив длинный ожог на щеке.

– Уродливее не стал, – откликнулась Аоки, склоняясь над капитаном. – Живой?

– Мне нравилось мое ухо, – буркнул Зарыга, зажимая рану ладонью, а второй рукой шаря по поясу в поисках индивидуальной аптечки.

– Извините! – звонко воскликнула Кирика. – Я очень испугалась!

Она поспешила к раненому рейтару, желая помочь.

– Вы как раз вовремя, – проскрипел Тэ Иревиа. – Я уже устал убивать. Помогите нести капитана.

– Что с ним? – повторила вопрос Аоки. – Вроде, дышит.

– Оглушен, – пояснил старый аджай без выражения. – В остальном в порядке.

– А почему вас не оглушили? – спросил Юрий.

– Потому что мы непригодны для пересадки сознания, господин Гарин, – едко ответил дистант.

Кира быстро наклонилась и посмотрела на затылок Кимуры – там багровело пятно с точкой прокола в центре.

– Он – все еще он? – глаза девушки метнулись от Гарина к доктору.

– Да, – коротко ответил аджай. – Еще «он». Господа, у вас еще будут животрепещущие в своей актуальности вопросы, или мы уже можем идти дальше?

Спорить никто не стал. Пока Элли помогала Кирике с ухом Зарыги, нанося антисептический гель, Юрий с Кирой подняли капитана. На предложение Гарина вколоть Кимуре боевой коктейль, чтобы привести того в чувство, Тэ Иревиа ответил категорическим отказом.

– Может не выдержать нервная система, – аджай убрал скальпель в поясную сумку, подставил острое плечо. – Так донесем.

Капитан пусть и плохо, но все же держался на ногах, хотя, самостоятельно идти не мог. Он то и дело пытался поднять голову с седым ежиком волос, сжимал и разжимал кулаки. С его губ срывались еле слышные фразы на незнакомом Юрию языке.

Зарыга подхватил Кимуру с другой стороны, с уважительной осторожностью придерживая командира за пояс.

– Госпожа Кирика, попрошу вас мониторить связь, – обратился к штурману Гарин. – Может, получится вызвать наших.

Альцион кивнула, на ее шлеме появилось изображение улыбающегося женского лица.

– Я рада, что вы с нами, рэй-мичман, – мелодично ответила она.

Юрий ободряюще улыбнулся, не задумываясь, распознает ли его мимику лишенная зрения Кирика. Махнул рукой с зажатым в ней пистолетом.

– За мной. Держитесь плотнее. Кира, замыкаешь!

К этому времени станция уже стонала и выла, словно попавший в шторм деревянный корабль. В нос бил едкий запах горелой проводки, тонкие струйки дыма с шумом втягивались в вентиляционные отдушины. Скачущая гравитация заставляла то и дело спотыкаться, гадая, как скоро вырубятся генераторы магнитного поля и наступит невесомость.

Искомую лестничную площадку густо покрывали прилипшие к полу почерневшие куски пластика. Какая-то страшная сила вывернула гермостворки в стороны, словно те были сделаны из обычного листового железа. Сам дверной проем оплавился и оплыл, оголяя в уродливых кавернах почерневшие коммуникации. Шум, гуляющий эхом по всей лестничной спирали, здесь превратился в единую звуковую «подушку», обволакивающую и давящую.

– Много странных звуков, – Кирика сделала маленький шаг вперед, вытянув шею. – Механические, биологические и еще… Не понимаю что я слышу, незнакомые колебания.

На ее маске заиграли багровые отблески, когда она повернулась к остальным. Спросила без особенной надежды:

– Мы можем выбрать иной маршрут?

Кира покачала головой, а Юрий ответил:

– У нас нет иного маршрута. А даже если он и существует, то нам некогда его искать.

Кимура сдержанно застонал, поморщился, тяжело поднимая голову. За полуприкрытыми веками влажно блеснули глаза, рот скривился в тщетной попытке что-то произнести. Офицер попытался высвободиться из заботливых объятий подчиненных, но чуть не упал, и лишь скомандовал шепотом: «На борт».

– Нужна глубокая диагностика и как можно скорее, – Тэ Иревиа вытащил из поясной сумочки скальпель, привычно перехватил свое импровизированное оружие. – Господа рейтары, доставьте нас в лазарет.

Юрий и не собирался задерживаться – судя по схеме, за дверью располагалась разгрузочно-погрузочная зона второго пирса, к которому пришвартовался десантный корабль. Переход на первый пирс, к «Полыни», находился буквально в сотне метров от лестницы, на противоположной стороне зала. И пока рхейцы заняты боем, есть шанс быстро преодолеть это расстояние.

– Нам понадобится скорость, – Гарин сунул свой игломет штурману в руки. – Прикрывайте нас. Сможете?

– Я ощущаю пространство не хуже вас, – Кирика расправила плечи, всем видом демонстрируя решимость. – И могу сражаться.

Батор открыл было рот, желая напомнить о своем ранении, но Аоки ткнула его локтем в бок и контрактор тут же заткнулся.

– Хорошо, – кивнул Гарин. – Будете отставать – кричите.

Он повернулся к Элли, поймал ее взгляд, подмигнул ободряюще. Девушка улыбнулась в ответ, хлопая ресницами.

Только вот в ее глазах было что-то тревожное, почти паническое. Будто Элли смотрела куда-то сквозь Юрия, туда, откуда на нее надвигалось нечто неотвратимое, смертельное. И слетевшая с губ тихая фраза, на которую уже не было времени реагировать:

– Там кто-то есть…

Тонкая фигура Киры, словно брошенный нож, прорезала сизый полог дыма, раскрывая дорогу остальным. Следом бежал Юрий, бесцеремонно взвалив капитана на плечи. Легкая Кирика была рядом, легко передвигаясь длинными прыжками. За спиной топал, прихрамывая Зарыга. Доктора и Элли слышно не было, Юрий искренне надеясь, что те не отстанут и не потеряются.

Несмотря на системы очистки воздуха, работающие на полную мощность, в стыковочной зоне висел молочно-серый туман из дыма и холодного пара, вырывающегося из пробитых трубопроводов под потолком. Легкий серебристый иней покрывал пол, стены, высокие стеллажи карго-хранилищ, высоких и тонких грузовых роботов, похожих на замерзших богомолов, застывшие на монорельсах транспортные платформы. Тут и там виднелись черные пятна от разрывов гранат и плевков плазмы, поблескивали разбросанные гильзы, пластиковый пол прорезали глубокие борозды от крупнокалиберных пуль.

Из-за пирамиды с уже знакомыми ящиками с армейской маркировкой с ревом взлетела огненная стрела реактивного огнемета, ярким цветком разбилась о потолок и осыпалась дождем жидкого огня. В клубах дыма метались тени, над головой с пронзительным свистом проносились шальные пули. Рисунок боя был абсолютно непонятен, создавалось впечатление, что дрались сразу все и со всеми, стреляя во все стороны и сойдясь в рукопашной. Крики и пальба доносились в основном со стороны шлюзовой, но совсем рядом что-то взрывалось, шелестело и визжало.

Они не преодолели и четверти пути, как на светящуюся дорожку выбежала фигура в десантном комбинезоне. Человек бежал словно пьяный, загребая заплетающимися ногами, хлопая себя по рукам и груди, остервенело срывая одежду, растирая лицо и голову. При каждом движении от него отлетали черные хлопья, которые, будто толстые мухи, поднимались вверх и уносились обратно в дым. Десантник врезался плечом в стену, оставив за собой облако черных частиц, с нечеловеческим криком побежал прямо на рейтар, разевая черный провал рта.

Кира, не сбавляя хода, дважды выстрелила в него из импульсного пистолета. Первый заряд отбросил десантника назад, оставив на груди рваную дыру с быстро тускнеющими обгоревшими краями, второй снес голову. Изуродованное тело завалилось на пол, мелко подергиваясь.

И тут Аоки резко затормозила, отскочив к стене и предупреждающе выставив руку в сторону остальных. Другая рука девушки твердо держала пистолет, направленный на кого-то за пирамидой. Отчего-то Кира не решалась стрелять.

Сначала Юрию показалось, что из-за ящиков вышел имперский тактик-оператор – непроницаемо черная фигура без лица со штурмовой винтовкой в одной руке. Однако, левая часть тела существа представляла собой нечто отвратительное – распухший пузырь, похожий на переполненный улей, свисающий сбоку черной каплей. Отлетающие от убитого Кирой десантника черные хлопья садились на этот шевелящийся бурдюк, где их поглощали пульсирующие соты.

Существо остановилось, покачиваясь. Склонилось на сторону, издав пронзительный визжащий звук. За его спиной задвигались уродливые человекоподобные тени, приближаясь.

– Несколько тревожное зрелище, – сухо заметил Тэ Иревиа.

– Элли, дорогая, – почти что ласково произнесла Кира, не отводя взгляда от существа. – Ты можешь убрать это с дороги?

Элли медленно покачала головой, сказала упавшим голосом:

– Это не я.

Существо сделало шаг вперед, поднимая оружие.

Они с Кирой выстрелили одновременно, однако девушка оказалась проворнее. Существо дернулось, длинная очередь из его автомата, больше похожая на черные нефтяные плевки, оставила на стене расползающиеся пятна.

– Бежим! – рявкнул Юрий.

Подгонять никого не пришлось – пока ухал пистолет Киры и щелкал парализатор Зарыги, остальные понеслись к заветному выходу на второй пирс. Гарин даже успел оглянуться, удостоверяясь, что Аоки и Батор не остались стоять на месте.

Из дыма прямо по ходу движения вышло очередное черное существо – безликий солдат с длинными, похожими на оленьи рога, наростами на спине. Он отвел руку назад и метнул гранату.

Прямо по ходу движения группы.

Гарин предупреждающе вскрикнул, понимая, что ничего не успеет сделать. Элли непонимающе обернулась, а Кирика на бегу выстрелила в нового противника, но промахнулась.

Лишь Тэ Иревиа бросился к летящей по дуге гранате, бесстрашно схватил ее на удивление проворными крючковатыми пальцами, и без замаха метнул обратно.

Взрыв произошел как раз над головой схватившего автомат существа. Со свистом разлетелись осколки, разорванная тварь ничком рухнула на пол.

Кирика вдруг споткнулась, захромала, припадая на правую ногу. Мелодично произнесла удивленным голосом:

– Ранение.

Сзади зарычал Зарыга – его достала очередная автоматная очередь.

Внезапно налетевший рой шевелящихся хлопьев поглотил штурмана.

От неожиданности Элли отпрыгнула, не удержалась и упала. Тут же свернулась калачиком, зажмурилась и сжала руками голову, что-то яростно проговаривая.

– Пустая! – с горечью воскликнула Кира, поднимая опустошенный пистолет.

Гарин словно стал зрителем, а не участником событий. Такое с ним иногда случалось, в моменты наивысшей опасности. Время будто бы останавливалось, выхватывая окружающее чередой ярких образов.

Вытянувшееся лицо корабельного доктора – в глазах старого аджая Юрий впервые увидел мрачный гнев.

Кирика, закрывающая голову тонкими руками – ее тело покрывали черные струпья, разъедающие скафандр.

Яростная Кира, бросившаяся на стоящую поодаль тварь – она готова забить врага рукоятью пистолета.

Тяжело падающий Батор, у него прострелена поясница и неестественно вывернут протез, но на губах гуляет злая усмешка.

Элли, мучительно пытающаяся вырвать из глубин сознания свой проклятый дар.

Висящий под самым потолком, словно непричастный ангел, икс-джинн господина Грюнера. Наблюдающий, изучающий.

И – разом! – крики, выстрелы, ругань, заливистый свист альциона. Картинка стремительно развернулась, швырнув Гарина в самое пекло.

Юрий сбросил капитана, громко, во всю глотку заорал, выпуская загнанного в угол зверя, выхватил нож и бросился на ближайшую тварь.

Полыхнуло так, что Гарина отбросило назад. Ударивший с неба яркий луч буквально взорвал черное существо, разлетевшееся кипящим фонтаном плоти и крови. Над головой пронесся ослепительный бхутский эфир, расстреливая пучками чистой энергии мечущиеся в дыму тени.

Раскрылись ворота второго пирса, впуская в зал рослые фигуры в боевых рейтарских скафандрах. Понеслись трассеры очередей, заревели встроенные в шлемы динамики:

– Капитан! Гарин! Аоки!

Их прикрыли, подняли, потащили. Стальные пальцы помогли Юрию обрести равновесие, глухой голос Глебовича из глубины скафандра спросил:

– Не ранен?

– Нет, – отмахнулся Гарин, напряженно высматривая Элли и Киру из-за плеча рейтара. – Как вы нашли нас?

– Штурман смогла подать сигнал, – Тихомир остановился, указывая рукой в стальной перчатке на ворота. – Нужно уходить.

Юрий хлопнул его по толстому наплечнику, побежал в сторону выхода. За его спиной четверо «блох» в бронескафандрах в полный рост поливали силуэты в дыму плотным огнем. К ним на помощь уже спешили лязгающие пластинчатыми щупальцами «каракатицы».

Девушек он догнал на пирсе – Аоки вела за талию сгорбленную Элли.

– Целы? – Гарин пытливо заглянул им в лица.

Кира дернула щекой, словно обозначая, что бывало и хуже. А вот Элли напряженно молчала, глядя перед собой.

Юрий тронул ее за плечо.

Короткий поворот головы, быстрый взгляд из-под челки – и он отшатнулся.

В огромных глазах девушки плескалась такая глубокая тьма, что Гарин испугался утонуть в ней.

– Доно, – Кира чуть толкнула Юрия в грудь пальцами. – Оставь нас пока, ладно? Все у нас хорошо, просто небольшой шок.

Гарин замедлил шаг, пропуская девушек вперед. Мимо пробежали матросы, без особенных усилий несущие реанимационный кокон-носилки. На одном из звеньев застежки Юрий заметил оторванное желтое перышко.

– Где Зарыга? – бросил он санитарам. – Его эвакуировали?

Но его не услышали – со стороны «Полыни» гулко залязгал крупный калибр. Там, выставив прямо на край подъемной рампы треноги с пулеметами, расположились Одучи и Бодров. Пока технари суетливо завершали погрузку, рейтары деловито поливали очередями дальний выход на пирс. Юрий смог разглядеть среди разбитых контейнеров и погрузчиков людей в десантной форме.

– Юра! – раздался за спиной сухой каркающий голос.

Чуть в стороне, возле грузового подъемника, стояли Тэ Иревиа и Кимура. Капитан выглядел болезненно бледно, растирал чуть подрагивающие пальцы. Зато на его лице играли упрямые желваки, фирменный холодный взгляд мрачно сканировал окружение.

Гарин подбежал к ним, поймал красноречивый взгляд дистанта и кивок в сторону «Полыни». Попытался помочь капитану дойти до корабля, но Кимура твердо отстранил его, приказав:

– Отставить, рэй-мичман.

– На «каракатице» мы тоже не поехали, – саркастически прокомментировал аджай. – Господин капитан слишком сложная фигура для поспешного отступления.

– Будете возить меня, на чем хотите, когда умру, – капитан на миг закрыл глаза, поморщился. – А пока, господин доктор, позвольте мне самому распоряжаться своим телом.

– Не претендую, – не стал спорить Тэ Иревиа. – Тут рхейцы не преуспели, куда уж такому старику, как я.

Он удостоился еще одного многозначительного взгляда, но нисколько не смутился, сообщил:

– Но от обследования вы все равно не отвертитесь…

Станцию тряхнуло так, что палуба ушла из-под ног. Завизжали сирены, предупреждающие о разгерметизации, сила притяжения поползла куда-то вбок, угрожая перевернуть все вверх дном.

– При всем уважении, – бросил сквозь зубы Гарин и вновь попытался схватить капитана, твердо намереваясь отнести того на звездолет.

Кимура не сильно, но чувствительно ткнул его пальцами в горло.

Юрий отпрянул, удивленно таращась на офицера, а Кимура выпрямился, расправил плечи. Громко сказал, пренебрежительно кривя губы:

– Пусть я зайду на свой корабль последним, но я зайду на него сам.

И он пошагал к «Полыни» преобразившийся, с гордой осанкой и невозмутимым лицом. Будто айсберг среди штормовых валов.

– Моя юдоль – пресмыкаться и выживать, – проскрипел Тэ Иревиа. – Потому, от помощи не откажусь.

Он как-то разом поник, покачнулся, будто старое дерево под порывом ветра. Только сейчас стало понятно, насколько он устал, насколько тяжело ему далось это бегство.

Юрий с готовностью подставил аджаю плечо, заторопился к раскрытому зеву грузовой рампы фрегата.

Станция протяжно и обреченно завыла, заскрежетала. Она умирала, и этот процесс уже было не остановить. Словно отвечая, «Полынь» зашипела системами продувки двигателей, готовясь к экстренному старту.

Звуки боя приближались, все чаще и чаще строчили пулеметы. На пирсе показались отступающие «блохи» в скафандрах, они, не стесняясь, забрасывали в клубящийся проем ворот гранаты. Им вслед летели плевки-выстрелы, заставляющие броню течь и распадаться, будто сахар под кипятком. Вот из дыма вырвалась «каракатица», и показалось, что ее оседлали тысячи крупных муравьев, рвущих и грызущих свою жертву. Машина рухнула на палубу, проехалась по ней, сшибая ящики извивающимися щупальцами. Чуть не сбила с ног одного из рейтаров, тот неловко попятился, чуть не свалившись за пределы стыковочной платформы.

– Юра! – сквозь грохот Гарин услышал голос Элли.

Девушка махала рукой из глубины шлюза, не желая уходить без него. Чуть в стороне Гарин заметил Киру со «свистуном» в руках – она, прижав автомат к плечу, прицельными выстрелам прикрывала отход товарищей.

Юрий крепче перехватил доктора, который лишь крякнул, и они как можно быстрее начали подъем в спасительное чрево родного корвета. Идущий перед ними капитан повернул голову, тоже наблюдая за действиями команды.

Кто-то метнулся из-за спины урсулита поперек движения остальных, чем привлек внимание Гарина. Это был Дагер, бледный и напряженный. Его взгляд скользнул по Юрию, сфокусировался на Кимуре. Правая рука, до этого скрытая за спиной, пошла вперед.

Гарин лишь успел крикнуть: «Одучи, сзади!». Лохматый дистант развернулся всем телом, закрывая фигуру Дагера. Выстрел не был слышен в общем шуме. Чуть вздрогнул урсулит, потом бросился на мичмана, подминая и ломая. Дагер успел выстрелить еще раз, но пуля ушла вверх. На помощь Одучи бросился кто-то из матросов обслуги.

За спиной дробно загрохотали тяжелые шаги – бронированные рейтары наконец вбежали на рампу, оттесняя остальных в трюм.

– Быстрее! Внутрь! – подгонял всех лейтенант Джаббар, лишившийся в бою практически всех нагрудных пластин.

– Внимание! – громыхнули динамики голосом Си Ифмари. – Экстренный взлет! Опускаю защиту.

Практически все успели забраться внутрь корвета, когда магнитные захваты отлетели в стороны, выпуская звездолет. На пирсе уже кипел бой – оставшиеся «каракатицы» сцепились с черными солдатами, гибнув одна за другой, по тем и другим стреляли десантники-рхейцы.

В какой-то момент безликие твари словно заметили, что «Полынь» вот-вот ускользнет от них, переключились на отлетающий звездолет. Они друг за другом бросались с пирса в погоню, паря в невесомости уродливыми пятнами. Корвет еще не успел набрать достаточную скорость – все же молодой пилот не смог пересилить вбитые в Академии правила и не стал включать маршевые двигатели вблизи станции. Существа рассыпались клубами черной саранчи, облепляя мерцающее защитное поле.

* * *

Продавливаясь сквозь него.

Рампа закрывалась слишком медленно, поэтому оставшиеся в проеме «блохи» приготовились расстреливать агрессоров.

Элли появилась между массивных фигур контракторов так внезапно, что ее не успели остановить. Она проскользнула между рейтарами, выскочила перед ними, и замерла, подавшись вперед всем телом, в сторону распластавшихся по барьеру тварей. Напряженная, словно натянутая стрела, злая, безрассудно смелая.

Ей что-то кричали матросы. Лейтенант Джаббар сделал к ней шаг, протянул руку, намереваясь оттащить от края.

Элли сжала острые кулачки, мелко затряслась. Ее волосы развивались вокруг головы яростными протуберанцами, воздух вокруг замерцал, от девушки на самом деле исходил жар. Она с болезненной медлительностью подняла руки к голове, сжала ладонями виски, покачнулась, чуть не упав на колено.

Пространство перед ней исказилось, разбухло, вбирая в себя черных чудовищ, рхейцев и пирс. Миг – и все это разлетелось серой, быстро исчезающей пылью. Остался лишь пузырь пустоты, за которым проглядывал полукруглый срез станции, стремительно покрывающийся инеем.

Гарин успел к Элли в тот момент, когда она без чувств повалилась навзничь. Он подхватил девушку, оттащил вглубь шлюза. За ним отступили рейтары в скафандрах, с мягким хлопком закрылась десантная рампа.

Юрий поднял Элли на руки, встал во весь рост. Заглянул девушке в лицо – она глубоко и спокойно дышала, будто наконец ушла на спасительную глубину. Медленно разглаживались морщины над переносицей, исчезала гримаса боли – словно серые льдинки таяли в весенней воде.

Вокруг еще стоял многоголосый гул. Шумели, приходя в себя, перепуганные матросы. Двое контракторов склонились над Одучи – урсулит сидел на полу, удивленно уставившись на свои окровавленные лапы. Рядом сломанной куклой лежал мичман Дагер, глядя в потолок остекленевшими глазами. Невесть откуда появившийся мичман Биттон в парадном кителе пытался заставить технарей растащить поваленные контейнеры.

Но многие просто смотрели, молча, удивленно и настороженно – кто на Элли, кто на все еще работающий внешний экран. Среди них были и Тэ Иревиа, и капитан Кимура.

Гарин перевел взгляд на обзорную панель. И не сразу понял, что именно видит.

За космической станцией больше не было сияющей красоты разлетающихся галактик, за ней зияла глубокая черная бездна. У Юрия даже дыхание перехватило, когда он заметил, что эта бездна неоднородна, что она шевелится, движется. Она охватывала станцию кольцом, будто гигантский спрут детскую игрушку. Это кольцо медленно, но неотвратимо сжималось, ломая и разрушая станцию, растворяя в себе ее элементы, превращая все, чего касалось, в собственное подобие.

Это была Язва, дотянувшаяся сюда сквозь чудовищное расстояние. Отчего-то решившая атаковать именно этот неприметный уголок человеческой цивилизации. Что именно ее привлекло?

Или кто?

Юрий посмотрел на Элли, вновь на Язву. Крепче прижал к себе девушку и пошагал в сторону лазарета.

* * *

Тонкие струи зло барабанили по шее и затылку, змеились по спине и ногам, забирая с собой усталость и оцепенение. Монотонный шум воды выгнал из головы эмоциональный хлам, успокаивал нервы. Хотелось стоять так вечно, уткнувшись лбом в пластиковую стенку, закрыв глаза и ощущая себя отстраненным от всех проблем Вселенной.

Гарин лениво шевельнул пальцами и сдвинул регулятор температуры на минимальный. Когда его накрыло ледяным потоком, лишь вздрогнул, сжав зубы и подставляя то одно плечо, то другое. Задавил внутри себя маленького слабого человечка, который заметался в панике, заскулил, моля о комфорте, о тепле и уюте.

Потому что на этого человечка сейчас не было времени. Потому что сейчас нужен злой, собранный и холодный боец, понимающий, что на передовой оружие не опускают.

Готовый, если нужно, решать все проблемы Вселенной.

Их бегство из системы Ферми было долгим и, казалось, не закончилось до сих пор. Спасаясь от Язвы, «Полынь» неслась в сторону Арки на предельной скорости – и Си Ифмари не затормозил даже после перемещения. Все понимали, что в рамках космических скоростей старенький корвет еле ползет, однако всем хотелось оказаться как можно дальше от неведомого монстра, способного пожирать целые звездные системы.

Лишь этим утром капитан объявил о возобновлении походного режима. Поблагодарил всех за хорошую работу, сухо сообщил о том, что полет идет по плану и большая часть пути уже позади. Только вот ни для кого на борту не было секретом, что они заблудились – Арка опять забросила корабль совсем не туда, куда должна была. И уж, конечно, полет вовсе не выглядел «плановым» – слишком многое изменилось на «Полыни» после инцидента на станции. Конечно, очень хотелось верить спокойному тону Кимуры, надеяться на скорое завершение миссии и долгожданный отдых, пусть короткий, но вполне заслуженный.

Только теперь не только Гарина тревожил призрак неприветливого будущего. Не только Юрий боялся покинуть «Полынь» и оказаться один на один с творящимся вокруг хаосом. А так, здесь, на борту, все же была хоть какая-то определенность, хоть какая-то уверенность в завтрашнем дне. Хоть чье-то плечо рядом, общая броня и цель.

Эти противоречия многих сводили с ума. Юрий же пытался быть в числе тех, кто не строил планы далее грядущего дня. Пока что это спасало.

После боя на станции экипаж «Полыни» не досчитался одиннадцати человек, в числе которых оказался и Батор Зарыга. Джаббар сказал, что старый десантник был смертельно ранен, что подорвал себя гранатой, прикрывая отступление товарищей. Сказал, что странные пули черных «солдат» действовали не хуже кислоты, что к моменту гибели от Батора остались стремительно чернеющие обрубки. Глебович тихо добавил, что Зарыгу, наверное, можно было попытаться вытащить, но тот сам отказался, предпочитая умереть в бою, как и положено Старой Гвардии.

Даже без Батора лазарет оказался заполнен ранеными. В хирургическом блоке находился Одучи, поймавший в бедро пулю Дагера. Урсулита оперировал сам Тэ Иревиа, и теперь лохматый дистант испуганно рычал о том, что имеющий определенную славу доктор вытащил из его могучего тела что-нибудь очень важное и, бесспорно, ценное. Однако, уже на третий день Одучи смог встать и самостоятельно передвигаться по лазарету, громыхая магнитными лангетами.

Здесь же лежала и штурман Кирика – худое, покрытое желтым пухом тельце под реанимационным колпаком. Гарин впервые увидел альциона без шлема – лишенное глаз лицо, небольшой клюв цвета молодой травы, крупные уши, скрытые густыми вьющимися перьями.

Вид девушки-дистанта не показался Гарину отталкивающим, наоборот, ему стало очень жалко это хрупкое и яркое существо, неподвижно лежащее под холодными манипуляторами медицинского робота. Который тщательно изучал черные шевелящиеся струпья на груди, правом боку и плече штурмана.

А еще к Кирике каждый день приходил Си Ифмари. Они несколько раз сталкивались с Гариным в лазарете, и молодой пилот постоянно выглядел озабоченным, с извиняющимся видом улыбаясь Юрию, и спеша мимо него к заветному боксу. В зону биологической опасности аджая не пускали, поэтому он часами просто смотрел сквозь стекло на свою «птицу».

Некоторые матросы посмеивались над такой странной любовью, уж очень комичной парой выглядели худой пилот с неестественно угловатой головой и слепая девушка-«цыпленок». Но Юрий поддерживал Боагтара – какие бы отношения не были между такими разными дистантами, пилот и штурман все же нашли что-то общее, держались друг друга, переживали. И если это им помогало избавиться от одиночества, не сойти с ума от ежедневной рутины, то Гарин не видел в этом ничего плохого.

Тем более, что у него у самого была Кира – верная и боевая, веселая и умная, окончательно переехавшая к нему в каюту. Юрий боялся, что Джаббар станет возражать, однако, Аоки дисциплинированно появляясь в «блошином» кубрике перед самым подъемом, не пропускала занятий и не увиливала от нарядов. Поэтому лейтенант пока что закрывал глаза на такое вопиющее нарушение Устава, за что Гарин был ему мысленно благодарен.

А еще у него была Элли.

Юрий вышел из душа и оделся, натянув чистый, еще теплый от санобработки комбинезон. Повесил на пояс штатный парализатор – без оружия по корвету передвигаться не рекомендовалось. Встретился сам с собой взглядом в зеркале – тяжелым и колючим. Прицепил на затылок модулятор.

– Дюббук на связи, – откликнулся в голове голос. – С момента последнего подключения прошло более пяти суток, требуется обновление данных.

– Обновляйся в фоновом режиме, – про себя ответил Юрий, беззвучно шевеля губами. – И подготовь мне сведения по миссии «Эмпирей».

– Выложить их в память?

– Нет, пока держи у себя. Выложишь по требованию.

– Выполняю, – с готовностью ответил модулятор. – Отмечаю мышечную напряженность. Желаете музыку? Или электростимуляцию?

– Просто не мешай, – поморщился Гарин, у которого от долгого общения с модулятором начинала болеть голова. – Понадобишься – позову.

Дюббук издал мелодичный сигнал и затих.

Гарин поправил лямку комбинезона, подхватил со стола купленную когда-то по случаю бутылку настоящей «Лунной пыли» и вышел из каюты.

Столкнувшись нос с носом с Одегардом.

– Чего так долго? – сварливо прогудел норвежец. – Я уже подумал, что ты утопился в душе.

– С чего бы? – поднял бровь Юрий, передавая другу бутылку.

– Не выдержав моральной ответственности за наше бренное бытие, – Одегард подмигнул Гарину. – Шучу.

Рэй поднял бутылку на уровень глаз, с любопытством посмотрел на серую с черными вкраплениями субстанцию, напоминающую неньютоновскую жидкость. Сказал с сожалением:

– Эх, хорошо бы ее для другого повода открыть.

– Откроем, если надо будет, – успокоил его Юрий.

– В смысле? – норвежец встрепенулся. – У тебя еще есть?

И тут же расплылся в белозубой улыбке, протянул:

– А, ну конечно – ты же у нас выпал из обоймы холостяков. А очаг любви, как известно, порой необходимо подпитывать крепким градусом? Так сказать, для создания романтической розовости в наших серых и холодных условиях.

Гарин рассмеялся над шуткой, сказал:

– Давно уже купил пару бутылок, все хотел за командирское назначение проставиться. Да как-то все не складывалось.

– Ну, видишь, всему свое время, – Рэй еще раз посмотрел на «Лунную пыль», убрал бутылку в набедренный карман. – Ты сейчас к нему?

– Да, сейчас. Уже ждет.

– Потом расскажешь что к чему, – Одегард ткнул его кулаком в плечо. – И давай, держись там.

– Все будет нормально, – успокоил друга Юрий, искренне сам в это веря.

– Так и будет, братишка, – Рэй вдруг нахмурился, стал серьезным. – Потом тоже тебе кое-что расскажу.

– Что-то случилось? – насторожился Юрий.

– Расскажу, – повторил Одегард, слабо улыбнулся и махнул рукой. – Все, иди. Я буду в кубрике.

Гарин махнул в ответ, заблокировал дверь каюты, и пошел темными коридорами на офицерскую палубу.

Да, Юрий не был одинок. Даже реши он побыть затворником, его вытащат, встряхнут и спросят «какого черта он так себя ведет». И Гарину это нравилось, он любил ощущать себя в кругу друзей, его грела мысль о том, что рядом всегда найдутся те, кто готов подставить плечо.

Его грели отношения с Кирой, которые та запрещала называть любовью, но сама ночами, думая, что он спит, шептала что-то нежное по-японски, лежа на его плече.

Юрий всем сердцем полюбил «Полынь», этот старый имперский корвет, ставший ему и домом, и целым миром, защищающим, согревающим, кормящим.

А еще у него была Элли.

– Разрешите войти? – спросил Гарин, когда дверь офицерской кают-компании отъехала в сторону.

– Входите, господин Гарин, – капитан Кимура указал на стул. – Присаживайтесь.

Юрий сделал шаг, кивнул Тэ Ирева, который, привалившись спиной к стенке, задумчиво изучал свои пальцы. Перевел взгляд на Элли – девушка сидела в конце стола, грея в ладонях чашку чая. При появлении Гарина она заметно ожила, улыбнулась, ее глаза радостно заблестели.

Юрий занял указанное место, сложил руки на столе. Поднял глаза на командира.

Кимура стоял, облокотившись о спинку стула, и с глубокой задумчивостью разглядывал обложку старой потертой книги, лежащей на краю его стола. Казалось, что офицер мысленно провалился в этот бордовый портал с выцветшими краями, и теперь ищет там ответ на какой-то очень важный вопрос.

– Господин рэй-мичман, – размеренно произнес Кимура. – Вам знаком философский принцип «игральных костей»?

– Боюсь, что нет, господин капитан, – честно признался Юрий.

– Суть принципа заключается в том, что сколь бы многообразными не казались выпавшие комбинации, они все равно заранее предопределены количеством точек на гранях, – Кимура выпрямился, его пронзительные черные глаза сфокусировались на Гарине. – К примеру, человеку, при кажущемся богатстве свободы выбора, всегда приходится выбирать из уже имеющихся вариантов. Кубик с числами от одного до шести не может выдать результат меньше или больше этих чисел.

Гарин мысленно примерил сказанное офицером к своей жизни, и решил, что, пожалуй, согласен с капитаном.

Кимура продолжил:

– Этот принцип применим и к природным явлениям, и к физическим законам, и к существованию самой Вселенной – ничто не появляется из пустоты и не происходит просто так, всему есть обоснование и прогнозируемое объяснение.

Он чуть отодвинул стул, сел, положив ногу на ногу, и медленно забарабанил пальцами по книге.

– Однако, есть способ обойти этот принцип, – в голосе капитана появилась легкая хрипотца, словно ему было сложно произносить столь долгий монолог. – Этот способ больше философский, умозрительный, но очень подходит к данной ситуации. Дело в том, что единственный момент возможной неопределенности – это пока кубики летят на стол. В эту секунду реальность еще не создана, и потому мы можем считать, что возможны любые исходы броска, вплоть до самых невероятных – кубики могут упасть на ребра, оказаться вовсе без цифр или попросту зависнуть в воздухе.

Гарин нахмурился, пытаясь понять, к чему клонит командир. Покосился на доктора, но тот, похоже, дремал, склонив на грудь лысую голову. Поймал взгляд Элли – девушка явно нервничала.

– Чтобы вы понимали, господин Гарин, – голос капитана заставил вновь обратить на него внимание. – Я человек материального мира. Я не религиозен, не склонен к мистицизму и рефлексии. Но с некоторых пор у меня стойкое ощущение той самой возможной неопределенности. И причина тому вы. Вы и госпожа Элли Берг.

Юрий неуютно заелозил на стуле, вновь посмотрел на Элли.

Девушка подняла голову и теперь не отрываясь смотрела на Кимуру, словно готовясь защищаться. Ее щеки чуть побледнели, однако она старалась казаться спокойной и независимой.

– Господин капитан…, – Юрий попытался сразу завязать разговор, замкнув возможный конфликт на себя, однако капитан остановил его жестом.

– Я не закончил, – Кимура понадобилось всего лишь приподнять ладонь, чтобы Гарин, пусть и недовольно нахмурившись, но все же замолчал. – От лица командования и от себя лично выражаю благодарность за грамотные действия на захваченной врагом станции. Я считаю, что именно вы спасли мой экипаж и корабль.

Гарин удивленно посмотрел на капитана, но тот обращался не к нему.

– Спасибо, – Элли держала осанку, практически копирую позу Кимуры. – Но это вышло случайно.

– Вот об этом я как раз и хотел поговорить, – кивнул командир.

Кивнул, как равный равному.

Юрий мысленно выдохнул, хотя понимал, что расслабляться пока рано.

– В последнее время, – продолжил капитан. – Я слишком часто сталкиваюсь с вещами, которым не могу найти разумного обоснования. Я не склонен выдумывать сказки или вдаваться в мистификации, а вполне допускаю, что просто не компетентен в определенных вопросах. Однако, в чем я теперь однозначно убедился, именно вы, госпожа Берг, являетесь первопричиной этих событий. И меня, как командира этого корабля, очень беспокоит наличие на борту человека со способностями, которые я не могу контролировать. С весьма деструктивными способностями, хотелось бы отметить. И раз уж господин Гарин также значимая фигура в этой истории, я прошу вас вместе с ним рассказать нам, что именно происходит.

Он откинулся на спинку, уступая трибуну. Завозился на своем месте и Тэ Иревиа – все это время он исподтишка наблюдал за Элли, словно выглядывающая из травы змея, не желающая привлекать к себе внимание.

Тогда Юрий поднялся из-за стола, под общее молчание пересек кают-компанию и сел рядом с девушкой, успев поймать ее теплый, благодарный взгляд. Тихо спросил у нее:

– Позволь мне начать?

Ответом было согласное покачивание пушистых кудрей.

Гарин собрался с мыслями, сделал глубокий вдох.

Что ж, пожалуй, пора выкладывать карты на стол. Этот разговор назревал уже слишком давно, и, возможно, если бы состоялся раньше, все сложилось бы иначе. Но, видят отцы-духовники, Юрий пытался подгадать тот самый нужный момент, однако, случай оказался не на его стороне.

Хотя, возможно тому виной его неосознанный страх перед неизвестностью. Ведь начать этот разговор – значит, как выразился капитан, бросить кости. А Юрий не хотел играть судьбой Элли, не зная результата выпавших костяшек.

Но теперь бросок сделан. Терять больше нечего.

– Господин капитан, – Юрий вложил в голос вежливое почтение. – Прежде, чем мы начнем рассказ, я бы хотел получить от вас слово, что независимо от принятого вами решения, вы не причините вред Элли.

– И Юрию! – торопливо добавила девушка.

Гарин коснулся ее рукава, желая успокоить – реплика прозвучала слишком эмоционально.

Губы капитана тронула слабая улыбка, он спросил с легким удивлением:

– Вы ставите мне условие?

– Да, – твердо ответил Юрий, улыбнувшись в ответ. – Это наше условие, господин капитан.

Тэ Иревиа довольно крякнул, уставившись на Кимуру. Он словно присутствовал на театральном представлении, с интересом наблюдая за актерами. Зачем капитан вообще его пригласил?

Командир «Полыни» прищурился, сказал:

– Не в моих правилах подписываться вслепую, – он склонил голову на бок. – Однако, ситуация действительно неординарная и я, пожалуй, соглашусь. В свою очередь, оставляю за собой право ссадить вас с корабля, если посчитаю, что вы несете угрозу безопасности экипажа.

И прежде, чем Юрий или Элли как-то отреагировали, Кимура добавил весомо:

– Это не обсуждается.

Но Гарин и не собирался спорить, он прекрасно понимал тревоги капитана. Промолчала и Элли, видимо, посчитав условия справедливыми.

– Это будет длинная история, господин капитан, – откашлявшись, произнес Юрий.

– У нас достаточно времени, – успокоил Кимура. – Расскажите то, что поможет мне сделать верный вывод.

Тэ Иревиа придвинулся ближе к столу, устроившись, с его точки зрения, удобнее.

– Что ж, – протянул Юрий, собираясь с мыслями. – Тогда начну с самого начала.

Гарин настроился на память модулятора, кивнул Элли, и вернулся в тот день, когда, спасаясь от чудовищ Изнанки, впервые увидел ее лицо за пыльным стеклом саркофага.

Рассказ пошел неожиданно легко, словно история давно ждала шанса быть услышанной. Не желая перегружать и без того богатое событиями повествование, Юрий быстро пролетел период их с Элли пребывания на Канкри-55, подробно остановившись лишь на том, как в девушку при помощи рхейских технологий пытались переселить сознание Анны Берг. Далее вскользь прошелся по моменту, где их с Элли пути разошлись, стараясь не краснеть от подступившего чувства стыда перед девушкой, перешел к своему вступлению в корпорацию «Сфорца».

Здесь слово взяла Элли, рассказав о своей недолгой, но яркой жизни в образе Анны Берг, о том, как за ней начали охотиться агенты госбезопасности, о том, как чудом избежала смерти во время штурма ее резиденции, как от ужаса и отчаяния сработали ее способности.

Юрий тоже слушал внимательно, пусть Элли ему все это уже рассказывала. Ему было приятно ощущать некую гордость за девушку, словно за собственную сестру. Ведь Элли не просто изображала Анну Берг, она полностью адаптировалась в новом для нее мире, с успехом руководила громадной корпорацией, принимала важные решения и смогла влиться в высший свет Метрополии. Эх, если бы не Император…

Он запоздало сообразил, что упоминание Суратова может негативно повлиять на решение Кимуры, чья судьба неразрывно связана со Старой Гвардией, самыми преданными Императору подразделениями. Однако, капитан слушал молча, лишь время от времени постукивал ногтем указательного пальца по столешнице, будто отмеряя хронометраж беседы. Юрий воспринял это как хороший знак, хотя все могло оказаться и совсем наоборот.

Тем временем, рассказ подошел к самому сложному моменту, и Юрий мысленно приказал модулятору вывести подготовленную информацию на наручный вифон. Когда он раскрыл над столом голографическое изображение, Тэ Иревиа скрипуче заметил:

– Госпожа Берг… Я могу вас так называть? Вам очень идут платья старинного покроя.

– Это Полина Ильина, – прокомментировал Гарин. – Дочь Кирилла и Софьи Ильиных, участников экспедиции «Эмпирей».

Кимура чуть слышно хмыкнул, уголки его губ поползли вниз – наверное, он решил, что его хотят одурачить.

– Не могу не заметить, что Полина и Элли очень похожи, – щелкнул сухими пальцами старый аджай.

– Элли, – практически по слогам произнес Юрий, указывая ладонью на девушку. – И есть Полина Ильина.

Он решил не обращать внимания на мимику командира – обратного пути все равно уже не было.

Гарин вывесил объемное изображение экспедиции, рядом разместил схему маршрута звездолетов проекта «Эмпирей». Начал с короткой справки о полете Суратова, думая, что его попросят пропустить общеизвестные факты, но офицеры не перебивали. Тогда он перешел к событиям в Сигма-Капеллы, рассказал о Черном шторме, о том, что видел во сне, навеянного воспоминаниями Элли. Чуть сбился, заметив, как Кимура и Тэ Иревиа начали переглядываться.

Тонкие пальцы легли на запястье Юрия.

– Позволь дальше мне, – сказала Элли, наклонившись к его уху.

Девушка убрала поправила волосы, и заговорила, тихо и напряженно. Но чем дальше она рассказывала, тем более уверенней становилась, тем громче и весомее звучали ее слова. История больше не казалась выдумкой, эмоциональность Элли придала ей правдоподобность, пугающую и невероятную.

Закончила свой рассказ девушка побегом со станции, когда, сама того не ожидая, смогла отразить нападение черных существ.

Элли замолчала. Молчал и Юрий, внимательно наблюдая за реакцией Кимуры.

Тэ Иревиа сменил позу, в которой просидел почти все время, с неразборчивым бурчанием потянулся. С шелестом провел сухой ладонью по морщинистой лысине, проскрипел коротко:

– Занимательно.

Капитан медленно поднялся, одернул китель, подошел к книжной полке, уставившись на закрытые стеклом корешки. Вновь вернулся за стол, задумчиво поглаживая подбородок.

– Позволите? – доктор, видимо, решил немного разбавить затянувшееся молчание, повернулся к Элли. – Я верно понял из вашего рассказа, милая девушка, что несколько столетий назад вы и Виктор Суратов каким-то образом достигли края расширяющейся Вселенной, прошли сквозь Горизонт, немного побыли на той стороне, после чего вернулись живыми и невредимыми обратно, да еще и наделенные этими… кхм… неординарными способностями?

– Не совсем так, – качнула головой девушка. – У меня не хватает знаний, чтобы дать научное обоснование случившемуся. Пока я управляла активами семьи Бергов, то попыталась создать группу по изучению своего феномена, но, как вы уже знаете, мне не хватило времени.

Она развела руками, словно извиняясь.

– Но я много думала, кое-что смогла для себя прояснить. Конечно, самостоятельно мы бы никогда не смогли достичь края Вселенной, человечество на тот момент еще не знало технологий парадоксальных двигателей.

– Оно и сейчас его не знает, – с горькой усмешкой внес поправку Кимура. – Это закрытые технологии Высших.

Элли улыбнулась – ее приободрило то, что капитан хоть как-то решил поучаствовать в беседе.

– Но мы тогда даже о Высших не слышали, – сказала она, потом указала на Тэ Иревиа. – Мы вообще не знали о существовании какой-либо жизни за пределами Земли.

– Приятно познакомиться, – с иронией проскрипел аджай, помахав в воздухе пятерней.

Элли помахала в ответ, чуть улыбнувшись. Продолжила чуть отстранено, словно мысленно возвращаясь в прошлое:

– Нашу экспедицию с самого начала преследовали трагические случайности. Многие погибли. А потом еще и этот Черный шторм…

Она моргнула, словно вспомнив вопрос доктора:

– Думаю, мы попали в какой-то пространственно-временной разлом, сквозь который провалились на ту сторону Горизонта.

– Горизонтом называют границу расширяющейся Вселенной, область, в которой и возникает пространство-время, – сухо заметил Кимура. – Невозможно выйти за пределы того, что еще не создано.

– Это не совсем так, – возразила Элли. – Не «не создано», а не определено. Пространство и время существовали всегда, процессы расширения Вселенной просто определяют их, наделяя свойствами. Это все равно, что ребенок, ползающий в песочнице, и застраивающий ее замками, мостами и дорогами – песок лишь материал, которому ребенок придает форму и размеры.

Тэ Иревиа озадаченно крякнул, Кимура нахмурился.

– Госпожа Берг, – сказал капитан, выпятив подбородок. – Подобное сравнение – это ваша фантазия, или позиция официальной науки?

– Боюсь, что официальная наука плетется позади познаний нашей гостьи, – без тени сарказма произнес Тэ Иревиа. – Видимо, здесь нам придется поверить ей на слово.

– Почему «на слово»? – не удержался Юрий. – Разве недостаточно того, что вы видели собственными глазами несколько дней назад? Или, может, Арки тоже ненастоящие?

– Не нужно ёрничать, господин рэй-мичман, – жестко парировал Кимура. – Я не знаю, что именно я видел. Я не знаю природы того, что поселилось на моем корабле. Я не знаю, как работают Арки и что находится за Горизонтом. Но что я знаю наверняка, так это то, что не нужно доверять голословным сообщениям, будь они хоть сколь благоприятными. А теперь, если вы позволите, я вернусь к беседе с госпожой Берг.

Юрий впервые услышал в голосе командира звенящий нерв. Должно быть, капитану было действительно сложно обсуждать вещи, которые противились его рациональной натуре. И тем ценнее виделся весь этот разговор – иной уже давно бы вышвырнул их с Элли за борт. Но Кимура действительно хотел понять, с чем имеет дело. И не стоило лишний раз заставлять его сомневаться.

Тем временем капитан повернулся к Элли и с пугающей мягкостью спросил:

– Расскажите, как работают ваши способности?

Девушка несколько смешалась, несколько раз зачесала назад непослушные кудри, словно выигрывая время до ответа. Наконец осторожно ответила:

– Я не знаю.

Но тут же спохватилась, торопливо добавила:

– Точнее, я не знаю, как именно все это работает с точки зрения науки. Я словно все еще связана с тем пространством за Горизонтом. В обычном состоянии я могу держать эту связь заблокированной, но во время сна, или в моменты сильного эмоционально волнения будто кто-то прорывается с той стороны, воплощая мои страхи и кошмары в реальность. Вымывает из подсознания такое, о чем я даже не подозревала.

Она откинулась на спинку, посмотрела на свои ладони.

– Раньше это походило на рвоту, вся грязь наружу. Это больно, холодно… И очень страшно. Меня словно отодвигали в сторону, а в мою оболочку вползало что-то бездушное, абсолютно чуждое. Сейчас все иначе – я научилась сдерживать эту энергию, эту сущность. Сейчас я вижу мир как единый строительный материал, состоящий из одинаковых частиц, песчинок. При желании, могу взять что угодно и слепить что угодно – просто подумав об этом. Но пока выходит редко, не всегда то, что хочу. Приходится тратить силы на сдерживание того, кто лезет на мое место. Раньше очень помогали инъекции, только вот они закончились.

– Что за инъекции? – с профессиональным интересом поинтересовался доктор.

– Ансомний, – с готовностью ответила Элли.

– Это мощный гипнотик, – нахмурился аджай. – Странно, что вы вообще способны здраво рассуждать.

– Оставим вопросы медицины на потом, – раздраженно проговорил капитан. – Госпожа Берг, я принимаю версию, что вы умеете творить чудеса и создавать всякое, из чего делаю вывод, что биологическая диверсия на моем корабле – ваших рук дело.

Элли бросила взгляд на Юрия, тот кивком подтвердил, что лучше говорить правду.

– Да, – девушка сокрушенно вздохнула. – Боюсь, что так.

– Что ж, думаю, разговор окончен, – командир легонько хлопнул ладонью по столу, намереваясь подняться из-за стола.

По его лицу было видно, что он очень недоволен разговором.

– Я не сказала, что всё – это следы моего воздействие, – в голосе Элли вдруг появились упрямые нотки, голос обрел силу. – Да, я до сих пор виновата перед Юрием за Изнанку. Да, мои кошмары на самом деле порождают монстров. Возможно, я для вас как ядовитая лоза, которая портит все вокруг себя, но, поверьте, я достигла хороших результатов по управлению своим подсознанием. А вот там…

Она указала рукой куда-то за стену.

– … на станции, это была не я. И Язва, которая разрушает пространство, это тоже не я. И вон то – не моих рук дело.

Ее палец указал на еле заметный узор черной плесени, темнеющий возле вентиляционной решетке.

– Я уже не та испуганная девочка из саркофага, господин капитан, – твердо произнесла девушка. – У меня случаются рецидивы, но, они вполне контролируемые.

– Хороши рецидивы, – смех Тэ Иревиа походил на хруст камней в жерновах. – Целый трюм зубастой живности.

Элли одарила доктора обиженным взглядом, сложила руки на груди и откинулась на спинку стула.

И тут Кимура вдруг задал вопрос, которого Юрий опасался.

– Госпожа Берг, – капитан поправил жесткий ворот кителя. – Почему за вами гонялись агенты госбезопасности?

Гарин предостерегающе посмотрел на девушку – сейчас нужно было быть очень аккуратными в словах.

– Когда я поняла, что могу видеть окружающий мир иначе, то стала отличать созданное от реального, – видимо Элли решила начать издалека. – И с удивлением обнаружила, что вокруг полно сделанных кем-то объектов и существ. Я словно попала в чьи-то воспоминания, фантазии, творения. Будто чью-то память разобрали, и из элементов создали различные версии одних и тех же людей, городов, планет, разбросали по всему космосу, после чего те стали жить собственной жизнью. И это не было извращенным потоком сознания, как моя Изнанка, это была работа мастера, того, кто умеет использовать свои способности.

– Речь идет об Императоре? – догадался Кимура.

– И да – и нет, – уклончиво ответила Элли. – Когда нас выбросило обратно с той стороны Горизонта, мы что-то принесли сюда, свои эмоции, страхи и воспоминания. Я оказалась в капсуле, я спала и мне снились кошмары. Виктор Суратов оказался в сознании, и во время полета домой о многом размышлял, многое вспоминал, о многих думал. Наверное, таким образом, он и создал все то, о чем я говорила. Многое в этом мире – эхо его мыслей.

Доктор восхищенно хрюкнул – должно быть, его забавляла нежданная версия сотворения Вселенной.

Капитан напротив, посерел, губы превратились в тонкую нить. Юрий прекрасно знал это выражение, обычно дальше следовал жесткий и вполне однозначный приказ.

Только вот Элли этого не понимала, продолжая, как ни в чем не бывало:

– Только вот теперь это больше не Суратов, он полностью растворился в том, с кем делил сознание, с тем, что обитает по ту сторону Горизонта. Именно поэтому тут и там стали появляться чудовища, потому исчезают Арки. Я уверена, что и Язва имеет к Императору самое прямое отношение…

– Не продолжайте, госпожа Берг, – Кимура с ледяной вежливостью перебил Элли. – Сейчас мы обсуждаем вас, а не главу государства.

Он сделал многозначительную паузу, словно желая удостовериться, что Элли больше не произнесет ни слова. Девушка замолчала, но взгляд не опустила.

– Что ж, – наконец сказал капитан. – Вы поставили меня в сложное положение, госпожа Элли Берг. Если все сказанное здесь – правда, то вами должны заниматься соответствующие специалисты, ученые или врачи. Я с радостью передал бы вас в руки таковых, однако «Полынь» длительное время будет находиться в необитаемых секторах – вплоть до прибытия в систему монолитов. Также, я не могу пересадить вас на проходящее мимо судно, это все равно, что подложить ничего не знающим людям бомбу замедленного действия. И выходит, что я лишен цивилизованной возможности ссадить вас с корабля. В связи с чем, выбор у меня небольшой.

Юрий вдруг понял, что командир еще не принял решения, что он все еще сомневается, размышляет вслух. И если он, Гарин, сейчас ничего не сделает, то потом будет корить себя всю оставшуюся жизнь.

– Господин капитан, – он бесцеремонно прервал монолог Кимуры, встал во весь рост. – Вы знаете, я всегда был верен вам и «Полыни», и не из-за контракта или наград, а потому что здесь – моя новая семья. Если это для вас имеет значение – выслушайте меня, прошу.

Гарин сделал короткую паузу для вдоха, боясь, что командир выгонит его прочь. Но Кимура терпеливо ждал, поблескивая черными глазами из-под нахмуренных бровей.

– Я вырос рядом с Изнанкой, – Юрий решил, что ему дали шанс. – Это действительно очень тяжелое соседство, настоящий враждебный мир. И когда я узнал, что этот кошмар создала Элли, то был вне себя от ярости – даже, несмотря на то, что она сделала это неосознанно, от страха, желая защитить себя. А еще я испугался повторения истории «Пилигрима» здесь, на «Полыни».

Юрий положил руку на тонкое плечо девушки. Почувствовал, как ее пальцы мягко коснулись его запястья.

– Сейчас с уверенностью могу сказать, что был неправ. Между той девушкой, попавшей на мой ковчег, и сидящей перед вами Элли почти не осталось ничего общего. Мы довольно много времени провели бок о бок, потом она жила в Метрополии, причем, жила активно, у всех на виду. И за все это время она никому не причинила вреда, не превратила ничей дом в подобие Изнанки. Да далеко за примером ходить не нужно – у нас на борту уже давно живет одно из ее существ, «человек» с «Каукета», Такрикас. Он помог нам в бою с пиратами, спас мне жизнь. На технической палубе его вообще считают чуть ли добрым духом, который улучшает работу двигателя и систем корабля.

Юрий бросил взгляд на доктора, ожидая, что тот подтвердит его слова – уж он-то точно должен был слышать подобное от пациентов с технических уровней. Но аджай был погружен в свои мысли, или вовсе дремал с открытыми глазами.

– Элли действительно научилась контролировать себя, свои способности, – Гарин вновь сфокусировался на капитане. – И она действительно может быть нам полезной. Господин капитан, вы сами видите, что происходит вокруг – на планетах нас атакуют чудовища, Арки перестают работать, исчезают целые звездные системы. Что будет, если вдруг «Полынь» не сможет покинуть очередной сектор? Я уверен, только Элли сможет спасти нас – и корабль, и экипаж. Причем, она уже делала это – там, на станции. Вы сами это признали.

Капитан не стал спорить, его лицо хранило холодную непроницаемость.

– Господин капитан, – у Гарина иссякли аргументы, осталась лишь искренняя убежденность. – Элли нам не враг. Отчего-то я думаю, что вы и сами это понимаете.

Он замолчал, вздохнул, добавил глухо:

– А если вы все же решите избавиться от нее, то прошу высадить нас вместе. Одну я Элли не оставлю.

В глазах Кимуры промелькнуло нечто, похожее на уважение. Возможно, слова Юрия не произвели на него впечатления, однако старый солдат не мог не оценить смелость и преданность. Впрочем, когда он заговорил, его голос звучал привычно сухо:

– Спасибо за мнение, господин рэй-мичман. Оно, бесспорно эмоционально и привлекательно. Но, думаю, вы не станете отрицать, что ваша позиция довольно субъективна. Я же вынужден оперировать конкретными фактами, учитывать все риски. Не сомневаясь в порядочности и доброжелательности госпожи Берг, я не могу игнорировать то, что ее ночные фантазии способны разом уничтожить весь экипаж корабля. Что, согласитесь, является вполне реальной угрозой.

Гарин лишь раздосадовано покачал головой – ему нечего было ответить, кроме уже сказанного.

– К тому же, – взгляд капитана упал на притихшую Элли. – Госпожа Берг уже как-то пыталась нам продемонстрировать фокус с телепортацией. Напомню, что в тот раз нас спасла не загадочная магия из-за Горизонта, а вполне конкретный Имперский флот.

Скрипнула кожа ботинок, когда офицер медленно прошелся вдоль стола, развернулся и повторил свой путь в обратную сторону. Остановился, прочистил горло, спросил у дистанта:

– Имеете что-то сказать, господин Тэ Иревиа?

Доктор сделал неопределенный жест головой, проскрипел:

– Я бы с удовольствием изучил феномен этой юной особи. Так сказать, препарировал бы в полевых условиях, – аджай почесал лоб. – Если интересно мое мнение, то я не думаю, что госпожа Берг, как и наш товарищ Юрий Гарин, врут. Тем более, мы сами свидетели определенных событий, так что отрицать очевидное бессмысленно.

Похожие на старые лианы руки дистанта расплелись и сплелись, выпячивая узлы суставов. Тэ Иревиа кашлянул, произнес, растягивая слова:

– Думаю, что я также несколько субъективен в данном вопросе. С одной стороны, мне хочется посадить милую девушку в капсулу и запустить к ближайшей звезде. С другой – уж очень как-то, знаете ли, спокойнее ощущать, что подобный союзник на нашей стороне.

– На нашей стороне? – удивленно переспросил капитан. – «Полынь» – типовой рейтарский корвет с вполне обычной командой и четко прописанным заданием. Не очень понимаю, куда в эту формулу следует поместить госпожу Берг.

Тонкие серые губы Тэ Иревиа внезапно растянулись в улыбке, старый дистант протянул:

– Командир, сложные времена требуют нестандартных решений. А времена сейчас, смею заметить, очень сложные.

Он выудил из недр халата пустую курительную трубку, засунул в рот. Добавил иронично:

– Впрочем, кто я такой, чтобы советовать капитану? Мое дело – витаминки раздавать.

Капитан исподлобья посмотрел на доктора, покачал головой, выражая свое отношение к такому несерьезному подходу. Потом вновь сел за стол, пригладил ежик седых волос, заговорил:

– Если честно, у меня ощущение, словно я прослушал сборник фантастических историй, – Кимура невесело улыбнулся сам себе. – В иное время разговор закончился бы не начавшись, но сейчас, как выразился господин Тэ Иревиа, действительно сложные времена.

Он посмотрел на Элли:

– Мне бы следовало избавиться от вашего общества любым доступным способом.

Юрий сжал кулаки, внимательно слушая командира.

– Тем не менее, высадить вас здесь, в необитаемых секторах, равняется приговору к смерти, – продолжил капитан. – Для столь радикального шага я причин, пока что, не вижу. Опять же – с учетом поручительства ряда членов экипажа…

Юрий про себя удивился – кто еще, кроме него самого, поручился за Элли? Уж не хитро ли улыбающийся доктор?

… и достаточно примерного поведения госпожи Берг, – Кимура кивнул девушке. – Я принимаю на себя ответственность за ваше дальнейшее нахождение на борту «Полыни» – вплоть до передачи вас уполномоченному представителю Империи в системе монолитов.

Гарин облегченно выдохнул, даже позволив себе небольшую улыбку. Посмотрел на Элли – та внимательно слушала капитана, серьезная и сосредоточенная.

– Вам запрещается пользоваться своими способностями без моего ведома, – голос капитана стал официальнее. – Также запрещается покидать офицерскую палубу. Возле каюты будет выставлен вахтенный, контролирующий все ваши перемещения. Также вам будет выдан служебный коммуникатор для экстренной связи, его нужно будет всегда иметь при себе. Вас устраивают мои условия, госпожа Берг?

Элли ответила не сразу, словно взвешивала все «за» и «против». Потом ответила:

– Устраивают, господин капитан. Обязуюсь не покидать «Полынь» без крайней необходимости.

Кимура оставил без внимания столь неоднозначное уточнение, видимо, посчитав, что они с Элли и так вполне поняли друг друга. Перевел взгляд на Юрия, но тот промолчал – исход беседы его тоже вполне устраивал.

– На этом, я вас оставлю, – капитан поднялся, вслед за ним встали и остальные. – Необходимо мое присутствие на мостике. Господин Тэ Иревиа?

Доктор засунул руки в карманы комбинезона, захромал к выходу, протянув:

– Любопытно, любопытно.

Проходя мимо Юрия, вдруг остановился, раскрыл рот, словно собираясь что-то сказать. Потом закрыл, передумал. Вновь открыл, проскрипел вопросительно:

– Собственно, я чего подумал… Если эта милая девушка действительно такая всемогущая, чего ж она тебя на твой ковчег не вернет? Раз – и уже там.

И ушел, мурлыча что-то легкомысленное себе под нос.

* * *

Бхут вызвал Гарина, когда тот провожал Элли в ее каюту – Высшему понадобилось заменить питательные кассеты в распылителе окружающей среды.

После напряженного разговора у девушки разболелась голова, и она захотела немного полежать. Юрий пообещал ей зайти позже, тепло обнял, и ободряюще заявил, что она – большая молодец, что все будет хорошо, и что если бы командир ей не поверил, то они давно бы уже «нюхали вакуум». Элли улыбнулась, на секунду прижалась к груди Юрия, потом мягко похлопала его по спине, сказала, что все в порядке, что просто устала. Тут вифон высветил входящий от господина Грюнера, и девушка, махнув рукой, ушла к себе – под зорким взором вахтенного матроса, мелкого радиста в непомерно большом шлеме.

Вопрос Тэ Иревиа прозвучал для Гарина неожиданным откровением. Нельзя сказать, что он совсем не размышлял о чем-то подобном, но никогда всерьез не задумывался о применении способностей Элли подобным образом. Он вообще никогда не считал ее «особенность» чем-то управляемым, думал, что это какие-то тяжелые и неприятные проявления ее болезни.

Но после сегодняшнего разговора с капитаном, после того, как Элли подтвердила, что учится контролировать и управлять своими способностями, он вдруг воспринял эту информацию как само собой разумеющуюся. Потому и вопрос доктора зазвучал совсем иначе, как действительно странное недомыслие Гарина.

В любом случае, ни Юрий, ни Элли не были готовы обсуждать вопрос дистанта прямо сейчас. Но этот разговор еще состоится, Гарин хотел услышать мнение девушки.

Прежде, чем идти к Высшему, Юрий решил поговорить с Рэем – тот оставил кучу сообщений, пока они сидели в кают-компании.

Они встретились возле полусферы одной из орудийных башен – Одегард уже ждал его, привалившись плечом к задраенной гермостворке.

– Что-то долго вас пытали, – вместо приветствия воскликнул он. – Все хорошо?

– Да, – ответил Юрий, подходя ближе. – Лучше, чем я рассчитывал.

Он вкратце пересказал ход беседы с капитаном – Рэй действительно переживал, к тому же, ему было банально интересно. Услышав, что Гарин с Элли остаются, пусть и на время, норвежец приободрился, даже не сдержал довольный возглас.

– Значит, еще повоюем, – он стукнул Юрия кулаком в плечо.

– Да уж лучше без приключений, – невесело усмехнулся Гарин. – Хочется уж, знаешь, просто спокойной работы.

– Это да, – не стал спорить норвежец. – Но, сейчас я тебя огорчу.

– Зараза, – Юрий рассмеялся. – Отчего я не удивлен?

– Да, тише ты! – шикнул на него Рэй.

Он огляделся, удостоверяясь, что поблизости никого нет, произнес заговорщицким тоном:

– На «Полыни» рхейский шпион.

Гарин уставился на друга, словно не понял фразу.

– Кто? – переспросил он.

Одегард замялся, но ответил уверенно:

– Не знаю. Но точно есть.

– Это тебе голоса в голове подсказывают? – с улыбкой спросил Гарин, прищурившись.

Норвежец сурово сдвинул брови, выпячивая кудрявую бороду:

– Хватит зубоскалить, Ю. Я на полном серьезе.

– Ладно, – Юрий поднял ладони. – Извини. Рассказывай.

Одегард одобрительно кивнул, сказал доверительно:

– Эта информация между нами, в курсе лишь пара человек. Тут, главное, не вспугнуть, – он пожевал губы. – Короче, помнишь, последний информационный пакет? Как раз перед той заварухой на станции?

– Это который битый? – спросил Гарин. – Который до сих пор не разобрали до конца?

– Да! – с жаром подтвердил Рэй. – Тот самый. В общем, позавчера в кубрик Рауль приходил, один из связистов. Попросил Глебовича аппаратуру посмотреть, там что-то коротит и пахнет. Тот утром прихватил Ваську Бодрова, пошли помогать. Пока работали, связисты разговорились, вспомнили про этот пакет. Говорят, впервые видели такой тяжелый, грузился почти втрое дольше обычного. Сначала грешили на приемник и антенну, потом оказалось, что наполнение пакета сформировано как попало, словно перед сжатием файлы на сигналы порубили, перемешали и как есть насыпали. Причем, очень, очень много пустых кластеров, тут и там, словно часть информации извлекли или каким-то образом удалили перед получением. Связисты сказали, что этой извлеченной информации, судя по всему, было даже больше, чем оставшейся.

– Я, конечно, не специалист, – перебил товарища Юрий. – Но разве это не обычное дело? Этот пакет такое расстояние преодолел, через столько маяков прыгнул, что немудрено и рассыпаться.

Рэй покачал головой:

– Так-то оно так. Только информация все равно худо-бедно структурированная приходит. А тут, словно разобранный пазл, с ходу хрен разберешь что куда. Рауль сказал, что такого раньше никогда не было, что это – очень странная ситуация. Они только новостную сводку для капитана порядка двенадцати часов собирали, потом еще личные сообщения, транспортные графики. А за развлекательное наполнение еще даже не брались.

– Хорошо, убедил, – сдался Гарин. – Какое это имеет отношение…

– Во-от! – протянул Одегард, торжественно выставляя палец. – Теперь к самому интересному. Во времена, когда я служил на границе с Халифатом, возле нашей заставы стоял оперативный батальон «грунтовых», типа, миротворцы. Там мужик был один, майор контрразведки, толковый такой, приветливый. Сам тебе улыбается, а глаза так и сканируют. Ну да не об этом. В общем, как-то разговорились мы с ним, и он сказал, что есть информация, будто рхейцы разрабатывают какую-то технологию для передачи сознания на сверхдальние расстояния. Типа, твою личность оцифровывают, и как обычный пакет запускают по лучу. Я еще удивился, а майор успокоил, что это все на уровне концепции. Но с тех пор лет-то сколько прошло? Да и сам знаешь, как эти уроды по мозгам скачут. Что им, сложно эту технику усовершенствовать?

– Я не знаю, – честно признался Гарин. – Я настолько в вопросе не разбирался. Насколько знаю, им для переноса сознания специальные устройства нужны, шунты всякие.

Он коснулся своего затылка, добавил:

– Типа для приема-передачи.

– Именно! – норвежец щелкнул пальцами. – Ты абсолютно прав – нужен шунт-приемник. И он у кого-то в голове – у кого-то из наших.

– «Наших»? – не понял Юрий.

Неужели Рэй подозревает кого-то из «блох»?

– У кого-то из членов экипажа, – уточнил Одегард. – Рхеец доехал до нас, словно ваза в посылке, а пока пакет декодировался – прыгнул в шунт своего агента.

Гарин недоверчиво хмыкнул, уж больно фантастическими звучали слова друга. Ему казалось, что «Полынь» забралась в такой глубокий космос, что до нее не долететь, не дотянуться. Конечно, сверхсжатые до состояния световых частиц информационные пакеты носились направленными лучами по звездным системам, прыгая от маяка к маяку и проникая сквозь Арки в самые дальние участки. Но неужели вот точно также можно оцифровать сознание живого существа, швырнуть его сквозь холодную черную бездну без уверенности, что сигнал не рассеется, не исчезнет, не канет в пустом безмолвии? Для такого рискованного путешествия необходимо обладать воистину безграничным мужеством или отчаянным безрассудством. Если Рэй прав, то такие качества делают возможного предателя очень опасным противником.

– Рэй, тебе не кажется, что это очень смелое предположение? – с сомнением спросил Гарин. – Что рхейскому шпиону здесь делать? Воровать застиранное белье у Биттона?

– Юра, ты мозгами раскинь. У нас на борту – Высший. Чем не достойная цель для диверсии? Перекроет ему чего-нибудь, отъедет наш господин Грюнер в страну вечной охоты – кого бхуты обвинят в смерти соплеменника? Конечно же, нас, имперцев. А там, глядишь, перестанут снабжать технологиями. А то, еще хлеще, объявят нам войну!

– Да ну не перегибай, – отмахнулся Гарин. – У бхутов довольно странное отношение к смерти, они в нее вообще не верят. Да и войну объявлять… Сейчас повсеместно такой кошмар творится, что Высшим точно не до конфликта с отсталой, по их меркам, цивилизацией. Скажем, хотели бы – уже напали.

– Ты прямо много понимаешь в ксенополитике, – насупился Рэй, двигая рыжими бровями. – Что ты про этого своего Грюнера знаешь? Кто он вообще такой?

– Ученый, – ответ прозвучал не очень убедительно.

– Нихрена ты о нем не знаешь, – Одегард самодовольно ткнул Гарина пальцем в грудь. – А значит, нельзя сбрасывать со счетов эту версию.

– Если шпион есть, – уточнил Юрий.

– Шпион – есть! – норвежец хлопнул кулаком о раскрытую ладонь. – Просто сейчас прими это как факт.

– Хорошо, – не стал спорить Гарин. – Принимаю.

Он бросил взгляд на вифон – пора идти к господину Грюнеру, над которым нависла призрачная угроза из фантазии норвежца.

– Тогда нам надо понять, кто именно – рхеец, – Одегард сделал пару шагов туда-сюда по коридору, задумчиво глядя под ноги. – Есть идеи?

Гарин фыркнул – несколько минут назад у него вообще мыслей по этому поводу не было.

– Ну, вряд ли это кто из «старичков», – предположил он. – Наверное, кто-то из последнего добора.

– Не факт, – цыкнул зубом Рэй. – Это мог быть «спящий» агент, который годами ждал своего часа.

– Ты очень много смотришь развлекательных шоу, – заметил Юрий.

Норвежец пропустил реплику мимо ушей, продолжил рассуждения:

– С другой стороны, – произнес он, вышагивая мимо Гарина. – Логичнее предположить, что это тот, кто появился на «Полыни» после посадки бхута.

– Не обязательно, – Юрий проводил взглядом Одегарда. – Может, операция готовилась заранее.

– Точно, – кивнул Рэй. – Значит, предатель мог появиться у нас либо незадолго до червячка, либо одновременно с ним.

– Очень много вариантов, – вхдохнул Юрий. – Нужно подумать.

Одегард остановился напротив него, в его глазах Гарин заметил азартный блеск, словно норвежец, наконец-то, дорвался до чего-то интересного.

– Надо подумать, – поддакнул Рэй. – Никому не говори, хорошо? Пока сами не разберемся, нечего воду мутить.

С этим Гарин был согласен, ему меньше всего хотелось заявлять о шпионе на борту, не имея веских оснований, кроме битых файлов в информационном пакете, да логических выкладок друга-рейтара.

– Договорились, – Юрий мотнул головой в сторону офицерской палубы. – Мне пора.

– На церемонии будешь? – уточнил Одеград.

– Да, конечно.

– Тогда увидимся там.

Они распрощались и разошлись, каждый погруженный в свои мысли.

* * *

На «Полыни» не часто проходили церемонии прощания с погибшими. В бытность, когда корвет осуществлял патрулирование зон ответственности корпорации «Сфорца», бывало, кто-то погибал, обычно «блохи» – дешевое пушечное мясо класса S. Их тела, упакованные в экопластик, доставляли обратно в порт, где те хранились в безликих рефрижераторах, пока за ними не приходили родственники или оплаченные фирмой «садовники» с ближайших ферм. Бывало, что тела не находили, тогда просто делалась запись в бортовом журнале – и контракторы превращались в короткую строчку цифр из личного номера.

Война сделала то, что не могли сделать лучшие похоронные службы – еще больше обесценила жизнь, но придала поистине символический смысл каждой церемонии прощания. По крайней мере, для тех, кто стоял над гробом и понимал, что может быть следующим.

«Полынь» прощалась со своими погибшими. С проклятой станции не вернулось одиннадцать человек, что для небольшого экипажа корвета являлось настоящей потерей. Впрочем, многие понимали – им повезло, жертв могло быть намного больше.

И эти многие то и дело бросали взгляды на Элли, которая попросила капитана о присутствии на церемонии, и теперь тихой тенью держалась чуть впереди Гарина.

Они собрались в большом десантном доке, все, кто был не на вахте и не лежал в стазисе – несколько десятков темных фигур, выстроившиеся неровной шеренгой напротив раскрытых ворот. Кто-то переговаривался, кто-то молчал, но внимание и тех и других полностью приковали к себе объекты по ту сторону шлюзового порога – три черных продолговатых мешка и расположенный в изголовье приземистый конус сигнального маяка с полосой на серебристом корпусе.

Эти трое – все, чьи тела удалось вынести со станции. Официально. На самом деле – только двоих, третьим лежал мичман Дагер, теперь тоже причисленный к боевым потерям.

Остальные, в том числе и Батор Зарыга, исчезли в голодной пасти Язвы, оставив после себя лишь запись в бортовом журнале.

На небольшой мостик вышел капитан – в черном с золотым парадном кителе, спокойный и торжественный. Произнес короткую речь, закончил фразой, похожей на стихи: «Мы – как созвездия. Как много имен в этом списке. Впишите туда и мое».

Прозвучал отрывок «Гимна первых героев», голографы распахнули под потолком трепещущие изображения знамени Имперского военного флота и треугольный вымпел рейтарских подразделений – три параллельно летящие стрелы на бордовом поле. Шлюзовые ворота плотно сомкнулись, отрезав мертвых от живых, потом раздался короткий хлопок, когда раскрылись внешние створки.

Тела в черном пластике вылетели в космос, пролетели вдоль борта корвета, сгорев в импульсе маршевых двигателей. Мигающий огнями маяк отлетел далеко в сторону от звездолета, завис в ледяном мраке, так похожем на истинное посмертие. В эфир полетели имена погибших.

Голос в пустоте, вновь и вновь напоминающий о тех, кого больше нет – да, это куда лучше набора цифр в бортовом журнале.

Чуть позже, уже в «блошином» кубрике, была распита бутылка «Лунной пыли». Дорогой напиток разлили по дешевым одноразовым стаканчикам и потертым матросским кружкам, в этом тоже виделся некий символизм. Помянули Зарыгу и других. Даже лейтенант Джаббар не возражал против такого нарушения распорядка, за это время он стал значительно ближе к контракторам.

Уже глубоко за полночь, лежа в объятиях дремлющей Киры, Юрий подумал о том, что «Полынь», оставляющая позади мертвецов и расстояния, но упорно прущая вперед, очень похожа на него, когда он, не взирая на потери и опасность, продирался сквозь Изнанку в поисках мифической рубки управления. Что ж, для него та история на ковчеге закончилась катапультированием в неизвестность. Чем закончится путешествие старенького рейтарского звездолета? И хватит ли ресурса довести дело до хорошего финала?

С этими мыслями он уснул.

Утро встретило его орущей сиреной – блуждающая в облаке замерзшего газа «Полынь» вывалилась к очередной Арке.

* * *

Юрий прыгнул в кресло «голема», чуть не впечатавшись головой в край люка. Запоздало выругался, устраиваясь на сиденье, щелчком сбросил защитный кожух с панели управления и запустил системы машины.

Многотонный «ракшас» встрепенулся, завибрировал, загудел, выгоняя застоялый воздух из кабины. Зажглись обзорные окошки шлема, металлически звякнули пулеметные ленты на шестернях.

Юрий позволил себе легкую улыбку, уловив знакомое чувство уверенной мощи от нахождения внутри стального гиганта. Хлопнул ладонью по кнопке закрытия люка, набросил на себя перекрестие ремней безопасности. Овальная дверка с мягким шлепком заняла свое место, отсекая доносящиеся из ангара шум и лязг.

– Сопряжение осуществлено, – сообщил модулятор. – Фиксирующие захваты разведены.

– Отлично, – похвалил Юрий, добавил в микрофон громко. – Гарин готов!

– Ого, какие люди с нами в драку! – раздался из динамика восхищенный возглас Маракши.

– Ты там не в «шкуре» Одучи? – хохотнул Рэнт. – Смотри, потом комбез упаришься от шерсти чистить, у него кресло словно меховое.

– И огрызки иногда под педали закатываются, – со смехом поддакнул Иова.

«Блохи» продолжили перебрасываться остротами, быстро скатившись в анатомию урсулитов. Гарину настрой абордажников нравился – несмотря на потери, на сводящую с ума обстановку последних дней, контракторы с готовностью схватились за возможность занять голову и руки привычным делом, простым и понятным. Оттого и куражились, оттого и прятали свои страхи и сомнения за громкими голосами и незамысловатыми шутками.

– Внимание на меня, – сигнал лейтенанта Джаббара заглушил прочие. – Спуск через десять секунд. Загружаю боевые схемы – командирам взводов ознакомиться и произвести корректировку. Рэй-рядовой Баччан, как самочувствие?

Молодой контрактор ответил с небольшой задержкой, голос звучал нарочито бодро:

– Все хорошо, спасибо. Та сыпь, о которой я вам говорил, оказалась от стресса.

В эфире раздались нестройные смешки, но Джаббар быстро произнес:

– Хорошо, Баччан, я понял, – тут же заговорил четким командирским тоном. – Господа, повторяю основную задачу – Арка, сквозь которую планирует пройти «Полынь», оккупирована силами Содружества. Командир дал указание идти на прорыв, поэтому основную работу будут выполнять огневые и оборонительные рубки. Наша задача – держаться максимально близко к обшивке и ликвидировать прорвавшегося противника. Возможно сложное маневрирование, поэтому будьте внимательными, берегитесь столкновений с бортами корабля. Внимание! Пять секунд до спуска!

– Юра, ты в моем взводе, помнишь? – спросил по внутренней связи Рэнт.

– Конечно, помню, – ответил Юрий. – Подтверждаю позицию.

Он ткнул пальцем в раскрытый планшет, на котором светились линии и значки, обозначающие действия взвода по указанной вводной. Собственно, когда-то Гарин эту схему и разработал.

– Отлично, – утвердительно сказал Ярвис. – Присматривай за Иовой, хорошо? Парень горячий, может заиграться.

И тут же гаркнул в общий канал:

– Маракши! Задачу усек? Сидеть на броне и за купол не лезть!

– Да понял я, понял, – рассмеялся парень.

– Если что, я тебя сам…

Рэнт не договорил, его прервал Джаббар:

– Секундная готовность!

Юрий опустил на голову обруч боевого управления, отключил походный режим. Серый полумрак кабины сменился яркой картинкой ангара – прыгающие по стенам огни тревожной сигнализации, блики на потертой броне «големов», зависших над шлюзовыми шахтами, техники в цветастых жилетах, оттаскивающие толстые сервисные кабели, ползущий вдоль стены полосатый робот-погрузчик с горой пустых оружейных ящиков.

«Береги себя», – возникло перед глазами сообщение от Киры.

– Расчехляйте топоры, дети Одина! – заревел Одегард.

– Спуск!

«Голем» ухнул вниз, пронесясь по темной трубе. Гарин сжал джойстики, борясь с подступившей тошнотой, ощущая, как тело стремительно теряет вес. Когда мимо пронесся черный срез внешнего люка, он включил маневровые двигатели и развернулся, планируя сразу прижаться к обшивке. Повернул голову, осматриваясь.

Полусферы пулеметных турелей поливали черноту длинными огненными пунктирами, им вторили длинными плевками орудийные башни. Юрий не сразу понял по кому именно ведется огонь, но потом над головой пронеслось треугольное тело десантного катера, и на броню сквозь полог защитного поля посыпались вооруженные фигуры с опознавательными знаками Содружества.

Гарин не успел удивиться, отчего на некоторых атакующих вместо тяжелых штурмовых комплектов надеты легкие аварийные скафандры, совсем не предназначенные для ведения боя, открыл огонь из ручного пулемета. Загудели компенсаторы, снимающие отдачу, кабина заполнилась глухим металлическим стуком. Очередь буквально смела двух рхейцев в космос, одному, в легком скафандре, пробило шлем – он так и остался стоять в капкане своих магнитных ботинок.

Сбоку мелькнул «голем» Маракши – парень с лихим гиканьем снес с обшивки еще одного десантника, используя огромный абордажный лом словно клюшку для гольфа. Ему в бок прилетело несколько автоматных зарядов, не причинив стальным пластинам костюма значимого вреда. Появившийся из шлюзовой трубы Глебович короткими очередями снял засевших за орудийной башней врагов.

С остальными атакующими разделались также легко, аккуратно сняв с обшивки деактивированные термические заряды.

– Что-то какой-то самоубийственный штурм, – озадачено произнес Рэй. – Все равно, что котят от миски прогнать.

– Суров ты с котятами, – усмехнулся Гарин.

– Внимание, маневр! – донесся голос Джаббара. – Закрепиться!

Взводные торопливо отдали приказы, но обученные «блохи» и без того уже опустили «големы» на колено, вцепившись в специальные скобы на корпусе «Полыни».

Рейтарский зведолет задрал нос и опрокинулся, совершая петлю. В черноте промелькнули далекая сиреневая звезда и молочная пелена газовых облаков.

Стало видно Арку.

Кто-то присвистнул, кто-то охнул. Общее мнение высказал Ярвис, громко вопрошая:

– Какого черта здесь произошло?

Арка светилась серебром, как прореха в черном полотне, то истончаясь, то вовсе пропадая. Вокруг разноцветным бисером вращались изуродованные до неузнаваемости элементы рхейских космических кораблей – рваные, скрученные, растянутые. Тут же, утопая в блестящих кляксах расползающихся технических жидкостях, кружились странные конструкции, пугающие химеры, слепленные из множества кораблей – торчащие друг из друга, поглощенные друг другом. У некоторых еще светились дюзы, некоторые пытались двигаться, некоторые продолжали разрушаться, силясь разорвать страшную сиамскую связь. Среди этой мешанины из стали, пластика и газа сотнями черных точек парили, дергались и цеплялись друг за друга сотни маленьких тел – кто в скафандрах, кто нет.

Какая-то необъяснимая сила превратила флотилию Содружества в облако мусора, медленно разлетающееся в разные стороны от Арки.

Впрочем, не всю – сенсоры «голема» засекли несколько движущихся между обломками объектов, четыре десантных катера и чудом сохранившийся штурмовой корвет. Катера медленно барражировали по периметру, подбирая выживших, а зависший чуть в стороне корвет освещали вспышки ремонтных работ, скачущие по всему корпусу.

– Охренеть! – раздался возглас Маракши.

Первый взвод висел на обшивке, словно гротескные наездники в массивных боевых костюмах, с торчащими из-за спин абордажными ломами и клешнями вместо рук. Узкие бойницы шлемов как один были направлены в сторону Арки.

– Здесь случилось что-то нехорошее, – раздался голос Баччана.

– Неужели? – угрюмо откликнулся Глебович. – А то я уж начал сомневаться.

– У вас там то же самое? – спросил Журавлев.

Он и второй взвод заняли позиции на другой стороне «Полыни».

– Нет, Андрей, – едко откликнулась Кира. – У них там зеленый Эдем с танцующими единорогами.

«Блохи» нестройно засмеялись, но прозвучало не очень весело – всех поразила открывшаяся картина.

Корабль рейтаров несся в самую гущу этого кошмара, намереваясь проскочить сквозь Арку.

– А это безопасно? – вновь подал голос Журавлев. – Я имею в виду, мы так уверенно прём вперед, будто опасность уже миновала.

– На мостике виднее, – авторитетно прогудел Одегард. – Или хочешь сойти?

– Да не в этом дело, – горячо возразил Журавлев. – Просто как-то… Странно это все. Да и когда сквозь Арки прыгаем, всякая дичь происходит. Видится разное.

Андрей стих, неловко кашлянув в конце, будто опасаясь, что его в чем-то обвинят. Но остальные молчали, будто мысленно соглашаясь с товарищем.

– Альтернативы нет, – твердо сказал Гарин. – Нужно прыгать, пока еще есть куда.

– А говорят, что есть альтернатива, – как бы между делом заметил Маракши. – По кораблю слухи ходят.

Юрий хотел было переспросить, потом понял – Иова имеет в виду Элли.

– У нас все альтернативы одна другой страшнее, – с энтузиазмом заметил Одегард. – Потому мне здесь и нравится – хоть какая-то стабильность. Эй, Бодров! Вася!

В ответ раздалось вопросительное мычание.

– Просто спросить – жив ты там или нет? – пояснил Рэй. – А то вы с Тихомиром как рыбы, хрен слово выдавишь.

– Эй, мягкотелые, – громко обратилась Кира. – Соберитесь – у нас, по ходу, второй раунд.

Под синхронный разворот пулеметных турелей мимо пронесся десантный катер, оставляя за собой обильный след из разлетающейся активной брони. С него, словно гроздья, пренебрегая всеми правилами десантирования, на «Полынь» прыгали солдаты Содружества. Их тела разрывали выстрелы спаренных орудий, импульсы САО выжигали нервные окончания рхейцев в легких скафандрах, пули из пулеметов «големов» сбивали десантникам траекторию, отчего те пролетали мимо звездолета, уносясь в холодную пустоту. И все же многие достигли своей цели, расползлись по корпусу корабля, заняли позиции, начали отстреливаться. Некоторые бросились на контракторов с магнитными минами наперевес.

Это была странная, неправильная тактика. Даже принимая во внимание относительную бессмертность рхейцев, их атака на «Полынь» очень напоминала жест крайнего отчаяния.

Гарин стрелял аккуратно, экономя боеприпасы. Вооружение «големов», предназначающееся для поражения техники, не отличалось высокой точностью, но на таких дистанциях промахнуться было сложно. Тем не менее, было непонятно, сколько продлится эта бойня, а перспектива остаться без боеприпасов Гарину не улыбалась.

Он расстрелял двоих подрывников, большими прыжками спешащих к орудийной башне, снял со спины Баччана карабкающегося десантника. Вовремя успел прикрыться «клешней» от залпа плазменных винтовок, наблюдая, как разлетаются в стороны быстро остывающие стальные капли. Развернулся корпусом, ответил. Заметил над головой блеск пролетающего катера, послал вдогонку ракеты из наплечной базуки.

Бой закончился также внезапно, как и начался – раздался последний выстрел и «блохи» доложили, что больше не видят противника. Джаббар послал Журавлева и Бодрова обследовать обшивку, остальные вновь замерли на позициях.

– Видимо, им очень сильно нужен звездолет, – выдохнул Маракши.

На шлеме его «голема» чернел ожог от попадания.

– Но они же могут просто умереть и перенестись домой, – недоумевающе произнес Брамма. – Зачем так мучиться.

– Ты думаешь, что это так легко? – хмыкнул Рэнт. – Вася, объясни.

– Нужна сеть ретрансляторов, – голос Бодрова доносился словно из бочки. – Чем чаще, тем лучше. Без них никак.

– А если другим способом? – решил спросить Гарин. – К примеру, сжатым лучом. Типа, как наши новостные пакеты.

– Наверное, можно, – согласно откликнулся Бодров. – Только риск неоправданный, много данных может потеряться.

– Внимание! – громко обратился лейтенанат Джаббар. – Опять пробуем зайти на Арку. Держитесь.

– Эй! – возмутился Иова. – Командир, а мы что, так и останемся висеть на броне?

Силовое поле вспыхнуло над головой ярким цветком, на миг обретая плотность. «Полынь» тряхнуло, словно ее хорошенько пнули. Поле прогнулось, сквозь силу пропуская тягучие капли боевой плазмы, которые темнеющими шарами полетели вдоль борта. Следующее попадание смяло одну из орудийных башен, прожигая корпус, словно горячая вода сугроб. Еще три шара огненными кометами пронеслись мимо.

– Прыгаем! – первым сообразил Гарин. – Дистанция сто!

«Блох» дважды уговаривать не пришлось – «големы» стартовали практически одновременно, отпрыгивая от корвета. Не перегруппировываясь, помчались за улетающей «Полынью».

– Гарин! – возмущенно закричал Джабар. – Что ты делаешь?

Юрий слушал вполуха, стараясь найти сигарообразный профиль рхейского звездолета, расстреливающего рейтарский корабль.

– На броне нас сожгут, – ответил за него Одегард. – А так мы трудная мишень.

– Сейчас будет маневрирование, – с тревогой выпалил Кахир. – Вас может разбросать.

– Господин лейтенант, мы будем очень стараться остаться в живых, – промурлыкала Кира. – «Големы» достаточно шустрые, чтобы вас догнать.

Джаббар, казалось, молчал целую вечность – за которую «блохи» действительно настигли корвет и длинными импульсами полетели рядом.

– Не попадите в сектор обстрела, – наконец сказал он. – И выполняйте поставленную задачу.

Рхейский корабль еще какое-то время обстреливал петляющий рейтарский звездолет, разбив две орудийные башни и торпедную ферму, теперь взял уверенный курс на сближение. «Полыни» пришлось заложить петлю, спасаясь от ионных ракет, вновь заходя на глиссаду до Арки. Все это время «блохи» старались удержаться рядом и не попасть под дюзы собственного корабля. Рэнт и Одегард буквально командовали Баччану и Бодрову какие кнопки нажимать, когда давать импульс на двигатели и куда закладывать вращение – без этих подсказок неопытные абордажники давно бы уже остались далеко позади.

– Опять на штурм идут, – Кира вновь первой заметила неприятеля. – Надо отсекать на подходе.

Три похожих на скатов катера неслись на перехват «Полыни», постреливая из легких пулеметов и довольно грамотно уничтожая рейтарские торпеды. Издали им помогал надвигающийся корвет, подавляя защиту и орудия старенького имперского звездолета. «Полынь» умело огрызалась, но совладать сразу со всеми ей было сложно.

Именно для таких случаев и нужны были абордажники.

– Ярвис, Одегард! Встречный бой! – бросил в эфир Гарин. – Лейтенант, сбрось канонирам схемы, а то постреляют нас.

Несмотря на наличие в «големах» системы «свой-чужой», никто не был застрахован от попадания под осколки или в «послед» плазменного заряда.

– Принял, – отозвался Джаббар. – Выхожу к вам.

– Не нужно, Кахир, – отозвался Юрий. – Сейчас уже поздно, да и ты нам полезнее на борту.

– Хорошо, – чуть помедлив, откликнулся Кахир, в его голосе послышался недовольный холодок. – На связи.

А из динамиков уже летели указания, на планшете загорелись новые схемы.

– Тихомир, Василий! Ваш первый катер – вот маркер! Пойду с вами, – указывал Рэнт. – Маракши – хватай Брамму и держитесь возле корабля, снимайте прорвавшихся.

– А чего это я? – возмутился Иова. – Я тоже…

– Ну-ка цыц! – рявкнул Ярвис. – Поговори еще! Выполнять!

– Есть, – Юрий буквально представил недовольное лицо парня с оттопыренной нижней губой. – Бача, за мной.

– Гарин, помоги второму взводу, – бросил Рэнт.

– Юра, – тут же подхватил Одегард. – Вам с Кирой второй катер. Справитесь?

– Обижаешь, – отозвалась Аоки. – Я бы и одна все сделала.

– Не время, Кира, – не стал подыгрывать Рэй. – Андрей!

– Я!

– Со мной. Третий катер видишь? Бросаю маркер, он позади всех вихляет. Видимо, самый помятый. Попытаемся разнести издали.

– Принял, – коротко ответил Журавлев.

«Блохи» рассыпались по группам, разрезая космическую черноту острыми факелами прыжковых двигателей. Сквозь забрало шлема Гарин проводил взглядом уходящих в бой товарищей – маленькие светлячки на фоне бездны. Ударил по педали и поравнялся с «големом» Киры. Девушка слабо махнула ему мощной клешней.

– Что, доно, повоюем?

– Повоюем, – согласился Юрий. – Будь осторожна.

– Я дочь клинка и бабочки, – рассмеялась Аоки. – Что со мной может случиться?

Они ударили еще на подлете, спикировав на катер сверху. Дали залп ракетами, разрядили рельсовые пушки. Взрывами с обшивки снесло часть десанта, оставшиеся суетливо начали заливать пробоины термопастой. В ответ рхейцы переключили фокус пулеметов на назойливых «блох», выбросили сноп «умных» мин. Темно-фиолетовые диски смертоносными шершнями устремились к «големам», и Юрию пришлось использовать всю свою выдержку, чтобы прыгнуть в сторону практически перед самым взрывом. Тут же атаковал сам, разряжая нагрудный миномет, но промахнулся. Попытался расстрелять узкие «горбы» автоматических пулеметов, но на пути его зарядов неизменно попадались жертвующие собой десантники.

Заряд противотанкового излучателя застиг Юрия врасплох – ему и в голову не могло придти, что кто-то из рхейцев вытащит подобное вооружение на обшивку катера. Когда модулятор выдал сигнал о том, что их взяли на прицел, было уже поздно – Юрий совершал маневр уклонения и не мог резко остановиться, успел лишь дернуть рычаги в сторону, ломая траекторию. В следующую секунду экраны погасли, а тело будто обдали кипятком, выворачивая внутренности наизнанку. Гарин забился в кресле, из-за собственного крика не слыша дробный стук разбивающих броню пулеметных зарядов. Сквозь кипящее перед глазами бардовое марево смог разглядеть на правой полусфере кабины блок защитных контуров, практически ударил по нему, щелкая переключателем.

Его тряхнуло так, словно он со всего маху врезался в скалу. Пока подключались системы, Юрий поднял голову, пытаясь сквозь прорезь забрала понять что произошло.

Рядом с ним в воздухе кружился погнутый пятиметровый лом-гарпун, которым Кира выбила его «голем» подальше из зоны облучения. Сама девушка догоняла уходящий по дуге катер, расстреливая из пулемета корму судна.

– Спасибо, – поблагодарил ее Гарин, когда вновь заработала связь.

– Отработаешь, – озорно ответила Аоки.

Юрий хмыкнул, включил форсаж и пустился вслед за подругой.

Все же, десантный катер не был приспособлен для ведения активных космических сражений. И, видимо, в какой-то момент рхейский пилот понял, что «блохи» не дадут ему спокойно догнать отчаянно маневрирующую «Полынь», к тому же, практически полностью уничтожена сидящая на обшивке пехота. Как бы там ни было, десантное судно не слишком изящно развернулось и попыталось нырнуть в обломки, намереваясь укрыться под брюхом своего надвигающегося корвета.

Юрий и Кира не стали преследовать, а дали ему вдогонку сдвоенный залп из рельсовых пушек, попытавшись попасть в сопла двигателей. Силовое поле почти полностью рассеяло заряд, но один из отражателей все же расплавился, превратившись в уродливую застывшую гребенку. Катер медленно стало закручивать вокруг своей оси, и в таком неторопливом штопоре он скрылся из виду.

– Ай да мы, – пропела девушка.

Она проплыла мимо Гарина, шлепнув того клешней по корпусу, отчего Юрия мотнуло в кресле.

– Полегче, – беззлобно буркнул Юрий, не сдержав улыбку. – Уходим, пока не накрыли.

Они прыгнули в сторону газового облака, ожидая ракет или снарядов от рхейского корвета. Попытались найти товарищей, тщетно посылая сигналы в свистящий и шипящий помехами эфир. Прыгнули в сторону «точки рандеву», предусмотренной в тактической схеме специально для подобных случаев. Но то ли в схему закралась ошибка, то ли сбоил позиционный сканер, но через какое-то время стало ясно, что они слишком далеко удаляются от места событий.

– Потерялись? – без грамма паники осведомилась Кира.

Ее «голем», покрытый серебристым инеем, медленно вращался возле Юрия, угольно серый в призрачном свете далекой звезды.

– Есть немного, – не стал притворяться Гарин.

Кира была не той девушкой, которую следовало оберегать от плохих новостей.

– Доно, а романтично ведь, – казалось Киру эта ситуация вовсе не беспокоила. – Представь, вот так заплутаем, и скопытимся в этих неведомых далях. И будем кружить вечно в черном безмолвии, сцепившись клешнями как два железных крабика. Здорово, да?

– Здорово, – бросил Юрий, сосредоточившись над поиском рабочих частот. – Но не сегодня.

– Имеется огромная библиотека романтических стихов о смерти, – угодливо ожил модулятор. – Желаете декламацию?

– Заткнись.

– Чего? – с подозрением протянула Кира.

– Я не тебе, – Гарин досадливо выругался. – Извини, это я на технику.

Он приказал модулятору сканировать пространство, сам принялся перебирать частоты, морщась от треска и завывания из динамиков. Казалось странным, что связь разом оборвалась.

Он развернул «голем» к Арке, но из-за молочной пелены замерзших газов увидел лишь бледное свечение.

– Такое впечатление, словно мы в мешке, – хмыкнула Кира. – Я даже тепловых следов боя не наблюдаю.

Ее голос утонул в монотонном звоне, нарастающем в ушах Юрия. Гарин тряхнул головой, сместил регулировщик звука на минимум.

Звон нарастал, но он шел не из динамиков, он звучал прямо в голове, резкий, острый. Юрий с тревогой потрогал лоб – влажный и горячий, вытер тыльной стороной ладони сохнущие глаза.

– Да что такое, – пробормотал он. – Эй, как там тебя!

Он дотянулся до затылка, постучал пальцем по лепестку модулятора. Ничего! Бросил взгляд на приборы – показатели скакали как умалишенные, мешая цифры с буквами и служебными символами.

В прорезь забрала вползла тень – к нему подплывала Кира.

А за ее спиной, в глубине ледяного тумана появлялось нечто темное, огромное, растягивающееся в разные стороны. Так рыба поднимается из глубины – сначала намек, потом неразборчивый силуэт, потом проявляющаяся форма. Эта чернота разрасталась, словно вбирая в себя пространство, надвигалась на людей.

Гарин, практически оглохший и ослепший, сжал скользкие от пота рукояти управления, вцепился клешней в манипулятор Киры, и топнул по педали ускорения.

Ничего не произошло.

Он топнул еще раз, и еще. Он буквально вдавливал эту несчастную педаль, словно его силы могли как-то передаться бездушным системам «голема».

– Вывози, родной, – просипел Гарин сквозь сжатые челюсти.

Маршевые двигатели лениво хлопнули, словно замороженные. Дернулась клешня, подтягивая резко ушедшую вниз Аоки.

«Ракшас», старый боевой монстр, медленно, неохотно, но прыгнул. Потом еще раз. И еще. Потом бодрее. Потом выдал полный форсаж, словно вытягивая себя и закованную в такой же костюм девушку из странного болота, в котором чуть не утонул.

Тело прошил ледяной заряд, от макушки до пяток. Юрий испуганно дернулся, но лишь облегченно вздохнул, услышав голос модулятора:

– Произведены реанимационные мероприятия. Добавлена порция кислорода в дыхательную смесь.

– Что со мной было? – хрипло спросил Юрий.

– Замедление вегетативных функций, – просто ответил модулятор. – Кажется, вы умирали.

– Кира! – Гарин попытался рассмотреть сквозь прорезь шлема хоть что-нибудь, хотя бы намек на движение. – Кира, ты как?

– Уже нормально, – голос девушки звучал сдавлено. – Бывало и хуже. Ослабь лапу, манипулятор оторвешь.

Они вылетели из облака, оставляя за собой тянущиеся газовые хвосты, и сразу же увидели «Полынь», взмывающую свечой вверх. Чуть в стороне искрил разбитый десантный катер, зияя рваными дырами в корпусе.

– Ю! – грохнуло из динамиков. – Вы, черт возьми, где были?

На вновь заработавшем оперативном экране возникли две приближающиеся фигуры – система наведения определила в них Одегарда и Тихомира.

– С радаров пропали, на сигналы не отвечаете, – уже спокойнее продолжал распекать Рэй. – Мы уж хотели корвет штурмом брать, думали, вас в плен взяли.

– Были проблемы со связью, – не стал вдаваться в подробности Гарин. – Потом расскажу. Как здесь дела?

Рэй и Глебович, не долетая, развернулись. Рэй скомандовал:

– Давайте за нами и не отставайте. Прыжковые на семьдесят – у Тихомира, по ходу, топливник травит.

– Я несколько мин оставила… Там, – по внутренней связи сообщила Юрию Кира. – На всякий случай. Если вдруг за нами кто-то погонится.

Гарин промолчал, не переспрашивая – и так было ясно, о чем говорила Аоки. Вот только что именно они увидели в облаках?

Тем временем Одегард рассказывал, мерно вспыхивая маршевыми двигателями впереди:

– Все не так плохо, как мы думали. Кто-то сильно погрыз этих уродов, за минусом катеров и десантников-камикадзе, им воевать особенно нечем. Видишь, как плюется?

Юрий невольно перевел фокус на рхейский звездолет, который выпускал в сторону «Полыни» редкие плазменные заряды.

– Выдыхается, скотина, – прокомментировал норвежец. – Или генераторы перегрелись. А остальное вооружение жестко расхерачено, да так, что аж до обшивки продрало, – чувствовалось, что Одегарду доставляет удовольствие столь плачевное состояние противника. – Видишь, «плавник» главного калибра на сторону торчит? Так бы уже жахнули по нашей посудине, никакая защита бы не спасла.

– Если мне не кажется, – сказала Кира. – То торпедные фермы вполне целые.

– Не вполне, но местами, – согласился Рэй. – Потому и ползет на дистанцию удара. Мы уже хотели в Арку прыгать, а вас нет нигде. Уж не знаю, какими аргументами там пользовался Кахир, но «Полынь» на второй круг пошла, пока мы вас искали.

Гарин даже пропустил уважительную интонацию от Одегарда в адрес лейтенанта Джаббара, сглотнув от осознания того, что они чуть было не остались одни среди разбитого рхейского флота.

– Больше не буду шутить про крабиков, – иронично вставила Кира. – Чуть не дошутилась…

У Юрия промелькнула мысль о том, как долго кружила бы «Полынь» под вражеским огнем в поисках двух пропавших контракторов?

Следовало разобраться в причине сбоя навигационных систем. Еще раз пересмотреть тактические схемы, вдруг закралась ошибка.

Его мысленные терзания прервал сигнал модулятора – радары засекли подрывы мин далеко позади.

– Сработали! – то ли с облегчением, то ли с изумлением воскликнула Кира.

– Кто сработали? – не понял Рэй. – Это ваши там жахнули?

– Обнаружена неопознанная сигнатура, – сообщил модулятор. – Пытаюсь обновить библиотеку соответствий.

– За нами что-то движется, – с легкой нервозностью произнес Тихомир. – Крупное.

Гарин сбросил скорость и развернулся.

– Наши! – радостно воскликнул Одегард.

Из бело-серебристого тумана с величественной неторопливостью выдвигался треугольный нос имперского крейсера – знакомые линии надстроек, кольца боевых рубок, три телескопические «спицы» основных калибров.

И, вместе с тем, что-то с кораблем было не так.

Пропуская мимо ушей радостные возгласы товарищей, Гарин максимально приблизил изображение звездолета.

Чем бы это ни было, оно все еще формировалось – в мелочах, в малозаметных деталях, дорабатывая структуру и цвет. Стягивалось друг к другу черными нитями, обрастало гранулами, превращалось в знакомые объекты.

– Элли? – пораженно прошептал Юрий.

То, что выглядело как имперский крейсер, открыло огонь из бортовых пушек.

Кассетные снаряды начали рваться так густо, что фигуры «блох» полностью исчезли за зеленой пеленой разлетающейся кислоты и осколков.

– Не стреляйте! – закричал Рэй. – Мы свои!

Грохот и треск стоял такой, словно «голем» засунули в камнедробилку. Гарина мотало в плотной сцепке страховочных ремней, огни приборной панели вырисовывали в воздухе разноцветные линии.

Юрий топнул по педалям, врубил форсаж – ему было все равно куда прыгать, лишь бы выйти из зоны поражения. Крикнул в эфир, не зная, кто его услышит:

– Разлетаемся!

На экранах горели тревожные сообщения – доклады о пробоинах, утечках, разрывах. Выведено из строя наплечное вооружение, перебиты суставы одного из манипуляторов, растет давление в камерах преобразования плазмы.

– За мной! – мимо пронесся Рэй. – Быстрее, черт побери!

И они прыгнули – так далеко, как позволяли двигатели. Они давно так ни от кого не убегали, виляя, словно кузнечики по полю, оставляя за собой хлопья разъеденной брони, дорожки замерзшего кислорода и капли охлаждающей жидкости. У «голема» Глебовича почти полностью снесло ноги и оторвало часть корпуса, сквозь пробоину виднелась серебристая полусфера кабины. Его, словно рюкзак, тащил на себе норвежец, нещадно сжигая остатки топлива.

Над головой возникла и пропала широкая светлая полоса, вонзившаяся в корму зависшего напротив Арки рхейского корвета. Звездолет Содружества вспух болезненным фурункулом и лопнул, разваливаясь на две части.

На обзорных экранах было видно, как гаснет одно из орудий главного калибра странного крейсера. Тот полностью вышел из облаков и теперь полным ходом шел к месту боя.

«Полынь» грузной птицей свалилась откуда-то сверху, заваливаясь на левый борт. Обшивка звездолета выглядела как паленый окорок, по ней деловито ползали редкие «каракатицы», заливая все, что можно аварийной пластпеной.

– Домой! Живее! – донесся из динамиков возглас Джаббара.

«Блохи» прыгнули, сменив курс. Прямо им навстречу с корвета понеслись пулеметные очереди, пролетая практически вплотную – канониры пытались сбить идущие по пятам за контракторами торпеды с крейсера. По-русски матерился Тихомир, что-то злобное выкрикивала Аоки. Гарин шептал имена отцов-духовников, стараясь не смотреть на быстро тающие показатели системы жизнеобеспечения.

Выстрел из главного калибра крейсера пронесся так близко, что, Юрий успел заметить смазанное пятно снаряда. «Полынь» спас маневр Си Ифмари, который в последний момент поднырнул под контракторов, разворачиваясь брюхом вверх, тем самым подставляя лучшую позицию для приземления.

Они рухнули на корвет, словно дети на огромную мамашу, прижимаясь и притираясь как можно плотнее. Си Ифмари тут же включил форсаж, устремляясь прямо к Арке.

Времени ползти к шлюзу не было, рейтары договорились грузиться через десантные шахты – они несколько раз отрабатывали подобный вариант на тренировках. Первым полезла Кира, которая должна была вытащить с той стороны Глебовича, потом сам Тихомир – его пришлось опускать вдвоем. Следом неуклюже пополз Рэй, царапая трубу вспененной от кислоты нагрудной броней. Последним шел Гарин.

«Полынь» пролетела мимо разваливающегося рхейского корабля, расталкивая в стороны обломки и мертвецов. Корвет мотало то вниз, то вверх, и Гарину приходилось шаг за шагом приближаться к шахте. Конструкция «голема» не позволяла смотреть себе под ноги, приходилось ориентироваться по мониторам. Когда появился край люка, Юрий бесстрашно шагнул в него, надеясь проскочить.

«Голем» провалился по плечи и застрял, перекосившись. Гарин дернул рычагами – безрезультатно.

– Ну чего ты? Быстрее! – раздался возглас Рэя.

– Я застрял, – откликнулся Юра. – Сейчас.

Он выпрямился, приникая лицом к внутренней поверхности шлема. Скосил глаза.

Чертов разбитый манипулятор поднялся вверх и теперь упирался в край шахты, не давая «голему» опуститься.

– Юра! – встревоженный возглас Киры. – Я сейчас выйду за тобой!

– Не смей! – рявкнул Гарин. – Сейчас все сделаю.

– Несколько секунд до входа в Арку, – предупредил Джаббар.

Юрий не ответил. Он напряженно орудовал рычагами управления, пытаясь «клешней» подцепить вторую руку «голема».

Чья-то сгорбленная фигура появилась в поле зрения – рхейский десантник в грязном скафандре тяжело шел по направлению к Гарину, держа в опущенной руке тяжелый пистолет. Юрий застыл, лихорадочно думая как быть. Обычная пуля не пробьет броню боевого костюма, но если у десантника есть мина, или кумулятивный заряд в том же пистолете, то это может плохо закончиться.

Десантник выпрямился, широко расставив ноги, и направил пистолет на Гарина. На его непрозрачной лицевой броне отражались вспышки близких разрывов и сияние силовых щитов.

Вдруг он поднял голову, увидев что-то по ходу движения. Резко развернулся, согнул ноги и что есть силы прыгнул прочь от обшивки, исчезнув где-то позади.

Юрий развернул шлем, пытаясь разглядеть, что же так испугало десантника, отчего тот предпочел остаться в открытом космосе.

На них стремительно неслась Арка, словно перекошенный рот уродливого великана. Миг – и «Полынь» нырнула в нее, оставляя позади поле боя и преследующий их крейсер, появившийся из пустоты.

* * *

Он был захлебывающейся песчаной дюной, растянувшейся во времени и пространстве. Ему не было края, он одновременно устремлялся во все стороны, формируя головой и плечами пик бархана, и в то же время присутствовал где-то в центре этой бесконечной пустыни, парализованный, задыхающийся. Его рот, глотку и легкие забивал черный песок, сухой и горячий, он мешал вдохнуть или выдохнуть. Этот колючий, кажущийся живым песок, двигался при любой попытке освободиться, он осыпался вниз с легким шелестом, уничтожая тело Гарина, превращая его в пологую поверхность. Обжигающая боль в груди захватила каждую клеточку организма, каждую секунду сознания, но все, что мог Юрий, это пытаться кричать.

Мечтать о том, чтобы вырваться из этого ада.

Рядом были другие барханы, другие дюны. Они тоже осыпались, их деформировал налетающий ветер, уносил с собой вверх, закручивал тонкими смерчами.

А выше, на удалении предчувствия, медленно двигалось, перетекало, переползало нечто невероятно огромное. Такое всеохватывающее, что, казалось, будто шевелилось само небо.

– Рэка-рэка-рэка! – неслось со всех сторон.

И пустыня орала от боли, разевая немые рты, она визжала и плакала.

Это продолжалось всегда, хотя иного времени здесь не существовало.

А потом появился кто-то еще – одновременно маленький, но, в то же время, способный быть огромным – настолько, что смог обнять пустыню, закрыть от страшного неба.

Забрать с собой и прошептать: «Я тебя не брошу».

* * *

Это напоминало тяжелое пробуждение после наркоза, медленное всплытие из глубин беспомощности к мутной реальности. Густая тишина медленно рассеивалась, наполнялась звуками, сначала еле различимыми, потом четкими и узнаваемыми. Подводило зрение, выдавая танец нечетких бликов за окружение, но через несколько минут восстановилось и оно.

После Арки «Полынь» приходила в себя несколько часов. Экипаж со стонами и возгласами выходил из странного оцепенения. Кто-то слепо ползал на карачках по полу, натыкаясь на стены и мебель, кого-то тошнило, кто-то испуганно подвывал, забившись в угол. И лишь Элли бегала от одного отсека к другому, стараясь помочь и успокоить.

Гарина вытащили из «голема» через аварийный люк, попытались уложить на расстеленный кусок ткани, но он, пошатываясь, отмахнулся. Утирая со лба холодный и липкий пот рукавом комбинезона, выпрямился, моргая под кажущимся слишком ярким светом настенных ламп. Огляделся, прикрываясь ладонью словно козырьком.

Ангар напоминал место кораблекрушения – огромные фигуры застывших «големов», лежащие на боку, привалившиеся к бортам, опрокинутые навзничь. Здесь же – слетевшая с магнитной дорожки грузовая платформа, упавшие оружейные ящики, рассыпавшиеся боеприпасы. Валяющиеся тут и там комплекты экстренной помощи, ремонтные инструменты, расходные запчасти. И потеряно бродящие люди с ошалелыми глазами.

Перед Юрием возникла Кира, пытливо заглядывая в глаза. Убедившись, что Гарин в относительном порядке, девушка больно ткнула его кулаком в плечо, прошипела угрожающе: «Еще раз вздумаешь сдохнуть без меня – я тебя сама прикончу!», после чего убежала помогать разбирать завал возле шаттла.

Возле одного из «големов» Одегард и Баччан приводили в чувство сидящего у стены Рэнта – у здоровяка носом шла кровь, а при попытках подняться он почти терял сознание. Подоспевший Тихомир с мрачным видом заявил, что у Ярвиса рассинхронизация чипов управления имплантатами, поэтому нужна принудительная перезагрузка. После чего вытащил из оттопыренного набедренного кармана серповидную коробочку с кучей разноцветных проводов и полез к затылку Рэнта, выискивая вход для сервисного шунта.

Понимая, что помочь не сможет, Гарин оставил друзей колдовать над Ярвисом, слегка пошатываясь, вышел в коридор.

– Юра! – на Гарина налетела Элли. – Ты как? С тобой все в порядке?

Он увидел след своего отражения в ее больших глазах, улыбнулся успокаивающе:

– Все в порядке, родная, все хорошо. А ты…

Его улыбка застыла, он чуть отстранился, поводя глазами из стороны в сторону.

На них смотрели, казалось, абсолютно все, кто проходил мимо или находился на пятачке перед ангаром. Точнее, смотрели именно на Элли, изучающе, восхищенно, испуганно. Словно невидимый магнит заставлял их поворачиваться в сторону девушки, касаться ее взглядом, транслировать что-то мыслями.

Гарин вспомнил утекающее, словно сон, воспоминание о переходе сквозь Арку. Вспомнил голос перед тем, как все закончилось. Голос Элли, отчетливый, уверенный.

Неужели, все на «Полыни» тоже слышали его? Неужели понимают, кто именно вытащил их из той черной пустыни?

– Что с тобой? – девушка как будто не замечала внимания к себе, заглянула в лицо Гарину, потом оглянулась.

– Ерунда, – Юрий взял ее за плечи. – У меня к тебе просьба – возвращайся в свою каюту, пожалуйста.

Видя насупившиеся брови девушки, торопливо сказал:

– Не хочу, чтобы капитан решил, будто мы нарушаем договоренности. Ты помогла, очень, честное слово. Но сейчас все под контролем, лучше вернуться к себе, поверь. А я чуть позже зайду, поболтаем, ладно?

Элли недовольно вздохнула, Юрий добавил ласково:

– Ты – большая молодец. Не представляю, чтобы мы без тебя делали.

И девушка сдалась. Еще раз вздохнула, посмотрела по сторонам, словно пытаясь найти неотложное дело, потом кивнула.

– Я боялась, что тебя убьют, – Элли тронула Юрия за рукав. – Или что у меня ничего не получится.

– У тебя все получилось, – широко улыбнулся ей Гарин. – И никто меня не убьет. Ну, разве что Кира – уже успела устроить мне взбучку.

Девушка улыбнулась в ответ, черты ее лица смягчились.

– Хорошо, я пошла к себе. Принесешь мне из кубрика ванильные сухарики и яблочный сок?

– Обязательно.

Дождавшись, когда Элли уйдет в сторону офицерской палубы, Юрий быстрым шагом вернулся в ангар. Нашел Иову Маракши – парень помогал техникам вправлять выбитый манипулятор своего «голема». Гарин оттащил недоумевающего парня в сторону, сказал твердо:

– Дуй к каюте Элли и находись где-нибудь там, рядом.

– Но…, – Маракши ткнул рукой в сторону своего разобранного боевого костюма.

– Без тебя справятся, – отрезал Гарин. – Смотри, чтобы к ней не ломились… всякие.

Он сам не знал, как точно сформулировать свои опасения, но Маракши не нужно было что-то объяснять, ему хватило тона Юрия.

– Ладно, – парень бросил последний взгляд на «голема», потом щелкнул пальцами, улыбнувшись. – Босс, когда вся эта херня с переходом случилась… В общем, мне кажется, я слышал ее голос. Или ее саму видел, не помню…

Он осекся, поймав многозначительный взгляд Юрия.

– Ага, ясно, – Иова моргнул. – Если что – свистну.

– И погромче, – Гарин хлопнул его по плечу.

Иова легкой трусцой выбежал в коридор. Юрий вышел следом – теперь нужно заняться своими прямыми обязанностями.

Возле каюты Высшего не было вахтенного, что, при иных обстоятельствах являлось бы серьезным нарушением. Юрий провел рукой с вифоном перед замком, идентифицируясь, толкнул в сторону разблоченную гермостворку и переступил порог.

– Господин Грюнер, – позвал он, всматриваясь в пространство за защитным полем.

Ответом ему было молчание. Такого раньше никогда не было, и Юрий настороженно подошел ближе. Модулятор очень тихо зашептал в голове:

– Голод. Страх. Одиночество.

В медовом тумане шевелились длинные маслянистый тела, извиваясь и сворачиваясь кольцами. Червей будто разбросало взрывом, они сонно наползали друг на друга, с мокрыми шлепками тыкались в стены, словно в поисках выхода.

– Господин Грюнер, – повторил Юрий.

В дальней части каюты, еле видной из-за густой дымки, на полу вырос темный шевелящийся бугор. Накренился, балансируя, вновь выпрямился. К нему поползли другие черви, вливаясь, обвивая.

– Мы-я существую, – голос бхута расслаивался и дребезжал. – Контроль. Осознание. Обретение.

Колония червей выросла до размеров большого шара, сформировала три длинные «руки», которые уперлись в пол.

– Мы-я в порядке, – теперь Высший заговорил привычным Юрию голосом. – Благодарен, за заботу, Гарин Юрий. Выражу ответную – вы не пострадали при столкновении с солдатами Содружества?

– Нет, не пострадал, спасибо, – Гарин чуть отошел от барьера, чтобы не так явно видеть шевелящуюся массу. – Вы наблюдали за боем?

– Мы-я не имею любопытства к военным действиям.

– Ясно, – Юрий пожевал губу, размышляя, что бы еще спросить. – Я сейчас, на всякий случай, запущу диагностику систем, попрошу проверить обшивку на микротрещины. Вам нужно что-нибудь еще?

Фигура в тумане стала похожа на паука с толстым брюхом, которое тот не может оторвать от земли.

– Мы-я как раз хотел сообщить капитану об изменении маршрута, – сообщил Высший. – Скажите господину Кимуре, чтобы держал курс на Структуры Шиесса.

– Вы уже закончили свои изыскания? – удивленно поднял бровь Юрий.

– Мы-я собрал достаточно информации для завершения задания, – ответил бхут, преображаясь в человекоподобную фигуру. – Пора ронять кубики, как говорят люди.

Юрий хмыкнул неловкой фразе дистанта, хотел поправить, но передумал. Кивнул, направился к выходу, размышляя о том, как новость повлияет на экипаж.

А еще стараясь понять, чем именно ему не понравилась последняя фраза Высшего.

* * *

– Структуры Шиесса? – переспросил Си Ифмари. – Это же скопление Эль Гордо, материнский кластер монолитов.

Гарин развел руками, мол, он просто передал что просили.

Они находились в рубке управления, полупустой и сумрачной. «Полынь» шла в автоматическом режиме, поэтому, кроме капитана корабля, пилота и вахтенного офицера в лице Эрика Али здесь больше никого не было.

– Посещение Эль Гордо входило в маршрут, – напомнил Кимура. – Мы должны были направиться туда сразу после системы Химико.

– Накатался червячок, – подал голос сидящий вполоборота за пультом связи Али. – Давно пора было заканчивать этот дурацкий вояж.

– Если мне понадобится ваше мнение, господин лейтенант, я его спрошу, – холодно отреагировал Кимура. – Вернитесь к пеленгатору.

Эрик ухмыльнулся, но промолчал, неторопливо повернувшись к приборной панели.

– Все же интересно, – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Си Ифмари. – Если господин Грюнер завершил свои исследования, то почему не просит доставить его домой? Почему к монолитам? Из Шиесса нет прямых Арок в системы бхутов.

Молодой аджай выглядел неважно, осунулся и посерел. Вокруг глаз и рта появились морщины, делающие его старше лет на десять, кожа болезненно обтягивала угловатый череп. Пилоту тяжело давалась нагрузка последних месяцев, не прибавляли сил и переживания за штурмана Кирику – Си Ифмари почти не отдыхал, спеша после вахты в медблок и просиживая там часами. В конце концов, Тэ Иревиа сократил время посещения до получаса, приказав вахтенным выгонять пилота по истечении времени – доктор надеялся, что Си Ифмари будет больше отдыхать.

– Нам неизвестны предпосылки нашего задания, – ответил аджаю капитан. – Возможно, изыскания господина Грюнера – это совместное мероприятие двух Высших рас.

Юрий вспомнил разговоры с бхутом – то, чем занимался дистант, больше походило на авантюру чудаковатого ученого, чем на хорошо спланированную Высшими расами экспедицию.

– Да, наверно, – Си Ифмари слабо кивнул, соглашаясь с капитаном. – Только нам сейчас все одно куда лететь – прилететь бы хоть куда-то.

– Почему? – не сдержался Гарин.

Пилот удивленно посмотрел на него, потом перевел взгляд на капитана – его лицо сделалось виноватым, будто он без разрешения рассказал какую-то тайну.

Кимура молча протянул руку к пульту, включил обзорные экраны. Вдоль стен рубки протянулась широкая полоса однородной черноты.

– Так выглядит место, куда нас выбросила Арка, – ровным голосом сообщил командир. – Никаких ориентиров – ни звезд, ни сигналов маяков, ни следов других звездолетов. Мы не знаем где мы, господин Гарин.

Юрий ошалело смотрел на экраны, но с тем же успехом он мог разглядывать стену – плотная, непроницаемая чернота, ни единой звезды, ни одного лучика света.

– Мы хотя бы в космосе? – хрипло спросил он, не задумываясь о нелепости вопроса.

Однако, видимо, такая версия приходила в голову не только ему.

– Да, вокруг нас космическое пространство, – Си Ифмари вяло взмахнул худыми пальцами. – Мы фиксируем характерные излучения и другие особенности межзвездного вакуума. Но это никак не помогает с позиционированием.

– А если вернуться к Арке? – Юрий посмотрел на офицеров. – Попробовать прыгнуть еще раз?

Аджай мягко улыбнулся, словно вопросу наивного ребенка. За него ответил Кимура:

– Надеюсь, вы не считаете командование глупее себя, господин Гарин, – лицо капитана в полутьме белело, словно осколок старого айсберга. – Но проблема в том, что Арка исчезла сразу после перехода.

– Мы двигаемся с постоянным ускорением, – вставил пилот. – И надеемся, что просто попали в «слепой участок» глубокого космоса. Нам в Академии рассказывали, что во Вселенной есть места, куда из-за чудовищной удаленности еще не долетел свет звезд. Возможно, спустя время, нам удастся достигнуть края такого «пузыря», и тогда мы увидим ориентиры.

В голосе дистанта звучало столько звенящей надежды, что становилось ясно – ему самому очень хочется в это верить, однако, он боится, что все намного, намного хуже.

К примеру, что звезды сожрала Язва.

– Или мы все просто умерли, – словно прочитав мысли Гарина, пробурчал из своего угла лейтенант Али.

Ему никто не ответил, не одернул. Видимо, подобная мысль посещала всех присутствующих.

Гарин в полном молчании подошел к экранам, обвел взглядом черноту. Она будто охватывала, брала в кольцо, стремясь задушить. В ней не было ничего человеческого, лишь безразличие и неотвратимость.

Должно быть, таким видят мир слепые.

– Нам нужна госпожа Кирика, – громко сказал Гарин, оборачиваясь к офицерам. – Я уверен, у нее найдется решение.

С сомнением фыркнул связист, вздохнул Си Ифмари. И лишь капитан внимательно посмотрел на Юрия, потом на экраны, потом провел ладонью над коммуникатором.

В воздухе материализовался скрипучий голос корабельного доктора:

– Слушаю.

– Зайдите на мостик, господин Тэ Иревиа, – произнес Кимура. – У меня к вам важный разговор.

* * *

Поставить на ноги штурмана удалось лишь через две с половиной недели. Доктору не с первого раза, но все же удалось извлечь из тела Кирики все черные струпья, оказавшиеся некой паразитической формой жизни, после чего Кирика долгое время отлеживалась в регенерирующей камере. К тому моменту медблок покинули практически все, получившие ранение во время боя на станции, в том числе и Одучи, чье появление в «блошином» кубрике вызвало прилив ликования. Специально для него Баччан даже соорудил небольшой рыбно-фруктовый торт, все утро колдуя с настройками кухонного синтезатора. Урсулит растроганно заворчал, с удовольствием оценив нежданный подарок.

Однако, за последнее время таких светлых моментов становилось все меньше и меньше. «Полынь» словно застряла в ядовитой черной смоле, чьи миазмы проникали сквозь толстую обшивку и отравляли атмосферу на борту. Погруженный в полумрак экипаж медленно превращался в серых раздраженных призраков, старающихся избегать друг друга. Тягостная неопределенность с каждым днем давила все больше и больше, вызывая у самых слабых приступы паники. Долгий поход и без того вымотал практически всех, а возможность незавидного конца навевала самые черные мысли.

Чтобы хоть как-то держать команду в тонусе, капитан приказал командирам групп и рубок проводить с подчиненными интенсивные занятия, отрабатывая всевозможные нештатные ситуации. Открыл доступ ко всему развлекательному контенту, включая офицерский. Объявил соревнования по спортивным дисциплинам, как командным, так и индивидуальным.

Это на какое-то время помогло – тренировки отлично убивали время, разгоняя кровь, а виртуальные развлечения и спортивный азарт хорошо отвлекали от апатии и депрессии. Оставалось лишь гадать, как долго все это продлится.

Тем временем для Элли стали приносить подарки. Не проходило и дня, чтобы кто-то из матросов, бледных, с испуганным взглядом, не оставлял у порога ее каюты какую-нибудь безделицу, но личную, важную для себя. То могли быть как пачки галет, так и копии семейных голографий, какие-то мелкие украшения или даже совсем новая, еще в чехле, «умная» расческа. Все это походило на какие-то ритуальные подношения и заставляло Элли нервничать. По ее просьбе Гарин поначалу пытался возвращать все эти вещи владельцам, ругаясь и угрожая, но очень быстро понял, что все бесполезно – на следующий день подарки вновь лежали небольшой кучкой у двери девушки. А Бек, остановив Гарина, когда тот в который раз искал очередного дарителя, попросил Юрия оставить все как есть. Мол, беды от этого не будет, а людям хочется хоть во что-то верить. Гарину категорически не понравилась мысль о том, что Элли станет объектом поклонения, он прямо так и сказал об этом старому мастеру. Сказал, что сама суть подарков в глазах дарящих делает Элли обязанной, а она никому ничем не обязана, и вообще обычная девчонка. На что Бек лишь хитро улыбнулся, а, помолчав, добавил, что услышал слова Гарина. И, действительно, на следующий день подарков стало значительно меньше, еще через день они вовсе пропали. Впрочем, Юрий с досадой понимал, что на этом история не закончилась, что впредь придется оберегать девушку еще и от собственных матросов.

Возвращение Кирики на мостик ждали, словно последний шанс на спасение. Присутствующие офицеры встречали девушку стоя, капитан лично поприветствовал ее со своего мостика. Худенькая альцион в своем облегающем костюме и серебристом шлеме выглядела совсем миниатюрной, держалась за заботливо подставленную руку улыбающегося Си Ифмари. Было видно, что Кирика еще не полностью восстановилась после операции, но стоило ей занять свое кресло, как она преобразилась, превратившись в привычного собранного и сосредоточенного штурмана. Ее тонкие пальцы в перчатках запорхали над пультом, сортируя собранные локаторщиками и связистами данные. Из тонкой дуги над шлемом полетели приглушенные звуки окружающего пространства – завывания магнитных полей, радиоактивный треск, шелест космической пыли, трущейся о борт звездолета, дребезжание направленных световых щупов, которыми Си Ифмари пытался прощупать космос. Оставалось лишь догадываться, какие картинки видит слепая альцион, улавливая тона и вибрации, не подвластные человеческому уху.

Через час из рубки ушли зеваки, надеющиеся на быстрый результат. Через два часа капитан выпроводил с мостика всех не задействованных в управлении звездолетом. Через четыре часа на Кирику уже не обращали внимание, привыкнув к ее силуэту на фоне мерцающих приборов.

Штурман работала без остановки почти десять часов. После короткого отдыха облачилась в скафандр и полезла на обшивку, прихватив пульсатор сверхдальнего сканирования. Она проползала по броне еще пять часов, то и дело, замирая над портативным устройством. И слушала, слушала, слушала.

Так продолжалось несколько дней. Кирика работала словно машина, собирая крохи информации из чернильной пустоты, составляя из них общую картину и выискивая совпадения в своей гигантской звуковой библиотеке. Ей несколько раз казалось, что она близка к ответу, но каждый раз один или несколько параметров не совпадали с искомыми, приходилось начинать все сначала.

После двух недель выматывающих исследований Кирика наконец сообщила капитану, что готова назвать местоположение «Полыни». Доклад состоялся в офицерской кают-компании, где развернулась карта нужного сектора Вселенной. В напряженной тишине штурман вышла во главу стола, застыла, склонив непрозрачный шлем. Заговорила альцион только после того, как капитан легонько тронул ее за локоть. Штурман подняла голову, зазвучал ее привычный синтезированный голос, мягкий и мелодичный:

– Мною проведен анализ доступных для изучения переменных, полученный результат я перепроверила трижды, – девушка сжала в кулаки предательски подрагивающие пальцы. – Местоположение нашего корабля…

Объемная карта разрослась до максимальных размеров, приблизив невзрачный кусок черноты.

– Войд Триббета, предположительно сектор Восьмая Дзетта, – продолжила Кирика. – Все возможные погрешности в пределах склонения.

Она замолчала. Молчали и присутствующие, переглядываясь друг с другом – им, кроме, пожалуй, капитана и пилота, услышанное мало о чем говорило.

– Пояснить бы, – подал голос Бек. – Как долго мне еще зверюгу разгонять?

Его слова поддержали одобрительными кивками и репликами. Тогда Кирика вновь взялась за карту, удаляя Восьмую Дзетта все дальше и дальше, пока та не затерялась в огромном черном пространстве между показавшимися краями двух спиралевидных галактик.

– Войд – это громадный участок пустоты между двумя звездными скоплениями, – пояснила штурман. – Как видите, мы практически в самом ее центре. До ближайшей системы, с учетом максимально достижимых скоростей, четыре миллиарда световых лет.

И добавила, словно предвосхищая вопросы:

– Согласно справочнику, Арка в пределах войда Триббета, отсутствует.

Кто-то присвистнул. Кто-то, не стесняясь командира, выругался.

– Что вы хотите этим сказать? – с напором спросил побледневший мичман Биттон.

– Госпожа Кирика хочет сказать, – холодно произнес капитан. – Что у «Полыни» не хватит ресурсов, чтобы достигнуть пределов этого пространства.

– Но вы не волнуйтесь, мой дорогой, – Тэ Иревиа наклонился к застывшему Биттону и по-дружески похлопал того по плечу. – Вас это беспокоить не будет – мы все умрем намного, намного раньше.

Глава 6. Ирби

Из полумрака зеркала на него смотрели чужие глаза, лучистые воронки с черными провалами зрачков. Еще недавно – дикие, испуганные, сейчас – спокойные, рассудительные, внимательные. Идеальная ширма. За ней, на дне мрачных колодцев, словно змея в норе, прятался настоящий Ирби, невидимый, слабый, но уже опасный.

Последнее перемещение далось ему очень тяжело. Это даже нельзя было сравнить со смертью – Ирби умирал сотни раз, и в том не было ничего необычного. Нет, в этот раз путешествие оказалось куда как страшнее и мучительнее, а пробуждение – изнурительной борьбой за собственный рассудок.

Ради этого прыжка пришлось пожертвовать практически всем, что у него осталось – памятью. Отныне он больше не умел пилотировать и управлять сложной техникой, не помнил имен коллег из Куба и образ последней оболочки. Он напрочь забыл цвет рхейского неба, имена друзей и любимых. Навсегда исчезли годы жизни – детство, обучение, взросление и карьера. Он больше не знал, как выглядит отец, дом, какой вкус у любимого блюда.

Он больше никогда не вспомнит, как выглядел сам.

Весь багаж его памяти выброшен балластом в космос, рассеялся электронными тенями вдоль пути следования информационного пакета. Он, Ирби Юст Кааб, остался лишь именем и целью, инстинктами и рефлексами. Он стер себя до состояния вегетативной обшивки, оставив лишь тонкую прослойку необходимых навыков. Но именно это помогло стать неуловимым набором цифровых символов, спрятаться между новостным архивом и набором виртуальных развлечений, преодолеть радиационные поля и магнитные бури.

В зрачках что-то шевельнулось, настолько ясно, что казалось практически реальным. Ирби отшатнулся от зеркала, прикрыл глаза руками.

Как так вышло, что он не смог забыть Хурсага, этот сгусток животного ужаса, заставляющего разум цепенеть и скулить, забиваясь в угол? Он проявлялся вновь и вновь, словно уродливая фреска на стене заброшенного храма под лучами солнца. Неужели проклятая сущность настолько вплелась в матрицу его личности, что стала ее неотъемлемой частью? Или это – след распада? Символ скорого конца? Ведь невозможно играть с сознанием бесконечно, оно неминуемо разрушится. А там, где не горит свет, рано или поздно поселяются чудовища.

Ирби сделал шаг назад, ощутив, как под колени уткнулся край откинутой кушетки. Осторожно опустился, страхуя себя руками. Лишь после этого открыл глаза, моргнул несколько раз. Взял со стола стакан с густым витаминным бульоном, сделал два больших глотка. Прочувствовал, как наполненная активными полинанитами жидкость опускается по пищеводу. Уставился в серый потолок.

«Полынь». Тот самый старый контракторский корвет, за которым он так долго охотился. Списанная рухлядь времен активной имперской экспансии и, вместе с тем, самый драгоценный ларец, скрывающий истинное сокровище.

Память оболочки отчего-то настойчиво подсовывала еще одно определение, странное и тревожное – «горькая звезда „Полынь“, предвестница конца времен».

Впрочем, и в этой версии угадывался некий приятный Ирби символизм – действительно, если все получится, как он задумал, это будет настоящим концом старого мира.

И рассветом нового.

Ирби с силой подавил улыбку – реакция тела, не его. Потрепанное сознание не смогло полностью подменить сознание хозяина оболочки, приходилось мириться с такими рефлекторными реакциями. Но Ирби не жаловался, его агент и так сделал больше, чем он мог просить – вовремя среагировал на запрос, сумел попасть именно на этот корабль, собрал максимально подробные сведения, умудрился безопасно перехватить информационный пакет и самостоятельно произвести подселение. Более того, его модификация нейрошунта позволяла сознаниям взаимодействовать, обмениваясь памятью, навыками и умениями.

Будь агент обычным завербованным человеком, подобная операция была бы невозможна. Но оболочка, в которой сейчас обитал Ирби, была оболочкой его коллеги-разведчика, глубоко законспирированного рхейского диверсанта, долгое время работающего в имперском тылу. Уровень доступа Ирби позволил выйти на него и активировать для собственных нужд. Для чего, однако, пришлось фальсифицировать приказ Куба, занеся туда необходимые задачи и условия. Впрочем, в данном случае цель абсолютно точно оправдывала средства, поэтому угрызений совести Ирби не испытывал.

Агент оказался действительно безупречным, приступил к работе без лишних разговоров. С таким рвением его ожидало большое будущее.

А в том, что будущее у них будет, Ирби не сомневался.

После пары дней тяжелой адаптации ему удалось прийти в себя и выбраться из каюты. Агент создал хорошую легенду, заняв достаточно высокое положение в экипаже, и не обзаведясь близкими связями, что исключало ненужное внимание к изменившимся деталям поведения оболочки. Так что внедрение прошло незаметно для окружающих, и уже скоро Ирби вполне уверенно исполнял свою роль.

Первым делом он тщательно изучил обстановку, посчитав ее довольно напряженной. Сама «Полынь», со своим устаревшим дизайном, угловатыми очертаниями и непрекращающимся гулом в мрачным коридорах, оставляла гнетущее впечатление. Во всех жилых отсеках царила атмосфера усталости и раздражения, дисциплина держалась лишь на авторитете нескольких высших офицеров. Вооружение корвета оставляло желать лучшего, абордажная группа, преимущественно, укомплектована контракторами класса S, и вряд ли отличалась высокой боеспособностью. Впрочем, недооценивать врага Ирби не собирался – все же этой рейтарской посудине как-то удалось продержаться так долго, несмотря на разгар войны и пространственную эрозию.

Остатки памяти указывали на приоритетный фактор – наличие на борту представителя Высшей расы. Таковым действительно оказался бхут, зовущийся «господином Грюнером» и, судя по величине колонии, слишком высокопоставленный для обычного исследователя. Ирби не помнил, каким образом он связан с появлением бхута на «Полыни», но точно знал, что весь полет инициирован требованием Высших.

Не желая упускать ни грамма информации, Ирби попытался подсадить в каюту дистанта «жучок», но, понаблюдав, решил, что рисковать не стоит – энергетический робот «господина Грюнера» периодически проводил проверки на наличие «шпионских» устройств, а у агента не нашлось достаточно хитроумного устройства, чтобы обмануть икс-джинна.

Зато здесь, на офицерской палубе, Ирби впервые увидел цель своего задания – Полину Ильину, именующую себя Элли Берг. Она изредка появлялась вне своей каюты, но в обязательном сопровождении кого-нибудь из абордажной команды – чаще всего бородатого здоровяка или щуплого, но хамоватого парня, реже – в компании сильно аугментированной девушки с замашками профессионального убийцы.

Остатки памяти сообщали о том, что Полина может распознать его под оболочкой, потому Ирби, словно паук, наблюдал со стороны и ждал подходящего момента, чтобы подобраться поближе. Он, конечно, постарается понять, что она за существо, какими обладает возможностями, но удобнее это, конечно, делать в спецлабораториях Куба. И раз уж военное руководство не захотело слушать его, Ирби Юст Кааба, то он воспользуется позывным агента, в чьей оболочке сейчас обитал. Схожая информация из нескольких «независимых» друг от друга источниках должна сдвинуть дело с мертвой точки.

Во время ремонтных вылазок на обшивку «Полыни», Ирби прикрепил к антеннам дальней связи маленьких «клопов» – устройства, цепляющие к исходящим сигналам собственные цифровые пакеты. Теперь оставалось лишь загрузить необходимые данные, а связисты корвета, сами того не желая, доделают его работу – отправят сигнал флоту Содружества.

К тому же, первый шаг к победе уже сделан – стало известно, что «Полынь» направляется в систему монолитов. Официально капитан об этом не объявлял, в детали посвящен лишь узкий круг офицеров управления, однако это не стало для Ирби проблемой. Пусть надменный Кимура считает, что корвет в безопасности, тем неожиданнее станет их встреча с боевыми кораблями Рхеи.

Ирби поднялся с койки и подошел к продолговатому шкафу. Отодвинул створку, вытащил служебную форму и принялся одеваться – скоро на вахту.

Ему нравилось, как все складывалось. Единственное, на что Ирби пока никак не мог повлиять, так это на положение, в которое попала «Полынь», вывалившись из Арки в межзвездную пустыню. Однако и эту ситуацию он планировал использовать с максимальной пользой – у него будет больше времени для наблюдений и анализа. Да и вынужденное заточение, зачастую, раскрывает людей с таких сторон, до которых, в иных условиях, пришлось бы докапываться очень долго.

Ирби застегнул последнюю застежку – магнитный зажим высокого воротника, критически осмотрел себя в зеркале. Встретился взглядом с зеркальным двойником. Улыбнулся, искренне, широко.

Все шло хорошо. Его совсем не беспокоило положение «Полыни» – он точно знал, что Полина-Элли что-нибудь придумает. О, да, проклятый Хурсаг, она возьмет корабль в свои маленькие ладошки и перенесет его в миры Шиесса, прямо в расставленную ловушку. А если нет…

Если нет, то Ирби убьет ее. Хватит с людей и одного Императора. Но, до этого не дойдет – он верил в силы Полины-Элли. Верил так, как, наверное, никто другой на этом корабле. Да что там – он, видимо, самый яростный ее фанат на многие световые года во все стороны!

Ирби самодовольно подмигнул отражению, погасил свет и вышел из каюты.

Глава 7. Юрий Гарин

Рыжий обгорелый мертвец с перекошенной рожей ухмылялся кривыми лохмотьями губ. Вкрадчиво зашуршали серые голоса, обволакивая и убаюкивая.

Гарин тряхнул головой, и наваждение пропало, превратившись в ржавое пятно на стене и монотонный гул вентиляции. Преодолев резиновое оцепенение в мышцах, Юрий с шумом поднялся с короткой скамьи, зашагал туда-сюда по светло-серому коридорчику медблока, разминаясь.

Двери разъехались, выпуская сгорбленного матроса из орудийной обслуги. Тот исподлобья бросил взгляд на Юрия, пряча в нагрудный карман узкую коробочку с модулями антидепрессантов для инбы, как-то боком протиснулся мимо и скрылся за поворотом.

– Рэй-мичман, – в дверном проеме появился усталый медбрат в застиранном комбинезоне. – За блокаторами?

– Да, – Гарин кивнул, подошел ближе.

– Вот, – медбрат протянул небольшой сверток. – Шеф просил передать, чтобы экономили – компоненты заканчиваются.

Юрий принял легкий сверток, ощутил под тонким пластиком продолговатую фактуру шприц-тюбиков. На сей раз Тэ Иревиа действительно расщедрился, внутри было не менее двадцати инъекций.

– Я понял, – ответил он. – Постараемся экономить.

Медбрат рассеянно кивнул – вряд ли он знал, кому именно предназначались препараты, просто отреагировал на слово «экономить», плотно вошедшее в обиход экипажа «Полыни».

– Передай доку «спасибо», – кивнул Юрий.

Медбрат буркнул в ответ, развернулся и побрел обратно в глубины медицинского блока. Остановился, пропуская человека с блестящими звездами на плечах.

– Здравствуй, Корней, – поприветствовал Гарин.

– О, Юра, – командир систем САО слабо улыбнулся. – Здравствуй. Каким ветром?

– Да так, – Юрий засунул сверток в набедренный карман. – Уже ухожу.

– Пойдем, – кивнул офицер. – Все равно по пути.

За то время, пока они не виделись, Корней сильно похудел, глаза ввалились, а коже приобрела сероватый оттенок.

– Антидепрессанты? – спросил офицер, указывая глазами на карман со свертком.

– Почти, – уклончиво ответил Юрий, подстраиваясь под неторопливую ходьбу лейтенанта. – У тебя все в порядке? Неважно выглядишь.

Корней улыбнулся, воскликнул с горьким смешком:

– А у кого сейчас все в порядке? – потом махнул рукой, сказал уже спокойнее. – Терпимо. У нас там какая-то желудочная инфекция гуляет, половина команды в капсулах отлеживается, другая – из гальюна не вылезают. Меня-то еще до научной станции скрутило, так что все веселье пропустил. Зато теперь, вот, чуть ли не единственный на ногах.

Юрий понимающе кивнул. Минуло уже два с половиной месяца, как штурман Кирика озвучила свой вердикт касательно местоположения «Полыни». С тех пор рейтарский корвет все больше и больше напоминал застывшего в черной смоле жука, еще живого, цепляющегося за собственный распорядок, посылающего во все стороны сигналы бедствия, но уже потерянного и обреченного. На борту условные «дни» сменяли условные «ночи», но внешне казалось, что корвет просто висит в пустоте, и, что самое страшное, абсолютно недвижимый. Это буквально сводило с ума! К тому же, «Полынь» давно нуждалась в хорошей обработке, санитарные бригады, выжигающие плесень и прочую микроорганику, уже не справлялись. Как следствие, члены экипажа стали чаще жаловаться на плохое самочувствие и общее недомогание. И это все это на фоне гнетущей атмосферы депрессивной усталости, превращающей матросов и офицеров в полусонных существ, вяло расползающихся по своим вахтам.

– Вчера опять драка была, знаешь? – задал новую тему Корней.

– Снова технари и обслуга? – без особенного интереса спросил Юрий.

– Неа, – покачал головой офицер. – Мичманы, Лоев и Биттон.

– Эти то что не поделили?

– Кому в криокапсулу лезть. Слышал же, капитан опять сократил количество активного личного состава?

– Слышал, – кивнул Гарин. – Вроде, до сорока процентов.

Они прижались к стенке, пропуская грузно топающих матросов, несущих разобранный гравитационный блок.

– Вот-вот, – поддакнул Корней. – А как сейчас к этому люди относятся – сам знаешь.

Юрий знал. Все, кого выводили за штат «активного экипажа» погружались в гибернацию – в целях экономии ресурсов. Однако, многие боялись ложиться в капсулы, опасаясь, что их попросту не разбудят. Ведь одно дело пусть плохенько, серенько, но все же жить, дышать и надеяться, и совсем другое – уже сейчас погрузиться в темноту, из которой, возможно, уже не суждено выбраться.

Они свернули в длинный межпалубный коридор.

– Юра, – обратился к нему офицер. – А правда, что никого из «блох» не уложили в капсулы?

– Да, никого не положили, – ответил Юрий.

– Что, старик боится восстания? – криво усмехнулся Корней, кивая в сторону командирской рубки.

Юрий неопределенно пожал плечами, промолчав. Что тут ответишь? Возможно, Кимура действительно опасался бунта, потому держал наготове весь состав мобильной группы. А, может, готовился к встрече с кем-то похуже обозленных матросов?

– Ну, наверное, и правильно, – продолжил рассуждать вслух Корней. – Мало ли что… Хотя, кто тут может напасть, в этой глуши.

Офицер вдруг выругался, стукнул кулаком по стене. Зло выдохнул:

– Все из-за этого бхута! Из-за него мы здесь застряли! Сука, разбить бы ему рожу!

Он еще раз ударил по стене, но уже тише.

– У него нет рожи, – успокаивающе сказал Юрий. – К тому же, он и сам не рад, уж поверь.

– Да мне насрать чему он там рад!

Корней вперил в Гарина блестящие глаза, встретился с его спокойным взглядом. Смешался, потупился, неловко улыбнулся:

– Извини, вспылил. Нервы ни к черту. Просто все достало уже.

Некоторое время шли молча, ощущая тяжесть неловкой паузы.

– Слушай, Юра, – сказал Корней доверительно. – А вот та девушка, Элли… Твоя родственница?

– Почти.

– Эрик вчера ею очень интересовался, – многозначительно произнес лейтенант. – Устроил целый допрос.

– В кают-компании?

– Да нет, – замотал головой Корней. – Возле оружейной меня встретил.

– Что спрашивал? – нахмурился Юрий.

Корней закатил глаза, вспоминая, ответил:

– Да, в целом, общие вопросы – кто такая, откуда, почему не ссадили.

– А почему он об этом у тебя спрашивал? – поднял брови Гарин.

– Не знаю, – пожал плечами офицер. – Вроде, у многих интересуется.

Юрий хмыкнул – с чего бы связисту-шифровальщику Эрику Али интересоваться Элли? И почему таким странным способом? Эрик не отличался особенной сдержанностью, мог бы и напрямую заявиться с расспросами к девушке.

– Он ее боится, – словно угадав мысли Юрия сказал Корней. – По-крайней мере, так показалось. Говорит, что с ней что-то не так, что она запудрила мозги капитану. Говорил о ней, будто о заразной.

Это Гарина не удивило – про Элли ходили слухи самые разнообразные, от хороших, до отвратительных. Загадочная пассажирка «Полыни» действительно вызывала у многих вопросы и опасения, но пока это ни во что конкретное не выливалось, кроме появления нескольких рьяных поклонников, получивших, впрочем, вполне конкретные предупреждения. Единственное, что Юрию не понравилось, так это участие в подобном Эрика Али, человека злобливого и надменного.

– Слушай, – наклонился к Юрию Корней. – А она… Только не обижайся, ладно? Правда, что она действительно может всякое?

Лейтенант задвигал в воздухе руками, будто крутил большой клубок.

– Волшебство там всякое, магия, – он посмотрел на хмурое лицо Гарина, неловко засмеялся. – Да ладно! Я просто спросил, по случаю. Мало ли, вдруг откроешь какой секрет.

Он похлопал Юрия по плечу, сказал с заметной тоской:

– Просто, сам понимаешь, сил больше нет тут торчать. Домой хочу.

Они остановились на перекрестке.

– Ладно, я к своим, – сказал лейтенант, поворачиваясь к Гарину. – Передавай привет ведьмочке.

– Передам, – пообещал Гарин.

Он рассмеялся, зашелся кашлем, махнул рукой и поковылял в сторону операторской башни САО. Юрий проводил его взглядом, и свернул на офицерскую палубу.

Элли сидела с ногами в кресле, задумчиво разглядывая висящее в воздухе виртуальное поле с мерцающими разноцветными линиями. Напротив, откинувшись на приставном стуле, самодовольно улыбался Иова Маракши. Когда Юрий вошел, девушка приветливо помахала ему, вновь углубившись в размышления над игрой, а Маракши попытался встать, но зацепился ботинком за какой-то уголок и чуть не упал.

– Тише-тише, – хлопнул парня по спине Гарин. – Что делаете?

Он выложил из кармана сверток с инъекторами, налил себе воды из небольшой бутылочки.

– Играем в «кресты и линии», – Иова ткнул пальцем. – Нужно своими цветами перекрыть цвета противника. У меня дома очень популярная игра.

– Получается? – Юрий покосился на Элли.

Та, не отводя взгляда от доски, предостерегающе подняла палец, что-то прошептала одними губами, высчитывая. Протянула руку и начертила несколько линий.

– Эй! – возмущенно воскликнул Иова. – Какого хрена!

– Не выражайся! – возмутился было Юрий, но его голос потонул в веселом смехе Элли.

Девчонке явно нравилось общество Маракши. И Гарин впервые с удивлением понял, что это не вызывает в нем укола ревности, как раньше. Видимо, что-то внутри него наконец-то признало Иову надежным, способным защитить Элли, из-за чего снялись определенные барьеры и предубеждения. Да, Юрий все еще считал Иову слишком молодым, слишком горячим и наивным, но если девушке с ним спокойно, если она больше не сидит в темном углу, боясь сама себя, то пусть Маракши будет подле нее – пока Гарина нет рядом.

– Босс, она меня делает! – всплеснул руками парень.

– Я просто думаю, а не переплетаю линии наугад, – рассмеялась девушка.

– Нет ничего лучше хорошей импровизации, – возразил парень, подсаживаясь ближе к доске. – Особенно в драке. Верно, босс?

– Раз на раз не приходится, – улыбнулся Юрий.

Он какое-то время потягивал воду из стакана, наблюдая за игрой. Отметил, что присутствует при редком проявлении беспечности, ставшей на борту корвета настоящим дефицитом. Ему стало легче на душе, дрема и навязчивые мысли отпустили голову, тело будто обдало свежей прохладой.

– Есть какие-то новости? – спросила Элли, покосившись на Юрия.

– Новости? – переспросил Гарин, выплывая из умиротворяющего созерцания. – Новостей нет. Так, все по мелочам. Штурман Кирика открыла доступ к своей библиотеке звуков – если интересно, могу настроить вифон.

– Конечно, интересно! – загорелась Элли. – Она давно обещала дать послушать свою планету.

– Глебович и Бодров, наконец, доделали приз за победу в чемпионате по мини-футболу…

– «Дети Тора» победят! – ударил себя в грудь Маракши.

– Кресло-качалку? – спросила Элли.

– Нет, они решили сделать что-то посеръезнее, – хитро прищурился Гарин. – Победителю достанется бытовой принтер из преобразователя отходов.

Иова присвистнул. Воскликнул, словно приз уже был у него в руках:

– Толковая вещица! Наконец-то, отолью себе удобное крепления для «свистуна»!

– Мне кресло-качалка больше нравилось, – без тени сожаления сказала Элли. – Оно уютное.

– Я тебе его в другом турнире выиграю, – пообещал Иова. – Попрошу Тихомира, он не откажет.

Пока они переговаривались, поочередно делая ходы, Гарин допил воду, прислонился спиной к стенке и сложил руки на груди. Спросил как бы между делом:

– Кто-нибудь приходил сегодня?

– Кира утром заскакивала, – сообщила девушка. – Яблоко принесла.

Гарин кивнул – это он попросил Аоки проверить, не спит ли вахтенный.

– Кстати, привет тебе от Корнея, – вспомнил он. – И от доктора.

Элли повернула к нему голову, сдвинула в сторону челку.

– Попросил экономить, – тихо сказал Гарин, указывая глазами на сверток.

Девушка послушно кивнула, сказала:

– Хочу к нему сходить, поболтать. Он очень интересный собеседник.

– Корней? – удивился Иова.

– Доктор, – улыбнулась Элли. – Он столько историй знает, столько всего пережил.

– Я его боюсь, – обронил Маракши, но тут же бравурно поправился. – Нет, не то, чтобы вот прям «боюсь». Я никого не боюсь, так-то. Просто он, иногда, смотрит так, словно выискивает место, куда бы свой скальпель вонзить.

Все рассмеялись, Юрий сказал:

– А он и выискивает. На всякий случай. Работа у него такая.

Потом вновь повторил свой вопрос:

– Больше никто не приходил?

Элли качнула головой, Маракши протянул, пытаясь провести с линиями какую-то хитрую комбинацию:

– Днем чудик из реакторного приходил. Вахтенный его послал куда подальше.

– Нужно опять к Беку сходить, – принял к сведению Юрий. – Из офицеров никто не приходил?

– Да, вроде, нет, – пожал плечами Маракши. – Разве что, Джаббар звонил. Велел вечером на занятиях быть.

– Значит, будешь, – ответил Гарин.

Иова перевел взгляд с него на Элли, вновь посмотрел на Юрия умоляющим взглядом:

– Да ну что я там нового узнаю? Как в сотый раз накладывать «пластырь» на пробоину? А здесь охрана нужна, а то ходят всякие.

– Ничего страшного, – усмехнулся Гарин. – Вахтенный на посту, я и Аоки рядом.

– То есть, Кире на занятиях быть не нужно, а мне нужно? – фыркнул Иова.

– Да я сама справлюсь, – вмешалась Элли. – Что со мной случится?

Юрий и Маракши встретились взглядами, Гарин ответил:

– Ничего не случится, – успокоил он. – Только мне так спокойнее.

Девушка вздохнула, спрыгнула с койки, прошлась по каюте.

– Чувствую себя будто в тюрьме, – наконец сказала Элли. – Всех надо опасаться, никуда выйти нельзя.

Гарин шагнул к ней, протянув руку, но девушка остановила его жестом, сказала:

– Юра, я все понимаю, – она посмотрела на него. – Я знаю, что некоторые на корабле считают меня угрозой, и вы защищаете меня от них. Я не дурочка, чтобы изображать беспечность.

– О чем тогда разговор? – терпеливо спросил Юрий.

Элли опустила голову, ее пальцы нервно задергали хвостик змейки комбинезона.

– Я не знаю, – ответила она глухо. – Но это все неправильно. Из-за меня мы здесь, я виновата. И нужно бы как-то исправить ситуацию, но вместо этого мы просто ждем.

Затихший Маракши переводил взгляд с Элли на Юрия, благоразумно решив не встревать.

– А ты можешь ее исправить? – серъезно спросил Гарин.

– Могу попробовать.

– У нас был договор с капитаном, – напомнил Юрий.

– Знаю, – сквозь зубы ответила Элли.

Она пересекла каюту, вновь уселась на койку, зажав коленями ладони.

– Но сколько можно так сидеть? – она не подняла головы, и говорила, будто бы сама с собой. – Я буквально физически чувствую растущую к себе ненависть. И понимаю, что вполне ее заслуживаю.

– Элли, – Иова с натянутой улыбкой хотел что-то возразить, но Гарин покачал головой, мол, пусть выскажется.

– Я могу попробовать перенести корабль в другое место, открыть новую Арку. Может, создать новую планету, – продолжила девушка тихо. – Я могла бы сделать хоть что-то. Но сидеть вот так… Это не кончится хорошо, ты знаешь.

– В прошлый раз у тебя не вышло, – склонил голову Юрий. – Капитан это обязательно вспомнит. Ты уверена, что что-то поменялось с тех пор?

Девушка помолчала, потом ответила твердо:

– Многое поменялось. В прошлый раз, если ты забыл, я всех вытащила из расколотой Арки. Мне сложно что-то обещать, но разве есть другие варианты? «Полынь» – не корабль поколений, он не приспособлен для длительных перелетов.

– Мужики из обслуги говорят, что запасов хватит на пару месяцев, – осторожно вставил Маракши. – Потом останется только синтетика.

Юрий молчал, глядя сквозь собеседников. У него в голове, внезапно, сложились кусочки давно отложенного и почти забытого пазла.

– Все хорошо, босс? – с сомнением спросил Иова.

– Мы дали обещание капитану…, – начал Юрий, но Элли импульсивно перебила его.

– Знаю! Что ты повторяешь? Знаю! Только это и сдерживает!

– Мы дали обещание капитану, – вновь произнес Гарин, и лицо его посветлело. – Но, возможно, пришло время вновь обсудить с ним эту тему. Мне кажется, у меня есть то, что его убедит.

Элли подняла к нему лицо, с удивлением посмотрела в глаза. Уголки ее губ поползли вверх.

– Это мы чего? – ошалело спросил Маракши, вытягивая шею. – Сможем вернуться домой?

* * *

Капитан Кимура сидел за столом прямой и строгий. Его черные глаза тонули в густых тенях, худое лицо походило на резную маску древнего божества. Гарин не видел направление взгляда командира, но четко ощущал на себе его пронзительное внимание.

Напротив Юрия расположилась изящная Кирика с уложенными в короткую косу ярко-желтыми перьями. Под поверхностью ее маски плавало вежливо улыбающееся лицо миловидной девушки, однако было заметно, как подрагивают длинные пальцы в перчатках – последствие недавней болезни, почти убившей альциона.

Последним участником импровизированного совещания, была Элли. Девушка сидела рядом с Юрием, выглядела собранной и уверенной в себе. Она все еще не до конца понимала, о чем именно хочет просить капитана Гарин, но твердо знала, что именно она – важная ставка в этом разговоре.

– Господин Гарин, – капитан качнулся вперед, положил руки на стол. – Вы что-то хотели мне сообщить?

Юрий поднялся, но, по жесту Кимуры, сел обратно. Откашлявшись, начал:

– Так точно, господин капитан, хотел, – он указал рукой на штурмана. – В этом мне поможет госпожа Кирика.

Виртуальное лицо альциона выразило удивление, девушка чуть отстранилась.

– Хорошо, – капитан посмотрел на штурмана, перевел взгляд на Юрия. – Позволю уточнить, это как-то связано с госпожой Берг?

– Самым непосредственным образом.

Кимура на секунду задумался, будто балансирую между «да» и «нет», кивнул.

Гарин расценил это добрым знаком, и, не желая зря тратить время, обратился к дистанту.

– Госпожа Кирика, – он облокотился грудью на стол. – Вы помните наш разговор про «Пилигрим»?

– Про «Пилигрим»? – мелодично повторила девушка. – Напомните, пожалуйста.

Юрий движением ладони смахнул с наручного вифона схематичное изображение участка звездной карты с несколькими маркерами. Схему он делал сам, и очень наделся, что верно присоединил к ней звуковую матрицу, которая позволит штурману «увидеть» картинку.

Кирика склонила голову на бок, виртуальные глаза стали внимательными.

– А, вы это имеете в виду? – кивнула она. – Да, помню.

Юрий удовлетворенно выдохнул, вернулся к Кимуре.

– Как вам известно, господин капитан, я родился на корабле поколений «Пилигрим-2», – он указал на стилизованное изображение ковчега на схеме. – Который, в составе миссии из трех звездолетов, стартовал из Метрополии чуть больше трехсот лет назад. На тот момент не существовало ни Арок, ни парадоксальных двигателей, корабли были оборудованы лишь субсветовыми реакторами.

Полупрозрачный «кораблик» медленно пополз по схеме.

– За триста лет мы должны были оказаться примерно здесь, – Юрий ткнул в один из подсвеченных секторов с пометкой «Туманность Андромеды». – Однако, нас нашли вот тут.

Юрий задвигал пальцами, проматывая картинку. Замелькали звезды, туманности и межгалактические пустыни. При этом, он уменьшал масштаб, показывая какое чудовищное расстояние преодолел корабль.

Когда, наконец, появился еще один подсвеченный сектор, Гарин остановил картинку и щелчком отправил «ковчег» в него.

– Это – Омега-Канкри, – он выпрямился, разглядывая свою работу. – Расстояние от Туманности Андромеда – почти тысяча световых лет. Как вы понимаете, ковчег ни за что не смог бы сюда добраться своим ходом. Мы оказались здесь благодаря Элли, господин капитан. Это ли не достаточное свидетельство ее возможностей?

Юрий поднял глаза на Кимуру. Тот разглядывал схему, постукивая пальцами друг по другу. Гарин быстро покосился на Элли – девушка улыбалась.

– Господин Гарин, – наконец сдержанно заговорил капитан. – Ваша история достаточно занимательна. Однако, не сочтите за бестактность, в ней есть один большой изъян.

Капитан посмотрел на насторожившегося Юрия.

– Ее невозможно проверить, – закончил мысль Кимура.

Гарин досадливо опустил голову, рядом тяжело выдохнула Элли.

– Все, что я знаю, – продолжил Кимура, его голос окреп. – Находится в вашем личном деле, где действительно говорится о том, что вы родом с корабля «Пилигрим». Информация указана с ваших слов. Иных доказательств нет.

– Господин капитан! – возмутился Юрий.

– Позвольте? – неожиданно вмешалась штурман, мягко улыбнувшись Гарину.

Юрий жестом дал понять, что Кирика может высказаться.

– Господин капитан, – обратилась штурман к Кимуре. – Мы действительно разговаривали с господином Гариным по поводу необычного движения звездолета «Пилигрим», после чего я навела определенные справки. И я нашла некоторую информацию, подтверждающую слова рэй-мичмана.

– Госпожа Кирика, – поднял ладонь капитан. – Скажите, найденные вами сведения из информационно-развлекательных источников? Из сообщений местных таблоидов, записей ток-шоу?

Штурман сжала пальцы в кулаки, разжала. Ответила:

– Так точно, господин капитан.

Кимура развел ладонями, показывая, что все ясно без лишних слов.

– Почему вы такой непробиваемый? – внезапно поднялась Элли. – Почему вы везде видите подвох? В такой момент, к чему нам обманывать вас? Ради чего?

Юрий поймал удивленный взгляд штурмана, внимательное выражение Кимуры. Поднялся, встал рядом с Элли:

– Господин капитан, – громко произнес он. – Ваше право верить мне или нет, но в одном мы с вами точно сходимся – «Полынь» не выберется из этого пространства. Можно ждать еще месяц, полгода, год. Можно уложить в капсулы весь экипаж, включая вас и господина Грюнера. Только это не поможет, вы знаете. Мы просто станем еще одним мертвым кораблем с мертвым экипажем…

На столе отчаянно замигал огонек входящего сигнала. Капитан машинально опустил глаза, чтобы перед его мысленным взором проявилось имя звонящего, смахнул сигнал в сторону. Но огонек тут же замигал снова.

– Слушаю вас, господин Грюнер, – холодно произнес капитан. – У вас что-то срочное?

Из динамиков донесся влажный звук, словно канат протягивали сквозь трубу с технической смазкой, потом зазвучал густой голос бхута:

– Мы-я имею право сказать слово.

– Какое слово? – не понял Кимура.

– Слово по поводу задания. По поводу перемещения корабля.

Капитан нахмурился, обвел взглядом присутствующих. Спросил:

– Господин Грюнер, вы тоже посвящены в суть разговора?

– Мы-я имею доступ к нейромодулятору господина Гарина, – без всякого смущения сообщил Высший.

Кимура одарил Юрия испепеляющим взглядом, его тонкие губы сжались в тонкую линию.

– Я не знал, – выдохнул Гарин. – Я не давал согласия!

Он сорвал с затылка модулятор, хлопком припечатал его к столешнице, будто пойманного паразита.

– Задание слишком важное, чтобы полагаться на вербальную передачу данных, – спокойно сказал Высший. – Мы-я не пассажир, мы-я – полноценный участник экспедиции, имеющий право влиять на принятие решений в ситуациях, ведущих к провалу миссии. Об этом указано в соответствующем пункте договора между Колхуном Бхут и корпорацией «Сфорца».

– Это не дает вам право устанавливать прослушку на корабле, – резко сказал капитан.

– Внесите претензии в отчет, – мягко посоветовал господин Грюнер. – Допустима любая разумная компенсация.

От его вежливого голоса Юрию сделалось тошно. Как он не додумался, что представителю Высших дистантов ничего не стоит подключиться к его модулятору? Ведь бхут уже давно проявил интерес к Элли, предлагал Юрию помощь в поисках ковчега, если тот станет сотрудничать. Но, в какой-то момент, бхуту попросту надоело ждать, и он легко перешел черту, получив желаемое. А Гарин оказался слишком наивен, чтобы просчитать такой вариант, стал жертвой собственного заблуждения, изображающего Высшего как благородное и высокоморальное существо.

Впрочем, что он знает о принципах морали и благородстве, принятых у расы бхутов?

Но каков Гарин дурак!

– Я оставлю за собой право реагировать на данный инцидент, – после непродолжительной паузы произнес капитан. – Какие еще устройства у вас на прослушке?

– Никакие, – сразу ответил бхут. – Только нейромодулятор господина Гарина. Вношу пояснение – господин Гарин назначен моим доверенным лицом, поэтому мы-я посчитал получение информации от него вполне этическим.

Юрий скептически фыркнул, спросил, не выдержав:

– Таким способом? Без моего согласия?

– Допустима любая разумная компенсация, – как мантру повторил Высший. – В целях снижения эмоционального напряжения, приношу свои официальные извинения.

– Какой скользкий тип, – тихо проговорила Элли, опускаясь на стул.

– Присаживайтесь, рэй-мичман, – обратился к Гарину Кимура. – Что вы хотели сказать, господин Грюнер?

Бхут издал тихий щелкающий звук, произнес:

– Мы-я считаю необходимым провести эксперимент с участием Элли-Полины.

– Я не подопытная, – подала реплику девушка.

Дистант не обратил внимания на слова Элли, продолжил.

– Концепция внепространственного перемещения революционна, но доказала свою состоятельность на примере Арок. Пусть механизм явления практически не изучен, однако нет причин утверждать, что он невозможен тем методом, которым хочет воспользоваться Элли-Полина.

Высший замолчал. Капитан вытянул шею, поправляя жесткий ворот мундира, сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Пока не видишь кошку, она любого цвета.

– Разрешите, господин капитан? – Кирика несколько раз щелкнула ногтями по столу.

– Слушаю.

– Я не совсем разделяю логический вывод господина Грюнера, – пропела альцион. – Мне сложно оперировать терминами, у которых нет установленной трактовки. Так называемый «метод Элли-Полины» может сильно отличаться от действия Арок, у нас слишком мало исходных данных для сравнения. Но я согласна с Высшим в одном – если предположить саму возможность подобного перемещения, сопоставить известные факты, то шанс на положительный результат эксперимента исключать нельзя, сколь бы мал он ни был.

– Вы знаете, что Элли – необычная девушка, – подытожил Юрий. – У нее все может получиться. Если нужно, готов взять ответственность на себя.

– На этом корабле вся ответственность на мне, – словно между делом заметил капитан.

Он откинулся на спинку стула, задумчиво вращая между пальцами и столом небольшой диск памятного жетона с эмблемой Старой Гвардии. Из-под насупленных бровей блеснули черные глаза.

– Госпожа Берг, – обратился он. – Как это будет происходить?

Элли заерзала на стуле, собираясь с мыслями. Ответила:

– Когда я отпускаю контроль над сознанием, то проваливаюсь за Горизонт. Оттуда можно попасть в любую существующую точку Вселенной, и я попробую протащить за собой «Полынь».

Она вдруг замолчала, явно что-то недоговаривая. Юрию показалось, что Элли вдруг стало неловко предлагать Кимуре свои услуги. Он положил ладонь на запястье девушки, подбадривая. Шепнул, наклонившись:

– Скажи все как есть. Пусть принимает решение.

Элли еле заметно кивнула, набрала в грудь воздуха и продолжила, выпрямив спину:

– За Горизонтом, может произойти всякое. Там – безмирье, «бульон» первочастиц. Там нет привычных нам физических законов, там любой чужеродный объект необратимо рассеивается, – Элли провела ладонями по столу. – Я уверена, что смогу с этим справиться. Но есть другая проблема – вырвавшись оттуда, мы принесем сюда те самые первочастицы. И они, под воздействием моей бессознательной воли, могут превратиться…

Она прервалась, подбирая слово.

– В чудовищ, – закончил за девушку Кимура. – Вы это хотели сказать?

– Да, – твердо ответила Элли. – В чудовищ.

Капитан криво усмехнулся.

– Это еще не все, – жестко, словно бичуя сама себя, продолжила девушка. – Как только мы попадем за Горизонт, о нас тут же узнает Суратов. Точнее, сущность, что затопила его сознание. И она начнет нас преследовать.

– Зачем? – испугано спросила Кирика.

– Чтобы поглотить, – просто ответила Элли. – Ведь мы с ней – одно целое.

Юрий затаил дыхание, ожидая, что Кимура в своей привычной ледяной манере выдаст что-то вроде: «Кто-то еще хочет экспериментировать?». Однако капитан молчал. Зато из динамиков раздался голос господина Грюнера:

– Способ Элли-Полины способен доставить «Полынь» в пространство Шиесса?

– Способен, – без запинки ответила Элли.

– Мы-я поддерживаю идею воспользоваться этим способом перемещения, – заявил Высший.

– Вы не боитесь возможных рисков? – спросил Кимура.

– Моя раса достаточно азартна, капитан, – почти с гордостью произнес Высший. – К тому же, как исследователю, мне будет любопытно стать свидетелем подобного действа.

– Мы можем погибнуть, – дрогнувшим голосом напомнила бхуту штурман. – Вы не боитесь смерти?

– Собранные за время полета сведения слишком ценны, чтобы предать их забвению, – парировал господин Грюнер. – Если есть шанс спасти их – необходимо этим шансом воспользоваться. А перспектив сделать это в условиях медленно умирающего корабля я не вижу.

Бхут был на удивление логичен – с точки зрения Гарина. Юрий и сам так размышлял, выбирая призрачное спасение вместо уверенного движения к неминуемой гибели. Но, все же, он не мог не переживать за близких людей, испытывая неловкость от того, что вот так, заочно, решает их судьбу.

Впрочем, этому внутреннему дискомфорту осталось недолго – сейчас капитан скажет «Нет», и беспокоиться станет не о чем. А пока этого не произошло, Юрий решил сказать последнее, что хотел:

– Мы прошли очень долгий путь, господин капитан, – он поднял упрямый подбородок. – Мы сражались, преодолевали трудности. Не все дошли, но все старались, как могли, выкладывались до конца. И будет большой ошибкой завершить поход вот так, трусливо опустив руки в ожидании своей участи. Что станет с экипажем «Полыни», когда закончится продовольствие и дыхательная смесь, когда начнут выходить из строя системы жизнеобеспечения и санобработки? Какую картину мы оставим тем, кто, возможно, когда-нибудь обнаружит наш корабль? Не знаю, как вам, господин капитан, но, по-мне, лучше умереть сражаясь, чем сходить с ума в ожидании последнего дня.

Он замолчал, всем видом показывая, что ему больше нечего добавить. Мельком заметил пораженный взгляд штурмана Кирики.

Капитан глядел куда-то в стол, задумчиво переворачивая в пальцах жетон. Казалось, вместе с ним замерло время, ставшее вязким под давлением всеобщего ожидания.

Секунды шли, диск вращался между пальцами офицера. Юрий только сейчас заметил, настолько постарел за последние дни командир, насколько тяжело ему дались месяцы дрейфа. Он казался гончей собакой, посаженной на короткую привязь, но где-то в глубине глаз все еще мерцали слабые угли былой охоты.

Именно эти угли и не давали Гарину встать и выйти вон из кают-компании. А еще – вера в своего капитана, сильного, мудрого, несгибаемого.

Кимура со щелчком опустил на стол жетон, блеснула эмблема Старой Гвардии – кулак в краге скафандра, сомкнувшийся на лезвии меча.

– Дежурный! – громко произнес капитан, активируя внутреннюю сеть.

– Дежурный офицер на связи! – отрапортовал из динамиков голос Си Ифмари.

– Начинайте процедуру вывода экипажа из гибернации.

– Всех? – не сдержал удивления пилот.

– Всех. И запускайте боевые протоколы.

– Есть! – звонко воскликнул молодой аджай и отключился.

Юрий перевел взгляд с жетона на лицо Кимуры.

Лицо старого офицера терялось в полумраке, но Гарин готов был поклясться, что командир улыбается.

* * *

Дозатор снотворного походил на сиреневую морскую звезду, выпуклую и упругую. Юрий повертел ее в пальцах, спросил:

– Тебе точно это нужно?

– Нужно, – уверенно сказала Элли, прикрепляя дозатор к своему виску. – Я давно под нейроблокаторами, мозг разучился глубоко спать. А если я полностью не отключусь, то не смогу действовать за Горизонтом в полную силу.

Она лежала в своей капсуле, накрытая тонкой термопростыней. Гарин и Одегард, облаченные в скафандры, возвышались над ней словно громадные стальные стражи.

– А что, Император тоже спал, создавая Арки? – спросил Рэй.

Его рыжая борода топорщилась над воротом и придавала норвежцу вид растрепанного пирата.

– Не знаю, – ответила девушка, устраиваясь на подушке удобнее. – Может, он просто не сопротивлялся. Черпал возможности полными горстями. А те, в свою очередь, черпали горстями его сознание… Не знаю, Рэй, честное слово, не знаю.

– Ладно, – Гарин выразительно посмотрел на друга. – Пора приступать.

– Я подожду тебя, – махнул рукой себе за спину Одегард и вышел из каюты.

Юрий опустился перед капсулой на колено, серьезно посмотрел в лицо Элли. Спросил:

– Не передумала?

– Не переживай, Юра, – девушка тепло улыбнулась. – Все получится.

– Я не смогу помочь тебе «там».

– Я не смогу помочь вам «здесь», – со смехом ответила Элли. – Поэтому нам обоим нужно хорошо выполнить свою работу.

Гарин кивнул, улыбнулся, хоть получилось и немного натянуто. Погладил кудрявые волосы девушки.

– Мы здесь все сделаем как надо, – заверил он Элли. – Ты проснешься, и я принесу тебе яблок.

– Договорились. Передай привет Иове, хорошо?

– Передам.

Тонкие руки девушки оплели шею Юрия, щеки коснулся легкий поцелуй.

Гарин смущенно закашлялся. Девушка задорно рассмеялась, откинулась на подушку и коснулась дозатора.

Юрий не сдержал улыбки, покачал головой и раскрыл перед Элли изображения Структур Шиесса, родного мира монолитов. Перед глазами девушки веером проплывали обзорные виды системы, более подробные картинки космических объектов, месторасположение сектора Эль Горо в общей схеме созвездий.

Элли углубилась в созерцание, ее веки отяжелели.

Гарин поднялся, поправил автомат на груди, и шагнул к двери, возле которой переминался с ноги на ногу корабельный доктор с диагностическим планшетом в руках. Они обменялись взглядами. Тэ Иревиа ободряюще буркнул: «Присмотрю, не переживай», протиснулся к капсуле Элли и закрыл за Юрием гермостворку.

Коридоры «Полыни» были безлюдны, но теперь эта пустота не воспринималась безжизненной – корабль наполнился голосами, звуками и шумами. По приказу капитана все системы перевели в боевой режим – Кимура дал команду готовиться к отражению внезапного нападения. Детали не разглашались, но благодаря слухам вскоре каждый матрос знал, что готовится нечто необычное, связанное со странной пассажиркой, способное как-то изменить ситуацию к лучшему. Но вот что именно будет происходить, не знал никто, и даже Юрий мог лишь предполагать.

Он дошел до развилки между жилой палубой и складской зоной, тронул за плечо Одегарда, который болтал с двумя матросами, упакованными в защитные жилеты.

– Уже? – спросил Рэй, поворачиваясь.

– Да, расходимся по позициям, – кивнул Гарин. – Кто со мной остается?

Один из матросов – пузатый крепыш с аугментированными руками, дернул квадратной челюстью. Юрий знал его, несколько раз пересекались.

– Ты же Пази? – уточнил Юрий, протягивая руку. – Из инженерного?

– Ага, – Пази аккуратно ответил на рукопожатие. – Тебя знаю, бывшая «блоха».

– Вот и отлично, – Гарин критически оглядел компанию, обратился к Одегарду. – Вооружились уже?

– Да, – Рэй указал на висящие на ремнях у матросов кобуры. – Штатные «плевалки» выдал, все лучше, чем игольники.

Юрий пожал плечами – кабы знать, с чем придется встретиться, а так, кто знает что лучше? Впрочем – «плевалки» так «плевалки», по крайней мере, все матросы умели пользоваться этими штатными пистолетами, не самыми убойными, но вполне подходящими для боя на борту звездолета. Свое прозвище оружие получило не только за название «Пелива», но и за возможность вести огонь граненой дробью.

– Все, мы пошли, – Рэй указал второму матросу дальше по коридору, улыбнулся Гарину во весь рот. – Ну, справится девчонка?

– Справится, – заверил его Юрий.

– Тогда и нам плошать нельзя, – норвежец хлопнул по прикладу «свистуна». – А то стыда не оберемся.

Гарин проводил взглядом удаляющиеся фигуры, поправил съехавшее на сторону крепление шлема. Рэй нервничал, хоть и старательно скрывал это. Впрочем, кто сейчас не нервничал? Лишь те, кто пребывал в успокаивающем неведении.

Как, например, Пази.

– Я посижу пока, лады? – сообщил он, тяжело плюхаясь на сложенные оружейные ящики, служащие импровизированной баррикадой, и раскрывая развлекательное окно визора. – Только со смены, ноги гудят. А тут еще эти учения.

– Ты считаешь, это учения? – не поверил своим ушам Юрий.

– А что ж еще? Уж точно не эти байки про ведьму, – презрительно покосился на него инженер.

Гарин хмыкнул. Надо же, он думал, что на корабле не осталось больше подобных скептиков. Хотя, оно и к лучшему, не придется выслушивать доморощенные теории о происходящем.

Зашелестела рация, в эфир полетели доклады от бойцов мобильной группы. Им деловито отвечал Джаббар, уточняя местоположение. Слушая переговоры, Юрий мысленно представляя схему «Полыни» – «блох», как самых подготовленных, расставили по всему кораблю, усилив матросами из числа свободных. Никто не знал, чего ожидать, поэтому было решено обезопасить максимальное количество важных устройств и отсеков. Предполагалось, что находящиеся рядом группы, в случае серьезной опасности, смогут придти друг другу на помощь. Идея принадлежала Кахиру и выглядела вполне разумной.

Когда дошла очередь Гарину докладывать, он воспользовался ручным вифоном. Ему отчаянно не хватало модулятора, все же успел привыкнуть, но после произошедшего Юрий не доверял «лепестку». Но и полностью отказаться от него не выходило – модулятор сильно помогал при управлении «големом». Что ж, нужно будет отдать его для вивисекции Глебовичу или Бодрову, пусть посмотрят, что можно сделать.

Время шло. Гудела вентиляция над головой, щелкали под ногами гравитационные установки. Что-то про себя бормотал Пази, комментируя игру на вифоне. Юрий сначала стоял возле стены, держа руку на автомате, внимательно прислушиваясь и присматриваясь. Через час он начал прохаживаться туда-сюда возле баррикады, то и дело проваливаясь в размышления. В какой-то момент Пази попытался уснуть, но Гарин завел с ним пустой разговор, выводя матроса из меланхоличного оцепенения. Еще через час Юрий сам присел на край баррикады, подавляя скучающий зевок.

Судя по ожившему эфиру, другие контракторы тоже устали сидеть без дела, из динамика посыпались шуточки, подколки и едкие комментарии. В какой-то момент вмешался лейтенант Джаббар и потребовал соблюдать правила радиообмена.

После небольшой вспышки веселья вновь опустившаяся тишина показалась особенно густой и тяжелой. Юрий опять прошелся по коридору, барабаня пальцами по прикладу и борясь с желанием позвонить Тэ Иревиа. Остановился возле баррикады, посмотрел на инженера – тот откровенно дремал, сложив руки на груди. Почувствовав на себя взгляд, чуть приоткрыл глаза, спросил:

– Все нормально?

– Нормально, – в тон ответил Юрий.

– Это хорошо, – повел плечами Пази. – Так и до ужина досидим.

Гарин продолжил свой короткий маршрут, считая шаги.

– Как думаешь, – спросил у него матрос. – Сколько нам контора за этот полет отвалит?

– Не знаю, – безразлично ответил Юрий. – Добраться бы до конторы.

– Доберемся, – беззаботно прогудел Пази. – Что с нами станетсаээээ…

Его голос превратился в трубный рев, разлетаясь в разные стороны и резко оборвался. Гарин обернулся, схватившись за оружие.

Коридор был пуст, инженера нигде не было видно.

Юрий поднял УМАС к плечу, поводя дулом из стороны в сторону, негромко позвал:

– Пази.

И только сейчас понял, насколько вокруг плотная, обволакивающая тишина, будто его накрыли звуконепроницаемым стеклянным колпаком. А еще не мигала лампа пожарного датчика на дальней стене.

Гарин сделал маленький шаг вперед, готовый открыть огонь.

Коридор изогнулся, будто резиновый, поплыл в сторону, ускоряясь, размазываясь длинными разноцветными полосами. Пол под ногами вздыбился, и Юрий полетел на спину, вцепившись в автомат. Инстинктивно прижал подбородок к груди, ожидая удара, но удара не последовало – он увидел, как разлетается шлейфом разноцветных гранул. Не сдержал испуганный возглас, но звук так и не появился, глотка и лицо исчезли в стремительно чернеющей метели. Последнее, что Гарин успел увидеть, это схлопывающееся в нить пространство.

Он не знал, в какой момент вновь обрел сознание, лихорадочное и перепуганное. Ему было нестерпимо холодно, хотя он не чувствовал тела. Он казался себе парящим, хотя не мог определить свое положение в пространстве. Это было странное ощущение одновременной свободы и абсолютной беспомощности.

У него не было глаз, но, каким-то образом, Юрий увидел изменение оттенков темноты, понял, что приближается какой-то мощный импульс, гигантская приливная волна, угрожающая раздавить, разорвать. И за этой волной следовало нечто чудовищно огромное, бесформенное, раздраженное вторжением в свой мир.

Понимая всю тщетность своих попыток, Гарин попытался сделать хоть что-то, как-то убежать, спрятаться. Потом мысленно воззвал к Элли, попытался привлечь ее внимание.

Волна нависла над ним бесконечным горизонтом, начала падение, будто чудовищный пресс.

Что-то мелькнуло у ее основания, поднявшись из глубины, какое-то сияющее змееобразное тело. В сторону Гарина понесся длинный, кажущийся многокилометровым хлыст.

Щелчок.

Юрий со всего маху рухнул спиной на что-то твердое, клацнув зубами. Секунду ошалело таращился в ребристый потолок с узнаваемым профилем, потом, с шумом, перекатился на бок, и вскочил, громыхая броней.

Он вернулся на «Полынь»!

– Ааргх! – раздалось со стороны ящиков.

Пази стоял на карачках, его тело сотрясали рвотные позывы. Между приступами он всхлипывал и жалобно причитал.

– Один-девять – Первому, – Гарин включил связь. – Один-девять…

Чернота стремительно отступала вглубь коридора, словно сбегающая от света прожекторов тень. Но она оставила после себя сюрприз, который сейчас вывалился из-за переборки в паре метров от Юрия – громоздкая фигура в боевой броне, вскидывающую к плечу автомат.

Гарин успел удивиться тому, что видит свою точную копию, схожую до последней царапины на грудных пластинах. По ту сторону слабо мерцающего прицела – его собственные глаза в тревожном прищуре, его скулы, его перекошенный рот в обрамлении растрепанной бороды, его палец на спусковой скобе автомата.

Он выстрелил первым, на миг опередив двойника. Наклонился в сторону, продолжая вести огонь – за первым «Юрием» поднимался еще один. Гарин не оставил им шансов, целясь в головы.

В спину ударила короткая очередь, на шею будто плеснули кипятком. Гарин упал на колено, завалился на бок, разворачиваясь вместе с оружием.

Два Пази боролись на полу, вцепившись в один автомат. Третий, посчитав, что с Юрием покончено, наводил на них ствол УМАСа.

Гарин открыл огонь из неудобного положения, разнес двойнику колени, потом, уже падающему, прострелил грудь и шею. Вскочил, царапая броней стены, подскочил к борящимся. Заорал, наставляя оружие:

– Лежать! Застрелю!

Один Пази скосил на него налитые красным глаза, заорал, брызгая слюной:

– Это я, баран!

Второй продолжил бороться, не меняясь в лице. Гарин коротко ударил его прикладом. Двойник Пази дернулся, из разбитого носа брызнула неестественная ярко-красная кровь. Но он не сдался, упорно брыкаясь и перетягивая автомат на себя. Тогда Юрий придавил его коленом шею, наваливаясь всем телом.

– Тебе конец, урод! – яростно заорал Пази, вскакивая.

Его нога в тяжелом ботинке со всей силы впечаталась двойнику в толстый живот, ребристая подошва с хрустом опустилась на сжимающие цевье УМАСа пальцы. Когда Пази вознамерился ударить в багровое, истекающее пульсирующей кровью лицо копии, Гарин воскликнул:

– Хватит! – и для верности оттолкнул инженера.

Тот не сдержал равновесие, опрокинулся на ящики, тяжело дыша.

– Ты охренел? – выругался Пази, скатываясь на пол.

Юрий не обратил на него внимания, убрал ногу с шеи двойника и проверил пульс.

Тот был мертв.

– С ним всё, – выдохнул Гарин, поднимаясь на ноги и пытаясь включить рацию. – Один-девять, один-девять, прием! Кто меня слышит?

Эфир ответил шумами и треском, сквозь которые пробивались отдельные возгласы, отдаленно напоминающие человеческие.

– Глянь, сюда, – прогудел Пази, опасливо тыкая стволом оружия в свою мертвую копию. – Видел такое когда-нибудь?

Юрий, пытающийся наладить связь с другими группами, бросил раздраженный взгляд на инженера. Поднял брови, увидев то, что ему показывал Пази.

Мертвый двойник Пази не смог бы бросить оружие как не хотел бы – его пальцы и кисти составляли с автоматом единое целое, словно приросли к гладкому пластику. Попытки извлечь магазин тоже не увенчались успехом, экстрактор никак не реагировал на нажатие.

Вдруг Пази охнул, поднял испуганный взгляд на Гарина, нервно дернул к себе УМАС.

– Не дури, – хмуро посоветовал ему Юрий, демонстративно перекладывая свой автомат из руки в руку.

Пази коротко кивнул, приходя в себя.

Гарин, пытаясь вызвать хоть кого-нибудь, подошел к своим мертвым копиям. У одного почти начисто отсутствовала верхняя часть черепа, остатки мозга выглядели слишком гладкими, однородными. Он пнул автомат двойника – тот тоже оказался прирощен к рукам.

Из глубины коридора донесся гулкий хлопок шоковой гранаты. Донесся приближающийся топот – кто-то бежал по направлению к ним.

– Внимание! – скомандовал Гарин, припадая на колено и прицеливаясь. – Прикрывай!

Пази выругался, залегая за ящиками.

– Господин рэй-мичман! – из-за угла показалась фигура в «блошиной» броне.

Грянул выстрел, заряд дроби прошел рядом с бегущим абордажником. Тот испуганно взмахнул руками и отпрянул в противоположную сторону, заваливаясь под стену.

– Не стрелять! – рявкнул Юрий, одаривая недовольным взглядом испуганного инженера. – Брамма, ты?

– Я, господин рэй-мичман! – поднял ладонь вверх парень. – Не стреляйте!

– Ты сначала оружие в сторону брось! – вытянув шею, крикнул Пази.

Гарин раздраженно вздохнул, но не стал отменять указание – пусть Пази убедится в безопасности Баччана, а то, чего доброго, наломает дров.

– Я оружие не брошу, – внезапно заартачился Брамма.

– Просто положи рядом с собой и покажи руки, – терпеливо попросил Гарин.

Парень секунду колебался, потом отодвинул от себя автомат, поднял две ладони над головой.

– Свой, – озвучил для Пази Юрий. – Эй, Брамма! Давай сюда!

Пока молодой контрактор поднимался, ожил коммуникатор, словно корабль вышел из зоны помех. Из динамика на воротнике посыпались совсем неуставные вопли и возгласы, прерываемые короткими приказами командиров. Юрий очистил канал, оставив лишь «блошиную» линию.

Брамма, тяжело дыша, оказался рядом, косясь на Пази. Затараторил, словно старательный школьник:

– Рэй-сержант Одегард послал к вам за помощью, – его глаза расширились, он только сейчас увидел мертвых двойников на полу. – Эээ…

– На меня посмотри, – мягко, но требовательно произнес Юрий. – Какая помощь нужна?

Взгляд Баччана торопливо перепрыгнул на лицо Гарина, он выдал на одном выдохе:

– Мы поймали четверых и если у вас тут все хорошо, то нужна помощь в конвоировании! – вдох. – Связи не было, и я прибежал сказать вам это.

Юрий хмыкнул, наклонился к коммуникатору на ободе воротника, вызвал Рэя:

– Один-семь – Один-девять!

– Слушаю! – тут же откликнулся Рэй. – Мой так как? Живой?

– Живой, – Гарин усмехнулся. – Что там за история с пленными?

– Да уже никакой истории, – в голосе норвежца послышалась досада.

– Почему?

– Отъехали, все четверо.

– Как так? – удивился Юрий.

– Вот так. Просто умерли разом, и все.

Гарин посмотрел на мертвую копию инженера, которую он пытался придушить. Вспомнил, как двойник Пази, до этого отчаянно борющийся с двумя контракторами, как-то быстро сдался, словно его просто отключили от питания.

– Внимание! – раздался голос Кахира. – Общий доклад!

– У вас кровь на шее, господин Гарин, – участливо шепнул Баччан, тыкая пальцем.

Гарин поднял руку, сморщившись, ощупал место, куда попала вражеская дробь. К счастью, заряд прошел по касательной, оставив неглубокие ранки и пробив мочку уха.

– Не трогайте руками, – словно заботливый фельдшер посоветовал Брамма. – Инфекцию занесете.

Юрий опустил руку к поясной аптечке, вытащил небольшой флакон и, не глядя, распылил белую холодную суспензию на шею и ухо. Пока антисептик, шипя и пузырясь, расползался по коже, закрывая раны и образуя эластичную питательную пленку, Гарин доложил лейтенанту о ситуации.

– Один-девять, – вдруг обратился к нему Джаббар. – Тебя срочно вызывают на мостик.

– Меня? – переспросил Юрий.

– Тебя, Юрий, тебя, – уточнил лейтенант. – Только что сообщение от капитана пришло.

– Понял, принял, – привычно откликнулся Гарин, плохо скрывая недоумение.

– Остальным группам! – громко обратился офицер. – Приступить к зачистке палуб согласно плана. Командирам – докладывать по секторам. Один-семь!

– На приеме! – откликнулся Одегард.

– Примешь сектор Гарина.

– Не вопрос.

Юрий сообщил Пази, что уходит, оставил в помощь инженеру Брамму. Перевесил автомат на грудь, направился в сторону офицерской палубы, размышляя по пути о причине такой спешки. Неужели опять по поводу Элли?

Он шагал, держа палец возле спускового крючка и готовый к бою. Но, судя по всему, нашествие двойников закончилось также быстро, как и началось – тут и там лежали мертвые тела в узнаваемых комбинезонах и защитных костюмах, некоторые с огнестрельными ранениями, некоторые без видимых причин смерти. Между ними бродили матросы корвета, некоторые с отвращением, некоторые с любопытством, рассматривали собственные копии. Некоторые оказались ранены, их перевязывали на месте, цепко следя за проходящим мимо Гариным. На повороте к торпедным башням чернела лужа крови, от нее, в сторону медблока, вела дорожка следов.

Вместе с тем, Юрий заметил, что чем ближе к офицерской палубе, тем меньше следов боя. Возле площадки, где располагались жилые каюты, и вовсе не было ни одного двойника, а напряженный, но любопытный вахтенный цеплял за рукав проходящих мимо, выпытывая, что же произошло. Однако Гарина, который хотел по пути на мостик заскочить к Элли, остановил вполне конкретно.

– Стой, – выступил вперед матрос, демонстративно положив ладонь на рукоять пистолета. – Куда?

– Туда, – указал подбородком Гарин.

Вахтенный бросил быстрый взгляд себе за плечо, тут же нахмурился, сказал, выпятив грудь:

– Господин доктор велел никого не пускать!

И тут же, словно испугавшись собственной воинственности, спросил доверительно:

– Господин рэй-мичман, это они вас так? – и указал на шею. – А здесь вообще никого, представляете? Прямо жуть!

Юрий машинально кивнул. Повторил:

– Вообще никого? – и пробормотал тут же. – Это хорошо.

Хлопнул вахтенного по плечу, сказал наставительно:

– Молодец. Выполняй приказ доктора, посторонних не впускай.

И с полегчавшим сердцем пошел в сторону мостика.

Еще издали он услышал возбужденные переговоры, характерный писк сканирующего монитора, похожие на перекличку доклады офицеров управления. Миновав еще одного вахтенного в нахлобученном на глаза шлеме, перешагнул высокий порог рубки, и вытянулся, докладывая:

– Господин капитан, рэй-мичман Гарин по вашему приказанию прибыл.

Офицеры, сидящие за пультами, оглянулись. Среди них был и пилот Си Ифмари, непонятно почему улыбающийся.

На краю мостика показался Кимура, блеснув звездами на погонах. Чуть наклонился в сторону Юрия, спросил, указывая на широкую полосу обзорного окна:

– Узнаете, господин рэй-мичман?

Гарин нахмурился, бросил взгляд мимо капитана.

Ему показалось, что мир вокруг перестал существовать.

По ту сторону бронестекла тускло поблескивал гранями широких палубных надстроек древний звездолет.

– Узнаю, – выдохнул Юрий. – Это «Пилигрим».

* * *

Он медленно плыл между полом и потолком, словно во сне из забытого детства. В свете нашлемных фонарей кружились маленькие колючие снежинки, они будто пытались стыдливо прикрыть пустой заиндевевший мир.

Юрий повернул голову и вслед за его движением яркие лучи скользнули по серебристому полу, перепрыгнули на овальные ячейки спасательных капсул, убрали тени с ромбовидных башен силовых установок. Яркими сферами засияли шлемы застывших у стены людей.

Сердце Гарина на миг замерло, но это оказались лишь пустые скафандры, висящие на распорках.

На краю поля зрения мягко, но настойчиво мигал огонек коммуникатора – друзья волновались, пытались связаться. Но Юрий пока не хотел ни с кем говорить, не хотел что-то объяснять или обсуждать. Это короткое путешествие ему нужно совершить в одиночестве.

Потому что он пока не знал как совместить свое прошлое и настоящее.

Юрий выплыл в уходящий в разные стороны коридор, широкий, с высоким арочным потолком. Огляделся, выискивая указатели. Не найдя, положился на интуицию, повернувшись вправо и медленно полетев вдоль бликующих стен.

Только сейчас Гарин понял насколько устарел «Пилигрим» в сравнении даже с «Полынью». Но такое сравнение было несправедливым, ведь ковчеги были пробой пера для строителей межзвездных кораблей, настоящим вызовом для конструкторов, инженеров и дизайнеров. Они, не имеющие подобного опыта, ограниченные во времени, лишенные права на ошибку, тем не менее, смогли создать не просто транспорт, а настоящий дом для будущих колонистов. С орбитальных верфей к далеким звездам уходили не просто космические корабли, а лучшие образцы земной технической мысли, символы гордости и несгибаемости человечества.

Сейчас же, зная историю «Пилигримов», Гарин с горечью понимал, насколько эти звездолеты, как и сами идеи создателей ковчегов, стали архаичными в современном мире, превратились в окаменевшие скелеты вымерших динозавров. Никто больше ТАК не строил корабли, никто больше не ощущал на своих плечах груз ответственности за судьбу целой цивилизации.

Никто больше не считал, что рожден для подвига.

Зато конструкторы ковчегов не скупились на свободное пространство. Возможно, на сверхдорогих станциях Метрополии и были такие же огромные залы, широкие коридоры и высокие потолки, но на всех станциях и кораблях, на которых довелось побывать Гарину, в том числе и на имперском крейсере, все подчинялось тесному прагматизму и экономии.

Юрий плыл по коридору и заглядывал сквозь раскрытые шлюзы в помещения, в каждом из которых вполне комфортно мог бы расположиться весь экипаж «Полыни». Он одновременно узнавал и не узнавал эти места, читая указатели на стенах, и пытаясь вспомнить, какими видел эти отсеки в последний раз.

Биологические и генетические лаборатории, залы водяной и кислородной рециркуляции, отсеки экспериментальной флоры и фауны, каюты адаптационной психологии, хранилища субстрактов и медицинские боксы – Гарин находился на средней палубе «Пилигрима», между техническим и операционным уровнями. Когда-то Изнанка обезобразила эти места, превратив их в опасный зловонный лабиринт.

Когда-то именно здесь Элли создала Изнанку.

Луч фонаря выхватил надпись «Жилая палуба» возле очередного указателя. Гарин сжал губы и ускорился, еще издали заметив темный овал шлюзового перехода. Пролетев мимо торчащих из стен пузатых агрегатов с ворохом гофрированных трубок, Юрий поднырнул под низкий край массивного люка, и остановился, ухватившись за толстый край стальной двери. Осветил фонарем небольшую площадку с полосами по контуру.

Во время последнего похода в Изнанку здесь погибли его друзья, растерзанные мьютами. А он сам, так и не сумевший выполнить задание Родины, застрял в медицинском боксе, который отстрелили в открытый космос внезапно сработавшие механизмы.

Юрий закрыл глаза, слушая глухую тишину внутри шлема.

Дальнейший путь он мог проделать на ощупь, шаг за шагом. Но не был уверен, что хочет это сделать.

Юрий вывел на лицевую часть шлема показатели внешней среды.

Чуда не случилась, как и несколько раз тому назад – ни кислорода, ни давления, ни гравитации на «Пилигриме» не было. Ковчег был мертв, причем, довольно давно.

Гарин убрал индикаторы, несколько раз глубоко вдохнул. Сжал зубы и, оттолкнувшись от стены, полетел дальше, по направлению к жилым палубам.

Родина встретила его черным провалом распахнутого настежь шлюза. Юрий осторожно, будто боясь потревожить кого-то, вплыл в огромный, теряющийся в темноте многоуровневый зал. Остановился, не решаясь двигаться дальше.

Их было несколько сотен, висящих над замершим дендрарием, над узкими дорожками, над овальными крышами ангаров, над «сотами» жилых блоков, по одному и группами, окутанные кровяными сгустками и рвотными массами, с перекошенными землистыми лицами, с остекленевшими глазами. Мужчины, женщины, дети…

У Гарина потемнело в глазах, он подался назад. По стенам и полу забегали длинные тени, отчего задвигались мертвецы, потянулись к Юрию, словно хотели прикоснуться к нему, утащить за собой.

Гарин не заметил, как включил двигатели скафандра, как в приступе неконтролируемой паники взмыл вверх, ударился о потолочные пластины искусственного неба. Нашлемный фонарь ярко вспыхнул, и Юрий превратился в последнюю звезду этого пустого и мертвого мира.

Кира нашла его в коридоре возле внешнего шлюза – Гарин аккуратно укладывал в транспортный контейнер древнюю бумажную документацию, среди которых девушка заметила технические схемы и планы помещений.

– Их убила радиация, – тихо сказала Аоки. – Кирика сказала, что угасающий курс корабля пересекает Радугу Периколлы, там даже сейчас летать небезопасно.

– Как давно? – хрипло спросил Юрий.

– Больше ста лет назад, фон все еще высокий, – Кирика тронула его за плечо. – Это ведь не твой ковчег?

– Нет, – в голосе Гарина не чувствовалось облегчения. – Не мой. Это пропавший без вести «Пилигрим-3».

– Теперь уже не «без вести», – заметила Аоки, запоздало поняв, что уточнение не к месту.

– Да, – сухо согласился Юрий. – Не «без вести».

Он закрыл плоский контейнер, прикрепил к поясу. Завис, будто раздумывая.

– Я могу чем-то помочь? – участливо спросила Кира.

– Все хорошо, – устало ответил Гарин. – Просто накатило… Сейчас пройдет.

Он провел ладонью по стене, оставляя след на тонком ледяном покрытии.

– Ведь никто из нас не дошел, – голос Юрия прозвучал глухо и отстраненно – Понимаешь, Кира? Никто из трех ковчегов не добрался до финиша. Все погибли на полпути, погибли глупо и бессмысленно.

– Твой ковчег не погиб, – возразила Кира. – Мы еще найдем его, вот увидишь!

Юрий молча повернулся к ней и девушка увидела свое отражение в зеркальной поверхности шлема. Благодарно похлопал ее по плечу, прочистил горло, собираясь что-то сказать.

– Возвращаемся? – уточнила Аоки. – Все уже перешли на «Полынь».

– Мне нужно увидеть еще кое-что, – наконец ответил Гарин. – Я не могу уйти без этого.

– Ясно, хорошо, – не стала расспрашивать Кира. – Пойти с тобой?

– Как хочешь, – несколько грубовато ответил Юрий, но тут же поправился. – Да, идем вместе.

И добавил загадочную для Аоки фразу:

– Мне нужен тот, кто не даст провалиться в прошлое.

Он ткнул рукой в указатель «Капитанский мостик» на стене, и первым поплыл вперед, придерживая контейнер с документами. Аоки последовала за Юрием, дав себе слово вытрясти вечером из Гарина эту горькую меланхолию.

* * *

Элли звонко засмеялась и сделала глоток из одноразового стакана, бросив изучающий взгляд на Юрия. Тот заметил это, ответил девушке ободряющей улыбкой.

– А он так и не понял, что это был я! – закончил свою историю развеселившийся Маракши, хлопая себя ладонью по колену.

За длинным столом в «блошином» кубрике было много народу, но, казалось, Иова рассказывал свои байки только для Элли, жадно ловя ее реакцию. Никто не был против – над столом витала эйфория скорого возвращения домой.

Прошло два дня, как «Полынь» покинула «Пилигрим-3», оставив на нем сигнальный маяк. Большинство на корвете уже и думать забыли о древнем ковчеге – многие даже не знали о том, что это за корабль, но Юрий все еще находился под сильным впечатлением. И не только от вида мертвых колонистов, но и, не в меньшей степени, от посещения капитанского мостика.

Капитанский мостик он нашел быстро – при всей своей сложности, архитектура «Пилигрима» отличалась интуитивностью. Долгую минуту Гарин висел перед гермостворкой с простой пометкой «Рубка управления». Представлял, что бы ощутил, найдя ее на своем ковчеге. Но никак не получалось ощутить радость или восторг, на душе было слишком тяжело. Тогда он решительно протянул руку и открыл не запертый овальный люк.

Перед ним открылся просторный командный зал с двумя рядами серповидных консолей, со свисающими с потолка серебристыми экранами, с длинными блоками управления вдоль стен. В центре, вытянувшись острым «языком», возвышался капитанский мостик, обрамленный тонкими перилами. В свете фонаря казалось, что на пультах загораются разноцветные огни, что оживают экраны, что экипаж вот-вот выйдет из ледяной спячки, вновь обретая контроль над древним монстром.

Но они не двигались, офицеры ковчега, принявшие смерть на боевом посту. Они сидели в высоких противоперегрузочных креслах, уронив головы на грудь или повиснув на страховочных ремнях. Некоторые молодые – младше Гарина, некоторые ровесники Юрия, совсем мало тех, кто в возрасте. И капитан – крепкий, подтянутый мужчина в застегнутой на все пуговицы форменной куртке. Он сидел в кресле прямо, положив руки на подлокотники. На лице офицера навечно застыло выражение упрямого презрения, широко раскрытые глаза смотрели вдаль, куда-то за пределы «Пилигрима».

Юрий не знал, сколько времени провел в рубке. Он осторожно скользил между пультами, прикасался к креслам, к устройствам управления, собирая полетные инструкции и карты. Он впервые за долгое время обратился к модулятору, приказав тому сделать панорамное видео. Он хотел, чтобы осталась память, чтобы эта встреча не прошла впустую.

Он хотел, чтобы смерть этих людей не была напрасной.

У Гарина, впервые за долгое время, вновь появилось непреодолимое желание вернуться домой.

– Ты в порядке? – Элли тронула его за руку, выводя из задумчивости.

– Да, в полном, – Юрий мягко улыбнулся девушке. – А ты?

– Тоже. Кагар сказал, что прошлая доза снотворного полностью усвоилась, и можно принимать еще, не опасаясь вызвать привыкание.

– Кагар? – переспросил Юрий.

– Доктор Тэ Иревиа, – Элли кивнула в направлении медотсека. – Его так зовут. Ты не знал?

Гарин рассмеялся, повторил, будто пробуя имя на вкус:

– Кагар. Надо же! Сколько лет вместе летаем, а имя старого потрошителя узнаю только от тебя.

Элли поддержала его смех, пожала острыми плечиками, мол, ну, а от кого же еще?

Возле них появился Иова с двумя стаканами в руках:

– Эй, вы обязаны это попробовать! – парень поставил стаканы на стол. – Василий сварганил какую-то офигенную штукенцию из жидкого хлеба!

– Это квас, – сообщил ему Юрий. – Национальный земной напиток. Смотри, осторожнее с ним – можешь надолго на гальюн улететь.

– А, – легкомысленно отмахнулся Маракши. – Я в себя и не такое заливал!

– Эй, малой! – проревел с противоположного края стола Одегард. – Что там по мясу? Помнится, кто-то стейки обещал.

Иова сделал возмущенное лицо, растопырил свои тонкие руки в стороны.

– Господин рэй-сержант, запаситесь уже терпением! Я если еще раз Бодрова потороплю, они с Тихомиром эти стейки мне запихают…

Он вовремя покосился на Элли, добавил:

– Очень глубоко! И вообще, День Кормилицы – это такой спокойный, неторопливый праздник, в честь него у нас даже перемирие объявляют.

– Ну, вот и дай людям пообщаться, – хохотнул Рэй. – Раз намеков не понимаешь.

– Он сейчас ботинок в ухо поймет, – пообещала Кира, отвлекшись от игры в виртуальные карты с Одучи и Браммой.

– Да все, понял! – со смехом поднял ладони Маракши. – Набросились стервятники на молодого волка…

Мимо него пролетел ботинок, с грохотом врезавшись в стену. Иова с деланным испугом охнул, подмигнул Элли, шутовски поклонился Гарину и умчался в сторону кухонного синтезатора.

– Вот суета, – беззлобно рассмеялся Юрий.

– Он хороший, – улыбнулась Элли. – Наивный, но честный.

Они взяли принесенные стаканы с квасом, отпили по глотку. Гарин уважительно цокнул языком – напиток получился действительно вкусным.

– Юра, – голос девушки стал серьезнее, она нахмурилась, глядя перед собой. – Ты прости, что я нас сюда перенесла. Для тебя, наверное, тяжело… Решил, наверное, что это твой «Пилигрим», а тут…

– Элли, – Юрий положил ладонь девушке на плечо. – Ну, ты чего? Все хорошо! Наконец-то стало ясно, что с ними случилось.

– Наверное, так сознание отреагировало на наш с тобой разговор перед тем, как я уснула, – предположила Элли. – В итоге, образ твоего ковчега перебил образы системы монолитов.

– Почему тогда мы не попали к моему кораблю? – не удержался от вопроса Юрий.

– Не знаю. Я не все могу объяснить из того, что делаю.

– Извини, если обижу, – Гарин задумчиво потер щеку. – Но как так вышло, что у Суратова лучше получается контролировать свои способности, чем у тебя?

Девушка не обиделась, задумчиво пожевала губы и ответила:

– Я тоже много об этом размышляла. Думала, как у него так просто выходило создавать все эти Арки, планеты, людей?

Элли сделала небольшой глоток из стаканчика, откинулась на спинку стула.

– Где-то год назад, на одном званом ужине, я познакомилась с профессором онейрологии, – она подняла глаза на Юрия, пояснила. – Это, специалист по сновидениям.

– Ага, – кивнул Гарин. – Понятно.

– Я тогда занималась изучением этой своей особенности, – она ткнула себе пальцем в висок. – И в какой-то момент поняла, что все дело не в том, что я сплю, а в том, что вижу сны. Именно через них я попадаю за Горизонт, именно они потом выплескиваются в реальность. Так вот, мы с тем профессором очень долго болтали, он интересно все так рассказывал – про участки мозга, отвечающие за сновидения, про формирование образов, про методы программирования и управления снами. И вот он сказал, что чем старше человек, тем конкретные у него сны, тем проще ему их конструировать. А, к примеру, детские сны очень сложно интерпретировать и анализировать, мозг сам дорисовывает то, чего еще не знает, он еще не видит границ, он эластичен в воображении.

– Я давно не вижу снов, – как бы между делом вставил Юрий. – По-крайней мере, своих.

– Видишь, – уверенно сказала Элли. – Просто не помнишь. Так вот, еще этот профессор сказал про такой термин, как «инертность сновидений». Это когда мозг, вместо того, чтобы придумывать что-то новое, то и дело показывает старые сны, либо новые, но с известными деталями и участниками.

– Старые морды в новых декорациях? – хмыкнул Гарин.

– Иногда и декорации старые, только их пытаются выдать за новые, – улыбнулась Элли. – С возрастом эта инертность лишь усиливается, воображение, как бы, черствеет. Но, зато, человеку становится проще контролировать сновидения, он даже может управлять ими.

– Проще говоря, человек перестает видеть чудовищ, зато каждую ночь ему снится стакан с квасом, – Юрий поднял в воздух бумажный стаканчик.

– Типа того, – кивнула девушка. – Замечал, что Суратов посылает за нами вполне знакомые образы – солдат, космические корабли? Это его «инертность сновидений», она способна создавать вполне конкретные объекты с точностью до мелочей, но ей трудно работать с чем-то новым. Зато Суратов замечательно научился все это контролировать, ставить Арки там, где нужно, создавать какие надо планеты, каких надо людей. У меня так не выходит.

– Ну, последние его творения, мягко говоря, не очень походили на людей, – Юрий вспомнил черных солдат с деформированными телами.

– А вот это уже не его творения, – блеснула глазами девушка. – Это эхо его сознания.

– Подсознание? – предположил Гарин, прищуриваясь.

– Когда Суратов был человеком – да, – качнула головой Элли. – Сейчас же он лишь оболочка, его личность поглотила сущность из-за Горизонта. Суратов когда-то поддался ей, перестал сопротивляться, и вот к чему это привело.

– А ты? – Юрий склонил голову на бок, разглядывая девушку. – Ты сопротивляешься?

Элли с серьезным видом вздохнула.

– В этом и есть основная проблема. Чтобы сделать во сне что-то конкретное, я должна стать частью того существа, нырнуть на самую глубину, пропустить его сквозь себя в нашу реальность. Если полностью посвятить себя этому процессу, то все получается очень легко, но с каждым разом выплывать обратно все сложнее и сложнее. Суратов посчитал, что сильнее этого, что у него все под контролем. Он черпал возможности горстями, пропускал сквозь себя водопады чужого мира. И поплатился, распался, растаял.

– Он умер? – Юрий попытался вписать слова девушки в понятные рамки.

Элли, чуть помедлив, кивнула.

– Наверное, можно сказать и так. Там, за Горизонтом, единое допространство, довременье, там еще нет ничего – и уже есть основа для абсолютно всего. Но всё, вот абсолютно всё, что попадает туда из нашей реальности, рассыпается до состояния микроскопической пыли, которая даже и не пыль, а набор физических данных, философские намерения, абстракция. Так и мы, наше сознание – лишь опыт и память, записанные электрическими импульсами. И эта энергия погибает за Горизонтом дольше всего. Но если погибает – ее уже не собрать.

Она качнула стаканчиком, будто ставила точку в своих размышлениях. Гарин оторопело смотрел на нее, понимая всю скудность своих познаний.

– Сложно, да? – на лице Элли появилась извиняющаяся улыбка.

– Знаешь, – Юрий покачал головой. – Видимо, у меня тоже эта самая «инертность» – мне очень сложно представить себе что то такое.

– Хотя, ты был там, за Горизонтом, – усмехнулась девушка. – Ты тоже все это видел.

– Я видел «что-то», – не стал спорить Гарин. – Я не понял, что именно, но мне не понравилось.

– Мне тоже там не нравится, – согласилась Элли. – Я очень боюсь туда возвращаться. Каждый раз очень боюсь, до крика.

И добавила грустно:

– Но больше всего я боюсь собственного подсознания – у меня почти нет «инертности сновидений». Я ведь могу «притащить» за собой из-за Горизонта все, что угодно, любых чудовищ. Или, наоборот, не смогу вытащить вас оттуда…

Она не договорила. Ее милое лицо помрачнело, тонкие пальцы сильнее сжали стаканчик.

Юрий хотел сказать что-то ободряющее, но его заглушил многоголосый гул радости – к столу подкатилась раздаточная тележка, заставленная тарелками с едой. Следом шли довольные своей работой Василий и Тихомир, несколько часов колдовавшие возле синтезатора. Результат превзошел все ожидания – вареное и жареное мясо выглядело как натуральное, гарниром служили тушеные овощи, оранжевые корни улуи, красный рис и крупнозернистая каша каштанового цвета. На отдельных тарелках были выложены вяленые рыбные чипсы, консервированные моллюски, паста из водорослей и фруктовые брусочки.

– К столу! – звонко позвал Иова, подкатывая вторую тележку с напитками. – Жрать охота, аж живот сводит.

«Блохи», а также немногочисленные земляки Маракши из других отсеков, тоже празднующие День Кормилицы, начали занимать свои места за длинным столом. Рассаживались шумно, весело, в воздухе витала давно забытая атмосфера беспечности.

Идея организовать праздник пришла в голову Иове. Юрий был уверен, что парень просто хотел произвести впечатление на Элли, но сама по себе мысль была неплоха – контракторам действительно не помешал бы отдых. Поэтому он поддержал парня, попросил лейтенанта Джаббара поговорить с капитаном. Кимура не был против, даже разрешил добавить в синтезатор несколько дополнительных контейнеров с субстратами.

– У нас рис не так готовят, – заявил Одегард, накладывая себе еду в тарелку. – И специи другие кладут. Получается такой золотой, рассыпчатый.

– Этот тоже вкусный, – буркнул Бодров, воспринимая слова норвежца как критику в свой адрес.

– Вася, да кто бы спорил? – воскликнул Рэй. – Вы – молодцы, такой стол организовали. Просто у нас традиции другие, я и вспомнил.

– А у нас вообще риса нет, – сказал Ярвис, ковыряя кусок мяса в тарелке. – Я его только тут попробовал.

– Совсем нет? – отвлекся от еды норвежец.

– Я же с Метозиты, – пояснил ауг. – Система-свалка, если кто слышал.

– Бывал там, – поднял вилку один из матросов-ракетчиков. – Перегоняли старые баржи на переплавку.

– Вот я как раз на одной из таких печей и работал, – кивнул Рэнт. – Их на орбите звезды двадцать три штуки кружило. Моя – восемнадцатая.

– Кажется, я понял почему ты рис не ел ни разу, – рассмеялся Иова. – У вас там от жары рис в поп-корн превращался, да?

Ярвис ткнул его кулаком в плечо, отчего парня качнуло почти до самой лавки, хохотнул:

– Я бы на тебя посмотрел при плюс 500 по Цельсию, юморист. У нас отражатели термоскафандров были толще, чем броня «големов». А еще постоянно что-то ломалось или перегорало, приходилось вручную этими махинами ворочать.

Рэнт показал свою аугментированную руку, сжал граненые пальцы в мощный кулак.

– Там у всех такой метаболизм, что только успевай в топку забрасывать, – он демонстративно откусил кусок стейка. – Поэтому нормальная еда была как-то не в ходу, все больше мультиминералы и паноорганика. Порой, вообще переработку жрали, когда шаттл со станции задерживался.

– Мы хрящевые брикеты грызли в детстве, – вспомнил Маракши. – У нас рядом с блоком фабрика стояла, ноги-руки для синтов изготавливала. Так нам когда лень было домой бежать на обед, мы из контейнеров пласт-брикеты тащили и грызли.

– Они же синтетические! – удивился Баччан.

– И что? – поднял брови Иова.

– Теперь понятно, почему ты такой, – покачала головой Кира, качая вилкой.

Над столом разнесся смех.

– У меня знакомый есть, – подал голос Журавлев. – Он на бойне родился. До пяти лет не понимал, почему мама то и дело отнимала его игрушки, жарила их и подавала к столу.

– Фу! – Брамму брезгливо передернуло.

– Одучи тоже страдал, – прорычал урсулит. – Семья Одучи любила орехи, а орехи высоко. Одучи много падал.

Вновь взрыв смеха.

– И всё равно вам всем далеко до Глебовича, – подал голос Одегард, откинувшись на спинку стула. – Вот у кого было самое тяжелое детство.

Все повернулись в сторону Тихомира, который перестал жевать и теперь с подозрением косился по сторонам. Юрий с любопытством ждал продолжения – насколько он знал, у Глебовича была вполне благополучная жизнь на одной из планет Метрополии.

– Тихомир, дружище, – Рэй наклонился в сторону Глебовича и доверительно спросил. – Расскажи нам, какое у тебя было детство?

– Нормальное, – непонимающе промямлил Тихомир с набитым ртом.

– Вот, – норвежец обвел всех красноречивым взглядом, его голос приобрел трагические нотки. – Травма в его маленьком сердечке до сих пор. Такой ужас, что даже вспоминать не хочет.

Первым прыснула Кира, закрывая рот ладонью, следом засмеялись остальные – в первую очередь над видом состроившего жалостливое лицо Глебовича.

В какой-то момент во время ужина образовался перерыв и Маракши позвал Элли поиграть в жё-ди-пом – на небольшой площадке перед спальными капсулами их уже дожидались Журавлев и Баччан с обручами дополненной реальности.

К Юрию подсела Кира, взъерошив пальцами ему волосы на затылке и едко спросив:

– Ты в курсе, что похож на старую собаку?

– Это что еще за вопросы такие? – Гарин удивленно воззрился на девушку.

Аоки рассмеялась, грациозно потянулась, изгибая спину. Сказала с улыбкой:

– Ну а чего? Сидишь весь такой сгорбленный, нахмуренный, бровями вон двигаешь. Позади еще будки не хватает для полноты картины, – она хлопнула Юрия по спине. – Все, расслабься! Элли не твой щеночек, она уже взрослая девка, кое в чем понимающая побольше нашего.

– А! – понял Гарин. – Да нет, я не про это…

– Про это, – утвердительно кивнула Кира. – И еще про что-то. Доно, я все эти твои мимические шарады давно уже разгадала, так что не надо тут заливать. И вообще, я тебя голеньким видела, так что между нами секретов нет.

– Я тоже, – раздался голос Одегарда и норвежец плюхнулся рядом, чуть не расплескав содержимое стакана. – О чем речь?

– Про голенького Юрия, – не моргнув, ответила Аоки. – Обсудим?

Норвежец выпучил на нее глаза, затряс бородой.

– Не провоцируй её, – рассмеялся Гарин. – Укусит.

Кира звонко щелкнула зубами.

– Не страшно, – хохотнул Рэй. – Я жесткий.

Он отхлебнул квас, забросил в рот кусок вяленой рыбы. Спросил, внимательно разглядывая Юрия:

– Чего такой смурной?

– Да что вы заладили? – хлопнул себя по колену Гарин. – Нормальный я!

– Вот, – пожаловалась Одегарду Аоки. – И я ему о том же, а он не колется.

– Да все со мной хорошо, – заверил Юрий. – Просто мысли всякие бродят, не отпускают.

– Мысли бродят, – подтвердил Рэй. – Это точно.

Они втроем какое-то время смотрели, как молодые контракторы и Элли играют в только для них видимую игру, подпрыгивая и размахивая руками.

– Слышали, новый инфопакет поймали? – склонил голову к плечу норвежец.

Юрий отрицательно покачал головой, Кира спросила:

– Когда общий доступ дадут?

– Да вот не знаю, – ответил Рэй. – Связисты говорят, там что-то всё не весело.

– Какие-то новости? – Гарин нахмурился.

– Ну как – «новости». Пакет даже не пакет, а архив сообщений, – Одегард невесело улыбнулся. – Блоков вообще нет, ни развлекательных, ни игровых, одни приказы да сводки.

– Известно, что в них? – спросила Кира.

– Пакет почти сразу шифровальщик забрал, не успели все просмотреть, – Рэй почесал шею. – Единственное, сказали, что очень большой список систем, с которыми утрачена связь.

– Не мудрено, – хмыкнула Аоки. – Пока Юрка по ковчегу ползал, я пыталась звезды прочитать. Штурман сказала, что мы где-то в районе Сириуса, но я так и не смогла вывести ориентиры.

– Да, космос «слепой», – кивнул Рэй. – Во все стороны чернота.

– Это Язва, – сказал Юрий. – Сжирает пространство.

– Представьте себе, какие это масштабы! – ужаснулся Одегард. – Это же не астероид развалить, даже не планету. Это же целые звездные системы исчезают, представляете?

– Элли что-то говорила на этот счет? – спросила у Гарина Кира. – С этой заразой вообще можно бороться?

– Она сказала, что наш мир разрывается, – ответил Юрий. – Вроде, как лопнувший мыльный пузырь. И мы сейчас в состоянии этого взрыва.

– Это как? – не понял норвежец.

Гарин пожал плечами.

– Элли сказала, что просто видит этот процесс «оттуда», – он указала пальцем вверх. – Из-за Горизонта. Как это физически происходит, она не знает.

Аоки цокнула языком, сложив руки на груди. Норвежец тяжело вздохнул, разом опрокидывая содержимое стакана в рот. Буркнул: «Сейчас бы чего другого выпить».

– Пойду, проветрюсь, – громко произнесла Кира, вставая. – С вами только о смерти думать.

– Ну, извини, – развел руками Рэй. – Веселых тем нету.

– Вон «веселая тема», – девушка ткнула пальцем в играющую молодежь. – Живут моментом. Мы ни на эту Язву повлиять не можем, ни на общую ситуацию. Так смысл сидеть с кислыми рожами? Я не хочу.

Юрий улыбнулся девушке, спросил с хитринкой:

– Кира, если мы не будем задумываться о спасении Вселенной, то кто?

– Одно слово – мальчишки, – отмахнулась Аоки, послала Гарину воздушный поцелуй и направилась в сторону спортивного зала. – Как перестанете хандрить – присоединяйтесь, я из вас всю эту дурь выбью.

– Кто-то слишком самоуверен! – крикнул ей в след норвежец, потом наклонился к Гарину, уже тише сказал. – Связист сказал, что с «Полыни» был исходящий сигнал, очень короткий. Не из рубки, откуда-то с обшивки. Говорит, что вообще не обратили бы внимание, если бы не отраженное от силового купола эхо.

Юрий посмотрел на него.

– Думаешь, рхеец?

Рэй неопределенно качнул головой.

– Связист сказал, что, мог ошибиться, что так иногда статическое электричество от брони в мелкую космическую пыль «стреляет».

Юрий задумчиво пожевал губы, спросил, подняв бровь:

– Может, действительно статика?

Одегард возмущенно фыркнул, но потом побарабанил пальцами по пустому стаканчику.

– Надо на броню выйти, поискать передатчик. Но я уверен, что прав!

– Я не спорю, – уточнил Юрий. – Просто размышляю. Этот твой связист будет сообщать выше?

– Уже, в ежедневном отчете о работе телеметрии.

– И?

– Не знаю, – развел руками Рэй. – Мне же не докладывают. Это ты у нас в офицерские круги вхож, вот и разузнай что к чему.

– Постараюсь, – заверил Гарин.

– Только аккуратно, – предостерег друг. – Никому доверять нельзя.

Вечер подходил к концу, и появившийся на «чай с пирогом из рук Кормилицы с изюмом и патокой» лейтенант Джаббар начал призывать «блох» к наведению порядка в расположении. Контракторы нехотя принялись убирать со стола, кто-то включил легкую музыку. Вернувшаяся из спортзала Аоки вызвалась отвести Элли в ее каюту, с загадочной улыбкой бросив Гарину, что им нужно «по-девчачьи пошептаться». Подошедший Рэнт предложил собраться чуть позже «старой гвардией» в составе его самого, Рэя, Одучи и Гарина, и разыграть партию в карты. Юрий был не против, тем более, что роящиеся в голове мысли точно не дадут ему рано заснуть.

– Представь, Брамма в своего двойника так и не смог выстрелить, – услышал он голос Маракши, когда собирался уходить.

Они с Журавлевым стояли возле утилизатора и спихивали с подносов в зев приемника остатки еды и грязную посуду.

– Если бы не технарь, что с ним в паре стоял, обоих бы положили, – продолжил Иова.

– Ему вообще здесь не место, – заметил Андрей. – Оружия не любит, стрелять боится. Я у него спрашиваю: «Брамма, ты зачем в контракторы пошел?». А он такой: «Папа сказал, что это пойдет мне на пользу». Прикинь? Ему «папа сказал».

– Видать, он и дома всех задрал, – рассмеялся Маракши.

– Неа, – покачал головой Журавлев. – У него, судя по всему, вся семья странненькая.

– Ничего, – выдохнул Иова. – Скоро домой прилетим, этого пацифиста как пить дать на грунт спишут.

– Что, опять прыгаем? – с надеждой спросил Андрей.

– Да. Элли мне сказала, что завтра. Сказала, что нам нужно быть готовым.

– Готовым?

– Ну, что, типа, опять может что-то на борту появится эдакое, чужое.

– Типа, как те двойники? – рассмеялся Андрей. – Херня! Пара выстрелов – и все дела!

Он показал пальцами, как нажимает на спусковой крючок автомата.

– Я ей также ответил! – поддержал Маракши. – Самая легкая драка в моей жизни!

Юрий неодобрительно покачал головой, но не стал встревать в беседу, вышел в коридор. Он понимал, откуда у ребят такая бравада – с «двойниками» «Полынь» действительно справилась практически без потерь, если не считать всевозможные ранения и травмы. Но это совсем не повод расслабляться. Кто знает, какие чудовища вылезут в следующий раз?

Но, говоря по совести, Гарин уже ощущал внутреннюю усталость от постоянного ожидания чего-то плохого. Отцы-духовники, ну сколько можно уже тащить его по этой дороге из камней и терновника? Когда начнутся ровные поля и чистое небо?

Ведь нужно всего ничего – совершить прыжок в систему монолитов, высадить бхута, добраться до ближайшей имперской базы. И, наконец-то выспаться. А потом… Потом будет видно, так далеко Юрий не загадывал.

Гарин оглянулся на «блошиный» кубрик, из которого падал свет угасающего праздника, где все еще звучала музыка и мелькали силуэты отдыхающих контракторов.

А, может, Кира права? Может, действительно стоит перестать пытаться предугадать плохое, а просто благодарить момент за то, что здесь и сейчас всё хорошо, что его друзья и любимые рядом, живые и здоровые? Почему просто не поверить, что завтра все будет хорошо? Может, это именно так и работает?

Юрий улыбнулся собственным мыслям, таким детским и наивным. Расправил плечи, и с легким сердцем пошел готовить каюту к приходу гостей.

* * *

В пару с Гариным вновь попался Пази, на этот раз менее скептичный и более собранный. Пока обустраивали позицию, разговорились. Пази рассказал, как они с ребятами из санобработки полдня перетаскивали тела «двойников» в технический шлюз, как запихивали их в пустой контейнер от торпед. Страшным шепотом сообщил, что у умбры (матрос называл этих существ словом, услышанным из новостных передач) не только оружие оказалось единым с телом, но и вещи, одежда. А знакомый медбрат сообщил ему, что у «двойников» все внутренности словно у новорожденных.

Как и в прошлый раз, все началось неожиданно. Коридор, а вместе с ним и весь мир внезапно сплющился, будто картонная коробка, по которой хлопнули ладонью. Взрыв боли был такой яркий, такой всепоглощающий, что, казалось, выплеснулся далеко за пределы разлетающегося на куски тела, превратился в белоснежный звенящий шар. Из Юрия вырвался крик, но на вдохе он начал захлебываться жидким огнем, который плавил глотку, легкие, прожигал грудную клетку и проедал живот. Остатки плоти начали плавиться, растекаться плазмой, чернеть, превращаться в черно-серый порошок.

Из которого состояло все окружающее пространство, эта бесконечная пустыня, загибающаяся у горизонта вверх, застилающая небо и высыпающаяся шелестящим пепельным снегом. В движении песчинок слышались звуки, стоны, крики, под мрачными покровами двигались тени, дергаясь и извиваясь.

Юрий видел это все в те короткие вспышки просветления, когда боль не отступала, но становилась чуть слабее, его взгляд словно прорывался сквозь кровавое марево разорванных век. И в один из таких моментов он вдруг ощутил, как его что-то потянуло, как вдруг огонь сменился холодом, острым и ломким. И тогда Гарина охватил такой ужас, какого он не испытывал никогда.

Во время опасности люди делятся на три типа – те, кто бежит, те, кто цепенеет, и те, кто нападает в ответ. Юрий никогда не цепенел и не бежал – до этого момента. Его охватила неконтролируемая паника, явное предчувствие бездны под ногами, голодной и беспощадной. Приближающейся.

Гарин в истовом безумии рванул прочь, не имея ни тела, ни сил. Он выл, рычал, корчился как раздавленный жук. Он боролся за жизнь так, как мог.

Но он не мог. Он – всего лишь пища на столе.

И вновь чужая воля хлыстом выбросила Юрия прочь от этого кошмара. Он летел – или падал – обрастая формой и массой, словно снежный ком, катящийся с горы.

Прежде, чем прозреть, Гарин явственно ощутил присутствие кого-то третьего рядом.

Он поднимался с пола, пошатываясь и скрипя зубами. Каждая косточка, каждый сантиметр его тела болели, будто Гарина изрубили на куски и кое-как склеили обратно. Перед глазами все кружилось, автомат в руке казался свинцовым.

Юрий привалился плечом к стене, его стошнило. Ноги предательски затряслись. Захотелось упасть и не двигаться.

Гарин затряс головой, оскалился, роняя слюну. Зарычал, будто перед дракой. Ударил себя кулаком в грудь, пробуждая зверя.

Зверь внутри заворочался, раскрыл пасть и выступил на свет.

Юрий улыбнулся, холодно и зло. Перехватил оружие и выпрямился, оглядываясь по сторонам.

Он был на «Полыни», но совсем не там, где находился до прыжка. Вместо небольшой площадки, где они с Пази выложили из ящиков нехитрое укрытие, он оказался в Т-образном коридор, пустом и тихом.

Во время занятий по противодействию захвату корабля Юрий заставлял «блох» заучивать план корвета, чтобы не путаться во время боя. Подобных коридоров было немного, располагались они, преимущественно, в кормовой части звездолета. Осталось лишь определиться с палубой, но это будет не сложно.

Юрий пошел по одному из коридоров, пытаясь хоть с кем-нибудь связаться. Однако связи не было, а наручный вифон и вовсе не реагировал на команды.

Гарин сделал последний шаг и вновь оказался на перепутье. Нахмурился.

Подобных лабиринтов на корвете не было, это Юрий знал наверняка. Хотя, быть может, на технических уровнях, под двигателями? Там контракторы тренировались не часто – чужие люди нервировали Бека, ревностно оберегающего порядок в своем «королевстве».

Позади раздался и стих тихий шелест, словно кто-то поправил полу плаща. Юрий обернулся, вскидывая оружие, но никого не увидел.

– Ладно, – сквозь зубы процедил он, вытаскивая нож и делая кривую засечку на стене. – Теперь погуляем.

Прильнув щекой к прохладному корпусу УМАСа, Гарин свернул направо.

Успел уловить мелькнувшую в дальнем конце коридора тень. Удержавшись от окрика, двинулся вдоль стенки туда же, ступая мягко и как можно тише.

За углом – никого. За спиной – отдающийся эхом звук шагов.

Юрий прижался спиной к стене, перебросил автомат на левую руку, целясь вдоль собственного пути. Выждал, вслушиваясь.

Шум то затихал, то вновь появлялся, и в этих коридорах невозможно понять, откуда он идет.

За поворотом Юрий наткнулся на оставленную им же метку. Такая же зарубка красовалась на стене напротив.

Гарин выругался, ножом превратил одну из засечек в крест.

Это точно не «Полынь», это какая-то очередная игра разума Элли. Может, стоит сесть и просто подождать?

Что-то выдвинулось из-за угла в дальнем конце коридора. Сквозь рамку активного прицела Юрий увидел, что это лишь тени.

Вновь раздались шаги, на сей раз убегающие, удаляющиеся. И тут же тени пришли в движение, коротким рывком запрыгнув на стены и пол. С их стороны повеяло странным холодом, от него перехватывало дыхание.

Гарин попятился и, когда стена за его спиной закончилась, быстрым шагом пошел прочь, то и дело оглядываясь. Когда тени, словно поток черной воды, показались на перекрестке, догоняя его, Юрий побежал.

Мелькали стены и повороты. Десятки крестообразных зарубок целыми рядами проносились мимо. Внезапно Юрий понял, что бежит по потолку, а над головой блестят затертой поверхностью решетки пола. Со всех сторон доносились шаги, скрипы, бряцанье. Потом крики, хлопки выстрелов.

А по пятам прыгали тени, оставляя за собой черные провалы.

Внезапно пол качнулся. Юрий споткнулся, со всего разбегу влетел плечом в угол. Его развернуло, и он полетел спиной вперед, сжав зубы в ожидании удара.

Но удара не последовало. Тело налилось тяжестью, и полет перерос в стремительное падение. Коридор внезапно оборвался светлым прямоугольником и исчез, уменьшаясь, над головой, превращаясь в маленькую точку, в блестящую звездочку, одну из десятков, сотен, тысяч, сверкающих рядом. Холод вырвал из легких воздух, глаза покрылись льдом, а вокруг бушевали вселенские силы, перемалывающие друг друга в прах. И Гарин, такой маленький, незначительный, летел в эту свирепую бурю, как и другие размахивающие руками и ногами фигурки.

Его разорвали приливные силы, выдавили из скафандра, словно моллюска из раковины. На сей раз боли почти не было, Юрий просто не успел ничего почувствовать. Осталось лишь сознание, бестелесное, расплывающееся. Короткий миг удивления, когда из недр бурлящей черноты в него ударил ослепительный хлыст.

Гарин открыл глаза. Вздохнул, закашлялся, вцепившись пальцами в жесткий ворот кирасы. Со стоном повернулся на бок, пытаясь проглотить ледяной ком в горле. Качаясь, словно после нокаута, начал подниматься.

В поле зрения попал все тот же решетчатый пол с темными дисками генераторов силового поля в глубине, сложенные друг на друга оружейные ящики, ряды силовых кабелей на стенах.

– Пази, – хрипло позвал Юрий.

Рядом что-то завозилось, зашелестело, сухо защелкало. Гарин повернул голову, не ожидая ничего хорошего.

Вытянутое бугристое существо, напоминающее гигантскую мокрицу, набухало и пульсировало, щелкая расходящимися на спине пластинами. Множество острых членистых ножек что-то подминали, методично перемалывали под брюшком существа. Из-под раздвоенного хвоста торчали рабочие ботинки Пази.

Гарин вскинул автомат, нажал на крючок.

И его вновь утащило в серо-черную пустыню.

Позже Юрий пытался вспомнить, сколько именно было прыжков. В голове отчего-то крутилась цифра «шесть», но в какой-то момент Гарин просто потерял счет, уже не веря собственным ощущениям. Его внутренние часы говорили о неделях, месяцах боли и безумия. События и действия никак не складывались в единую хронологию, метались в голове бессвязной мозаикой.

Невозможные планеты внутри звезд, взрывающиеся световыми дисками «черные дыры», миры с невозможной геометрией, обрывки вывернутых наизнанку воспоминаний. Чудовища, странные, страшные. Смерть, разная, заставляющая содрогаться до сих пор. И черно-белые волны, смерчи, бури, ураганы, в которых что-то рождалось и умирало, появлялось и делилось. Холод, жар и ужас. Элли и множества кого-то другого. Да, именно так – множества другого, вибрирующего на уровне нервных окончаний под ритм «Рэка-рэка-рэка».

Когда все закончилось, «Полынь» какое-то время напоминала склеп, темный и молчаливый.

Но и после всего этого они вновь не попали в пространство монолитов.

* * *

Юрий смотрел на себя в зеркало, поблескивая глазами в полумраке. Возможно, причиной тому было недостаточное освещение, прорезавшее тенями лишние морщины на его лице, но Гарин сам себе казался сильно постаревшим. Он повернул голову из стороны в сторону, замечая на висках и бороде редкие серебристые волоски.

– Мне кажется, я больше не засну, – глухо сказал Рэй, и это не показалось преувеличением.

Он и Кира сидели в каюте у Гарина, неторопливо и угрюмо потягивая принесенную норвежцем горькую настойку. Они только что закончили делиться впечатлениями, оказалось, что ад не был индивидуальным, все видели практически одно и то же.

– Среди наших потерь нет, – произнес Одегард, ни к кому конкретно не обращаясь. – А так, говорят, пятеро погибших, трое пропали без вести. Большинство – матросы из технички.

– А спятившие за потери больше не считаются? – подала голос Кира, сидящая с ногами на тахте. – Я по кораблю пройти боюсь, отовсюду вой и причитания.

– Запричитаешь тут, – Рэй сделал маленький глоток терпкой жидкости, поморщился. – Я после прыжка полдня не мог поверить, что все вокруг реально.

– Брамма до сих пор не отошел, – сказал Юрий, отворачиваясь от зеркала и прислоняясь поясницей о стол. – Его в гибернацию убирают.

– Знаю, – протянул норвежец. – Хорошо, что он так и не научился пистолет с предохранителя снимать, а то накрошил бы парней прямо в кубрике.

– Совсем плох? – посмотрел на него Гарин.

Рэй кивнул, покрутив стопкой у виска.

– Утром двое офицеров из оружейного хотели в открытый космос выпрыгнуть, – сказал Юрий. – Джаббар сказал, в последний момент успели шлюз заблокировать.

– Идиоты, – презрительно проговорила Аоки. – Нет, чтобы тихо застрелиться, так им надо обязательно корабль разгерметизировать.

– Смотри, – Рэй посмотрел на Киру с неодобрением. – Как бы самой не оказаться на их месте. Я вполне понимаю, отчего у ребят крыша поехала, самого до сих пор в дрожь бросает.

– Я могу оказаться на их месте только в том случае, если «Полынь» окончательно превратится в «корабль дураков», – парировала Аоки. – И то, чтобы за вами, сопливыми истеричками, дерьмо не убирать.

– Ты со словами аккуратнее! – повысил голос Рэй.

– А ну успокойтесь! – осек обоих Юрий. – Ситуация ни разу не веселая.

– Ты ей скажи! – ткнул в сторону девушки Одегард.

– А видно, что я смеюсь? – прищурилась Кира.

– Хватит! – Гарин хлопнул ладонью по столу, отчего присутствующие аж подпрыгнули. – Держите эмоции при себе, иначе всё, конец! Ничего еще не закончилось, так что хватит жрать друг друга!

– Да кто жрет то? – смутившись, буркнул норвежец. – Мы просто так, шутя. Верно, Кира?

Аоки сидела в углу, положив голову на подтянутые к груди колени. Она выглядела неожиданно тихой, зажатой. Юрий с удивлением понял, что видит в ней сейчас скорее Элли, чем циничную боевую подругу.

– Мне просто очень, очень страшно, – тихо, почти шепотом произнесла Кира.

Рэй и Юрий потрясенно застыли – такие слова от Аоки они услышать не ожидали.

В полумраке обрамленное волосами лицо девушки казалось нарисованным кистью, оставившим на белом листе изогнутые черточки глаз и бровей.

– Я не знала, что может быть так страшно, – вновь сказала Кира, сжимая пальцами колени. – И я боюсь, что не выдержу…

Она замолчала, потом вдруг выпрямила шею, посмотрела на двух слушающих ее мужчин, громко сказала:

– Скажете кому – убью!

– Ну, слава богу, – выдохнул Рэй. – А я-то уж подумал…

Тревожный сигнал ручных коммуникаторов сработал сразу у троих, замерцав на запястьях алыми огнями. Юрий первым махнул над вифоном ладонью, вызывая сообщение, но Кира через инбу узнала обо всем первой:

– Быстрее на офицерскую палубу! – воскликнула она, одним движением вскакивая с кровати. – Там пришли убивать Элли!

* * *

Толпа шумела, сжимая крупные кулаки с черно-красными разводами. На сухих морщинистых лицах возмущение и гнев, в глазах – импульсивная решимость, горячая и неразумная. Во главе горбилась массивная фигура мастера Бекетова с окровавленным куском спецовки в руке.

Перед офицерской палубой собрались практически все матросы технических отсеков, перекрыв коридор. Между ними и каютой Элли стоял перепуганный вахтенный, старающийся спрятаться в непомерно большой шлем. И его бы смели, убрали, если бы за ним, возле запертой гермостворки, не стоял одетый в броню Маракши с автоматом наперевес. Парень злобно скалился, поводя стволом УМАСа из стороны в сторону, казалось, что его короткие волосы встали дыбом от ярости.

Гарин с товарищами подоспели как раз в тот момент, когда Бек бесстрашно шагнул вперед, рыча: «С дороги, щенок!». Юрий, рискуя поймать пулю от Иовы, вклинился между ними, развел руки в стороны, показывая, что не вооружен. Рядом встали Рэй и Кира, готовые в любой момент вмешаться в заварушку.

– Что случилось, Бек? – громко, чтобы слышали даже задние ряды, спросил Гарин.

Старый мастер поднял тяжелые брови, двинул квадратной челюстью:

– С дороги, Юра. Не по твою душу.

– Я не уйду, Бек, ты это знаешь, – ответил Гарин.

Технари за спиной Бекетова угрожающе приблизились, им навстречу подались холодно улыбающаяся Кира и угрюмый Одегард.

Бек поднял лицо к Юрию, как если бы старый бульдог захотел посмотреть на луну. Угрожающе прорычал:

– Не за тех стоишь, Юра. Уйди, зашибу.

Из бокового коридора выскочили Ярвис и Одучи с парализаторами в руках. Они непонимающе замотали головами, пытаясь понять, что происходит, потом увидели Гарина и сразу приняли защитные позы. Рэнт крикнул Юрию:

– Остальные – за ними!

Технари зашумели, закрутились на месте, понимая, что стремительно теряют преимущество.

– Бек, – спокойным голосом произнес Юрий. – Давай поговорим пока дров не наломали.

– Дров говоришь? – прищурился Бекетов. – А этих «дров» мало?

Он потряс перед Гариным окровавленной тканью.

– Это все, что от моего помощника осталось, – губы мастера скривились от гнева. – Мы с ним тут с самого начала, я его, как сына, всему научил. А теперь…

Он с размаху швырнул тряпку на пол, показал перемазанную багровым ладонь:

– Мы с утра еще троих с палубы соскребали, Юра. И двое в медблоке валяются, доктор не знает, куда им что пришить, чтобы они хоть отдаленно на людей стали похожи. А какие у тебя потери, парень?

Гарин выдержал испепеляющий взгляд водянистых глаз, медленно спросил:

– Ты меня обвиняешь в том, что у меня никто не погиб?

Он не стал уточнять, что давно уже не командир мобильной группы – Беку это было не важно, он просто хотел озвучить свою боль и обиду.

– Обвинял бы тебя – пришел бы к тебе, – жестко ответил мастер. – Или, по-твоему, никто не должен за это ответить?

Матросы гневно зашумели, зазвучали угрозы. «Блохи» подобрались, чувствуя приближение драки. Обстановка накалялась.

– Девчонка ни при чём, – Юрий старался не замечать надвигающуюся массу людей. – Бек, ты же умный мужик, ты не можешь этого не понимать.

– А кто виноват? – раздался крик из толпы.

– За борт ведьму! – вторил ему другой голос.

Маракши вполне однозначно щелкнул предохранителем автомата.

– Никто не виноват! – громко крикнул Гарин, перекрывая гул толпы. – По-крайней мере никто, из находящихся на «Полыни»!

– Вранье! – ответили ему.

– Он с ней заодно!

– Гони их в шлюзы!

Толпа качнулась, поперла вперед. Мелькнули кулаки, заработали Рэй и Кира, принимая жестко и отвечая точно. Затрещали парализаторы. Заорал Иова:

– Назад! Завалю, суки!

Гарин перехватил летящую ему в лицо руку с ножом, вывернул кисть, забирая оружие, толкнул плечом другого матроса и, оказавшись перед Беком, приставил ему нож к горлу. Заорал:

– Стоять! Или зарежу!

Толпа не сразу, но остановилась. Матросы глядели зверьми, тяжело дышали, и подрагивающее в их руках оружие говорило лишь о секундном замешательстве.

– Стоять! – еще раз повторил Юрий. – Жить надоело? Решили, что раз не твари, так лучше сами друг друга убьем?

– Что тут происходит? – ледяной, словно северный ветер, голос капитана разом пресек все разговоры.

Кимура стоял рядом с опустившим оружие Иовой, за ним маячили вооруженные офицеры.

Юрий убрал нож от шеи мастера, сделал шаг назад, предоставляя тому площадку. Бек, играя желваками, потер красную полосу у кадыка, обратился к командиру:

– Капитан, мы, конечно, люди служивые, подневольные, но голос свой имеем. И вот хотим спросить, с какого такого уставного положения над нами решили опыты ставить? Почему эта девка чужая такое с нами делает? Экипаж ради чего гибнет? Ваш, между прочим, экипаж!

Кимура нахмурился, обвел взглядом притихшую команду.

– Господин Бекетов, я крайне редко позволяю кому-либо вести беседу со мной в подобном тоне, – он говорил так, словно стоял не перед разъяренной толпой, а перед собранием офицеров. – Также, я в первый и последний раз закрою глаза на подобный демарш, который можно расценивать как попытку вооруженного бунта в условиях военного времени.

По рядам матросов прошел возмущенный гул, но Бек предостерегающе поднял руку.

– Теперь, что касается вашего вопроса…

Капитан вдруг сбился, сухо кашлянул в кулак, болезненно поморщился. Хэкнул, прочищая горло, выпрямился, заложив руки за спину.

– Отвечаю на ваш вопрос, господин мичман, – Кимура выдержал паузу. – Как вы, верно, заметили, все мы – служащие рейтарского подразделения Имперского военного флота. И поэтому обязаны подчиняться приказам вышестоящего командования, как бы они нам не нравились.

Капитан сделал небольшой шаг вперед, его взгляд цепко держал угрюмого мастера.

– Вы, господин Бекетов, отличный специалист в своем деле, лучший из тех, кого я знаю. Как и ваша группа, ваши подчиненные. Я не ставлю под сомнения ваши решения по вопросам работоспособности двигателей и энергетических систем – я уверен в вас, в вашей верности кораблю и экипажу.

Капитан поднял подбородок, посмотрел на матросов сверху вниз.

– Однако, господин Бекетов, мне неприятно думать, что вами могут оспариваться мои решения. Я такой же специалист, как и вы, обладаю достаточной квалификацией и знаниями. Помимо всего прочего, я – носитель обязательств за выполнение нашего задания и за жизнь экипажа. Я отвечаю за все, что происходит на «Полыни», я решаю все, что с «Полынью» произойдет далее. Это – бремя капитана, но я несу его с честью.

Он перевел дыхание, продолжил, расправив плечи:

– Все свои решения я принимаю с оглядкой на эти обязательства. И, смею заверить, если решение принято, значит, оно взвешено и аргументировано. Порой оно – единственно верное, единственно возможное. И если мы не можем выполнить задачу иным способом, как только воспользоваться способностями госпожи Берг, значит, так тому и быть.

– Господин капитан, – подал голос кто-то из толпы. – Так-то от ваших решений народ мрет.

Губы капитана превратились в тонкую нить, брови сбились над переносицей. Гарин лишь покачал головой – все знали, как Кимура не любит подобного обезличенного общения.

Но командир ответил, пусть и несколько прохладно:

– На войне, случается, гибнут. И за каждого погибшего тоже отвечать мне, – он кашлянул, но продолжил. – Мы все здесь в одной лодке. Угроза для всех одинакова, в той или иной мере. Мы слишком мало знаем о том, с чем столкнулись, чтобы говорить о том, кому и где безопаснее. Офицеры гибнут так же, как и матросы, никто от этого не застрахован. Но будьте уверены, мы делаем выводы после каждого прыжка. Будь по иному, жертв было бы куда как больше.

Он замолчал, потому что дверь в каюту Элли открылась и на пороге появилась девушка, бледная, но решительная.

– Я стараюсь изо всех сил, – ее голос звучал натянуто, готовый вот-вот задрожать. – Я пытаюсь никого не потерять, не оставить там. Но это трудно, очень трудно.

– Госпожа Берг, – осторожно спросил из-за спины капитана Си Ифмари. – Вы можете объяснить остальным, почему было несколько прыжков? Так же, как объяснили нам.

Элли бросила на него быстрый взгляд, закивала. Обратилась к столпившимся матросам:

– То пространство, сквозь которое я веду «Полынь», враждебно всему из нашего мира. Как только я оказываюсь за Горизонтом, за мной, и за вами, начинается охота. И я вынуждена убегать, прятаться, защищаться. Именно поэтому мне не удалось сразу выйти в нужную точку, пришлось путать следы.

– Но мы и сейчас не там, где надо, – проскрипел Бек. – А ребят не вернуть.

Элли сцепила пальцы в замок, чуть подрагивая. Гарин с горечью понял, что она на пределе. Не обращая внимания ни на кого, он отодвинул в сторону Одегарда, в несколько шагов оказался возле девушки и обнял ее за плечи.

– Спасибо, – донеслась до него тихая благодарность.

– Вот причина, по которой нам не удалось попасть в точку Рандеву, – капитан Кимура сбросил с наручного вифона голографическую картинку звездной системы, которая раскрылась и зависла над головами матросов. – Мир больше не такой, каким мы его знали, господа.

Рядом с первой картинкой он повесил вторую – искаженную черными кляксами версию первой, лишенную множества звезд и газовых поясов. По сути, от первоначального варианта осталось лишь десять процентов оригинала.

– Старые ориентиры больше не работают, – продолжил Кимура, указывая на изображения рукой. – Госпоже Берг приходиться двигаться на ощупь.

– Час от часу не легче, господин капитан, – хрипло ответил Бек. – И сколько раз, позвольте спросить, нам еще вот так в преисподнюю нырять?

Капитан внимательно посмотрел на мастера, спросил:

– У вас есть предложения как нам достичь цели иным способом?

Бек, нисколько не смутившись, пожал плечами, ответил:

– Нету, господин капитан. Но и вот так гробить народ почем зря тоже не дело, – он с шумом поскреб затылок. – Тута предложенице было такое, найти планетку поудачнее, да на шаттле туда спуститься. А «Полынь» можно на орбите оставить, с нее передачи вести. Авось, откликнется кто.

– Может, тем, кто лететь не хочет, проще за борт попрыгать? – рыкнул Ярвис.

– Может, завалишь хлебало? – вытянул шею Бек, нисколько не боясь огромного ауга. – Не с тобой разговариваю.

– Никто никуда спускаться не будет, – отрезал капитан. – «Полынь» идет в систему монолитов. Это не обсуждается.

Технари угрожающе зашумели, вновь сжимая кулаки.

– Какую помощь вы собрались ждать? – не выдержал Гарин. – Арок больше нет. Никто к вам не придет.

– Лучше на грунте хреново жить, чем тут гарантированно сдохнуть! – выкрикнули из толпы.

– Да мы в боях народу больше теряли! – возмутился Одегард. – С чего сейчас такая паника?

Тут Рэй кривил душой – ситуация на «Полыни» накалялась довольно давно, и эти «прыжки», ужасные, болезненные, непонятные, стали последней каплей. Хватало тех, кто просто испугался, сломался, у кого не выдержала психика. Были и те, кто, в результате, погиб. И если в открытом бою каждый знал свое место, знал набор действий, которые, по его мнению, позволят выжить, то «прыжки Элли» являлись полной тому противоположностью. Людей пугал не сам факт смерти, а неведение, беспомощность и, как результат, гнетущее, навязчивая обреченность.

– Еще один прыжок! – тонкий голос Элли с трудом перекрыл гомон матросов. – Дайте мне сделать еще один прыжок!

Юрий, который держал девушку за плечи, почувствовал, как по ее телу пробежала дрожь. Он искоса посмотрел на ее лицо, обрамленное кудрявыми волосами, и внутренне выругался.

Он прекрасно знал свою подругу. И сейчас прекрасно видел, что Элли сама не знает, сколько ей понадобится прыжков. Но, по своей доброте и наивности, пытается все уладить, думая, что сможет успокоить команду, как-то замять конфликт.

А может, хочет сама поверить в то, что говорит?

– Мне удалось оторваться от… От тех, кто за нами гонится, – сглотнув, продолжила она, и ее голос набирался силой и уверенностью. – Ки-ки… Штурман Кирика предоставила мне точное изображение Эль Гордо с учетом всех известных изменений. И я постараюсь все сделать как можно безопаснее!

– Постараешься или сделаешь? – насмешливо подал голос матрос из первого ряда. – Как-то неубедительно звучит, девочка?

– Тебе что, гарантии нужны, мешок с костями? – угрожающе спросила Кира. – Потом ко мне подойдешь, я тебе выпишу.

Матрос что-то хотел ответить, набычившись и вылезая вперед, но локоть Бека жестко поставил его на место. Мастер что-то цыкнул сквозь зубы, задумчиво пожевал потрескавшиеся губы, наконец, произнес, обращаясь к Элли:

– Ты не подумай, малая, мы все понимаем. Но и ты нас пойми, нам в этих норах и так несладко, а тут еще вся эта чертовщина, – он оглянулся на своих, вновь посмотрел на девушку. – Лады, еще прыжок выдержим. Там поглядим.

– Господин Бекетов, – обратился к мастеру Кимура. – Попрошу после этого полевого совещания зайти ко мне в каюту, обсудим вопросы обеспечения безопасности служащих нижних палуб.

Предложение не звучало как угроза, голос капитана был обычным, деловым и спокойным. Бек кивнул своей лобастой головой, ответил:

– Так точно, господин капитан. Разрешите дать команду «по местам»?

Кимура утвердительно дернул подбородком.

Мастер повернулся к матросам, что-то им сказал, махнув рукой. Те, явно успокоившись, развернулись и, переговариваясь, пошли прочь с офицерской палубы.

Юрий выдохнул. Расслабленно тряхнул руками Рэй, убрали парализаторы Ярвис и Одучи. Кира задорно подмигнула Гарину, неторопливо пошагала в сторону «блошиного» кубрика.

Юрий развернул к себе Элли, заглянув в большие печальные глаза.

– Зачем ты им соврала? – спросил он тихо.

Веки девушки на секунду дрогнули, она отвела взгляд, но ответила:

– Я не врала. У меня действительно есть решение.

– Какое?

– Я тебе потом скажу, хорошо? Мне сейчас полежать надо, в себя придти.

Юрий действительно увидел на ее лбу бисеринки пота, девушку будто разбирал легкий озноб.

– Ты себя хорошо чувствуешь? – озабочено спросил Юрий, щупая прохладный лоб девушки. – Доктора позвать?

– Все хорошо, – улыбнулась Элли. – Так всегда бывает после ухода за Горизонт. Просто переутомление. Полежу часок и все пройдет.

– Точно?

– Абсолютно.

Рядом замаячил Маракши, пытливо заглядывая в лица, и Гарин передал Элли на его попечение.

– Отведешь в каюту, – сказал он парню. – Проследи, чтобы выпила стакан цитрусового сока, понял? И бдительность не теряй!

– Сделаю! – отчеканил Иова. – А про бдительность… Босс, я любого загрызу, кто сунется!

– Любого не надо, – усмехнулся в усы Юрий. – А то на Тэ Иревиа зубами клацнешь, он тебе отрежет до чего дотянется.

– Юра, – позвала Элли. – Ты зайдешь ко мне попозже?

– Конечно зайду, родная, – пообещал Юрий. – Сейчас по своим делам пройдусь, через пару часов загляну, хорошо?

Девушка кивнула. Маракши осторожно приобнял ее за плечи, и они скрылись в каюте.

Гарин проводил их взглядом, пока дверь не закрылась. Показал кулак вахтенному, который все это время простоял, словно бледная тень, возле стены. И пошел проведать господина Грюнера – все же, как бы Юрий к нему не относился, обязанностей помогать бхуту с него никто не снимал.

* * *

Общения с Высшим не получилось – Гарин почти полчаса простоял перед «аквариумом» бхута, наблюдая, как разрозненные черви ползают в ядовито-желтом тумане, абсолютно не отзываюсь на его присутствие. Тогда он, на всякий случай, проверил правильность работы системы жизнеобеспечения, посмотрел наполненность баков с реагентами, открыл лог последних текстовых сообщений. Для успокоения совести еще раз позвал Высшего, и, не получив ответа, ушел.

Странное дело, он больше не испытывал злости на бхута из-за прослушки его модулятора. Да, поступок некрасивый, но Юрий и сам мог бы догадаться о том, что слишком заинтересованный вопросом господин Грюнер начнет искать альтернативные решения, не получив помощи от Гарина. И кто знает, какие у этих червяков принципы по поводу неприкосновенности частной собственности? Все же, бхуты – это, по сути, колонии, у них роль индивидуума сведена к статистической единице, а не к личности. Удивительные создания, каким-то чудом обретшие коллективный разум.

Так что, поступок бхута Юрий понимал. Не принимал, не прощал, но ему вполне были ясны мотивы. Нужно просто быть осторожнее и не попадаться. Все же, Гарину совсем без модулятора никуда, так что вся надежда на блокирующие «стенки», которые впаял в устройство Бодров.

Уже уходя с офицерской палубы, Юрий решил заскочить в кают-компанию и отсыпать себе немного кофе – его запасы растаяли на удивление быстро – не без помощи Одегарда.

Войдя в коридор, Гарин заметил, что гермостворка в каюту приоткрыта, но внутри горело лишь дежурное освещение. Это обрадовало Юрия, он и так чувствовал себя мелким воришкой, и свидетели ему были ни к чему.

Однако, делая шаг через порог, он краем глаза заметил темную фигуру за столом, застыл, вглядываясь.

– Здравствуйте, господин Гарин.

В полумраке замерцало голографическое лицо молодой девушки.

– Здравствуйте, госпожа Кирика, – ответил на привествие Юрий. – Что это вы без света сидите?

Казалось, штурман снисходительно улыбнулась, отвечая:

– Вы, наверное, забыли – альционам не нужен свет.

– А, ну да, – Юрий неловко затоптался на пороге, не зная как быть дальше. – Действительно забыл.

– Проходите, – Кирика сделала приглашающий жест рукой. – Я вам не помешаю.

– А я вам?

Дистант отрицательно покачала головой. Все же, этот жест у нее, существа, не привыкшего к визуальному общению, выглядел несколько механическим.

Гарин прошел вглубь каюты, жестом включил освещение над кофемашиной. Вздохнув, открыл шкафчик и посмотрел, сколько упаковок кофе осталось.

– Почему вы сидите здесь одна? – спросил он между делом.

– Размышляю, – просто ответила штурман. – Слушаю звуки своего мира. Вспоминаю.

– Интересно было бы побывать у вас, – Юрий решил, что пропажа одной из пяти упаковок будет вполне допустима. – Надеюсь, когда-нибудь получится.

Его встревожило долгое молчание Кирики. Он вытащил упаковку, закрыл дверцу и повернулся.

Штурман сидела, опустив голову, и будто бы разглядывала свои длинные пальцы, лежащие на столешнице.

– Я сказал что-то не то? – нахмурился Юрий.

– Нет, господин Гарин, дело не в вас, – моделированный голос штурмана звенел грустным колокольчиком. – Просто, это все так тяжело.

– О чем вы? – Гарин сел напротив дистанта. – О нашем полете?

– Нет, – Кирика сплела пальцы между собой. – Трудности полета для меня привычны… Смешно, наверное, слышать от альциона о «трудностях полета». Но мои предки очень давно отказались от крыльев, мой вид уже в эпоху обретения разума не умел летать.

– А зрение? – не удержался от вопроса Юрий.

– Намного, намного раньше. Наша планета имеет очень плотные верховые слои, звездный свет практически не проникает на поверхность. Исследователи говорят, что на заре зарождения жизни освещение хватало для формирования глаз, но потом эволюции пришлось искать другие способы познания мира.

Гарин усмехнулся – вот уже второй раз за последний час он поднимал тему о природе дистантов.

– Вы сказали, что вам сложно, – напомнил он. – Что вы имели в виду?

На полупрозрачном лице появилось выражение задумчивости, словно Кирика решалась, довериться ли Юрию или нет.

– Очень тяжело быть, возможно, последним представителем своего вида, – наконец ответила она.

– Почему «последним»? – не понял Гарин.

Голографическое лицо погасло, теперь Юрий смотрел в темную зеркальную поверхность маски.

– Вы же изучали последний инфопакет? – спросила она.

Гарин покачал головой, но, спохватившись, ответил:

– Еще нет. Официально его не раздавали для общего доступа, а ознакомиться в частном порядке пока не успел. Я знаю только, что там все не очень хорошо.

– Не очень, – хором повторила штурман. – Не уверена, что должна обсуждать его с вами, раз не было общего доступа.

Юрий фыркнул.

– Госпожа Кирика, у меня есть доступ к офицерскому терминалу, просто пока не было времени туда зайти. Да и какие уж тут тайны? Все и так всё понимают.

Штурман расплела пальцы, положила их так, словно собиралась играть на пианино. Ее плечи подрагивали.

– Наверное, вы правы, – модулятор либо не передавал эмоции, либо хорошо их скрывал. – Но это не те новости, которыми хочется делиться.

Она сделала паузу, начала:

– Этот пакет формировали не агрегаторы Министерства Информации, а военный центр сверхдальней связи на Альтаире. Помимо сборника оперативных приказов, в нем содержатся сводки о положении дел на фронтах, измененные навигационные формуляры, а также важные сообщения от иных источников. И вот эта совокупность данных говорит лишь об одном – мы потеряли свои дома.

Юрий молчал, ожидая продолжения. Штурман не стала долго тянуть.

– Я никогда раньше не слышала таких навигационных карт – они молчат, словно прислали образцы «белого шума». Там, где были созвездия – пустота. Где были голоса туманностей, треск астероидных полей, рев пульсаров – тишина. Боагтар сказал, что в визуальной интерпретации эти карты выглядят как листы черной бумаги, в лучшем случае, с парой-тройкой звезд на всем поле. Понимаете, о чем это говорит, господин Гарин?

– О том, что Язва все съела? – осторожно предположил Юрий.

– Язва не ест, она создает разрывы в нашем пространстве и времени, – ответила Кирика. – Вселенная разлетается на клочки, и эти части больше не соединены друг с другом, господин Гарин. Неизвестно в каком именно космическом кластере находимся мы, но, так или иначе, мы больше никогда не сможем вернуться домой.

– У нас есть Элли! – воскликнул Гарин. – Она сможет доставить нас куда нужно.

Из-под маски раздался еле слышный клекот, пушистые косички альциона затряслись. Юрий не сразу понял, что штурман смеется.

– Вы так и не поняли, господин Гарин, гражданин дрейфующей Родины. Вселенная не просто «лопнула», она словно экобумага, помещенная в воду, распадается на исходные элементы. И то, что ее части пока еще достаточно крупные, лишь дело времени. А ваша Элли – и есть виновница этой энтропии.

Гарину показалось, что он ослышался.

– Это каким же образом? – он навалился на стол, приблизившись к штурману.

– Вы пугаете меня, – проговорила Кирика. – Это всего лишь мои домыслы.

– Извините, – Юрий отодвинулся от стола, понимая, насколько давит на хрупкую девушку. – Но что вы имеете в виду?

Альцион откинулась на спинку стула, еще больше разрывая дистанцию, повторила:

– Это просто мое мнение.

– Госпожа Кирика, – как можно мягче сказал Юрий. – Вы меня знаете, я никогда не хотел как-то вас напугать или обидеть. Мне действительно важно знать что происходит, особенно, если это касается Элли. Даже если это всего лишь мысли вслух. Так что вы имеете в виду, говоря, что она виновата в происходящем?

Штурман молчала, будто жалея о своей неосторожности. Потом кивнула, вновь вернулась к столу.

– Вы знаете, господин Гарин, у меня есть хобби – коллекционировать звуки.

– Да, конечно знаю.

– За время нашей экспедиции моя коллекция пополнилась изрядно, там и шум ветра с Кардоги-3, и пульсация звездного покрывала в Туманности Бумеранг, и звон ледяных облаков. Но с некоторых пор я стала охотиться за звуками, связанными с проявлениями Язвы, с голосами умбры, с тем, что госпожа Берг называет «прыжком».

Юрий подпер рукой подбородок, внимательно слушая. За время их с Кирикой знакомства у него не было причин сомневаться в словах штурмана. Альцион никогда не говорила того, в чем не была уверена, или не могла как-то подтвердить свои слова. Да и ума с рассудительностью дистанту было не занимать.

– Сначала я решила, что процесс «прыжка» будет схожим с действием Арки, которая, как известно, не звучит. Однако, – Кирика подняла палец, призывая к вниманию. – «Прыжок» госпожи Берг звучит! И еще как!

Она смахнула с наручного вифона в воздух огонек медиафайла. Кают-компания наполнилась нарастающим треском, давящим, казалось, на всех частотах.

Прежде, чем Юрий попросил, Кирика выключила трансляцию.

– Это одна миллионная от нормы звучания, – пояснила штурман. – Вибрации идут практически на всех уровнях излучений. И знаете что, господин Гарин? Если я включу вам звук Язвы, то вы не услышите разницы.

Гарин понял к чему ведет Кирика. Более того, он был с ней согласен.

– Элли говорит, что во время «прыжка» протаскивает нас куда-то за пределы пространства, за Горизонт. Туда, где нет расстояния и времени, а, поэтому, оттуда можно попасть куда угодно, если точно знать, куда именно нужно, – сказал он.

– Когда Император создавал Арки, ему тоже доставляли полные сведения о месте назначения, – ответила штурман. – И я теперь уверена, что появление Арок сопровождалось таким же звуком. Они оба, и Элли, и Суратов, каким-то образом прокалывают наше измерение, и уходят в подпространство, за Горизонт. Только у Императора это выходило более изящно.

– Но если они оба умеют это делать, то почему вы считаете, что виновата именно Элли? – вернулся к вопросу Юрий.

Кирика покачала головой.

– Я не сказала, что «только Элли». Но и Элли тоже, – альцион внезапно протянула руку и коснулась запястья Гарина. – Я знаю, как она для вас важна, поэтому повторюсь – все, что я скажу дальше, лишь плод моих размышлений.

– Я это учту, – ответил Юрий. – Говорите.

– Хорошо. Представьте, что будет, если на окраине вашей планетной системы появится еще одна звезда, по силе равная Солнцу? Сначала изменения будут несущественные, но потом станут все заметнее, ощутимее. Изменятся орбиты, испарятся газовые гиганты, а потом силы притяжения двух звезд просто разорвут планеты на части, – штурман щелкнула пальцами. – Элли и Император обладают куда большим влиянием на реальность, чем две звезды на одну систему. И их одновременное существование разрывает пространство-время нашей Вселенной на куски.

Гарин невесело усмехнулся.

– Очень образно, – признался он.

– А хотите еще аналогию? – в голосе штурмана промелькнула нотка вызова. – Если одна из звезд вдруг исчезнет, это может спасти Солнечную систему.

* * *

Из кают-компании Гарин ушел в смешанных чувствах. Ему не понравилось то, что он услышал, но также он не мог не признать, что альцион в чем-то права. Ведь, если подумать, до появления Элли Империя, а с ней и другие миры, жили вполне спокойно. Даже война с Рхеей на фоне производящего катаклизма кажется местечковой возней, не заметной за пределами Млечного пути. А сейчас – Язва, умбра, смерть Вселенной.

Отцы-духовники, неужели действительно все из-за Элли?

Юрий даже остановился, пытаясь уберечь себя от поспешных решений.

Стоп, все не может быть настолько банально. Элли говорила, что Суратов все равно уже перестал быть человеком, что через него в наш мир лезет что-то из-за Горизонта. А что если Элли не причина появления Язвы, а лишь катализатор, ускоривший и без того идущий процесс? Убери ее, ничего уже не вернуть!

Гарину захотелось вернуться и предложить Кирике именно эту версию, поспорить, переубедить.

Но он не стал этого делать. Впервые за долго время он не был уверен в своей правоте.

Возле каюты Элли стояли Джаббар, Тэ Иревиа, Маракши и вахтенный матрос, другой, не тот, который был несколько часов назад. При виде Гарина, Иова бросился к нему, говоря с жаром:

– Босс, скажи им!

– Что случилось? – спросил Юрий.

– Меня поменять хотят, мол, давно на дежурстве, отдыхать надо. А куда тут отдыхать, глаз да глаз нужен? Если опять технари попрут, их что, вон тот задохлик будет разгонять?

«Задохлик» – довольно крепкий матрос из группы обеспечения хмуро покосился на Иову.

– Рэй-рядовой Маракши, – сухо произнес лейтенант Джаббар. – Что за истерика?

– Приказы надо выполнять, – наставительно сказал Иове Гарин. – Ты хочешь загреметь в карцер?

Маракши выругался, разочарованно покачал головой, подхватил автомат и широкими шагами ушел в сторону «блошиного» кубрика.

Когда Иова скрылся за углом, Юрий обратился к лейтенанту:

– Кахир, парень отчасти прав – если что случится, один человек здесь ничего не решит.

– Юрий, не думай, что я глупее вас, – осуждающе покачал головой Джаббар. – С госпожой Берг сейчас Аоки дежурит, она сама вызвалась.

– Сама вызвалась? – удивленно хмыкнул Юрий.

Лейтенант, чуть помявшись, пояснил:

– Сказала, что у девчонки и так кризис, а вокруг одни мужики тупоголовые.

– А, – протянул Гарин. – Тогда ясно.

– Аоки подежурит до утра, – сказал Кахир. – Потом ее сменит Одучи. Помимо прочего, на постоянной связи два дежурных офицера – я в том числе.

Он похлопал себя по кобуре на поясе.

– Меня в график не забудь поставить, – попросил Юрий.

– Хорошо. Кстати, есть новое указание капитана. Теперь весь незанятый личный состав перед прыжком будет находиться в десантном ангаре, чтобы минимализировать возможные потери.

– Все яйца в одну корзину? – Юрий с сомнением воспринял идею. – Ну, не знаю.

– Это компромисс, – пояснил Джаббар, имея в виду недавнюю ситуацию с технарями. – Да и группой проще обороняться.

– Возможно, – не стал спорить Гарин.

В поле зрения появился Тэ Иревиа, сгорбившийся, с засунутыми в карманы халата руками.

– Поговорить с тобой хотел, – кивнул на него лейтенант.

– Хорошо, – кивнул ему Юрий. – Увидимся.

Лейтенант коснулся пальцами невидимого козырька, отправился восвояси.

– Господин Гарин, – тут же проскрипел доктор. – Как рука? Не беспокоит?

Юрий машинально тронул искусственную руку, покачал головой.

– Все хорошо. А с чего бы такой интерес?

– Профессиональная привычка. Скажите, вы к госпоже Берг пойдете?

– Да, хотел заглянуть.

– Чудесненько, – старый аджай на миг завис, словно потерявший связь вифон, потом продолжил. – Вы зайдите к ней, господин Гарин, зайдите. Девочка мне вопросик один задала, даже не вопросик, так, просьбочку. Мне-то не сложно и я, признаюсь, только «за». Но зная вашу известную нервозность в отношении всего, что касается госпожи Берг… А, как бы, корабль и так уже не слишком новый, да и я не в той форме, чтобы бегать…

Тэ Иревиа замолчал, похлопал онемевшего Гарина по плечу и ушел, насвистывая что-то себе под нос.

– Какого черта, – пробормотал Юрий, направляясь в каюту Элли.

Девушка сидела, скрестив ноги на тахте, держа обеими руками кружку с чем-то теплым. Напротив, положив длинные ноги на стол, сидела Аоки, что-то рассказывая в лицах. Когда на пороге появился Юрий, они разом посмотрели на него и прыснули от смеха.

– Чего? – хмуро буркнул Гарин, осматривая себя.

– Доно, у тебя лицо такое, словно ты в коридоре стриженного Одучи встретил, – ехидно сказала Кира.

– Нормальное у меня лицо, – Гарин пригладил бороду. – Просто доктора встретил, он какими-то загадками говорил.

Кира и Элли переглянулись, потом Аоки подобрала ноги и встала:

– Ну, поболтайте пока, я скоро вернусь, – она прошла мимо Юрия, подарив тому взгляд, значения которого он не понял. – Элли, если что – я на связи.

– Ага, – кивнула девушка, переводя внимательный взгляд на Гарина.

Юрий прошел вглубь каюты, постучал пальцем по установленному в изголовье кушетки медицинскому сканеру, спросил строго:

– Элли, не знаю, какие у вас тут секреты, но ты мне прежде скажи вот что – зачем ты сказала, что сможешь дотянуться до системы монолитов одним прыжком? Я понимаю, хотела успокоить народ, но ты ведь понимаешь, какая начнется буча, если этого не произойдет?

– Я как раз об этом и хотела поговорить, – Элли, в привычной ей манере, когда она чего-то боялась сказать Гарину, потупила глаза и принялась мять в пальцах шнурок комбинезона. – Я думаю, что могу перенести «Полынь» в нужное место за один прыжок.

– «Думаешь» или «можешь»?

– Смогу, – твердо ответила девушка.

– Каким образом?

– У меня пока не получалось долго находиться за Горизонтом, потому что это все равно, что тонуть, – Элли поправила волосы. – Я против своей воли выталкиваю себя обратно, я очень хорошо этому научилась, и теперь это играет против меня – я не успеваю толком настроиться, найти то, что нужно. Если бы у меня было больше времени, я бы все сделала как нужно.

– Что ты хочешь сделать? – с нарастающей тревогой спросил Юрий.

– Я поговорила с Кагаром… С доктором, – поправилась Элли. – У него есть снотворное, усиленный аналог которого используется при гибернации. Этот препарат не даст мне «всплыть», и я смогу все сделать как надо.

– Нет, – твердо сказал Юрий.

– Ты не дослушал, – торопливо сказала Элли. – Доктор сказал, что сможет контролировать фазы сна и, при необходимости, выведет меня из него за несколько минут.

– Элли, я не сомневаюсь в способностях доктора, – Юрий заходил по каюте туда-сюда. – Но не ты ли говорила, что за тобой ТАМ идет охота? Что эта тварь может тебя найти и… не знаю – забрать, растворить, убить? А без возможности сбежать, как ты спасешься? И как доктор поймет, что ты в опасности, а не просто так «всплываешь»?

Гарин так завелся, что сам не заметил, как повысил голос.

Ну как она может не понимать таких вещей?

– Юра, но я смогу…

– А если не сможешь?

– Юра, – голос Элли предательски дрогнул. – Ты веришь в доктора, но почему не веришь в меня?

– Потому что не доктору идти за Горизонт, и не доктору сталкиваться там с сущностью, которая древнее нашей Вселенной и мощнее всего, что в ней существует, – Гарин ткнул в потолок, словно указывая на чудовище. – А ты хорошо научилась убегать, но не сражаться. И ты погибнешь. А вместе с тобой и все остальные.

– Они и так погибают! – внезапно закричала Элли. – Каждый прыжок кто-то погибает, и я это вижу, это проходит сквозь меня.

Она ударила маленьким кулачком себе в грудь, в ее блестящих глазах на раскрасневшемся лице стояли слезы.

– Скажи, Юра, ты возьмешь на себя ответственность за другие смерти? Потому что я больше не хочу! Я вижу, как они идут мимо, улыбаются, кивают, такие живые, со своими желаниями, мечтами. А потом узнаю, что их больше нет. И виной тому – я, потому что не смогла перебороть свой страх и чуть дольше остаться там, где должна!

Она закрыла лицо руками, беззвучно заплакала, сразу сделавшись маленькой и беззащитной.

Гарин мысленно выругал себя за несдержанность, присел рядом, положил ладонь на подергивающиеся плечо.

– Родная, – сказал он ласково. – Ты и так делаешь больше, чем мы можем. Без тебя у нас вообще не было бы шансов! Я уверен, и не только я, что ты нас доставишь куда нужно, может и не сразу, но обязательно доставишь. И те матросы, которые приходили сюда, тоже в это верят. Потому что понимают – другого выхода нет.

Девушка всхлипнула, потянулась в карман за платком.

– Я готов взять на себя все потери, – подбирая слова, продолжил Юрий. – Готов нести эту ответственность. Но если мы потеряем тебя – это будет настоящей катастрофой. А то, что ты предложила, гарантировано к этому приведет. И пусть я лучше буду каждый раз стоять против толпы, чем видеть, как все медленно умирают без шанса на спасение. Так что, давай все будем делать, как и делали – осторожно, шаг за шагом. А недовольным я все объясню. Поверь, со временем они поймут, что были неправы.

Он погладил Элли по спине, добавил:

– Но главное – я не хочу лишиться тебя. Понимаешь? У меня, кроме тебя, больше никого нет.

– У тебя есть Кира, – глухо ответила девушка.

– Кира – другое. А ты – моя семья. Вы обе для меня важны, за обеих я пойду в огонь и в воду. Но не бросай меня вот так, глупо и необдуманно, ладно?

Элли молчала, вытирая слезы.

– Обещаешь? – наклонился к ней Гарин.

– Обещаю, – тихо ответила девушка.

– Вот и хорошо, – Гарин пожевал губы, не зная, что еще сказать.

Дверь каюты отъехала, вошла Кира с двумя дымящимися чашками. Быстро оценила обстановку, кивнула Юрию в сторону выхода. Спросила:

– Доно, вот ты можешь хоть раз пообщаться так, чтобы дело не кончалось слезами?

– Могу, – сухо ответил Гарин, поднимаясь. – Ты все знала?

– Если ты про снотворное – знала, – кивнула Аоки. – Но Элли хотела все обсудить с тобой. Вижу, обсудила.

В последних словах было столько язвительности, что Юрий даже поморщился.

– Чего рожу корчишь? – воинственно спросила Кира. – Такое ощущение, что это не ты, а тебя обидели.

– Он меня не обидел, – сдержанно сказала Элли. – Все очень доходчиво объяснил.

– Вот и прекрасно, – Кира протянула ей одну чашку. – А теперь давай мы с тобой поболтаем, у меня история есть обалденная.

Покосилась на Юрия:

– Ты тут на наш горячий шоколад роток не разевай – добудь сам, в неравном бою с Биттоном. У вас еще есть что обсудить?

Гарин лишь развел руками – он не привык общаться с Элли в присутствии такого настырного «адвоката». Помялся на месте, решая сказать ли что еще, но потом поймал взгляд Аоки, говорящий, «Не сейчас», брякнул: «Спокойной ночи» и вышел в коридор.

На душе осталось ощущение тягучей незавершенности.

* * *

Боль может быть бесконечной, растянутой во времени так долго, что уже невозможно вспомнить, когда именно она началась. Звенящая, острая боль, перекрывающая все остальное, заставляющая давать любые обещания, проклинать самых любимых людей. Такая боль безумна, в ней не может быть рационального спокойствия и взвешенного терпения.

Казалось, что оголенные нервы торчат в разные стороны, словно белоснежные пульсирующие ветви, и жгут, режут, дробят. Сквозь огненные вспышки Юрий успевал заметить прозрачный корпус «Полыни», разваливающийся на геометрические фигуры, кровавые извивающиеся кляксы товарищей, серо-черную метель, проносящуюся сквозь них. В какой-то момент бурлящее пространство исчезло, и Гарин увидел под собой огромную сферу, потрескавшуюся, расколотую, заполненную мириадами горящих светлячков. А рядом – сотни других разноцветных пузырей, каждый из которых не похож на другой.

Потом сферы покачнулись, когда между ними протиснулось нечто чудовищное, бесформенное, издающее оглушающее «Рэка-рэка-рэка». Прочь от него метнулась серебристая тень – теперь Юрий точно знал, что это Элли.

Щелчок, удар, вспышка.

В легкие с хрипом ворвался воздух, вынося обратно протяжный стон. Юрий дернулся, ощущая на груди и плечах тугие ремни крепления брони, отжался от пола и, пошатываясь, встал. Мутная пелена перед глазами превратилась во внутреннюю часть забрала с мерцающим боевым интерфейсом, монотонный бубнеж – в голос модулятора, перечисляющего активные системы бронескафадра.

– Время, – приказал Гарин, оглядываясь.

На первый взгляд все было как надо – он находился в десантном ангаре, как и несколько десятков других матросов.

– Семнадцать часов, двадцать три минуты, десять секунд по общекорабельному времени, – с готовностью отозвался модулятор.

Юрий с трудом сообразил, что с начала прыжка прошло более трех часов.

– Что-то долго, – пробормотал он.

Началась перекличка. Гарин в свою очередь откликнулся Джаббару, с облегчением отметив, что остальные на месте и с ними все в порядке. Далее стали докладывать командиры групп, чьи матросы также размещались в ангаре – потерь не было.

– Мобильная группа, – наконец обратился лейтенант. – Разбиваемся на двойки для патрулирования…

Его прервал сбивчивый голос Си Ифмари, дежурящего на мостике:

– Внимание! Включаю входящую трансляцию!

Динамики разродились треском и шипением, мигом приковав к себе тревожные взгляды всех в ангаре. И, в следующую секунду:

– Рейтарский корвет «Полынь», это имперский крейсер «Маахес». Получили ваш запрос, высылаем пеленг для сближения! Повторяю…

Голос неизвестного радиста потонул во взрыве радостных криков – еще несколько минут назад сонные и дрожащие матросы сейчас прыгали и обнимались, приветствуя долгожданное спасение. Не сдержался от улыбки и Гарин, выдохнув:

– У нее получилось!

Его уже хлопали по плечам, пытались поднять, кто-то с текущими по щекам слезами заглядывал ему в лицо, силясь что-то рассмотреть под глухим забралом. Рядом размахивал тяжелым пулеметом Одучи, прыгая на одной ноге.

– Господа! – раздался голос капитана. – Экипажу приступить к выполнению своих обязанностей. Мобильной группе – произвести тщательный осмотр корабля на предмет враждебной активности. Требую не расслабляться раньше времени, до прибытия в точку «рандеву» потребуется несколько дней. Командирам – доложить с мест. Конец связи.

– Молодец, Элли, да?! – перед Гариным появился Маракши без шлема, его лицо просто сияло от широкой улыбки.

– Молодец, – согласился Юрий. – Только не беги к ней сразу, ясно? Сначала работа.

– Да понял! – радостно воскликнул Иова. – Черт возьми, как же я ее обожаю!

Он натянул шлем, завертелся на месте, высматривая лейтенанта.

Ему не терпелось побыстрее закончить с рутиной. Как, впрочем, и Юрию. Только Юрий умел расставлять приоритеты, а парня приходилось чуть ли не силой удерживать в рамках обязанностей.

Появившийся Кахир развел группу по парам, указал сектора осмотра. Гарину досталось идти с молчаливым Тихомиром, чему он был, честно говоря, рад – в голове еще вертелись отголоски прыжка, и нужно было собраться с мыслями, а не отвлекаться на болтовню.

«Полынь» ликовала. Экипаж преобразился, вновь появились улыбки и светлые лица. Проходящих своей дорогой «блох» то и дело поздравляли, хлопали, звали отпраздновать. Те скромно отказывались, пыхтя в своих панцирях от палубы к палубе. Впрочем, уже поверхностный обход отсеков показал, что на сей раз рейтар «пронесло» – никакие твари по темным углам не ползали, никакие странные тени по полу не скользили. На сей раз Элли удалось сделать все очень аккуратно и точно.

Гарин встал, как вкопанный – какое-то подозрение закралось в его мысли. Переключил волну, настроившись на вифон Киры.

Аоки ответила не сразу.

– Юра? – раздался в наушниках ее голос.

Голос Гарину не понравился.

– С Элли все в порядке? – с нажимом спросил он.

Кира замялась, что было ей несвойственно.

– Аппаратура показывает, что все в норме, – наконец, ответила она.

Гарин похолодел.

– Кира, – медленно прорычал он. – С Элли все в порядке?

Вновь молчание. Потом Аоки сказала опустившимся голосом:

– Она не просыпается, Юра. Мы не можем ее разбудить…

* * *

Три звезды на черном полотне – эта картина могла бы быть символом конца времен.

Гарин протянул палец и провел по виртуальному экрану, соединяя звезды в треугольник. Когда он убрал руку – звезд осталось две.

Юрий посмотрел на свои подрагивающие пальцы, сжал их в кулак, со всей силы, до хруста. Разжал, наблюдая, как вновь наполняется кровью побелевшая ладонь.

Совсем недавно эта рука сжимала худое горло корабельного доктора, припечатав того к стене. И хотя старому мяснику ничего не стоило пустить в ход свой верный скальпель, но Тэ Иревиа терпел, мучительно морщась и отводя взгляд. Твердил одно и то же: «Она сказала, что ты дал согласие… Сказала, что ты знаешь».

За спиной раздались шаги, и Гарин бросил взгляд чрез плечо.

– Рэй, – утвердительно выдохнул он.

– Я тебя искал, – норвежец тяжело опустился рядом. – Думал, ты у себя, а ты здесь.

Последний прыжок добавил в рыжей шевелюре Одегарда седых волос, некогда густая окладистая борода выглядела блеклой и растрепанной.

– Ты чего на сообщения не откликаешься? – друг тут же накинулся на Юрия. – Я уж беспокоиться начал.

Гарин посмотрел на темнеющий на запястье серый прямоугольник отключенного вифона, промолчал.

– Как Элли? – Рэй сбавил тон, в его голосе появились участливые нотки.

– Спит, – глухо ответил Юрий.

– Но состояние нормальное? – продолжил допытываться норвежец. – Кира говорила, док ее аппаратурой обложил, чуть ли не весь медблок туда перенес.

– Состояние стабильное, без изменений, – уже с раздражением произнес Гарин. – Рэй, какого черта тебе от меня надо?

– А ты на меня не рычи, – мягко, но с напором сказал Одегард. – И хватит уже искать виноватых, а то тебя все вторые сутки стороной обходят.

Юрий хотел ответить в том же духе, но вовремя осекся.

Хватит!

Злобная змея в голове шиела и бросалась на любую тень. Проклятые голоса, которые так сложно отличить от настоящих, шептали о бренности и тлене. Зверь внутри разевал алую пасть, требуя крови.

Но он никогда таким не был! И пусть эта дрянная история превратила его в жалкое подобие былого разведчика с «Пилигрима», но неужели он станет с этим мириться?

Где твоя гордость, Юрий Гарин! Где твой характер!

В том, что произошло с Элли, никто не виноват, кроме самой Элли и его самого. Он был слишком занят копанием в себе самом, не уберег девчонку. Ведь мог сообразить, что она не послушается, что примет снотворное.

Но если бы уберег – это был бы лучший выход?

Теперь же – все так, как произошло. Нужно верить в то, что Элли выкарабкается. И сделать все, чтобы вернувшись, она не оказалась среди руин.

– Извини меня, дружище, – хрипло проговорил Юрий. – Я неправ.

– Да ладно, – казалось, что Рэю самому стало неловко. – Я же понимаю, братишка. Все будет хорошо!

– Это точно, – Гарин поднял голову и с трудом, но улыбнулся. – Спасибо за поддержку.

– Пожалуйста, – с серьезным видом ответил Рэй. – Если захочешь поговорить об этом, я всегда к твоим услугам.

– Заметано, – Юрий хлопнул товарища по плечу. – Так чего ты меня искал?

Одегард оживился, заерзал на лавке. Огляделся по сторонам, хотя кроме них в мичманской кают-компании больше никого не было.

– Рхеец опять вышел на связь, – наконец выдал норвежец.

– Рхеец? – не сразу понял Юрий, но потом кивнул. – А, шпион из информационного пакета.

– Он самый, – глаза Рэя загорелись. – Я, если честно, сомневаться начал в его существовании, что-то он никак себя не проявлял. Но теперь у меня железобетонные факты есть!

Гарин удивленно хмыкнул. Он и сам, если честно, не очень верил в эту историю с проникшим на «Полынь» агентом Куба.

– Что за факты? – спросил он.

– Он послал сообщение своим, – лицо Рэя засияло так, словно он закрыл игру козырным тузом. – Координаты точки «рандеву».

– Дружище, давай поподробнее, – нахмурился Гарин.

Одегард придвинулся ближе и заговорил, жестикулируя больше обычного.

– Мы как тогда с тобой эту тему обсудили, так у меня из головы не выходил вопрос, как рхеец планировал со своими связываться? Ну, бога ради, не станет же он посылать шифровки из радиорубки!

– Если, конечно, он не связист, – подкинул мысль Юрий.

– Это да, – видимо, Рэй тоже рассматривал эту версию. – Но все равно огромный риск, маркеры сообщения останутся в памяти коммуникатора, а «черный ящик» так просто не откорректировать. Значит что?

– Что?

– Передатчик должен быть где-то в другом месте. И, желательно, за пределами обшивки, чтобы избежать лишнего экранирования.

– А еще этот передатчик может быть как-то хитро подключен к нашим антеннам дальней связи, – вновь предположил Гарин.

Норвежец щелкнул пальцами.

– Именно! И я его нашел!

Гарин удивленно вскинул брови. Рэй, довольный произведенным эффектом, продолжил:

– Я попросил Тихомира сбацать простенький пеленгатор. Присобачил его к «голему» и несколько раз включал, когда мы были за бортом. Но тут заковыка в том, что передатчик «светится» только в активном состоянии, а так – хрен ты его обнаружишь. Ну и, в общем, этим утром, когда народ погнали внешнюю обшивку чинить, я, как обычно, включил пеленгатор. И тут – херачим мы, значит, с Одучи ломами, бронепластины обратно в пазы загоняем, а эта машинка как запищит, как замигает! Я чуть лом не выронил, но успел позицию сигнала сохранить. Оставил Одучи одного ковыряться, сам по пеленгу прошел – и точно…

Норвежец довольно подмигнул.

– Висит себе коробочка под газоотводной решеткой, – его рот растянулся в белозубой улыбке. – Плоская такая, на антенну нашу нацеленная.

Он раскрыл вифон и сбросил в воздух плоское изображение небольшого прямоугольного устройства, уютно прильнувшего к ободу крепления решетки.

– Но это еще не все, – Рэй быстро свернул картинку, опасаясь, что кто-то еще её увидит. – Оказывается, в это же время наши связывались с имперским флотом, отсылали им какие-то сведения. То есть, рхеец, чтобы замаскировать свое сообщение, ровно в тот же период запустил по антенне свой сигнал. С учетом того, что импульс связи довольно короткий, чертовски маловероятное совпадение, смекаешь?

Юрий постучал пальцем по подбородку, протянул:

– Шпион знал точное время сеанса связи. Или сам находился в радиорубке.

Норвежец показал два больших пальца.

– Бинго, братишка! Круг подозреваемых довольно сильно сузился, не находишь?

Гарин поднялся с лавки, прошелся вдоль стены, сложив руки на груди. Спросил:

– Ты не трогал передатчик?

Рэй фыркнул:

– Что я, дурной что ли? Конечно, не трогал.

– Хорошо, – Юрий размышлял на ходу, развивая ситуацию. – Пусть думает, что он в безопасности… Или она… Сейчас главное узнать, кто имел сведения о времени сигнала. Или кто был в радиорубке во время передачи.

– В радиорубке было двое – связист и шифровальщик, – тут же откликнулся норвежец.

– Откуда знаешь?

– Ну ты чего? Я же тебе говорил – связист – мой земляк, Рауль. Забыл?

Юрий лишь развел руками.

– В общем, я тут небольшое расследование провел, и смотри, какая картина вырисовывается, – Одегард сменил позу, уперся рукой в колено. – Во время передачи в рубке было двое – Рауль и этот, лейтенант-кодировщик…

– Эрик Али, – подсказал Юрий.

– Ага, он. Неприятный тип, – поморщился Рэй. – Помимо Али о сеансе связи знали лишь штурман, пилот и, собственно, капитан.

Норвежец развел руками:

– Так что, как ты видишь, список не шибко длинный. Осталось лишь понять, как нам найти среди них предателя.

Повисла пауза. Юрий задумчиво оглаживал бороду, Одегард терпеливо ждал. Наконец, не выдержав, норвежец выпалил:

– Слушай, может пойти к капитану, выложить ему все? Устроим тотальную проверку, прогоним всех через сканер, а?

Гарин скептически покачал головой:

– Не нужно спешить. Твой список, на самом деле, еще короче.

– Что ты имеешь в виду?

– Технология переноса сознания возможна лишь между рхейцами и людьми, – пояснил Юрий. – У меня был определенный опыт, я изучил вопрос. Так что, можно с чистой совестью вычеркнуть Кирику и Си Ифмари. Остаются лишь трое.

Он начал загибать пальцы.

– Это лейтенант Али, Рауль и…

– Капитан? – Рэй выпучил глаза, но тут же затряс своей рыжей шевелюрой. – Да ну нет! Зачем он стал бы запариваться с этим передатчиком? Дал бы приказ связисту, делов-то.

Но видя, что Гарин никак не поддерживает его уверенность, сам себе возразил:

– Хотя, это же не так просто. Связист же поймет, что и кому он отправляет.

– Да я сам думаю, что капитан – последняя из кандидатур, – наконец озвучил свои мысли Юрий. – На обшивку он не выходил, всегда на виду – слишком заметная фигура для агента. К тому же, смысл ему подавать какие-то сигналы? Он может просто привести «Полынь» к рхейцам, и никто ему не помешает.

– Согласен, – кивнул Рэй. – Тогда остается один подозреваемый.

– Почему один?

– Потому что Рауль – нью-оденист, – улыбнулся норвежец. – Как и я.

Гарин понимающе кивнул – некоторые выходцы из Хьёмленда придерживались традиционных религиозных верований, в которых довольно критически относились к аугментации. У того же Рэя не было ни одного встроенного шунта или разъема, ему, как и Юрию, приходилось использовать внешнюю инбу.

– Тем не менее, – начал Гарин.

– Я его проверил, – успокаивающе поднял ладони Рэй. – Он лыс, как коленка, и, поверь, не заметить дырку в черепе было бы достаточно проблематично.

– Что ж, – Гарин остановился перед другом. – Остается только один вариант.

– Ага, – кровожадно оскалился норвежец. – Давай тряхнем этого засранца.

У Гарина в голове словно пазл сложился. Ему никогда не нравился высокомерный и заносчивый Эрик, тем не менее, Юрий искренне постарался увидеть за личной неприязнью реальную фигуру. И чем больше он думал о корабельном кодировщике, тем больше подмечал определенные странности.

Если они с Одегардом все правильно поняли, агент Содружества попал на «Полынь» относительно недавно – видимо, для слежки за Высшим. А Эрик появился на корабле вместе с бхутом, то есть, как раз в одно из последних штатных пополнений. Опять же, должность корабельного кодировщика довольно завидная для вражеского агента, это же прямой доступ ко всем сообщениям, в том числе и секретным. Вместе с тем, офицер связи часто участвует в капитанских совещаниях, на которых обсуждаются также и планы дальнейшего полета. И именно Эрик Али не так давно проявлял навязчивый интерес к Элли – явная попытка собрать информацию о новом опасном феномене.

А еще, насколько Юрий мог судить, Эрик чаще других в разговорах нелестно отзывался о правителях Империи и руководстве флота. Впрочем, Эрик вообще был человеком довольно едким, так что это утверждение могло быть просто чертой характера лейтенанта.

– Ю, с этим тянуть нельзя, – Рэй воспринял молчание Гарина за неуверенность. – До наших идти осталось пару дней максимум, а значит, если что-то произойдет, то в самое ближайшее время!

В этом Одегард был прав, нужно было действовать как можно быстрее. Но и бросаться сломя голову нельзя, можно только все испортить.

– Эрика проверить нужно, – кивнул Гарин. – Но осторожно.

– Ага, осторожно, – поддакнул Рэй. – Только как?

– Посмотреть наличие разъема для нейрошунта, – Юрий указал себе на затылок. – Он должен быть вот тут, в основании черепа. Или за ухом.

– Слушай, – вдруг помрачнел Одегард. – А ты рассказывал, что в Элли пытались пересадить сознание при помощи какого-то обруча. Что, если и здесь также? Тогда мы ничего не найдем.

Гарин, на миг задумавшись, отмел это предположение.

– Там использовали довольно громоздкую технику, не думаю, что ее можно было бы незаметно протащить на «Полынь» и прятать так долго. Нет, у агента должен быть хороший нейрошунт, чтобы обеспечить стабильный и быстрый прием цифрового сознания.

– А если у Эрика окажется просто типовой разъем? – казалось, Рэй пытался обсудить все возможные варианты. – Не знаю, какой-нибудь сервисный или служебный?

Юрий недовольно цокнул языком – вопросы норвежца не предполагали простых ответов. Да, риск высок, но и ставки сопоставимы. Если на «Полыни» агент Содружества, то опасность угрожает всем находящимся на борту.

– Давай пока просто проверим, есть ли разъем, – уклончиво ответил он. – Там видно будет. Может, как-нибудь получится устроить ему сканирование. Очень не хочется ошибиться… Твой земляк видел, что делал Эрик во время передачи импульса?

– Нет, конечно, – качнул головой Рэй. – Он же в системе работал, сигнал формировал.

– Ясно, – Гарин потер ладони. – Что ж, давай ловить шпиона.

* * *

Охота на лейтенанта Али продолжалась несколько часов. Сначала Эрик нес вахту на мостике, куда Гарин и Одегард заходить поостереглись. Пока они ждали его на выходе, к ним начал проявлять нездоровый интерес дежурный матрос, нервно поигрывающий пальцами на кобуре. За последнее время у всех нервы были на взводе, поэтому друзья решили не накалять обстановку и ретировались от мостика подальше, затаившись в полумраке коридоров.

Удача улыбнулась им ближе к вечеру – лейтенант в компании офицера-торпедиста прошел в кают-компанию – должно быть, планировалась традиционная партия в преферанс. Через несколько минут торпедист вышел, общаясь с кем-то по вифону, и удалился в сторону жилых кубриков.

Не желая упускать возможность, Юрий толкнул створку кают-компании и вошел внутрь. За ним тенью последовал норвежец.

Кодировщик стоял к ним спиной, листая список развлекательных программ из общественного архива. Обернулся на шум, недовольно выпятил губу и протянул:

– А, это вы, мичман. И чего вам не сидится среди подобных…

Тут он краем заметил фигуру Одегарда, развернулся всем телом, переводя взгляд с Юрия на Рэя.

Но прежде Гарин успел заметить кое-что странное – широкий пластырь телесного цвета в основании шеи лейтенанта.

– Что вам надо? – с вызовом спросил Эрик, положив правую руку на ремень, поближе к кобуре.

– Поговорить, – хрипло прогудел норвежец.

Юрий решил спасти положение. Он сделал небольшой шаг вперед, улыбнувшись:

– Господин лейтенант, у нас с другом возник некоторый спор по поводу модификаций имперских звездолетов, – спросил он, импровизируя на ходу. – Вы же служили на каком-то крупном корабле, верно?

Глаза офицера сощурились, он пытался понять, что задумали эти «блохи».

– Вам нечем заняться, господин бывший колонист? – сухо поинтересовался Эрик. – Или считаете, что мне хочется участвовать в ваших дурацких спорах?

– Зачем так грубо? – покачал головой Одегард.

– Вам, старшина, здесь вообще не место, – кодировщик одарил норвежца высокомерным взглядом. – Выйдите вон.

Юрий услышал, как нехорошо засопел Рэй, вновь сделал вперед шажок, поднимая ладони.

– Мы просто хотели спросить, господин лейтенант, – он вложил в голос всю возможную простоту. – Маленький вопрос, и вправду, наверное, дурацкий. Извините, если напугали…

Расчет оказался верным – офицер пренебрежительно фыркнул, демонстративно засунув руки в карманы брюк.

– Напугали, – повторил Эрик едко. – Вам, наверное, кто-то польстил о вашем якобы «пугающем» виде. Впрочем, что взять с контракторов вашего класса, ценность как у приматов. Давайте, спрашивайте, что у вас там, и идите в свой кубрик. Я не настроен на пустое общение.

* * *

Юрий был от него совсем близко, еще бы шажок. Он уже понял, что без проблем выяснить наличие шунта у лейтенанта не получится, но отступать было поздно. Он решил задать какой-нибудь действительно глупый вопрос и еще приблизиться к Эрику, как вдруг норвежец, который, видимо, не смог больше терпеть тон офицера, проскрежетал:

– Вопрос простой – затылок покажи.

Дальнейшее для Юрия слилось в один судорожный момент. Эрик на миг застыл, потом вдруг заорал:

– Это они! – и схватился за кобуру.

Гарин одним прыжком преодолел разделяющее их пространство и сбил офицера с ног, с грохотом влетев в настенную панель. Кодировщик оказался на удивление крепким, попытался ударить Юрия локтем в лицо, но Гарин успел завладеть более приоритетной целью – обхватил пальцами руку Эрика, тянущую пистолет. Сжал так, что даже самому стало больно. Лейтенант взвыл, попытался боднуть в лицо, начал выворачиваться, словно уж. Позади что-то затрещало и волосы на затылке встали дыбом. Сдавленно выругался Одегард, раздался звук падающего тела.

– Это… они, – придушенно просипел Эрик.

Юрий всем телом придавил связиста к полу, изловчился, прижал коленом растопыренные пальцы офицера, приподнялся и одним движением сорвал с шеи лейтенант липкую полоску пластыря.

На красной коже, в центре стремительно багровеющего прямоугольника, торчали два покрытых мазью фурункула.

– Гарин!

Резкий окрик обдал Юрия холодом. Он обернулся и торопливо слез со злобно шипящего лейтенанта.

В дверях стоял Кимура, рядом с ним – Си Ифмари с пистолетом в руке. Перед ними, на полу, лежал тот самый торпедист, что вышел из кают-компании чуть раньше, рядом валялся стэк парализатора. Тут же, привалившись к стене, сидел Одегард, оглушено тряся лохматой головой.

– Что здесь происходит?

Голос капитана не предвещал ничего хорошего.

– Урод! Скотина! Рхейский недоносок! – Эрик, похожий на разъяренного паука, вылез из-под стола и поднялся, сверкая налитыми кровью глазами. – В расход, паскуду!

– Лейтенант, отставить! – предостерегающе скомандовал капитан.

Щелкнул предохранитель, отчетливо звякнул счетчик боеприпасов, и Юрий боковым зрением увидел, как поднимается рука лейтенанта.

Инстинкты сработали быстрее мысли – Гарин рубанул ребром ладони Эрика по запястью, ударом тяжелого ботинка подсек ноги офицера. Пистолет вновь оказался на полу, куда, секундой позже, рухнул шифровальщик.

– Не двигаться! – Юрий не сразу узнал голос пилота. – Руки за голову!

Гарин угрюмо посмотрел на бледного Боагтара, направившего на него дрожащий ствол пистолета, сложил ладони на затылке. Перевел взгляд на капитана.

– Лейтенант Али, – Кимура обратился к пыхтящему Эрику. – Вы в порядке?

– Эта тварь мне руку сломал! – гневно заорал лейтенант с пола.

– Поднимите личное оружие и уберите его в кобуру, – приказал Кимура. – Вы меня услышали, господин Али? В кобуру!

– Услышал, – раздраженно буркнул Эрик.

– Господин Си Ифмари, – капитан вновь перевел взгляд на Юрия. – Если рей-мичман сделает резкое движение, открывайте огонь на поражение. Приказ поняли?

– Понял, – видимо, в горле у пилота пересохло, потому что ответ вышел каким-то сиплым.

– Я не собираюсь делать резких движений, – качнул головой Юрий. – Господин капитан, разрешите объясниться?

Эрик излишне громко выругался, плюхнулся на стул, взвешивая в ладони пистолет. Потом, бормоча под нос что-то нелицеприятное, убрал оружие в кобуру.

На лице Кимуры заиграли желваки, он еще раз оглядел кают-компанию. Присел на корточки, щупая пульс лежащего торпедиста. Пару раз хлопнул его по щекам, выпрямился.

– Рей-старшина, – обратился он, не глядя на Одегарда. – Встаньте и медленно отойдите в дальний угол. И держите руки на виду.

Рэй, который действительно отошел от удара парализатора, покачиваясь, поднялся и, словно усталый медведь, побрел в угол.

– Он убил его? – испуганно спросил молодой аджай.

– Нет, – ответил капитан. – Отправил в нокаут. Вы сможете контролировать две цели, господин Си Ифмари?

– Так точно! – ствол пистолета дернулся туда-сюда, словно пилот не решил кто из «блох» опаснее.

– Хорошо, – Кимура заложил руки за спину. – Теперь, рей-мичман, я требую объяснений.

И Юрий заговорил. Скрывать что-либо в сложившихся обстоятельствах было глупо, без веских причин побитых офицеров им не простят, и до конца полета придется провести время в карцере. Поэтому, Гарин рассказал все, что им было известно о рхейском шпионе. Точнее, что именно они обнаружили, что предполагали, и как вышли на Эрика Али.

По мере рассказа, направленное на Гарина оружие опустилось – то ли Си Ифмари устал держать тяжелый пистолет, то ли принял на веру слова Юрия. В отличие от него, насупившийся шифровальщик на протяжении всего монолога фыркал и усмехался, баюкая поврежденную руку.

Но, по чести, их реакции Гарина мало заботили – ему было важно мнение только капитана.

Когда он закончил, Али импульсивно вскочил, фальшиво рассмеялся, выдав:

– Врет. Юлит, выдумывает. Какой, к черту, передатчик? Капитан, это рхейские пособники, я вам говорю! В железо обоих, пока не прибудут дознаватели.

Юрий пропустил речь лейтенанта мимо ушей – он пытливо следил за реакцией Кимуры.

Капитан молчал, чуть заметно покачиваясь на каблуках. Взгляд его черных глаз, словно два рентгеновских луча, блуждал по лицу Гарина, забирался куда-то глубже, будто мог увидеть скрытую под черепной коробкой правду. Вот бледные губы Кимуры дрогнули, и Юрий затаил дыхание.

– Нет, господин Али, они не предатели, – спокойно сказал Кимура.

– Да что за ерунда? – взвился Эрик.

– Я достаточно давно знаком с господами Гариным и Одегардом, чтобы вполне обосновано сказать – произошедшее недоразумение вполне в их стиле.

Кимура перевел холодный взгляд на лейтенанта.

– Так что, давайте отдадим должное их бдительности и объединим усилия в борьбе с общим врагом.

Боагтар с шумом выдохнул, убирая пистолет. На лице пилота читалось искреннее облегчение, он старался не встречаться взглядами с «блохами».

Гарин позволил себе опустить руки. Рядом выругался Эрик, но уже без былой ярости, а, скорее, с досадой.

– Господин Одегард, – капитан указал рукой на лежащего торпедиста. – Приведите господина Сироткина в чувство. Я пока проясню сложившуюся ситуацию.

Рэй не заставил просить себя дважды, потянул из кармана индивидуальный медицинский набор и шагнул к лежащему офицеру.

– Господин Гарин, в своем рассказе вы упомянули некий передатчик, обнаруженный на обшивке полыни, – фраза капитана прозвучала больше как утверждение, а не вопрос.

– Так точно, – кивнул Юрий. – Устройство обнаружил рэй-старшина Одегард.

При звуках своего имени Рэй поднял лицо, кивнув, после чего вновь вернулся к лежащему офицеру, который уже приподнимался с пола, непонимающе вращая мутными глазами.

– Видите, господин Али? – капитан наклонился в сторону Эрика. – Все-таки мой план сработал.

Лейтенант развел руками, мол, был не прав.

Взгляд Кимуры вновь вернулся к Гарину.

– Вы вполне логично связали интересы Содружества и наличие на борту Высшего, – сказал он, сложив пальцы перед собой. – В свое время я пришел к такому же выводу, поэтому сделал запрос в штаб Имперского флота о назначении на «Полынь» сотрудника из числа офицеров особого отдела. Вскоре к нам присоединился господин Али.

Капитан сделал легкий кивок в сторону Эрика, тот никак не отреагировал, продолжая рассматривать собственные ногти.

– Как показывает время, данная мера оказалась вовсе не праздной, – продолжил Кимура. – Как доверенное лицо, господин Али выполнял мои поручения, в том числе, собирал информацию о госпоже Берг, а, впоследствии, активно подключился к ситуации с информационным пакетом. Однако нам до сих пор не удавалось выявить, кто именно принял в себя личность рхейского агента, хотя, я так понимаю, мы подобрались очень близко к разгадке. Теперь, с вашей помощью, мы захлопнем ловушку.

– Каким образом, господин капитан? – подал голос Одегард, прислоняя все еще немного контуженного торпедиста к стенке.

– До сего момента агент никак себя не проявлял, – ответил капитан. – Я планировал провести сканирование экипажа по прибытию на место, однако действовать придется более оперативно. И поскольку мы не смогли обнаружить скрытый передатчик…

При этих словах Эрик Али недовольно поморщился.

Капитан даже бровью не повел, закончил:

– То в дело вступает идея нашего замечательного штурмана.

– Кирика предложила держать в тайне период и частоту импульса связи, – с блестящим взглядом пояснил Си Ифмари. – И на все расспросы мы должны были называть разное время.

– А для агента точное время сигнала очень важно, – кивнул Юрий.

– В какое время вы запеленговали работу передатчика? – спросил Кимура.

– В девять сорок три по корабельному, – тут же ответил Рэй.

Капитан пытливо посмотрел на каждого из своих офицеров.

– У меня никто ничего не спрашивал, – поднял ладони Эрик.

– Биттон интересовался, когда можно направить флотскому интенданту список-запрос, – сказал Си Ифмари. – Но о времени не спрашивал.

Капитан задумчиво потер подбородок, посмотрел на Гарина и Одегарда, перевел взгляд на торпедиста, который осторожно трогал распухшую челюсть.

– Надо спросить у Кирики, – разбавил паузу пилот. – Может, она… Хотя, вторые сутки из ложемента не вылезает…

– Господин Сироткин, – обратился к торпедисту капитан. – А вы можете что-то нам сказать?

Помятый офицер покачал было головой, но потом, вдруг, протянул виновато:

– Я сказал, господин капитан… Я совсем забыл, что нужно время менять…

– Что? – вскочил Эрик. – Какого черта ты молчал?

– Кому вы сказали о времени связи? – спросил Кимура.

– Я задумался, совсем из головы вылетело, – начал оправдываться торпедист. – Да он же свой!

– Хватит блеять, – резко осек офицера Рэй. – Отвечай на вопрос.

Торпедист вжал голову в плечи, проронил:

– Корнею Малышеву.

Кимура и Эрик переглянулись. Али вскочил и двинулся к двери, ругаясь вполголоса. Боагтар всплеснул руками:

– Корней? Не может быть!

Для Гарина новость тоже оказалась неожиданной, ему был симпатичен офицер САО, у них были если не дружеские, то уж точно товарищеские отношения.

И вдруг вспомнил, как Малышев жаловался ему на плохое самочувствие – как раз после получения информационного пакета. Как он мог не сопоставить эти факты?

– Господин Али, примите меры к задержанию лейтенанта Малышева, – приказал Кимура. – Остальным…

Он внезапно замолчал, прикрыв глаза ладонью. Напрягся и Си Ифмари, будто прислушиваясь к внутреннему голосу.

– Всем, кроме лейтенанта Али, по боевым постам, – капитан поднял голову, его голос стал предельно собранным. – Эрик, найдите этого диверсанта!

Шифровальщик уже выскакивал в коридор, бросая какое-то сообщение на вифон. Следом вышел Кимура, быстрым шагом направляясь в сторону мостика.

– Замечены корабли Содружества, идущие на перехват! – торопливо пояснил полученную по инбе информацию Боагтар. – Боюсь, будет драка!

Аджай бросился вслед за капитаном. Воздух разорвал пронзительный вой сирен.

* * *

Рхейские корабли на экране боевого коммуникатора не выглядели грозными – две плоские фигурки с короткими цифровыми обозначениями, соответствующими десантному фрегату и штурмовому корвету.

«Полынь» вновь тряхнуло и даже Гарин, сидящий в своем «ракшасе», ощутил это.

– Совсем рядом садят, – раздался из динамиков раздраженный голос Маракши. – У нас что, щиты совсем не держат?

– Мы на гиперфорсаже, – откликнулся Глебович. – Практически вся энергия уходит на силовой кокон вокруг зоны парадокса.

Вновь тряхнуло, в эфир полетела несдержанная ругань.

Юрий поднял лицо, выглядывая в узкую щель бронешлема.

В серо-красном полумраке ангара с болезненной неторопливостью двигались сгорбленные фигуры матросов из техосблуги. Оранжевые блики аварийного освещения падали на покатый корпус стреноженного шаттла, выхватывали из темноты застывшие фигуры «големов», висящих над провалами десантных шахт.

В ангаре собралась практически вся мобильная группа, ожидая приказа на отражение атаки. Не хватало лишь Браммы, который все также находился в гибернации, и Киры, оставшейся охранять Элли.

– Огонь ведут не по нам, – ровным голосом сообщил лейтенант Джаббар. – Рядом стреляют.

– Для чего? – спросил Журавлев.

– Заставляют курс сменить и остановиться, – ответил Кахир. – Хотят взять живыми.

– А чего вдруг? – хмыкнул Иова. – Из-за Высшего?

– Возможно.

– Кимура не остановится, – пробасил Ярвис. – Хочет до наших дотянуть.

– У этих, – возразил Журавлев, имея в виду корабли Содружества. – Двигатели лучше и орудия дальнобойнее. Срежут по пути.

– Хватит каркать! – оборвал его Рэнт. – «Срежут – не срежут» – поглядим еще. А вот если на абордаж пойдут, тот тут нам подкачать нельзя.

– Пойдут, – про себя сказал Гарин. – Даже если мы не остановимся.

Кроме него и Рэя никто из «блох» не знал о присутствии на борту рхейского шпиона. И чем больше Юрий думал про эту ситуацию, тем больше утверждался в мысли, что агент Куба явился не только за бхутом, но и за Элли. Все же, каким бы важным не был господин Грюнер, какими бы последствиями для Империи не грозили провокации с его участием, бхут оставался всего лишь бхутом. А вот Элли – поистине уникальный приз, желанная добыча. Или – очень опасный враг, которого необходимо уничтожить любыми методами. Поэтому Гарин не испытывал иллюзий насчет планов рхейцев – если «Полынь» не остановят, то просто расстреляют издали. Либо – тоже вполне возможный вариант – агент приведет взрывное устройство, находящееся на корвете. А сам прыгнет к своим, ничем не рискуя.

Последняя мысль заставила Гарина неуютно поежиться. Было неприятно осознавать, что где-то рядом ждет своего часа бомба, от которой невозможно ни спастись самому, ни спасти близких.

Оставалось лишь надеяться, что Эрик Али, со своей командой из нескольких офицеров, найдут предателя прежде, чем случится что-то непоправимое.

Юрий невесело усмехнулся – кто бы мог подумать, что придется полагаться на этого неприятного человека? Хотелось думать, что Эрик хотя бы как сотрудник особого отдела не подведет.

Гарин тронул вифон, вызывая список контактов. Некоторое время боролся с желанием вызвать Киру, спросить, как у них с Элли дела. Смахнул список в сторону, закрывая.

Кира справится с любым агентом, в этом он не сомневался. Незачем отвлекать ее по пустякам, незачем забивать голову лишними тревогами.

Корпус «Полыни» вновь затрясся – было похоже, что рейтарский корвет сместился в сторону и теперь стрелял сразу из нескольких орудий.

Гарин вызвал обзорную панель и запросил вид с внешних камер.

Изображение пестрело сизым маревом остаточного силового поля, непривычно бледного и тонкого. Корпус «Полыни» бугрился выдвинутыми орудийными башнями, чернели полосы раскрытых торпедных ферм.

А в черной вышине, за тонким защитным пологом, виднелась злая красная звезда, то и дело плюющаяся то плазменными пучками, то серебристыми иглами вакуумных ракет. Плазма проносилась прямо перед носом рейтарского корабля, а разрывы от ракет распухали пузырями рядом, хлестали по корпусу «Полыни» осколками.

Юрий попытался найти десантный корабль Содружества, переключаясь между камерами. И оказался неприятно удивлен, насколько близко тот подобрался к рейтарскому корвету.

Рхейский фрегат двигался параллельным курсом с «Полынью» на расстоянии не больше километра, и с такого расстояния можно было разглядеть некоторые детали на его дискообразном корпусе. Между кораблями водили хороводы рхейские паукообразные роботы, то и дело срываясь малыми группами в сторону рейтарского звездолета, словно пробуя на зуб его оборону. «Полынь» тут же огрызалась огнем из крупнокалиберных пулеметов, отгоняя агрессоров. Но те, с каждым разом, становились все наглее и наглее, они рассеивались широким фронтом и заходили с разных сторон. Операторы САО пока что успешно работали по ним направленными импульсами жесткого излучения, сжигая сразу по несколько машин, но Гарину было ясно – штурм не за горами.

– Могу ли я обратиться? – вкрадчиво спросил из глубины шлема модулятор.

– В чем дело? – Юрий отвел глаза от экрана, привычно пробежался взглядом по показателям приборов.

– Я изменил алгоритмы доступа в соответствии с требованиями, – сообщил модулятор. – Однако по-прежнему регистрирую ваши мозговые импульсы, входящие в негативное эмоциональное поле.

– Потому что я все еще опасаюсь тебе доверять, – ответил Гарин.

– Вопрос доверия вне корректности моего функционала, – возразил модулятор. – Мои протоколы лишь следуют прописанным алгоритмам.

– Вот это меня и беспокоит, – Юрию не хотелось вдаваться в долгий диспут. – У меня нет уверенности, что кто-то еще не сможет использовать тебя как шпионское устройство.

Модулятор миг молчал, потом произнес:

– Техническая ограниченность любого устройства исключает понятие «уверенности».

– Это так, – согласился Юрий.

– Жаль это слышать.

Гарин промолчал, занятый диагностикой орудийных систем.

– Сегодня я выбираю имя Нагуаль, – наконец сообщил голос сверху. – Перехожу в режим ожидания команд.

– Договорились, – буркнул Юрий.

Он вдруг испытал легкий стыд перед модулятором, словно обошелся с ним чересчур сурово. Тряхнув головой, отгоняя ненужные сантименты, вернулся к обзорному экрану.

Десантный фрегат Содружества стремительно разворачивался в сторону «Полыни». Было видно, как разъезжаются бронепластины под брюхом, как выдвигаются десантные капсулы с абордажными отрядами.

Прежде, чем Юрий смахнул изображение, он успел увидеть немногочисленных рейтарских «каракатиц», вылетающих навстречу врагу.

– Внимание! – громко скомандовал лейтенант Джаббар. – Готовность номер один!

– Наконец-то! – зарычал Одегард.

Юрий мысленно отсчитывал секунды, практически пошагово представляя разворачивающееся по ту сторону обшивки действо.

Первой волной на «Полынь» упадут «пауки», принимая на себя основной огонь защитных систем корвета. На дальних подступах их будут расстреливать реактивными ракетами и плазмой, потом подключатся пулеметные расчеты, системы САО и нойз-пушки.

В это время находящийся на отдалении кирасир Содружества начнет подавлять огневые точки рейтар, заодно пробивая защитное поле. Самое большее, чем сможет ответить «Полынь», это несколькими торпедами и редкими залпами пучковых лазеров.

Пока «пауки» занимают оборону корвета, десантный фрегат подойдет ближе и произведет пуск капсул с абордажниками. Кирасир даст последний, самый мощный залп, и в образовавшуюся брешь бросятся штурмовые группы, прогрызая броню рейтарского корабля, словно скорлупу старого ореха.

Боевым палубам и башням «Пролыни» придется продемонстрировать всю свою выдержку и холодный расчет, чтобы не допустить гибельного для корвета штурма.

Если у них не получится, в бой бросят последние резервы – закованных в механизированные доспехи контракторов класса S. Для которых этот бой, скорее всего, будет славным, но последним.

Мигали огни в ангаре, сыпались рапорта о повреждениях и потенциальных угрозах, взмыленные технари с грохотом сбрасывали в угол ангара пустые ящики из-под боеприпасов.

Корпус сотрясало все сильнее и сильнее. Трещали переборки, гасли лампы. Наконец тряхнуло так, что на миг огни приборной панели превратились в изогнутые разноцветные линии, мелькнувшие перед глазами.

Все, финальный залп! Сейчас будет прыжок!

Юрий вцепился пальцами в жесткие страховочные ремни, прижал подбородок к груди и прикрыл глаза, ожидая скоростного падения в шахту и резкого перехода от перегрузок к невесомости.

Шли секунды, но ничего не происходило. Мерно гудел генератор, пощелкивал цепной блок пулемета, мигали в прорези забрала огни – а команды на спуск так и не поступало.

– Какого хрена? – не выдержал Одегард.

Что-то неразборчивое прошептал Журавлев.

– Господин лейтенант, – обратился к Джаббару Гарин. – Что происходит?

Кахир ответил, чуть помедлив, голос у него был озадаченный:

– Поступила команда прекратить огонь по всем бортам.

– Это еще почему? – вновь спросил Рэй.

– Одучи сдаваться не собирается, – угрюмо заявил урсулит.

Предположение о том, что командование могло принять решение о капитуляции, вызвало бурю возмущения.

– Тишина в эфире! – громко и твердо приказал Кахир. – Никто никому не сдается.

– Тогда в чем дело? – повторил свой вопрос Гарин.

В ответ Джаббар издал несвойственный ему удивленный смешок. Сказал, словно сам себе не веря:

– Кажется, мы теперь под охраной монолитов.

* * *

Ничего подобного Гарин в своей жизни раньше не видел. Окружающее пространство сияло и переливалось, заполненное разноцветными фигурами, нитями и плоскостями. Многокилометровые ленты чистой энергии, струящиеся подобно рекам. Многогранные облака, заполненные бурлящим газом. Завивающиеся кольцами радиоактивные ветра, пойманные лучистыми магнитными полями. Гигантские серебристые полотнища, способные накрыть целую планету.

Человеческий глаз был не способен охватить даже часть этих объектов и явлений, взгляд неминуемо терялся в сплетениях и слоях. Что-то казалось невозможным, Многое казалось непонятным и странным, а что-то и вовсе невозможным.

– Система Эль Гордо, Структуры Шиесса, – сообщил модулятор. – Материнский мир монолитов.

Про монолитов Гарин знал немногое – впрочем, вряд ли кто-то вообще мог похвастаться обширными знаниями об этой расе. Читал лишь, что они – Высшие, считающиеся первыми разумными существами во Вселенной, хотя, сложно оперировать термином «разум», когда речь идет о шарообразных энергетических существах, каждый из которых размером с небольшой астероид.

– Разорви меня пополам! – восхищенно выдохнул Маракши. – Это же родина этих… Как их? Черт, лопни мои глаза – мы же в центре Вселенной, мужики? Понимаете? Я всю жизнь мечтал сюда попасть!

– Считай, попал, – угрюмо прогудел Рэнт. – Теперь бы выбраться.

«Блохи» сгрудились в своем кубрике, рассматривая развернутую над столом демонстрацию с внешних камер. С момента короткого столкновения с кораблями Рхеи прошло несколько часов, за которые «Полынь», подхваченная неизвестной силой монолитов, преодолела значительное расстояние и оказалась на окраине системы Эль Гордо.

– Я слышал, это бхут сигнал монолитам подал, – как бы между делом сказал Журавлев. – Чтобы они нас защитили.

– Монолиты запрещают разборки в своем пространстве, – со знанием дела откликнулся Одегард. – Удаленно заблокировали орудия рхейцев, и все дела.

– Они так могут? – покосился на норвежца Андрей.

– А сам как думаешь? – хмыкнул Рэй, кивая в сторону раскинувшейся панорамы.

Юрий опустил глаза на вифон. Как только стало ясно, что бой завершен, он тут же вызвал Киру, спросил, как у них с Элли дела. Аоки, в свойственной ей ироничной манере, посетовала, что пока «доно» беззаботно парился внутри «голема», ей пришлось очень несладко. Мало того, что дежурящий у кровати Элли Тэ Иревиа полчаса бубнил кажущуюся бесконечной историю о своем отпуске на Терре, так потом еще уснул, и храпел так, что Кире казалось, будто где-то лопаются переборки корабля.

– Смотрите! – Журавлев аж подпрыгнул от радости. – Наши!

На экране, выделяясь на фоне разноцветной мешанины, появился темный силуэт имперского крейсера – длинный, похожий на обломок лезвия корпус, перевитый спиралью защитных колец. Вдоль него медленно плыла тройка легких истребителей, поблескивая иглами крыльев-стабилизаторов.

– Не только наши, – вдруг поднял руку Глебович, указывая на что-то в верхнем дальнем углу.

– Ну-ка, – Ярвис сделал жест пальцами, приближая изображение.

Изображение скакнуло вперед, на секунду сделавшись размытым, потом вновь обрело четкость, замерев статической картинкой.

По кубрику пронесся напряженный вздох.

То, что сначала показалось Гарину просто еще одним строением монолитов, оказалось монитором Содружества – дрейфующей гренадерской платформой, мощной и дальнобойной.

* * *

Кира встретила Гарина возле каюты Элли, откуда помощники Тэ Иревиа выносили медицинское оборудование. На вопрос Юрия, находящийся тут же корабельный врач ответил, что Элли, скорее всего, скоро переместят на имперский крейсер, где и оборудование лучше, и специалистов больше. Гарин попытался выяснить чье это указание, на что получил от старого аджая вполне конкретный ответ: «Насколько я помню, о чем-то подобном вы и договаривались с капитаном, не так ли?».

Рядом стояла Аоки, и ее лицо было странно безэмоциональным. Она холодно и даже с какой-то отстраненностью отвечала на вопросы, почему-то старалась не смотреть в глаза, а когда Юрий припер ее к стенке, прямо спросив в чем дело, то ответила с невеселой усмешкой: «Сама виновата», после чего вырвалась и быстрым шагом ушла по направлению к кубрику.

Элли лежала завернутая в мягкий реанимационный кокон, снаружи виднелось лишь непривычно бледное лицо и прядь кудрявых волос, которую так и не смогли спрятать под капюшон. Встроенные в кокон датчики показывали, что девушка находится в состоянии глубокого сна, что все жизненные параметры работают в штатном режиме, что питательный раствор был введен чуть менее получаса назад.

Юрий присел рядом, сгорбившись и опустив голову.

Девушка казалась безмятежной и умиротворенной – спокойное дыхание, чуть подрагивающие веки. Казалось, коснись, и Элли откроет свои большие глаза, улыбнется приветливо.

Гарин протянул руку и осторожно тронул девушку за плечо. Толкнул, раз, другой. Наклонился, позвал вполголоса:

– Проснись, слышишь? Проснись.

Он в какой-то момент поверил, что сможет пробиться, сможет достучаться до Элли. Ведь у них есть какая-то странная ментальная связь! Он же видел ее сны, видел то, что происходило с ней за Горизонтом!

Но сколько бы Юрий не пытался разбудить девушку, сколько бы ни шептал, ни посылал мысленных сигналов, все было бесполезно. Элли по-прежнему спала, датчики не улавливали ни малейшего изменения в показаниях.

Гарин отстранился, вздохнул.

Что ж, у нее все получилось. Элли ушла на глубину, не позволив себе всплыть, и всех спасла, как и хотела. Только что случилось с ней самой? Куда она пропала? То, что ее тело еще живо, означает ли, что она не утонула, что ее не сожрало существо за Горизонтом?

Юрий устало потер ладонями лицо, собираясь с мыслями.

Он не станет задаваться этими вопросами, они влекут слишком разрушительные сомнения. Нет, он примет одну лишь мысль, сделает ее основой целью своего дальнейшего существования. Мысль эта проста – рано или поздно Элли выплывет. И когда это случится, он будет рядом.

А потом сообразил – также подумала и Кира, услышав новость о переводе Элли. И сразу поняла, в чью пользу будет сделан выбор Гарина. А раз так, то Юрий тоже скоро покинет «Полынь».

И её.

Юрий заворчал, качая головой.

Отцы-духовники, почему все не может быть просто?

– Док, – обратился он к Тэ Иревиа. – Когда Элли будут переводить на крейсер?

Старый аджай засунул руки в карман халата, пожал плечами:

– Думаю, день, может два – все зависит от обстановки. Я, конечно, еще послежу за ней – все же, не часто удается поработать с таким феноменом. Но вопрос, я так понимаю, решенный. Так что…

Он вновь пожал плечами и вернулся к работе.

Гарин поднялся, махнул Маракши, который уже был готов заступить на пост, вышел в коридор и быстрым шагом направился в сторону «блошиного» кубрика.

Кира ждала его возле каюты. Слов было не нужно.

* * *

Монолиты за всю свою долгую историю никогда не видели ничего подобного. Дети Темной Эпохи, появившиеся на заре формирования звезд, расположившиеся на противоположной от биохимических процессов ветке эволюции, сделавшие своим домом не планету, а все космическое пространство, пронизанное энергиями, полями и играми гравитации. Самые старшие и могущественные из Высших, немногочисленные, но практически бессмертные.

Они ничего не смогли сделать, когда в их мир проникло маленькое существо, тянущее за собой невообразимо огромное чудовище. Монолиты, способные выворачивать звезды и испарять газовые туманности, были просто сметены непонятной силы, их кремниево-энергетические тела распадались на элементарные частицы, а всей боевой мощи оказалось недостаточно.

Их спасло то, что существо пропало также внезапно, как и появилось, словно марионетка, которую утянули обратно за занавес.

Какой же был у них ужас, когда, спустя много лет их разведчики вновь столкнулись с подобными существами. И атаковали их, постаравшись сыграть на опережение.

Так состоялся первый контакт с человечеством. Так монолиты узнали, что среди людей есть тот, кто когда-то уже посещал их мир. И именно по этой причине они воспротивились возведению в собственном пространстве Арки, ограничившись единственным порталом на далекой переферии сектора.

Они прекрасно знали, что может приползти с той стороны. Знали и боялись.

Юрий вздрогнул и проснулся. Перед глазами все еще стояли мечущиеся шарообразные дистанты, один за другим проваливающиеся в пролом Язвы, черная пенящаяся клякса разорванного пространства, и маленький нагой человечек, извивающийся среди сияющих построек монолитов.

Гарин глубоко вздохнул, выравнивая дыхание. Заморгал, разглядывая подсвеченный дежурным освещением потолок.

– Все в порядке? – спросила Кира, приподнимаясь на локте.

Девушка лежала рядом и не выглядела сонной.

– Да, все хорошо, – заверил ее Юрий. – Просто сон. Ты не спишь?

– Дремлю.

Гарин опустился на подушку, закинул руку за голову.

– Доно одолели кошмары? – промурлыкала Аоки. – Или потаенные желания?

Гарин скосил взгляд на девушку, уловил блеск хитрых глаз, усмехнулся:

– Ни то, ни другое.

– Жаль, – притворно вздохнула Кира. – Тогда что?

Юрий помолчал, раздумывая, стоит ли перебивать ночь тяжелыми разговорами. Но грядущий день готовил слишком большие перемены, мысли о них все равно не давали заснуть.

– Я все думаю, каким образом здесь могли оказаться и наши, и рхейцы? – размышляя вслух, сказал Юрий. – Долететь сюда так быстро даже на «парадоксах» почти что невозможно.

– Почти во всех системах Высших есть дипломатические представительства Империи и Содружества, – сказала Кира. – И мы, и рхейцы давно пытаемся заполучить в союзники кого-нибудь из могущественных покровителей. Не мудрено, что с началом войны охрану усилили более мощным вооружением.

– Орудийными платформами? – удивился Юрий.

– А почему нет? Для монолитов все наши крейсера и мониторы так, игрушки, а чем мы тут другу друга пугаем им плевать.

Гарин обдумал слова девушки. С одной стороны, «Полынь» наконец достигла безопасной бухты, когда высшие существа гарантировали безопасность от вражеских атак. С другой стороны, такое грозное соседство очень настораживало, Юрий не любил зависеть от кого-то, чьи силы и возможности разительно превосходили его собственные. Тем более, если речь шла о столь отличных от человека существах, как монолиты. Случись что, никто не сможет помешать им уничтожить обе стороны конфликта.

Никто. Кроме, разве что Элли.

И тут Юрия словно молнией пробило.

Почему бхут, идущий по следу миссии «Эмпирей», вдруг прервал экспедицию и приказал лететь именно сюда? Собрал достаточно информации? Или понял, что все, что ему нужно, и так рядом – на борту «Полыни» появилась Элли, в которой Высший безошибочно определил Полину Ильину. Долго искал с ней контакт, упрашивал Юрия о встрече. Но почему тогда не поступил как с модулятором Гарина? Ведь мог просто сделать, что считал нужным, приказать своему икс-джинну доставить Элли к нему. Или, на худой конец, наладить связь посредством ее наручного вифона.

Или не мог? Понял, с кем имеет дело, и осторожничал. Или, боялся вызвать гнев? Нет, скорее, страшился упустить – так опытный энтомолог старается не дышать, накрывая сачком особенно ценную бабочку.

Тогда получается, что бхут не просто решил добраться до системы монолитов, он целенаправленно вез сюда девушку. Но зачем? И почему не в свою систему? Не потому ли, что хотел попросить о чем-то самых могущественных существ во Вселенной? К примеру, заняться углубленным изучением Элли?

Юрий с трудом подавил желание вскочить и броситься в каюту господина Грюнера. Бхут еще вечером заперся у себя, требуя не беспокоить, и просто так к нему будет не прорваться – тем более, что на входе дежурил эфир.

Гарин тряхнул рукой, активируя вифон. Нашел эхо Маракши – парень играл в какую-то игру, оживленно болтая, а, значит, не спит и у Элли все спокойно.

– Юра, – в призрачном свете вифона возникло лицо Киры. – Какого черта происходит в твоей голове?

Юрий выключил устройство, и, как мог, рассказал Кире о своих опасениях.

Девушка слушала молча. Когда Гарин замолчал, сказала:

– В твоих словах, определенно, есть смысл. Только вот сейчас ты ничего с этим не поделаешь…

– Я знаю, – недовольно буркнул Юрий. – Но могу попытаться.

– Пытается желудок в центрифуге, – Кира не смогла упустить едкого замечания. – А тебе нужно действовать наверняка. Я бы на твоем месте дождалась десяти часов и поговорила с капитаном.

– Почему десяти часов? – не понял Юрий.

– Не слышал? – удивленно вскинула тонкую бровь девушка. – Завтра нас посетит целый командующий имперскими силами контр-адмирал Рудой. Считаю, отличный повод представить ему Элли – если ты понимаешь, о чем я говорю?

– А если бхут вылезет из своего аквариума раньше? – предположил Юрий. – Попытается передать сведения монолитам?

– Хрен что у него получится, – хмыкнула Аоки. – Джаббар после ужина объявил, что у нас карантин, пока не поймают шпиона.

– Корнея еще не поймали?

– Блокировали где-то на нижних палубах, – отмахнулась Аоки, переворачиваясь на спину. – Дело времени.

Новость о том, что агент Куба еще на свободе Юрию не понравилась. Никто не говорил, что поймать шпиона будет легким делом, но Эрик явно переоценил свои силы, считая, что справится малой группой «особо доверенных офицеров». Подключи капитан к делу «блох», Малышев уже давно сидел бы в карцере.

– Опять задумался? – палец Киры проторил путь по морщинам на лбу Юрия. – Спи давай, завтра тяжелый день.

– Кира, – вдруг спросил Гарин, поддавшись порыву. – Ты когда-нибудь думала о смысле своей жизни?

Вопрос, мысленно кажущийся глубоким, сложенным из невысказанного, несущий в себе сомнения и надежды, будучи озвученным, прозвучал плоско и банально. Однако Аоки не подняла Гарина на смех, как сделала бы в любое другое время. Она одним плавным движением забросила на него ногу, забралась полностью и прижалась всем телом, положив голову на грудь. Ответила:

– Знаешь в чем между нами разница, доно? Меня всю жизнь готовили быть стрелой. Кто бы что ни говорил, но у стрелы нет цели, ее основная задача – безукоризненно проделать свой полет, не свернув с него, не упав раньше времени. Так и я – чтобы ни случилось, я всегда поднимаюсь и иду дальше. Я не знаю куда, но я знаю, что должна идти.

– А кто тогда я? – Юрий положил ладонь на жесткие волосы Аоки, нежно погладил их.

– Ты – стрелок, – просто ответила Кира. – Ты не можешь жить без цели. Ты назначаешь себе мишени, ты делаешь все, чтобы поразить их. И когда ты на позиции выстрела, тебя уже не способен остановить никто – ни зной, ни ветер, ни кто-то другой, некстати лезущий под руку. Так что… Ты – это ты, я – это я. Вот такая между нами разница, доно.

Это было сказано без обиды, без упрека, лишь с легкой, еле заметной грустью в голосе.

– Прости меня, – искренне попросил Юрий.

– Не смей, – жесткий кулачок легко, но болезненно стукнул его по ребрам. – Никогда не извиняйся за то, что считаешь правильным. Те, кому надо, и так все поймут. А кто не поймет – те не нужны.

– Спасибо, – Юрий прижал девушку к себе и поцеловал.

Аоки ответила, обхватив Юрия покрепче.

Так, обнявшись, они и встретили утро.

* * *

Командующий группировкой имперского флота в Структурах Шиесса контр-адмирал Рудой прибыл ровно в две минуты одиннадцатого, причалив на небольшом скоростном катере к внешней ферме десантного ангара. Возле шлюза его встречали офицеры во главе с Кимурой, а также вооруженные «блохи», обеспечивающие безопасность встречи. Юрия на мероприятие никто не звал, но и из ангара не гнали, как, впрочем, и троих ремонтников, копающихся с креплениями шаттла.

Командующий – немолодой, но все еще крепко-сбитый мужчина с седыми усами на широком лице, медвежьей походкой подошел к капитану и заключил его в крепкие объятия. Здесь Юрий впервые увидел, как Кимура улыбается, искренне и радостно. Вскоре, стала понятна связь, объединяющая офицеров – на груди командующего тоже поблескивал значок Старой Гвардии.

Когда с приветствием было покончено, Кимура представил контр-адмиралу собравшихся членов экипажа, после чего вся процессия направилась в сторону офицерской палубы.

В какой-то момент Юрий поймал на себе быстрый взгляд командующего, который под комментарии Си Ифмари изучал окружение. Представил, какой контраст сейчас видит имперский офицер, попав со своего лощеного представительского крейсера на потрепанную и помятую «Полынь».

Офицеры скрылись в коридоре, за ними потопал одетый в броню Одучи. Гарин остался стоять на месте, подпирая стену.

Идея поговорить с Кимурой о своей догадке казалась отличной ночью, но сейчас, при свете дневных ламп, выглядела несколько преждевременной. Что, если он ошибся с выводами? Да и момент не самый подходящий – явно же, что капитан встретил друга, с которым давно не виделся, и не будет настроен на отвлеченную аудиенцию.

Утром, еще до прибытия контр-адмирала, Гарин все-таки наведался к господину Грюнеру. Икс-джинна у каюты не было, но гермостворка оказалась запертой изнутри. Тогда Юрий попытался вызвать Высшего по вифону, и это удалось. Бхут извинился, сказал, что сейчас очень занят, но почти что с товарищеской теплотой предложил Гарину встретиться после обеда.

Тон и дружелюбие господина Грюнера лишь добавили сомнений, хотя Юрий старался убедить себя не быть наивным – модулятор голоса дистанта мог сымитировать любую эмоцию, а сам бхут уже доказал, что вполне способен на хитрость.

Так или иначе, к моменту появления на корабле командующего, Гарин так до конца и не решил, как строить разговор с капитаном, и стоит ли вообще идти к нему. Тем более, если Элли скоро переведут на крейсер…

И тут Юрий обругал себя за глупость и малодушие. Что будет толку от крейсера, если до Элли захотят добраться Высшие? Он обязан предупредить о возможной опасности не только Кимуру, но и контр-адмирала. И лучшего момента точно не будет!

Гарин быстро оглядел себя, одернул края форменной куртки и смахнул с груди пылинку. Решительным шагом направился вслед за офицерами, прогоняя в голове возможные фразы для начала беседы.

Одучи стоял возле кают-компании, упершись рассеянным взглядом в противоположную стену. Автомат на его груди казался игрушечным. Когда в коридоре появился Гарин, урсулит дернул мохнатым ухом и повернул к нему морду. Радостно растянул широкую пасть в улыбке:

– Ю!

– Привет, – Юрий улыбнулся в ответ. – На посту?

– Одучи на посту, – согласно кивнул дистант.

– Мне нужно в кают-компанию, – Гарин указала на дверь. – Нужно поговорить с капитаном. Это очень важно.

Одучи покосился на закрытые гермостворки, ответил виновато:

– Одучи извиняется, но пускать никого не велено.

Юрий досадливо поморщился.

– Но капитан в другом месте, – вдруг продолжил урсулит. – Капитан с главным офицером в каюте капитана. Сказали ждать, сказали, что придут позже.

– Спасибо, Одучи, – Гарин благодарно похлопал дистанта по плечу. – Ты настоящий друг.

– Одучи – настоящий, – довольно оскалился урсулит. – Одучи – друг.

Юрий кивнул усрулиту, пошел дальше. На развилке у мостика свернул к правому борту, туда, где в коротком тупичке располагалась каюта капитана.

Перед которой, сложив руки на поясе, стоял вахтенный матрос в боевой экипировке. Юрий его знал, это был один из заряжающих орудийного расчета.

– Стой! – гаркнул матрос, выступая вперед. – Куда?

– К капитану, – Юрий остановился. – Для него есть важное сообщение.

Лицо вахтенного под низким наплывом шлема недоверчиво перекосилось, блеснули изучающие Гарина глаза.

– Ты же этот, бывшая «блоха»? – спросил матрос. – Гагарин?

– Гарин, – поправил Юрий.

– Ну да, – протянул вахтенный и его тон Юрию не понравился. – Точно. Еще за девку эту, за ведьму вступался. В Бека железкой тыкал, да?

Гарин нахмурился, склонив голову на бок.

– Чего зыркаешь? – с угрозой спросил вахтенный, передвигая руку к кобуре. – Не напугаешь. Нечего тебе к капитану ходить. Что ты ему дельного рассказать можешь? Вроде, «наш», корабельный, а под этого червяка инопланетного лег, да бабе этой прóклятой жопу лижешь…

Он оказался довольно проворным. Возможно, у него даже были усиливающие реакцию импланты, на которые матрос надеялся – он на долю секунды опередил рванувшего к нему Юрия и успел выхватить пистолет.

Только Гарин знал об оружии чуть больше обычного орудийного заряжающего. Он ткнул пальцем в кнопку экстрактора, находящегося чуть повыше рукояти пистолета, и, пока магазин с зарядами падал на пол, локтем коротко ударил вахтенного в челюсть. Тот пошатнулся, щелкая спусковым крючком ставшего бесполезным оружия, поплыл, но Юрий не дал ему очухаться – заступил матросу за спину и взял его шею в «замок», чуть приподнимая. Матрос забарахтался, но довольно быстро обмяк, потеряв сознание. Гарин осторожно привалил его к стене, натянув на лицо шлем. Выпавший пистолет засунул себе за пояс, убрал в карман магазин. Выпрямился, выравнивая дыхание, толкнул в сторону гермостворку, делая шаг через порог.

Его встретили прекрасным хуком справа, практически сбив с ног. Гарин качнулся в сторону, прикрываясь руками, попытался уйти с линии атаки. Очередной удар почти пробил его блок, и неизвестно как бы все продолжалось, если бы не резкий окрик капитана:

– Стой или стреляю!

Юрий застыл, напряженно уставившись в черный ствол пистолета в руках Кимуры. Рядом с ним сопел разгоряченный контр-адмирал, разминая отбитые пальцы.

– Крепкий, гад, – сказал он, как показалось Гарину, с неким восхищением.

– Это, как выразился бы наш дорогой доктор, тот самый «бронзовый» Юрий Гарин, – прокомментировал Кимура, не опуская оружия. – Легенда нашего корабля. Господин рэй-мичман, вам не кажется, что в последнее время я слишком часто держу вас на мушке? Это становится дурной традицией.

– Если господин капитан позволит, – осторожно ответил Юрий. – Каждый такой случай оказывался досадным недоразумением. Как, замечу, и этот.

Контр-адмирал захохотал, потом выдохнул:

– Какой наглец!

Юрий позволил улыбнуться уголками губ, однако Кимура был настроен не столь благодушно:

– Господин Гарин, в моем лексиконе нет слова «недоразумение», – сказал он ровным голосом. – Каждый, как вы выразились, «такой случай» являлся следствием пренебрежения установленными правилами. И я не вижу в этом ничего смешного.

Несмотря на то, что командующий Рудой был выше капитана Кимуры по званию, он стыдливо поперхнулся, пригладил пальцем усы. Конмадующий явно не собирался нарушать субординацию, мешая воспитательной беседе начальника с подчиненным.

Капитан опустил пистолет, но держал его на уровне пояса, все также направленным на Гарина.

– Вы посмели ворваться в мою каюту, – уже в полной тишине продолжил он. – Такого я не позволяю даже офицерам. Я обещаю вам последствия за этот проступок, какими бы благими намерениями вы не руководствовались. Теперь позвольте объясниться, пока я не вызвал конвой.

Юрий кивнул. Глядя Кимуре в глаза, сказал:

– Господин капитан, у меня есть все основания полагать, что господин Грюнер хочет сдать Элли монолитам.

Лицо командира потемнело, брови сдвинулись к переносице.

Гарин, со всей возможной убедительностью, рассказал Кимуре о всех своих подозрениях, об исследованиях Высшего, об его интересе к Элли.

За дверью зашуршало, загремело. Гермостворка распахнулась, и на пороге появился вахтенный с перекошенным от ярости лицом. Увидев капитана, матрос попытался принять строевую стойку, но не утерпел, ткнул пальцем в Юрия:

– Он…

– Я уже понял, – спокойно ответил ему Кимура. – Господин Гарин, верните вахтенному его оружие.

Юрий, удивленный тому, как капитан смог разглядеть пистолет у него под курткой, передал матросу оружие и магазин. Вахтенный схватил свое имущество, зыркая покрасневшими глазами.

– Свободны, – сказал ему капитан.

Когда бордовый от злости заряжающий скрылся за закрывшимися гермостворками, Кимура приказал Гарину:

– Продолжайте.

– Собственно, это все, господин капитан, – повел плечом Юрий. – Вам известно, какой силой обладает Элли, какой потенциал в ней скрыт. Вряд ли Высшие захотят упустить такую возможность. Как только господин Грюнер свяжется с монолитами, мы все будем под угрозой.

– Это та Элли, о которой ты говорил? – подал голос контр-адмирал, обращаясь к Кимуре.

– Да, – ответил капитан, убирая пистолет. – Это та самая Элли.

Он опустился в небольшое потертое кресло, положил ногу на ногу. Его примеру последовал контр-адмирал, снимая с узкой полки оставленный стакан с чем-то темным внутри.

– Присаживайтесь, – предложил Юрию Кимура, указывая не стул возле маленького углового стола.

Гарин занял предложенное место, разглядывая командира.

– Вы выдвигаете достаточно серьезные обвинения, господин Гарин – сказал капитан. – Выходящие далеко за рамки вашей и моей компетенции.

Он замолчал, перевел взгляд на контр-адмирала.

– Как видишь, Алексей, ситуация далека от штатной. Как я тебе и говорил.

Командующий согласно развел руками, качнув стаканом с напитком. Сказал:

– Сейчас у всех ситуация далека от штатной, дружище, – он сделал глоток, поморщился, продолжил. – У меня со штабом второй месяц связи нет, никакой. Да и, судя по всему, связываться уже не с кем. Патрули на линии разделения то и дело с рхейцами закусываются, а рембаза очень сильно истощена, запчастей нет. Как Арка исчезла, сидим здесь как на необитаемом острове, рассчитываем лишь на себя. И ведь угораздило же, слышишь? Угораздило остаться с одним крейсером, против их «чертовой табакерки» и крыла штурмовиков.

– Штурмовиков мы видели, – сказал Кимура. – Монолиты вовремя появились.

– Ай, – отмахнулся Алексей. – Хоть где-то они появились. Сидят в своих гирляндах, боятся нос высунуть. Думаешь, они тут хоть чем-то важным заняты? Хрена лысого! За все это время даже аудиенции от них не добился. А начинаешь какую-то активность проявлять, так налетают и глушат всё подчистую.

Контр-адмирал вдруг замолчал, сжав губы, будто пытаясь сдержать поток слов, обвел взглядом Гарина и Кимуру. Выдохнул, буркнул:

– Сорвался. Накипело.

Он залпом допил содержимое стакана, крякнул, топорща усы. Спросил у капитана сквозь прищур:

– То, что ты мне сообщал про эту девчонку, действительно, правда?

Кимура кивнул.

– Чудеса, – командующий вознес взгляд к потолку, забарабанил пальцами по подлокотникам кресла. – Я твой отчет три раза просматривал, несколько раз все данные перепроверял. Не обижайся, но в какой-то момент решил, что ты в своем дальнем походе головой двинулся.

– Вполне объяснимый вывод, – подтвердил капитан. – На твоем месте я бы тоже так решил. Но сейчас, Алексей, я подтверждаю – все, сказанное мной, правда.

Юрий слушал внимательно, наблюдая за офицерами. Его удивило, что Кимура составил некий отчет об Элли, и, видимо, считал его важным, раз отправил своему другу. Хотя, не зря же он приказал Эрику собрать о девушке информацию, наверное, сам размышлял, как поступить дальше. И перевод Элли на крейсер, наверняка, его идея.

– Черт, – усмехнулся контр-адмирал. – Все равно не могу поверить. Хоть покажешь ее, эту вашу Персефону?

– Разрешите обратиться? – не удержался Гарин.

– Разрешаю, – ответил Кимура.

– При всем уважении, но время уходит, – Юрий ткнул пальцем себе за спину. – Бхут в любой момент может связаться с монолитами, передать им свой отчет. Нужно как-то этому помешать!

– Горячий, – со смешком крякнул Рудой, потом наклонился в сторону Юрия. – Мичман, а ты что предлагаешь? Связать Высшего узлом и бросить в карцер? Превентивно жахнуть по монолитам ядерной ракетой?

– Никто никуда ничего не передаст, – спокойно ответил Гарину Кимура. – Пока мы не поймаем шпиона, все исходящие сигналы глушатся.

– Его так и не поймали? – вырвалось у Юрия.

– Он блокирован, – холодно ответил капитан. – Я отдал приказ взять агента живым, из-за этого возникли определенные трудности.

– А у тебя нескучно, – восхищенно воскликнул командующий. – Рхейские агенты, заговор Высших, девочка-волшебница. Вот прямо завидую, честное слово.

– Махнемся? – с легкой улыбкой спросил капитан.

– Да хрен ты «махнешься», – рассмеялся Алексей. – Ты здесь через неделю взвоешь и совершишь полное высокопарного достоинства харакири. Слушай, мичман, он все еще читает стихи перед боем, а?

Гарин уклончиво улыбнулся.

– Читает, – довольно протянул Рудой. – Не может твой командир без героизма, без подвига ржавеет.

– Алексей, хватит, – мягко попросил его Кимура.

– Хватит так хватит, – покладисто согласился Алексей. – Эх, друг мой Акияма, что ж все никак не получается спокойно посидеть, поговорить? Каждый раз куда-то нужно бежать, кого-то спасать… Итак, принимаем версию нашего боевого товарища как рабочую?

Он кивнул в сторону Гарина.

– Она не лишена логики, – Кимура откинулся на спинку кресла, сложил пальцы в замок. – Я в любом случае хотел по прибытию в Шиессу вручить судьбы господина Гарина и госпожи Берг имперской дипмиссии.

– Но не успел, – вставил командующий. – Они уже месяц как ушли через Арку. Здесь только я.

– Только ты – как единственный и уполномоченный представитель Империи в этом секторе, – Кимура выставил вверх указательный палец. – Этого уже достаточно. Тогда как я – всего лишь небольшой рейтарский корвет.

– Имперский рейтарский корвет, – весомо уточнил Рудой. – Часть Военного флота.

– Де-юро – да, но де-факто – просто частный корабль, – качнул головой капитан. – Алексей, ты ведь знаешь историю – никто не начинает войны из-за наемников. Если монолиты осмелятся напасть, то на тебя – с меньшей вероятностью.

Казалось, контр-адмирала терзали серьезные сомнения. Он, насупившись, разглядывал носок собственного ботинка, тяжело двигал бровями. Наконец, невесело хмыкнул:

– Есть у меня мнение, дорогой мой друг, что никто уже за нами не стоит, ни за тобой, ни за мной. Нет больше Империи, корпораций, «сотни миров под одной дланью». Думаю, что и Рхеи больше нет, а весь оставшийся мир скатится в тар-тарары быстрее, чем я допью подаренную тобой бутылку рома.

– Родина – это не только место под звездами, – так же тихо ответил ему Кимура. – Даже, если Империя – это мы с тобой, этого вполне достаточно, чтобы не сдаваться.

Гарин пораженно посмотрел на капитана – Кимура практически слово в слово повторил слова инструктора с «Пилигрима», который когда-то давно, в прошлой жизни, обучал молодого разведчика Юрия Гарина. А еще старый инструктор говорил, что каждый рожден для чего-то великого, для подвига, для прорыва, для созидания. И если сдаться, то человек пропадает. А вместе с человеком пропадает и его Родина.

– Гвардия – всегда легенда, – Рудой по-своему понял фразу Кимуры. – Как же я по тебе скучал, дружище.

А Юрий вдруг с неприятным холодком подумал, скажет ли капитан своему бывшему сослуживцу о том, что, помимо дистантов и рхейцев, за Элли охотится и главнокомандующий вооруженными силами Империи, сам Виктор Суратов? Сможет ли объяснить произошедшие с Императором метаморфозы?

– Что ж, – Рудой хлопнул себя по колену. – Прикажу своим подготовить медицинский бокс, установить диагностический контур. Твои пусть данные подготовят, дневник наблюдений и прочее. За ней катер прислать?

– Не нужно, у меня шаттл есть.

– А, ну да, видел, – кивнул Алексей, потом не сдержался, развел руками, рассмеявшись. – Вот как мне докторам объяснить про эту волшебную девочку? Какую им задачу ставить? Тем более, если сам, говоря начистоту, не шибко во всю эту фантастику верю.

Кимура лишь пожал плечами, мол, твои проблемы.

Рудой расправил усы, еще раз тяжело вздохнул. Встал, грузно опершись о колени. Сказал голосом человека, смирившегося с неизбежным:

– Ладно, разберемся. Возьму твоего этого, экзекутора аджайского, пусть отдувается. А мне и твоего поручительства достаточно.

– Спасибо, – поблагодарил капитан.

– Ну а как иначе? Как я могу отказать другу? – расцвел в улыбке Рудой. – Верно, мичман?

Гарин с серьезным видом кивнул, но ответил другое, вставая со стула и вытягиваясь по стойке «смирно»:

– Господин контр-адмирал, разрешите сопровождать Элли Берг на крейсер.

– Зачем? – удивился Алексей. – Ты, вроде, не врач.

– Я за нее отвечаю, – сказал Юрий, глядя в глаза командующего.

– В каком смысле «отвечаю»?

– В прямом. Я ей слово дал оберегать и защищать, – Юрий решил не вдаваться в особенности своих с Элли отношений.

– Муж? Любовник? – предположил Рудой.

– Просто очень близкий человек.

– Хм, – контр-адмирал нахмурился, потирая подбородок. – Довольно размытая формулировка.

– Откажешь – броню прогрызет и пролезет, – предупредил друга Кимура. – Они, так сказать, идут в комплекте. Возьми его на борт, хуже не станет.

Юрий бросил на командира благодарный взгляд.

Командующему слова капитана понравились. Он улыбнулся, покачал головой, усмехнулся Юрию:

– Хорошо, так и поступим. Найдем для тебя какое-нибудь занятие среди обслуги.

Гарин лишь кивнул, хотя на душе вдруг стало тяжело от осознания скорого прощания с «Полынью».

Над столом капитана вдруг взлетел и зажегся мигающий голографический шарик. Кимура нахмурился, подался вперед. Произнес:

– Слушаю.

– Господин капитан, – раздался встревоженный голос дежурного офицера. – К нам приближается группа из пяти монолитов. Они настойчиво транслируют требование отключить «глушилки».

– Передайте им, что у нас на борту учения, и что мы отключим «глушилки» по их завершению, – приказал капитан.

Прежде, чем дежурный офицер ответил, Рудой покачал головой и вполголоса произнес:

– Здесь это не работает, у них карт-бланш на любые требования в своей материнской системе.

– Боюсь, они не послушают, господин капитан, – растерянно ответил дежурный. – У них с нами какое-то соглашение…

– Я понял, – перебил его Кимура. – Пусть выведут канал связи на мостик, я сейчас подойду. Как приняли?

Дежурный офицер повторил приказ и отключился.

Капитан резко встал, словно пристегнутый к автомату штык, его лицо сделалось жестче и бледнее. Он буквально за секунду превратился из радушного хозяина и хорошего друга в хладнокровного капитана рейтарского корвета, способного выйти лицом к лицу хоть с самим чертом.

– Думаешь, началось? – осторожно спросил у него контр-адмирал.

Кимура оправил китель, посмотрел на товарища. Ответил спокойным голосом:

– Это мы узнаем через несколько минут.

* * *

Юрий никогда не испытывал перед Высшими особенного благоговения, типичного для многих жителей Империи. Тот же господин Грюнер был для него всего лишь необычно выглядящим существом, живущим в своем заполненном серными испарениями мире, и Юрий никак особенно не выделял общение с ним из общения с другими членами экипажа. Возможно, дело было в том, что он не рос в культуре, где за каждым научным достижением человечества стояли технологии Высших, а сами дистанты считались однозначными гегемонами практически во всех сферах жизни, и с ними старились если не дружить, то хотя бы заполучить их покровительство.

Но вот монолиты даже Гарину казались абсолютно чуждыми и непостижимыми, начиная от внешнего вида и заканчивая лучевой коммуникацией. В Имперской энциклопедии о них содержалось меньше всего информации, и даже в столь любимых игровых фильмах «первенцы Большого взрыва» чаще всего изображались эдакими говорящими декорациями, обладающими совсем уж фантастическими способностями.

И вот сейчас, глядя на монолитов, висящих полукругом возле «Полыни», верилось, что все фантазии сценаристов вполне могли оказаться реальностью.

Они поражали. Они казались огромными перезрелыми до прозрачности шарообразными плодами, у которых под тонкой энергетической кожицей, под извивающимся разноцветным зарядами естеством, темнели темные косточки-сердцевины, служащие дистантам материальными телами. Каждый – размером с корвет, от каждого расходились волны света и тепла, они создавали вокруг монолитов эфирные волны, схожие со звездными протуберанцами. Могучие, несокрушимые, безупречные.

Лично прилетевшие к маленькому имперскому звездолету с требованием опустить радиопелену. Что это, страх перед создателями Арок? Жест вежливости? Любопытство?

Кимура тоже явился перед Высшими лично, поднявшись под силовой купол на внешнюю палубу «Полыни». На фоне сияющих монолитов он казался маленькой упрямой фигуркой, сложившей руки за спиной и спокойно смотрящей на своих визави. Их диалог по узкому лучу связи транслировался из всех внутренних динамиков, привлекая к себе напряженное внимание рейтаров.

Переводчик воспроизводил речь монолитов как череду слов без знаков препинания, преображая частоту и длину излучений в форму фразы и ее эмоциональную окраску.

Высшие коротко и сдержанно требовали снять радиоблокаду. Капитан также сдержано интересовался причиной подобного требования. Высшие длинно и сдержано объясняли, что в сфере своего влияния имеют право требовать все, что им необходимо. Капитан спокойно заметил, что корвет «Полынь» находится в нейтральном секторе, выделенном для дипломатической миссии Империи, где требования монолитов незаконны. Монолиты длинно и чуть более горячо сообщили, что в одностороннем порядке аннулировали действие нейтральных зон. Кимура сообщил, что «Полынь» является собственностью Империи, а потому все посягательства на ее суверенитет будут иметь далеко идущие последствия.

При этих словах многие на корвете ахнули – не каждый мог осмелиться вот так, практически в открытую, угрожать Высшим. Но Гарин понимал Кимуру, тот пускал в ход последние козыри, стараясь выиграть время и осознавая, что терять уже нечего. Единственное, что удивляло Юрия, так это терпение и настойчивость монолитов, для которых, бесспорно, ничего не стоило самостоятельно отключить корабельные «глушилки». Но, видимо, эти Высшие привыкли воспринимать время как бесконечную собственность, прекрасно себя чувствуя в состоянии ожидания. Причем, они даже не обратили внимания на небольшой катер контр-адмирала, который отчалил от «Полыни» и торопливо удалился в сторону висящего на периферии крейсера.

За которым, на удалении, но в пределах видимости, маячили корабли Содружества. Они тоже ждали когда «Полынь» снимет радиоблокаду.

В диалоге между монолитами и Кимурой возникла пауза. Кто-то из матросов тревожно спросил в пустоту: «Мы что, будем драться с Высшими?».

Один из монолитов, находящихся в центре полукруга, вдруг сменил цвет на бордовый, вспыхнул, направив в сторону «Полыни» быстро рассеивающийся поток мерцающих частиц. Свет на корвете моргнул, динамики на секунду заскрежетали помехами, потом связь восстановилась.

– «Глушилки вырубили», – мрачно сказал Одегард.

Кимура молча развернулся, никак не комментируя действия монолитов, спустился под палубу. Гермостворка за ним задвинулась, купол пропал.

– Внимание! – раздался голос дежурного офицера. – Приказ командирам на местах – режим повышенной готовности! Повторяю…

– Он реально решил угрожать Высшим? – вновь воскликнул все тот же матрос.

– Зверей с клыками уважают больше, чем зверей без клыков, – вполголоса произнес Джаббар.

И скомандовал громко:

– Всем еще раз проверить экипировку! Взводным – проконтролировать.

За его спиной Одегард и Ярвис повернулись к закованным в бронескафандры «блохам», раздавая указания и делая замечания. Вся группа вновь торчала в десантном ангаре в полной экипировке, ожидая одного из двух приказов – либо занять «големы» и готовиться к бою в открытом космосе, либо рассредоточиться по корвету и отражать атаки абордажных групп. И то, и другое в случае столкновения с монолитами казалось Гарину бессмысленным. Но вот если нападут рхейцы…

– О! – палец Маракши ткнул в экран. – Это что за хрень?

От корвета, в сторону монолитов, плыло нечто похожее на светящееся полупрозрачное дерево с толстыми шевелящимися ветвями, венцом окаймляющими вершину ствола. Вся фигура будто состояла из толстых канатов, мясистых и дышащих.

– Это господин Грюнер, – узнал Высшего Гарин. – Дождался-таки своего сеанса связи.

Голографический образ бхута замер перед монолитами, «дерево» вытянуло в разные стороны «ветви» и развернулось растопыренным «колесом». По шевелящимся спицам запульсировали разноцветные кольца, испуская в разные стороны переливающееся сияние.

– Это они что, общаются? – спросил Иова.

– Нет, блин, он им рожи корчит, – едко откликнулся Рэнт. – Конечно, общаются!

– И, похоже, более успешно, чем с нами, – закончил Журавлев.

Пульсация бхута усилилась, мелькание колец гипнотизировало. И монолиты начали отвечать, дублируя вспышки, повторяя пульсацию другими цветами. Происходящее действительно напоминало диалог, реактивный обмен информацией.

Вдруг монолиты прекратили мерцать, сделались прежнего цвета. Потускнели цвета бхута, пульсация сделалась редкой и какой-то протяжной. Один из монолитов отделился от группы и медленно поплыл к «Полыни».

В ангаре повисла тишина, все затаив дыхание ожидали, что будет дальше.

Монолит завис возле левой палубы, чуть ниже центральной палубы. Гарин, похолодев, понял, что именно там располагается каюта Элли.

По энергетическому телу Высшего прокатилась волна света и выплеснулась в сторону корвета.

Юрий не выдержал, наклонил голову к встроенному в подшлемник коммуникатору, горячо зашептал:

– Кира! Кира! С вами все в порядке?

Аоки ответила тут же, ее голос был привычно чуть насмешлив.

– У нас все хорошо, девочка спит, я – нет. А ты чего такой возбужденный?

– Ты трансляцию не смотришь?

– А есть что интересное, кроме летающих пузырей и исходящих слюной рхейцев? Доно, я на эту карамельную сказку насмотрелась в бытность своей работы…

Монолит резко отпрянул, будто его пнули. Покрылся серыми пятнами, в глубине замелькали алые молнии. Он сделал петлю, завис над другими Высшими, тревожно моргая. И от него, словно цепная реакция, серо-алое мерцание передалось другим монолитам.

– Это что такое? – испуганно спросил Журавлев.

– Это он Элли увидел, – Маракши тоже понял, какую именно часть корпуса просвечивал Высший.

Монолиты попятились – по крайней мере, именно так показалось Гарину. За ними торопливо скользнул бхут, снова и снова сигнализируя им яркими цветами и вспышками. Его ветви дергались в стороны, стараясь стать длиннее, сокращались и покачивались. Он поворачивался то к одному монолиту, то к другому, вновь и вновь повторял одни и те же комбинации.

Пространство за ними, там, где геометрия сливалась со светом, пошло рябью, будто в него швырнули камень. Из центра расходящихся кругов что-то полезло, прорываясь, продавливаясь.

Монолиты взвились стайкой, стремительно унеслись в сторону своего сияющего мира. Там уже метались их многочисленные сородичи, сбиваясь в разноцветные гирлянды.

Господин Грюнер летел за ними, сколько мог, истерично пульсируя и размахивая ветвями. Потом остановился, замер статичной картинкой и исчез.

Пространство в центре мира монолитов лопнуло и оттуда появилось нечто черное и извивающееся, протискивающееся в расширяющийся разрыв.

Корабли Содружества развернулись боевым порядком и двинулись в сторону «Полыни». За ними разворачивалась для артиллерийского удара боевая платформа.

Имперский крейсер «Маахес» выпустил звенья легких катеров-истребителей, выдвигаясь наперерез звездолетам Рхеи.

Взвыли сирены боевой тревоги, «блохи» рванулись к «големам».

Сквозь какофонию звуков Юрию показалось, что он услышал короткий вскрик Киры.

– Кира! – попытался вызвать девушку Гарин. – Кира, ответь!

Какой-то шум из динамиков, то ли помехи, то ли звуки борьбы.

Юрий подхватил автомат, зацепил за пояс шлем и рванулся на выход из ангара. Поймал взгляд Джаббара, залезающего внутрь боевого костюма, махнул рукой, выкрикнув:

– Я догоню!

Выскочив за порог, Гарин побежал, грузно топая в своем громоздком скафандре по пустым и темным коридорам. Он сам не заметил, как пробежал несколько секций, с шумом завернул за угол.

И замер, вскинув автомат к плечу.

– Тихо! – остановил его предупреждающий окрик Киры. – Не двигайся!

Перед каютой Элли стояла Аоки с УМАСом в руках, напряженная, словно сжатая пружина. Рядом, у стены, лежал вахтенный матрос – расстегнутый шлем съехал на лицо, на нагрудной пластине темнел характерный след от лучевого шокера.

А напротив них, медленно покачивая обманчиво хрупкими конечностями-«пузырьками», висел в воздухе энергетический робот Высшего.

Юрий наставил на икс-джинна автомат, спросил сквозь зубы:

– Что произошло?

– Он вырубил вахтенного, пытался вломиться в каюту, – ответила Кира, не отрывая внимательного взгляда с робота. – Я дала по нему картечью. Теперь вот, играем в гляделки.

Юрий чуть повернул автомат, быстрым движением пальца перевел режим огня в положение «Штурм». УМАС щелкнул, меняя тонкий бронебойный ствол на широкий останавливающий.

– Нет! – прошипела Кира, заметив его действия. – Не стреляй!

– Есть план? – Гарин сделал шаг в сторону, чтобы эфир оказался под перекрестным огнем.

– Я не знаю, как долго этот пузырь будет вот так висеть, но приказы ему отдает сам знаешь кто, – Аоки позволила себе быстрый взгляд на Юрия. – Иди к нему, спроси, какого хрена ему надо.

– А ты?

– Справлюсь, – девушка самодовольно улыбнулась. – Давно хотела потанцевать с этой пузатой куклой.

– Не дури! Ты с ним не справишься!

– Все под контролем, доно. Давай, иди! Не тяни Одучи за мошонку!

– Вот же… Хулиганка, – беззлобно выругался Гарин.

Они обменялись улыбками, после чего Юрий, не опуская оружия, пересек коридор и попятился спиной вперед, боясь отпустить ситуацию.

– Вали уже! – не глядя прошипела Аоки. – Если что – принеси мне уши этого червяка!

Гарин развернулся и побежал к каюте Высшего.

Что задумал этот дистант? Захотел показать Элли монолитам воплоти? Но их реакция была более чем красноречивой, к тому же, им сейчас явно не до этого!

Каюта господина Грюнера оказалась запертой. Юрий загрохотал кулаком в гермостворку, крикнул:

– Немедленно отзовите своего робота! Эй, слышите меня? Немедленно…

За спиной раздались ухающие звуки выстрелов, что-то с шипением взорвалось. Раздался крик ярости, который Юрий не спутал бы ни с чем – кричала Аоки.

Юрий сам не понял, как сорвал с пояса взрывчатку направленного действия, прилепил к стене, туда, где под обшивкой располагался блокиратор замка, и активировал заряд. Вспыхнуло, затрещало, запахло горячим металлом. Еще не успели погаснуть искры, а Юрий уже рванул в сторону гермостворку, в клубах едкого дыма ворвался в каюту Высшего.

Бхут возвышался в своем янтарном аквариуме подобно разросшемуся дубу, подпирающему мощными ветвями потолок. Оставалось лишь догадываться, сколько существ на самом деле составляло «господина Грюнера».

Юрий не стал гадать – он, не снижая скорости, выстрелил картечью в один из блоков силового поля и прыгнул вперед.

В другое время его бы просто отбросило назад, но сейчас ослабленное поле лишь упруго встретило Юрия, и, поддавшись мощному импульсу закованного в броню человека, продавилось вместе с ним внутрь.

Глотку словно кипятком ошпарило от едкой атмосферы, глаза застили слезы. Но Юрий уже было не остановить, его гнал в бой клацающий пастью зверь, бьющийся о решетку ребер.

Гарин несколько раз выстрелил вслепую, мысленно представляя расположение бхута. Быстро сделал шаг в сторону, опасаясь ответного нападения. Поскользнулся, но устоял – ноги вязли в чем-то тягучем, под тяжелой подошвой что-то хрустело и лопалось.

Бхут атаковал стремительно, ударив сразу с нескольких сторон. Юрий упал, чуть не потеряв автомат, с пола успел расстрелять метнувшуюся к нему извивающуюся тень. Его схватили, дернули, принялись закручивать, сдавливать. Левую руку что-то обволокло, начало грызть металл брони.

Гарин в отчаянии забился, заерзал, словно борец в грязи. Ощутил ногой стену и что есть мочи оттолкнулся. Сделал практически невозможное для человека в скафандре – перевернулся, встал на колени, вытягивая за собой повисших на нем гигантских червей. Упер ствол автомата в лоснящееся тело, выстрелил в упор. В лицо плеснуло горячим, полетели ошметки белесой плоти. Запоздало опомнившись, сорвал с пояса шлем и набросил его на голову.

Щелчок фиксаторов, перед глазами загорелся боевой экран. Чуть не выворачивая легкие от кашля, Юрий вдохнул живительную дыхательную смесь.

Вовремя – на него обрушилась очередная атака, бросая Гарина по полу, словно по льду. Черви пытались обвить его, растянуть, разорвать. У него таки вырвали автомат, самого подбросили к потолку и со всего маху приложили об пол. Вынырнувший червь выплеснул на лицо Юрия желудочный сок, и будь он без шлема, то ему пришлось бы худо.

Но Гарин не думал сдаваться. Он сорвал с пояса шоковую гранату, бросил ее прямо перед собой, в клубок мелькающий тел. Отпрыгнул назад, споткнулся, упал на колено. А когда кажущийся неестественно ярким в мире желтого тумана свет электрических разрядов осветил поле боя, выхватил десантный нож и, словно мангуст, попавший в логово змей, бросился в новую атаку.

Он резал, протыкал, рвал руками и вспарывал. Он что-то кричал, сам себя оглушая, падал и снова вставал. Остановился лишь, когда понял, что больше не отбивается, а добивает пытающихся ускользнуть существ. А в наушниках голос господина Грюнера произносит слова – все медленнее и тише:

– Опасная переменная… Вы не готовы… Бремя Высших… Не успели…

Юрий моргнул, опустил руку с ножом. Вокруг все еще вился янтарный туман, но теперь в нем не было жизни, лишь слабые движения на полу, больше похожие на конвульсии.

– Видят отцы-духовники, я не хотел этого, – сказал вполголоса Юрий. – Но ты начал первым. Не нужно трогать моих.

Он развел руками, искренне сожалея, что Высший не оставил ему выбора. Ему никто не ответил, лишь шипели генераторы над головой.

С трудом отыскав на полу автомат, Юрий торопливо полез из «аквариума», вызывая по рации Киру. Девушка не отвечала, и Гарин, побежал, предполагая худшее.

Кира сидела, привалившись к стене, и уронив голову со слипшимися волосами на грудь. Ее скафандр был обуглен и местами оплавился, одна рука девушки висела плетью, из рукава вытекала струйка крови. Другой рукой девушка все еще сжимала автомат, на котором горел индикатор пустого магазина. Вся площадка представляла собой поле боя – черный нагар на стенах, глубокие вмятины от картечи, вздыбленные панели пола.

А в центре всего – Такрикас, сцепившийся с эфиром. Руки «мертвеца с „Каукета“» ветвились, превращались в длинные жгуты, оплетающие икс-джинна сетью. От них, под тонкую поверхность «пузыря», проталкивались острые отростки, извивались метастазами, тянулись к белоснежной сердцевине робота.

Когда появился Юрий, на бледном, безжизненном лице Такрикаса на миг блеснули глаза, словно Элли с той стороны пыталась подать Гарину какой-то знак, но тут эфир истошно заверещал, его шары-конечности заметались по округлому телу словно белые раскаленные пилы, ударили по телу и лицу существа, похожего на Кирилла Ильина.

Раздался хлопок, от двух противников во все стороны разлетелась волна сухого жара. Верхняя часть Такрикаса раскрылась длинными рваными лохмотьями, «черный человек» отшатнулся, его начало клонить назад. Икс-джинн задергался, с трудом, но высвобождаясь из смертельных объятий.

Гарин вскинул автомат, соображая какой модуль способен хотя бы повредить творению Высших, но выстрелить не успел.

Эфир почти вывернулся, почти обрел свободу, но тут развороченные части «мертвеца», словно пальцы, дернулись и сомкнулись на полупрозрачном теле робота, прижимаясь, растекаясь в разные стороны. Эта пугающая, дергающаяся химера завалилась на бок, из бугрящейся массы торчали ноги в ботинках, где-то наверху виднелась макушка головы. Юрий успел разглядеть, как проникшие под энергетическую броню узловатые отростки коснулись «снежинки».

Икс-джин разом сжался, словно из него выпустили весь воздух, вместе с ним уменьшился Такрикас, и стало видно фигуру человека, сидящего на коленях и пытающегося закрыть собой остальных от чего-то, что он прижимал к груди. Из-под его пальцев полыхнуло пламя, в разные стороны выстрелили алые языки. Начал нарастать протяжный вой, существо с «Каукета» затрясло, будто оно пыталось удержать рвущегося пса.

Гарин сделал широкий шаг к Кире, схватил девушку за эвакуационную петлю на загривке скафандра и быстро потащил за собой, спеша укрыться за поворотом.

Взрыв был практически бесшумным, словно слопнул большой мыльный шар. Но коридор на секунду осветило таким ярким светом, что все пространство сделалось контрастным. Резко и болезненно скрипнули переборки, заискрили оплавившиеся кабели на стене. Гневно зашипела противопожарная система, засыпав все гранулами желеобразного реагента.

– Элли… Жива? – вдруг подала голос Аоки.

Гарин присел рядом с девушкой, заглянул в лицо:

– Пока не знаю. Ты сама как?

Кира поморщилась, дернула бровью.

– Судя по отражению в твоем шлеме – бывало и лучше.

– Сейчас.

Юрий раскрыл наручный медкомплект, вытащил тубус шприц-тюбика. Секунду искал целый разъем на скафандре Аоки, наконец, присоединил тубус к шунту на бедре девушки. Кира чуть дернулась, когда игла пробила мембрану и вошла в мышцу, проговорила сквозь зубы:

– Не так я представляла наше уединение.

– Береги силы, – Юрий торопливо поднялся. – Я скоро.

Он почти ушел, когда Аоки спросила со слабой насмешкой:

– Где мои обещанные уши, доно?

Пол, стены и потолок казались белесыми от осевшего на них серого пепла. Само пространство словно раздвинулось в стороны, выгнувшись от эпицентра взрыва. Ни следов эфира или Такрикаса, лишь черное обугленное пятно на полу.

Юрий вызвал медбригаду, отмечая, что Кира каким-то чудом успела перетащить все еще бесчувственного вахтенного к каюте Элли – должно быть, намеревалась запереть его внутри. Матрос все еще пребывал без сознания, но желтый мигающий огонек на воротнике кирасы говорил о том, что тот еще жив.

Гермостворка, деформированная взрывной волной, поддалась не сразу. Юрий поддел заевший механизм плечом, дернул в сторону и ввалился внутрь.

Белый транспортный кокон с Элли лежал там же, где его и оставили. Спящая девушка выглядела встревоженной, ее лоб прочертила морщина.

– Элли, – Юрий сбросил шлем, склонился над коконом. – Ты слышишь меня?

Глаза под закрытыми веками задвигались, словно девушка действительно смотрела на Гарина.

– Давай, родная, выплывай, – попросил Юрий. – Самое время!

Элли никак не отреагировала, индикаторы состояния не уловили ни малейшего изменения.

– Ты ведь все видишь, да? – вновь спросил Юрий. – Спасибо, что помогла. Но здесь ты пригодилась бы больше, слышишь? Давай же! Возвращайся!

За спиной прошелестело, и Юрий развернулся, вскидывая оружие.

На него смотрел испуганный матрос в форме медслужбы. Мимо него, не обращая внимания на застывшего Гарина, протиснулся Тэ Иревиа в своем некогда белом халате, бросил быстрый взгляд на Элли, проскрипел:

– Мне бы такую безмятежность, – он поднял свои подернутые молочной дымкой глаза на Гарина. – Мне следует беспокоиться за господина Грюнера?

Юрий опустил автомат, буркнул:

– Если сможете собрать, – указал рукой в сторону выхода. – Там, за углом, Кира Аоки, ей требуется стабилизация.

– Уже занимаются, – старый аджай протянул длинную руку и раскрыл виртуальный отчет над коконом Элли. – Нужно переместить девочку ближе к шаттлу, на всякий случай. За бортом пока что жарко, так что эвакуация откладывается.

За бортом действительно было жарко. В пылу драки Юрий и не заметил, как содрогается от выстрелов «Полынь», как надсадно гудят над головой сервомоторы боеукладчиков, как неразборчивое эхо приносит голоса команд на боевых постах. Пока они с помощниками Тэ Иревиа переносили раненых к медблоку, пока транспортировали Элли к шлюзу, Гарин включил аудиограмму командного канала связи и слушал отчеты из рубок, приказы с мостика, доклады автоматизированных систем.

Силы Империи и Содружества сцепились на сабельной дистанции, полосуя друг друга орудийными плевками и пулеметными росчерками, забрасывая торпедами и ракетами. Пока крейсер под командованием контр-адмирала Рудого не подпускал к огрызающейся «Полыни» рхейские штурмовики, имперские гусары на своих легких истребителях не давали монитору Содружества спокойно навестись на «Маахес». К рейтарскому корвету иногда все же прорывались небольшие группы механических пауков, но с ними пока справлялись защитные системы и «блохи».

Возле медблока Юрий остановился, провожая взглядом магнитные носилки с Кирой, исчезающие под световым пологом медблока. До этого Тэ Иревиа ввел Аоки в лечебный сон и приказал готовить операционную.

– Док, – Гарин поймал рукав уходящего дистанта. – Насколько все плохо?

Аджай засунул руки в карманы халата, повел угловатыми плечами.

– Врать не буду, – словно нехотя сказал он. – Из скафандра ее придется вырезать. Учитывая сложную систему аугментаций госпожи Аоки, сложно прогнозировать реакцию организма.

– Док, – Юрий нахмурился, подался вперед. – Прошу…

– Сделаю все возможное, – пообещал Тэ Иревиа, и добавил к этой дежурной фразе. – Я постараюсь, господин Гарин. И не надо недооценивать госпожу Аоки – она очень сильная особь.

Тонкие губы доктора сложились в подобие ободряющей улыбки, после чего он развернулся и ушел вслед за каталкой.

Обратно к ангару Юрий бежал. По коммуникатору прошла команда о готовности к маневру – корвет планировал уйти «в тень» крейсера, скрываясь от огня боевой платформы, для чего придется набрать достаточную скорость. За этим приказом скрывалось тревожное послание – рхейские звездолеты обошли «Полынь» с фланга и орудия «Маахеса» не могли работать по ним в полную силу. А, значит, очень скоро, сидящим на броне «блохам» придется очень туго.

Возле шлюза, где в одной из технических кают организовали комнату для Элли, Юрий притормозил. Здесь вахту несли мичман Биттон и один из его подчиненных – оба в скафандрах и вооруженные автоматами. На корабельном интенданте даже боевая броня смотрелась комично, но грозно насупленные брови мичмана говорили о том, что мимо него не проскочит и мышь.

– Все в порядке? – осведомился Гарин.

– Это я должен спрашивать, солдат! – вскинулся Биттон. – Почему не в бою?

– Смотри в оба! – предупредил его Юрий. – Головой отвечаешь! Ясно?

Мичман надул щеки и побагровел, потом все же медленно, но кивнул.

Гарин погрозил ему пальцем, перехватил автомат и выбежал в ангар. Мимо пронеслась грузовая тележка с пустыми оружейными ящиками, два технаря оттаскивали от шаттла заправочный шланг. Впереди, готовый прыгать в огненную бездну, висел «ракшас» Юрия, призывно покачивая раскрытым люком. Гарин ускорился, ощущая предбоевую дрожь.

Свет внезапно погас. Пол вылетел из-под ног, и Юрий покатился по нему, словно по горке, инстинктивно прижимая к себе УМАС. От удара о стену клацнули зубы, сверху упал громоздкий сварочный агрегат, посыпались мелкие металлические детали. Гарин попытался сгруппироваться, перевернуться, чтобы не встретить головой что-нибудь потяжелее, но тут его потянуло – внезапно наступила невесомость!

Взлетев практически на метр, Юрий ухватился за какой-то кабель, завис на нем, слепо пялясь в черноту.

Беспомощное парение продолжалось доли секунды, после чего вернувшаяся сила тяжести швырнула Гарина обратно на пол.

Мигнуло и восстановилось освещение. Судя по мерцанию ламп, подключились дополнительные генераторы. Гравитация плыла, создавая ощущение качания на волнах. В воздухе кружилась пыль, под куполом разносились ругань и стоны, их то и дело перекрывали механические щелчки и скрежет.

Юрий выбрался из-под груды ящиков и ремонтного хлама, тряхнул головой и нацепил шлем.

Неужели их подбили? По силе толчка это должно быть нечто тяжелое, мощное, к примеру, торпеда. Неужели штурмовики Рхеи уже так близко?

Он пробирался к каюте Элли, слушая эфир. Судя по докладам командиров групп, они тоже не понимали что произошло. Пока, наконец, не дошла очередь до командира реакторного отсека – он не вышел на связь.

– Рэй-мичман Гарин, – раздался прямо в ухе голос капитана. – Вы меня слышите?

– Слышу, господин капитан, – откликнулся Юрий, переступая порог шлюза.

– Я вижу вашу сигнатуру, вы еще в ангаре. С вами все в порядке?

– Так точно, – Гарин мог бы удивиться такой персональной заботе Кимуры, но ему было не до этого – он пытался найти мичмана Биттона с другим вахтенным.

– Рэй-мичман, сейчас вы – самый подготовленный сотрудник в этой части корабля, – капитан сразу перешел к делу. – Вам необходимо вместе с группой назначенных матросов проверить техническую палубу и реакторный пояс.

– Что именно я должен выяснить?

Юрий таки обнаружил Биттона – мичман лежал в классической позе для стрельбы с упора, и целился из автомата куда-то в темноту. Его напарник ворочался рядом, поднимаясь на ноги и что-то выговаривая невидимым врагам, уронившим их с мичманом на пол. Радовало уже то, что они не покинули своего поста и хоть как-то, но демонстрировали готовность к отражению нападения.

– Есть основания полагать, что имела место диверсия, – голос капитана показался Гарину каким-то растерянным, словно Кимура о чем-то догадывался, но не смог предотвратить. – Нужно проверить предполагаемое место подрыва.

– Шпион? – скорее подтвердил, чем спросил Юрий.

– Да, – чуть помедлив, ответил командир. – Его должны были нейтрализовать, но, судя по всему, ситуация вышла из-под контроля.

Гарин про себя выругался – он так и знал, что Эрик не справится! А теперь по кораблю бегает крайне опасный рхейский агент, способный прятаться где угодно.

– Выдвигаюсь, – отрапортовал Юрий, цепляя автомат на грудь.

– В ваше распоряжение пришлют трех матросов, – капитан и не ждал иного ответа. – Найдите его, рэй-мичман. Если не удастся захватить в плен – ликвидируйте.

Последнее слово прозвучало как отдельный приказ, резко и четко. Гарин качнул головой, будто Кимура мог его видеть.

– Так точно, господин капитан, – ответил Юрий негромко. – Я все понял.

Со своей небольшой командой Гарин встретился возле спуска на техническую палубу. Трое матросов из группы обслуживания силовых устройств, вооруженные и одетые в легкую броню, прекрасно знали Юрия и лишних вопросов не задавали. Как и не спрашивали, кого именно искать – изображение Корнея Малышева разослали каждому на инбу.

– Нужно прочесать верхнюю техническую палубу, потом пойдем ниже, – озвучил свой план Гарин. – Служебный вифон у него отключен, поэтому сигнатуру отследить не выйдет, ищем глазами. Будьте крайне осторожны, он очень опасен. Если заметите – сразу сообщайте, не геройствуйте. Ясно?

Все кивнули. Один поднял руку, сказал:

– Ежели эта гадина уйдет под палубы, черта лысого мы его оттуда достанет.

– Так, я понял, он все это время там и ползал, между трубами, – откликнулся второй. – Его потому так и не смогли вытащить.

– Вытащить не смогли, а двигатель он как-то остановил, – заметил третий. – Почему все решили, что на борту один шпион?

Эта мысль повисла в воздухе тревожной нотой, матросы обменялись озадаченными взглядами.

Юрий про себя досадливо поморщился – в озвученном предположении была логика, но ею сейчас необходимо пренебречь, иначе команда перестреляет друг друга при малейшем подозрении.

– Шпион один, – твердо отрезал Юрий. – Иначе они уже попытались бы захватить управление. В любом случае, сейчас наша задача – определить ущерб и найти агента. Дальше будет видно.

Матросы спорить не стали, оставив возможные сомнения при себе.

На верхней технической палубе располагались многочисленные блоки ручного контроля за системами корабля – утопленные в нишах панели с запертыми окошками, заблокированными рычагами и опечатанными тумблерами, которые беспрестанно мигали огнями, гудели и сотрясались.

Сначала группа двигалась медленно, замирая от каждой тени и дергаясь от каждого громкого звука. Потом матросы приноровились к манере работы Гарина, и дело пошло быстрее. Через десять минут они достигли кормовой переборки и спустились на уровень ниже. Без происшествий обследовали среднюю палубу, обтирая углы технических коробов и шлепая по лужам конденсата. Остановились перед лестницей, ведущей в реакторный пояс – на ступенях сидел, обхватив руками голову, матрос в грязной робе.

Юрий обошел его, заглянул в лицо. Тот поднял на него желтый взгляд имплантированных глаз, глухо сказал:

– Ваккум.

– Что? – не понял один из группы Гарина.

– Вакуум, – повторил матрос, указывая вниз. – Взрыв, пробой в корпусе.

Говорил он тяжело и хрипло, на мочках его ушей темнела засохшая кровь.

Юрий посмотрел на своих помощников – ни у кого не было оборудования для работы в безвоздушном пространстве. Можно было отправить их за аварийными комплектами, но кто знает, что произойдет за это время.

– Ты видел, кто это сделал? – Юрий наклонился к раненому.

Тот мотнул головой.

– Выбирайся отсюда, – Гарин быстро проверил затылок матроса на предмет рхейского шунта. – Иди в сторону офицерской палубы, там помогут.

Потом повернулся к остальным.

– Вы, двое, – ткнул он пальцем. – Займите оборону здесь. Ты.

Указал на третьего матроса.

– Поднимись к коммуникационному тоннелю и проследи, чтобы оттуда никто не вылез. Он должен быть заблокирован, так что просто никого оттуда не выпускай. Всем все ясно?

Троица кивнула.

– А ты что будешь делать? – спросил один из них.

– Я пойду дальше.

Юрий взял УМАС на изготовку, переключил скафандр на автономное питание и спустился по лестнице к плотной шторе закрытого шлюза. Проверил крепление шлема, отщелкнул крышку ручного замка и положил руку на полосатую дугу.

Ему вдруг почудилось, что по ту сторону его поджидает та самая черная пустыня, над которой плывет безграничное существо, пожирающее миры. И он, такой маленький, слабый, лишь песчинка во всей этой истории, даже не удар сердца, а лишь мелькнувший во времени образ. Призрак, выдуманный кем-то другим.

Гарин втянул носом воздух и решительно повернул ключ.

Когда-то здесь было сердце реакторного отсека, оно билось в центре каплевидного зала, вытянувшегося внутри кормовой части «Полыни». Оно гудело, ревело и всхрапывало, словно живой зверь, закованный в упряжь. Один из подарков Высших, закрытая для имперцев технология, которой пользовались практически все межзвездные корабли – «реактор парадоксов», инфлантоновый двигатель. Без него любой звездолет превращался в обычный реактивный корабль начала эры покорения космического пространства, обреченный медленно ползти по маршруту, глотая не парсеки и минуты, а километры и года.

И вот сейчас, когда рейтарский корвет так нуждался в скорости и маневренности, на месте главного двигателя высилась уродливая спираль из перекрученных балок и элементов корпуса. Взрыв – если это был взрыв, а не какой-то другой процесс – разворотил корму «Полыни», словно кулак, намотавший и вырвавший кишки. Раздувшиеся стены деформировали геометрию палуб, а в самой дальней части кормы, там, куда выходили шахты дюз, зияла оплавленная дыра в открытый космос.

Юрий осторожно прошелся по небольшому помосту, оставшемуся от кольцевого коридора вокруг реактора. Магнитные ботинки тяжело отрывались от стальной полосы, он помогал себе руками, цепляясь за обломки перил. Сделал видеозапись, отправил на капитанский мостик.

В этом эпицентре не мог выжить никто. Если рхейский шпион совершил самоподрыв, то испарился вместе с нечастными технарями, дежурившими возле двигателя. Но Юрий отказывался в это верить – не мог столь хитрый и изворотливый агент вот так просто покончить с собой.

Гарин включил мощный наплечный фонарь и направил луч на стены, пытаясь вспомнить местоположение технических тоннелей, ведущих к блокам маневровых двигателей. Если верить последним сообщениям, именно в них Эрик с другими офицерами заблокировали Корнея.

Вход в тоннель нашелся не сразу, пришлось напрячь зрение, высматривая круглый люк среди изуродованных поверхностей. Потом пришлось пережить несколько неприятных секунд невесомости, переползая от площадки до входа в тоннель, цепляясь за неверные обломки, так и норовившие оторваться и улететь вместе с Юрием в пустоту. Еще несколько секунд Гарин потратил на поиск замка – панель вплавилась в стену, ее пришлось выковыривать ножом, держась одной рукой за небольшой острый уголок над люком.

Все это время Юрия не покидало ощущение взгляда в спину, пристального и недоброго. Он то и дело включал камеру заднего обзора, удостоверяясь, что кроме него в выгоревшем отсеке больше никого нет. Хотя, ему пару раз мерещилось какое-то слабое шевеление в темноте, и тогда он замирал, постукивая пальцами по висящему на груди автомату. Потом делал глубокий вдох и ковырял острием ножа быстрее, желая убраться из неуютного места.

Наконец, люк с шипением стравил давление, и пополз в сторону, остановившись на полдороги. Гарин в несколько ударов расширил себе лаз, вплыл в шлюз и, вцепившись в край люка, вернул его на место, задраил. Нажал на кнопку, открывая внутреннюю гермостворку.

Корней Малышев сидел в конце короткого коридора, привалившись спиной к стене. На нем была кираса Эрика Али с кровавыми следами от пальцев, под подбородком болталась полупрозрачная кислородная маска из аварийного комплекта, а на коленях лежал штатный автомат, один из тех, которым были вооружены охотящиеся на него офицеры. На поясе агента висела большая сумка, которыми пользовались техники для переноски инструментов, из нее на пол выпало несколько небольших пластиковых тубусов с мотками проводов – примитивная самодельная взрывчатка, собранная «на коленке».

Могло показаться, что агент отдыхает, собираясь с силами, если бы не тень, перечеркивающая его лицо – из груди Корнея, как раз над воротом кирасы, торчал граненый кусок лома, загнутый на конце, словно трость, пригвоздивший Малышева к стене, словно булавка бабочку. Рядом темнела массивная фигура мастера Бекетова с простреленной грудью. Можно было догадаться, что даже после смертельного ранения, старый Бек все же достал нехитрым оружием того, кто уничтожил его любимую «зверюгу».

Корней поднял голову, без страха посмотрел на надвигающуюся фигуру рейтара. Его спекшиеся губы растянулись в улыбке.

– Юрий Гарин? – еле слышно прошептал он. – Как иронично.

Он перевел взгляд на свою правую руку, попытался нажать большим пальцем на что-то, зажатое в кулаке. Палец не слушался, лишь судорожно подергивался.

Юрий выстрелил, как только прицел оказался на запястье предателя. Сделал шаг, наступая на перебитую руку, осторожно вытащил из раскрывшейся ладони самодельный взрыватель.

Агент наблюдал за его действиями отстранено, даже как-то устало. Когда Гарин вновь поднялся, произнес вполголоса:

– Глупая война. И, в итоге, мы все оказались ки-барами.

Юрий смотрел на агента Содружества сверху вниз, не убирая пальца со спускового крючка. Шпион выглядел умирающим, но не испуганным. Учитывая, что совсем недавно это существо, занявшее сознание офицера Михайлова, ради выполнения задания преодолело чудовищное межзвездное расстояние, ожидать от него можно было все, что угодно.

Агент закашлялся, сплюнул сгусток крови. Поморщился, прочищая горло. Потом поднял на Юрия лицо – спокойное, даже какое-то умиротворенное. И вдруг его запекшиеся губы растянулись в улыбке, теплой, почти дружеской.

– Ро-ос нуадэ[4], – сказал он с каким-то облегчением.

Гарин поднял автомат, прицелился врагу в переносицу – он знал, куда нужно стрелять, чтобы повредить встроенный нейрочип.

Наверное, нужно допросить это существо, выведать, что тому известно про Элли, что он успел передать своим. Схватить за шиворот, встряхнуть, сказать, что вся его работа проделана зря, что «Полынь», пусть и повреждена, но все еще боеспособна, что имперский крейсер уже разносит боевую платформу Содружества, а «блохи» добивают остатки рхейского десанта.

Но потом взгляд Юрия упал на бездыханное тело Бека, за спиной жалобно застонала изуродованная «Полынь», в наушниках раздался приглушенный возглас одного из командиров торпедных башен.

Нет, он не будет ни о чем с ним говорить. Нет у него ни времени, ни желания. И в плен брать не станет, незачем оставлять такого опасного противника в тылу. Единственное, он никогда не убивал вот так, вне боя, безоружного.

Их взгляды встретились. На лице Корнея горели абсолютно чужие глаза, но не враждебные, а открытые, ждущие. И эта улыбка, словно Юрий собирался подарить агенту нечто такое, о чем тот очень долго мечтал.

Палец Гарина потянул спусковой крючок.

– Ирби Юст Кааб са-алта наид[5], – прошептал агент, закрывая глаза.

Грянувший выстрел звонким эхом отразился от стен, запрыгав по темным тоннелям. Через пару секунд растаял и этот звук, как и последнее слово лучшего агента Содружества.

* * *

Обстановка на «Полыни» была нервной, но не панической. Новость о потере главного двигателя всколыхнула команду, но спокойный и уверенный голос капитана вернул всех в привычное русло. Кимура буднично скомандовал перейти на вспомогательные двигатели, раздал указания, связанные с изменившимися условиями.

Ни о гибели команды Бекетова, ни об уничтожении шпиона он не сказал ни слова.

Юрий вновь бежал в ангар, намереваясь на сей раз точно сесть в «ракшас». После доклада Кимуре о ликвидации рхейского шпиона он смог связаться с Джаббаром, который подтвердил, что лишняя единица им не помешает. По пути Гарин заскочил в медблок, попытался узнать как дела у Киры. К самой девушке его не пустили, но дежурящий в приемном шлюзе медбрат сказал, что операция прошла успешно и Аоки лежит в реанимационном боксе. Юрий захотел узнать подробности, но его настойчиво выпроводили с формулировкой: «Не мешай».

В коридоре Гарин чуть не налетел на группу матросов, тянущих платформу с двумя странного вида торпедами – приплюснутыми, с асимметричным оперением. Руководил группой мичман Биттон, тучно отдувающийся и поминутно вытирающий бордовые лоб и щеки платком.

– Кто Элли охраняет? – насупился Юрий.

– Ой, не до твоей Элли сейчас, – отмахнулся платком мичман, но тут же торопливо ответил. – Двое из моих, настоящие воины, суровые!

Гарин недовольно поморщился, не припоминая никого из подчиненных Биттона, сколь как-нибудь подходящих под описание «суровые». Но пришлось удовлетвориться ответом, было видно, что мичман занят чем-то важным.

– Что это? – спросил Юрий, шагая рядом с платформой и стараясь не врезаться плечом в торчащие переборки.

– Неучтенка, – ответил мичман таким тоном, словно торпеды были лично в этом виноваты. – Нам их тогда флотские под шумок спихнули, забыл? Бесполезный хлам, весь полет на складе болтаются.

Гарин вспомнил. Действительно, перед началом экспедиции «Полынь» доукомплектовывалась на одной из имперских баз, где, помимо прочего, им зачем-то загрузили семь новейших торпед класса «Харон» с интеллектуальным наведением, но без модулей этого самого искусственного интеллекта.

– На кой ляд они капитану? – продолжал сокрушаться Биттон. – Без «мозгов» эти болванки только по прямой летать могут.

– Он их установить хочет? – удивился Юрий.

Мичман вздохнул, вытирая мокрый затылок, ответил:

– В носовые шахты. Вот вечно, придумывают что-то эдакое, а Биттон потом крутись, как хочешь. Вот как мне их списывать, если они уже по складу как неликвид проведены?

Он так и продолжил бурчать, скрывая страх за суетливой раздражительностью, пока вместе со своей группой не скрылся за поворотом.

Юрий проводил их взглядом и пошагал дальше. Он уже видел широкий проем шлюза, небольшую каюту Элли, возле которой болтали друг с другом два вооруженных матроса, ангар с торчащим корпусом шаттла, «голема», висящего на цепях. Массивная человекоподобная фигура одиноко темнела на фоне стены, на щитке забрала бликовали вспышки, будто глаза, которыми «ракшас» высматривал своего припозднившегося пилота.

Гарин поправил автомат на груди и побежал, придерживая болтающийся на боку шлем.

* * *

– Осторожно!

Что-то тяжелое врезалось в «голем» Юрия, увлекая за собой. Гарин торопливо включил маневровые двигатели, рычагами подкорректировал свое движение. Мимо промелькнул пятнистый корпус костюма Глебовича.

– Журавлев, назад! – рявкнул из динамиков голос Одегарда. – Сейчас башку снесут!

По второму каналу зашелестел незнакомый механический голос, перечисляющий короткие двузначные цифры.

Амбразура шлема полыхнула белым светом, кто-то из «блох» восхищенно заухал.

Юрий немного неуклюже нырнул к корвету, вцепился в монтажную скобу на корпусе. Торопливо огляделся, косясь на навигационную полусферу.

«Полынь», лишившаяся главного двигателя, натужно прорывалась вперед на четырех вспомогательных «факелах», направив всю высвободившуюся энергию на силовый щиты. По длинному газовому шлейфу было видно, что звездолет заметно вилял и крутился веретеном, будто играя в догонялки.

Над корветом, на отдалении, виднелся крейсер «Маахес». Его рельсовые орудия были направлены в сторону «Полыни», и мимо рейтарского звездолета то и дело проносились стальные росчерки снарядов.

Когда корпус «Полыни» немного провернулся, стало видно, по кому именно велся огонь с крейсера – два уже знакомых Юрию рхейских штурмовика – десантный фрегат и штурмовой корвет, неслись рядом, будто охотничьи псы, прячась за корпусом «Полыни» от выстрелов егерей контр-адмирала Рудого. Между ними и рейтарским кораблем велась ожесточенная перестрелка, но ограниченность маневра мешала обеим сторонам использовать весь доступный арсенал.

Что-то сверкнуло, и щиты крейсера пошли волнами – далеко, за «Маахесом» появился край монитора Содружества. Тут ситуация была практически обратная – теперь уже крейсер прикрывал собой маленькую «Полынь» от тяжелых гренадерских «плевков» платформы.

– Заходим на цель, – сообщил незнакомый механический голос.

Мимо пронеслось звено из трех легких имперских истребителей – блестящие дротики со стальным оперением игольчатых стабилизаторов. Гусары злыми москитами атаковали пузатый десантный фрегат, прошивая толстую силовую «шкуру» алыми плазменными стрелами. Активная броня фрегата пошла пузырями, полетели черные обломки. По уходящим в сторону истребителям заработали скорострельные орудия штурмового корвета, почти догоняя юркие катера пунктиром трассеров. Рхейский корабль качнулся, пытаясь навестись получше, но прилетевший с крейсера снаряд чуть не снес ему одну из ракетных башен. Штурмовик тут же прекратил огонь, уходя за «Полынь». Словно в отместку за наглую гусарскую атаку, десантный фрегат выпустил в сторону «Полыни» рой абордажных пауков, прикрывая их вибрирующими импульсами пучковых лазеров.

– Внимание! – ожил коммуникатор голосом Джаббара. – Приготовиться!

– Нам назначена метка второго взвода, – сообщил модулятор. – Загружаю тактические схемы.

– Хорошо. И выведи основные индикаторы на панель, – приказал ему Юрий, потом послал ответ лейтенанту. – Задачу понял, выполняю.

– С прибытием, – чуть запоздало поприветствовал друга Одегард. – Мы уж думали, все веселье пропустишь.

– Спешил со всех ног, – откликнулся Гарин. – Скучали?

– Очень. Аж кушать не могли, – ответил Рэй.

– Одучи мог. Но нечего, – пробасил урсулит.

«Блохи» отозвались легкими смешками и едкими комментариями. Гарин слушал вполуха, еще раз проверяя системы «голема». Сам не заметил, как стал улыбаться – ему было очень комфортно в этом старом боевом костюме, в окружении товарищей, заряженных на драку. Как ему этого не хватало!

Юрий коротким прыжком переместился в назначенную точку, занял позицию за бугристым наплывом корпуса. Ближе к борту передвинулись Одегард, Бодров и Журавлев – весь небольшой второй взвод, из которого временно выбыла Кира.

Роботы сложили лапы и в свечении реактивных тяг понеслись к «Полыни». Корвет встретил их шрапнелью, пулеметным огнем и направленными электромагнитными импульсами. «Пауки» взрывались, разлетались на куски, превращались в мертвые изваяния из стали и пластика. Но их было так много, что некоторые смогли пробиться сквозь оборону, обойти «Полынь» с флангов и оказаться в слепой зоне рейтарских орудий.

– После второго выстрела, – предупредил свой взвод Одегард. – Не раньше.

Семь черно-белых пауков взлетели над правым бортом и понеслись к обшивке, растопырив похожие на наконечники копий лапы. По ним отработали спаренные пулеметы, но успели зацепить лишь две последние машины, которые тут же потеряли управление и взорвались. Оставшихся приняли установки САО – импульса не было видно, но роботы словно попали в кипяток, заметались из стороны в сторону, с трудом продолжили атаку. По ним ударили еще раз – на сей раз даже Гарину, находящему ниже горизонта покрытия импульсов, стало крайне неприятно, словно по телу хлестнули ветками острого шиповника.

Контуженные «пауки» хаотично разлетелись, начали отставать от «Полыни». Один поднялся выше безопасной зоны и его расстреляли операторы пулеметного расчета. И лишь трое упали на обшивку, цепляясь лапами и пытаясь восстановить боеспособность.

– В атаку! – громко скомандовал Рэй.

Гарин выбрал цель, на бросил на нее петлю активного прицела и выстрелил из нагрудного миномета. Взрыв оторвал пауку несколко лап и пробил корпус, а пока робот пытался восстановить равновесие, Юрий расстрелял его из тяжелого пулемета. Сбив клешней с обшивки мертвые останки, Гарин, повернул голову, осматриваясь.

Ему открылась потрясающая картина. Пространство монолитов по-прежнему переливалось всеми цветами радуги, но теперь ее карнавальную расцветку раздвигала чернота, словно сама космическая тьма решила поглотить слишком яркий мир Высших. Из мрака выползали похожие на имперские корабли существа, окаймленные венцом щупалец, вылетали твари, похожие на самих монолитов, но с длинными черными пуповинами, тянущимися куда-то вверх, прямо в центре блестящих скруктур возникали огромные черные кораллы, расползающиеся во все стороны длинными отростками.

Высшие, похожие на россыпь ярких бусинок, кружились между порождениями Язвы в странных танцах, словно пчелы между цветами. Некоторые из них время от времени взрывались серебристыми облаками, которые огромными амебами наползали на черноту, опутывали ее алыми и желтыми нитями. Другие притягивали к разрастающейся Язве похожие на кристаллы конструкции, испускающие ярчайшие кольца света. Несколько раз на границе света и тьмы вспыхивали огненные шары, похожие на новорожденные звезды.

И, казалось, у Высших получалось загонять черноту обратно. Казалось, что уродливые кляксы отступали!

– Юра! – рявкнул Одегард. – Назад!

Гарин торопливо прыгнул обратно – «Полынь» как раз повернулась вокруг своей оси, и ему грозило попасть в зону обстрела рхейских кораблей.

– Скоро заглохнем, – посетовал Глебович. – Форсаж топливо быстро сжирает.

– До наших бы дотянуть, – несколько нервно заметил Журавлев. – Черт, почему они к нам навстречу не идут?

– Как они к нам пойдут? – резко ответил ему Маракши. – Им же гренадеры всю корму разнесут!

– Эх, истребителей бы побольше…

Над головой вспух и резко схлопнулся в точку огромный сизый шар. И еще один – значительно ближе. «Полынь» сделала вираж, почти невозможный для старого, похожего на толстого жука корвета, и пошла другим курсом.

– Барионные ракеты! – предупредил Джаббар. – Осторожно!

Гарин поднял голову и увидел летящие в их сторону серебристые огоньки, которые торопливо сбивали с «Маахеса». Некоторые ракеты взрывались прямо возле крейсера, сдирая мощное силовое поле и разбивая броню. Пока генераторы восстанавливали защиту, рхейские егеря успевали несколько раз прошить крейсер из рельсовых пушек. И это настораживало – каким бы крепким ни был звездолет контр-адмирала Рудого, он не сможет вечно противостоять мощным орудиям рхейского монитора, предназначенного для борьбы с подобными целями. Попытка спасти рейтарский корвет может обернуться трагедией для обоих кораблей Империи.

Корпус «Полыни» вздрогнул, в стороны разлетелись куски рваной стали. Из своих «нор» вылезло несколько каракатиц, принялись заливать пробоины пластпеной.

– Пристрелялись, твари, – выругался Рэй. – Вторую орудийную башню снесли.

– Где же твоя ведьма, господин рэй-мичман? – голос Журавлева звенел. – Где ее магия, когда она так нужна?

Юрий вздохнул, разглядывая светящуюся панель управления.

Он и сам хотел бы это знать.

– Внимание! – вновь скомандовал Джаббар. – Приготовились!

Рхейские корабли вновь пошли в атаку, на сей раз более агрессивно. Судя по всему, их капитаны решили расправиться с упрямыми рейтарами раньше, чем те вытянут их под скорострельные орудия крейсера.

Штурмовик набрал скорость, практически обогнав «Полынь», начал бомбардировать носовую часть, всем, чем мог, вызывая ответный огонь на себя. В это время десантный фрегат нырнул к потрепанному борту рейтарского корабля, раскрывая боковые верфи для абордажных катеров. Из черных шахт вновь посыпались «пауки», готовясь принять на себя основной удар защитных средств «Полыни».

– Заходим на цель, – сообщил безучастный механический голос.

Гусары вылетели со стороны кормы, синхронно развернулись красивой дугой и обрушились на десантный фрегат, потроша его, словно рыбу. Вдоль брюха корабля вспыхнули алые волдыри взрывов, превращая броню в сизый пар, пулеметные строчки пришили обшивку по всей длине. Следом прилетело несколько ракет от «Полыни», корежа левый борт фрегата.

И, тем не менее, десантный корабль рхейцев смог закончить начатое – полыхая и разваливаясь, он подошел к рейтарскому корвету на достаточное расстояние, чтобы на «Полынь» прыгнула абордажная команда.

Они были стремительнее и маневреннее «блох» – человекоподобные фигуры с небольшими буграми вместо голов, в мерцающей броне и с полетными, а не прыжковыми двигателями. «Големы» Содружества уступали рейтарским «ракшасам» в размерах, но заметно превосходили в маневренности – десантники легко уклонялись от мин и ракет, а картечь смогла вывести из строя лишь нескольких из них. К тому же, основной удар принимали на себя «пауки», окружившие абордажников живым щитом и гибнущие десятками.

– Ну, все, – мрачно произнес Журавлев. – Нам конец.

– Хватит ныть! – приказал Рэй. – Разберемся!

Андрей ответил что-то бессвязно. Громко выругался Маракши. Ярвис выдал залихватскую фразу о том, что бывало и хуже.

Лейтенант Джаббар по второй линии просил поддержку у крейсера.

Гарин окинул взглядом изрытую кавернами обшивку «Полыни», ощутил, как вспотели ладони на джойстиках упарвления. В последний момент успел крикнуть:

– Нужно бить их сверху! Иначе задавят!

Абордажники Содружества в окружении полудохлых роботов прорвались сквозь гудящий заслон САО и атаковали с ходу, расстреливая «блох» ракетами с разделяющимися головками. Модулятор успел активировать модули ПРО, засыпав все вокруг горящими огнями ложных целей, а Гарин уже прыгнул вверх, уходя с линии атаки. Чуть не потерял управление, попав в угасающее поле системы отталкивания, завалился вправо, совершая маневр уклонения. Попытался прицелиться во вражескй «голем», находящийся к нему ближе остальных, но тот стремительной прыгнул вперед и заскользил между пулеметных башен.

Юрий спикировал, пытаясь догнать десантника, но его перехватил «паук», вместе с которым Гарин врезался в борт «Полыни». Придавив дергающегося робота клешней, Юрий рассек ему плазменным резаком брюхо, и, не обращая больше внимание на умирающую машину, выпустил по пролетающему мимо рхейцу очередь из тяжелого пулемета.

Бой шел на высоких скоростях. Из динамиков сыпались команды, зачастую запаздывая за изменчивыми событиями, ругались «блохи», предупреждающе кричали командиры орудийных рубок. На обшивку сыпались сгоревшие и разбитые «пауки», мелькали трассеры и всполохи ракет. Выстрелы систем САО то и дело задевали самих контракторов, отчего в эфире прибавлялось криков и проклятий.

Одучи и Ярвис сбили одного из рхейцев с ног, но тот, словно и не находился в громоздком костюме, отмахнулся синей гудящей струной, похожей на скрипичный смычок, и отрубил урсулиту часть манипулятора. Другому, крепящему взрывчатку на борт «Полыни», Журавлев выстрелил в спину из наплечной базуки, но его самого подмяли «пауки», пустив в дело электрические «жала». Возле горба командирской рубки крутились Одегард и Джаббар, точными выстрелами сбивая роботов – пока подлетевший вражеский абордажник не прострелил офицеру корпус из гаус-ружья.

– Прыгайте! – еще раз крикнул Гарин, разряжая очередную пулеметную коробку. – Вытаскивайте их наверх!

Несколько взрывов разнесли еще одну орудийную башню, за ней – блок антенн дальней связи. Юрий попытался расстрелять ракетами десантника, бросившего магнитную бомбу на генератор силового поля, но лишь сбросил того с корабля.

– А-а! – зло и протяжно кричал Маракши.

– Черт! Черт! Черт! – причитал Журавлев.

– Снимите их с нас! – орал кто-то с «Полыни».

– Двое возле главного шлюза! – быстро сообщил Джаббар. – Кто рядом – туда, немедленно!

Гарин, не раздумывая, бросился под брюхо корвета, к закрытому пандусу, за которым находились ангар с шаттлом. Туда же спешил Глебович, его «голем» двигался кривыми прыжками, будто один двигатель работал хуже второго. Тихомир успел попасть в одного десантника выстрелом из рельсовой пушки, прежде, чем его «голем» исчез в огненном шаре ответного выстрела. Юрий послал вперед ракеты, вдавил пулеметную гашетку, включил манипулятор, собираясь вцепиться во врага.

Раздался оглушительный треск, по верхней полусфере кабины пробежали голубые блики, и половина мониторов погасла. Юрий торопливо откинул предохранительную крышку и щелкнул тумблером, включая второй контур питания. По броне уже стучали – судя по всему, оседлавший беспомощного «голема» паук пытался перерубить сочленение левого манипулятора.

– Да вот хрен тебе! – сквозь зубы выругался Гарин, с удовлетворением слыша, как вновь запускается система.

Он дернул рычаг вверх и назад, сбрасывая робота, повернул башню, пока в поле зрения не появилась растопыренная фигура машины, расстрелял ее в упор. Завертел головой, определяя горизонт. Перед глазами что-то летало, влажно прилипая к лицу, но ему было не до подобных мелочей.

Мимо промелькнула серебристая тень имперского истребителя. Выстрелов Юрий не заметил, но зато увидел как верхняя часть одного их рхейских «големов» взорвалась, как у второго лопнула спина и вырвавшаяся струя пламени закрутила десантника вокруг оси, унося прочь от корвета.

– Спасибо! – крикнул Гарин, не зная, услышит ли его гусар.

Уносящийся прочь истребитель покачал крыльями, блеснув огнями на фюзеляже.

– Тихомир! – Юрий попытался найти на локаторе сигнатуру Глебовича. – Ты там как? Подай голос!

– Гав-гав, – мрачно откликнулся Тихомир. – Я сейчас в гриль превращусь.

Он медленно дрейфовал вдоль «Полыни» в сторону раскаленных дюз. Его «голем» выглядел как игрушка, вытащенная из костра – лобовая броня оплавилась и торчала уродливыми зубьями, пулемет болтался на сервоприводе, навесное вооружение было либо сорвано начисто. Единственное, что еще функционировало, так это клешня, которой Глебович безрезультатно пытался зацепиться за обшивку.

Гарин прыжком оказался возле товарища, грузно обхватил его и подтащил к сервисной скобе. Сказал:

– Держись пока. Я к нашим. Сможешь?

– Смогу, – ответил Тихомир. – У меня как раз задымление, надо источник найти.

Гарин кивнул, протер ладонью лицо, ощущая жирную субстанцию на лице. Посмотрел на ладонь – та была черна от технической жидкости.

Чертов робот таки пробил где-то шланг!

– Найди неисправность и заделай пробоину! – скомандовал он модулятору. – Как там тебя сегодня?

– Идентифицирую себя как Акен, – отозвался модулятор.

– Отлично, Акен. Работай!

Юрий взмыл над «Полынью», чтобы увидеть картину целиком. Корпус «голема» неприятно и тревожно вибрировал, но никаких сообщений о критических поломках не поступало.

«Блохи» все же воспользовались его советом – они атаковали рхейских десантников сверху, не давая тем ни закрепиться, ни использовать взрывчатку. Вражеским абордажникам приходилась прыгать к рейтарам, а там их уже разбирали пулеметные установки корвета. Но беда была в том, что скорострельных орудий у «Полыни» осталось немного, еще один штурм корвет мог не пережить.

Старый корабль походил на побитого в драке пса, который лишь чудом стоял на лапах.

Мимо пронесся истребитель – судя по всему, последний из своего звена. Он ловко снял короткой очередью вражеского десантника, завалился на крыло и скрылся из вида.

Гарин выбрал для себя цель – закопченного рхейского «голема» с длинной царапиной на спине. Тот ловко кружил вокруг неуклюжего Одучи, расстреливая того из гаусс-ружья. Судя по всему, у урсулита закончился боезапас пулемета, поскольку он лишь метался из стороны в сторону, пытаясь попасть в шустрого рхейца из медленными ракетами.

Юрий выстрелил из миномета, добавил тяжелого калибра. Десантник заметил его, выбросил ложные цели и попытался выскользнуть из западни. Гарин разгадал его маневр, дал выстрел из рельсовой пушки. Заряд попал в правую опору «голема», но десантник опрокинулся, его потащило по обшивке. К чести рхейца, тот не растерялся, открыл по Гарину огонь из такой неудобной позиции, да так, что Юрию пришлось исполнить на педалях настоящую симфонию, прыгая из стороны в сторону.

– Прими лом! – взревел Одучи, обрушиваясь на врага всем весом.

Удар был такой силы, что трехметровый лом-багор проткнул десантника и до половины вошел между бронелистами. Манипуляторы рхейца задергались, плазменная пушка выдала длинную очередь в пустоту, после чего десантник затих.

Еще один вражеский штурмовик появился над гребнем рубки, но его снайперским выстрелом снял вездесущий гусар. По истребителю мстительно и как-то истерично отработали скорострельные орудия штурмового корвета, но тот ловко нырнул за «Полынь», чудом избежав гибели.

– Внимание! Десять секунд до столкновения! – вдруг прорвался сквозь эфир голос Си Ифмари.

– Всем уйти с кормы! – закричал Кахир. – Быстро!

Гарин на всякий случай сделал короткий прыжок в сторону, повернулся лицом к кораблю.

Грязно-серая громадина разбитого десантного фрегата тяжело валилась на «Полынь», словно хотела напоследок боднуть рейтарский звездолет. Массивное тело корабля взрывалось и разваливалось, его разъезжающуюся «шкуру» пробивали тяжелые снаряды с «Маахеса», отрывая целые куски. Фрегат уже никак не реагировал на попадания, слепо идя на таран.

В эфире повисло тяжелое молчание, словно все замерли в ожидании удара.

Тупорылая рубка фрегата наклонилась почти к самой обшивки «Полыни», торчащие «усы» антенн чиркнули по броне, изгибаясь и разламываясь.

Вдруг «факелы» рейтарского корвета вспыхнули, словно в них влили новые силы, из оплавленных дюз в разные стороны ударили языки протуберанцев. «Полынь» дернулась, будто от хорошего пинка, клюнула носом, задирая корму. Белое пламя ударило прямо в морду десантного фрегата, ворвалось в пробоины, в трещины, проникло под обшивку и дальше, в коридоры, в каюты, вырвалось языками из открытых ферм и шахт. Корабль Содружества окутало облаком быстро кристаллизующегося пара, он вспух и развалился на куски.

Общий крик ликования вылетел из динамиков, даже Гарин не удержался от радостного возгласа.

– Перегруппировываемся, – приказал Джаббар. – Все, у кого критические повреждения, уходите на ремонт. Остальные – закрепляемся на левом борту. Поступила команда поддержать атаку на штурмовой фрегат.

– Поддержать кого? – с сарказмом спросил Журавлев. – Одного гусара? Три пулемета и одну пушку?

– Остальные истребители заняты монитором, без них нас давно бы уже раскатали, вместе с крейсером, – ответил Андрею Одегард.

– С мостика сообщили, что наш левый борт сильно разбит, из-за пожаров больше половины отсеков пришлось герметизировать, – сказал лейтенант. – Если мы не стряхнем штурмовик, то он пробьет «Полынь» насквозь.

– Нам и так конец, – зло проговорил Журавлев.

– Хватит истерить! – рявкнул Ярвис. – От твоих соплей лучше не станет.

– Все будет хорошо, – неожиданно мягко сказал Кахир. – Нам нужно избавиться от штурмовика, тогда мы сможем под прикрытием крейсера отойди на безопасное расстояние.

– А крейсер не может нас просто подобрать? – спросил Маракши. – Вы не подумайте ничего, просто интересно.

– Думаешь, крейсер сможет уйти от гренадеров? – с невеселой усмешкой спросил Рэй. – Жахнет так, что мало не покажется. У нас над планетой примерно такая же платформа висела, пиратские эскадры щелкала как семечки.

– Чего до сих пор нас не щелкнула? – с недоверием спросил Иова.

– А думаешь, почему среди гусар такая смертность высокая? – ответил Одегард. – Они нас собой прикрывают, расстреливают прицельные вышки, под выстрелы лезут.

Гарин невольно бросил взгляд туда, где за длинным корпусом крейсера виднелся край боевой платформы Содружества, вокруг которого, словно мошки вокруг лампы, вились быстрые и легкие истребители.

– Хватит разговоров, – громко сказал Кахир. – Командирам взводов – обеспечить…

Ослепительный взрыв поглотил фигуру лейтенанта. Юрия швырнуло спиной вперед с такой силой, что он на секунду потерял сознание. Когда пришел в себя, то его мотало в кресле как тряпичную куклу, а подсветка панели вырисовывала перед ним огненные спирали. Кое-как нащупав рычаги, Гарин постарался выравнять полет, ориентируясь на крутящуюся волчком линию условного горизонта. «Голем» трясся, словно в лихорадке, из динамиков доносились режущие слух рев и визг.

Юрий движением пальца убавил громкость, крикнул модулятору:

– Связь, срочно!

– Отмечаю влияние мощных электромагнитных полей, – с небольшой задержкой ответил Акен. – Системы могут работать с перебоями.

Гарин выругался. Наконец, справился с машиной, прильнул к бойнице, пытаясь понять, что произошло.

Прямо над ними гигантским цветком раскрывалась Язва, преломляя пространство, словно края рваного листа. Вокруг метались монолиты, забрасывая черноту извивающимися цветными нитями и пушистыми шарами света. От всего этого сходил с ума счетчик радиации, шипел и кашлял коммуникатор, навигационная система показывала полную ерунду. Даже модулятор несколько раз сообщал о временном отключении.

– Связь! – рыкнул Гарин. – Ну же!

Но сам понимал бессмысленность требования – примитивные устройства рейтар не могли работать в созданном монолитами энергетическом «бульоне».

Он посмотрел туда, где должна была быть «Полынь». И застонал, скрипнув зубами.

Его «Полынь», корабль, который Гарин последние несколько лет считал домом, тяжело летела вперед на единственном оставшемся «факеле». Она походила на раздавленного жука, который все еще полз вперед, не осознавая, что уже мертв. Прямо в центре корпуса зияла огромная сквозная дыра с остывающими краями, по бокам раздвинутой кормы торчали ребра балок и переборок. Облако замерзшей воды и кислорода сползало с обломков, словно серебристый саван, ореол мелких обломков растягивался в предсмертный след звездолета. Лишь носовая часть осталась нетронутой, упрямый лоб корвета все также рассекал космическое пространство, глядя вперед узкой бойницей капитанского мостика.

Юрий, позабыв обо всем, бросился к «Полыни». Он кричал в микрофон имена и позывные, требовал от модулятора наладить связь, до хруста сжимал пальцы на рычагах управления. Заметил медленно плывущего «голема», не подающего признаков жизни. Подлетев ближе, опознал костюм Бодрова, за замерзшим стеклом шлема была чернота. Заметил большую дыру в боку, уходящую вглубь «голема» дернул люк – тот был заперт изнутри.

Гарин с сожалением покачал головой и прыгнул дальше, пытаясь разглядеть сквозь черноту и обломки выживших.

– Есть сигнал, – доложил модулятор.

Динамики защелкали, захрипели. Сквозь помехи пробился голос капитана, спокойный и размеренный:

– «Маахес» – «Полыни», прием. Повторяю…

– «Маахес» на связи, – ответил Кимуре голос контр-адмирала Рудого. – Черт возьми, Акияма! Рад слышать твой голос, старина!

Висящая над головой Язва медленно зашевелилась, будто живая. Она была такой огромной, что, наверное, могла проглотить несколько планет разом. Там, где ее края соприкасались с космическим пространством, все пенилось и клубилось, закручиваясь в воронки.

– Черный шторм, – прошептал Юрий.

– Алексей, – продолжил диалог Кимура. – Мой корабль разбит, я начинаю эвакуацию. Подбери моих, прошу.

– Обещаю, сделаю что смогу. Ты давай там, нос не вешай. Сейчас отправлю пару катеров, только определю, куда делся монитор. Видишь его?

Молчание, потом короткий ответ:

– Нет, не вижу.

– Мои гусары…

Треск помех, за которыми Юрий отчетливо услышал рычащую нарастающую пульсацию, словно что-то приближалось из глубин эфира.

Он, к этому моменту успел добраться до корвета, растерянно облетел его по кругу. Разрушения поражали, «Полынь» разворотили словно тот был старый пень, а не боевой корабль. Врезался ли в него монолит, либо попал один из их шаров, но взрыв был чудовищной силы.

– Меня кто-нибудь слышит? – срывая голос, закричал он в коммуникатор.

Что-то схватило его за манипулятор, дернуло. Юрий чуть было отпрыгнул в сторону, одновременно собираясь отмахнуться скрипящей «клешней», но вовремя заметил знакомые угловатые очертания в смотровой щели.

– Рэй! – воскликнул он. – Где остальные?

Чтобы услышать норвежца пришлось напрячь слух – казалось, что Одегард пытается докричаться напрямую из своего «ракшаса».

– Не знаю, надо искать, – прошелестел динамик, мешая слова с помехами. – У меня модуль связи развалился, слышу только «Полынь» и тех, кто рядом.

– Мне на корабль надо, – громко произнес Юрий. – Там девчонки.

Мимо пронесся сияющий монолит, от него буквально полыхало жаром. По другую сторону от разбитой «Полыни» виднелся слабо освещенный штурмовик Содружества, он свечой поднимался вверх. Вокруг него вился одинокий истребитель, ловко уклоняясь от ракет и методично простреливая и без того разбитую командирскую амбразуру.

– Я слышал, их на шаттл грузят, – сказал Рэй. – И с крейсера сейчас катера пойдут. Нужно наших искать, чтобы защищать…

Волна шумов проглотила конец фразы.

Юрий поморщился, задумчиво глядя перед собой. Норвежец был прав, нужно собрать остальных «блох», нужно обеспечить эвакуацию.

Но ему хотелось лично убедиться, что с Кирой и Элли все в порядке, хотелось самому защитить их, быть рядом. Этот синдром сторожевого пса конфликтовал с голосом разума, заставлял нервно елозить в кресле и сжимать кулаки.

– Юра! – донесся крик Рэя.

Видимо, он не первый раз пытался достучаться до Гарина.

– Я здесь, – откликнулся Юрий. – Ты прав, надо искать наших. Я нашел Бодрова, он мертв. Про остальных ничего не знаю.

Он не стал предполагать гибель лейтенанта Джаббара, пока они не видели тела.

– Жаль Василия, – сказал Рэй. – Надеюсь, с другими все в порядке. Ты мою сигнатуру видишь?

Гарин покосился на полупрозрачную навигационную сферу, на которой хороводом кружились пиктограммы и разноцветные точки. Ответил:

– Боюсь, это мало поможет.

– Что? – не расслышал норвежец.

Юрий громко повторил, вглядываясь прорезь забрала – какие-то тени двигались по обшивке «Полыни», теряясь в контрастных изломах разбитого корпуса.

– У тебя коммуникатор целый – спускайся к кораблю, поищи там, вдруг откликнутся, – предложил Одегард. – А я вокруг облечу, посмотрю издалека.

– Будь осторожнее, – попросил Гарин.

Хотел добавить, чтобы Рэй опасался штурмовика, но, судя по всему, опасность исходила не только от рхейского корабля.

– Хорошо, – «голем» норвежца взмахнул «клешней». – Как закончу – я тебя найду.

Юрий кивнул, будто Одегард мог его видеть, коротким импульсом послал себя в сторону разбитого звездолета.

По обшивке точно кто-то двигался, он обязан был проверить!

Чем ближе он подлетал к «Полыни», тем больше обломков ему попадалось навстречу. Он боялся увидеть среди них останки человеческих тел, но пока то были лишь элементы обшивки и части внутренней отделки корвета. Пролетел над огромной дырой, с горечью вздыхая. Присмотрелся туда, где оставил перед самым взрывом Тихомира, но никого не увидел. Вновь заметил движение на броне, между ребристой грядой собранных гармошкой бронепанелей и оплавленным горбом нойз-пушки. Сделав небольшой круг, пошел на снижение, включив тормозные двигатели.

«Голем» затарахтел, двигатель на правой опоре погас. Гарин несколько раз ударил ногой по педали, чертыхнулся, когда машину стало закручивать, включил маневровые. Темная масса «Полыни» заполнила собой весь обзор, и Юрий лишь успел сгруппироваться перед ударом.

Толчок был несильный, по корпусу заскрежетало, а за смотровой щелью замелькали щербатые плиты обшивки. Сообразив, что его несет по касательной, Гарин заученным движением заставил «голема» вытащить из-за спины лом-багор, и, используя его как крюк, в несколько ударов затормозил скольжение.

– Критический сбой в работе правого прыжкового двигателя, – запоздало сообщил модулятор. – Возможны неполадки.

– Я уже понял, – буркнул Юрий. – Что со связью?

Он включил контактные магниты опор и поднял «голем» на «ноги».

В кабине зазвучали голоса на незнакомом языке, призрачные и неразбочивые, словно обрывки информационного шума. Гарин хотел затребовать фильтрацию, когда на первом плане раздался отчетливый голос Си Ифмари:

– Шлюз открыт, покидаем ангар. Капитан, мы вернемся за вами!

– Хорошо, – безучастно ответил Кимура. – «Маахес» – «Полыни»!

– Слышу тебя, Акияма, – ответил командующий Рудой. – Катера уже идут, просто образовалась небольшая заминка.

– Вы не можете определить мои координаты?

Контр-адмирал ответил не сразу.

– Да. Мы тебя визуально наблюдаем, но технически определить не можем.

Голоса на заднем фоне превратились в какое-то монотонное пение, завывание, клекот.

– В вашу сторону идет шаттл, примите, – сказал Кимура.

Они словно не слышали никаких посторонних шумов в эфире!

– Примем, Акияма, как родных примем. Ты монитор видишь?

– Нет, не вижу.

– Вот же, собака, куда-то пропал. И хрен бы с ней, но там два десятка моих гусар!

Юрий медленно побрел в сторону гребня, у которого видел движение. Поднял голову, пытаясь разглядеть крейсер.

– Я начинаю отстрел капсул, – сообщил Кимура. – Автоматика настроена на дрейф, маяки включены. Подбери всех, Алексей.

– Подберу, дорогой, подберу. Ты сам тоже давай, выбирайся. У меня тут для тебя…

Голоса больше не пели, да и перестали походить на голоса. Теперь это был накатывающий трубный гул, перемешанный с плывущим давящим свистом.

Какая-то фигура стояла, покачиваясь, в тени орудийной башни. Человекоподобная, худая, высокая.

Гарин остановился, напряг зрение, присматриваясь.

Что-то происходило вокруг, что-то стремительно менялось!

Фигура качнулась, переваливаясь с одной ноги на другую.

Разноцветные линии монолитов начали гаснуть одна за другой, будто их разом отключали от источников питания. Исчезли искрящиеся облака, огромные призмы и огненные фигуры.

Структуры Шиесса, грандиозный мир самых древних Высших, погружался во тьму, словно город, опускающийся в пучину. Тут и там все еще метались монолиты, пытаясь покинуть умирающий дом, но застывали на месте, словно сами не веря в происходящее.

И гасли один за другим, становясь частью единой тьмы.

Звук из динамиков гудел и бил в такт пульса, сквозь него прорывалось что-то рычащее.

– Черт побери, – громко и четко сказал Рудой. – На нас падает космос.

– Одиночество – горькая пустота, – вдруг процитировал Кимура. – Тишина, и вокруг – ничего живого[6].

Из-за края корвета показалась серебристая птица – это из ангара выплыл шаттл и начал разворачиваться в сторону крейсера.

Над ними всеми раскинулась бесконечная Язва, клубящаяся и кипящая. Она накатывала стеной, гигантским цунами, поглощая все источники света.

Черная фигура вышла из растекающейся тени, подступила к Юрию. Гарин, затаив дыхание, смотрел на нее сквозь узкую щель забрала. Прошептал с надеждой:

– Элли?

Динамики хрипели, разрываясь и дребезжа. Кабина «голема», словно камертон, вибрировала от громогласного рокота:

– Рэка-рэка-рэка!

Фигура сделала еще шаг, и Гарин увидел лицо.

На него слепыми глазами смотрел Император Виктор Суратов.

Лицо поползло вниз, деформируясь и стекая по черной смолянистой поверхности. За первой фигурой появилась еще одна, потом еще, и еще.

Юрий нажал гашетку пулемета, отступая назад.

На него обрушилась тьма.

* * *

Его мотало словно попавшую в ураган песчинку, подбрасывая и вращая. Натужно скрипел и трещал корпус «ракшаса», борясь с разрывающими металл силами. Какая-то оторвавшаяся деталь летала по кабине, с хрустом врезаясь в стены и взрываясь острыми осколками. Гарин, вцепившийся побелевшими пальцами в противоперегрузочные ремни, пытался сохранить сознание и просто выжить, уже не обращал внимания на разрывающую боль в голове, на привкус желчи и крови во рту, на немеющие ноги. Все мысли вышвырнуло прочь, остались лишь инстинкты и борьба мышц, суставов и сухожилий, пытающихся хоть как-то повлиять на нарастающие перегрузки. Весь мир, вся Вселенная, сжалась до кончика иглы раскрученного с чудовищной силой волчка, балансирующего на грани, рискующего в любой момент утратить единственную точку опоры.

Должно быть, он потерял сознание, потому что, когда очнулся, вокруг была ватная тишина, плотная и непроницаемая. Юрий поднял голову, заворочался в ремнях, вздохнул полной грудью, ожидания острой боли в ребрах.

У него ничего не болело, не ныло, даже ссадины на лице не беспокоили. Как и изодранные пальцы, сбитые костяшки, на которые посмотрел Юрий.

– Эй! – он попытался позвать модулятор.

Звук был такой, словно он говорил под водой.

Гарин протянул руку, попытался найти на коммуникаторе рабочую волну.

Ничего, даже «белый шум» отсутствовал. Также не помог и локатор – приборная панель не работала.

Юрий тронул рычаги управления, уже зная, что никакого отклика не будет. Чуть ослабил ремни, выглянул наружу.

Когда-то, в далеком детстве, они мальчишками любили бегать к одному старику, потерявшему ногу в Изнанке, смотреть «стереокартинки». Старик работал смотрителем водяного узла, а в свободное время придумывал небольшие истории, которые воплощал рисунками на прозрачных целофановых пластинках. Соорудив простейший проектор, он совмещал эти картинки, двигал их, рассказывая сказки. Перед детьми открывался объемный, чуть туманный мир, в котором двигались похожие на призраков персонажи, отчего сами истории казались загадочными и потусторонними.

Сейчас перед Юрием словно растянули тысячи гигантских прозрачных пластин с плоскими разноцветными пятнами, линиями и точками. Спектр цветов поражал своим разнообразием и яркостью, их сочетание переливалось и создавало новые краски, рисунки, формы. Гарину даже показалось, что он различает среди изображений образы туманностей, звездных скоплений, астероидных полей – но «пластины» смещались, и видения таяли, превращаясь в многоликую абстракцию.

Все это продолжалось не больше минуты, потом Юрий начал куда-то падать, ускоряясь и набирая массу. Но прежде, чем зрение померкло, он успел заметить, как «пластины» сворачиваются в шары, как их поверхности подергиваются сияющим светом, таким же, каким сиял Горизонт на окраине Вселенной.

Юрий очнулся, хватая ртом воздух и пытаясь сообразить что происходит.

Он по-прежнему находился в «големе», который нещадно трясло и подбрасывало. Что-то бубнил модулятор над головой, но его голос перекрывал треск и скрежет помех из динамика.

Гарин вырубил коммуникатор, раскрыл панель состояния боевого костюма.

– Требуются дополнительные логические модули, – наконец стал слышен голос Акена. – Требуется проверка обновлений главного процессора. Требуется…

– Помолчи, – напряженно бросил Юрий. – Проверку системы, быстро!

Он пробежал глазами появившиеся отчеты. Иконка «ракшаса» пестрела красными секторами, которым требовался ремонт, но, в целом, все было не так уж и плохо. Куда хуже дела обстояли с ресурсами – из-за утечки в узле жизнеобеспечения кислород расходовался быстрее нормы, счетчик боеприпасов и горючего находились в тревожной желтой зоне.

Тряска внезапно прекратилась, в кабину извне проник бледный свет. Юрий озадаченно приподнял брови, прильнул к амбразуре.

– Не могу определить местоположение, – сказал модулятор озадаченно. – Отсутствуют известные ориентиры.

– Я вижу, – выдохнул Гарин. – Потому, что это не наш мир.

Космос походил на парное молоко, был белым от края и до края. Вдалеке, словно маяки в тумане, мерцали синие и красные звезды, далеко в стороне виднелся край спиралевидной галактики нежно-изумрудного цвета.

На фоне такой чистоты помятые и закопченные «Полынь» и «Маахес» казались мрачными пришельцами, вылезшими из черной трясины. Они медленно разлетались, кружась вокруг своей оси, словно брошенные чьей-то рукой камни.

Чуть в стороне тяжело вращался массивный многоугольник боевой платформы Содружества, топорщась иглами дальнобойных орудий. Было видно, что гусары Рудого ее хорошо погрызли, уничтожив все, до чего смогли дотянуться. Вот только самих истребителей видно не было, как и штурмового фрегата Содружества.

Зато Юрий увидел шаттл, спешащий в сторону крейсера. И троих «блох», несущихся катеру наперерез.

Гарин схватился за рычаги, включил форсаж и утопил педали в пол, длинным прыжком следуя за товарищами. Щелчком включил коммуникатор.

– …спасательные капсулы! – долетел отрывок фразы.

Юрий искренне обрадовался, услышав голос Маракши.

– Нужно держаться вместе, – ответил парню Рэй. – Пока остальных не найдем!

– Выравниваем позицию, – сказал незнакомый голос, видимо, кто-то с крейсера. – Торможение левым бортом! Всем калибрам – готовность открыть огонь!

– Шаттл – Гарину! – крикнул Юрий. – Боагтар, Элли с вами?

Ответ пришлось ждать томительную секунду.

– Да, Юра, она здесь.

– А Кира?

– Госпожа Аоки тоже, – подтвердил Си Ифмари. – Мы погрузили на борт двадцать две капсулы с ранеными.

– «Маахес» – «Полыни», – перекрыл эфир голос контр-адмирала. – Сможете подойти ближе?

– Я постараюсь, Алексей, – буднично ответил Кимура. – Я должен спасти оставшийся экипаж.

– Спасем, обещаю! – горячо ответил Рудой. – И не в таких передрягах…

Монитор дал залп из трех орудий. Крейсер тяжело вздрогнул, от него полетели обломки. Следом рхейцы послали несколько ракет – но не в крейсер, а в шаттл.

Гарин взревел, видя, как десяток стремительных точек нагоняют катер. До хруста ударил по педалям, всем телом устремляясь на перехват.

– Ракеты! – Одегард тоже заметил угрозу. – Иду прикрывать!

– Принимаю, – поддержал его Маракши.

– Одучи тут! – откликнулся третий абордажник.

Что-то посыпалось сверху, словно пошел черный дождь. «Голем» вдруг начал буксовать, с трудом продираясь сквозь невидимую преграду. Резко потемнело, пространство впереди Гарина исказилось, смялось, и через миг Юрий уже кувыркался в ревущей тьме, выкрикивая угрозы всем богам, которых мог вспомнить.

На сей раз перемещение произошло куда быстрее – через несколько минут Гарина вышвырнуло рядом с потухшей темно-синей звездой, возле которой кружились две столкнувшиеся друг с другом планеты. Здесь «Маахес» ударил первым, разрядив все орудия одного из бортов прямо в проплывающую грань монитора. В это время Рэй, Иова, Одучи и Юрий расстреливали летящих к шаттлу существ, похожих на имперских «каракатиц», но с очень длинными и подвижными щупальцами-хлыстами.

И вновь их сгребли в кулак и бросили в другой мир. Теперь они падали на огромную, кажущуюся алмазной планету, скованные ее чудовищной гравитацией. Оказавшийся ниже всех рхейский штурмовой корвет разорвало на части, он сгорел так быстро, что Юрий успел заметить лишь вспышку.

Следующий мир встретил их серыми облаками металлической пыли, по которой носились длинные электрические цепи. Юрий чуть не врезался в вынырнувший из мрака крейсер, после того, как ударившая рядом молния обесточила его боевой костюм. Из динамиков доносились искаженные до неузнаваемости голоса, кто-то из «блох» непрерывно кричал, срывая голос.

Миры и пространства менялись раз за разом, и с каждым прыжком больше и больше становилось черных тварей, их размеры и разнообразие поражали и повергали в ужас. У Гарина уже закончились ракеты и мины, он экономил каждый заряд пулемета, каждый выстрел из гаусс-ружья. Дисплей состояния узлов горел красным, сам Юрий оглох от рева и скрежета, от шипения и визга, а гулкий речитатив «Рэка-рэка-рэка!» казался пульсирующей в ушах кровью. Пот заливал глаза, воздуха не хватало, в кабине отчетливо чувствовался запах дыма.

В какой-то момент Юрий понял, что уже не понимает в кого стреляет, кого бьет и от кого бежит. Это был не бой, это была отчаянная попытка вырваться из капкана. И когда он после очередного выстрела увидел промелькнувший мимо корпус чьего-то боевого костюма, разбитый, словно старый орех, то зажмурился и закричал что есть сил:

– Элли! Хватит убегать!

Их выплюнуло в космическое пространство с угольно-багровыми тучами, сквозь которые пробивались гигантские рукава Язвы, отчего окружение напоминало окаймленную бахромой пасть чудовища.

Коммуникатор молчал, модулятор что-то неразборчиво скрипел, будто спятивший старик. На слабо светящихся дисплеях отражались длинные списки многочисленных повреждений, навигационная сфера не показывала ничего. Гарин попытался запустить двигатели, но тщетно. Он сменил энергетический контур, попробовал еще раз – тщетно.

– Низкий заряд аккумуляторов, – почти с человеческой усталостью сообщил модулятор. – Для запуска двигателей не хватает энергии.

– Плохо, – кратко прокомментировал Юрий.

– Могу предложить задействовать мои ресурсы, – вдруг сказал Акен. – Мои батареи обладают небольшим зарядом на случай реанимационных действий.

– Конечно! – обрадовался Гарин. – Реанимация уже вряд ли пригодится, так что… Можешь запитать коммуникатор?

– Это необязательно. Я могу попытаться самостоятельно поймать волну, подключившись к узлу связи. Если сигнал будет сильный, то я смогу его транслировать.

– Сделай!

Будь лепесток модулятора чуть крупнее, Гарин одобрительно похлопал бы его по корпусу. Вместо этого Юрий протер толстое смотровое стекло и осмотрелся.

Первым, что он увидел, была короткая дорожка из мелких серебристых бусинок, тянущаяся за «Полынью» – немногочисленный оставшийся в живых экипаж торопливо покидал корвет в спасательных капсулах. Обычно, капсулы программировали на короткий полет в сторону ближайшей точки спасения, но сейчас рейтары прыгали просто от отчаяния, надеясь на чудо. Впрочем, у них не было иного выхода – от «Полыни» практически ничего не осталось. У Гарина горло сжало тисками, когда он увидел свой корабль – черный, изуродованный кусок железа. Единственными узнаваемыми остались нос с темной полосой капитанской рубки, и небольшие участки примыкающих бортов. Ходовые огни не горели, потух последний двигатель.

«Полынь» была мертва, как и, должно быть, капитан Кимура.

Прямо на корвет плыла уродливая громадина того, что осталось от платформы Содружества – жалкий огрызок вместо грозного многогранника, но все еще с одним орудием и несколькими турелями.

Орудие время от времени изрыгало огонь, вгрызаясь тяжелыми снарядами в изрытую пробоинами тушу крейсера. Крейсер, висящий практически у самых черно-багровых туч, вяло отвечал неточными плазменными «плевками», которые не могли прожечь броню платформы, либо вовсе проходили мимо. Судя по всему, другим вооружением «Маахес» больше не располагал.

– Я не знаю, что мне делать, господин контр-адмирал! – донесся из динамика еле слышный голос Си Ифмари. – Не знаю куда лететь!

– Спокойно, парень, – ответил Рудой. – Ты большой молодец, все делаешь правильно. Сейчас твоя главная задача – просто уводить шаттл подальше отсюда.

– Я не могу держать скорость, двигатели перегреваются! – дистант был близок к панике. – И куда бежать? Всюду… Это!

Шаттл появился в поле зрения Гарина, он был совсем рядом, на дистанции пары-тройки хороших прыжков! Как и двое «блох», уцепившихся за корпус катера. Юрий даже взялся за ручки управления, запоздало вспомнив, что «голем» практически обесточен.

– Лейтенант, – Алексей говорил так, как, наверное, мог бы говорить с сыном. – Выбрось из головы лишнее. Сейчас единственное, на что ты можешь повлиять, это на полет своего шаттла. Вот и сосредоточься на этом, сделай так, чтобы он летел как можно дольше и как можно дальше. Все остальное для тебя не должно иметь значения. Это ясно?

– Так точно, господин контр-адмирал, – было слышно, что Си Ифмари смог вернуть самообладание. – Ясно.

– Вот и хорошо. А мы пока…

– Эта сволочь разворачивается! – Юрий вздрогнул от крика Маракши. – Смотрите!

Платформа кренилась орудиями в сторону уходящего шаттла, видимо, решив добить беглецов. Длинный ствол пушки опускался медленно, но неотвратимо – с такого расстояния гренадеры вряд ли промажут.

С «Маахеса» стартовали ракеты, разделяющиеся в полете на множество самостоятельных модулей. Обычно такие применялись против истребителей, для монитора зарядов было недостаточно, однако они могли сбить прицелы, взорваться там, где у многогранника уже были пробоины в корпусе. Да и сам крейсер включил маршевые двигатели, тяжело сдвигаясь с места – Рудой то ли решил закрыть собой шаттл, то ли протаранить платформу.

С пространством что-то происходило, на нем тут и там проявлялись черные пятна, расширяющиеся и расползающиеся в стороны – Язва решила не оставаться в стороне.

Или тот, кто пришел с той стороны Горизонта, захотел лично поставить точку в этом противостоянии.

– Акен! – крикнул Юрий. – Давай импульс на систему!

– Предупреждаю, это полностью обесточит мой заряд, – вежливо ответил модулятор. – Я отключусь и не смогу быть полезным в критической ситуации.

– Это и есть критическая ситуация, – Юрий нащупал в нише под креслом шлем от скафандра, надел его, щелкнул фиксаторами. – Энергии насколько хватит?

– Расчетные показатели допускают запуск двигателей и работу в течение двух минут.

– Отлично, – Гарин закрепил на поясе пиромодули из аварийного комплекта. – По моей команде!

А сам крикнул в коммуникатор:

– Это Гарин! Иду на абордаж!

– Господин Гарин? – изумленно ответил Си Ифмари. – Вы живы?

Его голос перекрыл радостный рев Рэя:

– Юрка! Родной! Теперь повоюем! Я с тобой!

– И я! – крикнул Маракши. – Порвем этих ублюдков!

Гарин захохотал, громко и зло. Он не думал о том, что смогут сделать трое контракторов класса S против разбитой, но все еще функционирующей боевой платформы, созданной держать длительную оборону. Он не боялся умереть, потому что бездействие было страшнее. Ведь всё, что он мог сделать сейчас – это броситься в атаку, попытаться хоть как-то изменить неминуемое, если будет нужно – закрыть своим телом ствол пушки.

– Мобильной группе – оставаться на местах, оборонять шаттл, – вдруг раздался спокойный голос Кимуры.

У Гарина, готового отдать приказ модулятору, слова застряли в глотке.

– Капитан? – не веря своим ушам, произнес Рэй.

«Полынь», которую все посчитали мертвой, как раз проплывала мимо разбитого борта монитора, почти касаясь оголенных переборок носом.

– Акияма! – совсем не по чину закричал Алексей. – Ты в порядке?

– Теперь в порядке, – было слышно, что Кимура улыбается. – Буддам и патриархам при встрече – голову с плеч!

Юрий прильнул к амбразуре, затаив дыхание, наблюдал за последним полетом своего капитана. В груди защемило, скулы свело от горечи.

– Наготове всегда держи отточенным меч. Колесо сансары вращается неспроста. Чу! Зубами скрежещет великая пустота[7].

На мониторе, видимо, тоже почуяли неладное, попытались достать рейтарский корвет огнем турелей, но лишь прошили и без того разбитый хвост «Полыни».

– Ты все-таки нашел для себя достойную смерть, дружище, – с грустным пониманием произнес контр-адмирал. – Как и хотел.

– Таковы традиции семьи, – ответил Кимура. – Горжусь дружбой с тобой, Алексей.

– Горжусь…, – голос Рудого сорвался, но офицер не дал волю чувствам. – Прощай друг.

– Гвардия!

– Всегда Легенда!

– Прощайте, капитан! – не выдержал Гарин.

– Прощайте, экипаж. Спасибо за службу…

Окончания фразы поглотили помехи – капитан в упор выпустил в оголенный борт платформы две торпеды, те самые, что так ругал Биттон. Огненный шар поглотил «Полынь» и разорвал монитор пополам.

– Я подбит! – вдруг воскликнул Си Ифмари. – Пробоина в пассажирском отсеке!

За вспышкой взрыва никто не заметил, как рхейские гренадеры сделали свой последний выстрел – снаряд прошил шаттл, чудом не взорвавшись внутри. Из пробоины, в тумане замерзшего кислорода, наружу полетели серебристые капсулы.

– Импульс! – рявкнул Юрий. – Сейчас!

Над головой раздался сухой треск, тонко пискнула пробудившаяся система. Юрий одним движением рычагов развернул оживший «голем», и прыгнул на всю длину в сторону катера.

Коммуникатор больше не работал, лишь что-то слабо шуршало в наушниках шлема. Весь мир Юрия сжался до разбитого шаттла с черной пробоиной на боку, сквозь которую в космос серебристыми каплями вытекала жизнь.

Он не видел тянущихся туда же черных хлыстов Язвы, не видел как Маракши и Одегард пытались поймать разлетающиеся капсулы, как, истратив боезапас, отмахивались ломами от черных существ, ползущих по корпусу катера. Он видел лишь одно – маленький белый кокон, плывущий прочь от пробоины.

Элли не успели засунуть в капсулу, она так и осталась в реанимационном мешке, не приспособленном для полета в открытом космоса.

Ему оставалось преодолеть не больше ста метров, когда «голем» окончательно умер, утаскивая своего пилота мимо цели. Юрий тщетно пытался дозваться модулятор, тот молчал, истратив весь свой запас на помощь человеку.

Тогда Гарин распахнул люк и выпрыгнул из замерзающего боевого костюма, включив первую пару маленьких одноразовых ракет на поясе.

Вокруг больше не было никого – лишь он, покрытая инеем фигура Элли и шевелящаяся чернота, раскалывающая пространство длинными трещинами. А в голове – лишь желание догнать, спасти, сберечь!

Юрий смог скорректировать полет, подхватил Элли на руки. Огляделся, лихорадочно соображая, что делать дальше. Наклонил пиромодули и активировал последние патроны, взмыл вверх в поисках хоть какого-то выхода.

Выхода не было. Всюду, куда хватало взгляда, была дышащая и бурлящая Язва. Юрий не мог драться с ней, не мог от нее сбежать. Он даже не мог отдать девушке свой шлем, не мог поделиться кислородом и теплом.

Юрий зажмурился, ощущая, как ослабевает тяга одноразовых двигателей.

Теперь он даже своим полетом не мог управлять.

Эх, Элли, жаль, что ты не слышишь.

Мысль появилась вдруг, четкая, ясная. Еще некоторое время назад Юрий посчитал бы ее безумной, плодом отчаяния и надежды – тех порывов, которыми старался не руководствоваться. Но сейчас других идей у него не было. А смиренно ждать смерти Гарин не желал.

– Ты говорила, что я твой якорь, что ты всегда можешь найти меня, – произнес он, разглядывая лицо Элли. – Что ж, теперь я попробую найти тебя.

Он поправил грубой перчаткой выпавший из-под капюшона локон, от которого отлетели чешуйки льда. Улыбнулся. Прижал девушку к себе, выдохнул из легких весь воздух и отщелкнул фиксаторы шлема. Успел заметить, как на него набросилась темнота.

* * *

Его кружило и разбрасывало как легкий ил в зоне прибоя – только вокруг бушевала серая буря, вечная и безграничная. Все было, как и в прошлые разы, когда Элли тащила «Полынь» сквозь пространство. Но к подобному невозможно привыкнуть, невозможно усмирить боль, раскаленной спицей пульсирующей в единственном, что осталось от Гарина – в сознании.

Он был нигде и сразу всюду, он мог считать секунды, но здесь не было времени. Больше не было глаз, но он понимал движение серого песка, он видел в нем фигуры, глубину, объем – как архитектор видит в руинах некогда существующий дом.

Юрий сам не понимал, как и что делает, он просто отдался наитию, интуиции, случаю. Это место убивало его, но Гарин скользил по этому шторму, рассыпаясь и оставляя за собой пепел, но искал, искал, искал.

Сквозь него протекали исчезнувшие миры, сущности, явления. Они были с Юрием одной структурой, одной пыльной поземкой на бархане серой пустыни.

Но, в отличие от них, Гарин был еще жив. Он стремительно угасал, но сдаваться не собирался.

Он забыл свое имя, когда увидел тонкий росток под толстой песчаной плотью. Росток тянулся к поверхности, ему не хватало совсем чуть-чуть, сущей малости – но из-за этого он не мог подняться, всплыть, раскрыться в полную силу.

Юрий потянулся к нему, коснулся, отдал последнее, что у него осталось. Ощутил тепло, нежное и благодарное. Улыбнулся.

И перестал существовать.

Он уже не мог видеть, как окрепший росток света вырвался на свободу, как оказался вовсе не ростком, а настоящим деревом, чьи корни глубоко проникли сквозь серую плотность междумирья, впитывая в себя ее силу, вбирая мощь и энергию.

Буря успокоилась, шторм затих. Обретшая равновесие Вселенная замерла в шаге от смерти.

Элли открыла глаза и выплыла из своего кокона – нагая хрупкая девушка в ледяном холоде бесконечного космоса.

Вокруг нее, затихая, равномерно бился пульс рождающихся миров.

Рэка! Рэка! Рэка!

* * *

Мужчина сидел у костра, задумчиво помешивая веткой бордовые угли. Над ним шумели деревья, почти невидимые на фоне темного октябрьского неба, время от времени сбрасывая к костру кружащиеся желтые листья.

За спиной зашелестело, мужчина оглянулся.

– Привет, Полина. Почему не спишь?

В мерцающий круг света неторопливо вышла девушка, кутаясь в наброшенное на плечи термоодеяло.

– Не спится, – она уселась в складное походное кресло, вытянув ноги в теплых полусапожках. – Последняя ночь на Земле, какой тут сон!

– Тише, – улыбнулся мужчина. – Родителей разбудишь.

Девушка насупилась, привычно спрятавшись за вьющуюся челку, уставилась блестящими глазами на ленивый огонь.

– Все еще злишься на них? – мягко спросил мужчина.

Полина ответила не сразу, будто решая, стоит ли об этом говорить. Наконец, произнесла сдержанно, но с возмущением:

– Я не злюсь, дядя Витя. Я просто не понимаю… Все мои друзья по институту идут в экологический десант, будут приносить реальную пользу! Наш профессор сказал, что сейчас главное – спасти Землю, что счет идет на месяцы, если не на дни. А мы…

Девушка ткнула подбородком в сторону далекого космодрома, над которым светилось низкое зарево.

– А мы сбегаем, – договорила она. – Зачем мы вообще туда полетим? Зачем нам нужен этот космос?

Она хотела что-то добавить, но уткнулась лицом в поднятый край одеяла, пнув ногой листья, отчего те взлетели небольшим фонтанчиком.

Виктор Суратов не сдержал улыбку, хотя и попытался ее скрыть, чтобы не обидеть девушку. Наклонился, подбросил в костер сухую полешку, которую тут же принялся грызть выросший огонь.

– Тебе ведь просто не хочется бросать друзей, так ведь, Полина? – мягко спросил он. – Но я тебя понимаю, ты в таком возрасте, когда все воспринимается ярче и острее. Уверен, у вас были планы, идеи. Отношения.

Он посмотрел на девушку. Та молчала, сдвинув над переносицей тонкие брови.

– Но знаешь, – продолжил Виктор. – Я отвечу тебе так – мы никуда не сбегаем. Даже более того – возможно, именно ты спасешь и своих друзей, и все человечество.

Полина с недоверием покосилась на Суратова. Мужчина ободряюще улыбнулся, сказал, откидываясь на тканевую спинку кресла:

– Твой профессор прав – если ничего не изменить, то Землю в скором времени ждет катастрофа. Конечно, не через несколько дней или даже месяцев, но в довольно близкой перспективе. И экологические десанты – это, конечно, хорошо, это нужно и важно, но это борьба с последствиями. А на твоих плечах лежит ответственность за будущее.

– Я этого не просила, – буркнула Полина.

Суратов вполголоса рассмеялся. Сказал с улыбкой:

– Герой не ищет подвига, подвиг сам находит героя.

Девушка ответила саркастическим хмыканьем.

– Ох, Полина, – покачал головой Суратов, протягивая ноги к огню. – Ты умная девчонка, ты сама все понимаешь. Уж поверь, твои друзья многое отдали бы, чтобы оказаться на твоем месте.

Он поднял глаза вверх, туда, где за невидимыми облаками должны светить звезды.

– Знаешь, почему людям нужен космос? – в голосе Суратова появилась душевная глубина. – Мы наполняем его смыслом.

Глава 8. Земля. Месяц до старта миссии «Эмпирей»

– Что это значит? – девушка повернула к нему лицо.

– Представь себе возникновение Вселенной, – мужчина повел бледной рукой в воздухе, словно рисуя начало времён. – Из сингулярности появляются материя, пространство и время. Формируются звезды, планеты, все это развивается, изменяется, трансформируется. Спустя еще какое-то время – разрушается, умирает, гаснет. В конце, когда исчезнет даже последняя «черная дыра», во всём космосе останется лишь пыль элементарных частиц. Потерявшая энергию Вселенная сожмется до состояния сингулярности – чтобы вновь взорваться и дать жизнь новому миру.

Суратов повернулся к Полине:

– Но ты можешь сказать, для чего все это было нужно? Для кого рождалась и умирала Вселенная? Зачем она возрождается вновь и вновь?

Девушка, до этого заворожено слушающая мужчину, озадачено пожала плечами.

– Разум назвал камень «камнем» и наделил его смыслом, – Виктор указал не небольшой валун, возле которого стояли палатки. – Мы научились превращать камень в орудия труда, в оружие, в произведения искусства. Мы приручили огонь, мы нашли логику в движении звезд, мы поставили на службу физику и химию. Мы дали смысл всему существующему, мы создали мир, в котором всему есть свое место. Без разума Вселенная все равно, что город без жителей – просто стекло и бетон. Теперь поняла?

– Поняла, – кивнула Полина. – Но зачем нам все это нужно? Какая наша конечная цель? Просто дать всему названия, придумать всему смысл?

Виктор протянул руку и поднял с земли ветку, пошевелил лежащее в костре поленце.

– Я верю, что разум во Вселенной возник не просто так, не по причине счастливого стечения обстоятельств, – сказал он, глядя в огонь. – Я уверен, что заперев себя на Земле, человечество обречено не выполнить собственное предназначение.

– Какое?

– Дать смысл собственному существованию, – улыбнулся Суратов.

Он веткой откатил один уголек, поковырялся в золе, отчего костер ответил возмущенными щелчками.

– Мы все состоим из звездной пыли, – сказал он. – Также, как и любая материя во Вселенной, у нас единый строительный состав. И как всё во Вселенной, мы тоже подвержены энтропии – полному распаду до начальных частиц. Это происходит с нашими телами после смерти, это же происходит с планетами и звездами. Но что если мы научимся управлять этими самыми начальными частицам, как научились управлять молекулами и атомами? Научимся поворачивать вспять процессы саморазрушения, научимся поддерживать равновесие в нашей Вселенной, оберегая ее от гибели? Что ты скажешь на возможность создавать новые миры, черпая бесконечные ресурсы из бездонного мешка с сокровищами?

– Я скажу, дядя Витя, что у меня голова пошла кругом, – улыбнулась Полина. – Уж очень все это звучит…

– Фантастично? – подсказал Суратов.

– Да, фантастично. Очень уж мы далеки от подобного.

– Возможно, – не стал спорить мужчина. – Но, вспомни, все открытия когда-то казались «фантастическими». А сейчас никого не удивишь не то что электричеством, но даже манипуляциями с геномом. Но для того, чтобы мои слова стали реальностью, человечеству нужно двигаться вперед, туда, где его ждут все тайны мира.

– В космос?

– В космос, – кивнул Виктор. – В далекий-предалекий космос.

– Что ж, тайны я люблю, – Полина поднялась из кресла, потянулась. – Ладно, дядя Витя, убедили. Лечу с вами.

Суратов кивнул, сказал улыбаясь:

– Вот, всегда говорил, что разговоры у костра заменяют психотерапевта.

– Да, теперь бы еще уснуть, – Полина поправила съехавшее с плеча одеяло. – Интересно, долго еще до этого вашего чудесного будущего?

– Не знаю, – Суратов бросил палку в огонь. – Это пока больше так, философия, а не четкий план. Но надеюсь, не я, так ты доживешь до этого момента.

– Надеюсь. Спокойной ночи, дядя Витя.

– Спокойно ночи, Полина. Сладких снов.

Эпилог

Одучи поднял над головой лапы, фальшиво зарычал и косолапо побежал по мягкой зеленой траве. Дети, взвизгнув, бросились от урсулита врассыпную, звонко смеясь и крича от восторга.

Рэй усмехнулся в рыжие усы, проводив резвящегося товарища взглядом. Поднял глаза, разглядывая высокую синеву с плывущими пушистыми облаками.

– Это и есть твое небо на пятнадцать тысяч звезд?

– Звезд давно уже больше, – ответил Юрий. – Мы установили вместо старых панелей полноценную голограмму.

– Смотрится здорово, – оценил Одегард. – Твои довольны?

– Не то слово, – кивнул Гарин. – Голодный?

Норвежец неопределенно покачал головой, потом все же признался:

– Есть не хочу, но вот чего-нибудь горяченького выпил бы – пока стыковались, замерз как собака.

Юрий кивнул, сделал приглашающий жест.

Они прошли мимо невысокого заборчика, огораживающего детскую площадку, пошагали вдоль длинного куполообразного строения с указателем «Теплица».

– Почему вы синтезаторы не поставите? – указал на здание Рэй. – Проще и быстрее.

Юрий усмехнулся:

– Синтезаторы у нас есть – Боагтар неделю назад привез несколько штук. Но тут совсем другое, дружище. Тут, помимо вкуса, еще и удовольствие от того, что ты это сам это вырастил, понимаешь?

– Наверное, – Одегард с сомнением покосился на торчащие из земли капустные головы. – Кстати, как там наш героический пилот? Давненько его не видел.

Они остановились, пропуская ремонтный погрузчик, груженый монтажным оборудованием. На краю платформы, свесив ноги, устроились несколько мужчин в серых рабочих комбинезонах. Завидев Гарин, они приветственно помахали ему руками. Юрий ответил тем же.

– Боагтара восстановили в Академии, – сказал он, приглашая друга следовать дальше. – Как я понял, его под свое крыло взял сам контр-адмирал Рудой.

Рэй присвистнул.

– Кирика служит на гражданских линиях, – продолжил Гарин. – Где-то в районе Цефея, небольшой маршрут без прохода сквозь Арки. Если нужно, я тебе ее контакты сброшу.

– Давай, – кивнул Рэй. – Кстати, у них с Си Ифмари… как? Ну, ты понял.

Юрий загадочно улыбнулся, ответил:

– После госпиталя он ее к себе перевез…

– Это я знаю.

– Потом Кирика работу нашла, ей пришлось уехать. Видимо, для Боагтара это стало каким-то знаком, он к ней прямо во время рейса прилетел, вручил тфолу.

Одегард поднял бровь:

– Что вручил?

– Тфолу, такую небольшую веревочку из разноцветный нитей, – Юрий попытался пальцами показать длину. – Аджайский ритуальный символ, вроде как, предложение связать судьбы.

– Ого! – воскликнул Рэй. – Наш скромняга таки созрел!

– Вроде того. Только вот мало вручить, она еще должна на этой веревочке узелок завязать в знак согласия.

– Ну и? – нетерпеливо выпучил глаза норвежец.

– Сказала, ждать до конца рейса, – рассмеялся Гарин. – Мол, на ее планете еще не сезон брачных игр.

– Да какие еще брачные игры? – всплеснул руками норвежец. – Вот зачем парню нервы треплет? И так же все ясно…

– Привет, дядя Рэй!

С крыльца одноэтажного жилого модуля сбежала по-подростковому нескладная и длинноногая девчонка с двумя торчащими косичками, налетела на норвежца, беспечно обняв его мощную фигуру. Затараторила, подняв радостное лицо:

– А ты давно прилетел? А на чём? А на катере покатаешь? А что привез?

– Валентина! – строго одернул ее Гарин.

– Да ладно, – добродушно расплылся в улыбке Одегард. – А ты вымахала как!

Он потрепал девчонку по голове, сказал:

– Кое-что тебе привез, как и обещал.

– Вифон? – глаза Вали заблестели.

Рэй напустил на себя таинственный вид.

– Валентина, – повторил Гарин. – Ты учебные программы скачала, как я велел?

Девочка сунула руку в карман и вынула небольшой, похожий на лепесток нейромодулятор.

– Вот, – ответила она. – Все скачала. Дядя Юра, а он опять имя поменял! Я путаюсь!

– Привыкнешь, – взгляд Гарина задержался на модуляторе. – И не потеряй, хорошо? Он мне дорог.

– Обещаю, – Валя вновь подняла восторженный взгляд на Одегарда. – Дядя Рэй, а ты надолго?

– На пару дней.

– Ура! А то мне сейчас бежать нужно!

– Ты к отцу? – спросил Юрий. – В научный центр?

Девчонка кивнула.

– Смотри не заблудись, – напутственно сказал Гарин. – Там еще не везде освещение повесили.

– Не заблужусь, – легкомысленно заверила его племянница. – Я Изнанку как свои пять пальцев знаю.

– Вот и отлично. Привет ему передавай. Пусть после смены зайдет.

– Ага!

Они с Одегардом проводили взглядом убегающую девчонку, потом Юрий указал на вход в модуль.

– Прошу. После тебя.

Рэй кивнул, поднялся по ступенькам внутрь.

Он уже не раз бывал у Гарина дома, поэтому знал нехитрый маршрут до маленькой, но уютной кухни с видом на небольшой внутренний дворик с узкими клумбами. Провел пальцем по раскрытому виртуальному планшету, который забыла выключить Валентина, опустился на откидную скамейку.

– Как обычно? – спросил Юрий, подходя к шкафчику.

Норвежец угукнул, устроился удобнее. Спросил:

– Ну, рассказывай, как вы тут.

Гарин достал банку молотого кофе и маленькую турку, включил панель магнитного нагревателя. Насыпал в турку щепотку соли, положил ложку кофе, залил холодной водой. Поставил на светящийся круг, выбрав нужную температуру.

– Работаем, – ответил он, вытаскивая из скрытого в стене холодильного отделения брикеты сыра и масла. – Восстанавливаем, ремонтируем, меняем. Вчера завершили монтаж новой антенны, сегодня должны подключить. Некоторые нижние отсеки все еще затоплены, много времени уходит на откачку и переработку.

Юрий выставил на стол тарелку с самодельным рассыпчатым печеньем. Повторил:

– Много работы, но она такая, светлая, нужная. Приятно видеть, как все преображается, обживается.

– Это точно, – кивнул Рэй. – Тут многое изменилось, это видно. Народу хватает?

– Хватает. Кто хотел – улетели еще в первые дни, но большинство остались. Здесь люди такие, для них слова «ответственность» и «долг» не пустой звук. Тем более, сейчас, когда появилась возможность довести дело до конца.

– Да, сейчас каждая новая колония важна, – кивнул Рэй.

Он аккуратно взял печенье двумя пальцами, откусил. Замычал от удовольствия.

– Вкуснота… Сам пёк?

– Нет, конечно, – рассмеялся Юрий. – Моими печеньями только клёпки забивать.

Вода в турке начала подниматься, и он достал две маленькие кофейные чашечки. Спросил:

– А как у вас там, за бортом?

Норвежец откинулся на спинку, положил ногу на ногу:

– Практически также, как и у вас – восстанавливаем, ремонтируем, обживаем. Язва, конечно, хорошо всё погрызла, космос похож на дырявую тряпку. Потери колоссальные, исчезли сотни обитаемых миров. Нет больше пространства монолитов, уничтожен материнский мир рхейцев. Да и мы, сам знаешь, теперь не очень похожи на Империю. Суратов пропал, метрополию сожрала Язва, чрезвычайный комитет во главе с Квинтом пытается вновь наладить экономику. Говорят, некоторые колонии не хотят больше возвращаться под старое крыло, так что, думаю, новая война не за горами. Это пока остатки имперского флота разбросаны тут и там, да Арок пока еще мало, но, как понимаешь, это дело времени.

Юрий неодобрительно покачал головой. Быстро снял с нагревателя турку, над которой уже возвышалась темно-коричневая пенная шапка, разлил исходящий паром напиток по чашкам. Поставил их на стол, сел напротив друга.

Одегард в предвкушении потер ладони, взял чашку и сделал маленький глоток. Покатал кофе во рту, проглотил и, наконец, выдохнул, горячо и довольно. Протянул:

– О, да. Вот это я понимаю.

– Угощайся, – Гарин подтолкнул к нему масленку.

– Всенепременно.

Пока Одегард сооружал себе бутерброд, Гарин спросил:

– Про наших есть новости?

Рэй бросил на него быстрый взгляд, вздохнул:

– Ну а какие новости? Мы с Одучи на Хьемлэнде строительные «дузеры» водим, орбитальный город строим.

– Это я знаю, – улыбнулся Юрий. – Как и про Боагтара с Кирикой.

– Вот, – почесал затылок Одегард. – Рэнт все также в «Сфорца» служит, инструктором. Говорит, работы много, на торговых маршрутах неспокойно. К слову, привет тебе передавал. Звал на повышенную ставку.

– Учту, – глаза Гарин потеплели. – Глебович не с ним?

Норвежец покачал головой, откусил композицию из печенья, масла и горки белого домашнего сыра. На стол посыпались крошки, Рэй виновато покосился на Гарина.

– Ешь-ешь, – подбодрил его Юрий. – Просто потом всю кухню вымоешь, делов-то.

– Я больше не буду, – пообещал Одегард, активно пережевывая.

Он сделал глоток, потянулся за очередной порцией печенья. Сказал:

– Глебович еще месяц назад куда-то улетел. Говорят, его какая-то научная экспедиция переманила в качестве штатного техника. От него же слова не добьешься, так что без подробностей.

– Ясно, – Гарин приложился к кофе.

Рэй посмотрел на него, понимая, что именно хочет услышать друг. Сказал совсем другим тоном:

– Про остальных новостей не много. Как ты знаешь, «Маахес» тогда многих наших спас, практически за каждой капсулой охотились, никого не бросили. Правда, не все тот бой пережили…

Он смешался, помрачнел.

– Я видел, как Джаббар погиб, – продолжил за друга Юрий. – Видел разбитый костюм Бодрова.

– Журавлев тоже не выжил, – кивнул Рэй. – Жаль парня, совсем молодой был. Зато Брамму среди прочих выловили, но у него с головой серьезные проблемы.

– Я слышал, Тэ Иревиа остался на «Полыни»?

– Говорят, что да. Когда офицеры покидали корабль, он отказался. Сказал, что капитан Кимура придумал любопытный способ избавиться от душевных долгов.

Юрий рассмеялся.

– Умела старая гвардия красиво умирать.

– Это да.

Они с норвежцем подняли чашки, салютую ушедшим, сделали по глотку. Потом Гарин спросил:

– А про Маракши известно что-нибудь?

– Иова все еще числится пропавшим без вести, – норвежец посмотрел на Юрия. – Официально тело не обнаружено.

Потом, чуть помолчав, спросил:

– Сильно переживает?

Оба знали, о ком именно идет речь. Гарин кивнул.

– А она сама…, – начал было норвежец, но Юрий уже начал отвечать на его незавершенный вопрос.

– Искала, но не нашла. В том секторе Язва все еще сильна, ее вот так разом не уберешь.

– Но даже если он погиб, – Рэй наклонился вперед, облокотившись локтем о стол. – Она же может его восстановить? Ведь она умеет! Черт возьми, она Арки заново ставит, Язву расчищает, всю эту дичь у вас в Изнанке извела. А тут, человека вернуть – неужели сложно?

Гарин невесело усмехнулся, покачал головой:

– Рэй, это же не пальцем щелкнуть. Ведь мало просто человека себе представить, нужно каждую его черту продумать, каждый жест вспомнить, каждую мелочь поставить на свое место. Некоторым предложи задачу себя вот так расписать, так мало кто справится. А здесь совсем посторонний человек.

– Ну, не такой уж и посторонний.

– У них было не так много времени, чтобы хорошо узнать друг друга, – возразил Юрий. – А зачем ей просто оболочка с лицом Иовы? Это же больно, понимаешь? Это все равно, что притворятся счастливым.

Рэй согласно кивнул, они помолчали некоторое время. Потом норвежец, наконец, задал давно мучающий его вопрос:

– Юра, – начал он. – Элли как-то обмолвилась, что это не она, а ты всех спас. Что она имела в виду?

Гарин отставил пустую чашку, пожал плечами:

– Врать не буду – не знаю. Я помню бой, помню, как прыгнул к разбитому шаттлу. А потом всё, чернота. Очнулся…

Он вдруг замолк, потом засмеялся, хлопая ладонью по столешнице.

– Ты чего? – удивился норвежец.

– Только сейчас оценил иронию, – ответил Юрий. – Я впервые Элли встретил в медицинском модуле, когда нас отсюда выкинуло. Она в саркофаге таком лежала, прозрачном. Так вот, когда я в себя пришел, то лежал точно в таком же ящике, представляешь? В том самом летящем в космосе медицинском блоке.

– В том же самом? – с сомнением спросил Одегард.

– Ну, не в том самом, – поправился Юрий. – В похожем. Видимо, это было первым, что пришло Элли в голову.

– Да, забавно, – согласился норвежец. – То есть, ты совсем не помнишь, что было между боем и твоим пробуждением?

Гарин развел руками:

– Совсем не помню, наглухо. Словно из памяти стерли.

Норвежец разочаровано цокнул языком, посетовал:

– Жаль, хотелось бы узнать подробности.

– Так ты у Элли спроси, – предложил Юрий.

– Так не говорит, – Рэй повторил жест Гарина. – Смеется и отшучивается. Да и спросишь у нее сейчас – носится по всей Вселенной, даже на звонки не всегда отвечает.

– Работы много, – хмыкнул Юрий. – Мир восстанавливать – это тебе не воду с нижних палуб откачивать.

– Да я и не сравниваю! – фыркнул Рэй. – Кстати, дружище, открой мне тайну. Я вот все понимаю – дом, Родина, обязательства. Но не проще ли было не тебе сюда возвращаться, а, наоборот, всех твоих отсюда куда-нибудь перенести? Не думаю, что у Элли были бы с этим сложности.

Губы Гарина растянулись в улыбке. Он встал, собрав пустые чашки, поставил в мойку.

Юрий прекрасно помнил похожий разговор в полумраке медицинского бокса. Тогда Элли тоже задала ему этот вопрос, пусть и не в такой прямолинейной форме.

– Понимаешь, Рэй, – подбирая слова, ответил он. – Некоторые дороги стоят того, чтобы их пройти от начала до конца. А этот ковчег перенес слишком многое, чтобы лишить его заслуженного триумфа.

– О каком триумфе ты говоришь? – не понял Одегард.

Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появилась гибкая фигура, тащившая за собой смущенного Одучи.

– Смотрите, какого красивого медведя я поймала во дворе!

– Кира! – воскликнул Рэй, вскакивая.

– Рэй! – откликнулась Аоки, разводя в стороны руки.

Они обнялись, закружились по кухне.

– Эй, осторожнее! – со смехом предостерег Юрий, убирая подальше посуду.

– Одучи – красивый медведь, – заявил довольный урсулит. – Только не медведь.

– Рэй! Мешок ты с костями! – Кира с размаху плюхнулась на стул, ткнув норвежца в бок. – Ты куда пропал?

– Работа, – Одегард отступил в сторону, спасаясь от острых кулаков девушки. – Так-то вы тоже не очень в гости прилетаете. А обещали!

– Работа, – в тон ему ответила Аоки. – Думаешь, ты один такой, деловой?

– Да бросьте, – отмахнулся норвежец. – На этом динозавре еще работы лет на десять. Сделайте перерывчик на пару недель, а? Я вам наши озера покажу, вы таких никогда не видели!

– На пару недель? – Кира посмотрела на Юрия. – Он что, ничего не знает?

Гарин покачал головой, с довольным видом наблюдая за недоумевающим Одегардом.

– О чем не знаю? – нахмурился Рэй. – Что будет через две недели?

– Надеюсь, раньше, – сказал Гарин.

– Мой муж тот еще интриган, – Кира вскочила на ноги, обняла Юрия одной рукой и чмокнула в щеку. – Поди, трепались тут про всякую ерунду, а о самом главном и не рассказал?

– Так и есть, – кивнул Юрия, глядя в лучистые глаза девушки. – Тебя ждали.

– Отлично! – Аоки хлопнула в ладоши, вылетела в коридор. – Я не против!

Она сделала шуточный полупоклон, выпрямилась и торжественным голосом объявила:

– Приглашаю капитана Гарина и его гостей проследовать на командирский мостик!

– На мостик? – удивился Рэй. – Чего я там не видел?

– Не видел, – заверил его Юрий. – Небольшое чудо светло-голубого цвета.

– Да ладно! – у Рэя округлились глаза. – Подарок от Элли?

Юрий кивнул.

– Через две недели планируем войти в поле притяжения, – добавила Кира. – Да пойдемте же! Хватит стоять, словно ломы проглотили!

– И я! – напомнил о себе Одучи.

– Ну конечно и ты, моя пушистая варежка! – Кира потрепала довольного урсулита за лохматые щеки, и они вместе спустились по ступеням вниз. – Догоняйте!

– Ух ты, – весомо обронил Одегард. – Это действительно событие!

– Я же говорил – некоторые дороги стоят того, чтобы их пройти, – Юрий похлопал другу по плечу. – Иначе, можно не понять ради чего шел.

– Так и есть, – Рэй понимающе тряхнул рыжей шевелюрой. – Название уже придумали?

– А я не говорил? – вскинул брови Гарин. – Земля.

17.10.2021

Огромное спасибо читателям за поддержку и терпение.

Без вас этот путь был бы невозможен.

Примечания

1

Группа Theodor Bastard – Vetvi.

2

Этта (рхейский) – глина.

3

Сулаакант (рхейское – «сосуд песен») – мифические пророки, чьи оболочки Хурсаг использовал для физического воплощения на Рхее.

4

Ро-ос нуадэ (пер. с рхейского) сделал, что мог.

5

Ирби Юст Кааб са-алта наид (пер с рхейского) – Ирби Юст Кааба превратился в песню – традиционная фраза прощания с усопшими.

6

Э.А. Асадов, Одиночество.

7

Дайто Кокуси.

Content

Денис Бурмистров
Империя Млечного пути. Книга третья. Пилигрим

Глава 1. Юрий Гарин

Глава 2. Женя

Глава 3. Юрий Гарин

Глава 4. Женя

Глава 5. Юрий Гарин

Глава 6. Ирби

Глава 7. Юрий Гарин

Глава 8. Земля. Месяц до старта миссии «Эмпирей»

Эпилог

Примечания