Сара Шпринц

Что, если мы утонем

Штефану

We’ll survive, you and I.

F. Scott Fitzgerald

Sarah Sprinz

What if we Drown («University of British Columbia» vol. 1)

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© 2020 by Bastei Lübbe AG, Köln

© О. Протопопова, М. Ключак, перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2022

* * *

Дорогие читатели!

Описания некоторых моментов в What if we Drown могут сработать как триггеры. Предупреждение о триггерах вы найдете в конце книги.

Мы желаем вам приятного чтения.

Ваши Сара и издательство LYX

Плей-лист

lovers – anna of the north

overgrown – machineheart

technicolour beat – oh wonder

ocean eyes – billie eilish

finally // beautiful stranger – halsey

line of sight (reprise) – odesza

new york – andrew belle

summer ’09 – vancouver sleep clinic

i love you – billie eilish

more – halsey

we are – kid million

out of the woods – taylor swift

big bad city – evalyn

it’s only (vip remix) – odesza

sirens – fleurie

drowning – banks

the enemy – andrew belle

white blood – oh wonder

the breach – dustin tebbutt

glow (acoustic) – robinson

you & i – rhodes

higher ground (reprise) – odesza

Глава 1

– Лори, это правильное решение. Я знаю, просто поверь мне. – Голос Эмбер прерывался и трещал в мобильнике.

– Почему же мне оно таким не кажется, хоть чуточку правильным? – Я старалась подавить дрожь в голосе, но лучшая подруга и на расстоянии трех часовых поясов уловила это.

– Лори, ты только что переехала в другой конец страны! Это нормально, то, что ты сейчас чувствуешь.

Я заставила себя сглотнуть, но комок в горле не проходил.

– И чемодан твой найдется, я уверена! Знаешь, сколько раз мой багаж терялся, когда я из Торонто в Ванкувер летала? А если он действительно пропал, то авиакомпания возместит тебе ущерб.

Каждое слово Эмбер отдавалось возрастающей пульсацией в глазах.

Не реви, Лори! Ты. Не. Станешь. Реветь.

Ты сильнее, чем эта дурацкая паника!

– Но ведь этот чемодан с его вещами.

Эмбер замолчала. Она поняла наконец.

Это ведь не просто вещи. Это были самые драгоценные воспоминания, которые у меня остались. И, возможно, теперь они пропали. Безвозвратно. Как и он.

– Ну ладно, – откашлявшись, продолжила Эмбер. – Хорошо. Ты где сейчас? Все еще в такси?

Я кивнула, хоть и знала, что она этого не видит.

– Далеко тебе еще до места?

– Понятия не имею! Это я из Ванкувера или ты?! – Раздражение не отпускало меня. Ясно, что моя лучшая подруга тут совсем ни при чем, но мой переезд уже оборачивался катастрофой. Стресс и недосыпание в последние дни истощили нервы до предела. Эмбер понимала это. Лучше меня понимала.

– Хорошо. Окей. – Ее голос стал неожиданно нежным. – Сядь удобно, выпрями спину. Запрокинь голову. Так. А теперь закрой глаза. – Помолчав немного, повторила: – Ты должна закрыть глаза!

– Эмбер! – взмолилась я, она же невозмутимо продолжала. Что за ерунда?

– Теперь слушай меня внимательно. Помнишь ту ночь несколько месяцев назад, когда ты рыдала в туалете общежития и кричала, что не выдержишь больше ни дня в Торонто?

Опустошающая боль в груди не давала мне вздохнуть. Я изо всех сил сжимала веки, но слезы потекли по лицу. Конечно, я помнила.

– Что за дерьмо, Эмби? – прохрипела я.

– Что ты чувствуешь, когда об этом думаешь?

– Желание закончить разговор, сейчас же!

– А еще панику, страх и боль, верно? Я хочу, чтоб ты это вспомнила. Чтоб снова прочувствовала тот момент и поняла, как невыносимо ужасно тебе было.

– Хватит! Сейчас мне не лучше, прекрати! Я…

– Лори, теперь ты свободна. – Эмбер отчеканила каждое слово, и это прозвучало так убедительно, что я замолчала. – Ты сейчас в гребаном Ванкувере. Ты смогла. Ты сделала это! Знаю, тебе одиноко, позади бессонная ночь, накатила тоска по дому и страх перед будущим. Так и бывает. Это нормально! Только не вздумай теперь из-за каких-то нелепых мелочей все бросить! Сама знаешь, и не с таким справлялась.

– Я и не думала, – прошептала я. И это была правда. Глубокий вдох-выдох. Я заметила, как водитель с любопытством посмотрел на меня в зеркало заднего вида, но тут же отвел глаза. Пусть думает что хочет. Какая я жалкая истеричка? Что ж, он не так уж и не прав.

– Я понимаю, тебе страшно. Но поверь, с тобой все будет по-другому. Обещаю!

– Откуда ты можешь это знать? – яростно стирая слезы с лица, вопрошала я. – Это была и его точка отсчета. Новая жизнь, новый университет. Отбор на медицинский факультет наконец пройден. А потом… – Мой голос прервался, а губы еще беззвучно двигались.

– Лори, это был проклятый несчастный случай. Дерьмовое стечение обстоятельств.

– Да, но, возможно, этого бы не произошло, если бы я…

– Стоп! Хватит! Больше никаких токсичных обвинений! Я больше не хочу это слышать! – звонкими пощечинами прозвучали слова Эмбер. Самое то, чтоб привести меня в чувство. Смягчив голос, она продолжила: – В этом нет твоей вины. Пойми уже, наконец. Мне до сих пор бесконечно жаль. Каждый день, Лори. Но я не допущу, чтобы ты из-за этого испоганила свою жизнь. Теперь все наладится, правда! Ты понимаешь это?

Я молча качала головой, а картинка перед глазами вновь расплывалась.

– Ты это понимаешь?! – кричала Эмбер в трубку.

– Да, – сглотнув ответила я, – понимаю.

– Хорошо, отлично. Я хотела услышать это от тебя. Только, пожалуйста, не упускай главного из виду.

Я заставила себя сделать глубокий вдох. И я знала – Эмбер права. Но насколько проще было бы сейчас поддаться дурацкой панике, вместо того чтобы бороться с ней.

– Ну? – Так решительно и одновременно мягко могла настаивать только она. Тысячи километров, отныне разделявшие нас, вдруг ясно обозначились и отозвались мучительной болью. – Что для тебя самое главное сейчас?

– Мечта, – прошептала я, и сердце сжалось.

– Какая мечта?

– Стать врачом, – ответила я еще тише.

– Для чего?

– Спасать жизни людей… – закрыв глаза выдохнула я. Невыносимо. Сколько бы раз я это ни повторяла. Спасать жизни людей. Именно этого хотел и он.

– Ты заварила эту кашу не ради него, Лори. Окей? Ты делаешь это ради себя. Только ради себя. Это важно, понимаешь?

Я кивнула и выдавила из себя хриплое «да». Эмбер была права или, по крайней мере, звучала убедительно. Начать сначала – единственное и последнее, что я могла для него сделать. Пойти по его стопам. Осуществить свою мечту, которой когда-то горел и он.

– Когда станет совсем невмоготу, я первым же самолетом – к тебе, и быстрее, чем ты «Эмбер Гиллз – лучшая подруга во всей вселенной» сказать сможешь!

– Если на экзаменах забудешь свое имя – я тоже напомню!

– Да, будь добра! Но я скорее забуду про экзамены, чем свое имя. – Смех у Эмбер был громкий и чистый.

Невольно улыбнулась и я.

– Я серьезно, Лори. Родители давно меня пилят: как было бы прекрасно, если бы я к ним в Ванкувер заглянула. По крайней мере, теперь у меня есть повод! Ради двух-трех дней с тобой я пожертвую даже восхитительным сексом с Питером Купером. Я не преувеличиваю, он и правда чертовски хорош! В последний раз Питер потащил меня в свою студию… эти художники такие затейники, секс с ними – просто джекпот!.. Только мольберты немного неустойчивы, если на них…

Я закатила глаза.

– Кто-то там усмехается или мне показалось? Ну же, признавайся!

– Ты спятила.

– И я по тебе скучаю. Правда, Лори. Но, к счастью, есть такие замечательные изобретения человечества, как вотсап и скайп. Нет, серьезно. Если что, я всегда рядом. А учеба, ты знаешь, интересует меня меньше всего.

– Мисс?

Я вздрогнула. За рассказами Эмбер, с ее пикантными подробностями, я совсем не заметила, как таксист остановил машину на тихой улочке:

– Мы приехали.

– Эмбер, мы поговорим позже, окей? Я уже на месте.

– Прекрасно, душа моя, – проворковала Эмбер. – Расскажешь потом, такой ли жгучий красавчик хозяин жилья, как на аватарке. До скорого! – И, хихикнув, отключилась.

Глубокий вдох-выдох, и я начала постепенно осознавать, где нахожусь. Ухоженные палисадники и пышно разросшиеся каштаны вдоль вымощенной брусчаткой Карнарвон-стрит.

Слезы еще склеивали ресницы, но Эмбер была права. Теперь я здесь, а большего мне и не надо, только начать все сначала. Нажать на Reset. Оставить в прошлом этот проклятый груз. Вроде просто. Если ты оказался на самом дне, есть два варианта: оставаться там или оттолкнуться и всплыть. О последнем я и молилась беззвучно.

Глава 2

Какая разница, жгучий ли красавчик хозяин жилья? На фото он был в толстовке с логотипом UBS Университета Британской Колумбии, поэтому я тут же забронировала у него комнату на Airbnb. Пожить первое время со студентами моего будущего университета показалось мне неплохой идеей. А с учетом цен на жилье так и вовсе разумной. Как знать, может, этот тип что и подскажет, куда мне через десять дней податься. Жаль, не удалось получить место в общежитии кампуса в западной части города. Значит, остаются только частные квартиры и комнаты. Но, честно говоря, после трех лет в общежитии Университета Торонто, где я получала степень бакалавра по социальным наукам, мне не помешает чуть больше приватности. С другой стороны, в новой обстановке, пожалуй, даже лучше быть в окружении людей.

Такси умчалось. Прямо передо мной на фоне лилового вечернего неба вырисовывался деревянный фасад типично канадского частного дома. Темно-зеленая живая изгородь скрывала от любопытных взглядов небольшой двор перед домом. Ворота из кованого железа были приоткрыты, и я, напрягшись всем телом, потащила багаж к широкому деревянному крыльцу. Если я правильно помню, моя комната находится на верхнем этаже. Это будет забавно…

Тяжело дыша, я преодолела несколько ступенек. Оконные рамы цвета антрацит хорошо сочетались с темной крышей, которая возвышалась над несколькими фронтонами и декоративными выступами. Побеги плюща змейкой вились вверх по балясинам небольшой веранды. На пороге перед входной дверью я обнаружила пару грязных походных ботинок и темно-синие короткие резиновые сапоги меньшего размера.

Я позвонила в дверь и с улыбкой стала разглядывать табличку рядом со звонком: Маккензи/Сорикетти значилось на ней. Под именами виднелись другие надписи, жирно перечеркнутые крест-накрест.

Поразмышлять об этом дальше я не успела, так как дверь передо мной распахнулась. Но вместо незнакомого лица мой взгляд уперся в широкую спину мужчины, низко склонившегося к полу.

– О нет, Китсилано! Да стой же ты! – Фланелевая рубашка в черно-красную клетку слегка натянулась на его плечах, а нечто темно-серое было схвачено и зажато между ног, но все еще вырывалось на свободу. – Ах, вот ты как! В этот раз не сбежишь!

Незнакомец выпрямился, прижимая к груди кошку. Темные локоны ниспадали на лоб, уголки губ приподнялись в улыбке, когда он наконец обратил на меня внимание.

– Ты, должно быть, Лоренс? – догадался он. Положив кошку на плечо и удерживая ее там, протянул мне освободившуюся руку. – Прошу прощения, но у нас сегодня День вычесывания блох. Не так ли, Китси?

– Понимаю! – Я пожала протянутую ладонь, и только после этого схваченная кошка была освобождена. Балансируя, она прошлась по плечам хозяина, затем в грациозном прыжке совершенно беззвучно приземлилась на пол. Прошмыгнув мимо ног, буквально за две секунды скрылась в палисаднике.

– Ну что ж, значит, завтра. – Легко согласившись с решением кошки, он посмотрел с улыбкой в мою сторону. – Заходи! Хорошо доехала? – Хозяин жилья сделал шаг в сторону, пропуская меня, и подозрительно посмотрел на мои чемоданы, стоявшие внизу перед лестницей. – Ты переезжаешь сюда насовсем или это твой обычный гардероб на десять дней? – Смех и мелкие лучистые морщинки вокруг заискрившихся глаз смягчили иронию в его словах. Я невольно засмеялась в ответ.

– На самом деле я сюда надолго. Я приехала из Торонто и планирую здесь поселиться.

– Вот как! Тогда понятно.

– Не обращай на него внимания! – за спиной молодого человека раздался нежный голос. К нам подошла девушка приблизительно моего возраста и улыбнулась мне. Голубые глаза ее сияли и удивительно контрастировали с темными волосами, стрижка боб-каре до подбородка аккуратно обрамляла тонкое лицо. Девушка приветственно протянула руку. Неожиданно для меня ее рукопожатие оказалось удивительно крепким.

– Я Хоуп и тоже здесь живу. Рада тебя видеть!

– Лори. Приятно познакомиться! – ответила я и заметила, как напряжение последних часов постепенно отпускает меня.

– Может, и ты представишься? – Хоуп развернулась и слегка подтолкнула «незнакомца».

– Ах да! Верно… Я Эммет, – со смехом представился парень.

– Ну вот. А теперь проходи. – Хоуп потянула меня за руку, а я, кивнув на свой багаж, замешкалась.

– Возьму свои вещи.

– Давай мы тебе поможем, – с готовностью опередил меня Эммет.

– Да я сама…

– Нет-нет. К тому же втроем быстрее. – Хоуп одарила меня улыбкой и поспешила вслед за Эмметом, сверкая зелеными носками в своих биркенштоках. Темный топ надет поверх белой футболки, заправленной в выцветшие джинсы-мом. Эммет же оказался босиком, а черные, обтягивающие его длинные ноги джинсы были сплошь покрыты кошачьей шерстью. Стоя перед моими чемоданами, он закатывал рукава своей клетчатой рубашки до локтей, будто собирался вырубить целый участок леса. Гора моих вещей все же представлялась задачей полегче. Поправив на носу круглые ботанские очки, Эммет взялся за один из чемоданов. Подняв его, театрально застонал:

– Ради всего святого, ты что, телевышку Си-Эн Тауэр с собой привезла?

Мне стало немного стыдно. Ведь я действительно набила свои чемоданы до допустимого предела в 23 килограмма на одно место багажа. Это ж надо сколько у меня добра, целых три человека нужны, чтоб занести чемоданы в дом.

– Хватит кривляться! – осекла Хоуп ворчание Эммета, но тоже сдавленным голосом, так как мы вдвоем тянули второй чемодан наверх.

– Скажи на милость, как ты их сюда дотащила?

– Багажная тележка в аэропорту и внушительные чаевые таксисту, – прокряхтела я.

– Надеюсь, мы тоже заработаем внушительные чаевые…

– Эммет! – качала головой Хоуп. – Хватит уже!

– Корзинка фруктов тоже сойдет, – хихикнул он.

– Обувь снимать? – проявила я натренированную до рефлекса вежливость, как только мы снова поднялись на веранду.

Хоуп шумно выдохнула:

– Брось, чувствуй себя как дома.

– Ага. Хоуп с радостью протрет за тобой пол, – съязвил Эммет.

– Эй, я убирала в воскресенье!

– После того как ты натащила в коридор земли с полфермы, это было более чем необходимо! В следующий раз оставляй свои галоши снаружи.

– Что? Это ущемление прав фермеров! – возмутилась Хоуп, смеясь. Повернувшись ко мне, стала объяснять: – У моих родителей есть участок в деревне. На выходных я часто им помогаю.

– Круто!

– Да уж, круче некуда!.. – проворчал Эммет, но с едва заметной улыбкой на губах. – Она все еще пытается меня уговорить держать кур в саду.

– Вот это было бы мегакруто! Это была бы наша фишка на Airbnb! Представь, как мы предлагаем своим гостям свежие куриные яйца на завтрак. – Хоуп хихикнула. – Лори, вот ты б точно не колебалась ни секунды, увидев это условие в объявлении, правда?

– Я и так не медлила ни секунды!

– Ты знаешь, как угодить Хоуп… – засмеялся Эммет.

– Значит, ты в команде «Курам – да!», верно? – Хоуп посмотрела сначала на меня, потом вопросительно на Эммета. – Может, в следующее воскресенье я привезу с собой парочку из дома?

– Ага, замечательно! Я даже знаю, кто будет о них заботиться, когда ты на каждые выходные сваливаешь!

Я не могла не улыбаться. Пока эти двое продолжали свою словесную перепалку, я стянула кроссовки. Ведь у себя дома ходят в носках.

– Итак, Лори. Что привело тебя сюда? Будешь учиться в UBC?

Я кивнула, пока Эммет закрывал за мной дверь.

– Да, на медицинском.

– Ого! – Эммет отреагировал так же, как и все, кому я раньше рассказывала о своих планах. Хоуп тоже смотрела на меня с восхищением. С незаслуженным восхищением, ведь я только в самом начале учебы и понятия не имею, справлюсь ли вообще. И действительно ли я этого хочу.

– На медицинский реально сложно поступить?

– Было непросто, да, – пожала я плечами. – Я получала степень бакалавра в Торонто, но одновременно готовилась к вступительным экзаменам и собеседованию на медицинский.

– Жесть, – пробормотала Хоуп.

– Я-то думал, на архитектурный попасть сложно… – задумался Эммет.

– Ты там учишься? – спросила я.

Эммет кивнул, и в темных глазах его я заметила искорку гордости:

– Ага. Бывает напряжно, но это дело я люблю больше всего.

Я понимающе улыбнулась в ответ. Ничто так не вдохновляет, как слушать человека, который увлеченно говорит о своем деле. Он прекрасен! Глаза горят, жесты выразительны. Как у Остина, когда он рассказывал о своей заветной мечте.

– Перед сдачей проекта его целыми днями не видно и не слышно, – подтрунивала над ним Хоуп, и это, к счастью, отвлекло меня и спасло от привычного круговорота мыслей.

– А ты, учишься тоже? – переключилась я на Хоуп.

– Да, писательское мастерство. И ботаника как вторая специальность.

– Это… интересное сочетание.

– Я люблю растения и истории, – пояснила она. – Ладно, ты, наверное, измотана после дороги. Хочешь чего-нибудь выпить? А Эммет пока отнесет твои вещи в комнату. Правда, Эммет? – Хоуп красноречиво посмотрела в его сторону.

– Да-да, Эммет с радостью это сделает… – приговаривал он, делая нырок и уворачиваясь от удара в плечо, который прилетел ему от Хоуп. – Давай-ка я сначала покажу Лори ее комнату, – предложил он, и, прежде чем я успела оглядеться, почувствовала его ладонь на спине между лопаток. Эммет как бы слегка подталкивал меня влево к лестнице, ведущей на второй этаж. – Вдруг она передумает заселяться, а я уже все чемоданы наверх затащил…

Я успела заметить, как Хоуп закатила глаза и скрылась за кухонной стойкой. А Эммет, стоя у лестницы, покрытой мягким ковром цвета слоновой кости, стал наконец показывать дом.

– Итак, твоя комната, как и комната Хоуп, находится там, наверху. Весь этаж только в вашем распоряжении. Просто фантастика, правда? Я же, бедолага, вынужден ютиться в подвале с енотами.

– Ага, значит, ты за енотов, но против кур! – съехидничала я.

– Ах, оставь, Эммет, – донесся до нас голос Хоуп из кухни. – У тебя комната размером с наши две! К тому же с выходом в сад.

– Верно, грех жаловаться, – довольно согласился Эммет. – Итак, на чем я остановился? – И, легонько постукивая указательным пальцем по кончику носа, огляделся. – Жизнь кипит в основном здесь. Как ты уже наверняка заметила, мы не просто вынужденные соседи по коммуналке, а очень даже неплохо ладим друг с другом.

– Да уж… – отозвалась откуда-то Хоуп.

Эммет засмеялся.

– Нет, правда! Мы даже иногда вместе готовим еду или вдвоем коротаем вечер с бокалом вина тут, внизу. Можешь присоединиться, если захочешь…

– А если ты любишь тишину и покой или нуждаешься в уединении, то с этим у нас тоже полный порядок, – добавила Хоуп. – Не правда ли, Эммет?

– Совершенно верно. – И тут же продолжил, широким приглашающим жестом указывая вокруг себя: – Значит, так, тут наша гостиная, общая кухня, и, само собой разумеется, ты в любое время можешь выйти в сад или на веранду.

Я смогла только кивнуть в ответ. Захватывающий вид предстал передо мной. Из больших окон залитой светом комнаты открывался потрясающий обзор. Взгляд свободно убегал вдаль по крышам раскинувшегося внизу города к хорошо различимым очертаниям небоскребов Ванкувера на горизонте. Темно-синие воды Тихого океана обрамляли золотое свечение башен на фоне череды первозданных горных вершин. Океан и горы словно служили декорацией для большого и шумного города – у меня перехватило дыхание.

– Вау! – протянула я, и даже Эммет, впервые с момента моего появления здесь, почти благоговейно молчал.

– Здесь ты можешь наслаждаться лучшим видом на город в нашем квартале.

– Невероятно красиво! – подтвердила я. Затем мое внимание вновь переключилось на обстановку дома. Слева от нас стоял темно-серый диван, за ним – стеклянная перегородка и выход на широкую веранду. Дальше мой взгляд упал на большой деревянный стол и стулья, сложенные друг на друга перед стойкой, отделявшей открытую кухню от гостиной. О такой просторной кухне в общежитии я могла только мечтать. Здесь же стоял гигантских размеров холодильник. Хоуп поспешно загружала грязные стаканы и тарелки в посудомоечную машину, будто не желая, чтоб я заметила беспорядок.

А я уже быстро поднималась по лестнице вслед за Эмметом.

– Справа – комната Хоуп, – сказал он, указывая на дверь, открытую как будто для приглашения мельком взглянуть на владения хозяйки. Настоящие городские джунгли! Я еще не встречала столько пышных пальм и ярко-зеленых комнатных растений в одном месте. Теперь меня совсем не удивлял выбор ее второй специальности. Среди зелени проглядывала мебель в светлых тонах, кровать с дюжиной подушек, книжная полка во всю стену, с расставленными точно по цветам радуги книгами. – А вот здесь – твоя.

Следуя за Эмметом, я подошла к двери напротив. Мы вошли в комнату с большими окнами. Я остановилась в недоумении. Помню, я подробно разглядывала фотографии на сайте: кремовые шторы на окнах были задернуты и скрывали по большей части вид из окна. А ведь отсюда, этажом выше гостиной, идиллическая картина предместий, а за ними и даунтауна становилась еще более захватывающей. Это было… невообразимо прекрасно!

– Мы совсем недавно стали сдавать эту комнату на короткий срок, – голос Эммета точно выдернул меня из восхищенного молчания. Кивнув, я попыталась сконцентрироваться на его словах. Это давалось мне с трудом. – Раньше мы жили тут втроем, а недавно эта комната освободилась, но мы еще не успели как-то особенно ее обустроить. На самом деле все самое необходимое для выживания здесь есть. Надеюсь, ты не против такой спартанской обстановки?

По мне, так ничего лишнего и не надо. Широкая кровать у стены, напротив простой письменный стол из светлого дерева, рядом вполне подходящий плетеный стул и пустой стеллаж. Узкий балкон во всю стену, но там все же нашлось место для крохотного раскладного стола и стульев к нему.

– Ванная комната и встроенный шкаф здесь, – Эммет показал на расположенную углом часть комнаты.

– Мне очень нравится! – вырвалось у меня, а Эммет обрадованно засмеялся.

– Рад, что твои запросы не особенно велики!

– Да ладно тебе…

Взмахом руки в сторону окна я уточнила:

– Скажи, можно перестать замечать эту красоту? Если жить здесь долго?

– Нельзя, могу тебя успокоить. Однозначно нет. – В его взгляде, обращенном в этот момент вдаль, промелькнуло что-то задумчивое. – Но ты удивишься, что некоторым гостям все же чего-то не хватает. Где фен? Почему нет сейфа? Шторы пропускают слишком много света. А простыни точно свежие?

– Да ну… – Я недоверчиво улыбнулась. – Я о таком только мечтала!

– Отлично! – Эммет просиял. – Тогда самое время поднимать твои чемоданы.

Он вышел из комнаты, прежде чем я успела что-то сказать. Скинув рюкзак на кровать, я молча отправилась за ним.

Чуть позже, когда мои чемоданы уже стояли в ряд, на меня напала странная тоска, именно сейчас я отчетливо поняла, что вот оно – начало моей новой жизни. Хоуп и Эммет отнеслись с пониманием и тактично оставили меня в комнате одну. Мне нужно было срочно в душ и наконец выспаться после бессонной ночи, когда я от волнения почти не сомкнула глаз.

– Ты же знаешь, – прежде чем я поднялась в свою комнату, спросил меня Эммет, – что сон, приснившийся на новом месте, всегда исполняется?

– Ты веришь в это?

– Абсолютно! Хоуп, помнишь, как мне в первую ночь приснилось, что все столпились вокруг моего макета, за который я получил Притцкеровскую премию?

– Для начала хорошо бы этот макет для премии придумать, – равнодушно отреагировала Хоуп.

– Имей терпение! Не позднее следующего семестра, вот увидишь…

Я подавила смешок, а Хоуп подала мне знак, что сейчас самый лучший момент смыться к себе в комнату. Пока Эммет, прислонясь к стойке, увлеченно жестикулировал, я поспешила наверх.

Мои босые ступни нырнули в мягкий ковер. Ощущение, как будто ступаю по вате… Или это все моя усталость? Голос Эммета сделался тише, безмолвие в моей голове стало отчетливее, как только я добралась до двери моей комнаты.

Чемоданы стояли около кровати, но сил распаковать их у меня уже не было. С легким стоном я повалилась на кровать.

Не верится, что вчера в это же время я сидела вместе с Эмбер на полу комнаты в общежитии, поспешно и беспорядочно запихивала свои вещи в чемоданы. Этот шаг в новую жизнь стал для меня самым смелым поступком за долгое время. Ожидание надвигающихся перемен было невыносимым, я гнала прочь любую мысль о них. Теперь с этим покончено. Я буду жить в «здесь и сейчас», а не в «что было бы, если».

Семь часов назад я села в самолет и отправилась в неизвестность.

Мне нечего было терять.

Глава 3

Тьма, затем ослепительно-яркий свет. Слышался смех, пьяный безудержный гвалт. Радостные лица превращались в уродливые, насмехающиеся надо мной гримасы. Звон бряцающих друг о друга стаканов вдребезги раскалывал тишину ночи и гнал меня отсюда прочь. Как можно скорее.

Но где-то среди этой пьяной толпы должен быть он. В этот раз я смогу. Уж в этот раз я успею…

Я продиралась сквозь режущий меня холод. Протискивалась между шатающихся фигур. Просила прощения, только чтобы спросить. Не видели его? Остина. Его зовут Остин. На голову выше меня. На четыре года старше. Голубые глаза. Светлые волосы. Но никто его не видел. Никто не знал, где его искать. И я шла дальше. Звала его по имени сквозь ночь. Он где-то здесь. Должен быть здесь. Если я его не найду, значит, я опоздала. Значит, все пропало. В который раз. Безвозвратно. Сердце колотилось. Тошнота подступала к горлу. Я уже чувствовала вкус желчи во рту. Это был вкус его имени. Остин…

В голосах вокруг послышалась паника, в воздухе запахло тревогой. Крики вдали как мотыльки окружили яркие лучи света мобильников, что-то выискивающие на заснеженном дворе кампуса. Десяток молодых людей, пошатываясь и цепляясь друг за друга, стояли в растерянности.

Ноги отказывались повиноваться. Страх лишил меня способности чувствовать. И вовремя. Внезапно налетев плечом на угол какого-то здания, я едва удержалась от падения. Свет от мобильников холодными и ослепительными лучами дрожал над телом, лежащим на земле. Головой к стене. Без движения.

Кто-то закричал. И это была я. Каждый раз это была я. И каждый раз

это

было

уже

поздно.

Нет!..

Неужели снова… нет… Боже, только не это…

Я вырвалась из кошмара, хватая ртом воздух. Спасибо, Господи…

Сердце бешено стучало в груди, разрывая ребра, как дикий зверь клетку в попытке сбежать. Но решетка не поддалась.

На глаза накатили слезы, их было не удержать. Неуверенно приподнявшись на локте, я снова опустила голову на подушку. Кончиками пальцев ощупала мокрый лоб. Капли пота стекали по вискам и векам, смешиваясь со слезами. Пот или слезы жгли мне глаза. Я быстро дышала, жадно хватая воздух.

Все позади, Лори. Это был только сон. Чертов кошмар, всегда один и тот же. Но я знаю, что это просто сон, злая шутка воображения, игра беспомощного во сне мозга. Так происходит всегда: как только новые впечатления начинают меня захватывать и отвлекать, болезненные воспоминания лезут изо всех щелей. Там, где я могу только предполагать и догадываться, мой бездарный мозг подкидывает самые жестокие образы. Эти картинки вызывают такие острые и неподдельные чувства, какие я давно не испытывала. Как будто хотят сказать: «Эй, мы все еще здесь! Ты можешь убежать хоть на край света, на другой конец страны, от одного океана к другому. Но мы тебя не оставим. Мы всегда с тобой. Ты и правда надеялась так легко он нас отделаться?»

Я сильно зажмурила глаза. К черту! Глаза жгло невыносимо, но слез уже не было. Этот ночной кошмар не имеет значения и не стоит моих слез. С того ужасного дня прошли годы. И Остина уже не вернуть. Не стоит давать волю чувствам. На вдохе вернуть их туда, откуда они пришли. В тот самый темный уголок мозга, о котором я уже почти забыла. Почти… Возможно, когда-нибудь забуду совсем.

Я уткнулась лицом в подушку. Одеяло прилипло, тепло моего тела постепенно испарялось. Его место заполняла пустота.

Последние несколько недель эти кошмары не посещали меня, и наивная часть моего рассудка даже поверила, что худшее позади. Что трех с половиной лет хватило, чтобы с этим справиться. Я снова приподняла голову и открыла глаза, комната и мир вокруг расплывались. Все тщетно.

Какое-то время я просто лежала. Слушая, как бьется мое сердце, я старалась дышать равномерно, чтобы успокоить и замедлить сердечный ритм. Трех лет и шести месяцев оказалось недостаточно, чтобы стереть это воспоминание, зато достаточно, чтобы с ним свыкнуться. И с паникой и страхом, которые накатывали в самые неподходящие моменты и били под дых. А между этими атаками было терпимо. В большинстве случаев. Но так, как сегодня ночью, давно не случалось. Неплохо. Уже прогресс. Ведь правда, да?..

Во рту странная смесь слюны и слез. Я села на кровати, но конечностей не чувствовала. Взгляд все еще затуманен, как будто меня накрыло колоколом из непрозрачного стекла. Я дышу, но мне не хватает воздуха. Надо открыть окно.

Я медленно стянула одеяло и сползла на край кровати, стала немного приходить в себя. Мягкий ковер под голыми ступнями сразу же вернул меня в действительность.

Самолет, Ванкувер, дом на Карнарвон-стрит, Эммет и Хоуп… Через секунду все вернулось на свои места. Ноги все еще подгибались от слабости, но я смогла сделать несколько шагов по комнате. Шторы слабо задерживали дневной свет, я сдвинула их в сторону, и меня ослепило оранжево-красное солнце. Замедленным движением руки я повернула ручку балконной двери и открыла ее. Меня приветствовала тишина, а утренний воздух был такой свежий и чистый, что я непроизвольно сделала глубокий вдох. Босыми ногами я чувствовала влажный и холодный дощатый пол балкона. В пижамных шортах и майке было очень зябко, но я продолжала стоять. Я хотела чувствовать. Это возвращало меня к жизни. Я просто стояла и вдыхала соленый воздух, ощущала легкие порывы ветра с моря, слушала крики чаек и шелест листвы на деревьях. На расстоянии нескольких километров в бледно-голубом небе возвышались горные вершины, солнце красило их в золотисто-желтый цвет, как бы перемещая туда центр внимания и делая это утро особенным для меня.

Утро первого дня моей новой жизни. Утро первого дня свободы. Я свободна. Я здесь и сейчас. Я согласна жить эту жизнь, которая мне предстоит.

И я буду ему о ней рассказывать, каждый вечер. О каждом дне, прожитом с ним и во имя него. Черт возьми, это мой долг перед ним.

* * *

Спускаясь вниз по лестнице, я слышала уже знакомые звуки из гостиной. С каждой ступенькой они становились все ближе, а моя внутренняя тревожность сменялась тихим спокойствием. Я заметила, что улыбаюсь. Музыкальные предпочтения у нас явно совпадали.

Хоуп время от времени подпевала песне, которую я сразу узнала. Lovers в исполнении Anna of the North из блютус-динамика на кухонной стойке соблазнительно сливались с шипением на сковороде и манящим запахом яичницы с беконом. На Хоуп были поношенные спортивные шорты и легкий свитер с принтом какого-то концертного тура 2014 года. Она легко двигалась под музыку, точно улавливая ритм. Я собиралась помахать рукой или еще как-то дать о себе знать, но тут заметила, что она, поворачиваясь в мою сторону и пританцовывая к стойке, держит глаза закрытыми.

Я нерешительно подошла на шаг ближе, и Хоуп, словно почувствовав мое присутствие, распахнула глаза.

– Черт, ты меня напугала. – Сначала побледнев, затем слегка порозовев, Хоуп нащупывала мобильник на темной стойке перед собой, чтобы сделать музыку потише. – Извини, я не слышала, как ты вошла.

– Конечно, под такую-то песню! – подмигнула я. – У меня сразу перед глазами голый торс Питера Кавински. Ночью, в джакузи…

– А! Ты смотрела? – Хоуп одобрительно посмотрела на меня. – Фильм «Всем парням, которых я любила» стал для меня событием года.

– Что за вопрос! Ной Сентинео – звезда не только этого года, а на все двадцать лет вперед.

– Мне нравятся такие парни, – мечтательно вздохнула Хоуп. – Его руки… и эти глаза… О нет, мне пора уже прекратить жить от одного селебрити краш до другого. Вредно для здоровья. Ой… – Хоуп рванула к плите, и я тоже почувствовала запах горелого.

– Блин… – она приподняла сковороду с поджаренным беконом над плитой.

– Во всем виноват Ной!

– Он, и только он! – Пристально оглядев содержимое сковороды, Хоуп пожала плечами. – Есть можно. А ты хочешь? – кивая на упаковку яиц на столе, спросила меня Хоуп.

– Спасибо, я перекушу где-нибудь, – попыталась я отказаться.

– Ой, брось! Не стесняйся… – Хоуп достала еще два яйца из лотка. – Излишняя вежливость ни к чему. Или ты веган?

– Да нет, – я все еще отнекивалась, – но за завтраки я не платила…

– Даже не думай! – Хоуп разбила яйца над сковородой, и они с шипением выскользнули на тефлон. Прозрачный белок тут же стал белым. – Ты неплохо заплатила за комнату на Airbnb, так что из-за пары центов от нас не убудет.

– Похоже, Airbnb – неплохой источник дохода? – я огляделась по сторонам, ища возможности чем-то помочь Хоуп. Кофеварка, например, казалась простой в использовании, и я наполнила ее водой.

– Совершенно верно, – согласилась Хоуп и, с вопросом во взгляде, протянула мне пачку тостов, я согласно кивнула. Тогда она пододвинула тостер поближе ко мне. – Но это была все же вынужденная мера. Наша бывшая соседка съехала очень поспешно… когда завалила экзамены в универе.

– Скверно, – посочувствовала я, насыпая кофе в многоразовый фильтр. – А на каком факультете она училась?

Хоуп еще не успела ответить, но по выражению ее лица я поняла, что спросила зря. Прикусив губу, она выдавила:

– На медицинском…

Я поперхнулась. Да уж, отличные у меня перспективы…

Хоуп успокаивающе махнула рукой и потянулась к навесному шкафу достать тарелки и чашки.

– Это не должно тебя смущать! Я думаю, Агнес просто наплевательски относилась к учебе. Она только и делала, что зависала у своего бойфренда да повторяла, что учеба – это не ее.

Мне очень хотелось поверить словам Хоуп, но… зная, насколько труден процесс поступления и как непомерно высока плата за обучение, мне трудно было представить, что кто-то, решив учиться на медицинском, будет наплевательски к этому относиться. Или, может, это только я такая паникующая зануда?

– Апельсиновый сок будешь? – спросила Хоуп, отвлекая меня от мрачных мыслей. – О, Эммет купил «Тропикану»! – она довольно усмехнулась, разглядывая большую упаковку тетрапак.

– Да, с удовольствием.

– А как спалось тебе здесь в первую ночь, хорошо? – Хоуп наполнила два стакана соком.

Я повернулась к Хоуп спиной, чтоб на мгновенье прикрыть глаза. До этого момента мне казалось, что не осталось ни одного напоминания о моем ночном кошмаре, но нет. Они как будто подкарауливают меня за углом, лишь на мгновение позволяя мне забыться. И расслабиться. Я сдавленным голосом и слишком торопливо ответила.

– Да, спасибо. – И выдавила из себя улыбку. Может, мне повезет, и Хоуп купится на мои слова, не видя моего лица. Но она медлила. Повернувшись к ней, я заметила, как она задержала на мне взгляд. Молчание прервал резкий щелчок тостера, я тут же подхватила зажаренный хлеб, лишь бы занять себя каким-то действием.

– Что будешь сегодня делать? – беззаботным голосом спросила Хоуп, но я была уверена, что мое состояние не ускользнуло от ее внимания. И я очень благодарна, что она не стала продолжать неприятные расспросы.

– Мне нужно получить студенческий билет, и я хотела немного прогуляться по кампусу.

– Если хочешь, я проведу тебе небольшую экскурсию. Мне по-любому туда надо, в книжный.

– Правда? Это было бы здорово!

В ответ на мою радость Хоуп, кивая в сторону входной двери, спросила:

– Глянь-ка, это тоже твой?

Мое сердце остановилось, я узнала темный чемодан, который одиноко стоял рядом с горой обуви у входа.

– О боже! – мне захотелось обнять Хоуп. – Который час? Я совсем забыла, что его должны доставить!

На ручке чемодана висел хорошо заметный ярлык с надписью «Срочная доставка» красными буквами, а ниже – название авиакомпании и мой адрес.

– Кто-то позвонил в дверь и назвал твое имя. Я забрала чемодан и расписалась в получении. Я правильно сделала? Надеюсь, не страшно, что я за тебя подписала? Я вообще-то не любитель подделывать подписи… – Хоуп выглядела слегка виноватой.

– Конечно! Спасибо тебе!

Я внимательно оглядела чемодан. Он не выглядел поврежденным или вскрытым. У меня просто гора с плеч свалилась. На несколько секунд я засомневалась, может, это знак, что именно этот чемодан потерялся в Торонто? А с ним и часть меня. Та часть, которая никак не могла смириться с тем, что я хочу начать снова жить. Теперь он здесь. Чемодан, а с ним и зарождающаяся надежда, что тьма позади меня рассеется.

Родная душа

Когда умерла мама, мне было два с половиной часа от роду. Думаю, папе пришлось тогда хуже, чем мне. В ту ночь в Центральной больнице Торонто он потерял не только любовь своей жизни, но и возможность полностью отдаться этому горю. У него просто-напросто не было на это времени. У него появилась я.

Он всегда говорил, что только я помогла ему тогда не сойти с ума. И я ему верю. И знаю, что это время было самым сложным периодом в его жизни. До смерти Остина.

Первые семь лет в моей жизни существовали только я и папа. Никак иначе. Совсем маленькой я думала, что все матери умирают при родах. Одна жизнь приходит на смену другой. И в этом был даже какой-то смысл. Все изменилось, когда я пошла в детский сад. У большинства детей было двое родителей. Или только мама.

Свою я знала только по фотографиям. Она была молода, хороша собой и очень похожа на меня. Длинные каштановые волосы, зеленые глаза и едва заметная щербинка между зубами. На фото она всегда улыбалась. Иногда я часами рассматривала ее лицо и улыбалась в ответ. Не могу сказать, что я по-настоящему горевала, думая о ней. Я скучала по ней, хоть и не знала ее. Странно, но это нельзя сравнить с теми чувствами, которые накрывали меня при мысли об Остине. Так не бывает.

По идее, мы должны были ненавидеть друг друга. Во всех фильмах и книгах, когда родители-одиночки создают новую семью, сводные братья и сестры вечно воюют. Остин Клэйберн и я не враждовали. Мы как будто ждали друг друга.

В пять лет папа объяснил мне, что у меня не может быть брата или сестры, так как для этого все-таки нужна мама. Несколько дней подряд я рыдала от горя. Я хотела, чтобы у меня тоже был старший брат, как у Челси Маккуистон. Тот, кто запрещал бы входить в его комнату, кто отбирал бы у меня детальки от лего. Когда два года спустя Остин и его мама переехали в наш дом, лего его уже не интересовало. Мне было семь, ему одиннадцать. Зато у него была эта невероятно крутая игра «Операция»: с помощью маленького пинцета из пластиковой куклы можно было вынимать крошечные внутренние органы. Я могла часами наблюдать, как он твердой рукой проводил эти «операции». А когда я достаточно подросла, мне даже было дозволено ассистировать.

Моя мечта о старшем брате все-таки сбылась. У меня появился Остин, а еще мама и счастливый отец. Счастливой стала и я.

Парадокс… Ведь я могла бы видеть в нем соперника. Он мог бы меня обижать. Я могла бы переживать из-за недостатка внимания и привязанности отца. Но зачем мне это? Я ничего не потеряла с появлением Остина в моей жизни. Напротив. Я только приобрела. Старшего брата, маму… Мне стало впервые понятно, что такое женская забота и ласка. Позже я нашла на книжной полке пару пособий, купленных родителями в то время. «Семья в стиле пэчворк. Искусство жить вместе» или «Сводные братья и сестры как одна команда. Идеи для крепкой семьи».

То ли эти книги оказались действительно полезны, то ли мы были особенными детьми. Я никогда не жалела об этом. О переменах. Остин, мама и папа. Они были моей семьей. Моей надежной гаванью, где на причале стояли и лодки с залатанными парусами. Возможно, именно эти утраты и сплотили нас. Отец Остина оставил семью вскоре после его рождения. Остин знал, каково это – скучать по кому-то, кого ты в действительности даже не успел узнать. По кому должен скучать, а не можешь…

В один момент все развернулось совершенно иным образом. Остина не стало. И я очень скучала по нему, хотя, казалось бы, не должна. По крайней мере не так сильно. Ведь он не был мне родным братом. Если уж смерти и потери в моей жизни чему меня и научили, так именно этому – сердцу не прикажешь.

Он был и не был моим братом. Формально не был. Мы носили разные фамилии, поэтому даже в школе никто не догадывался, что мы из одной семьи. Но в моем сердце мы были родными. С самого первого дня. С его лукавой улыбки и озорного взгляда, с любопытством обращенного на меня. Уже через полчаса знакомства мы носились по огромному саду с нашей собакой Такером. Благодаря им, маме и Остину, мое классное детство превратилось в самое чудесное. Безусловная любовь и полное единство. Становясь старше, я спрашивала себя, чем заслужила такое счастье.

До тех пор, пока мой лучший друг, мой идеал был рядом, я не могла себе и представить, что боль утраты может быть такой телесной. Такой жгучей и настоящей, как будто мы связаны кровными узами. Оказалось, это не имеет ровным счетом никакого значения. Жизнь преподала мне жестокий урок.

Судьба подарила мне брата. Но уже через несколько лет забрала эту родную душу обратно.

Глава 4

На северо-западном побережье Тихого океана августовское солнце терпимо, даже если оно палит в полную силу на голубом, стального оттенка небе. Ветер трепал мои волосы, пока я с Хоуп неспешно прогуливалась по кампусу. Я давно перестала запоминать названия бесчисленных лекционных залов и корпусов. Даже сейчас я не смогла бы сказать, в каком из них находится учебный центр, а в каком – университетская библиотека. Старинные кирпичные фасады, сплошь заросшие плющом, чередовались с футуристическими строениями из стекла и металла. Почти за каждым из зданий факультетов были разбиты парки. Вдоль широких дорожек выстроились платаны, а под плакучими ивами на идеально стриженных лужайках сидели студенты, еще без толстых учебников и ноутбуков на коленках, но уже с горящими от предвкушения наступающего семестра глазами. Мое сердце забилось быстрее при мысли, что с этого момента я тоже буду жить и учиться в таком фантастически красивом месте.

– Мне так нравится то, как расположен наш кампус, – сказала Хоуп, как только мы подошли к смотровой площадке с разбитым под ней розарием. Последние розы на кустах отцвели, их опавшие лепестки покрывали траву пурпурно-розовым ковром. За покатым склоном виднелся залив, а за ним на горизонте возвышались горы.

– Университет находится в самой западной части города. А кампус тут, в Пойнт-Грей, с трех сторон окружен Тихим океаном. Это ж просто уникально! – Хоуп повернулась в другую сторону. – Дорога Марин-Драйв проходит по всему побережью полуострова, мимо пляжа Спэниш-Бэнкс и Ботанического сада. Тебе срочно нужен велосипед, чтобы проехать этот чудесный маршрут.

Я перевела взгляд в сторону острова Боуэн, на горные хребты которого указывала Хоуп, затем на горную вершину в Провинциальном парке Маунт-Сеймур на севере Ванкувера. Мне это место показалось совершенно нереальным.

– Здесь точно университет, а не курорт?

Хоуп коротко рассмеялась.

– Не волнуйся, после первого экзамена ты получишь ответ на этот вопрос.

– Или даже раньше…

– С понедельника занятия уже по полной программе? – поинтересовалась Хоуп, пока мы шли по широкой главной аллее кампуса в сторону книжного магазина.

– Если я правильно поняла, первые два дня отведены на вводные занятия, а лекции начнутся со среды.

– Быстрый старт!..

– Да уж… Но за четыре года мы должны выучить человеческий организм вдоль и поперек. Даже не представляю, как это возможно.

– Надеюсь, твой пре-мед тебе поможет.

– Ну, я вообще-то социологию изучала. Биохимия или нейронауки точно были бы полезнее. Да и поступать на медицинский я решила довольно спонтанно.

– Я бы не сказала, что это плохо. Кому нужен такой врач, который только диагноз поставить может, но совершенно не понимает человеческую натуру?

– Из твоих уст это звучит довольно убедительно! – улыбнулась я.

– С другой стороны, ты ведь прошла отбор! – довольно продолжала Хоуп. – Ты сразу решила в Ванкувер?

– Я была согласна на все, кроме Торонто.

– Почему? Ведь у Университета Торонто отличная репутация.

– Может, и так, но мне хотелось оттуда прочь. Я прожила там всю свою жизнь, пришло время для чего-то нового.

– В любом случае ты сделала правильный выбор. Ванкувер – это просто мечта! Я бы ни за что не хотела жить в другом месте.

– Как далеко отсюда ферма твоих родителей?

– Часа полтора будет… Местечко Чилливак в графстве Фрейзер-Валли. Там очень… ну, спокойно, что ли… это если мягко выразиться…

– Раньше я тоже хотела жить на ферме, – вздохнула я.

– И я, – засмеялась Хоуп. – Раньше… Мне казалось, что это здорово. Но в какой-то момент мой энтузиазм иссяк.

– Жить в деревне не каждому подходит.

– Ага, скажи это моим родителям! – Я заметила, как тень пробежала по ее лицу. Оказывается, я тут не единственная, кому есть что скрывать.

– Они против твоей учебы?

– Если бы вместо писательского мастерства я выбрала аграрный факультет, они были бы в восторге. – Носком кожаной балетки Хоуп пнула перед собой камешек на дороге. Ничто в ее стильном прикиде, в намеренно небрежно уложенном бобе не выдавало, что она родом из провинции. Но было ужасно глупо с моей стороны искать в ее внешности намек на деревенское происхождение. – На этой ферме выросло уже несколько поколений. Мои родители познакомились в старших классах школы в Чилливаке, потом поженились и унаследовали ферму, на которой выросла мама. Они не собирались уезжать и учиться дальше, и вовсе не из-за денег или запрета. Это было им совсем не интересно. Они довольны такой жизнью. – Хоуп сглотнула. – А я нет… Им хотелось, чтобы я осталась на ферме. И какое-то время я даже удовлетворяла это их желание. Но, честно говоря, я себя всегда там несвободно чувствовала.

– Чилливак… не слышала… – призналась я.

– Вот и хорошо! Я бы серьезно забеспокоилась, если бы ты о нем слышала.

– Значит, ты хотела уехать. В Ванкувер?

– Именно! С самого начала. Здесь я вдали от дома, но и не слишком далеко. Могу, например, курочек Эммету быстренько привезти. Не проблема! – Хоуп громко рассмеялась. – Здесь есть все: большой город, море и горы прямо под носом. До Уистлера около ста километров, если на лыжах покататься захочется. Один-два часа на пароме – и ты на острове Ванкувер, с выходом в открытый океан.

Чем дольше говорила Хоуп, тем быстрее билось мое сердце. Я хотела все это увидеть, и теперь, когда я здесь живу, это больше, чем просто буйные фантазии. Это – моя новая реальность! Я много путешествовала с родителями, была в Европе, проехалась по местам, откуда родом мои бабушка с дедушкой (у них французские корни), проводила каникулы в Азии, в США и на пляжах мечты в Южной Америке. Но, к своему стыду, я мало что видела в своей родной стране, за исключением ежегодных зимних каникул в Банфе и Лейк-Луизе. Теперь все изменится.

– А вот и книжный. – Хоуп показала на стеклянное здание слева от нас. Через широкий проход лились нескончаемым потоком студенты со стопками учебников в руках и с темно-синими матерчатыми сумками с логотипом «UBC». На вымощенной площадке перед входом стояло множество круглых столиков с металлическими темно-зелеными сиденьями, на которых молодые люди наслаждались теплыми лучами позднего летнего солнца. Я уже видела себя там, сидящую за толстым анатомическим атласом и с пряным тыквенным латте в многоразовой кружке To Go. От одной этой мысли я ощутила легкую нервозность, и одновременно радостное предвкушение защекотало в животе.

– Зайдешь тоже? Тебе определенно пригодится еще одно худи с нашим лого. Желтый отлично подошел бы.

– Вряд ли… Желтый мало кому подходит.

– Что ты! Вот увидишь! – Хоуп пристально оглядела меня, затем радостно резюмировала: – Темно-желтый, почти горчичный или охра. Мне нравится это сочетание с темно-синими буквами.

Заглянув издалека внутрь магазина, я увидела длинную вереницу студентов перед кассой.

– Ох, нет. Я все же сперва за студенческим билетом. Вдруг там такая же история.

– Что ж, это разумнее. – Хоуп объяснила дорогу к нужному мне зданию, и мы договорились встретиться позже в Starbucks на территории кампуса.

На широкой дорожке под темно-зелеными, а местами уже с легкой рыжиной, кронами деревьев я чувствовала себя непривычно одиноко. Навстречу мне попадались группы студентов, которые весело болтали, шутили между собой.

Мне казалось, всем издалека заметно, что я здесь новенькая и слегка потерянная. Как будто на лбу у меня огромная печать с опознавательным знаком «первокурсница». Скорее всего, тому виной было выражение беспомощности на моем лице, так как ни в одном из зданий, мимо которых я проходила, не располагался медицинский факультет. Подавив разочарованный вздох, я полезла в карман за телефоном: интересно, сколько недель мне понадобится, чтобы ориентироваться тут без гугл-карт?

Дописывая последние буквы названия, я вдруг услышала велосипедный звонок. С ужасом поняла, что иду посередине узкой дорожки. Я подняла глаза от телефона и резко остановилась. Визг тормозов, и сердце замерло в груди.

– Черт!

Велосипедист успел притормозить передо мной, но узкие шины его гоночного велосипеда заскользили и съехали с гравийного покрытия в сторону. Сердце бешено колотилось, а парень вместе с велосипедом рухнул на землю.

Черт! Черт! Черт!

Я успела сделать три вдоха. Тишина. И только потом я услышала тихий стон.

– Ох, извини ради бога! – Я подскочила к велосипедисту и присела рядом. Приподнявшись на локте, парень сделал резкий вдох. – Прости, пожалуйста! Ты в порядке? Я тебя не заметила, мне нужно было посмотреть маршрут…

Дыши, Лори. Не паникуй.

– Все в порядке, – только и сумел выдавить из себя парень, и это меня почти рассмешило.

– Все в порядке?! Ты только что круто спланировал со своего велосипеда на землю! Больно? С рукой у тебя…

– Всего лишь пара царапин, – перебил он и попытался изобразить улыбку. Получилось довольно вымученно.

– Нет, серьезно, вызвать «Скорую»? – я беспомощно посмотрела на свой мобильник.

Парень поднял руку, как бы давая понять, что все в порядке.

– Ерунда! Это же не…

– Падение выглядело довольно жестко, – пыталась я его убедить вызвать врача. – Может, у тебя перелом, но ты его пока не чувствуешь. При авариях так часто бывает, происходит выброс адреналина, и это притупляет боль, чтобы… – Я умолкла, увидев, как на его лице растекается насмешливая улыбка.

– Очень хорошо! На каком ты курсе?

– Э-э… – Я в недоумении уставилась на него.

– Ты же на медицинском учишься? Такое ни один нормальный человек не скажет.

Я первый раз посмотрела ему в глаза. И это было ошибкой, от этих глаз у меня перехватило дыхание. Смесь светло-серого и прохладного синего, точнее определить я не могла. Глубокий и внимательный взгляд. Из-под шлема на лоб выбивались каштановые пряди. Высокие скулы, темная трехдневная щетина подчеркивала выраженную линию подбородка. Я сглотнула. Ради всего святого, этот парень только что из-за меня упал с велосипеда, а я думаю о том, какой он красавчик! Ненормальная!..

– Я только поступила, – выдавила я. – Первый семестр.

– Ага! – он тихо рассмеялся и сел немного ровнее. – Значит, скоро в бой!

– Возможно, это знак, что я стану хорошим врачом…

Его улыбка расползлась еще шире.

– Кто знает… Я тоже мог бы помедленнее ехать. Кампус уже не такой вымерший, как во время каникул. – Осмотрев свою руку, он осторожно выпрямил ее.

– Хорошо все же, если бы тебя осмотрели. Хотя бы в травмпункте. Я отведу тебя.

– Значит, ты знаешь дорогу?

– Нет, но… возможно, ты?

– Я-то знаю. Но в этом нет необходимости.

– Ты уверен? Чтобы потом не возникло…

– Я могу шевелить пальцами, чувствительность не потеряна. Экстренная помощь в этом случае не нужна. Я сам был бы рад не отвлекаться на всякую ерунду от действительно важной работы.

Кровь ударила мне в лицо.

– Ты врач?

– Еще нет. Но на последнем семестре я три недели проходил практику в неотложке. Иногда диву даешься, с чем только люди не обращаются. С болью в спине, продолжающейся четыре недели, нужно прийти обязательно в воскресенье вечером, не правда ли? И еще жаловаться на долгое ожидание в очереди… Ладно, я отвлекся. С тобой-то все в порядке?

Немного опешив, я кивнула.

– Вот и хорошо. В следующий раз поеду-ка я лучше на автобусе. – Он смотрел на меня и просто улыбался, и для меня время на мгновение остановилось. Он протянул руку. – Я Сэм, с четвертого курса.

– Лори. – Его рука была горячая, и я заметила, как он слегка вздрогнул, когда я ее пожимала. Я кожей почувствовала разодранные об асфальт бугорки на его ладони. Не осознавая, что делаю, я развернула его кисть ладонью вверх и повторила: – Извини еще раз.

Сэм только покачал головой, его губы приоткрылись было что-то сказать. По его взгляду, прикованному к нашим рукам, я поняла, что это было лишнее. Я поспешно отпустила его руку.

– Хорошо бы промыть рану, – пробормотала я, отводя взгляд в сторону.

– Не переживай, у меня дома достаточно дезинфекционных средств, можно даже ванну в них принимать. – Отряхиваясь, он осматривал свой велосипед, который на первый взгляд казался целым и вполне годным для езды. Сэм приподнялся, и это вывело меня из ступора.

– Тебе точно не трудно вставать? Не лучше ли еще раз проверить, в порядке ли… – не договорив, я тоже выпрямилась.

Без труда поднявшись на ноги, он стряхивал пыль со своих темных джинсов. Теперь, когда Сэм стоял передо мной во весь рост, я поняла, что он довольно высокий. Накачанные мышцы отчетливо проступали под тканью рубашки, когда он снова наклонился, чтобы поднять велосипед. Спортсмен… Блин. Хватит уже так откровенно пялиться на него!

– Я и правда в порядке, – он ушибленной ладонью потер ногу.

– Вообще-то я обычно слежу за дорогой и не хожу, уткнувшись в телефон…

– А куда тебе надо? Может, я могу помочь?

– Медицинский факультет, – ответила я и слегка прикусила нижнюю губу.

– Иди прямо, и следующее здание справа.

– Ох, спасибо.

– Не за что, – он крепче сжал руль. – Мне пора. К сожалению, я должен ехать. Приятно было познакомиться. – Последние слова прозвучали немного нелепо, и он засмеялся. Чертовски милые морщинки собрались вокруг его сияющих серо-голубых глаз.

– Мне тоже. Ну, не так… В смысле, не таким образом. Ну, ты понял… Черт, еще раз извини…

– Эй, расслабься! – перебил он меня. – Увидимся, Лори.

– Пока, – промямлила я, когда он тронулся с места, поставив одну ногу на педаль, а другую перекинув через седло во время езды.

Что это сейчас было, черт возьми? Только когда очертания его стройной фигуры исчезли из виду, я встряхнула головой и втянула глубоко воздух.

* * *

Медицинский факультет был похож на улей, будущие врачи толпились в залитом светом фойе. Следуя указаниям Сэма, я нашла здание без каких-либо дальнейших происшествий и встала в очередь из ожидающих перед студенческим секретариатом.

Когда я подходила, девушка передо мной как раз опускала руку с маленькой камерой, на которую она только что себя снимала, поэтому я случайно попала в кадр. Девушка смущенно спрятала устройство в карман. Она повернулась ко мне, и ее щеки залились легким румянцем.

– Ничего страшного, – сказала я слегка приглушенным голосом, чтобы не привлекать внимания людей в очереди.

– Ой, извини. Разумеется, я не размещаю записи, на которых можно узнать других людей, – начала оправдываться она. – Надо было просто на улице снимать…

– Ты снимаешь видео? Для ютуб? – предположила я, и незнакомка согласно кивнула.

– Да, время от времени. Я подумала, что нужен ютуб-канал с объективным контентом об учебе на медицинском. Уж слишком много блогеров, которые утверждают, что учатся по двадцать часов в день. Я не могу двадцать часов просто бодрствовать!..

Я рассмеялась.

– Ты мне нравишься.

– И ты мне, – девушка улыбнулась и протянула руку, а мой взгляд скользнул по ее белой майке, заправленной в мешковатые джинсы. The 21st Century Woman – Loud & Powerful[1] гласила надпись. Ее рукопожатие не оставило никаких сомнений в этом. – Киана Сетон, давай знакомиться! Если ты ищешь лучшего друга, чтоб не носиться беспомощно одной по кампусу, как это пришлось делать мне, то я в твоем распоряжении.

– Согласна! Я Лори.

– А дальше?..

Я колебалась.

– Кавэль. И на самом деле Лоренс.

– Лоренс Кавэль. Окей, дай мне подумать… – В темно-карих глазах Кианы появилось задумчивое выражение. – Доктор Кавэль. Хм. Для меня это звучит как имя пластического хирурга. А тебе что приходит в голову?

– Как я себе это представляю? Сдать бы сначала промежуточную аттестацию…

– Тоже неплохо. Мы должны создать учебную группу. Ну, конечно, не только для учебы. Я ненавижу командную работу, когда это только по делу. Этого как-то мало, что ли… Блин, я слишком много болтаю, правда? Ты меня не слушай. Это у меня всегда так, от волнения…

– По крайней мере, не возникает неловких пауз в разговоре, – пошутила я.

– О! Со мной тебе это не грозит. Паузы в разговоре? Такого я не могу себе позволить! – Она засмеялась. – Как это вообще?

Парень перед нами раздраженно закатил глаза, и мне пришлось сдержаться, чтобы не рассмеяться вслух.

– Ты знаешь, в какой ты группе? – Киана вопросительно уставилась на меня.

– А что, нас на группы поделили уже?

– Я видела это в письме из деканата. Меленько, в последнем абзаце. Тоже сначала пропустила, когда читала первый раз.

– Ааа, – я смутно припоминала. – Группа 12, может?..

– Да ну! – сияющая улыбка расплылась по лицу Кианы. – У меня тоже!

Тем временем раздраженный парень перед нами поспешил в освободившийся секретариат.

– Ах, как я рада! Может, встретимся перед первым семинаром во вторник? Иначе я опять, скорее всего, заблужусь и опоздаю на первую лекцию.

– Давай. Заблудимся и опоздаем вместе, если что…

– Или я попрошу мою подругу нас проводить, очень хорошо попрошу. Я бы тут совсем потерялась без Тедди. Она тоже на медицинском учится. Так что я знаю, где нам билеты прошлогодних экзаменов взять. Не переживай, промежуточная аттестация у нас в кармане.

Чье-то покашливание заставило нас обернуться. Смутившись, Киана пригладила на лбу прядку длинных шелковистых волос. Их черный цвет в полуденном свете, падавшем через застекленный фасад, приобрел магический глянец. В дверях секретариата стояла молодая женщина в клетчатой блузке и со светлыми кудрями-спиральками.

– Следующий, пожалуйста! – обратилась она в нашу сторону, и Киана виновато заспешила к двери.

– Я дождусь тебя, – пообещала она, прежде чем исчезнуть в приемной.

Через несколько минут вызвали и меня. После того как я подписала различные формуляры и улыбнулась для фотографии, женщина вручила мне студенческий билет. У меня покалывало в пальцах, когда я брала его в руки. Увидеть свое фото и имя рядом с логотипом UBC и волшебными словами медицинской факультет было непередаваемым ощущением.

Когда я вышла из секретариата, солнце стояло уже довольно низко. Я подняла руку, чтобы прикрыть глаза от его лучей, они слепили сквозь стеклянную крышу здания. В фойе было много людей, но среди снующих туда-сюда студентов я не находила Киану. Может, она все-таки ушла?

Собираясь уже повернуть к выходу, я увидела подбегавшую ко мне Киану. Следом за ней шла стройная девушка, ее светлые волосы были перехвачены банданой в красно-синий горошек и неаккуратно собраны в пучок. Киана тянула ее за руку, пока они не остановились передо мной. Киана с гордостью протянула мне свой студенческий билет. Киана Лилиан Сетон – прочитала я рядом с ее портретом, который больше подходил для модельного портфолио, чем для удостоверения личности. Лицо на фотографии было идеально симметричным, а кожа – безупречной и без малейшего следа макияжа.

– Теперь мы совершенно официально будущие врачи! – просияла она и попросила взглянуть на мой студенческий.

– И каково это чувствовать? – подтрунивая, спросила спутница Кианы.

Я просто улыбнулась ей, мы ведь еще не были знакомы.

– Просто фантастика! – ответил Киана и бросила на спутницу короткий взгляд.

– Тед, это Лори, моя однокурсница и новая лучшая подруга. Лори, это Тедди. Ну, ты знаешь, та, у кого мы будем брать билеты прошлогодних экзаменов.

– Я догадывалась, что это единственная причина, по которой ты со мной тусишь, – съязвила Тедди перед тем, как мы обменялись рукопожатием.

– Раскусила! Но и секс тоже ничего.

Уголки рта у Тедди дрогнули.

– О боже! Мне очень жаль, Лори, что тебе приходится это выслушивать. Обычно она при первой встрече не такая ужасная.

– Ага, – с довольным видом подтвердила Киана.

Тедди, больше не обращая на нее внимания, продолжила, глядя на меня:

– Поздравляю с поступлением и началом учебы!

– Спасибо, – я улыбнулась, но снова почувствовала нервную дрожь в груди.

– Тед на четвертом курсе, – доложила Киана, обнимая подругу за талию. В ее голосе звучала нескрываемая гордость, и я тоже почти с благоговением посмотрела на блондинку.

Тедди просто рассмеялась.

– Сейчас вам кажется это невероятно далеким будущим, но вы будете удивлены, как быстро окажетесь на последнем курсе. По мне, так я только позавчера поступила, а сегодня мне уже нужно искать место для стажировки. Обалдеть!

– А это правда так сложно, как все говорят? – спросила я, и Тедди поджала губы.

– Понятное дело, сложно, но и в любой учебе так. Время от времени вы будете даже отчаиваться, проклинать и посылать эту затею куда подальше. Но по окончании каждого курса будете собой гордиться. Сейчас я начинаю понимать, что главное, чему нас здесь учат, – это выдержка и умение преодолевать себя.

Она замолчала, а у меня, хоть я и не воспринимала ее слова со всей серьезностью, ком подступал к горлу. Мой внутренний паникер был уже тут как тут.

– Но никому ни слова! – улыбаясь, Тедди посмотрела сначала на меня, затем на Киану. – Вы уже здесь, значит, справитесь и с оставшейся частью. А пока наслаждайтесь первым годом учебы, это так здорово, правда. Я никогда еще не встречала столько удивительных людей разом.

Киана заулыбалась в мою сторону и заставила меня улыбнуться в ответ. В этом Тедди была точно права.

– Что ты теперь собираешься делать? – поинтересовалась Киана, немного отлипая от Тедди. – Тед собирается провести для меня небольшую экскурсию по кампусу, и у тебя есть исключительная возможность присоединиться и услышать советы из уст инсайдера.

Я рассмеялась.

– Ах, у меня уже был такой тур, хоть и со второкурсницей. Но спасибо за приглашение. Кроме того, мне прямо сейчас нужно на встречу.

– Без проблем. Скоро мы будем видеться чаще. В группе под номером 12. – Киана стала рыться в своей сумке. – Но давай оставаться на связи. Я ловлю тебя на слове насчет вместе заблудиться и опоздать. Давай-ка начнем это прямо с понедельника, перед вводной лекцией.

– В крайнем случае я могу лично проводить вас за ручки в аудиторию, – предложила Тедди.

– А тебе разве не в больницу? Ты не с понедельника приступаешь? – напомнила ей Киана.

– Через неделю. А пока я вызвалась присматривать за свежими первокурами. Может быть, я даже смогу нянчить лично тебя. Вот было бы прелестно!

– Ух ты! – глаза Кианы вызывающе заблестели, невозможно было не заметить, каким обжигающим взглядом она смотрела на Тедди. Я не смогла удержаться от улыбки.

– Ты идешь на воскресную вечеринку факультета? – спросила меня Тедди, пока я вбивала свой номер в телефон Кианы.

Последние цифры я набирала уже совершенно онемевшими кончиками пальцев, отчаянно пытаясь не потерять самообладание и не ошибиться.

Что ж. Было и так ясно – этого не избежать. Я была готова к приглашениям на первую вечеринку и на тусовки в пабах. По крайней мере, так я думала.

– Э… а где это? – только и удалось из себя выдавить, я надеялась, что Киана не заметит, как сильно дрожали мои пальцы, когда я возвращала ей телефон.

– Вечеринка будет в Koerner’s Pub на территории кампуса, но мы заранее встречаемся с друзьями на пляже. Если хочешь, тоже можешь присоединиться.

Тедди улыбалась, а Киана смотрела на меня так выжидающе, что мой план любезно, но твердо отказаться рухнул.

– Ну, не знаю… – я нерешительно мялась. Но тут же собралась с духом и выпалила: – Знаете, вечеринки – это не мое. И я не пью…

– А это и не обязательно, – немедленно парировала Тедди. Ее улыбка была такой открытой, что я позволила себе немного опустить напрягшиеся плечи. – Мы очень дружелюбная компания, вот увидишь. Приходи во второй половине дня, а там решишь, хочешь ли ты остаться подольше. Мы договорились сначала кайтить, а потом слегка перекусить, прежде чем пойти в Koerner’s. Всего несколько друзей с моего курса, Киана и я. Приходи!

Мое сердце остановилось, я старалась не выдавать этого, но, боюсь, меня было видно насквозь.

– Ты катаешься на кайте? – Тедди с любопытством ждала ответа.

– Нет. Уже нет… – Я покачала головой. После смерти Остина я не осмеливалась бросать судьбе вызов таким образом. Но я держала это при себе. – Я пробовала когда-то, но… Ну, это не важно.

Я отчаянно врала. Почти десять лет это было самым важным занятием в моей жизни.

– Жаль, – Тедди пристально смотрела на меня. Затем с нерешительной улыбкой продолжила: – Но, может, ты захочешь с нами просто потусить.

– Посмотрим.

– Было бы так здорово, если бы ты пришла, – Киана послала Тедди свою самую обаятельную улыбку, а на меня посмотрела почти умоляюще. Ее губы беззвучно шептали. «Давай! Соглашайся!»

Я кивнула, о чем сразу же пожалела.

– Окей, я подумаю, – мне хотелось поскорее закончить разговор.

Можно было легко придумать любое оправдание. Но не для этого я переехала на другой конец страны. Я больше не хотела быть девушкой с трагическим прошлым. Я хотела начать все сначала. Даже если для этого придется взглянуть моим страхам в глаза.

Только так. Я делала это для себя. И для него. Я дала себе эту клятву.

Глава 5

– Ах ты маленькая беглянка! Да стой же ты! – послышался голос Эммета. Его возгласы прерывались восторженной речью участницы одного из бесчисленных шоу, которые он вечно смотрит. Мы с Хоуп вошли в гостиную, но экрана телевизора мне не было видно.

Эммет лежал на диване, крепко прижимая Китсилано к груди. Он пытался удержать вырывающуюся из рук кошку, а стопка листов с мелко напечатанным текстом соскользнула у него с живота и рассыпалась на пол.

– Мы тоже рады тебя видеть, – проворковала Хоуп, как только закрыла за мной дверь.

– А как я по вам скучал! – Эммет театрально приложил руку к области сердца, и Китсилано, воспользовавшись случаем улизнуть, прыгнула на спинку дивана, а затем на пол. Видимо, тоже желая выразить свою радость, кошка доверчиво подошла ко мне и, высоко задрав голову, стала тереться о мои ноги. Она так обольстительно мяукала, что я прямо-таки вынуждена была присесть и погладить ее шелковую спинку.

– Снова смотришь «Дом с подвохом»? – Хоуп с усмешкой бросила взгляд на экран телевизора, где шла очередная серия шоу о ремонте.

– Это так, просто фоном. – Эммет принялся собирать листы бумаги на полу.

– Нет-нет, это его любимый сериал, – почти беззвучно, только губами, объяснила Хоуп. Я тихонько захихикала.

– Без вас здесь слишком тихо, – продолжал Эммет.

– Будем иметь в виду. И я напомню тебе об этом, когда ты снова будешь жаловаться, что я часами разговариваю с друзьями по телефону.

– Она не разговаривает, она просто орет, – пояснил Эммет, многозначительно глядя в мою сторону.

– Он все врет. – Хоуп, качая головой, прошла на кухню. Я помогла ей разобрать продукты, которые мы купили в Save-On-Foods по пути домой. В отличие от меня у Хоуп была машина. Боюсь, скоро и мне предстоит обзавестись каким-нибудь средством передвижения, учитывая гигантские размеры канадских городов. И к тому же работой. Чтобы это средство содержать. В Торонто моя общага была недалеко от университета. А когда надо, я ездила на метро.

– Итак, день прошел не зря? – Эммет не моргнув глазом выключил звук телевизора и посмотрел в нашу сторону.

– Совершенно верно. – Мы с Хоуп обменялись взглядами. – Мне провели эксклюзивную экскурсию по кампусу и вручили студенческий билет.

– И у Лори уже появились новые друзья, – сообщила Хоуп, складывая продукты в огромный холодильник. Она произнесла это с материнской гордостью в голосе.

– Вот как! Значит, мы ей больше не нужны… – Укоризненно подняв брови, Эммет вернулся к своему тексту.

– Без вас я бы пропала.

– Слышишь? Мы все лучше и лучше манипулируем людьми и привязываем их к себе эмоционально.

Эммет шелестел своими листками, я – большим бумажным пакетом из El Furniture Warehouse, любимого ресторана Хоуп с разнообразным меню за смешные пять долларов. Как только я открыла коричневую картонную упаковку, Эммет тут же приподнял голову над краем дивана.

– Это то, о чем я думаю? – Он прищурился, и я заметила, что очков на нем не было. – Вы купили мне пути́н?

– Мы купили путин себе, – поправила его Хоуп.

Выражение лица у Эммета вмиг сменилось на полное разочарование.

– Вау, – он обиженно поджал губы и скрылся за спинкой дивана. – Вот, значит, как… А я думаю о тебе каждый раз, когда приношу после поздней смены остатки еды из дайнера.

– И мы подумали о тебе, – поспешила я его утешить.

Эммет поднял руку.

– Отлично, Лори, ты можешь остаться. А ты, Хопи-Хоуп, съезжаешь!

Хоуп рассмеялась, и такой ответ полностью удовлетворил Эммета. Я поставила три картонные коробки на журнальный столик, который Эммет, предвкушая предстоящий прием пищи, невероятно быстро освободил от своих бумаг.

– Что ты штудируешь? – спросила я, указывая на кипу листов и приземляясь рядом с ним на диван.

– Ах, немного легкого чтива. Зовите меня Гермиона Грейнджер…

– Вот, значит, как она выглядит. – Я улыбнулась.

– В понедельник у меня семинар по архитектуре, хотел немного подготовиться.

– Прилежно!

– Прилежно? Семинары профессора Гиллза – это просто кошмар! Без подготовки не стоит к нему соваться. И очень маловероятно, что в этом семестре он смилостивится. Никакого спуску даже в первую неделю учебы, я его знаю!

– Профессор Гиллз? – Я развернулась к нему при этом имени. – Джонатан Гиллз?

– Да. А что? – удивился Эммет.

– О боже, это же отец моей лучшей подруги! Эмбер изучает архитектуру в Торонто.

– Этим все сказано! Даже собственная дочь сбежала от него на другой конец страны, чтоб не мучиться, – засмеялся Эммет и потянулся за вилкой, чтобы затем обмакнуть картофель фри в соус.

Аппетитный запах подливки и расплавленного сыра растекался по всей гостиной. В желудке у меня нетерпеливо заурчало. Хоуп поставила на стол три сложенных друг в друга стакана и большую зеленую бутылку Canada Dry. Она взяла пульт от телевизора, а Эммет резко наклонился вперед.

– Эй!

– Ничего подобного, теперь наша очередь. – Хоуп безжалостно переключилась на Netflix.

– Они вот-вот обрушат несущую стену!

– Как и в каждой серии…

Эммет одарил Хоуп злющим взглядом. Я же откинулась на спинку дивана, держа в руках свою порцию еды. После нашего разговора за завтраком я примерно знала, что она ищет. Как только она ввела «Всем пар…», Эммет взвыл.

– Нет, только не это! – Эммет умоляюще посмотрел на меня. – Помоги, Лори, у нас еще есть шанс предотвратить худшее. Ты знаешь, сколько раз она заставляла меня смотреть этот фильм? Это просто пытка!

Улыбка Хоуп стала дьявольской.

– Ты благодарить меня будешь! Учись у Питера Кавински кадрить девушек.

– Я совсем не хочу кадрить девушек…

– Только одну Морган, да?

Эммет реально начал краснеть, а Хоуп склонилась ко мне.

– Девушка с одного совместного семинара, который он слушал в прошлом семестре.

– Тогда тебе точно стоит посмотреть этот фильм еще раз!

Эммет закатил глаза, а его щеки продолжали предательски гореть. Поворчав еще какое-то время, он, вопреки моим ожиданиям, остался, не ушел в свою комнату. Мне этот фильм, хоть я видела его сто раз и большинство диалогов знала наизусть, нисколько не наскучил. Во время поцелуя Питера и Лары Джин в джакузи мы с Хоуп даже вздохнули в унисон. Тем временем голова Эммета уже покоилась на коленях Хоуп, а она задумчиво накручивала на палец его темные локоны. Мобильник завибрировал, и это вернуло меня в реальность. Я пробежала глазами полученное сообщение, это был ответ на мой запрос о сдаче квартиры. Отказ был любезным и вполне обоснованным, но, увы, напомнил мне о предстоящих сложностях в поисках жилья.

Я подняла глаза, когда Эммет носком ноги слегка толкнул меня.

– Твой тайный любовник? – спросил он и получил легкую затрещину от Хоуп.

– Мне кажется, это не твое дело, а?

Я засмеялась.

– О боже, нет, конечно. Мне сейчас совсем не до свиданий. Я откликнулась сегодня на несколько объявлений о сдаче квартир и еще на пару предложений вместе снимать квартиру, в группах на «Фейсбуке»…

– Правда? Может, просто останешься у нас? – Эммет зевнул от души.

Сначала я подумала, что он шутит, но, увидев, как выжидательно они оба на меня смотрят, я опешила.

– Как? Вы имеете в виду… – начала я, но не закончила фразу.

– Если б ты только знала, как нас утомил этот кастинг! Когда Агнес внезапно съехала, нам пришлось искать нового жильца… – Эммет закатил глаза. – Два или три идиота приходили посмотреть комнату, но, слава богу, обошлось. Один из них был дисквалифицирован за гомофобный комментарий, от другого воняло потом так, что мы проветривали несколько дней.

– Не будь таким злым, Эм, – остановила его Хоуп.

– Но так все и было!

– Тогда мы решили разместить объявление на Airbnb. Так и денег больше принесет…

– Ага, и больше стресса. Кто же в этот раз будет убирать после гостя…

– Тебе же не понравилось, как я…

– Как ты одноразовой влажной салфеткой протерла сантехнику, типа она теперь достаточно чистая?! Не-не-не, это не уборка!

– Видишь? – Хоуп пожала плечами. – Итак, теперь у тебя есть уникальный шанс самостоятельно убирать свою комнату в будущем. Но не зависеть от нашего чистюли.

Эммет демонстративно продолжал о своем.

– Будущие врачи ведь очень чистоплотные, не так ли?

Я засмеялась:

– Раз ты настаиваешь, я буду и кухню дезинфицирующими средствами драить.

– Так остаешься у нас? – Хоуп лучезарно мне улыбнулась. А я все еще колебалась, поэтому она пошла напролом: – Я понимаю, наш дом слишком далеко от кампуса, я тоже раньше так думала. Но теперь рада, что не живу по соседству с библиотекой и аудиториями. Здесь легче отключиться и расслабиться.

– Ты давишь на нее, Хоуп.

– Нет, я просто описываю действительность.

– Ты приукрашиваешь ее.

– Самую малость. – Хоуп посмотрела на меня. – Лори, ты мне нравишься, как и Эммету, он просто идиот, который не может толком это выразить. Так что, если хочешь, переезжай к нам. Мы будем очень рады!

Я была совершенно ошеломлена таким ее словесным натиском, смотрела в их лица, полные ожидания. Хоуп – с такой же открытой улыбкой, какую она подарила мне при первой нашей встрече, Эммет – с лукавой ухмылкой и одной приподнятой бровью.

– Мы уже имели дело со студентами-медиками и будем вести себя очень тихо, когда тебе нужно заниматься. Обещаем!

– Вы это серьезно? – наконец подала я голос. Оба немедля кивнули.

– Итак, правило номер один. – Эммет уселся поудобнее. – Все, сказанное здесь когда-либо, – правда и только правда.

– Ой, я-то думала, что это просто формальности.

– Она не кажется глупой. – Эммет многозначительно посмотрел на Хоуп.

Хоуп отодвинула Эммета, чтобы посмотреть на меня в упор:

– Не обращай на него внимания. И становись нашей соседкой. Пожалуйста! Мне очень нужна женская поддержка в доме.

Я засмеялась.

– Окей, я согласна, – сказал я, и Эммет шумно выдохнул. – Но мне надо подумать, могу ли я себе это позволить.

Эммет метнул глазами в сторону Хоуп.

– Дом принадлежал моим бабушке с дедушкой по материнской линии, – сказала она. – Я-то живу здесь бесплатно, а другие две комнаты родители сдают по вполне разумной цене. Иначе ни один из нас не потянул бы. – Когда Хоуп назвала плату за мою комнату, я приоткрыла рот от удивления.

– Что, серьезно?! – Я посмотрела на обоих. – И вы действительно… вы думаете, мы могли бы вместе?..

– Как скажет хозяйка дома… – Эммет опустил взгляд, а Хоуп закатила глаза.

– Я была бы рада, если бы мы втроем здесь жили, Лори, – сказала она.

– Отлично! – выпалила я. Плата за комнату совсем немного превышала установленный мною лимит. Если я найду работу, то определенно смогу себе позволить здесь жить. В этом чудесном доме с потрясающим видом. В сто раз лучше, чем в моих самых смелых фантазиях. С Хоуп и Эмметом, которых я уже так полюбила.

С каждой секундой тугой узел внутри меня ослабевал. Как могло случиться, что все так гладко складывается? За каких-то два дня пребывания в новом городе я поселилась в доме с классными соседями, познакомилась с симпатичной однокурсницей.

Но при всей радости часть меня все же оставалась настроенной скептически. Этому меня учили события последних лет, по-всякому учили, в том числе и болезненно. Жизнь – это не только белые полосы… Напротив. Мне в большинстве случаев доставалось именно тогда, когда я была невнимательна. Беспечна и просто счастлива. Я не могла еще раз рисковать и позволить свернуть себе шею. Особенно в тот момент, когда я снова осмелилась смотреть вперед. Такую глупость я позволила себе лишь однажды.

Глава 6

– Да ну? Уже через два дня? – Из-за отвратительного качества связи голос Эмбер по скайпу звучал немного искаженно, но зато ее было очень хорошо видно. Я на животе лежала на кровати перед ноутбуком.

– Так повезло, – выдохнула я с облегчением. – А я уже представляла, как бегаю по объявлениям в поисках комнаты. Или снимаю квартиру без окон в полуподвале да еще и втридорога.

– Так они клевые? – моя лучшая подруга задала несомненно важный для нее вопрос. – Твои соседи?

Я засмеялась.

– Клевые – это слабо сказано. Хоуп добрая, а Эммет – само олицетворение иронии.

Эмбер сразу зацепилась.

– Так он красавчик? Одинокий? Или гей?

– Он просто мой сосед по дому. И я сделаю все, чтобы не осложнять наше сосуществование каким-либо флиртом. Кстати, он учится на курсе твоего отца.

– Что? Нет, ни в коем случае!.. – она выпрямила спину. – Блин, тогда он, должно быть, полный ботан. Или самоубийца… – Она хихикнула. – Хотя если первое, то он бы тебе подошел…

– Эмбер!

– Что? Я просто пытаюсь прикинуть твои перспективы…

– Не парься. Бойфренд – не самое важное дело в жизни.

– Вот как?

– Ты же знаешь, что у меня сейчас немного другие приоритеты, и уж точно не поиск нового парня.

– Да, знаю, хотя по-прежнему не понимаю этого. – Эмбер громко вздохнула. У нее слегка изменилось выражение лица.

Для меня до сих пор оставалось загадкой, как она могла крепко спать по ночам после каждого разрыва отношений или завалив экзамены. Я уже знала, что она сейчас скажет.

– Кстати, Джек спрашивал про тебя.

При упоминании имени моего бывшего парня хорошее настроение сразу улетучилось. Прошло почти полтора года с тех пор, как мы расстались, но после этого у нас с Джеком случился рецидив. Пока я не поняла, что нужно покончить с этим раз и навсегда, и не разорвала с ним все контакты. Сделать это было совсем не просто, имея общий круг друзей еще со времен моего старшего брата. Пусть его уже и не было.

– Ааа, – я старалась казаться равнодушной, хотя мысль о Джеке вызывала у меня самые противоречивые эмоции. – Как он?

– Хорошо вроде… – Эмбер медлила. – Я встретила его в Chew Chew’s. Он был с девушкой. Выглядел счастливым.

Что ж. Этого и следовало ожидать. Было ясно, что Джек, как, впрочем, и я, начнет заводить новые знакомства, пойдет на новые свидания. И все же от мысли, что он теперь с другой ходит в нашу закусочную, где мы пили наши любимые молочные коктейли, у меня на мгновение перехватило дыхание. Это была не столько ревность к его новой подруге. В конце концов, ведь это я после смерти Остина разорвала отношения, тем самым погрузив Джека, детсадовского друга моего брата, в еще больший эмоциональный хаос. Нет, это была не ревность. Скорее меня задевало то, что Джек, кажется, справился с этим, в отличие от меня. Смог снова стать счастливым, оставив все печали позади. Смог открыться новому человеку. Перестал терзать себя непроходящей болью и бессмысленным чувством вины.

– Как мило, – выдавила я и сама заметила, насколько неестественно это прозвучало.

Темные глаза Эмбер пристально смотрели на меня из монитора.

– Тебе неприятно?

– Джек может встречаться с кем угодно. Мне все равно.

– Точно? А кто-то дня два назад рыдал, сидя в такси.

– Спасибо, что напомнила.

Эмбер продолжала сверлить меня взглядом. Затем отвела глаза.

– Я просто ждала, когда тебе станет немного легче.

– Так ты давно об этом знаешь? – ахнула я.

– Я встретила их на прошлой неделе. – Она виновато посмотрела на меня. – Ты злишься?

– Глупости, нет, – я постаралась улыбнуться. – Знаю, ты не специально это от меня скрывала. Только чтобы защитить.

Лицо Эмбер озарила улыбка облегчения.

– Как бы там ни было, он передает тебе привет и надеется, что с тобой все в порядке.

Уголки моего рта заныли от напряжения, удерживая на лице улыбку. Не думала, что так скоро почувствую себя чужой.

Но ведь именно этого я и хотела, не так ли? Вычеркнуть и забыть. Всех и каждого, имевших хоть какое-то отношение к тому городу и произошедшему там несчастью. Кажется, я не совсем представляла, как это на самом деле – покинуть место, которое двадцать лет было моим домом. Хоть он и дал трещину, когда ушел один из самых важных людей в моей жизни.

* * *

Киана, как и обещала, написала мне в воскресенье перед вечеринкой. Они встречаются около четырех часов на пляже Китсилано и будут кайтить. У Хоуп и у Эммета были свои планы на вечер, поэтому я все-таки согласилась на предложение Кианы. Если мне станет неинтересно, я могу смыться в любой момент. На автобусе от городского пляжа Ванкувера до дома можно добраться быстрее чем за двадцать минут. Всего-то. Но чем ближе подходило время, когда Тедди и Киана должны за мной заехать, тем неспокойнее я себя чувствовала. От волнения я даже стала разбирать остававшиеся в чемоданах вещи – самое ненавистное для меня занятие. Все лучше, чем маяться ожиданием и впадать в панику. Задумавшись, я расставляла свои любимые книги на полки рядом с письменным столом. На мои полки рядом с моим письменным столом. Я вчера всю ночь как ненормальная искала в Pinterest картинки, чтобы со вкусом обставить комнату, и представляла, как темно-зеленые и цвета охры подушки будут сочетаться с комнатным цветком в свисающем с потолка макраме-кашпо натурально белого цвета.

Мне хотелось поскорее превратить эту комнату в мое пристанище, где я смогу тепло и уютно пережидать промозглые осенние дни. Это было похоже на идеальный холст. Белый и чистый. Хотя уже не такой белый и чистый с «Фанаткой» в мягкой обложке и специальным изданием «Шестерки воронов» на полке.

Звонок в дверь прервал мои размышления. Я торопливо схватила мобильник и сумку с теплой одеждой на вечер и спустилась по лестнице.

– Так вот, значит, где ты живешь? – Киана с восторгом заглянула мимо меня внутрь дома.

– Да, уже три дня, – засмеялась я. Запирая дверь, я рассказала, как мой Airbnb неожиданно превратился в жилье на долгий срок. Тедди приветственно взмахнула рукой из старенького пикапа GMC, стоящего перед домом. По пути мое волнение улеглось, и я с радостью думала о пляже, мои мысли были уже заняты вопросом, не случайно ли нашу кошку зовут одним с ним именем… Наверняка у Эммета есть своя история на этот счет. Обязательно спрошу его об этом завтра.

– Мы живем совсем недалеко отсюда, – сказала Киана. – В Китсилано очень уютный центр города, здесь чувствуешь себя немного свободнее, чем в других районах. Иногда мне даже кажется, что я на Гавайях.

– Ты и правда сравниваешь сейчас этот пляж с моей родиной, детка? – Я увидела в зеркало заднего вида, как Тедди приподняла бровь.

– Как я смею! – хихикнула Киана. – Но все же немного похоже…

– А где вы, собственно, познакомились?

– В Тиндере. – Киана развернулась в мою сторону. Долю секунды я сомневалась, не разводит ли она меня. Она рассмеялась. – Без шуток.

– Да ну?

– Я изучала биохимию в Калгари, а в Ванкувер приехала на выходные, вот тут мы впервые и встретились. Тедди была тогда на первом курсе медицинского, поэтому по уши в учебе. Так что ей было не до меня…

Тедди фыркнула.

– Но, к счастью, я смогла ее убедить.

– И с тех пор я никак не избавлюсь от нее.

– Я тоже тебя очень люблю.

Мне оставалось только улыбаться.

– Похоже, они уже на воде, – сказала Тедди, припарковав машину на стоянке около пляжа. Ладонью она прикрывала глаза от солнца.

Я тоже разглядела два раздуваемых ветром воздушных змея и рассекающих пенные волны серферов. Мое сердце сразу забилось быстрее, но не от радостного возбуждения. На меня нахлынули воспоминания.

Остин, несколько его друзей и я на озере Симко, совсем недалеко от нашего дома в Барри. Ветер вздымал белые шапки на волнах, рвал воздушных змеев вверх. Сквозь гул и пену волн над бескрайним водным простором был слышен полный жизни смех Остина.

Мне казалось, что я вижу себя со стороны, как я выхожу из машины с Тедди и Кианой и направляюсь к пляжу. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не помочь им распаковать снаряжение и надуть кайты. Я бы сразу себя выдала, что я спортсменка. И как только бы они узнали, что я почти половину своей жизни каталась на кайте, они стали бы задавать вопросы. Пришлось бы объяснять, почему я не делаю этого сейчас. И как я могу не хотеть.

Да, мне очень недоставало этого. Но Остина мне недоставало еще больше. Я не заметила, как глубоко погрузилась в водоворот своих мыслей, пока кто-то громко не закричал.

Тедди радостно жестикулировала в сторону моря, а двое кайтеров выходили из воды. Между нами было не менее двадцати метров. Мокрые темные волосы беспорядочно прилипли ко лбу, но я сразу его узнала. Сердце екнуло.

Конечно! Он ведь тоже на четвертом курсе, как и Тедди. В одной руке Сэм нес доску, а другой держал змея, который при сильном восходящем ветре с силой тянул его вперед за трапецию. Когда он тоже узнал меня, по его лицу расплылась удивленная улыбка.

– Это Коул и Сэм, – объяснила мне Киана, и я рассеянно кивнула. – Так вот, значит, как они нас дожидаются.

Я совсем не собиралась на него пялиться. Сэм сначала ловко приземлил кайт на песок, затем потянулся к груде сумок и рюкзаков и достал из одного бутылку с водой. Запрокинув голову и закрыв глаза, он жадно опустошал ее. Морская вода капала с его волос. У меня пересохло в горле, и я с трудом сглотнула, когда Сэм без слов протянул бутылку своему другу, тот в этот момент распустил свои стянутые резинкой длинные светлые локоны и встряхивал ими.

– Вы, ребята, все же предатели! – воскликнула Тедди, когда они подошли ближе.

Сэм усмехнулся и стал стягивать с себя трапецию.

– Привет, Тед. Я тоже рад тебя видеть. – Его взгляд скользнул и по мне, очень быстро, но я это заметила.

– Вы серьезно думали, что при таком ветре мы будем просто сидеть на пляже и ждать вас? – возмутился блондин, Коул. – Вы видели мой последний прыжок? Сегодня самый классный день с тех пор, как мы были в Сквомиш в июне.

– Вот, слышала… – Сэм беспомощно пожал плечами. – Я хотел вас дождаться, но…

– Чувак, да ты – жалкий лжец! – Коул загоготал.

– Ну, друзья мои, это Лори, – Киана подтянула меня за руку немного ближе. – Тоже с первого курса, так что будьте с ней повежливее.

– О, поздравляю! И удачи с профессором Маклином! Он еще хуже, чем о нем говорят, – продолжал подтрунивать Коул.

– Отлично, – ответила я. – И здорово, что ты именно сейчас напоминаешь мне об этом, когда я впервые за несколько дней расслабилась.

– Может, стоит сказать ей всю правду? Что думаешь, Коул? – Тедди ткнула его кулаком в плечо так, что вода выплеснулась из бутылки, которую он все еще держал в руке. – Не переживай, он пугает только потому, что ему дважды пришлось сдавать этот экзамен по сердечно-сосудистой системе.

Коул презрительно фыркнул.

– Не все ж такие зубрилы, как ты и Сэм.

Я снова посмотрела на Сэма. Он, смахивая воду с лица, провел рукой по высоким скулам и мужественному подбородку. Капли скатывались в его темную щетину. Судя по выгоревшим на солнце волосам и загорелому лицу, лето он провел точно не за письменным столом.

– Мы всегда рады взять тебя под опеку, дружище, – парировал он, глядя в это время на меня. – И тебя тоже, Лори, если понадобится.

Я не смогла произнести ни звука, но Тедди, к счастью, ответила за меня.

– О, Сэм, умоляю, возьми лучше ты у кого-нибудь из нас уроки флирта! Неудивительно, что у тебя с женщинами не клеится.

Он мгновенно покраснел.

– Это не должен быть…

– Да-да-да, я бы тоже так говорила на твоем месте… Но я знаю, кому ты прямо сейчас можешь помочь – моей дражайшей половинке. У меня уже нет сил быть ее инструктором по кайтсерфингу. – Тедди смотрела на меня, ожидая понимания. – Угадай с трех раз, кто не разговаривал со мной несколько дней только потому, что все пошло не так, как мисс Сетон себе представляла, и, конечно же, только по моей вине.

– Вовсе нет! – возмутилась Киана. – Я только спросила тебя, как долго я буду тренироваться здесь, на чертовом песке, прежде чем смогу наконец встать на доску.

– Пока не научишься правильно запускать кайт и держать его в воздухе!

Киана закатила глаза.

– Но, как я уже сказала, Сэм – тот, кто тебе нужен. – Она послала обворожительную ухмылку Сэму, а он вздрогнул, как будто его застали врасплох. Я не могла избавиться от ощущения, что он пристально разглядывает меня.

– Эээ, да. Сегодня мы потренируемся на воде. – И провел рукой по волосам.

– Как твоя рука? – спросила я.

Сэм пожал плечами, а затем вытянул руку.

– Нормально. Все на месте.

Киана резко повернулась ко мне.

– Момент. Вы знакомы?

– У нас произошло небольшое столкновение в кампусе в пятницу.

– Столкновение?! – Глаза Кианы расширились.

– Он ехал на велике, а я шла с умным видом посередине дорожки, уставившись в телефон.

Тедди захохотала.

– А, это же его трюк! Он причиняет боль либо себе, либо другим. Не так ли, малыш? Это его коронный способ заполучить женщину. Так что берегись его, Лори. Этот парень опасен.

– О нет, сейчас она станет рассказывать историю, как они познакомились.

Киана закатила глаза, а Сэм быстро подскочил к Тедди. Она взвизгнула прежде, чем он зажал ей рот рукой.

– Все было совсем не так, как она это сейчас будет рассказывать, – он обращался ко мне, а Тедди пыталась отдернуть его руку от лица.

– Да ну! Ты сам ей расскажешь или мне это сделать?

– Я был на нервах и уже извинился по крайней мере тысячу раз.

Я замерла.

– Это звучит не очень убедительно.

Тедди захихикала, а Сэм схватил ее за руки со спины и потащил к воде.

– На первом курсе он вместо трупа препарировал меня.

– Он тебя что?!

– Это была глупая ошибка! Скальпель… Я… Ну почему мое знакомство с людьми должно начинаться с этой истории?! Мне все еще стыдно, веришь?

– Я знаю, Сэм. И я ведь выжила.

Я продолжала с ужасом смотреть на нее.

– Блин! Так серьезно?

– Да небольшой порез на запястье. Здесь, видишь? – Тедди высвободилась из хватки Сэма и протянула мне свою правую руку. – Вот, все еще можно увидеть шрам. Кто-то делает тату на память о муках учебы на медицинском… А у меня уже есть одно, персональное, от лучшего друга.

– Я ненавижу тебя, Тед, – Сэм испепелял ее взглядом, уголки его рта дрожали. Когда он перевел взгляд на меня, по спине пробежали мурашки.

– Вот это история!

– А я что говорю! – Тедди любовно разглядывала свое запястье.

– Клянусь, я не буду калечить тебя скальпелем, – пообещал мне Сэм.

Я засмеялась.

– И на том спасибо!

– Во-во, а теперь он – один из наставников секционного курса, – не унимался Коул. – Но ты всегда можешь поменять стол. И прийти ко мне. Так безопаснее.

– Я бы не сказал. Мы все помним тот день, когда Коула посетила одна умная идея…

Киана бросала в мою сторону многозначительные взгляды, пока эти трое продолжали подкалывать друг друга.

Я качала головой, но улыбка не сходила с моего лица.

– Они всегда такие?

– К сожалению, да.

– Но это даже весело. – Я улыбалась. И с удивлением поняла, что с нетерпением жду следующей недели.

Драйв

– Ты сошла с ума! – крикнул он, пока я запускала свой кайт на берегу замерзшего озера Симко. Вместо доски на моих ногах – коньки. – Желаю остаться в живых!

Я осталась. И никакой серьезной травмы за все время, хотя это один из самых опасных видов спорта, которые только можно представить. Даже в тот раз во время рождественских каникул, когда я рискнула поэкспериментировать на замерзшем озере, потому что зимы в Онтарио слишком уж длинные. А я очень скучала без кайтинга и не хотела от него отказываться даже в холодное время года.

Мне не хватало этого. Водного простора и непредсказуемого ветра. Волн и глади, которая похожа на твердый бетон, когда падаешь на нее с головокружительной высоты. Острых как нож натянутых строп кайта.

Поразительно, но за десять лет занятий экстремальным спортом я получила всего лишь несколько легких царапин. Слишком нелепое объяснение тому, что умер он, а я жива.

Остину тоже нравилось кайтить. Но он не был таким отчаянным адреналиновым наркоманом, как я. Не был безрассудным фриком, готовым на все ради ощущения драйва. Но именно он был мертв. Родители никогда не были против, но я знала, с каким облегчением вздыхали они каждый раз, когда мы живые и невредимые выходили из воды.

Не знаю почему, но после смерти Остина я забросила кайтсерфинг. Это не было каким-то осознанным решением, скорее случилось само собой. На воде я больше не чувствовала себя беспечной. Мои мысли были привязаны к земле, я тонула в них. Все напоминало мне об Остине. А я хотела бежать от этих воспоминаний.

Мне казалось неправильным продолжать бросать вызов судьбе. Угрызения совести не позволяли мне играть со своей жизнью. Несмотря на чудовищную жажду острых ощущений, когда замирает сердце и каждый мускул натянут до боли, когда природные стихии рвут тело на части, как беззащитный флажок на ветру.

Кайтинг был для меня всем. Свободой. Взлетом. Падением. Чувствовать только то, что важно сейчас. На воде я позволяла себе это. Смерть Остина лишила меня последнего.

Да, необъяснимо. И да, мне не понять. До сих пор. Если доверять статистике, наше общее с Остином хобби могло стоить нам жизни. Экстремальные виды спорта всегда опасны. Кайтеры тонут, ломают шеи, душат себя стропами. Умереть на воде гораздо больше шансов, чем в первую неделю в университете. Стоя ногами на твердой земле.

Вмиг выбивая ее из-под моих.

Глава 7

– Скучаешь?

Я вздрогнула, когда Сэм опустился рядом со мной на одеяло. Я не сдвинулась с места с тех пор, как все ушли в море. Копаясь в своем телефоне и читая сообщения от Эмбер, я не заметила, как Сэм вернулся на берег. Похоже, он уже принял душ, пока Тедди, Киана и Коул приземляли свои кайты на песок.

– Совсем нет, – я попыталась улыбнуться, но все же он застал меня врасплох. Его волосы были еще влажными и липли ко лбу, а лицо дышало жизнью. Черные выцветшие джинсы с рваными коленями и свободная светло-серая толстовка с капюшоном и логотипом UBC. Не понимаю, как в рваных джинсах можно выглядеть настолько сногсшибательно. Я невольно сглотнула слюну. И эти окаянные глаза…

– Ты ведь тоже кайтер, – сказал Сэм. Это был не вопрос – утверждение.

Он сказал это так уверенно, что мое сердце остановилось. Меня бросило в пот от мысли, что он видит меня насквозь.

– Как… с чего ты взял? – К моему лицу прилил жар. Сэм откинулся назад и оперся на локти.

– Я наблюдал за тобой, пока мы с Кианой тренировались на берегу. Иногда твои руки двигались, словно ты управляешь кайтом. Именно в тот момент, когда и мне надо было поворачивать.

Я открыла рот, но не нашлась, что сказать. Разоблаченная, молча сомкнула губы.

– Или я ошибаюсь?

Подтянув к себе колени, я обхватила их обеими руками. Только потом пожала плечами.

– Почему ты ничего не сказала? Мы бы нашли для тебя снаряжение и гидрокостюм.

– Я больше не занимаюсь кайтингом, – поспешно перебила его. – Давно забросила.

Три вдоха-выдоха, мы все еще молчим. Легкий шум набегающих на песок волн. Отдельные смешки недалеко от нас. И больше ничего.

– Вот как… – Голос Сэма поник, и он не стал расспрашивать дальше.

Блин. Зачем я нагрубила? Он просто хотел быть вежливым и немного поболтать… А что я? Снова все испортила. Я осторожно посмотрела в его сторону – взгляд устремлен куда-то вдаль.

– Очень жаль.

Я прикусила нижнюю губу, и в этот момент он снова повернул ко мне голову. Его взгляд на мгновение задержался на моих губах. Я затаила дыхание. Он посмотрел мне в глаза.

– Ты готова к завтрашнему дню?

Я не сразу поняла, что он имеет в виду. Ах да, завтра. Первый день учебы. У меня автоматически свело живот. Уже завтра…

– Не очень.

Он улыбнулся.

– Это будет здорово.

– Думаешь?

– Я знаю, – в его голосе не прозвучало ни нотки сомнения, но что-то темное мелькнуло во взгляде. Несколько секунд он смотрел как будто сквозь меня. Почти заметным усилием воли вернул свое внимание обратно.

– Ты пойдешь в Koerner’s?

– Не знаю. Не люблю вечеринки. И я не пью…

– Я тоже.

– О!..

– Да… И не только потому, что за рулем. Я бросил некоторое время назад. – Он улыбнулся, но взгляд оставался серьезным. – Не хочу выпадать из реальности.

– И терять контроль, – вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.

Сэм кивнул почти сразу.

– И это… – он сглотнул. – Если ты переживаешь… Мы не малолетки уже… Тебя никто не будет уговаривать выпить.

Я нехотя кивнула.

– И уж точно не я.

– Почему? Я имею в виду, почему ты не пьешь? – Не знаю зачем, но я задала этот вопрос.

И сразу об этом пожалела, но слова уже сорвались с губ. Мне хотелось понять, что за незримая тень промелькнула в его глазах. Этот парень возбуждал во мне необъяснимый интерес, но именно это и тревожило. Он ведь тоже может задать подобный вопрос. А мне совершенно не хотелось снова становиться той Лори, у которой погиб брат и которая панически боится алкоголя.

Сэм сглотнул, взгляд его потемнел. Я явно зашла слишком далеко.

– Извини. Зря спросила, забудь… – начала я, но его вид заставил меня замолчать.

– Нет. Все нормально. – Он глубоко вдохнул всей грудью. – Просто несколько лет назад случилось то, чего бы мне не хотелось пережить снова.

Сэм стиснул зубы, а у меня скрутило в животе. Притупленное чувство сдавленности было незнакомым. Но я знала, оно означает только тревогу.

– Прости.

Пелена на его глазах заставила меня затаить дыхание.

– Ты тоже.

Три вдоха, два выдоха, я не знаю, что еще сказать. Сэм заметно оживился. Он снова посмотрел на меня, задержал взгляд, и меня в очередной раз обдало холодом. Сейчас, вот-вот спросит, в чем же моя причина…

Его рот приоткрылся, а я сильнее стиснула зубы – черт, надо быть осторожнее.

– Эй, мы голодные как волки, а вы?

Я вздрогнула от неожиданности, когда Тедди, а за ней и Киана очутились перед нами. Оказывается, они уже упаковали свое снаряжение. Вслед за ними подтянулся и Коул.

– Эээ… мы тоже. – Сэм слегка подался вперед. – В Beverly’s? Что собираетесь заказывать? Я привезу.

Привстав, он потянулся за рюкзаком, который лежал на одеяле рядом со мной. Пока он в нем рылся, чтобы найти и распихать по карманам джинсов мобильник и бумажник, он вплотную приблизился ко мне так, что по моему телу пробежала мелкая дрожь.

От него исходил очень свежий и терпкий запах. Запах моря и приключений. Я невольно задержала дыхание, и Сэм, будто почувствовав это, замер в своем движении на какую-то долю секунды. Затем повернулся ко мне, а я опустила взгляд еще ниже, чтобы лишь на следующем вдохе посмотреть ему в глаза.

Светло-серый. Или холодный синий. Его не поддающийся описанию цвет глаз как нельзя лучше соответствовал всему, что я к нему чувствовала. Эти глаза были подобны океану перед нами, непрерывно меняющему свой цвет.

– Итак? – Сэм откашлялся. – Ваши заказы?..

– Мне, пожалуй, номер двенадцать, суперострый с луковыми кольцами, – начал Коул.

– Мне, как всегда, номер четырнадцать, – Тедди подмигнула Сэму.

– Это картофель фри из батата со сметаной? – Не поднимая глаз, Сэм делал заметки в телефоне.

– Абсолютно точно!

– Все ясно. А вам что? – Он повернулся в нашу с Кианой сторону. Киана назвала еще один загадочный номер, который означал фри с двойной подливкой, потом настала моя очередь.

– Хм, а из чего я могу выбирать? – Я уже приготовилась услышать длинный перечень блюд из меню.

Но вместо этого Тедди предложила Сэму:

– Да возьми ее с собой. А ты, Лори, выберешь на месте. Заодно Сэм покажет тебе окрестности.

– Конечно, с удовольствием.

Это только в моем воображении или он действительно отвечал немного рассеянно, продолжая меня разглядывать?

Я не торопясь встала, прихватив свою сумку.

– Кто со мной в душ? – Тедди ухватила за руку Киану, которая зябко куталась в полотенце.

– Только не я, – съязвил Коул.

Голоса постепенно растворялись в легком плеске волн, пока я шла вслед за Сэмом по пляжу. Мои ноги с каждым шагом проваливались в песок.

– Куда именно мы едем?

– В Beverly’s. В нашу любимую закусочную. – Сэм потопал по асфальту ногами в темных Vans, прежде чем щелкнуть сигнализацией своего джипа. – В нескольких кварталах отсюда. Ты уже была в Китсилано?

– Еще нет. – Я открыла дверь и с улыбкой села на переднее сиденье. – Но так зовут кошку, которая живет в нашем доме.

Приподняв левую бровь, он посмотрел на меня сквозь лобовое стекло. Его губы тронула улыбка, тепло разлилось у меня по низу живота. Когда он улыбался, это был совершенно другой человек, и я никак не могла решить, что именно меня в нем привлекало.

– Кошка, которая живет в вашем доме… – медленно повторил он, усаживаясь рядом. Двери глухо захлопнулись, и Сэм запустил двигатель. – Интересно, интересно… А ты давно тут?

– Раз ты должен показать мне окрестности, то очевидно ведь, что недавно, правда?

– Ага, значит ты не местная.

– Браво, Шерлок!

– Постой! – Это его раззадорило. – Я имею в виду, ты не из Британской Колумбии.

– Уверен?

– Да, дай угадаю… – Это было так мило, с каким азартом он это сказал. Что-то затрепетало у меня в груди. Он смотрел так пристально, что какая-то часть меня желала, чтобы это никогда не кончалось. – Ты говоришь по-французски? Сто пудов, да.

– Будет слишком просто, если я отвечу на этот вопрос.

– Ну, тогда я скажу сразу – Торонто.

Я рассмеялась.

– Знаю, акцент выдает…

– Ха! – довольно ухмыльнулся он. – Это было не сложно.

– Я выросла в Барри, на берегу озера Симко, это около часа езды от Торонто.

– Красиво звучит.

– На самом деле так и есть. А откуда ты?

– Твоя очередь угадывать.

– У меня с этим не очень…

– Тогда тем более. Это будет забавно.

– Хм…

Теперь я смотрела на него так, будто его внешний вид подскажет мне, откуда он родом. Сэм сделал покерфейс, но на следующем перекрестке уголки его рта предательски растянулись в улыбке.

– Тоже Торонто? Нет, это было бы слишком просто!.. Может, из Америки? Сиэтл?

– Обижаешь!

– Почему? Говорят, там хорошо…

– До того, как они избрали этого пустозвона президентом, может быть и было…

Я засмеялась.

– Ладно. Ты мне нравишься…

Слова слетели у меня с губ без всякой задней мысли, но, когда Сэм посмотрел на меня, время, казалось, остановилось.

– И ты мне, Лори из Торонто.

Хотя это была всего лишь ответная любезность, по телу побежали мурашки.

Ты ему нравишься, ты ему нравишься, ты ему нравишься.

Он был очень хорош, когда улыбался так, как сейчас.

– Но нет, я не из Штатов. Следующая попытка, – сказал Сэм и снова перевел взгляд на дорогу.

– Окей. Значит, канадец?

– Вопросы не задавать.

– Почему, когда это мы так решили? – я откинулась на спинку сиденья. – После того, как ты задал свой?

– Тсс, – он засмеялся, а я улыбнулась его мелким морщинкам вокруг глаз. – Ну, тогда только данетки.

– Замечательно! Теперь ответь, пожалуйста.

– Да, канадец.

– Отлично. Британская Колумбия?

– И в этом виновен…

– Хорошо, дай еще подумать. Калгари или Ванкувер?

– Эй, «да-нет» вопросы…

– Я просто хотела тебя проверить. Итак, Ванкувер?

Улыбка снова выдала его.

– Рейнкувер – всегда и навечно.

– У вашего города действительно чудесные прозвища.

– Однозначно лучше, чем Грязный Йорк.

– Торонто? Мне больше нравится Маленький Йорк.

– Понимаю, – Сэм снова посмотрел на меня. – Тогда почему медицинский в UBC? Универ Торонто выше в рейтинге, по крайней мере несколько лет назад так было…

– Нууу, – я сглотнула и уставилась сквозь лобовое стекло.

– Прости, тебе не обязательно… – начал было Сэм, пока я отчаянно пыталась найти подходящий ответ.

– Мне захотелось уехать.

– Начать все сначала?

Я сначала кивнула.

– Да.

– Круто, мой респект тебе! Это требует определенной смелости.

Или причины, когда не остается выбора, кроме как бежать. Но эти слова я оставила при себе.

– Вот мы и на месте. – Сэм заехал на парковку перед невысоким зданием из красного кирпича с буквами в виде тонких изогнутых неоновых трубок над стеклянным фасадом. В Beverly’s было полно посетителей, те столы, что я увидела через окно, были заняты, а Сэм заполучил последнее парковочное место. Я пошла за ним ко входу, но, увидев плакат на двери, задержалась.

НУЖНЫ ПОМОЩНИКИ!

Срочно! Гибкий рабочий график…

Я не успела дочитать, Сэм уже придерживал для меня дверь. Я вошла и увидела диванчики, обтянутые ярко-красной синтетической кожей, и пол с черно-белым узором в стиле шахматной доски. Смех и гул голосов заполняли все пространство. Между столиками сновали два шустрых официанта. Я ахнула, когда один из них, забежав за стойку, повернулся к нам.

– Добро пожаловать в Beverly’s, минуточку… – официант замолчал.

– Хей! – обрадовалась я, а Эммет засиял.

– Не может быть!

– Так вот где ты работаешь! – с удивлением воскликнула я.

Эммет развел руками.

– Как видишь! – Он перевел взгляд с меня на Сэма, который выглядел совершенно растерянно.

– Сэм, это Эммет – мой сосед по дому. – Я снова повернулась к Эммету. – Эм, это Сэм – мой…

– Кавалер?.. – закончил за меня Эммет, уголки его рта ехидно подергивались. – Понимаю. Столик на двоих? К сожалению, у меня сейчас нет свободного столика для вас, но если подождете минут десять…

– Нет, нет! – выпалила я, возможно слишком резко, чем это было необходимо. – Мы просто хотим что-нибудь взять с собой. Для нас и еще нескольких друзей, – добавила я.

Эммет понимающе кивнул.

– Понятно, что будете заказывать? – Он достал свой блокнот и с готовностью щелкнул ручкой.

– Можно быстро взглянуть на меню? – спросила я, заметив, как его коллега парящей походкой исчез на кухне. И уже через несколько секунд дверь снова распахнулась, официант, балансируя с тремя красными овальными тарелками с горой из гамбургеров, кесадилий и сэндвичей, направился к столикам.

– Ну конечно, – Эммет пододвинул к нам один из огромных блокнотов и перевернул ламинированную обложку. Сэм стал диктовать ему заказы, пока я просматривала меню и никак не могла выбрать между воркаут-бургером, фалафелем и врапами.

– Что ты себе заказываешь? – я в отчаянии посмотрела на Сэма.

– Ты любишь рыбу?

Когда я кивнула, он указал на бургер с устрицами, эта позиция в меню была выделена особенно. Что за чушь? Я нахмурила лоб.

Мой скептический взгляд не остался незамеченным.

– Я тоже так подумал в первый раз, но с тех пор ничего другого не заказываю.

– Фирменное блюдо заведения, – добавил Эммет. – Значит, два?

Сэм выжидающе смотрел на меня, и я кивнула.

– Как ты относишься к луку? – спросил Сэм.

– Это шутка?

– Окей, тогда еще две порции луковых колец, – сказал Сэм, не отводя взгляда.

– Ты уверен, дружище? – ухмыльнулся Эммет. – Это полный провал. С поцелуями, наверное, тогда ничего…

Когда он многозначительно посмотрел на меня, Сэм поперхнулся. И действительно покраснел, а я подавила смех.

– Шутка, чувак. Луковые кольца – две порции, записано! – Эммет подошел к распашным дверям, чтобы выкрикнуть на кухню номера заказов. – Займет около десяти минут, – сказал он затем и указал на два пустующих барных стула. – Присаживайтесь! Хотите выпить? За счет заведения.

Я замешкалась, тут мое внимание привлекла белая табличка на стене Мы с гордостью НЕ подаем алкогольные напитки. Под ней кто-то приписал фломастером И никаких пластиковых соломинок! #savetheplanet.

Я знала, законы о продаже алкоголя в Канаде строже, чем в других странах, но все же в большинстве баров подают, по крайней мере, вино и пиво. То, что здесь этого не делали, очень соответствовало всей хипстерской атмосфере квартала.

– Кто-нибудь с непереносимостью лактозы? Веган? – Не дожидаясь, пока мы, сбитые с толку, озадаченно покачали головами, Эммет занялся бутылками за прилавком. Вскоре он подвинул к нам два высоких стакана, доверху наполненные молочным коктейлем с шапкой из сливочной пены и ярко-красной вишенкой сверху.

– Virgin Vanilla, вуаля! Приятного аппетита!

– В этом действительно не было необходимости, – ответила я.

– Да брось, смотрите на это как на случайное свидание, которое могло бы состояться… если бы только один из вас осмелился…

На этот раз щеки вспыхнули у меня.

– За здоровье! – сказал Эммет и исчез.

Сэм смеялся, но и в его смехе слышалось некое смущение.

– Ну что ж! – Он поднял свой стакан. – За свидание, которое у нас могло бы быть!..

Мои пальцы стали ватными, пока я приподнимала стакан с молочным коктейлем, чтобы чокнуться с Сэмом. Когда я посмотрела ему в глаза, у меня слегка закружилась голова. Я быстро сделала первый глоток.

Переведя взгляд, я стала не спеша разглядывать интерьер. На стенах было много картин, висели флаги Канады и искусственные оленьи рога. Лампы-шары свисали с потолка над каждой группой диванов и заливали зал мягким светом. Разнокалиберные стаканы за стойкой выглядели так, будто их скупили на барахолках. Рядом с полками бутылок с сиропом, ассортимент которых мог сравниться с любым супермаркетом, стояла огромная отливающая серебром эспрессо-машина. Коллега Эммета вставил портафильтр в держатель, и ароматные кофейные нотки тут же примешались к запаху жирных гамбургеров. В открывшуюся дверь вошла группа молодых людей, и тут я снова увидела объявление о вакансии, оно висело и с внутренней стороны.

– О чем ты думаешь? – спросил Сэм, и я вздрогнула.

– Как думаешь, подрабатывать во время учебы – это реально?

– Вполне. – Он не колебался ни секунды. Его внимательный взгляд снова поймал мой. – У нас у всех есть работа. Это довольно сложно, но мы справляемся, – заверил он. – Почему ты спрашиваешь? Ищешь что-то?

Я кивнула в сторону двери и подождала, пока Сэм прочитает.

– Что ж, отличная возможность.

– Только у меня нет абсолютно никакого опыта в гастрономии, – раздумывала я.

– Не проблема! – Эммет вдруг снова, как из ниоткуда, возник перед нами. – Работа заключается в смешивании напитков и разносе еды по столам. Это довольно весело и не всегда так напряжно, как сейчас. Плюс чаевые.

– Сколько часов нужно отрабатывать?

– У меня около пятнадцати часов в неделю. Но это можно решить, с Беверли легко договориться. Она адекватная.

– Это было бы супер. Я ищу что-то на день-два в неделю.

– Вполне возможно. Я могу спросить у нее, и ты с ней созвонишься, если хочешь.

– Если ты мне и с работой сейчас поможешь, придется выйти за тебя замуж, – пошутила я, и Эммет ухмыльнулся.

– Возможно, я вернусь к твоему предложению. Позже, если оно будет еще актуально.

Я заметила, как он взглядом скользнул по Сэму, а тот, в свою очередь, не знал, куда девать глаза. Но мое сердце билось быстрее не от этого. Перспектива найти работу наполняла меня нетерпеливым ожиданием. Как все так гладко складывается? Где тут подвох?

Сэма позабавило, как горячо я благодарила Эммета, забирая два больших бумажных пакета с нашими заказами.

Всю обратную дорогу на пляж я искала ловушку.

Есть два варианта:

А) Я стала чертовски наивной.

Б) Подвоха нет. Никакого.

В старших классах школы один метод отлично зарекомендовал себя. Когда я не знала ответа, если не имела ни малейшего понятия, я всегда выбирала Б. Если сомневалась, тоже Б.

Когда Сэм въезжал на парковку у пляжа, она уже порядком опустела. Последние лучи заката отражались от поверхности воды. Перед нами темный, почти черный пляж, несколько огней вдали, Тедди, Киана и Коул. Горстка людей, с которыми два дня назад я даже не была знакома. А теперь мне с ними так хорошо.

Б, Б, Б.

Вселенная, пожалуйста.

Пожалуйста, Б.

Сработает ли трюк, если одержимо желать один из вариантов, я не знала.

Глава 8

– Итак, ты и этот Эммет… – Сэм оперся локтем рядом со мной на длинный деревянный стол. Несмотря на громкую музыку, я тотчас повернулась к нему. Секундой позже огляделась, желая убедиться: парочки вокруг были глубоко поглощены собой и собственными разговорами. Глаза Кианы были прикованы к винно-красным губам Тедди, темноволосая девушка, имя которой я никак не запомню, запускала пальцы с белыми крашеными ногтями в белокурые локоны Коула. – Вы с ним…

– Соседи по дому, только и всего. Честно. – Я сладко улыбнулась Сэму. Ничего другого он и не хотел от меня услышать.

– Это была ирония сейчас?

– Комната в доме сдавалась только на определенных условиях. – Я пожала плечами. Воздух в Koerner’s Pub был спертым: клубы дыма, запах пота и пара молекул кислорода.

– И на каких?

– Готовить для Эммета, убирать за Эмметом, стирать вещи Эммета… – Прикусив губу, я сделала паузу, прежде чем продолжить. – И… ну, может, он и не похож на классического плохого парня, но правило есть правило – Только секс, никаких чувств.

Сэм поперхнулся. Мне стало стыдно, когда он закашлялся и привлек этим внимание всего стола.

– Его надо спасать? – спросил Коул.

– Не думаю, – ответила за него Тедди, закатив глаза.

– Я это запомню! – Сэм бросил взгляд на своих друзей, а затем снова посмотрел на меня. – Ты с ним спишь? – Сэм задал этот вопрос приглушенным голосом, уверившись, что другие снова заняты собой.

– Каждый день. И по многу раз. Да ладно! Ты это серьезно спрашиваешь?

Сэм пожал плечами. Ему пришлось пригнуть голову, так как Коул вставал со своего места рядом с Сэмом и тянул за собой девушку. После трех кружек пива и нескольких шотов, которые меня как раз больше всего и напрягали, Коула слегка шатало, он налег на Сэма. Сэм, подталкивая Коула в сторону танцпола, немного облокотился на меня. Мягкая ткань его рубашки коснулась моего обнаженного плеча, и легкие покалывания побежали у меня вдоль рук. В пабе было очень жарко, так что я сразу сняла кардиган и осталась в черном топе из тонкого бархата. Сэм выпрямился, мой взгляд ненароком скользнул по его ключице в вырезе рубашки. Он смотрел на меня, поэтому мне пришлось перевести взгляд на его лицо.

– У него есть девушка? – Голос Сэма звучал как-то странно.

– У кого? – Я совсем потеряла нить разговора. – У Коула? Спроси у него, он ответит точнее, правда?

– У Эммета.

– Я понятия не имею, Сэм.

Он слегка вздрогнул, когда я произнесла его имя.

– Прости. Это и правда не мое дело.

– Мог бы сразу спросить, есть ли у меня парень.

Его глаза расширились, оказывается, я сказала это вслух. Блин!

Похоже, он тоже в шоке.

Что это, черт возьми, со мной? Я должна была бы сгореть от стыда, сказав такое. Что я вообще здесь делаю? Лучше бы я пошла домой после ужина на пляже. Как и хотела. А не тащилась бы с другими в кампус в этот паб, и мне бы сейчас не пришлось выкручиваться. И я ведь даже не пила! Замечательно!

– Эээ, я… – Сэм смущенно потер висок. – Я вообще-то не хотел…

– Извини, это меня понесло.

Чтоб мне провалиться!

– Как бы там ни было, он – точно свободен, – вмешалась Тедди, кивнув на Сэма. Она нас слышала?! Я была уверена, что и Киана занята собой, но ее ухмылка говорила об обратном. Черт, как неловко.

– Спасибо, Тедди, большое тебе спасибо.

– Всегда пожалуйста, малыш.

– А?

– Я не тебе, детка. – Тедди поцеловала Киану в кончик носа и еще крепче притянула к себе, а мы с Сэмом беспомощно наблюдали за этим.

– Что-то скучно тут у вас, почему никто не смеется? Вам нужно срочно выпить еще. – Коул протиснулся обратно на несуществующее место рядом с Сэмом и водрузил на стол поднос, заставленный маленькими стопками. Все разом потянулись за шотами, только Сэм и я не подчинились его призыву. Сэм без особого энтузиазма поддержал тост стаканом с водой, а я пробубнила «Будем!», крепко вцепившись в бокал с колой. На самом деле все, или по крайней мере Киана, были уже слишком пьяны, чтобы я могла себя непринужденно чувствовать. Тедди, Коул и другие студенты, с которыми меня наскоро познакомили, все были хорошо под градусом. У меня судорожно свело живот.

Я все еще не знала, как мне на это реагировать. Единственным оправданием моих мучений был тот, кто сидел в сантиметре от меня и прикасался ко мне бедром, освобождая еще немного места для Коула с другой стороны.

– Прости, – Сэм рефлекторно повернулся ко мне, стараясь не сильно прижимать меня к стене. Его ладонь оказалась на моем плече, и у меня вдруг перехватило дыхание. Жест совершенно невинный, но моим волоскам под его пальцами не прикажешь. По телу пробежала дрожь, Сэм, как будто тоже это чувствуя, застыл в своем движении. Все мои антенны перенастроились за эти секунды на Сэма. Он перевел взгляд со своей руки на мое лицо, скользнул по губам и плечам и снова на руку.

Сэм убрал свою ладонь. Это длилось всего несколько секунд, а место его прикосновения все еще пылало. Вокруг гоготали над шуткой, которую я не расслышала. Сэм тоже. Его лицо осталось неподвижным.

Пожалуйста. Прикоснись еще раз…

Но его рука снова опустилась на колени, будто он не знал, что с ней делать. Эти красивые жилистые кисти. Шершавые от кайтинга ладони и мягкие кончики пальцев. Лучше не представлять, как они меня касались.

Даже не думай! Нет-нет. Ни в коем случае. Вот черт!..

Сэм вздрогнул, когда возбужденный Коул пихнул его в плечо.

– И знаете что, как бы мы ни старались быть милыми с нашими первокурсниками, только Сэму достаются лавры победителя. – Его пьяная болтовня потонула в безудержном смехе остальных.

– Эээ, как это? – прыснула Киана.

Рот у Сэма скривился. Облокотившись локтем на стол, Сэм прикрыл лицо рукой. Большой мужской ладонью, которая совсем недавно касалась и меня. Ох, мне срочно нужно ведро ледяной воды или что-то подобное, что вернет меня в чувство.

– Послушайте, кто хоть раз видел, как он обучает своих студентов? Какую бы глупость они ни делали, он всегда сначала хвалит, потом критикует, и еще несколько приятных слов в заключение. Такой, блин, фирменный сэндвич, прям как по учебнику.

– Да я просто внимательно прочитал педагогическую часть руководства для тьюторов. В отличие от некоторых здесь присутствующих…

– Так что молитесь, чтобы попасть в его группу, – Коул проигнорировал слова Сэма. – В прошлом году он не зря был назван наставником года. И где же ты повесил свою грамоту?

– В туалете, чтобы я всегда мог ее видеть.

– Лучше места и не найти.

– И ничего нельзя с этим поделать? – Киана с некоторой задержкой попробовала поддержать разговор. Ее темные глаза остекленели, Тедди постоянно приходилось ее придерживать, чтобы она не заваливалась набок. Если бы до сих пор в нее не влили стакан воды, я бы сделала это прямо сейчас.

– Это не так-то просто, – Коул откинулся назад и обнял темноволосую подругу за плечи. – Первокурсников распределяют заранее.

– Но ты же работаешь в студенческом секретариате. – Слова давались Киане с трудом, получалась почти непонятная смесь из шипящих согласных.

– Да, но я только делаю копии и пью кофе.

– Скукота!

– Точно. Я бы только отчасти рекомендовал эту работу.

– Эй, вы!

Взволнованный голос Кианы заставил меня вздрогнуть, а Сэм резко посмотрел в ее сторону.

– О боже, детка, ты что?

Киана крепко сжала запястье Тедди и просияла.

– Завтра уже наступило! – она с восторгом протягивала нам свой сотовый телефон, показывая время на дисплее. И правда.

– Уже почти как два часа, милая.

– А мне никто ничего не сказал! – Киана мямлила очень неразборчиво.

– А почему мы должны были что-то говорить?

– А вот почему, – Киана кашлянула и слегка выпрямилась. Она оглядела нас одного за другим, ее карие глаза сияли. – Вы знаете, как долго я ждала, чтобы наконец произнести это?

Сэм нахмурил лоб, а мне стало интересно, не упустила ли я что-нибудь. Киана сделала вдох и благоговейно прикрыла глаза.

– Это прекрасный день для спасения жизней.

– Может, сначала научиться это делать, как думаешь, детка? – Тедди наклонилась к Киане. – Давай повеселимся, – добавила она еще одну цитату из «Анатомии страсти» и провела своими губами по губам Кианы.

Я попыталась, но проиграла. Простая нелепая фраза, глупая цитата из телесериала, полностью вымышленная, надуманная, но она поразила меня в самое уязвимое место, так неожиданно, что я больше не могла контролировать мышцы своего лица.

Даже если Остин повторял эту фразу шутя, с долей иронии. Это была его фраза. Слова, которые я навсегда связала с его именем.

Прекрасный день для спасения жизней.

Тут я заметила, что Сэм ни на секунду не сводил с меня глаз, пока с большим трудом вымученная улыбка не исчезла с моих губ.

* * *

– Тебе не кажется, что мы иногда недооцениваем луну? – спросил Сэм, и я открыла глаза.

– Эээ, если честно, нет.

– Нет, тебе не кажется, или нет, недооцениваем?

– Почему мы должны?..

Сэм молча пожал плечами и сцепил руки вокруг коленей. Я провела пальцами по прохладному песку между нами. Он молча смотрел на воду. Тихий плеск волн нарушали крики чаек. Мы почти не разговаривали с тех пор, как я села рядом с ним. В нескольких метрах от нас Киана, закутанная в одеяло, спала на руках у Тедди.

Когда около четырех Koerner’s закрылся, я так и не пошла домой. Я осталась. Из-за Сэма и того притягательного тепла, которое излучали его глаза. Из-за Тедди, Кианы и ощущения, что им дорого мое присутствие. Только Коул с темноволосой девушкой давно исчезли, а мы вчетвером отправились на пляж и наблюдали, как небо медленно меняет свой цвет. Глубокий черный на чернильный синий. Бледнеющая луна на фоне теплого индиго, с каждой минутой становившегося все светлее. До оранжевых и алых тонов за горными хребтами, возвышающимися на горизонте, и мне уже не нужно было угадывать очертания Сэма в темноте. Я чувствовала себя в безопасности в этом раннем утреннем свете. Спокойной и расслабленной. Может, только благодаря ему.

– Ну, все от нее зависит, – сказал Сэм, я не сразу поняла, о чем он. Пока не проследила за его взглядом на воду и на отражение на ней. Ах да. Луна. – Приливы и отливы. Этот нереальный свет. – Он задумался. – Многие даже не знают. Все говорят только о солнце. Почему мы всегда фотографируем восход и закат солнца? Мне кажется, что иногда закат луны бывает намного красивее.

– Ты прав, – прошептала я. Момент не позволял говорить громче. Это разрушило бы все. Мурашки по моим рукам от того, как Сэм смотрел на меня в эти секунды. Его немного усталое лицо, которое становилось еще красивее в этом мягком свете. Он был просто прекрасен… Я впервые позволила себе до конца додумать эту мысль, и она меня ошеломила. Я сидела этим рассветным утром рядом с парнем, с которым провела ночь. Легкие прикосновения, взгляды украдкой – мое сердце едва справлялось с этим. Мне хотелось поцеловать его, но я боялась все испортить. Через пять часов я уже буду в университете, на первом занятии. Не сомкнув глаз этой ночью. Но я давно не чувствовала себя такой живой.

Глаза Тедди были все так же закрыты, когда я оглянулась. Мягкая улыбка пробежала по губам Сэма, глядя на нее и на Киану. Все казалось чертовски сюрреалистичным, остались только я и он.

Чайки стаей летали над заливом. Расправив крылья, они отдавались порывам ветра и парили широкими кругами над водой. Я смотрела на них, и невероятная теплота наполняла грудь. Как будто искра проскочила сквозь меня, и во мне разом вспыхнуло желание, которое я долгое время подавляла.

Какая свобода. Легкость и невесомость. Как мне этого не хватало.

– Разве ты не скучаешь по этому? – Я почувствовала на себе его взгляд и нисколько не удивилась, что он читает мои мысли. Это было даже приятно.

– Еще как! – ответила я горько и честно. Отведя взгляд от залива, я посмотрела на Сэма, его глаза приобрели цвет океана на рассвете. Чистый и нежный. Безграничный и глубокий. Все и ничего. Я погрузилась в них, и сердце застучало легко. – Очень скучаю.

– Был несчастный случай?

Я молча покачала головой.

Да, это был несчастный случай. Но не во время кайтинга. Я и до сегодняшнего дня не понимала, почему смерть Остина лишила меня возможности заниматься любимым спортом.

– Нет, я… я бросила в какой-то момент. Просто перестала… – Я сглотнула.

– Ты уверена, что не хочешь еще раз попробовать?

– Не знаю.

– Ты когда-нибудь кайтила на рассвете?

– Сэм…

– Я хочу сказать… гидрокостюм Тедди должен тебе подойти. Ну! Ведь это было бы здорово, правда?

Несколько секунд я молча смотрела на него. В эту ночь было много моментов, когда он был смущен, почти сконфужен, сейчас же излучал только решимость. Он как будто чувствовал, что был первым за долгое время, кто мог бы меня воскресить. Серо-голубые глаза изучали меня. В них не осталось ни капли сонливости.

– Это абсолютное безумие, – сказала я.

– Именно, – подтвердил Сэм, не сводя с меня глаз.

– Стало быть…

– Идем!

На моем лице вспыхнула улыбка, неожиданно и разжигая во мне костер. Я чувствовала его тепло в животе, когда мы, не сказав больше ни слова, поднялись на ноги. Я не знала, что делать, но Сэм уже схватил меня за руку и тянул за собой.

Луна была едва различима, когда я вышла из раздевалки. Я оставила только нижнее белье под туго сидящим на мне гидрокостюмом Тедди, он уже почти высох в машине Сэма. Мое сердце забилось чаще, я увидела уже надутых за это время воздушных змеев. Черный гидрокостюм обтягивал тело Сэма как вторая кожа. Длинные мускулистые ноги, плоский живот, твердые ягодицы. Он был так бессовестно привлекателен и выглядел сногсшибательно даже после ночной вечеринки. Я подошла ближе, и что-то темное промелькнуло в его взгляде. Он рассматривал меня. Тень не исчезла, даже когда он помог мне надеть трапецию, а затем и свою.

– А теперь, Лори из Торонто, – сказал он, и его улыбка стала шире, – вперед кайтить!

* * *

Мокрый песок под босыми ногами, ледяная вода. Но было все равно. Я жива. С каждым шагом, пока я входила в воду по колено, сердце билось быстрее. Как давно я не делала этого?

Ветер подхватил кайт, рванул меня вперед за трапецию, восторг наполнил мое сердце до краев и почти выплескивался, как вода из переполненного стакана. Как я могла забыть эти непередаваемые ощущения? Как я могла так долго обходиться без этого безграничного счастья?

Я не обращала внимания на озноб, когда гидрокостюм пропитался водой. Сэм ждал в нескольких метрах позади меня, пока я на старте попаду обеими ногами в ножные петли доски. Движения рук на планке, которые я тренировала даже во сне. Затем одно плавное движение – и невообразимая сила помогает мне встать. Радостный крик вырвался у меня из глотки. Он смешался с восторженным криком Сэма, стремительно уносившегося вдаль.

Ветер в лицо, облако из мельчайших капель и брызг пены вокруг, и я – свободна. Я скользила по волнам, и это заменяло все. Я хотела закрыть глаза, кричать и плакать, и ничего больше. Это было так легко. Все казалось бесконечно легким, если сдаться силам природы и принять их. Только я, вода и небо, переливающееся самыми восхитительными цветами, которые я когда-либо видела.

И он. Это было абсолютно запредельно. Сэм, поравнявшись со мной и продолжая держать дистанцию в несколько метров, поймал меня взглядом. Он держал планку одной рукой, а вторую поднял к небу, запрокинул голову. Его крик затерялся среди бурлящих волн и в порывах ветра, но все равно достиг моей груди. Я присоединилась к нему, этот парень был единственным, кто мог чувствовать то же, что чувствовала я. И я не уверена, хочу ли знать почему.

Глава 9

Одно дело тусить ночь напролет на пляже и в переполненном пабе. Совсем другое дело с еще влажными волосами после быстрого душа тащиться в университет на автобусе, стараясь побороть медленно нарастающую усталость. Словно в тумане, я сидела в большой аудитории рядом с разбитой похмельем Кианой и слушала приветственную речь декана. Мои мысли разбредались, я думала обо всем и ни о чем. О пляже, который выглядит особенно волшебно на рассвете, совсем по-другому, чем при ярком солнце. О Сэме и о блеске в его глазах. О ветре в моих волосах.

Первый день в универе прокручивался у меня перед глазами как кинопленка. На территории кампуса я беспрерывно искала глазами Сэма. Надо с этим завязывать. Я не должна влюбляться в первого попавшегося на пути парня. Но это не срабатывало. На следующий день я все равно поймала себя на том, что выглядываю его в коридорах, выходя с Кианой из лекционного зала.

Вестибюль перед аудиториями был забит студентами так, что я едва могла протиснуться между ними. Студенты сгрудились перед доской объявлений, чтобы узнать, кого из наставников им назначили на сегодняшний вводный семинар. Кианы со мной уже не было. Она отыскала в конце коридора Тедди, наблюдавшую оттуда за происходящим.

Прошла целая вечность, когда я наконец добралась до вывешенных объявлений, пробежала глазами по бесконечному списку, пока не нашла строку с моим именем.

Кавэль, Лоренс, Группа 12, Тьютор…

У меня перехватило дыхание.

Не может быть!

Я прочитала этот набор букв еще раз, но мой мозг отказывался воспринимать их смысл. Как защитная реакция от воспламенения. Но где-то в глубине сознания зазвенело. Пронзительно. Все громче и громче. Переходя в гул. Пока мной не овладела невыносимая ярость.

Сэмюэл Эверет.

Я жадно глотнула воздух.

Нет… Еще прежде, чем мозг понял взаимосвязь, он почувствовал опасность. Это недопустимо.

Эверет…

Пустая комната для допросов, безучастное лицо офицера по другую сторону стола. Белый холодный свет. Сэмюэл Эверет, мисс. Это имя вам знакомо? Он был единственный при нем, когда… Я беспомощно трясла головой. Нет, нет, черт возьми! Я никогда раньше не слышала. Я понятия не имела, кто был этот ужасный человек, который не спас моего брата от смерти. Это имя, как и дата смерти, очень глубоко отпечатались в моей памяти.

Сэмюэл Эверет…

Парень, который во время вечеринки медиков-первокурсников Университета Торонто напился до потери сознания вместе с Остином. Парень, который был рядом с моим братом, когда тот, в толчее и суматохе, потерял сознание и рухнул на землю. Перестал дышать, перестал дышать навсегда.

Голова закружилась, меня начало трясти.

Не паникуй, держи себя в руках… Но как, черт возьми, это делать?!

Сэмюэл Эверет, единственный из первокурсников, кто сразу отчислился из университета после этого случая. Единственный, кто не счел нужным прийти на похороны Остина, встретиться лицом к лицу с его семьей и извиниться. Рассказать, как все случилось. Объяснить, черт возьми, почему мой брат умер той ночью.

Бледные лица однокурсников. Тихий плач, когда они выражали соболезнования моей семье. Эти невыносимые минуты я не забуду никогда.

Он доливал и доливал Остину. Они сидели и накачивались до бесчувствия. Открывали одну бутылку за другой. Сэмюэл не мог остановиться. И не давал остановиться тем, кто уже не хотел пить…

Слезы навернулись мне на глаза, я отчаянно моргала, чтоб смахнуть их. Список фамилий поплыл передо мной, но я все прочитала правильно. Невозможно, чтобы он был моим наставником. Так не должно быть. Это невыносимо. Я не смогу…

– Извини, мы тоже хотим…

Пробормотав извинения, я отошла в сторону, другие студенты протискивались мимо меня, чтобы взглянуть на список. А потом, как если бы в эту секунду разверзся ад, я уперлась взглядом в пару серо-голубых глаз, направленных прямо на меня мимо снующих туда-сюда людей.

Сэм смотрел на меня, внезапно я все поняла.

Я не пью. Я бросил некоторое время назад.

Нет. Нет, нет, нет. Это невозможно, черт возьми…

Но это было именно так.

Сэм. Сэмюэл… Он стоял, прислонившись к стене, рядом с Тедди и Кианой. Немного сонный, но все такой же красивый. Смотрел на меня, сперва вызывающе, немного шутливо. Потом с непониманием и беспокойством. Какое, к черту, он имел право так на меня смотреть?!

Воспоминания о позапрошлой ночи пронеслись у меня в голове. Его рука на моей руке. Его смех, когда мы рассекали по волнам. Кайтинг с этим малодушным человеком, на совести которого, возможно, смерть моего брата.

Мне стало дурно. Настолько, что я испугалась, что меня сейчас вырвет прямо на этот светлый паркет. Колени предательски подкашивались, но я изо всех сил старалась удержаться в вертикальном положении.

А я хотела начать все сначала. Навсегда забыть то, что не давало мне покоя три с половиной года. Я потеряла своего брата таким ужасным и нелепым образом, что от обиды сразу подступали слезы, как только я вспоминала об этом. Несчастный случай. Так потом стали называть эту катастрофу. Каждый, кто был там в этот момент, давал показания и описывал, как смог пережить эту ночь ужаса. И он. Сэмюэл Эверет. Который потом исчез. Только для того, чтобы снова со всего размаху выбить почву из-под моих ног, именно в тот момент, когда я отважилась на робкую попытку снова встать на ноги.

Глава 10

– Нет, вы не понимаете, это действительно важно! – Я сжала кулаки, и мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не стукнуть ими в отчаянии по столу. Поэтому я только стиснула зубы.

– Извините, мисс, но если мы начнем сейчас делать исключения и выполнять всевозможные особые пожелания, это затянется до следующей недели, – строгая женщина за компьютером посмотрела на меня, покачав головой.

– Я понимаю, но у меня на это личные причины, по которым я…

– Ничем не могу помочь, – перебила она. – Если вы думаете, что из-за ваших любовей на одну ночь я буду менять состав групп, то вы ошибаетесь.

Я поперхнулась.

– Это вовсе не на одну…

– Ну, это мне уже все равно. – Она поправила очки и уставилась в монитор, давая понять, что разговор окончен.

– А что, если я найду, с кем можно поменяться? – я пыталась настаивать на своем. Я была так подавлена, что мой голос дрожал. Это нечестно. Должен быть какой-то выход. Сэмюэл Эверет. Я никак не могу быть в его группе, не могу смотреть ему в лицо. Не смогу смотреть так, как позапрошлой ночью. Он сразу заметит, что со мной что-то произошло.

– Исключено. – Ее пальцы безучастно стучали по клавиатуре.

– Ну пожалуйста… – Я сглотнула. Блин! Я никогда не была человеком, который требовал особого отношения к себе. Ни разу. Но сейчас это было так жизненно важно для меня, что я упорствовала.

Тяжело вздохнув, женщина оторвалась от экрана и снова посмотрела в мою сторону. Усталым взглядом она медленно просканировала меня, снизу по моей светло-зеленой футболке в рубчик вверх к моему лицу.

– Мисс…

– Кавэль, – добавила я.

– Мисс Кавэль, – она поставила локти на стол, скрестила пальцы и оперлась на них подбородком. Я с трудом выдерживала ее взгляд. – Учеба на медицинском многому вас научит. Здесь так же, как и в реальной жизни, что-то всегда не соответствует вашим ожиданиям. Как будущему врачу вам придется научиться идти на компромиссы. – Ее голос стал еще тверже. – Поймите это как можно скорее.

Я потеряла дар речи. Немолодой мужчина на соседнем рабочем месте сочувственно смотрел на меня поверх монитора. Напряженная тишина в комнате стала невыносимой. Лучше уйти отсюда, чем разрыдаться прямо перед ними.

Я вцепилась в свою сумку. Мне очень хотелось швырнуть ее прямо в лицо этой противной тетке. Как ей могло быть безразлично то, что так много значило для меня?

– До свидания, – с нарочитой вежливостью я попрощалась. Остин на моем месте стоял бы на своем до конца. Но Остин был мертв. И именно это было причиной моего сумасшествия.

– Потерпите один семестр, – добавила секретарша, снова застучав клавишами. – После первого семестра будет перегруппировка.

Дверь за мной захлопнулась. На онемевших ногах я еле шла по коридору. Увидев значок туалета, резко повернула влево. Как только дверь кабинки за мной захлопнулась, горькие слезы хлынули из глаз.

* * *

Это оказалось намного хуже, чем я думала: слышать его голос и находиться с ним в одном помещении, хоть я и старалась на него не смотреть. Все, что восхищало меня в Сэмюэле Эверете в воскресенье вечером, во вторник превратилось в жгучую ненависть. Когда Киана узнала, что Сэм будет нашим тьютором, она прыгала от радости, а я смогла лишь пожать плечами в ответ. Я сидела окаменев, пока Сэм, облокотившись на кафедру, произносил приветственную речь перед нашей группой.

– Вы, наверное, слышали уже много раз за эти несколько дней, но я тоже хочу вам сказать: «Добро пожаловать в Университет Британской Колумбии». Сегодня день, ради которого вы все так усердно работали, и быть вашим наставником в первые месяцы учебы – большая честь для меня.

С каждым его словом во мне нарастала дрожь. Как мне выдержать целых сорок пять минут в одном зале с ним? Как я буду встречаться с ним почти каждый день несколько недель подряд?

– Меня зовут Сэм Эверет, я учусь на четвертом курсе. Мне кажется, что только вчера сам был на первом курсе, и я точно помню, каким пугающим мне все казалось. Но за всеми этими страшилками о медицинском факультете, которые вы слышите, не забывайте одну вещь: учеба здесь – это привилегия, вызов, который формирует вашу личность и помогает ей расти. Мы учимся спасать человеческие жизни, и это всегда должно быть нашей первостепенной задачей. Оценки, баллы, экзамены – все это только этапы на пути к достижению цели. И что бы ни говорили вам профессора, – он улыбнулся, но его взгляд оставался серьезным, – вам не запрещается делать это с удовольствием.

Вокруг меня послышались первые несмелые смешки, некоторые студенты уже немного расслабились, напряжение спало, но только не у меня.

Мы учимся спасать человеческие жизни… Мне захотелось рассмеяться вслух. Он говорит это серьезно? Думает, можно искупить смерть человека, изображая тут господа бога в белом халате? Тошнота подступила к горлу.

Я чувствовала на себе его взгляды. Совсем иначе, чем сегодня утром. Или все так же?.. Они оставляли тлеющие дорожки на моей коже. В воскресенье вечером я еще наслаждалась этим чувством. Быть желанной. Им желанной. Теперь же это было невыносимо, я больше всего на свете хотела, чтобы он отвел взгляд. Чтобы это была всего лишь ужасная дурная шутка или кошмар, от которого я могу в любой момент в поту проснуться. Остин все равно был бы мертв. Зато я могла бы не находиться в одной комнате с человеком, который очевидно виноват. В моей голове одна картинка сменялась другой: телерепортажи, возбужденные голоса журналистов.

Расследование смерти Остина Клэйберна официально закрыто. В полиции Торонто одиннадцать сокурсников дали показания и описали события того вечера. Среди них был и Сэм. Все новости только об этом и были. Фотография Остина напечатана во всех газетах. В CBC, National Post, Toronto Sun. Вся страна была потрясена трагедией, случившейся с моим братом. Все узнали о нем в один момент. А я потеряла его навсегда. Трагическая случайность, ужасное стечение неблагоприятных обстоятельств, стоивших жизни молодой надежде нашего народа.

Несчастный случай… Как, черт побери, смерть Остина можно назвать несчастным случаем, если Сэмюэл Эверет сбежал как можно дальше и начал новую жизнь на другом конце страны? Почему он не остался в Торонто? Учился бы там спасать жизни людей… Одна из них уже была на его совести.

Горькое всхлипывание вырвалось из горла, и когда тринадцать пар глаз обратили на меня внимание, я быстро замаскировала его кашлем.

– Простите, – выдавила я. Пришлось взять себя в руки, слишком много внимания мне ни к чему.

Когда через мгновение я подняла голову, мой взгляд уперся прямо Сэму в глаза. По-прежнему серо-голубые и глубокие, как океан. Но теперь я тонула в них, мне не хватало воздуха. Я быстро отвела взгляд.

– С тобой все в порядке? – Первым моим желанием было отдернуть плечо, когда Киана дотронулась до него. Вместо этого я заставила себя улыбнуться.

– Конечно.

Она недоверчиво оглядела меня, но за последние годы я хорошо научилась скрывать свои истинные эмоции. С Кианой это прокатило. С Сэмом нет. Я чувствовала, что он продолжает за мной наблюдать, но уж нет, я ни за что не посмотрю ему в глаза. Меня все в нем бесило. Какое он имеет право так смотреть на меня?! Он всего лишь тьютор, не больше. Кокетливые взгляды пусть прибережет для других. Например, для тех трех девиц передо мной, которые принялись шушукаться, как только Сэм взял в руки ведомость посещаемости.

– Вот и твой МакДрими, – хихикнула девушка передо мной. – Не терпится увидеть его в халате.

– Или без…

Я закусила губу, когда почувствовал на себе взгляд Кианы. Не выдавай. Своих. Чувств. Не сейчас. Не здесь.

Никогда больше и перед ним тоже.

Когда Сэм начал зачитывать имена, у меня кровь отлила от лица. Тесса Олдридж, Джошуа Барлоу… После каждого имени и ответа «здесь» у меня сжималось горло. Надо дышать. В этом списке есть и мое имя. Да, у меня другая фамилия, не как у Остина, но если Сэмюэл Эверет был не совсем идиот, он должен был ее слышать. Я судорожно сжимала пальцами краешек стула.

– Камилла Беррард?

Поклонница МакДрими выдохнула в его сторону соблазнительное «Присутствую». Сэм ненадолго поднял голову, прежде чем отметить ее имя в списке. Он думает, что может напропалую флиртовать с каждой особью женского пола? Напряжение во мне вылилось в горячую злобу.

Небольшая пауза. Всего лишь доля секунды, но я ее заметила.

– Лоренс Кавэль? – Он поднял голову, а у меня свело в желудке. Сжав кулаки, я ждала, что его вот-вот осенит. Как изменится его взгляд, сперва непонимающий, затем потрясенный. Но ничего подобного не случилось. Вместо этого он немного нахмурил брови, так как я все еще не отвечала.

– Здесь, – наконец выдавила я из себя. Мой голос прозвучал удивительно твердо. Губы у Сэма слегка приоткрылись, как будто он хотел еще что-то сказать. Прошли секунды, а мне казалось, что вечность, прежде чем он снова взглянул на свой планшет, чтобы отметить мое имя.

– Август Фостер?

Не может быть! Я продолжала ошарашенно сидеть на стуле. Долговязый парень поднял руку, а Сэм удовлетворенно кивнул. Он что, не понял? Фамилия Кавэль не такая уж распространенная. Или все-таки он не знал, что у Остина в семье есть другая фамилия?

– Все здесь, отлично, – Сэм отложил в сторону планшет. – Сегодня мы сначала обсудим организационные вопросы, а затем разберем некоторые этические моменты, касающиеся секционного курса, который начнется у вас уже завтра. Вы закреплены за столом профессора Барнет, она замечательный анатом. По окончании курса она будет вас экзаменовать. Советую сразу начать с атласа «Анатомия Грея». Лучше всего брать его с собой на каждое занятие, так обучение будет наиболее эффективным. Я присутствую на курсе постоянно, так что вы запросто можете засыпать меня вопросами, как только они у вас появятся. Завтра начнем с поверхностных мышц спины. Если успеете, взгляните на третью и четвертую главы атласа Грея и…

Я не могла его слушать. Так не пойдет. Этот спокойный голос выводил меня из себя. Все в Сэмюэле Эверете бесило меня. И эта толстовка с надписью UBC Medicine… Он не имел никакого права так запросто ее носить. Я стиснула зубы, когда Сэм повернулся к огромной маркерной доске на стене и набросал план, как нам добираться до зала препарирования.

– Классная попка, согласна? – прошептала Киана, а я от неожиданности вздрогнула так сильно, что ударилась локтем о край стола. Сэм оглянулся через плечо, когда жар залил мои щеки.

Он снова отвернулся к доске, а я потирала ушибленный сустав. Это будет намного сложнее, такого не заслуживает ни один человек на свете.

* * *

– Лори?

Блин! Я прикрыла глаза и ускорила шаг, притворившись, что не услышала его.

– Подожди минутку. Пожалуйста.

Я остановилась как вкопанная, когда почувствовала его прикосновение к плечу. Оно пронзило меня как электрический ток. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не врезать ему по лицу.

– Что случилось?

Успокойся. Не подавай вида.

– Эй! – Сэм немного отпрянул. Все же он был не дурак. Конечно, он чувствовал изменение моего настроения. Еще в воскресенье я хотела быть как можно ближе к нему. Теперь же – совершенно невыносимо находиться с ним в одной аудитории. Он может, конечно, думать, что я совсем параноик… Надеюсь, это его отпугнет.

Я выжидающе смотрела на него. Он слегка прикусил губу. Черт, когда он это прекратит?!

– Я… я не совсем понял…

– Да?

– Я просто хотел спросить, все ли у тебя в порядке.

Я тянула с ответом. Неподдельная искренность в глазах Сэма заставила меня засомневаться. А ведь он это серьезно.

– Конечно, – бросила я. Это прозвучало до смешного беззаботно.

– Точно? Я хотел только… – он сглотнул, его взгляд скользнул по лицу к моим губам. И опять в глаза. Я сопротивлялась этому изо всех сил, но именно то самое чувство, что и в воскресенье вечером, овладело мной. Сэм, казалось, взывал к моему разуму и смотрел мне прямо в глаза.

– Я знаю, как нелегко быть здесь новичком и все такое… – он тяжело вдыхал воздух, ему, вероятно, пришлось пробежаться, чтоб догнать меня после семинара. – Но если тебе нужно будет с кем-нибудь поговорить… я хочу быть рядом. Я много думал о тебе с воскресенья.

Мои колени подкосились, мне бы за что-нибудь ухватиться, иначе… Что он творит? А где Киана, когда она мне так нужна? Конечно, она тут же смылась искать Тедди после занятий.

– Это… мило с твоей стороны, – прохрипела я. Черт, что происходит? Я не могу просто так стоять и слушать, как Сэмюэл Эверет много думает обо мне! Это со всех сторон неправильно, я не знала, что делать.

– Дашь мне свой номер? – он выпалил эти слова так быстро, как будто хотел от них избавиться.

Мне оставалось только банально соврать. У меня есть парень. Ты не в моем вкусе… Он должен отказаться от этой чудовищной мысли, что между нами что-то может быть. Он выглядел таким растерянным, что было смешно. Он бы запросто получил номер телефона любой из своих студенток, которые облепили его сразу же после семинара и задавали ненужные вопросы. Но сейчас он стоял тут, передо мной, желая того, что я не в состоянии была ему дать. И я вежливо его выслушивала.

А что, если вдруг? Яркая искра проскочила по моим синапсам, и это на мгновение парализовало все мои мысли. Это было ужасно глупо и так неправильно. Единственное, что мне сейчас нужно было сделать, – это по-дружески, но твердо избавиться от Сэма. Дать ему понять, что лучше оставить меня в покое. Но вместо этого я достала из заднего кармана джинсов свой сотовый телефон.

– Напиши мне свой.

Нет, это был точно не мой голос!.. Но слабая улыбка на лице Сэма доказывала обратное.

Только я протянула ему мобильник, чтоб он ввел свой номер, мне в голову ударила другая мысль: я разобью вдребезги этот чертов телефон о стену, как только получу его обратно. Все, все в эти последние несколько часов было ошибкой.

Но раз Остин подал мне этот сигнал, я не могла его игнорировать. Хватит лгать самой себе о желании «начать сначала». На самом деле я была еще не готова к этому. И не буду, пока я не узнаю, что именно произошло той ночью. Теперь я знала этого человека не только по имени, но и в лицо. Его чертовски привлекательная внешность не соответствовала моему представлению о бездушном человеке. Но он был им. За пленительным взглядом и безупречным лицом скрывалась бездна. Мне нужно было выяснить, кем на самом деле был Сэмюэл Эверет. Пробудить в нем монстра. Чтобы все узнали, что он натворил.

Глава 11

– Лори? – Голос Эмбер звучал напряженно, она пробормотала извинения, на заднем плане хлопнула дверь. – Что случилось?

Увидев, что мне навстречу приближается группа студентов, я в панике перешла на другую сторону улицы. Нужно как можно скорее уносить ноги с этого проклятого кампуса, пока я не встретила знакомых.

– Он здесь, и он мой гребаный тьютор, – выдавила я из себя, судорожно пытаясь понизить голос.

– Ээ, что? Так, давай ты мне объяснишь, что…

Я покрепче прижалась щекой к телефону и покачала головой.

– Черт, Эмбер, как такое возможно, чем я заслужила?..

– Лоренс Кавэль! – ее пронзительный голос заставил меня замолчать. – Закрой рот и еще раз по-человечески объясни, что случилось.

– Это взаимоисключающие понятия. Я не могу закрыть рот и объяснить тебе…

– Лори!

– Хорошо, – я глубоко вдохнула. – У меня закончился первый семинар.

– Ну и? Все так дерьмово прошло?

– Да нет… Хотя да, – я замолчала. Лори, дыши. Прекрати выставлять себя на посмешище. – Я… В воскресенье я познакомилась с одним парнем, – потребовалось все мое самообладание, чтобы говорить более-менее внятно.

– Что?! – мне даже пришлось отвести телефон от уха, так внезапно Эмбер заверещала в трубку. – Офигеть, и ты только сейчас мне это рассказываешь?

– Прекрати, прекрати, прекрати, – умоляла я. – Все не так. Он… Ох, блин, – слезы начали давить на глаза, но плакать я не буду. Я еще не настолько в его власти.

– Лори. – Еще до того, как Эмбер продолжила, я уже знала, что она подумала, настолько безжизненно внезапно начал звучать ее голос. – Только не говори мне, что вы занимались этим без презерватива.

– Нет! Мы вообще этим не занимались!.. Я с ним даже не целовалась! Мы только разговаривали. И вместе катались на кайтах. Тогда я еще не знала, что он мой тьютор, и вообще, не знала, кто он такой.

– Ты снова занимаешься кайтингом? – удивленно спросила Эмбер, но отвечать на этот вопрос у меня сейчас не было сил.

– Эмбер, это тот Сэм! А я понятия не имела. Сэмюэл Эверет. – Каждая буква его проклятого имени выжигала клеймо на моем сердце. Там, где несколько лет назад уже были оставлены глубокие шрамы.

– Кто-кто? – спросила Эмбер, но тут до нее, кажется, дошло. – Что? Нет, этого не может быть. Это… Черт, Лори.

И тут на глазах все-таки навернулись слезы.

– Ты хочешь сказать, что это чувак, который был с Остином…

Я сжала веки, но сдержать слезы уже было невозможно.

– Фак, – прошептала Эмбер так тихо, что непонятно было, произнесла ли она это на самом деле. – Это просто… Я не понимаю…

– Я тоже! Я вообще больше ничего не понимаю. Я думала, что начала все с чистого листа. Все было так легко, я гуляла с ребятами… Мы даже были в баре! Было плохо, но не так плохо, как я опасалась. Он тоже там был, и благодаря ему вечер был терпимым. А теперь…

– Он знает, что ты сестра Остина? – перебила меня Эмбер.

– Самое смешное, – выдавила я из себя, – что когда он на курсе зачитывал этот дурацкий список… Он даже никак не отреагировал, когда увидел мою фамилию.

– Может, он знает фамилию Остина, а твою нет?

– Думаешь?

– Я бы этому не удивилась.

Я замолчала. Чем дольше я размышляла, тем более логичным это казалось. Даже некоторые школьные друзья сильно удивлялись, узнав, что у нас с Остином были разные фамилии.

– Что ж, – она глубоко вздохнула, – это неожиданно. Но ничего, Лори, мы справимся. Ты наверняка можешь поменять группу и…

– Нет, не могу. Я уже пробовала, но это бесполезно.

– Ты уверена?

– На сто процентов.

– Ну тогда просто держись от него подальше. Господи, он всего лишь твой тьютор, – когда я ничего на это не ответила, Эмбер, естественно, что-то заподозрила. – Или нет?

– Он дал мне свой номер.

– Надеюсь, ты его сразу же стерла.

Я нервно сглотнула.

– Лори, что за фигня?

– Я… Я подумала, что это может быть знак…

– Какой? Что ты встретила этого типа в Ванкувере? – Эмбер на секунду замолчала. Моя лучшая подруга не тупая. Она-то видит меня насквозь. Примерно на счет три, два… – Пожалуйста, только не говори, что ты всерьез!

– Я годами задавалась вопросом, что же произошло той ночью на самом деле. Эмби, да мне до сих пор это снится! А он точно знает, он там был. Может, я смогу…

– Не хочешь у него спросить?

– Нет, – я глубоко вздохнула. – Я не знаю, скажет ли он правду.

– Лори, пожалуйста, – настойчиво произнесла Эмбер, и я с трудом сдерживалась, чтобы не повесить трубку. – Пожалуйста, оставь эту затею. Кто знает, тот ли это парень.

– Блин, Эмбер, он учится на медицинском!

– Лори, я тебя знаю, – внезапно она вновь начала говорить очень спокойно, – он тебя триггерит, держись от него подальше. И удали его чертов номер. Ты заслужила душевный покой.

Я повернула голову, когда автобус в сторону центра с шумом прибыл на остановку. Полная решимости, я нащупала в кармане свой проездной и пошла к дверям.

– Ты обещаешь, что не наделаешь глупостей?

– Постараюсь, – пробормотала я, заходя в автобус и прикладывая проездной к валидатору.

– Что сегодня будешь делать?

– Поеду домой, залезу под одеяло и буду смотреть «Ривердейл».

– Хороший план. А ведерко мороженого купила?

– Еще нет, – фыркнула я.

– Ну тогда бегом в Thrifty Foods! У тебя был сложный день.

– У нас его нет поблизости.

– Боже правый, дорогая, тебе срочно нужна тачка.

– Ага, – вздохнула я, – и работа нужна.

Рассказывая Эмбер про вакансию в дайнере у Эммета, я постепенно успокоилась. Боль в груди утихла, и мне было так приятно слушать, как Эмбер говорила про то, как у нее прошел день. Банальный разговор, как будто все хорошо. После того как мы наконец попрощались, потому что мне нужно было выходить и посмотреть на карте автобусный маршрут до дома, я снова чувствовала себя более-менее адекватно. Времени на то, чтобы предаваться разрушительным мыслям, у меня не было, потому что едва я открыла приложение, как увидела на экране входящий звонок.

– Привет, любимая соседка! – Эммет, казалось, был в наилучшем расположении духа. Удивительный человек. – Что сейчас делаешь?

– Еду домой. А что?

– О, супер! То есть больше никакой учебы?

– Да, на сегодня все.

– Отлично, – он сделал многозначительную паузу. – Хочешь заехать и подписать свой контракт?

* * *

Беверли оказалась миниатюрной дамой лет пятидесяти с выкрашенными в красный цвет волосами и бронзовой от многолетнего нахождения под солнцем кожей. Своим глубоким хриплым голосом она задала мне несколько простых вопросов, а затем оставила меня на двухчасовой пробный день вдвоем с Эмметом, который сразу представил меня как будущую сотрудницу месяца. Эммет одолжил мне один из своих красных фартуков и довольно оглядел меня, когда я переоделась и присоединилась к нему за барной стойкой.

– Правда, здорово? – спросил он, когда чуть позже мы вместе вытирали стаканы. – Ты и я, самый крутой дайнер города, и у нас есть куча времени, чтобы ты могла мне рассказать о самых разных вещах. Например, понравился ли вам Virgin Vanilla в прошлый раз.

– Я думала, ты мне будешь работу показывать, а не допрашивать!

– Знаешь, Лори, идея, что только вы, женщины, имеете склонность к многозадачности, – абсолютно сексистская. Я тоже могу делать два дела одновременно.

– Уверен? – хотя я сейчас была не в лучшем настроении, мне передался веселый настрой Эммета, и воспоминания об ужасном утре в университете были загнаны в дальний угол мозга.

– По крайней мере, до сих пор получалось хорошо. – Эммет поднял один из стаканов на свет, внимательно осмотрел и отполировал пятнышко известкового налета. – Ну так что? Как прошло свидание с твоим кавалером?

Я вновь почувствовала боль в груди. Мне не хотелось думать о том, что еще в воскресенье я сидела тут вместе с Сэмом. Даже не подозревая, что этот человек – последнее, что мне сейчас нужно в жизни.

– Эммет, это было не свидание.

Он посмотрел на меня проницательным взглядом, но потом в выражении его темно-карих глаз что-то изменилось. Он не стал продолжать шутить, а позволил мне сменить тему.

– Ты сегодня не был в универе?

– По вторникам у меня свободна вторая половина дня.

– Ну, свободной ее никак не назовешь.

Эммет беспечно пожал плечами, но от меня не скрылась тень, пробежавшая по его лицу.

– Ну, деньжат порой не хватает, так что да… – Он перекинул полотенце через плечо и помог мне расставить стаканы на полке. – Вообще-то я работаю на стройке, но с тех пор, как отсюда уволилась одна коллега, я выхожу на смены еще и среди недели. Все-таки обслуживать богемных хипстеров с Китсилано куда легче, чем таскать ведра со строительным мусором.

Я скользнула взглядом по его стройным, но четко очерченным рукам, из-под закатанных рукавов слегка проступали рельефные мышцы.

– Кстати, об этом… Нашу кошку ведь не случайно назвали так же, как этот район?

Эммет засмеялся.

– Я знал, что это лишь вопрос времени.

– Про это наверняка есть интересная история, правда?

– Ну, не сказать чтобы прямо интересная. Как-то раз я вышел на пробежку по району и на парковке возле пляжа вдруг услышал мяуканье со стороны мусорных контейнеров. В картонной коробке сидел этот маленький комочек шерсти, а рядом лежала бумажка с надписью «котенок в дар». – Эммет тихо фыркнул, словно до сих пор не мог в это поверить. – Ее выбросили, словно она не живое существо, а какая-то ненужная вещь, которую можно просто выставить на улицу.

– Ужас! – вырвалось из меня.

– Да не говори. Но зато у нас появилась кошка. С именем определились сразу. Мы выкормили ее из бутылочки, и, как видишь, дела у этой толстушки идут отлично.

– А кто за ней ухаживает, когда вас обоих нет дома?

Эммет слегка изменился в лице.

– Я редко уезжаю дольше чем на два дня.

– Ты родом из этих мест?

Он кивнул и вдруг внезапно посерьезнел.

– Я из местечка Уайт Рок, недалеко отсюда, прямо на американской границе, – Эммет перевел взгляд на барную стойку. – Все… довольно сложно. Мой папа рано умер. А у мамы… ей нужно думать о том, как прокормить моих младших братьев и сестер. А прошлой зимой к ним еще переехали бабушка с дедушкой. Я стараюсь ездить домой как можно чаще, но не всегда получается.

– Сочувствую, – выдавила я из себя, но прежде, чем продолжила, Эммет, казалось, вновь взял себя в руки. Повернувшись ко мне, он продемонстрировал свою обаятельную улыбку.

– Ну что, хочешь познакомиться с работниками кухни? Лось тебе ноги целовать будет, потому что теперь ему не придется самому обслуживать клиентов в час пик.

Эммет сквозь распашные двери провел меня на кухню и представил команде из четырех человек. Потом мы вернулись в бар и начали смешивать первые напитки, а Эммет дал мне краткий инструктаж по приему заказов и обслуживанию столиков. В конце концов мне удалось балансировать с тремя тарелками в руках, ничего не разбив. Хотя пройдет немало времени, прежде чем мне удастся так же легко, как и Эммету, изящно огибать столики, шутить с гостями и одновременно выполнять их заказы, работа мне уже нравилась. А еще она помогала забыться. Около шести часов вечера, отработав вместе последние два часа смены Эммета, мы повесили наши фартуки в шкафчик, и мне уже с трудом верилось в произошедшее сегодня утром.

Я запретила себе вспоминать о Сэме, когда ставила свою подпись в трудовом договоре и, стиснув зубы, натянуто улыбалась, протягивая руку для крепкого рукопожатия Беверли.

Я не могла избавиться от ощущения, что Эммет заметил мое напряжение. Однако он не сказал об этом ни слова. Ни тогда, когда представлял меня своей сменщице – нашей ровеснице с розовыми волосами, бессчетным количеством татуировок и самой счастливой улыбкой, какую я когда-либо встречала. Ни тогда, когда я садилась в его старый «Субару», очевидно видавший лучшие времена, но все еще довольно резвый. Пока мы ехали домой, телефон словно раскаленное железо лежал у меня в руке. Удали его чертов номер… – звучал в голове голос Эмбер. – Он тебя триггерит…

Возможно, надо было послушать ее совета. Моя лучшая подруга хорошо меня знала. Иногда даже лучше, чем я сама. И все равно я этого не сделала. Это было бы просто смешно. Завтра я снова увижу его на секционном курсе. А в пятницу на семинаре. И потом еще во вторник. Я в ловушке на следующие несколько недель, и моя клетка зовется группа номер 12.

Я откинула голову. Лучи закатного солнца сквозь лобовое стекло падали мне на лицо. Я закрыла глаза.

Что же я делаю?!

Тысяча и навсегда

Я никогда не понимала, как можно быть в чем-то уверенным на сто процентов. Не иметь ни малейших сомнений в том, что это правильно. Не ломать себе голову, не искать без конца скрытых смыслов.

А вот Остин всегда был уверен. Поступить на медицинский, стать врачом. Высшая цель, мечта всей его жизни, не было никаких сомнений, что он делал для этого все.

Будь настойчивым, будь целеустремленным. Сделай все, чтобы стать лучшим, чтобы превзойти самого себя. Каждый день, раз за разом.

Высшие баллы на выпускных экзаменах, лучший ученик года, король выпускного. Иногда мне казалось, что жизнь Остина – это пародия на романтическую комедию от Netflix. Лишь с той небольшой разницей, что ему удавалось одновременно быть ботаном и популярным парнем. Пока другие в старшей школе не знали, куда податься, у него уже давно был план.

Я до сих пор не могла понять, откуда взялось его увлечение медициной. В нашей семье не было ни врачей, ни медсестер. И все равно он проглатывал все книги и фильмы про врачей, что попадали к нему в руки, и с самого детства часами мог играть в настольную игру «Операция».

Первый его костюм на Хеллоуин, который я запомнила, – белый халат и аптечка. На праздник в начальной школе он переоделся хирургом, а папа Челси Маккуистон принес ему из больницы маску, медицинскую шапочку и хирургический халат. Остин потом хранил эти вещи в шкафу.

Нельзя сказать, что я ревновала к нему. Я любила своего старшего брата, и, хоть иногда завидовала его ясному видению, никому так сильно не желала успеха, как ему. Остин этого заслуживал. Он заслуживал отличных оценок, хвалебных рекомендаций и до смешного идеальных результатов подготовительного курса. Он заслуживал поступления в желаемый вуз на специальность мечты. Черт возьми, как же он был счастлив.

Возможно, проблема была в том, что я не могла просто взять и исполнить его мечту за него. Меня интересовало человеческое тело, мне хотелось помогать людям. Но мысль об этом никогда не привлекала меня так же, как его. Эмбер говорила, что я не должна жить исключительно учебой, чтобы стать хорошим врачом. И мне хотелось верить, что она права.

Возможно, я непостоянная, слабая, меня легко сбить с толку. Я никогда не была в чем-то уверена на сто процентов. Я выбирала специальность для учебы в бакалавриате из множества вариантов, но ни один из них не заставлял мое сердце биться чаще. Можно сказать, что я пошла по пути наименьшего сопротивления. То же самое было и с отношениями с Джеком. Мне нравилось, но сомнения оставались.

Даже переезжая в Ванкувер, я не была уверена, что поступаю правильно. А потом я встретила Сэма. И впервые за всю свою проклятую жизнь я была уверена в чем-то на тысячу процентов.

Я пойду на все, чтобы докопаться до чертовой правды.

Глава 12

Толстый анатомический атлас я прижимала к груди, вцепившись в него, как в спасательный круг. Я подготовилась к сегодняшнему дню. На мне был синий хирургический костюм, сверху белый халат, я проштудировала нужные главы учебника, однако уверенности не чувствовала ни на грамм. Казалось, меня вывернет наизнанку еще перед входом в анатомичку. Наверное, следовало позавтракать, но я при всем желании не смогла бы проглотить и кусочка, хотя Хоуп испекла утром блинчики.

Киана ждала меня перед створчатыми, из молочного стекла, дверями анатомички. Кое-кто из одногруппников уже прошел внутрь. На этом месте я бы предпочла развернуться и уйти.

В одночасье все оказалось таким чертовски реальным, что у меня сперло дыхание. И не важно, сколько студенческих отчетов я прочла и сколько видеороликов посмотрела на ютубе, готовясь к первому секционному курсу. Они и близко не напоминали то, что происходило в данный момент.

– Салют! Ну как оно? – Киана была бледной и с неуверенностью посматривала на двери. – Готова войти в Тайную комнату?

– Все будет хорошо, – выдавила я, не веря своим словам.

– По крайней мере, Сэм тоже здесь.

Это обстоятельство меня как раз совсем не утешало. Наоборот: мало того, что я сейчас зайду туда, где царит смерть, так мне еще придется смотреть в лицо Сэмюэлу Эверету.

Сердце ухнуло, пока я вслед за Кианой доставала и показывала перед входом свой студенческий билет. Лаборанты в голубых халатах скучающим жестом пригласили нас внутрь. Для них все происходящее было ежедневной рутиной. Может, и я когда-нибудь очерствею настолько, что мой пульс не будет зашкаливать за двести при входе в секционный зал?

– Я думаю, он хорошо ладит с первокурами, – пробормотала Киана, но бодрости в голосе было меньше, чем обычно. Она принялась сыпать пустыми фразами, а я все больше робела.

– Хм. – Я попыталась было улыбнуться, но вышло жалко. Резкий запах ударил в нос, едва мы вошли.

В зале собралось человек сто, однако царила гробовая тишина. Был слышен гул вентиляции на потолке. Я взглянула на бледные, застывшие лица сокурсников, беспомощно обращенные в сторону тьюторов и преподавателей, и затем – на секционные столы. Было очень холодно, холод забирался через воротник и рукава халата, и я продрогла. Мои кроссовки мягко скрипели на кафельном полу. Когда я проходила мимо длинного ряда металлических моек, от пропитанного формалином воздуха начало резать глаза, резкий запах разъедал слизистую.

Дыши ртом, Лори. Об этом часто пишут в книгах. Первые пять минут всегда самые трудные. Дальше становится легче.

Проходя мимо первых столов, я сглотнула. Они были накрыты белоснежными простынями, под которыми угадывались человеческие тела. Не пластмассовые муляжи, а настоящие человеческие тела. Когда-то это были реальные люди. При жизни они добровольно завещали свое тело университету, но от этого не перестали быть людьми. Наоборот.

Киана нашла Сэма возле задних столов, где он беседовал с поклонницей МакДрими и еще одним студентом из нашей группы. Я на деревянных ногах подошла ближе.

Киана тотчас обняла Сэма, а я сделала вид, что пытаюсь куда-нибудь пристроить свой атлас. Главное, что ему не пришло в голову поприветствовать меня таким же способом. Лучше, чтобы он вовсе не смотрел в мою сторону. Сердце колотилось.

Соберись, Кавэль. Если он может здесь стоять, то и ты сможешь.

Я так и не написала ему, но и номер не стерла. Интересно, он рассердился? Или обиделся? Я нашла себе местечко возле стола среди других студентов и, пока преподаватель здоровалась с нами, снова взглянула на него.

Не надо было этого делать. Сэм смотрел прямо на меня своими цвета океана глазами. Казалось, он и не переставал смотреть.

Я тут же отвернулась, стала разглядывать белую простыню, изображая интерес. Тут меня снова затошнило. Как, черт возьми, я буду здесь выживать?

Беспомощность разливалась по всему телу, по всем сосудам, а вместе с ней – иррациональный страх. Это всего лишь университет, уговаривала я себя. Со мной ничего не случится. Нужно спокойно дышать. Заставить сердце биться ровнее. Но нараставшая паника не ослабляла свою железную хватку.

Нужно как-то отвлечься. Послушать, что ли, преподавателя, потому что пока до меня не дошло ни слова. Но тут заговорил Сэм, он стал объяснять, как вскрывать тело.

Я не желала этого видеть. Достаточно было лишь представить, и голова уже начинала идти кругом.

Мои сокурсники стали натягивать одноразовые перчатки и снимать простыни. Только я стояла как вкопанная. По всему залу раздавался шелест пластиковой пленки, запах формалина становился все невыносимее. Глаза горели и слезились. Возможно, не только от формалина.

Увидев обнаженный труп, я ощутила потребность схватиться за что-нибудь. Я ни разу в жизни не видела покойника. Кроме…

Колени стали ватными, но я приказала себе дышать ровно. Все происходящее было важно для изучения анатомии. Я должна была сконцентрироваться на основных моментах. Решить для себя, что это интересно и захватывающе. У других ведь получалось.

Но не у меня. Горло продолжало сжиматься. Не знаю, что там говорил Сэм. Я перестала его воспринимать. Я слышала лишь белый шум, меня бросало то в жар, то в холод. Пульс грохотал в ушах. Мне нужно было выйти. Сейчас же, немедленно. Я не могла больше оставаться здесь, в этой комнате, где смерть вытесняла собой все настолько, что было трудно дышать.

Или хотя бы присесть…

Увидев, что я стала оседать, Сэм с тревогой посмотрел в мою сторону. Взгляды других тоже были устремлены на меня. Я видела, как он говорит что-то, но звука не было. Уши словно заложило ватой. Вокруг все было как в густом тумане.

Меня прошиб холодный пот, сердце готово было выскочить из груди. Я схватилась за холодный металл, но это не помогло. Стены придвинулись, угол обзора сузился. Все происходило как при замедленной съемке и все же слишком быстро. У меня не было ни малейшего шанса.

Кто-то подхватил меня. Сэм одним прыжком оказался рядом.

Тяжесть в груди отпустила. Пока я падала, стало легче. Я слышала голоса, я чувствовала руки.

Потом я провалилась в темноту.

Глава 13

Черная вязкая тишина заполняла все пространство вокруг меня. Мало-помалу я начала согреваться. Если это и был конец, то не такой уж и плохой. Было почти приятно. Во всяком случае приятнее, чем свет, ударивший мне в глаза, едва я их приоткрыла. Расплывчатые очертания стали складываться в малопонятные формы. С каждым вдохом мир проступал все явственнее.

Кто-то придерживал мои ноги поднятыми и теперь потихоньку опускал их. Мне на плечо легла крепкая теплая ладонь. Реальность возвращалась, включились звуки. Я разом все вспомнила.

Секционный зал анатомички, тела под простынями, Остин. И…

Я повернулась.

– Осторожнее.

Я увидела глаза цвета океана и отпрянула. В них было столько беспокойства, что я побоялась двинуться. Сэм сидел на табурете рядом с моей кушеткой, занимавшей практически все небольшое помещение. Здесь никого не было. Только он и я. И абсолютная тишина.

О господи, я и впрямь свалилась в обморок. Без сомнения, это худшее, что могло произойти.

Я потрогала лоб, в голове стучали молоточки. Закрыла глаза.

– Вот блин, – сказала я одними губами.

– Все хорошо, просто полежи. Ты не одна, я рядом, если что…

Его голос потонул в каком-то гуле.

Он даже приблизительно не догадывался, что в этом-то все и дело. Здесь был он – тот, кого я в последнюю очередь хотела бы видеть рядом.

И все-таки, вопреки разуму, я была рада присутствию Сэма. Он гладил меня по плечу, успокаивал. Слезы навернулись на глаза. Все это было чересчур.

– Дыши глубже, Лори.

Я зажмурилась. Этот чертов спокойный голос…

– Эй. – Сэм крепче сжал мне плечо, и я открыла глаза. Он сидел прямо передо мной. – Дыши, – проговорил он шепотом. И, сама того не желая, я повиновалась. – Посмотри на меня.

Я была готова зареветь, сердце бешено колотилось. Не знаю, сколько еще я так пролежала, стараясь дышать ровно. Но в какой-то момент чувство тяжести в груди отпустило.

– Лори, я должен спросить. Ты принимаешь какие-то лекарства? Может, есть какое-то хроническое заболевание, что-то, о чем мне следует знать? Киана не смогла ответить.

Я лишь покачала головой.

– Совсем ничего?

– Нет, я… – прокаркал мой голос.

– Что с тобой случилось?

Я даже плечами пожать не смогла.

– Слишком много всего и сразу? – Сэм не отводил глаз. Ни на одну чертову секунду. Он все видел. И меня, и мое отчаяние. Я сделала глубокий вдох и спрятала лицо в ладони.

Здорово у меня получилось, ничего не скажешь. Он сидит сейчас рядом, в крохотной комнате и, наверное, без всяких стетоскопов слышит, как бешено бьется мое сердце.

Громкий треск нарушил тишину, и я отняла руки от лица.

– Разреши? – Сэм держал в руках манжету для измерения давления и стетоскоп. Я нехотя кивнула в знак согласия, высвободилась из халата и тихо ждала, пока он возился с манжетой. Он провел пальцами по моей руке, закрепил липкую застежку, и я почувствовала, как тонкие волоски на моей коже встали дыбом. Наверняка и он это заметил.

– Только не говори, что ты не позавтракала. – Одной рукой он стал качать грушу тонометра, другой – вставил в уши стетоскоп. Он вопросительно посмотрел на меня. Ответом было молчание, и его левая бровь неодобрительно поползла вверх.

– Я не смогла поесть, – призналась я и, кажется, услышала в ответ легкий вздох. Манжета раздулась, и он, опустив глаза, стал выпускать из нее воздух. Он нахмурился, увидев, как стрелка прибора ухнула вниз.

– Тем более неудивительно. – Он нащупал мое запястье, и я застыла, пока он следил за временем по настенным часам. Спустя пятнадцать безмолвных, бесконечно долгих секунд он снова посмотрел на меня. Это выражение лица было мне незнакомо.

Он был раздражен, потому что пришлось возиться со мной? Мне стоило усилий, чтобы не сразу отвести взгляд. Освободившись от манжеты, я привстала. Сэм подъехал на своем вертящемся стуле к другому концу кушетки, а я села прямее. Перед глазами все еще немного плыло.

– Сиди-сиди. – Он смотрел предупреждающе, пока доставал из своей лежащей на краю кушетки сумки что-то шуршащее. Потом демонстративно протянул мне батончик с мюсли. – Сначала ты съешь это.

– Твой обед?

– Скорая помощь, которая всегда при мне на случай, если какая-нибудь первокурсница начнет отдавать концы.

Кровь прилила к щекам, поэтому я взяла батончик, чтобы только не смотреть на Сэма. Он откатился немного, прислонился спиной к стене и закинул ногу на ногу. Пока я крутила батончик в руках, в горле встал ком. Возможно, мой организм и требовал пищи. Да так настойчиво, что время от времени вырубал мне свет. Но желудок пока протестовал.

– Поговори со мной, – сказал он совершенно спокойно. Нас отделяли какие-то два метра, и его взгляд пронизывал меня насквозь.

– Как тебе это удается? – мой голос прозвучал хрипло. – Как ты можешь там стоять, когда вокруг одни только… – я осеклась, осознав, в каком свете себя выставляю. – Все-таки, наверное, мне это не подходит.

– А тебе не кажется, что рановато сдаваться?

Я только и смогла пожать плечами.

Вопреки моим ожиданиям, никакой ерунды типа Соберись или Тебе просто надо привыкнуть не последовало. Сэм смотрел на меня. Долго. Затем подался вперед и уперся локтями в колени.

– Это придет, – сказал он. – С каждым разом будет капельку легче. Звучит невероятно, но я знаю. Через несколько недель это станет для тебя обычным делом. Мой первый день там тоже был сущим кошмаром.

– Но ты не свалился у всех на глазах.

– Не свалился, но мне оставалось совсем чуть-чуть. На ногах-то я устоял, но все полтора часа был как парализованный. Потом я выскочил и вместо того, чтобы идти переодеваться, помчался в туалет. Меня рвало, и я беззвучно выл. Я не хотел туда возвращаться. Но пришел на следующее занятие, потом еще на одно, был хоть и ужас, но не ужас-ужас.

Я проглотила комок, вставший в горле.

– И почему ты продолжил?

Он посмотрел вверх.

– Потому что есть только одна опция – эта. – Его голоса было достаточно, чтобы по мне опять побежали мурашки. – Мы ежедневно заново заставляем себя делать что-то. И у каждого своя мотивация, иначе ничего бы не получилось.

Я вцепилась пальцами в батончик.

– А если моей мотивации недостаточно?

– Я не знаю, что тобой движет, но я наблюдал за тобой. Я понял кое-что с первой секунды. В тебе есть огонек, и пламя его ярче, чем у других.

Ох, как он был прав… Проклятое обещание, данное Остину, – вот откуда это пламя. И вот я сижу с парнем, который, возможно, виноват в том, что произошло с братом. Потому что я, черт возьми, оказалась слишком слабой. Сломалась при первой же попытке осуществить мечту Остина. Дыхание перехватило. Лучше бы мне подавиться этим несчастным батончиком.

– Я хочу, Лори, чтобы мы вместе вернулись туда. – Голос Сэма вырвал меня из мыслей. Услышав свое имя, я подумала, что время остановилось. – Я все время буду рядом. В случае чего дай мне знак. Это важно, пойми. Если ты сегодня позволишь страху одержать над тобой верх, в следующий раз будет только хуже.

Откуда это ощущение, что он хорошо знал, о чем говорит? И почему ненависть, наполнявшая мою грудь, уступила проклятому желанию почувствовать его прикосновение? Почему все так сложно?

Я нехотя кивнула.

– Но сначала съешь это.

Хруст от упаковки казался оглушительным. С секунду я боролась с собой. Потом откусила кусочек.

– Почему ты это делаешь? – выдавила я.

Сэм слегка улыбнулся.

– Мне за это платят.

– Сэм…

Он снова посерьезнел.

– Потому что я знаю, как это бывает. Каким одиноким чувствуешь себя поначалу, когда кажется, что не справишься, – он помолчал. – Я хочу вернуть долги. Поделиться знаниями, помочь другим. Жизнь – штука непростая. Полагаю, такие, как ты, понимают это…

Меня обдало холодом. Боже. Все-таки он догадался? Сердце у меня замерло, а он все смотрел на меня, и тревога ушла.

Блин, рядом с ним я забывала, кто он такой. Он как будто гипнотизировал. Господи, дай мне силы сохранить рассудок. Не забыть о моей миссии. Выяснить, что скрывается за идеальным фасадом этого образцового студента.

Я скомкала обертку.

– Какова твоя мотивация? Почему ты решил стать врачом?

С минуту он раздумывал.

– Половину своего детства я провел в больнице. Мои родители оба врачи. После садика я шел в клинику и играл в приемном покое с другими детьми. С теми, кто пришел к врачу, или их братьями и сестрами. Я долго не понимал, что эти дети были в больнице не потому, что там работали их родители. – Сэм сглотнул, все это время он смотрел в пол. Затем он коротко взглянул на меня. – Моя сестра родилась, когда мне было восемь. Слоан с самого рождения была как солнышко. Светлая, яркая. – Печальная улыбка тронула его губы, и прежде чем он продолжил, я поняла, насколько он ее любит. – Еще ребенком она постоянно болела. Бесконечные воспаления легких. Однажды ей стало так плохо, что она не смогла самостоятельно дышать. Было воскресенье, один из тех редких дней, когда вся семья в сборе. – Он обхватил края табуретки. – Приехала «Скорая», и Слоан сразу же забрали в больницу. Ей требовалась искусственная вентиляция, и меня к ней не пустили. Я стоял в приемной, как обычно, вокруг меня играли дети. Внезапно все предстало в ином свете. Я не понимал, что происходит. Умирает она или нет, что теперь будет? Рядом оказался коллега моего отца, он знал меня и повел с собой. Собственно, он ничего такого не сделал. Просто дал понять, что я не один, что с сестрой все хорошо. Я ужасно боялся, и он просто был рядом в этот самый трудный для меня день. Самый трудный до того момента, по крайней мере. Я потом думал об этом и решил для себя, что тоже могу делать для людей что-то подобное. Помогать и быть сильным, когда у других это не получается.

На несколько секунд воцарилась тишина.

– Как она сейчас?

– Отлично. – Его губы сложились в улыбку, но глаза оставались серьезными. – У нее хроническая астма, поэтому семья давно переехала из Ванкувера. Они живут в Виктории, на острове Ванкувер, Слоан полезен морской воздух.

– Вы часто видитесь?

– Довольно редко. Ей шестнадцать, она в старших классах.

– Должно быть, она ужасно гордится тобой.

Сэм засмеялся.

– Она единственная в семье, кто не имеет отношения к медицине. Она пока не знает, чем будет заниматься, но точно не лечить людей.

Это вызвало у меня улыбку.

– Ну что? – Его глаза встретились с моими, и мне пришлось вспомнить, где я и что я. – Пойдем обратно? Мне кажется, профессор Барнетт оценила бы твою вторую попытку.

Я кивнула, хотя не очень соображала, что делаю. Даже когда Сэм помогал мне надевать халат. На ватных ногах я пошла к двери.

Я чувствовала, как Сэм придерживает меня за спину – крошечное свидетельство того, что он рядом. Перед входом в комнату страха сердце опять застучало как сумасшедшее.

– Ничего не случится, – сказал он. Я на секунду закрыла глаза. – Окей?

Он подождал, пока я кивну, потом прошел вперед и толкнул дверь. Мои сокурсники стояли, наклонившись над столами, лишь несколько из них обратили на меня внимание. И только те, кто был за нашим столом, повернули головы в мою сторону. Киана была в совершенной растерянности и принялась расспрашивать сначала меня, потом Сэма.

По-прежнему испытывая ужас, с бешеным сердцебиением, я подошла к столу и взглянула на законсервированное тело. Но сзади я чувствовала руку Сэма, и это успокаивало. Он придержал меня, когда я слегка отпрянула и казалось, что выдержка мне опять изменит, что я ни за что не справлюсь.

Профессор Барнетт продолжала занятие, а Сэм тем временем тихонько объяснял мне пропущенное. Я целиком сконцентрировалась на нем, на факте его присутствия. Оно успокаивало, хотя это было неправильно. Но в данный момент это не имело значения. Значение имел только Сэм. Он все время находился рядом, держал меня в поле зрения. В следующие сорок пять минут он заботился о том, чтобы я не отключалась.

* * *

Стоял конец августа, но тот день никак нельзя было назвать летним. Рейнкувер полностью оправдывал свое название.

Дворники в машине Сэма работали на полную катушку. Дождь барабанил по крыше джипа и нарушал тишину внутри салона. Я отказывалась, но Сэм настоял на том, чтобы отвезти меня домой. От той легкости, которая ощущалась во время нашей первой поездки в его машине, не осталось и следа. Над нами будто повисла свинцовая туча.

– Там впереди поворот, а за ним третий дом слева.

– Здесь? – Он включил поворотник, перед тем как свернуть на Карнарвон-стрит.

– Спасибо, – произнесла я, пока он парковался.

– Не за что.

Мотор затих. Только дождь продолжал шуметь.

– И за весь сегодняшний день тоже. – Ком стоял в горле. – Слушай… Я бы не осмелилась снова войти туда, если бы не ты.

– Ты намного сильнее, чем думаешь, – сказал Сэм. Его голос прозвучал незнакомо, и я вмиг потеряла самообладание. Я стиснула зубы, но было поздно. Закрыв глаза, я откинулась на спинку сиденья. Плечи задрожали. Я прижала ладони к лицу и не смогла совладать с эмоциями.

– Прости.

На какое-то время я начисто забыла о Сэме, потом почувствовала, как он коснулся моего плеча. На мгновение мы застыли. И вдруг он положил руку мне на затылок и почти грубо притянул к себе. Ремень безопасности впился мне в бедро, когда он склонился ко мне, перегнувшись через центральную консоль, но это не имело значения. Я лбом уткнулась в его плечи. Он обнял меня обеими руками и больше не отпускал. Он напрягся всем телом, когда я ответила на объятия.

Что происходит? Как я могла такое допустить? Дождь стал тише, и я чуть отстранилась от Сэма. Совсем немного, поэтому беспокойство и боль в его глазах от меня не ускользнули. Он был слишком близко. Слишком.

Стало тянуть низ живота, кровь прилила, и я почувствовала влечение. Я не могла отвести от него взгляда. Я видела, как меняется оттенок его глаз, видела каждую тень на его лице. Я смотрела на Сэма так, как давно уже ни на кого не смотрела.

Он провел большим пальцем по моей щеке. Его губы были приоткрыты. Шли секунды, мы не двигались. Сердце бешено колотилось, во рту пересохло. Я ощутила его теплое дыхание на моих губах.

Что мы делаем, что мы делаем?.. Я не хотела ничего знать, я хотела продолжать, пока время остановилось для нас.

Сэм отнял руку от моей головы, слегка откинулся, как будто внутренне призвал себя к порядку. Я снова притянула его к себе.

Он порывисто вдохнул, когда наши губы встретились.

Глава 14

Мы целовались как безумные, и мне было плевать. Плевать на то, что я села в машину Сэмюэла Эверета, разревелась и как маленькая рыдала у него на плече. На то, что он смотрел на меня так, будто ничего драгоценнее в жизни не видел, на то, что эти его глаза-океаны вызывали у меня одно лишь сплошное желание. Я желала его прикосновений. Пусть не останавливается, пока ко мне не вернется способность воспринимать что-то еще.

Когда наши губы сомкнулись, что-то во мне распахнулось. Горячая волна пронизала меня всю, разлилась по всему телу.

Сэм запустил пальцы мне в волосы и привлек к себе. Так настойчиво, что у меня на мгновение перехватило дыхание. У него были мягкие губы, я ощутила вкус свежей мяты и моря. Его запах окутал меня, внизу живота сжалось, и я не смогла сдержать легкий стон. Глаза закрылись сами собой. Носом он касался моего носа, рукой гладил меня по лицу.

Слезы на щеках высохли не до конца, голова еще немного кружилась. Я не понимала, что делаю. Понимала только, что все это ужасно нелепо. Но я хотела этого. С того самого момента, как впервые его увидела.

Никогда еще поцелуи не были столь несвоевременны и столь же чудесны. Принять их от Сэма было моей самой большой ошибкой и самой заветной мечтой. Поцелуи, полные беспомощного отчаяния и горько-сладкого желания – одного на двоих.

Но из нас двоих только я понимала, что это в действительности значит.

Внезапное осознание происходящего поразило меня, словно молния. В том, что мы делали, не было правды. Я целовалась с Сэмюэлом Эверетом – человеком, которого хотела ненавидеть.

Во рту у меня пересохло, кончики пальцев потеряли чувствительность. Я хотела было что-то сказать, но голос отказывался повиноваться. Он сразу почувствовал, что что-то не так. Прочистил горло. Щелчок отстегиваемого ремня безопасности нарушил тишину.

В глазах у меня слегка плыло, пока я вынимала сумку. Черт, что же мы натворили? Я распахнула дверь. Сырой прохладный воздух ворвался внутрь, оглушительный треск заполнил салон автомобиля.

– Послушай, я… – он взял меня за запястье. – Прости, я бы не… – он посмотрел на меня, в глазах читался ужас от произошедшего. Я скользнула взглядом по его губам. Пусть бы поцелуй длился вечно, и не важно, что это было неправильно.

Остатки разума заставили меня покачать головой.

– Прости.

Я вышла из машины и захлопнула дверь. В считаные секунды на мне сухой нитки не осталось. Пока я суетливо искала ключ от дома, Сэм завел мотор. Все во мне желало развернуться, побежать к машине, попросить его не уезжать. Попросить остаться. Заставить себя забыть, кто он и что это для меня значит. Побыть несколько часов в тишине, не думать, не чувствовать ничего и никого, кроме него.

Дверь дома с грохотом затворилась за моей спиной и отгородила меня от шума дождя и холодной сырости. Я стояла в прихожей, вода стекала c куртки на деревянный пол. Мокрые пряди пристали к моему лицу. Я провела рукой по глазам, чтобы смахнуть воду. В гостиной было темно и пусто, ни Эммета, ни Хоуп.

Господи… Что это было? Как я могла допустить такое? Я, которая на протяжении всего пути хотела выйти из машины. Хотела держаться от него подальше. Но совладать со своими внутренними противоречиями не могла. Я представляла его пьяного рядом с Остином, и он становился мне противен. Однако уже в следующее мгновение видела себя, рыдающую, в его объятиях и хотела в них остаться навсегда. Что такое со мной происходит? С каких пор я стала такой слабой? Мне нельзя было подпускать этого чувака и близко.

Я наследила на полу, пока тащилась до дивана. Вообще-то нужно было срочно скинуть с себя мокрую одежду, но подниматься в свою комнату не было сил. На сегодня с меня хватит. Я почти не ела. У всех на глазах свалилась в обморок в анатомической и на глазах у Сэма пришла в себя.

Думаю, Эмбер была права. Он был лишь триггером. Он служил напоминанием о моих страхах в последние годы. Но вызывал не только боль. Он будил целый сонм самых разных эмоций. Он заставлял сердце колотиться, а дыхание – останавливаться. Мне нельзя было влюбляться в него. Нам не надо было сближаться. Но мы сделали это, и я хотела большего. Даже если мое сердце разобьется вдребезги.

Взлеты и падение

Тот день, когда умер мой брат – человек, на которого я смотрела снизу вверх, которым восхищалась как никем другим, – был почти карнавально прекрасен. Пар из ливневых канализаций на улицах Торонто, клубясь, поднимался в звенящую февральскую стынь, приводившую меня в чувство с каждым глубоким вдохом. Пятница, 07.52, утро накануне начала второго семестра на бакалавриате. Худший день в моей жизни.

Случилось ужасное, и что-то абсурдное было в том, что природа не прореагировала. Небо было голубым, и мне, наверное, никогда не понять, как же так ярко могло светить солнце, когда мы с Джеком вывалились из его квартиры на Камберленд-стрит. Уже не пьяные, но и не совсем трезвые, разбитые после каких-то жалких трех часов сна. А я – оцепеневшая от паники после того, как посмотрела в мобильник. Этот момент навсегда изменил мою жизнь. Семнадцать пропущенных звонков. Мама, папа, снова мама. Несколькими часами ранее – среди ночи – три звонка от Остина.

Последнее сообщение пришло от него поздним вечером. Фотка из Dance Cave – одного из популярных среди студентов ночных клубов в деловой части города. Изображение было смазанное, нечеткое, видна только часть лица и голубой глаз, в котором так и светилась жизнь.

В тот вечер мы были в разных компаниях. Остин – со своими будущими сокурсниками с медицинского факультета, я – с Эмбер и несколькими друзьями из универа. Я была не в настроении и пошла без Джека. Днями раньше мы поссорились, и мне было грустно, ведь я даже не помню, что стало поводом. Обычно у нас было так: я выревывалась в жилетку Эмбер, а потом давала себя уговорить пойти тусоваться. Из третьего по счету бара мы отправились на элегантную городскую виллу, принадлежавшую какому-то Райану или Дэйву, которых Эмбер не знала лично. В число их знакомых входил, как выяснилось, и Джек. Он тоже оказался там, пьяный, среди веселившихся, не знакомых мне студентов.

Я не стала набирать Остину ответ, вместо этого отправила фотку, на которой были мы с Эмбер, я обнимаю ее за шею, ее подбородок на моем плече, темно-красная помада одна на двоих, хотя на каждой из нас она выглядит совершенно по-разному. Ничего не значащее Привет, веселитесь? – Ага, а ты? – обычный обмен новостями между братом и сестрой, как в любой другой день. Я никогда больше не открывала ту фотку Остина, не могла. Да и не надо было, она въелась в память до конца жизни. Половина лица, левый глаз, молодая улыбка, веснушки на носу.

У меня до сих пор в голове не укладывается. Как можно было веселиться и не подозревать, что вся жизнь летит к чертям, пока мы с Джеком выясняем отношения где-то на лестничной площадке. Разумеется, между нами все наладилось, а примирительный секс, естественно, важнее всего остального.

Я не думала об Остине ни секунды, когда уходила с вечеринки и шла с Джеком к нему домой. Для меня были важны только мы и наши неуверенные шаги в его темной квартире, пока он поцелуями снимал с моих губ темно-красную помаду. В это время на другом конце города происходило нечто ужасающее.

Я испытала три оргазма. По одному на каждую попытку Остина дозвониться, когда он, возможно, впал в панику, боясь умереть. Три раза мое тело сотрясалось в конвульсиях, три раза я не взяла трубку. Три раза мой брат рассчитывал на мою помощь, три раза у меня был шанс предотвратить трагедию, спасти жизнь.

01.04

01.06

01.12

Три взлета, а потом свободное падение.

Глава 15

– Ну что, какую возьмем? «Тыквенное пралине» или «Сладкую карамель»? – Киана в нерешительности вертела в руках оба огромных стакана с ароматическими свечами и смотрела то на меня, то на полку, заставленную десятками уцененных свечей Yankee Candles. Наконец она вздохнула.

– Слушай, скоро осень. Сколько ни покупай ароматных свечек, все мало.

Киана с удовольствием положила их в мою тележку и оглядела нашу добычу за последние полтора часа. Когда я спросила, не хочет ли она пойти со мной выбрать декор и еще кое-какие вещи для моей комнаты, она чуть с ума не сошла от восторга. И, как я вскоре выяснила, не только потому, что работала в HomeSense. На своем ютуб-канале Киана регулярно выкладывала видео в формате «было – стало», и я совсем не была против, чтобы она сделала ролик и о моей комнате. В магазине она со всем рвением приступила к выбору вещей и оказалась отличным советчиком. Кроме груботканого бежевого ковра из овечьей шерсти, льняного постельного белья и покрывала для моей кровати, мы подобрали вязаные крючком подушки, зеркало-солнце в металлической оправе, изящные фонарики и лампу в круглом плетеном абажуре. Я даже нашла подвесные кашпо из белого макраме и сразу положила в тележку аж три штуки. Насчет горшечных растений надо будет порасспрашивать Хоуп.

– Чудесно! Так… – Киана бросила профессиональный взгляд на список покупок. Перед тем как взять пикап Тедди и отправиться в магазин, я показала Киане мою все еще довольно пустую комнату, чтобы она могла составить себе представление.

– Кресло для чтения мы сейчас закажем. Теперь остается только комод, который мы с тобой видели у входа.

Киана достала карту сотрудника магазина, и я почувствовала угрызения совести.

– Ты правда не против? – спросила я. Я не хотела пользоваться скидками, которые положены Киане, тем более мы так мало были знакомы. Но она посмотрела на меня, и ее левая бровь поползла вверх.

– Лоренс Кавэль, не смеши мои тапки.

– Я серьезно.

– Я тоже, поверь. – Она помахала картой. – Если это тебя успокоит, можешь купить мне смузи.

– Ты правда слишком хороша для меня.

– Давай сменим тему.

Мы продвигались к кассам, по дороге успели заказать кресло, а еще я углядела гималайскую соляную лампу, оранжевое свечение которой добавило бы уюта моему новому интерьеру. При оплате покупок, даже с учетом скидки для сотрудников, я чуть не поперхнулась. К счастью, у меня были кое-какие сбережения от репетиторства еще в Торонто. Без особой необходимости я не хотела просить деньги у мамы с папой. Я и так была им бесконечно благодарна за финансовую поддержку и за то, что мне не пришлось брать солидный кредит для оплаты обучения.

Пока продавец оборачивал белой бумагой мою соляную лампу и другие хрупкие предметы, я подумала, как мало я общалась с мамой и папой после переезда в Ванкувер. Семейным чатом в вотсапе мы пользовались лишь в исключительных случаях. Слишком тяжело было открыть переписку и увидеть среди членов группы имя Остина. При этом я тихонько радовалась, что никто из нас не решился просто взять и удалить его.

Разумеется, сразу после переезда мы разговаривали с родителями, но первая неделя в университете была столь напряженной, что я и думать забыла о телефоне. Живя в Торонто, я звонила им не чаще, но время от времени наведывалась домой на выходные. Сейчас мое поведение казалось мне эгоистичным. Я пользовалась деньгами родителей, которые давали мне возможность неплохо жить, и не впускала их в свою жизнь.

Пока мы с Кианой совершали маневры, проходя через раздвижные двери с нашей переполненной тележкой, я твердо пообещала себе еще сегодня – в крайнем случае завтра – позвонить родителям.

Вернувшись в квартиру, мы быстренько сгрузили все вещи в мою комнату. Прежде чем приступить к распаковке и наведению уюта, нужно было подготовиться к следующему занятию по патанатомии.

Я взяла рюкзак, с которым ходила в университет, анатомический атлас и вслед за Кианой спустилась вниз. Киану весьма воодушевило мое предложение позаниматься в Beverlyʼs, потому что, кроме желания утолить голод, она желала поближе познакомиться с Эмметом, у которого там сегодня была смена. Она знала его мельком с тех пор, как несколько раз там обедала или делала заказ.

Войдя в Beverly´s, мы увидели, как Эммет привычно хлопочет за барной стойкой, смешивает напитки и болтает с девушками, сидящими неподалеку.

– Ух ты, какие люди! – воскликнул он и радостно помахал нам. – Моя соседка слеш коллега! Но сегодня вроде не твоя смена?

– Какой ты внимательный. Мы просто подумали, что могли бы тут позаниматься.

Эммет окинул взглядом помещение. За столиками в основном было пусто, что, возможно, объяснялось затишьем между ланчем и ужином, а также теплой солнечной погодой.

– Как видите, свободных мест почти нет. – Эммет ухмыльнулся. Я представила ему Киану, после этого мы уединились в уголке возле окна и раскрыли учебники.

Он принес нам зеленые смузи и превосходные буррито. Какое-то время мы сосредоточенно читали, я в течение нескольких минут смотрела на бесконечный список, состоящий из названий мышц, мест и начал их прикрепления, нервов и снабжающих их кровью сосудов, и спрашивала себя, как, черт возьми, человек должен все это запомнить. На лице Кианы тоже читалось отчаяние. Она сидела, подперев ладонью лоб и записывая на айпад то, что пыталась запомнить. От меня не укрылось, что она то и дело отрывалась от книги и смотрела в окно. Взгляд ее темных глаз становился задумчивым всякий раз, когда, как ей казалось, я не смотрю на нее.

– Очень мило было со стороны Тедди дать нам машину, – сказала я, ощущая некую потребность начать этот разговор. И была права: Киана, застигнутая врасплох, вскинула голову. Казалось, я вырвала ее из раздумий.

– Да, супер, – она улыбнулась одними губами.

– Жаль, что у нас другой тьютор.

Киана повертела в пальцах карандаш и пожала плечами.

– Верно. Но может, так даже лучше?

Я помедлила с ответом.

– У вас все хорошо?

– Ну да, – ответ был дан слишком поспешно, чтобы быть правдоподобным. Через несколько мгновений Киана вздохнула. – Мы немного повздорили, но это не важно.

– Если хочешь это обсудить… – отозвалась я и демонстративно захлопнула анатомический атлас.

– Но мы планировали заняться анатомией, а не обсуждением всяких глупостей.

– Но мы также хотели быть чем-то больше, чем просто сокурсницами, – ответила я Киане ее же словами.

Усталая улыбка тронула ее губы.

– Иногда бывает непросто. У Тедди последний курс, и она думает, где проходить резидентуру. От нее мало что зависит, Ванкувер – престижное место. Так вот она постоянно твердит о том, что будет с нами, если ей ничего не удастся найти поблизости. Вчера она опять завела разговор.

Киана сглотнула.

– Я не хочу этого слышать. Я не хочу об этом думать раньше времени.

– Понимаю.

– Для меня не стоит вопрос, справимся ли мы. Даже на расстоянии, если уж на то пошло. У нас с ней не всегда все было гладко, но в последние годы как-то наладилось. Но Тедди… Она уже сейчас на взводе. Дошло до того, что она предложила расстаться прямо сейчас.

– Но почему?

– Понятия не имею. – Киана помедлила. – То есть имею. Даже точно знаю. По той же причине, по которой она с самого начала не хотела быть со мной. Я моложе, и у нее этот идиотский комплекс, что она мне чего-то недодаст. Для меня это первые серьезные отношения. Она думает, что однажды наскучит мне и что с ней я просто набираюсь опыта. С ее последней подружкой вышло довольно хреново, с тех пор она убеждена, что ее можно заменить. И это Тедди! Лучшая из всех, кого я знаю.

Киана замолчала, а у меня сердце защемило от ее слов.

– Знаешь, я иногда спрашиваю себя, что мне еще надо сделать, чтобы она поверила в мою любовь. Что у нас это взаимно и что мне никогда не пришло бы в голову проверять себя.

– Ты не должна убеждать себя в том, что ты мало делаешь.

Киана пожала плечами. Она сидела передо мной, само страдание.

– Как ты отреагировала, когда услышала о расставании?

Она безрадостно рассмеялась.

– В том-то и дело! Я сразу ударилась в панику и сказала, что если она так решила, то пожалуйста… Знаешь, как больно бывает, когда бросаются такими словами? И дают понять, что не доверяют тебе?

– Могу себе представить.

– Это смешно. Правда, смешно. Даже если она следующим летом уедет из Ванкувера, она по-прежнему останется самым главным человеком в моей жизни.

– Ты сказала ей об этом?

Киана посмотрела себе под ноги.

– Нет. Я расстроилась, разозлилась и уснула.

– Киана-Киана. – Я невольно улыбнулась.

– Я знаю, что повела себя как дите малое.

– Может, тебе надо сказать ей, что ты чувствуешь, когда слышишь такие вещи? И что тяжелый опыт прошлого не обязательно должен повториться. Особенно если она станет доверять тебе.

Киана посмотрела на меня.

– Мудрые слова.

Я помедлила. Может, и так. Быть может, мне и самой нужно им следовать.

– Елки-палки, я не хотела тут перед тобой плакаться. – Киана неуверенно засмеялась. – Но в тебе что-то есть такое, что хочется все рассказать.

На самом деле я уже слышала это от других.

– Но теперь давай читать. – Киана взяла карандаш. – Иначе завтра стыдно будет перед профессором Барнетт.

Я попробовала улыбнуться, но попытка провалилась, стоило мне представить этот отвратительный секционный зал. Возможно, все опять закончится позорищем, как в прошлый раз. Желудок среагировал урчанием, как только эта мысль закралась в мозг.

Киана заметила, что у меня пропало настроение. Она смотрела озабоченно из-под темных прядей, выбившихся из прически.

– Ты ведь пойдешь туда?

– А что мне остается?

– Тедди сказала, это со многими случается. Она сама ужасно паниковала вначале.

Я проглотила комок. Но она не упала в обморок перед всем курсом и смогла вернуться в зал вместе с тьютором…

– Привыкну, – сказала я.

Будет лучше, если я всякий раз буду это повторять. Может, и впрямь однажды поверю.

* * *

– Лори, как здорово! – Папа улыбался в камеру, и на душе сразу потеплело. Его загорелое, в мелких морщинах, лицо постепенно четче проступало на экране ноутбука.

Я тотчас ощутила ужасную тоску по дому. А заодно – и угрызения совести, потому что из-за учебной нагрузки на пропущенные звонки родителей я реагировала лишь короткими сообщениями.

– Погоди, я позову маму, она будет ужасно рада тебя увидеть.

Тот момент, когда рядом с папиной головой появилась и мамина, я бы хотела запечатлеть в памяти навсегда. В этот миг до меня дошло, как же я по ним соскучилась. Я рассказала им о первой учебной неделе и провела виртуальную экскурсию по своей комнате. Они не утерпели и подкинули немного денег на покупку вещей и радовались сейчас вместе со мной, что я так быстро нашла и жилье, и подработку.

Но в какой-то момент папа огорошил меня вопросом, после которого я буквально рухнула на постель.

– И каково быть начинающим врачом, милая?

Ком встал в горле, прежде чем я нацепила улыбку.

– Все хорошо. В прошлую среду был первый семинар в анатомичке.

У меня все внутри сжалось, когда папа заинтересованно кивнул, мама тем временем сникла. Они оба знали, насколько важен для студентов мединститута этот семинар. Остин частенько о нем рассказывал.

Я продолжала говорить, но мыслями была не совсем здесь. Рассказать им про Сэма? О том, кто он? Возможно, я узнала бы от них какие-то подробности?

Мама внезапно встала, и я резко замолчала.

– У меня… совершенно вылетело из головы, – пробормотала я без всякой связи. Пока мама сидела перед экраном, я видела, что она трет глаза.

Это как если бы на вас вылили ушат ледяной воды. Я сидела совершенно ошеломленная, папа в это время оглянулся. Затем снова повернулся к камере.

– Прости, – произнесла я неловко. – Я… я не хотела…

– Нет, милая, все в порядке. Ей тяжело слушать про твою учебу. У нее Остин перед глазами. И у всех у нас, – он помолчал, затем улыбка тронула его губы. – Но это ничего не меняет, не отменяет нашей радости, когда ты рассказываешь о своей новой жизни. Я так горжусь тобой, Лори.

Я оцепенела. Горжусь… Интересно, он бы и дальше гордился, узнай о нас с Сэмом? Можно было только гадать, но я сильно сомневалась.

Глава 16

Я хорошо помню, как Остину подарили стетоскоп. Был его двадцать первый день рождения, неделей раньше его зачислили на медицинский факультет университета Торонто. В тот день мы праздновали оба события, и мой старший брат был самым счастливым человеком во всем этом уродском мире.

Стетоскоп – дорогой черный стетоскоп Littmann – Остин получил в качестве подарка от родителей, тогда я впервые увидела в его глазах слезы. Я помню это почти так же отчетливо, как и тот момент, когда стало ясно, что он им никогда не воспользуется.

В сумке, которую я несла, лежал футляр со стетоскопом Остина и оттягивал мне плечо. Уже в автобусе у меня возникло желание выйти. Не знаю, чего я боялась. Первого занятия по клиническому обследованию? Или встретить Сэма, который будет его вести?

Небо было яркое, безоблачное, цвета индиго, когда я спустя какое-то время бежала по кампусу под сенью пестрых платанов. Занятие должно было проходить в аудитории для семинаров в университетской клинике, и я надеялась встретить Киану перед входом, чтобы идти туда вместе. Мы не виделись с понедельника, когда у нас было очередное занятие по патантомии и Киана рассказала мне об их разговоре с Тедди.

Однако когда я подошла к белому зданию клиники, Киану я там не обнаружила. Я пришла довольно рано, страх опоздать всегда превышал во мне потребность потрепаться с Хоуп на кухне. Я вытащила телефон и открыла сообщение от Кианы. Она писала, что лежит с мигренью, и просила меня извиниться перед Сэмом. Пока я набирала ответ и пожелания выздоровления, мои пальцы постепенно теряли чувствительность. Идея идти на занятие без Кианы не радовала.

Я успела познакомиться с сокурсниками, но не близко. Все общались своими небольшими компаниями, так же как я почти исключительно общалась с Кианой. Я проклинала себя, что не завязала более тесных контактов. Так мне и надо.

Но хуже всего было то, что мне придется вступить в диалог с Сэмом. Придется объяснять ему причину отсутствия Кианы. Или еще что-нибудь.

Я заготавливала нужные формулировки, пока входила в фойе клиники и поднималась по пустынной лестнице. К моему удивлению, аудиторию я отыскала с первой попытки.

Пока я присматривала себе место, Сэм стоял с Камиллой и Августом. Он был увлечен разговором и не заметил меня. В понедельник в анатомичке я умело избежала беседы с ним. Хотя мы оба понимали, что, после того что произошло в его машине, нам надо поговорить. Я не могла посмотреть ему в глаза.

К счастью, мое второе занятие в секционном зале обошлось без эксцессов. Все было, как Сэм и говорил: пока трудновато, но уже сносно. Возможно, просто потому что я знала чего ждать и еще потому что мы с Хоуп и Эмметом перед этим основательно пообедали.

Постепенно подтянулись последние студенты, и Сэм начал со списка присутствующих. Он уже знал нас и отмечал, не называя имен. В аудитории гомонили, и в этом я увидела для себя возможность переговорить с ним коротко и безболезненно. Я встала и направилась к его столу.

Он поднял голову и посмотрел в мою сторону, и тут мне бы лучше остановиться. Но я нацепила невинную улыбку.

– Салют, – произнесла я, и это выглядело бесконечно глупо. После наших поцелуев я не придумала ничего оригинальнее этого несчастного «салюта». Я постаралась не смотреть ему в глаза, вместо этого сосредоточилась на воротнике медицинского халата. Однако это не помогло. Он выглядел офигенно. Судя по голубой униформе под халатом, он пришел прямо из стационара.

– Киана отсутствует по уважительной причине. Она неважно себя чувствует.

– Я знаю, – у меня от одного его голоса ноги стали ватными. – Тедди мне сейчас звонила.

– Да? – я остолбенела. Круто, супер… В этот момент я хотела бы просто раствориться в воздухе. – Ну, тогда не важно.

Я круто развернулась и, прежде чем успела сделать шаг в сторону своего места, услышала позади себя бормотание:

– Так же не важно, как в прошлую среду?

Черт. Я залилась румянцем. Слава богу, он этого не увидел, и я пошла на место, взяв себя в руки, насколько это было возможно. Он был прав, абсолютно прав во всем, что говорил и что делал. Я вела себя по-детски, но по-другому не умела. Я хотела его ненавидеть, но рядом с ним у меня каждый раз подгибались ноги.

Пока я садилась, Сэм отложил список и уселся за стол перед аудиторией. Он покачал головой из стороны в сторону. Кто знает, сколько он сегодня уже на ногах.

Я знала, что студентов-третьекурсников начинают привлекать к работе в университетской клинике. Откуда у него были силы, чтобы еще и преподавать, оставалось для меня загадкой. Ведь сама я уже после первой недели учебы и довольно расслабленных выходных чувствовала себя выпотрошенной и перегруженной.

– Рад вас видеть, – начал Сэм, когда все затихли. – Надеюсь, первая неделя прошла хорошо и вы рады наконец заняться практическими вещами.

Он сунул руку в карман халата и извлек оттуда стетоскоп, рефлекторный молоток и фонарик для проверки зрачкового рефлекса. Я полезла было в сумку за стетоскопом, но остановилась, когда Сэм попросил нас разделиться на группы по двое, чтобы проводить осмотр на партнере.

Только не это. Надеюсь, это просто неудачная шутка. Но пока я пересчитывала своих сокурсников, которые уже подыскивали себе пару, поняла, что не шутка. Обычно нас четное число. Кроме Кианы, сегодня все были на месте.

Мне не хотелось смотреть в его сторону. Может, присоединиться к какой-нибудь паре? Но они все были настолько увлечены беседой друг с другом, что я не решилась подойти к кому-либо без приглашения. Дальше тянуть я не могла. Когда я посмотрела на него, сердце подпрыгнуло. Чтобы вслед за этим упасть в бездну.

Он смотрел на меня. Не требовательно, не веселясь. Это был ясный, открытый взгляд.

Он должен прекратить это. Нельзя так смотреть на меня.

Сэм спроецировал на стену несколько картинок и объяснил с их помощью, каким образом должен происходить наш взаимный осмотр. Мои одногруппники приступили к работе, а я сидела как неприкаянная. Пока он не подошел.

Ну что ж. Я расправила плечи. Идиоткой я выглядеть не собиралась – как раз наоборот. У меня сейчас впервые была возможность продемонстрировать, что к делу я отношусь серьезно, а личное отделяю от профессионального.

Но в следующее мгновение уверенности поубавилось. Я поднялась. И вдруг перестала понимать, что и как говорить.

– Сейчас я твой пациент. – Он уселся передо мной на стол. – Делай, что считаешь нужным.

Что я считала нужным? Я сглотнула. Исчезнуть – больше ничего. Вместо этого я взяла свой стетоскоп. Я намеревалась выслушать сердечные тоны. Это было не так уж трудно. На пятничной лекции мы подробно проработали ход осмотра. Дрожащими руками я надела стетоскоп и вставила в уши оливы.

– Наоборот, – сказал он, и я застыла, не донеся руку.

– Что?

– Стетоскоп. Так ты ничего не услышишь. Его надо вставить не той стороной, которая на первый взгляд кажется правильной.

Сердце колотилось. Он прав. Блин, что это сейчас было?

– Да, действительно. Спасибо. – Чувствуя скованность, я перевернула стетоскоп и попробовала еще раз. Я стояла с головкой стетоскопа в руках и не знала, что делать. Все, что мы выучили в пятницу, улетучилось. Точки наилучшего выслушивания сердечных тонов и клапанов. Как будто меня и не было на том занятии.

Сэм сидел молча, не глядя на меня, руки на бедрах. Или он решил дать мне время собраться, или намеренно подталкивал меня к действию. Неуверенность словно парализовала меня. Мой взгляд застыл на нагрудном кармане его халата, где изящными буквами было вышито Сэмюэл М. Эверет – студент медицинского факультета. Когда он заговорил, я слегка вздрогнула.

– Прежде всего, я бы попросил моего пациента раздеться до пояса, – произнес он.

– Окей. – Я сглотнула и заставила себя посмотреть на него. – Не мог бы ты?..

– С огромным удовольствием, – сказал он и медленно, провоцируя, высвободил руки из рукавов халата. Короткие рукава униформы позволяли разглядеть его рельефные плечи. Он весь был жилистый, тренированный. Тут же всплыли воспоминания о выходных две недели назад. Сэм на кайте. Его стройная, атлетическая фигура. Как ловко, невзирая на сильный ветер, он управлялся с парусом.

Я подняла на него глаза, и совершенно зря. Его взгляд был устремлен прямо на меня. Сегодня он был светло-серым, матовым. Только сейчас, когда мы едва ли находились друг от друга на расстоянии вытянутой руки, я увидела, какой он уставший.

Во рту у меня пересохло. Я стояла настолько близко, что чувствовала его запах и, как мне казалось, – тепло его тела. Мне вдруг представилось невозможным приложить сейчас дурацкий стетоскоп к груди Сэма. Когда я все-таки сделала это, выбрав место рядом с V-образным вырезом его униформы, то не услышала ничего, кроме шуршания ткани. Боковым зрением я увидела, что парни в аудитории уже поснимали свои футболки. Какое счастье, что Сэм не последовал их примеру. Это был бы конец.

Сердце затрепетало, когда он взял меня за руку. Не сводя с меня глаз, он стал водить моей рукой за вырезом униформы. Он на ощупь остановил стетоскоп где-то с правой стороны грудины и надавил мне на пальцы.

– Вот теперь ты, возможно, что-нибудь услышишь, – сказал он, но его голос потонул в мощном шуме, вдруг запульсировавшем у меня в ушах. Это билось его сердце. Билось мощно и равномерно. Непрерывные толчки, звуки которых заставили меня замереть. Я ни разу в жизни не слышала биение человеческого сердца таким образом. В эти секунды мне стала понятна вся его неописуемая сила. Было слышно, как сердце сокращается, а клапаны с шумом закрываются. И как быстро все это происходит.

Когда я подняла голову и посмотрела на Сэма, то увидела, что его взгляд изменился. Он сидел притихший, пальцами обхватив края стола.

– Ты слышишь? – спросил он тихо, его голос вдруг зазвучал хрипло. Я кивнула. – По правилам ты одновременно должна нащупать пульс. – Он откашлялся. – На запястье.

Я безмолвно кивнула и сделала, как он сказал. Одной рукой я взяла его руку, пальцы второй водили по его груди под униформой. Сэм тихонько втянул воздух.

Мне пришлось придвинуться к нему почти вплотную, и я внутренне ахнула, почувствовав твердое.

Боги…

Он вцепился пальцами в край стола, я ощутила, как он сдерживает охватившую его дрожь, которая, словно беглый пожар, перекинулась и на меня. И вместо того, чтобы сделать шаг назад, я чуточку придвинулась. Бедром я касалась его промежности, сердце готово было выпрыгнуть. Пульс набирал обороты. Я тихонько вздохнула, когда он прижался ко мне. На нем были достаточно свободные брюки, позволяющие скрыть эрекцию, но сквозь тонкую ткань я чувствовала все.

У меня закружилась голова, когда я посмотрела на него. Его губы были вытянуты, веки трепетали. Я снова погладила его под рубашкой. Провела пальцами над левой ключицей и поднялась к шее. Он дрожал всем телом, мне стало жарко внизу живота. Господи боже, что мы делаем?

Очевидно, что Сэм задавал себе тот же вопрос. Он немного отстранился и откашлялся. Кроме пульсирующей на шее вены, ничто не выдавало его возбуждения. Я вцепилась пальцами в стетоскоп и постаралась дышать спокойно.

– Окей. – Но его хриплый голос говорил об обратном. Присутствующие на занятии посмотрели в нашу сторону, и меня еще сильнее бросило в жар. – Вы получили первое впечатление? Тогда я предложил бы дальше заняться теорией.

Со стороны Сэм выглядел спокойным и расслабленным, как и всегда, но от меня не укрылась легкая вибрация в его голосе. Он встал из-за стола, взял халат и в этот момент слегка потерял равновесие. С почти неприличным удовольствием я отметила, насколько мои прикосновения выбили его из колеи.

Но и я не могла отрицать сладкого томления, не отпускавшего меня, пока Сэм не отстранился.

Он начал свою хорошо выученную лекцию об анатомии сердца и особенностях осмотра, украдкой поглядывая в мою сторону. И каждый раз у меня мурашки бежали по коже.

Пульс ускорялся уже от мысли о произошедшем. Наш поцелуй в машине Сэма тоже был страстным, но то, что было сейчас, не шло ни в какое сравнение. Я перестала понимать себя. То я хотела держаться от Сэма подальше, то желание вновь почувствовать вкус его губ не давало мне дышать.

Даже самый нудный учебный материал не помогал приглушить возбуждение. По крайней мере, когда он преподносился Сэмом.

Следующие полчаса тянулись мучительно медленно, а под занавес нам было дано задание прослушать друг друга еще раз. В этот раз, к счастью, обошлось, потому что Сэм преувеличенно тщательно занялся техникой – выключал проектор, убирал ноутбук. Я сделала вид, что мне нужно срочно дополнить мои скудные записи, пока остальные осматривали и прослушивали друг друга.

В какой-то момент я отвлеклась от айпада. Чтобы прямо посмотреть в океанические глаза Сэма. Теперь они лучились. Как по команде, мое сердце снова бешено забилось.

Я водила взглядом по его лицу от носа до губ, по его рельефным плечам до кистей рук. Я хотела, чтобы он взял меня этими руками, притянул к себе так же недвусмысленно, как сделал это в машине. И если я ничего не путала, Сэм хотел того же.

– Ну что же, всем спасибо, на сегодня мы закончим. – Он нетерпеливо барабанил пальцами по столу, как будто давал понять, что в этот раз можно обойтись и без привычных аплодисментов. – Аудитория зарезервирована для следующего занятия, оно начнется прямо сейчас, а мне нужно в операционную.

Я не была уверена, что это неправда. Потихоньку начала собирать свои вещи. Кто-то из одногруппников уже вышел, и тут мы снова встретились взглядами.

Он не произнес ни слова, но легкого движения головой было достаточно. Или я слишком много смысла вложила в этот его жест? Действительно ли он имел в виду, что я должна?..

Я нерешительно двинулась к выходу вслед за моими одногруппниками, а дальше все случилось очень быстро. Август Фостер вышел в коридор, и тут между мной и дверью легла рука, преградив дорогу. Дверь глухо захлопнулась, и в следующий момент Сэм взял меня за плечо. Прижал к двери. У меня перехватило дыхание, когда я прочитала в его взгляде желание и увидела его приоткрытые губы.

– Что это, черт возьми, было? – прохрипел он. Я испугалась, когда он отнял руку и положил ладонь на дверь.

– Это ты мне скажи, – произнесла я немного увереннее.

– Я не знаю, что ты делаешь, – пробормотал он, – но я с первой секунды потерял голову.

Горло у меня пересохло, я не могла выдавить ни слова, но я и так понятия не имела, что сказать. Вместо этого я придвинулась, и он ответил тем же. Сэм закрыл глаза, наши губы мимолетно соприкоснулись.

– Но одно я знаю. Если ты меня попросишь сейчас снова поцеловать тебя, я сделаю это.

Он погладил мои запястья с внутренней стороны, и я вспыхнула.

– Поцелуй меня, – прошептала я.

И он поцеловал.

Я ответила, как будто от этого зависели наши жизни. Я запустила пальцы в его волосы, он – в мои. Он скользнул языком мне в рот, мягко и в то же время настойчиво. Он доминировал, я такого никогда не испытывала. Я перестала воспринимать окружающую действительность. Для меня существовал только Сэм.

Я так сильно притянула его к себе, что он споткнулся. Чертыхнувшись, схватился за стену, чтобы не грохнуться на меня всей массой, затем снова отыскал мои губы. Я провела языком по его нижней губе, он запустил пальцы в мои волосы. Казалось, у меня подкосятся ноги, когда он легонько стал гладить большими пальцами мои виски.

Я не поняла, что происходит, когда Сэм отстранился. Мгновение спустя он обхватил меня за бедра и одним движением поднял. Я обвила его ногами, и он прижал меня к стене. Я хватала ртом воздух, пока он ласкал языком мою шею, затем его губы вновь овладели моими.

Я впилась пальцами в его затылок, пока он нес меня до стола. Усадив, слегка отпрянул, а потом вновь позволил себя притянуть.

Это было неправильно, но именно этого я и хотела. Мои веки сомкнулись, трепеща, когда он придвинул бедра вплотную. Хотя я уже знала, чего ждать, это прикосновение было интенсивнее предыдущего. В этот момент я чувствовала только его. Его сильные руки ласкали меня требовательно и одновременно осторожно. Его губы касались моих, щетина мягко царапала мою вспотевшую кожу.

Откуда-то донесся легкий свист.

Потом я услышала голоса и сжалась.

– Фак. – Сэм развернулся.

Приглушенный смех донесся из-за закрытой двери. Сэм поставил меня на ноги за мгновение до того, как ручка двери подалась вниз и следующий поток студентов вместе с их тьютором хлынул в аудиторию.

Глава 17

Не принято отклонять приглашения друзей. Таков был неписаный закон. Поэтому, когда Тедди на прошлой неделе позвала меня отпраздновать свой двадцать четвертый день рождения в одном из пабов Гастауна, я без колебаний согласилась.

Все было как всегда. Я кивнула и тут же пожалела. И чего я забыла на этой вечеринке? В пабе? Громкая музыка, липкий пол. Реки алкоголя. Пьяные люди.

Я не против углядеть какую-то прелесть в том, как после пятого шота Тедди потихоньку начала терять кондицию и в порыве внезапной сентиментальности заключила Киану в объятия. Но меня слишком уж отвлекала накатывающая тошнота. С каждой следующей выпиваемой за нашим столом порцией пива, вина и виски Maple – видимо, фирменного напитка в этом пабе – мой желудок сжимался.

Я единственная из нашей компании не пила спиртного. Но это никого не интересовало, и уж тем более никто не уговаривал меня пропустить стаканчик. Никто не отпускал ненужных шуток, когда я, решительно покачав головой, отказалась уже от первой рюмки и весь вечер потягивала свой имбирный эль. Однако дело было совсем не во мне.

Дело было в потере контроля остальными. Осознанная потеря контроля – вот что меня пугало. Народ выпивал, веселился, расслаблялся. При этом я полностью отдавала себе отчет в том, что моя паника неоправданна.

Выпей вместе со всеми, какие проблемы. Не будешь выглядеть как бедный родственник, вынужденный сидеть трезвым. Ах, если бы все было так просто.

Со смерти Остина я капли в рот не брала. Не могла. Когда однажды попробовала, мне показалось, что я глотнула чистого яда.

Паб ходил ходуном от позитива и взрывов смеха. Музыку почти не было слышно, ее заглушал гул голосов, наполнявший все двухэтажное здание. На самом деле мы не столько общались, сколько пытались перекричать шум. Это утомляло. Как и вся ситуация. Ужасно утомляло. Единственный человек, который мог бы скрасить обстановку, отсутствовал.

Может, я и в самом деле согласилась прийти на вечеринку лишь ради Сэма, будучи уверенной, что он появится. Что тоже не прикоснется к алкоголю, как на пляже. Однако я сидела тут уже один час и одиннадцать минут, и в течение часа и одиннадцати минут каждый раз незаметно поглядывала на дверь, когда в паб врывался очередной поток свежего воздуха и возвещал о прибытии новых посетителей. Но тот, кого я ждала, не появлялся.

Эта моя тоска по Сэму была абсолютно иррациональна. Я хотела быть с ним, при этом мне следовало его ненавидеть. Один из таких вечеров породил в нем чудовище. Не потому ли он сегодня не пошел сюда, а остался дома наедине со своей нечистой совестью?

– Детка, я уверена, он сейчас придет.

Я так сильно вздрогнула, что Киана тихонько засмеялась.

– Что? – выдавила я и постаралась сделать вид, будто не понимаю, о чем она говорит. Наверное, мои взгляды в сторону двери были не такими уж незаметными, как я думала.

– Твой МакДрими, сейчас он придет.

– Он не мой МакДрими, – возразила я. И тут же спалилась, дав понять, что знаю, о ком речь… Внезапно я почувствовала непреодолимую потребность все рассказать Киане. О глазах-океанах Сэма, меняющих цвет в зависимости от настроения. О нашем поцелуе, когда он подвозил меня после семинара в анатомичке. Уже от одного воспоминания меня бросало в жар. Я бы хотела подойти к нему и сорвать с его тела чертову униформу, хотела бы оказаться в его объятиях и принимать его поцелуи, пока не перестанет быть больно. Но больно будет всегда. Уж во всяком случае, если пытаться залечивать мои раны будет Сэм Эверет. Ведь каждым своим прикосновением, каждым взглядом он вскрывал их вновь. Видит бог, мне следовало ненавидеть его за это, потому что чем я становилась слабее, тем большим предательством это было по отношению к Остину. А вместе с ним – ко всему, что случилось.

– Лори, я знаю о вас, – сказала Киана, понизив голос, так что мне пришлось напрячься, чтобы услышать ее в этом шуме. – Сэм рассказал Тедди о вашем поцелуе.

Я застыла. Нет… Нет, не может быть. Он не мог.

А собственно, почему нет? Она была его лучшей подругой, он, черт возьми, имел право рассказать ей. Что дало мне повод думать, что для него это ничего не значит? Что у него нет потребности выговориться, что он не растерян, как и я?

Щеки у меня запылали, во рту пересохло. Киана смотрела на меня выжидающе.

– Я… Между нами нет ничего такого.

Хорошо! Хоть это и чистое вранье.

Она продолжала на меня смотреть задумчиво, можно сказать изучающе.

– То есть ты к нему ничего не чувствуешь?

Если я до этого момента еще не покраснела, то сейчас это точно произошло.

– Лори. – Киана подперла рукой подбородок. – Брось, ты с самого начала по нему сохнешь. А он – по тебе. Стоит кому-то из вас двоих появиться, как для другого весь остальной мир перестает существовать. Это нельзя не заметить.

Я было опять хотела все отрицать, но показалась себе глупой. Бесконечно глупой под ироничным взглядом Кианы, который смягчился, когда я, запрокинув голову, с отчаянием вздохнула.

– О господи, окей, я не могу не думать о нем и секунды, ты ведь это хотела услышать! Теперь ты довольна?

Киана просияла.

– А я что говорила!

– Ну а теперь, пожалуйста, хватит об этом, ладно? – остатки разума заставили меня произнести следующие фразы. Мне было больно это говорить. Каждое слово оставляло на языке острую рану, словно я ела стекло.

– Я не готова к отношениям с ним, я… Просто нет никакого мы, понимаешь? У меня столько проблем, сейчас это правда не вариант.

Киана разглядывала меня, и с каждой секундой становилось все более очевидно, что она отлично понимает, какую чепуху я несу.

Сэм действительно был не вариант, потому что вариант означает наличие выбора. Чертова выбора, который мое глупое сердце сделало без моего участия. Сэм был тем, о ком я мечтала. Чуткий, умный, проницательный. Чудесный, остроумный, потрясающий. И, возможно, виновный в смерти моего брата.

– Итак, никаких чувств? – спросила Киана, изобразив на лице бесстрастие. Мне не нравилось, что она так меня разглядывает. Мне стоило больших усилий, чтобы отрицательно помотать головой. Но как же я хотела влюбиться в Сэма без оглядки, чтобы ничего не стояло между нами, ничто не мешало. И как же я хотела поделиться всем этим с Кианой.

– Никаких, – выдавила я, едва расслышав себя в окружающем гуле, но Киана и так все поняла. Она выждала еще минутку, словно хотела дать мне возможность сказать правду. И я бы с удовольствием это сделала, но запретила себе.

Никаких. Чувств.

Ты не имеешь права испытывать по отношению к нему чувства. Остин мертв. И в этом виновен он.

– Окей. – Она расправила плечи, затем взглянула на меня. – Как твоя подруга я верю тебе, но как его подруга я требую, чтобы ты с ним поговорила. Правда, Лори. Сэм не заслужил, чтобы с ним играли. Если ты не видишь для вас будущего, открой карты. Я его знаю почти три года и ни разу не видела таким, какой он бывает с тобой. Он вот-вот влюбится, если ты и дальше будешь водить его на веревочке.

С каждым словом, слетавшим с ее губ, мое сердце сжималось.

Он не заслужил… Он вот-вот влюбится.

Черт. Черт. Черт.

Конечно, Киана была права. Я вела себя как слабохарактерная эгоистка. Нельзя было целовать Сэма и полагать, что это никак на него не подействует. Ведомая эмоциями, я совершала поступки, которые по зрелом размышлении иначе как противоречивыми не назовешь. И я должна была отдавать себе в этом отчет.

– Ты права, – выдавила я, каждое слово при этом звучало фальшиво. Ничто из сказанного не было правдой, я хотела лишь одного – прокричать: Да, я втюрилась в него. По уши. А еще я хотела сидеть за этим столом в его объятиях, среди друзей, ощущать его тепло и безмятежность и думать, что все будет хорошо, если я просто доверюсь ему.

Мысли одолевали меня, и я поднялась из-за стола, быстренько схватив сумку.

– Сейчас вернусь, – бросила я в сторону Кианы и, прежде чем она успела ответить, стала протискиваться сквозь толпу. Я толкнула дверь в туалетную комнату и почувствовала облегчение.

Тишина… Наконец-то. Я на мгновение закрыла глаза и встала перед зеркалом, обеими руками опершись о раковину. Плечи мои расслабились, и я только сейчас заметила, насколько была напряжена весь вечер.

Киана знала, что говорила. Я должна была сказать ему правду, но правда была слишком ужасной. И звучала она не Я ничего не чувствую к тебе, она звучала Ты чудовище, ты допустил, чтобы мой брат умер. Я ненавижу тебя, но чем лучше я тебя узнаю, тем больше даю слабину. И за это ненавижу тебя, а заодно и себя, еще больше.

Я крепче сжала края умывальника.

Больше всего мне хотелось закричать. Господи, ну почему он хотя бы не урод, было бы проще его ненавидеть. Намного проще, будь он таким, каким я его себе представляла. Но Сэмюэл Эверет даже отдаленно не соответствовал моим представлениям.

* * *

Ну разумеется.

Разумеется, он появился ровно тогда, когда я спряталась в туалете. Разумеется, меня должно было застигнуть врасплох то, как он стоял посреди вибрирующего зала и обнимал Тедди. Блаженно улыбаясь, она уютно прижималась к нему. Сэм коротко поздоровался. Выглядел он, конечно, сногсшибательно. Небрежная прическа, темная трехдневная щетина, эта его чертова улыбка.

Коул прокричал что-то Сэму через стол, раздался хохот. Тедди сияла, Сэм положил руку ей на плечи и посмотрел в мою сторону. Словно инстинктивно почувствовал мое присутствие.

Неважно, чем была до этого занята моя голова. Стоило ему взглянуть на меня, мой мозг отключился. Мысли улетучились, стало легко и приятно. Мир стал чуточку добрее, когда я посмотрела в его глаза. Мне хотелось всем своим существом раствориться в них. Никаких других желаний не было. Рядом с Сэмом я переставала воспринимать себя адекватно.

Словно ощутив волшебное притяжение, я направилась к нему. А могла бы снова сесть с Кианой, хоть она и болтала с сокурсниками Тедди и Сэма, которых я не знала. Я не замечала ни музыки, ни людей вокруг, все исчезло, пока я шла к нему.

Тедди скользнула по мне взглядом, на долю секунды по ее лицу пробежала тень. Она не выглядела рассерженной, скорее встревоженной, и я не могла обижаться на нее за это. Она хотела лишь уберечь своего лучшего друга от того, кто разобьет ему сердце. Я бы на ее месте вела себя так же. Мое сердце он разбил несколько лет назад, и что самое ужасное – даже не догадывался об этом.

Словно в трансе, Сэм убрал руку с плеча Тедди. Он стоял и смотрел на меня неуверенно, но вместе с тем радостно и несколько секунд выглядел совершенно растерянным. Его улыбка смягчилась, а я мечтала лишь об одном: чтобы он обнял меня, как только что обнимал свою лучшую подругу. Или даже посильнее, покрепче.

Возможно, это ошибка. Осознание молнией пронеслось по моим синапсам. Это был Сэмюэл Эверет, и он был там, где умирал мой брат – такой непостижимо трагической и напрасной смертью, что сердце разрывалось.

Он был там, но не факт, что был виновен. Ведь так? Ну и что, что волею судьбы они оба оказались тем вечером в одном клубе? Мои сомнения разом показались мне смехотворными. Может, он вовсе не был таким уж чудовищем, каким я его считала? Может, совсем наоборот? Я напридумывала прекрасного и позволила себе какое-то время побыть в этом состоянии. Пока его слова и слова сокурсников Остина не вернули меня в реальность. Он настаивал на выпивке… Зачем им было врать? С другой стороны, разве не каждый сам отвечал за свои поступки?

Сэм посмотрел на меня, улыбнулся, он был красив. Музыка и гул голосов вновь обрушились на меня со всей силой, пока я стояла перед ним и не знала, как поздороваться. Казалось, он тоже не знает.

– А вот и ты, – произнес он наконец.

– И ты, – ответила я невпопад, и уголки его рта дрогнули. Пусть бы всегда смотрел на меня так. Все, о чем я думала, перестало иметь значение. Сэм смотрел на меня, и мне казалось, будто это я и не я одновременно. Словно я была здесь и не здесь. Было все и не было ничего. Абсолютное счастье и бесконечная боль.

Я ощутила в нем легкую дрожь, когда мы обнялись. Нахлынули воспоминания о последнем семинаре, его теплое тело едва коснулось моего, и мне хотелось почувствовать его ближе. Окруженные множеством людей, мы были здесь одни. Никто нами не интересовался, мы стояли как вкопанные, и я пошевелилась, лишь когда Сэм взял меня за руку. Он скользил по мне взглядом, в котором читалась просьба, почти извинение, а потом потянул к выходу. Пока мы протискивались сквозь толпу, я пыталась понять, что он задумал. Но в глубине души уже знала. Нам нужно было поговорить. Сейчас же.

Чем ближе мы были к выходу, тем сильнее мне становилось не по себе. Я не до конца понимала, что именно скажу ему. Слова вдруг испарились. Я просто хотела целоваться с ним и не думать о том, чем может закончиться вся эта история.

Улица встретила нас влажной прохладой, нити дождя падали на темную мостовую ночного Гастауна, по которому в этот поздний час стучали каблуки и каблучки гуляющих парами и группами. Выйдя на холод, я словно налетела на стену, но это не привело меня в чувство.

Огни баров и ресторанов освещали ночь и лица немногочисленных курящих у входа.

Мы встали под узкий козырек в нескольких шагах от нашего паба, но холодные капли уже упали мне на лицо. Я непроизвольно скрестила руки на груди и пожалела, что вместо легкой кожаной куртки не надела теплое пальто.

Несколько секунд Сэм смотрел на меня. Будто размышлял, подходящий ли сейчас момент предложить мне свою куртку. Свет падал на его лицо. Оранжевый, красно-фиолетовый, прохладно-голубой. Он был хорош при любом освещении.

– Нам надо поговорить, – произнесла я, пока он меня не опередил.

Он медленно кивнул.

– Надо. – Было непонятно, что означает его взгляд. Руки он спрятал в карманы своей темной куртки. Я не знала, замерз ли он или хотел, как я, отстраниться, освободить руки.

Он потупил взгляд. Было ужасно, что он не смотрит на меня. Глупая боль разлилась в груди. Нам надо было поговорить, но слов не было.

Он прикусил нижнюю губу и поднял глаза. В этот самый момент кто-то что-то во мне переключил.

Мы одновременно сделали шаг навстречу. Его руки скользнули под мою куртку, нащупали бедра. Он рывком прижал меня к себе. Моя сумка съехала с плеча, но когда наши губы соприкоснулись и он положил руку мне на затылок, крепче прижав к себе, это стало совершенно не важно. Он впился в меня губами, и это было невероятнейшее из ощущений.

А затем я почувствовала это.

Потеря

Мне никогда не нравилось спиртное. Ни когда мои друзья по выпускному классу тайком начали выпивать и устраивать вечеринки. Ни когда я впервые попробовала пива из красного пластикового стаканчика и спросила себя, как, черт возьми, человек может пить это по доброй воле. Ни когда я однажды потеряла счет этим стаканчикам, а Якоб Лоусон из хоккейной команды все подливал мне, ни даже тогда, когда его лицо стало терять очертания. Было отвратительно чувствовать себя пьяной. Кружилась голова, туман все больше сгущался. Мной овладевала беспомощность и странное ощущение бессилия.

Я до сих пор не понимала, почему алкоголь действовал на меня плохо. До смерти Остина я еще несколько раз выпивала. Никакого положительного эффекта не было. Никакой легкости, лишь паника. Я не испытала никакого удовольствия, лишь страх, когда в доме Люси Тейлор подкатила тошнота и меня вырвало в гостевом туалете горькой желчью и этим дьявольским зельем.

– Где ты? Ага, оставайся там. Никуда не уходи. Я через десять минут буду, – услышала я в трубке спокойный голос Остина. Я разбудила его среди ночи. Какое-то время спустя он остановился перед домом Тейлоров, в худи с логотипом школы Иствью и клетчатых пижамных штанах. Стоило ему подойти, как я потеряла самообладание. Я не знаю, как мы возвращались, помню только руки Остина, когда он поддерживал меня в ванной над унитазом и заботливо гладил по волосам. Я была в надежных руках. Его руках.

Когда Якоб Лоусон спросил меня, кому я хочу позвонить, единственное, что мне пришло в голову, – это номер Остина. Без сомнения, он проехал бы ради меня пол-Онтарио. Даже ночью, невзирая ни на мороз, ни на сантиметровый слой льда на дороге.

Перед тем как умереть, он позвонил мне. В полиции проверили его звонки. Три исходящих вызова той ночью. Все три – на мой номер. Мой брат надеялся, что я позабочусь о нем так же, как он заботился обо мне. Нетрезвый, без посторонней помощи, возможно в состоянии отчаяния и паники.

А я не помогла. Меня не было. Я опоздала. И я не выпила больше ни капли спиртного, ни разу, после того как это стоило Остину жизни.

Отказавшись от алкоголя, я ничего не потеряла. Мне это никогда не нравилось. Потерей в моей жизни был Остин.

Глава 18

От него, как всегда, пахло чистотой, свежестью, свободой, а еще мятой и немного морской водой. Однако мои вкусовые рецепторы уловили то, на что мое тело мгновенно отреагировало приступом паники.

Ее вкус я почувствовала в первую секунду нашего поцелуя. Горький и острый. Сэм продолжал меня целовать и ничего не замечал.

Сначала я посмотрела ему в глаза. Они были ясными и живыми, как и всегда. Невозможно, чтобы от моего внимания что-то укрылось. Его походка была уверенной, твердой.

И все-таки я ощутила вкус алкоголя. По истечении нескольких лет, когда я не пила, сомнений быть не могло.

Сэм не был пьяным. Но и трезвым он не был, и вдруг все мои сомнения и мысли снова обрушились на меня.

Я резко отстранилась. Оранжевый свет падал на одну половину его лица, отражался в радуге дождинок на ресницах и коже. Он открыл глаза. С секунду он выглядел раздраженным, и мне было больно видеть его таким. Его руки все еще обнимали мое тело, во взгляде читался вопрос.

Он снова сделал это. Он снова выпил. Он лгал мне, а себя оправдывал. Может, и в самом деле…

Я всмотрелась в его идеальное лицо. Увидела, что смятение сменилось беспомощностью. Казалось, он ни о чем не догадывается.

– Ты выпил, – мой глухой голос практически утонул в шуме улицы. Но я была уверена, что он меня расслышал.

Его зрачки расширились, на какое-то мгновение он застыл. Я отошла еще дальше, и с каждым сантиметром, что я отодвигалась, становилось все больнее. Наконец он понял.

– Я… Всего один шот. С Тедди, она… – он осекся, будто свои собственные слова шокировали его не меньше, чем меня.

До чего же глупо было с моей стороны поверить ему. Плевать ему было на смерть Остина. От алкогольного отравления, ага. Он подначивал Остина, был рядом с ним в том ужасном месте до последнего и продолжал веселиться с друзьями как ни в чем не бывало.

Я рывком надела сумку на плечо и развернулась. Уйти, скорее уйти отсюда. От него, от всего, пока я не совершила какую-нибудь непостижимую глупость. Пока не наорала на него, что, несмотря на смерть Остина, он посмел продолжать пить. Нельзя было, нельзя – и все. Если припереть его к стенке, открыть, кто я такая, он никогда не скажет правду. Я… я должна… Нет, это безумие. Мне надо было просто уйти домой.

– Лори, подожди…

Его голос звучал слишком близко, пока мои ноги, словно управляемые кем-то при помощи пульта, бежали по мостовой. Я понятия не имела, в правильную ли сторону я несусь.

Мне следовало остаться дома. Это было понятно с самого начала, но я хотела что-то там себе доказать. Что я в состоянии сходить на вечеринку. Еще я надеялась, что Сэм развеет все мои сомнения. Слезы брызнули из глаз, когда я поняла, как жестоко ошибалась и в одном, и в другом.

Он схватил мою руку, и этого было достаточно, чтобы я развернулась. Я не понимала, как у него хватило наглости бежать за мной. Сэм стоял передо мной, его грудь тяжело вздымалась и опускалась.

– Прости, я знаю, ты не пьешь, я не хотел…

– Ты ничего не знаешь! – бросила я в ответ, прежде чем успела подумать. Под его взглядом во мне словно плотину прорвало, слова вдруг хлынули неуемным потоком. – Ты действительно не имеешь ни малейшего понятия, как это…

– Тогда объясни мне, – прервал он меня. – Поговори же со мной, черт возьми. Мне жаль, я не знал, что ты так отреагируешь, если я разок… – Он осекся на полуслове, и у меня сперло дыхание. Что бы ни творилось с ним в эти секунды, мне стало страшно.

– Ты правда хочешь знать? – фыркнула я, в это время вдалеке послышались глухие раскаты грома, и дождь брызнул мне в лицо.

– Да, представь себе! – Его пальцы сильнее сжали мою руку.

– Я не могу! – закричала я. – Я не пью, и я не выношу, когда другие надираются до бесчувствия. Если они мне дороги. Я начинаю бояться всего, а потом появляешься ты, и… Так не пойдет, черт подери! – Слезы застили мне глаза. Фигура Сэма превратилась в расплывчатый силуэт.

– Почему? – беззвучно выдавил он. Сейчас мне хотелось одного – чтобы он закричал. Однако он держался спокойно. Пугающе спокойно.

Одного-единственного слова хватило, чтобы ко мне вернулись жуткие кошмары более чем трехлетней давности и бесконечные приступы рыданий.

Ему придется сказать мне правду. Но это возможно лишь в том случае, если между нами будет доверие. Тогда я смогу понять, что он пережил. И выяснить это можно только одним способом.

Не напортачь, Кавэль. Только не напортачь сейчас.

Мое сердце готово было разорваться, лицо Остина маячило передо мной. Его горящие глаза, улыбка, ямочки на щеках. Три точки напряжения, три звонка, потом он умер. И Сэм был единственным, кто мог знать, что же произошло.

Я зажмурилась, я не могла смотреть на него, пока произносила:

– Моя… моя сестра умерла.

Дыши.

Несчастный случай.

Просто дыши.

Не обошлось без алкоголя.

Я так быстро выдавила из себя слова, что он, наверное, не разобрал. Я вывалила неправду, прежде чем осознала это. Губы горели от лжи. Еще никогда я не чувствовала себя столь скверно. Я отреклась от Остина.

Но я делала это для него. Во имя правды, которую он заслуживал. И он, и я. И моя семья. Я постаралась сосредоточиться на гневе, на отчаянии, чтобы не думать о своей нечистой совести. Да, я солгала Сэму. Но что мне оставалось? Если бы он узнал, кто перед ним, я, вероятно, никогда бы не узнала, что произошло на самом деле.

Теперь гром гремел над самой моей головой. Каждый раз, когда ночное небо озарялось вспышками молний, мне было видно лицо Сэма, пытавшегося переварить услышанное. Вместо лица – неподвижная восковая маска. Я прямо видела, какая работа совершается в его голове. Я молилась, чтобы он не додумался сложить два и два и выстроить связь между мной и Остином.

Про дождь я снова вспомнила, увидев, как по щекам Сэма текут капли, собираются на подбородке, чтобы затем упасть на землю. Он поднял глаза, в них снова была жизнь, но больше не было глубины.

– Я… – сказал он, чтобы в следующее мгновение снова замолчать. Было больно видеть его таким. Почти так же больно, как лгать ему. – Прости меня. Я не знал…

Когда он развернулся, я думала, мир пошатнется. Мне нужно было к чему-то прислониться, опереться на что-то, но ничего не было. Я зашла слишком далеко.

И тогда мне пришлось сдать назад. Мне, а не ему, черт бы его побрал! В этот миг я осознала всю глубину сказанного мной, а также то, какой эффект это произвело на Сэма.

Мои ноги привела в движение какая-то посторонняя сила. Когда Сэм скрылся в темноте, пустая боль наполнила грудь. Ему нельзя было позволить уйти.

– Нет! Нет! – Когда на меня стали оборачиваться прохожие, до меня дошло, что этот хриплый голос принадлежит мне. Наверное, я выглядела как полоумная, но какая разница. – Стой!

Свинцовый холод пробирал до костей, на мне не осталось ни одной сухой нитки. Я догнала его возле оживленной Кордова-стрит. Сердце колотилось нещадно, каждый вдох обжигал. Мои пальцы скользнули по его мокрой куртке. Я отпрянула, когда он повернулся.

– Оставь меня, проваливай, слышишь, проваливай! – закричал он мне, и с каждым его хриплым криком мое нутро наливалось тупой болью. Когда он замолчал, я не чувствовала больше ничего.

– Поговори со мной! – я ощущала вкус дождя и слез, я хотела схватить его, встряхнуть, а потом поцеловать. Он развернулся, чтобы уйти, но я вцепилась пальцами в его куртку. Я зажмурилась и приготовилась к тому, что он оттолкнет меня, отцепит мои руки от своего тела, ведь он был намного сильнее, но ничего такого не произошло. Я снова открыла глаза, его лицо было прямо передо мной.

Его осветили фары проносящейся мимо машины, и я увидела такую боль на его лице, что у меня подкосились ноги.

– Я не могу, не могу… Я… Черт.

Я притянула его к себе, он опустил голову. Его плечи дрожали, все тело было напряжено.

– Я не хотел так, я всего лишь хотел нормально провести этот гребаный вечер, единственный раз сказать «да», когда моя лучшая подруга попросила меня выпить с ней, хотя бы сегодня вечером забыть…

Он даже не догадывался, что я знаю, о чем он говорит.

– Забыть что? – все же прошептала я.

Сэм помолчал, как будто собирался с силами, чтобы продолжить.

– Ты права, – выдавил он. – Я не пью. Вообще. Не только за рулем, но и в остальное время. Потому что мне очень страшно, и я… я… – Он сделал глубокий вдох. – Потому что произошла одна вещь, о которой я никому не рассказывал, и на это есть причина.

У меня перехватило дыхание. Никому не рассказывал?

Сэм закрыл глаза. Казалось, он не мог одновременно говорить правду и продолжать смотреть на меня. Он перестал дрожать, им вдруг овладело зловещее спокойствие. Я физически почувствовала, как он отстранился, там, где прежде были эмоции, образовалась пустота. Только в состоянии апатии он был способен говорить. Дать волю столь тщательно вымаранным из памяти воспоминаниям. Господи, я слишком хорошо знала, как это бывает.

– Перед тем как приехать сюда, я поступил на медицинский в Торонто, – начал он, и я вдруг вспомнила весь пережитый кошмар. Мне захотелось убежать отсюда прочь.

Он смотрел и одновременно не смотрел на меня. Он смотрел сквозь меня. Взгляд был пустой, бессмысленный. Голос начисто лишен интонации.

– Мама с папой всегда предупреждали меня насчет медицины, просили хорошенько подумать. – Мое тело покрылось мурашками, таким чужим был сейчас его голос. – Я ничего не хотел слушать, думал, знаю, что делаю. По моим представлениям, лучшей профессии не было. Спасать жизни, нести ответственность. Служение, а не служба. Но реальность не сводится к штудированию долбаного атласа «Анатомии Грея», – он ненадолго умолк. – Нет, они конечно порадовались, что я получил место в Торонто.

Мне показалось, что внутри у меня все оборвалось.

– Сначала я отучился в UBC на бакалавриате по нейронаукам. – Он сглотнул. – Там я познакомился с Теа. Мы несколько лет были вместе. Она всегда мечтала изучать право в универе Торонто. Когда ее приняли, стало понятно, что я тоже буду пытаться поступить и, возможно, приеду туда. И я смог. Мы нашли квартиру в центре. Но поскольку был нужен ремонт, а в комнате Теа места не нашлось, я на несколько недель поселился в общежитии. Там подобралась клевая компания, а с одним парнем мы даже должны были вместе учиться. – Он помедлил.

Мое сердце готово было выпрыгнуть.

Нет, нет, нет…

Не произноси этого.

Сэм закрыл на секунду глаза.

– Его звали Остин.

Глава 19

Мир потускнел. Стал более душным. Чертовски усложнился.

– Первые дни мы постоянно были вместе. С Теа было… непросто. Во многом сказалась жизнь врозь, – он помедлил. – Но, наверное, между нами все кончилось еще раньше, просто я не хотел этого замечать.

Я уже давно перестала обращать внимание на жгучий холод. Его не чувствовали ни мои пальцы, ни мое полыхающее сердце.

– На седьмой день она порвала со мной. Блин, я проехал ради нее полстраны, хотя нам обоим было понятно, что все давно кончено. Я чувствовал себя как последний идиот. Чувствовал… унижение. А чего я ждал? Конечно, она нашла кого-то получше. Одного типа с юридического факультета. Я должен был это понять раньше, но я думал… я думал, что, может, все-таки ее устраиваю. Что, может, это действительно так, а не только в моих фантазиях. С ним она въехала в квартиру, которая предназначалась для нас.

Что он, черт возьми, делает? Эту часть истории мне слушать не хотелось. Это делало его в моих глазах ближе, делало его жертвой, человеком разочаровавшимся. Неважно. Мне. Было. Все. Равно. Но я посмотрела ему в глаза, и сердце сжалось. Я никогда бы не смогла игнорировать его страдания, я точно это знала.

– Меня это задело, я был в ярости, я не понимал, что делаю в Торонто. Я попал в зависимость от другого человека, и ненавижу это до сих пор. Мне только и оставалось, что дальше учиться. Я хотел стать самым крутым доктором на всей земле, я хотел это продемонстрировать им всем. Родителям, Теа, но больше самому себе. Все закончилось, не успев начаться.

Он замолчал и на мгновение опустил глаза, я подумала в этот момент, какое же у него недюжинное самообладание. Как можно было настолько владеть собой? Эта мысль доставила мне почти физическую боль. Как же мне хотелось сейчас обнять его. Но я не двигалась.

– За неделю до начала семестра начались вводные семинары, – продолжил Сэм. Он говорил так, как будто сам ни в чем не участвовал. Он будто бы пересказывал события, которые не мог до конца осмыслить даже спустя годы, будто бы он со стороны оценивал свои поступки и все происходящее. Свои ошибки. – После расставания с Теа я стал пить как никогда. Каждый день, каждый вечер я надирался, это всегда помогало отключиться. Не знаю, как такое было возможно. Когда я сегодня думаю об этом, мне кажется, это был не я. Ну а потом случился этот поход по кабакам вместе с тьюторами и другими первокурсниками. Я до сих пор задаюсь вопросом, почему я не остался в тот вечер дома. Вероятно, все было бы по-другому.

Он прикрыл глаза. Я не хотела его торопить, но иначе не могла.

– Сэм, – попросила я тихо. – Пожалуйста…

Он поднял глаза, обшарил взглядом промежутки между домами, словно искал чего-то возвышенного, что помогло бы ему произносить слова.

– Той ночью все сошлось. Я был в отчаянии, злился на Теа, боялся встретить в баре ее и этого ее Паркера. Не знаю, сколько я выпил, но я уже привык. Я хотел хорошо провести время, хотел, чтобы и другие хорошо его провели. В том числе Остин, – его голос дрогнул. – Я уже набрался, когда мы вернулись на кампус, где как раз начиналась вечеринка. Я даже не помню, как мы там оказались. Знаю только, что ночь была очень ясная и очень холодная. Был февраль, на днях выпал снег. По всему чертову кампусу слонялись студенты, все разогретые, все пьяные. У Остина было… он был примерно в таком же состоянии, что и я. Как только стакан пустел, я тут же подливал. Нам было весело. Сегодня я думаю… сегодня я испытываю лишь стыд. Я… должен был остановить его. Но я был слишком подшофе, чтобы понимать, что это ни в какие ворота. Я понял это только тогда, когда он выволок меня на улицу и вытащил из кармана пластиковый пакетик.

Тишина, и

мое

сердце

остановилось.

Я уставилась на него, я ждала, что он рассмеется. Что скажет: Попалась! Это не то, что ты думаешь. Но этого не произошло.

Нет. Этого… Нет.

Тихий звук, вырвавшийся у меня, выражал полнейший ужас. Я не была уверена, что Сэм что-нибудь услышал. Он был как будто в трансе. Когда он посмотрел на меня, я словно получила удар под дых.

Я хотела убежать. Я просто хотела, чтобы все закончилось.

– Не знаю, что он там себе думал, говоря, что у него кое-что есть.

Я сжала кулаки и почти не ощутила боли, когда ногти впились в кожу. Это было ничто по сравнению с сокрушительным ураганом, бушевавшим внутри меня.

– Настроение сразу упало. В первый момент я подумал, что он прикалывается. Но он говорил серьезно. Я отказался. И до сих пор спрашиваю себя, почему я не вырвал у него этот гребаный пакетик и не смыл в ближайшем туалете. Вместо этого я смотрел, как он достал таблетку и… проглотил ее. Думаю, он разозлился, что я не стал. В этот момент атмосфера вечера стала накаляться. После такого количества выпитой дряни мы оба были невменяемые и легко возбудимые. Я вернулся к остальным, стал набираться дальше, вел себя так, будто ничего не произошло. Но что-то было не так. Я… блин, я как сейчас помню это бессмысленное беспокойство, это ощущение нутряного страха. В какой-то момент я свалил, бежал по кампусу как сумасшедший. Я не мог его отыскать. На мои звонки и сообщения он тоже не реагировал. Его не было. В конце концов я побежал к тому месту, где мы виделись в последний раз, и обнаружил его следы на снегу. Должно быть, он тут носился как полоумный. Следы в какой-то момент оборвались. А он лежал там. Лицом вверх, рядом с лестницей. Я подумал было, что он притворяется, я правда так подумал. Но он не двигался. Он был ледяной. Он не дышал. Эта гадость из пакетика смешалась со спиртом. Экстази дерьмового качества, разбодяженный еще какой-то дрянью, по крайней мере так потом сказали в полиции. Одной таблетки хватило для получения смертельного коктейля.

Я чувствовала ровно то же, что и тогда. Я стояла молча. Слышала слова, но не воспринимала их. Уши и голова работали вразнобой.

Остин не принимал наркотиков. Он бы никогда этого не сделал. Только не мой старший брат, человек с самой чистой совестью и самыми большими амбициями. Это… Этого просто-напросто не могло быть.

– Я… я опоздал.

Не слишком осознавая происходящее, я отступила на шаг. Потом еще на шаг. Лицо Сэма превратилось в маску, глаза пустые, взгляд безразличный, гусиная кожа.

– Он лежал там и не дышал. Я сразу вызвал «Скорую» и начал реанимировать. Снег хрустел, его ребра тоже, будто сломанные, было абсолютно тихо, и все было напрасно, и…

Он умолк, но руки продолжали дрожать. Дыхание было коротким и поверхностным, мне были знакомы эти признаки подступающей панической атаки, я достаточно хорошо их знала, чтобы сразу понять.

Он стоял передо мной и открытым текстом говорил, что Остин умер не от алкогольного отравления, как я думала все это время.

3,5 промилле, захлебнулся собственной рвотой, остановка дыхания, которую никто не заметил. Такую картину мне обрисовали родители. Сотрудница судебной медицины, полицейский двумя днями позже. Мы бесконечно сожалеем, бессмысленная, трагическая смерть…

Никто ни разу, черт возьми, не упомянул наркотики, а этот парень, который был там с моим братом, описывает мне сейчас совершенно иную картину.

Ни разу, никогда, ни разу. Не Остин. Не на этом свете…

Одна часть меня кричала, чтобы я верила Сэму, чтобы посмотрела в его землистое лицо, поймала пустой взгляд. Словно это служило подтверждением всему сказанному. Отвратительная правда, а не выдуманная для собственного потребления история, позволяющая не сойти с ума.

Я должна была остаться и не дать ему уйти. Пока он не закончит, пока я не поймаю его на противоречиях и ошибках, которые обличат его ложь. Но я не могла. У меня больше не было сил выяснять что-то, что давно было потеряно, не сегодня ночью. После того как Сэм поставил под сомнение все, что я знала и чувствовала предыдущие три с половиной года.

Не только образ Остина как идеального старшего брата, в котором теперь усомнилась. Но и образ жертвы.

Я отпрянула, и Сэм посмотрел на меня. Я открыла рот, чтобы снова его закрыть, когда мне стало ясно, что все слова ничего не значат. Я развернулась и ни разу больше не оглянулась.

* * *

Неважно, что вообще-то я не могла себе позволить такси, поскольку откладывала все свои деньги на собственный автомобиль. Неважно было и то, что водитель три раза меня спросила, все ли в порядке. Нужна ли мне помощь.

Я обратила внимание, что в доме горит свет, лишь когда открыла дверь и ввалилась в своих промокших ботинках в прихожую.

Эммет встрепенулся, увидев меня.

– Лори? – Он поправил очки, как будто хотел удостовериться, что я это я. – Что, блин…

Он перешагнул через разбросанные по всему полу огромные строительные чертежи и подошел ко мне.

Дверь за мной захлопнулась, и хотя еще несколько минут назад я бы все отдала, чтобы ни с кем не разговаривать, увидев Эммета, я почувствовала огромное облегчение.

Его темные волосы беспорядочно свисали на лоб, под глазами круги. На секунду меня пронзил вопрос, откуда у этого парня были силы ночами сидеть над своими бумажками да еще вкалывать на двух работах. Я почти с отчаянием ухватилась за эту мысль, чтобы отвлечься от своих переживаний, но они не позволили мне этого, нахлынув вновь.

Я хрипло всхлипнула, при этом сама испугалась, и если Эммет и заметил, то не подал виду. Он выглядел озабоченным, но не сказал ни слова, заключив меня в объятия.

– Тише, – прошептал он, когда моя голова легла ему на плечи, и он стал покачивать меня из стороны в сторону.

Я всхлипнула, не стесняясь, мне было плевать, что мой сосед видит меня в таком состоянии, у меня не было сил думать об этом. Мою грудь давила всепоглощающая боль. Слишком много всего накопилось за последние недели. Противоречивые переживания, неуверенность, мрачные предчувствия, иррациональный страх, чрезмерное напряжение.

– Лори, что?.. – начал было Эммет, но мои всхлипывания снова заставили его замолчать. Он просто крепко обнял меня.

– Я… прошу тебя, пожалуйста, не спрашивай, – выдавила я, не глядя на него. Я отметила, как бережно Эммет гладит меня по спине.

– Тебе не обязательно рассказывать, что случилось, – сказал он, и мне пришлось зажмуриться, чтобы подавить мои глупые слезы. Это не имело смысла. – Но ты должна мне сказать, не обидел ли тебя кто. Нужна ли тебе помощь. – Он помедлил. – Он позволил себе лишнее?

Я покачала головой.

– Хорошо, – прошептал Эммет.

Однако начиная с этой ночи хорошего больше не было.

Глава 20

Слипшиеся веки, странный вкус во рту и подкатывающая тошнота. Если бы я несколько лет подряд не воздерживалась от алкоголя, то решила бы, что это похмелье. Но это было не похмелье, а тяжелое осознание того, что предыдущая ночь перевернула всю жизнь с ног на голову.

Открыв глаза, я подавила стон. Было светло и холодно, сильно ныла спина. Когда я поняла, что лежу на диване в нашей гостиной, до меня дошло.

Я нервно огляделась, но в комнате никого не было. Смутно вспомнила, как накануне вернулась домой и встретила Эммета, как крепко он меня обнимал, пока у меня не кончились слезы и пока я, видимо, не уснула в его объятиях. На этом месте ход вчерашних событий в моей голове прерывался.

Некоторое время я беспомощно прислушивалась к тишине. Где-то на заднем плане тихо гудел холодильник, никаких других звуков до меня не доносилось. Планы и чертежи, разложенные вчера по всему полу, исчезли. Я увидела горчичного цвета плед, который обычно был перекинут через спинку дивана, а сейчас укутывал меня. Вся одежда, в которой я пришла, была на мне, включая кожаную куртку.

Я села и почувствовала какое-то шевеление в ногах. Что-то теплое уютно устроилось в углублении между спинкой дивана и моими ногами, а теперь выпрыгнуло. Это Китсилано рысила ко мне по краю дивана. Она задрала хвост, припустила и, поскольку я еще была не в состоянии увернуться, в порыве нежности прижалась своей маленькой головой к моему виску. Китси громко мурлыкала, отчего все ее тело вибрировало. Мои губы сложились в улыбку, когда она провела своим шершавым языком по моей коже.

Я со вздохом повалилась назад и запустила пальцы в темно-серую шерсть Китсилано. Она устроилась у меня на груди, бархатная и теплая. Мне сразу стало легче на сердце.

– Ты не знаешь, где остальные? – Я даже не видела ничего странного в том, что разговариваю с кошкой, словно она была моей третьей соседкой. Я осмотрелась в поисках телефона и заметила на столике записку. Знакомая бумага, пунктирные линии и сверху логотип Beverlyʼs. Одной рукой я погладила шелковистую шерстку Китсилано, другой дотянулась до убористо исписанной записки.

В холодильнике тыквенный хлеб (помогает от всего) и немного запеканки из батата со вчерашнего ужина. Я на работу, дай мне знать, если тебя нужно подменить, ок? Хоуп уехала на выходные к семье и вернется после обеда. И послушай, неважно, что у тебя там, но поесть не повредит (Китси тоже так думает):)

Тепло разлилось у меня внутри, и я снова спросила себя, чем же заслужила таких соседей. Эммет просто лучший человек на земле. К тому же вчера он был согласен выслушивать мои рыдания – то еще удовольствие. Раньше это было прерогативой Эмбер.

Эмбер… Возможно, она единственная, кому я могу рассказать о случившемся вчера ночью, хотя полной уверенности в том, что мой мозг не сыграл со мной злую шутку, не было. Неужели я стояла с Сэмом под проливным дождем где-то в Гастауне и слушала историю о том, что Остин употреблял всякое дерьмо?

Сейчас, при свете дня, это казалось еще более фантасмагоричным. Остин – самый ответственный и разумный из людей. Все выглядело настолько абсурдным, что я не могла поверить.

Если все рассказанное Сэмом действительно правда, почему, кроме него, никто не знал? В полиции говорили о некачественном МДМА… Я что, блин, единственная, кто этого не понял? Я отказывалась принять, что все было вот так просто и Остин так или иначе сам во всем виноват.

Китсилано жалобно замяукала, протестуя против того, чтобы я выбралась из-под одеяла и встала. Наполовину высохшая одежда крепко прилипла к моей коже, и я мечтала о горячем душе. Но желание поговорить с Эмбер было сильнее.

Я отыскала телефон в сумке, лежавшей в прихожей среди обуви. Я увидела несколько сообщений. Киана спрашивала, все ли в порядке. Эмбер, которой я рассказала о вечеринке, слала мне мотивирующие эсэмэски типа Я рада, что ты справляешься.

Боль снова почти парализовала меня, и я решила действовать немедленно, пока храбрость мне не изменила. Плотно сжав губы, я помчалась в гостиную, слушая телефонные гудки. Как это часто бывает, я уже хотела положить трубку, как на другом конце раздался щелчок.

– Ммм? – Голос был ворчливым и таким незнакомым, что я затаилась и в недоумении наморщила лоб.

– Эмбер?

– Эй, парень, ты знаешь, который час? – прозвучал в моем ухе ее голос, а затем послышались мучительные стоны. Я посмотрела на часы на микроволновке. 09.27, в Торонто, соответственно, на три часа больше. Половина первого казалось мне временем вполне гуманным.

– Пожалуйста, не говори только, что ты спишь?

– Если ты уже чуть свет на ногах, это не значит, что все так делают, – начала браниться Эмбер, и у меня возникло желание обнять ее. Я только в эти секунды осознала, как мне не хватает моей лучшей подруги. Словно я оставила в Торонто часть себя. Благоразумную часть.

– Тебя не было всю ночь?

– Вечер пятницы в Fiction, – простонала она.

– Мне тебя пожалеть? – усмехнулась я, водя пальцем по каменной рабочей поверхности кухни, Китсилано тем временем терлась о мои ноги.

– Это было бы чертовски кстати. И вообще, разве у тебя не сильно раньше? Почему ты уже встала? Ты же вроде?..

– Нет, я просто рано вернулась.

– Окей, давай вываливай.

– Что? – Я раздраженно замолчала.

– Ну ладно, моя девочка не звонит мне без причины в такую безбожную рань.

– Это не…

– Лори, что случилось? Он там был? Он пил?

– Откуда ты знаешь, что?..

– Если ты мне чего-то не рассказываешь, это не означает, что я сама не догадываюсь. Мистер У-меня-в-шкафу-скелет был на вечеринке, я права?

Моего молчания было достаточно. Я услышала шуршание и звук взбиваемых подушек, как будто она сооружала из них пирамиду, готовясь к долгому разговору. Он давно назрел, ведь в последние недели я кое-что утаивала от Эмбер. Мне казалось неправильным описывать наши с Сэмом поцелуи. Это все было довольно стремно.

– Между вами что-то есть, – сказала Эмбер, и я схватила ртом воздух. – Я знала это, – объяснила она, голос звучал совершенно равнодушно. – Окей. Я понимаю, что ты свихнулась. Морально, конечно, очень тяжело, если чувак вдруг имеет отношение к смерти Остина.

– Он говорит, это не из-за алкоголя, – выпалила я. – Во всяком случае, не только из-за него. Он утверждает, что у Остина якобы при себе был экстази.

Я замолчала, и первый раз за все время, что я знала Эмбер, на другом конце повисла тишина. И чем дольше Эмбер молчала, тем неуютнее мне становилось.

Пока меня не оглушил внутренний вопрос, не была ли она в курсе. Я уже открыла рот, как в ту же секунду она заговорила.

– Что за?.. – прошептала она, и я закрыла глаза. Голос Эмбер звучал натурально. В нем слышался ужас. По крайней мере, моя лучшая подруга меня не обманывала.

– Вот и я так же подумала, блин.

– Остин типа?.. Нет, этого… Я имею в виду, это какой-то абсурд, нет? – Эмбер с горечью засмеялась.

– Эмбер. – Невысказанное тяготило меня. – Если вдруг что-то было, о чем я не знаю…

– Я твоя лучшая подруга, черт бы тебя побрал, – перебила она меня так жестко, что мне стало стыдно. – Нет ничего, о чем бы я знала и не рассказала тебе. Я думала, это было алкогольное отравление. С чего он взял про?..

– Он был там. Он утверждает, что Остин достал пакетик и… – Дальше я говорить не могла. – Господи, скажи что-нибудь, Эмбер!

– Я… – она замолчала. Моя лучшая подруга не находила слов, такое случалось нечасто. Недостатком слов она не страдала. Если мне нечего было сказать, она была тут как тут, с готовым решением.

– Мы ему верим? – выдавила она в какой-то момент.

Конечно, она не видела, как беспомощно трясутся мои плечи.

– Остин никогда бы… Он бы никогда, правда? Эмбер, это ведь курам на смех, да?

– Я думаю, есть только одна возможность выяснить это, – сказала она, и мне бы тут расхохотаться.

– Нет, только не это, забудь.

– Он знает, что ты сестра Остина?

– Нет. – Я запрокинула голову и надеялась, что таким образом перекрою дорогу слезам. Он не знает, потому что я соврала ему, чтобы выяснить, не врет ли он сам. Простой расчет, который однако предполагал, что я пойду на сделку с совестью.

– Тогда, прошу, позаботься о том, чтобы все так и оставалось, и попробуй узнать, не утаил ли что от тебя этот сукин сын!

Я кивнула. Впервые в жизни я не очень понимала, кого она имеет в виду.

Сэма.

Или моего старшего брата.

* * *

В принципе, существовало две возможности. Первая – спросить родителей. Вторая – обратиться в официальные органы. Я три раза набирала номер домашнего телефона и три раза нажимала отбой после первых гудков. Мамино бледное как смерть лицо. Слезы, которые она едва могла сдерживать каждый раз, когда мы говорили по телефону или по скайпу. Нет, не пойдет. Я не могла напоминать ей про Остина снова и снова.

Позвонить в полицию Торонто было не особо сложно, их телефон был нацарапан в уголке моего расписания. Мобильник гирей лежал в моей вспотевшей ладони. От правды меня отделял один звонок, но со вчерашнего вечера у меня не осталось уверенности в том, что я готова ее услышать.

Я ничего не чувствовала, пока набирала цифры. Слушала гудки, первый, второй. Все еще можно было положить трубку. И просто жить дальше с иллюзией, что слова Сэма – не более чем ложь.

В трубке щелкнуло, ответил приятный женский голос.

– Полиция Торонто. Чем могу помочь?

– Алло, – я торопливо откашлялась. – Я звоню по поводу одного дела, которое вы расследовали несколько лет назад.

– О чем идет речь?

Я закрыла глаза.

– О смерти Остина Клэйберна. Он умер три года назад в феврале. У меня есть вопрос к следствию.

– Как ваше имя?

– Лоренс Кавэль. Я… я его сестра.

– Понятно. Подождите, пожалуйста. – Я крепче вцепилась в телефон, на другом конце был слышен стук клавиатуры.

– Дело было закрыто в том же году. К сожалению, я не могу дать вам информацию. Во всяком случае, не по телефону.

– Но… – Я умолкла.

– Если бы вы были членом семьи, тогда другое дело, но из материалов следует, что вы не были родственниками. Мне очень жаль, мисс Кавэль, у нас строгие правила защиты данных. Иначе любой человек мог бы получить доступ к деликатной информации и предать ее огласке.

Мне нечего было возразить, ведь хотя она и была права, там была эта фраза.

Не родственники…

Вы не настоящие брат и сестра. Он только твой сводный брат, только, только, только…

– Совсем нет никаких вариантов?

– Если вы придете в сопровождении матери жертвы, мы побеседуем.

Мое сердце остановилось. Я еще крепче зажмурилась.

– Хорошо. Спасибо.

– Сожалею, что не смогла вам помочь.

– Не страшно. Извините за беспокойство. До свидания.

Я швырнула телефон на письменный стол и прижала кулаки к глазам.

Мать жертвы. Она и моя мать, черт бы их побрал. А он был мой брат. Он был всем.

Во всяком случае, я так думала.

Ничего

Думаю, не надо объяснять, насколько странно себя чувствуешь, обсуждая с психотерапевтом чувство вины по поводу того, что, возможно, твой оргазм случился ровно в момент смерти старшего брата. И мне никогда не узнать больше, чем вот это возможно. Точный момент смерти установить не удалось. В полицейском протоколе зафиксировано только время отправки Остином текстовых сообщений и первый звонок в «Скорую». В 01.48. Звонок Сэма.

В течение нескольких минут бездыханное тело Остина лежало где-то в снегу, пока его не обнаружили. Нет никакой проблемы с моими оргазмами, ведь даже если бы я лежала в своей комнате одна и мирно спала, Остин бы все равно умер. Весь ужас состоял в том, насколько естественным для меня было хорошо проводить время, пока самый главный человек в моей жизни умирал.

В книгах и фильмах описывают, что люди нутром чувствуют плохое. Испытывают непонятную панику, бессмысленный страх, когда они теряют кого-то. Потребность не сидеть сложа руки, позвонить человеку. Сделать что-то, чтобы предотвратить ужасное.

Я бы тоже хотела сказать, будто что-то там почувствовала. Внутреннее беспокойство, некую телепатическую связь с братом – но ничего такого не было. Были только Джек, я, облегчение, что мы помирились, и хороший секс. Как можно было иметь хороший секс, когда твой старший брат и лучший друг умирает? Как можно было ничего не почувствовать?

И если Джека я каким-то непостижимым образом смогла простить, то упреки в собственный адрес остались навсегда.

Я была сестрой Остина. Я была самым близким ему человеком, и я слишком была занята собой. Иногда я думаю, что самое страшное в том, что в момент его смерти никто о нем не думал. Никому на этой земле не пришло в голову поинтересоваться, что делает Остин, все остальное было важнее. Один взмах ресниц, и он умер.

Я несколько лет провела у психотерапевта, чтобы все переварить, но сознание вины за что-то, чего я не почувствовала, не покидает меня. Ни иррационального замирания сердца, ни мрачного предчувствия, которое бы медленно подбиралось к горлу и о чем-то в конце концов просигнализировало. Ничего. Дрожь в теле и белый шум в голове. Джек, в порыве страсти выдохнувший мое имя, перед тем как мы оба кончили. Мое тело выделяло эндорфины, сердце подскакивало и падало, перепрыгивая несколько тактов, затем снова продолжало беспокойно пульсировать, в то время как сердце моего брата совершило последний удар. А я ничего не почувствовала.

Наверное, это действительно так работает.

Наверное, только у настоящих брата и сестры может быть такое.

Глава 21

Идя по тротуару кампуса, я была готова к тому, что меня накроет в любой момент. С каждым шагом, сокращавшим расстояние до корпуса медицинского факультета, во мне росла паника. Было не так плохо, как перед первым занятием по анатомии. Было гораздо хуже. И дело не в том, что через каких-то полчаса начнется очередной семинар.

Я не знала, разумно ли было выловить Сэма до его начала. В худшем случае мне после нашего выяснения отношений придется полтора часа провести с ним в анатомичке.

После того как в пятницу вечером я без объяснений убежала, между нами установился режим радиомолчания. Я подумывала спросить у Кианы адрес Сэма и заявиться к нему, но не отважилась. Для начала необходимо было отвлечься, и послеобеденная смена в битком набитом ресторане подходила для этого как нельзя лучше. После семи часов беготни между кухней и столиками вечер накануне казался чем-то нереальным. Мне на руку было также и то обстоятельство, что, когда я пришла домой, Эммет уже ушел спать, и мне не пришлось отвечать на его расспросы. Мы увиделись только в воскресенье. Но говорили мы не обо мне, мы утешали Хоуп. Она вернулась из дома раньше, чем планировала, без кур, но с потребностью выговориться после стычки с родителями. Между ними в очередной раз произошла размолвка из-за ее учебы, и именно в начале семестра. Провести несколько часов в гостиной, слушая Хоуп, было для меня самое то, чтобы не копаться в себе. При этом я еще раз увидела, с каким рвением они оба – и Хоуп, и Эммет – отдавались своей учебе. Я же по-прежнему сомневалась в правильности своего выбора.

Подошвы моих челси скрипели на кафельном полу подвала, в котором располагались кабинки для переодевания. Я попыталась идти на цыпочках, чтобы поменьше шуметь.

Коридоры пустовали, камеры хранения – тоже. Возможно, мой расчет на то, что Сэм как тьютор придет пораньше, был неверным. Лампы на потолке горели, но, казалось, кроме меня здесь никого не было. И лишь обогнув последний ряд шкафчиков для хранения вещей, я увидела его.

Стояла гробовая тишина. Навалившись плечом на шкаф, он смотрел в телефон. Лицо было застывшим, вся его поза говорила о крайней усталости. Должно быть, он только из клиники, все еще в голубой униформе. Его халат висел на дверце шкафа, не шее – черный стетоскоп.

У меня екнуло сердце. Я сделала глубокий вдох и пошла к нему.

Он дернул головой. Взгляд омрачился, но никаких других эмоций на его лице я не заметила. Он выглядел как после бессонной ночи. Белый как привидение, покрасневшие глаза. Мне было больно видеть его таким. Издерганным и измученным угрызениями совести. Понимание того, что ему плохо, не могло оставить меня безучастной. Но у меня имелись вопросы, ответы на которые знал только он.

– Привет, – раздался мой голос в полупустом коридоре, совершенно бесцветный и чужой. Не то чтобы в автобусе по дороге сюда у меня не было времени подумать, какие слова я скажу. Но сейчас они показались мне смешными. Фальшивыми, неуместными. Я просто стояла и не могла отвести от него взгляд.

– Семинар начнется только через полчаса, – сказал Сэм, и я оторопела. Это был тон преподавателя, гораздо более отстраненный, чем обычно. Он еще никогда не говорил со мной в таком тоне.

Я ушла тогда после вечеринки. После того, как он доверился мне, что, вероятно, стоило ему изрядного мужества. Если все было правда, то я первая, кому он рассказал о той ночи. А я бросила его там.

– Я просто подумала, что мы… – Я сделала шаг в его сторону, но остановилась, когда он снял свой халат со шкафа и закрыл дверцу.

– Нет, – сказал он твердо, облачаясь в халат. Он избегал смотреть в мою сторону. – Тебе нужно идти. Воспользуйся перерывом, сделай что-нибудь хорошее.

– Сэм, – попросила я, но он пресек меня.

– То, что ты в пятницу просто ушла, было единственно верной реакцией. Мне никогда нельзя было тебе этого рассказывать, поэтому давай просто сделаем вид, что…

– Не валяй дурака! – Я не понимала, на что вдруг взъелась, но его патетика меня взбесила. Он не имел права жалеть себя и потакать своему чувству вины. – То, что ты пережил, ужасно, мне очень жаль. Но тот факт, что ты не смог предотвратить… чью-то смерть, не делает тебя плохим человеком.

Я почти поверила самой себе, так убедительно прозвучали мои слова. Но лишь почти, ведь в голове у меня была лишь одна мысль: Ты предаешь брата.

В этот момент что-то во взгляде Сэма сломалось. Не говоря ни слова, он повернулся. Он с такой силой ударил кулаком о металлическую дверь, что загромыхало на весь подвал. Он помедлил несколько секунд, затем снова посмотрел на меня. Его глаза подозрительно заблестели. О господи, только не дай ему разреветься…

– Я все сделал неправильно, – выдавил он. – Я выпил с Тедди, я вел себя как полный идиот, когда целовал тебя, совсем не подумав о том, как это на тебя подействует. Не подумал, что я не единственный, у кого есть причина не пить.

Я тоже схватилась за шкафчики. Мне нужно было за что-то удержаться.

– Ты действительно никому больше об этом не рассказывал?

Он покачал головой.

– Как? То есть… вообще никому? Даже Тедди или твоему?..

– Нет. – Он сильно сглотнул, не смотря в мою сторону. – Ни Тедди, ни Коулу. Ни… моим родителям, даже им. Они, конечно, задавали вопросы, когда я неожиданно вернулся в Ванкувер, хотя семестр только начался. Я сказал им только про Теа, я все свалил на наш разрыв. Мне было все равно, что они подумают, сказал, что я больше не могу, что отказался от своей мечты из-за девушки. Я устал до смерти, я даже плакать не мог. Они решили, что это несчастная любовь, гребаное разбитое сердце. Прикинь?

В его словах было столько боли, что мне хотелось его обнять. И обнимать так долго, пока нам обоим не станет понятно, что все будет хорошо.

– Почему?.. – начала я осторожно, но он перебил меня.

– Почему я ничего не предпринял? Как я мог допустить такое? О, поверь мне, этот вопрос я задаю себе с тех пор каждый день. Как я мог допустить, чтобы он закинулся этой дрянью, будучи в стельку пьяным? И как я после этого мог оставить его одного?! Как я мог не подумать о последствиях? И как я сейчас могу на бесконечных семинарах учиться спасать жизни, заводить сердце, в то время как сам, когда это было важно, не сделал этого! – Насколько угрожающе спокойно звучал его голос вначале, настолько же сейчас он захлебывался словами.

– Я не об этом. – Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы говорить спокойно и держать себя в руках, ведь еще несколько минут назад я сама была готова съехать с катушек.

Мое сердце остановилось, когда Сэм снова сжал кулаки. Но вместо того, чтобы ударить по шкафчику, он в отчаянии провел рукой по лицу.

– Почему ты ни с кем не обсуждал это?

– Как ты себе это представляешь?! – закричал он, и слезы брызнули у него из глаз. – Как я должен был сообщить людям, которые меня любят, что я чудовище?

– Ты не чудовище! – я произнесла каждое слово по отдельности. Мне с трудом удалось тоже не закричать. – Ты совершил ошибку, так же как мы все совершаем ошибки, имеющие последствия. Ужасные, бессмысленные, трагические, но не они определяют тебя. Ты понимаешь? Ты будешь сожалеть, ты… ты самый вдохновляющий и самый отзывчивый человек из всех, кого я знаю. Ты стольким делишься с младшими студентами. Ты все делаешь для того, чтобы дать что-то другим.

Слова лились из меня бесконтрольным потоком. Возможно, произносить их было правильно, наверное, все сказанное было справедливым. И в то же время ровно противоположным тому, во что мне следовало верить.

– Блин, да неважно, что я делаю, как стараюсь наладить жизнь. Она никогда не наладится, оно всегда будет со мной, оно…

– Хватит уже, хватит! Ужасно потерять кого-то. Но, упрекая себя за это всю жизнь, никого не вернешь.

Сэм вдруг изменился в лице.

Я слишком глубоко копнула?

Я выдала себя?

– Прости, я… Я рассказываю тебе все это дерьмо и ни разу не подумал, каково тебе… что с твоей сестрой…

Черт. Я знала, что он спросит.

– Нет, – перебила я его, металл в моем голосе удивил меня саму. – Послушай, я не могу. Говорить об этом, вспоминать об этом, снова и снова.

– Тогда почему ты здесь?

У меня сперло дыхание. Ответ был простым. Я закрыла глаза. Самое трудное было впереди.

Вдох-выдох. Открыть глаза.

– Потому что ты мне нравишься, Сэм. Потому что ты мне небезразличен. И потому что я хочу, чтобы между нами было понимание.

– Я тоже этого хочу, – сказал он. Его слова прозвучали как пощечина. Звонко и больно.

Он тоже хотел, он хотел.

– Но это возможно только если ты мне кое-что пообещаешь, – мой голос прозвучал сдавленно. Сэм смотрел жестко, но потом какая-то тень пробежала по его лицу.

– Что?

– Я… я хотела бы смотреть вперед. Я больше не хочу быть девочкой с трагическим прошлым. Я больше не выдержу, я…

– Тогда скажи, чего ты хочешь от меня?

– Твое слово. Что ты будешь уважать мои желания. Никаких вопросов, никаких копаний в прошлом.

В его глазах блеснуло несогласие.

– Пожалуйста, – почти прошептала я.

Он резко сглотнул.

– Я не считаю это правильным, но уважаю твою просьбу. И я обещаю тебе. По одной простой причине.

– Какой?

– Ты мне небезразлична.

Черт.

Вот оно. Я знала, что он однажды это скажет. Я знала это в ту секунду, когда он попросил мой телефон, когда помог мне почувствовать почву под ногами, хотя она почти ушла и оставила только пустоту. Я знала это с самого начала.

Потому что чувствовала то же самое.

У меня потекли слезы, я едва заметила, что одна слезинка уже катилась по правой щеке. Окружающий мир потерял очертания, но оставался четким. Если мир и исчезал, то я видела его очень ясно.

Мы стояли в подвале, заставленном шкафчиками для хранения и невысказанными тайнами, и единственное, о чем я сейчас мечтала, – его поцелуй. Словно прочитав мои мысли, он сделал шаг в мою сторону. Как будто спрашивая разрешения. Его взгляд будто хотел удостовериться, что я не против. Я наклонила голову.

Большим пальцем он провел по моей щеке, приблизил свое лицо. Я почувствовала его запах, и в этот момент словно все наладилось. Сэм гладил меня, и было немного страшно. Его пальцы нащупали мой подбородок, приподняли его, я снова посмотрела на него.

Когда его губы коснулись моих, я не смогла сдержать стон. Я никогда еще такого не чувствовала. Он гладил рукой мою шею, потом притянул к себе.

В моей груди что-то распахнулось. Этот поцелуй был другим. Он был деликатным и робким, настоящим и отчаянным. Я сдалась. Я не стала сдерживать дыхание, растворяясь во всей лжи, во всех наших поцелуях и его бездонных глазах.

* * *

Я поставила скальпель на грудину, и пока вела, как положено, вниз, поняла, что имел в виду Сэм на первом занятии. Семинары в анатомичке мне все еще казались чересчур насыщенными и интенсивными. Каждый раз, когда я подходила к залу, мне стоило больших усилий не развернуться на месте и не сбежать сломя голову из этого здания. Хотя я уже постепенно стала забывать, сколько раз мне удалось справиться.

Легче не будет. Но ты станешь сильнее.

Мне было понятно, что это всего лишь общее утверждение. Но Сэм был прав.

– Очень хорошо, – бормотал он, бросая взгляд в мою сторону. Я подумала о Коуле и о том, что он сказал о Сэме и о его «фирменном» сэндвич-методе. Сэм все время хвалил, это правда. Не только меня, для каждого своего подопечного он находил подбадривающее словечко. Когда я вначале почти паниковала, боясь сделать что-то не так, он медленно и осторожно подводил меня к тому, чтобы я сама взялась за скальпель.

Профессор Барнетт удовлетворенно кивнула, проходя мимо меня.

– У вас очень спокойная рука. Даже когда вы нервничаете.

Мои щеки зарделись, потом случилось то, чего я никогда бы не осмелилась представить себе в этих стенах. Уголки рта поползли вверх сами собой. Я улыбнулась.

На какой-то миг я перестала узнавать себя. Взгляд скользил по лежащему передо мной телу, все было гротескным и подавляло всеми возможными способами, а потом я увидела его. Сэм, видимо, услышал, он стоял недалеко от Камиллы и Августа, но взглянул он именно на меня. Искра гордости сверкнула в его глазах. Внутри у меня разлилось тепло, когда его губы сложились в ухмылку. Он ничего не сказал, и я ничего не сказала, мы просто посмотрели друг на друга, и, несмотря на кучу людей, мы здесь были одни. Нельзя позволять себе чувствовать такое счастье под его взглядом. Но что я могла поделать.

Мне всегда удавалось на несколько минут с головой уйти в работу и забыть, какое здесь все отвратительное. Сконцентрироваться на том, что изучать медицину было привилегией. Это действовало. Помогало также понимание того, что для предстоящих промежуточных экзаменов необходимы знания. Как мои сокурсники могли весело обсуждать при этом обед или планы на выходные, оставалось для меня загадкой. Словно мой мозг был устроен иначе, чем у других. Очевидно, им удавалось полностью абстрагироваться от того факта, что на столе настоящий человек. Человек с биографией. С именем, даже если нам его никогда не узнать по причинам конфиденциальности. И чем больше меня захватывало человеческое тело и его анатомия, тем очевиднее для меня становилось, что мои истинные интересы лежат в сфере изучения личности человека. Что он пережил и что видел? Какие страхи и надежды мешали ему заснуть?

Я не хотела об этом думать, но, возможно, надо было послушаться своего сердца и вместо медицины заняться психологией. Но теперь поздно. Отказываться от места на медицинском факультете, едва в голову закрались какие-то сомнения, было легкомысленно.

Все же я медленно, но верно делала успехи, хотя минимум раз за семинар мне приходилось убегать в туалет. Полтора часа без паузы я выдержать не могла. Несколько минут полной тишины и почти без запаха формалина помогали мне успокоиться и сосредоточиться.

И я была не единственная, кому регулярно требовалась пауза. Я наблюдала за ним. Сэм хоть и не покидал семинар, но время от времени отходил от стола в укромный уголок и, как сейчас, делал вид, что ищет что-то в толстом анатомическом атласе.

Он не заметил, как я передала скальпель Киане и сняла перчатки. Когда я подошла, он поднял голову. Он выглядел так, словно я застукала его за чем-то неподобающим, но при виде меня выражение его глаз поменялось.

– У тебя вопрос? – тем не менее начал он.

– Да, – сказала я. – С тобой все в порядке?

Он помедлил, взгляд стал мягче.

– Настолько, насколько это здесь возможно.

Я, не задумываясь, положила руку ему на спину. Этот жест был естественным продолжением нашей беседы. Рукой я чувствовала грубую ткань его халата, а под ним – тепло его тела.

Я хотела его поцеловать, но не здесь и не сейчас. Я хотела быть в его объятиях, хотела заснуть на его груди, где-нибудь, где нет никого, ни живых, ни мертвых. Я хотела наконец не чувствовать угрызения совести, позволяя себе подобные мысли.

– Ты что потом делаешь? – спросил Сэм.

Я пожала плечами.

– Мы с Кианой хотели проверить друг друга по анатомии. – Я убрала руку. – А ты?

Сэм облокотился на стоящий за ним стол. Он положил руки мне на бедра и легонько притянул меня к себе.

– У меня еще лекция по интенсивной медицине, и потом я хотел поехать домой. У тебя сегодня еще есть смена в закусочной?

Я покачала головой, и его губы сложились в улыбку.

– Какой исключительный шанс.

– Киана будет ждать Тедди. Мы хотели позаниматься прямо здесь. – Я помедлила. А потом отважилась и заговорила снова. – Я бы тоже могла. Подождать тебя.

– Было бы замечательно.

– Думаешь?

– Ты сейчас со мной флиртуешь?

– А если да?

– Думаю, не надо напоминать, что случилось последний раз, когда ты стояла передо мной. – Он крепче взял меня за бедра и, расставив ноги, притянул поближе.

– О нет, я все помню, как сейчас.

– Еще пятнадцать минут, – сказал Сэм тихо, отпустил меня и мы вместе вернулись в зал. Это прозвучало как слова поддержки, которая нам обоим была нужна. Пятнадцать минут, и еще один семинар останется позади.

Возможно, Сэм не только в этом был прав. Но и во всем остальном. Учеба, быт. Вся жизнь.

Легче не становилось. Нет.

Мы становились сильнее.

* * *

Почти двумя часами позже голова шла кругом, но благодаря нашей с Кианой взаимной проверке у меня появилось приблизительное ощущение того, что я знаю бесконечные названия мышц, основных сосудов и нервных соединений.

– Скажи-ка, – начала она, пока я убирала атлас Грея. Я догадывалась, о чем она спросит. – Вы ведь в пятницу ушли с вечеринки вместе, или как? И не надо мне врать.

Я почувствовала нарастающую панику, но тут же спросила себя, чего я боюсь? Что Киана узнает, какие у меня чувства по отношению к Сэму? Что она подумает, что я недостаточно хороша для него? Скорее второе. И она была права, если подумать, как я врала ему.

Я постаралась выдержать проницательный взгляд ее ясных карих глаз. Я медленно кивнула.

– То, что я сказала тебе в пятницу… о нем, о том, что чувствую к нему… – Я проглотила ком.

– Я понимала, что ты говоришь неправду, – невозмутимо произнесла Киана.

– Я не знала, что ответить. Конечно, он мне небезразличен. Господи, это так глупо. Извини, что я так сказала. Но я была измотана и чувствовала себя загнанной в угол.

Произнося это, я ожидала увидеть скепсис на лице Кианы. Вместо этого я увидела искорки в ее глазах.

– Знаешь, а я уже засомневалась в себе! – Она усмехнулась. Застигнутая врасплох, я осмотрелась. Мы были практически одни в фойе лекционного корпуса. За исключением нескольких студентов, сидящих на широких деревянных лестничных ступенях в наушниках и с раскрытыми книгами. – Но, блин, как же я рада, вы ведь прямо как созданы друг для друга.

Я тут же покраснела, но устояла против желания спрятать лицо в ладонях. Вместо этого я увидела одухотворенное лицо Кианы и улыбнулась.

– В общем, Сэм от тебя без ума, – продолжала она. – Я на днях пришла домой, а он лежит с Тедди на диване, и у них кризисное совещание. Еще ни разу у них не было кризисных совещаний на сердечные темы, а я его знаю уже давно.

Меня не особо успокоил тот факт, что Сэм так много думал о нас. Хоть я и не меньше ломала голову из-за него. Кроме того, я завидовала, что для таких разговоров у него был человек, в то время как мой человек жил в четырех с половиной часах лёта.

– Какая прелесть, что он влюбился. Но кому я это говорю! Ну так что, теперь официально? Тедди не могла связаться с ним в выходные, мы уже начали беспокоиться. Я надеюсь, вы как следует…

– В пятницу мы не по-детски поругались, – перебила я ее. – Ну, то есть это была не ссора, слово не совсем точное. – Я подняла голову вверх и задержала взгляд на застекленном потолке фойе. – У нас уже какое-то время все было не очень гладко, и я… В пятницу Сэм выпил с Тедди. Я не ожидала, и обстановка супернакалилась. Пока мы… не рассказали друг другу кое-что, чего мы не знали.

– Обычно он не пьет, – сказала Киана. – Я не особо в курсе почему. Он не говорит. Даже Тедди.

Я кивнула.

– Он рассказал об этом мне.

Киана посмотрела на меня. С секунду она была в замешательстве. Потом улыбнулась.

– Хорошо, что он говорит об этом с тобой.

– Да. – Мой голос прозвучал хрипло. – Да, так и есть. – Я откашлялась и опустила глаза. – В пятницу случилось слишком много всего. Нам обоим было нужно время, чтобы прийти в себя. Но перед этим мы поговорили. И да, я думаю, мы попробуем.

– Камилла не выглядела счастливой, когда вы вышли из этого закутка, – вырвалось у Кианы. У меня на секунду пропал дар речи. Потом я рассмеялась. Я действительно ожидала, что Киана не заметит? Мне посчастливилось, что ее не было на недавнем семинаре по клиническому осмотру.

– А как же Коул? – сострила я. В следующее мгновение я вздрогнула, когда услышала позади себя голоса.

– А как же кто?

О боже…

Кровь бросилась мне в голову, когда передо мной возникла блондинистая шевелюра и Коул уселся перед нами. К моему облегчению, с широкой ухмылкой на губах.

– Поклонница МакДрими, – сказала Киана не моргнув глазом. – Камилла и Коул – звучит как «сладкая парочка».

– Я по-любому подхожу, – сказал Коул и повернулся ко мне. – Не зря меня называют белобрысым Дереком Шепардом.

– Да никто не называет тебя белобрысым Дереком Шепардом.

– Проехали. – Коул ухмыльнулся. – Рассказывай дальше, кто такая эта Камилла и когда мне можно с ней познакомиться?

Киана засмеялась, и я только сейчас заметила, что на лестницах все больше и больше студентов, а фойе наполнилось голосами. Все студенты с последних семестров, и если Коул уже нарисовался, вероятно, недолго оставалось ждать, пока…

Вдруг я почувствовала прикосновение. Я уловила его запах, прежде чем увидела его. Мой желудок подпрыгнул. Мы расстались каких-то два часа назад, и моя радость в ответ на его улыбку казалась уж слишком большой.

– Привет, – сказал он, и мне, черт побери, пришлось перестать смотреть на него влюбленными глазами.

– Всех с окончанием учебного дня! – Тедди соскочила с лестницы, перепрыгнув нижнюю ступеньку, и непринужденно наклонилась к Киане. Никто не обратил внимания на их поцелуй, по крайней мере я так думала, а потом почувствовала на себе взгляд Сэма. Он смотрел на меня, переводил взгляд с глаз на губы и обратно, словно хотел убедиться, что то, что ему было нужно, в порядке. Я не знала, как он предполагал вести себя со мной в присутствии своих друзей, и, судя по его виду, он тоже. Затем он слегка свел брови, как будто подумал: А, да пошло все, и в следующий миг его рука лежала на моем затылке, а губы касались моих.

Я почувствовала его улыбку, отвечая на поцелуй. Это был всего лишь короткий поцелуй-приветствие, но для меня он был всем.

– Вау, ну наконец-то! – Это был голос Коула. В этот момент Сэм отпустил меня. – Чувак, что-то долго вы собирались.

Мне стало смешно, когда Сэм по-настоящему покраснел. Я молча взяла его за руку и потянулась вверх. Он не противился, даже когда я встала рядом. Вместо этого он обнял меня и прижал к себе.

– Ну что. – Он откашлялся. – Вы ведь уже знакомы с Лори.

– Мальчик, надеюсь, с ней ты более красноречив. – Тедди ухмылялась. Если до этого момента я не была на сто процентов уверена, как она воспримет эту новость, сейчас, при виде ее усмешки, в моей груди разлилось тепло облегчения.

– Он красноречив в другом. – Я сообразила, что ляпнула, когда четыре пары глаз устремились в мою сторону. Краска залила мне лицо. Господи, что я несу?!

Тут Киана так заразительно расхохоталась, что напряжение мигом спало с моих плеч.

– То она такая паинька и скромняга, моя маленькая Лори, а то вдруг выдает, – произнесла она, переводя дыхание.

Сэм посмотрел на меня с наигранным возмущением, но едва сдерживал ухмылку.

– Ну… а ты, к сожалению, во всем красноречива. – Он коснулся губами моего виска.

– Блин, мне теперь придется выносить подле себя две невыносимо сладкие парочки. – Коул взял рюкзак и поднялся. – Я не выдержу этого и секунды. На этом месте я покидаю клуб влюбленных!

Чертовщинка в глазах выдавала его. Проходя мимо Сэма, он дружески хлопнул его по плечу.

Сэм попытался спрятать улыбку, но с треском провалился. Когда я положила голову ему на плечо, он притянул меня еще сильнее.

– Так-так. – Тедди не прекращала посмеиваться, переводя взгляд с Сэма на меня и обратно. – Я рада за вас. Правда.

– Еще раз сорри, что мы свалили в пятницу, не попрощавшись, – сказал Сэм, но ее мелкие движения головой заставили его замолчать. Все нормально, просто молчи. Улыбка, которой они обменялись, заставила растаять мое сердце. Я всегда хотела видеть его таким. Только таким. Счастливым и безмятежным. Я предпочла отогнать от себя мысль, что бы с ним стало, узнай он, кто я на самом деле.

Глава 22

Покалывание внизу живота усилилось, когда он вслед за мной зашел в лифт, чтобы подняться в его квартиру, расположенную на верхних этажах огромной высотки в даунтауне. Я не видела, какую кнопку он нажал. Двери бесшумно закрылись, и мы оказались вдвоем.

Сэм привалился к стене возле меня. Как и я, он не знал, что делать с руками, и спрятал их в карманы джинсов.

– Ну что, можем заказать еду, – нарушил он тишину. Я благодарно повернула к нему голову, он тихонько откашлялся и опустил взгляд. – Может, суши или что-то такое? Мы могли бы…

– Суши – отлично, – выдавила я хрипло. Я отчетливо увидела, что Сэм задержал дыхание.

Нет, только не это, мы ведь не набросимся друг на друга в лифте. Мы контролируем ситуацию. Так я думала, но растущее напряжение буквально сводило с ума. Словно все мои старательно подавляемые чувства вылезли наружу, словно между мной и Сэмом не существовало никаких преград. А они существовали, но я убедила себя на время забыть об этом.

– Окей. – Он сглотнул. Лифт замедлился. Слава богу, двери наконец открылись. Я шла за Сэмом словно в трансе. Он поискал ключ. Так странно, что с тех пор, как мы оказались вдвоем, не было сказано ни одной нормальной фразы. Наверное, не надо мне было соглашаться с ним идти.

– Закажем сразу, чтобы?.. – начала я, пока он открывал дверь. Мы оказались внутри, я мельком взглянула на его квартиру, а потом вопросительно – на него. Он стоял с таким видом, будто не слышал ни слова из сказанного.

– Что? – Я замерла. Почувствовала животом пустоту. – Что такое?

Вопрос застрял у меня в горле, когда он, не говоря ни слова, сделал шаг ко мне. Рукой взял мой подбородок, наклонился и поцеловал. Так быстро и уверенно, что у меня перехватило дыхание.

Я отпрянула, и его губы накрыли мой вздох. Сэм прижал меня к стене, стал гладить по щеке, запустил пальцы в мои волосы.

Наши сумки упали на пол. Мы продолжали целоваться, отчаянно, настойчиво. Я почувствовала слабость в коленях, мне нужно было обо что-нибудь опереться, я взяла его за плечи, положила пальцы на затылок. Скользнула руками в его волосы, а он обнял меня за талию. Дрожь пробила меня, когда он провел языком по моей нижней губе, мои веки сомкнулись.

Он рывком прижался ко мне бедрами, и я почувствовала его эрекцию. Меня всю затрясло. На нем было много одежды, слишком много.

Я едва ли не грубо сорвала с его плеч куртку, а он стащил с меня пальто и продолжал целовать. Я большими пальцами погладила его по щекам, вниз к подбородку, и Сэм задрожал. Он на мгновение отстранился, и я воспользовалась этим. Я провела языком по его шее. Сэм охнул и склонил голову чуть в сторону, подставив шею для поцелуя и одновременно притянув к себе мою голову.

Я не особо воспринимала окружающую действительность. Видела только стекло, много стекла, а за ним освещенные небоскребы в лиловом вечернем небе. Все мои чувства были сфокусированы на Сэме. Я чувствовала его запах, касалась его, пробовала на вкус.

Это правда случилось. Не в фантазиях, а наяву. Момент, о котором я мечтала с самого начала. Он был рядом. Только он, и он хотел меня. Так же сильно, как я его. С каждым поцелуем мои мысли все более затуманивались, сомнения и голоса, взывавшие к разуму, отступали. Я не хотела думать. Я хотела его, неважно какой ценой. Я хотела, чтобы один раз мы побыли теми, кто нечаянно влюбился друг в друга. Так ли много я прошу?

Он слегка отодвинул меня. Перед глазами проплыли предметы обстановки, открытая кухня, смежная с ней гостиная. Голова кружилась вовсе не от сумеречного полумрака. Причиной тому был Сэм.

Он скользнул руками под мою футболку. Руки были теплые, и нежные, и сильные, и… Я вздохнула, когда он стал пробираться вверх. Каждая точка, которой он касался, начинала гореть. Мое тело все пылало в его руках, я откинула голову, его губы ласкали мою шею. Потом он замер. Он ждал, пока я посмотрю на него.

– Все хорошо? – спросил он, и я сильнее прижала его затылок.

– Да, – выдохнула я. – Тебе тоже?

– Мне еще лучше.

Он едва успел ответить, как я накрыла губами его рот. Наконец Сэм отпрянул. Он рывком стянул с меня футболку. Мои пальцы нащупали край его фланелевой рубашки. Он сам взялся за пуговицы и довольно долго возился. Возможно, из-за того, что я все это время целовала его и не собиралась прекращать. Он приоткрыл губы, мой язык скользнул ему в рот, Сэм застонал, чем окончательно свел меня с ума.

Его рубашка упала на пол, на секунду он прижал меня спиной к огромному окну. От холодного стекла на голой коже у меня перехватило дыхание, я схватила ртом воздух, и его язык оказался у меня во рту.

– Сэм, – попросила я, когда он на секунду отстранился. Его глаза встретились с моими, светлое серо-голубое с темно-зеленым. Слова были лишними. Он рывком поднял меня за бедра. Я обвила его ногами, вплела пальцы в его волосы. Мы продолжали целоваться, пока он нес меня в полумрак спальни. Он прижал меня покрепче, и мы опустились на постель. Он встал на колени между моими ногами, провел по самому чувствительному, и, несмотря на трусики и узкие джинсы, я застонала. Я не могла лежать дальше одетой. Кажется, Сэм тоже. Не произнося ни слова, мы оба стали расстегивать джинсы, не прекращая целоваться, дрожа, путаясь в штанинах и избавляясь от прочей лишней одежды.

Сэм стащил мои джинсы до щиколоток, и они упали на пол вместе с его штанами. Затем он встал надо мной на колени, дрожащий, вспотевший, прекрасный, потрясающий. Пока он меня разглядывал, в его глазах сверкали молнии.

Мы уже видели друг друга в облегающих гидрокостюмах, но здесь было совсем другое. Было интимнее, значительнее. Его кожа была гладкой и теплой, я почувствовала его мускулы, обвила его сильное, жилистое тело и притянула к себе. Он гладил мою спину, потом нащупал застежку от бюстгальтера и пока с ней возился, я напряженно и беспомощно засмеялась. Волосы упали ему на глаза, он на секунду задержал дыхание.

– Блин, да что такое… – негромко чертыхнулся он, а грудь тяжело ходила вверх и вниз. Я провела пальцами вниз по животу вдоль узкой дорожки темных волос, уходящей под его боксеры. – Погоди, я должен сосредоточиться.

– Как будто ты раньше этого не делал?

Он наградил меня убийственным взглядом.

– Не переживай, тут волшебные руки хирурга.

– А, я поняла. Тебе на операции нужно столько же времени, чтобы?..

– Чтобы что? – зарычал он и придавил меня бедрами. У меня вырвался вздох. Он терся твердым о мое тонкое белье, и все мои мышцы внизу живота, названия которых я забыла, завязались в узел. Я попыталась схватить воздуха, но его губы накрыли мой рот.

Бретельки бюстгальтера соскользнули с плеч, я закрыла глаза. Я парила, но когда он навалился на меня и провел языком над левой ключицей, я стала падать, я вся дрожала.

Я откинула голову, его руки пошли вниз, мои соски затвердели под его пальцами. Я вцепилась в его плечи, пока он мял мне грудь и целовал мою пылающую кожу. Меня вновь пронизала дрожь, а он двигался вниз, потом выпрямился.

Я отчаянно застонала, хотела привлечь к себе, но он был сильнее. Что-то от дьявола промелькнуло в его взгляде, я ничего в жизни не испытывала круче, чем Сэм, который осознанно сводит меня с ума и наслаждается каждым мигом.

– Ты… Я ненавижу тебя, – выдохнула я и подавила крик, когда он привлек меня к себе и перекатился на спину. Я оказалась сверху, прямо на нем. И увидела, что он усмехается.

– Ты… – пригрозила я, но дальше дело не пошло, потому что он поднял бедра. Мою промежность обожгло пламенем, и это все еще была прелюдия.

– Да? – донимал он меня. – Что такое?

Я впилась пальцами в его бедра, желая, чтобы он снял эти дурацкие боксеры.

– Только не говори, что ты уже теряешь контроль?

– Нет, я… – Я его ненавидела.

– Уверена? – Но ощущение такое, эта дрожь, это… – Объяснить тебе основы анатомии? Для промежуточных экзаменов это знать необходимо, как ты думаешь?

Я хотела ему ответить, нанести ответный сокрушительный удар, но не смогла. Он точно знал, что делает, когда крепче прижался своими бедрами к моим и стал двигать тазом. Мои мускулы напряглись, светлячки трепетали перед глазами.

– Я… мне еще долго, – выдавила я, и это звучало смешно.

– Серьезно? – Он сверкнул глазами, когда я на него посмотрела. – Сейчас исправим.

Он взялся за край моих трусиков, я чуть помогла, чтобы ему легче было стащить их с ног. Одновременно я просунула пальцы в его боксеры, Сэм задрожал. Он вновь взял меня за бедра, пока я снимала с него белье. Я гладила его кожу, он раскинул ноги. У меня закружилась голова, когда я услышала его стон. Я уже двигалась почти в ритм с ним, но замедлилась, мои прикосновения уводили в бесконечность, заставляли его извиваться и терять рассудок.

– Господи… Лори. – Он вцепился пальцами в одеяло, когда я взяла в руки его член. Я услышала горловой звук и затрепетала всем телом. Он стал еще тверже в моих руках. Я на секунду замерла, и мы с Сэмом посмотрели друг на друга. Он провел языком по моей верхней губе, и я наклонилась над ним.

Его зрачки расширились, когда он понял, что я собираюсь сделать. Он жадно втянул воздух, почувствовав пахом прикосновение моих волос, и тогда я коснулась губами его члена. Я провела по нему языком и услышала тихое Фак, о господи, и последовавшее за этим умоляющее Пожалуйста, Лори, пожалуйста, тогда я взяла его в рот.

Он попытался сдержать стон, но не смог, он полностью был в моей власти. Видеть его таким было неописуемо. Знать, что это я возбудила его до такой степени. Он откинул голову, сжал губы, закрыл глаза. Я снова облизала головку, снова взяла ее в рот, и потом все произошло очень быстро. Он задрожал всем телом, мышцы живота напряглись. Пальцы вцепились в простыню, и он окончательно потерял над собой контроль, я владела ситуацией.

Меня обожгло, когда я посмотрела на него. Перед глазами у меня плыло, но я заставила себя выпрямиться и взять Сэма за плечи, пока он, тяжело дыша, с закрытыми глазами откинулся на спину. Я наклонилась, коснулась губами его губ. Он едва поцеловал в ответ.

– О господи, – тихо повторял он, пока его тело сотрясалось в последних конвульсиях. Я провела рукой по его лбу, бровям. Легкими короткими касаниями, до тех пор, пока он не открыл глаза. Светлые серо-голубые, затуманенные, тяжелые, они смотрели прямо мне в душу.

Я открыла рот, не в силах оторвать от него взгляд, погладила по гладкой вспотевшей коже. Подушки зашуршали, когда он приподнял голову, провел рукой по моей спине, поцеловал. Один раз, коротко, властно.

Он откинул голову. Снова прикрыл глаза и просто лежал. Дыхание стало ровнее, медленнее. Я лежала рядом на боку, смотрела на него, мне было неважно, что я не дошла до конца. Мне было достаточно видеть его счастливым. На сегодня этого было достаточно.

Его лицо смягчилось, рука покоилась на моих бедрах. Я мало-помалу стала воспринимать окружающую обстановку. Темнота спальни нарушалась лишь неярким светом, проникавшим через открытую дверь. Я понимала, что проведу здесь ночь, и от этого чувствовала себя бесконечно счастливой. Я была уверена, что Сэм заснул, и заставила себя в зародыше подавить томление внизу живота. А потом он снова открыл глаза.

Они блестели, я узнала эту дьявольскую искорку. В этот момент он просунул пальцы между моих ног. Он поднял голову и поцеловал меня, он действовал решительно, прикосновения были быстрыми и точными. Он хорошо знал, что делает, пока я, застигнутая врасплох, с трудом справлялась с дыханием. Я оказалась под ним и снова почувствовала возбуждение, реагируя на его пальцы, которые двигались все быстрее.

Я дрожала под ним, чувствовала его губы на своей шее, его пальцы проникали глубже, еще глубже, сводя меня с ума. Потом я кончила. Несколько сладких секунд я ощущала только жар и невесомость. Лишь постепенно осознала, что он убрал мне со лба волосы, лег рядом и посмотрел на меня. Он ухмылялся.

Это было что-то невозможное.

– Было проще, чем я думал, – сказал он, и я хотела ему врезать, но руки отяжелели.

– Заткнись, – выдохнула я вместо этого. – Я думала, ты уснул.

– Я тебя умоляю. – Указательным пальцем он водил вокруг моей груди. Нежно, бережно. Спазмы удовольствия постепенно отступали.

Я закрыла глаза.

– Это было невероятно…

– Я тоже не пожалуюсь. – Он наклонился надо мной и прижал свои губы к моим. Я почувствовала его вкус, его терпкий запах и улыбнулась.

Я открыла глаза и посмотрела на него.

– В любом случае… – пробормотала я, коснулась носом его носа и поцеловала его. Сэм вздохнул, крепче обхватил меня. – Ты все равно был первым.

– Ну окей. – Его глаза были открыты. – Это ты виновата. Но я все могу исправить. Могу продлить удовольствие.

– Можешь?

– Дай мне пару секунд…

– Или минут, – поправила я, и он скользнул по мне взглядом. Усмешка тронула его губы.

– Может, и минут. – Он гладил мой бок, потом скользнул вниз. – Или я могу по-другому. Зависит от того, на что ты готова.

– Это… абсолютно… отличная идея, – с трудом ответила я.

– Скажи, как тебе нравится, – прохрипел он у моего уха, убирая заодно мои волосы в сторону. – Я хочу сделать тебе хорошо.

Он поцеловал меня за ухом, провел языком вниз по шее, стал ласкать грудь, а пальцами уходил глубже в мое пульсирующее лоно.

Я тихонько застонала, чтобы показать, что мне нравится. Он читал мое тело как книгу, потом снова посмотрел на меня, чтобы удостовериться, что все идет как надо.

– Ты можешь… сильнее? – вздохнула я.

Он понял, а я решила не сдерживаться. Когда он мягко провел щетиной по внутренней поверхности моего бедра, я закрыла глаза. Он стал ласкать меня языком, и тогда я умерла.

Сэм глубже засовывал пальцы. Он держал меня крепко, почти доминировал, осторожно, но интенсивно ласкал языком. Это было потрясающе. Горько-сладкое, невероятно прекрасное сочетание, выносить которое у меня получалось с трудом. Но я хотела, чтобы он стал еще ближе, ближе близкого, и я знала, он тоже этого хочет.

– Окей… Подожди, я… – Он тяжело дышал. – Презерватив.

Меня безумно заводило, что он не в состоянии был говорить целыми фразами. Он поцеловал меня в губы, потом наклонился в сторону. Одной рукой он оперся о матрац, другой, я слышала, он открыл ящик.

Зашуршала пленка, он вскрыл упаковку, все длилось слишком долго, потом он наконец склонился надо мной. Взял мое лицо в руки, и я затаилась. Он посмотрел на меня, в его взгляде читался немой вопрос «Ты хочешь?», взгляд был красноречивым и настойчивым, я чувствовала все и ничего, я кивнула, и он наклонился надо мной. Поцеловал осторожно и нежно.

Затем более требовательно, жестко, и я не могла больше ждать, достаточно уже. Кажется, и он так подумал. Когда он вошел в меня, я застонала, не прекращая поцелуя. Я старалась не закрывать глаза, но не справилась, я двигалась вместе с Сэмом и уже сейчас понимала, что благодаря долгой прелюдии мне осталось недолго.

Я вцепилась пальцами в его плечи, он двигался все быстрее, все глубже проникал в меня, и я вбирала в себя его жар, его натиск, его дрожь, которые вместе с его телом приняло мое.

Мои мышцы напряглись, и узел внизу живота развязался. Жар растекся внутри меня, изнурительный и тяжелый, расплавленное безрассудство, от которого я откинулась на подушки, но пальцы Сэма сомкнулись вокруг моей головы.

Он не отпускал меня, пока я разлеталась на тысячу осколков, дрожа и задыхаясь. На один сладкий миг время остановилось, и кроме Сэма, я ничего больше не чувствовала. Потом вернулся мир, мягкие простыни, сумерки. Сэм нависал надо мной, опираясь на локти, пока я его не притянула и он половиной тела не рухнул на меня. Из последних сил он откинулся на спину, увлекая меня за собой. Я не противилась.

Голова была тяжелой, кроме его теплого тела, мне ничего было больше не нужно. Его губы блуждали по моему лбу, он крепко держал меня, не отпуская ни на сантиметр. Голова сладко кружилась, погружалась в теплую истому, и опустилась, наконец, ему на грудь. Он положил руку мне на щеку, я еще помню, как он погладил меня, раз, другой. Умоляю, не останавливайся. Его губы у корней моих волос, теплое дыхание, стук сердца.

Тепло и легкость наполняли меня, когда мои веки сомкнулись. Сэм крепко обнимал меня, словно хотел сказать, что все в порядке. Все было правильно. Перед тем как заснуть, я решила ему поверить.

Глава 23

Очнувшись и потихоньку приходя в себя, я почувствовала странный дискомфорт в костях. Его трудно было определить, ощущения слишком знакомые и незнакомые одновременно.

Я плохо спала? Что случилось, почему я чувствовала себя так, будто в любую минуту может наступить конец света?

Кровать показалась мне чужой, простыни слишком гладкие, не мои. Я заморгала, в глаза будто песок насыпали. Через окно спальни лился желто-оранжевый свет.

Спальня…

Я была не у себя.

Я вся напряглась, когда осознала реальность происходящего. Но мое сердце замерло не от воспоминаний о прошлом вечере. Меня заставил вздрогнуть жалобный стон рядом со мной. Я мгновенно проснулась.

Теплое тело возле меня дрожало. Это была другая дрожь, не та, что несколько часов назад.

– Сэм? – Я произнесла это хрипло, оцарапав себе горло.

Он лежал рядом, и его мучили сновидения. Я знала, я отлично знала, что это такое. Ему снился он? Та кошмарная ночь, все то, что глубоко засело в душе каждого из нас и выплескивалось каждый раз, когда бессознательное брало верх? Меня обдало холодом, мысли застыли. Ему надо проснуться, я должна помочь ему остановить это.

Словно управляемая кем-то извне, я облокотилась и взяла его за плечо. Он весь был в холодном поту, грудь вздымалась и опускалась вдвое быстрее моей. Он скорчился под моими прикосновениями, веки трепетали. Это было ужасно.

Беспомощность железной рукой сжала мое сердце. С каждым новым стоном Сэма. Не важно, что его мучило, я не могла на это смотреть.

– Сэм, пожалуйста… Проснись, посмотри на меня. – Я трясла его за плечи.

– Нет, пожалуйста… Нет! – От его блеклого голоса моя спина покрылась холодным потом, он говорил как пьяный, из-за чего все выглядело еще ужаснее. Не раздумывая, я положила ладонь на его щеку, крепко обняла, он стал отбиваться. Мое сердце сжалось. Я стиснула зубы. Не реветь, только не реветь.

Мне было страшно, но боялась я не Сэма, а того, что не справлюсь. Проснуться после кошмара было одно. Лежать рядом с кем-то и быть свидетелем его мучений – совсем другое.

Я почувствовала ладонью, как он сжал челюсти, а потом все произошло как-то очень быстро.

Сэм шумно схватил ртом воздух, так что у меня защемило сердце. Панически, беспомощно. Я отняла ладонь от его лица, и он проснулся, открыл глаза. Я отпрянула, когда он, с трудом переводя дыхание, выпрямился.

– Эй… Привет, посмотри на меня! – Я взяла его за руки, вцепившиеся в постель. Его кожа блестела от пота, я провела пальцами по его руке и взяла его за запястье.

Сэм смотрел мимо меня, грудь и плечи дрожали. Он полностью пришел в себя. Когда слезы покатились по его щекам, гулкая боль наполнила мою грудь.

– Посмотри на меня, малыш, посмотри на меня. – Я шептала и шептала, как сумасшедшая. Я не знала, слышит ли он меня, есть ли от этого толк, могло ли ему сейчас вообще что-нибудь помочь. Я взяла его лицо в свои руки, оно тоже было в холодном поту. Я повернула его к себе, и он впервые посмотрел мне в глаза.

Не знаю, реально ли он видел меня или смотрел сквозь меня, но какая разница? Он нащупал мое колено. И тут я потеряла самообладание.

Слезы брызнули из глаз, я даже и не пыталась сдержаться. В его глазах мелькнуло что-то темное, он на мгновение стряхнул с себя панику и туман и посмотрел ясно.

– Тебе снился сон, – с трудом выдавила я.

Он не ответил, не кивнул. Я только видела, как ходит его кадык, словно ему самому нужно было сначала осознать.

– Это было?.. – я осеклась.

Сэм сжал губы. Опустил голову, сдвинул брови и не смог больше сдерживать слезы.

Ему снился он. Так же, как и мне, но по-другому. Ему снилось то, что он пережил, в чем участвовал сам. Он не мог просто проснуться и сказать себе, что все не так ужасно. Что просто чертов мозг сыграл с ним злую шутку. Он знал, как было.

Его плечи тряслись, он трясся всем телом, но хуже всего было молчание. Сэм плакал, не произнося ни звука, и так же беззвучно разрывалось мое сердце.

Я прижала его к себе. Мы легли, его голова лежала у меня на шее, ключицей я ощущала его прерывистое дыхание. Он обнял меня за живот, сначала неуверенно, а потом почти отчаянно, и тут до меня дошло. Он не обнимал меня, он держался за меня.

Я хотела спросить, хотела, чтобы он поговорил об этом. Ему надо было поговорить о том, что он чувствовал, что увидел во сне, что его преследовало. Нельзя было просто так проглотить это до следующего раза. Важно было проговорить это, чтобы обуздать страх.

– Что бы ты ему сказал? – прошептала я и сразу пожалела. Что я себе думаю? Сэм крепче обнял меня, почти сделал мне больно.

Горловой звук вырвался у него и пробрал меня до костей. Это не был всхлип, это было страшнее. Это было выражение скорби, горчайшие муки совести. Я погладила его по лицу, по волосам. Я не смотрела на него, я его чувствовала. Он продолжал судорожно дышать, лишь спустя какое-то время начал успокаиваться.

– Что мне жаль.

Сначала я не поняла, пригрезился ли мне этот сбивчивый голос, но он действительно произнес эти слова.

– Что я… каждый день думаю об этом, о нем и… как это несправедливо. Что он умер из-за этого дерьма. – Он замолчал, я почувствовала, насколько тяжело для него все это было. Что он хотел отвернуться, оттолкнуть меня. Но я не отпускала его. Он напряг мышцы, в какой-то момент я подумала, что мы сейчас оторвемся друг от друга. В разные стороны, стремительно. Затем напряжение его отпустило, и он снова приник ко мне.

Я ощущала его боль, словно свою собственную. Она и была моей, даже если знала об этом только я.

– И я спросил бы его зачем. Почему, зачем, какого черта? Часто ли он баловался, или ему просто не повезло в этот раз? Кому что он хотел доказать? Мне или себе самому? Это он от скуки, хотелось провернуть что-то незаконное?

Голос Сэма вибрировал, и каждым своим вопросом он ранил меня в самое сердце. Я лежала рядом, не в силах пошевельнуться. И задавала себе те же вопросы. Почему, зачем, какого черта? Если все было правда… Что он себе думал?

– Но какая разница, что было причиной, какая, на хрен, разница. Это уже не важно. Ничего больше не имеет значения, потому что жить с тех пор… невыносимо тяжело. Смотреть вперед, не думая постоянно о том, а что было бы, если бы я повел себя иначе. Что, если бы я вырвал у него из рук чертов пакетик. Смыл бы в ближайшем туалете, понимая, что он взбесится и все испортит. Если бы я не ушел с другими. Если бы я, по крайней мере, остался там, заметил бы, что… Сразу бы вызвал «Скорую», хоть что-нибудь. А, да что там…

– Это не твоя вина.

С секунду стояла тишина.

Только потом до меня дошло, что это я сказала. И что я имела в виду ровно то, что сказала.

Ты совсем свихнулась, Кавэль?! Он мог это предотвратить! Он мог бы…

Я зажмурилась, но слезы все равно потекли.

Что, если просто рассказать ему? Если просто сказать, кто я и кто такой Остин? Если прекратить все это, расчетливые вопросы, тайны и полуправду?

Я больше не хотела. Я не хотела ему больше врать. На самом деле я никогда этого не хотела, даже в самом начале.

Я задержала дыхание. Тяжело было плакать беззвучно. Боль разрывала меня изнутри, лишала самообладания, выматывала мою истерзанную душу.

И все-таки это было идиотизмом. Я его целовала. Я с ним, черт возьми, спала. У меня было столько ощущений.

Я вдохнула полной грудью.

Он не заслужил того, чтобы быть обманутым.

Обманутым таким образом и в таком деле.

В том, что преследовало его во сне спустя годы.

– Я… я должна тебе кое-что сказать. – Я произнесла это почти шепотом. Может, он не услышал? Но теперь пути назад не было. Я, как сумасшедшая, уставилась на одеяло. Я не могла взглянуть на него. Я не могла посмотреть ему в глаза. Не получалось. Мне уже и без того было достаточно.

– У меня нет сестры. И никогда не было, но… у меня был брат. – Я хрипло всхлипнула, задрожала всем телом. – Остин. Остин – мой сводный брат. Прости, что я не сказала, что я лгала тебе, что…

Дальше я не могла. Не могла. Мои губы были не в состоянии произнести больше ни слова. Боль сидела комком в горле. Я стиснула зубы, чтобы не потерять самообладание. Я даже не знала, что это было. Скорбь по Остину. Злость на себя. Или боязнь все разрушить до того, как все началось по-настоящему.

Сэм молчал. Абсолютное молчание.

Ни уточняющих вопросов, ни крика отчаяния. Ничего типа «Ты идиотка?» или «Как ты могла?», ни сильных объятий, никого, кто сказал бы мне, что все хорошо, что все будет хорошо.

Ничего.

Скажи что-нибудь, скажи, черт бы тебя побрал. Что-нибудь.

Он отвернул голову и застыл. У меня разрывалось сердце, желудок сжимался.

О господи… У меня вырвался звук, звук отчаяния напополам с облегчением.

Он лежал рядом, глаза закрыты, рот расслаблен. На щеках еще следы от слез.

Он спал. Он меня не слышал.

Блин, он не слышал меня. И я не знала, кричать мне или плакать. Накатило облегчение, беспочвенное и фальшивое. Это не выход, я семимильными шагами продолжала двигаться в неверном направлении. Это была ложь, которая сломает все. Сначала его, потом меня.

Рука Сэма тяжело лежала на моем животе. Он спал, как будто находясь в состоянии исключительного измождения, он выглядел таким ранимым, таким беспомощным.

Он доверял мне, и осознание этого хлестнуло как пощечина.

Его веки слегка сжались, легкий вздох тронул губы. Не слишком соображая, я положила ладонь на его висок. Провела по лицу, прикоснулась к нему, чтобы унять боль.

Это было слишком. Слишком много эмоций, слишком много всего. То, что я делала, было безответственным. Я переспала с ним, я вот-вот влюблюсь в него. А он понятия не имел, кто я. Но я не могла так дальше. Я хотела лежать рядом, чувствовать кожей его тепло, слушать его ровное дыхание, это создавало иллюзию того, что все в порядке. Что все хорошо, пока он рядом.

Я ужасное создание. Это последнее, о чем я подумала, прежде чем погрузилась в черноту. Чернее, чем совесть, глубже, чем мораль.

* * *

– О нет, – сказала Эмбер и посмотрела с экрана компьютера мне прямо в глаза. – О нет, вы сделали это.

– Что? – произнесла я, устраиваясь поудобнее в постели.

– Ты его трахнула, – произнесла она одними губами, глубоко вздохнула и положила в рот ложку сырого сдобного теста.

– Да нет?! – выдавила я, давно зная, что врать ей было бесполезно. Как, блин, она догадалась? По мне было настолько заметно?

Ее левая бровь поползла вверх в замедленном темпе, пока она, не сводя с меня глаз, облизывала ложку.

– В твоем взгляде это легкое параноидальное искрение. Это и с Джеком было, но не так сильно, как сейчас.

– Я тебя умоляю, Эмбер! – накинулась я на нее в попытке закончить разговор на этом месте.

– Даже не думай заткнуть меня. Я буду тебе названивать, пока ты не свихнешься. Можешь выключать мобильник, но, что если он захочет тебе позвонить, и?..

– Мы можем просто не обсуждать это, можем ведь? Как прошел твой?..

– Лори, пожалуйста, не смеши мои тапки. Он был хорош?

– Блиин, – я испустила отчаянный стон.

– Нет, нет, все хорошо, моя дорогая! Это гениально, ты спишь с ним, для многих это ведь еще вопрос привычки, да? Он из тех, для кого важны чувства? Смотрит в глаза, держит за ручку и медленно, пока не…

– Прекрати, просто прекрати! – Я прижала подушку к лицу.

– Или он из тех, кто любит пожестче, кто любит доминировать? Давай уже, рассказывай, у меня неделю никакого секса не было.

– Ничего себе, ты заболела?

– Мои родители все на нервах, потому что я провалила строительное право. – Она засмеялась и снова окунула ложку в стоящий перед ней картонный стаканчик. – Но ты отвлекаешься, радость моя!

– Экзамен был?..

– Лори!

– Окей, ладно. – Я положила подушку на живот и обняла ее обеими руками. – У нас был секс. Было хорошо. По-настоящему хорошо.

– Чувственный?

– Да, блин. Я ведь не ты, забыла?

– Понятное дело.

– Все это, пожалуй, немножко начинает… – я замолчала, – …выходить из-под контроля.

– Только не говори, что ты в него втюрилась!

Ответом было мое молчание.

– Блин!

– Да, спасибо! Я и сама знаю. – Я оглядела свою комнату. Солнце почти село, и последние оранжевые лучи лежали на стене.

– Окей. То есть это серьезно?

Я старалась не смотреть на Эмбер, когда вспомнила вчерашнее утро. Как я проснулась в постели Сэма одна. Посмотрела через огромные окна на непроницаемый туман, укрывающий даунтаун и гавань. И на пустую постель.

На его потное лицо и промокший худи, в котором он вернулся с утренней пробежки.

Кто так делает? Кто как сумасшедший срывается в шесть утра перед лекциями и обегает полгорода? Это вытеснение. Какая-то нездоровая копинговая стратегия, при помощи которой он пытался сбросить напряжение последней ночи. По возвращении он едва смотрел мне в глаза, и это разрывало мое сердце.

– Ему очень плохо, – прошептала я. Не знаю, хотела ли я, чтобы Эмбер это услышала.

Она немного помолчала, потом произнесла наконец:

– Разве с того дня не всем нам плохо?

Я пожала плечами, хотя и понимала, что она права.

– Они были едва знакомы, но этого хватило, чтобы разрушить Сэму жизнь.

– Тебе не кажется, что это слишком…

– Он рыдал в голос, Эмб.

Она опять замолчала. В ее карих глаза читался скепсис. Читалось немое Серьезно?

– Я ему сказала, кто я, но он уже снова спал в этот момент. И не услышал.

– Хм. – Эмбер разглядывала меня. – Начинаешь чувствовать, что ошибалась?

– Я чувствовала это с самого начала. – Произнести вслух, впервые признаться себе было тяжелее, чем я думала. Я чувствовала себя жалкой, мое поведение казалось мне отвратительным.

– Попробуешь еще раз?

– Я не знаю.

– Окей. – Она тихонько откашлялась и села прямее. – Я бы взяла тайм-аут. Не торопила события, обращала бы внимание на мелочи. Ты его толком не знаешь. Не забывай об этом.

Я кивнула. Святая простота. Я забыла об этом в ту же секунду, как Сэм посмотрел на меня. Нечего было ждать, рядом с ним я, кроме огня в груди, ничего больше не чувствовала. А события мы стали торопить в первую же секунду.

– Да, – все же ответила я. – Ты права.

– Ты приедешь домой на День благодарения?

– Не думаю, – сказала я, и удивление на ее лице заставило меня ощутить укол совести по отношению к маме и папе. – У меня скоро промежуточные экзамены, и я уже сейчас…

– Но это же День благодарения, – возразила Эмбер. – Даже я приеду к родителям.

– Ты будешь в Ванкувере?

– Папа настаивает. – Эмбер искусственно улыбнулась, но от меня не укрылось, как помрачнело ее лицо в следующую секунду. Я знала, что у нее с родителями не лучшие отношения, что они давят на Эмбер и ждут, что она станет работать в их знаменитом архитектурном бюро.

– Мне еще надо сообщить об этом родителям, но я правда не знаю, как это сделать. – И это была только половина правды. Даже если экзамены всего лишь отговорка. Если бы я действительно хотела, я бы как-нибудь разгребла дела. Поучилась бы дома и провела бы этот вечер в обществе мамы и папы.

Но правда состояла в том, что я не могла даже думать об этом. Остин любил этот праздник. Больше Рождества и Пасхи. До такой степени, что раньше он настаивал на том, чтобы праздновать американский и канадский День благодарения, которые отмечаются в разные дни. Два раза в году есть индейку и пюре из батата. Дважды праздновать в кругу семьи, которой больше не существовало.

– Увидимся, если будешь в Ванкувере? – спросила Эмбер, и я сразу кивнула.

– Не дай бог не приедешь. Мы могли бы вместе позаниматься.

– Я тебя умоляю, Лори. Ты не увидишь меня с книжкой в руках. – Эмбер хотела засмеяться естественно, но ей меня было не обмануть. В ее словах слышалась горечь. Потому что она опять провалила экзамен, опять разочаровала родителей, и ей опять придется улаживать конфликт. Но при всем ее бунтарстве в отношении родителей я была уверена, что моя лучшая подруга втайне, как и я, мечтает о душевном покое и нуждается в похвале. Даже если я никогда не скажу ей об этом. Возможно, это самое простое объяснение, почему мы дружим.

Эмбер ухмыльнулась.

– Будь уверена, уж я оттащу тебя от письменного стола. Нам обязательно нужно вместе сходить в Beverlyʼs! Там так классно, я постоянно туда ходила, пока училась в старших классах.

– Жду не дождусь увидеть тебя.

– Я тоже. Очень. – Она улыбнулась. – И знаешь что, Лори?

Я подняла глаза.

– Ты бы тоже хотела, чтобы Остин влюбился. Не важно в кого.

Глава 24

Дни шли, приближалась промежуточная аттестация, поэтому из дома я выходила лишь в случае крайней необходимости. В магазин, на работу или, как сегодня, на практический семинар в клинике, присутствие на котором было обязательным. Помимо профильных занятий у нас также были лекции по приему больных и сбору анамнеза у пациентов, в роли которых выступали профессиональные актеры. Начиная с этой недели мы общались с реальными пациентами, а сегодня даже с детьми. По правде сказать, я уже несколько дней очень волновалась по этому поводу.

Мне бы хотелось быть как Сэм, который гораздо увереннее обращался с маленькими пациентами, был готов ответить на вопросы родителей, удивительным образом сочетая при этом профессионализм и эмпатию. В этой роли он смотрелся абсолютно органично, но в детском приемном покое от меня не укрылась тень, промелькнувшая в его глазах. Я вспомнила его рассказ о том, почему он решил стать врачом, и все поняла. Отсюда все началось. Эта работа была топливом, крутившим его мотор. Он четко осознавал, что больше всего на свете хочет быть человеком, помогающим людям в самые трудные минуты жизни.

И я этого хотела.

Трясущимися руками я поздоровалась в больнице с перенесшим аппендэктомию десятилетним Тео и его родителями и начала беседу. Я боялась, но оказалось вовсе не так страшно. Тео быстро поборол робость первых минут и с воодушевлением стал мне рассказывать про других детей, с которыми подружился. Возможно, в этом вовсе не было бы ничего особенного, если бы во время нашего разговора за мной не наблюдали мои сокурсники и Сэм, чтобы оценить мои сильные и слабые стороны.

– Ты отлично справилась, – сказал Сэм, после того как остальные высказали свое мнение и распрощались. Было странно идти с ним по коридору клиники. На мне все еще был белый халат, Сэм, как это часто случалось, был в голубой униформе.

– Сначала я чуть не умерла от страха, – призналась я.

– Это абсолютно нормально. Чем больше таких приемов ты проведешь, тем спокойнее будешь себя чувствовать, поверь мне.

Я не ответила, услышав сигнал сообщения на мобильнике Сэма. Он коротко взглянул на экран.

– Какие у тебя на сегодня планы? – спросил он с отсутствующим видом, пробегая глазами текст.

– Наверное, немножко посижу в библиотеке, пока не начнутся лекции во второй половине дня.

– Увидимся потом?

– После универа я сразу на работу. А вечером еще хотела повторить гистологию.

– Мы могли бы вместе позаниматься, – предложил Сэм.

Я тихонько засмеялась.

– Да уж, у нас точно получится.

Он ухмыльнулся и, прежде чем я успела опомниться, затащил меня в нишу в коридоре.

– Не веришь?

– Мы оба знаем, что случится, как только мы переступим порог твоей квартиры.

– Тогда поехали к тебе.

– Вот Хоуп и Эммет обрадуются.

Сэм недовольно засопел, а у меня мурашки побежали по коже, когда он провел пальцами по моей шее. Он нежно поцеловал меня, я постаралась не закрывать глаза. Все-таки мы были в больнице. Хотя меня всегда интересовало, правда ли здесь есть эти комнаты для дежурства, которыми вроде бы пользуются не только для сна.

– Тебе не надо возвращаться наверх?

– Надо, – пробурчал Сэм и еще раз поцеловал.

– Ну и?

– Иду…

– Как там дела в нейрохирургии?

– Вообще супер! – Он все же немножко отстранился. – Я не думал, что будет так классно. Мне разрешили ассистировать на операции.

– Офигенно.

– Представляешь?

– Ты станешь лучшим доктором на всем свете, малыш.

– Ты тоже, детка.

Я проглотила ком в горле, потому что, несмотря на успехи, у меня не было и половины уверенности Сэма.

– Что такое? – спросил Сэм.

– Ничего, я просто…

– Лори.

У меня замерло сердце, когда он назвал меня по имени. Из его уст оно звучало мягче. Как-то красивее, что ли, не знаю.

– Ты здесь прямо-таки как рыба в воде. Даже сейчас, стоит только понаблюдать, как ты ладишь с детьми, – сказала я, и Сэм слегка насупил брови. Он все еще обнимал меня. – И я все жду того момента, когда то же самое смогу сказать о себе.

Слова давались мне с трудом, потому что все сказанное было правдой. Я опустила голову, стыдясь сама не знаю чего. Возможно, того, что в этих стенах я время от времени чувствовала себя непрошеным гостем на чужом празднике.

Сэм указательным пальцем приподнял мой подбородок, чтобы я снова взглянула на него.

– Зато я знаю, где ты как рыба в воде, – произнес он, и в животе у меня затрепетало. – Ты просто сама этого не замечаешь.

– Когда? – прошептала я в ответ на его молчание.

– Да прямо сейчас. Да, ты нервничала, но по тебе не было особо видно.

– Это всего лишь правильные слова, – начала я, но Сэм меня прервал.

– Лори, перестань. Ты знаешь, что я прав. Ты даже в стрессовых ситуациях ведешь себя абсолютно спокойно. Когда я провожал родителей Тео, они мне сказали то же самое. Они давно не встречали врача, который бы так внимательно их слушал, и с удивлением узнали, что это твой первый прием.

Я сглотнула.

– Правда?

– Правда. – Он продолжал смотреть на меня. – Люди замечают, когда к ним проявляют интерес. Как раз это ты и делаешь.

– Только мне как врачу это мало что дает.

Сэм тихонько засмеялся.

– Ты шутишь? Именно это важно. Именно это важно.

– Особенно когда я стою со скальпелем в руке возле стола, да уж…

– Кто сказал, что тебе надо становиться хирургом?

– Я знаю.

– Слушай. – Он погладил меня по плечам, и, даже несмотря на халат, от его прикосновений у меня побежали мурашки. – Прекрати давить на себя таким образом. Есть много путей, и ты как будущий врач можешь выбирать свой. Я абсолютно убежден в том, что ты найдешь для себя то, что увлечет тебя. И вообще, во время учебы невозможно все время быть уверенным, что ты нашел свое призвание. Так случается с немногими, и в этом нет никакой проблемы.

Я резко сглотнула.

– Ну, если ты говоришь…

– То так оно и есть. – Он улыбнулся, и на сердце у меня полегчало.

На время поцелуя я закрыла глаза. Он стоял так близко, что я ощущала тепло его тела. Прохладный искусственный свет падал с потолка на его лицо, отбрасывал тени и заострял черты. Под этими лампами Сэм выглядел более уставшим.

– Скоро День благодарения, – сказал он.

– Да. – Я натянуто улыбнулась.

– Ты летишь домой?

Я покачала головой и подумала о папе. Даже по скайпу было заметно, как трудно ему давалось скрыть разочарование, когда он узнал, что я не смогу приехать. Я все свалила на учебу, и папа отнесся с пониманием. Во всяком случае, сделал вид.

– Я остаюсь здесь.

Сэм медленно кивнул.

– А ты?

– Я еду домой. На остров Ванкувер.

– Классно.

– Поедешь со мной?

Я напряглась всем телом.

– Мы празднуем в семейном кругу: родители, Слоан и бабушка с дедушкой. – Он помедлил. – Я знаю, это для тебя серьезно. Возможно, еще слишком рано знакомиться с родителями, но я, по крайней мере, хотел спросить. Я был бы рад, и они бы тоже обрадовались.

Мой живот свело судорогой. Как, скажите на милость, я должна была отправиться к нему в гости с нечистой совестью?

– Я не знаю, – сказала я неопределенно. Он медленно провел пальцами по моим бедрам. – Я планировала позаниматься. И встретиться с Эмбер, она приедет на пару дней из Торонто. – Узнай она, что я использую ее в качестве отговорки, закидала бы меня сырыми яйцами. Уж мне-то было известно, что в случае необходимости она лично довезла бы меня до парома, прими я приглашение Сэма.

Он молча смотрел на меня. Господи, какой же он красивый, я вся так и таяла. Но я считала лицемерием отказать собственным родителям и поехать к родителям Сэма.

– Я бы с удовольствием, Сэм, но я не знаю…

– Ты можешь подумать. – Он убрал мне со лба волосы. – И принять решение спонтанно.

– Да. – Я проглотила комок. – Можно и так.

Он улыбнулся мне, коротко и нежно. Больше всего на свете мне хотелось принять его приглашение. Но это был День благодарения. Мне придется окопаться в пустом доме и постараться не думать о том, что все встречаются семьями и отмечают праздник рядом с любимыми. Благодарить… За что я должна благодарить?

Я поняла в ту же минуту. Было больно осознавать, насколько я привыкла страдать. Насколько я сопротивлялась хорошему. Тот, кого я видела перед собой, белый халат, выжидающая улыбка. Как бы мне хотелось принять приглашение Сэма, ведь рядом с ним было намного легче не захлебнуться в собственных думах. В последние годы я испытала много потерь, но в этот конкретный момент было много чего, за что можно поблагодарить.

* * *

– Мам, пап, они приехали! – взволнованно закричала девушка и, спрыгнув с последней ступеньки крыльца, повисла на шее у Сэма.

– Привет, зажигалка. – Он обнял ее.

– Блин, ты обещал не называть меня так.

– Да разве?

– Не прикидывайся, ты отлично знаешь, как стремно это звучит.

– Ужасно стремно, – подтвердил он, перед тем как с улыбкой отпустить ее. – Слоан, это…

– Лори! – прокричала она и одарила меня улыбкой, такой открытой и непредвзятой, что вся моя скованность разом улетучилась.

– Слушай, я так рада познакомиться. Я Слоан, привет!

Она обняла меня так сердечно и так крепко, что на миг мне показалось, что это уж слишком. Потом я почувствовала взгляд Сэма, он смотрел на нас. С довольной, почти горделивой улыбкой. Он взглянул на входную дверь, из которой вышли женщина и мужчина, обоим за сорок.

– Я дома!

– О да… – Мужчина, наморщив лоб, с улыбкой разглядывал Сэма. – Скажи еще раз, кто ты?

– Ваш самый что ни на есть единственный сын.

– Сын? Я не припомню. – Он обратился к женщине. – Анна, у нас есть сын?

– Я не знаю, Том.

– Хм, странно.

– Очень смешно, – сказал Сэм, тем временем Слоан, смеясь, потащила меня за руку.

– Это Лори, – представила она меня родителям, как будто они этого еще не поняли. Сэм, который открыл было рот, чтобы сделать то же самое, снова закрыл его.

– Мы рады, что ты приехала к нам, Лори. – Мама Сэма заключила меня в объятия, и я поняла, у кого Сэм этому научился. Одновременно я вспомнила, как крепко обнимали меня мама с папой, когда я приезжала домой. Я почувствовала сильные угрызения совести при мысли о том, насколько неправильным было проводить праздники не с ними.

– Большое спасибо за приглашение, миссис Эверет, – сказала я, при этом она немного отстранила меня.

– Нет, нет. – Она посмотрела на меня строго, а потом улыбка сверкнула в ее глазах. Серо-голубых – таких же, как у Сэма, но в то же время других. Ее глаза были более светлыми, более лучистыми. – Меня зовут Анна, чтобы сразу расставить все точки над «i».

– Входите в дом. – Поздоровавшись со мной, папа Сэма взял наши сумки. – Как доехали?

– Паромы забиты, но я, к счастью, зарезервировал место. – Сэм обнял отца, и на какую-то секунду мне стало трудно дышать. Они смотрелись, как когда-то смотрелись папа и Остин, который приезжал в Барри на День благодарения. Встречи у семейного очага. Я с трудом спрятала улыбку. Эти выходные обещают быть очень трудными.

* * *

– Еще пюре из батата, Лори? – Не дождавшись ответа, Анна стала накладывать добавку в мою и без того переполненную тарелку, так что хватило бы на три обеда.

– О, спасибо, я… Это действительно очень вкусно, но мне уже, кажется, хватит, – запротестовала я, одновременно наблюдая, как на моей тарелке растет гора из еды.

– Мам, хорош. Прекрати уже ее откармливать. – Сэм пришел мне на помощь, придвинув мою тарелку к себе.

– Это День благодарения, сынок. Сегодня на мне большая ответственность, чем обычно, за то, что кто-то встанет из-за стола голодным.

– Это определенно не тот случай, – заметил он, взглянув на многочисленные салатники и миски. Родители Сэма превзошли самих себя с этим обедом, и с учетом их ночных дежурств на прошлой неделе, о которых они рассказывали, я спрашивала себя, как они нашли время.

– Ну что, все сыты? – Анна оглядела стол и улыбнулась. Уже давно стемнело, в гостиной в камине горел огонь и распространял приятное тепло. Все согласно кивнули, Слоан, сидевшая слева от меня, Сэм, его отец и бабушка с дедушкой, два невероятно милых человека, тоже встретивших меня искренне и сердечно.

– Чудесно. – Довольная, Анна опустилась на свое место. Ей не нужно больше ничего говорить, и я знала, что будет дальше. И все же была удивлена, когда Слоан без предупреждения вложила свою руку в мою.

– Большое спасибо за еду, мам. И тебе, бабушка, за десерт, конечно, тоже, – сказал Сэм.

Его отец укоризненно поднял брови.

– Ага, а кто готовил индейку?

– Тебе самое большое спасибо, пап. – Сэм засмеялся, и уголки рта отца дрогнули. Когда Сэм посмотрел на меня и взял за руку, я вздрогнула. Он вплел свои пальцы в мои, поглаживая при этом тыльную сторону моей ладони. В этот момент мне стало ясно, что Сэм понимает, как мне тяжело.

– Я благодарен за то, что у меня есть такая семья, за чудесный ужин и вечер, который мы провели сегодня вместе. – Голос Тома нарушил благостную тишину. – Я говорю спасибо за здоровье каждого из вас и за жизнь, которую мы проживаем. И я благодарен, что ты, Лори, сегодня с нами.

Мне стало жарко, но это было приятно. Счастье растекалось внутри меня. Такое оно было горько-сладкое, что слезы навернулись на глаза. Я не заслужила этого, ведь я до сих пор не сказала Сэму правду. Эмбер никак это не прокомментировала, когда мы вчера вечером встретились выпить по чашке кофе, едва ее самолет приземлился в Ванкувере. Но даже она была удивлена, что я еду, не объяснившись с Сэмом.

– Давайте на минутку задумаемся и тихонько поразмышляем, за что мы благодарны в этом году.

Как по команде, Слоан закрыла глаза. Сэм, коротко взглянув на меня, последовал ее примеру. Не отнимая руки, он слегка наклонил голову.

Когда я тоже закрыла глаза, мрачные мысли закрутились каруселью.

Трусливая. Эгоистичная. ЛГУНЬЯ.

Я крепко сжала губы.

Да, было кое-что, за что я благодарна, но ничего из этого я не заслужила. Ни доверия, которое Сэм мне оказывал, ни постоянных слов моих родителей о том, как они гордятся мной. Сегодня я даже не была рядом с ними.

Я почувствовала, как Сэм крепче сжал мою руку. Думал ли он обо мне? Мне так этого хотелось, что было больно.

Пора сказать ему правду.

Глава 25

День благодарения в гостях у Эверетов прошел чудесно. Тихо и умиротворенно. Настолько расслабленно, что я чувствовала себя спокойно, даже несмотря на грядущую промежуточную аттестацию. Поездка была как короткий отпуск. Мы долго гуляли по морскому побережью, ездили посмотреть на крутые утесы в парк Ист-Суук, а затем, продрогшие и усталые от свежего воздуха, пили горячий шоколад в гостиной его родителей. Рука Сэма спокойно лежала у меня на плече. Кончиком пальца Сэм непроизвольно рисовал узоры на моем свитере, пока его сестра атаковала нас вопросами об учебе и студенческой жизни в Ванкувере.

Его семья приняла меня очень доброжелательно. Анна и Том постоянно шутили и дразнили друг друга. Мало у кого из моих друзей отношения родителей были наполнены такой нежностью. Сестра Сэма для своих шестнадцати лет рассуждала очень зрело и серьезно. Она была на него похожа, такая же внимательная и чуткая.

Сэм, без сомнения, являлся для нее примером для подражания. Это сразу было видно по тому, как Слоан на него смотрела. Глазами, сияющими от восхищения и безоговорочной любви. Видеть их отношения, полные безусловного доверия, которое существует лишь между братьями и сестрами, было невероятно приятно и в то же время мучительно. Как ни старалась я не утонуть в пучине своих мыслей, перед глазами у меня стоял Остин. Я чуть ли не физически ощущала боль, глядя на то, как Сэм и Слоан смеются и воодушевленно болтают. Как они говорят об общих воспоминаниях и больших планах Слоан стать фотографом и объездить весь мир. Как глаза Сэма блестят от гордости, когда Слоан описывает свои задачи в качестве капитана школьной сборной по волейболу. И его беспокойство, когда сестра рассказала о недавнем приступе астмы, из-за которого она была вынуждена пропустить важную выездную игру. При этих словах Сэм напрягся всем телом. У меня сжималось сердце, глядя на Сэма в роли защитника и старшего брата, он был словно рожден для этого. Как и Остин. Семья для него всегда была на первом месте. Эта до боли идеальная семья, которой у меня больше никогда не будет. В какой-то момент я уже просто не могла это выдержать.

Я поднялась, пробормотала извинения и, не оглядываясь, вышла из гостиной. Мягкий послеобеденный свет падал сквозь не до конца закрытые жалюзи на белые простыни нашей постели в гостевой комнате. Я опустилась на матрац и почти перестала слышать голоса из гостиной. Какое-то время я просто сидела.

Мне больше не хотелось рыдать. Мне просто хотелось быть счастливой. Я приехала со своим парнем к его замечательной семье, мы отпраздновали День благодарения в чудесном месте. Но отношения Слоан и Сэма разбудили во мне воспоминания и чувства, против которых я была бессильна.

Это нечестно. Мне тоже хотелось поехать на День благодарения домой. Ходить по дому в легинсах и толстых пушистых носках, вместе с Остином валяться на ковре в гостиной и болтать о всякой ерунде. Дурачиться и смеяться, познакомиться с его девушкой и представить ему своего возлюбленного. Мне хотелось вернуться в эту чертову нормальную жизнь, которую я воспринимала как нечто само собой разумеющееся ровно до тех пор, пока у меня в одночасье ее не отняли.

Услышав тихий звук открывающейся двери, я в спешке вытерла глаза тыльной стороной ладони. Почему я не закрылась в ванной? Мне не хотелось, чтоб Сэм видел мои слезы и испытывал угрызения совести. И не хотелось омрачать ему это драгоценное время.

Его взгляд потемнел, едва он увидел мое лицо. Сэм не сказал ни слова, пока я беспомощно глядела сначала в пол, а потом на одеяло. Это не помогало. Я тихо выругалась, когда слезы вновь подступили к глазам, а он, не отводя от меня взгляда, закрыл за собой дверь.

Я была не в состоянии вымолвить ни слова, и Сэм присел передо мной на корточки. Он погладил меня по плечу, а потом положил руку мне на колено. Я крепко сжала губы, пока Сэм смотрел на меня.

– Что случилось? – спросил Сэм, поймав слезинку на моей щеке.

Я беспомощно пожала плечами.

– Ничего, – с трудом выдавила я из себя. Попыталась ему улыбнуться, но мне это не удалось.

Сэм поднялся.

– Расскажи мне.

Матрац пружинисто прогнулся, когда он сел рядом со мной.

Я на секунду прикрыла глаза и сделала глубокий вдох.

– Просто… Мне немного тяжело. Видеть тебя с семьей. Со Слоан. Она рядом с тобой такая счастливая. А я… Ладно, проехали.

Сэм взял меня за руку.

– Мне жаль, – тихо произнес он. – Мне очень, очень жаль.

В голосе Сэма слышалась боль. У него будто ком стоял в горле.

– Наверное, это была дурацкая затея. Я не думал, что тебя это так заденет…

Я отрицательно покачала головой.

– Нет. Здесь чудесно! Я так благодарна за то, что ты взял меня с собой. За то, что мне не пришлось быть одной.

– Знаешь, за что я больше всего благодарен судьбе? – он медленно погладил меня по запястью. – За свою семью, за Слоан, за родителей, за учебу. Но прежде всего за то, что пару недель назад упал кому-то под ноги, а теперь не знаю, как жил до этого. Без тебя. Как я обходился без человека, который понимает все мои чувства. Который заставляет меня чувствовать их в полной мере. Который мои чувства разделяет.

Я смотрела на Сэма, и каждое его слово подпитывало мою привязанность к нему. Господи, за какие заслуги мне достался такой человек?

– Лори, я так благодарен за то, что ты стала частью моей жизни. У меня сердце разрывается, когда ты грустишь. Каждый раз, когда ты плачешь, я едва дышу. Мне так хочется хоть что-то сделать, чтобы тебе помочь.

– Ты и так делаешь. Очень много.

– Этого недостаточно, и меня это бесит.

– Неправда. Этого достаточно. Мне достаточно уже того, что ты рядом. Лишь немногие вещи позволяют мне забыть обо всем хотя бы на пару часов. Например, кайтсерфинг. Без тебя я бы никогда не решилась снова встать на доску. Точно не решилась бы.

– Потому что это напоминает тебе о ней?

– Да, – почти беззвучно произнесла я.

– Мне очень жаль. Если бы я тогда знал, что…

– Нет-нет, не надо, правда. Когда я вновь встала на доску, то будто снова обрела частичку себя. Я даже не осознавала, как мне ее не хватало.

Сэм молча обхватил меня руками и прижал к себе. Его крепкие объятия невероятно успокаивали. Я снова закрыла глаза, а Сэм медленно, не выпуская меня из рук, опустился на кровать. Моя голова покоилась у него на груди, его свитер был теплый и мягкий. Сэм одной рукой медленно гладил меня по спине.

– Чего тебе больше всего не хватает с тех пор, как она ушла? – тихо спросил он.

Я зажмурила глаза и так захотела подобрать правильный момент, чтобы наконец-то сказать ему правду. Но я знала, что еще точно не время. Это нужно делать не у его родителей и не сейчас, когда мы вдвоем. Не сейчас, когда у него нет возможности уйти. А я уверена, что он захочет это сделать.

– Больше всего? – я повторила его вопрос и щекой почувствовала, как Сэм кивнул. Слезы затуманили мне глаза, – Иметь рядом с собой человека, который понимает меня без слов. Которому достаточно одного взгляда, приподнятой брови, движения руки. Все то, что понимают только братья и сестры.

Сэм крепче взял меня за плечи.

– … на праздники приезжать домой и не в одиночку сидеть с родителями за столом. Чтобы рядом был тот, кто будет смеяться и заполнять тишину. Вот что самое ужасное. Эта проклятая тишина, которая царит с тех пор, как мы остались втроем.

– А как твои родители проводят праздники? – спросил Сэм.

В этот момент я осознала, что понятия не имею.

– Не знаю. Я просто сказала им, что не приеду.

– Это так смело, – произнес Сэм, – что ты нашла в себе силы сюда приехать.

– Или очень трусливо, – прошептала я в надежде, что он меня не услышит.

– Потому что ты сейчас не с ними?

Я кивнула. Сэм ответил после небольшой паузы.

– Зато ты сама с собой. Это самое важное, Лори.

– Я этого не ощущаю. С тех пор, как… Я так и не пришла в себя с того дня.

Он ответил не сразу, и я поняла, что он чувствует то же самое.

– Понимаю, – тихо заговорил он. – В один миг становишься совсем другим человеком.

Я медленно кивнула. Мне было страшно от того, насколько он прав.

– Да, так я себя и чувствую.

– Возможно, так и есть, – одеяло тихо зашелестело, потому что Сэм повернул голову. – Но каждый день у нас есть шанс стать лучшей версией себя.

Я не отводила от Сэма взгляд, и тут он вновь посмотрел на меня. Его глаза-океаны блестели. У меня свело желудок.

– И знаешь, что, Лори? Ты делаешь меня лучше, чем я когда-либо мог себе представить.

Глава 26

Естественно, в гостях у родителей Сэма мы и близко не готовились к экзаменам столько, сколько планировали. Конечно же, по возвращении в Ванкувер меня мучили угрызения совести, и я, ожидаемо, была на грани нервного срыва, ведь неделю спустя мне предстоял первый экзамен в качестве студентки медицинского факультета.

Когда три безумных экзаменационных дня, многостраничные контрольные и непрекращающиеся приступы тошноты были позади, вокруг меня образовалась пустота. Истерическое чувство облегчения – первый этап пройден. Страх, что стараний могло быть недостаточно. И опасение, что в скором времени я могу получить письменное подтверждение тому, что я не гожусь для этой учебы.

К счастью, у меня почти не оставалось времени на переживания. Вечер последнего промежуточного экзамена плавно перешел в длинные выходные, которые мы с Сэмом, Тедди, Кианой и Коулом решили провести на острове Ванкувер. Ребята поддерживали многолетнюю традицию и каждый год после промежуточной аттестации ездили с однокурсниками в Тофино, чтобы покататься на кайтах. Получив приглашение поехать с ними, я колебалась, так как мне было понятно, что без алкоголя в этой поездке не обойдется. Но я не хотела сидеть дома. Я хотела поехать, хотела кататься на кайте и хотела быть счастливой. Чтобы осчастливить и Сэма.

Еще до последнего экзамена мы закинули в его машину экипировку и выехали сразу после сдачи экзаменационных работ. После трех более или менее бессонных ночей изнеможение одолело меня еще на пароме через залив, отделявший Ванкувер от одноименного острова. Сэм вел машину от Нанаймо до самого Тихоокеанского побережья, и я неоднократно задавалась вопросом, откуда у него взялась на это энергия. Я твердо решила бодрствовать, чтобы сменить его за рулем, когда он устанет. Но выдержала 20 минут, а затем капитулировала.

Я проснулась оттого, что он дотронулся до моего плеча, и пару секунд не понимала, где я и что происходит. Потом узнала Сэма на водительском кресле рядом со мной. По обе стороны от нас был густой темно-зеленый лес.

– Привет, – Сэм улыбался, но в его взгляде была заметна тревога. – Все хорошо?

– Я что, спала? – прохрипела я. У меня пересохло в горле и щипало в глазах. Я чувствовала себя хуже, чем после бессонной ночи. – Мы уже приехали?

Сэм отрицательно покачал головой.

– До побережья ехать еще два часа, но думаю, небольшой перерыв нам не повредит. Я хочу тебе кое-что показать.

Он не успел договорить, как я повернула голову. Сэм припарковался на узкой улочке, которая петляла между поразительно высокими деревьями. Под раскидистыми кронами были почти сумерки.

– Давай немного прогуляемся? Тут идти минут пятнадцать, но это того стоит, честно.

Я слишком устала для разговоров, поэтому просто кивнула. Сэм знал, что делать, а немного свежего воздуха нам точно не повредит. Едва мы открыли двери машины, я сразу почувствовала запах леса, его прохладную влажность, терпкий запах хвои и мха. Я слегка размяла затекшие мышцы и лишь потом подняла глаза на могучие сосны. Я тут же почувствовала себя такой маленькой и незначительной, что все мои тревоги показались мне чуть ли не смехотворными.

– Ух ты, – пробормотала я, а Сэм обошел меня сзади и подал мне куртку, которую я вместе с его вещами бросила в багажник поверх наших досок для кайтсерфинга. Мама и папа прислали мое снаряжение на Западное побережье, как только я об этом попросила. И хотя они не задавали вопросов, я уверена, что они обрадовались тому, что я вернулась к своему хобби.

– Я всегда останавливаюсь здесь по дороге в Тофино, – сообщил Сэм, закрыв машину и следуя вместе со мной по узкой лесной тропинке. – Катедрал Гров – это одно из тех нереальных мест, о которых я постоянно вспоминаю.

– Эта роща действительно магическая, – я непроизвольно понизила голос. – Я еще никогда не видела ничего более мощного и одновременно умиротворяющего, чем эти деревья.

– Это последние дугласовы пихты на Тихоокеанском побережье, если не считать лесов Калифорнии и Орегона. Мама с папой часто привозили нас сюда. И если все остальное с возрастом становится меньше и незначительней, то здесь я до сих пор чувствую себя таким же маленьким, как в детстве. Это осознание каждый раз возвращает меня на землю. Особенно когда я забываю, что экзамены – не самая важная вещь на свете.

Несколько секунд Сэм молча смотрел вверх на кроны деревьев, простирающихся аж до самого небосвода. А потом он снова посмотрел на меня, и его улыбка сказала мне все без слов.

Мы молча шли по узкой дорожке, покрытой слоем пружинящей под ногами древесной стружки. Я так долго не была в лесу, что сейчас просто онемела от бесконечной мощи природы. Нужно почаще выбираться. Просто выходить и наслаждаться тишиной и покоем, благодаря которым я начинаю медленней дышать и лучше чувствовать свое тело. Кроме нас, здесь никого не было. Я слышала только, как ветер шелестел листьями, голоса птиц, а еще время от времени издалека раздавался глухой рев автомобилей, равнодушно проносившихся мимо этого немыслимо прекрасного места. Как будто оно существовало лишь для нас с Сэмом.

По мере того как мы уходили все глубже в лес, по моему телу разливалась необычайная безмятежность. Я засунула руки в карманы своей темной куртки. Сэм молча опустил свою правую руку к моей. Его теплая кожа касалась моих холодных пальцев, и Сэм так естественно их обхватил, что я непроизвольно улыбнулась. У меня слегка подкосились ноги от того, как Сэм на меня смотрел. И тут я почувствовала, как много он хочет у меня спросить. После неудавшейся попытки рассказать Сэму правду в тот день, когда ему приснился кошмар, я больше к этой теме не возвращалась. Хотя и знала, что рано или поздно это сделать придется. Но не в эти выходные. Только не после безумно напряженных дней, не сейчас, когда мы собрались вместе с другими людьми и хотя бы ненадолго можем забыть о своих тревогах. Я не хотела омрачать Сэму это время. Возможно, тем самым я хотела облегчить жизнь себе, а может, стремилась еще хотя бы ненадолго оградить его от суровой правды.

Сэм долго не сводил с меня глаз, и я на секунду испугалась что он видит мою душу насквозь. Затем он достал наши руки из моего кармана и куда-то меня повел.

– Это мое любимое место, – улыбнулся Сэм. Мальчишеской, беззаботной улыбкой, которой я у него еще не видела. – Закрой глаза!

Я послушалась. Он подошел сзади и ладонью прикрыл мне глаза. Даже сквозь наши толстые куртки я спиной чувствовала тепло его тела. Он слегка подтолкнул меня вперед. Мои первые шаги были очень осторожными, я боялась споткнуться или запнуться о корни деревьев, которые повсюду торчали из земли. Но Сэм очень уверенно вел меня через лес.

– Осторожней, – одной рукой он еще закрывал мне глаза, а вторую положил мне на голову, чтобы я не ушиблась. Голос Сэма звучал приглушенно, как будто мы внезапно оказались в комнате с хорошей звукоизоляцией.

– Где мы? – вокруг меня определенно были стены.

– Сейчас увидишь. Открой глаза, – Сэм убрал руку, я начала моргать, но вокруг было темно. Сильный запах соснового дерева и мха никуда не исчез. И тут до меня дошло.

Я без слов осматривала стены из гладко отшлифованной древесины, пока мой взгляд не остановился на верхушке гигантского дерева, внутри которого мы сейчас находились.

– Ох, вау!.. – весь мой словарный запас за несколько минут сократился всего до двух слов, но сейчас меня это абсолютно не беспокоило, потому что я старалась впитать каждую деталь пространства, где мы находились. В полом стволе дерева места было как раз на двоих. Сэм стоял перед узким входом, поэтому внутрь проникало не слишком много света. Я еще никогда не чувствовала себя так безопасно. Такой маленькой и защищенной. В гармонии с природой. И с самой собой.

По затылку побежали мурашки, когда Сэм подошел сзади и обхватил меня за талию. Мы стояли внутри дерева, и я почему-то чувствовала себя необыкновенно счастливой. Возможно, дело было в нем. Дело определенно было в нем.

– Нереально, да? Тут так мало места и все равно ощущаешь себя свободным.

Я лишь кивнула. Мне не хотелось заговорить и разрушить магию этого места. Сэм молча засунул руки мне под куртку, а я откинула голову и приблизилась к нему. Его пальцы скользили под моим свитером, прикасались к коже, такие теплые и нежные. Как и его губы на моей щеке. Чувство падения сменилось невесомостью, когда он притянул меня к себе и поцеловал. Не размыкая объятий, я повернулась к нему и почувствовала запах земли, сосен, природы. И его. Свобода в этой крошечной комнате, которая и комнатой не была. Возможно, все действительно зависит от того, с какого ракурса смотреть. У меня перехватило дыхание.

Настало время посмотреть на мир с другого ракурса.

* * *

Когда мы вернулись в машину, от моей усталости не осталось и следа, и я начала смотреть в окно на проносящиеся мимо пейзажи, которые становились все более дикими. На виражах и крутых подъемах узкая дорожка петляла вверх по горам вдоль кристально чистых озер.

Сэм и слышать ничего не хотел, когда я предложила сменить его за рулем. Сейчас я мысленно благодарила его за это, потому что так я могла смотреть на окрестности и впитывать каждую деталь. Мягкий свет раннего вечера предвещал грандиозный закат, к которому, по прогнозам Сэма, мы как раз и доберемся до места.

Он оказался прав. Через полтора часа езды горы остались позади, и мы уже двигались навстречу морю. Легкая дымка над национальной парковой резервацией Пасифик-Рим сливалась с небом, пока мы ехали по побережью, а затем Сэм свернул на грунтовую дорожку по левую руку от него. Дорога к месту проживания вела словно через тропический лес, мы ехали под крышей из листьев. Наши друзья арендовали домики, компактно расположенные на несколько километров дальше, мы же нашли более уединенное жилище. Я пять раз переспросила у Сэма, правда ли он не против того, что мы изолировались от остальных. Когда он наконец остановился перед домом, состоящим будто исключительно из стекла, металла и темного кедра, я поняла, что он предпочел этот дом, а не двухъярусные кровати в бревенчатых домиках, которые показала нам Киана в интернете, не только для того, чтобы угодить мне. Я доверила поиск жилья Сэму, потому что он знал местность, но теперь я задавалась вопросом, что он, черт возьми, натворил.

– Ты с ума сошел? – пробормотала я, отстегивая ремень безопасности. Он либо меня не услышал, выходя из машины, либо решил проигнорировать вопрос. Его ухмылка явно намекала на второй вариант. Пока мы подходили к дому, я буравила Сэма взглядом.

– Мы не можем себе этого позволить! – меня начала охватывать паника.

– Низкий сезон, тыковка.

– Как ты меня назвал?!

Он усмехнулся. Мне хотелось гневно сверкнуть на Сэма глазами, но я была слишком поражена, так что просто пошла за ним к массивной деревянной двери. Сэм ввел код со своего смартфона в электронный замок, через секунду дверь распахнулась и у меня пропал дар речи.

– Офигеть!

Глаза разбегались, я не знала, куда смотреть. Из стеклянных фасадов открывался отличный вид на густой тропический лес и заброшенную тихоокеанскую бухту, где волны бились о широкий пляж. Обстановка дома состояла лишь из огромной кровати, дизайнерского дивана и нескольких предметов мебели из натурального дерева. Никакого телевизора, никакого декора. Этому месту не нужны дополнительные украшения. Все вокруг было приглушенным и минималистичным. И я понимала почему, ведь я ни на секунду не могла отвести взгляд от пейзажа за окном.

Вечерний свет придавал морю волшебный оттенок. Светлый серо-голубой. Это цвет глаз Сэма, когда он смотрит на меня и забывает, о чем хотел сказать. Я молча подошла к окну.

Узкая лесенка, по обе стороны которой росли кедры и ели, вела от террасы напрямую к заливу. На черном дереве сверкали капельки росы, повсюду росли нереальных размеров папоротники, диаметр их кроны достигал нескольких метров. С могучих веток деревьев свисал мох, и казалось, что дерево словно парит. Это место выглядело настолько мистическим, что у меня аж дух захватило. Я много слышала об острове Ванкувер и северо-западе Тихоокеанского побережья, но реальность превзошла все мои ожидания.

Я вздрогнула от неожиданности, когда Сэм подошел сзади и обхватил меня за бедра.

– Ну как тебе?

– Мне же не обязательно отвечать?

Я повернулась к нему. Вообще-то нам нужно было разложить вещи. Сообщить о нашем приезде остальным и договориться об ужине. Но мы могли просто остаться тут и продолжать смотреть друг на друга так, что у меня начало тянуть внизу живота.

Я инстинктивно подняла руку и поправила Сэму прядь волос на лбу. Его глаза-океаны все еще смотрели на мое лицо. Он был так прекрасен.

Сэм наклонился, наши губы встретились, и я улыбнулась. Его нежные поцелуи заставляли меня забыть обо всех проблемах и сомнениях, а еще лишали меня рассудка. Я могла дышать, только когда в них тонула. И лишь затем я поняла, как это было абсурдно.

* * *

Температура Тихого океана упала до двенадцати градусов, так что даже в теплом гидрокостюме с длинными рукавами в воде невозможно было долго находиться. Но все равно для этого времени года нам невероятно повезло с погодой. Солнце подарило нам последние, практически августовские солнечные лучи и ярко-голубое небо всего с парой облачков. В любое время дня у нас был отличный ветер. Уже с утра порывы ветра нагоняли к берегу волны, так что мы еще до завтрака выходили с досками.

Компания подобралась разношерстная: тут были и кайтбордеры, и серферы, и такие люди, как Киана, предпочитающие тепло укутаться и долго бродить по бесконечному побережью в надежде увидеть китов или тюленей.

Было заметно, что я долго не занималась кайтбордингом, к тому же сказывался мороз, так что руки немели уже спустя пару минут, но я не обращала внимания на боль в мышцах. Единственное, что я хотела чувствовать, – это простор в груди. А еще соленую воду в глазах, кусачий ветер, от которого у меня леденели суставы и немела кожа. Все мысли испарились.

Мы вышли на берег после третьей тренировки за день и начали развешивать снаряжение, чтобы оно просохло, и тут я осознала, что совершенно не думала о результатах промежуточной аттестации. Небо затянулось тучами, ветер постепенно стихал, и мы пошли греться под горячим душем, чтобы затем переодеться в худи и джинсы и присоединиться к остальным ребятам на пляже. Несколько старшекурсников уже разводили перед домиками костер. Так как пляж был частный и находился в стороне от национального парка, там разрешалось разводить огонь и в умеренных количествах распивать спиртные напитки – смотрители парка закрывали на это глаза во время периодических проверок.

Мы с Сэмом спросили у нашей банды, кто что будет есть на ужин, записали пожелания и поехали на его машине в сторону Тофино. За пару километров до рыбацкого поселка мы остановились у полностью заклеенного стикерами фургончика со стритфудом. По словам Сэма, именно в Tacofino продавали лучшие тако и буррито на всем побережье. Мы заказали столько еды, что можно было накормить целую футбольную команду.

Ребята встретили нас веселым улюлюканьем и тут же накинулись на еду. Не знаю, было ли это связано с тем, что я едва держалась на ногах от голода, но тако с тунцом и тортильи с курицей были однозначно лучше всех, что я когда-либо пробовала. Сытая и довольная, я прижалась к Сэму, чтобы вместе сидеть под клетчатым пледом перед потрескивающим костром.

Вся эта картина была чуть ли не смехотворно идиллической. Потрескивание поленьев, то и дело вылетающие в вечернее небо искорки. Несколько человек подкатили бревна, чтобы сидеть у костра, кто-то принес гитару.

Я немного поболтала со студентами с четвертого курса, и, хотя общий уровень алкогольного опьянения заметно повышался, у меня еще не возникало нехорошего предчувствия. Я отлично проводила время, мне было хорошо – не в последнюю очередь оттого, что Сэм периодически смотрел на меня, будто пытаясь безмолвно удостовериться, что этот вечер меня не слишком напрягает.

Тедди и Киана утром затарились не только напитками, но и купили маршмеллоу, песочное печенье и годовой запас шоколада Hershey’s, чтобы на костре приготовить сморы – сэндвичи из печенья с шоколадно-зефирной начинкой. До отвала наевшись сахара и растопленного шоколада, я пошла к морю, чтобы отмыть склеившиеся пальцы, а потом вернулась к ребятам.

Кто-то уже отправился спать, а Сэм удобно устроился на пледе и прислонился к одному из бревен. Я села на дерево и обхватила Сэма ногами. Он откинул голову и посмотрел на меня. Я увидела в его глазах приятную усталость и наклонилась, чтобы поцеловать. От Сэма пахло маршмеллоу и шоколадом, дымом костра и соленой морской водой. Сэм стащил меня с бревна, прижал к себе и накинул плед нам на плечи.

– Все хорошо? – тихо спросил он.

– Да, – я на секунду закрыла глаза, – просто чудесно. Все кажется таким далеким. Универ, экзамены…

– Ты справилась со своей первой промежуточной аттестацией, – сказал Сэм.

– Точно, – кивнула я.

– Было так же сложно, как ты предполагала?

– Не знаю, – ответила я, глядя на пламя костра до тех пор, пока могла выносить жар, а потом опустила глаза. – На самом деле я знала, к чему готовиться. К тому, что придется сталкиваться со смертью постоянно. Не знаю, действительно ли я хочу заниматься этим всю жизнь.

– Понимаю.

– Но для тебя же это не проблема?

Сэм не спешил с ответом. Но когда он начал говорить, то избегал смотреть мне в глаза.

– Еще какая. Это вечный вопрос. Даже если я буду спасать многие жизни, чью-то одну это уже не вернет. – Сэм тяжело вздохнул, и я положила руку ему на колено. – Моя жизнь так изменилась с того дня. Я понимал, что возможность помогать – это, черт возьми, привилегия. Иногда я даже думаю, что это моя обязанность. Смерть всегда будет напоминать мне о моей неудаче, но одновременно с этим она меня подстегивает. Мне кажется правильным делать все, что от меня зависит. Это придает всему смысл, по крайней мере так я себя успокаиваю.

– Да, правда придает.

– Я думаю, тебе важно прислушиваться к своим чувствам. И принять то, что не все тебе подходит. Это никак не связано со слабостью.

Он смотрел на меня, а я впервые с начала учебы позволила себе довести мысль до конца.

– Но я воспринимаю это именно как слабость.

– Слабость – это не заниматься тем, что тебе больше всего нравится. А делать что-то в угоду кому-то.

Наверняка он даже не догадывался как, черт возьми, был прав.

– Но я тоже хочу помогать людям, – добавила я. Это была правда, и от одной мысли о том, что мне чего-то не хватало, у меня чуть не брызнули слезы. – Я правда этого хочу.

– И ты сможешь! – посмотрел на меня Сэм. – Можно я кое-что скажу?

– Не надо у меня спрашивать разрешения.

Его взгляд смягчился.

– Ты одна из самых умных людей, кого я знаю. А я студент медицинского факультета, так что знаком со многими умными людьми. Но знаешь, некоторым не хватает определенной разновидности интеллекта. Эмоционального интеллекта. А у тебя он есть. Это дар и профессиональный навык.

– Больше всего мне нравится слушать людей. Я хочу помогать, но скорее словами, а не лекарствами или хирургическим путем.

– Вот видишь, – улыбнулся Сэм. – Это тоже медицина.

– Не все так считают.

– Я так считаю.

Я не смогла сдержать улыбку.

– А все, кто пытается это оспорить, увы, не поняли одну из самых главных вещей в человеческой жизни, – смотря на меня, продолжил Сэм. – На втором курсе начнутся лекции по психиатрии. Думаю, эта специальность тебе очень подходит.

По моему телу разлилось приятное тепло. Возможно, Сэм прав и у меня действительно есть шанс найти профессию мечты. Я впервые рискнула вновь порадоваться предстоящему семестру и занятиям.

Слова Сэма долго звучали у меня в голове. Даже когда Коул отобрал у кого-то гитару и начал наигрывать тихие мелодии, сливающиеся со смехом и шумом голосов. Вечер был идеальный, прямо как в фильме про типичную студенческую жизнь. В какой-то момент Сэм положил голову мне на плечо, а руку под одеялом – на внутреннюю сторону моего бедра. От чистого воздуха меня начало клонить в сон, но я все равно надеялась, что по возвращении в дом мы не отрубимся в первую же секунду, а найдем немного сил на то, чтобы заняться кое-чем еще. Но чем дольше мы сидели у согревающего наши лица костра, тем тяжелее становилась голова Сэма на моем плече, так что я уже особо ни на что не рассчитывала.

Народ постепенно расходился, все чаще слышались пожелания спокойной ночи, но веселье еще не заканчивалось. Киана и в дрова пьяная Тедди уже давно куда-то испарились, но точно были не у себя в домике. Я не знала, где они, но догадывалась, что они не особо обрадуются, если я сейчас начну их искать.

Я потеряла счет времени. Телефон лежал вместе со всеми вещами в машине у Сэма, стояла глубокая ночь, и лишь полная луна, то и дело показывающаяся из-за облаков, проливала на нас свой бледный свет. Мне хотелось всю жизнь вот так сидеть и смотреть на тлеющие угольки костра, но в то же время меня тянуло в нашу мягкую, теплую постельку. Вот только уж очень не хотелось пешком идти по морозу до машины. Но хотя у костра и было хорошо, нам все же пора было отправляться спать.

Я поняла, что пора уходить, когда голова Сэма начала скатываться с моего плеча, потому что он уснул. Я инстинктивно подхватила его щеку рукой, но он вздрогнул и неразборчиво забормотал.

Я уже открыла рот, чтобы спросить его, не пора ли нам уходить, но тут я услышала какой-то звук. Сперва я подумала, что мне показалось, но тут же увидела, что Сэм тоже напрягся.

Это были крики. Тихие и далекие, но все же тут не могло быть ошибки. Голоса вокруг нас стихли, и Сэм тут же подскочил. По его лицу была заметна сильная усталость, но взгляд был собранным и уверенным. Сэм вглядывался в сторону воды, а меня охватило мрачное предчувствие и подступила паника.

– Что там? – беззвучно спросил он. Пару секунд все молчали. Тишину заполнял лишь далекий звук приближающейся волны. А затем вновь раздался крик.

– Киана, – прошептала я и меня захлестнул ледяной страх. – Это наверняка Киана.

Я начала суетиться и попыталась избавиться от дурацкого пледа, чтобы встать. Сэм тоже вскочил на ноги, а у меня резко участился пульс.

– Черт, они там спятили? Они в воде! – раздался откуда-то крик.

– Фак! – беззвучно пробормотал Сэм.

И мы побежали.

Глава 27

Я не обращала внимания на жжение в легких и сдавленное чувство в горле. Я еще не осознавала, что происходит, но мое тело уже давало ясный сигнал: опасность!

Беги со всех ног.

Это действительно оказалась Киана. Она по пояс стояла в ледяной воде. У меня екнуло сердце, когда я увидела, что на ней гидрокостюм.

Она совсем с ума сошла?!

Я кричала, Сэм кричал, кричали все, но никто не понимал, что происходит. Киана, будто в замедленной съемке, повернула голову в нашу сторону. В бледном свете луны я видела шевеление ее губ. Киана в панике указывала пальцем в сторону моря.

Вместо слов из ее рта вырывался лишь беспомощный хрип.

– Тедди… – твердила она, – Тедди, Тедди.

Сэм подошел вплотную ко мне и замер в оцепенении. Но вдруг он резко скинул ботинки и тут же бросился в воду.

Киана закричала, а возможно, и я вместе с ней, когда Сэм поборол прибрежные волны и поплыл. Я потеряла его из виду. Осталась лишь глухая боль в груди.

Мимо пробежал Коул, а за ним еще два парня.

Он не один, Сэм не один. А вот Тедди… Обрывки мыслей путались в голове.

Мои ноги сами по себе начали движение. Море обдавало меня брызгами, пока я продиралась сквозь волны. Вода была ледяной и мои легинсы тут же промокли насквозь. Стоять тут было смертельно опасно. Когда я притянула к себе Киану, она была как ледышка.

– Ты с ума сошла? – заорала я.

Бесконтрольные, истерические рыдания сотрясали ее продрогшее тело. Киана дрожала, она была пьяна.

– Тедди… Она хотела…

– Чего она хотела?!

– Посерфить… ночью… под луной… Она в таком восторге была!

С каждым ее словом во мне нарастала ледяная паника.

Нет. Нет-нет-нет.

Это все происходит не со мной. Это просто плохая шутка. Я отчаянно цеплялась за эти мысли, хоть и знала, что это не так.

– Вы совсем уже…

– … а потом… Потом она пропала. Я ее больше не видела… Она… Тедди… – беспомощный плач Кианы задел что-то глубоко в моей душе.

В этот момент я мистическим образом успокоилась.

– Пошли. – Я взяла Киану за плечи. – Сэм с ребятами уже ее ищут. Они ее скоро найдут. Выходи из воды.

– Лори, где она? – всхлипнула Киана.

– Они ее найдут, – несколько раз повторила я. – Я с тобой, слышишь?

Внешне я была спокойна, но не могла думать ни о чем, кроме Тедди. Что она была в море, а вместе с ней Сэм, Коул и еще несколько наверняка очень пьяных однокурсников.

Киана покачнулась, и я не знала, от чего именно – усталости или алкоголя. Но я не стала психовать. Вместо этого я сконцентрировалась на единственном, что могла сейчас сделать.

Несколько человек встретили нас на пляже, окружили Киану и укутали ее пледами. Кто-то дал мне полотенце, но я даже не замечала того, что насквозь промокла. Все, что я чувствовала – это то, как сердце колотится от страха. Это происходит снова. Но в этот раз я здесь. На моих глазах происходит что-то настолько ужасное, что мне тяжело дышать.

Когда я развернулась и увидела темные силуэты, у меня подкосились ноги. Коул, вытаскивающий доску из воды. Сэм. А у него на руках…

Тедди. Киана всхлипнула. А меня сковало оцепенение. Мое тело сейчас существовало отдельно от эмоций. Ничего не чувствовать было ужасно.

Сэм споткнулся о камни на берегу, его колени подкосились, так что два парня помогли ему аккуратно положить Тедди на песок. Несколько бесконечных секунд я ничего не понимала. Она пошевелилась? Черт, она вообще дышит?

Вдруг ее тело зашевелилось, она начала кашлять и выплевывать воду.

Кашель – это защитный рефлекс организма. Это означало, что сердце Тедди бьется и она может дышать.

Сэм остался стоять на коленях, не в силах подняться. Остальные заботились о Тедди. Все они – будущие врачи, так что знали, что нужно делать. Но на Сэма никто и внимания не обращал.

Я подбежала к нему, он как раз встал на ноги. Я хотела схватить его, прижать к себе и больше, черт возьми, никогда не отпускать.

Сэм промок до нитки, волосы сосульками свисали на лоб, его грудь ритмично поднималась и опускалась. Не думаю, что он заметил мое появление. Сэм осоловело смотрел сквозь меня на Тедди, словно пытаясь удостовериться, что она точно жива.

Я провела рукой по его груди, и Сэм вздрогнул. Я поймала его взгляд и увидела все: панику, отчаяние. История повторялась. Сэм оказался в центре событий. У него в глазах снова проигрывался фильм, и в этот раз я была его частью.

Он сорвался. Шумели волны, Тедди выворачивало наизнанку. Сэм пробежал мимо меня, вцепившись себе в волосы. Было видно, что он трясется всем телом.

Кто-то спросил, нужно ли вызвать врача, другой ответил, что «Скорая» уже в пути. Во всем этом хаосе Сэм потерял самообладание по причине, известной лишь мне одной. Я без раздумий побежала за ним.

– Сэм… Ты как? – я схватила его за руку, и он обернулся. Вода стекала с волос по его лицу. Сэм все еще дрожал. Он захотел вырваться, но я схватила его покрепче. – Посмотри на меня! Малыш, посмотри на меня!

Из его горла вырвался сдавленный звук. Он определенно был не в себе.

– Все позади, слышишь? Она жива, и с ней, черт возьми, все в порядке. Благодаря тебе! Ты ее вытащил, в этот раз все по-другому, ты пришел вовремя, блин, вовремя! Понял?

Я взяла Сэма за плечи, встряхнула и готова была уже дать ему пощечину, лишь бы он поскорее пришел в себя. Вернулся из того кошмара, который он сейчас не в состоянии отделить от реальности. Понял, что все в порядке. И что все в порядке именно благодаря ему.

– Очнись, – прошептала я и поняла, что у меня в глазах стоят слезы.

Я почувствовала, что он словно окаменел.

– Пришел вовремя, – Сэм повторил мои слова так тихо, что я едва услышала.

– Да.

– Я пришел вовремя.

Тут мы резко вздрогнули от того, что подошел Коул.

– Чувак, ты как? – он взял Сэма за плечо, и я отметила, что он тоже промок до нитки. Глаза Коула блестели под воздействием адреналина, но внешне он был, как и я, абсолютно спокоен. Внезапно я поняла, что мне и впрямь удалось сохранить самообладание. Я смогла. В действительно критической ситуации мне это удалось.

– Нормально, – выдавил из себя Сэм.

– Окей. Окей-окей. Тедди тоже нормально. Вся в слюнях и соплях, но хотя бы пришла в себя. Блин, чувак…

– А вы уже?..

– Мы о ней позаботимся до приезда «Скорой». Думаю, ее на ночь положат в больницу под наблюдение, чтобы исключить развитие отека.

Сэм что-то хотел сказать, но Коул не дал ему вставить слово.

– Мы приглядим за Тедди и Кианой, не переживай! А вы поезжайте домой и согрейтесь.

– Нет, я…

– Черт, да послушайся ты его! – я сильнее вцепилась Сэму в запястье.

– Да, чувак, и девчонку свою послушай! – Коул взглянул на Сэма предупреждающим взглядом. – Мы обо всем позаботимся. А вы, если будете тут стоять, до смерти замерзнете, – с этими словами Коул подтолкнул нас в сторону костра.

Кто-то принес ботинки Сэма. Я взяла его рюкзак и наши куртки.

Не знаю, правильно ли было просто уйти. Но ребятам можно доверять, они смогут обо всем позаботиться. Чем больше людей, тем больше суеты. Мы еще легко отделались. Все живы. Все, блин, наладится.

Сэм никак не отреагировал на то, что я достала из его кармана ключи от машины и села на водительское сиденье. В таком состоянии пустить его за руль я просто не могла.

В машине между нами воцарилась тяжелая и гнетущая тишина. Хоть Сэм и молчал, я знала, что внутри у него все клокочет.

Я не сразу завела двигатель, потому что чувствовала, что Сэм изо всех сил пытается сохранить самообладание.

И тут он долбанул кулаком по приборной панели.

Мне хотелось закричать, но сегодня я и так уже слишком много кричала. Я не произнесла ни единого звука, пока Сэм дубасил свое авто. Снова и снова, снова и снова. Он не дотрагивался до меня, но мне все равно было больно. Каждый его удар попадал прямо мне в сердце.

Прекрати, прекрати, прекрати!

Прекрати.

И прости ты себя уже, наконец.

После и после и после

Одиннадцатое сентября – страшный день, это знают все. Даже те, кто был рожден после 2001 года.

А вот одиннадцатое февраля – самый обычный день. По крайней мере, для большинства людей на Земле. Это был такой же день, как и все остальные, – люди умирали и рождались, таков закон жизни.

Я часто слышала, что дни, в которые происходило нечто ужасное, делили жизни на две половины. На «до» и «после». Когда наступало это «после», то поначалу было больно каждую секунду. Но потом наступало новое «после», и становилось уже не так тяжело.

Теперь мне казалось, что это не так. Я начала ждать. Ждать нового «после», дня, когда все начнет налаживаться. Я ждала с тех пор, как увидела слезы мамы и папы. С тех пор, как меня отвели в реанимацию. Он лежал на койке интенсивной терапии, а дурацкие аппараты насыщали кислородом его легкие, чтобы тело было теплым и румяным, пока мы прощались. Он уже был мертв, просто мы об этом еще не знали.

Новое «после» не наступило. Я до сих пор ждала, что станет легче, по-другому. Я ждала изменений. Возможности сказать: «Да, что-то сдвинулось с места». Вернулось туда, куда надо. Теперь я снова могу свободно дышать. Но ничего подобного не произошло. В какие-то дни было легче вытеснять случившееся, в какие-то – сложнее. Но когда мне было плохо, я все так же ощущала, что самые страшные события моей жизни произошли будто несколько мгновений назад.

Небо часто бывало таким же голубым, как 11 февраля. Ни облачка, ни намека на нечто Высшее, ничего не предвещало потери.

В такие дни было хуже всего, и мне, возможно, нужно было вспомнить об этом в то ясное ноябрьское утро, когда я проснулась рядом с Сэмом. Но вместо того, чтобы думать об этом, я обрадовалась. Я с нетерпением ждала встречи с морем, катания на кайте, беззаботного времени с друзьями. Я смотрела вверх сквозь стекло и кроны деревьев. Идеальное голубое небо.

Небо затянулось. Наступила ночь, перед глазами вновь пронеслось все. Остин мертв, Тедди жива, но все это неважно.

В этом я была уверена. Нет никаких «до» и «после».

Есть только «после» и «после» и «после».

Глава 28

Он дрожал всем телом, когда я спустя целую вечность открывала дверь нашего жилища. Уже не от паники, поскольку за время долгой поездки в машине Сэма настолько одолела усталость, что он не в состоянии был даже говорить. Парализующий холод пронял его до костей, да я и сама продрогла, хотя моя одежда была не такой мокрой. Едва мы вошли, я затащила его прямиком в ванную и включила горячий душ.

Сэм был совершенно не в себе и почти не реагировал, просто безвольно позволил себя тащить. Нас окутал теплый водяной пар, но холод в моей груди никуда не делся. Он не уходил, потому что я была одна. Одна, хотя Сэм был рядом. Потому что сейчас из нас двоих в рабочем состоянии была лишь я.

Плевать на то, что на нас одежда. Я заставила Сэма снять джинсы и худи, а потом затащила его под струю душа. Теплая вода смывала с меня напряжение. Я положила руки на Сэма, после небольшого колебания он тоже меня обнял. Тело Сэма было ледяным, и я понимала, что никакой горячий душ не даст ему того, в чем он сейчас нуждается.

Мы долго стояли под душем. Шумела вода, мокрая футболка прилипла к телу Сэма, дрожать он перестал. Но отчаяние осталось.

Сэм запустил пальцы в мокрую ткань моего топа и прижал меня к себе, словно боясь упасть. Поскольку слова он сейчас не воспринимал, я гладила его по спине и плечам, чтобы он не забывал, что я рядом. Этого было недостаточно. Я поняла это в тот момент, когда он медленно от меня отстранился. Я поцеловала Сэма и почувствовала соль на его губах. И это точно была не вода из океана, потому что та давно уже смылась под душем.

Сэм плакал, и я никогда не забуду, как это было ужасно. Как он схватился за меня, желая большего: больше целоваться и меньше чувствовать. Как его руки опускались ниже, и в этот раз все было по-другому. Не настойчиво, а беспомощно, умоляюще. Как он хотел получить от меня то, чего я не могла ему дать. Избавления от боли. Анестезии. Средства, которое заставит забыть все печали.

– Сэм, – мой тихий голос заглушал плеск воды, но я была уверена, что он меня услышал. Я хваталась за его руки, но он продолжал покрывать меня поцелуями. – Пожалуйста, Сэм… – я схватила его за запястья. – Малыш, не надо. Не потому, что я тебя не хочу. Просто давай мы не будем делать это лишь затем, чтобы ты перестал что-либо чувствовать.

Сэм напрягся всем телом, и я на секунду испугалась, что сейчас все его отчаяние выльется в гнев. Но тут он опустил плечи, и когда они начали вздрагивать, я прижала Сэма к себе.

В этот момент я поняла, что же на самом деле чувствуешь, когда любишь человека. Как ужасно, когда ему плохо.

Следующая мысль поразила меня словно гром.

Когда любишь. Я его люблю. Это осознание вдруг стало очень четким.

Как смешно и как глупо, что я думала, будто у меня есть выбор. И как тупо было полагать, что этот человек может меня обмануть или что-то утаить. Ведь он просто пытался все сделать правильно.

Я обняла Сэма крепче. Я больше никогда его не отпущу.

Позже, когда мы уже лежали в кровати и Сэм спустя несколько минут в моих объятиях провалился в глубокий сон, я молилась о том, чтобы и он не отпускал меня. В особенности после того, как я наконец-то расскажу ему о том, кто же я на самом деле.

На глаза навернулись слезы, потому что еще ни разу в жизни я не испытывала такую палитру чувств. К нему, Сэму. К лучшему, самому чудесному человеку в моей жизни. Который без раздумий поставит жизнь тех, кто ему дорог, выше своей собственной. Чтобы сделать этот мир лучше.

Как я могла так долго закрывать на это глаза?! Ставить его слова под сомнение, снова и снова убеждать себя в том, что он не такой?

В одночасье все мои мысли показались мне абсурдными. Возможно, со мной произошло то, что называют переосмыслением.

Возможно, сегодня вечером я увидела, что достаточно сильная.

Возможно, оно все-таки существует.

Новое «после».

* * *

Сэм беспробудно проспал десять часов и не видел во сне ни одного кошмара. Я поняла это по тому, что всю ночь лежала рядом, не сомкнув глаз.

Солнце давно взошло. Рассвет был коротким, не слишком впечатляющим и скрывался за толстой стеной тумана над океаном. Я слышала, как волны спокойно и ровно бьются о берег, совершенно равнодушные к событиям прошлой ночи.

Почти всю ночь мы переписывались с Коулом. Про то, что Тедди чувствует себя хорошо, но на всякий случай проведет ночь в больнице. Что Киана будет с ней. Что она спит. Что Сэм занят тем же.

Полчаса назад я получила сообщение, что она проснулась и страдает от худшего похмелья в своей жизни и от угрызений совести за случившееся вчера.

Все закончилось хорошо, но это «все» было ужасным. Это странное чувство, когда кошмар уже позади. Я твердила себе, что мы приехали сюда хорошо провести выходные. Что все целы и невредимы. По крайней мере, физически.

Я не решалась встать с постели, потому что знала, как чутко спит Сэм. Он не должен проснуться, ему нужен чертов покой, который он так заслужил. Пусть он и дальше лежит рядом, пусть он не чувствует боли, из-за которой у него между бровями пролегли глубокие складки. Несколько минут я просто смотрела на Сэма. Не знаю, как я смогла бы дышать, произойди с ним что-то прошлой ночью.

Я заметила, что он просыпается, еще до того, как он зашевелился. Он слегка повернул голову в мою сторону и моргнул. Я молча провела ладонью по щеке Сэма. Его челюсть слегка напряглась, будто он собрался что-то сказать, но я его опередила.

– С ней все в порядке. С Кианой тоже. Все хорошо.

Он отреагировал не сразу. Будто пытался удостовериться, что я говорю правду. Сэм тяжело вздохнул, напряжение вернулось к нему, и я ничего не могла с этим поделать, оно крепко обвило тело Сэма своими щупальцами.

– Все хорошо, – повторяла я, с каждым разом убеждаясь в этом все больше и больше.

– Ох, черт, – наконец прошептал Сэм и закрыл глаза.

Мы молча лежали рядом, и все, что я слышала – это звук нашего дыхания и тихий шелест волн. Эти звуки будто напоминали нам о том, что жизнь продолжается.

Сэм смотрел на меня, а я под одеялом гладила его тело. Пальцы нащупали грудь Сэма, и я провела рукой по его теплой коже. Мы лежали молча, он тоже ко мне прикасался. Провел рукой по плечам и спине, и мне так хотелось снять футболку для сна, которую я у него стащила.

По взгляду Сэма невозможно было определить, о чем он думал. Я бы отдала все на свете, чтобы понять, что творится у него в голове.

Я не могла остановиться, тепло разливалось по моему телу. Пару секунд я смотрела на Сэма, он лежал такой застывший и подавленный, а затем я его поцеловала. Он задержал дыхание. Наши губы соприкасались так мягко и нежно, что он вздрогнул. Я закрыла глаза, а он обнял меня и поцеловал в ответ. Очень бережно и осторожно.

Это было медленно и тихо, и это ошеломляло. Я еще никогда не испытывала ничего подобного. Я знала Сэма настойчивым, необузданным и сильным. А вот таким я его еще не видела. Легкие как перышко прикосновения, мягкие поцелуи. Раньше мы постоянно менялись ролями, по очереди сводили друг друга с ума, получая и возвращая ласку, словно теннисный мяч. А теперь весь контроль оказался у меня. Чувство в моей груди было возвышенным и одновременно пугающим. Это была ответственность.

Я взяла его голову обеими руками и крепко поцеловала. Сэм тихонько застонал, его губы приоткрылись, и я засунула язык ему в рот. Наши языки встретились и двигались очень легко и непринужденно.

Напряжение понемногу нарастало во мне с каждым вздохом и каждым поцелуем. Когда у него встал и он прижался ко мне со своей эрекцией, я на секунду потеряла контроль. Удержаться было невозможно, его тело слишком горячо и слишком близко. Слишком идеально.

Сэм слегка запрокинул голову, когда его захлестнули эмоции. Он крепко прижал меня к себе, я целовала его подбородок, нос и брови.

– Хочешь? – прошептала я.

Он открыл глаза, я оказалась не готова к его взгляду. Такому пристальному и теплому. Полному доверия, которое я хотела ему вернуть, и не важно, какой ценой.

– Да.

От его голоса у меня по телу побежали мурашки. Я едва заметно улыбнулась. Я испытывала счастье, абсолютное счастье от того, что он меня хотел, от того, что мне позволено быть с ним рядом. Он позволил мне заглянуть себе в душу. Он показал мне все.

Словами не описать, какой счастливой он меня делал. Как приятно быть его поддержкой, только для него. Я всю жизнь готова делать его счастливым.

Я поцеловала его более страстно и пылко, чем когда-либо, и выпрямилась. Сэм положил руки мне на бедра, а я в это время стянула с себя футболку и небрежно бросила ее на пол. Я осталась в одних трусах, и хотя Сэм отлично знал мое тело, он смотрел на меня так, будто видит впервые.

Я подождала, а потом села на Сэма сверху, обхватив коленями его бедра с обеих сторон. Вокруг лишь стекло, темно-зеленые оттенки, крыша из листьев, древесина, природа и мы, в своей уютной хижине. Я предстала перед Сэмом в бледном утреннем свете, совершенно не беспокоясь о том, как выгляжу. Мне не хотелось ничего прятать или искать удачный ракурс. Я хотела, чтобы он видел меня целиком.

Сэм молчал и слегка покачал головой, будто задаваясь вопросом: «И чем я тебя заслужил?» Он гладил меня по коленке, медленно поднимаясь по бедрам к черной ткани трусиков.

Я хотела, чтобы Сэм их с меня снял. Чтобы он меня ласкал. А потом я бы сняла одежду с него.

Сэм провел кончиками пальцев под резинкой моих трусов, и я очень хотела, чтобы его рука опустилась ниже. Внезапно он схватил меня двумя руками, и вот я уже лежала под ним. Приподняв таз, чтобы дать ему возможность снять с меня трусики, я уже изнывала от нетерпения. Едва он стянул их мне на лодыжки, я уложила Сэма на лопатки, а сама встала с кровати. Небольшое расстояние до ванной казалось мне целой вечностью. Я достала из косметички презерватив и на секунду задержалась в дверях, прежде чем вернуться в спальню. Едва я легла на кровать, Сэм тут же прижал меня к себе. Мы продолжили целоваться, и моя рука почти сразу проникла к нему в боксеры.

Сэм лежал передо мной обнаженный, и я на секунду остановилась на него полюбоваться, как и он до этого на меня. Внезапно мы остались одни: наши тела, свет, тепло, и больше ничего. Это было до боли прекрасно.

Зашуршала упаковка, Сэм натянул презерватив, а затем я почувствовала, как он задержал дыхание, когда я на него опустилась. Войдя в меня, он впился пальцами мне в бедра, а затем, тяжело дыша, откинулся назад. Мы продолжили, и я наклонилась к нему для поцелуя.

Это было совершенно не похоже на наши первые разы. Абсолютно по-другому. Медленно и чувственно. Смотря в глаза и держа друг друга крепко-крепко. С поглаживанием и шепотом.

Я ощущала, как он борется с собой, чтобы не кончить после нескольких фрикций. Сэм приоткрыл рот, откинул голову и тихонько застонал, а я закрыла глаза. Почувствовала, как наши пульсации синхронизируются, а по телу пробегает волна мурашек.

Мышцы Сэма напряглись, дыхание участилось. Когда я схватила его за руки, прижала их к простыне и провела губами по шее, он потерял самообладание. Я чувствовала, как он содрогается внутри меня, затем нас обоих охватила неподвластная нам дрожь, а по телу разлилось приятное тепло. Он кончил в меня, и это ощущение было непередаваемым. Это было круче всего, что я когда-либо испытывала. Напряжение внизу живота достигло апогея, и тут я почувствовала разрядку. Жар от оргазма охватил мое тело – от бедер до кончиков пальцев ног.

В этот момент я забыла обо всем. О существовании пространства и времени, обо всем реальном мире. О своей лжи и ошибках. И теперь задавалась вопросом, как я раньше могла быть такой холодной.

Глава 29

Мы вернулись в Ванкувер. Последние дни золотой осени прошли, наступил промозглый и дождливый ноябрь. День изо дня над городом лежал густой туман, и лишь иногда небо прояснялось, напоминая нам о том, что оно голубое и умеет не только лить на землю воду.

Короткий перерыв в учебе после промежуточной аттестации продлился всего один уикэнд, а затем университетская жизнь продолжилась, невзирая на стресс последних недель. У меня не было времени выдохнуть и расслабиться, потому что едва закончились промежуточные экзамены, как мы начали готовиться к итоговой сессии.

Ноябрь пронесся мимо меня, я часами сидела за учебниками и впитывала в себя новый материал. Помимо учебы началась еще и практика с настоящими пациентами, и мне стало понятней, чего ожидать от своей будущей профессии.

В качестве тьютора я видела Сэма лишь на занятиях по патанатомии. А вот свидания у нас были почти каждый день, и если хоть вечер мне приходилось провести без него, то я очень скучала.

После тех выходных в Тофино Сэм повздорил с Тедди, поэтому нам с Кианой не оставалось ничего иного, как запереть их вместе для разговора. Пока в соседней комнате происходило бурное выяснение отношений, мы с Кианой поудобней устроились на диване с упаковкой брауни и на полную громкость включили новую серию «Ривердейл». Выпустив пар, спустя сорок пять минут они уже сидели между нами в полном единодушии.

В последние недели я мало времени уделяла своим соседям, и, за исключением нескольких домашних киносеансов и совместного поедания блинов, почти не проводила времени с Эмметом и Хоуп. Но я знала, что они на меня не злятся, потому что и у них был полный завал по учебе.

Эммета я видела чаще, чем Хоуп, в основном во время общих смен в Beverly’s. Вот и сегодня мы работали вместе, хотя времени поболтать у нас не было. Казалось, что весь Ванкувер решил сбежать от надоевшего дождя и порадовать себя сезонными предложениями из нашего меню.

Я один за другим готовила тыквенный латте и молочный коктейль с соленой карамелью, а Эммет относил их гостям со своей фирменной улыбкой. Лишь иногда вышколенная улыбка сходила с его лица, и я сразу видела, как он устал. Уже не в первый раз я замечала, как он засыпал над учебниками и чертежами в нашей гостиной, когда ночью выходила попить воды или просто поздно возвращалась с работы.

– Черт, что они все тут забыли? – тихо ворчал Эммет при звуке колокольчика над дверью, оповещавшего о приходе новых гостей. Прежде чем обернуться на дверь, я без комментариев протянула ему шот эспрессо и большой стакан газировки. Сердце подпрыгнуло в груди, когда я узнала Сэма, который с улыбкой снимал насквозь промокший капюшон парки.

– Ой, ладно, я ничего не говорил, – усмехнулся Эммет, окинул остальных гостей испытывающим взглядом, а затем прислонился к стене и на секунду закрыл глаза.

Я в это время смотрела в сторону Сэма и не могла сдержать улыбку. Без предупреждения появляться у меня на работе уже вошло в его привычку. И, конечно же, по чистой случайности он обычно приходил к концу моей смены, так что домой мы уезжали вместе.

Сегодня у меня было так много работы, что я успела лишь чмокнуть Сэма и принести его любимый кофе (флэт уайт с двойной порцией эспрессо), а затем вновь начала бегать туда-сюда между кухней и столиками.

Лишь час спустя, незадолго до окончания моей вечерней смены, кафе опустело. Сэм сосредоточенно изучал материалы по хирургии, а Эммет стоял за барной стойкой и лазил в телефоне. Я осмотрелась, чтобы убедиться, что на сегодня заданий больше нет. А затем подкралась сзади к спинке барного стула и обхватила руками живот Сэма.

– Приветик, – прошептала я, целуя его в щеку, – как дела?

– Зависит от того, когда у тебя заканчивается работа.

– Ну, значит, у тебя все хорошо. Осталось полчаса.

– А у тебя? – он повернулся на стуле в мою сторону, и мы сцепили пальцы рук.

– Устала, но все хорошо. Только на работе я не думаю об универе.

– Значит, я явно что-то делаю не так, – впился в меня взглядом Сэм, а я лишь из уважения к Эммету и оставшимся гостям удержалась от неоднозначного ответа. Вместо этого я быстро и незаметно погладила его по бедру, прежде чем исчезнуть за барной стойкой. Сэм вновь повернулся на стуле в сторону бара. Внизу живота у меня сладко заныло, и отгородиться от Сэма было весьма разумно. В конце концов, я же на работе!

Эммет тем временем облокотился на раковину и убрал телефон.

– Надоееело, – протянул он, прежде чем снова выпрямиться.

– Слушай, – начала я, наблюдая, как он потягивается, – у Хоуп ведь скоро день рождения?

– Ага. Двенадцатого декабря, – Эммет скривил физиономию, когда у него хрустнул позвонок. Сэм беззвучно рассмеялся и бросил мне многозначительный взгляд.

– Ты уже купил подарок?

– Я хочу подарить ей билеты на концерт PLY. Хоуп с ума сходит от этого чувака, хоть и не признается. Но я-то знаю, она постоянно ходит в его мерче, и когда думает, что меня нет дома, то включает эти вопли на весь дом.

Я ухмыльнулась, потому что Эммет был прав. Хотя песни этой суперзвезды в маске так часто попадались мне в спотифай и на радио, что дома я их уже и не замечала. По мне, так все эти песенки в стиле: «Смотри, какая у меня кайфовая жизнь» звучат одинаково. Честно говоря, я не понимала, что Хоуп в нем нашла.

– Точно, – ответила я.

– В начале апреля будет концерт в Роджерс-Арена, – сказал Эммет, – правда, билеты раскупили еще сто лет назад. Жесть, правда? Кто в своем уме заплатит 80 долларов за концерт попсового типа с комплексом неполноценности и звериной маской на лице?

– Хм, – вмешался в разговор Сэм. – Я мог бы достать билеты.

– Ага, конечно, – засмеялся Эммет. – Ты что, знаком с ним?

– До колледжа я ходил в школу Брентвуд. Мы четыре года учились в параллельных классах, пока он не начал заниматься музыкой.

Я с удивлением уставилась на Сэма. Хоть я и не была фанаткой творчества этого музыканта, его молниеносный взлет не прошел мимо меня. Все наше поколение знало его имя, даже несмотря на или, скорее, благодаря маске, за которой он годами скрывал свою личность.

– Да ладно, серьезно? – ошарашенно спросил Эммет. Сэм лишь пожал плечами.

– Мы почти не общаемся, я давно его не видел. Но могу спросить. Может, он ей даже автограф-сессию устроит.

– Боже, Хопи-Хоуп в обморок упадет. Я вам говорю, она по уши втрескалась в этого парня. Хотя даже не знает, как он выглядит, – взгляд Эммета обратился на Сэма. – Ну, по крайней мере, я точно не знаю…

Сэм улыбнулся.

– Чувак, твои намеки какие-то слишком толстые, не находишь?

– Эй, дверь там!

– Окей, прятать ему нечего. Больше я вам ничего не скажу, и нет, фото показывать не буду. Скотт не просто так носит эту маску. Так, по крайней мере, у него есть хоть немного приватности. Мне иногда кажется, что только так он может не сойти с ума со своим сумасшедшим успехом.

– Мощно, – протянула я, и тут в моем кармане завибрировал телефон. Я вытащила его и увидела новое письмо. У меня скрутило живот, едва я прочла его тему. Я уже много дней ждала новостей, но все равно не была готова.

UBC Университет Британской Колумбии – Медицинский факультет – результаты промежуточной аттестации

– Я сейчас вернусь, – пробормотала я, и, не оборачиваясь на Сэма и Эммета, побежала на кухню. Наш повар Лось был слишком занят, чтобы обратить на меня внимание, так что я незаметно прокралась в подсобку.

Мои руки дрожали. Мне так не хотелось читать это письмо. Университетский чат в вотсап разрывался от сообщений, одногруппники поздравляли друг друга и делились результатами.

Мое сердце билось как сумасшедшее, пока я скользила пальцами по экрану телефона.

Ну что за абсурд!

Соберись, Лори! Неважно, каким будет результат, сейчас от тебя уже ничего не зависит.

Пока я открывала письмо и входила на учебный портал, у меня закружилась голова и я чувствовала себя хуже, чем во время самих экзаменов. Страница загружалась целую вечность, и вот наконец-то я увидела результат.

Кровь прилила к ногам, и мне пришлось схватиться за стеллаж в подсобке, чтобы не упасть. Я снова и снова перечитывала текст.

Лоренс Кавэль.

Общая оценка: зачет

Я сдала. Это уже хорошо. Правда же?

Но вместо того, чтобы порадоваться зачету, мой взгляд был прикован к оценкам за отдельные экзамены. По трем предметам я набрала минимальный проходной балл, еще по двум оценка была лишь немного получше. В общем, аттестацию я сдала на твердую тройку. И это несмотря на усиленную подготовку.

– О, ты видела?.. – Сэм подошел к приоткрытой двери на кухню. В руках у него тоже был телефон.

Когда я подняла на него глаза, мое лицо словно заледенело. По телу разлилось чувство беспомощности. Я уже хотела сказать: «Гостям сюда нельзя!», но поняла, как глупо это будет выглядеть. Поэтому я попыталась скрыть свой шок от того, как плохо я сдала экзамены.

– Ты сдала? – спросил Сэм, недоуменно глядя на мой телефон.

Я кивнула. Уверенно.

– А ты? – спросила я деревянным голосом.

– Да, я… Все хорошо, – ответил Сэм.

Конечно. Ну конечно, все хорошо. Это же Сэм, его старания вознаграждены.

– Лори?

Меня тянуло разрыдаться, хотя вообще-то повода-то и не было. Я сдала этот дурацкий экзамен, все хорошо. Вообще-то.

Сэм снова посмотрел на мой телефон.

– У меня тройка, – выдавила я из себя. Эти слова я выпалила практически скороговоркой, как будто от этого они становились менее правдивыми. Курам на смех. – Как раз проходной балл.

Выражение его лица не изменилось. Никакого сочувствия, удивления или ужаса.

– И что? – тут же ответил он. – Ерунда. Первую промежуточную аттестацию никто не сдает выше четверки. У тебя зачет, это самое главное. Его у тебя уже никто не отнимет.

Да, конечно. Я сдала, но я разочаровала сама себя. Именно сейчас, когда я впервые поверила, что этот путь для меня, мои успехи были так себе. Я знала, что могу лучше. Что мне нужно быть лучше. Слабая тройка – это не то, что я обещала Остину.

Мда, а еще ты пообещала ему сделать все возможное, чтобы стать хорошим врачом. Усердно трудиться и не отвлекаться. Ни на что и ни на кого… Даже на любовь. И ты сейчас действительно удивлена?

Голос из ниоткуда эхом разнесся в моей голове. Я понимала, что сделала огромный шаг назад. Я уже давно делала это не ради Остина. А для себя. Но в этот момент моя досада заглушала голос разума.

– Эй, – Сэм шагнул ко мне, но я отвернулась. Я рукавом вытерла глаза и убрала телефон.

– Нет, все. Мне все равно. Ты прав. Мне нужно вернуться к работе, сорри.

Мне было больно наигранно улыбаться Сэму. Но еще больнее было читать по его глазам, что он видит меня насквозь.

В этот раз мне повезло. Но простого зачета мне недостаточно. Я не должна довольствоваться малым. Верить в то, что это ничего не значит. Потому что оно значит. Это не просто оценки. Это первая проверка того, смогу ли я стать хорошим врачом. И помогать людям.

Первый шаг моего пути, и он оценен на «удовлетворительно».

Удовлетворительно.

Достаточно, чтобы сдать зачет, но недостаточно для реализации плана, с которым я приехала сюда несколько месяцев назад.

Глава 30

Едва самолет с заметным толчком коснулся взлетно-посадочной полосы в аэропорту Торонто Пирсон, я выдохнула, тут же осознав, что даже не заметила, что у меня перехватило дыхание. Впервые за четыре месяца я возвращалась домой.

Пока самолет катился к гейту, у меня скрутило желудок. Я рассеянно смотрела в окно. Серое на сером – грязный снег и мрачное небо – удивительно подходили под мое настроение. Гнусавый голос бортпроводника доносился до меня будто сквозь вату.

– Дамы и господа, добро пожаловать в Торонто. От лица авиакомпании «Эйр Канада» я благодарю вас за доверие и желаю хорошо провести праздники. Всем пассажирам стыковочных рейсов мы желаем счастливого пути и…

Ремни безопасности начали щелкать еще до того, как самолет подъехал к гейту. Все вокруг меня уже готовы были сорваться с места. Людям не терпелось увидеть свои семьи и насладиться рождественскими днями – самым прекрасным временем в году. А меня словно парализовало, и будь у меня возможность остаться в кресле и прямиком вылететь обратно в Ванкувер, я бы без сомнений ею воспользовалась.

Я презирала себя за эти мысли, но ничего не могла с собой поделать, все мое нутро отчаянно сопротивлялось даже тому, чтобы просто выйти из самолета.

А ведь могло быть так хорошо. Приехать на Рождество к семье. Обнять родных в зале ожидания аэропорта и вместе поехать домой. А теперь мне становилось дурно, едва я начинала думать о предстоящих выходных. В праздничные дни горе ощущалось сильнее. Глубже. С тех пор, как мы остались втроем, это было уже не Рождество. Не было больше того, с кем можно праздничным утром с хохотом сбегать по лестнице к наряженной елке и толкаться, чтобы первым открыть подарки.

Я ощущала тяжелый ком беспокойства и страха в желудке, и он нарастал с каждым шагом в сторону зала ожидания.

За стеклянными раздвижными дверями стояли десятки людей. Повсюду приветственные таблички и воздушные шарики. Людские взгляды скользили по мне, но не останавливались, а я в это время сканировала взглядом встречающих. Внезапно перед глазами встала картина возможной встречи.

Остин. Утепленная джинсовка с мехом, сияющие глаза, и эта его улыбка, всегда слегка наигранно-непринужденная, но, когда он смотрел на меня, в этой улыбке была видна настоящая гордость. При встрече он бы меня обнял, а потом мы бы сели в старый «Рендж Ровер», на котором оба учились водить, и поехали к маме с папой. Остин рассказал бы мне о своем семестре на медицинском факультете, а я ему – про семестр там, где училась бы я, оставь он мне выбор.

Если бы… Опять это вечное «А что, если бы?..». В такие дни мне казалось, что это будет преследовать меня вечно.

– Милая, мы тут!

Я вздрогнула, услышав его голос. Сперва мне показалось, что ко мне приближается Остин, но потом мой мозг все осознал и к глазам подступили слезы. Иногда их с папой принимали за братьев, так они были похожи, хотя Остин и не был папиным кровным сыном.

Сильные руки притянули меня к себе. Запах и теплые прикосновения папы были очень знакомыми. Если крепко закрыть глаза, то передо мной стоял Остин.

– Привет, доченька, – с этими словами папа погладил меня по голове. Я освободилась из его объятий, и он чмокнул меня в лоб. В папиных голубых глазах стояли слезы, но его улыбка излучала счастье. Вид его радости добил меня окончательно.

– Хорошо добралась?

Я кивнула. Мои слова сопровождались тихим всхлипыванием, и я ничего не могла с этим поделать.

– Прости, что раньше не приезжала домой.

Папа крепче прижал меня к себе и прошептал:

– Чщщ… Ты дома, милая…

Он ненадолго замолчал, чтобы дать мне успокоиться и продолжил:

– …и только это сейчас имеет значение.

* * *

В доме стояла тишина, родители уже давно спали, а я не могла уснуть и перестать думать. Ветер свистел за окном моей комнаты под мансардой, в темной ночи кружили снежинки. Под одеялом было очень тепло и уютно, но я не могла закрыть глаза на то, что в комнате по другую сторону лестницы больше никто не жил. Сначала мы решили ничего не трогать в комнате Остина, но с годами она превратилась в неприятный гибрид гладильной, рабочего кабинета и гостевой спальни.

Так странно, что можно чувствовать себя чужим там, где когда-то был твой дом. И что его сможет заменить один человек, даже если раньше казалось, что быстро это не произойдет.

Сэм… Интересно, что он сейчас делает? Утром он тоже выдвинулся навестить своих родителей. И если бы не Рождество, то я бы всерьез подумывала снова к нему присоединиться. Я так сильно по нему скучала, просто до боли. Потому что он единственный человек, который испытывал то же, что и я.

Я вздохнула.

Уже несколько недель у меня в голове крутилась мысль поделиться с мамой и папой тем, что он рассказал мне о той ночи. А вдруг они об этом знали? А вдруг они специально умолчали об этом? А вдруг они обо всем и понятия не имели? Честно говоря, я не хотела верить ни во что из этого.

Я правда не знала, что делаю, откидывая одеяло и вставая с кровати. Возможно, это глупо. Но вероятнее всего, это единственный шанс узнать, что творилось у Остина в голове.

Я знала, что он исписал своими мыслями целые книги, а еще я знала, что родители их не выбросили. После смерти Остина у меня не хватало духу ни смотреть старые фотографии, ни читать дневники. Было больно. Но сегодня ночью мне придется вытерпеть эту боль.

Мама и папа хранили сундук с памятными вещицами на нашем крошечном чердаке. После смерти Остина этим вещам не нашлось места в доме, который теперь держался, прежде всего, на вытеснении воспоминаний и забвении.

Мне был знаком каждый уголок этого дома, и я ориентировалась по нему даже в темноте. Я как можно тише прокралась по коридору и нащупала дверцу люка, ведущего на чердак. Аккуратно достала выдвижную лестницу. Гладкие металлические перекладины холодили мне пятки, пока я поднималась. Наверху я вдохнула затхлый чердачный воздух, а в свете фонарика телефона начали танцевать пылинки. Я не была тут целую вечность.

Сундук с воспоминаниями стоял в самом углу, и чем ближе я к нему подходила, тем чаще билось сердце. Он не был покрыт пылью, и этот факт меня почему-то успокоил. Крышка сундука открылась с невыносимым скрипом.

Скрестив по-турецки ноги, я устроилась перед сундуком и на секунду остановилась. Все хорошо. Я к этому готова. Готова к тому, чтобы узнать мысли Остина. Даже если они будут сильно отличаться от того, во что я всегда верила. Я должна узнать правду.

Открыв сундук, я увидела стопку ежедневников. Я взяла верхний дневник из стопки и на секунду прикрыла глаза. Кончиками пальцев провела по гладкой обложке. Мысль о том, что он бесчисленное количество раз делал то же самое, была прекрасной и пугающей одновременно. Я провела большим пальцем по корешку и сделала глубокий вдох. А потом открыла дневник на случайной странице.

Глава 31

У меня сжалось сердце, едва я открыла дневник. Страницы шли волнами, настолько плотно они были исписаны. Черные чернила, мрачные тона. Нацарапанный хаос, жирные линии, чуть ли не агрессивные штрихи. Поля страниц изрисованы странными рисунками. Я листала ежедневник. Все быстрее и быстрее. Эти рисунки были повсюду. И тогда я приступила к чтению.

Почему я ни в чем не вижу смысла, хотя все идеально?

Когда уже, наконец, появится то, что заполнит пустоту?

При виде черных спиралей вокруг слов внутри у меня все напряглось. Эти спирали были похожи на торнадо. Прямо как у него в голове. Темнота, которую он никому не показывал.

Не все дни плохие, я часто бываю счастлив и осознаю свои привилегии. Но почему этого недостаточно? Хуже всего то, что я не уверен, что это закончится, когда я добьюсь всех своих целей. Может, тогда это только начнется по-настоящему. Может, пустота поглотит все целиком. И заодно меня, если у меня больше не останется, о чем мечтать.

Я поняла, что плачу, лишь когда слезы начали капать на страницы и размывать чернила. Чем дольше я читала, тем более наивной я себя ощущала. А теперь в одночасье мне все стало ясно. Все более путаные предложения, хаотичные наброски и отвратительные гримасы. И как я не увидела то, что Остин с собой творил?

Я понимаю, что это отрава, а не решение проблем.

Но сейчас это единственное, что у меня есть.

Я никогда не хотел быть таким. Я хотел быть гребаным образцом для подражания. Для Лори. У нее перед глазами должен быть кто-то сильный. А не такой трус, как я. Но с пустой головой жить гораздо легче, хотя после пары часов кайфа я себя неделями ненавижу.

Страницы плыли перед глазами, записей становилось все меньше. Я не хотела увидеть последнюю страницу. Его последние мысли. Все, что мне от него останется. А что, если в них не будет смысла? Я перевернула страницу.

Все, я завязываю. Это последний раз. Я попрошу о помощи, потом начнется учеба и все будет хорошо. Я справлюсь. У меня нет зависимости, все под контролем. Я смогу бросить. Ради мамы, папы и Лори. Я им расскажу, они помогут, и все будет хорошо. Смысл вернется. Наверное. Пусть я и боюсь не справиться.

Но я как-нибудь справлюсь.

Я перевернула страницу. И еще одну. И еще, и еще, и еще. Я всхлипнула. Больше ничего. Это были его последние слова.

Не знаю, как долго я сидела, уставившись на раскрытую книгу в руках. Потрясенная, объятая ужасом и полная раскаяния. Пока меня окончательно не настигло горькое осознание того, что в итоге Сэм знал моего брата лучше, чем я сама.

* * *

Рождество прошло так же быстро, как и наступило, и у меня появилось ощущение, что его и не было. Праздники пронеслись мимо меня, как фильм перед глазами. Ужин с родителями, бабушкой и дедушкой, пустой стул рядом со мной, где раньше сидел Остин. Рождественская служба в церкви и колядки, приятная сонливость, охватившая нас после еды во время просмотра «Чуда на 34-й улице», догорающие угольки в камине.

Распаковка подарков на следующее утро прошла без былого воодушевления. Мы просто обменялись подарками во время бранча, как будто так было всегда.

Никто не говорил об Остине, но я о нем думала. Мама иногда выходила из комнаты, чтобы тихо поплакать в одиночку. Папа улыбался и разряжал напряженные моменты добрыми шутками. Но все равно Остин был с нами. Во всех традициях, в каждом уголке этого дома, и от этого становилось очень больно. Эта боль ощущалась буквально физически. Конечно, с годами она ослабевала, а в какие-то моменты мне начинало казаться, что когда-нибудь она уйдет насовсем.

Но иногда больно было так, что становилось сложно дышать. Например, на второй день Рождества. Раньше мы с папой и Остином в этот день бросали в машину коньки и хоккейную экипировку и ехали на замерзшее озеро Симко, находящееся всего в нескольких километрах от нашего дома. Мы часами скользили на льду, даже когда ветер кусал лицо, а минусовая температура опускалась до двузначных цифр. Мы катались до тех пор, пока не переставали чувствовать пальцы на руках и ногах, а после прогулки отогревались на диване с чашечкой горячего какао с маршмеллоу и ели печенье, которое испекла мама.

Как тогда было тепло и уютно! В принципе, так было и сейчас, и сегодня тоже, однако после смерти Остина тепло не доходило до глубин моего сердца. Оно было онемевшим и холодным. Кроме тех моментов, когда рядом был Сэм.

– Мне тебя не хватает, – сказал он, а я прикрыла глаза. Я лежала на кровати в своей старой детской, и пусть голос Сэма я слышала через телефон, мне хотя бы казалось, что он рядом.

– Не могу уснуть, – прошептала я, на самом деле имея в виду «Мне тебя тоже». Я так скучала, а ведь прошло всего каких-то три дня. Я привыкла к его присутствию. Засыпать и просыпаться без Сэма было очень некомфортно. Спасали только ежедневные сообщения и возможность хотя бы ненадолго услышать его голос.

В такие моменты я жалела, что не была с Сэмом честна. Если бы я с самого начала играла с открытыми картами, то сейчас могла бы рассказать ему о первой ночи дома и о сундуке с чердака. О том, как я с больной спиной и опухшими глазами вернулась на рассвете к себе в спальню, о своих слезах, размывших последние слова Остина.

– Это из-за смены часовых поясов, – предположил Сэм. – Ты еще не отвыкла от времени Ванкувера.

– Ну и хорошо.

– Правда? – по голосу было слышно, что он улыбается.

– Да, – я калачиком свернулась на кровати. – Я хоть и тут, но мой мозг рядом с тобой.

– Твой гипоталамус, отвечающий за циркадные ритмы, уж точно тут.

– У тебя прямо талант портить романтические моменты ненужными фактами!

– Очень даже нужными, это будет на экзаменах на третьем курсе.

– До них еще далеко, малыш.

– Это ты сейчас так думаешь.

– Через четыре месяца ты станешь врачом, – отметила я. Эта мысль пришла внезапно, и это было правдой и безумием. Секунду я не слышала ничего, кроме его дыхания. Бесконечно далеко, но так близко.

– Да, – и тут он снова замолчал. – Точно.

Прямо как Остин. Если бы он жил.

Если, если, если… Мне так хотелось, чтобы это прекратилось. Но как бы я ни старалась отвлечься, в этом доме все мысли рано или поздно сворачивали в этом направлении.

– Расскажи что-нибудь, – я зажмурилась, – пожалуйста.

Пусть он не спрашивает, зачем и что рассказывать, пусть просто говорит. Любую ерунду, хоть что-нибудь, лишь бы я отвлеклась.

Сэм заговорил не сразу.

– Чаще всего я не чувствую себя готовым. Ни к чему. Ни к выпускным экзаменам, ни к исследовательской работе. К работе по специальности я тоже не готов. Я не смогу стать врачом, я не смогу нести ответственность. Иногда я действительно так думаю. – Сэм снова замолчал. – И все равно я выбрал для себя эту жизнь. Возможно, так будет с каждым новым испытанием. Поначалу нагрузка будет казаться бешеной, а потом привыкаешь. В какой-то момент это становится рутиной, и ты превозмогаешь себя, сам того не осознавая.

– Да. – Не знаю, откуда она появилась, но усталость пробралась из дальнего угла комнаты прямиком ко мне в голову. Не знаю, заметил ли это Сэм, но он продолжил говорить и его голос стал чуть тише. Я позволила себе в нем утонуть. Он был рядом, хотя его здесь не было. Моя голова потяжелела.

– Иногда врачи говорят мне во время практики, что сейчас ни за что бы не выбрали медицину. Что в моем возрасте они были полны сил и хотели сделать мир лучше. И что я скоро сам замечу, что все идет не так. И да, возможно, я подхожу к делу с наивным идеализмом и игнорирую неприглядные аспекты профессии. Придется заниматься бумажной волокитой, решать конфликты, экономить время и средства. Но мне правда хочется верить, что все это ради высшей цели. Ради людей.

Он замолчал. Я начала падать.

– Лори?

Его голос звучал издалека.

Невесомость.

И в какой-то момент, на грани яви и сна, возможно, мне это просто показалось, но тут я услышала Сэма снова.

– Спокойной ночи, тыковка.

Тишина.

– Я тебя люблю.

Глава 32

– Ты с кем вчера так долго болтала, дорогуша?

Мама задала этот вопрос мимоходом, но у меня все равно чуть не выпал нож из рук. Я подняла глаза от горки блинов передо мной. А мама отхлебнула кофе и посмотрела на меня.

Первой реакцией было солгать. В голове непроизвольно всплыли отговорки. С Эмбер. С Кианой. С Хоуп. С Эмметом. С кем угодно. Но маминого проницательного взгляда было достаточно, чтобы отбросить эту идею.

Естественно, она о чем-то догадывалась. Ведь она моя мама. За завтраком я не могла сдержать улыбки, и причиной, вероятно, стало то, что под утро я отправила Сэму короткое «я тебя тоже».

– Со своим парнем.

Эти слова будто произнес кто-то другой, но они пришлись в самый раз. Папа поднял глаза от газеты и с удивлением на меня посмотрел, а мама, немного помешкав, осторожно мне улыбнулась.

– Ты с кем-то познакомилась?

Когда я кивнула, оба просияли. Внезапно наш обычно мрачный обед словно озарило ярким светом. Возможно, мы все в этот момент поняли, что жизнь должна продолжаться.

– Да. Мы вместе учимся. Он на несколько курсов старше.

– Милая, это же чудесно! Почему ты нам раньше не рассказывала? Вы могли бы вместе приехать в гости!

На моем лице застыла натянутая улыбка. Но пора уже раскрыть правду. Мне надоело. Надоела вся эта ложь и секреты.

– Потому что он знал Остина. Хорошо знал.

Мама дрожащими пальцами поставила чашку на блюдце. Ее лицо посерело. Папа открыл рот, но из него не донеслось ни звука.

В этот момент я поняла, что они знали. Настоящую причину смерти Остина.

– Его зовут Сэм. Сэмюэл Эверет, – я нервно сглотнула, – полагаю, вы знаете, о ком я говорю.

Мама глубоко вздохнула, ее глаза наполнились слезами. Внезапно в голове возник дневник Остина. Рисунки и темнота, которые он так хорошо от нас скрывал.

– Почему вы мне ничего не рассказали? Почему молчали? Почему?! – Мой голос стал таким громким, что я сама испугалась.

– Лори, милая… – начал папа, но тут он осекся на полуслове, потому что я ударила кулаком по столу. – Мы не знаем, что он тебе рассказал, но…

– Правду, он рассказал чертову правду! Что Остин умер не от алкогольного опьянения. По крайней мере, не только от него. Он умер от гребаного экстази!

Мама издала звук, больше напоминающий скулеж. Папа под столом взял ее за руку. Не знаю, когда я в последний раз чувствовала себя такой одинокой. Больше всего мне сейчас хотелось, чтобы Сэм был рядом. Чтобы он взял меня за руку.

– Ну и разве он соврал? – я бросила им эти слова и почувствовала себя ужасно. Правда, еще хуже мне делалось от мысли о том, что они давно обо всем знали. – Черт, вы можете мне сказать в лицо, что Сэмюэл Эверет лжет? Или вы годами не считали необходимым сообщить мне гребаную правду?

Мамины всхлипы проняли меня до костей. Сидеть и смотреть на то, как она закрыла лицо ладонями и начала плакать, стоило мне недюжинных усилий.

Я уже знала ответ.

Папа неподвижно сидел рядом с мамой и смотрел на меня.

– Лори, – тихо начал он, но я и слушать его не хотела.

– Нет! – с этими словами я подскочила. – Как вы могли так поступить?! – дрожащим голосом воскликнула я. Заметила, что плачу, лишь когда по щеке прокатилось что-то теплое. Сквозь расплывчатый туман перед глазами я уставилась на родителей. Эти люди мне солгали. А ведь они знали ответы на все вопросы.

– Почему из-за вас я узнала обо всем вот так?

Я развернулась и выбежала из комнаты наверх. Мама продолжала плакать, папа молчал.

Мне стало тяжело дышать, грудь будто стянуло обручем. Боль была такой сильной, что я поверила в то, что сейчас задохнусь и умру нелепой смертью. Как и он.

Дверь за мной захлопнулась. Я хватала ртом воздух и всхлипывала, а затем из меня вырвались рыдания.

Не помню, когда я в последний раз так безудержно плакала. Наверное, в течение нескольких недель после его смерти. Тогда ко мне пришло осознание. Что Остин не вернется. Что его комната опустела. Что я снова единственный ребенок.

Уму непостижимо! Я годами жила во лжи. Пока по чистой случайности мне на пути не встретился человек, готовый рассказать правду, которую от меня скрыли родители.

Как же больно.

Из-за них я считала Сэма чуть ли не монстром. Сэма, самого чудесного человека из всех, кого я знаю. Он единственный за многие годы, кто говорил мне только правду.

Мои горькие рыдания тонули в подушке. Когда я услышала, что дверь открывается, то пожалела, что не заперлась изнутри.

Я начала плакать еще сильнее, когда почувствовала, что на мою кровать кто-то сел. Я поняла, что это папа, еще до того, как он заговорил. Он ко мне не прикасался, просто сидел рядом. И хотя я была очень зла и обижена, само его присутствие так успокаивало, словно на меня накинули мягкое одеяло.

Мои рыдания постепенно утихали. Прошло несколько минут, прежде чем я слегка успокоилась, лишь легкая дрожь выдавала, что внутри меня все кипело. Папа все еще молчал, а я привстала с кровати.

– Черт, почему? – выдавила я из себя. – Почему вы мне ничего не рассказывали?

– Потому что он твой старший брат, милая.

Я хотела запротестовать, ведь его объяснение было чересчур банальным, но почему-то не смогла.

– Я знаю, это нас не оправдывает. Мы, конечно, многое сделали неправильно. Возможно, мы все сделали не так.

Папин взгляд упал на дневник Остина, лежащий у меня на тумбочке, и он взял его в руки.

– Остин был твоим старшим братом, образцом для подражания. Ты его боготворила.

Я прикрыла глаза. Папе не нужно было это говорить. Я все знала сама.

– Когда мы с мамой сидели в полицейском участке, а патологоанатом сообщил нам результаты вскрытия, наш мир рухнул, – от голоса папы у меня по спине пробежала холодная дрожь. Он вдруг начал звучать как Сэм. – Мы даже не подозревали, что он… Что Остин принимает наркотики. Мы не знаем, когда он начал и как долго все это продолжалось. Как он вообще связался с такой компанией. Я до сих пор задаюсь вопросом, как мы могли этого не замечать. Когда после смерти Остина мы нашли дневники, то были раздавлены. И одна вещь будет преследовать нас вечно. Осознание того, что мы не справились со своими родительскими обязанностями.

Я открыла глаза, немного помешкала, но потом все же взглянула на папу. Вид его бледного лица меня потряс. Он бросил взгляд на дневник Остина, и я поняла, что сейчас услышу. Всю грязную правду. Подробный рассказ о случившемся без всяких прикрас.

– Мы были в ужасе, мы винили себя. Мы скорбели и одновременно были в ярости. Злились на Остина, на самих себя, на тех, кто продал ему эту дрянь. На Сэмюэла, которого даже никогда не видели. Уже потом я понял, что злился, потому что наш сын своей смертью разрушил тот идеальный образ, который был у меня перед глазами. Или который я себе нафантазировал…

По моему лицу текли слезы.

В ярости… Точно такие же чувства я испытывала по отношению к Сэму, потому что он отнял у меня мое представление об Остине. Представление о том, что мой старший брат стал жертвой. А теперь же я знала, что брат сам был виноват в своей смерти.

– Лори, мы хотели, чтобы у тебя о брате остались хорошие воспоминания. И чтобы ты – знаю, звучит ужасно – могла спокойно горевать. Чтобы в твоей памяти он остался тем замечательным человеком, на которого ты всю жизнь равнялась. Теперь я знаю, что это было ошибкой. Остин принимал наркотики. Но это не делало его плохим братом, а вот нас это делает плохой семьей, не сумевшей его уберечь. Мы лишь усугубили его состояние. Нам больше хотелось воспринимать его как образец, а не как человека с психическим расстройством.

Когда я увидела, что папа тоже плачет, мое сердце сжалось. Он плакал лишь в больнице и на похоронах Остина, и больше нигде. По крайней мере, не на моих глазах. Папа оставался сильным, чтобы поддерживать нас с мамой.

– Мы думали, будет правильным защитить тебя от правды. Наш адвокат сделал все, чтобы информация не просочилась в прессу. Но мы должны были предугадать, что такая ложь рано или поздно раскроется. Что она нас уничтожит. Оставшихся членов семьи, которых мне так хотелось удержать вместе.

Папа посмотрел на меня, и я почувствовала его боль, словно свою собственную.

– Лори, я искренне прошу прощения за то, что мы наделали. За то, что мы тебя обманули. Не дали тебе возможности самой обдумать правду. За то, что ты обо всем узнала от чужого человека.

Я отрицательно покачала головой.

– Папа, он мне не чужой. Он был и остается человеком, который понимает меня с полуслова.

Папа улыбнулся уголками губ.

– Это чудесно.

– А вот я ему солгала. – По моему телу прокатилась волна стыда. – Он не знает, что Остин мой брат. Об этом я умолчала. Но на это у меня были другие причины, не такие, как у вас. Эти причины гораздо хуже и эгоистичней.

Папа посмотрел на меня, и я почувствовала себя настолько ужасной и жалкой, что захотелось спрятаться.

– Может, настало время откровенно с ним поговорить?

– Как? У меня нет такого хорошего объяснения, как у тебя.

Папа положил руку мне на плечо.

– Милая, оно у тебя есть. Ты его любишь, это главное объяснение.

Я прикрыла глаза, потому что к ним снова подступили слезы.

Все верно, я люблю Сэма. Но это не отменяло того факта, что он не знал, кто я. Что я знала все его секреты, а он сам был частью моей тайны. И прежде, чем он узнает обо всем при таких же ужасных обстоятельствах, как я, мой долг, черт возьми, самой рассказать ему правду.

А потом остается только молиться.

Что он сможет меня простить.

Глава 33

Сегодня я все ему расскажу. Больше никаких отговорок, никаких оправданий, что я хочу защитить его от суровой правды. Довольно лицемерно винить маму и папу в том, что они не были со мной честны, а самой, по сути, вести себя так же по отношению к Сэму. Все полторы недели, что я провела в Барри, мои мысли крутились вокруг предстоящего разговора. Без сомнений, поговорить с ним нужно при личной встрече, поэтому мне было безумно трудно не разрыдаться и не признаться во всем во время наших регулярных телефонных разговоров на рождественских каникулах. Сэм заслужил, чтобы я рассказала ему все, глядя прямо в глаза, а не пошла по пути наименьшего сопротивления.

Университет возобновил работу на второй неделе января, а в Ванкувере крепко обосновалась зима. Ледяной холод, пробираясь через рукава зимней куртки, пронизывал меня насквозь. Я успевала окоченеть за время короткого пути от остановки до главного входа ванкуверской центральной больницы. Больше всего мне сейчас хотелось перепрыгнуть запланированный на сегодня день в отделении неотложной помощи, чтобы разговор с Сэмом остался позади. Вместо этого мне придется провести с ним день, потому что меня прикрепили к нему на практику. Естественно, он все отрицал, но сложно поверить, что он не приложил руку к моему распределению.

У меня скрутило желудок, когда я увидела его в фойе в окружении других старшекурсников, ожидавших своих подопечных. Я еще ничего не сказала, однако уже опасалась, что он заметит во мне перемену. Я видела его впервые с рождественских каникул, и с каждым шагом в сторону Сэма во мне росла потребность упасть в его объятия и никогда не отпускать.

Сэм сосредоточенно сидел в телефоне и поднял глаза лишь когда я была всего в паре шагов от него. Его лицо просияло. Уже через секунду он заключил меня в объятия.

– Приветик, – сказал Сэм, а я уткнулась лицом ему в грудь.

– Привет, – прошептала я в его куртку, а потом приподняла подбородок, чтобы его поцеловать, – нормально вчера добрался?

– Да, все супер. Как долетела? Все хорошо?

– Теперь да.

Сэм улыбнулся, а ко мне вернулась глухая боль в груди. В его глазах мелькнула обеспокоенность. Я быстро опустила голову и хотела слегка отстраниться, но Сэм крепко держал меня в руках.

– Точно?

Я знала…

– Немного устала. Какие изверги так рано ставят занятия?

Это было правдой, но отнюдь не единственной причиной моего ужасного самочувствия. Сэм слегка нахмурил брови, и я продолжила, прежде чем он успел что-то сказать.

– У тебя после обеда есть немного времени?

– Конечно.

– Хорошо, – я выдавила из себя улыбку.

– Ты уверена, что?..

– Да, – я схватила его за руку. – Сэм, все хорошо. Нам уже нужно заходить, да?

По его лицу было видно, что он не поверил моим словам. Но я была права. Сэм взглянул на настенные часы в фойе больницы и кивнул.

– Готова?

– Насколько это возможно.

– Все будет отлично, гарантирую!

– Ладно, как скажешь.

– Не переживай. – Сэм провел большим пальцем по моей ладони, и я едва сдержалась, чтобы не прикрыть глаза от удовольствия.

Он познакомил меня с коллегами из отделения неотложной помощи, шутил с врачами и санитарами. За те несколько недель, что прошли с момента его распределения, он уже чувствовал себя так уверенно, как будто всю жизнь тут работал. Это было какое-то волшебство, которым, казалось, владел лишь он. Едва надев халат, он сразу вживался в роль, для которой словно был рожден.

Пока Сэм показывал мне процедурный кабинет, приемный покой и радиологическое отделение, я изо всех сил старалась не думать о предстоящем разговоре. В отделении неотложной помощи пока было тихо, и Сэм с ангельским терпением объяснял мне, что нужно делать в чрезвычайной ситуации, прошелся со мной по списку препаратов первой помощи и не скупился на похвалу, когда я задавала уточняющие вопросы.

– За теорией идет практика, – объявил Сэм, стоя передо мной в пустом процедурном кабинете, – так что давай-ка найдем нам первого пациента!

– Буду следовать за тобой как тень.

– А сама сможешь поговорить с пациентом, если я буду рядом?

Я нервно сглотнула, сердцебиение участилось.

– В прошлый раз у тебя очень хорошо получилось, – подбодрил Сэм, словно чувствуя мою неуверенность. – Ты будешь задавать вопросы и попробуешь найти к пациенту подход. Если не получится, то дашь мне знак и я тебя сменю. Хорошо?

После секундного колебания я кивнула. А что тут думать? Я робела перед этой задачей, но я пришла сюда учиться. Набраться опыта в безопасной среде, чтобы однажды работать так же уверенно, как Сэм.

– Хорошо, – ответила я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал твердо.

– Отлично. Мою наставницу зовут Хизер Мур, она врач отделения. Она доверила мне вести нескольких пациентов и придет только после того, как я их посмотрю. Но я буду с тобой все время.

– Звучит обнадеживающе, – ответила я, пока мы шли по коридору. Я про себя повторяла порядок расспроса по анамнезу и даже не заметила, как к нам подошел санитар.

– Сэм, у нас для тебя есть кое-кто во втором кабинете. Мужчина, примерно шестьдесят лет, алкогольная интоксикация, кровотечение из раны головы. Сын говорит, что тот упал дома. А сам джентльмен очень обеспокоен, требует дать обезболивающее.

Когда я осознала всю серьезность ситуации, у меня сжался желудок. Мы не в учебной аудитории, тут все по-настоящему. Реальная жизнь, живые люди. Алкогольная интоксикация. Отравление алкоголем. Наверное, про Остина тогда тоже так сказали. Правда, он не был обеспокоен, как этот человек, он уже был мертв.

Сэм кивнул.

– Хорошо, идем.

Пока мы шли по коридору, я почувствовала боковым зрением его взгляд.

– Ты все поняла?

– Пациент с алкогольным отравлением? – выпалила я.

– Да, – Сэм сделал паузу, и я на долю секунды увидела, что скрывалось за его профессиональным образом. Уверена, его мысли сейчас были примерно теми же, что у меня, – у нас часто бывают такие пациенты. Чаще всего поступают под утро. Многие, к сожалению, с улицы. Или после того, как их нашли родственники, – он помешкал. – Чаще всего там замешан не только алкоголь. Не хочу ни в чем обвинять этого мужчину, но когда человек сразу просит дать ему опиоиды, то речь часто идет уже не только об опьянении.

Он посмотрел на меня, и под его внимательным взглядом я почувствовала себя ужасно наивной и глупой.

– Ты все еще хочешь его расспрашивать?

Больше всего на свете мне хотелось отказаться, но это был шанс. Я кивнула и почувствовала одновременно страх и прилив сил.

– Хорошо, – улыбнулся Сэм. – Я буду рядом.

Когда мы подошли к кабинету, к моим ушам прилила кровь.

– Перчатки, – напомнил мне Сэм возле двери.

Тонкий латекс лип к моим потным ладоням, и я почувствовала себя еще более некомпетентной, даже перчатки не могу нормально надеть.

Сэм никак это не прокомментировал. Он быстро взглянул на меня, убедившись, что я готова, а потом коротко постучал в дверь и зашел в кабинет.

Пока он здоровался с парамедиками и пациентом, мой мозг был занят осмыслением ситуации.

Пациент с недовольным видом лежал на кушетке, пока медсестра надевала манжету тонометра и подключала кабель ЭКГ к больничному аппарату. Его левый висок был разбит и покрыт коркой запекшейся крови, на рану наложили давящую повязку. Мужчина выглядел неопрятно и изможденно, практически как бездомный человек, и я испытала прилив жалости, увидев его пустой взгляд. Рядом с пациентом сидела его молодая копия, вымотанный мужчина лет тридцати в костюме и строгих ботинках, выглядевший так, будто в больницу он попал по пути на работу. На его лице читались обеспокоенность и отчаяние. Не представляю, каково ему сидеть тут и видеть родного отца в таком состоянии: пьяного и обдолбанного с самого утра.

Все было не так драматично, как я себе представляла, но все же картина довольно удручающая. Мне в нос ударил резкий запах алкоголя. Без него мне было бы гораздо легче справляться, но даже так мне удалось подавить отвращение и сконцентрироваться на том, чему я научилась.

Я с трудом сделала глубокий вдох, затем расправила плечи и направилась к пациенту.

– Доброе утро, сэр, меня зовут Лоренс Кавэль, я студентка медицинского факультета. Назовите, пожалуйста, ваше имя.

– Чего, студентка? – его неразборчивый голос звучал энергичней, чем я ожидала. – А настоящих врачей нет, что ли? Помойка, а не больница!..

– Дежурного врача зовут Хизер Мур, она подойдет к вам в любой момент, – вмешался в разговор Сэм, прежде чем я успела ответить. Я никогда раньше не слышала, чтобы он так разговаривал. Голос оставался дружелюбным, но приобрел металлические нотки человека, не терпящего возражений.

– Его зовут Джеффри Уилсон, – ответил сын пациента. – Спасибо, что уделили нам время.

– У вас что-то болит, мистер Уилсон? – спросила я.

– Да, черт возьми! Сто раз уже сказал! Дайте мне уже кетамин, и я сразу уйду. Я же знаю, что мне помогает, е-мое…

Я старалась не смотреть на Сэма. Очевидно, он был прав.

– Папа, прекрати, – дрожащим голосом попросил сын пациента. Я услышала в нем беспомощность и подавленную ярость.

– К сожалению, это не так легко, сэр. Лекарство, которое вы просите, очень сильное. Мы не можем просто…

– Моя боль тоже очень сильная, черт!

– Нам сообщили, что вы упали. Как это произошло?

– Захотел в туалет, было темно, вот и произошло, – проворчал он.

– Можете сказать, что пили? – спросил Сэм деловым тоном без малейшего осуждения в голосе.

– Два пива, ну три. Я помню, что ли?

– А вчера вечером?

Только после вопроса Сэма я поняла, что пациент говорил только о сегодняшнем утре. Я поразилась собственной наивности.

– Вас это не касается, – резко возразил пациент.

– Мне важно это знать. У вас травма головы, а алкоголь повышает риск кровотечения. Нам нужно исключить кровоизлияние в мозг, которое в худшем случае может…

– Целую бутылку Jack Daniel’s. Он так пил в последние недели, – вмешался в разговор сын. Сэм едва заметно кивнул, просматривая карту вызова «Скорой помощи».

– Вот это уже больше похоже на показатели промилле у вас в крови. Давайте моя коллега сейчас посмотрит рану, согласны? – Сэм кивком головы показал мне, чтобы я приступала к осмотру.

– Сейчас может немножко щипать, – начала я, но не успела прикоснуться к повязке, как пациент испустил пронзительный вопль.

– Извините, – я быстро убрала руки и инстинктивно обернулась на Сэма. Он нахмурился.

– Почему мне не дают обезболивающее? Это причинение телесных повреждений, да я на вас в суд подам, да я вас!..

– Хорошо, – произнес Сэм пугающе спокойным тоном, а затем положил руку мне на плечо и слегка оттеснил меня в сторону. В это же время один из парамедиков подошел поближе, – мистер Уилсон, пожалуйста, успокойтесь.

– Я ухожу!

– Папа, не мешай врачам работать. Ты сам виноват, что снова тут очутился.

В моей голове гремели возбужденные голоса. Подошла медсестра и попросила сына выйти из кабинета.

– В прошлый раз он совсем с катушек слетел, – услышала я, одновременно заметив, что Сэм переглянулся с парамедиком, который тут же потянулся к телефонной трубке на стене. Врач говорил тихо, но я услышала, что он поставил в известность службу безопасности.

Хотя я была благодарна Сэму за то, что он вмешался, но все равно расстроилась оттого, что провалилась. Даже понимая, что такая ситуация мне еще не по силам.

– Можешь позвать Хизер? – спросил Сэм, понизив голос, и я тут же кивнула.

Я быстро вышла из кабинета и начала глазами искать молодого врача. Мы с ней уже познакомились, но сейчас я нигде не видела ее короткий блондинистый боб. Отделение неотложной помощи тем временем наполнилось людьми, так что никто не обращал на меня внимания, пока я бежала по больнице. Не знаю почему, но меня охватило неприятное волнение. Откуда оно взялось? Все в порядке, Сэм держит ситуацию под контролем. Или нет?

– Хизер? – Я с облегчением протиснулась в приоткрытую дверь процедурного кабинета. Она перевела на меня взгляд. Хизер выглядела измотанной, и я замешкалась, увидев, что она с двумя медсестрами в защитных костюмах склонилась над пациентом, которому, очевидно, сейчас было хуже, чем нашему.

– Чего? – голос Хизер звучал приглушенно из-за маски на лице.

– Вы можете зайти во второй кабинет? У Сэма там пациент… С ним сложно справиться.

– Пусть он попробует обратиться к коллегам, я с этим пациентом еще надолго. Если совсем не получится успокоить, пусть даст ему галоперидол. Дозировку он знает.

– Хорошо, – я судорожно сглотнула и направилась к выходу, – спасибо.

От беспокойства я ускорила шаг, а когда услышала громкие голоса с той стороны, откуда пришла, то перешла на бег.

Пациент, кажется, впал в буйство, так что трое мужчин с трудом его удерживали.

Взгляд Сэма устремился в мою сторону, едва я появилась на пороге.

– Она не может подойти, сказала дать галопери… – не дав мне договорить, Сэм начал отдавать команды.

– Пять миллиграммов.

Затем он повернулся к пациенту, вырывавшемуся из рук парамедиков, и произнес:

– Сэр, вы сейчас представляете угрозу для себя и для персонала больницы. Я вынужден дать вам успокоительное и…

В тот момент, когда медсестра передавала Сэму шприц с лекарством, пациент внезапно начал биться в припадке. Парамедики уже не могли его удерживать. Сэм хладнокровно увернулся, шприц упал на пол. Сэм нагнулся за ним и на долю секунды потерял концентрацию. В следующий момент я едва не вскрикнула, потому что локоть пациента угодил Сэму прямо в лицо.

Глава 34

У меня подкосились колени, когда Сэм отвернулся и двумя руками схватился за раковину. Выкрики переросли в вопль, моя неуверенность сменилось страхом. В кабинет забежали сотрудник службы безопасности и еще один врач, и вчетвером им удалось повалить пациента на пол. Всем было не до Сэма. Не раздумывая, я побежала к нему.

От моего прикосновения он вздрогнул. Прижав ладонь к лицу, он с трудом встал. По пальцам Сэма текла кровь.

– Вот черт, – я взяла его за предплечье, – пошли отсюда.

Один из санитаров пришел мне на помощь, а я тем временем взяла возле раковины несколько бумажных полотенец и дала Сэму. Он прижал их к носу, и мы вывели его из кабинета. Он стоял на ногах, но с каждым шагом мне становилось все тревожней. Кровь сквозь бумагу сочилась Сэму на белый халат, который сейчас не слишком отличался по цвету от его лица.

– Эй, посмотри на меня, – сказала я. Сэм медленно поднял на меня глаза. В обычном состоянии он выглядел иначе. – Сэм, ты меня слышишь?

– Сядь, я принесу лед, – санитар усадил его на кушетку в соседнем кабинете, развернулся и вышел.

– Спасибо, – выдавил из себя Сэм, прикрыв глаза.

– Ты падаешь? – Я покрепче взяла его за руку.

– Нет, – Сэм сделал короткий вдох через рот, – вроде нет.

– Может, все равно прилечь?..

– Все нормально, – сквозь пропитанные кровью бумажные полотенца голос Сэма звучал сдавленно. Сэм одной рукой так крепко вцепился в кушетку, что побелели костяшки пальцев. Мне без слов было ясно, что у него кружилась голова.

– Можешь дать еще салфетку?.. – попросил Сэм, и я тут же вскочила с места. Я вытащила несколько полотенец из держателя, не сводя с Сэма обеспокоенного взгляда. Он не видел, что я на него смотрю, и его лицо исказилось от боли. Пусть рассказывает мне что хочет. Я же вижу, что ему нехорошо.

Увидев в дверях медбрата с пакетом льда и медицинским лотком в руках, я вздохнула с облегчением.

– Хизер сейчас подойдет, – шепнул он мне, отдавая лед и лоток. – А ты почему не ляжешь? – строгим голосом обратился он к Сэму. – Не строй из себя героя, Эверет!

– Да потому что тогда это все вниз потечет! – с трудом произнес Сэм. Заметно было, что он еле сдерживает приступ рвоты, и от этого у меня по спине прокатился холодок. Ужасно было видеть его таким, и хотя я знала, что как врач должна оставаться беспристрастной, во мне росла злость на пациента.

– Мерфи сейчас спустится и посмотрит твой нос. Как думаешь, сломан?

– Без понятия, – пожал он плечами. – Ну и дела, чувак…

– Парень, ты все сделал правильно. Просто не повезло, – медбрат посмотрел на Сэма. – Что хочешь из обезболивающего?

– Фред, не паясничай!

– Я тут тебе оставлю, а ты возьмешь что хочешь.

– Ха-ха.

Медбрат всхлипнул.

– И как они смеют избивать наше драгоценное подрастающее поколение! Пойду-ка я посмотрю, нужна ли там помощь.

– Пусть Лори идет с тобой.

– Нет, Лори лучше побыть тут и последить за тобой. Сам понимаешь, ты сейчас под воздействием адреналина и тебе лучше не оставаться одному, когда через пару минут состояние поменяется.

Сэм кинул на него уничтожающий взгляд.

– Тебе прямо хоть лекции по медицине катастроф читать.

– Я знаю, док! – ухмыльнулся медбрат, выходя из кабинета.

– Дай их мне, – с этими словами я забрала у Сэма кровавые салфетки и передала ему новые. Он издал тихий стон, когда я положила лед ему на затылок.

– Извини, – прошептала я.

Пару секунд мы молчали. Кровь продолжала капать в медицинский лоток, который он поставил себе на колени. Мне показалось, что крови стало меньше. За дверью раздавались громкие голоса.

– Нехило так у тебя практика начинается, – Сэм говорил тихо, но я хорошо его поняла. Я положила руку ему на спину. Сэм слегка съежился, пока я гладила его по плечам.

– Ты делаешь все возможное, чтобы я не заскучала.

– Спасибо, что оценила мои старания.

Несмотря на жалкий вид Сэма, эта фраза меня рассмешила.

– Привет, я пришла! – с порога сообщила Хизер и быстрым шагом направилась к нам. – Ох, Сэм, выглядит неважно!

– Тебе нужно посмотреть пациен…

– Доктор Эндрюс о нем позаботится, не переживай, – Хизер натянула резиновые перчатки. – А теперь посмотри-ка сюда.

Сэм поднял голову, а я не стала убирать руку с его спины.

– Он терял сознание? – обратилась ко мне Хизер.

– Нет, но у него кружится голова.

– У меня не…

– Сэм, я не тупая, – отрезала я, и Сэм умолк, – так что не неси чепухи.

В уголках рта Хизер появилась короткая ухмылка, но как профессионал она ее умело скрыла.

– Ты ее слышал. Рассказывай.

– В глазах ненадолго потемнело. Я пропустил несколько секунд и не помню, как сюда попал, – тихо произнес Сэм.

– Хорошо, – Хизер положила обе руки ему на голову, – болит?

Она осторожно надавила большими пальцами ему на лоб и скулы. Одновременно с этим Хизер не сводила с Сэма глаз, чтобы не пропустить малейшее вздрагивание. Когда она прикоснулась к носу Сэма, он тихо ругнулся.

– Извини, – пробормотала Хизер, ощупывая переносицу. – На первый взгляд кажется, что ты легко отделался. Но на всякий случай все равно отправим тебя на рентген.

– Вперед и с песней, – пробормотал Сэм, опустив глаза.

– Посмотри на меня, – строго сказала Хизер. Она щелкнула фонариком и поочередно посветила Сэму в оба глаза, чтобы посмотреть реакцию зрачка.

Я знала наизусть каждый этап неврологического осмотра, и у меня свело живот оттого, что Сэм внезапно оказался в роли пациента, а не наставника. Хизер попросила его взглядом проследить за движением ее пальца, и он слегка покачнулся, хотя сидел. При виде этого я стиснула зубы.

– Голова болит, в глазах двоится? Мне же тебе не нужно перечислять симптомы черепно-мозговой травмы?

Сэм покачал головой и прикрыл глаза.

– Повышенная светочувствительность сюда тоже, кстати, относится, – произнесла Хизер, критически осмотрев Сэма. – Зрачки у тебя в порядке. Но КТ головы мы тебе все равно сделаем. Лучше перестраховаться. Еще и двух зайцев одним выстрелом убьем. Я запишу тебя в отделение радиологии.

Вопреки моим ожиданиям, Сэм больше не возражал. Казалось, что напряжение покидает его тело. А вот я расслабиться не могла.

– А потом пусть тебя отвезут домой. Как минимум до завтрашнего вечера тебе нельзя оставаться одному, понятно?

– Но мне в этом семестре больше нельзя пропускать занятия, а еще мне нужна подпись, что я…

Хизер покачала головой.

– Об этом не переживай. У тебя производственная травма. Если будет нужно, я выпишу тебе больничный на неделю.

– Хорошо, – вздохнул Сэм.

– Сейчас спрошу в отделении КТ, смогут ли тебя принять прямо сейчас.

– Спасибо, Хизер.

– Не за что, – она коротко улыбнулась и вышла из кабинета.

Сэм тихо вздохнул и слегка откинулся назад. Кровотечение остановилось, но в области носа появился отек.

– Ты в порядке? – спросил он.

Сначала я посмотрела на Сэма с недоумением, а потом поняла, что он имел в виду. Хоть я и не пострадала физически, это еще не означает, что ситуация никак меня не затронула. Я пожала плечами и кивнула.

– Было жестко, – выдавила я из себя.

– Пациенты под воздействием алкоголя, к сожалению, быстро выходят из себя.

Ко мне вернулась злость, и я сжала кулаки. Злость на отраву, которая творит такое с людьми. Снимает внутренние барьеры и вызывает агрессию.

– Ничего страшного не произошло, – попытался успокоить меня Сэм.

– Ничего страшного? – я с трудом удерживалась от того, чтобы не начать теребить свои волосы. – Ты это так называешь? Черт, да этот мужик тебе, возможно, нос сломал!

– Лори, это несчастный случай. Пациент не отдавал себе отчета, это все алкоголь…

– Может быть! Но он же отдавал себе отчет, когда начал пить?! – Я ничего не могла поделать с бурлящими во мне эмоциями. Это была чистая злость. Злость на пациента, злость на людей, принимающих решения, которые губят их самих и их близких. На людей, которые начинают принимать наркотики, вместо того чтобы попросить о помощи.

– Лори, – тихо сказал Сэм, – ты что-то слишком завелась.

– Да, черт возьми, завелась! Почему? Почему люди такие? Почему они так себя распускают? Зачем подвергают себя опасности и рискуют своей гребаной жизнью? Почему им опьянение дороже всего на свете?

– Потому что у них нет выбора. Зависимость непредсказуема, – дрожащим голосом ответил Сэм.

– Как ты это выдерживаешь? Как можешь за этим наблюдать, не имея возможности что-то сделать?

– Я выдерживаю, потому что знаю, что я делаю все, что в моих силах. Даже если этого недостаточно. Я ненавижу это и с трудом смотрю, как люди играют со своими жизнями. Но я знаю, что я могу попытаться помочь. Каждый человек заслуживает помощи, даже если сам виноват в том, что с ним произошло. Даже если его довели до такого собственные решения.

Несколько секунд я молча смотрела на Сэма, пока до меня не начал доходить смысл его слов. Он прав. Сэм, черт возьми, прав. Он день за днем делает все, что в человеческих силах, чтобы помочь другим.

В этот момент мое первое впечатление о нем показалось мне таким глупым и неправильным. Как я вообще могла подумать, что он мог оставить Остина валяться на земле, как мусор?

Собственная глупость будто врезала мне кулаком под дых.

Сэм – лучший человек из всех, кого я знаю, а я в нем сомневалась. Я считала его чудовищем и обманщиком. А ведь это я ему солгала.

– Зависимость – это не рациональный выбор, – сказал он, но мне хотелось к чему-то прицепиться.

– Да, но замкнуться в себе и никого не просить о помощи – решение как раз рациональное.

– Нет, это не так. И ты это знаешь. Сейчас ты расстроена и напугана, но ты не права…

– Это он был не прав! – внезапно закричала я, имея в виду Остина. К счастью, я не успела произнести его имя.

Я должна рассказать Сэму правду, но не здесь и не сейчас. Только не сейчас, когда он, с трудом сохраняя равновесие, сидит передо мной с сотрясением мозга и, возможно, сломанным носом. Для таких разговоров невозможно найти самое подходящее время, но можно найти самое неподходящее, и сейчас был как раз такой момент.

Я не хотела оставлять Сэма одного, я за него переживала, но еще больше меня беспокоило собственное состояние и неконтролируемая злость, которая сейчас во мне закипала. Нужно успокоиться.

– Я сейчас… – я вылетела из комнаты, не закончив предложение. Я слепо бежала по коридорам больницы, путь до туалета мне подсказывала еще функционирующая часть мозга. Боковым зрением я смутно разобрала, что сын пациента что-то громко выясняет на стойке регистрации.

Слезы застилали мне глаза. В эти секунды на меня вновь все обрушилось.

Я начала всхлипывать, едва за мной захлопнулась дверь женского туалета. Из последних сил добежала до кабинки. Мне еще повезло, что тут вроде никого не было. Я ударила кулаком в стену. Один раз, второй. Снова и снова. Я даже не чувствовала ударов.

Мне хотелось кричать, но изо рта не вылетало ни звука. Всепоглощающая боль с поразительной скоростью сковала все тело. Мне стало нечем дышать, и я сползла по стенке кабинки. На халате появились капельки крови, с трудом залатанные дыры в сердце вновь беспощадно трещали по швам. Эмоции во всей своей мощи вновь всплыли на поверхность. Они никуда не исчезали, а просто ждали подходящего момента, чтобы вновь поставить меня на колени.

Лицо Остина мелькало у меня в голове. Я крепко зажмурилась, но вместо того, чтобы исчезнуть, его очертания стали четче, а контраст – резче. Он был тут, но я хотела, чтобы он исчез.

– Я тебя ненавижу! – прохрипела я. По щекам текли слезы. – Как ты посмел, как ты мог так со мной поступить? Почему ничего не рассказал?

Выражение на лице Остина не поменялось. Его бескровная рука легла на мое сердце. Сжала его до ледяного холода. Он стер мое сердце в порошок.

– Ведь ты мой брат! Почему ты со мной не поговорил? Черт возьми, почему? Почему, Остин? Почему не позволил тебе помочь?

Слезы душили, я не могла говорить. Я запрокинула голову, чтобы схватить ртом воздух.

– Ты заставил меня во всем усомниться. Из-за тебя я все рушу. Никому больше не доверяю, даже парню, который хотел спасти тебе жизнь. Из-за тебя я считала его чудовищем. И лгала ему. А ведь это он с самого начала говорил мне правду, а ты…

Меня сотрясали рыдания, от слез сдавило легкие. И вдруг я вздрогнула от какого-то звука.

Шаги. Здесь кто-то есть.

Я оцепенело поднялась и кое-как встала на ноги.

Нет.

Нет, нет, нет.

Я медленно открыла дверь кабинки, мое тело больше мне не принадлежало.

Там стоял он.

Глава 35

Бледный как мел. Пустой взгляд.

Он слышал каждое слово.

Кровь прилила к ногам, едва я это осознала.

Сэм глядел на меня и одновременно видел меня насквозь. Кусочки головоломки в его голове сложились в картинку. Видеть его в этот момент – худшая пытка из всех, что я когда-либо испытывала. Он пошел за мной, возможно, беспокоился обо мне, а я…

Я такая тупая.

– Он был твоим братом? – спросил Сэм беззвучным голосом. – Но как же… я не понимаю. Его фамилия ведь… – Сэм оборвал себя на полуслове. – У него была сводная сестра, – произнес он то ли вопрос, то ли утверждение. Сэм смотрел на меня, и я не понимала, чего он от меня ждет.

Мы стояли друг напротив друга, он смотрел на меня и постепенно расплывался из-за слез, застилавших мне глаза.

Я хотела оправдаться, объясниться, преподнести историю под другим углом, но почему-то не произнесла ни слова.

– Это ведь шутка, скажи, это просто очень плохая шутка?

Я заметила, как сильно прикусила нижнюю губу, лишь когда во рту появился металлический привкус.

– Я… – я не смогла договорить. Сэм смотрел на меня, словно впервые в жизни увидел по-настоящему. Возможно, так оно и было.

– Ты… а я, я… – он осекся, словно в этот момент наконец-то все понял. Эмоции на его лице менялись каждую секунду. Замешательство, шок, недоверие. И все время беспомощность.

– Сэм, – я сделала шаг к нему. Он отступил и отвернулся. Начал трясти головой, но я схватила его за руку. Его мышцы напряглись, как камень, а в глазах появился лед, когда он обернулся в мою сторону. Я еще никогда не видела такой твердости на его лице.

– Сестра, сестра твоя гребаная, да? – Сэм говорил тихо, но лучше бы он орал. Я не могла дышать. – Не задавай вопросы, не ковыряй рану?

Каждая фраза была словно удар кинжалом в сердце.

– Сэм, послушай… Я правда хотела тебе рассказать, но…

– Ты его сестра, черт возьми, – прошептал он со слезами на глазах. Он смотрел на меня уничтожающим взглядом. Невыносимая боль пронзала меня насквозь. – А я ведь все тебе рассказывал. Абсолютно все.

Я не могла пошевелиться. Мне хотелось вцепиться в него и умолять остаться со мной. Извиняться, безудержно рыдать, что угодно, лишь бы он меня простил.

Когда он попытался вырваться, я схватила его покрепче.

– Мне очень жаль, послушай, пожалуйста, послушай меня! Мне безумно жаль, я правда не хотела, я…

Он споткнулся в коридоре передо мной. Проходящие мимо люди смотрели на нас, но это уже не имело значения. Ничто больше не имело значения, ведь я второй раз в жизни теряла человека, который значил для меня все.

И в этот раз виновата была я сама. Лишь я.

– Кто ты? Кто ты, черт возьми? Как ты могла? – Его взгляд стал ледяным. Это был уже не Сэм, а чужой человек. Я его не знала, точно так же, как он не знал меня. – Я больше не хочу тебя видеть, – прошептал он, и лед в его глазах надломился.

– Сэм, прошу… Пожалуйста, дай мне…

На его губах появилась насмешливая улыбка. Он покачал головой и с ног до головы оглядел меня так, будто я самое жалкое существо, что ему приходилось видеть.

– Знаешь, у Остина хотя бы был хребет.

Я уже не дрожала, я не могла дышать. Я не чувствовала ничего, кроме испепеляющей боли.

Я ничуть не лучше. Ни капельки. Не лучше Остина, не лучше своих родителей. И своей ложью я даже не хотела его защитить. Я предала доверие Сэма, чтобы вывести его на чистую воду. Чтобы заглушить собственное чувство вины.

В этот момент я увидела все предельно ясно. Каким глупым и ужасным было мое поведение на самом деле. Как я была опрометчива. Не говоря уже о том, что в отчаянной попытке разоблачить в Сэме монстра я сама стала чудовищем.

Глава 36

Я без остановки плакала двое суток, но, к счастью, Эммет и Хоуп не задавали вопросов. Они приносили еду, к которой я не прикасалась, и часами сидели возле меня, хотя я ни с кем не разговаривала.

Было слишком плохо.

Я была слишком плохой. Я худший человек на земле.

Последняя клетка моего мозга подсказала мне написать Киане. Чтобы они с Тедди или кто-то еще проследили за Сэмом. Я не знала, где он и как он. И не осмеливалась с ним связаться.

Киана отправила мне несколько сообщений, а потом она, видимо, узнала, как я поступила, и мой телефон умолк.

Возможно, Сэм прямо сейчас лежит в больнице с кровоизлиянием в мозг, а я об этом не знаю, потому что сама все испортила.

Через три дня я исчерпала лимит допустимых прогулов занятий, и мне пришлось вернуться в универ, чтобы избежать недопуска к экзаменам. Понятия не имею, откуда в моем теле взялись на это силы. Поездка на автобусе до кампуса была такой же сюрреалистичной, как и путь до анатомички сквозь беззаботно болтающих людей. Я чувствовала себя зомби, уже несколько дней почти ничего не ела и не пила, но мне было все равно.

Может, я его увижу. Может, получится с ним поговорить. Или хотя бы заставить его меня выслушать. Хоть я и не знала, что мне ему сказать. Кроме того, что мне очень, очень жаль.

Мне было страшно с ним встретиться, но еще страшнее было его потерять.

Словно в трансе я переоделась в свою форму и проследовала за однокурсниками в секционный зал. Едва я взглянула на наш секционный стол, у меня словно земля ушла из-под ног. На его месте стояла Тедди и обсуждала что-то с моими одногруппниками.

Его здесь не было. Он еще никогда не пропускал занятия, где он был тьютором. До сегодняшнего дня.

У меня упало сердце. Будто почувствовав мое появление, Тедди подняла голову. Взгляд ее голубых глаз словно ударил меня кнутом. Мне хотелось убежать, но я заставила себя это выдержать. Я пыталась увидеть на лице Тедди какой-то знак, но выражение ее лица оставалось непроницаемым.

Она меня ненавидела, и у нее было на это полное право. Я обманула ее лучшего друга. Я втерлась в доверие их компании и все испортила. Я не заслужила иного отношения.

– Лори?

Я вздрогнула от прикосновения к своей руке. Это оказалась Киана, смотревшая на меня испуганным взглядом.

– Извини, – выдавила я.

– Что, черт возьми, между вами произошло? – спросила она.

Сперва я посмотрела на нее с недоумением. А потом меня осенило. Неужели Сэм ничего им не рассказал? К глазам подступили слезы.

– С ним все хорошо? – мне с трудом удавалось контролировать свой голос, настолько велико было беспокойство о Сэме.

– Ты имеешь в виду то, что произошло в понедельник или между вами?

– И то, и другое, – с трудом вымолвила я. – Я там была. В больнице.

– Сэм с нами не разговаривает. Даже с Тедди. Она весь понедельник у него провела. Он был не в себе и его полночи тошнило, пока Тедди не решила, что ситуация критическая, и не отвезла его в больницу.

С каждым словом Кианы меня все больше пробирал мороз.

– Они еще раз его проверили, все в порядке. Но сам он в полном неадеквате. На этой неделе Тедди замещает его на занятиях.

– А кто сейчас с ним?

– Коул. Не волнуйся, – окинула меня взглядом Киана.

– Это я во всем виновата, – прошептала я.

– Лори, да что произошло?

– Я ему лгала. Я все делала неправильно. С самого начала.

– Вы поругались?

Я грустно усмехнулась.

– Это была не ссора. Это… После ссоры можно помириться. А я предала его доверие, понимаешь? – Я не знала, как много могу рассказать Киане. В конце концов это Сэм должен решать, хочет ли он рассказать своим друзьям о своем – о нашем – прошлом. Я и так зашла слишком далеко.

– Все сложно, я утаила от него кое-что важное. Кое-что очень важное. Одну вещь, зная которую, он точно не стал бы со мной связываться.

– Лори, что за загадки? – перебила меня Киана. – Ты моя подруга, а Сэм мне практически как брат. Я вижу, что вы оба страдаете, и не понимаю, что это, блин, значит. Что может быть таким плохим, что вас так сильно мучает?

– Я, – прошептала я. – Я такая плохая. Я облажалась.

Киана недоуменно покачала головой.

– Вам нужно поговорить.

– Он больше не хочет меня видеть.

Долго, очень долго Киана ничего не говорила.

– Знаешь, я очень часто ссорилась с Тедди. И очень часто говорила, что больше не хочу ее видеть. И даже если в тот момент мне правда так казалось, на самом деле это было не всерьез.

Ее слова перекрыли мне кислород. Я знаю, что Киана просто хотела помочь, но в моем случае все было с точностью да наоборот. Я знаю, когда Сэм говорил что-то всерьез.

Например, когда он признался мне в своих чувствах.

Когда он сказал, что я сильнее, чем думаю.

И когда сказал, что больше не хочет меня видеть.

Эта фраза пока что была самой красноречивой.

Глава 37

Не знаю, как я пережила секционный курс и как после занятий села на нужный автобус до дома. Во время поездки я десятки раз брала в руки телефон, набирала ему сообщение и печатала до тех пор, пока буквы не начинали расплываться перед глазами.

Ты в порядке?

Я волнуюсь.

Киана рассказала, что ты снова был в больнице.

Ответь мне!

Мне очень жаль.

Пожалуйста, просто скажи, что у тебя все хорошо.

Ничего из этого я ему не отправила.

Еще ни разу в жизни мое тело не ощущалось таким пустым и таким тяжелым одновременно. Я доплелась по ступенькам до двери нашего дома и засунула ключ в замок. Не глядя открыла дверь и про себя молилась, чтобы Эммета и Хоуп дома не оказалось. Я их любила, но сейчас мне никого не хотелось видеть. Я хотела доползти до кровати, порыдать, уснуть, забыть, что я наделала, а потом вспомнить и снова начать рыдать.

– Привет!

Я закрыла глаза. Это было бы слишком хорошо…

А потом мой бесполезный мозг осознал, что этот голос не принадлежит Эммету или Хоуп.

Я открыла глаза и обернулась. А там – она.

Слезы навернулись на глаза, когда Эмбер встала с дивана и подошла ко мне. Из груди вырвался всхлип, но она уже заключила меня в объятия. Эмбер гладила меня по спине, пока мое тело сотрясали рыдания. В нос ударил такой родной запах. Дорогой парфюм, крепкий кофе, нотки амбры, чувство безопасности.

Я хотела спросить, что она тут делала, потому что в эти секунды я начала сомневаться в собственном рассудке. Она не могла быть здесь. Она в Торонто, а не в этом доме на другом конце страны. Я непроизвольно вырвалась из ее объятий. Сначала нужно удостовериться, что это не какая-то безумная галлюцинация.

Она внимательно смотрела на меня своими карими глазами, ее красная помада выглядела безупречно, как и ее каштановая челка. Вне всяких сомнений это Эмбер.

– Меня впустил этот Эммет, – ответила она, не дожидаясь моего вопроса. – Он действительно такой пупсик! Я б с ним точно перепихнулась.

Несмотря на игривый тон, взгляд ее оставался серьезным.

– Но… Почему ты?..

– Твоя соседка написала мне в инстаграм. Они уже не знали, что делать. Тем более я сама задавалась вопросом, почему ты уже несколько дней меня игноришь, поэтому мамочке Эмбер ничего не оставалось, кроме как сесть в ближайший самолет до Вансити.

– Я не хотела тебя игнорить, – выдавила я из себя и заплакала еще сильнее.

– Блин, Лори, забей! – Эмбер покрепче взяла меня за плечи. Когда она продолжила говорить, ее голос стал неожиданно ласковым. – Что случилось?

Я лишь закрыла лицо руками. Словно в тумане, я осознала, что Эмбер усадила меня на диван, положила на колени упаковку бумажных платочков и устроилась рядом со мной. Она будет ждать, пока я не буду готова заговорить, и это очень многое для меня значило. Эмбер рядом со мной. Это не решало мои проблемы, но теперь я хотя бы могла дышать.

– Он знает. Он все знает.

– Ты ему рассказала?

– Нет. Ну, то есть да. Но совсем не так, как планировала. Я… Ох, блин! – я глубоко вздохнула. Нужно собраться. – Я все разрушила, – прошептала я. А потом я все ей рассказала. Про его Я тебя люблю после Рождества, про дневник Остина, про разговор с папой. Про то, как собиралась рассказать Сэму правду. В подходящий момент. И как я это сделала. В совершенно неподходящий.

Эмбер ни разу меня не перебила. Она слушала молча и даже не кивала. Периодически она выуживала платочек из упаковки и вытирала мне слезы. Китсилано молча свернулась рядом с ней на диване, словно осознавая всю серьезность ситуации. Не знаю, что потрясло меня больше после того, как я закончила свой рассказ, – тишина в комнате или пустота в моей груди.

– Да, – в какой-то момент сказала Эмбер, – стремно получилось.

– Ага, – выдохнула я.

Я и сама это знала.

– Мы могли бы догадаться, что все так получится. Что долго это продолжаться не может. Но теперь что есть, то есть, – она пристально смотрела на меня. – Лори, я понимаю, что ты ужасно себя чувствуешь, но ты не можешь теперь всю жизнь сидеть дома, реветь и ничего не делать. Ты должна уже, наконец, сделать то, что давно надо было сделать. Тебе, блин, нужно еще раз взять и с ним поговорить, понимаешь?

– Но он…

– Он обижен и разочарован, ему сначала нужно все это переварить, – перебила меня Эмбер. Тон ее голоса не терпел никаких возражений. – Но он заслужил большего, чем твое молчание. Он заслуживает правды. А правда в том, что ты его любишь. Или нет?

Я кивнула, крепко стиснув зубы. В моей груди что-то полыхало. Думаю, это было мое сердце.

– Ты впервые за очень долгое время вновь стала счастливой, – сказала Эмбер.

Я запрокинула голову, уставилась на потолок и заставила себя собраться. Не реветь, только не реветь.

– А что, если он не сможет меня простить? За то, что наши отношения были основаны на лжи?

– Неправда, – твердым голосом ответила Эмбер. – Твои чувства – не ложь. Они настоящие. И ты ему это прояснишь. Что он, черт возьми, нечто большее, чем просто способ преодолеть горе.

Я непрестанно кивала. Я должна это запомнить, я должна с ним поговорить, все ему рассказать.

Все.

С первой же секунды он стал для меня всем. И я, черт возьми, буду бороться за то, чтобы он остался.

* * *

Холодные и потные ладони. Колотящееся сердце. Меня тошнило и кружилась голова.

Что я здесь делаю? Кто мне дал право сюда заявиться?

Интенсив у старшекурсников подошел к концу, так что каждый раз, когда открывалась дверь, у меня случался маленький сердечный приступ.

Может, его даже не было на занятии. Возможно, ему все еще слишком плохо, чтобы приходить в универ. Может, судьба ко мне благосклонна и мне удастся избежать этого разговора.

Нет. Черт. Нельзя так думать. Это будет ужасно неприятно, но я сама во всем виновата. Плевать, что произойдет дальше, я должна сейчас через это пройти.

Когда в дверях показалась Тедди, я расправила плечи и покрепче вцепилась в свою сумку. Либо она одна, либо…

Она бросила короткий взгляд мне через плечо. У меня екнуло сердце. А затем оно остановилось.

Выглядел он неважно. Бледный, черные круги под глазами. Вся кожа вокруг носа была сине-зеленой.

У меня свело желудок. Он ужасно себя чувствует, а меня нет рядом. Вместо этого я его еще и эмоционально уничтожила.

Тедди что-то ему сказала, он не слишком воодушевленно кивнул. Они шли прямо на меня. Я вцепилась в сумочку, нужно было куда-то деть свои руки. Потом сделала шаг им навстречу. Тедди первой на меня посмотрела. Она стояла, держа его за рукав. Тедди молчала, но слова сейчас были излишни. Он уже смотрел в мою сторону.

Хотя нас разделяло всего несколько метров, взгляд Сэма едва не сбил меня с ног. Холод, боль и горечь. Мне нужно это вытерпеть. И молиться, что он меня выслушает.

Пока я приближалась к нему, мимо меня прошли десятки студентов. С каждым шагом мое мужество испарялось. Тедди что-то сказала, а потом отпустила Сэма. Она скользнула по мне глазами. Ее взгляд был серьезным, но не злым.

В отличие от взгляда Сэма. Все в его выражении лица указывало на то, что он вот-вот развернется и уйдет. Сжатые челюсти, насупленные брови.

– Не утруждайся.

Эта короткая фраза как звонкая пощечина, которую я заслужила.

Он попытался пройти мимо меня, но я его не пропускала. В одночасье во мне вспыхнула отчаянная ярость. Я крепко схватила его за запястье.

– Я не так много от тебя требую! Просто выслушай меня.

– Да, конечно. Ты имеешь полное право еще что-то от меня требовать.

– Прекрати, – коридор тем временем опустел, мы остались одни. – Как твой нос?..

– Ой, хватит, – он невесело улыбнулся. – Как будто тебя…

– Не смей! Не смей говорить, что меня это не волнует, – мне стоило колоссальных усилий не перейти на крик. Я хотела схватить его и потрясти, а затем притянуть к себе и поцеловать. Мысль о том, что мне, возможно, больше никогда не удастся это сделать, лишала меня рассудка. – Я облажалась, я тебе врала. Но все равно я с понедельника глаз не сомкнула, волнуясь о тебе.

– Ты поэтому пришла? Чтобы это сказать? – Сэм попытался вырваться, но я крепко схватила его за предплечья.

– Я пришла потому, что я все, что только можно, сделала не так. И это сводит меня с ума, – я отпустила Сэма, почувствовав, что его мышцы расслабились. – Мне жаль. Мне очень, очень жаль. Что я тебе врала. Что я с самого начала не выложила все карты на стол. Что я слишком боялась быть с тобой честной.

Он мне не верил. По его взгляду я без сомнений поняла, что этого недостаточно.

– Ты себя на посмешище выставляешь, – ответил Сэм. – Я тебе доверял, понятно? По-настоящему доверял. Больше всех на свете. Я рассказал тебе то, о чем не знают мои лучшие друзья, о чем не знает моя семья. – Сэм покачал головой. – Да как ты вообще могла смотреть мне в глаза? Это все, что я хочу знать. У тебя вообще совесть есть?

– Прекрати, – тихо взмолилась я, хоть и понимала, что он прав.

– Ну и? Стоило оно того? Теперь твоя душенька спокойна?

– Нет! Нет, конечно. Совсем нет. Я приехала в Ванкувер, чтобы начать все с чистого листа и больше не изводить себя мыслями о смерти Остина. А потом появился ты. И все всплыло снова. Когда я узнала, как тебя зовут, то не могла поверить…

Я с трудом перевела дух, а выражение лица Сэма с каждым моим словом слегка смягчалось. Его лицо напоминало железную маску, но все же внутри все кипело. Взгляд Сэма потемнел. Я делала ему лишь больнее, и я это знала. С горящими от слез глазами я продолжила говорить.

– Теперь я знаю, что не все на свете крутится вокруг моего прошлого. Но я просто хотела узнать, что же на самом деле тогда произошло. Я была одержима идеей, что тогда мне станет лучше. Что я смогу свалить свое чувство вины на тебя, что я…

Когда мне начал отказывать голос, на скулах Сэма проступили желваки. Но он остался дослушать меня до конца. Маленький огонек вспыхнул в моей груди. Что-то вроде надежды.

– Сначала я хотела лишь одного. Выяснить через тебя правду. А потом я узнала тебя по-настоящему. И поняла, кто ты. Какой ты хороший. Как сильно я ошибалась. Все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Есть не только черное и белое, не только добро и зло. Все не так просто. И ты мне это показал.

На долю секунды что-то промелькнуло в его взгляде.

– Надеюсь, ты нашла то, что искала, – от его голоса у меня по спине пробежал холодок. – Ты нашла во мне монстра.

– Ты не понимаешь, я не…

– О нет, Лори. Именно так. Ты заставила меня раскрыть тебе мои худшие страхи, самые глубокие бездны моей души. Ты все выслушала. Ты заставила меня звучать как… как глупого, наивного ребенка. А ведь ты знала, как тяжело мне это давалось.

Я с трудом выдерживала его взгляд.

– Я знаю, – прошептала я. – И мне так жа…

Сэм покачал головой.

– Прекрати, серьезно. Между нами все кончено. Лучше бы я никогда с тобой…

– Я тебя люблю.

Какая же я жалкая, что пришлось вытащить этот козырь.

Он стиснул зубы и сжал пальцы в кулаки.

– Черт, я люблю тебя! – повторила я и почувствовала, как слеза скатилась по моей щеке. – Я тебе врала, я все сделала неправильно. Но мои чувства настоящие, я…

– А вот мои чувства к тебе ненастоящие. Потому что я не знаю, кто ты на самом деле.

Кровь прилила к ногам. Меня сковало парализующее отчаяние.

Не сработало. Дело свернуло в диаметрально противоположном направлении. И плана Б у меня не было.

– Ну тогда скажи. Скажи, что ты больше никогда не хочешь меня видеть. Что у нас все было не всерьез. Что ничего не было, что все было ложью. – Я заметила, что он едва заметно вздрогнул. – Прогони меня, глядя мне прямо в глаза!

Время остановилось, Сэм уставился на меня. Не знаю, как я вообще еще стояла на ногах. Все шло не по плану. Я поставила его перед выбором.

Его взгляд скользил по моему лицу. Холодный, пустой. Я думала, что знаю его, а на самом деле нет. Ни капельки. Сэм прикрыл глаза, а меня сковал свинцовый страх.

Несколько секунд он стоял молча, тишина звенела у меня в ушах, а затем он тихо вдохнул. Выдохнул. Его взгляд задел что-то глубоко у меня в душе. И оно беззвучно разбилось.

Сэм судорожно сглотнул.

Дыши, дыши…

Умоляю.

Не говори этого.

Он смотрел на меня равнодушным, холодным взглядом.

– Уходи!

Одно слово, одно короткое слово. Оно оборвало все, что в последние недели удерживало меня на плаву.

Вдох-выдох-вдох. Я все еще стояла перед Сэмом, надеясь на чудо. Но чуда не произошло. Вместо этого я впала в панику.

Мне не хватало воздуха. Не глядя ему в глаза, я развернулась. Слезы катились по щекам. Сначала я шла, а затем перешла на бег. Я бежала, не останавливаясь.

Привет, Остин

Привет, Остин.

Это я. Пишу тебе с самого низа, ты здесь тоже когда-то был.

Не знаю, дойдет ли до тебя это письмо. Но я знаю, что должна его написать. Ни в одной книге не сказано, как долго длятся эти стадии принятия горя. Но думаю, что четырех лет достаточно. Достаточно, чтобы испытать шок и ярость. Оцепенение и отчаяние.

Я по тебе скучаю и буду скучать всегда, но так дальше нельзя. Я не могу жить здесь и сейчас, я все время с тобой. Там, где ты был когда-то. Где ты мог бы быть сейчас. Но я не могу быть собой. Вместо того, чтобы жить сейчас, я вечно задаюсь вопросом: а что, если… Ты хоть знаешь, как тяжело так жить постоянно?

Тебя больше нет, и это ужасно несправедливо, так быть не должно. Я до сих пор не могу это принять, но мне нужно с этим смириться. Ты знаешь, это очень тяжело, но не важно, как сильно я тоскую. Не важно, как сильно я себя разрушаю. Это тебя не вернет, напротив, это может лишь привести меня к тому, через что прошел ты.

Теперь мне ясно. Не мне судить о твоем выборе. Я не должна тебя ненавидеть, злиться на тебя. Ты совершил ошибку, и я совершаю десятки ошибок. Ежедневно. Просто мне они не стоили жизни.

Я каждый день принимаю решения, и в каждом из них есть возможность начать все сначала. Жить лучшим сейчас. Принять и двигаться дальше. Блин, как же я этого хочу! Я хочу жить, и я хочу быть счастливой. И я всем сердцем верю, что мне это позволено. Хоть ты и мертв. Я хочу верить, что я могу хорошо проводить время, просто так. Что оно не должно стать более осмысленным, чем раньше. Что мне не нужно жить за тебя, и все такое.

Я не должна исполнять твои мечты, я должна исполнять свои мечты. Я должна дышать.

Эмбер сказала умную вещь. Если бы все было наоборот, если бы это тебе пришлось жить дальше, то я бы тоже хотела, чтобы было именно так. Чтобы ты не разрушал себя из-за трагедии, которую уже не исправить. Я бы хотела, чтобы у тебя получилось лучше. Чтобы ты был положительным примером. Но и чтобы ты оставался обычным человеком.

Думаю, ты бы хотел, чтобы и Сэм был счастливым. Чтобы мы вместе были счастливы.

Он единственный человек, который чувствует то же, что и я, но я люблю его не поэтому. По крайней мере, не только поэтому. Я люблю его, потому что рядом с ним я чувствую свою ценность. Чувствую себя на своем месте. Потому что он заставляет меня поверить в то, что я всего добьюсь, хоть мне и страшно. Что я могу сомневаться и испытывать неуверенность, но все равно оставаться сильной.

Мне все еще до смерти тоскливо, тяжело, пусто. Бесконечная пустота, хотя рана, из которой боль годами высасывала из меня душу, немного затянулась с тех пор, как рядом появился Сэм и положил на нее руку. Лучше от этого не стало. Но стало легче.

Он лучший человек из всех, кого я знаю. И самый сломленный.

Я влюбилась, Остин, я еще ни к кому не испытывала подобных чувств. Никто еще не понимал меня так, как Сэм, с полуслова. Никто еще не поддерживал меня столь безоговорочно. Он всегда был рядом. Он показал мне всего себя, а я утаила от него самое главное. Каждый день я думаю о том, что надо было поговорить с ним раньше. Вместо этого я много раз собиралась, но все откладывала разговор на потом. Но он узнал обо всем самым ужасным образом. Неудивительно, что теперь он не хочет меня видеть, правда?

Я не могу тебя ни в чем упрекать, потому что я ничем не лучше тебя. Я поступала неправильно, но гнала от себя эту мысль. Потому что так было легче. Потому что я не хотела причинить ему боль. Но именно так и случилось.

Я тебя потеряла. Это очень плохо. Но и Сэм потерял тебя. Неважно, что я больше не могу дышать от того, как сильно мне его не хватает. Неважно, что мне больно с того момента, как между нами было все кончено. Но важно то, что теперь он до конца жизни будет считать, что он виноват. Что он плохой человек. Что он чудовище. А ведь он не такой. Он, черт возьми, самый прекрасный человек на земле.

Если хочешь стать счастливее, проснись и сделай кому-нибудь комплимент. Выпиши три вещи, за которые испытываешь благодарность. Жуй медленней. Говори людям «спасибо» и «пожалуйста», даже тем, с кем общаешься каждый день. Всегда старайся стать лучше всех в том, что тебе по-настоящему интересно. Прежде всего потому, что жизнь коротка и непредсказуема. Будь собой, умей благодарить, не переставай учиться и никогда не переставай расти.

Это лишь несколько вещей, которым я у него научилась. Я увидела, что он может справиться с любой ситуацией, и даже в страданиях он черпает энергию для того, чтобы сделать что-то хорошее. И он показал мне, что я тоже так могу.

Что, просыпаясь по утрам, я могу сделать лучше каждый день своей жизни. Могу быть лучшей версией себя. Каждый день делать что-то хорошее.

Дорогой Остин! С тех пор, как ты умер, у меня было только два способа испытать чувство невесомости.

Первый – это занятия кайтсерфингом. Когда сливаются вместе небо и земля.

А второй – когда на меня смотрит Сэм.

Теперь у меня остался лишь один.

Глава 38

Понятия не имею, как я продолжила ходить в универ. Дни шли, приближалась годовщина смерти Остина. Я забронировала билеты на самолет, ведь, без сомнений, и в этом году на одиннадцатое февраля я должна быть в Торонто.

Хоть мне и стало немного лучше после того, как я в каком-то бреду написала письмо Остину, внутри меня все словно онемело. Даже сейчас, когда вечером накануне четвертой годовщины его смерти я, Эмбер, Джек и еще несколько старых друзей собрались в баре Prenup Pub. Прямо как раньше. Словно Остин в любую секунду мог к нам присоединиться. Накинуть свою джинсовку на меху на спинку стула из темного дерева и извиниться, что снова опоздал.

После его смерти это стало негласной традицией. В первый год никто из нас не был в состоянии провести этот вечер в одиночку. Во второй год нам показалось предательством не быть в этот вечер там, где мы провели вместе лучшие часы жизни. На третий год это уже стало само собой разумеющимся. Сейчас, на четвертый год, мы болтали и даже смеялись, хоть и все мысли были об Остине.

Джек привел свою девушку Мэри, и я испытала лишь искреннюю радость за них обоих. Хоть кому-то удалось вернуться в нормальную жизнь. Эмбер вела себя расслабленно, но я весь вечер чувствовала, что она не спускает с меня глаз.

В 1.48 я покрепче сжала в руке свой стакан. Мы умолкли, в словах не было потребности. Молчание было тяжелым и горьким, но оно нас объединяло. Никто из нас не был одинок. По крайней мере, в этот момент.

Эмбер под столом положила руку мне на колено. Моя стопа касалась ботинка Джека. Я не верила в совпадения. Но я верила в то, что потеря человека, который был дорог каждому, очень нас сплотила.

Закрыв глаза, я почувствовала себя безумно грустной и счастливой одновременно. Все нормально. Более-менее нормально.

Я буду плакать снова и снова. И я бы все отдала, чтобы его обнять вместо того, чтобы просто думать о нем. Но впервые за все эти годы я сдержалась. Я не защищалась от боли, я ее чувствовала, и в этом даже было что-то хорошее.

Когда я открыла глаза, она никуда не ушла, но мои друзья тоже были рядом.

Взгляд Эмбер был пустым, но глаза оставались сухими. Джек утер слезы рукавом своей рубашки. Мэри перевела взгляд со столешницы и посмотрела на него. Я отвела глаза, когда они поцеловались. Меня очень утешал тот факт, что в этот момент мы горевали вместе. А потом мы все глубоко вздохнули и потянулись к своим стаканам.

Одиннадцатое февраля, на часах 1.49.

Я спросила себя, кто же в этот момент поддерживает Сэма.

Скорее всего, никто.

Глава 39

Привет, Лори,

пожалуйста, не злись.

Я слегка накосячил…

Но я просто очень хотел тебе помочь!

С этих слов обычно начинаются худшие истории.

Пожалуйста, не злись.

Не знаю, как я вообще увидела сообщения Эммета. А теперь перечитывала их снова и снова, пока снежинки таяли на экране смартфона. А ведь я не хотела доставать его из сумки. Кладбище – не самое подходящее место, чтобы сидеть в телефоне. Тем более стоя с мамой и папой у могилы Остина.

Я стиснула зубы, но все равно быстренько напечатала ответ.

????

Эммет появился в Сети. Пару секунд ничего не происходило. Ну и что там у него за проблема?

Потом он начал писать. Сообщения одно за другим появлялись на экране.

Китс вчера вечером спряталась у тебя в комнате, пока я пылесосил.

Я не хотел за тобой шпионить!

Но с твоего стола слетело письмо твоему брату. И я, возможно, его прочитал.

Прости!!!

Знаю, нельзя так поступать.

Но я отдал его Сэму.

У меня почему-то появилось ощущение, что он должен это прочесть.

И если я правильно понял, он сейчас летит в Торонто.

Мое сердце замерло.

Не может быть.

Нет, черт возьми. Надеюсь, это просто плохая шутка. Эммет, блин, ты же не всерьез.

Когда он вылетел?

Ответ пришел быстро.

Сегодня утром.

Я ему сказал, чтобы он написал Эмбер в инсте.

Подумал, что лучше тебе рассказать.

Не надо меня хейтить, плиз! Я хотел как лучше…

Несмотря на мороз, мне внезапно стало очень жарко. Я инстинктивно обернулась. По всему телу пробежала дрожь, когда я увидела высокую фигуру.

– Лори? – голос папы звучал откуда-то издалека.

Я не отреагировала.

Может, это просто галлюцинация. А может, я окончательно потеряла рассудок.

Крупные хлопья сыпались с неба. Под козырьком зала прощания мог стоять кто угодно. Но когда он вышел из тени, я остолбенела.

– Милая, все хорошо?

Я молча кивнула, продолжая пристально наблюдать, как он приближается. Темное пальто, поднятый воротник. В голове билась единственная мысль.

Он его прочел. Прочел письмо, предназначавшееся Остину.

Не знаю, хорошо это было или плохо. Я вообще больше ничего не знала.

Папа проследил за моим взглядом, а затем обернулась и мама.

Больше всего мне сейчас хотелось подбежать и упасть в его объятия, чтобы удостовериться, что это все происходит на самом деле.

– Лори, что… – начала мама, но осеклась, когда Сэм оказался на расстоянии двух с половиной метров от нас. Снег хрустел, и я видела, как выдыхаемый им воздух превращался в маленькие облачка пара. Он смотрел на могилу Остина. Две-три секунды, за которые в его глазах образовалась безграничная пустота. Я чувствовала его внутреннюю борьбу.

А потом он перевел взгляд на моих родителей.

– Миссис Клэйберн, мистер Кавэль, – дрожащим голосом произнес он, – меня зовут Сэмюэл Эверет.

Я услышала, как мама начала хватать ртом воздух, а папа вздрогнул, когда они поняли, кто стоит перед ними.

Сэм на секунду замолчал, а потом продолжил.

– Четыре года назад в эту ночь я был с вашим сыном. Я был там, когда все произошло. Это я уговаривал его выпить. Я видел, как он глотал наркотики. Я тогда его не остановил и до сих пор корю себя за это, – он осекся, а я вдруг испугалась, что это его добьет. Не знаю, что текло сейчас по его щекам – тающий снег или слезы. В моем случае это был второй вариант. – Я оставил Остина одного, в нужный момент меня не было рядом. Возможно, я бы его спас, но я не смог. А еще я не смог показаться вам на глаза после случившегося. Вместо этого я сбежал. У меня был шок, и от этого я был не в состоянии что-либо делать. Лишь месяцы спустя я понял, что на самом деле произошло, – Сэм нервно сглотнул и на долю секунды остановил на мне свой взгляд. – Я познакомился с вашей дочерью, не зная, кто она. И через нее я лучше узнал Остина. Тогда я с ним только-только познакомился и теперь жалею, что не проводил с ним больше времени. А еще я жалею, что не смог набраться мужества и выразить вам мои соболезнования. О вашей потере и о моем провале. Но я делаю это сейчас и искренне надеюсь, что когда-нибудь вы сможете принять мои извинения.

Голос Сэма дрогнул, и он опустил голову.

По моим щекам текли слезы. Какой же он все-таки сильный. Он прилетел, чтобы поговорить с моими родителями, хотя так этого боялся. Он смог, хотя я его сильно разочаровала.

Мама первой справилась со своим оцепенением. Она сделала шаг навстречу Сэму, и в эту ужасную секунду я даже не могла представить, что она сейчас сделает. Даст пощечину, пошлет его к черту? Все ее лицо было залито слезами.

К горлу подступили сдавленные рыдания, когда я поняла, что мама заключила Сэма в крепкие объятия. Сперва он не понял, что произошло, а затем осторожно обнял ее в ответ.

Мое сердце разбилось, когда я услышала его шепот.

– Мне так жаль, мне очень, очень жаль…

Я не разобрала, что сказала мама, но я видела, как тряслись ее плечи. Когда к ним подошел папа и тоже обнял Сэма, я крепко сжала губы, чтобы не зареветь. Мама вытерла глаза рукавом своего пальто.

Сэм глубоко вдохнул и посмотрел на меня.

Он был здесь из-за него. Из-за Остина. Чтобы завершить эту историю.

– Я подожду в машине, – с трудом выдавила я, а затем развернулась. Снег скрипел у меня под ногами. Я прошла примерно пять шагов, а потом почувствовала, как кто-то крепко взял меня за плечо.

– Подожди.

Я обернулась и увидела его заплаканное лицо. Мне хотелось поцеловать каждую слезинку.

Он крепко стиснул зубы и вздохнул. А потом поднял руку и погладил меня по щеке. По его взгляду сложно было понять, о чем он думает.

– Привет, Остин, – прошептал Сэм, и лишь через пару секунд до меня дошло, что он цитирует мое письмо. У меня подкосились колени. – Это я. Пишу тебе с самого низа, оттуда, где ты… – Он нервно сглотнул, а я прижала ладонь к губам. – Я познакомился с девушкой, и не знаю, как мне это удалось, но она смеется над моими тупыми шутками. Я сразу это понял. Она единственный человек, который чувствует то же, что и я, но я люблю ее не поэтому. По крайней мере, не только поэтому. Я люблю ее, потому что рядом с ней мне хорошо быть самим собой. Потому что ей я могу рассказать то, что никогда никому не рассказывал. Она меня ранила, но и я ранил ее. Начало нашего пути было тернистым. Обещание, которое я дал, было не самым умным.

Я хотела опустить голову, потому что слишком много эмоций навалилось одновременно, но он поставил палец мне под подбородок, чтобы я и дальше смотрела ему в глаза. Он смотрел на меня, и слезы текли по его щекам.

– Привет, Лори, – прошептал он.

А затем он взял мое лицо обеими руками.

Глава 40

В тот момент, когда он притянул меня к себе, а его дыхание коснулось моих губ, из меня хриплыми всхлипами вырвалось все отчаяние последних недель. Его дыхание согревало мою кожу, его губы прижимались к моим. Бесконечно нежно и уверенно. Его пальцы гладили мое лицо, и мне казалось, будто я сейчас рассыплюсь на миллион частичек. Но он крепко меня держал.

Наши носы терлись друг о друга, он прижимался своим лбом к моему. Неважно, что мы промокли и продрогли. У меня внутри разливалось тепло.

– Пообещай мне, – прошептал Сэм, а мои ноги, казалось, больше меня не держали, – что больше никакой лжи, никаких секретов. Я хочу узнать тебя целиком, хочу полную программу. От начала и до конца, светлые и темные моменты. Настоящую Лори. Это мои условия.

Мои руки потянулись к нему, мне хотелось стать еще ближе, лишь прикосновения могли передать, что я сейчас чувствовала.

– Пообещай мне, – мягко повторил Сэм.

– Я этого хочу. Я хочу, чтоб ты знал обо мне все, – мой голос дрожал, но это уже не имело никакого значения. Он крепко держал меня в своих руках. Он был здесь, и он был настоящим.

Потребуются годы, чтобы справиться со смертью любимого человека. Возможно, вся жизнь. Возможно, даже больше.

Смысла в этом, скорее всего, найти так и не удастся. Но сквозь все эти тучи пробивается солнечный свет. Облака плывут по небу, в какие-то дни быстрее, в какие-то – медленнее. И когда солнце пошлет нам свои теплые лучи, он будет стоять рядом со мной, чтобы вместе их ловить. Иногда я за него, иногда он за меня.

Привет, Сэм.

Я сразу это поняла.

Благодарности

Спасибо литературному агентству erzähl:perspektive, Михаэле и Клаусу Гренерам. За то, что вы поверили в меня и мои идеи, раз за разом воплощая в жизнь невозможное. Вы проделываете огромную работу.

Александре Панц. Лучшее, что могло случиться со мной (и моими историями), – это работа с тобой. Спасибо, что ты так сильно в меня веришь и всегда понимаешь, о чем я хочу рассказать. Я и мечтать не могла о таком фантастическом редакторе, как ты. Большое спасибо Сюзанне Джордж за внимательный взгляд и интенсивную работу над текстом. Я хочу поблагодарить всю команду издательства LYX, а в особенности Симоне Белак и Руже Келава за их неустанную поддержку. Для меня большая честь быть автором издательства LYX. Спасибо, что вы создаете книги. С вами я чувствую себя в отличных руках.

Юлия, Ребекка, Сабрина, Джул, Джесс, Лео. Спасибо за ваше время, энтузиазм и добрые слова, которые поддерживают меня в минуту сомнения.

Я благодарю Софи, Габи, Катинку, Эву Ф., Эмили, Аву и Ребекку. О таких коллегах среди авторов можно только мечтать. Спасибо, что подбадривали и поддерживали меня так, словно это нечто само собой разумеющееся. Потому что это не так.

Эва Дж., Симон, Даниэла, Фелиситас, Нина. Спасибо, что вы уже столько лет со мной (и терпите меня даже тогда, когда я только и говорю, что о книгах).

Я благодарю свою семью. Простого «спасибо», конечно, недостаточно, чтобы выразить мою благодарность. Вы всегда на моей стороне, что бы ни происходило. Именно вы еще во младенчестве заразили меня любовью к Канаде. Спасибо Штефану за наше дорожное приключение, во время которого из наметок идей появились Лори и Сэм.

Благодарю всех книготорговцев, которые дали шанс моей книге, которые советуют и презентуют What if we Drown. Спасибо, огромное спасибо всем блогерам и букстаграмерам, которые безвозмездно выполняют огромную работу и чей труд порой не получает должного признания. Я надеюсь, вы чувствуете свою ценность и видимость, ведь именно этого вы и заслуживаете.

Дорогая читательница, дорогой читатель. Спасибо за то, что читаешь эту книгу. Для меня это очень много значит. Надеюсь, тебе понравилось с Лори и Сэмом в Ванкувере. Возможно, мы встретимся с тобой весной 2021 года, чтобы познакомиться с историей Эмбер и Эммета. Я буду очень рада следующей встрече.

Предупреждение о триггерах

(осторожно: спойлеры!)

What if we Drown содержит элементы, которые могут вызвать негативную реакцию.

Например: смерть, утрата, горе и переживание горя, депрессия, злоупотребление веществами и зависимость.

Пожалуйста, читайте эту книгу, только если в настоящий момент у вас есть на это эмоциональный ресурс. Если эти (или другие) темы вызывают у вас беспокойство, вы можете круглосуточно получить анонимную и бесплатную помощь по этому адресу:

0800–111–111//0800–1110222

https://www.telefonseelsorge.de/[2]

Примечания

1

Женщина XXI века – Громкая & Сильная. (Здесь и далее прим. перев.)

2

Телефон доверия в России: 8–800–2000–122

https://telefon-doveria.ru/

Content

Сара Шпринц
Что, если мы утонем

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Благодарности

Примечания