Екатерина Белецкая

Долгий солнечный день

Автор обложки — Василь Салихов

* * *

Глава 1 В поисках весны

1

В поисках весны

— Арина, хлеб привезли? — соседка, кто бы еще помнил, как ее зовут, высунулась из-за забора. — Ты с магазина идешь?

— Хлеб только вчерашний, — ответила Эри. — Но мягкий еще, идите, а то разберут.

— Ой, нет, свежего хочется.

— Ну, ладно тогда, — соседка скрылась за забором.

«Номер три, — посчитала про себя Эри. — Интересно, сколько их еще будет?»

Пыльная, посыпанная крупным гравием дорога шла мимо старых заборов, покосившихся, обветшавших; мимо домиков, которые, как утлые, отжившие свой век лодочки, покоились на дне бескрайнего зеленого моря. Дачный поселок был старым, он давно уже разменял шестой десяток, и уверенно приближался к седьмому — а потому тонул сейчас в зелени, которую сажали давно уже почившие руки, вот только рук уже нет, а деревья остались, и кусты остались, и заборы, и просевшие до земли калитки, и провисшая рабица…

— Арина, ты с магазина идешь? — донеслось с другой стороны.

«Номер четыре, — подумала Эри. — Кажется, я иду на рекорд».

* * *

Этому пыльному теплому июньскому дню предшествовало множество событий. События эти начались после двадцатого прохода, когда вышли к первому из запланированных миров… и Эри категорически отказалась в него идти. Причину выяснили довольно быстро: в месте предполагаемой высадки была сейчас зима, и с Эри едва не случилась самая настоящая истерика. Нет, ни за что на свете! Это как Сод, я не хочу, не пойду, хоть режьте! К её удивлению солидарность в результате проявили все — сперва Лин сообщил, что в аналог зимней Москвы ему пока что не очень хочется, потом Саб заявил, что видал он этот мороз известно в каком месте.

— Еще неделя пути, а то и больше, — попробовал возразить Пятый, но по его голосу остальные тут же поняли, что возразить он попробовал исключительно для проформы, и сдастся сразу же, без боя.

— И хрен бы с ней, — отмахнулся Лин. — Подумаешь, неделя. Да ну к черту эту точку, пошли на следующую.

— Семья нас прибьет, — этот аргумент Пятый, видимо, планировал приберечь напоследок. — Еще дней десять без связи по корабельному времени. В плюс к пяти уже имеющимся. Они с ума сойдут.

— Потерпят, — отрезал Саб. — Слушайте, ну правда. Я не собака на веревке, которая бегает четко по заданной траектории. И вы тоже. Свобода так свобода, разве нет?

— Какая ты собака, ты бог смерти, — польстил Лин. — Ладно, действительно. Куда мы дальше в результате?

Пятый вывел координатную сетку, с минуту все молча смотрели на несколько вариантов проходов.

— Да, нехило, — покачал головой Саб. — Эри, что скажешь?

— А что я могу сказать? — пожала та плечами в ответ. — Точечки и линеечки. Я же не знаю, как это нужно считать, и что именно считать.

— Смотри, — Пятый приблизил схему. — Точечки — это система проходов Вицама-Оттое. Обычно их в обитаемых системах несколько. Мы входим в одну точку, выходим в другой, потом идём внутри системы — это линии, их несколько, навигация в разных местах организована по-разному… ну, это можно потом детально рассказать. Эти проходы и маневры внутри систем отнимают основную часть времени. Плюс путь у нас кружной, по системам которые частично даже не в реестре. В общем, мы доходим до другого портала, и перемещаемся в другую систему.

— Ясно, — кивнула Эри. — А меняем мы порталы…

— Чтобы максимально запутать след, — объяснил Саб. — В теории мы можем не тратить время на внутренние проходы, но, во-первых, это не всегда возможно, потому что, например, портал в нужную точку не выходит, и, во-вторых, система, которую мы используем, максимально анонимна, но нам нужны дополнительные элементы этой анонимности. Поэтому мы не совмещаем точки входа. Теперь ясно?

— Ага, — кивнула Эри. — Значит, сейчас мы пойдем к другому порталу, верно?

— Угу, — кивнул Лин. — Идти сутки.

— Ну и пусть, — махнул рукой Саб. — Кто хочет порулить?

— Это «Примой»-то порулить? — хмыкнул Лин. — Пятый, слушай, ты помнишь, были такие сигареты, «Прима». Крепкие, как самосад, и вонючие, как я не знаю что…

— Вот кто тебя за язык тянул, — покачал головой Пятый. — Да, помню. Но ребята имели в виду музыкальный термин, интервал. Прима, секунда, терция, кварта, квинта…

— Садись, «пять», — кивнул Лин. — Вот только называл корабли Скрипач. И спорю на что угодно, он имел в виду не музыку вовсе.

— А «Секунда» в таком случае что означает? — с интересом спросила Эри. — У нас такое средство для мытья стёкол продавали.

— С него станется, может быть, и его, — пожал плечами Лин. — Они же на Соде жили какое-то время.

— Жить-то жили, но стекла они там не мыли точно, — заметила Эри.

* * *

Неделя путешествия в результате получилась неожиданно интересная. Если первый этап общались преимущественно на бытовые темы, то второй Лин впоследствии назвал экскурсией. Причем в роли экскурсоводов выступал он сам, и временами Пятый. В отличии от того же Саба они немало знали о пространстве, и во время проходов показывали и рассказывали — причем каждый раз что-то действительно интересное. О звездах, о плазменных капсулах и стенах, окружающих системы, о навигации, о небесной механике, о поясах жизни, об огромных необитаемых пространствах…

— Так всё-таки, вселенная конечна или бесконечна? — спросил как-то Саб.

— Конечна, — пожал плечами Пятый. — Огромна. Но конечна.

— И это доказали, — уточнил Саб.

— Давным-давно, — кивнул Пятый.

— То есть одна заканчивается, и начинается следующая? Или как? — хмыкнул Саб. — И где она вообще заканчивается?

— Нигде, — Пятый посмотрел на Саба с интересом. — А для чего тебе это знать?

— Просто так, — Саб усмехнулся. — Ради научного интереса.

— Ты не ученый.

— Ну, это как посмотреть, — уклончиво ответил Саб. — Вообще-то… как бы поделикатнее сказать… у нас с тобой схожие специальности.

— Ты о чем? — не понял Пятый.

— Я тебе потом подробно рассажу, — пообещал Саб. — Понимаешь, когда убили маму, я захотел… словом, о генетике мы с тобой действительно сможем поговорить. Причем довольно серьезно, надеюсь.

— Вот даже как, — покачал головой Пятый. — Я думал, что пора бы уже перестать удивляться. Но, боюсь, мы только начали.

— Да, верно, — кивнул Саб. — Мы действительно только начали.

* * *

Мир, к которому вышла «Прима» в результате последнего перехода, названия в реестре не имел, он был обозначен как координатная точка, и не более. Да, галактика та же самая, всё те же Три Спирали, но вот сам район… окраина «пояса жизни», скудное звездное небо, зато имеется каноническая луна, которую, о чудо, еще не успели обгрызть те, кто этим обычно занимается.

— А что бывает с луной? — не поняла Эри.

— Обычно в систему приходит кто-то уровнем повыше, и начинает разрабатывать всё, что плохо лежит, — пояснил Саб. Лин согласно кивнул. — Дальше происходит паноптикум. Местные что-то замечают, но почти всегда общественное мнение настроено отторгать всякие бредни про летающие тарелки и прочую лабуду, поэтому луну долго считают необитаемой. Потом… потом на луне высаживается первая экспедиция, за ней вторая, третья, и, после довольно длительного времени сокрытия того, что они там увидели, наступает прозрение: спутник усеян чужими выработками, причем чаще всего они отнюдь не пустые и не заброшенные.

— Вот-вот, — покивал Лин. — Теперь смотри. Аборигены — чуть повыше развитием, чем здешние. Двоечка. Ну, высокая двоечка, если точно. Но не тройка, конечно. Захватчики — от высокой четверки, и выше. Чаще всего это высокая пятерка, которая сумела договориться с тем же Ойтманом или Вицама-Оттое о паре-тройке порталов к нужному месту.

— А на фиг так делать? — удивилась Эри. — Что, в пространстве мало планет, которые пустые, и на которых ничего нет? Бери, да и разрабатывай на здоровье.

— Это так не работает, — хмыкнул Саб. — Очень удобно иметь под боком планетку с такими ресурсами, как вода, кислород, и прочие полезные вещи. В пространстве, где ничего нет, такие операции себя не окупают. Даже если ты туда только технику будешь отправлять, всё равно не окупают. Живые существа, маленькая, это самая дешевая штука во вселенной. К сожалению, — добавил он. — Эх, Ита и рыжего тут нет. Они бы тебе про войны рассказали, очень поучительно. Казалось бы — шестой уровень, воюй техникой, ты же в состоянии сделать любого робота, который будет умнее всех твоих солдат, вместе взятых… нет. Воюет живая сила. Возобновляемый ресурс. И добывает тоже живая сила, которая работает с техникой, обслуживает технику, но — живая. С этим понятно, да? В общем, встречается высокая двоечка и высокая пятерочка. На чьей стороне будет перевес сил? То-то и оно. Дальше — мир, чью луну потрошили несколько столетий, подключается, наконец, к Транспортной сети, и заводит первые шашни с официалкой. И, конечно, жалуется — так, де, и так, пришел черт, украл луну…

— Саб, ты когда успел этого всего начитаться? — с восхищением спросил Лин.

— Общение с Итом даром не проходит, — гордо ответил Саб. — Я прочел большую часть его работ по Сонму. Я прочел довольно много того, что он включил в сопроводительную литературу…

— И там был Гоголь? — с тихим восторгом спросил Лин.

— Да, там был Гоголь, — кивнул Саб. — Я могу продолжить? Спасибо. Так вот, начинаются юридические дрязги. То есть судилище с теми, кто разрабатывал спутник. И судилище это обычно тянется… долго. Очень долго. Сотню лет, а то и больше. В результате луну торжественно присуждают аборигенам, но годна она на тот момент только для того, чтобы освещать отраженным светом свидания при ней, родимой, и не более. Потому что всё мало-мальски ценное с неё уже вывезли.

— Ясно, — протянула Эри. — А вот интересно, та луна, которая у нас была, на Соде, она тоже?..

— Скорее всего, да, — кивнул Пятый. — С вероятностью девяносто процентов. Вы вроде бы летали туда с ребятами, верно?

— Да, но я там не видела выработки, только базу, на которой мы были, — пояснила Эри.

— Значит, точно тронутая, и ещё как, — уверенно ответил Пятый. — Уж если дело дошло до базы, то разрабатывали давно и плотно.

— А здесь луна нетронутая, — Эри задумалась. — Может, поискать там что-то этакое?

— Что ты хочешь найти? — удивился Саб.

— Какой-нибудь камушек, — ответила Эри. — И сделать потом колечко. Глупость, да?

— И совсем даже не глупость, — тут же вступился за неё Лин. — Может быть, так и сделаем потом. Но сперва надо определиться, что мы вообще делаем, и как именно.

— И хотя бы узнать, как эта планета называется, — добавила Эри.

— Как это — как называется? — удивился Лин. — Земля она называется. Они все так называются, с небольшими вариациями.

— Будем разбираться, маску языка снимем, и поймем, — пообещал Саб. — Ты заказывала весну, маленькая? В нужных нам широтах она и есть. Смотри сама. Теперь нужно определиться с планом дальнейших действий, и…

— И послушать сперва хотя бы радио, Ит меня предупредил, — добавил Пятый. — Вы что, порядок действий забыли?

— Как это — забыли? — Лин сделал большие глаза. — Первые сутки сбор информации. Встаем на орбиту, маскируем корабль…

— Наоборот, — поправил Саб. — Сперва маскируем корабль, потом встаем на орбиту. Далее — снимаем информацию по максимуму. Потом — шесть часов на анализ, в том числе и с помощью систем корабля. Потом…

— Ты хорошо выучил, мы поняли, — прервал его Лин. — Но возникает резонный вопрос — под что маскировать станем? А то у меня есть пара идей, но, боюсь, вы будете против их осуществления.

— Я уже заранее против, — покачал головой Пятый.

— Я так и знал, — насупился Лин. — То есть ни чайник, ни утюг, ни тарелка борща никому не интересны.

— И даже не смешно, — отрезал Саб. — Я ожидал от тебя чего-то более элегантного.

— Ага, вот так я и рассказал вам все свои идеи, как же, — проворчал Лин. — Обойдетесь. Не буду ничего говорить. Ломайте теперь головы.

— И не подумаю даже, — Эри сморщила нос. — Вот ещё.

— Так, хватит, — Саб рассердился. — Давайте заниматься делами, наконец.

* * *

Планета действительно называлась Земля, и действительно являлась частью Сонма — но почти сразу стало понятно, что мир не совсем обычный. Поскольку данная Земля являлась потенциальной Маджентой, процессы, на ней идущие, можно было сперва, по незнанию, принять за стагнацию, однако, при ближайшем рассмотрении, выяснялось, что это вовсе не так. Всего три войны, причем все три — по границам стран с деструктивными культами? Ну да, действительно, странно, да и войны какие-то игрушечные, словно это не войны вовсе. Ага, зато идет соревнование экономических моделей, и вот тут как раз битв немало, но и битвы не совсем обычные, практически без потерь — некая вариация на тему игры с ненулевой суммой. А что в России? Социализм? Похоже, но он тоже не такой, каким его помнили, например Пятый с Лином — например, по радио, которое успели послушать, транслировали передачи из крупных кооперативных хозяйств, а что такое кооперация? Считай, готовый частный бизнес. Который, о чудо, еще и конкурирует с государственными организациями. И почему-то нет особенного перевеса никуда, всё примерно поровну.

— Черти что, — проворчал Саб на исходе шестого часа. — Не понимаю я, что там творится. Куда мы прилетели? Это какой-то театр абсурда!

— Ну… да, наверное, — согласился Пятый без особой уверенности в голосе. — Это выглядит немного неестественно.

— Немного неестественно? — переспросил Саб. — Какое «немного»?! Они там все ведут себя, как беззубые импотенты! Ни конкуренции, ни соперничества, ни войн! Ну не бывает такого, просто не бывает, потому что не может быть никогда.

— О чём спорите? — спросил Лин, который только что вошел в общую каюту.

— Мы не спорим, мы офигеваем, — сообщил Саб. — Свод законов местных смотрел?

— Ааа… ну да, смотрел.

— Ничего интересного не нашел? — ехидно поинтересовался Саб.

— В смысле? — не понял Лин.

— В смысле — там части разделов, которые есть везде, просто не существует. Они должны, обязаны быть, но… словно в общих сводах кто-то проел дыру, и из них пропало то, без чего эти своды нецелесообразны…

— А где вы взяли законы? — с интересом спросила Эри, тоже заходя в каюту. — Здесь же нет глобальной сети.

— Есть, — покачал головой Пятый. — Пакетная передача данных, они используют телефонные линии. Причем довольно давно. И — эта сеть есть, и что-то она не развивается, хотя по идее должна.

— В общем, интересно мы залетели, — произнес Лин задумчиво. — Нетривиально так.

— Вот что, — Пятый посерьезнел. — У меня предложение. С высадкой пока не торопимся, налаживаем связь, говорим с ребятами, рассказываем, что и как, и только потом высаживаемся. Два-три дня на орбите нам точно погоды не сделают.

— Согласен, — тут же кивнул Саб. — Если они скажут идти дальше, уходим.

— Не хотелось бы, — заметила Эри. — Я понимаю, что там странно, но… это какой-то очень уютный мир, вам не кажется?

— В том-то и дело, что кажется, — Саб вздохнул. — Слишком он уютный. А мой опыт мне подсказывает, что такой уют может обернуться чёрти чем. Не в той мы ситуации, чтобы лишний раз рисковать.

* * *

Связь наладили на удивление быстро, местные «собаки», солярные существа, жившие в фотосфере местной звезды, были не избалованны вниманием, новый проход, им предложенный, восприняли, как развлечение, и стая зачастила бегать туда-сюда, между своей звездой, и предложенной. Поэтому уже на следующий день удалось получить первое послание, которое отправил Скрипач. После десятиминутной ругани, сводившейся к фразе «где вас черти носят?!», он сказал, что аналитику по миру будет делать Фэб, а вы пока сидите и не рыпайтесь. Ждите. Ещё через двенадцать часов пришло второе послание — на этот раз Ит интересовался, какого рожна они отошли от плана, и почему оказались в этой зоне, вместо той, которая стояла в графике? Ответ записала Эри, пояснив про весну, и вскоре получила отдельный выговор, но уже от Берты — что, мол, ты, девочка, такое творишь, какая весна, вы там ополоумели, товарищи? Берте ответил Саб, который сказал, что они не хотят, чтобы было холодно, да и здоровье лучше восстанавливать в тепле. Ну так и летели бы в ту часть планеты, где тепло, вас что, прибили гвоздями к средней полосе? спрашивала Берта. Нет, вы точно ненормальные, одна романтическая дура, один слабохарактерный мужик, и два идиота, которые ни пойми чего хотят.

На следующий день пришел отчет от Фэба, на этот раз без ругани, зато с аналитикой. Да, в мир идти можно, но надо быть готовыми к местной специфике. Которая во многом отличается от той, к которой ты, Эри, и вы оба привыкли. Например, там, внизу, нет смертной казни, вы заметили? Разумеется. Но вот если ты, мил человек, обидишь чужую кошку, ты сядешь на десять лет. Именно обидишь, даже не убьешь. Да, верно, свод законов по животным международный, и принят уже давно. Или — почти нет краж. Нет-то их нет, но есть подозрения, что их просто называют иначе, и совсем не факт, что с этим всё на самом деле столь гладко. В общем, внимание и осторожность.

— Тоже мне, открытие — внимание и осторожность, — ворчал после Саб. — Прямо удивительно новая истина. Так, народ, давайте по делу, что ли. Какие будут предложения?

— Ты про какие предложения? — не понял Пятый.

— Чего мы хотим, — пояснил Саб. — Где жить, кем притворяться, легенда, и всё такое.

— Ну… — Эри задумалась. — В городе, наверное, неплохо… хотя я не знаю. Народу много.

— Сабу будет сложно, — покачал головой Лин. — Попробуй таскать личину постоянно.

— Да, город отпадает, — согласился Пятый. — Хотя какое-то время в городе побыть придется, наверное.

— Зачем? — нахмурился Саб.

— Нам Фэб что сказал? Сделать качественную натурализацию, — пояснил Пятый. — То есть нам надо как-то добыть документы, верно? Думаю, в городе это сделать проще. Потом… хорошо. Из города мы уезжаем. Куда именно? В деревню?

— Только не в деревню, — Эри поежилась. — Там все всех знают. Может, снимем дачу?

— Резонно, — кивнул Лин.

— Давай подробнее про дачу, — приказал Саб. — Это поселки, в которых живут только летом, верно?

— Именно так, — кивнул Лин. — И можно найти место, где народу будет не очень много.

— Хорошо, — кивнул Саб. — Подумаем.

* * *

Ночью Пятый в который уж раз потихоньку выбрался покурить в рубку — Саб, разумеется, это категорически не одобрял, но, кажется, уже начал понимать, что требовать от них двоих отказаться от сигарет является безнадежной затеей. Рубка в «Приме» была маленькая, скорее дань традиции, нежели чем необходимость. Корабль неплохой, весьма, и управлять им можно, разумеется, из любого помещения — но рубка, тем не менее, была, на двоих пилотов, в ней находилась дублирующая система управления.

Пятый сел на одно из кресел, активировал «окно», и закурил, бездумно глядя на незнакомый рисунок здешнего звездного неба. Интересно, как тут называются созвездия? Можно, конечно, посмотреть, что про это есть в местной сети, а можно просто подумать — например, те три яркие звезды напоминают парус, а вон то скопление — виноградную гроздь…

— Сидишь? — спросил Лин.

— Сижу, — согласился Пятый.

Лин сел в соседнее кресло, Пятый молча протянул ему пачку. Несколько минут они молча курили, потом Пятый произнес:

— У меня какое-то странное ощущение.

— Оно у тебя постоянно какое-то странное, — хмыкнул Лин. — Ты о чём вообще?

— Чтоб я знал, — Пятый тяжело вздохнул. — Надо будет рассказывать, а я даже не знаю, как к этому всему подступиться.

— Пока никак, — пожал плечами Лин. — Все ошибки уже сделаны. И не только нами, заметь.

— Заметил, — кивнул Пятый. — Что же мы натворили-то, рыжий…

— Что-то точно натворили, — Лин задумался. — Ты уверен, что мы натворили что-то фатальное?

— А ты нет? — Пятый повернулся к нему.

— Вот не знаю, — признался Лин. — Может, ты и прав. Может, и натворили.

— Если мы все тогда оказались правы, сейчас нам остается только смотреть, — Пятый удрученно покачал головой. — Ты заметил, что он пытается сделать? Он восстанавливает наблюдение. У него тоже больше нет возможности делать это через Сеть, но он действительно выбрал другой путь, и теперь… — Пятый осекся. — Теперь начинает набирать обороты театр абсурда. Происходит черти что, а мы в результате…

— Едем на дачу, — закончил за него Лин. — Успокойся. Во-первых, еще вообще непонятно, что происходит, и происходит ли. Во-вторых, они, — он кивнул на дверь рубки, — эту поездку уж точно заслужили. Особенно она. В-третьих, ты всегда был нытиком и фаталистом, а ведь вполне может быть, что всё отнюдь не так плохо. Разве нет?

— Рыжий, подумай головой, — попросил Пятый. — Ты помнишь, Ит как-то обмолвился, что у него в считках… словом, что у нас были ученики? Ты помнишь этот момент? Нет? А я запомнил. Но у нас с тобой не было учеников, родной. Меня эта фраза сильно царапнула в тот момент…

— Какая? — не понял Лин.

— «Они были такие чистые», — процитировал Пятый. — Так что вывод напрашивается сам собой. То, о чем мы говорили тогда, оно уже происходит. Понимаешь? И Эри… чем тебе не показатель?

— Ну, не знаю, — покачал головой Лин. — Давай без поспешных выводов, пожалуйста. Один маркер ещё не система. Да, он есть, я не отрицаю. Но он не является стопроцентным доказательством того, что…

— Хорошо, хорошо, ладно, — махнул рукой Пятый. — В этом я с тобой согласен, доказательств нет. Но — их нет у нас, а вот у них вполне могут быть.

— И что тогда? — Лин вытащил из пачки следующую сигарету. — Даже если оно всё действительно так, что тогда? Ты ведь представляешь себе масштабы этого всего. Один маркер, и всё вот это? — он махнул рукой в сторону окна.

— А если он будет не один? — прищурился Пятый.

— А если он будет не один, будем думать, что можно предпринять, и нужно ли, — пожал плечами Лин. — Вот честно, как на духу, по-братски — ты ещё один круг сумел бы выдержать?

— Нет, — покачал головой Пятый. — Если честно, нет. Мы с тобой это ещё тогда поняли, кажется.

— Вот и я про что, — строго произнес Лин. — Так что поехали на дачу с чистой совестью. Ну и будем потихонечку рассказывать народу, что и как — из того, что сами знаем.

Пятый улыбнулся. Кивнул.

— Я всегда тебе завидовал, — признался он. — Ты можешь вот так… легко. Не всегда, но можешь. А я не умею.

— Ну так, значит, учись. Тем более что обстоятельства в данном случае этому благоволят, — подсказал Лин. — Слушай… весна же, да? Верно? Мы идем туда, где весна.

— Ну да, и что с того? — не понял Пятый.

— Циннии, — гордо произнес Лин. — Ты можешь посадить циннии, как тебе идея?

— Никак. Видимо, потому что я не Ит, — признался Пятый. — И потом, я никогда в жизни ничего не сажал.

— А ты попробуй, — предложил Лин. — Я же хлеб пробовал печь.

— Ты молодец, но я, боюсь, так не смогу. Да и не хочу, если честно, — признался Пятый. — Это как-то… не моё, наверное. Я подумаю, конечно, но мне такое даже в голову никогда не приходило.

— Цветы красивые, — Лин вздохнул. — И здоровенные такие! У площадки поменьше, а у сарая я смотрел, так они выше меня ростом были. Ветра там нет, как Ит сказал, вот они и вымахали.

— Лин. Нам когда-то было до цветов или до хлеба? — спросил Пятый. — Нет. Никогда. И ты об этом прекрасно знаешь. Поэтому…

— Поэтому давай ты заткнешься, а мы в городе купим семена, — твердо произнес Лин. — Ну просто так. Не понравится, выбросим, или кому-то отдадим.

— Ты хоть понял, что сказал? — Пятый покрутил пальцем у виска. — Расскажи мне, будь любезен, как и чем именно семена могут не понравиться? Пойдем спать, а то ты уже чушь какую-то городишь.

— Ладно, пойдем, — согласился Лин. — Что-то я действительно… не того.

Глава 2 Четыре стакана чая

2

Четыре стакана чая

— Значит, вы говорите, что потеряли сумку с документами? — дежурный сделал ударение на слове «потеряли», намеренно, и в этот раз ещё сильнее, чем в предыдущий.

— Нет. Я имею в виду, что у нас украли сумку с документами, — Эри сделал нажим на «украли».

— Потеряли, значит, — вздохнул дежурный. — Что ж вы такая рассеянная-то, девушка? Разве так можно?

— Я сказала, что сумку украли! — рявкнула Эри сердито. — Что тут непонятного?

— Ох… ладно, — сдался дежурный. — Нельзя сейчас, чтобы «украли», понимаете? У нас двое воришек, и план по кражам я уже сделал неделю назад. У меня даже бланки на потери только и остались. Не могу я вам оформить кражу, ну никак, милая, поймите! Потерю оформлю, деньги возместим… там много было?

— Не очень, — Эри сбавила тон. — Что, и правда возместите?

— А что делать, — развел руками дежурный. — Правила есть правила.

Сейчас все они сидели в тесном кабинетике начальника дежурной части по Московскому вокзалу. Сидели уже полчаса — до этого инсценировали кражу, но, как выяснилось, могли бы и не стараться, потому что…

— …сто сорок рублей, — пробормотал дежурный, вписывая в бланк цифры. — Номера паспортов, конечно, вы не помните?

— Да кто ж их помнит? — поддержал игру Саб. Сейчас он находился в личине, и выглядел, как высокий сухопарый мужчина средних лет. — Их, сами понимаете, и с собой редко берут, а уж номера…

— Запрос по вашему месту жительства могу подать, — предложил дежурный. — В паспортном столе информация есть. Но сами понимаете, это на полгода морока.

— Не надо, мы через два месяца обратно поедем, — Лин задумался на секунду. — Или через три, не решили пока. Нам бы хотя бы справки, что потеряли, а то мало ли что.

— Приписку куда-то временную будете делать? — поинтересовался дежурный.

— Пока нет, но потом будем, — кивнула Эри. — Если задержаться решим.

— Тогда дам справки, чтобы было, куда вписать её, — дежурный открыл стол, и принялся копаться в куче разноцветных бланков. — Но как можно было с сумкой так, девушка? Это же вокзал московский, а не этот, как его там, ваш…

— Воронеж, — подсказала Эри, и тут же мысленно попросила у Воронежа прощения. — У нас такого нет.

— А у нас такое есть, потому что столица, — вздохнул дежурный. — Тащут порой, паразиты. Не сказать, что много. Но тащут.

— У нас первый раз вот так, — развела руками Эри. — Ну, то есть у меня.

— Да ладно тебе, Арина, у нас и есть, — Лин тяжело вздохнул. — Не воровали у нас никогда. Ни у кого.

— Но вы тоже хороши, — упрекнул дежурный. — Кто ж все паспорта в одну сумку кладет? Не делайте так больше, при себе носите, во внутренних карманах… Так, давайте записывать вас буду, — велел он. — И даму первую, конечно. Арина… как фамилия ваша?

— Дерзкова, — ответила Эри. — Арина Дерзкова, двадцать семь лет, проживаю…

* * *

— Опофигей, — произнес Лин, когда они вышли из здания вокзала на залитую весенним солнцем многолюдную площадь. — Можно еще раз? Мы пришли к местной власти, и местная власть нам, ни пойми кому, мало что выдала справки об утере документов без всяких запросов и звонков, так еще и деньги упертые компенсировала? Это как?

— Я тоже в шоке, — покачала головой Эри. — Уму непостижимо. Куда мы попали?

— В сказку, — пожал плечами Саб. — Так не бывает.

Пятый пока что молчал, что-то прикидывая про себя, потом, подумав, произнес:

— Вообще в голове не укладывается. Надо будет обязательно ребятам про это всё рассказать. Может, даже считку перекинуть. Рыжий, помнишь наши посещения милиции и больниц на Земле в примерно такой же временной период?

— Еще бы я не помнил, — Лин поежился. — Мрак. С нас бы живых не слезли, точно говорю.

— И я о том же. Мне кажется, это не нормально. Так не должно быть, — Пятый задумался. — Но… ладно. Мы всё равно уже здесь.

— Давайте решать, что делать дальше, — предложил Саб. — Задержимся в городе, или сразу двинемся куда-то дальше?

* * *

Для начала нашли небольшое кафе неподалеку от вокзала, взяли чая, пирожков с повидлом, стакан сметаны для Шилда, и уселись в уголке, за стол, покрытый линялой клеенкой, разрисованной мельницами и медальончиками. Кафе Лин охарактеризовал, как типичное совковое, Эри с ним согласилась — да, в её Москве, на Соде, когда-то было немало похожих. Длинный прилавок, стопка подносов, небогатый выбор блюд. Разумеется, самообслуживание. Разумеется, габаритная, каноническая, скучающая кассирша, с пергидрольными волосами, и густо подведенными синим глазами, восседающая за допотопной кассой. Разномастные посетители, забежавшие перекусить: пара мужиков с брезентовыми рюкзаками и удочками в чехлах; семейство, состоявшее из тощенькой жены, дородного мужа, и двоих дочерей-погодков лет шести-семи, поспешно доедающее суп — скорее всего, торопятся на поезд, судя по разговору, у них в Москве пересадка; трое молодых людей в штормовках, при гитаре, и тоже с рюкзаками, но тут уже рюкзаки не такие, как у рыбаков, а настоящие, станковые… Интерьер скромный, под стать посетителям — низкий потолок, выложенные сероватым кафелем стены, пол, покрытый щербатой бежевой плиткой, и пластиковые шаткие столы да стулья.

— Погулять по городу, наверное, было бы интересно, — осторожно начал Саб, — но я предлагаю сперва всё-таки устроиться. Хоть как-то и где-то.

— В городе? — Эри подняла голову.

— Ммм… не уверен, — Саб задумался. — Хотя…

— Давайте решим, что нам нужно, — Пятый, который до того кормил Шилда сметаной, поставил пустой стакан на стол.

— Сперва тебе теперь нужно вымыть руки, — подсказал Лин.

— Сейчас. Нам нужно понять, как купить дом, и нам нужно либо продать, либо заложить то, что у нас есть, чтобы хватило денег, — Пятый с упреком посмотрел на Саба. — Поэтому я предлагаю следующее. Ты, — кивок в сторону Лина, — идешь покупать газеты и попробуй найти что-то типа справочного бюро.

— А почему типа? — удивилась Эри. — Я его по дороге видела. Но зачем тебе справочное бюро, скажи на милость?

— Как узнать, где можно дом купить? — удивился Пятый. Эри засмеялась.

— Ну уж точно не в справочном бюро, — ответила она.

— В справочном бюро я не собирался ничего искать, кроме схемы проезда к месту, — Пятый рассердился. — Я что, выгляжу совсем идиотом?

— Вообще-то да, — пожал плечами Лин. — Хотя бы потому что ты до сих пор сидишь, измазанный сметаной. Ладно, думайте дальше, а я за газетами.

Пока он ходил, Саб пошел к кассе, купил ещё чая на всех, и ещё пирожков. Поговорил о чем-то с кассиршей, издалека не было слышно, о чем именно. Сперва покивала кассирша, потом покивал Саб, потом Саб вернулся с подносом, а кассирша ушла куда-то в подсобку.

— Зря мы его за газетами послали, — сообщил Саб, вернувшись. — Кажется, тут всё намного любопытнее. Сейчас чаю попьем, подождем, когда вернётся…

— Кто именно? — не понял Пятый.

— Глафира, а потом Лин, — пояснил Саб.

— Глафира — это кассирша? — уточнила Эри.

— Она самая, — кивнул Саб. — Интересно получается.

— Что именно? — не понял Пятый.

— Да вообще всё.

* * *

Высадились они в ночь, по плану, который им предложил ещё Скрипач. Посадка за городом, на порядочном расстоянии, потом пешком до станции — чего там ходит, то и подойдет, неважно — поезд, автобус. Инсценировка — происшествие, но небольшое, просто нет денег на проезд, но можем отдать цепочку/кольцо/браслет, да что угодно, но небольшое. Могут и бесплатно довезти, люди порой жалостливы. Далее — первая попытка натурализации в городе, любым способом достать любое подобие местного удостоверения личности хотя бы для двоих участников экспедиции. Далее — определение плана действий, далее — по обстоятельствам.

Итак, высадиться удалось весьма неплохо, но, как показала практика, просчитались, сели слишком далеко, поэтому вызвали модуль снова, и второй раз сели в трех километрах от станции. Лин попутно высказал Сабу всё, что о Сабе в тот момент думал: знаешь, бог смерти, это для тебя пробежать шестнадцать километров в ускоренном, как два пальца… ну, ты понял, но вот Эри это сделать сложно, да и мы пока что не очень хорошо ещё на такие расстояния бегаем, да ещё и с рюкзаками и сумками.

Единственным, кто был безоговорочно рад приключению, оказался, разумеется, Шилд. Долгое путешествие коту основательно надоело, поэтому, когда сели, в первую очередь потеряли кота примерно на час — не смотря на холодную погоду и мелкий дождь, кот тут же канул куда-то в кусты, и час отсутствовал, не возвращаясь ни на «кис-кис», ни на «кот, какого черта?!», ни на «иди сюда, мохнатая скотина». Вернулся он мокрый, грязный, и невероятно довольный. И даже позволил усадить себя в плетеную корзину, которую предусмотрительная Эри заказала еще во время пребывания на Пасседже, когда комплектовали обе экспедиции.

— Вот же гад, — констатировал Лин. — Кот, мы еще не приехали! Ау! Будешь так себя вести, вообще никуда больше не отпустим, час из-за тебя под дождем мокли!

…Станция, на которую они пришли, оказалась и не станцией вовсе, а платформой — Лин искренне поблагодарил Пятого, который, как выяснилось, неправильно прочитал карту. Станция была дальше. Километров на шесть. И называлась она «Арсаки». А вышли к платформе, которая называлась «90 километр». Причем выходили каким-то кружным путём, когда взошло солнце, выяснилось, что совершенно не было никакой необходимости идти под ЛЭП, по кочкам: рядом обнаружилась пусть и грязноватая местами, но вполне приличная подсыпанная гравием дорога.

— Вы идиоты, — с чувством сказал Лин. — Вы все идиоты. А если тут вообще ничего не останавливается? Пятый, если ты потерял память, то воспользуйся моей! На таких полустаночках обычно два поезда в день бывает максимум. И с высокой долей вероятности мы тут проторчим до позднего вечера. Спасибо большое, дорогой брат, или как там тебя. Где твои глаза были?!

— Примерно там же, где и твои, — развел руками Пятый. — Вон, расписание висит. Пошли, посмотрим.

Поезда ждали почти три часа, но погода, к счастью, постепенно стала налаживаться — дождь прекратился, выглянуло солнце, которое тут же высушило одежду, да и воздух стал стремительно теплеть. Мир вокруг, как это бывает ранней весной, был до боли прозрачным, словно акварельный рисунок: кляксы тающих облаков в белесом небе, темная зелень елочных верхушек где-то вдалеке, обнаженные, лишенные пока листьев кусты и деревья, светлые ветви, стволы, посеревшая палая листва, сквозь которую пробиваются первые робкие травинки. И рядом с платформой, на самых теплых местечках, уже цвела мать-и-мачеха — словно упали на землю солнечные лучики.

— А давайте думать, что это у нас пикник, — предложила Эри. — Ну красиво же! Разве нет?

— Красиво, — согласился Лин. — Если пикник, то надо чем-то перекусить, наверное. Кто за?

— Лишь бы жрать, — покачал головой Саб. — Но я за. Всё равно больше делать нечего.

Поели сами, покормили кота; потом Эри пошла прогуляться по тропинке, идущей куда-то в лес, и вскоре вернулась, потому что нашла родник, и решила позвать всех посмотреть и попить водички, благо что идти совсем недалеко. Сходили, посмотрели — действительно, на редкость чистый ключ, и вкусная ледяная вода, от которой начинало ломить зубы. Саб, разумеется, ткнул первым делом в эту воду анализатором, и только потом разрешил всем пить — вода оказалась чистая, что по биологии, что по минералам.

— Странно, — заметил Саб чуть позже. — Весна. Снег тает. Вода не должна быть чистой, потому что так или иначе будет примесь от талой воды. Почему так?

— Не знаю, — Пятый задумался. — Действительно, странно. Может, ключ поднимается с большой глубины?

— По трубе? — ехидно спросил Саб. — Как он это делает? Впрочем, ладно, почитаем потом про это дело. Пошли обратно, как бы поезд не пропустить.

Успели, и как раз вовремя — электричка почему-то решила придти раньше почти на пятнадцать минут. Старый, раздолбанный вусмерть поезд; деревянные лавки-сидушки, где-то из лакированных брусочков, где-то и вовсе фанерные, пустые вагоны, и вполне явственно различимый аромат табака в тамбурах.

— Так, мы курить, — тут же заявил Лин, когда они заняли угловые лавочки в пустом вагоне.

— Вы только то курили на платформе, — напомнил Саб.

— Ой, я тоже курить, — Эри встала. — Миллион лет не курила в электричках. Ребята, подождите!

— С вами я такими темпами скоро закурю сам, — произнес Саб, хотя слышать его уже никто, разумеется, не мог. — От безнадежности. Ну вот сколько можно! И запах…

Впрочем, тут Саб слегка лукавил, запах ему порой даже нравился. Конечно, когда кто-то рядом курил хороший табак, а не какую-то дрянь. Скрипач, например, покупал всегда прекрасные сигареты, Кир так и вообще привозил какие-то редкие уникальные табаки, Ит предпочитал легкие сорта, которые тоже пахли вкусно. Но эти трое… Саб зажмурился. Чем дешевле, тем лучше. Причем даже Эри! И это при том, что на Окисте доступ был ну вот буквально ко всему, да и средства имелись. Нет! Они очень быстро разобрались в сортах, и принялись заказывать нечто, которое Ит называл почему-то «махоркой», и запах явно не одобрял.

— Будем переучивать, — пробормотал Саб. — Надеюсь, тут найдется какой-то приличный аналог, а то доведут ещё меня… и я же сам потом об этом пожалею.

…Всю дорогу ждали контролеров, но их так и не было. Ага, решила Эри, значит, билеты проверяют на выходе из поезда, придется разговаривать и упрашивать уже там. Нет, не проверили. Ну, значит, в здании самого вокзала будет какой-то контроль.

Нет.

Не было никакого контроля, ни перед поездом, ни после, ни до вокзала, ни на самом вокзале. Только рядом со стеклянными дверьми, через которые они вошли внутрь, стояла пара урн, в которых глазастый Лин заметил некоторое количество серых картонок, которые, как все поняли, и являлись билетами.

— Мы проехали «зайцами», — сообщила Эри.

— Да, — подтвердил Пятый. — Не очень хорошо.

— Зайцами — это как? — не понял Саб.

— Это когда без билетов едешь, — пояснила Эри. — Мы так в молодости иногда катались. Но такое быстро кончилось, когда… когда всё началось. Проверки бесконечные, турникеты, да и цены на билеты поднялись очень сильно. В общем, я лет с сорока на электричках не ездила совсем, только на машине.

— Может, как-то заплатить за билеты, в таком случае? — предложил Саб.

— Денег местных пока нет, — напомнил Пятый. — Но… идею поддерживаю. Как только разживемся чем-то, заплатим.

Странное ощущение, вновь подумалось ему. Очень наивный мир, кажется, и почему-то в этом мире хочется быть честным. Позже он поймал себя на мысли — почему, собственно, ему такое пришло в голову? но он так и не смог себе ответить на этот вопрос. Немногим позже произошел инцидент с дежурным, к которому они обратились якобы из-за украденных документом, и, когда им в кассе отсчитали сто сорок рублей компенсации, просто поверив на слово, он снова подумал о наивности, и решил при первой же возможности сходить за билетами.

— Какой-то невероятный мир, — заметила чуть позже Эри. — Ребят, вы же поняли, да? Нам дали компенсацию. Прямо сразу. На Соде… господи, да там просто сказали бы «сама дура виновата», и послали бы на фиг, максимум, заявление о краже приняли бы, да и то не факт. Но чтобы компенсация? А если бы мы сказали, что украли больше? Тысячу, например? Они бы тоже дали?

— Черт его знает, но проверять не будем, — решил Лин. — Хотя вообще да, как-то уж очень странно это.

* * *

Вскоре Лин вернулся с газетами, которые тут же принялись просматривать — но, увы, никаких объявлений в газетах не нашлось. Новости, заметки, статьи, юморески — имелись в избытке. А вот рекламы или объявлений не было совсем.

— На последней странице смотрите, — посоветовала опытная Эри. — Может, там?

Да, на последней странице объявления действительно были, но совсем иного рода. В одной колонке находились объявления о заключении браков, коротенькие, невзрачные. «Гражданка А. вступила в брак с гражданином Б. такого-то числа такого-то месяца, поздравления молодоженам». Вторая колонка оказалась посвящена животным и растениям: там отдавали цветы, котят, щенков. Именно отдавали, о продажах не было ни слова.

— Куда Саб запропастился? — вдруг сообразила Эри. Оказывается, они увлеклись газетами, и не заметили, что он ушел.

— Черт его знает, — пожал плечами Лин. — И кассирши тоже нет. Ладно, подождем, куда ему деваться.

Вернулся Саб минут через десять, с подносом, на котором стояли четыре стакана с чаем, и в сопровождении кассирши. Та жестом фокусницы вытащила из кармана передника какой-то сверток, и передала Сабу.

— Вы покушайте, — елейным голосом произнесла она. — Это всё какое-то время займет, как вы понимаете. А потом потихоньку с задней двери подойдите. Четыре раза стукните, и я выйду.

— И что это всё значит? — недоуменно спросил Пятый, когда кассирша удалилась.

— Сейчас расскажу, — Саб хмыкнул. — Очень интересная картинка вырисовывается.

Чай, принесенный Сабом, оказался не в пример лучше, чем тот, что наливали из общего чайника — на всякий случай Саб проверил его анализатором, видимо, что-то подозревал. Но зря, это был обычный чай, просто не такой, какой подавали посетителям, а заваренный по всем правилам местной чайной науки: крепкий, свежий, и с сахаром.

— Так что за картинка-то? — спросила с интересом Эри.

— В газетах про такие продажи ничего не будет. Но вместо газет есть вот такие тёти Глаши, — пояснил Саб. — Я с ней заговорил. Сказал, что хотим дачу купить. Она заинтересовалась. Потом я сказал, что хочу купить за наличные. Она заинтересовалась ещё больше. Сложновато, конечно, с непривычки, вести такие разговоры, но я, кажется, справился, — самодовольно сообщил Саб. — В общем, смотрите. За десять рублей тетя Глаша сейчас подберет нам несколько вариантов, по разным направлениям. Завтра мы поедем смотреть то, что нам приглянется…

— Эй-эй-эй, подожди! — Эри подскочила. — Нам не надо по всем! Саб, иди к ней и уточни, пока она искать не начала!

— Что уточнить? — не понял Саб.

— Нам нужно направление, которое на юг, — объяснила Эри. — Сейчас она нам выберет какую-нибудь северную область, и…

— Ага, — кивнул Саб. — А что, на юге лучше?

— А сам-то ты как думаешь? — пожал плечами Лин. — Пусть ненамного, но теплее. И ещё, нам нужно, чтобы вода была. Или река, или озеро.

— И хорошая дорога, — добавил Пятый. — И…

— Так, стоп, — Саб поднял ладонь. — Про юг еще как-то понятно, но остальное… ладно, сейчас попробую поговорить.

Он снова ушел. Вернулся минут через десять, и сообщил, что уточнения стоили ещё пятерку. И это только за направление.

— Неплохо устроилась тётя, — заметила Эри. — Ребят, как вам мысль поискать или ломбард, или что-то вроде того? Если мы и дальше так будем уточнять то и другое, от денег у нас очень быстро ничего не останется.

* * *

«Что-то вроде ломбарда» в результате пошел искать Пятый, а остальные снова уселись ждать. В принесенном кассиршей кульке оказались отличные бутерброды с копченой колбасой и сыром, который Эри определила, как пошехонский. Вернулся Пятый через полтора часа, весьма довольный, и сообщил, что скупок он обошел четыре штуки, и без труда продал некоторую часть того, что было захвачено с собой. Примерно этак сотую часть, если точно. И теперь они обладатели восьми тысяч рублей. Кстати, вы не спросили, сколько может стоить дом? Этого хватит, или мало?

Саб, мысленно обругав себя последними словами, поинтересовался, сильно ли Пятый во время своего похода «наследил». Тот ответил, что вроде бы не сильно, даже попробовал пару раз использовать личину, и, кажется, удачно. В первый раз он использовал образ мужчины средних лет, второй — старушку, которую видел утром в поезде и успел «скопировать».

— Личины не копируют, а снимают, — поправил Саб. — Получилось?

— Да, оба раза, — кивнул Пятый. — Иту потом расскажу, пусть порадуется.

— Лучше пока не надо, — покачал головой Саб. — Так, на счет стоимости дома. Думаю, должно хватить.

— Почему ты так решил? — с интересом спросил Лин.

— Стоимости соотносятся довольно легко, — объяснил Саб. — Мне кажется, дом будет стоить от трех до семи тысяч. Примерно. Посмотрим, прав я, или не прав.

— На той Земле, где мы жили… — Лин запнулся, виновато посмотрел на Пятого. — Там тоже примерно так всё стоило. Но тут, мне кажется, своя специфика. Вы памятник на площади видели?

— Ну да, — кивнула Эри. — Там Ленин. А что?

— А надпись ты прочла?

— Нет, — Эри нахмурилась. — И что там написано?

— Что он просветитель и гуманист, — пояснил Лин. — Прости, но там, где мы такие памятники видели, гуманистом он ни разу не был. Да и быть не мог. Там про него анекдоты такие ходили… впрочем, тут лучше не надо, наверное. Потом расскажу.

— Правильное решение, — похвалил Саб. — Не трепли языком в общественных местах.

* * *

За списком пошли после ещё четырех стаканов чая, которые снова принес Саб. Все понимали, что дальше тут сидеть не стоит, но… кафе почему-то казалось очень уютным, да и чай, который им заварила кассирша, был действительно вкусным.

— Нам просто пока некуда идти, — догадалась Эри. — Вот мы и сидим тут, как приклеенные. Но ничего, вот найдем что-то, и тогда…

— Шилд, лезь в корзину, — приказал Саб. — Всё, берем вещи, и пошли.

У задней двери постучали, как было велено, и вскоре на стук вышла кассирша, которая держала в руках тетрадный листочек, исписанный убористым аккуратным подчерком.

— Вот, держите, Сереженька, — она протянула листок Сабу. — Десять вариантов вам нателефонила, все по югу, как вы просили.

Пятый посмотрел на неё с интересом — сейчас речь кассирши стала совсем иной, не такой, какой она была в зале. Словно хорошая актриса сбросила в мгновение ока облик базарной хабалки, пусть и не злобной, и оказалась интеллигентной женщиной средних лет, с высшим образованием, приветливой и деликатной.

Ничего себе метаморфозы, подумалось ему.

— Эти варианты точно свободны? — спросил Саб. — А то мы приедем, а там уже всё продано.

— Упаси господь, — покачала головой кассирша. — Все лично прозвонила на всякий случай, все свободны. Вы уж простите, что написала от руки, у меня печатник сломался, заедает ленту, а в ремонт нести некогда. Надо бы заказать хорошие шестеренки, а то с завода поставляют с пластиковыми, и протяжка очень быстро выходит из строя. Но ничего, подчерк у меня всегда был хороший, вы же разберетесь, Сереженька?

— Конечно, — кивнул Саб. — От всей души благодарю вас, Глафира Кирилловна, — он протянул женщине десятирублевую бумажку. — Нет, нет, прошу вас, берите. Это на ремонт… печатника.

Кассирша улыбнулась.

— Очень советую вам обратить внимание на три последних варианта, — чуть понизив голос, произнесла она. — Те, которые машина выдала первыми… словом, они уже давно у нас гуляют, и никто не берет. Значит, там что-то не очень хорошо. А вот последние, они совсем новые. Два вчерашних, и один сегодняшний. Собственно, по югу, и по нашей эхе это пока что вообще всё, рано слишком, сезон начнется позже. И… берите с мебелью дом. Обязательно с мебелью.

— Почем надо с мебелью? — спросил с интересом Лин.

— Как это почему? — удивилась кассирша. — Вы… простите, не представились…

— Илья, — ответил Лин.

— Очень приятно. Так вот, для мебели сейчас не сезон, — пояснила кассирша. — Вы, видать, не покупали никогда, молодой ещё. Верно?

Лин кивнул.

— Так-то, молодежь, — усмехнулась кассирша. — Всему учить надо. Осенью мебель новую поставляют и продают. Осенью. Да, продают порой и до весны, но сейчас-то она вся распродана, максимум, одни остатки какие-то, либо неликвид. Так что берите дом только с мебелью, если не хотите на полу спать.

— Вот этого мы не знали, потому что всю жизнь в одной квартире прожили, — покачал головой Саб. — А покупали… постойте-ка, а ведь верно. Отец покупал стол письменный, шкаф, и стулья. Да, всё осенью. Я даже не догадался спросить…

— Зато теперь вы знаете, — улыбнулась кассирша. — Ну, удачи вам с покупкой. Как будете в Москве, заходите на чаек.

* * *

— Вот уж не думал, что настолько сильно всё забыл, — недовольно произнес Саб, когда они отошли от кафе на порядочное расстояние. — Позор, просто позор.

— О чем ты? — не поняла Эри. — Какой позор, почему?

— Да потому что это непрофессионально! — сердито отозвался Саб. — Так лохануться… Это она должна была говорить, понимаешь? А не я попасть впросак на таком простом вопросе. Это же азы! Так, всё. Как только окажемся на месте, начинаем заниматься по агентуре. Все. Ты, Эри, тоже. Но в первую очередь — я сам. Одно дело — выпендриваться перед Фэбом и Киром, другое — вот так влететь на ровном месте.

— Подожди, ты хочешь сказать, что она поняла, что мы… — начал Лин. — Да ты что…

— Может быть, уже хватит «чтокать»? — сердито спросил Саб. — Да, она поняла. И сделала выводы. Но вот только ей почему-то было абсолютно всё равно. Словно… — он осекся.

— Словно что? — не поняла Эри.

— Неважно. Пока неважно. В общем, давайте решать, куда звоним, и куда едем, — произнес Саб.

— Решать тут особенно нечего, — пожал плечами Пятый. — Последний адрес. Он будет единственным достойным вариантом, как мне кажется. Так что звоним сегодня, и завтра с утра выезжаем. На всякий случай, прозвоним ещё два номера, но в последнем я на сто процентов уверен.

— Ну, посмотрим, — Эри замедлила шаг. — Знаете, меня ещё один вопрос беспокоит. Где мы ночевать сегодня будем? А то уже вечереет, холодает, и Шилд устал сидеть в корзинке.

— Он в ней сидит последние двадцать минут, — возразил Саб. — А ночевать можно в гостинице, как мне сказали, их тут немало.

— Ну и отлично, — Эри повеселела. — Сейчас найдем что-то, заселимся, переоденемся, и пойдем погулять по городу. Хоть часок, Саб, ну пожалуйста! Ребята, вы как?

— А чего ты просишь-то, я разве возражал? — удивился Саб. — Пойдем, конечно. Мне самому тоже хочется посмотреть, где же мы оказались. А то рассказы рассказами, но рассказы от реальности обычно сильно отличаются.

Глава 3 Участок у леса

3

Участок у леса

Оба варианта находились не так уж и далеко друг от друга, по одной железнодорожной ветке. Первый ближе к городу, второй — подальше. Первый, однако, отмели уже на этапе созвона, потому что выяснилось: пешком от станции до него было не дойти, следовало еще минут сорок ехать на автобусе, а ходит этот автобус раз в сутки, причем ранним утром. Ну уж нет, заявила тут же Эри, это нам не годится, это мы брать не будем. Ну и правильно, тут же отозвалась женщина-агент, с которой она говорила, давайте тогда я вас отвезу сразу на второй вариант, там от станции не очень далеко. Не очень — это сколько? поинтересовалась Эри.

— Полчасика, пешочком, — отозвалась женщина. — Вот хорошо, Глашенька мне очень вовремя подработочку подкинула. Меня, кстати, Зоенька зовут.

— А меня Арина, — отозвалась Эри.

— Ариночка, у меня к вам тоже вопросики есть. Вас сколько…

— Человечков? — уточнила Эри. — Четверо. И один котик. А что?

Количество уменьшительно-ласкательных суффиксов стремительно множилось, Лин, который слушал разговор, уже начал потихоньку улыбаться.

— Это хорошо, — обрадовалась женщина. — А то на этот домик максимальное количество — пять. Ну, если ребеночек маленький совсем, то шесть.

— Не поняла вас, — призналась Эри.

— А что тут непонятного? — удивилась Зоя. — Поселочек маленький. Магазинчик тоже маленький, кооперативный. Лимит по поселочку у нас сейчас… дайте-ка гляну… восемнадцать человек. Но кто-то родичей на лето ждет, а кто-то к прибавлению в семье готовится, поэтому истинный лимит — шесть. Так что хорошо, что вас четыре человечка.

— А, ясно, — сделала вид, что сообразила, Эри.

— Ну и отличненько, — обрадовалась Зоя. — Тогда я вас буду ждать на платфор…

— …мочке, да? Часиков в десять-одиннадцать? — уточнила Эри.

— Верно, — обрадовалась Зоя. — Ариночка, вы домик точно брать будете?

— Ну, мы с вещами поедем, наверное, — предупредила Эри. — Видимо, будем. Если расскажете подробно сейчас и про поселок, и про дом.

— А что рассказывать? Домик хороший, крепкий. С летней пристройкой. Печка, водичка, всё есть. Туалетик…

— …во дворике, — догадалась Эри. — Типа сортирчик, да?

— Ой, шутница вы, — захихикала Зоя. — Но да, верно. Садик есть, кустики там всякие, дорожки, деревца. До магазина не очень далеко. Плохо только одно, участочек крайний, у леса находится. Не всем подходит, поэтому и говорю сразу.

— Нам как раз подойдет, — успокоила Эри. — А почему не подходит?

— Ну, некоторые боятся, — неуверенно произнесла Зоя. — Лисы там всякие бегать могут… куницы… Среди людей как-то поспокойнее.

— Поняла вас, — Эри на секунду задумалась. — А дому сколько лет?

— Сколько и поселку. Шестьдесят примерно, — с некоторой неохотой ответила Зоя. — Но он крепкий, не сомневайтесь. И ремонтировали всегда строго по закону.

Эри с сомнением глянула на Пятого, который тоже сидел рядом. Тот пожал плечами.

— Посмотри, — прошептала Эри. — Что за закон такой?

— Уже нашел, — отозвался Лин. — О сохранении облика, видимо. Скажи ей эту фразу, она поймет… наверное.

— По сохранению облика, что ли? — спросила Эри в трубку.

— Да, да, конечно, — зачастила Зоя. — Ни цвет стен не меняли, ни форму крыши, ни расположение окон. Идеальный домик, придраться не к чему.

Эри приподняла брови. Слова Зои уверенности ей не добавили.

— Ну… ладно, — решила она, наконец. — Значит, на платформе, завтра, в одиннадцать, или чуть раньше.

— Поезд в десять сорок приходит, — уточнила Зоя. — Но они же опаздывают, вы знаете. Так что тут уж как получится.

* * *

Утро отъезда выдалось холодное, зато, к радости Саба, было сухо — сырость и дождь ему нравились еще меньше, чем холод. Встали пораньше, перекусили захваченными накануне с собой домой пирожками с картошкой, выпили кофе, сдали стаканы, тарелки, и ложки дежурной по этажу, и отправились.

Народу в утреннем поезде было, против ожиданий, немного, правда, сперва пришлось несколько остановок проехать стоя, зато потом мест стало больше, и удалось сесть. Ехали в общей сложности чуть больше часа, с интересом разглядывая пейзажи, которые тянулись за окнами поезда.

— Видите, ивы растут? — спрашивала Эри. — Это потому что мы на юг едем. Они по северным направлениям тоже есть, но встречаются реже. На южных их больше. О, а вон дубы! Здоровенные какие…

— И на каждом прибит номер, — сообщил глазастый Лин.

— Точно, — кивнул Пятый. — Причем номера ржавые и старые. Кто-то нумеровал дубы?

— Видимо, да, — пожала плечами Эри. — Черт, мы совсем забыли спросить самое главное. Я дура…

— Ты про что? — не понял Саб.

— Телефон! Мы не спросили, есть там телефон, или нет, — Эри горестно вздохнула.

— А, дошло, — кивнул Лин. — Выход в сеть. Детка, не дури, если что, связь мы сделаем через модуль.

— Не хотелось бы, — покачал головой Саб. — Ладно, на месте выясним. Кстати, я почитал про этот закон. Давайте введу в курс дела.

— Это который о сохранении, что ли? — спросил Лин.

— Именно. Так вот. Когда строится какое-то поселение, в его уставе прописывается его облик. От и до. Например, улиц столько-то, домов столько-то, каждый дом выглядит так-то, забор такой-то, жителей столько-то, магазин такой-то… там куча параметров, всего и не перечислить.

— И что с того? — удивился Пятый.

— А то, что менять ничего нельзя, — объяснил Саб. — Или почти ничего. Нет, деревья и всякие кусты сажать можно, но если, например, у тебя прописан штакетник, то поставить другую ограду ты и не имеешь права. Или дом у тебя зеленый, и ты не можешь его покрасить в красный.

— Но почему? — удивился Лин.

— Чтобы сохранить облик поселка таким, каким он создан, — пояснил Саб. — Количество людей тоже не может увеличиваться.

— А если семья стала больше? — спросил Лин.

— А на то есть лимит, — ответил Саб. — Если стала больше, берите еще участок, например. Потому что нечего сидеть друг у друга на головах.

— Ну и порядки, — покачала головой Эри. — Но для чего это нужно?

— Я пока не понял, — Саб задумался. — Может быть, для того, чтобы население не сильно разрасталось? Да нет, чушь какая-то. Это не выгодно.

— Точно не для этого, — возразил Пятый. — Что-то мне Ит такое говорил, кстати. Похожее. Он ведь в Мадженте вырос, там, кажется, было нечто подобное. Рассказывал, как дерево год не могли спилить гнилое. Потому что его закон охранял.

— Всё равно странно, — Эри с недоумением пожала плечами. — Мир не может стоять на месте, он меняется. А тут… как-то нелогично это всё.

— Ладно, разберемся, — махнул рукой Лин. — Так даже интереснее.

* * *

Пока шли от платформы к участкам в обществе словоохотливой Зоечки, ситуация немного прояснилась — исподволь удалось выведать подробности, и всё начало потихоньку становиться на свои места. Конечно, никто семьи, имеющие дома в подобных поселках, не ограничивал, детей заводили все столько, сколько хотели, но при этом новые стройки или перестройки в этой местности были запрещены, поэтому люди сами начинали регламентировать и свои действия, и размер семей. Например, этот поселок, он маленький, на шестьдесят домов. Окружен лесом. Максимально там могут проживать четыреста человек. Если строить новые дома, что останется от леса? Правильно. Одни пеньки. Если вместо четырехсот человек будет восемьсот, справится ли магазин? Нет. А с природой, которая вокруг, что будет? Поэтому молодые чаще всего строят себе дачу отдельно, в новом месте — если, конечно, планируют большую семью. Ну или покупают дом там, где это возможно. Ну, вот как это сейчас делаете вы.

— Верно, верно, — покивал Саб. — Четыреста человек, значит. Понятно.

— Ну, сейчас-то, конечно, народу мало совсем, — продолжала рассказывать Зоя. — Весна, не приехали ещё. Поселок старый, обновляться только-только начинает, так что пока спокойный очень.

— Обновляться? — не понял Лин.

— Ну, как бы люди-то не вечные, старые умирают, новые рождаются, — засмеялась Зоя. — Вот и меняются жители потихоньку. Вы, городские, не привыкли, наверное. Да?

Пятый кивнул.

— Ну и вот. На самом деле оно и в городах так же, — продолжала Зоя. — Оно везде одинаково.

— Но людей-то всё равно больше становится, — заметила Эри.

— А для кого новые дома и поселки строят? — удивилась Зоя. — Становится. Я вот в новом поселке живу, но с пропиской. Десять лет нашей «Заре», дома хорошие, чистенькие, садик, поликлиника, школа, всё новенькое. Но кому-то нравится в старом жить, вот как вам.

— Мы вообще-то дачу покупаем, — напомнил Лин.

— То-то вы с вещами и приехали, — заметила Зоя. — Ладно, не скажу я никому, что вы на постоянку.

— Мы не на постоянку… — начал было Лин, но Зоя его перебила:

— Ой, ладно, — сказала она. — Вы вот, — она ткнула пальцем сперва в Эри, а потом в Лина, — поженились недавно, по глазам вижу. А вы, видать, родня, — палец указал на Пятого, а затем на Саба. — Решили обустроиться помочь, да? Обустроятся они там, а вы потом уедете. А всё почему? К Москве поближе перебраться вы решили, а в Москву просто так не пролезешь. И прописку там просто так не получишь. Но вот если ребеночка в Подмосковье родить, все уже иначе дело пойдет. А если на роды в саму Москву просочиться…

— Ничего от вас не скроешь, — с восхищением произнес Лин. — Угадали. Таков и был план. Но вы точно не скажете?

— Не скажу, сама такая, — Зоя вздохнула. — Кручусь, как могу. Я ж из Ленобласти. У нас там хорошо, вот только холодно, да и сыро очень. А у меня сынок постоянно бронхитами болеет. Вот и пришлось подсуетиться. Но у меня планы дальше идут, мне Москва не нужна. Я на другое наметилась.

— Это куда же? — спросил Пятый с интересом.

— Или Сочи, или Ялта, — гордо ответила Зоя. — Туда вообще сложно пробраться, чтобы постоянно жить. Пока отдыхать ездим, и заодно я жилье потихоньку присматриваю. Есть там пара мест… о, вот и пришли мы. Вон он, домик, смотрите, в конце улицы, за деревьями.

Действительно, за разговором они успели миновать поселок, и сейчас подходили уже к нужному месту. Улица, по которой они сейчас шли, оказалась неширокая, посыпанная гравием, и на удивление ровная. Кажется, на ней с прошлой осени никого не было — на всех калитках, мимо которых они сейчас проходили, висели замки, некоторые были замотаны в пленку, некоторые блестели от масла, но все они, без исключения, висели снаружи, а значит, на участках пусто. Вдоль заборов, старых, местами покосившихся, торчали сухие стебли прошлогодней малины и ежевики, стояли кусты черноплодки и калины, тоже пока что безлистые, кое-где можно было разглядеть стебли, принадлежавшие девичьему винограду. Дальше, за заборами, виднелись яблони, и какие-то деревья помельче — скорее всего, сливы или вишни.

— Летом тут хорошо, миленько, — говорила Зоя. — А пока что запустение, конечно. Но магазин работает, тут хороший магазин, круглогодичный. Некоторые на зиму закрываются, а этот нет.

— Но ведь тут зимой никто не живет, зачем магазин? — удивился Пятый.

— Почему не живет? Живут. Правда, мало, — Зоя задумалась. — Домов пять-шесть точно живут. Может, и вы будете, если приживетесь тут…

— Ой, забыла спросить, — Эри замедлила шаг. — Про телефон. Есть тут телефон?

— А как не быть? — удивилась Зоя. — Конечно, есть. Знаете, для кого этот поселок строился-то? Для журналистов. А им без телефона да без связи нельзя. Только оплатить надо будет за телефон, и включат, буквально завтра-послезавтра.

— А где платить? — спросила Эри.

— Да в магазине, где ещё, — пожала плечами Зоя. — Ариночка, вы как с луны свалились, вот ей богу. Вы дома где платите за телефон?

— В кулинарии, — наугад ответила Эри.

— Ну и тут то же самое, — улыбнулась Зоя. — Всё, пришли. Ну как? Нравится?

— Пока не знаю, как увидим, посмотрим, нравится или нет, — ответил Саб.

* * *

С первого же взгляда, еще издали, дом показался несколько необычным, а когда подошли ближе, это впечатление только усилилось. Нет, вроде бы всё честь по чести: деревянные стены (брус это, брус, обшит вагонкой), выкрашенные в соответствии с регламентом в коричневый цвет, белые рамы окон, крыша, крытая шифером… но на этом обычность заканчивалась, и начиналась уже необычность.

Во-первых, дом словно строили в три этапа — сперва возвели домик с двухскатной крышей, затем пристроили к нему веранду-фонарь, в четыре окна и одну дверь, с большим балконом сверху, а затем — пристройку, две комнаты, одна над другой, уже с крышей четырехскатной.

— Это точно теплый дом? — с сомнением спросила Эри.

— Точно-точно, — заверила Зоя. — Печка есть. Труба с другой стороны, её отсюда просто не видно.

Она уже рылась в сумке, искала ключи от здоровенного старого замка, украшавшего хилую деревянную калитку.

— Это разрешено чинить? — спросил, нахмурившись, Саб. Калитка вызвала у него большие сомнения, уж больно ветхой она выглядела.

— Конечно, даже поменять на новую, но только на деревянную, — заверила Зоя. — Чините на здоровье.

— Спасибо…

Замок сдался не с первой попытки, но затем щелкнул, и всё-таки открылся. Зоя посторонилась, пропуская покупателей, потом вошла сама.

— Кота можно выпустить? — первым делом спросила Эри.

— Ой, так это котик у вас? — умилилась Зоя. — Конечно, выпускайте. Не убежит?

— Этот не убежит, — улыбнулся Лин. — Он умный.

Саб поставил корзинку на землю, открыл. Шилд тут же выскочил наружу, потянулся, выгнув спину, кинул взгляд на людей, которые с интересом на него смотрели, и направился, против ожиданий, не в кусты, а к дому.

— А котик ваш дом-то одобряет, — польстила Зоя. — Вон, уже на крыльце сидит.

— Ну пошли и мы тогда на крыльцо, — предложил Лин. — Чего мы тут стоим-то?

По узкой бетонной дорожке, засыпанной прошлогодней палой листвой, они двинулись в сторону дома. Эри обратила внимание, что поодаль от дорожки стоят кусты, и, кажется, это смородина. Она обрадовалась: может быть, что-то и вырастет, и можно будет сделать компот или варенье. Впрочем, про варенье пока что думать было ещё рано.

— Так, вторые ключики… — пробормотала Зоя. — Не сумка, а Бермудский треугольник какой-то, вечно в ней всё пропадает… а, вот они! — она вытащила связку из шести ключей. — Смотрите. Это от дома, это от пристройки, это от сарая, а это три таких же запасных. Если ещё будет нужно, съездите в Михнево, и там закажите, там металлоремонт есть на станции. Ехать вам все равно придется, от калитки ключ всего один.

— А почему один? — спросил Саб.

— Ну… тут пара пожилая была, они по одному не ездили. Всегда вдвоем. И, в общем, один ключ только остался. Можно новый замок купить, конечно, но зачем тратиться, если этот работает? Проще ключ заказать. Да и не нужен он особо, замок-то, если лето. Так, накинул изнутри, и пусть болтается. От кого запирать?

— Мало ли… — протянул Саб. — Хотя вообще да. Наверное. Заходим?

— Секунду.

Замок долго не поддавался, видимо, приржавел за зиму. В результате Саб отодвинул Зою от двери, и через полминуты замок сдался — щелкнул собачкой, и Сабу удалось повернуть ключ. Саб толкнул дверь, и вошел, остальные последовали за ним.

* * *

Входная дверь вела на застекленную террасу, ту самую, с четырьмя большими окнами, выходящими в сад. Эри успела заметить, что терраса не утепленная, видимо, ею предполагалось пользоваться только летом. Окна в одно стекло выглядели ветхими, на нешироком подоконнике рядом с дверью валялся отлетевший треснувший штапик. Когда они вошли, доски пола под ногами протестующее скрипнули.

Запустение — вот что пришло в голову каждому. На террасе, и, видимо, во всем доме, царило запустение, словно люди ушли отсюда не в прошлом году, а гораздо раньше. И немудрящую дачную мебель, и пол, и вылинявшие занавески покрывал тонкий слой пыли; Эри провела кончиком пальца по столешнице, и на ней остался тонкий темный след.

— И когда тут кто-то последний раз был? — ехидно поинтересовался Лин. — Зоя, давайте только вы не будете привирать, дорогая. Говорите честно.

Зоя удрученно вздохнула — поняла, что вывернуться не удастся.

— Дочь бывших хозяев сказала, что шесть лет никого не было, — призналась она. — Родители у неё раньше здесь жили, прошлой осенью только мать умерла, отец ещё раньше. А она, дочь, не ездила, не любила это место. Вот, продать решила. Я бы убралась, вы бы и не поняли ничего…

— Ну да, конечно, не поняли бы, — хмыкнула Эри. — Мы, может, и городские, но кое-что понимаем, уж не сомневайтесь. Тут за шесть лет прогнило, небось, всё к чёрту!

— Значит, не будете брать? — грустно спросил Зоя.

— Ну почему, не будем, — Пятый задумался. — Может, и будем. Вопрос — за сколько? Вы сказали про пять тысяч, но тут явно не пять тысяч.

— А за сколько тогда? — оживилась Зоя.

— Три, — ответил Пятый решительно.

— Подожди ты, три, — нахмурился Лин. — Давай сперва посмотрим вообще, чего тут и как. Может, и не будем. А если там крыша провалилась, или полы прогнили? Соображаешь?

Пошли осматривать дом — к радости Зои и полы, и крыша оказались целехоньки, ничего вроде бы не прогнило и не отвалилось. Зоя приободрилась, а Эри обрадовалась, хотя пока что решила не подавать вида. Дом ей понравился, но она сама пока не могла понять, чем именно. Что в нём такое было… хорошее, что ли? Одно она понимала сейчас четко: уходить из этого дома ей не хочется, хотя никаких причин для этого у неё нет, и быть не может.

Теплая часть дома делилась на две спальных комнаты и небольшую узкую кухню; в одной из комнат стояла чугунная печка, а в верху, под потолком в этой комнате, имелась отдушина — Зоя пояснила, что во время топки её положено открывать, чтобы теплый воздух побыстрее прогревал вторую комнату. Кухня, не смотря на свои скромные размеры, оказалась снабжена двумя плитками, электрической и газовой, и четырьмя вместительными шкафами, двумя настенными, и двумя напольными, под завязку набитыми старой посудой. Холодная терраса, напротив, была большая, на вид больше двадцати квадратов площадью, и выходила окнами на юго-запад — летом, наверное, тут очень приятно сидеть вечерами, особенно если распахнуть все окна… впрочем, мечты мечтами, а сейчас, в середине марта, распахивать окна было бы той еще глупостью.

— Пойдемте, посмотрим пристройку? — предложила Зоя.

Пристройка удивила, и сильно. На первом этаже находилась ванная комната, причем внушительных размеров, имевшая два окна, а так же в углу имелась лестница для подъема на второй этаж. Туда поднялась сперва Зоя, а затем Лин и Эри.

— Спаленка, — пояснила Зоя. — У меня в плане написано, что она холодная, и что гостевая. Видать, дети тут хозяйские по теплу спали, пока маленькие были.

Эри подумала, что ей в детстве такая комната тоже понравилась бы — и родители неподалеку, и ты вроде бы и один, а ещё есть окна в сад, причем довольно высоко, и можно наблюдать и за звездами, и за птицами, и… за соседями, впрочем, эта мысль её почему-то изрядно насмешила. Какие глупости приходят в голову, подумала она, зачем наблюдать за соседями?

— …и мебель во всем доме есть, — донесся до задумавшейся Эри голос Зои. — Ну да, не новая, но крепкая вполне, её помыть, подбить, цены ей не будет.

— Дрова, — сообщил Лин. — На дрова только такую мебель. И купить сейчас негде. Так что согласен с братом. Никаких три с половиной. Три. И точка.

— Ну давайте хоть три четыреста, — принялась канючить Зоя. — У меня сын болеет, я на переезд деньги собираю.

— А мы-то тут при чем? — рассердился Саб. — Почему мы должны покупать хлам, если у вас сын болеет?!

— Ну так я ж под себя работаю…

— Вы, небось, эту халабуду за две выкупили, — догадалась Эри. — Лихо, Зоечка. Лихо. Но нет, не получится. Дом мы покупаем, но муж правильно сказал: три.

— Ну хоть три триста…

— Черт с вами, три двести, — сдался Саб. — Но ни копейки больше! Паша, — это Пятому. — Возьми ключи, поди, проверь сарай, или как его там правильно. Только осторожно, если совсем рассыпается, внутрь не заходи.

— Да не рассыпается там ничего! И даже дрова есть, — зачастила Зоя. — И керосина полканистры. И инструмент какой-то.

— Чем бы стол вытереть, чтобы хоть было, куда бумаги положить, — Лин оглянулся. — Разве что занавеской… Кстати, это идея, их всё равно придется менять.

— Я на кухне видела какую-то тряпку, — быстро произнесла Эри, догадавшись, что Лин готов перейти от слов к делу. — Минуту подожди.

* * *

Оформление грозило затянуться до темноты, поэтому пришлось Сабу идти в магазин, чтобы заплатить за свет, и заодно за телефон. Одним «заодно» Саб, конечно, не ограничился, из магазина он пришел нагруженный двумя сумками, в первой была еда, а во второй — пара бутылок вина, и две бумажных канистры с питьевой водой. Продавщица предупредила, что в системе пока вода грязная, техническая, и пить её нельзя.

— Впервые в жизни вижу, чтобы свет включали из магазина, — заметил он вполголоса. — Ладно, это мы потом…

Бумаг пришлось прочесть и подписать множество. С десяток — только по внешнему виду дома. Например: краска стен — сурик железный, разводить олифой, краска рам — фасадные белила такой-то фабрики, а такую брать не надо; крыша шиферная, на металл менять нельзя. И так далее, и тому подобное.

— С ума сойти можно, — пожаловался Лин после полутора часов чтения. — И зачем столько мороки…

— Ну как, зачем, — Зоя, подперев кулаком щеку, сидела напротив, и ждала, когда они всё прочтут. — Вот, например, живешь ты в поселке, молодая девочка. Потом замуж вышла, уехала, деток родила, жила в мужнином доме, или свой построили… а, неважно. И стала ты старенькая. И тебе взгрустнулось, и ты приехала туда, где молодой была, чтобы вспомнить — а там всё по-старому, как было, так и есть. И ты по улице идешь, и видишь то, что глаз так просил и ждал. Вон тот домик серенький, в нем подружка твоя жила, в песок вместе играли, а потом вместе же на танцы бегали. Вон домик синенький, там женщина жила с толстым котом. А вон тот домик желтенький, в нём…

— Жил местный сумасшедший, которого все боялись, потому что он бил всех по хребту лопатой, — продолжил Лин. — Понятно. Ну, вообще, наверное, в этом есть смысл, — подумав, добавил он. — Но все-таки совсем не менять…

— Сто лет, — пояснила Зоя. — Не читали никогда? Сто лет нельзя. Потом потихоньку можно. Стены там другого цвета, заборы другие, окошки. Но люди и сами не хотят, видать, у многих тоже память просит. Не у всех, но у многих.

Эри задумалась. Она только что поставила подпись на последней бумажке, и теперь ждала, когда распишутся остальные. Память… Неужели эта вся история с краской и сохранением домов в первозданном виде делается именно для того, чтобы сохранить вот так — память? Неужели кому-то пришло в голову, что чужие воспоминания, ассоциации, места — могут быть действительно важными? Разве так бывает?

— Маджента, — одними губами произнес Пятый, который, кажется, угадал её мысли. — Бывает, как видишь.

— Не верю, — так же беззвучно ответила она.

Пятый улыбнулся, пожал плечами. Кажется, он и сам не очень верил, но очень и очень хотел поверить.

На террасе было холодно, Лин прошел по дому, нашел старый обогревать, включил — но намного теплее от этого не стало. Наконец, с подписанием бумаг было закончено, Саб отсчитал Зое деньги, и, подумав, докинул всё-таки пятьдесят рублей сверху, за труды. А потом предложил выпить вина, чтобы обмыть сделку.

Эри нашла в кухне разномастные кружки, кое-как ополоснула водой из пакетов — и сели отмечать. Набор продуктов, принесенный Сабом, оказался невелик, но сами продукты были весьма неплохи. Колбасный сыр, хлеб, печенье, развесные вафли, банка соленых помидоров, и пара банок рыбных консервов — компромисс между желанием Саба съесть что-то мясное, и нежеланием Лина и Пятого это делать. «Война за мясо», как назвала её Эри, всё ещё шла полным ходом, и обе стороны пока что не думали сдаваться.

— Ну и чего, ну и подкузьмила бы слегка, — откровенничала Зоя. — Мне ж надо ребенка содержать.

— Не, дорогая, на две тысячи нас нагреть — это не слегка, — возразила Эри. — Это весьма и весьма немало.

— Много ты понимаешь, — махнула рукой Зоя. — Знаешь, сколько в Ялте дом стоит? Тридцать! Понимаешь ты это? Тридцать! Это меньший по размеру даже, чем этот вот.

— Не может быть, — покачал головой Лин.

— Ещё как может! Это ж курорт, — пояснила Зоя. — Там же сдавать можно! Но чтобы сдавать и отбивать — надо сперва купить.

— Много накопила-то? — спросил Лин.

— Десять, — вздохнула Зоя. — С вашей тысчонкой одиннадцать будет. Копить ещё и копить.

— Ясно, — кивнул Лин. — Ну прости, подруга. Мечта — это хорошо, конечно, но не за наш счет. У нас тоже, знаешь, нет печатного станка.

— Да понимаю я, — призналась Зоя. — Но всё равно каждый раз пробую. Авось прокатит.

— Ушлый народ пошел, — хмыкнул Саб. — Не прокатывает никак, да?

— Не-а, — Зоя погрустнела. — Ну и ладно. Всё равно своего добьюсь. Я сильная. Сумею. И буду ещё на морюшке сидеть, да денежки считать с отдыхающих.

— Вот и славно, — кивнул Саб. — Удачи вам, Зоя, в ваших начинаниях.

…Избавиться от Зои удалось только тогда, когда вторая бутылка вина была выпита, и Саб отправился провожать женщину на станцию, не смотря на её возражения. Мало ли что, говорил он, и дорога неровная, и вдруг собаки, и вообще, как же он отправит женщину одну, ведь уже темнеет. Вернулся Саб в глубокой задумчивости, молча доел бутерброд с колбасным сыром, запил водой. Потом перетащил обогреватель в комнату, которая побольше.

— Спим сегодня здесь, — решил он. — С хозяйством начнем разбираться завтра. Кстати, кто-то что-то понимает в таком хозяйстве? А то одно дело изображать понимание, как мы это делали, а другое — что-то понимать на самом деле.

— Я понимаю, — Эри пожала плечами. — Ну, не очень много, но дача у меня была. Не такая, конечно.

— А какая? — с интересом спросил Пятый.

— Крошечная совсем, комната одна, и кухня, она же душевая, — пояснила Эри. — У нас ведь холоднее, чем тут, в разы. Поэтому всё очень маленькое, чтобы можно было прогреть быстрее. В марте снег ещё лежит, а тут уже нету…

— А вода у тебя была? — спросил Лин.

— Угу, была. На колонке, — Эри вздохнула. — Бидон у меня был. И тележка. И водогрейка, чтобы посуду мыть, и самой помыться.

— В общем, резюмируя, будет интересно, судя по всему, — заметил Лин. — А теперь пошли искать одеяла, и что-нибудь ещё, потому что обогреватель этот не греет ни хрена, а топить печку слишком поздно. Ляжем спать, как есть, а утром будем разбираться.

Глава 4 Немного о синей изоленте

4

Немного о синей изоленте

Первым проснулся Пятый, и проснулся он от холода — потому что Лин, который лежал рядом, завернулся в одеяло, оставив ему лишь жалкий хвостик. Нет, конечно, второй частью одеяла Лин заботливо укрыл Эри, которая спала между ним и Сабом, но вот для Пятого одеяла он, разумеется, пожалел. Шилд спал у Эри в ногах — поэтому у неё получилось самое теплое место, да ещё и с живой грелкой.

Спали они на старом диване, с трудом на нем уместившись, причем Сабу, конечно, диван был короток, поэтому ему пришлось подставить себе под ноги найденную на террасе тумбочку. Ложиться решили одетыми, потому что в доме было холодно, а старенький обогреватель с задачей не справлялся. Кстати, на счет обогревателя. Пятый встал, зябко поежился, и поспешно запахнул куртку, а затем потрогал обогреватель. Холодный. Так, понятно. Либо отключился свет, либо обогревателю кранты. Хорошо бы первое, а не второе. Ладно, позже разберемся. А сейчас можно выпить кофе, если есть свет, и осмотреться, наконец, без помех — вчера толком не получилось, они все время торопились, да ещё и Зоя эта постоянно сбивала с толку разговорами.

Он вышел из комнаты в кухню (в которой оказалось ещё холоднее, чем в комнате), и остановился, задумавшись. Кофе? Значит, нужно как-то согреть воды. Газовая плитка отпадает, потому что газовый баллон, разумеется, пуст. Остается электрическая. Он открыл посудный шкаф, затем второй — чайника не было. Вроде бы и вчера его тут тоже не было, интересно, есть ли он вообще? Впрочем, воду можно вскипятить и в кастрюльке. Какое же тут всё пыльное, придется споласкивать… а воды, между прочим, мало, и магазин непонятно когда открывается, поэтому воду нужно экономить.

Старая плитка разогревалась с черепашьей скоростью — Пятый понял, что, во-первых, ждать кипятка придется долго, и, во-вторых, обогреватель действительно сломан. Он прикрыл кастрюльку найденной на полке крышкой, и решил пойти пройтись, пока вода закипает. Время было ранее, но уже рассвело, да и любопытство не давало покоя. Свобода? Ну да, видимо. Незнакомое ощущение. Пятый несмело усмехнулся. Я один, и я свободен. Ну, хотя бы немного свободен. Интересно, и как этим пользуются?

Пятый вышел на крыльцо — дверь довольно сильно скрипнула, и он на секунду замер, испугавшись. Разбудил? Вроде бы нет, из комнаты не послышалось никаких новых звуков. Ну и славно.

Над участками занимался сейчас серенький весенний рассвет, было пасмурно, но, скорее всего, позже погода разойдется. Пока же его окружало светлое тихое утро. Весна… как же давно он не ощущал весну — вот так. Не было на это ни сил, ни желания, а сейчас они, кажется, начали проявляться, но тоже пока как-то несмело, робко, едва заметно. Он спустился с крыльца, и пошел по дорожке — для начала можно посмотреть, что же есть в сарае (вчера толком не разглядел), а потом пройтись по участку.

Дверь в сарай была низкая, сколоченная из грубых старых досок, но на удивление крепкая. Замок он вчера на место вешать не стал, поэтому сейчас просто открыл её и вошел. Пахло пылью, старым влажным деревом, землей. В утреннем свете он разглядел, наконец, то, что не увидел вечером, и замер на пороге — неожиданно. Это было действительно неожиданно.

Вдоль стен сарая валялись и висели на крючках инструменты, старые, частью поломанные, дальше, у задней стены, лежали дрова, совсем немного, а ещё дальше стояло что-то, накрытое пыльным старым брезентом. Пятый, пригнувшись (просевший потолок оказался совсем низким) подошел, осторожно поднял край — с брезента посыпалась какая-то труха, а под ним… быть не может.

— Мотоцикл, — с восхищением произнес Пятый. — Ух ты…

— Мррр? — раздалось у двери. Пятый оглянулся. Разумеется, Шилд — видимо, кот счел неправильным отпускать Пятого одного навстречу приключениям, и последовал за ним.

— Мотоцикл, видишь? — спросил Пятый кота. — Здорово. Только, наверное, он сломанный. Можно починить, и куда-то на нем ездить.

Кот фыркнул, развернулся, и, махнув хвостом, вышел из сарая. Сдались мне эти старые железки, говорил весь его вид, поверь, тут есть вещи много интереснее.

Наверное, нужно принести дров, подумалось Пятому, но это можно сделать и на обратной дороге. Он вышел из сарая, осмотрелся, и направился за угол дома, к той части участка, которая выходила к лесу. Прошел мимо яблонь — под ногами хрустнули протестующе нападавшие с яблонь полусгнившие сучья — и подошел к забору. Старая рабица основательно проржавела, и держалась, судя по всему, на честном слове.

Лес. Там, за изъеденной временем рабицей, стоял лес, прозрачный, весенний, пока что ещё безлистый, и поэтому видеть сейчас можно было довольно далеко. Кажется, в отдалении просвет… ах, да, они же смотрели карту и там, если он правильно запомнил, находилось озеро, причем не такое уж и маленькое. Сходить? Или позже?

— Мррр? — снова спросил Шилд. Он подошел к Пятому, и сел у его ног.

— Пойдешь со мной? — Пятый нагнулся, почесал кота за ухом. — Устроим экскурсию?

Кот ждать не стал — юркнул в какую-то щель под забором, и тут же очутился на другой его стороне. Пятому же пришлось пройти вдоль сетки, до калитки — да, в заборе имелась калитка, ведущая в лес, и это его обрадовало. Калитка, правда, основательно вросла в землю, и не открывалась, но она оказалась совсем низкая, и перемахнуть через неё не составило никакого труда.

Сперва он шел, не разбирая дороги, но уже через несколько минут сообразил, что постоянно перескакивать через лужи и спотыкаться о коряги — не самая лучшая прогулка. Остановился, огляделся.

— Мяяяя! — довольно громко позвал Шилд.

— Тьфу ты, чёрт, — выругался Пятый. — Надо было так…

Оказывается, кот уже обнаружил широкую сухую тропинку, и сидел сейчас на ней, ожидая, пока глупый двуногий сообразит, что совершенно незачем лезть через кусты, а можно идти там, где ходят другие нормальные люди. Нормальные, говорил кот всем видом, именно что нормальные, а не ошалевшие от безнаказанности и весны идиоты.

Как только Пятый вышел на тропинку, Шилд, посчитав свой долг выполненным, тут же ускакал куда-то в кусты — уж кому, а ему коряги и лужи ничем помешать не могли. Пятый пожал плечами, и двинулся по тропинке, петляющей между стволов берез и осин. Немного дальше вдоль тропинки появились сосны, а утоптанную землю сменил песок, и вскоре Пятый вышел к берегу озера, окруженного лесом. Пройдя еще несколько шагов, он остановился, и стал осматриваться, ощущая какой-то абсолютно незнакомый детский восторг.

Озеро, к которому он вышел, имело идеально круглую форму, его окружали высокие, и, по всей видимости, старые деревья. Поверхность воды, спокойная, гладкая, как зеркало, отражала в себе силуэты корабельных, идеально прямых сосен, которые казались нарисованными на её глади. Он подошел поближе, глянул вниз — прозрачная, чуть красноватая вода; у берега, на дне, видны утонувшие прошлогодние листья, и тонкие нити подводных трав. Дальше от берега озеро темнело, и дно становилось неразличимо.

— Уррр? — поинтересовался подошедший беззвучно Шилд. Тоже спустился к воде, осторожно потрогал её лапой. Пятый последовал его примеру — и ощутил ледяное прикосновение. От воды тянуло холодом.

— Да, купаться рановато, — произнес он. — Ой, блин… кофе!

Через полминуты Пятый и Шилд наперегонки уже бежали к дому по извилистой тропинке, причем кот явно выигрывал — впрочем, немудрено, ведь все знают, что любой кот даст в беге сто очков вперед любому человеку… да и не человеку тоже.

* * *

На террасе обнаружился Лин, который, завернувшись в одеяло, с удовольствием пил кофе, закусывая его куском вчерашнего хлеба.

— У тебя там вода выкипала, — сообщил он. — Я новую поставил.

— Ясно, — вздохнул Пятый. Да, можно было и не бежать.

— Обогревать сломался, — Лин откусил ещё хлеба. — Ов тово… идать…рый был узе…

— Не говори с набитым ртом, — попросил Пятый. — Кто кем был, я не понял?

— Обогреватель, говорю, старый был уже, — прожевав, сообщил Лин.

— Давай разберем и посмотрим, — предложил Пятый.

— И много ты помнишь из того, что собираешься смотреть? — ехидно спросил Лин. — Тоже мне, смотритель.

— На склероз вроде бы не жаловался, — Пятый на секунду задумался. — А какой это обогреватель, ты не понял?

— Понял. Масляный. То есть это не я, это Эри поняла.

— А где она, кстати?

— Пошла… ну, туда, куда хотела, пошла, — хмыкнул Лин. — Слушай, с теплом надо что-то делать. Простынем на фиг, ночью холодно было.

— Я заметил, — хмыкнул Пятый. — Особенно хорошо я это заметил, когда ты у меня одеяло утащил.

— Я не нарочно, — Лин отхлебнул кофе. — Чёрт, уже остыл. Говорю же, было холодно.

— Мне тоже. Мне тоже было холодно, особенно тогда, когда я остался без одеяла.

— Так, хватит, — Лин поставил чашку на стол. — Пошли будить Саба. А где ты шлялся, кстати?

— Гулял. Нашел озеро, — сообщил Пятый. — Там лес, а дальше озеро, представляешь?

— И что? — удивился Лин. — Ну, озеро.

— Интересное озеро. Оно круглое, — Пятый на секунду задумался. — Такое… нет, не могу объяснить. В общем, потом пойдем гулять, увидишь. Очень интересное озеро.

— Не понимаю, что в нем может быть интересного, но — ладно, — сдался Лин. — Только вот гулять мы пойдем не раньше, чем решим проблему с теплом.

— Надо попробовать растопить печку, — пожал плечами Пятый. — В сарае есть дрова.

— Их очень мало, — сообщила, входя в дом, Эри. — Я уже посмотрела. Там на две-три топки.

— Значит, надо купить, — предположил Лин.

— Или нарубить, — подсказала Эри. — Кто-нибудь умеет пилить и рубить?

Пятый и Лин переглянулись.

— Ну, вообще, было дело, — осторожно начал Лин. — Но очень давно. На даче, у Валентины. То есть я примерно помню, с какой стороны нужно браться за пилу, но вот на счет умения… как бы сказать-то…

— Скажи что есть, — вздохнул Пятый. — Не умеем. Несколько раз приходилось, но уже забыли, как.

— А у ребят в доме дрова готовые были всегда, — заметил Лин. — Ну, эти, которые для мангала или для костра.

— Они готовые и покупали, — пояснила Эри. — Там запрещено рубить деревья, поэтому дрова они заказывали.

— Интересно, можно ли тут купить, — Лин задумался.

— Узнаем, — пожала плечами Эри. — В крайнем случае, за забором — лес.

— А в сарае мотоцикл, — сообщил Пятый. У Лина тут же загорелись глаза. — Спокойно, эй. Он сломанный, скорее всего.

— Где он там? — Лин встал.

— У дальней стены стоит, под брезентом. Только я тебя прошу, не тащи его пока на улицу! — взмолился Пятый. — Потому что сегодня нам точно будет не до мотоцикла.

* * *

Слова о том, что будет не до мотоцикла, оказались пророческими.

Сперва полчаса будили Саба, который категорически не хотел вылезать из-под теплого одеяла на холод. Потом долго уговаривали плитку, потому что решили вскипятить воду для каши, но воду для каши плитка уже не потянула, видимо, для неё кастрюля оказалась непосильной задачей. Если небольшой ковшик с водой как-то худо-бедно, но закипал, то кастрюля не желала это делать категорически. В результате позавтракали бутербродами с кофе, и принялись определяться с дальнейшим планом действий.

— Надо попробовать всё-таки починить обогреватель, — предложил Саб.

— Я за печку, — возразила Эри. — Обогреватель слабый.

Идея купить дачу в этот момент уже не казалась ей настолько хорошей, но она старалась не подавать виду.

— Надо попробовать сделать и одно, и другое, — предложил Лин.

— И воду, — добавил Пятый. — Не очень удобно мыть даже чашки, между прочим.

— Под раковиной лужа, — сообщила Эри. — Там, видимо, труба прохудилась. И вода из крана не течет.

— Приехали, — констатировал Лин. — Может, обратно в город, в гостиницу?

— Ну вот ещё, — отмахнулся Саб. — Справимся. Пятый, тащи дрова, Лин, посмотри, что с трубой, а я…

— А ты что? — с подозрением спросил Лин.

— А я попробую понять, что с обогревателем.

Результатом общения Саба и обогревателя стали вылетевшие пробки, и хорошо ещё, что Эри получасом раньше нашла на полке в сарае коробку запасных. Обогреватель выставили на улицу, а пробки поменял Пятый, который вдруг вспомнил, как это делается. Дальше решили заняться печкой.

— Саб, это ведь ты ходил в магазин? — спросила Эри, когда Лин притащил из сарая дрова, а Пятый отыскал на террасе несколько пожелтевших от старости газет.

— Да, я, — подтвердил Саб.

— Просто на будущее — зажигалкой разжигать печь неудобно, надо было купить спички, — пояснила Эри.

— Чушь какая-то, — дернул плечом Саб. — Зачем?

— Затем, что зажигалка газовая, может рвануть, и обжечь пальцы, — пояснила Эри. — В общем, лучше бы всё-таки спички.

— Могу сходить, — пожал плечами Пятый. — Тем более что в магазин всё равно нужно.

— Давайте сперва попробуем растопить, а потом кто-нибудь сходит, — Эри на секунду задумалась. — Так, тащите сюда газеты и щепки.

Небольшая чугунная круглая печка стояла в углу комнаты, труба с прямым коленом уходила в стенку. Эри сперва положила в топку бумагу, накидала сверху растопку, подожгла свернутую в трубочку газету, сунула газету в топку, и закрыла дверку.

Несколькими минутами позже стало понятно, что они делают что-то не то — комната быстро наполнилась дымом, который упорно не желал рассеиваться, не смотря на то, что они распахнули и окна, и двери. Да и огонь категорически отказывался гореть, зато дыма получилось вдосталь — и в комнате, и на кухне плавали сейчас тягучие дымные пласты, которые Саб пытался выгнать на улицу, размахивая курткой.

— Заслонку ты открыла? — поинтересовался Лин, когда дым, наконец, слегка рассеялся.

— Нет, я идиотка, которая забыла это сделать, — огрызнулась Эри. — Открыла, конечно!

Пятый подошел к печке, и задумчиво посмотрел на неё. Постучал пальцем по железной трубе — вместо звона металла, который он ожидал услышать, раздался глухой звук, словно труба была чем-то набита изнутри.

— Глухо, — констатировал он. — Такие трубы вообще можно как-то чистить? И если да, то чем?

Саб покачал головой.

— Да, — сказал он. — Надо. Ты прав, это надо чистить. Если это вообще возможно почистить. Потому что, как я погляжу, оно не просто забито, оно еще и проржавело напрочь. Начнем чистить, разворотим на фиг. В общем, давайте в магазин, в любом случае. Может быть, там можно купить новые трубы.

Пятый, а следом за ним Лин, начали смеяться.

— Ага, конечно, — покивал Лин. — Купил один такой.

— Не продадут? — не понял Саб.

— Дефицит, — пояснил Лин. — Скорее всего, в продаже нет… Ладно. Давайте-ка я быстренько залезу на крышу, и посмотрю, что там и как.

— На какую крышу ты собрался? Труба из стены торчит, — напомнила Эри.

— Но торчит она достаточно высоко, — возразил Лин. — Надо заглянуть внутрь.

— С крыши?.. — Эри покрутила пальцем у виска. — Так. Помолчите все, я думаю.

— Хотелось бы знать, о чём, — хмыкнул Саб.

— Пытаюсь собрать воедино всё, что у нас получается на данный момент, — ответила Эри. — Потому что, как мне кажется, в этом всём я лучше разбираюсь.

— Ты о чем вообще? — нахмурился Лин.

— О печке.

— Госсссподи… — Лин поднял глаза. — Уж и пошутить нельзя. Буржуйка это. Стандартная. Старая. Трубы или нагаром забиты, или прогорели.

— Или и то, и другое, — добавил Пятый. — Идиотизм про крышу, конечно, можно сразу забыть. Так, пошли на улицу.

На улице к этому времени значительно потеплело, поэтому куртки побросали на террасе, и отправились за угол дома налегке. Шилд, который удрал от греха подальше, когда они начали разжигать печь, обнаружился на крыльце. Он посмотрел на Эри с явным упреком — что, мол, вы такое затеяли, и откуда столько дыма?

— Рыжий, помнишь, у Валентины была похожая печка в бане? С такими же трубами? — Пятый нахмурился. — И её муж как-то эти трубы чистил. Вроде бы. Кажется, у дымохода должна быть какая-то… то ли заслонка, то ли заглушка… чтобы я помнил…

— Видимо, когда он их чистил, меня либо вообще там не было, либо я валялся в отключке, и не застал, — покачал головой Лин. — Печку немного помню. Но она была не такая. Это буржуйка, как в караулке, а та была с баком для воды.

— Но трубы такие же, — уверенно сказал Пятый.

— Да, трубы такие же, — согласился Лин. — Железные. А ну-ка…

Заглушка на дымоходе и впрямь имелась, вот только сам дымоход оказался настолько ветхим, что трогать его было просто страшно. Саб попробовал снять заглушку, но вскоре отказался от этой идеи: понял, что если дернуть чуть посильней, труба просто останется у него в руках.

— Вот что. Надо идти в магазин, — подумав, сообщил он. — Только сперва определимся, что нам вообще в принципе требуется.

— Вода и еда, — тут же ответила Эри. — Спички.

— Зачем? — прищурился Саб. — Газетой же зажечь получилось.

— Пусть будут. Пятый, ты посмотрел, что с трубой, которая под раковиной?

— Когда? — пожал плечами Пятый. — Не успел, одну минуту.

Он ушел обратно в дом.

— Потом нам надо узнать на счет труб, и на счет…

— Труба треснула, — сообщил Пятый. — Но, думаю, можно починить. Или заменить, или что-то другое придумать. У крана, видимо, сорвано что-то, вода к нему перекрыта. Там всё, мягко говоря, не новое.

— Ага, — кивнула Эри. — Нам нужна труба под раковину, кран, и трубы для печки.

— И еще куча всего, — задумчиво произнес Пятый. — Потому что, насколько я помню, не такое это простое дело — менять трубы.

— Именно так и есть, — подтвердила Эри. — Кто в результате идет в магазин?

— Видимо, все, — вздохнул Саб. — Мы так больше донесем.

— И то верно, — согласилась Эри.

* * *

По дороге в магазин Пятый задумался, и стал отставать — эти трое, оживленно переговариваясь, ушли вперед, а он шел всё медленнее, и в какой-то момент остановился вовсе. Ничего, можно нагнать потом, неважно. Надо… надо хотя бы пару минут подумать в одиночестве.

«Абсурд. Сумасшедший дом. Происходит черти что, а мы словно играем в какую-то идиотскую игру, — думал он. — Обогреватель, печка, лопнувшая труба, этот участок… бред! Во что мы ввязались? Что вообще происходит? Такое ощущение, что они словно не понимают, что всё более чем серьезно. И само это место — оно совершенно неправильное, и ведь даже я, кажется, уже стал проникаться этой игрой, одно только утро вспомнить. Что мы делаем? Что я делаю? — он зажмурился. — Господи… Рыжий, судя по всему, до сих пор не отдает себе отчета о том, что мы на самом деле тогда натворили, и вообще, все они, и Эри, и Саб, и Лин, они… как с цепи сорвались, как дети… так, ладно. Сегодня же скину передачу либо Фэбу, либо Иту. Они во всей компании самые здравомыслящие. Но как объяснить, как хотя бы намекнуть? Ведь даже Берта, и та не поняла пока что, а если уж она не поняла… то есть она догадалась, что мы что-то скрываем, но давить на нас не решилась, да и не сумели бы мы на том этапе что-то дельно объяснить, и…»

— Стоп, — произнес он вслух. — Доказательства. У меня нет пока что ни единого доказательства того, о чем я хочу начать говорить. Только косвенные. Не получится.

Весенняя улица дачного поселка была пуста, ответить сейчас было некому. Они уже ушли, дошли до поворота, и скрылись за ним.

— Допустим, я скажу — и что? — шепотом произнес он. — Нет, так нельзя. Что же делать-то…

Ответом снова стала тишина.

— Или поиграть пока? Надо подумать. Мне надо подумать… — Пятый зажмурился. — А может быть… ну хоть один раз, пожалуйста… озеро, печка эта… глупость какая… можно хотя бы один раз, пока всё не начало рассыпаться на части, чтобы озеро и печка? Хотя у кого я это спрашиваю… и зачем я это делаю…

* * *

— А, так это вы купили дом Клавы? — дошло, наконец, до продавщицы. — Это который у леса, верно?

— Да, — в десятый раз ответила Эри. — Это который Клавы. Был. Который у леса.

— Ясно, — просияла продавщица. — Чего бы придумать-то вам… Как звать тебя?

— Арина, — Эри максимально доброжелательно улыбнулась, а затем шикнула на Саба, который, кажется, уже собирался открыть рот, и сказать продавщице какую-то колкость в своей обычной манере. — А вы, получается, Соня?

— Да, да, Соня я, меня тут все знают, — закивала продавщица. — Клавы, значит, дом… ох, долго пустой он стоял. Наплачетесь.

— Мы уже, — вздохнула Эри. — Нам надо трубу починить, под раковиной, кран новый поставить, и с теплом что-то придумать. Печка… ну, трубы, словом, нужны.

— Труб нету, — развела руками продавщица. — Но я вас запишу. На следующую неделю тогда. Ты посчитай, Ариш, какие надо, оплати, а на следующей неделе привезу тебе.

— Может, мы сами это сделаем? — резонно, как ему казалось, спросил Саб. — Ждать неделю?

— Как вы сами привезете? — удивилась продавщица. — Это же база, она же оптовая, для магазинов. Не продадут вам. И кран не продадут.

— Понятно, — кивнула Эри. — А сейчас нам как? До следующей недели-то?

— А вы у Георгия обогреватель напрокат возьмите, — вдруг посоветовала продавщица. — У него точно есть. Только я сейчас посмотрю, что он за прокат берет. Кран так и вообще ерунда, из колодца водичку берите пока, дел-то.

Она вытащила из-под прилавка толстую потрепанную тетрадь, и принялась неторопливо перелистывать засаленные страницы.

— Г… г… г… Георгий, угу. На прокат дает палатку, шестиместную, резиновую лодку, снасти для рыбалки, кувалду…

— Кувалда нам не помешает, — задумчиво произнес Лин, и тут же получил незаметный подзатыльник от Саба.

— Лом большой…

— Тоже полезная вещь, — кивнул Лин. — Что ещё?

— Обогреватель, вентилятор, детективные книги, сачок для яблок, патрубки, универсальный ключ, газовый ключ…

— Так почем обогреватель? — прервала её Эри.

— Да погодите вы, — отмахнулась продавщица. — При чем тут «почём»? Это же прокат! Берет он изоленту синюю, красную, клейкую пленку, фреон для холодильников, это который в колбах, ну, для замены, по сезону мёдом может взять, грецкими орехами, и… да и всё. Обогреватель… так… фреон и четыре изоленты, это на неделю если брать. Если дольше, то два фреона, и восемь изолент.

— И почем изолента? — уточнила Эри. — И фреон?

— Фреон вообще последний остался, — продавщица вытащила откуда-то пыльную колбу. — Он весь скупил. Сто раз ему говорила: поменяй ты этот холодильник, хватит уже маяться — он ни в какую. Изолента… так… по сорок копеек. Фреон восемь рублей.

— Нам тоже нужна изолетнта, — Пятый, который вошел в магазин немногим позже, подошел к Эри. — Трубу, которая для воды, тоже надо заказывать, так? Вместе с краном?

— Вот, а брат-то ваш понимает, — улыбнулась продавщица. — Что, течет?

— Течет, — подтвердил Пятый. — А что за клейкая пленка?

— Да вон она, это парники чинить, — продавщица глянула куда-то в угол. — Ей не сезон пока. Которая прозрачная, квадратиками. Хилая она только очень, и держит плохо. Но всё равно берут, огурцов-то всем охота поесть.

— Ой, а семена у вас тоже продаются? — вдруг сообразила Эри. — Огурцы там, помидоры…

— Нет, Арин, нету у меня. В город поезжай, там купишь. Я такого не держу. С вас, значит, десять рублей получается.

— Не, с нас больше получится сейчас, — возразил Лин. — Продукты нам надо. И воду. И расскажите, как найти этого Георгия, а то мы до ночи будем бегать по поселку с фреоном и изолентой.

* * *

Чинить трубу в результате остались Эри и Лин, а Пятый с Сабом отправились искать дом неведомого Георгия — телефон, по словам продавщицы, он в этом месяце не оплатил, забыл, наверное, поэтому позвонить ему невозможно, придется пешочком идти и на месте говорить. Поселок, впрочем, был совсем невелик, поэтому дорога много времени не заняла — но Саб, заметив, что Пятый как-то излишне задумчив, решил, что можно остановиться, и немного поговорить.

— Что с тобой такое? — напрямую спросил он, когда они присели на ветхую лавочку у чьей-то запертой калитки. — С утра был нормальный, а теперь нет, я же вижу. Что-то случилось?

— Всё в порядке, — покачал головой Пятый. — Правда. Всё в порядке.

— Не верю, — покачал головой Саб. — Врать у тебя не очень хорошо получается.

— И не думал даже, — покачал головой Пятый. — Просто… — он запнулся. — Это всё как-то неправильно. Особенно на фоне происходящего.

— Что именно неправильно? — нахмурился Саб.

— Вот это всё, — Пятый обвел взглядом улицу. — Вообще всё. И то, что мы тут находимся. Да, мы согласились на это, но… Саб, неужели ты не понимаешь, что это ошибка?

Саб задумчиво посмотрел на Пятого.

— Я не думаю, что это ошибка. Да, тут странно, но… если нет других вариантов — этот, по-моему, оптимален.

— Я не о том, — Пятый тяжело вздохнул. — Не могу пока объяснить, но…

— А ты попробуй, — предложил Саб. — Слушай, либо ты будешь говорить, либо прекращаем это. Неконструктивно, не по делу, ни о чём.

— Лучше прекратить, наверно, — согласился Пятый. — И я бы хотел сегодня скинуть сообщение или Иту, или Фэбу. Мне нужно кое-что понять. Хотя бы попытаться.

— Ну так скинь, кто тебе мешает? — удивился Саб. — Знаешь, мне категорически не нравится, когда начинаются вот такие разговоры. Правду ты говорить не хочешь. По делу ты говорить не хочешь. Мне, — он сделал ударение на слове «мне», — ты тем более ничего говорить не хочешь, а это неприятно вдвойне. Поверь, в моей жизни и так было слишком много недомолвок и вранья, и теперь…

— Саб, я не собирался тебе недоговаривать что-то или врать! Я просто сам не понимаю, и даже не знаю, как объяснить… но… то есть…

— Ну?

— Вот что, — Пятый встал. — Давай так. Сегодня скину сообщение, и, как только получу ответ, и хоть что-то пойму, тут же расскажу, — предложил он. — Пойдет?

— Ладно, — сдался Саб. — Слушай, тебе тут хоть нравится?

— Пока не понял, — признался Пятый. — Не знаю. Ощущения странные, тебе так не кажется?

— В принципе, кажется, — неохотно признал Саб. — Как-то это всё не очень естественно.

— Вот именно, — кивнул Пятый. — Именно что не очень.

* * *

Нужный дом не заметить было невозможно — он сильно выделялся среди своих собратьев. Так же, как и купленный ими участок, этот находился на краю, рядом с лесом, но выглядел абсолютно иначе. Во-первых, участок оказался довольно сильно захамлен всем подряд, во-вторых, на нем находилось полно старой техники, непонятно для чего предназначенной, и, в-третьих, сам дом был не похож на другие. Он имел два полных этажа, а не мансарду, был выкрашен в ядовито-зеленый цвет, а еще у него на крыше имелось аж три флюгера, и…

— Это что, громоотвод? — с удивлением спросил Саб, подняв голову. — На крыше? На деревянном доме?

— Да, странно, — согласился Пятый. — Он что, сгореть хочет?

— Эй! — крикнул Саб. — Георгий! Мы от Сони, она сказала, вы на прокат обогреватель дать можете!..

Ответом ему была тишина.

— Ладно, подождем, — пожал плечами Саб. — Слушай, что это за хреновина у него за домом?

Пятый присмотрелся. Кажется, за домом находилось что-то большое, но рассмотреть не представлялось возможным, мешали густые высокие кусты, которые даже без листьев основательно перекрывали обзор.

— Какой-то белый сарай, — проговорил, вглядываясь, Пятый. — Или ангар. Но явно большой.

— И ещё какой большой, — Саб привстал на цыпочки. — Нет, не видно… Эй! Георгий! — снова крикнул он. — У нас дело к вам, мы от Сони!

Окно на втором этаже приоткрылось.

— Поэтому нужно так орать, что вы от Сони? — недовольно спросил мужской голос. — Я спал, день же. Можно хоть одеться?

— То есть он что, спит днём? — удивился Саб, когда окно закрылось. — Интересно, почему.

— Может быть, он работает по ночам? — без особой уверенности спросил Пятый. — Хотя… это же дача. Маловероятно.

— Да, загадка, — согласился Саб. — Давай, доставай, что там для него.

Через несколько минут Георгий, одетый в старые, потрепанные брюки и рабочую куртку, вышел к ним.

— Прокат, что ли? — спросил он. — От Соньки?

— Именно так. У нее там написано, что прокат обогревателя стоит баллон фреона и четыре изоленты. Это так?

— Еще бы сигарет пачку, — прищурился Георгий. — И шкалик ноль двадцать пять. Ну да ладно, так и быть, обойдусь в этот раз газом и липучкой.

Пятый украдкой разглядывал собеседника. На вид лет семьдесят, но еще весьма крепок и боек — прямая спина, цепкий взгляд, широкие плечи. Видимо, здоровый, раз без ущерба для себя может запросто зимовать на даче. Интересно, чем он тут занимается? Неужели только хозяйством?

— Только обогреватель нужен? — деловито поинтересовался Георгий. — Клавкин дом купили, значит, и только обогреватель?

— Пока да, — осторожно ответил Пятый. — А почему вы сказали — только?

— Потому что в этих руинах одним обогревателем дело не обойдется, — хмыкнул Георгий. — Мой вам совет — прикупите у Соньки коробку изоленты сразу.

— Зачем? — с подозрением спросил Саб.

— Затем, что это валюта, — наставительно сообщил Георгий.

— Я всегда думал, что валюта — это водка, — заметил Пятый.

— Правильно. Но то — жидкая валюта, а это — синяя. Это вы сейчас хорошо приехали, а будет сезон, так её днем с огнём не сыщешь, — объяснил Георгий. — Всем нужна, и нигде нету.

— Хорошо, спасибо за информацию, — Саб улыбнулся. — Меня Сергей зовут, если что.

— А малохольного как? — прищурился Георгий.

— В смысле, малохольного? — не понял Саб.

— Это, видимо, про меня. Обычно меня звать не надо, сам прихожу. А в паспорте Павлом был записан, насколько помню, — Пятый чуть опустил голову. — Но почему малохольный?

— А ты не туберкулезный разве? — удивился Георгий. — Тощий такой, бледный. У нас такие тут дачи снимают временами, и правильно. На воздухе оно быстрее проходит.

— Нет. Спасибо за участие, но — нет, — Пятый дернул плечом. — Мы с братом просто такие от природы, тощие.

— А вас сколько приехало-то? — с интересом спросил Георгий.

— Четверо. Брат с женой, и мы — это шурин наш двоюродный, — Пятый указал на Саба.

— Ага, семейством, значит, — покивал Георгий. — И к Москве поближе… ну, дело ваше. Как же вас угораздило Клавкин дом-то купить? Они же блаженные были, что она, что муж её.

— В смысле? — нахмурился Саб.

— Ну, в смысле, дом этот… — Георгий осекся. — Не, дом-то крепкий, но… такой он…

— Какой? — требовательно спросил Саб.

— Не такой он, как все, — туманно ответил Георгий. — И стоял пустой долго.

— Что стоял — мы уже догадались, — вздохнул Пятый. — А так дом как дом, ничего там особенного нет.

— Ну, нет, так нет, — пожал плечами Георгий. — Ладно, сейчас обогреватель принесу вам.

Глава 5 Первая загадка старого дома

5

Первая загадка старого дома

Следующие несколько дней ушли на организацию какого-никакого быта, который Саб, любивший комфорт, объявил, разумеется, никаким. Саб был недоволен, хоть и старался пока что сдерживаться. В общем и целом ему вроде бы даже начинала нравиться такая жизнь, но вот всякие мелочи откровенно бесили. Привыкший к существованию в высокой пятерке, Саб маялся из-за отсутствия горячей воды, необходимости включать и выключать обогреватель (который, к слову, имел весьма норовистый характер, и систематически норовил ударить током того, кто к нему прикасался), ему категорически не нравилось самостоятельно готовить еду, которую он, по его словам, сам даже в худшие годы не готовил, и так далее, и тому подобное. А вот для Эри такая дачная жизнь оказалась не просто привычной, нет, по её словам, они «роскошно устроились» — потому что дом был гораздо больше её собственной дачи, да еще и сарай, и ванная комната, пусть пока что и не действующая… словом, Эри была довольна. Пятый и Лин по большей части отмалчивались, кажется, они либо еще не разобрались окончательно в том, что чувствовали, либо им было всё равно, как жить. Немногим позже выяснилось, что всё равно.

— Нормально, — пожал плечами Пятый на вопрос Эри о том, как им здесь. — Нет, правда. Всё нормально.

— Так же, как на Окисте? — уточнила Эри.

— Ну да, наверное, — Пятый на секунду задумался. — Видимо, так же. Понимаешь, мы же привыкли…

— К чему? — нахмурилась она. Пятый посмотрел на неё — потемневшие от внезапного волнения глаза, словно она боится ответа. Это так важно? Для неё — вот такая ерунда действительно настолько важна?

— К отсутствию условий, — он задумался. — Если они есть, хорошо. Если их нет — ну нет и нет, и что с того. К тому же последние годы мы про такие вещи вообще не думали.

— Но на Окисте всё было в разы проще, и, кажется, вы оба ничего против не имели, — заметила Эри.

— Согласен, — кивнул Пятый. — Так и есть, ты права. Не имели.

— По-моему, ты где-то витаешь, — заметила Эри.

— Вообще да, — признался Пятый. — Я тут Иту кое-что отправил, а он мне кое-что ответил… Слушай, дай мне подумать, а?

— Дам, конечно. Но все-таки я хотела узнать твое мнение о доме, и о том, что ты вообще про это всё думаешь. Ведь это наш дом. Не чей-то. Наш. Понимаешь?

Пятый нахмурился, вздохнул.

— Кажется, я ещё не осознал, что это так. И… я бы не сказал, что он такой уж наш. Мы его купили, верно. Тут хорошо. Но его строили другие люди, и… Ты понимаешь, что в любой момент может случиться так, что нам придется отсюда уйти?

— В любой момент? — удивилась Эри. — Подожди, ребята же говорили, что год, или полгода, но…

— Ты просто последнее сообщение от Ита не видела, — вздохнул Пятый. — Оно личное, но на счет вероятности того, что придется сорваться с места, он написал тоже.

— И ты молчал?!

— Я просто не успел сказать, потому что только час назад сам прочел, — объяснил Пятый. — Смотри, что получается.

* * *

«Письмо» в этот раз было не очень длинное, Ит, по всей видимости, торопился, и поэтому писал кратко, сжато, только по делу. Первым блоком он рассказывал, что они все, включая Берту, согласились войти в исследовательскую миссию, по особому приглашению Королевы, поэтому связь через «собак» будет всего два месяца, дальше останется только трансивер, да и то нечасто, при случае. Совершенно верно, это экспедиция, и она будет идти в вашу область, поэтому, скорее всего, именно эта экспедиция их позднее и подберет — не исключено, что данный этап работы, с заходом в нужную зону, составила сама Королева. Искать планируется внецикличные миры, а ещё Королева, по всей видимости, делает собственную карту заселенных миров другого Круга, не нашего. Пока что без подробностей, но, судя по всему, будет любопытно. Вторая часть «письма» предназначалась Пятому, в ней Ит по большей части отвечал на вопросы.

— Могу прочесть, если интересно, — предложил Пятый. — Но там… как бы сказать…

— Скажи, как есть.

— Там не очень понятно, если не знаешь, о чем речь.

— А ты объясни, — Эри видела, что Пятый слегка «подвисает», то есть излишне о чем-то задумывается, и решила поторопить события.

— Ладно. Смотри.

«Ты спрашивал, были ли какие-то маркеры управления процессом. Да, были. Но исключительно спонтанные. То есть контролю это не поддавалось, равно как и логике. Пример — ни с того, ни с сего вернулся наполовину снесенный барак и детская площадка, которая была с ним рядом. Я понимаю, что это полный абсурд, просто гулял с детьми, увидел, что происходит — барак ломали — расстроился, вернулся домой, и слёг с головной болью. Утром туда сходил, кажется, Скрипач, и барак был на месте. И детская площадка тоже. Что и как именно я в тот момент изменил, я не знаю. Но изменил — точно. Мне интересно твоё мнение, причем именно как мнение Сэфес высокого уровня. Можно ли это вообще считать маркером, и соотносится ли это как-то с тем, о чем мы говорим?»

— Не поняла, — призналась Эри. — И о чем вы говорили?

— О том, что наблюдение влияет на процессы, — пояснил Пятый. — Весьма широко распространенная и хорошо известная вещь.

— Ты о квантовой физике? — удивилась Эри. Пятый покачал головой.

— О ней тоже, но в данном случае — нет, — ответил он. — То есть не только о ней. Наблюдатель может вмешиваться в процесс, но вмешательство не есть управление. Про корпускулярно-волновой дуализм ты слышала?

— Разумеется, — хмыкнула Эри. — Я, конечно, дура, но даже я про это слышала. Объекты, которые могут вести себя и как волны, и как частицы.

— Верно, — кивнул Пятый. — Это довольно просто. И немного похоже на механизм, который он описывает, согласись.

— Наблюдение за бараком вернуло барак? — удивилась Эри.

— Скорее, восстановило его структуру, — поправил Пятый. — Сам понимаю, звучит, как полный бред. И тем не менее.

— Барак Шредингера, — пробормотала Эри. — И детская площадка Шредингера. Да, странно как-то.

— Но это сработало. И принцип тот же самый, — объяснил Пятый. — Он… восстановил наблюдение, понимаешь? Пока он наблюдал, или пока объекту казалось, что он наблюдал, он оставался в состоянии «есть наблюдение». Как только снял — перешел в режим «наблюдения нет». Оттуда и вопрос про влияние и маркеры. Потому что говорим мы кое о чем покрупнее барака. Потому что Ри, по сути дела, пытается создать именно наблюдение, как бы глупо это не звучало. Но он совершил ошибку, и мы пытаемся понять, к чему она рискует привести.

— А Ри совершил ошибку? — удивилась Эри.

— Да, — кивнул Пятый. — И, как мне кажется, ему в этом помогли. Думаю, ты догадалась, кто именно.

— Так в чем ошибка? — спросила Эри с интересом.

— В том, что он начал наблюдение с макро-процессов. То, чем он занят — это нечто большое и глобальное. Мне кажется, что Ариан сильно напуган, поэтому и молчит.

— Ясно… — протянула Эри. — Слушай, а ты не просил у него, что там с Мотыльками?

— Ит пишет, что они заберут тела с собой, — Пятый вздохнул. — Хорошо бы у них удалась эта затея с возвращением. Впрочем, нам сейчас не до того. Хотя бы потому что на это мы никак повлиять не можем, хоть наблюдай, хоть не наблюдай.

— Вот это ты верно подметил, — кивнула Эри. — Барак он смог вернуть. Так? Но почему он тогда не может сделать что-то действительно нужно и важное? Или вы оба… ладно, ладно, молчу. Пошли, чаю попьем, а то что-то холодает под вечер. Когда же приедут эти проклятые трубы? Хочу печку. Обогреватель этот ни о чём.

* * *

На следующей неделе дела наконец-то пошли на лад. Во вторник привезли трубы, поэтому в среду занялись установкой — поэтому среда вышла, по общему мнению, творческой, потому что печку хотели все, а о том, как устанавливать трубы, не имел представления никто. К полудню кое-как разобрались, а дальше началось, по словам Саба, «самое интересное» — потому что выяснилось, что для установки нужна, как минимум, лестница, которую нашли за сараем, и которую к делу применить оказалось невозможно по простой причине: она сгнила. Приняли решение — сколотить новую из подручных материалов, и следующий час все бродили по участку в поиске этих самых материалов. В общем, с грехом пополам, лестницу все-таки сколотили из двух разномастных досок и кучи обрезков покороче, благо, что обрезки отыскались в сарае, почему-то под дровами. Следующие два часа разбирали старую конструкцию, причем во время разборки Лин умудрился свалиться с лестницы дважды. Первый раз он рухнул на землю, в обнимку с куском отвалившейся трубы, и едва не зашиб этим куском стоявшего рядом Саба, а второй раз он свалился на крышу, и пробил ногой лист шифера — значит, теперь предстояло чинить ещё и крышу. По счастью, Эри уже знала, что несколько запасных листов шифера стоят за домом.

Кое-как, уже ближе к вечеру, трубу установили. Затопили печь, и получили новую порцию дыма — в этот раз действительно из-за не открытой заслонки. За неоткрытую заслонку следовало сказать спасибо Пятому, которого попросили открыть, но он записывал новое сообщение для Ита, и забыл, что попросили. В результате и сообщение записано не было, и дым выгоняли почти час. Затопили снова, и, о чудо, в этот раз дыма уже не было, а от печки вскоре потянуло по дому живым сухим теплом.

— Наконец-то, — с облегчением вздохнула Эри. — Наконец-то можно будет ночью спать не в куртке. А говорят, счастья на свете не бывает.

— Ещё как бывает, — подтвердил Саб. — Ну что, пошли чинить крышу?

На крышу, в отместку за неоткрытую заслонку, послали Пятого — ему следовало снять сломанный шифер, выдернуть гвозди (запасных не имелось, поэтому предстояло ещё и выпрямлять старые), пристроить на место новый лист, и аккуратно прибить его. Время, впрочем, было уже вечернее, все устали, поэтому Саб, подумав, предложил:

— Давайте сегодня только снимем, а новый завтра положим? Дождя вроде быть не должно.

— Давайте, — тут согласился Лин, который уже хотел есть. — И вообще, вы тут сами давайте, а я пойду воду поставлю.

— Воду для чего? — уточнила Эри. — Что на ужин делать будем?

— Неважно, для чего, главное — сперва её вскипятить, — наставительно ответил Лин. Эри вздохнула — да, с этой плиткой действительно неважно, пока вода закипит, пройдет минут сорок. — Может, макароны?

— А не надоело каждый вечер макароны? — спросил Саб. — Позавчера макароны, вчера макароны, сегодня…

— Надоело, — согласилась Эри. — Зато они быстро варятся.

— Так, всё, — решительно сказал Пятый. — Я на крышу. Саб, держи лестницу.

Конструкция у них и впрямь получилась весьма шаткая, если не держать, можно и свалиться. Кое-как поднявшись, Пятый перебрался на крышу, и осторожно встал на доски обрешетки — с его небольшим весом даже эти тонкие доски держали вполне неплохо. Сбросил на землю первый обломок шифера, затем второй, третий… постепенно прореха в крыше увеличилась, и стало видно, что под скатом, кроме утеплителя, есть ещё кое-что — раньше увидеть то, что там лежало, мешал шифер.

— Ого, — Пятый присел на корточки. — Ребята, тут какие-то папки с бумагами. И коробки…

— Да? — удивилась Эри. — Где?

— Ближе к стене, — пояснил Пятый.

— К какой стене? — не понял Саб.

— К внешней.

— Погоди. Как они туда попали? — удивилась Эри. — В мансарде же нет никаких дверок, чтобы туда что-то положить…

Мансардой, равно как и вторым этажом пристройки, они пока не пользовались — слишком холодно. Но поднимались неоднократно и, конечно, всё видели. Если верхняя комната пристройки выглядела обитаемой — в ней стояли две кровати и висели занавески на окнах — то узкая, несуразно длинная мансарда выглядела нежилой. Кроме старых чемоданов с ветхим тряпьем, валявшихся в углу, в ней не было ничего — ни мебели, ни даже света. Судя по всему, бывшим хозяевам мансарда служила складом для ненужных вещей, и проходом на большой балкон, являвшийся крышей холодной террасы.

— Стой пока там, я поднимусь, — сказала Эри решительно.

— Не надо, тут некуда, — начал было Пятый, но Эри его перебила:

— В мансарду, из дома. Стой, говорю.

Она скрылась за углом.

— Лестницу, как я понимаю, можно уже не держать, — заметил Саб. — Что там за папки такие?

— Картонные, — Пятый присел, запустил руку между досок обрешетки, и вытащил на свет верхнюю папку. — Пыльные. Старые.

— А внутри что? — Саб отступил на шаг. — Ты поосторожнее, все-таки довольно высоко.

«Довольно высоко» получалось из-за того, что фундамент у дома оказался неожиданно высоким, почти метр, да и потолки были отнюдь не низкими. Метра три, а то и больше, прикинул Саб. Пятый попробовал развязать узел, но завязки папки не поддавались.

— Не могу, давай ты лучше, — попросил он. — Поймаешь?

— Бросай, — кивнул Саб. Через секунду папка оказалась у него в руках, Саб чихнул. — Не получится, проще будет разрезать.

— Эй! — крикнула Эри. Голос её звучал глухо. — Пятый, ау!

— Я тут, — откликнулся он. — Ты где?

— Внутри, смотрю на стену. Ничего нет, ни дверки, ни панелей съемных. Доски наглухо прибиты, по всей мансарде, — голос Эри отдалился, затем хлопнула дверь, и она вышла на балкон, примыкавший к крыше. — Что же это получается? Папки туда засунули, когда дом строили, что ли?

— Не обязательно, — возразил Пятый. — Могли и позже положить, а потом заколотить обратно.

— Интересно, что там, в этих папках? — Эри задумалась. — Зачем так прятать какие-то бумаги?

— Можно прочитать и понять, — пожал плечами Саб. — Да, мне это тоже кажется странным. Особенно если учесть, что этот мир… как бы сказать…

— Беззубый, — процитировал Пятый слова самого Саба. — Действительно, странно. Ну что делаем? Спускаем это всё вниз?

— Давай, — согласилась Эри. — Или кидай мне сюда, на балкон.

— Зачем? — резонно поинтересовался Саб. — Вниз проще.

Из-за угла вышел с довольным видом Лин.

— Вода вскипела, — сообщил он. — Что варим?

— Как — вскипела? Уже вскипела? — удивился Саб. — Ты что-то сумел сделать с этой плиткой?

— Дурак ты, — снисходительно ответил Лин. — У нас печка топится, я на печку кастрюлю поставил. Так что варим-то? Может, гречку?

— Никогда не пробовала гречку с кильками в томате, но ладно, это даже интересно будет, — Эри задумалась.

— А это что? — Лин заметил у Саба в руках папку.

— А это мы тут кое-что интересное нашли, кажется, — ответил Саб. — Под крышей лежат какие-то бумаги в папках. Сейчас спустим вниз, и после ужина посмотрим, что это такое.

— Ух ты, — обрадовался Лин. — Так, я побежал, а то вода выкипает…

* * *

Папок оказалось больше десятка, а ещё Пятый обнаружил две коробки, плотно набитые разрозненными листами. Там всё было вперемешку — машинописные страницы соседствовали с рукописными, иногда это все дело оказывалось переложено картонками, испещренными какими-то формулами; в одной коробке обнаружилась металлическая пластинка со сложной гравировкой. Папки и коробки интриговали — но сперва, конечно, решено было поесть, потому что последний раз ели утром.

В доме стало совсем тепло, на печку Лин водрузил теперь чайник, старый, темный, с изогнутым носиком. Чайник этот он нашел позавчера в сарае, отчистил, убедился, что чайник цел, и, разумеется, чайник пошел в дело — на их компанию он оказался в самый раз.

Кашу Лин, конечно, по неумению слегка сжег, но всем было на это наплевать — потому что проголодались, и были согласны даже на кашу «с румяной корочкой», как сказал Лин. К каше Саб открыл две банки килек, дальше последовало распределение: Эри и сам Саб ели кашу с рыбками, а Пятый и Лин — с томатным соусом из тех же банок.

— Это не дело, — в который уж раз сказал Саб. — Хватит этого… как его…

— Цирка, — подсказала Эри. — Ну правда. Надо уже начинать все-таки есть нормальную еду.

— Это нормальная еда, — Пятый указал на свою тарелку. — Вполне хорошая еда.

— В ней белка не хватает, — возразил Саб. — Кого туберкулезником назвали?

— Ну, меня, — пожал плечами Пятый. — И что?

— А то, что надо расставаться уже с этими старыми привычками, — отрезал Саб.

— Я не могу есть то, что раньше бегало или плавало, — Пятый вздохнул. — Оно живое. Было.

— И что с того? — пожал плечами Саб.

— То, что не могу.

— И я тоже не могу, — добавил Лин. — Саб, у тебя в тарелке рыбка с глазками. Ты глазки тоже будешь есть?

— Ты осточертел мне с этими глазками, — Саб разозлился. — Каждый раз одно и то же. Да. Буду.

Он подхватил кильку на вилку, и демонстративно отправил в рот.

— Но яичницу-то вы едите, — подначила Эри. — А яйцо…

— Яйцо не бегало, — отрезал Лин решительно. — Это вообще одна клетка.

— И ты её съел. А клетка, между прочим, тоже живая, — заметила Эри.

— Ты сейчас договоришься до того, что они и яйца есть перестанут, — резонно заметил Саб. — Поосторожней, детка. Они же чокнутые.

— Вот спасибо, — покачал головой Лин. — А я им кашу варил, старался. И такая благодарность.

Пятый с сомнением посмотрел на кильку, лежащую на краешке тарелки Эри.

— Это хотя бы вкусно? — спросил он.

— Неплохо, — ответила та. — Ты же имитацию рыбы ел?

— Ну да, — кивнул Пятый.

— Одно и то же, разницы не вижу, — Эри на секунду задумалась. — Ну попробуй, ну что тебе стоит?

— Давай в другой раз, — попросил он. — Я же понимаю, надо. Но… не получается пока.

— Как бы я хотел взять эту вашу Айкис за ноги, и треснуть головой об стенку, — проворчал Саб. — Это до какой степени надо было промыть мозги и поуродовать организмы, что вы, даже с голоду умирая…

— У нас блокировка стояла на животные белки, за некоторыми исключениями, — напомнил Пятый. — Её, правда, потом сняли, но всё равно.

— Ребят, страшно, — признался Лин после недолгого молчания. — Мы всё понимаем, но страшно. Последствия были… хреновые, в общем. Да, мы знаем, что сейчас ничего не будет, но пока что проверять не хочется.

— Ладно, — сдался Саб. — Но в следующий раз — обязательно.

— Хорошо, — согласился Пятый. — Так что там с бумагами?

* * *

Папки пока что сложили на холодной террасе — прежде, чем смотреть, что в них, следовало хотя бы протереть папки от многолетней пыли. Папки не были пронумерованы, никаких пометок на их обложках не имелось, поэтому выбрали пару папок наугад, и вернулись в теплую комнату. Теперь в ней стало по-настоящему уютно, и все, особенно Саб, приободрились — оказывается, с печкой можно вполне нормально существовать на даче даже ранней весной.

— Вот починим обогреватель в ванной, который для воды, и будет совсем хорошо, — говорила Эри, возясь с завязками первой папки. — Блин, какие-то морские узлы, не получается ничего!

— Может, разрезать? — предложил Саб.

— Давай вилкой подцеплю, — сказал Лин. — Во, пошло… так, а это откуда тут торчало-то?.. а, вот отсюда. Всё, — объявил он. — Развязано. Давайте вторую.

Со второй папкой проблем не возникло, то ли узел там был попроще, то ли Лин приноровился, но справился он за полминуты. Эри открыла первую папку, и вытащила на свет несколько пожелтевших хрупких листов.

— Хм… — протянула она. — Какие-то чертежи.

— Дай, — попросил Саб. Взял лист, присмотрелся. — Это поэтажный план дома.

— Этого дома? — с интересом спросил Лин.

— Именно этого, — подтвердил Саб. — Вот сам дом, вот пристройка, вот терраса. А это что? — он нахмурился. — Похоже на динамические пропорции…

Пятый взял у него лист, на секунду задумался, потом вдруг улыбнулся.

— Ну? — требовательно спросила Эри.

— На первый взгляд ничего особенного, если не учитывать того, что этот дом, оказывается, построен по золотому сечению. Это расчеты, причем совсем не сложные. Прямоугольник — это та часть дома, в которой мы сейчас сидим, и она соотносится с квадратом, который пристройка.

— А терраса? — с интересом спросила Эри.

— Если я правильно понимаю, это фрагмент звездчатого десятиугольника. Четыре окна и дверь, — напомнил Пятый. — Интересно. Необычный дом нам достался.

Саб задумчиво посмотрел на него.

— Может быть, — сказал он. — Но зачем это сделано?

— У строителей было образование и чувство прекрасного, — предположил Лин.

— Или они преследовали какую-то цель, — заметил Саб. Он вытащил из папки ещё один лист. — А тут уже пропорции по вертикали. Стены, фундамент… Пятый, ты был прав, это действительно десятиугольник. Вернее, его половинка. Только они почему-то сделали дверь сбоку, в плане она в центральной части, между окнами.

— Видимо, это не очень удобно, — предположила Эри. — Если так сделать, полезная площадь потеряется. И вещи вешать будет некуда.

На стене террасы, рядом с входом, действительно имелась внушительных размеров вешалка и подставка для обуви. Будь вход в центре, её некуда было бы разместить.

— Ну да, верно, — согласно кивнул Лин. — Так и есть.

— Там такого много, — Эри взяла папку в руки. — Смотрите, ещё планы. Вид сверху на готовую постройку…вот же дотошные люди, они даже мелочи тут пишут! Совсем мелочи, про то, сколько надо гвоздей на обрешетку. Поштучно.

— Может, у них денег мало было? — предположил Лин. — Экономили на гвоздях?

— Скорее, ответственно подходили к делу, — возразил Саб. — Это всё ещё и от руки начерчено, я только сейчас понял.

— Я это сразу понял, ты просто не привык в двойке жить, — заметил Пятый. Он взял с кровати другую папку, раскрыл. — А вот это уже действительно странно.

— Что странно? — не поняла Эри.

— Почерк так себе, но попробую разобрать, — Пятый присел на край кровати, положил папку рядом, вытащил верхний лист. — Сейчас… «…достаться дочери. Если ты, Светлана, по нелепой случайности нашла эти записи, не трудись, не читай, просто спали их, как спалила до того свою жизнь. Не пытайся ничего понять, ты всё равно не разберешься».

— Ого, — с восхищением произнес Лин. — Хорошие у них в семье отношения были.

— Не мешай, — попросил Пятый. — Это просто записка, которая лежала сверху. Видимо, та, которая это писала, не хотела посвещать дочь в то, чем занималась. По крайней мере, пишет она именно про это. Секунду. «К моему огромному сожалению, ни Володенька, ни я не доживем до того момента, как это произойдет, да и все наши усилия не привели ни к чему. Боюсь, он уйдет первый, никем не понятый и не принятый. И мне очень обидно, что я тоже, следом за ним, лягу в эту землю, и некому мне передать ни свои знания, ни опыт. Светлана, ещё раз повторю — сожги эти записи, если найдешь. Мне жаль, дочка, что отношения у нас не сложились, но ты помни, что я любила тебя, как могла. Прощай». Н-да… — протянул он. — Как-то даже немного неудобно это читать.

— Штаны через голову надевать неудобно, — возразил Лин. — Светлана эта, как и хотела её мать, ничего не нашла, от дома, пусть и не сразу, избавилась. Разве нет?

— Может быть, стоит передать через Зою это письмо ей? — спросила Эри.

— Не нужно, — твердо ответил Саб. — Лишние проблемы, да и написано это на тот случай, если найдет. Она не нашла. Так что тему можно закрыть. Рыжий, притащи ещё одну папку, есть у меня предположение, хочу проверить.

Предположение Саба оказалось верным — похожие записки лежали во всех папках, на самом верху, и в обеих коробках. После их обнаружения Эри сдалась — не надо, так не надо. Они отнесли остальные папки обратно на террасу, и принялись изучать содержимое первой.

— Почерк ещё хуже, — сообщил Саб десятью минутами позже. — Это, видимо, пишет не женщина, а её муж. Сплошные расчеты, и, убей бог, я не пойму, что он считает.

Лин взял у Саба страницу. Посмотрел.

— Ахинея какая-то, по крайней мере, это фрагмент, — сказал он, впрочем, без особой уверенности в голосе. — Пятый, глянь.

— Да я уже другое гляжу, — отозвался тот. — Ты не понял, что это?

— Нет.

— А я понял.

— И что?

— Это лингвистический анализ. Только у нас нет исходников, которые он анализирует, — Пятый покачал головой. — Только словосочетания сбоку выписаны, и всё. Эри, посмотри, там в папке могут быть бумажки с текстом. Есть?

— Нету, — через пару минут отозвалась Эри. — Только такие же листочки, как те два.

— Да, загадка, — пробормотал Лин. — Не знаю, кто у них была дочь, и что он тут анализировал, но семейка, кажется, была с прибабахом.

— Может быть, он был лингвистом, — предположила Эри. — Это просто какие-то его рабочие заметки.

— Угу, именно поэтому их спрятали в недоступном месте, чтобы потом сжечь, — съязвил Лин. — Как же. Хотя, может, и был. Так, что там ещё есть?

Следующая папка оказалась интереснее, потому что в её содержимом разобраться было на первый взгляд проще: машинописные листы, разделенные полосками папиросной бумаги, содержали более ли менее связный текст, который в первый момент показался всем художественным. То ли рассказ, то ли повесть. Но уже на третьей странице стало ясно, что описывается тут вполне реальная поездка, в которую отправились супруги, оставив ребенка своим родителям. И поездка эта…

— Я бы так не смогла, — покачала головой Эри. — Даже в молодости. Они едут… в Азию, да?

— Да, — подтвердил Пятый.

— На перекладных, пересаживаясь с поезда на поезд, а если поезда нет, то на автобус, или вообще идут пешком. Смелые люди были.

— Или глупые, — пожал плечами Саб. — А зачем они туда едут, не сказано?

— Пока что она пишет, чтобы «увидеть своими глазами и убедиться», — процитировала Эри. — Интересно, в чём…

— Я, конечно, понимаю, что все теперь в предвкушении, но смею напомнить, что времени уже полвторого ночи, — напомнил строго Саб. — Я обещал Фэбу, что вы будете соблюдать режим. Поэтому, — он сделал паузу, — чтение откладываем на завтра. А сейчас все спать. И не вздумайте даже пробовать меня обмануть.

— Саб, давай ещё хоть немножко, — попросила Эри. — Ну пару страниц.

— Нет, — строгим голосом ответил Саб. — Утром. Имейте терпение.

— Глупость какая-то, — недовольно сказал Пятый. — Мы тебе что, дети малые?

— Нет, вы гораздо хуже, — отрезал Саб. — Нормальные дети хотя бы ремня боятся, а вы… так, всё. Спать всем, немедленно. Завтра дел полно, если не ляжете, будете весь день ходить вареные.

…Когда недовольные Эри, Лин, и Пятый улеглись, наконец, Саб, который тоже лёг, выждал полчаса, и, убедившись в том, что все действительно заснули, встал. Накинул куртку, вышел на террасу, взял ту самую папку, с рассказом о поездке, и принялся читать. Угрызений совести он не испытывал, наоборот, сейчас он почему-то ощущал себя действительно старшим в этой компании, старшим, который железной рукой навел порядок, и теперь имеет полное право хотя бы на часок расслабиться и заняться интересным делом.

Глава 6 Дачники

6

Дачники

Знакомились с содержимым папок несколько дней, но пока что ничего путного из этого не получалось — в папках находились какие-то совершенно разрозненные, и, на первый взгляд, не взаимосвязанные сведения, точнее, фрагменты исследований. Та папка, которую открыли второй, содержала, например, энное количество листов с лингвистическим анализом — причем сравнивались непонятные документы с невнятными датировками, самих же документов или хотя бы их копий в папке не было. Пятый от нечего делать попробовал систематизировать эти бумаги, и полученный результат заставил его надолго задуматься. Получалось, что человек, делавший анализ, сравнивал документы четырехсотлетней давности с документами современными, или почти современными, и делал вывод, что процент совпадения выше, чем он ожидал. Странно? Более чем. В других папках были бумаги, к лингвистике никакого отношения не имеющие — например, длинный унылый трактат по минералогии, точнее, по каким-то окислам, которые где-то встречаются в разных концентрациях. Еще одна папка оказалась посвящена сравнительному анализу описания древних архитектурных памятников у разных авторов — причем описанию наиподробнейшему, с деталями, с цифрами, с годами. Эри досталась папка, которую она тут же передала Сабу — потому что в бумагах шла речь об ихтиологии, точнее, там было исследование поведения косяков рыб, и пути миграции этих самых рыб. Саб сказал, что прочесть-то он прочтет, но для чего это читать, он абсолютно не понимает. В следующей папке была работа по изменению климата, и предполагаемом расположении климатических зон в разные временные периоды, причем времена автора интересовали довольно отдаленные — шесть тысяч лет назад, семь, восемь. В папке лежали откопированные в очень плохом качестве карты с множеством пометок разноцветными чернилами, с обведенными и заштрихованными областями. Еще одна папка была про исследования изменения береговых линий, карт в ней тоже оказалось немало, и тоже с пометками, причем море в некоторых местах буквально усеивали разноцветные знаки вопроса. Или — какой-то залив, а рядом надпись «землетрясение?». Попалась парочка совсем уж странных папок — в одной лежали явно вырванные откуда-то листы с бесконечными столбиками фамилий, тоже испещренные пометками, в другой — схемы обжига керамики, и почему-то кирпичей, причем с пометками о температуре плавления.

— Температура плавления кирпичей? — уточнил почему-то Саб.

— Ну да, — ответил Лин, который как раз в тот момент смотрел эту папку. — А что?

— Да так, ничего, — неопределенно ответил Саб.

* * *

Заканчивалась вторая неделя их жизни в доме у леса, и жизнь эта постепенно начинала нравиться всем, включая Саба, который смирился с бытовыми мелочами, и просто радовался тому, что его окружало. От погоды, которая становилась всё теплее, до прогулок, на которые они теперь с легкостью находили время. В ближайшем обозримом будущем Саб планировал начать тренировки, и сейчас присматривал маршруты для и пробежек, и для разминки. Местность, к его неудовольствию, была ровная, но, побродив по окрестностям, он обнаружил два подходящих пологих подъема. Ладно, на первое время сойдут и они, а потом можно придумать что-то ещё.

Эри, которой тоже хотелось чем-то себя занять, принялась разбирать сарай, и нашла в нем неисправный приемник и поломанный кассетный магнитофон. В голове у нее возникал некая идея, результатом которой стало то, что из магнитофона и приемника вытащили негодную начинку, и засунули в корпуса трансивер-передатчик и волновик, для связи через «собак». Теперь оба прибора можно было не прятать, их водрузили на стол, стоявший на террасе.

— Красота, — одобрил Лин. — Но лучше присобачить на стену какую-нибудь полку, потому что скоро станет тепло, и столом можно будет пользоваться.

— Вот и займись, — тут же ответил Саб. — Молодец, хорошо придумал.

— Чёрт, — с досадой произнес Лин. — Только я, понимаешь, хотел сказать, что не умею…

— Ничего-ничего, — подбодрил Саб. — Не умеешь, знаю. Но никогда не поздно научиться.

— Ты тоже не умеешь, — напомнил Лин.

— Правильно. Но я, заметь, про полку ничего и не говорил.

Через несколько дней Эри обнаружила, что возле дорожки, ведущей к калитке, уже вовсю пробивается молодая травка, и предложила съездить в город, чтобы купить какие-нибудь семена.

— Какие семена? — спросил Лин.

— Какие-нибудь, — пожала плечами Эри. — Ну, укроп, например. Или петрушку.

— Кинзу, — предложил Саб. Кинзу он впервые в жизни попробовал на Окисте, и она ему очень понравилась. — Вырастет?

— По идее, должна, — Эри пожала плечами. — Можно ещё огурцы посадить.

Пятый, который что-то прикидывал про себя, сказал:

— У Валентины на даче, если память мне не изменяет, росли кабачки, огурцы, помидоры, и эти, как их…

— Патиссоны, — предположил Лин.

— Да нет. Блин, склероз. Ну, эти, — Пятый щелкнул пальцами.

— Морковки?

— Идиот.

— Клубники?

— Блин!!! Которые с сыром ещё делают…

— Баклажаны! — радостно воскликнула Эри.

— Точно, — кивнул Пятый. — А их сложно выращивать?

— Да, — Эри вздохнула. — У меня ни разу не получилось.

— Жалко, — сказал Пятый.

— Чего тебе жалко? — удивился Лин. — Купи в магазине баклажанную икру, и успокойся.

Икра, и баклажанная, и кабачковая, в магазине имелась в избытке. В отличие от тушенки, которую привозили только в среду и в пятницу, и тут же, не смотря на то, что народу было пока что мало, разбирали.

— Не, ты не понимаешь, — покачал головой Пятый. — То икра, а то с грядки.

— В тебе начинает просыпаться Ит, — заметил Саб. — Даже не знаю, хорошо это или плохо.

— Хорошо, — решительно сказала Эри.

— Не всегда, — возразил Саб. — Вот будем пакет формировать, спроси у Берты или у Скрипача, что они на этот счет думают. Или вспомни про циннии, когда Ит нас всех чуть не спалил с их помощью.

Эри пожала плечами.

— Спросить-то я спрошу, конечно, — ответила она, — но баклажанов с сыром и чесноком мне хочется. И с майонезом. У нас такое деликатесом считалось, я на Новый год покупала пару раз. Вкусно, но очень уж дорого.

* * *

В город планировали поехать через день, но поездку пришлось отложить — потому что на двери магазина появилось объявление. Оно было напечатано, по всей видимости, на мимеографе — стандартная форма, в которую от руки были вписаны даты и фамилии. Внизу стояла приписка — всем быть обязательно.

— Ну, раз обязательно, надо идти, — вздохнула Эри.

— Точно? — с сомнением спросил Саб. — Что нам там делать?

— Послушаем, — пожал плечами Пятый. — Просто постоим в сторонке, и послушаем. Рыжий, помнишь, Валентина на такие собрания ходила?

— Помню, конечно, — Лин погрустнел. — И ещё помню, как она нам говорила сидеть в доме и не высовываться, чтобы на глаза никому не попадаться. И возвращалась всегда злая, как чёрт. Даже Олег, и тот прятался — то в бане, то в сарае.

— И поэтому прилетало нам, — закончил Пятый. Лин кивнул. — Но сходить всё равно надо. Раз уж мы тут живем.

…Ради собрания решили приодеться — благо, вещи успели купить ещё в Москве, пусть и немного. Эри надела ярко-зеленую куртку, которую до этого дня не носила, потому что берегла; Пятый с Лином — новые ветровки из серой грубой парусины, купленные в день отъезда на вокзале, а Саб мудрствовать не стал, и решил пойти в том же, в чем ходил здесь почти всегда — коричневую приталенную куртку со множеством карманов. На его рост достать тут одежду было задачей нереальной, и Саб уже предчувствовал, что при знакомстве с кем-нибудь не обойтись без вопросов о росте. Личина — это хорошо, но даже в личине в Сабе больше двух метров. Спросят, конечно, спросят, подтвердила как-то Эри. Скажем, что ты играл в молодости в баскетбол, а теперь детишек тренируешь. Баскетболисты, они высокие, это как раз нормально. Для того чтобы быть в теме, Саб немного почитал о баскетболе, и даже побросал найденный в сарае сдутый мяч в наспех приделанное на яблоню проволочное кольцо.

— Неинтересно, — сообщил он Эри чуть позже. — Скучная игра.

— Ну, не скажи, — возразила та. — Когда команды бегают, друг у друга мяч отбирают, и кидают с большого расстояния…

Она не договорила — Саб, не поворачиваясь, кинул мяч за спину, попал точно в кольцо, пожал плечами, и пошел к дому.

— Выделывается, — заметил Лин, который возился в тот момент у сарая со старым самоваром. — Малыш, он агент. Ему действительно неинтересно, поверь.

— Надо же ему кем-то притворяться, — Эри пожала плечами. — Так какая разница?

— Наверное, никакой. Но ему неинтересно…

* * *

Собрание начиналось в три часа пополудни, и происходило оно на полянке, расположенной на въезде в поселок. Народу собралось неожиданно много — Эри предположила, что ради собрания приехали из города те, кто ещё пока что не перебрался жить на дачу, и не ошиблась. Среди бредущих в сторону полянки людей Пятый заметил Георгия, и, когда тот оказался рядом с ними, сказал:

— Здравствуйте, рады видеть.

— О, Пашка малохольный, — заулыбался Георгий. — Ну чего, подлечился малька?

— Я и не болел, — заметил Пятый.

— И брательник с Ариной, и Серега. Чего это вы, все вместе, что ли, пойти решили?

— Ну да, — кивнул Саб. — Всё равно дома делать нечего.

— Дома всегда есть чего делать, — покачал головой Георгий. — Особенно весной. Сажать-то чего будете?

— Да что получится, — улыбнулась Эри.

— Тогда на рассаду сейчас запишитесь, — подсказал Георгий. — И на плёнку. И на дуги, наверное. Дуги-то есть?

— Какие дуги? — не понял Саб.

— Для пленки которые.

— Нету. Точно нету, — Эри задумалась. — А на что ещё можно записаться будет?

— На газ, на сахар, на тушеночку, может, и на белье запись откроют, — пояснил Георгий.

— На белье? — переспросила Эри с интересом. Белье было у них больной темой — его не хватало. Отчаянно не хватало. А удовольствие стирать в тазу было ещё то, разумеется, поэтому информация о белье, которое можно купить, оказалась как нельзя кстати.

— Ну да. Подушки там, наволочки, может, майки ещё будут.

— Майки бы нам очень пригодились, — проворчал Саб. — Хорошо бы.

— На такую оглоблю, как ты, вряд ли привезут, — Георгий оценивающе посмотрел на Саба. — Баскетболист, что ли?

— Угадали, — кивнул Саб. — Бывший. Детей тренирую, то есть тренировал.

— Хорошее дело, — одобрил Георгий. — О, смотрите, Люба! И с бумажками. Ну, сейчас начнется…

— А кто такая Люба? — с интересом спросил Лин.

— Председательша наша, бессменная. Двадцать лет переизбрать не можем, — хмыкнул Георгий. — Суку такую…

На полянке между тем образовалось неровное кольцо из людей, мужики курили в сторонке, и поэтому в кольце стояли сейчас в основном женщины. Большинство было одето кое-как, видимо, ради собрания они побросали свои домашние и огородные дела. Женщины негромко переговаривались. Чуть поодаль стояла та самая Люба, низкая, полная, растрепанного вида тетка в телогрейке и в грязных спортивных штанах, а рядом с ней примостились еще две, одна пожилая, в учительских очках и длинном пальто, вторая в модного кроя синей куртке — по словам Георгия выходило, что это счетовод и секретарь.

— Начинаем, — скомандовала Люба, выходя на середину круга. — Товарищи дачники, начинаем, говорю! Мужики, вам отдельное приглашение, что ли?

Курившие побросали сигареты под ноги, и присоединились к тем, кто уже стоял в круге.

— Хорошо, — одобрила Люба. — По отчету сама скажу. Кто за свет не сдал, срежем, ясно? Вы на доске висите! Сами себя найдите, и сдайте Наташе за свет и телефон. Взносы мы в сбербанк отвезли на той неделе, кому надо квитки посмотреть, после собрания подходите в сторожку, там они.

— Да поняли мы, — громко произнес какой-то мужчина. — Люб, давай по делу. Чего про озеро?

— А чего про озеро? — повернулась к нему Люба. — Даты знаем. Патрули сделаем, будем шугать.

— Можно новеньким узнать, что с озером? — спросила какая-то девушка, которая стояла с коляской немного поодаль от основной толпы. — Я на той неделе только дом купила, заехала. Что с озером не так?

— Церковь там, — пояснил мужчина, который до того спрашивал. — Затопленная. Иногда всплывает. И шизанутые всякие ездят, кто посмотреть, а кто обряд сделать. Добро бы они просто так смотрели или делали, так ведь нет, им обязательно надо то в воду, то на берег мусора какого-то накидать. Собираем патрули, ходим, шугаем. Но к вам это не относится, вы же дамочка.

— А дамочкам в патруль нельзя? — спросила Эри.

— А много ты напугаешь кого, пигалица? — с презрением спросил мужчина. Он был дородный, отдышливый, с оттопыренной нижней губой. Противный какой, подумалось Эри.

— Ты со словами поосторожней, дядь, — спокойно произнес Лин, делая шаг вперед. — Не выражайся. И мою жену оскорблять не смей.

— А кто её оскорблял-то? — удивился мужчина. — Тебя, дрища, тоже не возьмут, не боись. Нужен ты кому в патруле.

Саб вовремя поймал Лина за рукав ветровки, и незаметно для людей перехватил за локоть.

— Стой спокойно, — беззвучно произнес он. — Не нарывайся.

— Отпусти, — так же тихо ответил Лин. — Я ему сейчас…

— Прекратите, оба, — приказал Пятый. — Рыжий, заткнись!

— Так, всё, — Эри повернулась к ним. — Стойте на месте, не надо!..

Их перепалку, по счастью, никто не заметил — потому что все уже обсуждали, по какому принципу будут распределяться в те самые патрули. Сошлись на том, что можно, как в том году, тянуть жребий, и что жеребьевку устроят поближе к делу, а то мало ли, у кого-то рабочий график может не совпасть, или вообще, назначат человека, а он возьмет, да не приедет.

— Интересно будет про эту всплывающую церковь узнать, — задумчиво произнес Пятый. — Расспросим попозже кого-нибудь.

— Обязательно, — кивнул Саб. — У того же Георгия можно. Всё равно мы ему обогреватель обратно понесем…

— С озером понятно, — Люба полистала свои бумажки. — Так, новенькие у нас, три дома, да? Угу… Давайте коротко для вас. Как красить и чинить, у вас в договорах есть. Это вы знаете. Ещё вам надо будет сдать за мусор, рубль в месяц, и за телевиденье, если будете брать.

— А сам телевизор? — спросила девушка с коляской.

— Ну, есть четыре штуки, но старые, — с сожалением ответила Люба. — По два канала всего.

— И почём?

— Пятьдесят копеек, плюс амортизация. Тоже, выходит, рубль.

— Дорого, — с сожалением вздохнула девушка. — Я подумаю.

— Тогда ладно. Теперь про дорогу и стройматериалы. До мая чтобы никаких машин не было, все поняли? Мокрая пока дорога, раздолбают, будут колеи, сами потом ругаться будете, что дети с велосипедов падают. У кого свои машины — да, Коля, я к тебе обращаюсь! Четыре поездки в неделю, сторож считает. А ты уже шесть накатал. За свой счет будешь гравий покупать, ясно? Тебя спрашиваю, ясно? Нет?

— Да ясно, Люб, ясно, — проворчал какой-то мужик. — Не буду я. Вещи привозил на сезон.

— Ну ясно, так хорошо. У новых ни у кого машин нет? — Люба повернулась к Сабу. Тот отрицательно покачал головой.

— Ну и ладно. Как вас звать?

— Сергей, — склонил голову Саб.

— Тренер вы, да? Баскетбол? С детьми летом позаниматься не хотите? — перешла Люба на деловой тон.

— Эээ… — Саб, кажется, слегка растерялся. — В смысле?

— У нас летние секции делают, для деток. Кто что может. Плаванье, бег, гребля, «зорюшку» в лесу проводим. А баскетбола нет. Заниматься можно тут, столбы вкопаем, и кольца повесим, — уверенным тоном говорила Люба. Саб стоял слегка ошарашенный, и, кажется, не знал, что ответить.

— Я подумаю, — произнес он, когда Люба замолчала. — Если время позволит, может быть. Пару раз в неделю.

— А чаще и не надо, — заулыбалась Люба. — Досуг подрастающего поколения — важная задача для всех участников воспитательного процесса, включая соседей…

Лин, представив себе картину «Саб и дети», беззвучно заржал, Пятый ткнул его кулаком в бок — прекрати, мол.

— Как хорошо, что мы с тобой дрищи, — сдавленно произнес Лин. — А то бы тоже припахали.

— Теперь по записи. На семена и рассаду запись открыта, подходите, записывайтесь. На пленку запись будет на той неделе…

— Почему на той неделе? — возмутилась какая-то женщина. — С какой это радости?! Пленка в первую очередь нужна, куда рассаду-то? В комнату, что ли?

— Оля, не ори, — приказала Люба. — На террасе поставишь.

— Замерзнет!

— Не успеет, уже повернула погода. Так, дальше. Кто на постельные принадлежности хотел записаться, только сегодня, у нас лимит. Фабрика на реконструкцию встаёт, до следующего года не будет белья. Поэтому — кто не успел, тот опоздал. И не говорите, что я вас не предупреждала!

— А с продуктами что? — поинтересовалась другая женщина. — Будут? Нет?

— Будут, — в толпе послышался вздох облегчения. — Запись каждую неделю, по субботам. Сейчас кому надо что, подходите, пишитесь.

— Остатков нет? — спросил кто-то.

— Сгущенка одна осталась. Но много.

— Да ну её, сгущенку, — проворчала женщина, которая стояла рядом с ними. — Сварить только если. Лучше бы тушенки привезли.

— Сгущенки возьмем, — решительно сказала Эри. — Сережа, ты деньги захватил?

— Да, — Саб похлопал себя по карману. — Нам же белье ещё.

— Так, товарищи дачники, дальше поехали, — повысила голос Люба. — Молоко по средам и пятницам будет…

— Опять с Привалова? — недовольно спросил мужчина с оттопыренной губой.

— Да, — кивнула Люба. — Тебе что-то не нравится, Дима?

— Да, не нравится, — кажется, мужчина был настроен поскандалить. — Они водой молоко разводят, а творог — как замазка для окон. Много они тебе откатили, Любань, чтобы ты с ними по новой договор подписала?

— Чего он мелет, нормальное молоко, — произнесла та же женщина, которая говорила про сгущенку. — Лишь бы гадость какую брякнуть.

— Не нравится — не покупай, — отрезала Люба. — А будешь гнать на меня, да про откаты говорить, не допущу до записи ни на что. Хочешь на своём горбу всё из города сюда переть? Ну, удачи.

Мужчина открыл было рот, чтобы что-то сказать, но промолчал.

— То-то и оно, — довольно улыбнулась Люба. — Последний вопрос на сегодня — общий забор. Лезут зайцы. Вы сами знаете, что лезут зайцы, и грызут деревья, поэтому общий забор будем делать новый. Старый весь в прорехах, товарищи. Надо.

— Опять взносы увеличит, — сказал кто-то. — Люба, сколько?

— По пять рублей.

Над толпой пронесся горестный стон.

— В рассрочку можно, — тут же добавила Люба. — На полгода. Всё, собрание окончено. Подходим, записываемся, сдаем денежку, кто принёс…

* * *

Домой возвращались, отягощенные банками со сгущенным молоком — их распихали по карманам, и несли в руках, потому что сумку, конечно, никто захватить с собой не догадался. Всю дорогу Лин и Пятый наперебой вспоминали, как же это было прекрасно когда-то — сгущенка, а ведь её действительно можно сварить, и получится вообще нечто… Саб их восторгов не разделял, потому что сгущенку никогда не пробовал, но, кажется, и его удалось убедить в том, что приобретение они сделали весьма полезное.

— Ладно, уговорили, — сдался Саб, когда они подошли к дому. — Так мы завтра в город едем, или нет?

— Не вижу смысла, — ответил Пятый. — Только если одежду докупить.

— Съездим, — решительно ответила Эри. — Не сидеть же на одном месте?

— Ну, вообще верно, — согласился Лин. — Не то чтобы скучно, но я бы развеялся.

— Рыжий, если тебе еще раз придет в голову попробовать устроить драку в общественном месте, постарайся как-то сдержаться, — попросила Эри. — Ты представляешь, что могло получиться?

— Ну… я бы пару раз съездил ему по морде, — пожал плечами Лин. — Дел-то.

— А он бы съездил тебе, — продолжил Саб. — И подключился бы я. И не факт, что не убил бы случайно.

— Психи, — вздохнул Пятый. — Ненормальные. Лин, правда, ну не надо. Не порти всем жизнь, пожалуйста.

— Хорошо, — хмыкнул Лин. — Я его потом как-нибудь всё равно отловлю. И посмотрим ещё, кто кому по морде.

— Шило вынь сам знаешь откуда, — посоветовал Пятый. — Он тебе ничего не сделал.

— Мне не сделал, Эри сделал, — в голосе Лина почувствовалась скрытая неприязнь. — Но ничего… отложу до удобного случая.

— Посажу на поводок, — пообещал Саб. — На короткий.

— Хватит, — Эри топнула ногой. — Прекратите, оба!

— Всё, они прекратили, — пообещал Пятый. — Давайте лучше по чаю со сгущенкой, а?

* * *

В город все-таки съездили, правда, не в Москву, а в Михнево — и поездкой остались в результате более чем довольны. У привокзальной площади обнаружился неплохой рынок (Эри порадовалась, что поехали в выходной день, по будням рынок не работал), на котором удалось закупиться множеством полезных вещей и продуктами. Земляничное мыло, целый рулон вафельных полотенец, ярко-красный кожаный ошейник для Шилда, чтобы не принимали за бродячего кота; новые тарелки и чашки с нарисованными подсолнухами, здоровенная эмалированная кастрюля, резиновые тапочки, два кипятильника, клеенка на стол… они переходили от прилавка к прилавку, смотрели на разложенный товар, и понимали, что нужно — всё. Вообще всё. Потому что когда вещи нет, ты, если она не предмет первой необходимости, мало о ней задумываешься, но вот когда вещь эта лежит перед тобой, ты осознаешь её крайнюю необходимость, и рука сама тянется к кошельку.

В продуктовых рядах тоже подзадержались, потому что Саб углядел мясо, и, пока Эри стояла за мясом в небольшой очереди, они успели купить овощей, и даже яблок с апельсинами, потому что Пятый внезапно сказал, что было бы неплохо купить апельсинов.

— Главное теперь — допереть это всё как-то до дома, — со вздохом сказала Эри, оглядывая кучу сумок. — Надо было купить рюкзак… А где Пятый?

— Отошел, только что тут был, — Лин тоже оглянулся. — Вон он, у палатки.

Вернулся Пятый через пару минут, в руках у него ничего не было, зато на лице появилась довольная заговорщицкая улыбка.

— И что ты купил? — спросила Эри.

Пятый молча полез в карман, и вытащил несколько разноцветных пакетиков. Эри пригляделась. «Циннии», было написано на каждом пакетике.

— Я несколько взял, — пояснил Пятый. — Они, оказывается, разные бывают. Не знал.

Лин задумчиво глянул на него.

— Теперь знаешь, — произнес он негромко. — Ну что, домой?

* * *

К папкам в эти дни не прикасались, потому что на это тривиально не было времени, но когда управились с делами, взялись за папки снова. Перечитали, пересмотрели.

— Знаете, — сказал Саб на исходе третьего дня, — у меня ощущение, словно это не всё. Это… какая-то часть чего-то большего.

Пятый кивнул.

— Согласен, — произнес он. — Именно что не всё. Потому что есть сведения, но нет систематики.

— А давайте про это дело ребятам информацию сбросим? — предложила Эри. — Может, они что-то поймут?

— Пока не надо, — покачал головой Пятый. — Это так… игрушки… а они серьезным делом заняты, им не до того.

— Что верно, то верно, — согласился с ним Саб. — С ними лучше по делу, и не отвлекать. И они действительно заняты, сейчас группой считают модель, по аналогии той, которую использует Ри, к основной работе готовятся, да еще и с Мотыльками этими им нужно что-то решить, как я понял. Им не до нас.

— Ну ладно, тогда мы сами пока, — пожала плечами Эри. — Но у меня такое ощущение… нет, я понимаю, что мелю чепуху, но эти бумаги… в этом что-то есть.

— Важное? — уточнил Саб.

— Важное, — кивнула Эри.

— Важное — для кого? — Саб нахмурился.

— Не знаю, — Эри виновато опустила голову. — Может, и для нас.

— Нелогично, — покачал головой Лин. — Малыш, эти бумаги, судя по датам, попали туда, на чердак, четверть века назад по времени планеты. Даже если учесть твои способности, даже если учесть всю необычность ситуации, вряд ли это может быть важным для нас — просто потому что оно не может иметь к нам никакого отношения. Ты в тот период находилась на Соде, одна, мы валялись в темпоралке, Саб…

— Работал богом смерти, — подсказал Саб. — Даже сам не знаю, когда и где именно.

— Вот, — кивнул Лин. — Так что даже если это и интересно, это точно не про нас и для нас.

— Жалко, — вздохнула Эри. — Но… давайте все-таки поищем, может, найдем и другие записи?

— Давайте, — пожал плечами Саб. — Это действительно интересно, почему нет? Нам все равно тут сидеть ещё долго, надо же чем-то себя занять? Ну и вот. Пятый, чего молчишь?

— Думаю, — ответил тот.

— О чём? — с интересом спросила Эри.

— О том, что может объединять эти разрозненные области. Должен быть какой-то общий фактор для всех. И он есть, по крайней мере, мне так кажется. Как жаль, что нельзя пользоваться Сетью, — Пятый вздохнул.

— Ну, Сеть тут мало чем помогла бы, — возразил Лин. — Хотя…

— Я пока что вижу только один фактор. Это время. Все эти папки отсылают к каким-то относительно отдаленным временным периодам, — медленно произнес Пятый.

— А рыбы и список фамилий? — спросил Саб.

— Не знаю. Вот про это я не понял, — признался Пятый. — Но ответ должен быть. Если эти бумаги оказались вместе, то это точно не просто так. Тут всё взаимосвязано, и в этом я уверен.

— Значит, будем искать дальше, — пожал плечами Лин. — Только желательно для этого не ломать крышу.

— Что-нибудь придумаем, — согласилась Эри. — Рыбы и фамилии, значит. И температура плавления кирпича.

— И не забудь про старые здания и климат, — напомнил Пятый.

— Ха, кажется, я понял, где это надо искать, — вдруг сказал Лин.

— Ну и где? — удивилась Эри.

— В общем, есть у меня одна идейка…

Глава 7 Кладоискатели

7

Кладоискатели

«…обычная история. Вы, судя по тому, что ты написал, нашли материалы каких-то альтернативщиков, сейчас расскажу, что это такое».

Пятый сидел на террасе, и читал ответ, который получасом позже пришел от Ита. Куртку он снял, на террасе к полдню стало почти жарко. День выдался теплый, первый по-настоящему теплый день этой весны, поэтому решили погулять, но тут пришел ответ, причем именно Пятому, и он сказал, что сперва прочтет, а потом догонит. Всё равно идут на озеро, даже искать не придется.

«Практически в любом мире рано или поздно появляются люди, которые пытаются объяснить вещи, кажущиеся им странными или нелогичными, с помощью либо мистических, либо псевдонаучных причин. Не знаю, мне в твоих считках не попадалось ничего подобного, но, может быть, ты в курсе, да и я нарочно не искал. Так вот, что получается. Есть некое явление, например, или какие-то сооружения, или закономерности — наука объясняет их так, как положено, но устраивают эти объяснения не всех. Причем бывают как прямые альтернативщики, так и обратные — например, тот же Хуро Наолэ. Тот как раз старался подтянуть к уже имеющейся концепции то, что видел, не смотря на прямые доказательства его неправоты. Мир, в котором он жил, входил в перестройку структуры, параллельно шло спешное повторное зонирование, ситуация была экстренной, и более чем неординарной. То есть форс-мажор, такое раз в десять тысяч лет бывает, наверное, а то и реже. В пределах видимости, подчеркну, в пределах видимости висят в пространстве три корабля Сэфес. Которые можно наблюдать невооруженным глазом ночью. Над планетой мотаются кластерные станции Бардов, с десяток. Их тоже видят. С ними контактируют. К планете подходит флот Официальной службы, ждет команды на работу. То есть всё, что вообще можно себе вообразить, оно уже здесь — и Хуро Наолэ в это время пишет трактат „Обитаемое небо глазами человека“, в котором доказывает… что этого всего нет. Вообще нет. Ну, кроме транспортников и официалов. Можешь себе представить? Он отрицает сам факт существования Контроля, с которым вовсю общаются правительства, объясняя это истерией и паранойей. Он доказывает, что корабли Сэфес — это скопления каких-то газов, и не более. Он объявляет станции Бардов оптической иллюзией и массовым гипнозом. И так далее. Я читал эту работу, и был поражен его уверенностью, и, главное, тому изяществу, с которым он подводил базу под всё, что написал. От отрицал очевидное, и преуспел в этом. Это обратная альтернатива, можно так сказать.

А то, что вы нашли — это уже нечто прямое. Они что-то искали, но, глядя на ваши находки, никто из нас не понял, что именно. Бертик говорит, что они искали катастрофу, Фэб считает, что пришельцев, рыжий сказал, что смысл жизни, чтобы чем-то занять шаловливые руки, Кир — что приключения на свою… ну, ты понял, а вот я тебе скажу иначе. Они искали что-то интересное, а вам сейчас абсолютно нечего делать. Отработайте эту тему, раз уж она вам попала в руки. Ты писал, что вы хотите попробовать поучиться по агентуре, так почему бы с этого не начать? Выбор, разумеется, исключительно за вами, я не настаиваю — если не хочется, то спалите эти бумажки к шуту, и займитесь огородом. Тоже, между нами, вполне себе позитивное дело. Но, судя по твоему сообщению, вам любопытно, я ведь прав? Ты спросил, где искать — отвечаю. Ищи там, где высоко и сухо. Поскольку меня с вами нет, подсказать не могу, но, думаю, ты сам догадаешься, где у вас там может быть высоко и сухо. И… один момент, который меня немного насторожил. Точнее, два. Дом, который вы купили, и тщательность того, как это было спрятано. Дом выстроен явно в соответствии с „идеей“, и это очень интересно. Они явно верили в то, чем занимались, и занимались долго — раз успели и дом построить, и жизнь прожить, и дочку вырастить. И всё это проходило под маркером самой идеи, заметь. Поэтому, предвосхищая твой вопрос, отвечу сразу. Да. Да, это может оказаться что-то серьезное. Маловероятно, обычно альтернтивщики (ну, из тех, кого я знал) занимаются ерундой, но — спроси меня потом об отработке Морока, и я тебе расскажу, во что способна вылиться порой „ерунда“, в которую никто не верит.

Черт, родной, как же это трудно… вот поверь, просто поверь, я тебе сочувствую от всей души сейчас, потому что вижу — и ты, и Лин, вы оба растерялись, пытаетесь плыть по течению (я же прав?), и не понимаете, что именно, и, главное, зачем вам что-то делать. Не „зачем“. Не „почему“. Потому что. Попробуй хоть раз в жизни делать то, что тебе, ТЕБЕ, говорю, хочется. И рыжему. Вы молодцы, что пробуете, вы уже сумели принять решение про мир, в который пришли — отлично! Так давайте дальше, очень тебя прошу. Делайте. Я постараюсь помочь по мере сил и возможностей, в следующий раз рискнем поговорить через трансивер. Спрашивай, что нужно, если сумею — всегда отвечу и подскажу. Повторю ещё раз: выбор за вами. В частности, за тобой. Тюрьма кончилась, настолько, насколько это возможно, и сейчас тебе предстоит научиться чертовски сложной штуке: жить с сознанием того, что её больше нет. Я вот по сей день учусь, скажу тебе по секрету, и далеко не всегда у меня это получается.

Так, ладно, довольно лирики. Про циннии: найди какие-нибудь коробочки или ящички, и посади в них, чтобы проросли. Держи пока на террасе, ночью им холодно будет на улице. Больше двадцати семечек не сажай!!! Я специально ставлю три восклицательных знака. Ещё раз!!! Потому что они сперва маленькие, а потом очень даже не маленькие, ты же видел, какие заросли я устроил возле дома — и это я ещё мало посадил, сотни три, кажется. Они разрастаются, причем быстро. Близко к дорожкам потом не высаживай… ладно, это я позже расскажу, как делать. Дальше. Кабачки и огурцы рядом не сажай, иначе получатся гибриды, которые несъедобные. Насчет рассады — Эри умеет, пусть руководит, помидоры она выращивала. Мы ели, она угощала солеными. Вкусные. Под водку вообще самое оно. Хотя тебе это нельзя пока что. Так… заморочили меня, чертов склероз.

Про наши новости пока что коротко, да и обнадеживать заранее не хочу, но — кажется, с Мотыльками процесс удалось слегка сдвинуть. Почему кажется? Потому что Фэб нас пока до этой работы не допустил, мы заняты подготовкой, а он, как старший врач, и доступ уже получил, и деньги. Да, своими нам платить не позволили, а вот на науку Королева кое-что выделила, потому что Мотыльки у нас идут именно через науку. В общем, пока что решение следующее: все поврежденные органы идут под замену, а замена — это либо доращивание, если возможно, либо бионики-импланты, если невозможно. В общем, держите там за нас кулаки. Оливию только жалко, если удастся вытащить Мотыльков с того света, она там снова одна останется. Впрочем, думаю, Берег ей поможет… не будем сейчас об этом, не хочу, трудно.

Ну и всё, собственно. Завтра-послезавтра ждите вызов, постараюсь выйти на связь по вашему „вечеру“, спасибо, что скинул сетку по времени. На это сообщение не отвечай, дождись связи.

Обнимаем вас всех. Шилду отдельный привет. Мышей он уже начал таскать, или пока не сезон?»

Пятый закрыл сообщение, вздохнул. Поднял с пола упавшую куртку.

— Настолько, насколько это возможно, — пробормотал он. — Да уж. Интересно. А вот если я, допустим, не хочу сейчас идти на озеро, тогда что? А, ладно, всё равно же пойду. Свобода… Ох, Ит, не знаешь ты, что ли, что для меня свобода? Считки же видел, и немало. Свобода…

Он набросил куртку на плечи, и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

* * *

Найти компанию на озере не составило, конечно, никакого труда: они сидели на излюбленном местечке — ствол упавшей сосны, рядом прошлогоднее костровище и несколько сломанных кирпичей, видимо, призванных исполнять роль мангала — о чем-то говорили, и кидались шишками в воду. Точнее, кидался Лин, а Саб не позволял.

— Вот придет какой-нибудь патруль, и накостыляет тебе, — обещал он. — За то, что загрязняешь озеро.

— Ага, пусть догонят сперва, — беспечно ответил Лин, и следующая шишка полетела в воду. — Да и нет тут пока никого. И какой вред от шишек?

— А если ногой наступить? — упрекнула Эри.

— Какой ногой, когда они плавают? — удивился Лин.

— Они грязные.

— А озеро, видимо, стерильное, — поддел Лин. — Не городите ерунды, оба. Пятый, что там с письмом?

— Сейчас расскажу, — Пятый присел на поваленное дерево, и принялся рассказывать про альтернативщиков.

— Ой, круто! — Эри пересела поближе к нему. — На Соде такие были! И немало. Ну, потом их пересажали, конечно, кого-то и вообще убили…

— Уже интересно, — нахмурился Саб. — Но за что? Если я правильно понимаю, они просто верят во всякую чушь.

— Ит говорит, что это не всегда чушь. В общем, он нам предложил попробовать поискать, — Пятый пожал плечами. — Вы как?

— А ты? — Лин с интересом посмотрел на него.

— Я за, — Пятый повернулся к нему. — Саб, а ты?

Саб прищурился, задумался.

— Ну ты чего? — поторопила его Эри. — Ну здорово же, почему нет-то?

— Я не говорил «нет», — Саб поморщился. — Зачем ты так сразу. Я… пытаюсь сформулировать.

— Что именно? — не поняла Эри.

— Своё отношение к вопросу, — терпеливо пояснил Саб. — Потому что с одной стороны это всё интересно, безусловно, с другой — мы хотели заниматься по программе…

— По агентуре, — подсказал Пятый, Саб кивнул.

— Ну да, именно, и ещё надо налаживать дела и со здоровьем, и с гормонами, и с окончанием геронто. А это всё придется как-то совмещать, и я пока не понял, как именно.

— А что тут придется особенного совмещать? — удивился Лин. — Ну, бумажки. Ну, ещё поищем бумажки. И чего?

— Если мы играем в агентурную отработку, одними бумажками дело не обойдется, — строго ответил Саб. — Даже если играем, замечу. А если бы мы не играли, уже на этом этапе мы бы сейчас носились по всей планете, и проверяли выкладки и тезисы… ну, не все, конечно, но часть — обязательно.

— Какую часть? — спросила Эри.

— Ту, которую велела бы проверить научная группа, — принялся объяснять Саб. — Модель выглядит следующим образом. Есть некая ситуация, которая обращает на себя внимание… обычно кого-то из руководства службы. Затем принимается решение эту ситуацию рассмотреть. Затем на место отправляется следующая команда: научная группа — аналитики, социологи, и другие профильные специалисты, боевая группа — обычно работает поддержкой, агенты — исполнители, с неплохими аналитическими навыками и общей подготовкой, и медики, которые чаще всего просиживают задницы, потому что идти им положено, а делать нечего. Доступно?

— Ну, как бы да, — осторожно ответил Лин. — Ничего особенного. Про это мы слышали. Между прочим, про бумажки я говорил, где они могут лежать, и…

— И ты облажался, потому что ни в сарае, ни под мотоциклом ничего не оказалось, — напомнил Пятый. — При чем тут это сейчас? Саб, давай дальше.

— Спасибо. Лин, про бумажки позже. Так вот. В идеале нашу находку уже проанализировали бы, сделали заключение, и дали бы нам вводную. Например — то, что сказал Ит.

— А что он сказал? — не поняла Эри.

— Продолжить поиск, разумеется. Это называется сбор данных. Они двое уже к этому моменту весь дом бы перерыли и окрестности, а не сарай, и…

— А можно теперь помедленнее, пожалуйста? — попросил Лин. — Я выдвинул версию, она оказалась ложной, хорошо. Но мы там обыскали не всё, замечу, и…

— Лин. Притормози, а? — попросила Эри. — Нет в сарае ничего. Ты успокоишься уже?

— Не может быть, чтобы не было, — упрямо ответил Лин. — Там вообще странно. Потолок газетами заклеен, прямо на доски, и вот зачем и кому это надо было делать?

— Да отвяжись ты с сараем! — рявкнул Пятый. — Достал уже. Саб, что в итоге?

— Сейчас. Смотрите, что у нас получается. Во-первых, мы не можем делиться на группы, для полноценной операции нас слишком мало. Поэтому нам придется совмещать все должности в одной. Во-вторых, мы ограничены и в подвижности, и в средствах…

— В средствах? — недоуменно спросил Лин. Саб кивнул. — Да ладно.

— Не «ладно», — отрезал Саб. — Скрипач рассказывал немного про то, какие отработки они проходили. Например, про кукол. Аналитики для этой отработки выкупили несколько моделей кукол — каждая стоила, как этот поселок, причем со всеми жителями. Поэтому в средствах мы, поверь, ещё как ограничены. В-третьих, мы ограничены и по науке, и по медицине.

— А что, мы не можем пригнать сюда модуль? — нахмурился Лин. — Или снять блокировку, и посмотреть что-то через Сеть?

— Угу, конечно, — сардонически ухмыльнулся Саб. — Так я тебе и разрешил. И потом, тебе не кажется, что модуль произвел бы ну очень большое впечатление на председателя Любу, и всех прочих? Только не говори мне про режим маскировки, этот корабль, и эти модули для таких дел не годны.

— Его можно незаметно посадить, — возразила Эри. — Мы же высаживались, всё нормально было…

— Не спорь, — строго ответил Саб. — Да, в экстренной ситуации можно. Один раз. Ну, два. У него крайне примитивные маскировочные режимы, ты же сама смотрела, детка. «Горизонт» и «Ветер» рядом не стояли с этим кораблем, они сделаны на порядок лучше… были… и да, с техникой такого уровня можно развлекаться подобным образом. Но с этим саппортом — увы. Примите это как данность.

— Ладно, — Эри вздохнула, явно сдаваясь. — И что дальше?

— А дальше вы сейчас бегаете, — Саб поднялся. — А я слежу. А вам… Лин, Пятый, три круга, Эри — два круга. Потом разминка.

— Ну ё моё… — простонал Лин, стаскивая куртку. — Ну опять…

— Круги большие, — продолжил Саб. — И если я замечу, что кто-то, — он глянул на Лина, — срезает или филонит, — он демонстративно вытащил из кармана сканер, замаскированный под записную книжку, — этот кто-то побежит ещё один круг. Я всё вижу.

— Садизм какой-то, — Лин поморщился. — Вот тебе это зачем, а?

— Мне незачем, это тебе зачем, — отрезал Саб. — Хотели агентуру? Получайте агентуру. Можешь потом Скрипача спросить, как Фэб их гонял. Это, солнышко, не две тренировки по сорок минут в день. Они даже на начальном этапе по четыре часа в сутки тренировались. И это не считая основных дисциплин, которые я даже давать ещё начал.

— Ночью можешь ни на что не рассчитывать, — обиженно ответил Лин.

— А я могу? — спросила Эри.

— А ты можешь.

— Саб, я его тогда у тебя украду, — предупредила Эри.

— Ну и славно, — Лин положил куртку. — Ну и договорились.

Он скорчил Сабу рожу, и рванул по тропинке куда-то за кусты, которые только-только начали покрываться молодыми крошечными листочками.

— Лентяй, — хмыкнул Пятый. — Ладно, пошли.

Он, а следом Эри, тоже скрылись за кустами. Саб хмыкнул, положил сканер рядом, на бревно, и вывел визуал карты отслеживания. Ага, бегут всё-таки — эти впереди, Эри чуть отстает. А вот и Шилд, прячется за кустами чуть дальше, и, разумеется, готовит нападение — он завел себе моду бросаться на ноги бегущим. И ему развлечение, и этим лентяям повод не расслабляться, и не терять бдительность. Ладно, пусть занимаются, пока они бегают, можно сделать сообщение для Фэба, которое он, Саб, планировал скинуть ночью, конфиденциально, без лишних глаз.

«…не отдают себе отчет в том, насколько серьезна ситуация. Либо что-то скрывают, не хотят говорить. Но даже с учетом этой скрытности — Фэб, они не понимают. Не приспособлены, и не понимают элементарных вещей. После первой ночи, например, Пятый попробовал поставить воду согреться. Плитку включил на самое низкое деление, единичку, обнаружил, что она греется долго… и ушел. Он оставил включенной эту плитку, и ушел, ты понимаешь? Лин сообразил, что можно вскипятить воду быстрее, но — для Пятого воды он не оставил. Мелочи, казалось бы? Да. Разумеется. Но этих мелочей масса. Они пытаются как-то заботиться об Эри, и даже обо мне, но при этом если не полностью, то на девяносто процентов исключают себя из процесса, абсолютно не умеют ни хитрить, ни приспосабливаться, ни сдерживаться. Я тебе писал, что на собрании, которое тут было, Лин едва не полез в драку, когда ему показалось, что какой-то мужчина обидел Эри? Если не писал, то пишу. Нет, всё обошлось, поймал вовремя, но не поймай я его — он бы подрался. С вполне предсказуемым результатом, как ты догадываешься. Между Итом и Скрипачом, и ими двоими — пропасть. Да, они похожи в эмоциональных реакциях и в каких-то поведенческих моментах, но это всё равно — пропасть. Твои, то есть ваши, выживали и работали там, где от этих в момент ничего бы не осталось, поверь. Чёрт, Фэб, они ведь даже меня сумели обмануть, причем будучи при том прижатыми к стенке, и… я уже просил прощения, и ещё долго буду его просить, но пойми, главное — они приспособлены. А эти нет. И я не знаю, сумею ли я…»

— Так, первый есть, — запыхавшийся Лин выскочил на полянку с поваленным деревом. — Ты смотришь?

— Да, — Саб вовремя свернул письмо. — А эти где?

— А ты не видишь?! Бегаем мы с котом, а эти целуются на бережку! — возмущенно ответил Лин. — Смотри, смотри, ты же не смотришь! Я дальше…

Он снова убежал за кусты, на второй круг. Следом за ним выбежали на полянку Эри и Пятый.

— Вы зачем целовались на бережку? — строго спросил Саб.

— Он всё врёт! — возмутилась Эри. — У меня шнурок развязался! Ну, Лин, сейчас догоним, и в озеро!!! — на ней действительно были шнурованные кеды с синтетическими скользкими шнурками.

— Чистая правда, мы завязывали, поэтому остановились, — подтвердил Пятый. — Никто ни с кем не целовался, посмотри по схеме.

— Да верю я, — кивнул Саб. — Хватит болтать, дыхание собьется. Вперёд.

Парочка со шнурком убежала.

— Надо всем купить обувь получше, — констатировал Саб. — Так, где я там остановился…

«…сумею ли я с этим всем справиться. Потому что, как ты сам догадываешься, для этого нужны годы, а их у нас нет. И если они не в состоянии пока оценить всю серьезность ситуации, в которой мы находимся, то я её осознаю в полной мере, и мне делается страшно, Фэб. Да, я понимаю, пока что иного выхода не существует, его действительно не было в тот момент, но я крайне заинтересован в том, чтобы группа собралась обратно, чем быстрее, тем лучше. Потому что случись что со мной — они оба покойники. Даже Эри, и та, скорее всего, сумеет выжить. Эти — нет.

Теперь совсем кратко по физической форме. Поднял нагрузку на двадцать минут в день, работаем два раза по сорок, справляются. В данный момент бегаем, дальше будет разминка, сегодня не силовая. Растяжки, концентрация. Пока что буду держать этот ритм, когда удостоверюсь, что идут по норме, подниму снова. По остальному — стали понемножку раскачиваться, и, кажется, постепенно приходит осознание того, что действительно и удовольствие, и хочется. Раньше в большей степени выглядело если не как повинность, то как… обязательство, вероятно. Не в тягость, но обязательство. Эри потихоньку учится флиртовать, немного, но выглядит это очень трогательно и забавно. Опять же, до нормы тут пока, как от земли до неба. Я максимально осторожен, и не форсирую. Так что, Фэб, можешь мне посочувствовать, наверное. Впрочем, неважно.

Они сейчас прибегут, поэтому я заканчиваю. Скажу пару слов о найденных бумагах. Это действительно интересно, и я рискну, пожалуй, поддержать игру в агентуру — пусть поучатся. Да и сам навыки освежу, а то давно уже не практиковал.

Счастливо, Фэб. Жду связи через трансивер».

* * *

— Высоко и сухо, значит, — Пятый с интересом смотрел на потолок комнаты. — Так. Высоко и сухо.

Уже с полчаса он бродил по дому, прикидывая, где может находиться следующая порция бумаг, и вскоре сообразил, что задачка, казавшаяся простой, на деле не так и проста. «Высоко и сухо» было много где. Необследованная часть под крышей мансарды — добраться туда можно было бы, только выломав доски обшивки. Потолок комнаты — простейший расчет показал, что между потолком комнаты и полом мансарды есть весьма обширный воздушный зазор, попасть в который нет никакой возможности. Крыша пристройки тоже подходила, равно как и межэтажное перекрытие в ней же. Потолок террасы тоже был двойным…

— Н-да, так можно разломать весь дом, — констатировал Пятый с грустью. — И как искать? Простукивать? Или…

Эри, которая случайно услышала его слова, подошла к нему, и тоже с интересом уставилась на потолок.

— Думаешь, там что-то есть? — спросила она.

— Сквозь стены я видеть не умею, — покачал головой Пятый. — Так что не знаю.

— У нас есть сканер, — напомнила Эри.

— Это биосканер, самый простой, — ответил Пятый. — С его помощью можно разве что мышей увидеть. Слушай, давай я тебя подниму, а ты постучишь, — предложил он.

— Рукой? Надо тогда что-то деревянное, — сообразила Эри. — Может, поленом?

— Вам дом не жалко? — спросил Саб, входя в комнату.

— О! Ура! Сабище, ты же высокий, постучи по потолку, — попросила Эри. — Вот, возьми, — он протянула Сабу деревянную сувенирную ложку, найденную днем ранее в шкафу.

— Зачем? — с подозрением спросил Саб.

— Бумаги ищем, — объяснил Пятый.

Саб постучал. Эри нахмурилась. Саб отошел на пару шагов и постучал ещё раз.

— Звук глухой, — констатировала Эри.

— Он везде одинаковый, — заметил Пятый.

Саб постучал в третьем месте.

— Кто там? — спросил с террасы Лин. — Открыто, входите.

— Не смешно, — ответил Пятый. — Ты помочь не хочешь?

— Чем, интересно? — поинтересовался Лин. — Идите сюда, у меня есть идея.

Все вышли на террасу, и обнаружили, что Лин открыл папку с планами дома, и разложил на столе часть бумаг.

— Может, я и ошибаюсь, — начал он, — но давайте посмотрим, что на плане. Вот тут, например, действительно есть места, в которые можно что-то спрятать, так?

Он указал на предполагаемые тайники — мансарда, потолок террасы.

— Но туда нет доступа, — напомнила Эри.

— А это неважно. Но, кстати, доступ есть вот сюда, — Лин указал на план пристройки с ванной. Тут обозначен люк на потолке.

— Но там нет никакого люка, — справедливо заметил Саб.

— А написано, что есть. Пошли, проверим? — предложил Лин.

— Там правда ничего нет, потолок обоями заклеен, кажется, — возразила Эри.

Пристройкой они пока что не пользовались, было слишком холодно. Летом да, летом пригодится. Но уж точно не сейчас. Были они на втором этаже пристройки только пару раз — забирали одеяла и подушки, а потом поднимались за настольной лампочкой, которую поставили во вторую комнату.

— Пошли, проверим, — снова сказал Лин, вставая. — Ну народ, ну правда. Это же проще всего.

Саб пожал плечами. Потом усмехнулся.

— Что смешного? — нахмурился Лин.

— Детство вспомнил, — пояснил Саб. — Мы с мамой так же в парке… она прятала записки и секретики, и учила меня искать. Ладно, пойдемте, правда. Почему бы и нет?

* * *

Места в комнате на втором этаже было немного, поэтому Эри и Пятый остались стоять на узкой лестнице, а в комнату зашел сперва Лин, а затем, пригнувшись, Саб. Пристройка ему не нравилась, потому что была явно не рассчитана на его рост. Если в доме Саб себя чувствовал относительно комфортно (потолки там были два сорок, и пригибаться приходилось, только проходя через двери), то здесь, в пристройке, потолки были два двадцать, а двери и вовсе метр восемьдесят. Низко и узко. Саб вошел следом за Лином, и сел на кровать. Лин с полминуты постоял, думая, потом взял стул, поставил в центре комнатки, встал на стул, и принялся осторожно постукивать по потолку, который и впрямь оказался заклеен пожелтевшими бумажными обоями в мелкий розовый цветочек. Лин стукнул раз, другой. Прислушался.

— Странно, — сказал он. Стукнул ещё один раз. — Там что-то явно…

Он не договорил. Участок потолка, по которому он стучал, вдруг вздрогнул, и рухнул вниз, а из образовавшейся прорехи Лину на голову посыпалось в немалом количестве какое-то барахло, судя по звону и грохоту — по большей части железное.

— Блин! — заорал рыжий, спрыгивая со стула. Он отскочил в сторону, прижимая руку к виску. — Это что ещё за…?!

Саб тоже вскочил на ноги, но сделать что-то он при всем желании не сумел бы, потому что находился сбоку от открывшейся створки.

— Что такое? — крикнула Эри. — Вы нашли?

— Что-то нашли, но явно не бумаги, — проворчал Саб. — Ты цел?

Лин, сморщившись, смотрел на свою ладонь — та была в крови.

— Вроде цел, ободрался просто обо что-то, — сказал он.

— Давай посмотрю, — Саб перешагнул через кучу вещей. — Да, царапина, сейчас обработаю, как спустимся. Тебе повезло, что это всё падало с небольшой высоты.

В комнату заглянул Пятый, с тревогой посмотрел сперва на груду ни пойми чего, потом на Лина.

— И чем тебе прилетело? — осведомился он.

— Вот этой хреновиной, кажется, — Лин раздраженно пнул какую-то железку. — Кто же знал, что там столько всего, и что люк ни черта не закреплен? Ну кто так делает, а?

— Бывшие хозяева, видимо, — подсказал Саб. — Так, пошли вниз. Сперва дырку обработаем, потом принесем это всё, и будем разбираться.

* * *

Часом позже все с немалым интересом разглядывали трофеи, с боем добытые у найденного тайника, разложив их на полу террасы. Часть вещей оказалась знакомой, или смутно знакомой — Пятый, например, опознал альпинистское снаряжение, которого в груде было немало. Крючки, кошки, веревки, специальный водонепроницаемый фонарик. Другая часть, несомненно, имела отношение к геологии — у Эри недоумение вызвали молотки, коих в груде имелось штук десять, и все были разные. Так же отыскались колышки для палаток, котелки, сковородки, все с явными следами употребления, старые и мятые.

А вот другие предметы вызывали недоумение. Например, «штуковина», которая напала на Лина, представляла собой продолговатый, весьма увесистый цилиндр, из которого высовывался заостренный стержень. Ну как, заостренный. Не острый, конечно, но сделанный со скосом. На приборе имелась шкала, которая невесть что обозначала.

Или — цельнометаллическая коробка с тремя рукоятками, к которой припаяна медная трубка с неизвестным содержимым. Тяжелая коробка, если потрясти, внутри слышны звуки, словно в ней перекатывается пара тяжелых гаек.

Или — ещё один цилиндр, только стоящий на треноге. В отличие от самодельной коробки этот цилиндр был фабричного производства, на нем даже табличка имелась, с надписью «М-17».

Далее следовали приборы, в которых Эри опознала осциллографы, их было больше десятка. Очень старые, сказала Эри, я видела такие когда-то, и эти очень старые и примитивные.

Кроме вышеперечисленных вещей в куче находились и всякие мелочи, назначение которых оставалось загадкой. Коробка с камнями, на каждый камень приклеена бумажка с номером. Пакет с репродукциями картин, точнее, кусками репродукций, наклеенных на картон. Пробирки с песком, в стойке, половина разбита и отсутствует, остались только бумажки с номерами. Ещё одна коробка, в которой бесчисленное количество маленьких пакетиков. И так далее, и тому подобное.

— Хлам, — констатировал Саб. — Рыжий, голова не болит?

— Нет почти, — отозвался тот. — Саб, это не хлам, ты же видишь.

Саб и сам видел, что не хлам, но счел нужным поддержать игру в агентов — раз уж попросили, пожалуйста.

— Докажи, — тут же предложил Саб. — Хотели в агентов? Давайте. Если ты агент, ты обязан доказать важность того, что ты видишь, если тебе это кажется важным.

Пятый нахмурился.

— Так. Хорошо. Люди, которые пользовались этими вещами, явно относились к ним серьезно. Они проводили с помощью этих предметов какие-то исследования, — осторожно начал он. Саб одобрительно кивнул. — И они эти предметы спрятали.

— Хреново спрятали, — проворчал Лин. Осторожно потрогал заклеенный висок.

— Может, торопились, — пожал плечами Пятый. — Дальше. Сдается мне, это всё предназначено для каких-то измерений. Были бы книги, можно было бы найти эти приборы, и узнать назначение. Но у нас есть телефон, и мы можем поискать в местной сети.

— Согласен, — кивнул Саб. — План действий?

— Искать дальше, — Пятый поднял с пола цилиндр со шкалой. — И разбираться с этой грудой, что к чему.

— Со всем подряд не нужно, — покачал головой Саб. — Эри, какие у тебя мысли?

— Я бы разделила на категории, — предложила Эри. — Ну, мне кажется, что так поступила бы Берта. Одна кучка будет приборы, другая снаряжение, третья артефакты.

— Умница, — похвалил Саб. — Верно.

— А я бы разделил иначе, — возразил вдруг Пятый. — Не как люди, а как… словом, иначе.

— И как же? — спросил с интересом Саб.

— Принадлежность, — тут же ответил Пятый. — Смотри. Логическая связка… ммм… горы/камни/аппаратура/снаряжение. Так может быть?

Саб задумался.

— Вторая связка — аппаратура/артефакты/отсылки. То есть я вижу две группы исследований, которые они проводили с помощью этого всего, — Пятый кивнул на кучу вещей, — и получается следующее. Первое — они ездили куда-то, исследовали там. Второе — они оставались на месте, исследовали что-то здесь. Две темы.

— Какие?

— Геология и искусство, — пожал плечами Пятый.

— Не искусство, кретин, а архитектура, — проворчал Лин. — На коробке с пакетами написано, что это соскобы со стен. Соображаешь?

— Да? А, ну тогда верно, — кивнул Пятый. — Ты прав.

— Вот даже как… — протянула Эри. — Ну… ладно. Хороший ты клад нашел, рыжий.

— Это не я его нашел, а он меня, — Лин вздохнул. — Нет, от головы все-таки что-то принять придется.

— Пошли, — кивнул Саб. — Сейчас сделаем.

— А завтра поищем бумаги, — добавил Пятый. — Потому что клад хорошо, конечно, но он ещё больше запутывает, и ничего не объясняет.

Глава 8 Блаженные

8

Блаженные

— Ну, так они чеканутые на всю голову были, — Георгий, смоля папироску, сидел на лавочке, а Саб стоял поодаль, чтобы не нюхать дым. — Девку на бабку скинут здесь, а сами на мотоцикле — фьють! фьють! То туда, то сюда… — он сплюнул под ноги. — То с палаткой, то без палатки, всяко.

— Ясно, — сказал Саб. — Слушай, не в службу, а в дружбу, глянь, чего это такое? — он протянул Георгию цилиндр со шкалой. — В сарае нашел.

Георгий взял цилиндр, повертел в руках, присвистнул.

— Ничего себе, — покачал он головой. — В сарае? Серьезно?

— Ну да, — пожал плечами Саб.

— Так это молоток Шмидта. Склерометр, — пояснил Георгий. — Прочность бетона измерять. Да ещё и швейцарский… Серег, он уйму денег стоит. Вы сколько за дом отдали, если по чесноку?

— Три с половиной, — ответил Саб, решивший не вдаваться в подробности.

— Тю. Считай, втрое дом отбили. Он тысяч десять стоит, как хорошая машина, — Георгий покачал склерометр в руке. — Повезло вам.

— Да быть не может, — Саб с удивлением посмотрел на Георгия. — Эта штука?..

— Слушай, ты по баскетболу тренер, да? — уточнил Георгий. Саб покивал. — Ну и откуда тебе знать, чего почем? Ты, небось, про мячи всё знаешь, но про это — нет. Вот и поверь мне на слово. Хочешь, помогу продать? Это дело небыстрое, но желающего поискать можно.

— Эээ… пока подумаю, — Саб взял молоток, взвесил на руке. — Измерять плотность бетона? Они строители были, в таком случае?

— Блаженные они были на всю голову, — припечатал Георгий. — Трёхнутые. И скрытные, ничего не говорили. В гости к ним, помню, такие же наезжали, ненормальные. Сидели, шашлыки жарили, под гитару пели, да разговоры разговаривали. На девку ноль внимания, словно её и нет тут. Вот она и обиделась на мать с отцом в результате. Тут я её понимаю, я бы тоже обиделся.

— На что именно? — нахмурился Саб.

— На нелюбовь, — Георгий затушил папироску, сунул окурок в карман. — Не любили они её, Серый. Вот она и дом продала, в котором её не любили. Ты, конечно, можешь по совести поступить, отвезти ей эту хреновину, — он кивнул на молоток, — но, боюсь, огреет она тебя по башке ею же, потому что родителей-то нет, а зуб на них у нее все равно остался.

— А чем они все-таки занимались? — с любопытством спросил Саб.

— Черт их… — Георгий оглянулся, словно хотел удостовериться, что его не подслушивают. — Ну, вроде как искали следы Присутствия, но…

— Следы чего? — не понял Саб.

— Присутствия. Ты чего, про это не знаешь? Хотя чего с тебя, спортсмена, и взять. В сети погляди, экран-то есть?

— Есть, из города привезли, — ответил Саб. — Вообще даже и не слыхал про такое.

— Да слышал, все слышали, — возразил Георгий. — А если не слышал, то почитай. В общем, искали он следы, как я думаю. Только ни хрена не нашли, как и другие прочие. Потому что нечего искать, Сереж. Не было тут никакого Присутствия, сказки это.

— А бетон тут при чем? — уже по-настоящему удивился Саб.

— Ну, типа кто-то чужой кто-то строил, — пояснил Георгий. — Говорю же, бредятина. А они верили.

* * *

В те дни Саб нет-нет, да и возвращался к рассказу из папки, который прочел в первый день. Кое-что становилось теперь понятно — пара людей средних лет, муж и жена, отправились на перекладных (это ведь так называется, верно?) в Среднюю Азию, чтобы в деталях рассмотреть какую-то стену, которую откапали археологи. Стена была историческая, муж подробно и нудно описывал её, и, судя по всему, проверял на прочность с помощью этого самого склерометра, которым прилетело Лину по виску. Выводы — стена имеет твердость 45, что соответствует марке бетона 600, вот к чему сводилась суть рассказа. Саб, нахмурившись, перечитывал этот вывод, про себя удивляясь — как? И это всё? «Материал искусственный, твердость 45, соответствует марке бетона 600». На этом рассказ обрывался. Такое опасное и сложное путешествие а Азию — ради такого вывода? Бред. Действительно, какие-то блаженные, честное слово.

В папке было еще несколько подобных эссе, которые Эри назвала «путевыми заметками». Поездка в Прибалтику, скрупулезное описание каких-то камней. Поездка в горы (вот оно, альпинистское снаряжение), снова описание камней, причем почему-то обгоревших. Поездка к морю, вот только в море они не купались, а просидели все время в какой-то лощине, ковыряясь в земле, и добывая камни, которые не камни, а «оплавы», и что-то там ещё про намагничивание. Поездка в степь, к югу, и снова поиск — на этот раз искали солончаки, и что-то под солончаками.

Стиль изложения нагонял тоску и скуку, и вскоре всем «путевые заметки» поднадоели, их убрали обратно в папку, и отложили прочь, до лучших времен. Когда папки прочли по второму кругу, отложили и их тоже.

— Осточертело, — констатировал прямодушный Лин. — Сделаем перерыв?

— Сделаем, — тут же согласилась Эри. — Саб, ты не против?

— Да делайте что хотите, — отмахнулся Саб. — Лучше действительно сделайте, погуляйте, с народом познакомьтесь…

Народу на участках за это время действительно существенно прибавилось — сказывалась хорошая погода. Лин и Пятый из-за того, что прежде безлюдное место вдруг стало оживленным, чувствовали себя слегка не в своей тарелке, но Эри спокойно объяснила, что это только первые дни так, дальше народ рассосется, и снова будет тихо, никого и ничего. Все рассядутся по участкам, и будут встречаться чаще всего у магазина.

— Тренировки переносим подальше в лес, — сообщил вскоре Саб. — Тем более что вы хотели ускоренный. Так что в ближайшие дни отправляемся гулять и искать, что подойдет.

— Здорово, — сказала в ответ Эри. — А вообще странно…

— Что именно странно? — нахмурился Саб.

— Я спросила в магазине средство от клещей, — ответила Эри. — И… здесь нет клещей. Вообще нет. Разве так бывает, чтобы их не было?

— На Земле были, — припомнил Лин. — А потом мы даже в мирах таких не было, чтобы… ну, словом…

— Ясно, — кивнула Эри. — У нас они были тоже. А тут нет почему-то.

— Может, просто не водятся? — предположил Лин. Саб задумчиво покачал головой.

— Не может быть, — ответил он. — А вот истребить могли, если планомерно и долго этим занимались. Хотя вообще да, как-то это… не очень понятно получается.

— Они даже на Орине есть, — тихо сказал вдруг Пятый. — Конечно, не там, где люди живут. Но есть. А здесь что, совсем нет, получается?

— Говорят, что совсем нет, она… ну, Соня… она вообще даже не знает, что это такое. То есть выражение «вцепиться, как клещ», тут есть, но это означает… вы не поверите, — Эри улыбнулась. — Вцепиться, как железный инструмент, то есть как клещи. А про кровососущего клеща Соня даже не слышала.

— А про комаров? — прищурился Лин.

— Вот этих тут полно, и она про них в курсе. Пшикалку, кстати, я купила, — Эри кивнула в сторону полки рядом с вешалкой. — Собственно, нам это только на руку, в лес можно идти без опаски. Это же хорошо?

— Да, хорошо, — ответил Саб, задумавшись. — Это действительно хорошо.

* * *

Пару-тройку дней гуляли, знакомились, обменивались на всякий случай номерами телефонов с соседями по поселку. Пятому, впрочем, эти прогулки по душе не пришлись, общаться долго с посторонними людьми в большом количестве ему было тяжело, поэтому он, с подачи Саба, стал проводить больше времени на участке. Но — это только сейчас, сразу предупредил Саб. Хотел агентуру? Изволь учиться общаться. Через не могу и через не хочу. Просидеть всю жизнь взаперти не получится, хотя это, конечно, гораздо проще, что и говорить. Но ладно, побудь пока что дома, так уж и быть.

На четвертый день сидения дома, закончив с посадками (укроп, редиска, петрушка, кинза, и кабачки), а так же с цинниями (пока что в деревянных ящичках, на террасе), Пятый понял, что заняться ему нечем. Совсем нечем. Остальные отправились на прогулку, он снова был один. Посидел на крыльце, выкурил сигарету, о чем-то размышляя, а затем отправился в сарай, откуда вышел со старым, ржавым гвоздодером.

…Вернувшиеся двумя часами позже Эри, Лин, и Саб обнаружили, что Пятый за время их отсутствия успел многое. Стол, стулья, подоконники, на которых не стояли ящички с рассадой, и даже частично пол — всё это покрывали новые папки, гораздо лучшей сохранности, и даже почти не пыльные. Пятый, взмокший и уставший, тащил со второго этажа ещё с десяток папок.

— Последние, — сообщил он, грохнув стопку папок на стол, поверх других. — Уф. Там больше нету.

— Это как? — изумился Саб, обозревая террасу. — И где они были?

— Где высоко и сухо, — пожал плечами Пятый. — Под коньком крыши они были. Стену потом починю, и потолок тоже. Те, которые мы нашли первыми, свалились, видимо, — пояснил он. — Остальные наверху лежали, да ещё и под брезентом. Даже не запылились.

— И как тебе это пришло в голову? — спросила Эри с интересом.

— Я просто понял, что надо мыслить, как Ит, — пояснил Пятый. — И ещё… там какая-то хрень развешена, я так думаю, что это от мышей. Чтобы не испортили бумагу. Не угадаешь сразу, что это, никогда таких штук не видел.

— А что это, правда? — Эри нахмурилась.

— Какие-то коробочки, керамические, с дырками. Могу принести, показать. В них что-то типа смолы, очень резкий запах. Странно, что мы его не учуяли раньше, — Пятый задумался. — Видимо, мышам он не нравится, поэтому все бумаги целы. Нам повезло.

— Молодец, — искренне похвалил Саб. Улыбнулся. — Что внутри, не смотрел?

— Нет, не успел ещё, — покачал головой Пятый. — Пойду, руки помою. Папки, конечно, относительно чистые, но вот брезент и доски… пыльно там, в общем.

Он вышел. Лин оглядел папки, присвистнул.

— Да, тут будет, чем себя занять, — констатировал он. — Ну ничего себе. И все-таки я нет-нет, но думаю про сарай…

— Слушай, вытащи уже оттуда этот мотоцикл, чтоб поменьше про него думать, и начинай приводить в порядок, — велел Саб. — И… вот что. Через пару часов сходите-ка вы оба прогуляться еще раз. На часок.

— Понял, — тут же кивнул Лин. — Устроим пикник на озере. С бутербродами. Детка, как тебе идея?

— Поддерживаю, — согласилась Эри. — На полтора часика. Саб, воду включить?

Позавчера они сумели, наконец, починить старую водогрейку, и теперь процесс мытья существенно упростился — и на улице потеплело, и горячей воды хватало всем.

— Не надо, — покачал головой Саб. — Он уже понял. Сам включит.

* * *

Эту часть жизни, скрытую, потаенную, они оберегали и не афишировали. Саб, вспоминая свои прошлые «подвиги», горько раскаивался, и пытался сейчас максимально исправить то, что натворил раньше — пусть не с теми, и не там, где он это когда-то делал. «Скотина последняя, — ругал себя Саб. — Бездушная скотина. Мало что бил, издевался, так ещё Ита до срыва довел, низость какая… экспериментатор, блин, выискался, пробу негде ставить. Это же дикая боль, а я, вместо того, чтобы кинуться помогать, сутки смотрел, как его корежит, и только потом… они-то меня давно простили, но вот я сам себя не простил, и не прощу. И пусть они не понимают пока, потом поймут, когда-нибудь потом, а пока пусть будет так, как есть, буду потихоньку учить, но очень потихоньку, чтобы не спугнуть и не сделать плохо». Учить приходилось многому, точнее, учить приходилось вообще всему. Даже самому элементарному. Саб с горечью думал о том, что эти двое, будучи в Контроле, мастерски работали и с Сетью, и с неимоверными объемами информации, и со сложнейшими задачами — а вот со своими собственными телами делать вообще ничего не умели, и не умеют, потому что если не напомнить, они забывают даже поесть вовремя, какая уж любовь. Ладно, сейчас уже реже забывают, завтрак и ужин выучили, а вот мимо обедов пролетают запросто — потому что про них не помнят. Мелочи, конечно, мелочи — но из мелочей складывается общая картинка.

И Эри. Да, конечно, Эри. Этому тоже приходится учить, потому что если Лин, по его собственным словам, «хоть как-то, хоть когда-то, и хоть с кем-то», то Пятый… В общем, он использовал так называемые «слепые считки», и всё. Вообще всё. И то, только когда уже совсем край. Слепая считка — это набор ощущений в темноте. Без привязки — там нет ни образа партнерши, ни эмоционального ответа, ни голоса, ни запахов, ни возможности контролировать процесс — либо ты подстраиваешься под то, что есть, либо вылетаешь, и надо входить в считку заново. Какая гадость, какая пакость, думал Саб позже, это чем-то сродни насилию, только насилие — оно персонализировано, а это… это какое-то неживое насилие, искусственное, это не просто суррогат, это квинтэссенция суррогата. Слепые считки — потом водка. Или — слепые считки и водка, одновременно. И теперь — Эри. Живая, настоящая, ласковая, тоже боящаяся что-то неправильно сделать Эри… которая, надо сказать, тоже ни черта не умеет, и её тоже приходится учить. Всему. При том, что она ещё и стесняется спрашивать.

«Нет, ну прогресс есть, конечно, — успокаивал себя Саб временами. — Они хотя бы перестали каждый раз улетать в „замок“ на третьей же минуте, и могут теперь обходиться вообще без него, да и я сумел вычислить, кто как начинает отвечать, и чем это может быть чревато. И с ней всё вроде бы хорошо, если было бы не хорошо, кто-нибудь наверняка уже пожаловался бы, но ведь не жалуются, наоборот… Самое досадное, что им фору может дать любой четырнадцатилетний подросток из этого же поселка, потому что даже у подростка опыта и возможности реализации каких-то желаний на порядок больше, чем у этих троих».

* * *

День, когда Пятому удалось отыскать папки, Саб решил «посветить приятному», чтобы совместить два события — и находку, и удовольствие. Пусть одно ведет за собой другое. Да, довольно грубый прием, но почему бы и нет? Пятый, однако, от «приятного» решил почему-то отказаться — они просто посидели с Сабом на террасе, выпили чаю с печеньем, а затем вернулись Эри с Лином, которые, разумеется, всё поняли, но вида не подали. Нет, так нет, значит, в другой раз.

— Почему? — спросил вечером Саб, когда выше на крыльцо и обнаружил там Пятого, решившего выйти покурить. — Зря ты так.

— Не знаю, — рассеянно ответил Пятый. — Видимо, просто не сегодня. Не обижайся, ладно?

Саб улыбнулся.

— И не думал даже, — заверил он. — Если мне и обидно, то лишь за тебя. Я уж как-нибудь обойдусь.

— Я не о том, — Пятый сунул сигарету в банку из-под килек, и тут же прикурил новую. — Записи… Там что-то странное, ты смотрел?

— Слушай, слово «странное» ты можешь уже написать на стене дома большими буквами, — заметил Саб. — Ты его снова сейчас сказал. В тысячный раз, наверное.

— Погоди, — попросил Пятый. — Там названия, на папках. Одни с пометкой «железный дождь», другие с «исходом». «Железный дождь» — события, которые отстоят далеко, больше шести, а то и семи тысяч лет назад. «Исход» датируется сроком вокруг четырехсот лет назад. Я пока не прочел, но понял, что они исследовали две катастрофы. Одну давнюю, и одну — относительно свежую. У меня… я не понимаю, что чувствую, но когда я смотрел папки с «исходом», мне стало жутко. Почему? Саб, мне реально как-то…

Саб подошел к нему, обнял за плечи, и осторожно прижал к себе. Положил ладонь между лопаток. Пятый сперва привычно напрягся, потом глубоко вздохнул, опустил голову.

— Снова загоняешься, — негромко произнес Саб. — Стой, стой, ещё пару минут. Так нельзя. Скорее всего, ты просто сам себя накрутил.

— С чего бы? — Пятый поднял голову. — У меня нет причин себя накручивать. Наоборот, я обрадовался, когда… ох… когда это нашел.

— Опять спина? — с упреком спросил Саб. Пятый неохотно кивнул. — Дождаться нас было нельзя? Зачем ты таскал папки сверху сам?

— Не знаю, — Пятый поморщился. — Почему-то это показалось важным. Ты случайно не в курсе, что это вообще могли быть за катастрофы?

Саб засмеялся.

— Откуда? Что ты говоришь такое? Это катастрофы планетарного масштаба, как бы я мог про такое знать? Я в этом мире отродясь не бывал. Так, всё, сегодня спишь со мной, — приказал он. — Немного поправлю спину, и одеяло рыжий не будет отбирать. Надо съездить в город, и ещё одеял купить, тебе не кажется?

— Надо, — немного растерянно ответил Пятый. — Прости, не подумал… действительно, сказал какую-то чушь. Но… слушай, я хотел бы запросить корабль по событиям четырехсотлетней давности, — сказал он. — По общим. Может, было что-то такое?.. Ты говоришь, планетарного масштаба, да? А если нет?

— Делай, что хочешь, — вздохнул Саб. — Возьми и запроси, никто не против. Я про эти события не в курсе, даже если что-то и было, я же из другого времени, по сути дела.

— Понять бы ещё из какого, — Пятый прикрыл глаза. — Ведь так и не нашли.

— Да, не нашли, — Саб пожал плечами. — Да и не искали толком. Какая разница, в конце концов? Давай считать, что я просто бог смерти, который… ну… эээ… который возник из ниоткуда, и который…

— И который меня сейчас отпустит, а то сигарета пальцы жжет, — закончил Пятый. — Никакой ты не бог смерти, у тебя руки теплые. И спина после них меньше болит. И вообще…

— И за ухо ещё ими можно ухватить, — продолжил Саб. — Так, сегодня никаких папок, и спать пораньше. Папки завтра.

— А может, и не завтра, — Пятый усмехнулся, и ушел в дом.

— И не папки, — обреченно вздохнул Саб. — И почему нельзя было сразу сказать, что спина болела, а нужно было ждать, чтобы я догадался, поправил, а потом делать намеки… а?!

— Потому что, — донесся голос с террасы.

— Потому что потому, — Саб покачал головой. — Потому что нормально ты не можешь. Только странно.

— Так интереснее.

* * *

С папками просидели весь следующий день, ведь для начала их нужно было как-то систематизировать. Это удалось сделать лишь частично — на счет пометок Пятый оказался прав, но, к сожалению, были ещё и архивы, на которых никаких пометок не имелось, зато архивы и являлись большей частью того, что в папках находилось.

— Ладно, допустим, три кучки, — подвел итог их стараниям Лин. — Хорошо. А дальше как? Пытаться разобраться с датировками?

— Видимо, да, — кивнул Саб. — Давайте так. Эри берет себе «исход», я забираю «дождь», а вы — всё остальное.

— Это почему? — с обидой спросил Лин. — Куча с архивами больше.

— Так вас двое, — пожал плечами Саб.

— Ладно, согласен, — тут же остановил Лина Пятый. — Берем архивы.

Через час все сошлись на том, что архивы и есть как раз самое веселое. По большей части это были либо плохо читаемые копии, фрагменты каких-то книг, либо вырезки из газет и журналов, коих в архивах имелось превеликое множество, и которые по большей части оказались просто фантастической чушью. Чего там только не было! И здоровенная статья про «танец НЛО над свекольным полем под Саратовом». И про высадку пришельцев у рыбсовхоза на Волге, которая оказалась не высадкой вовсе, а попыткой скрыть потрав рыбы удобрениями. И про Бермудский треугольник, в котором, судя по статье, шли неравные бои между тарелками и кораблями. И про ледокол, экипаж которого видел «вереницу огненных шаров, вылетающую из-подо льда, и пробившую во льду огромную полынью», фото прилагается. И про выжженные следы в степях, идеально круглые, или идеально овальные, или неправильной формы, но всё равно идеальные. И так далее, в том же духе.

— Ух ты, а это про наше озеро! — обрадовался вдруг Лин, вытаскивая из папки очередную пожелтевшую вырезку. — Смотрите! «Красоты озера Круглого, Ступинский район». Статья, кстати, старая, ей лет шестьдесят, а то и больше. Яти какие-то…

— Восемьдесят шесть, — глянув на лист, тут же сказал Пятый. — Ты что, дату не видишь?

— Вот что секс животворящий делает, — покачал головой Лин. — Стоит тебе переночевать с Сабом, у тебя голова включается.

— Угу, а вы ночью, видимо, на звезды смотрели, — парировал Саб. — Только на тебя созерцание звезд почему-то так не действует.

— А потому что мы с тобой в двенадцать уже спали, а они шушукались за стенкой до трёх, — заметил Пятый.

— Как ты про это можешь знать, если ты, как утверждаешь, лег спать в двенадцать? — ехидно спросил Лин.

— Я курить ходил!..

— Так что там, в статье? — поторопила Эри.

— Сейчас, — Лин пересел поближе к лампочке — уже наступил вечер, стемнело, и они включили свет. — Так… «В живописных окрестностях города Ступина имеется дивной красоты озеро Круглое», — прочел он. — «Данное водное пространство находится во владении помещика Привалова, проведшего в те места песочную дорогу, и пустившего для посетителей четыре двуконных экипажа. Озеро расположено в лесистой местности, и отличается отменной красотой».

— Сплошная красота, — заметила Эри. Лин кивнул и продолжил:

— «На старинных картах озеро появляется с лета года 1632, доселе же в картах оно не указано, по причине не существования озера сего. В лето же года 1632 случилось в здешних лесах падение небесного тела железистой основы, которое пробило в почве круглую яму, быстро заполнившуюся водою».

— Метеорит? — с интересом спросил Саб.

— Видимо, да, — кивнула Эри. — Здорово.

— «В лето года 1768 заложено было на небесном теле сём основание храма Ксении Увенчанной, коему способствовало расположение и ровная поверхность вершины небесного гостя».

— Чего? — Пятый нахмурился.

— Расположение и ровная поверхность небесного гостя, чего тут непонятного? — удивился Лин.

— Ровная поверхность у метеорита?..

— За что купил, за то и продаю, — огрызнулся Лин. — Дальше читать?

— Читай, — кивнул Саб.

— Так… Ага. «Храм, высотою сорок аршин, с белоснежными стенами и золотыми куполами…» стоп, — Лин поднял от вырезки удивленный взгляд. — Сорок аршин, это же… Тридцать метров? Я уже подзабыл эти системы, но… сколько же это озеро глубиной?

— Погоди, дочитай сперва, — попросила Эри.

— «…величаво возвышается средь золотостволых сосен, осеняя благодатью окрестные леса, и всех, приближающихся к нему. Добраться до храма можно по воде, для чего имеются на берегу весельные лодки в немалом числе. Традиционные праздничные гуляния проводятся…» Ну, дальше сплошная реклама, — Лин прищурился. — Даже фото есть. Действительно, церковь. На озере. Наверное, это было красиво.

— Там ничего нет про то, как она потонула? — спросила Эри.

— Ничего, — покачал головой Лин. — Это, видимо, случилось позднее.

— То есть восемьдесят шесть лет назад она ещё стояла, и ее рекламировали, — Пятый покачал головой. — А потом… что-то случилось.

— Ну, видимо, да, — Саб задумался. — Дай-ка папку, я сам поищу.

* * *

Найти информацию про то, что произошло с церковью, удалось только через час, и уже в другой папке — на обороте обложки этой самой папки имелась надпись «аномалии», и статей в ней было ещё больше, чем в предыдущей. Первую заметку, совсем небольшую, обнаружила Эри, заметке этой оказалось восемьдесят лет, и она гласила, что маршруты к церкви отменяются из-за подтопления. Ни фото, ни подробностей. Просто подтопление, и всё.

— Это через четыре года после первой, — заметил Лин.

— Угу, — покивала Эри. — Так… о, смотрите, она тут не одна! Вот ещё про это. И ещё.

Всего статей и заметок оказалось больше десятка — часть относилась к дореформенному периоду, часть — к постреформенному. Да, надо сказать, что информации о революциях не нашлось вообще, а вот реформы имелись в количестве, в том числе главная, Ленинская. Пятый, которого эта информация очень удивила, пообещал себе обязательно об этом почитать. Интересно. И неожиданно. И… нелогично. Впрочем, пока неважно.

Последней дореформенной вырезкой оказалась довольно длинная статья, называвшаяся «Сокрытый темными водами». Тут имелась и фотография озера, и подробное описание того, что храм «невиданной красоты» скрылся в водах озера в рекордно короткий срок, и «лишь присмотревшись, можно различить под его темными водами отблеск былого его величия». Далее следовали пространные рассуждения о том, что Бог гневается на людей, что надо отмаливать грех несдержанности и жадности, и прочее, прочее, прочее. В общем, теперь следует молиться у озера и просить прощения.

— Ясно, — резюмировал Саб. — Очень знакомый стиль.

— В смысле? — не понял Пятый.

— Потом расскажу, — пообещал Саб. — Что там ещё есть?

«Ещё» было немало. Точнее, много. В постреформенный период стали предприниматься первые робкие попытки что-то исследовать, и, что интересно, летом, иногда, церковь стала подниматься над поверхностью воды. Не вся. Лин отыскал фото потемневших куполов над водной гладью, но не более того. Да и всплывала она ненадолго — день, два, и снова под воду.

— Вот тебе и блаженные, — заметил Пятый. — Интересно же, не зря они этим занимались. Одно место, и столько информации.

— Не, всё равно блаженные, — покачал головой Саб. — Подумаешь, статьи собрали. Это несерьезно.

— Но почему она так… сперва утонула, теперь обратно? — задумчиво спросила Эри в пространство. — Как вообще такое возможно?

— Ну… смею предположить, что остров, на котором её построили, был плавучим, — задумчиво произнес Саб, и тут же понял, что сморозил глупость.

— Ага, да как же, — хмыкнул Лин. — Тебе написали про железистую основу и небесного гостя, забыл? С какой радости он плавучий?

— Действительно, — тут же сдал позиции Саб. — Но… может, там есть какие-то подводные источники, которые то намывают грунт под метеоритом, то размывают обратно?

— Это больше похоже на правду, — кивнул Пятый. — Но тоже не вполне логичное объяснение. Уж больно тяжелая конструкция, да и основа… Стояла она там довольно долго, заметь. И только потом ушла под воду.

— А я туда шишки кидал, — покачал головой Лин. — Совести у меня нет.

— Точно, нет, — подтвердила Эри, и Лин тут же щелкнул её по носу. — Да ну тебя.

Пятый отложил листок, который держал в руках, и взял одну из папок с надписью «исход». Развязал, и принялся листать страницы.

— Что ищешь? — с интересом спросил Саб.

— Появление озера должно быть связано как раз с «исходом», — пояснил Пятый. — Они по временному периоду совпадают, разве нет?

— Верно, — кивнул Саб. Взял ещё одну папку из той же стопки, открыл. — Нет, это не то. Это списки.

— Какие списки? — не понял Пятый.

— Какие-то люди… не понимаю, потом разберемся. Эй, вы, двое, помогите, — позвал он. — Нечего там… того…

Эри и Лин в это время сидели в уголке, и, склонив головы к статье, делали вид, что её читают. Именно делали вид, отметил про себя Саб.

— Что-то найти надо? — тут же спросила Эри.

— Ты командуй, — подхватил Лин. При этом он предпринял попытку незаметно дернуть Эри за хвостик, который она сегодня сделала на макушке, но Эри это заметила, и уклонилась, причем довольно ловко.

— Берите папки с «исходом», и ищите про озеро, — приказал Саб.

— А никому не интересно, что в заметках? — в пространство спросил Пятый. — Тут исследовать пытались, между прочим.

— И что? — спросил Лин.

— И ничего. Не сумели. Вот относительно новая статья, — Пятый поднял листок. — В ней сказано, что с магнитными полями тут всё сложно, и что исследовать не получается, потому что в пятнадцати метрах от поверхности находится так называемое ложное дно.

— А что это такое? — удивился Лин.

— Я так понимаю, что это слой ила, очень плотный. Они его пытались пробить, и хотя бы померить глубину.

— Так… — Саб поднял голову.

— У них было сто пятьдесят метров веревки. Не хватило, до дна не достали.

— Ого, — Саб присвистнул.

— Пытались с аквалангом нырять, тоже не получилось, — продолжил Пятый. — Слишком мутная вода. То есть она не мутная, если не трогать дно, но стоит только тронуть…

— Ясно, — кивнул Саб. — Значит, купаться будем у берега, и с осторожностью.

— С осторожностью? — удивился Лин. — Саб, да ладно. Ты же должен был сделать страшные глаза, и заявить, что в воду ни ногой, и всё такое прочее.

— Вот ещё, — фыркнул Саб. — Тоже мне, перестраховщика нашел.

— Ребята, а тут в области эти круглых озер, оказывается, до фига, — Эри вытащила какой-то новый листок. — И они все примерно в одно время появились. Их в списке штук двадцать. Они неподалеку друг от друга, — она задумалась. — Это, которое здесь, потом ещё одно подальше по железной дороге, и… как это так, интересно?

— Ну, мог большой метеорит распасться на части в атмосфере, — пожал плечами Лин. — Почему бы и нет.

— На кубики распался, видимо, — задумчиво произнес Пятый. — Чтобы удобнее строить потом что-то сверху было. Ладно, всё на сегодня? А то я хотел ещё запрос для корабля сделать.

— Ну так и делай, выйди вон на улицу, если мешаем, — предложил Лин. — А мы ещё посидим. Тебе же быстро.

Вернулся Пятый минут через двадцать, и Саб тут же понял, что Пятый, по всей видимости, получил от корабля ответ, и ответ этот его взволновал не на шутку. Пятый рассеянно полистал верхнюю папку, снова с надписью «исход», кивнул какой-то своей мысли, а затем спросил Саба:

— Когда завтра связь, не помнишь?

— Фэб сказал, что в шесть по нашему времени, — ответил он. — Что там с запросом получилось?

— Кое-что получилось, — тихо ответил Пятый. — Корабль первой строчкой на этот период выдал «Реакция Блэки». Пояснений почти нет, по сути, оно одно — реорганизация Сети, перестановка сфер влияния Контроля. Саб, ты не в курсе случайно?

— Нет, — покачал головой Саб. — Кажется, Скрипач что-то говорил. Или Ит. Я не помню.

— Ладно, — Пятый вздохнул. — Тогда с этим до завтра подождем. И… Саб, сдается мне, что этот самый «исход»… это не планетарная катастрофа. Это что-то иное. Да и блаженных тут даже близко никогда не было.

— Почему ты так решил?

— Хотя бы потому что эти люди, находясь в мире второго уровня, сумели отследить катастрофу, и собирали о ней информацию, — Пятый задумался. — И не только эту. И, подозреваю, не только катастрофы…

Глава 9 Срыв

9

Срыв

— Почему ты не говорил об этом раньше? Ты не рассказал толком о том, как вы познакомились, как…

— Что бы я мог сказать, сам подумай? И, главное, когда? — Ит вздохнул. — Мы были всё время заняты. Вы на контакт не шли, да и сейчас не идёте почти… помолчи, не перебивай меня! Сразу скажу: нет, мы вас спасли не для того, чтобы вами воспользоваться, но…

— Теперь ты послушай, — голос Пятого потяжелел. — Для того чтобы договориться, нужна информация.

— Отлично! — парировал Ит. — Я жду. И не только я. Как раз информацию. Ну и где?

Пятый опустил голову. Сейчас он сидел у забора, в дальней части сада, выходящей к лесу, на низенькой скамейке, которую притащил из сарая. Вокруг бушевала весна, с каждым днём всё больше набиравшая силу — молодая трава под ногами, маленькие, клейкие листочки и на деревьях, и на кустах, тут и там в траве уже виднеются первые робкие цветочки, а в воздухе слышно гудение проснувшихся после зимы насекомых. На рукав куртки Пятого приземлился толстый полосатый шмель, и Пятый осторожно стряхнул его — лети дальше, нечего тебе эти глупости слушать.

Связь в этот раз была устойчивая, даже с неплохой картинкой, поэтому трансивер Пятый пристроил рядом с собой, на лавочке, чтобы говорить без помех.

— Так что же? — поторопил Ит. — Ты попросил. Я вышел не по времени, у меня рабочий день вообще-то, двадцать человек в очереди на корректировку биологичек, спасибо ещё, что отпустили. Ты будешь в результате говорить, или нет? Ты же сам хотел!

Ит действительно был сейчас одет в форму — стандартный комбез медика Санкт-Рены, светло-зеленый, с разноцветной вставкой на правом рукаве, налобник. Пятый уже знал, что идут они в экспедицию как универсалы, но медицина всё равно в приоритете, и что они уже работают, и работы много, даже не смотря на то, что сидят они пока что на планете, а экспедиция только формируется.

— Ит, что такое Реакция Блэки? — решился Пятый.

— Так, — Ит закусил губу. — И откуда ты это…

— Из памяти корабля. Она первая в списке катастроф глобального уровня. Собственно, она вообще одна, остальные проходят как локальные. О самой катастрофе информации в системе почти нет, пара слов о Контроле, и всё. Ты можешь объяснить? Что вообще происходило в тот период?

— Это будет очень долго, — покачал головой Ит. — Пятый, правда. Действительно очень долго, и по сей день не совсем понятно, что это на самом деле было.

— А что было?! — теряя терпение, рявкнул Пятый. — Что именно было, ты можешь объяснить?

— Ох. Появился ещё один Контроль, кинестетики. И хорошо так ударил по Сети…

— По какой-то конкретной области, или… — Пятый прищурился.

— Сперва мы думали — да, по конкретной. Удалось локализовать центр, мы там даже кое-что нашли. Но потом… — Ит запнулся. — В общем, путь с локализацией оказался ложным, а пометка «черные звезды» по сей день и в официалке, и не в официалке на разных делах тут и там нет-нет, да встречается. Не хотел сейчас об этом говорить, но мы как раз в момент реакции все и познакомились. Ри, рыжий, ну и я. Сперва Ри и я, если точно. Рыжий… мы его нашли позднее.

Пятый слушал молча, не перебивая. Ит остановился было, но, заметив, что Пятый отвечать не собирается, продолжил.

— Это была довольно сложная история, её за пять минут не расскажешь. Я могу тебе скинуть информацию, считки, что хочешь, но не уверен, что тебе это сейчас нужно.

— Нужно, — решительно сказал Пятый.

— Для чего?

— Ты хотел информацию? — Пятый вытащил сигареты, закурил. — Для того чтобы тебе хоть что-то объяснить, мне нужно сперва что-то понять.

— Ясно, — Ит покачал головой, усмехнулся. — Продолжается старая песня, которая началась ещё на Окисте. Спасибо. Уважил.

— Ты тоже уважил, — парировал Пятый. — Потому что ты тоже ничего говорить не хочешь.

— Я не говорить не хочу, я время тратить не хочу! — рявкнул Ит, теряя терпение. — То, о чем я могу рассказать, есть в доступе! Не наша часть истории, конечно, та часть, которая общая. Да, погибла масса народу. Да, погибал Контроль, в количестве, и погибал страшно. Было. Да, до сих пор пытаются реструктурировать обратно то, что было сделано, но, по слухам, где-то Блэки по сей день держат участки Сети. Да, о причинах того, что произошло, толком ничего неизвестно, равно как и непонятно, кто именно и каким образом инициировал процесс. Ты это хотел узнать?

Пятый неподвижно смотрел на него расширившимися от ужаса глазами.

— Что? — хрипло спросил он. — Что ты сказал?

— Ты не расслышал? — спросил Ит.

— И ты не понимаешь?.. Ладно, — Пятый медленно глубоко вздохнул. — До тебя до сих пор не дошло?

— Что именно до меня должно было дойти? — спросил Ит.

— Наблюдение, — просто ответил Пятый. — Всё это — последствия того, что было снято наблюдение. Сейчас, секунду… когда это произошло, вам было… немного за тридцать, так?

— Да, — пожал плечами Ит. — Мы считали, что нам по сорок с хвостиком, потому что не знали про воссоздание в семь. От момента появления — по тридцать три года. Условно, конечно, даты разнятся по мирам, ты же знаешь.

— Верно, — кивнул Пятый. — Всё верно.

— К чему ты это сказал? — не понял Ит.

— Пока что без подробностей, но… это всё инициировали мы, — Пятый отвернулся. — Даже не вы, потому что вы следствие. А вот инициировали — мы, — он закрыл глаза. — Нельзя было этого делать.

— Я тебя не понимаю, — покачал головой Ит. — Ты хочешь сказать, что мы каким-то образом связаны с Реакцией Блэки? И не в той части, которая борьба с последствиями, а с возникновением? Прости, но это чушь. Она была признана вмешательством извне, с какого-то иного уровня, и…

— Ит. Нет никакого иного уровня, — покачал головой Пятый. — Нет. Уровень один, просто почти никто не может воспринимать его… полностью. Поэтому и кажется, что их много. Ладно, про это при встрече, пожалуй.

— Хорошо, давай про это при встрече, — вымученно согласился Ит.

— Скинь мне твои считки за тот период, — попросил Пятый. — Всё, что есть.

— Слушай, там много, больше года, наверное, в общей сложности. Только сам наш забег после катастрофы был месяца на три-четыре, — Ит задумался. — Нет, больше, с Фэбом же ещё ходили. Пятый, оно тебе надо?

— Надо, — решительно сказал Пятый в ответ. — Если можно, скинь по самой катастрофе максимум. Пожалуйста. И очень прошу, отнесись к этому серьезно. Если ты не заметил, то Ри и, видимо, Ариан, уже относятся к этому более чем серьезно. Боюсь, что этот тезис они не просто вывели, они его подтвердили.

— Какой? — нахмурился Ит.

— Ладно. Уломал, — Пятый вытащил ещё одну сигарету, и, под неодобрительным взглядом Ита, прикурил от предыдущей. — Смотри…

Пока тройка, часть которой Ри объявил ступенями, ведущими к богу, и богом непосредственно, имела отношение к Контролю, точнее, являлась Контролем, она постоянно находилась в состоянии «наблюдатель». Импульсно, периоды наблюдения чередовались с периодами не-наблюдения, но система выучила этот ритм, и знала последовательности — например, главное правило: наблюдение через какой-то срок будет возобновлено. Период активности, период покоя. То есть элемент «наблюдатель» присутствовал в ней постоянно, и являлся неотъемлемой её частью.

— Так, — кивнул Ит. — Продолжай.

А потом… потом мы не выдержали. Почему, ты сам знаешь. Но знаешь только отчасти. Вот как ты считаешь, о каком именно наблюдении я сейчас вообще говорил?

— Наблюдение за участком Сети, — пожал плечами Ит.

— Хрена там. Нет. Нет!!! Это прогрессия, Ит! Экипаж, который наблюдает за одним участком Сети, на самом деле наблюдает за всей Сетью! Чтобы в этом убедиться, достаточно посчитать пять минут. Можно даже на коленке, или на пальцах, или на камушках, как угодно.

— Тогда у нас ерунда получается, — миролюбиво отозвался Ит. — И у Ри тоже. Потому что, в таком случае, любой экипаж, неважно, к кому он относится, и будет являться тем самым гипотетическим наблюдателем, видящим всё, который нужен системе.

— Ах, если бы, — вздохнул Пятый. — Тебе мало доказательств того, что это не так? Остальные — просто дублирующие схемы. Их бесчисленное количество, но они… это так не срабатывает. Курица без головы, понимаешь, о чем я? Если отрубить курице голову, она какое-то время будет бегать, потом упадет. Но какое-то время она бегает. Что происходит дальше, ты понимаешь?

— Господи, откуда у тебя такие кровожадные мысли? Ты что, и впрямь видел, как бегает курица без головы? — спросил Ит.

— Видел, — Пятый усмехнулся. — Я вообще много всего видел. Не столько, сколько ты, конечно, но мне хватило. Что с курицей происходит потом, ты понимаешь?

— Она падает. Умирает. Начинается процесс разложения, через некоторое время, — Ит приподнял брови. — Ты хочешь сказать…

— Именно, — кивнул Пятый.

— Так, на сегодня хватит, — решительно сказал Ит. — И с тебя, и с меня уже довольно. Считки я тебе на днях скину…

— Сейчас.

— На днях. Блин, ладно, хорошо, один фрагмент, первый, скину сейчас, — сдался Ит. — Но, по-моему, ты искажаешь тему.

— Угу. Я искажаю. А та компания, видимо, не искажает. Именно поэтому она гребет сейчас под себя всё, до чего может дотянуться, расправилась — по её мнению, конечно — с вами, и, по сути, пытается перепрофилироваться в этот самый третий Контроль, о котором ты только что сказал, — покивал Пятый. — Точно, не искажает…

— Допустим. С этим согласен, — неохотно произнес Ит. — Вы там что-то нашли?

— Угу. Ты был прав про место. Нашли… бумаги. Очень много бумаг. Разбираемся потихоньку. Собственно, из-за бумаг я и начал тебя спрашивать. Есть там кое-что… по всей видимости, имеющее отношение к теме. Ещё оборудование старое нашли.

— Покажи, — попросил Ит.

— Давай потом, — попросил Пятый. — Они гуляют, вернутся сейчас, а мне не хочется, чтобы знали про наш разговор.

— Ладно, — сдался Ит. — Выдерни меня завтра днём тогда, если получится. Корректировку сегодня народу доделаем, завтра день должен быть посвободнее. Лови считки…

— Может, тебе про аппаратуру тоже считку скинуть? — предложил Пятый.

— А давай, — Ит улыбнулся. — Поглядим на досуге.

— Лови.

* * *

Саб, конечно, заметил, что кто-то брал трансивер, но гадать, кто брал и для чего, у него не было времени. В этот день Саба на подходах к магазину отловила председательша Люба, и чуть ли не за руку потащила «знакомиться с деточками». Встретившись лицом к лицу с небольшой группой сумрачных подростков, которые на площадку явились явно не по своей воле, Саб сперва немного опешил, но быстро взял себя в руки, и объявил, что тренировки дело сугубо добровольное, и что начнут они не с баскетбола, а с общей подготовки. Кто-то из подростков заявил, что общей подготовки им и в школе хватает, и они вполне себе подготовленные. Правда? обрадовался Саб. Ну, давай посмотрим, что у тебя за подготовка такая. Следующие полчаса Саб мало того что гонял подростков, так ещё и, по выражению какой-то тощей девчонки, «выдал класс», показав серию несложных боевых приемов — к счастью, председательша к тому времени уже ушла. Эти самые приемы, по сути, простейшие каты, привели подростков в настоящее восхищение. Когда расходились — подростки кто куда, Саб обратно в магазин — его почти все попросили «вот так драться поучи, дядь Сереж, и ну его, баскетбол этот». Саб с легким сердцем согласился, но, минуту поразмыслив, добавил, что заниматься лучше не тут, у всех на виду, а на поляне, которая в лесу, по левую руку от ворот. Подростки с ним согласились, Саб предложил встретиться послезавтра. Разошлись они, весьма довольные друг другом.

Когда Саб вернулся домой, его отловила Эри, и потащила в сарай — Лин решил вывести мотоцикл, но одному справиться у него не получилось. У несчастной машины наглухо заклинило тормоза, к тому же Лин, как ни старался, не смог снять коляску, а вместе с коляской мотоцикл в дверь не проходил.

Сперва общими усилиями отдирали коляску, на это ушел час. Потом, чихая от пыли, все-таки вывели и саму машину, и коляску, на улицу, и поставили мотоцикл перед сараем, на небольшом отдалении. Остатки былой роскоши, грустно заметил Лин, и Эри с Сабом покивали — да уж, это точно, когда-то машина и впрямь была загляденье, но сейчас… Никель, которого тут и там на мотоцикле было вдосталь, потускнел, на нем виднелись ржавые звездочки; темно-зеленая краска не блестела, как ей положено, она местами была отколота, местами содрана. Резина, снабженная высоким протектором, выглядела из рук вон плохо, использовать её не представлялось возможным — от долгого стояния резина пришла в негодность, высохла, потрескалась.

— Придется повозиться, — констатировал Лин. — И надо подумать, что нужно для того, чтобы повозиться с толком, а не просто так.

— А ты сумеешь починить? — удивился Саб.

— Почему нет? — удивился Лин. — Только до фига всего понадобится, от покрышек, до деталей, причем я пока не знаю, каких именно. Разберу, посмотрю. Потом, если получится, купим то, что нужно.

— А ездить на этом ты умеешь? — спросила Эри.

— Не-а, — покачал головой Лин. — На машине умею, на велосипеде… не очень. На мотоцикле не пробовал, хотя видел, как другие это делают. Научусь, это не сложно.

— Никогда не ездила на мотоцикле, — вздохнула Эри. — А хотелось бы попробовать.

Саб посмотрел на мотоцикл критическим взглядом.

— Маленький, — сообщил он. — Для меня слишком маленький. И… рыжий, это довольно опасная штука, тебе не кажется?

— А в двойках всё опасное, — пожал плечами Лин. — Думаешь, на машине убиться нельзя, что ли? Можно. Какие-то степени защиты есть, но они смехотворные. Что ты хотел? Тут так почти со всем.

— Да знаю я, — поскучнел Саб. — Но всё равно… как-то это… ладно. Будешь чинить?

— Попытаюсь, — Лин задумался. — Запчасти только покупать придется.

— Купим, — решительно произнесла Эри. — Ну что, пошли обедать? Я суп сварила, с рисом.

— Пошли, — кивнул Саб. — Пятого позовите, кто-нибудь.

— А где он? — Эри вдруг сообразила, что Пятого нет довольно давно. — Саб, ты его видел?

— То есть как это — где? — нахмурился Саб. — Он… был здесь, когда я уходил в магазин.

— Подождите, — Эри выпрямилась. — Гулять он снова не пошел, так? Ну, когда мы на озеро ходили. Потом… потом мы пришли… и ты, Саб, пошел в магазин, ты, Лин, пошел к мотоциклу, а я пошла готовить.

— И его уже не было, — медленно произнес Лин.

Саб быстрым шагом прошел в дом, спустя полминуты вышел обратно.

— Куртки нет, — сообщил он.

— Ничего не понимаю, — Эри нахмурилась. — Он ушел куда-то, так получается? Но зачем? Почему один? Почему не сказал?

— Может, на что-то обиделся? — предположил Саб.

— На что? — удивился Лин. — Чушь какая-то. Когда мы уходили, он решил остаться из-за того, что собирался поработать в саду. Раскопать что-то хотел, или типа того, я не запомнил. Секунду… — он прошел по дорожке до забора, постоял там с минуту, вернулся. — Там лавка стоит, он на ней сидел, видимо, курил. Ничего не раскопано, кстати, только лопата у забора, и всё.

— То есть, получается, он там посидел, покурил, и куда-то исчез? — недоверчиво спросила Эри.

— Или прикалывается, — пожал плечами Лин, впрочем, без особой уверенности. — Эй! — крикнул он неожиданно, Эри вздрогнула. — Выходи, хватит! Не смешно уже!..

Ответом ему была тишина. Саб вытащил сканер, вывел доступное поле — слабенький сканер брал радиус в полтора километра, и неплохо определял объекты.

— Его здесь нет, — через несколько секунд сообщил Саб. — Сканер не видит.

— Так… он что, уехал? — с тревогой спросила Эри. Ответом ей было молчание. — Ребята, это не смешно уже.

Лин, нахмурившись, что-то про себя прикидывал.

— Трансивер, — вдруг сказал он. — Он с кем-то говорил, получается. Да, Саб?

Тот кивнул.

— Когда мы вернулись, я обратил внимание, что он на другом месте стоит, — медленно произнес он. — Но… мало ли. Могли и переставить. Или… чёрт. Пошли.

То, что последним пользовался трансивером именно Пятый, сомнений не вызывало — потому что последняя связь была зафиксирована со станцией Эльм. Значит, он поговорил с кем-то из команды, а потом… потом ушел невесть куда, и невесть почему.

— Надо вызвать, и спросить, — решительно произнесла Эри.

— Нет, — покачал головой Саб. — Во-первых, там уже ночь, все давно спят. Во-вторых, даже если мы и узнаем что-то, чем это нам поможет? Мы только время потеряем.

— И что ты предлагаешь? — Эри нахмурилась.

— Искать, — констатировал очевидное Саб. — Так… черт, не хотел я этого делать, но придется брать коммуникаторы, и вешать точку. Надеюсь, засечь её тут будет некому.

Точкой являлся антиграв с передатчиком, совсем слабеньким, радиус его действия составлял около тридцати километров. Коммуникаторы в данном случае выглядели, как металлические тонкие браслеты. Связь только аудио, ничего лишнего. Примитивная, невысокого уровня техника, которую Саб прихватил с корабля просто на всякий случай, и которую до этого использовали только единожды, да и то без передатчика. Просто чтобы не потеряться на рынке.

— Слушайте. Делаем следующим образом. Сейчас я закину точку куда-нибудь повыше, и выходим. Связь только в случае необходимости, раз в час. Эри, ты идешь просто быстрым шагом, на тебе поселок, внутренняя часть. Это твой квадрат.

— Но сканер же показал, что его там нет, — возразила Эри.

— Во-первых, сканер можно обмануть. Во-вторых, ты должна спрашивать о нем, может быть, кто-то его видел. Спрашивай осторожно, спокойно, ты поняла? Чтобы ни у кого не вызвать ни подозрений, ни паники, — принялся объяснять Саб. — Идешь по поселку, кого-то встречаешь, задаешь вопрос, слушаешь ответ, киваешь, улыбаешься, отвечаешь, идешь дальше, ясно?

Эри кивнула, впрочем, без особой уверенности.

— Проверь места, в которых он был, и которые знает. Дом Георгия, магазин, поле для собраний, сторожка. На связь выходить только после того, как убедишься, что ты одна, и только если что-то экстренное. Поняла?

— Да.

— Хорошо. Лин, теперь ты. Идешь на внешнюю сторону леса, ту, которая прилегает к дороге. Проходишь дорогу, от нее начинается твой квадрат, потом уходишь направо, в лес. По дороге — просто идешь. С вопросами встречным то же самое. По лесу — придется пробежаться, чтобы сократить время поиска. Ты идешь без сканера, он у нас один, к сожалению, поэтому — смотришь. Мог бы ещё и на запахи ориентироваться, но вы курите, и…

— С обонянием у меня всё в порядке, — хмыкнул Лин. — Понял, не продолжай про это.

— Теперь я. Ухожу в лес отсюда, иду зигзагом. Плохо, что нас всего трое, поэтому одновременно получается только три квадрата, — Саб на секунду задумался. — Через два часа встреча здесь же, на участке. Сходимся, делим следующие квадраты, расходимся. Связь только по необходимости.

* * *

Выйдя за калитку, Эри решила, что логичнее всего будет сперва пройти внешнюю сторону «квадрата», и потом двигаться внутрь. Шилда на время вылазки было решено закрыть в доме — может быть, позже он и поможет, но сейчас ей предстояло идти через поселок, а у кота с местными собаками сложились не очень дружественные отношения, и перспектива разнимать кота и собак вместо поиска Эри абсолютно не прельщала. Равно как и перепалки с хозяевами этих самых собак, которым Шилд систематически оставлял отметины на мордах. Конечно, ничего серьезного, даже до настоящих ссор ни разу не доходило, но всё равно, не до того сейчас. Она ощущала всё нарастающую тревогу, непонятно откуда идущую, и невольно то и дело ускоряла шаг, хотя, конечно, помнила наставления Саба: не бежать, идти спокойно, вести себя естественно.

«Что же произошло? — думала Эри. — Должна же быть какая-то причина? Он что-то узнал, ему что-то сказали, он что-то недопонял? Или мы в чем-то виноваты? Хотя… на нас ему, по всей видимости, наплевать, или мы в этом всём вообще оказались лишними, если он ни с того, ни с сего просто забил на наше существование, и решил, что ему необходимо… необходимо что? Сбежать?»

Встреченные люди Пятого не видели. Ни один человек не видел, впрочем, это было и немудрено. Все либо в домах, либо на огородах, и на проходящих мимо соседей, да еще и малознакомых, внимания не обращают. Удача поджидала Эри в магазине, и она мысленно обругала себя за неправильную тактику поиска — до того, как прийти в магазин, она бродила по поселку минут сорок, если не больше.

— Был Пашка, был, — сообщила продавщица Соня. — А чего ты его ищешь?

— Разминулись, — пожала плечами Эри. — Чего-то дома нет.

— Ой, все они такие, мужики, — Соня погрустнела. — Значит, до дома не донес, небось, засел где в кустах, и весной наслаждается.

— Что не донес? — не поняла Эри.

— Арин, так он водки купил. Три по ноль семь, — сообщила Соня. — И воды газированной две бутылки, на запивку, видать. Мне сказал, гости у вас будут.

— Завтра будут, — не моргнув глазом, соврала Эри. — Да, он должен был купить, всё правильно.

— Ну, значит, три купил, а принесет две, — констатировала Соня. — Мой, знаешь, тоже… — она махнула рукой. — Не переживай ты так, объявится.

Эри кивнула. Для отвода глаз купила у Сони пачку рафинада и батон свежего хлеба, вышла на улицу, отошла за угол, и активировала браслет.

— Саб, он был в магазине, — сказала она тихонько. — Иду к дому, давайте туда, оба.

* * *

— Чёрт, — Лин стоял у калитки, и вид имел совершенно несчастный и подавленный. — Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт!!! Да как же так… всё же нормально было!

— Ты о чем? — не понял Саб.

— Да о том самом! Эри, ты же видела наши считки, ты же знаешь!..

— О том, что он пил? — спросила Эри растерянно.

— Пил… как видишь, не «пил», а… сколько он взял, она сказала?

— Три по ноль семь, — произнесла Эри.

— Больше двух литров. И было это… уже часа четыре назад, — в голосе Лина звучало отчаяние. — Сволочь…

— Спокойно, — строго произнес Саб. — Соберись.

— Я и не разбирался, — огрызнулся Лин. — Да что ж такое! Саб, два литра водки, ты соображаешь? При весе в полтинник. Это же… да его после такого Встречающие в шесть рук откачивали каждый раз!

— Он не выпьет два литра, это невозможно, — неуверенно произнесла Эри.

— Он — не выпьет?! — переспросил Лин. — Он выпьет, маленькая. За милую душу. Рекорд был три, чтоб ты знала, и можешь догадаться, чем это кончилось. Так, погодите. Надо сообразить, — он задумался. — Саб, к людям он точно не пошел. Чаще всего он удирал бухать к морю или в степь, главное, чтобы без никого.

— Думаешь, где он может быть? — спросил Саб. Лин кивнул. — В лесу и у озера его нет.

— У этого нет, — согласно кивнул Лин. — Выведи карту.

— До другого озера восемь километров, — через минуту сказал Саб.

— Скорее всего, где-то там, — Лин закусил губу. — И вода есть, и от поселка далеко, и от дороги.

— Озеро маленькое совсем, — невесть для чего сказала Эри.

— Неважно, — покачал головой Лин. — Саб, сбегаем, проверим?

— А если его там нет? — резонно спросил Саб.

— Значит, я ошибся, — пожал плечами Лин. — Ты что-то ещё можешь предложить?

— Только поискать параллельно в лесу, — Саб на секунду прикрыл глаза. — Так, вот что. Эри, мы с Лином в лес. Ты… согрей воду, и побольше, и на всякий случай держи корабль на связи.

— Для чего? — с испугом спросила Эри.

— Мало ли что, — обтекаемо ответил Саб. — Сейчас я тебе сформирую команду для модуля. Если… в общем, будь готова его вызвать. Надеюсь, это не потребуется.

— Боже мой, — прошептала Эри. — Ладно. Вы только… только осторожнее, хорошо?

Лин кивнул, Саб тоже.

— Пошли, — скомандовал Саб.

* * *

Эри вернулась в дом, и выпустила Шилда, который прошествовал мимо нее на улицу с крайне недовольным видом. Пошла на кухню, налила себе в чашку остывшего чая, снова вышла на крыльцо.

Что же произошло? думала она. Видимо, что-то такое, что в один миг сумело разрушить тот тоненький, едва заметный призрак благополучия, который они все очень старательно, пусть и неумело, всё это время выстраивали. Что-то, что сумело разом перечеркнуть и эту весну, и солнце, и воздух, и всё то хорошее, чему она, Эри, только училась радоваться — ведь впервые в жизни, во всей её жизни, она была не одна. Или всё же нет?

Поставив чашку на ступеньку, она прошла в пристройку с ванной, включила бойлер. Затем вернулась в дом, поставила на плитку самую большую кастрюльку, наполнив её водой. Если Саб велел, надо сделать. Но…

Мысль, всё та же мыль, что уже приходила к ней, пока жили на Окисте, возникла снова — зачем? Она сама здесь — зачем? Равно как и все они? Это ведь не честная игра, если вдуматься, они ничего не добивались, ни за что не боролись, и, разумеется, ничего не заслуживают — в частности она сама точно не заслуживает, ведь так? Именно. Им всё сейчас, считай, досталось на халяву — и этот дом, и весна, и погода, и безделье, и…

— Ну, нет, так нет, — произнесла Эри вслух. В тишине террасы голос прозвучал неожиданно громко, неестественно громко, и Эри сама вдруг испугалась своего же голоса, словно до того была глуха, и услышала его впервые в жизни.

Она прошла в комнату, стащила со шкафа свою сумку, и принялась неторопливо укладывать в нее вещи — какую-то одежду, мелочи, типа расчески и крошечного зеркальца, заколки для волос, блоконотики с неумелыми рисунками — пыталась для себя зарисовать дом, озеро, окрестности, но получалось не очень.

— Фальшивка, — негромко сказала она, и в этот раз голос не испугал. — Это всё фальшивка. И я тоже — очередная фальшивка в этом всём. Как же мы любим строить иллюзии, да еще и пытаемся верить в них, потому что хочется же верить, хоть во что-то в мире хочется верить. Ничего, устроюсь. Надеюсь, добраться до Окиста мне помогут, и Рита не откажется от своего предложения. И почему я сразу тогда не пошла к ней в помощники? Надо было соображать быстрее. Если он сейчас променял и меня, и других на три бутылки водки, что будет дальше? То-то и оно. Да и другим я тоже не очень нужна, судя по всему. Надо с этим заканчивать.

Нет, конечно, дождаться придется, и делать что-то, что скажет Саб, придется тоже, но решение уже было принято, окончательное и бесповоротное. Сумку с вещами Эри, подумав, решила поставить пока что в шкаф, просто чтобы не мешалась под ногами. Она снова пришла на кухню, налила ещё чаю, вернулась на крыльцо — над поселком уже сгущались сумерки, наступал вечер. Эри села на ступеньку, поставила рядом чашку, закурила, и тихо заплакала.

Глава 10 Раскаяние

10

Раскаяние

Бежать по лесу в сумерках было непривычно, и потому тяжело — Лин уже спустя двадцать минут начал отставать, и вскоре потерял Саба из виду. Тот бегал в разы лучше, быстрее, и, главное, умел двигаться по пересеченке так, что Лину оставалось только позавидовать. Да, когда-то они тоже по лесам бегали, и весьма успешно, но, во-первых, это было очень давно, и, во-вторых, бегали они не наперегонки с мужиком-рауф, да и гонялись за ними исключительно люди, достаточно медленные и неуклюжие, в одежде, которая стесняла движение, ещё и с оружием…

Мысленно ругая себя на все корки, Лин наддал, и тут же едва не свалился в канаву, заполненную водой — кажется, это была старая, размытая дождями колея. Чертыхнувшись, он встал, отряхнул ладони.

— Быстрее давай, — поторопил Саб по связи. — Ты чего там копаешься?

— А чего мы несемся? — сердито ответил Лин.

— Ты идиот?

— Нет. Но и смысла так бежать я не вижу.

— А я вижу. Если всё так, как ты же сам сказал, там отравление, и ещё какое, — отозвался Саб.

— Ну… да. Но несколько минут явно погоды не сделают, — Лин вздохнул. — Сейчас догоню, просто беги чуть помедленнее, пожалуйста. Не успеваю.

— Ладно, — неохотно ответил Саб.

Через три минуты они побежал дальше уже вместе, Саб приноравливался к темпу Лина, замедляясь, но Лин видел, что эти замедления его злят, и вскоре Саб снова ушел вперед, только на этот раз притормаживать его Лин не рискнул.

Еще через несколько минут Саб дал команду остановиться и замереть — он слушал. Лин тоже стал прислушиваться, но никаких звуков, кроме леса, не было. Побежали дальше, еще несколько минут, снова остановка, снова молчание. Вскоре Саб сменил направление, и опять началось то же самое — перебежка, остановка, тишина, перебежка, остановка, тишина. Таким порядком они продвигались сейчас по широкому кругу, в центре которого находилось маленькое лесное озерко — подойти к нему не было никакой возможности, потому что оно оказалось окружено болотом. На исходе часа Саб вдруг остановился, замер, и приказал:

— Не дыши!

Лин послушно замер, в который уж раз, Саб тоже, потом рауф, не произнеся ни слова, кинулся куда-то через кусты орешника, уже не осторожничая и не раздумывая.

— Лин! — крикнул он. — Сюда!..

* * *

Пятый сидел, прислонясь спиной к стволу невысокого деревца с серой корой, пустые бутылки, все три, валялись поодаль. При их приближении он поднял голову, и ухмыльнулся.

— Чего вы…приперлись? — спросил он заплетающимся языком. — Чего надо?..

Саб присел рядом с ним на корточки, взял за подбородок, и вгляделся в лицо. Покачал головой.

— Ты всё выпил? — спросил он лишенным каких бы то ни было эмоций голосом.

— А какая тебе… на хер… разница? — взгляд Пятого плыл, он попытался как-то сфокусироваться на Сабе, но ничего не получилось.

— Всё или нет?

— Всё. Ничего вам не оставил… обойдетесь…

— Давно?

— Чего?..

— Давно выпил, спрашиваю? — рявкнул Саб.

— Да иди ты…

— Хорошо, сам проверю, — Саб подхватил Пятого подмышки, вытащил на прогалину между деревьями, где было посуше, поставил на колени. Пятый стоять, конечно, не мог, поэтому Саб его поддерживал. — Рыжий, придержи… помоги снять с него куртку.

— Что ты хочешь…

— А то ты сам не знаешь. Держи, говорю!

Вызвать рвоту был секундным делом, но это ничего не дало, уже через полминуты Саб понял, что времени прошло слишком много. Ладно, промыть можно и дома, если потребуется, вот только смысла этом не будет, видимо, никакого. Плохо дело. Саб посадил Пятого обратно на траву, выпрямился.

— Рыжий, я сейчас его беру, и пойду в ускоренном до дома, — произнес он. — Возьми куртки, обе, и его, и мою. Дойдешь… а черт с ним, держи сканер, иди по нему. Или кинь запрос на передатчик, он доведет. Всё, я пошел, времени нет.

— Понял, — кивнул Лин. — Саб, мы справимся?

— Не знаю, — честно ответил Саб. — Если совсем плохо будет, пойдем на корабль. Осторожно только, смотри, ноги тут себе не переломай, нам уже хватит на сегодня приключений!

* * *

Когда Лин спустя полчаса добрался до дома — спешил он, как мог, но до скорости Саба ему было, конечно, далеко — то обнаружил, что, во-первых, в саду уже находится модуль, и, во-вторых, в доме царит полный хаос. Повсюду горел свет, на полу террасы валялись какие-то вещи, ни пойми откуда взявшиеся, а Эри в комнате сидит рядом с печкой, и пытается её разжечь, но у неё трясутся руки, и на полу валяется уже с десяток спичек.

— Где они? — с тревогой спросил Лин.

— Там… в пристройке, — не оборачиваясь, ответила Эри. — Он сказал, что там… ну, отравление, и еще что-то, я не поняла. Лин, зажги огонь, пожалуйста, у меня не выходит никак.

Лин отобрал у нее коробок, чиркнул спичкой — огонек побежал по дереву, Лин бросил спичку в топку, и вскоре скомканная газета запылала. Эри посмотрела на неё, кивнула. Подошла к шкафу, зачем-то вытащила из него сумку, и направилась к двери. Лин, опешив, глядел на неё, ничего не понимая.

— Что ты делаешь? — спросил он недоуменно.

— Надо вещи в модуль сразу положить, а то ещё забуду. Лин, достань со шкафа корзинку Шилда, мне слишком высоко, — попросила она.

— Зачем?..

— Я улетаю, — просто ответила она. — Нет, я дождусь утра, но потом всё равно пока нельзя… модуль пришлось посадить, чтобы было чем помочь, он пока что здесь нужен.

— Ты с ума сошла? — беспомощно произнес Лин.

— Видимо, да, — кивнула она. — Когда согласилась на это всё. Это было ошибкой. Достань корзинку, пожалуйста.

Лин ничего не ответил. Он встал, закрыл дверцу печки, и, обойдя Эри, вышел из комнаты.

* * *

— О том, что произошло, мы потом поговорим, — отрезал Саб. — Фэб, проверь тактику. Пожалуйста. И быстро.

— Хорошо, — ответил Фэб. — Кидай.

Полминуты молчания.

— Угу. Надо поднять температуру, ты пропустил это.

— Как пропустил? Я грею уже!

— А это что?

— Ой, чёрт. Действительно. Дальше чего? По этой схеме?

— Сейчас откорректирую. У тебя безобразно мало практики… было. Индивидуальной. Диффузия такая почему, Саб? Ускоряй. Ты будешь до утра эту дрянь выводить такими темпами, и замедлишь приоритетные мишени. Быстро, быстро, быстро! Иди, работай, через час вызову.

Фэб отключился.

— Эри, Лин! — позвал Саб. — Подойдите, кто-нибудь!..

Подошел Лин, который выглядел почему-то донельзя растерянным.

— Иди в модуль, скажу, что принести, — приказал Саб. — Быстрее, ты Фэба слышал? Что с тобой такое?

— Там… ладно, ничего, сейчас, — Лин скрылся за дверью.

В ванной комнате было тепло, потому что бойлер Саб выключать не стал. Пятого он, не раздевая, сунул в ванную, чтобы быстрее согреть, кое-как поставил порт, и уже начал гнать через него первую схему. Когда пульс начал понемногу подниматься, Саб решил, что можно, наконец, вытащить это тело из ванной, и перенести в дом, тем более что комнату уже должна была к этому моменту как следует прогреть печка.

— Лин, последи минуту, — приказал он в пространство. — Я сейчас.

В доме, против ожидания, оказалось холодно — Саб с удивлением огляделся, и понял, что Эри почему-то нет, а ведь он уже чуть не час назад велел ей растопить печку. Что происходит? Ладно, нет времени. Саб вернулся в ванную, сказал Лину, чтобы тот шел топить. Надо вытаскивать, температура поднялась до тридцати четырех — против тридцати двух — и можно уже действовать дальше. К счастью, полотенец имелось достаточно, да и одеяло из дома Саб прихватил, причем самое теплое, которое нашел.

— Что же ты натворил-то, — бормотал Саб, кое-как вытаскивая Пятого из мокрой одежды. — Что ты наделал, и, главное зачем? Тихо, тихо, не дергайся, сейчас согреешься… да не дергайся ты так, порт собьешь! Лин! Подойди, помоги мне…

Лин подошел через минуту, вдвоем они кое-как справились, и уложили Пятого на пол.

— Где Эри? — раздраженно спросил Саб. — Я же сказал, чтобы…

— Кажется, она в модуле, — неуверенно произнес Лин. — Слушай, давай его в модуль отнесем, там же тепло, верно?

Саб мысленно сказал себе всё, что про себя, да и про Лина, что греха таить, он в этот момент думал, подхватил Пятого на руки, и они отправились на улицу. Модуль стоял за домом, на лужайке, Саб занес Пятого внутрь, и усадил в кресло. Эри в модуле не оказалось, только её сумка стояла у входа, а рядом, в траве, лежала корзинка Шилда. Саб, заметив эти предметы, пожал плечами — он окончательно перестал понимать, что происходит, но думать об этом пока что было некогда. Внутри модуля действительно оказалось тепло, но он, к сожалению, был очень маленький, предназначенный только для быстрой высадки, и лежать в нём было просто негде. Четыре кресла, и обзорная псевдо-панель на стене. Лин как-то сказал, что тут, на этом участке, деревянный сортир, и тот больше…

— Мы пока тут побудем, как только дом согреется, пойдем обратно, — предупредил Саб. — Ему надо лежать. Так где Эри, я не понял?

— Понятия не имею, — развел руками Лин. — Сказала какую-то чушь про сумку, попросила снять корзинку со шкафа…

— Иди и найди, — приказал Саб. — Этот дурдом сегодня закончится вообще?

Эри, к счастью, обнаружилась возле дома, она, оказывается, сидела на лавочке под северной стеной, и курила, глядя куда-то в темное весеннее небо. Шилд примостился рядом с ней, и Эри машинально гладила его по голове, явно думая о чем-то другом.

— В чем дело? — сердито спросил Лин, останавливаясь напротив неё. — Что происходит?

— Ничего, — она слабо пожала плечами. — А ты сам не видишь разве?

— Я ничего не вижу, — покачал головой Лин. — Я только вижу, что все разом свихнулись, кажется. И этот вот, и ты теперь тоже. Думаю, кто на очереди — Саб или я.

— Рыжий, давай начистоту, — попросила она вдруг. — Вот честно. Серьезно. Я не нужна вам. Ни о какой любви я вообще не говорю, но я действительно не нужна вам — ни тебе, ни, тем более, ему. Этот случай… он очень показательный. Тебе так не кажется?

— Нет, не кажется, — Лин вздохнул. — Ты что, не смотрела считки? Ты не знала, что он срывается, и устраивает… ну, вот такое? И ещё скажи спасибо, что здесь нет того, на что могу сорваться я — потому что, поверь, это значительно хуже.

— Если ему вот так надраться важнее, чем… — Эри запнулась. — Даже чем ты, не говорю уж про себя и Саба, то… для чего это всё? Ему водка дороже и тебя, и нас, и…

— Нет, ты не смотрела, — констатировал Лин. — Ведь так?

— Да, — призналась она. — Я их закрывала сразу. Не могу такое видеть.

— Зря, — Лин невесело усмехнулся. — Очень зря. Потому что самый капитальный срыв, когда он больше трех литров выжрал в одно горло, и не водки, у него был как раз после того, как мы… встречались последний раз. Именно с тобой, дорогая моя. И то, что он сделал сегодня — это были цветочки, потому что в тот раз… да ну, к чёрту, даже говорить не хочу! Поехавший он? Да. Безусловно. Но такие вещи он делает не из-за того, что ему кто-то дорог или не дорог, а когда происходит что-то, что он не в состоянии вынести! И умереть нельзя, и жить невозможно! Я не знаю, что именно произошло сегодня, когда мы были на озере, но случилось что-то, что вот так по нему врезало! А ты, вместо того, чтобы элементарно помочь, выдумала себе какую-то херню, и приняла решение, которое его вообще добить спокойно может! Да и меня заодно, видимо, — добавил он уже на тон ниже. — Но я-то ладно, про меня сейчас речи нет.

Эри смотрела на него с каким-то странным, непонятным выражением — растерянность, непонимание, обида, и… надежда?

— Я очень тебя прошу, — продолжил Лин. — Давай сперва во всём разберемся. Забери сумку и корзинку, вернись в дом, помоги с печкой и с диваном, пожалуйста. И не придумывай ничего раньше времени. Я очень тебя прошу.

— Ладно, — Эри встала, Шилд легко соскочил со скамейки. — Прости. Я просто… Меня всю жизнь и так… предавали все, кому ни лень, и я…

— Иди в дом, — повторил Лин. — Я к ребятам. Если там тепло, позови. Ему действительно сейчас нужно лежать, плохо, что он сидит, да и Сабу работать очень трудно.

* * *

Следующие три часа получились дерганными и нервными, потому что снова стала падать температура, и хорошо, что растворы, которые заказал с корабля Саб, были с самогрейками, не пришлось возиться ещё и с ними. Часам к двум ночи картина стала постепенно улучшаться, Саб снова вызвал Фэба, они посовещались, Фэб в третий раз изменил схему, и велел всем пока что отдыхать.

— В шесть по вашему времени свяжемся, — сообщил он. — Я тут тоже пока что… кое с кем побеседую.

— Ты не знаешь, что произошло? — в который уж раз спросил Саб.

— Я знаю, что он говорил с Итом, — ответил Фэб. — Ит пока что на дежурстве. Сменится — узнаю.

— Голову ему только случайно не оторви, — попросила Эри. — Если это он виноват, конечно.

— Не уверен, что тут подходит слово «виноват», — заметил Фэб. — Всё, до утра. Попробуйте поспать по очереди.

…Спать, конечно, никто не лёг — какое там. Сидели по очереди с Пятым, ходили по очереди то курить на улицу, то за дровами, то за лекарствами и растворами, то за чаем… часом позже Саб сказал, что нужно почаще проветривать, поэтому принесли ещё одеяла, и для Пятого, и для себя. Эри робко сказала Сабу, что «он что-то совсем плохо выглядит», и в ответ получила подробную лекцию о том, что такое алкогольное отравление, какая доза является смертельной, и что собой представляет то, что он, Саб, сейчас пытается делать. Конечно, он плохо выглядит, резюмировал Саб, еще бы он плохо не выглядел, два литра водки при весе пятьдесят килограмм, он очень серьезно отравился, главное сейчас помочь справиться, но ещё и потом полечить придется. Больше шести промилле, добавил зачем-то Лин, почитай потом сама, проникнись. У него не кровь сейчас, а выпивка и закуска одновременно. Там сплошной спирт, который нужно вывести. Но это ещё ничего, он как-то в таком состоянии заснул рядом с костром, и прожег руку. Предплечье, да. И не заметил. Так что не строй теорий, давай подождем пока, а там видно будет.

Ближе к шести утра Пятый ненадолго проснулся, но явно ничего не соображал, и добиться ответа на какие бы то ни было вопросы у Саба не получилось. Зато получилось дать немного воды, убедиться, что рвоты нет, и что глотать Пятый может самостоятельно. Через несколько минут он заснул снова, и Саб принес с террасы трансивер — с минуты на минуту должен был выйти на связь Фэб.

* * *

— То есть вы говорили…

— Про обмен информацией, и о том, над чем именно работает группа Ри, — Ит отвечал спокойно, но Саб даже понял, что он напряжен до предела.

— Дальше, — потребовал Фэб.

— Дальше он спросил о нашем с ним знакомстве, и…

— О, чёрт, — Скрипач, сидевший рядом с Итом, посмотрел на него взглядом, в котором не читалось ничего хорошего. — Только не говори, что ты ему сказал про Блэки.

— Он меня, по сути, вынудил, — так же спокойно ответил Ит. Скрипач треснул его ладонью по затылку, да так сильно, что сбил налобник. Ит нагнулся, поднял налобник, надел обратно. — Я дал ему считки, свои, из самого начала реакции.

— Зачем? — с ужасом спросил Фэб.

— Затем, что, во-первых, они уже нашли бумаги. В которых реакция упомянута, пусть и в искаженном виде. Затем, что он до разговора со мной уже делал на эту тему запрос кораблю — и не с твоей ли подачи, Саб?.. Ну и затем, что скрывать от него правду я не собираюсь…

— Идиот! — рявкнул Кир. — Псих, ты идиот!

— А вот это красиво сейчас ты сказал, — похвалил Скрипач. — И очень точно ухватил суть.

— О чём речь? — Лин пододвинулся поближе к Сабу, чтобы лучше видеть картинку с канала. Саб заметил это, и картинка тут же подросла до нормального размера. — Что за считки?

— Стоять! — рявкнул, теряя терпение, Фэб. — А ну замолчали все! Отвечать, только когда я приказываю. Ит, дальше что произошло? Конкретнее!

— Я уже сказал. Я дал ему свои считки за три месяца. Наша встреча, то, как мы метались на станции туда-сюда, как нашли Скрипача. Это всё.

Скрипач набрал в грудь побольше воздуха, и выдал такую тираду, что Эри невольно вздрогнула, и пододвинулась поближе к Сабу.

— Так, — железным голосом произнес Фэб. — Передатчик только у меня. Ни ты, — кивок в сторону Ита, — ни ты, — кивок в сторону Скрипача, — ни вы, — кивок в сторону Берты и Кира, — без моего разрешения и без моего присутствия к нему даже не приближаетесь. У вас — то же самое. Саб, трансивер держи при себе, и если кто-то попробует у тебя его взять, бей по рукам сразу, без объяснений. Это было первое. Второе. Все разговоры — только в нашем присутствии. В ближайшее время точно. Дальше — будем смотреть по обстоятельствам. Саб, модуль ещё там?

— Через полчаса отправлю, у нас светло уже, а маскировка ни к черту, — ответил Саб.

— Успокоительное там есть какое-то? Вы заказывали?

— Нет, — покачал головой Саб. — Не до того было.

— Плохо. Ладно, держи на релаксе тогда. Это ты умеешь.

Саб кивнул.

— По рекомендациям всё понятно, я думаю, — Фэб прищурился. — На связь выйду по вашему вечеру, около восьми. По нам это уже ночь. К вечеру чтобы все были в порядке, ну, насколько это возможно, потому что разговор будет со всеми, и серьезный. Саб, бумаги эти пока не трогать. Завтра, если будет время, подсними их, и скинь считкой мне. Берта?

— Здесь, — ответила невидимая Берта.

— Тебе придется пока что отложить навигацию, и почитать…

— Я уже поняла, — ответила та. — Ох, ребята, хреново это всё. Но, знаете, знакома мне эта хреновость. Не переживайте, у нас и похлещи было.

— Да ладно, — хмыкнул Ит.

— Ладно? — переспросила Берта. — Тебе напомнить?

— Ты что, тоже пил, что ли? — сообразила Эри.

— А ты как думала, — тут же сдал Ита Скрипач. — До полусмерти. В буквальном смысле этого слова. И если Пятый, как я понял, просто водки в чистом виде употребил, то этот вот, он тогда… чем ты там наливался? Пиво, портвейн, водка, причем паленая, на вокзале… я уже и запамятовал, но, поверь, красота на выходе получилась просто неописуемая. Мы же не справились, мы же медиков из ближайшего госпиталя вызывали, хорошо хоть приписка военная была на тот момент.

— Шутки шутками, — прервал его Кир, — но… он, получается, обвинил в реакции себя? Так, выходит дело?

— Видимо, да, — кивнул Ит. — Собственно, он примерно это мне и сказал. Считку дать?

— Давай, — ответил Фэб. — Давай-давай, и мне, и Сабу, и…

— И мне тоже можно, — подхватил Скрипач. — Фэб, ты только этого моего братца-кролика не зашиби ненароком, хорошо? А то, понимаешь…

— Разберусь, — ледяным голосом ответил Фэб. — Всё, довольно. Дежурьте по очереди, отдохните, и будем думать, что делать дальше.

* * *

Задремавший Саб проснулся в одиннадцатом часу утра — и разбудили его голоса в комнате. Тихие, но все-таки вполне различимые. Спал Саб сейчас на террасе, он прихватил одеяло, и надел куртку — утром, когда он ложился, было ещё холодно, но сейчас стало тепло, и в куртке не было никакой необходимости. Саб прислушался.

— Рыжий… господи… такое… мы такое натворили… это ужас какой-то… это невыносимо… что мы наделали… — еле слышный шепот, голос слабый, срывается на каждом слове. — Там… слепок Сети… в считке… потом отдам, увидишь… нельзя было… нельзя так… вот оно… малодушие… не просчитали… такого…

— Слушай, это пока бездоказательно, — осторожно ответил Лин. — Ну нельзя быть в этом стопроцентно уверенным. С чего ты взял?

— Техника… это технически было… и стилистически… в ноль по нам… рыжий… как же это больно… теперь… что мы… натворили…

— Что-то мы натворили, — грустно сказала Эри. Саб удивился — о чем она?

— Ну уж не ты… точно…

— Да как же, — кажется, она усмехнулась. — Не появись я… это не стало бы тем, что вас ещё сильнее добило. Ну и то, что я такое… такая… Пятый, прости меня, — вдруг сказала она. — Я не поняла. Правда, не поняла. Что ты вчера душевную боль пытался заглушить физической. Невесть что подумала, дура.

— Эри, ты… решила, что… погоди… что из-за… тебя? Или…

— Или. Я решила, что мы все тебе не нужны, что ты — вот так… ну, что это эгоизм. А это не он, верно? Это просто отчаяние вот такое. Так?

— Ступор… — Пятый закашлялся. — Не надо было… открывать… наверное… Лин, там водичка есть?.. в горле пересохло…

— Чай слабый, теплый, и с сахаром, — произнес Саб. Произнес так, чтобы услышали. — И хватит разговоров.

— Вот ты и принеси, — отозвался Лин. — Я не могу, грелкой работаю.

Саб со вздохом встал, и пошел в комнату.

* * *

На счет грелки Лин не соврал — он лежал сейчас рядом с Пятым под одеялом, левой рукой придерживал концентратор у его лица, а правой пытался поменять трубочку одного раствора на трубочку другого. Саб подошел, сел рядом, перекинул на порте трубки, и с напускной сердитостью произнес:

— Эри, а ты почему не смогла? Ладно, тут картина мне ясна, но тебе-то что помешало?

— А я хотела, чтобы ты пришел, — неожиданно ответила она. — Мне ничего не мешало.

— Интересно, — заметил Саб, присаживаясь на диван рядом с Пятым. — И честно. Ну, ладно. Что у вас тут?

— Неплохо, — ответил Лин. — Уже лучше, чем было.

— Что лучше, вижу, — покивал Саб. — Сейчас чаю попить, и спать.

— Попозже… — Пятый говорил с трудом, но сдаваться явно не собирался. — Слушай… бог смерти… может статься, я… в общем, в какой-то… момент… я тебя могу… попросить об одной услуге… когда будет… совсем край, ты… убей меня, пожалуйста… очень тебя… прошу…

— Обещать не буду, но к сведению приму, — осторожно ответил Саб. — Вот чего. Идите-ка вы, двое, поспите, а я тут посижу. Днём, как выспитесь, меня смените.

— Ладно, — Лин тяжело вздохнул. Вылез из-под одеяла, встал, потянулся. — Что-то мы действительно…

— Идите, идите, — поторопил Саб. — Мы тут сейчас чая попьем, съедим чего-нибудь.

— А можно? — спросила Эри с сомнением.

— Почему нельзя? — удивился Саб. — Всё, идите, я сделаю. Понадобитесь — разбужу.

* * *

Тоненькая занавеска не способна была справиться с ярким весенним солнцем, которое набирало силу там, за окном. И все-таки Саб задернул её, поставил стул рядом с диваном, и уселся — не смотря на то, что он старался держаться, вчерашний день и последовавшая за ним ночь основательно его вымотали. Пятый не спал, он молча наблюдал за Сабом.

— Сейчас чай пить будем, — сказал Саб. Сказал только потому, чтобы нарушить молчание.

— Ты на меня… злишься… — тихо сказал Пятый.

— Нет, — покачал головой Саб. — Я расстроен. Но я не злюсь.

— Почему?

— Потому что я тебя, кажется, понял, — Саб кивнул каким-то своим мыслям. — Ты сказал слово «невыносимо». Это и есть причина, верно?

— Да, — Пятый попробовал немного повернуться, и, против его же собственных ожиданий, это удалось. — Именно… так. Так и есть.

— То, что ты сделал — это, по сути, эскапизм. Попытка сбежать от проблемы, но… есть определенные рамки, которые нельзя перейти, верно? — спросил Саб. Пятый кивнул. — Убить себя было бы отличным решением, но ты более чем в курсе, что это невозможно. Что даже если ты себя прикончишь, дальше будет Берег, а потом всё повторится снова, ведь так?

— Примерно… да, видимо, так.

— И ещё. Ты привык к тому, что боль — это заместитель. То, чем можно как-то заткнуть эту бездонную дыру. Ты ведь понимаешь, что это, если вдуматься, мазохизм?

— Сплошные… «измы»… Саб, ты в состоянии понять… что погибли миллиарды… да какое там… — Пятый запнулся, виновато посмотрел на Саба. — Даже не знаю… сколько всего… и никто не знает…

— Как там говорил Скрипач? — Саб нахмурился. — И часовню тринадцатого века развалил тоже ты, да?

— Я помню этот фильм… он, видимо, в Сонме… много где есть… Нет, ты не понимаешь…

— Возможно, — согласился Саб. — Но я понимаю другое. То, что ты сейчас натворил, никого не вернуло. И ничего не исправило. Да и не могло. Ты просто навредил себе. И нам всем, соответственно, потому что мы чуть с ума не сошли. Мало того, ты навредил ещё и Иту, которого подвел, потому что Фэб ему теперь устроит скандал, как минимум. Это ты понимаешь?

Пятый кивнул.

— Да, понимаю, — ответил он. — Но и ты меня… пойми… я не могу иначе. Не вижу… другого выхода… как с этим всем справляться… Саб, я редко… правда, я редко так… ну, так делаю, но…

— А ещё — у тебя импринтинг на боль, — продолжил Саб. — Боюсь, у Лина тоже, просто пока что не было возможности… с ним познакомиться. Я прав?

— Да, — Пятый прикрыл глаза. — Так и есть. Быстро же ты… разобрался…

— Ну, тут я тебе могу сказать, как садист, следующее — мне как раз в этом разобраться было несложно. Проблема в другом: ни ты, ни Лин мне пока что не доверяете. Если бы доверяли, всё было бы в разы проще.

— Ты бы нас… бил? — Пятый слабо усмехнулся.

— Ну вот ещё, — возмутился Саб. — Какая глупость. Есть множество способов получить желаемый результат без членовредительства.

— Секс?..

— В том числе. Но не только он, конечно, — Саб сел поудобнее. — Есть практики, техники, упражнения. Давай договоримся так: когда тебя в следующий раз вот так прижмет, ты просто мне об этом скажешь. И, поверь, очень скоро ты почувствуешь именно то, что тебе нужно почувствовать, без всякой водки. Хочешь, я тебе расскажу, что именно ты ощущаешь, и ты либо опровергнешь, либо согласишься?

— Ну, попробуй… только вряд ли…

— Пружина, — еле слышно произнес Саб. — Сжатая, словно тисками, пружина. И ты внутри этой пружины, и она давит так, что нет никаких сил уже выносить это давление, и хочется, отчаянно хочется, чтобы тиски ослабли, она распрямилась, выстрелила, и перестала давить, мало того, чтобы это ощущалось — и душой, и телом, и даже тем, что вокруг тебя… поэтому ты обычно и шел либо к воде, либо в степь — это свободное пространство, голова достраивает картину, включает туда элемент освобождения и независимости. Вода или воздух. В степи ведь это было небо, верно? Огромное небо, без края.

Пятый смотрел на Саба расширившимся от удивления глазами.

— Я всё правильно сказал, да? — спросил Саб.

— Да… только ещё одно… я же виноват страшно, и… даже прощения попросить нет… возможности, и не у кого…

— Это всё одно и то же, — Саб наклонился к Пятому и погладил по голове. Тот замер неожиданности. — Всё одно и то же. И желание раскаяться, и желание испытать сперва боль, а затем освобождение от неё. Пойми… вот сейчас, именно в этот момент, ты же понимаешь, что сделанное тобой ничему не помогло, а только навредило?

— Да, понимаю, — кивнул Пятый. Прикрыл глаза. Ладонь на виске — это было так хорошо, вот бы он не убирал руку подольше. Но именно в этот момент Саб руку и убрал. Пятый разочарованно вздохнул.

— Потом, — строго сказал Саб. — Это потом. И вообще, вместо того, чтобы делать глупости, ты не пробовал подумать, можно ли это всё теперь как-то исправить?

— Это никак уже не исправить, — Пятый отвел взгляд. — Боюсь, что вообще уже ничего не исправить. Никогда. Совсем.

— Тогда тем более, — пожал плечами Саб. — Если не исправить, тогда тем более — бессмысленно. Ладно, давай пить чай.

— Я бы что-нибудь ещё съел, — сказал Пятый. — Саб, а поесть совсем нечего?

— Есть вчерашний суп с рисом. И с курицей, — ответил Саб. — Немного можно.

— Давай, — кивнул Пятый. — С курицей, так с курицей. Надо же… когда-то начинать, верно?..

— Ну, наконец-то, — Саб встал.

— Что наконец-то? — не понял Пятый.

— Наконец-то ты решился учиться нормально закусывать, — констатировал Саб. — Несомненный прогресс.

— Слушай, прости, что прошу, но у меня там… циннии вчера взошли, они на террасе стоят. Полей, а? — попросил Пятый. — Только не очень сильно. Жалко будет, если засохнут.

— Сейчас, — Саб встал. — Заодно и чай принесу.

Глава 11 Лидия и дед Игнат

11

Лидия и дед Игнат

Несколько дней просидели почти безвылазно на участке, только Саб пару раз вышел в магазин, докупить хлеба и картошки. Вставать Пятый начал на вторые сутки, а на третьи он, не смотря на возражения Саба, уже стал что-то делать в саду, хотя, конечно, никакой необходимости в этом не было. Немногим позже Пятый признался, что, кажется, начинает понимать Ита — работа в саду успокаивала, и позволяла подумать о чем-то без помех, не отвлекаясь.

Лин, тоже чтобы отвлечься, принялся за мотоцикл, и, кажется, действительно вознамерился его восстановить: сейчас он аккуратнейшим образом мотоцикл разбирал, записывая в тетрадь то, что предстояло чинить, и делая пометки по запчастям и ГСМ. В ответ на замечание Эри о том, что разобрать — дело нехитрое, а вот хитрое — это как раз собрать, он даже отшучиваться, как обычно, не стал, ограничившись коротким «увидишь».

Саб, руководствуясь указаниями Фэба, «подснял» выборочно бумаги из части папок, и отправил считкой Фэбу и компании. Ответа ждал два дня, а на третий Фэб вышел на связь, и велел ждать дальше — мало того, он еще и попросил Саба скинуть ему, Фэбу, считки с разговорами. Вы знакомились с местными, сказал он, мне надо кое-то посмотреть. Скинь, пожалуйста, мы тут подумаем. Всё так серьезно? удивился Саб. И да, и нет, уклончиво ответил Фэб, в любом случае, дай считки, эти люди не совсем обычные, и нам недостаточно пока что информации, чтобы понять, в чем именно эта необычность заключается. То есть? Саб был немало удивлен. Люди как люди, в них нет ничего такого. Правда? спросил в ответ Фэб. Ну-ну.

Это «ну-ну» поставило на какое-то время Саба в тупик, однако он решил, что Фэб, скорее всего, либо излишне осторожничает, либо вообще шутит, чтобы как-то разрядить обстановку. Сам он, как ни старался, ничего «необычного» в людях, которых они тут успели повстречать, не видел. Ну люди. Люди, как люди. Конечно, он, Саб, не специалист по мирам второго уровня, да и по человеческим тоже, но с людьми он на Земле Node в своё время общался достаточно, и ничего экстраординарного в местных жителях он не замечал. Обыватели. В большей части — скучные обыватели, с которыми можно разговаривать максимум о погоде, или о том, когда привезут рассаду.

А рассаду привезли еще через трое суток, и Эри с Сабом ходили за ней дважды, потому что их заказ (вроде бы небольшой) за один раз унести не удалось. Пятый, увидев ящички и торфяные горшочки, погнал работать в огород всех — рассады оказалось неожиданно много, и он понял, что сам не справится, потому что чувствует себя всё еще неважно. К счастью, погода установилась довольно теплая, да и пленка, пусть и старая, в сарае всё-таки нашлась. В результате у них получилось четыре шестиметровых грядки, которые засадили перцами, помидорами, баклажанами, и экзотикой, типа базилика и дынь, причем на счет дынь Эри высказала большие сомнения. Дыню их уговорила взять председательша, которая утверждала, что «дынька мелкая получается, но зато сладкая какая, Арина, бери, не сомневайся, главное, укрывать хорошенько, и сеном обложить, чтобы ночью не мерзли». Ладно, решила тогда Эри, возьмем, попробуем, интересно же, в конце-то концов. С учетом того, что Пятый до этого сделал еще четыре грядки, но размером поменьше, всего грядок получилось восемь, и теперь каждое утро и каждый вечер приходилось изрядное количество времени тратить на полив, да еще и закрывать и открывать растения — ночи пока что были холодные. Лин удивлялся, как это они сумели всего за месяц до такой степени обрасти хозяйством, что помыться толком времени нет, да и поесть вовремя не всегда получается. Эри в ответ пожимала плечами, и говорила, что можно бросить в любой момент, и пусть засыхает. Вот еще! Пятый возмущался, когда слышал подобное. Засыхает? Не дождетесь.

Через неделю после происшествия жизнь вошла в более ли менее обычное русло, успокоилась. Инцидент стал постепенно если не забываться, то словно бы покрываться патиной, но — он дал какой-то новый посыл тем отношениями, которые складывались сейчас в этой четверке. Появилась новая степень доверия, которой раньше не было, и каждый смотрел на каждого чуть иначе, не так, как раньше.

* * *

В понедельник дачный поселок, как водится, пустел — приехавшие на выходные люди в большей части своей разъезжались, оставались только живущие постоянно завсегдатаи, коих было не очень много. Конечно, уже гораздо больше, чем в марте, но всё равно — немного. Весенние каникулы окончились, поэтому дети на дачах сейчас находились только совсем маленькие, которые ни в сад, ни на учебу ещё не ходили. Саб даже слегка огорчился этому обстоятельству, за каникулы он успел провести всего три занятия с новыми учениками, и ему это дело неожиданно понравилось, он ощутил незнакомый до того момента педагогический азарт. Конечно, ему и раньше приходилось учить, но не подростков, и не начальный уровень. Это было ново. Это было интересно. И Саб решил, что летом, пожалуй, потратит на обучение детей времени несколько больше, чем планировал изначально.

…Вечером в понедельник компания, управившись с поливом и укрытием растений и наскоро сполоснувшись, села на террасе пить чай и ужинать. Папки, и просмотренные, и не просмотренные, пока что были сложены стопками вдоль свободной стены, до распоряжения Фэба открывать их не собирались. Вообще, терраса как-то очень быстро захламилась (что категорически не нравилось Эри), потому что на подоконниках пока что стояла рассада цинний, по стенам лежали папки и часть инструментов, а одежды на вешалке и обуви под ней получилось неожиданно много.

— Безобразие, — говорила Эри. — Завтра будем тут делать генеральную уборку. Кто-то, кстати, полку сделать обещал, ещё кто-то клялся и божился, что не будет кидать свои ботинки сорок восьмого размера абы как, и…

— Да ладно, ладно, — Саб встал, поднял ботинки, попробовал поставить их на узкую полочку для обуви, но претерпел неудачу. — Сейчас куда-нибудь уберу.

— Куда-нибудь — это куда именно? — безнадежно спросила Эри. — Саб, надо сделать обувницу. Подумай, как лучше.

— Хорошо, — вымученно согласился Саб. — Так, стоп. Там, кажется, стучат?

Лин поднял голову, прислушался.

— Действительно, — кивнул он. — Пойду, открою.

До этого к ним никто не заходил, что, впрочем, было неудивительно: из всего поселка они знали Георгия, продавщицу Соню, да председательшу, но и то лишь потому, что ходили к ней сдавать деньги за товары и рассаду, и оплачивали дополнительные счета. «Интересно, кому это мы понадобились, — подумала Эри. — Да ещё и на ночь глядя». Про «на ночь» Эри, конечно, преувеличивала — девятый час, совсем даже и не поздно, и на улице не было темно, так, вечерние сумерки.

Лин уже шел от калитки обратно, и не один — за ним, отставая на шаг, шла девушка. Та самая, которую они видели на собрании, она приходила с коляской, и спрашивала про патруль. «Она тут вроде бы одна, — подумалось Сабу, — а где коляска, в таком случае? Она пришла без ребенка? Странно. Оставила одного?»

— …мы тут ужинаем, простите, — донесся до всех с улицы голос Лина. — Проходите, проходите, ничего страшного.

Лин, а следом за ним и девушка, вошли на террасу.

— Добрый вечер, — извиняющимся тоном произнесла девушка. — Я просто… извините, вечер уже, Соня в город поехала, а у меня кончилось молоко. Можно у вас попросить, это для малыша… до завтра, я верну.

— Ради бога, конечно, — Эри встала из-за стола. — Секунду.

Молоко они пока что брали не разливное, а городское — в бумажных пакетах. Старый холодильник справлялся неважно, да и молоко, оказавшееся натуральным, долго не хранилось, поэтому частенько скисало, и его пускали на оладьи. Эри сходила на кухню, вытащила один из двух пакетов молока, и вернулась на террасу.

— Держите, — она протянула молоко девушке. — А вы одна пришли?

— Нет, я оставила малыша в коляске… там, рядом с калиткой, — девушка глянула в окно. — Вон она стоит, я смотрю всё время, не волнуйтесь. Меня Лидия зовут, Лида. А вас как?

Представились. Эри с интересом смотрела на девушку, а та, в свою очередь, с не меньшим интересом смотрела вокруг.

— Какой дом у вас замечательный, — вдруг произнесла она. — Я хотела купить его, да не успела. Пришлось брать другой.

Взгляд ее упал на папки, и, Эри готова была поклясться в этом, на долю секунды вспыхнул, но девушка тут же взяла себя в руки, и посмотрела на рассаду на подоконнике.

— О, цветочки разводите? — спросила она. — А что это будет?

— Циннии, — ответил Пятый. — Хорошо взошли, я даже не ожидал.

— Обожаю циннии, — заулыбалась девушка. — И какие сорта? Я не успела посадить, забот, знаете ли, много.

— Сейчас вспомню. «Закат», «Лосось», «Солнышко», «Мантия», «Рубин», «Снежок», — принялся перечислять Пятый. — Если хотите, я вам потом дам по паре штучек, всё равно посадил слишком много, — предложил он. — Сделаете клумбу.

— Ой, это было бы замечательно, — обрадовалась Лидия. — А то я одни огурцы только и посадила, ну, еще помидоров четыре штуки досталось, отказался кто-то, я и выкупила позавчера, как привезли рассаду. А вы давно тут живете?

— Больше месяца, — ответил Саб. — Как дом купили, сразу и заехали.

— А я три недели, — Лидия вздохнула. — Тут не так просто дом купить, вы знали? Я долго ждала, чтобы кто-то что-то продал. И на тебе, в этом году сразу четыре участка на продажу поставили. Ну я и подсуетилась.

— Нет, не знали, — покачал головой Лин. — Мы как-то сразу… искали, наткнулись, ну и вот.

— Повезло, — с непонятным выражением сказала Лидия. — Тут некоторые в палатках даже живут чуть не каждое лето… — она осеклась. — Вам самый лучший дом достался. По сравнению с вашим у меня сарай.

— Так вот прямо и сарай? — удивилась Эри. — А мне показалось, тут все дома неплохие.

— Ну, не совсем сарай, конечно, но… — Лидия замялась. — Попроще. И балкона нет, и терраса маленькая, и печка старье совсем.

— Ну, с печкой у нас было весело, — заметил Лин. — Тут тоже, знаете ли, не всё гладко, в этом доме.

Рассказали про печные приключения, затем — про лопнувшие трубы и неработающий изначально бойлер. Выяснилось попутно, что в доме, приобретенном Лидией, с водой никаких проблем не было, а вот печку, кажется, придется менять, потому что там что-то не то с конструкцией. Потом поговорили про озеро, Лидия, оказывается, знала об этом месте немало — по ее словам выходило, что какая-то её родня на это озеро и к этой церкви приезжала чуть не сто лет назад, еще до реформ и до Ленина. Несколько раз Эри поймала себя на том, что замечает заинтересованные взгляды, которые Лидия нет-нет, да кидает на сложенные вдоль стены бумаги, но потом забыла об этом — потому что заметила кое-что, на её взгляд, гораздо более интересное.

* * *

— Ребята, а ей не двадцать лет. И даже не тридцать, — сказала Эри, когда Лидию, наконец, проводили восвояси, и снова собрались за столом. — Ей хорошо так за пятьдесят, как мне кажется.

— Почему тебе так кажется? — с интересом спросил Саб. — Она не выглядит на пятьдесят.

— Кажется, потому что мне самой на самом деле сам знаешь сколько, — хмыкнула Эри. — Потому что я женщина, Саб, а такие вещи мы чувствуем и видим. Она… у нее сделанная внешность. За очень большие деньги. У нас это называлось словом «подтяжка», но тут не только подтяжка, тут до фига всего другого, даже не скажу точно, чего. Чёрт, да у нее даже кисти рук и шея сделаны, чтобы молодо выглядеть, а это ну очень сложно, гораздо сложнее, чем лицо. Готова поклясться, что тут все думают — Лидочке чуть за тридцать, не больше.

— И что её выдало? — спросил Саб.

— Взгляд, — тут же, не задумываясь, ответила Эри. — У нее глаза хорошо пожившей женщины. Очень грустные глаза. И старые.

— Но у нее маленький ребенок, — возразил Лин. — Пятьдесят? Я, может, что-то путаю, но не поздновато ли в этом возрасте рожать?

— Рожают, и ещё как, — махнула рукой Эри. — Вот уж что, а это не показатель, совсем. Вполне может быть у нее ребенок, почему нет?

— От нее не пахнет, — вдруг сказал Саб.

— Что? — не понял Лин.

— От нее не пахнет ребенком. Я… словом, я хорошо знаю, какой запах должен быть, — Саб задумался. — Его нет.

А чем от неё пахнет? — нахмурился Лин.

— Чем-то… странно. От неё странно пахнет. Какой-то химией, и словно бы… нет, не понимаю. Курили бы вы поменьше, поняли бы, о чем я говорю.

— Кстати, это мысль, — Лин встал, Эри тоже. — Пошли, покурим. Саб, если от нее не пахнет ребенком, то… да ну, чушь какая-то.

— О чем ты? — не поняла Эри.

— О том, что она ходит с коляской, и в ней лежит ребенок. Который, как я видел, и не раз, вполне себе бодро шевелится, и для которого она только что попросила у нас молоко, потому что купить не успела, — ответил Лин. — Народ, вы после наших приключений не того? Одной кажется, что она старая, другому — что запах не тот… вы не выдумываете, часом?

— Зачем? — удивился Саб. — Для чего такое выдумывать? Я говорю то, что ощущаю — непонятный запах.

— А я говорю то, что вижу — она скрывает возраст, — добавила Эри. — Впрочем, мало ли что. Может, я ошибаюсь.

— А для рыжего, да и для тебя, Саб, весь мир последние дни пахнет ГСМ, потому что вы часами торчите около мотоцикла, — добавил Пятый. — Не знаю. Вполне приветливая доброжелательная женщина. Может, и впрямь немного странная, но не более того. Цветочки вон попросила, помидоры сажает. Если мне тут кто и кажется странным, то это Георгий…

— Почему? — удивилась Эри.

— А на кой черт ему тот белый сарай за домом? — резонно спросил Пятый. — Что он там держит?

— Вероятно, вещи, — предположил Саб.

— Угу, вещи, — кивнул Пятый. — Какие? И сколько нужно вещей, чтобы забить сарай высотой в трехэтажный дом?

— Сплошные загадки, — хмыкнул Саб. — Идите курить, изверги. Что к чаю будем, пряники или курабье?

— И то, и другое, — решительно ответил Лин, вылезая из-за стола. — И сгущенку.

* * *

На следующий день, когда шли тренироваться, Эри предложила перед тренировкой прогуляться по поселку, и заодно посмотреть, что же за дом такой купила Лидия. Найти этот самый дом удалось далеко не сразу, он оказался необычно расположен, в конце тупикового переулка, этакого аппендикса, который находился в самом центре участков. Скорее всего, заметил Пятый, это либо была ошибка проектирования, либо решили в последний момент впихнуть лишний участок вместо, например площади, или какой-то общей постройки. Может быть, там магазин изначально планировали, предположил Лин, и с ним все согласились. Сейчас магазин стоял в довольно неудачном месте, не в центре поселка, и занимал участок улицы, поэтому к нему было не так-то легко подъехать — каждый раз водители ругались с продавщицей Соней, и каждый раз она кричала в ответ, что, мол, не она так построила, чего это на неё все шишки.

— А что, довольно милый домик, — заметила Эри, когда они подошли поближе. — И ничуть не меньше нашего.

Они остановились у забора, и, пользуясь тем, что кроме них на улице никого не было, принялись разглядывать жилище Лидии.

— По-моему, он даже новее, — заметил глазастый Лин. — Краска совсем свежая, и крыша чистая.

Дом действительно был покрашен светло-салатовой краской, и покрывала его новая металлическая крыша.

— Не понимаю, почему она ругалась, — пожала плечами Эри. — Ещё и участок ухоженный…

Участок оказался не в пример красивее того, что имелся у них: чистые, приподнятые над землей высокие дорожки, выложенные разноцветной плиткой, клумбы, обложенные кирпичом, деревья, на стволах которых виднелись остатки прошлогодней побелки; множество кустов, аккуратно обрезанных, судя по форме, которые уже покрылись молодой листвой. Деревья тоже обрезаны, и уже вовсю цветут — а у них только вчера зацвела всего лишь одна яблоня, остальные пока что лишь готовились.

— Очень непонятная девушка, — заметил Пятый. — Впрочем, у зависти глаза велики.

— Это у страха они велики, — возразила Эри. — И потом, было бы чему завидовать! У нее и дом, и садик в разы лучше. Уж если кому надо завидовать, так это нам ей, а не наоборот.

— Да, хорошее место, — медленно произнес Саб. — Очень мило.

— Вот и я том же, — поддержала Эри. — Слушайте, мужики, а давайте я попробую напроситься к ней в гости? Интересно же, мы тут ни у кого ещё не были.

— Ну так напросись, — усмехнулся Саб. — Но что-то мне подсказывает, что она тебя не пустит.

— Почему ты так решил? — нахмурилась Эри.

— Пока что только предположение.

— Озвучь, — приказала Эри. — Ну, Саб…

— Мне нечего озвучивать, я просто говорю, что она, с высокой долей вероятности, тебя не пустит, — Саб пожал плечами. — Сейчас она, по всей видимости, гуляет. Ты обратила внимание, какой замок висит на калитке?

Замок на калитке и впрямь висел амбарный, это выглядело дико, с учетом того, что сама калитка была чуть выше пояса. Эри вспомнились дома на Берегу, и то, как там обозначали своё нежелание общаться с Черными обитающие там люди — да вот примерно так же. Чисто номинальная калитка — и сто запоров на ней. На секунду Эри стало неуютно, но она постаралась отогнать от себя эту мысль.

— Я все-таки попробую, — решила она. — Вот сегодня вечером и попробую. Зайду за нашим молоком, она ведь обещала, что отдаст.

* * *

После тренировки, по дороге к дому, произошла еще одна встреча — и встреча эта удивила компанию куда больше, чем вчерашнее общение с Лидией.

Шли не торопясь, не спеша, потому что основательно устали: Саб, увидев, что Пятый оправился уже полностью, поднял нагрузки, и добавил к тренировке еще пятнадцать минут, таким образом тренировались уже полный час. Причем с выкладкой, по словам Саба — где-то на четверть возможностей, но для всех эта четверть была пока что пределом. Саб во время тренировок был неумолим. Во-первых, он видел пределы, и четко дозировал нагрузку так, чтобы никто случайно себе не навредил, но при этом — не филонил и себя не жалел. Во-вторых, памятуя о том, как плохо бежал Лин ночью, когда искали Пятого, он добавил в схему пробежки пересеченную местность, со всеми кочками, корягами, поваленными стволами деревьев, канавами, и прочими прелестями. А ещё он начал постепенно вводить основы спарринга, причем Пятый и Лин, которые в молодости немного занимались, удивились безмерно — всё было вообще не так, абсолютно не так, как они помнили. От распределения нагрузки, до основных стоек, которых оказалось не шесть, как они привыкли, а больше двадцати.

По дороге домой Лин, разумеется, скучать никому не дал: оторвал от какого-то куста длинную ветку, и ею начал слегка подстегивать отстающих. В результате досталось Эри и Пятому, которые, кажется, хотели о чем-то тихонько поговорить, но поговорить у них не получилось, потому что мешал Лин, и за Лином в результате устроили небольшую погоню, закончившуюся тем, что Лина удачно поймал за воротник Саб, отобрал ветку, и велел вести себя пристойно, всё-таки шли через поселок, «а этот идиотизм могут увидеть люди». Дальше шли уже спокойно, первыми Саб с Лином, вторыми Эри с Пятым, а Шилд, который тоже увязался за ними в лес, шествовал позади, подергивая хвостом.

— Молодые люди, — вдруг послышался голос откуда-то сбоку. — Вы случайно не из магазина следуете? Не откажите в любезности, скажите, привезла ли Соня квашеную капусту?

Саб повернул голову. За низеньким забором из штакетника стоял пожилой человек, державший в одной руке ведерко с краской, а в другой — облезлую кисточку. Выглядел старичок презабавнейшим образом. Ветхая куртка, в которую он был одет, оказалась вся перемазана белой краской, из-под куртки выглядывали полосатые штаны, тоже весьма сильно измазанные, а на голове старичка красовалась соломенная шляпа, древняя, рваная, с прорехами и дырками. На самом кончике носа старичка с трудом балансировали очки, обе дужки которых тоже украшали свежие белые пятна.

— У вас сейчас очки упадут, — сказал Лин. — Позвольте, я помогу.

— Ой, вы меня очень обяжете, — обрадовался старичок. Подошел к забору, наклонился вперед — Лин поправил ему очки. — Вы ведь новые здесь, я прав?

— Да, совершенно верно, — кивнул Саб. — Мы купили дом Клавы. Это Арина, это Илья, это Павел, а я Сергей.

— Очень приятно познакомиться, — закивал старичок, и очки его снова тут же сползли на кончик носа. — Меня зовут Игнат Карлович, можно просто дедушка Игнат. Я тут изначально, меня все знают.

— Нам тоже очень приятно, — Эри улыбнулась.

— Так что там, в магазине? — спросил старичок.

— К сожалению, мы не оттуда, — покачал головой Пятый. — Но квашеная капуста вчера была, кажется.

— Вы брали?

— Нет, — Эри сморщила нос. — Капуста, как бы сказать, оказалась не очень.

— Ах, милая, на то человеку и даны руки, чтобы из «не очень» делать «очень даже». Сейчас я вас научу, — оживился старичок. — Берете капустку, растительное масло, которое без запаха, лучку репчатого, томата, и сахара. Сперва пассируете лучок, потом добавляете к нему квашеной капусты, сахарку, и немного томатной пасты, ну или соуса, это больше для цвета. Если есть тмин, киньте тмина, зернами. И водички. А дальше тушите…

— Долго? — с интересом спросила Эри. Идея с капустой ей понравилась, сразу пришла мысль о сосисках, которые в выходные обещала привезти Соня, и Эри подумала, что, пожалуй, стоит попробовать. Молодец, старичок.

— Минут сорок, до прозрачности. Сперва надо подливать водичку, а потом водичку следует выпарить, — продолжил старичок. — Капуста эта божественная хороша и горячей, и холодной. Особенно к чему-то мясному, и под кружечку светлого «Колоса».

— Вы так вкусно рассказываете, — заметил Лин. — Видимо, мы сейчас пойдем за капустой, да, Арин?

— Пойдем, — решительно сказала Эри. — Можем купить и на вашу долю, мы тут близко живем, я занесу. Сколько вам взять?

— Килограммчик, — обрадовался старичок. — И, если можно, батончик хлеба. Негодная Люба вынудила меня красить забор, вы представляете? — он тяжело вздохнул. — И вместо того, чтобы наслаждаться природой и весной, я вдыхаю пары этой самой краски, — он потряс в воздухе ведерком. — Нет, я понимаю, всё должно выглядеть сообразно, но можно ведь проявить хоть толику уважения…

— Физический труд облагораживает, — вдруг сказал Саб. — Да и красить вам осталось совсем немного.

— Что верно, то верно, — согласился старичок. — А вы, молодой человек, вероятно, тренер по баскетболу?

— Да, — безнадежно ответил Саб. Он уже понял, что деваться от тренерской должности ему некуда. — Именно так.

— Благородное занятие, — похвалил старичок. — А скажите-ка мне, вы в доме Клавы ничего необычного случайно не находили?

Саб поперхнулся.

— В смысле? — спросил он. — Я, кажется, не понял…

— Ах, да всё просто, — старичок, наконец, поставил ведерко на землю, положил на него сверху кисточку, и принялся вытирать руки о куртку. — Клава, она была особа… возвышенная, благородная, и крайне заинтересованная.

— В чём? — спросил Лин.

— Простите?

— В чём она была заинтересована? — уточнил Лин.

— Во всяческих вышних сферах и теориях, — пожал плечами старичок. — И были у нее материальные ценности, с её влечениями вполне совпадающие.

— Что именно? — поинтересовался Саб.

— Понимаете ли, у нее был хороший телескоп с бельгийской оптикой, — пояснил старичок. — Ей он нынче без надобности, как вы догадываетесь, дочь ее забрать его не могла… а мне бы он очень пригодился.

— А зачем? — с интересом спросила Эри.

— Я, понимаете ли, астроном-любитель, — пояснил старичок. — В свое время преподавал в школе математику, а как вышел на пенсию, всерьез увлекся небом, всегда хотел.

— Вы не думаете, что телескоп должен принадлежать её дочери, что это наследство? — осторожно спросил Саб, памятуя о склерометре. Это не дом, это какая-то золотая жила. Он же купить хочет, сейчас, наверное, предложит деньги.

Так и получилось.

— Нет, не думаю, — покачал головой посерьезневший Игнат. — Она после смерти матери даже приехать сюда не удосужилась. Продала, как есть.

«Откуда он про это знает? — вдруг подумал Пятый. — Очень интересно».

— А как вы узнали об этом? — опередила Пятого Эри. — Ну, что она не приезжала, что продала, как есть, и…

— Так я слежу, послеживаю, — оживился старичок. — Очень, понимаете ли, заинтересован. А попасть туда было никак нельзя, закон есть закон. Сережа, так вы не находили телескоп? По идее, он должен храниться в сухом укромном месте, защищенный от пыли и влаги — Клава в этом хорошо разбиралась, уж я-то знаю. Поищите, уж будьте так любезны.

— Я… хорошо, я поищу, — осторожно ответил Саб.

— Вас, наверное, интересует цена вопроса? Тысяч семь, ну, самое большее, восемь, — тут же ответил Игнат. — Ну, хорошо. Десять. Но больше дать не смогу, это все мои накопления.

«Ничего себе! — пронеслось в голове у Саба. — Да что за дом такой мы купили?! Сперва склерометр, теперь телескоп… надо действительно поискать, наверное, пусть развлекается старичок, нам не жалко».

— А что вы наблюдаете? — с интересом спросил вдруг Пятый.

— О, разное. Скажем так, что поближе. Планеты нашей звездной системы, Луну-красавицу, спутники, как естественные, так и искусственные, — принялся перечислять старичок. — Со спутниками, ясное дело, всё очень шатко, пока наведешься, он уже и промелькнул. А вот Луна — моих очей очарование. Но техника у меня весьма условная, польская, куда ей до бельгийской.

— Хорошо, мы поищем, — пообещал Саб. — Стоп. А куда подевался… Паша, где Илья? — спросил он Пятого.

— Сказал, что сейчас придет, — ответил Пятый.

— Тогда подождем, — кивнул Саб. — Игнат Карлович, а небо здесь позволяет наблюдать? — с интересом спросил он, потому что неожиданно вспомнил, что говорил о небе Сэт, старый астроном. Тогда старый, поправил себя Саб. Что-то он говорил о засвеченном небе, отец самой первой пары этих вот двоих. Там, где он наблюдал, это стало невозможно. А что здесь? — Оно не засвечено?

Игнат просиял. На лице его появилась настолько радостная улыбка, что Саб искренне этому удивился — почему так?

— Здесь очень чистое небо, — ответил старичок. — Вот уж не думал, что тренер по баскетболу может разбираться в этом вопросе, но — вы очень правильно спросили, Сергей. Небо тут замечательное. И наблюдать одно удовольствие. Ну, для нашей средней полосы, конечно, — поправился он. — В хорошую погоду, когда ночью нет дождя, разумеется, небо тут позволяет наблюдать просто отменно. Воздух чистый, от засветки далеко, ничего не мешает. Как-нибудь я позову вас попить чай под звездами, — пообещал он. — Это незабываемое зрелище, поверьте…

Из-за поворота вышел Лин, который нес в руках объемистый пакет.

— Во, — сообщил он, когда подошел ближе. — Кило капусты, лук, сахар, масло, батон, и томатная паста. Тмина не было. Так что, как говорится, что удалось, то удалось.

— Боже мой, молодой человек, да вы святой! — всплеснул руками Игнат. — Сейчас я принесу денежку, скажите, сколько?

— Пусть это будет подарок в честь знакомства, — отмахнулся Лин. — Вот покажете нам потом звезды в телескоп, и будем квиты.

* * *

Как выяснилось чуть позже, капусты Лин купил домой тоже, и, вернувшись, вдохновенно принялся за готовку — по его собственным словам такой немудрящий рецепт был под силу даже ему. Саб, в сопровождении Пятого, отправился искать телескоп, они решили в который уж раз снова обшарить дом. А Эри пошла в магазин, потому что Лин, конечно, купил всё для рецепта, но забыл, что чай у них кончился, да и конфеты к чаю будут совсем не лишними.

— Телескоп, значит, — бормотал Саб, взбираясь на шаткую лестницу, которую, впрочем, они сумели немного укрепить. — Интересно, что будет дальше?

Справедливо рассудив, что тайник может находиться в пристройке, они поступили следующим образом — Пятый смотрит изнутри, из-под крыши, а Саб — снаружи, с лестницы. На удивление, расчет оказался верным — под третьим скатом пристройки, который они осматривали, нашлась длинная продолговатая коробка, обтянутая ссохшейся коричневой фиброй, и пачка тетрадей, на этот раз именно тетрадей, толстых, с рыхлой бумагой, связанная шпагатом.

— Ты это читать не будешь, — решительно сказал Саб, отбирая стопку у Пятого. — И не спорь со мной.

— Почему не буду? Буду, — решительно ответил Пятый.

— Я сказал, не будешь. Мне того, что было восемь дней назад, хватило, — рассердился Саб. — А вообще, интересно, — он прикинул на руке коробку. — Тяжелая. Я так понимаю, что женщина, когда это всё прятала, была уже в годах, верно?

— Верно, — согласился Пятый. — Ты к тому, что она не смогла бы?

— Именно, — согласился Саб.

— Значит, ей кто-то помог, — справедливо заметил Пятый. — Вот только кто? Саб, слушай, ну дай ты мне почитать, что там. Клянусь, я больше так не буду, — попросил он. — Что бы там ни было, я не буду.

— Я подумаю, — неопределенно ответил Саб. — Вот посадишь циннии, и решу.

— Завтра, — кивнул Пятый. — Давай хоть на телескоп посмотрим, интересно же. Ты вроде бы говорил, что отец… ну, старший отец первой пары… занимался астрономией, так?

— Верно.

— Тогда вдвойне интересно. Открывай.

Глава 12 Патруль

12

Патруль

Саб оказался абсолютно прав — Лида Эри даже на участок не пустила, не то, что в дом. Когда Эри на следующее утро пришла к ней, и стала звать от калитки, Лида быстрым шагом вышла из дому, чуть не бегом добежала до границы своего участка, и с тревогой произнесла:

— Ариночка, не кричите, малыша разбудите. Что вы хотели?

— Доброе утро, — улыбнулась Эри. — Вы сказали, что вернете молоко… понимаю, что мелочь, но мы потратились на дом, и у нас пока что каждая копейка на счету. Вот дадут Сереже и Паше отпускные, и тогда мы про мелочь думать перестанем. А эта неделя… ну, вы понимаете…

— А, вот вы про что, — с явным облегчением ответила Лида. Лицо ее посветлело. — Так я в магазине денежку уже оставила, сходите к Соне, да заберите свой пакет. Я уж испугалась, не случилось ли чего.

— А что-то должно было случиться? — удивилась Эри.

— Да нет, конечно, — Лида заулыбалась. — С чего бы чему-то случаться. Вы идите, идите, Ариночка, как раз молоко привезли, вот и заберете.

Разговаривали они через калитку, которую Лида и не подумала открыть. Ну что ж, если так не открывает, можно попробовать иначе, решила Эри, и произнесла:

— Какие у вас оригинальные клумбы. Так интересно кирпич уложен.

— Да? — Лида обернулась. — И правда. Я как-то не особенно присматривалась. Но вообще да, действительно.

— Лида, а у вас мальчик или девочка? — Эри подумала, что можно попробовать перейти в наступление, и что для матери вопрос о ребенке будет более чем уместным. — Я вот всё никак. Пробуем, пробуем, и не получается.

Что греха таить, пробовать-то они пробовали, конечно, вот только Берта еще на Окисте посоветовала Эри поставить блокировку от зачатия, мотивируя это тем, что «вот только ребенка вам на этом этапе не хватало». Эри с ней, конечно, согласилась. Когда живешь на вулкане, какие уж тут дети.

— Мальчик у меня, — с каким-то странным выражением ответила Лида. — Сыночек.

— А можно посмотреть? — нажимала Эри. — Я так деток люблю! Обожаю просто. Как вижу, так сразу и хочу затискать и обнять. Пирожочки сладкие, золотые…

От собственной интонации и слов её передернуло, но Эри сумела удержаться — кажется, сыграть удалось как надо, она помнила, и потому сумела воспроизвести те самые интонации, и тот самый тон… в общем, всё то, что люто ненавидела на самом деле. Сахарные сопли и сюсюканье. Да, именно. Сахарные сопли и сюсюканье. Гадость какая…

— Сейчас он спит, и… Арина, простите, но… нет, видимо. У него… он, в общем… у него аллергия, и он… ну, плохо выглядит, весь в пятнышках, знаете ли, чихает… — принялась бормотать что-то маловразумительное Лида. Эри удивилась, но вида не подала.

— Наверное, на пыльцу аллергия, весна же, — сказала она. Лида радостно закивала.

— Да, да, я тоже так думаю. Именно на пыльцу. Всё начинает цвести, вот он и… приболел.

— Ну так когда поправится, — улыбнулась Эри. — Потом когда-нибудь.

— Да, давайте когда-нибудь потом, — Лида улыбнулась. — Арина, вы сходите, заберите молоко, а то кончится. Соня может и забыть, сами знаете. Вы ей скажите, что от меня.

Эри кивнула, еще раз улыбнулась, попрощалась, и пошла прочь по улице. Боковым зрением она увидела, как Лида медленно, нога за ногу, бредет в сторону дома. Выглядела в этот момент Лида как-то странно: спина ее сгорбилась, плечи поникли, голова опустилась. Казалось, она не идет даже, а заставляет себя идти, словно бы через силу, словно путь этот, коротенький, ничего не значащий, превратился для неё в пытку, а то и во что похуже.

— Черти что, — пробормотала Эри. Участок Лидии скрылся за поворотом. — Это какое-то совсем черти что. Она себя ведет, как ненормальная. Что-то тут не то, совсем не то, как бы проблем не было…

Мысленно пообещав себе в ближайшем обозримом будущем попробовать разобраться с этим самым «не то», она прибавила шагу — молоко и впрямь могло кончиться, а Саб ну очень просил на завтрак оладушки.

* * *

Дома обнаружилась следующая картина. Пятый, с высочайшего позволения Саба, сидел за столом на террасе и читал какую-то тетрадь — это оказались дневники, в которых, на взгляд Саба, особого криминала не было, Лин что-то мешал в кастрюльке, стоящей на плитке, а Саб, просто ради интереса, собрал телескоп — оказалось, что сделать это проще простого. Эри оглядела гладкую, блестящую трубу, стоящую на треноге, и сказала:

— Здорово, красивый какой. Саб, а ты был прав.

— В чем? — не понял Саб.

— Она меня не пустила. Причем, как ты и сказал, даже на участок. И молоко я забирала в результате у Сони, в магазине, представляешь?

— Запросто, — кивнул Саб. — Малыш, она прячется, ты не поняла?

— Но почему? — удивилась Эри. — Мы, как мне кажется, безобидные.

— Прячутся не только от опасности, — вздохнул Саб. — Иногда просто не хотят показывать проблему. Судя по всему, это как раз тот случай. Она прячется не «от кого». Она прячется «почему».

— Ну и почему? — с интересом спросил Лин с кухни. Он уже забрал у Эри молоко, и сейчас мешал тесто для оладий в большой миске.

— С ребенком какие-то проблемы, — уверенно сказал Саб. — Может быть, болезнь. Может, уродство. Если это так, то её остается только пожалеть. В жизни бывает всякое, но для нее это трагедия.

«Слышал бы меня кто на Node, охренел бы, — подумал Саб. — Анубис и жалость. Но ведь, черт возьми, мне эту тетку сейчас действительно немного жаль, следует признать. И даже уродца, которого она ото всех прячет, жаль тоже. Они оба не виноваты в происшедшем, и при этом оба — заложники ситуации».

— Бедная, — тут же отозвался Лин. — Давайте ее как-нибудь ещё раз в гости позовем?

— Давайте, — пожал плечами Саб. — Это будет даже интересно.

— А вот это действительно интересно, — Пятый кивнул в сторону дневников, которые лежали на столе. — Это, народ, безумно познавательно.

— В смысле? — не понял Саб.

— В прямом. Георгий, между прочим, был в этом доме частым гостем, — хмыкнул Пятый. — Дневники дикая нудятина, но в них есть, например, списки гостей, которые тут бывали — и он в каждом списке на первом месте. А сам, если кто помнит, называл хозяйку и хозяина блаженными, и дистанцировался от них, как мог. Не странно?

— Я тебе дам ведро белой краски, и напиши это своё «странно» на стене, — резюмировал Лин.

— Вообще, действительно странно, — согласился Саб. — Словно… хм. Пятый, когда дочитаешь тот, что читаешь сейчас, дай мне прочесть.

— Там ещё полно, — Пятый кивнул в сторону стопки тетрадей.

— Нет, нужно именно этот. Хочу сверить твои впечатления и свои, — пояснил Саб. — Двойная проверка.

— Интересно, — Эри покачала головой. — Вообще, свой резон в этом есть…

Она не договорила, потому что зазвонил телефон.

* * *

Вообще, следует сказать, что до этого теплого апрельского утра телефон в их доме не звонил ни разу. Его подключили больше для проформы, и чтобы иногда, подключая по мере надобности экран, что-то посмотреть в местной сети — но он не звонил, потому что звонить их компании, разумеется, было некому.

Эри, стоявшая в тот момент ближе всех к черному допотопному аппарату, нерешительно сняла трубку, и произнесла:

— Аллё?

— Арина? — раздался через шипение и пощелкивание голос председательши Любы. — Ты? Арина?

— Да, я, — Эри повысила голос. — Аллё!

— Утро доброе! Вы чего там?

— Чего? — удивилась Эри. — Кушаем мы!

— А, хорошо! Давайте, докушивайте, и на поляну подходите, — слышимость стала чуть получше. — Сейчас жеребьевка будет.

— Какая? — не поняла Эри.

— Как это, какая? Арина, ты не проснулась, что ли? Сегодня Антипин день, патруль собираем, — объяснила председательша. — В патруль жребий тянуть!

В трубке снова зашипело и затрещало.

— Хорошо! — крикнула Эри. — Доедим, и придем!

— О, круто, — констатировал с кухни Лин. — Я бы сходил.

— Ты дрищ, тебя не возьмут, — заметил Саб с ухмылкой.

— Не, я нормальный, это он дрищ, — возразил Лин, указывая измазанным в тесте половником на Пятого.

— Лин, тесто на пол капает! — рявкнула Эри. — Что ты делаешь?

— Пардон, — Лин сунул половник в кастрюлю.

— Не, дрищ как раз ты, — напомнил Пятый. — Я этот, как его… Саб, кто я, не помнишь?

— Туберкулезник, и этот…малохольный, — вспомнил Саб.

— Точно! — Пятый улыбнулся. — В любом случае, жребий нам тянуть не дадут, судя по всему. Поэтому сходим мы с тобой, Саб, за компанию.

* * *

Пятый оказался прав — в патруль их действительно не пустили. Но не потому что кто-то был малахольным дрищом, а потому что кандидатов в этот раз отбирала Люба, самостоятельно, по принципу максимального устрашения оппонентов. Антипин день, как потихоньку рассказал Эри Георгий, он на то и Антипин день, что припрутся ближе к вечеру самые отмороженные, и мало что намусорят, так еще и будут сигать в воду, а под водой-то ты знаешь, чего? И нужны в этот раз не блюстители порядка, а просто большие мужики, чтобы застращать и отогнать. Вот в Пасху, там другое дело. Там вообще все пойдем, и дрищи твои, и даже бабы пойдут, кто сможет, потому что на Пасху порядок как раз нужен, и чтобы убирали за собой.

— Любаш, скажи, Амбросию звонила ты? — крикнул кто-то из толпы кандидатов в патруль.

— Звонила, к полуночи обещал приехать, — крикнула в ответ председательша. — Говорит, машину чинит…

— Понятно, — обреченным голосом произнес пожилой мужчина. — Сейчас на починку будем собирать, да, Люба?

— Будем, — железным голосом подтвердила председательша. — По пятьдесят копеек. Сдавать мне, сразу.

— Грабеж среди бела дня, — констатировал Георгий. — Люба, сколько можно святошу этого кормить, а? Тем более толку от него…

— Нормально всё с толком от него, — Люба явно рассердилась. — Тебя они слушать будут? А, Горька? Только честно ответь, не юли. Нужно твое мнение кому?

— Ага, а его прям нужно, — хмыкнул Георгий. — Каждый год одно и то же. Ну, приедет он. Ну, поймаем. Ну, побалакает он с ними, и что? На следующий год опять же приедут…

— Всё, — отрезала председательша. — Сейчас назначу, кто пойдет. Десять человек мне надо, и четверых еще у дороги поставлю. Это патруль. Кто бегает быстро, есть такие?

— А рации уже всё, того? — возмутился кто-то из толпы. — Зачем тебе бегуны, Люба?

— Рации того, — с грустью ответила председательша. — Аккумуляторы потекли. Надо везти чинить. Поэтому…

— Может, нас с братом возьмете? — предложил Лин. — Мы нормально бегаем.

Да уж, после тренировок с Сабом бегать они стали много лучше, чем до них, что правда, то правда. Пятый кивнул.

— Ну… можно, наверное, — пожала плечами Люба. — Хорошо. Вы тогда гонцы. Собираемся в восемь вечера у тропы, у калитки, которая к лесу…

— А кто на дорогу, тем тоже туда? — спросил Георгий, и стало понятно, что себя он прочил как раз в ту часть отряда, которая будет стоять на дороге.

— Да, тоже, — кивнула Люба. — Сперва порешаем там, чего и как, а потом разойдемся. Мужики, фонари брать обязательно! И батарейки проверьте, у кого севшие, поставьте новые. Соня вчера ящик плоских батареек как раз привезла, очень вовремя.

— Ну, лады, — кивнул Георгий. — Давай, назначай уже, куда кому. Жрать охота, позавтракать-то не все успели.

* * *

Тренировки в этот день Саб отменил, справедливо рассудив, что ночью предстоит побегать, да ещё как. Полили растения, немного повозились все вместе с мотоциклом, пообедали, а потом Саб загнал всех лежать хотя бы час, а лучше два. Отдохните, говорил он, судя по всему, ночь предстоит интересная.

— А как же я? — грустно спросила Эри. — Вы уйдете, а мы тут с Шилдом…

— А ты не расслабляйся, — Саб задумался. — На тебе охрана калитки, которая от нас ведет в лес. Сдается мне, что про калитку знают. И могут попробовать воспользоваться.

— Кто? — удивилась Эри.

— Те, кого нам предстоит либо ловить, либо прогонять, — невозмутимо пояснил Саб. — Сейчас покажу тебе, как лучше действовать, и тоже приляг на часок, отдохни. Всё это становится действительно ну очень любопытным.

* * *

Собрались у калитки, как и было сказано, в восемь — уже потихоньку смеркалось, воздух, днем теплый, свежел, от леса тянуло сыростью и прохладой. Оделись, как и советовала Люба, потеплее, но чтобы двигаться было сподручно: куртки неярких расцветок, обязательно с капюшонами, обувь покрепче, Саб так же прихватил из дома фляжку с водой, и, на всякий случай, сунул в карман найденный в сарае старый нож в самодельных кожаных ножнах.

— Так, народ, вот чего, — крупный, но вовсе не толстый мужик средних лет, которого звали Миша, одернул старую куртку, и вышел чуть вперед. — Кто старенькие, те и так всё знают. Кто новенькие — сейчас расскажу. Про Антипу-мученика все в курсе?

— Ну, вроде того, — ответил молодой парень, стоящий рядом с Сабом. Он тоже был новенький, с ним Саб еще не успел познакомиться. — Вроде как в быке железном его сожгли.

— Верно, — кивнул Миша. — Так чего у нас тут эти делают. Они сперва жгут всякую дрянь, и в кострах, и в бачках всяких, чаще всего из-под краски. Вонища — не передать. А потом и банки в озеро, и сами в озеро, типа спасли его от язычников. Да, да, можете не говорить, что они психи, мы знаем. Сюда психов много ездит, к сожалению. Ещё наглядитесь за лето. Наша задача следующая. Первое — тихо отыскать. Тихо, вы поняли? Не шуметь, не орать, не пугать. Отыскать, поймать, кого сумеем, заставить собрать мусор, и проследить, чтобы из леса вынесли. Бить никого нельзя…

— А жаль, — негромко произнес кто-то справа от Саба.

— Максимум можно — пару тумаков дать по жопе, — железным голосом продолжил Миша. — Кого поймаем, ведем на дорогу, собираем, и стережем до приезда Амбросия. Автобус нам обещали. Он им проповедь прочтет в автобусе про вред обрядоверования.

— Если не приедет раньше, и с нами на охоту не напросится, — добавил голос справа. — Ты его знаешь, Миш.

— Знаю, — подтвердил Миша. — Он мужик азартный. Теперь делимся на двойки, и тихонько в лес заходим. Кто на дорогу — сидите по кустам, следите их машины. Кто гонцы — полянку на берегу знаете, маленькую? Которая сюда ближе?

— Знаем, — ответил Пятый.

— Вот на ней у нас будет место встречи. Послали вас сюда про машины сказать, добежали, в ладоши пару раз хлопнули, кто-то вышел, кто ближе, рассказали. По лесу бегать не нужно, сами найдем. Можете фонарем мигнуть разок, тоже нормально.

— Ладно, — пожал плечами Лин. — Еще можно покуковать.

— Не сезон, куковать только через неделю будем, на Пасху, — серьезно ответил Миша, и Лин догадался, что шутить с ним, кажется, будет бесполезно. — Не закуковала кукушка пока, рано.

— Жалко, — вздохнул Лин. — Ладно, похлопаем.

— Славно, — кивнул Миша. — Так, новые… Сереж, тебя видел, каланча баскетбольная, с тобой ясно. Ты…

— Ваня, — улыбнулся не успевший представиться парень.

— Ага, Ваня, значит. Ладно. Ты…

— Максим.

— Хорошо. Новые, вставайте в пары к опытным, — распорядился Миша. — Баскетбола нашего я возьму, Ваньку на дорогу, а Максима к Юрке. Всё, у остальных пары есть давно уже. Расходимся.

* * *

На взгляд Саба напарник ему достался в этот раз на редкость неуклюжий. Топал, шумел, пер через кусты, ломая их, и тихо матерился на каждой кочке. Впрочем, мероприятие, как понял Саб, предстояло скорее веселое, нежели чем опасное, поэтому он решил просто не думать о мелочах, а лучше расспросить Мишу о том, что же тут творится, на этом самом озере.

— Херомантия тут всякая каждый год творится, — ответил на его вопрос Миша. — Раз десять за лето так бегаем, а то и больше. Понимаешь, Серег, место тут вроде как природоохранное, а сам знаешь, с кого спрос, если что не так. Мы живем тут, нам за порядком и следить. Чтобы чисто было, чтобы не трогали ничего, не портили. Ладно бы они просто валежник в кострах жгли. Так нет же! Даже туристы, которые летом тут с палатками стоят, и те понимают, что к чему, туалеты вон в прокате берут.

— Какие туалеты? — не понял Саб.

— Ну, такие, где кабинки с водой, — пояснил Миша. — Чтобы лес не загаживать. А эти… — он махнул рукой. — И потом, чушь же собачья! Ну какие бачки из-под краски, при чем тут святой? Нет, один дурак придумал, остальные подхватили.

— Да что за бачки-то? — Саб чуть замедлил шаг.

— Смотри. Они берут где-то бачки эти. Пустые. Рисуют на них… ну, типа это бык тот самый, в котором Антипу жгли. Внутрь кладут либо бумагу с его именем, либо фигурку из чего-нибудь, вроде как это он. И такие бачки кладут в костер.

— А зачем? — удивился Саб.

— Ты глупый, что ли? Потому что тот святой так сгорел в быке.

— В каком быке?

— В железном, дурья голова твоя! Ты не помнишь, что ли?

— Аааа… — дошло, наконец, до Саба. Точно, он же прочел эту притчу, причем сегодня, только почему-то позабыл. — Правильно. Его сожгли в железном быке язычники. Что-то я задумался, Миш, прости.

— Ну и вот. Потом они эти бочонки берут, и швыряют в воду, чтобы, значит, святого спасти. А потом сами туда же сигают, типа, от грехов очистились. И прикинь, что с озером будет, если в него каждый год железяки мятые кидать?

— Помойка будет, — пожал плечами Саб. — Это же очевидно.

— Вот! — поднял палец Миша. — Теперь задача ясна?

— Более чем, — кивнул Саб. — Миша, а их там много?

— Черт их знает, — пожал плечами Миша. — Десяток, два, а может, больше.

— Ого, — покачал головой Саб.

— Да ты не боись, они мирные. Просто на голову трехнутые…

* * *

Первый костер они приметили на правом берегу, но Саб, присмотревшись, шепнул Мише, что там всего двое, и подходить, наверное, не стоит. Миша кивнул, и они, обойдя костер на порядочном расстоянии, двинулись дальше — оказалось, что Миша, не смотря на излишнюю шумливость, в лесу ориентируется прекрасно, и ходит по нему даже в темноте вполне уверенно. Что же до Саба, то лес вокруг озера они оббегали вдоль и поперек, и Саб местность отлично выучил.

Второй костер был в разы больше, и народу возле него толпилось тоже больше, человек десять, кабы не пятнадцать. И все они были…

— Миш, а чего это они голые? — изумился Саб.

— А как в озеро-то сигать? Не в одежде же? И потом, Серег, они ж того… говорят, это дело с быком, оно мужскую силу укрепляет. Думаешь, они ради просто так погулять сюда приехали? Как же.

— Первый раз про такое слышу, — покачал головой Саб, и ведь не соврал ни в чем — о таком он действительно слышал впервые. — Идиотизм.

— Он самый. Так, приметил, где они сидят? — спросил Миша шепотом.

— Угу. Ровно напротив того места, где церковь под водой, — ответил Саб. — Что делаем дальше?

— Возвращаемся на поляну, — ответил Миша. — Заметил, на другом берегу тоже костры?

— Да, заметил, восемь штук, — кивнул Саб.

— Глазастый, я только семь насчитал, — вздохнул Миша. — Ничего, народу хватит.

— А не побьют? — с интересом спросил Саб.

— Эти-то? Импотенты? Да какое там, чего ты, — махнул рукой Миша, — кого они побьют, я тебя умоляю! Всё, пойдем, сейчас определяться будем, чего и куда…

* * *

План оказался прост: сперва обойти озеро дальней дорогой, чтобы зайти с тыла, потом согнать с мест дальних, и постепенно выгонять их на ближних. Во время разговора прибежал Лин, и сообщил, что отловили шесть машин с пассажирами, выйти не дали, отругали, задержали. Скорее всего, машин больше не будет, поэтому можно выходить на охоту за голопопыми. Рыжего послали привести на подмогу Пятого и Георгия, но вернулся он в результате с еще одним персонажем — оказывается, подъехал отец Амвросий, местный священник, который внешностью очень походил на знакомого Сабу отца Анатолия. Такой же осанистый, с пшеничной окладистой бородой, явно очень не глупый, и с отменным чувством юмора. Одет отец Амвросий оказался точно так же, как и прочие охотники: потрепанная куртка, сношенные кирзачи, штаны с прорехой на коленке.

— Не прибейте только никого, — просил он. — Можно, если охота, крапивы нарвать.

— Не выросла еще крапива, — ответил кто-то.

— Да? — удивился Амвросий. — А у меня возле сарая очень даже выросла.

— Так у тебя куры в сарае, чего бы ей и не вырасти. Куда мы их дальше, как отловим?

— Сельсовет обещал дать автобус, до утра в автобусе посидят, вещи соберем, раздадим, и пусть идут с миром, — ответил священник. — Как же они достали, сил нет никаких. До-ста-ли! — он раздраженно топнул ногой. — Ежегодно пытаемся вразумить, и хоть бы хны.

— Ты бы крапивы лучше побольше вырастил, — хмыкнул Миша. — Крапивой было бы сподручнее.

— И выращу! — сердито ответил священник. — К следующему году обязательно выращу! Всё, пошли, товарищи, если опоздаем, придется потом самим железяки из воды вытаскивать.

* * *

Дальнейшие два часа превратились, по словам Лина, в совершеннейший паноптикум — если Саб готовился к серьезной операции, то он прогадал, потому что операция в результате напоминала то ли дурдом на выезде, то ли пьесу абсурда, которую невесть зачем разыгрывает в лесу толпа мужчин, большая часть из которых почему-то ещё и голая.

Сперва обошли все костры по широкой дуге, затем преступили к облаве — загонщики, включив фонари, с гиканьем и криками кинусь через кусты на своих жертв, которые, разумеется, повскакивали с мест, и рванули кто куда. Понятное дело, убежать далеко по лесу без одежды — дело нереальное, поэтому первые две группы переловили быстро, вывели на берег, и повели в сторону поселка. Когда впереди мелькнули следующие огни, группе велели сесть (к удивлению Саба все беспрекословно повиновались), и пошли, по выражению Миши, за следующей партией.

Меньше всего повезло тем, кто был пусть и частично, но одет — этих Миша тут же потащил с собой обратно в лес, тушить костры, и собирать баллоны. Горячие? Ну, до утра тогда полежат, остынут. Отфилонить никому не позволю, утром все убирать пойдут, и только потом можно в город.

Левый берег зачистили, и отправились к правому — там еще горели три костра, но народу было явно меньше, потому что берег этот располагался ближе к поселку. Еще немного побегали по кустам — тут уже отвел душеньку отец Амвросий, который подобрал с земли длинную тонкую ветку, и веткой этой приложил пониже спины несколько человек. На правом берегу, само собой, управились быстрее в разы, отвели «пленников» к остальным, и вскоре вернулись в поселок.

— Во, полночь, вовремя мы, — довольно сказал Миша, — и автобус тоже вовремя приехал, не померзнут они. Сколько там улов-то в этот раз?

— Пятьдесят три дурака, — крикнул кто-то в ответ. — Как говорится, добро пожаловать.

— Значит, будет пятьдесят три бочонка, или чего там. Посчитаем завтра. Отец Амвросий, они твои, давай, просвещай, — Миша отряхнул куртку. — А мы пойдем, пожалуй, время позднее.

* * *

— Миш, чего-то у меня не складывается, — задумчиво сказал Саб, когда они шли через участки. — Говоришь, они сюда не первый год наведываются в воду прыгать? И по сей день не сообразили, что мы будем делать? Нелогично получается.

— Так они каждый год новые приезжают, — со смехом объяснял Миша. — Прошлогодних тут нет, да и не расскажут они про это никому, стыдно же. А легенда бродит. Ну и вот…

— Да, дела. Не представляю, как сожжение бумажки в бочке из-под краски и купание могут повлиять на мужскую силу, — задумчиво произнес Саб.

— Никак, — заржал Миша. — Ясное дело, что никак. Хорошо сегодня побегали, — довольным голосом добавил он. — Душевно и безопасно. Вот на Ивана Купала, боюсь, будет посерьезнее всё.

— А это когда? — спросил Саб. Ему как раз и хотелось, чтобы посерьезнее. Беготня за этими убогими была, конечно, хоть каким-то развлечением, но всё равно, как говорится, без перца и без соли. Скучновато.

— В июле, до этого долго ещё, — успокоил Миша. — Эти так, тряпки, а не мужики. А язычники, они… ууу… упертые, и без царя в башке. И вот они как раз не первый год сюда ездят. Их так, как этих, без штанов, не словишь. И добро бы они только костры жгли, да венки по воде пускали, как в книгах про них пишут. Нет, хренушки.

— Интересно. Поживем, увидим, — покивал Саб. — Но что они делают такое?

— Что? — переспросил Михаил. — Увидишь. Не, Сереж, не хочу я вам настроение портить, славные вы ребята. Идите спать лучше, Аринка, наверное, уже вас заждалась.

* * *

Эри, разумеется, спать не ложилась — она заварила свежего чая, выставила на стол вазочку с печеньем и конфеты, и потребовала немедленно ей рассказать, что там было, в лесу. Потому что она слышала, как кто-то кричал, кто-то ржал, кто-то ругался, и кто-то светил фонариками. Ну интересно же, вам жалко, что ли?

Рассказали. Объяснили. Порадовались, что до их участка никто не добежал. И сели с удовольствием пить чай, не смотря на то, что времени уже перевалило за час ночи.

— Слушайте, а я тут тоже… в общем, с телескопом что-то не то, как мне показалось, — сказала Эри, когда с чаем было покончено, все чашки сложены в раковину, а печенье с конфетами убраны в шкафчик. — Во-первых, в него ничего не видно. Во-вторых, он перевешивает.

— Это как? — не понял Лин.

— Ну, стемнело довольно быстро, вас нет, и я решила попробовать на звезды посмотреть, — принялась объяснять Эри. — Вытащила его наружу, попробовала навести, и…

— И что? — нахмурился Саб.

— Да ничего, в том-то и дело. Я сперва подумала, что крышку не сняла. Но я ее сняла. И почему-то ничего не видно, — пожаловалась Эри. — А еще пришлось посильнее прикрутить нижний барашек, потому что труба постоянно падала.

— Так не должно быть, — покачал головой Пятый. — У Олега, мужа Валентины, был телескоп. И он при нас его пару раз даже вытаскивал, на Луну смотреть.

— Точно, помню, — подтвердил Лин. — Где-то она его купила в тот период, когда им деньги было девать некуда. Но Олег как-то не очень увлекся, скоро забросил это дело. Может, просто не до того стало. В общем, не падала у того телескопа труба. И не закручивал он ничего сильно, потому что небо движется, если сильно закрутить, как наводиться?

— Вот и я про то же, — покивала Эри.

— Давайте так. Сегодня ложимся спать, а завтра разберемся, что с телескопом. Я считаю, продать его — вполне нормальная идея, — задумчиво произнес Саб. — Это будут случайные деньги, и мы найдем, куда их потратить. На запчасти для того же мотоцикла, например. Согласны? — все закивали. — Но продавать, конечно, надо в рабочем состоянии. В общем, утром разберемся. А сейчас пора спать.

Глава 13 Записки Владимира Креуса

13

Записки Владимира Креуса

«…взять сил, чтобы продолжить этот труд, которому оказалась посвящена вся моя жизнь. Люди, недалекие, пустые, составляют большинство в моем окружении, и лишь редкие личности, типа Г. или И., или К., или У., или Л., или С., и еще немногих, ну и жены, конечно, стали для меня глотком воздуха в этом царстве тьмы, слепоты, и забвения. Чудом удалось нам собраться всем вместе, это было высшее проведение, и хорошо, что хоть какое-то время из отпущенного нам небольшого земного срока, мы смогли провести, работая бок обок, стремясь к пониманию того, что видим едва ли не каждый день».

Саб отложил страницу, и она тут же свернулась обратно в трубочку. Читать было неудобно, листы приходилось держать перед собой двумя руками. Бумага выглядела свежей, почти новой — но Саб уже прочитал датировки, и понимал, что листы сохранились в таком виде лишь потому, что были полностью защищены от света и влаги.

«Судьба была благосклонна далеко не ко всем, и некоторые из моих верных соратников либо друзей уже канули в небытие, другие же повредились рассудком, именно поэтому я и принял решение скрыть ту работу, которой отдал всю жизнь. Надеюсь, моя дорогая Клава выполнит мое поручение. А об этих бумагах, думаю, та часть соратников, которая еще ходит по этому миру, может только догадываться. Они не должны попасть в их руки. Но тут моим союзником становится беспощадное время, которое уже скоро сотрет меня, а затем и всех нас. Да, я почти разгадал загадки, я почти нашел ответы на три вопроса, поставленные мною же самим еще много лет назад, но ключевое слово тут — почти, потому что я не стопроцентно уверен в том, узнал, и, к огромному моему сожалению, не сумел выйти из области „предполагаю“ в область „верно“. Именно поэтому я сейчас и поступаю подобным образом: создаю этот тайник, и прячу с глаз людских дело всей моей жизни. Надо было бы уничтожить, наверное, да не поднялась рука, дрогнула. Вынужден признать, что малодушие всегда в какой-то степени было мне присуще, и поэтому…»

На улице снова раздался сухой резкий треск, металлический лязг — и всё стихло. В который уж раз. Эти трое, разумеется, продолжают возиться с мотоциклом: вчера Лин собрал мотор, потом они купили у Георгия бензина и масла (зачем ему бензин и масло, откуда, и почему согласился продать? непонятно), и теперь пытались реанимировать движок. Пока что безрезультатно. Саб осторожно выглянул в окно. Полуразобранный мотоцикл стоял на каких-то деревяшках, Лин снова ковырялся в движке, а Пятый пытался скрутить две крошечные детальки, которые совершенно не желали скручиваться. Эри стояла рядом с ним, и что-то советовала.

— Вот же маньяки, — пробормотал Саб, и взялся за следующий лист из рулона, который утром вытащили из телескопа. Вытаскивали под горестные стенания Лина. Бумаги? вопрошал Лин. Опять бумаги?! Почему опять бумаги? Сколько уже можно, чтобы бумаги? Тут, кажется, полдома состоит из бумаг. Надоело.

Мотор снова затрещал, и снова наступила тишина. Саб пожал плечами.

«Эти записи — квинтэссенция всей проделанной мной работы, сухой остаток, выжимка, суть. Пока что они останутся при мне: память моя слабеет, тускнеет, и, пока я в силах, хотя бы для себя буду иногда перечитывать, чтобы не забыть главное. Итак, три вопроса, которые я сейчас ранжирую от простого к трудному. Есть ли между ними взаимосвязь? Между первыми двумя, думаю, есть, а вот третий стоит особняком, уж слишком он сложен и противоречив. Поэтому сперва я напишу про первые два, а о третьем — много позже.

Первый вопрос — события четырехсотлетней давности, которое мы, после долгих обсуждений, назвали „Исходом“, хотя название это, вероятно, не отражает сути явления. Что же такое Исход? Это некая глобальная катастрофа неизвестного происхождения, отголоски которой сумели каким-то образом до нас добраться, ведь наш мир, столь горячо нами любимый, находится, следует признать, в полнейшем захолустье, далеко от центра галактики, и, подозреваю, мало для кого может представлять интерес. Но Исход, по всей видимости, был событием настолько масштабным, что сумел затронуть даже нас.

Какие проявления Исхода можно по сей день наблюдать невооруженным глазом? Какие объекты встречаются повсеместно? Какие еще признаки Исхода, а так же Присутствия, нам удалось отыскать? И, самое главное, связан ли Исход каким-то образом с Присутствием, которое для многих является вещью практически неоспоримой?

Когда я начинал заниматься этой темой, я разделил её на ряд направлений, как то: география (появление новых топографических объектов), астрономия (новые наблюдаемые объекты с высокими орбитами), социология, законотворчество (неожиданные тенденции, изменения), биология (нехарактерные изменения ареалов обитания видов, нарушение процентного соотношения видов, и прочее), и, разумеется, Присутствие (обнаружение объектов Присутствия).

Самым первым моим изысканием, которое заняло без малого полтора года, была сверка бесчисленного множества архивных карт, и обнаружение на них некоторого количества круглых озер — одно из которых сейчас находится неподалеку — в весьма ограниченный временной период. Меньше года. Сейчас эти озера объясняют с помощью разных версий, среди которых главенствующих две: карстовые провалы и метеоритные воронки. Однако оба эти утверждения абсурдны, стоит посмотреть на расположение и размер озер с помощью большой карты, становится понятно, что ни метеориты, ни провалы не смогут расположиться практически по одной линии, иметь похожие размеры, да еще и возникнуть в столь короткий срок. Когда я вижу эту карту, сразу почему-то начинаю думать о великане, который отрывал по кусочку от чего-то огромного, и методично бросал на землю. Да и сами озера — сплошные вопросы. В них не живет рыба, не прижился даже совсем неприхотливый ротан, чёртова головешка, которая способна истребить в озере любую благородную рыбу в рекордно короткий срок, и утвердиться в нём сама, причем практически навсегда. В них нет головастиков, их избегают лягушки. Водоросли встречаются только у самого берега, да и эти водоросли никогда не дорастают до нормальных размеров, словно что-то мешает им вырасти. В них нет пиявок, нет личинок, нет водомерок. При этом озера, как показывают анализы, абсолютно безвредны, в них прекрасно можно купаться без какого-го бы то ни было опасения, вода в них чистая, даже как-то излишне чистая, и отличается температурой от соседних, естественных водоемов, отличается в плюс, пусть и небольшой».

— Интересно, — пробормотал Саб. — Даже так? Проверю…

На улице снова захрюкал мотоциклетный движок, только на этот раз он проработал почти минуту — Саб даже слегка удивился. Неужели завтра действительно придется ехать за колесами, как просил Лин? Если они сейчас сделают движок, не исключено, что придется. А не хочется. Бумаги в этот раз действительно интересные, кажется. Но разве этих одних отпустишь? Фэб узнает, и потом голову оторвет. Там же станция. Там палатки с пивом. Там магазины. Там базар, в конце концов. Нет, одних пускать нельзя. Мало ли что.

— Как дети малые, — хмыкнул Саб. — А ведь если вдуматься, то даже непонятно, кто тут кого старше, насколько, и как вообще это всё получилось.

«Некоторые озера дают очень интересные результаты при работе с магнитометром, там явные аномалии, словно под почвой залегает руда, но — в этой местности никогда не было, да и не могло быть руды, и это ученым точно известно. Современные исследования озер, в том числе и нашего, не дали практически ничего, потому что как я ни искал, никаких новых данных по ним не обнаружил. Всё то же: состав воды, илистая пробка, своеобразная температура, отсутствие рыбы и другой озерной живности, изрядная глубина, которую только в паре мест сумели измерить.

Как я уже писал, на изыскания ушли первые полтора года моей работы в этой области; позже я неоднократно возвращался к этой теме, но лишь как к иллюстрации, призванной показать — то, о чем я говорю, не является вымыслом или домыслом, а существует в реальности.

Озера я привел сейчас просто как пример, лишь из-за того, что одно из них находится поблизости, и обладает историей поистине странной и удивительной. На деле же примеров много больше, наше с Клавой исследование солончаковых образований тому подтверждение, но об этом я напишу, пожалуй, позднее.

Астрономия. Собирая материалы по этой теме, я нашел информацию о возросшем количестве наблюдений объектов, происхождение которых для меня выглядит спорным. Почему спорным? Я не уверен в их естественном происхождении, не смотря на то, что официальная наука придерживается именно этой версии. К этой же мысли пришел не так давно в своих изысканиях И., наши позиции в этом вопросе схожи, вот только И., кажется, всерьез вознамерился, по его словам, „что-то предпринять“, потому что уверился в том, что объекты обитаемы, я же счел, что они давно мертвы и покинуты. Слова И. я считаю бездоказательными, свои утверждения — верными, потому что на протяжении десятилетий наблюдения эти объекты не проявляли никакой активности. И., по его словам, делает ставку на объект Дельта-11, но как раз именно Дельта-11, по моему мнению, является самым обычным безжизненным камнем, в отличие от кроссера Апокриф, который в действительности может являться наследием тех, кто здесь побывал. Самые жаркие споры с И. у нас всегда происходят из-за количества наблюдений, потому что, в сравнении со мной, И. много моложе, категоричнее, и не желает понять, что количество наблюдений возросло не из-за увеличения числа объектов, а из-за прогресса техники, позволяющей наблюдать большему количеству людей, да еще и в лучшем качестве. Переубедить его не представляется возможным по причине…»

— Саб, дай денег, — потребовал Лин, входят на террасу.

— Тебе зачем? — Саб положил лист на стол и полюбовался очередной бумажной трубочкой.

— Бензин кончился, мы к Георгию смотаемся сейчас, докупим, — отрапортовал Лин.

— Приготовьте лучше еды, я сам схожу, — Саб встал. Его посетила внезапная мысль, которую он решил проверить, не откладывая. — Сколько взять?

— Пять литров.

— Подожди, было же пять литров, — спохватился Саб.

— Ну… ну, было. Теперь вот нету, — Лин опустил глаза. — Саб, мы его пролили случайно. Извини.

— Ерунда. Подумаешь.

— Личину накинь, — напомнил Лин. — А то ты, кажется, зачитался. Не забудь. Интересно хоть? — он посмотрел на бумаги.

— Ну… относительно, — осторожно ответил Саб. — По большей части демагогия ни о чем, словно он спорит с самим собой. Хотя да, интересно, но интересен в этих бумагах сам Креус, а не то, что он пишет.

— Креус? — нахмурился Лин.

— Это его фамилия. То есть это фамилия тех, кто жил в этом доме, — пояснил Саб. — Кроме бензина что-то нужно ещё?

— В магазине были сахарные помадки, — Лин задумался. — И халва. Магазин от дома Георгия не очень далеко.

— Понял, — усмехнулся Саб. — Ладно, куплю. Вы там с мотоциклом продвинулись?

— И ещё как, — Лин оживился. — Слушай, отпусти нас завтра в Ступино, а? Я клянусь, что мы не купим пиво, и не будем хулиганить. Там магазин был, в нем есть покрышки и всякая мелочь, Соня сказала. Ну, Саб…

— Ай, делайте, что хотите, — махнул рукой Саб, которого внезапно посетила ещё одна мысль. — Я тоже хочу кое-куда отъехать, вот и разбежимся на денек. Ага?

— Это куда? — с подозрением спросил Лин.

— Надо, — уклончиво ответил Саб. — Купить кое-что хочу, и вообще…

— Да ну тебя с твоими тайнами, — обиделся Лин.

— Да нет никаких тайн, — Саб хмыкнул. — Хочу съездить на Ленинскую, поговорить с Зоей.

— О чём? — удивился Лин.

— Она занимается перепродажами. Скорее всего, у нее есть информация о том, как можно приобрести машину, — принялся объяснять Саб. Про машину он действительно думал, но истинной причиной его поездки была, разумеется, не она, а прочтенные записи, но ставить об этом в известность Лина он пока что не собирался.

— Машину? — обалдело переспросил Лин.

— Да, машину, — подтвердил Саб. — Я не собираюсь всё лето сидеть только на этом месте. Мы просто обязаны съездить куда-то, хотя бы пару раз, посмотреть на мир, а делать это на поезде не очень удобно. Как идея?

— Сабище, дай я тебя обниму, — растроганно произнес Лин. — Обалденная идея. Этим можно рассказать?

— Не надо пока, — попросил Саб. — Может, не получится ещё. В общем, давайте так. Вы завтра в Ступино, я на Ленинскую. А сейчас я пошел за бензином, а вы… сможешь изобразить рис с молоком, и сосиски какие-нибудь?

— Запросто, — кивнул Лин. — Рис, конечно, сладкий.

— Конечно, — улыбнулся Саб. — Как же иначе.

* * *

— Слушай, у тебя же удочку можно взять напрокат? — спросил Саб. Уже пару недель как они перешли на «ты», и, надо сказать, общаться таким порядком оказалось не в пример проще. Это «ты» словно разрушило какой-то невидимый барьер между новичками и старожилом.

Георгий пожал плечами.

— Ну, можно, — ответил он. — А как ты на карьер доберешься?

— Зачем на карьер? — удивился Саб.

— Ну а где ты рыбу собрался ловить? — в свою очередь удивился Георгий.

— А на озере что, нельзя? — с интересом спросил Саб. — Вроде Люба про это ничего на собрании не говорила.

— Ну, на озере ты можешь разве что просто так на бережку посидеть, с удочкой, — заржал Георгий. — На поплавок полюбоваться. Отродясь в нем рыбы не было никогда.

— Почему? — нахмурился Саб.

— Да хрен его знает, — пожал плечами Георгий. — Может, вода не такая, может, жрать ей там нечего.

— Странно, — Саб нахмурился. — Вроде чистая вода.

— Так я и не говорил, что грязная, я сказал — не такая, — терпеливо ответил Георгий. — Откуда я знаю, чего этой рыбе надо? На карьере до фига, езжай, и лови на здоровье. И карасик там есть, и окуньки, и даже карпа запускали, помню, но его мало пока. Но пятнадцать километров, пешком очень долго получится.

— Ясно, — разочарованно ответил Саб. Одно из предположений, найденное в записках Креуса, только что подтвердилось. — Ну, тогда потом. Вот доделают мои мотоцикл, и скатаюсь. Тогда и удочку возьму. Чего за прокат попросишь?

— Карасями отдашь, если наловишь, — хмыкнул Георгий. — Люблю карасей. Три-четыре штуки покрупнее в самый раз будут.

— Ладно, договорились, — Саб улыбнулся. — Бензина продай мне тогда, Илюха разлил случайно.

— Чего они там мудрят у тебя?

— Чинят, вроде уже завели даже, — Саб пожал плечами. — Говорят, поедет. Завтра в Ступино собрались, за покрышками и какой-то еще ерундой.

— Молодцы парни, рукастые, — похвалил Георгий. Задумался на пару секунд, затем произнес. — Слушай, Серег, не подойдете ко мне на днях все вместе? Помочь кое-чего надо. Старый я стал, не могу один.

— А что надо? — с интересом спросил Саб.

— Да починить кое-что, — уклончиво ответил Георгий. — Там несложно, но надо снизу подлезть, а у меня спина, понимаешь?

— Подойдем, конечно, — кивнул Саб. — Чем сможем, поможем.

— Вот и славно, — обрадовался Георгий. — Минуту подожди, сейчас бензина тебе принесу.

* * *

«…даже, пожалуй, беззубость, излишняя мягкость, и бесконечная наивность ряда наших законов — при столь же излишней жесткости и жестокости других. Странно, что люди вообще, в принципе не задумывались об этом, ведь подобные законы противоречат самой нашей природе. Эволюция построена на конкуренции, на выживании, на адаптации — именно этому противоречат своды законов, которые я выделил, и держу, как ярчайшие примеры такого несоответствия, в отдельной папке. Одна только „компенсация утерь“ чего стоит! Все привыкли к этому, и пользуются, к счастью, почти всегда сообразно, но ведь сама суть этого закона в принципе не предполагает даже возможности обмана — это абсурд. Или — „осознанный отказ“. Тоже все пользуются, и совершенно не отдают себе отчета в том, что этот закон вредит экономике. „Я осознанно отказываюсь платить за то-то и за то-то, но я заплачу в двойном размере вот за это“. Не меньший, а даже больший абсурд; если бы не большое количество сознательных людей в обществе, это закон привел бы к краху экономики за месяц. Ещё хорошо, что она у нас общественная и плановая, что дураков (а как еще можно назвать этих людей?!), к счастью, не так много. Но они есть, даже среди моих же соратников. Взять, к примеру, пусть и далеких от меня, но хорошо мне известных С. и Л., которые отказались покупать дом, зато по сей день платят двойной тариф за электричку, на которой ездят сюда, чтобы жить неподалеку в палатке…»

Очередная бумажная трубочка легла на стол, Саб подпер кулаком щеку, и задумался. Да уж, и впрямь, абсурд. Нелогично, чушь какая-то. Ладно, что там дальше?

«…смертная казнь за убийство животного. Это вообще уже переходит всякие границы, потому что жизнь животного и человека несравнима. Однако этот закон мало что является общемировым, так еще и появился задолго до Исхода, он отсылает нас к событиям гораздо более отдаленным, событиям, датировка которых по сей день спорна, и доказуема лишь частично. Речь идет о так называемых „осознанных животных“, то есть о тех, которые живут рядом с людьми, помогают людям, распознают человеческую речь, своё имя, своё жилье. К счастью, „неосознанных“ животных у нас хватает, поэтому сегодня на обед Клава решила приготовить свой фирменный харчо, который невозможен без хорошего куска свежей „неосознанной“ говядины…»

Саб облизнулся. Харчо он пробовал. Харчо готовил пару раз Скрипач, пока жили на Окисте, правда, вместо мяса он брал имитацию, но было всё равно очень вкусно. И вроде бы несложно. Жалко, что Лин еще пока что морально не готов к таким экспериментам. Вот бы сюда Скрипача. И чтобы он сделал шашлык и харчо. Или Кира. Или Фэба… так, хватит кулинарных воспоминаний, что там дальше, в бумагах?

«…самым странным, пожалуй, является именно Присутствие. Могу с гордостью заявить: автором этого термина являюсь я, Владимир Федорович Креус, потому что именно я сумел, с помощью ряда исследований, выделить почти полтора десятка человек в мировой истории, которые являлись не жителями нашей Земли, а именно Присутствующими. К огромному моему сожалению, я застал лишь следы, но даже следы эти поистине бесценны, потому что ведут нас отсюда, из захолустья и забвения, в прекрасные иные миры…»

— Так, — произнес Саб с легким раздражением. — Вот почему он пишет — так? Прекрасные иные миры, подумать только! Он там был? С чего он взял, что там есть что-то прекрасное, а?! Жаль, он уже умер, а то загнал бы я его в пару миров, и посмотрел бы, как вытянулось его лицо. «Прекрасные иные миры», подумать только.

Ответом ему была тишина, троица отправилась на пробежку и потренироваться, в этот раз без него — он вполне мог следить за тренировкой по сканеру. Пятый, который до выхода забежал проведать Саба, увидел, что тот увлечен чтением, и предложил остаться, мол, сами побегаем, и упражнения сделаем. Побегайте, ответил рассеянно Саб, вытаскивая и разворачивая очередной лист. Хорошо, побегайте сами.

«…первым пунктом стало перевоплощение, вторым — утрата мест захоронения. Это действительно странно, более чем странно, ведь одно дело — потерять что-то небольшое, например, какой-то предмет или реликвию, а другое — могилу известного, более чем известного человека! Особенно с учетом обрядовости, с тщательностью исполнения множества обычаев, и с созданием роскошного надгробия, ведь это немаловажный аспект для людей состоятельных. И если первые случаи, которые я начал разбирать, еще можно было отнести к совпадениям, то после того, как количество их перевалило за второй десяток, я понял, что имею дело с закономерностью. Теперь о перевоплощении, которому я посветил немало времени, ведь нам с Клавой пришлось проделать немалую работу, и посетить немало мест, чтобы суметь придти к тем выводам, о которых я скажу позднее. Как раз с перевоплощения всё и началось, и первой обратила на него внимание именно Клава — её женский взгляд оказался более чутким, более внимательным, и она сумела увидеть то, чего не сумел разглядеть никто до неё. Это она увидела на семейных портретах Ворониных не сродство, а тождество! Не могут семейные черты пройти от шестнадцатого века почти до наших дней в неизмененном виде, любой мало-мальски уважающий себя ученый скажет, что это невозможно. Некоторые особенности — да, могут. Форма лица, цвет волос, что-то ещё. Но никак не то, что сумели разглядеть мы. Воронины стали нашим первым совместным исследованием, и я горжусь своей женой — она сумела сделать то, что до неё не сумел никто другой.

Очень много времени и сил отняла графологическая экспертиза, а так же поиск подлинников — документов, на основе которых она делалась. К сожалению, большая часть подлинников осталась там, где находилась, а именно — в музеях и запасниках…»

— Ах, вот в чем дело, — пробормотал Саб. — Вот почему сами экспертизы были, а документов не было…

— Саб, иди есть, — позвал с кухни Лин.

— Иду, — откликнулся Саб. — Куда?

— На улицу, — ответил Лин. Последние дни обедали на улице — потому что Пятый сколотил деревянный стол «из чего нашел», как он выразился, и все немедленно пожелали есть на природе. — И тарелки возьми.

— Хорошо…

«…незабываемое чувство — когда твои предположения начинают подтверждаться. Как мы ждали письма третьего графолога-эксперта, которому отправили на анализ копию письма Воронцова от семнадцатого века, и от конца девятнадцатого! И как мы были рады и горды, когда пришла третья, заключительная экспертиза — высокий процент совпадений, это писал один и тот же человек. Ощущение от этой победы стоило всех наших мытарств, всего потраченного времени, всех сомнений. По сей день у меня перед глазами — сад перед домом, круглый стол под яблоней, Клавочка в нарядном синем платье, еще такая молодая и свежая, цветаевский яблочный пирог, который она испекла, кагор, и три заключения экспертизы в центре стола, на большом белом блюде. И вкус, где-то внутри — вкус неоспоримой победы, которая слаще кагора, слаще яблочного пирога, слаще уст возлюбленной, слаще всего на свете…»

— Так, всё, — Саб выпустил лист из рук, очередная трубочка покатилась по столу. — Я хочу есть. Садишься почитать что-то по делу, а тебя мучают пирогами и кагором.

Саб встал из-за стола, потянулся, разминаясь. Сколько же он тут просидел? Считай, больше чем полдня — не считая похода к Георгию. Полчаса поход получился, вместе с разговором.

Саб зашел на кухню, прихватил стопку тарелок, и отправился на улицу.

* * *

— Машину? — с удивлением спросил Пятый. Саб кивнул, и пододвинул к себе поближе кастрюлю с рисом. — Погоди. А права?

— Вот завтра и узнаю, что для этого нужно, — пообещал Саб. — Вы ведь умеете водить?

— Водить-то мы умеем, и за машину я обеими руками, но совсем не факт, что здесь… — начал Лин, но Эри его перебила.

— Я умею, — сказала она. — На права, скорее всего, нужно будет сдавать. Саб, узнай. Может, и впрямь что-то получится.

— Правила я найду, в сети они должны быть, — Пятый задумался. — Саб, а с чего вдруг такие решения? И на кого мы оставим это всё, если уедем? — он оглянулся на грядки. — Растения, как ты понимаешь, ждать не могут, их поливать надо два раза в сутки.

— Что-нибудь придумаем, — отмахнулся Саб. — Это ведь всё равно не сейчас, верно?

Пятый пожал плечами. Кажется, идея с машиной его не очень вдохновила — в отличие от Лина. Тот эту идею одобрил, только сказал, что машина нужна побольше, потому что Сабу в маленькой будет трудно, рост же.

— Ты что-то интересное в бумагах нашел? — спросил Пятый.

— Кстати, да, нашел, — оживился Саб. — Например, в нашем озере не водится рыба — об этом есть в бумагах, и это подтвердил Георгий. — Креус пишет, что озера — оно такое не одно — появились из-за падения чего-то с орбиты планеты. Я посмотрел карту. Да, и впрямь, озер несколько, и они расположены в линию.

— А интервалы между ними одинаковые? — Пятый задумался.

— Нет, — покачал головой Саб. — К сожалению, разные.

— Жаль, — Пятый вздохнул. — А то красивая получилась бы теория. Что-то ещё нашел?

— На самом деле немало, но то, что я успел прочесть — это мешанина из всего подряд. Очень пожилой и не очень здоровый человек пишет, чтобы максимально много запомнить, и постоянно скачет с темы на тему. Хотя, возможно, дальше будет лучше. Я ведь в самом начале.

Действительно, листов имелась порядочная стопка. Саб, разумеется, решил, что надо попробовать её распрямить, и сейчас стопка отдыхала, придавленная здоровенным чугунным утюгом, найденным в сарае.

— А всё-таки? — Лин с интересом посмотрел на Саба.

— Жил тут кто-то, судя по всему. И долго жил. Креус с женой кого-то вычислил, есть запись о каком-то роде, к которому такой пришелец принадлежал, — Саб задумался. — Вообще, такой вариант я вполне допускаю. Терпит крушение чей-то корабль, скорее всего — человеческий. Из, допустим, высокой шестерки. Экипаж высаживается, корабль гибнет.

— Ну… — Пятый нахмурился. — Слабо себе представляю такое, с учетом всех степеней защиты в высокой шестерке, но — ладно. И что?

— Связи нет, возможности выбраться с планеты тоже нет. Далее — ассимиляция с местным населением…

— А возраст? Получается, они геронто должны были проходить, чтобы так долго сохраниться, — заметил Пятый. — Разве нет?

— Верно, — покивал Саб. — Значит, у них была такая возможность. Допустим, уцелел какой-то модуль…

— Если бы уцелел модуль, уцелела бы и связь, — возразил Лин.

— А может, они сами не захотели возвращаться? — предположила Эри. — Вдруг им здесь настолько понравилось, что они…

— …решили всё бросить, и осесть здесь, — закончил Саб. — Версия ничуть не хуже всех остальных.

— По крайней мере, начинает проясняться ситуация с бумагами, которые мы нашли раньше, — кивнул Пятый. — Мне кажется, в этом стоит разобраться.

— Только не ты, — покачал головой Лин. — Мотоцикл, циннии, помидоры, кабачки — пожалуйста. Бумаги — до разрешения Фэба ты ничего не трогаешь.

— Хорошо, хорошо, — кивнул Пятый. — Не трогаю, ладно. Но… Саб, расскажешь хоть что-то потом? Честно сказать, для меня это важно. И для охламона, который делает вид, что ему всё равно, тоже важно. Ага?

— Расскажу, — пообещал Саб. — Доедайте, и пошли поливать огурцы.

— Это ты пойдешь поливать огурцы, а мы пойдем чинить Люсю, — Лин встал. — Только посуду помоем.

— Люсю? — не поверил своим ушам Саб. — Ты серьезно?

— Да. Мне кажется, Скрипач будет рад узнать, что в мире стало Люсей больше. Должны же от нас туда приходить хоть какие-то хорошие новости.

Глава 14 Расследование Саба

14

Расследование Саба

Поезд шел медленно, и, хотя ехать оставалось всего-то минут двадцать, Саб решил, что эти двадцать минут можно просто спокойно посидеть в уголке и подумать. «Для чего я это делаю? — размышлял Саб. — Чего я хочу, я сам, а не кто-то ещё? Узнать новое, или… защитить, — ответил он сам себе. — Я хочу узнать всё первым, и защитить их троих — от того, что, как мне кажется, может оказаться вредным. Это странно, но я хочу, чтобы всем им было хорошо. Для меня это странно вдвойне, ведь до их появления я хотел такого только для мамы, и совсем немного — для Ита со Скрипачом, да и то лишь потому, что увидел в них что-то, словам не поддающееся. То, что я всю жизнь искал сам, и, кажется, теперь нашел. Но ведь найти — не значит обладать. Пока что я не обладаю, так? Так. Я пытаюсь сделать лучше. У меня не очень получается, но я упорный, я не брошу продолжать пытаться. А ещё… слушай, ну признай же, ведь интересно. Это почему-то выглядит интереснее в разы, чем те же политические игры на Node, чем работа в официалке, чем… да чем всё, что было раньше. Это ощущение, для которого пока что нет даже слова. Гм. Как же сказать? Как понять самого себя? Мне что, уютно этим заниматься? Мне — уютно? Даже так?»

Местность, по которой сейчас шла электричка, и впрямь выглядела уютной и приветливой — когда они ехали тут ранней весной, это было не так заметно, да и не пригляделись они, видимо, в тот момент, а сейчас — Саб был вынужден признать, что слово «уютно» подходит для этих мест лучше всего. Небольшие поселки, уже начавшие тонуть в свежей молодой листве, перелески, рощицы, чистые дороги; если по пути и встречается какой-то заводик, он всегда от дороги отстоит, да и от жилых домов тоже. Какой-то очень спокойный, чистый, и действительно уютный мирок, даже не мир, нет, именно что мирок. В котором, правда, могут казнить за убийство чужой собаки, но… «Ладно, — решил Саб. — Подумаю про это как-нибудь на досуге, я ведь пока что маловато знаю, да и бумаг из телескопа прочитал лишь малую часть. Должен же быть ответ, правда? И, кстати, что там делают мои охламоны?»

* * *

До станции дошли все вместе, а потом разделились — Саб сел на поезд в сторону Москвы, а троица — в сторону Ступино. Кота в этот раз решено было оставить дома, на хозяйстве. При других обстоятельствах он, скорее всего, поехал бы с Эри, и сидел бы у нее на плече большую часть пути, но в этот раз Шилд в картину не вписывался: предстояло тащить покрышки, продукты, и — в этом никто не сомневался — кучу мелочей, которая обязательно будет куплена, «потому что как же мы без этого обходились». Запирать кота в доме никто не стал, Эри просто приказала ему подождать, и кот послушался — взобрался на ветку яблони, стоявшей неподалеку от забора, и уставился на хозяйку сердитыми зелеными глазами.

— И нечего на меня так смотреть, — обиделась Эри. — Слушай, ты взрослый кошачий мужик, ты же всё сам понимаешь.

«Взрослый кошачий мужик» дернул хвостом, спрыгнул с яблони, и удалился в сторону сарая.

…На платформе Саб до самого прихода электрички раздавал напутствия: к пиву даже близко не подходить, тяжести лишние не таскать, мороженым не объедаться, на всякую фигню деньги не тратить, и так далее. Кончилось всё тем, что Лин заявил: еще одно напутствие, и они вообще никуда не поедут, потому что ну сколько можно. Саб сдался, отвесил Лину шутливый подзатыльник, и уехал, потому что его поезд подошел первым.

— Ленинска, следующая маршала Калинина, — объявил голос с потолка. Саб подхватил легкую сумку, и вышел из вагона — сидел он у самой двери.

На платформу вместе с ним вышло всего три человека, Саб спросил у пожилого мужчины, в какую сторону идти к новому поселку Заря, мужчина махнул рукой направо, и Саб отправился по адресу, который продиктовала ему вчера Зоя.

* * *

Нужный дом отыскался быстро, благо, что в поселке имелось всего две улицы. Дома на них стояли типовые, и Саб, проходя мимо них, с легким удивлением понял, что поселок этот, по сути, что-то вроде перевалочного пункта, и жилье в нем, кажется, люди покупают не навсегда, а так, пожить, да уехать. Действительно новое, действительно чистенькое, но — ощущалось во всем, что сейчас видел Саб, какая-то временность, непостоянство. Заря, как и говорила Зоя, действительно оказалась поселком неплохим, и всё при ней имелось, что положено. И школа (маленькое красного цвета здание в конце первой улицы), и поликлиника (двухэтажное небольшое строение в стороне от дороги), детский садик, правда, он не увидел, но, скорее всего, он тоже был где-то неподалеку.

Созвонился с Зоей Саб еще накануне, и сейчас Зоя его ждала — неплохой клиент, которого она отлично помнила, решил, что ему нужна машина, так что же не помочь небедному человеку?

— …проходите, проходите, Сереженька, — ворковала Зоя, открывая перед Сабом дверь. — Снимайте кеды, у меня чистенько, в носочках можно.

Вспомнив про любовь Зои к уменьшительно-ласкательным суффиксам, Саб беззвучно застонал сквозь стиснутые зубы, но отступать было некуда, поэтому он, мысленно проклиная Зою, на чем свет стоит, прошел за ней следом в «залу», то есть в большую комнату, предназначенную для вечерних посиделок и приема гостей.

— Машинку, значит, решили достать? — Зоя поставила на стол экран, включила в розетку, затем подсоединила к экрану телефонный провод. Экран у нее был старой модели, с черно-белым кинескопом, крошечного размера, и с ручкой для переноски наверху. — С вашим ростом, Сереженька, вам надо что-то побольше. Чтобы ножкам тесно не было в дороге. Я запросила вчера эхи, сейчас посмотрим ответики… девочки поспрашивали, авось, что и найдется…

— Зоя, у меня еще один вопрос, — осторожно начал Саб. — Мы на втором этаже вещи разбирали, и нашли кое-что, что может быть важным для дочери прежнего владельца.

— А что вы нашли? Что-то ценное? — с интересом спросила Зоя. Так, понял Саб, кажется, сейчас кое-что будет. — Давайте мне, я передам.

— Нет, ничего ценного, — покачал головой Саб. На лице Зои проступило разочарование. — Пара писем от отца к матери, портсигар с гравировкой, и сувенирный альпеншток. Тоже с подарочной надписью.

Разочарование на лице Зои стало еще заметнее, а еще к нему примешивалась сейчас явная досада. Саб раскрыл сумку, вытащил на свет два конверта (вскрытые письма были в коробке с не разобранными бумагами, и, на самом деле, их там было не два, а гораздо больше), стальной портсигар, действительно с гравировкой, и то, что Саб назвал альпенштоком — каменная пластинка с вделанным в нее крошечным ледорубом.

— И это всё? — вырвалось у Зои. Саб кивнул и пожал плечами.

— Ну да, — невозмутимо ответил он. — Нам чужого не нужно, надо бы хозяйке вернуть.

— Ерунда какая-то, — Зоя кинула взгляд на предметы. — Ради такого и затеваться-то не стоит, думаю.

— Зоенька, — Саб улыбнулся. — Вы мне дайте адресочек дочери, я сам завезу. Вы ведь мне машинку в Москве ищите? Вот поеду смотреть, и завезу. Мне не в тягость.

Облегчение от осознания, что ехать никуда не придется, столь отчетливо проступило на лице Зои, что Саб едва удержался от смеха.

— Ладно, — словно бы нехотя согласилась Зоя. — Так и сделаем. Сереженька, вот, список машинок пришел, сейчас напечатаю… смотрите. Первые варианты не надо, старые очень. А вот от шестого номера неплохо, как мне кажется. Но больших среди них три всего. «Охотник», пикап, он седьмой, «Мураш-1», который восьмой, и вот этот ещё, «Двина-Тверь». Каждый адрес будет стоить…

— Давайте за все — сто рублей, — предложил Саб. Глаза у Зои загорелись. — И адрес дочери Креусов тоже дайте.

— Тогда так, — Зоя задумалась. — «Мураша» не смотрите, подвеска хилая. А вот «Охотник» и «Двина» в самый раз будут. И… Сереженька, вы ведь прав, небось, не имеете?

Саб кивнул.

— Водить умею, — соврал он. — А прав нет, верно. Это вы к чему?

— Я вам за полтинник адресок напишу, у вас там без очереди экзамен примут, — расцвела улыбкой Зоя. — А то, знаете, обычно за неделю, да по записи, да машина экзаменационная паршивая, да вопросы инструктор каверзные задает по правилам. А так приедете, и через полчасика уже с правами будете.

— Двадцать пять, — ответил Саб. — Зоенька, полтинники, они на дороге не валяются. Уж извините.

— Ладно, — сдалась Зоя. — Совсем вы женщину-мать не жалеете.

— Это вы нас не жалеете, уже черти сколько в ремонт дома вбухали, — сердито ответил Саб. — Трубы печные меняли, водопровод меняли…

— Ну, бывает, — махнула рукой Зоя. — Мне с сыном всё одно труднее. А вы двадцать пять рублей щемите… ладно, добрая я, держите адрес.

* * *

Как понял Саб, Светлана, дочь Клавдии, жила в Гранатном переулке, рядом с Малой Никитской, в кирпичном доме старой постройки. «Реформенный дом, — объясняла ему Зоенька, — увидите, он один там семиэтажный, не ошибетесь. Вы ей только от метро позвоните, предупредите, что подойдете». От нее позвонить она не позволила, и Саб, который счел, что и так уже засиделся у Зои, не стал уточнять, почему. Нельзя, так нельзя.

Поезд он ждал почти полчаса (угодил в перерыв), поэтому в Москву приехал около двух часов дня. В городе, как успел заметить Саб, было значительно теплее, чем за городом, Саб расстегнул куртку, перехватил сумку поудобнее, так, чтобы ее постоянно видеть — а ну как и правда залезут? — и пошел в метро. Да, пару раз они в метро успели прокатиться, но Сабу это всё было в новинку, хоть он и старался не подавать виду.

Метро ему понравилось. Там было красиво, но при этом красота эта оказалась не воздушной, не легкой, а помпезной, тяжелой, и брутальной; словно он попал на Земле Node в представительство какого-то богатого игрока, и сейчас из-за колонн выйдут воины в доспехе, а в воздухе возникнет объемная карта мира. Он бы покатался на метро ещё, но время летело быстро, и Саб вышел на Баррикадной, испытывая легкое сожаление — он бы ещё покатался, посмотрел станции. «Надо будет уговорить своих съездить в город, погулять, побродить, — решил он. — Не всё же время сидеть в огороде?»

* * *

Нужный дом Саб отыскал быстро, люди подсказали. Нашел на углу телефон, набрал номер — подошла женщина. Когда Саб объяснил ей причину звонка, и попросил встретиться, в голосе женщины послышалась явственная неприязнь, которую Саб тут же уловил, но на встрече настоять, тем не менее, сумел — уж кому, а ему было не привыкать проявлять настойчивость тогда, когда требовалось.

Нужная квартира располагалась на четвертом этаже, Саб поднялся — у двери уже стояла дама, дородная, полная, с брезгливой миной на холеном лице. Одета женщина была в атласный дорогой халат малахитового цвета, и в розовые тапки с пушистыми помпонами. Саб глянул на нее, оценивая возраст — вокруг пятидесяти. Гм. Если поставить рядом эту особу и ту же Лиду с дач, зная, что они ровесницы… а ведь интересный вывод получается. Выходит, Лида не просто богата, она очень богата — потому что человек, который кичится богатством, выглядит как Светлана, а по-настоящему богатый человек — как Лидия.

— Добрый день, — Саб замедлил шаг. — Вы Светлана? Я Сергей, мы купили дачу… ну, вашу бывшую дачу, и нашли… вот… — он порылся в сумке, и протянул женщине письма и портсигар с сувенирным ледорубом. — Возьмите, пожалуйста. Может, это важно?

Светлана поморщилась, словно ей вдруг стало почему-то противно, и двумя пальцами взяла сперва портсигар, а затем — ледоруб.

— Письма, — Саб протянул ей концерты.

— Киньте в печку, — выплюнула Светлана. — Мне эта макулатура ни к чему.

— Но ведь… это ваши родители, — забормотал Саб. — Вдруг что-то важное…

— Ага, конечно, — Светлана скривилась. — Очередной бред про поиски инопланетян. Выкиньте, говорю, мне это не нужно.

— Про поиски… кого? — опешил Саб.

— Вы глухой? Инопланетян они искали. Пришельцев, — Светлана поморщилась. — Мои родители были чокнутыми. И всю жизнь посветили полнейшему бреду. Дети, конечно, за родителей не отвечают, но мне, товарищ, по сей день стыдно, что я их дочь. Занимались бредом, ославились на всю округу, собрали рядом толпу других ненормальных… я с юных лет на эту их дачу — ни ногой, а вы мне письма привозите.

— Но я-то откуда знал? — удивился Саб. — Нашли, ну и привез. Это просто элементарная вежливость, что тут такого?

— Да вообще, наверное, ничего, — женщина задумалась. — Интересно, живы ещё Дед Мороз, Лупоглазик, и Дергушка? Остальные-то давно убрались, это я знаю.

— Не понимаю, о ком вы, — нахмурился Саб.

— Соседи, — женщина сморщила нос. — Дурак на дуре сидит, дураком погоняет.

Несколькими минутами раньше Саб, что греха таить, собирался взять эту тетку под воздействие, но сейчас понял — это будет лишнее. Во-первых, она ничего толком не знает. Во-вторых, уже если кто тут дура, так это точно она. В-третьих, родители с ней явно никакой информацией не делились, потому что она сама этого абсолютно не хотела.

— Может быть, вы ошибаетесь? — осторожно спросил Саб. — Соседи… да обычные люди, мы ничего особенного не заметили.

— Обычные люди? — Светлана рассмеялась. — Может, еще скажете — приличные люди? Инопланетянцев обычные или приличные люди ищут? Шабаши в саду с фонарями по ночам устраивают? На полном серьезе чушь всякую обсуждают? Нет, конечно. Вот вы… как вас зовут?

— Сергей, — представился Саб.

— Вот вы, Сергей, как мне кажется, баскетболист, да?

— Тренер, — кивнул Саб. Выдуманное баскетбольное прошлое стало ему уже изрядно надоедать, но делать пока что было нечего — по всей видимости, быть ему баскетболистом до окончания пребывания на этой планете.

— Вот. Тренер. И вот скажите вы мне, тренер, среди ваших знакомых и коллег есть те, кто всерьез в этот бред верит? Что якобы сюда прилетали инопланетяне, строили что-то, жили тут, учили людей уму-разуму?

— Среди моих нет, — честно ответил Саб, пытаясь припомнить хотя бы одного коллегу, который бы не верил в существование других разумных.

— Вот! — наставительно подняла палец Светлана. — Вот, понимаете? А эти верили.

— А вы не верите, — утвердительно произнес Саб.

— А я не верю. Потому что я, в отличие от матери, головой не тронутая, — отрезала Светлана. — Мои родители, земля им стекловатой, прожили свою жизнь в мире сказок, — жестко сказала она. — И в этих вот письмах, — она кивнула на конверты, — тоже сказки. Которые они рассказывают друг другу. Отец матери, мать отцу. Мне это не надо.

— Светлана, простите… — Саб сделал вид, что смущен, — знаете, я-то, конечно, не верю, но у меня есть пара учеников, которые такие вещи собирают. Ну, как курьезы, в большей степени. У вас случайно ничего от родителей не осталось?

— А что эти ваши ученики делают с этими курьезами? — Светлана склонила голову к плечу и с интересом посмотрела на Саба.

— У них есть эха, ну, юмористическая, в которую они такое размещают, — вовремя сориентировался Саб. — Смеха ради. Я читал пару раз, действительно, забавно. Может быть, у вас что-то осталось, с чем вы согласились бы расстаться за определенную мзду?

— Даже так? — Светлана посмотрела на него с интересом. — Ну, кое-чего есть, но… подождите тут минуту, — приказала она. — Сейчас принесу. Вот уж не думала, что этот бред может кому-то понадобиться.

* * *

От Светланы Саб вышел спустя полчаса — без ста рублей, зато в двумя пухлыми общими тетрадками, лежащими в его сумке. Сотню было не то чтобы жалко, не последняя это была сотня. Жалко было… да, пожалуй, что старых хозяев дома, Креусов. «Какая она мерзкая, эта Светлана, — думалось Сабу. — Холеная, гладкая, „семейная“, как она сама о себе сказала, детей четверо, велеречивая, складная. Правильная. До тошноты правильная. Родителей не выбирают, да, я сам помню, как их не выбирают, но и детей, выходит дело, не выбирают тоже — и действительно жаль Креусов, которым в дочери досталось это тупое дебелое бревно, способное только размножаться и читать морали. Впрочем, она давно уже не Креус. Она Быкова, сама об этом с гордостью сказала, и, думается, эта фамилия ей куда больше подходит — потому что проще и понятнее. Ладно. Отдала тетради, и мироздание бы с нею, с этой тупой бабищей. Что у меня теперь по списку? Машины посмотреть? Две точно не успею, значит, только одну получится, а ближе стоит „Двина“, до нее всего три остановки на метро».

* * *

Машина Сабу понравилась в первую очередь тем, что он сумел сесть на заднее сиденье, и ногам не просто хватило места, оно еще и осталось. Ну, в этом как раз ничего удивительного не было, потому что «Двина» являлась пикапом. Сильно не новым, серого траурного цвета, местами подкрашенным краской из банки пикапом, который хозяин отдавал всего за восемь сотен.

— А она ездит? — с сомнением спросил Саб.

— А то как же! — всплеснул руками хозяин. — Отлично ездит!

Это бы пожилой дядька, с явными следами употребления горячительных напитков на лице — в наличии было всё. И сосудистые звездочки, и красные глаза, и царапина на распухшем носу, и слегка подбитая скула.

— А чего продаете? — спросил с интересом Саб.

— Так права отобрали неделю как… за это-самое, — потупился мужчина. — Ну, на пять лет, ясное дело. Вот, решил продать, сгниет же, за пять-то лет.

— Понятно, — кивнул Саб. В принципе, «Двина» его устраивала, размер подходил. Про остальное Саб как-то не задумывался. — Слушайте, у меня прав нет, беру для племянника, ну и для жены его. Так, на даче ездить, в магазин, на рыбалку, в поселок. Подойдет?

— А чего ей не подойти? — мужчина резво обежал пикап, открыл капот. — Смотри, мил человек. Движок сухой, видишь? Хорошо с ним всё. Бензин не кушает, а нюхает. Сейчас, заведу… Видишь, хорошо как заводится? С пол пинка! Аккумулятор свежий, все прокладочки новые, фильтра поменяны, маслице — хоть картошку жарь. Ну так что? Берешь?

— Беру, — кивнул Саб. Речи про масло и аккумулятор он благополучно пропустил мимо ушей, потому что задумался. — А как мне ее перегнать к нам домой? У меня прав нет, да я и не собирался их получать.

— Да не вопрос, сейчас всё будет, — расплылся в улыбке мужичок. — Соседа попрошу, он перегонит в лучшем виде. Тебе куда?

— Садовое товарищество неподалеку от Привалова, — ответил Саб. — Дачи старые там, я по карте могу показать.

— За полтинник точно отгонит, — уверенно ответил мужичок. — Сейчас приведу его. Заодно он нам бумаги подпишет, как свидетель, чтобы всё было, как положено.

* * *

Несколькими часами позже, когда все вернулись, уже вечером, в доме состоялся следующий разговор.

— Саб, ты это нарочно? — обреченно спросил Пятый, входя на террасу.

— Ты о чем? — не понял тот.

— О пикапе, который ты… эээ… пригнал из Москвы. Саб, это…

— Что-то не так? — нахмурился Саб.

— Ну, из «так» у нее только кузов. Он приличный, не гнилой. Но остальное… Саб, эта машина стояла хрен знает сколько времени. Движок гонит масло, троит, по ходовой черти что, большая часть резинок на замену, резина лысая, радиатор подтекает… где твои глаза были? — с отчаянием спросил Пятый. — Нам мотоцикла мало? Мы открываем автосервис, что ли, я не пойму?

— Вообще, да, — покивал Лин. — Ладно, мотоцикл, это как-то больше для души, но пикап? Нет, починить, конечно, это всё можно, но мы пол лета проведем под этой машиной. Слушайте, у меня идея, — оживился он. — Тут должны быть какие-то мастерские, верно? Давайте найдем, и машину эту — туда. Может, там сделают?

— Всё действительно так плохо? — Саб нахмурился. — Сюда-то эта машина отлично доехала.

— Слушай, давай признаем, как данность, что в технике второго уровня ты разбираешься из рук вон, — произнесла строго Эри. — Помнишь, как мы тогда по Холоду катались? Тоже, кстати, на почти таком же пикапе. Кто сидел за рулем? Кто чинил? Кто вообще понимает, что там и как? Ребята. И я. Но никак не ты, дорогой мой бог смерти. Ты ехал всегда только пассажиром, и…

— А вот и нет! — возмутился Саб. — Я водил, ты просто забыла. Но… в остальном ты права, — признался он. — Я действительно не очень хорошо в этом всём понимаю. Но я разберусь, — поспешно добавил он. — Кстати, сколько у нас сейчас денег? Может, пора уже действительно что-то продать, чтобы сделать эту машину, да и мотоцикл заодно?

— Две с половиной тысячи осталось. В общей сложности ты потратил тысячу сто, — подытожила Эри. — Купил… ну да. Две тетрадки, и остов пикапа. Так. Всё. Саба одно в город я больше не выпущу. Мы сегодня потратили четыреста с лишним, и, кажется, для мотоцикла опять что-то не хватает, да? Рыжий, ау?

— Не хватает, — кивнул Лин. — Цепи не было, краски, и надо про гальванику договориться.

— Обойдемся, серебрянки банку возьмем, и подкрасим, — отрезала Эри. — Значит, продаем телескоп…

— И склерометр, — добавил Саб. — Через Георгия найдем покупателя.

— Хорошо, — кивнула Эри. — Черт, почему я забыла напрочь, что дача — это всегда черная дыра, в которую постоянно валятся деньги? Вот что мы особенного купили, а? Саму дачу, рассаду…

— Продукты, одежду, дрова, трубы, запчасти, и еще хренову тучу всего, о чем мы не сумеем сейчас даже вспомнить, — закончил Лин. — Действительно, с дачей мы как-то погорячились. Наверное, лучше было бы пожить в городе.

— Ну нет, — покачал головой Саб. — Вот знаете, у меня много всего любопытного в жизни было, но такого идиотизма, как тут, никогда — до этого момента. Я хочу продолжения этого всего. С крапивой наперевес по кустам, электрички, телескопы, бумаги, и всё прочее.

— Неужели тебе это всё нравится? — с легким сомнением спросил Пятый.

— Да, — решительно ответил Саб. — Представь себе. Я сам обалдел, когда это понял. Не думал, что такое может мне нравиться, но — это так. Я даже личину теперь на автомате накидываю, когда из дома выхожу, вы заметили? И, видимо, еще долго буду это делать, когда мы отсюда уйдём.

— А мы боялись, что тебе трудно будет, — заметила Эри.

— Первые дни было, — согласился Саб.

— А потом? — спросил Лин.

— А потом я перестал замечать, — пожал плечами Саб. — А ещё… знаете, я бы хотел позаниматься с детьми. Мне понравилось. Я ведь пробовал, когда были каникулы, и мне действительно понравилось. У меня появилась пара идей…

— Это каких? — с интересом спросила Эри.

— Люба говорила про какую-то игру, кажется, «зорюшка», или что-то в этом роде, — пояснил Саб. — Игра, по-моему, военная…

— Ой, не надо, — попросил Пятый. — Саб, не надо.

— А что такого? — удивился Саб. — Да не волнуйся ты! Все будет нормально. И вообще, пока что рано про это говорить, дети ещё учатся, я не знаю правил, и так далее. Я просто пока что предположил.

— Ладно, — махнул рукой Пятый. — Мало тебе нас, чтобы мучить тренировками, тебе еще и детей подавай.

— В отличие от вас дети учились с удовольствием, — фыркнул Саб. — И не ныли, как некоторые, о том, что устали и надоело. В общем, с этим всем мы, так или иначе, будем решать позже.

— Так что там, в тетрадках? — спросил Пятый, чтобы уйти, наконец, от темы с играми и тренировками. — И кого она имела в виду, когда сказала… как? Дед Мороз, Лупоглазик, и Дергушка?

— Кто это такие, я не понял, — признался Саб. — Но, по всей видимости, кто-то с этих участков. А тетради… я посмотрел по дороге. Это две повести, художественные повести. Одна точно про любовь, вторая про катастрофу. Говорить пока что не буду, прочту сперва, потом покажу. Пятый, прости, но после этого всего я не могу позволить тебе…

— Ладно, ладно, — Пятый поднял руки вверх, словно сдаваясь. — Не трону я эти тетради, не бойся. Мне пока что вполне хватит дневников. Это самое унылое, что я читал в своей жизни. «Сидел на берегу, кинул в озеро веточку. Погода была безветренная, и веточка сделала полный оборот за семь часов», — процитировал он. — В перерывах наблюдения за веточкой он пишет, как ходил домой, кушал, читал газету, отдыхал в гамаке, затем снова шел к озеру… Две страницы о том, как он кушал и следил за веточкой в воде. Спасибо за прекрасное чтение, Саб, я бы лучше папки почитал.

— До решения Фэба — фиг тебе, а не папки, — Лин скорчил Пятому рожу, Эри попыталась треснуть его полотенцем, но Лин уклонился. — Слушайте, давайте посмотрим машину? — предложил он. — Может, нам показалось? Может, всё не так уж и плохо?

— Я бы не стала на это рассчитывать, — покачала головой Эри. — Завтра пойду за хлебом к Соне, и буду узнавать, где тут есть ремонт. И на счет прав заодно узнаю, а то, сдается мне, милая Зоенька навешала тебе лапши на уши, Саб.

— Это я уже и сам понял, — Саб покровительственно улыбнулся. — Но это оказалось лучшим способом удовлетворить её жадность, как вы можете догадаться. Ладно, пошли смотреть, действительно. Я понимаю, что машина старая и страшная, но ведь она едет, и весьма бодро, — заметил он. — Не думаю, что ремонта надо так много.

— Его может оказаться больше, чем ты думаешь, — Пятый встал, отложил дневник. — Ну, пошли. У меня, кстати, появилась мысль, на счет того, кто есть кто.

— Кто есть кто — в смысле? — не понял Саб.

— Дед Мороз, Лупоглазик, и Дергушка, — пояснил Пятый. — Игнат — это Лупоглазик. Он носит очки, и смотрит в телескоп. Почему бы и нет?

— Хм, мысль интересная, — покивала Эри. — А двое других?

— Пока не знаю. Может, двое других уже умерли, — Пятый задумался. — Или продали дома. Про других мне пока что ничего в голову не приходило.

— Жаль, — заметил Саб. — Ладно, изверги. Пошли к машине, будете меня ругать.

— Рыжий, фонарь захвати, — попросил Пятый, когда вышли из дома. — хочу вниз заглянуть. Потому что сдается мне, что она не ржавая, но вполне себе битая.

— Люся, — вдруг сказал Лин.

— Что? — не понял Саб. — Опять?

— Люся, говорю, — пояснил Лин. — Скрипач все машины называет Люсями. Вот я и подумал, почему бы и нет?

— Мотоцикл ладно, пусть будет. Но машина? Хватит уже, Лин. И вообще, это плагиат, — заметила Эри. — Сам придумать не можешь?

— Ладно, подумаю, — пообещал Лин. — Но учти: я способен придумать такое, что ты ещё будешь просить меня вернуть Люсю.

— Угрозы на меня не действуют, — вскинула подбородок Эри. — Ты сперва придумай.

— И придумаю, — фыркнул Лин. Вытащил из кармана Сабовской куртки фонарь. — Всё, пошли, автолюбители. Попытаемся оценить масштаб проблемы…

Глава 15 Sic parvis magna

15

Sic parvis magna

— Смотри, — Фэб вывел перед собой новую схему. — Вот они, смычки. Странно, что вы не увидели сразу, это же очевидно, это на поверхности. Да, действительно, две катастрофы, поздняя — однозначно реакция Блэки. Пятый, прости, и ты, Лин, тоже… ранняя — сложно сказать, похоже, какие-то боевые действия, но о них в доступном реестре ничего нет, хотя, может, проходило это всё по другому кластеру, или что-то совсем локальное, как знать.

— То есть, — Лин нахмурился. — Подожди, получается…

— Получается, что надо начинать сначала, — вздохнул Фэб. — Ит, вперёд. Ты анализ делал, тебе и мучиться.

— Ничего против не имею, — Ит сел рядом с Фэбом, виновато и грустно посмотрел на Пятого. — Слушай, прости, а? — попросил он. — Мне почему-то казалось, что ты готов, и я…

— Всё нормально, клянусь, — Пятый прижал руку к груди. — Правда! Я сам дурак, но это больше не повторится.

— Ты больше не будешь дураком? — изумился Лин. — Но как?

— Как-нибудь, — Пятый искоса глянул на него. — Так, всё. Ит, давай по делу.

— Начинаю. Учтите, это за пять минут не расскажешь. Итак, вы столкнулись с действием старой организованной группы, и результатом её работы. Небольшая часть группы уцелела, и существует по сей день. Учите, это может доставить вам определенные проблемы. Сейчас я буду показывать, а вы попробуйте хотя бы часть запомнить и понять, ведь если вы учитесь по агентуре…

— Пытаются, — вставил Саб.

— Угу. Так вот, если вы учитесь, подобный анализ вам потом придется делать самостоятельно много раз, и… Саб, прости, но тебе поучиться тоже не помешало бы. Ты, кажется, практически всё забыл.

— Я уже понял, — ледяным голосом ответил тот. — Давай по делу.

— Угу. Значит, так…

Я выделил следующие кластеры. Первый, самый большой, можно обозначить как исследования, и делится он на два — исследования со стороны, и исследования группы. Первая часть сделана на хорошем уровне, и говорит только о фактах, что делает эту информацию действительно ценной; мало того, люди, которые собирали и обрабатывали эти данные, были совершенно непредвзяты. В отличие от тех, кто работал со второй частью того, что лежало в ваших папках. Исследователи второй категории предвзяты, и раз от разу выдают желаемое за действительное, притягивая за уши нужные им факты, и встраивая их в свою схему. Поэтому вывод следующий: для дальнейшего использования годны данные первой категории, вторую же можно либо игнорировать, либо делить всё то, что в неё попало, на десять. Если не на сто.

— Это ты про первую катастрофу, или про вторую? — уточнил Лин.

— Про обе. В бумагах системы нет, как вы заметили, Креусы валили всё в одну кучу. Разделить трудно. То есть мы это уже сделали, конечно, но вопрос в другом — зачем мы это делали? — резонно спросил Ит.

— Фиг знает, — пожал плечами Саб. Эри хихикнула. — Нам бы хоть в общих чертах что-то понять. Правда, я не знаю, для чего, но…

— Случайностей не бывает, — резюмировал Скрипач, который до этого молча гонял перед собой на визуале какие-то данные. — По второй могу сказать с уверенностью следующее: в этот мир кто-то попал, этот кто-то был весьма продвинутый, прожил долго, детей наплодил, домов настроил, пожил в своё удовольствие, и двинул кони. Это действительно интересно, я там списки пошерстил, которые у вас есть, и вот что вышло. Это либо был Контроль, либо кто-то, кто какое-то время был рядом с Контролем.

— Сэфес или Барды? — Лин привстал. — Контроль? Тут? Да ладно! Мы бы почувствовали.

— Кого? — резонно спросил Скрипач. — Померли все, давно уже. А потомкам, коли таковые были, это дело не всегда передается, как вы можете догадаться. Так что чувствовать, боюсь, некого.

— Так кто именно это был? — требовательно спросил Пятый.

— Барды, судя по всему, — пожал плечами Ит. — Но не взрослые, максимум — подростки, ученики. И не в Сети они были в тот момент. Отнюдь. Были бы в Сети, не было бы тут этого, как его… Присутствия.

— Ой, — Эри подняла удивленные глаза на визуал трансивера. — Попаданцы! Блин! Точно! У нас когда-то столько книг было про попаданцев на Соде, только там наши куда-то попадали, а тут наоборот, получается.

Ит улыбнулся.

— Это не только на Соде, — пояснил он. — Это очень много где пишут, потому что интересный жанр. Бертик не даст соврать, но это даже на Терре-ноль было в какой-то период.

— Было, — подтвердила Берта. — Но больше в историческом ключе.

Связь сегодня получилась просто отменная, у команды был выходной, поэтому решили поговорить подольше, от души, и разобраться хотя бы с частью вопросов.

— Ит, давай по делу, — потребовал Фэб. — Ты завяз в начале, ну чего с тобой такое сегодня?

— Устал я, — раздраженно ответил Ит. — У меня ощущение, что через меня половина состава экспедиции идёт, честное слово. Причем с такими проблемами, если это можно так назвать, что говорить стыдно. Потому что тебя, Фэб, и вообще всех старших врачей они беспокоить не рискуют, а вот среднее звено им в самый раз.

— Так, всё, — Скрипач сдвинул визуал в сторону. — Давайте дальше по анализу этой вашей херомантии.

— Продолжаю, — кивнул Ит. — Теперь про группу, это уже интереснее.

Люди, которые создавали эту систему, сейчас уже по большей части мертвы. Время, к сожалению, не щадит никого. Но! Это важно. Оставшиеся в живых тоже имеются, это те участники команды, которые пришли в нее на излете деятельности относительно молодыми, влились, и застали старую часть, и её кончину. Саб, ты читал записки Креуса, которые скинул мне вчера. Ты не заметил ничего интересного?

Саб задумался.

— Нет, — произнес он с легким сомнением в голосе.

— То есть тебя не смутил тот факт, что Креус не доверяет группе? — прищурился Ит. — Он же прямым текстом пишет об этом. «Повредились рассудком», — напомнил он. — В самом начале записей из телескопа это было. И записи Креус спрятал не просто так. Он, состарившись, начал бояться этой части группы. Записи, инструменты, всё, что касалось его работы — скрыто. Спрятано. Если бы он не боялся…

— Она, — поправил Пятый. — Клавдия. Это она прятала.

— Да щас, — осклабился Скрипач. — Телескоп спрятан до неё. Он четверть века пролежал под скатом крыши. Удивительно, что не нашли. Нет, первым бояться начал именно Владимир, Клавдия стала это делать гораздо позже, видимо, тоже что-то осознала. Итище, давай дальше.

— Спасибо, — кивнул Ит. — Дальше получается следующее.

Если мы играем в агентуру, у вас есть три варианта дальнейшей отработки, а именно. Катастрофа номер один, катастрофа номер два, и группа.

— А озеро? — с интересом спросила Эри.

— Катастрофа номер два, — тут же подсказала Берта. — Реакция Блэки.

— Ясно…

— Мы с Сабом и Киром пронумеровали папки, — вставил Фэб. — Вот список тех номеров, которые следует изучить. К остальным можно отнестись скептически. Задание будет следующее: соотнести информацию, выстроить логические связки, и понять, что к какой катастрофе относится. Подсказка — там примерно поровну, но по второй чуть побольше. Вы спросили про деление? Делите. Но только то, что имеет отношение к делу. А мы потом проверим.

— Ага, — кивнул Лин. — Ясно, хорошо. Дальше что?

— Дальше. У вас там помянуты три персонажа: Дед Мороз, Лупоглазик, и Дергушка, — произнес Ит. — Мы вычислили всех троих. И я вам даю двое суток, чтобы вы сделали то же самое.

— Дергушка — это Лидия? — тут же спросила Эри.

— Нет, — покачал головой Ит. — Это не Лидия. Кстати, о Лидии. Эри, да и все остальные. Проявляйте с ней максимальную осторожность.

— Почему? — удивился Лин.

— Она опасна. Более чем опасна. Самое разумное поведение с этой женщиной — соблюдать дистанцию, — пояснил Ит. — Эри, ты уже совершила по отношению к ней пару ошибок, которые едва не стали критическими. Но! Представьте себе, что у вас нет подсказки в нашем лице. На секунду. Кстати, скоро это «на секунду» так и так будет, когда мы выйдем, связь превратится в проблему.

— Но… — произнесла Эри с каким-то потерянным выражением. — Но ведь… как же — ошибки? Какие? Когда?

— Когда предприняла попытку попасть к ней на участок, и когда принялась разговаривать о ребенке, — пояснил Ит. — Повторю еще раз: будьте с ней максимально осторожны.

— Хорошо, — кивнул Пятый. — Обязательно. Ит, слушай, ты сказал, что вычислил всех троих, да? Значит, из этой старой группы осталось три человека?

— Нет, — Ит усмехнулся. — Шестеро.

— Как — шестеро? — удивился Саб.

— Ну, вот так, шестеро. Поверь, это не мало, их было двадцать восемь, судя по списку, — Ит кинул перед собой визуал. — Теперь давайте по вашему последнему пункту, до которого вы пока не дочитали, зато дочитали мы. Я бы назвал его sic parvis magna, большое в малом. Удивительно, но этот аспект труда Креуса касается непосредственно того, чем мы занимаемся сейчас.

— Я поэтому и сказал, что случайностей не бывает, — добавил Скрипач. — Даже нарочно, и то на такое не выйдешь.

— Это вы о чем? — нахмурился Саб.

— Это о том, до чего вы не дочитали, ау, — пояснил Скрипач. — Возьми воооон ту папку снизу, в четвертой стопке. Ага, эту, да. Открывай.

* * *

— …то есть он говорит о суперпозиции, получается? — нахмурившись, спросил Пятый.

— Именно, — кивнул Фэб. — Именно про это он и говорит. Но дело в том, что он делает очень странную экстраполяцию. Он говорит о том, что в суперпозиции находятся макро-объекты.

— Эээ… погоди, — Лин на секунду задумался. — Он берет основы квантовой механики, и пытается прикрутить их к… к чему?

— Да ко всему, — спокойно ответил Фэб. — Он считает, что макро-объект, например, галактика, будет иметь спин, и коррелировать с другой галактикой по точно тому же принципу.

— Нелокальные состояния? — спросил Пятый. Фэб кивнул. — Было. Только на моей памяти кто только этим не баловался.

— Было, — тут же согласился Фэб. — Но не в этом мире. Не на этой планете. И не на втором уровне. Потому что высокая двойка только начинает собирать первые квантовые компьютеры, а тут, как вы все можете видеть, двойка где-то посерединке, ей до появления таких технологий лет шестьдесят, а то и семьдесят. А он это откуда-то взял, причем выводы у него ну более чем странные — наука тут идет по Сонму, с небольшим отставанием, но более ли менее ровно. И тут — вот такое. Согласитесь, это необычно.

Пятый задумался, Саб тоже.

— Такая папка всего одна, — добавил Ит. — Он, по всей видимости, вообще никому ее содержимое не показывал, потому что эти выкладки были бы даже для его соратников немного слишком.

— Он был сумасшедшим, — тихо сказал Пятый.

— Вне всякого сомнения, — кивнул Фэб. — В какой-то мере был. Но вы же понимаете, что…

— Что по этому принципу работает Сеть? — вздохнул Пятый. — Да, работает. По похожему, скажем так. Потому что, если вдуматься, что есть толерантность между сиурами первого-второго порядков, и между мирами в сиуре первого порядка?

— Вот только он эти свойства приписывал не Сети, о которой не знал, а всему окружающему пространству.

— Так. А разумные — это, видимо, струны, кто ещё это может быть? — Пятый слабо усмехнулся. — И кто же наблюдатель, по его мнению?

— Бог, — ответил Фэб. — Бог, который, как выясняется, уже всех убил.

— Всех? — удивился Саб. — Уже убил? Как?..

— Да. Всех. У него так и написано — Бог уничтожил всех. И мир, который мы видим вокруг, мёртв. Потому что уже приведен Богом к определенному состоянию. Но оно пока что нелокальное. Или уже локальное, хотя в папке про это мало сказано. А теперь берем содержимое этой папки, Берег, ваши выкладки, выкладки Ариана, беседы на Окисте, и то, что делает сейчас Ри, и соотносим это всё… с этим всем. Ничего не напоминает? — Фэб прищурился. — Как по мне, так очень.

— О-фи-геть, — по слогам произнесла Эри. — Но откуда он про это узнал, или как он это выдумал?

— Вот вы и выясняйте, кто и как, — кивнул Фэб. — Сейчас будет раздача боевых заданий, а мы пойдем спать, наконец.

* * *

— Хитрый Фэб, — Эри покачала головой. — Очень хитрый Фэб.

— Почему? — спросил Пятый. Просто так спросил, чтобы хоть что-то спросить.

Сейчас они сидели на лавочке у северной стены дома, пили чай, и курили. Уже наступил вечер, похолодало, поэтому Пятый предусмотрительно захватил с собой куртки. Дома, на террасе, Лин и Саб перебирали папки, и тихо переговаривались — Лин предлагал спрятать ненужные обратно, в пространство под крышей, Саб говорил, что хочет еще почитать, на что Лин возражал, что велено было читать другое.

— Потому что хитрый Фэб хитро разделил работу, — пояснил Пятый. — Он подсунул тебе и мне ту часть, которая с реакцией Блэки не связана. Это он нас так страхует, понимаешь?

— Да? — немного удивилась Эри. — А вообще, верно. Знаешь, может, он и прав. Он же опытный, понимает, что делает, и как будет лучше.

— Наверное, — согласился Пятый. — Я им завидую, честно говоря. Всем им.

— Почему?

— У них была жизнь, понимаешь? Жизнь, которую они жили и живут, оттуда и весь этот опыт, эти знания. А у нас что было? У тебя, у меня? Вот что ты видела, пока сидела на Соде? Кроме стен в квартире, и работ, которые ты не очень и любила — что? А что видели мы, вываливаясь одуревшими из рейсов, и сидя, считай, в тех же четырех стенах?

— Вы видели Сеть, — возразила Эри.

— Да, это верно. Но Сеть — это Сеть, это совсем иное, это не свой опыт, то есть свой, но… — Пятый замялся, подыскивая слова. — Это не человеческая жизнь. Малыш, я таким дураком себя порой чувствую, — признался он. — Я не умею. Они были правы, я не умею, и Лин не умеет — вот этого всего. Да, что-то осталось из совсем далекого прошлого, но…

— Научитесь, дел-то, — махнула рукой Эри. — Это проще, чем может показаться.

— В том-то и дело, — вздохнул Пятый. — Для меня Сеть — проще. В разы проще, чем общаться с Соней в магазине. До сих пор, да.

— У тебя хорошо получается, — похвалила Эри. Пятый усмехнулся.

— Я стараюсь, — ответил он. — Ладно, неважно, наверное. Как будем вычислять шестерых, мысли есть?

— А у тебя? — Эри нахмурилась. — Вот честно, у меня нету. Вообще нет мыслей, как это можно сделать.

— У меня пока что одна мысль. Лупоглазик — это Игнат.

— Почему ты так решил?

— А потому что он один тут пожилой в очках, — объяснил Пятый. — Давай пока что он будет Лупоглазиком.

— Ну… хорошо, — Эри задумалась. — А остальные?

— Мне кажется, что он должен знать остальных, — предположил Пятый. — Да и мы их уже точно видели, раз они вычислили. Мне не дает покоя Лидия, с ней действительно что-то нечисто. Как считаешь, она часть группы?

Эри задумалась. Отпила чаю, поморщилась.

— Остыл уже, — заметила она. — Может, сходить домой, свежий налить?

— Попозже. Ты не ответила.

— Запросто может быть, но я не представляю, чем она в этой группе могла заниматься, — Эри пожала плечами. — Она какая-то… чокнутая. Да еще Ит сказал, что она опасна.

— Они там все были чокнутые в той или иной степени, — Пятый вытащил сигарету из пачки, и принялся шарить по карманам в поисках зажигалки. — В общем, у меня такой план. Завтра мы с тобой берем телескоп, и идем к Игнату. Попробуем его разговорить. А вот на счет Лидии — не знаю. Какой-то подход, видимо, нужен, и говорить с ней будешь уж точно не ты, маленькая. Я сам.

— Ну… ладно, — пожала плечами Эри. — Она действительно стремная, эта Лидия. Ты с ней поосторожнее. Между прочим, еще один момент, который меня насторожил, сейчас попробую объяснить. Ощущение…

— А ну-ка, — Пятый повернулся к ней. — Ощущение? Какое?

— У меня не появилось к ней сочувствия, — ответила Эри. — Я же дурочка с глазами на мокром месте. Ну, была, по крайней мере. Мне много кого жалко. Даже эту дуру Зою, и ту было жалко, когда мы ей цену за дом сбили, и она про сына начала говорить, и про Сочи. А Лидия… я не могу понять, что именно я ощущаю. Тревогу, наверное. Странное что-то. Нет, я ее не боялась, в этом я ошиблась, но…

— Ложь? — догадался Пятый.

— Да! Точно! — Эри обрадовалась. — В ней сидит какая-то неправда, причем неправда эта, она не чистая, она словно грязная, и мне брезгливо… Можно я расскажу тебе одну историю? — попросила она. — Ситуации разные, а вот ощущение одно и то же.

Пятый покосился на угол дома, покачал головой.

— Давай сходим, отметимся, а то ведь ты же знаешь, что сейчас будет, — произнес он. — А потом расскажешь. Потому что сложно рассказывать, когда он возникнет, и нас снова накроет… в самый неподходящий момент.

Эри фыркнула, и уткнулась Пятому в плечо — он прижал ее к себе, и погладил по волосам. Эри, не выдержав, засмеялась. Причиной этого смеха было происшествие, которое случилось позавчера — Эри с Пятым сидели на этой самой лавочке, немножко смотрели на звезды, немножко рассматривали проекцию Сети, которую показывал Пятый, и немножко, что греха таить, целовались. И вот в момент, когда они как раз увлеченно немножко целовались, на них сверху упало одеяло, а затем голос Саба произнес:

— Одеяло возьмите, холодно на улице.

Что было потом, догадаться несложно. Саба гоняли по саду между грядками и яблонями, грозя ему карами небесными, а одеяло пришлось в результате стирать, потому что оно упало в лужу. Немудрено, что упало — перепуганная Эри, когда выпутывалась, не соображала, куда и что она кидает.

— Ладно, давай сходим, — кивнула Эри. — И чаю заодно дольем горячего.

…На террасе Лин ожесточенно листал какую-то папку, а Саб рассматривал на свет полупрозрачный лист кальки.

— Чего у вас тут? — спросила Эри, первая входя внутрь.

— У нас тут дебаты. У вас, кажется, тоже, — заметил Саб. — План придумали?

— Угу, — кивнул Пятый. — Лупоглазик — это Игнат. Попробуем через него выйти на остальных, подкупив с помощью телескопа.

— Скиньте ему цену. На тысячу, — посоветовал Саб. — Тоже про это думал, — он опустил руку с прозрачным листком. — Рыжий, ерунда. Это вообще какие-то идиотские домыслы. Какой потоп, какие дома, откуда ты взял эту чушь?

— Из папки, — зло ответил Лин. — Вот из этой папки. Был большой потоп, всё затопило, и вот… как там было-то…

— Ладно, пусть пока будет, — сдался Саб. — Вы уже спать?

— В десять вечера? — удивилась Эри. — Не, мы за чаем и одеялом. А то ты нас опять осчастливишь, и будут мне потом кошмары сниться.

— Ты мне теперь до конца дней моих будешь говорить про это одеяло, — проворчал Саб. — Я же не нарочно!

— Так, всё, перестаньте, — попросил Пятый. — Малыш, давай чай наливать, и пошли, ты не закончила рассказывать.

* * *

— …когда у нас появились эти телевизионные проповедники. Ей же было примерно столько, сколько и мне, этой Анне, она была совсем чуть-чуть меня моложе. Мы учились в одной школе, и жили в соседних домах, только я осталась, а она давно переехала. Телевизор, так или иначе, у нас смотрят все. Даже если не захочешь, всё равно посмотришь. На улице, в магазине, в метро. И вот эта… эта… как бы сказать… она была в каждом утюге, понимаешь? Холеная, гладкая, в платке… нет, там даже не платок, потому что платок — это для быдла, а она же королева, поэтому там был плат, именно плат — но не всегда. Она ведь женщина-мать, у нее четверо детей имелось на тот момент, точно не знаю, может, и больше, но она имела право появляться без головного убора, и этим пользовалась.

— И она тебе не нравилась, — подсказала Пятый. Эри кивнула. — Но почему?

— Потому что она лгала. А ей все верили. Например, она лгала про своих родителей. Якобы она родом из очень праведной семьи, вся такая благостная с самого рождения. Что и отец, и мать у нее были чисты чуть не до скрипа. А на деле, — Эри горько вздохнула. — Её мать была… как бы сказать… легкого поведения, и с ней не переспал только самый ленивый. Она из себя корчила журналистку, но все соседи видели, чем она занимается. Дома у них, по словам соседей, чуть не каждую ночь — собачья свадьба, стоны, охи, вздохи. Пили они тоже… неважно, но ни о какой религии там даже речи не шло. И отец этот — она увела женатого дядьку из семьи, и он до определенного момента тоже никаким религиозным не был. Понимаешь? То есть она всю свою карьеру чистой и невинной святой матери-проповедницы построила на лжи, причем весьма паршивой лжи. И ей верили! Она притворялась и лгала, а ей верили…

— Дети за родителей не в ответе, — пожал плечами Пятый. — Может быть, мать у нее и была такой, но сама она разве не может быть хорошим человеком?

— Эта — нет, — покачала головой Эри. — Ни-за-что. Потому что хороший человек — это одно, а честный — это другое… наверное. Если вот это всё, вот так лгать — значит, быть хорошей, то я однозначно не хочу быть хорошей. Вот такой хорошей, как эта благостная тварь. И потом, с ней самой было тоже не всё чисто. Она удрала на другой конец страны, сменила фамилию, и выбилась она только из-за наследства того дядьки, когда и ее мать, и этот дядька умерли. Ну, это я случайно узнала, неважно. Но суть в том, Пятый, что это всё — оно гнилое. И вот точно такую же гниль я почувствовала в Лидии. Потому что картинку нам нарисовали замечательную, согласись. Молодая заботливая мамочка с коляской, вся такая чистая и невинная. Но там что-то спрятано, и оно… нехорошее. Совсем. Я тебе больше скажу: если у человека не было опыта общения с такой вот гнилью, он ее и не почувствует. Люди, они по своей природе склонны верить, они хотят верить — в хорошее. Им рисуют идеал, и они готовы хоть на край света пойти за этим идеалом, или приблизить свою жизнь к его идеальной жизни… у Анны ведь идеальная жизнь. Дом, дети, любящий муж, деньги, она ездит по разным странам — ну, паломничества, понятное дело, но ведь ездит же. Плюс ее все любят, плюс постоянно делают про нее сюжеты, где она то в Иерусалиме, то в Де-Мойне, то в Праге, то в Кельне… встречается с разными людьми, со всеми ведет благостные беседы, плюс съемки на праздники, плюс съемки дома. А теперь представь себе, что ее смотрит какая-нибудь женщина, ну очень недалекая, не образованная, бедная, или даже нищая, типа той же продавщицы Сони из нашего магазина — и что? Думаешь, такая тетка не хочет так жить? В любви, согласии, богатстве? И неважно ей, этой тетке, что эта гниль построена на подлейшей лжи, на чужом несчастье, и что на самом деле… — Эри махнула рукой. — Конечно, они разные, Анна и Лидия. Но основа у них одна.

Пятый молчал, курил, и слушал — он понял, что Эри нужно выговориться, что ей это почему-то важно, что, скорее всего, есть еще какая-то причина для этой длинной речи. И вдруг понял.

— Это ведь был твой отец, да? — спросил он. — Это твоего отца увела та женщина?

Эри кивнула. Она сидела на лавочке, сгорбившись, обхватив себя руками, и низко опустив голову.

— Тогда ты права, — сказал Пятый. — Это действительно низко.

— Я не о том сейчас, — Эри тяжело вздохнула. — Они обе — лгут. С какой-то целью. Та лгала, чтобы стать звездой, и подзаработать. А для чего лжет эта, я не понимаю. Уж точно не для славы и заработка. То есть ложь я вижу, а почему она появилась, и для чего — не могу понять.

Пятый сел к ней поближе, обнял за плечи. Поцеловал в макушку.

— Что мы будем делать, если она — действительно одна из тех шести? — спросил он.

Эри подняла голову.

— Послушаем Ита, — ответила она. — Будем осторожны. Завтра потихоньку Игната про неё расспросим.

— Согласен, — кивнул Пятый. — Прогуляться не хочешь?

— А давай, — Эри решительно встала. — На полянку, и обратно.

Полянка — это было то самое небольшое поле, на котором проходили обычно собрания и сходки дачников. Сейчас, вечером, на полянке было, скорее всего, безлюдно, поэтому идея прогулки Эри, разумеется, пришлась по душе.

— Я хочу, чтобы ты побыстрее забыла про эту твою святую Анну, и все прочие гадости, — признался Пятый, когда они, предупредив Саба, что скоро вернутся, вышли за калитку. — Тебя это расстраивает. И сильно, я же вижу.

— Это мелочи, я редко про это вспоминаю, — Эри усмехнулась. — Очень редко. Обычно я вообще такое и не помню вовсе. Только сейчас вспомнила, когда увидела эту Лидию. И вообще, уже совсем скоро эта самая Анна превратится в старуху, а потом мы прилетим на Сод, всех победим, и плюнем ей в глаз!

— Вот, совсем другое дело, — похвалил Пятый. — Вот такое настроение у тебя мне нравится гораздо больше. Не позволяй всяким тварям делать тебя несчастной, пусть и ненадолго.

— Обойдутся, — подтвердила Эри. — Давай до ворот бегом?

— Давай.

По улице бежать было не в пример легче, чем по лесу, поэтому домчались они за пять минут — если бы эту пробежку видел Саб, он бы ее, вероятно, одобрил. Возле ворот притормозили, и дальше, по лесной дороге, пошли уже шагом.

— Здорово здесь, — Эри улыбалась каким-то своим мыслям. Они двигались неспешным шагом словно бы по коридору: стены деревьев по сторонам, чистое темно-ультрамариновое небо над головами, и светлая полоска грунтовой дороги. — Воздух чистый такой. И не холодно совсем.

— Да, — Пятый кивнул. — Это хорошая дорога. В ней тоже есть что-то, ты чувствуешь? Что-то доброе, но при этом печальное, не могу понять. И мне почему-то кажется, что она гораздо старше, чем эти наши участки.

— Может быть, — кивнула Эри. — Может, по этой дороге к церкви ездили, как думаешь?

— А ведь да, — согласился Пятый. — Точно! Она вполне может быть старше именно из-за этого.

Они шли и шли, и уже приблизились к полянке — собственно, всей дороги было на пять минут, но они растянулись на десять, потому что трудно идти быстро в обнимку. На выходе из леса Пятый вдруг остановился и прислушался, Эри последовала его примеру.

— Машина, — с легким удивлением произнес Пятый. — Странно. Ночь уже, кому могло понадобиться…

— Давай спрячемся! — предложила Эри, про себя удивившись — откуда у нее вообще возникла такая мысль. — Вон там, смотри, вон в те кусты можно.

— Давай, — согласился Пятый. Идиотская идея, но почему бы, собственно, и нет? Может быть, это геронто так влияет? Он внезапно почувствовал азарт, совсем как тогда, когда ему было лет восемнадцать, не больше. — Эри, быстро!

Они нырнули в кусты, и затаились — вовремя. Спустя полминуты мимо них на низкой скорости проехала легковушка. Проехала, и остановилась, не глуша мотора. Потом водитель нажал на клаксон, и ночной лес огласился коротким резким гудком. Раз, другой. А еще через минуту двигатель смолк, и наступила тишина.

— Чего это он? — удивленно спросила Эри.

— Кому-то сигналил, наверное, — ответил Пятый. — Тссс…

Неподалеку, но не на дороге, послышались вдруг шаги, и раздался скрип — кажется, человек, который сейчас выходил из леса на дорогу по тропе, катил перед собой старую садовую тачку. И не пустую.

— Здорово, Гер, — произнес незнакомый хриплый голос. — Долго ты чего-то шляешься. Привез?

— И тебе не болеть, барыга, — с неприязнью отозвался другой голос, на этот раз знакомый. — Привез, а как же.

— Георгий, — с удивлением прошептала Эри. — Что он делает в лесу ночью?

— Сейчас попробую посмотреть, — Пятый чуть приподнялся. — Тачка. В ней что-то непонятное.

— …до следующего месяца не жди, лимит, — отрезал Георгий. — Тридцать банок фреона, ящик синюхи.

— А сверху? — ехидно осведомился голос.

— Вот ты ненасытная морда, — проворчал Георгий. — Ладно, подавись. Десять метров серого уплотнителя. От сердца отрываю.

— Ледяное твое сердце, от него только топориком чего-то отколоть можно, — засмеялся незнакомец.

— Хватит ржать, — отрезал сердито Георгий. — Ты привез?

— Да, привез, — мужчина посерьезнел. — Два.

— Почему не три?

— Потому что было только два!

— Тогда уплотнитель не отдам, — отрезал Георгий. — Мы так не договаривались.

Незнакомец молчал, сопел — видимо, думал.

— Ладно, — нехотя согласился он. — Давай так. В четверг я тебе еще один, а ты мне уплотнитель сейчас.

— Хрена тебе лысого! — окрысился Георгий. — Ишь, разбежался. Два на два будет, и точка. Синюху тогда не отдам. Я тебе три, значит, а ты мне два?

— Ладно, давай без синюхи, — сдался незнакомец. — За фреон большой тогда, за уплотнитель средний.

— И пустой большой забери, потом привезешь. За синюху средний привези, — добавил Георгий. — В четверг приду. Так же, как сегодня. Хотя нет. Лучше в среду, в четверг я ребят кое-каких позову, чтоб помогли малька…

Эри и Пятый переглянулись, Пятый кивнул. Знаем мы этих ребят.

— Давай перегружать, — приказал незнакомец. — Тебе-то хорошо, пешочком добрел, да и ладно, а мне до города тащиться.

— Не прибедняйся, — с неприязнью произнес Георгий. — Тебе сколько перепало-то сейчас? На треть машины твоей.

— Так и шел бы тогда с нами холодильники ремонтировать, а не сидел бы тут, и не страдал хреновней всякой! — обозлился незнакомец. — А деньги мои не считай. Не твоего ума дело!

— Так же, как и не твоего ума дело, почему я здесь сижу, — отрезал Георгий. — Всё, давай, чава-какава, холодильных дел мастер. В среду, в половине одиннадцатого, запомни!

— С тобой забудешь, — проворчал незнакомец.

Щелкнул стартер, мотор завелся — над головами Эри и Пятого сонно завозилась какая-то потревоженная шумом птица. Машина, кое-как развернувшись на узкой дороге, вскоре скрылась за поворотом, скрип тележки тоже стих. Для очистки совести просидели в кустах еще пару минут, потом Эри сказала, что у нее затекли ноги, и они вылезли наружу.

— И что это было? — спросил Пятый. — Ну и дела тут творятся, однако.

— Они менялись, — подсказала Эри.

— Это я и сам понял, — хмыкнул Пятый. — Слушай… фреон, ледяное сердце, уплотнитель, ремонт холодильников… Кажется, мы нашли еще одного, малыш. С высокой долей вероятности Георгий это…

— Дед Мороз! — обрадовалась Эри. — Два есть. Но почему он Дед Мороз, и почему ледяное сердце?

— Вот в четверг и попробуем это выяснить.

Глава 16 Лупоглазик и Дед Мороз

16

Лупоглазик и Дед Мороз

— Милый мой, да вы что? Ой, вы просто бальзам сейчас пролили на мою душу! — всплеснул руками Игнат. — Девять? Девять, а не десять? Вы не шутите?

— Давайте даже восемь с половиной, — предложил Пятый, от всей души надеясь, что Саб его за эти пятьсот рублей не убьет. — Но меньше никак не можем, мы машину купили, ее чинить надо.

— Машину? — удивился Игнат. — Это превосходно! Это же можно на карьер ездить, и рыбку половить, и купаться, и даже можно до реки доехать, пожить там пару дней… какие вы молодцы. Я и сам в прошлом не отказывал себе в удовольствии, правда, машины у меня не было, но у Володи и у меня были мотоциклы, и мы, бывало, втроем как сядем, как на Оку поедем… эх, где те золотые годы…

— Мотоцикл сейчас пытается починить Илья, — осторожно сказал Пятый. — Зеленый, с коляской. Это, видимо, тот самый и есть.

— Да! — обрадовался Игнат. — Да, да, именно зеленый, именно с коляской. В коляске всегда ездила Клавочка, и Володя сильно отставал, потому что скорость получалась ниже, разумеется. Неужели возможно починить?

— Мы уже сейчас видим, что да, возможно, — Пятый улыбнулся. — А ваш мотоцикл…

— Увы, давно продан, — вздохнул Игнат. — В какой-то момент я понял, что сил у меня для таких поездок больше не осталось. С тех пор передвигаюсь на электричке, будь она неладна… Ой, — спохватился он. — Что же вы стоите? Ариночка, Паша, заходите, я сейчас кофейку сделаю, и денежку, надо ведь достать денежку, и телескоп несите на террасу, поставьте на свободное местечко, он же тяжелый…

— Он не очень тяжелый, не волнуйтесь, — возразил Пятый. Игнат открыл калитку, Пятый пропустил Эри вперед, и следом за ней вошел на участок. Остановился на пару секунд, огляделся.

Ощущение… забавное, надо сказать, ощущение. До этого момента Пятый остерегался своей же собственной чувствительности, да и блокировка работала, но сейчас он немного, совсем чуть-чуть ослабил внутреннюю хватку, и позволил себе воспринять пространство, в котором находился так, как это сделало бы не обычное разумное существо, а контролирующий. Ощущение… Заполняющий собой всё и вся ветхий, полупрозрачный покой, но — тут и там словно бы всполохи, приглушенные огни, нетерпеливая дрожь, предвкушение… чего? Неужели движения? Это ожидание? Бесспорно. Этот покой вовсе не предвестник отчаяния перед лицом неотвратимости, это действительно ожидание, причем не воображаемое, а вполне конкретное, он ждёт, и не абы чего, а чего-то, о чем великолепно осведомлен, о чем знает, что желает.

Ничего себе.

Пятый снова снизил чувствительность до обычного уровня, и пошел следом за Эри по направлению к дому.

* * *

Терраса у старого Игната оказалась не просто захламленной, нет. По сравнению с этой террасой их собственная была просто образцом порядка и чистоты. Судя по всему, Игнат жил, руководствуясь принципом: нашел-использовал-положил-где-использовал. Стол, подоконники, и два стула из четырех имеющихся были тому наглядным подтверждением. Особенно, конечно, поражал именно стол. Пятый поискал, куда бы пристроить коробку с телескопом, и не нашел — место на столе отсутствовало полностью. Чашка из-под чая, с заваркой, которая уже обзавелась жизнью (к счастью, пока что ещё не разумной) мирно соседствовала с молотком, слегка присыпанным горстью ржавых гвоздей, часть из которых попала в горшок из-под помидорной рассады, зачем-то принесенный Игнатом в дом; заварочный чайник, без крышки и тоже с жизнью внутри, выглядывал из-под стопки книг и журналов, сверху на книги оказались навалены какие-то карты, кажется, звездного неба; всё это великолепие дополняли фантики от конфет, обертки от сигаретных пачек, тарелки, блюдца, грязные и не очень ложки, вилки, венчал же пирамиду из предметов на столе маленький зеленый ковшик с недоеденной овсянкой, из которой гордо торчала здоровенная алюминиевая ложка. Подоконники являли собой зрелище не менее удручающее, а два стула оказались завалены вещами — скомканными, и вперемешку. Чего там только не было! Полный набор дачника — от старой тельняшки с оборванным рукавом, до истрепанных до дыр брюк карго с множеством карманов.

Пятый поставил коробку рядом с собой на пол, и огляделся. Эри тоже оглядывалась, и на лице ее явственно читалась если не растерянность, то недоумение уж точно.

— Извините, у меня тут немного не прибрано, — невозмутимо произнес Игнат, исчезая в ближайшей комнате. — Одну секундочку…

Вскоре он появился на террасе, бережно прижимая к груди новый белый конверт. Сел на один из свободных стульев, извлек из конверта объемистую пачку денег, и принялся медленно и обстоятельно отсчитывать купюры.

— А вы не хотите посмотреть на телескоп? — удивилась Эри. — Вдруг он неисправен, или…

— У Володи все всегда было исправно, — не поднимая глаз от стопки, ответил Игнат. — Он был очень ответственный человек.

— Но прошло немало времени, — возразил Пятый. — Может быть, для очистки нашей совести вы все-таки…

— Пашенька, я, с вашего позволения, сперва посчитаю, — так же, не поднимая глаз, ответил Игнат. — Четыре сто, четыре двести, четыре триста… не извольте сомневаться, всё проверю, но сначала это вот всё…

Наконец, деньги был отсчитаны, Игнат передал их Эри, сдвинул два стула, и установил на них коробку. Сноровисто открыл, провел рукой по трубе, приподнял. Нахмурился.

— Скажите, молодые люди, а тут, в коробке, больше ничего не было? — спросил он.

— Инструкция? — удивленно округлила глаза Эри. — Нет, её не было. Но разве вы не знаете, что и как положено делать, без неё?

— Нет, не инструкция, — Игнат наморщил лоб. — Может быть, какие-то бумаги?

Бумаги?! Эри коротко глянула на Пятого, тот едва заметно опустил веки.

— А, бумаги, — лицо Эри просветлело. — Да, были бумаги. Какая-то статья про рыб, которые плавают только в одном виде соленой воды, и пара газетных вырезок про летающие тарелки. Мы ничего не выкинули, если нужно, можем принести.

— Рыбы и тарелки? Вот же сволочь, — едва различимо прошептал Игнат. А затем, в секунду навесив на лицо улыбку, повернулся к Эри и Пятому и уже нормальным голосом произнес:

— Только если ради интереса, молодые люди. Это было бы… как мимолетное воспоминание о друге.

«Кажется, он уже раскаивается в том, что купил телескоп, — подумала Эри. — Потому что не телескоп ему был нужен вовсе. Странно, почему он не добыл его раньше, если дом столько лет стоял пустым? И почему не купил дом, ведь он сто раз мог это сделать, он же знал Светлану, их дочь? А ну-ка, попробую…»

— Там еще был детский рисунок, — сказала Эри максимально беспечно. — Кажется, на нем вы. По крайней мере, я сумела различить ночь, пару звезд, телескоп, и человека. Вот только почему написано не «Игнат», а «Лупоглазик», странно, правда?

— Вы нашли каракули мерзавки? — неприязненно поджал губы Игнат. — Арина, милая, вы меня очень обяжете, если выкинете их, или спалите в печке. Лупоглазик… да, эта так называемая девочка была гораздо придумывать отвратительные прозвища окружающим. Еще, помню, была Дергушка, была Рёва кривозадая, был Мелконогий… Странно, что Клава сохранила эти рисунки, очень странно. Я бы на ее месте давно с ними разделался. Эта девочка являлась существом отвратительной природы, молодые люди.

— Дергушка? — переспросила Эри. — Кто же это?

— Наша бессменная Любовь, председатель нашей скромной общины, — Игнат вздохнул. Кажется, если у него и были какие-то подозрения на счет содержимого коробки с телескопом, сейчас они пропали. — Дергушка… это из-за вспыльчивого боевого характера, разумеется. Света считала, что тётя дерганная, понимаете? Мелконогий — это Михаил, наш общественник. Славный дядька, но при его росте имеет действительно маленький размер ноги — Светочка, разумеется, приметила это, скорее всего, на озере. Туда ведь все ходят купаться. И наградила прозвищем. Рёву кривозадую вы знаете…

— А кто это? — нахмурился Пятый. Нахмуриться-то нахмурился, но внутри он сейчас ликовал, и чувствовал совершенно непривычный для себя охотничий азарт.

— Лидия, Лидочка. Она, понимаете ли, много лет назад перенесла операцию, весьма серьезную, и ходила какое-то время слегка скособочась, да и настроение у нее было после перенесенного не очень хорошее. Часто плакала, как вы можете понять. Всё, прозвище готово.

— Операцию? — спросила Эри. — Подождите, она же молодая совсем…

— Давайте я вам открою страшную тайну, — Игнат слегка понизил голос. — А то вы, как мне показалось, на счет Лидочки в небольшом заблуждении. Ей пятьдесят шесть лет на самом деле, и она…

— Как — пятьдесят шесть лет? — искренне удивилась Эри. — Я бы ей больше тридцати не дала.

— Так в том всё и дело, — вздохнул Игнат. — Лидочка у нас существо давнее, и только в этом году обзавелась домиком, до этого всё жила в палатке на озере, до недавнего времени с мужем, но, увы, так уж получилось, что она осталась одна. Лидочка-то на самом деле актриса, и мужа сюда она таскала отнюдь не просто так.

— А зачем? — напрямую спросил Пятый.

— Молодость. Вы думаете, она бедна? Отнюдь. Лидочка дама обеспеченная, и… — Игнат вдруг осекся, словно понял, что сболтнул лишнего. — В общем, по слухам, озеро может омолодить, вот она и старалась. И, видимо, старается.

— Но у нее же ребенок маленький в коляске, — заметила Эри.

— А вот про сие мне ничего неведомо, — покачал головой Игнат. — Кроме разве что одного.

— Чего именно? — не поняла Эри.

— А он у нее в коляске уже лет шесть как, — невозмутимо ответил Игнат. — Больше ничего не знаю, милые мои, не пытайте. Я в чужие дела лезть не приучен. Ну что, кофейку?

— Погодите, — Пятый снова на секунду ослабил внутреннюю хватку — вокруг бушевала самая настоящая буря. Вот это да! — Кто такой Дед Мороз? Просто сказочный персонаж?

— Георгий, кто же еще, — медленно проговорил Игнат. — Очень любит детей. Постоянно угощал эту маленькую тварь мороженым. Да он всех детей угощает, каждое лето.

— Откуда же у него мороженое? — удивилась Эри.

— Как откуда? Из магазина, откуда может быть мороженое. Покупает, и угощает. Так что, кофе?

— Давайте только на улице, — попросила Эри. — Заодно и покурить можно.

— А вот это с превеликим удовольствием, — оживился Игнат. — Кофе и сигаретка — прекрасное сочетание, для тех, кто понимает, конечно. Я поборникам морали всегда отвечаю одно и то же: знаю, знаю, курить вредно, но я, мил человек, был недавно на кладбище, и скажу по секрету — умирают все, и курящие, и некурящие. Так зачем я буду лишать себя удовольствия, если итог все равно один?

Эри рассмеялась.

— Вот это верно подмечено, — согласилась она. — Никто не живет вечно.

Пятый глянул на нее, и едва заметно улыбнулся. Она улыбнулась в ответ. Вышли, расположились за старым шатким столом, вскоре к ним присоединился Игнат, который пришел из кухни с кофейником — вопреки ожиданиям, кофе оказался вкусным, крепким, совсем не стариковским. Посидели немного, похвалили погоду, ответили положительно на приглашение на днях посмотреть на звезды, и вскоре откланялись.

* * *

— Вот даже как, — задумчиво произнес Саб, когда они закончили свой рассказ. — Очень любопытно. Итак, у нас имеются следующие персонажи. Лупоглазик — это Игнат. Дергушка — это Люба. Рёва — это Лида. Мороз — это Георгий. Мелконогий — это Михаил, с которым я в паре бегал по лесу. Одного не хватает. Ребята сказали, что шесть.

— Ну, пока вот так, — пожала плечами Эри. — Но согласись, что мы существенно продвинулись.

— Соглашусь, — Саб задумался. — Мы тоже слегка продвинулись, но нам нужна починенная машина, чтобы кое-что проверить. Потому что для проверки нужно съездить в пару мест, и на электричке туда не добраться.

— Куда это вы собрались? — с подозрением спросил Пятый.

— Надо проверить еще одно озеро, это раз, и надо посмотреть овраг, это два, — ответил Саб.

— Что вы собираетесь проверять? — не поняла Эри.

— Линовскую версию, придет, сам расскажет, — Саб покачал головой. — Те штуки, которые мы нашли, оказались магнитометрами. Один рабочий. Сначала эта проверка, потом нужно будет побеседовать с Игнатом. Если я правильно понял, он наблюдает какие-то объекты… в общем, сперва эти два, потом Игнат.

— Здорово, — похвалила Эри. — Вот только до сих пор непонятно, что с машиной делать. Соня говорит, что не знает, спросите мужиков.

— Значит, спросим мужиков, — пожал плечами Саб. — Того же Михаила, в выходные он приедет обязательно.

На террасу вошел Лин, отряхивая мокрые руки — он ходил поливать уже основательно подросшие огурцы.

— На счет группы, — Пятый понял, что разговор рискует уйти не в ту сторону, и решил взять инициативу в свои руки. — Детские прозвища — это хорошо, конечно, но у нас пока что нет доказательств, что эти люди имели отношение к Креусам. Мало ли кому их могла дать несдержанная на язык девочка? Может быть, эти люди не имеют отношения к группе, или имеют, но не все?

Саб задумчиво посмотрел на него, нахмурился.

— Не исключено, — ответил он. — Но при этом… понимаешь, вот сам подумай, для чего Светлане нужно было давать прозвища абы кому? Такое прозвище нужно для вполне определенной цели: обидеть, унизить, оскорбить человека. То есть мало дать прозвище, надо, чтобы человек об этом узнал, услышал, отреагировал. Иначе это лишено смысла. Игнат о своем прозвище отлично осведомлен, и злится на Светлану по сей день. Остальные, скорее всего, тоже в курсе — и где они, по-твоему, могли со своими прозвищами познакомиться, если не здесь?

Пятый задумался. Кажется, Саб прав. Ведь действительно, сходится.

— Между прочим, Светлана продавала эту дачу через Зою, — напомнила Эри. — У меня ощущение, что она здесь стольким нагадила, что теперь просто боится даже рядом появляться. Именно поэтому она взяла столько денег, сколько дала ей Зоя, и даже вещи забирать не стала. Народ тут мирный и терпеливый, но не до бесконечности. Видимо, даже у этих терпение лопнуло. Сколько дом пустой стоял? Пять лет? Вот и думайте.

— А вообще верно, — согласился Лин. — Что-то мне подсказывает, что она, когда стала постарше, прозвищами не ограничивалась. Прозвища — это в детстве. Дальше, наверное, было хуже.

— Запросто, — кивнул Саб. — Ладно, с этим ясно. Значит, будем потихоньку искать подходы к этим пятерым. С Игнатом все относительно ясно, он легко идет на контакт сам, а вот остальные…

— Люба тоже еще как идет на контакт, — заметила Эри.

— Это не то, — покачал головой Саб. — Это рабочие моменты. А нам нужно поговорить с ней доверительно, познакомиться, может быть, даже подружиться. Дальше. Георгий… с ним вроде бы неплохо, но, если вы не обратили внимания, он крайне закрытый человек. Вроде бы общается, и довольно охотно, но при этом…

— Это человек-загадка, — Эри задумалась. — Один этот обмен на поляне чего стоил.

Про подсмотренную сцену проговорили всё утро, потому что это была интрига и тайна, и вопросов получалось больше, чем ответов. Что это за таинственный мастер по ремонту холодильников, с которым для чего-то нужно встречаться ночью на лесной дороге? Что он привез? Зачем ему целая коробка изоленты? Что он отдал Георгию?

— Вот пойдем к нему завтра помогать, и выясним, — решительно заявил Саб. — А сегодня, хотите вы того, или нет, вперед на тренировку. Лин! Не надо делать такие глаза. На меня это всё равно не действует, ты отлично это знаешь. И потом, что ты скажешь Скрипачу? Он ведь спросит. Связь сегодня вечером. И что?

— Ой, ладно тебе, — Лин встал, потянулся. — Между прочим, пока некоторые бегали с телескопом, другие делом занимались.

— Именно поэтому ты молчишь, как партизан, — хмыкнула Эри.

— Ни фига я не молчу. Вечером расскажу, как с народом говорить будем, — Лин с укором посмотрел на неё. — Уж если рассказывать, то всем.

* * *

Сегодня, против ожидания, Фэба на сеансе связи не было, вместо него пришел Кир, и все этому обстоятельству очень обрадовались, потому что Кира любили, но в последнее время общаться с ним не получалось, Кир был тотально занят. Выяснилось, что он, помимо медицины, будет работать еще и как инструктор оборонной подготовки — одна из немногих военных должностей в составах подобных экспедиций. Санкт-Рена не воевала сама. Ну, почти не воевала. Конечно, кое-какие военные подразделения у нее были, но Королева, по словам всё того же Кира, предпочитала загребать жар из огня чужими руками, и своими людьми не рисковать. От Санкт-Рены в военные конфликты шли по большей части медики, чистка, базы поддержки, миссии, и, надо сказать, в накладе Санкт-Рена никогда не оставалась. Но при этом…

— Проще кота научить, чем этих остолопов, — ругался Кир. — Я не понимаю, откуда их набрали таких?! И какого черта у медиков дисциплина лучше, чем у этой армии? Нет, я тоже пошутить люблю, конечно, но когда тебе дают в подчинение две сотни гражданских, и требуют сделать из этого всего за два месяца боевое подразделение… — Кир поморщился. — То есть почему набрали я-то знаю, но два месяца на подготовку — это не срок.

— А почему набрали? — с интересом спросил Лин.

— Много будешь знать, скоро состаришься, — ответил Кир. — Потому что эти согласились. Но можно было набирать и получше, как мне кажется. Ладно, неважно. Чего у вас там, рассказывайте, давайте.

— А кто-то еще придет? — спросила Эри.

— Да вон они, в коридоре стоят, — Кир показал пальцем куда-то за спину. — Всё никак договориться не могут. Ит! Солнце! Вы долго там?

— Идем мы уже, — недовольным голосом отозвался Скрипач. — Ребят, давайте покороче только. У нас оборудование монтируют новое, а этот вот…

— Я не «этот вот», я тебе сказал, что надо пересчитывать, блин! — Ит подошел к Скрипачу. — И спец сказал в результате то же самое! Но нет, вам же надо было запихнуть все по шестерочной схеме, а теперь половину блоков придется вынимать, и делать всё по новой. Молодец, рыжий. Купи себе медаль. Шоколадную…

— Всё! — рявкнул, теряя терпение, Кир. — Заткнулись, оба два. Ребят, чего вы там рассказать-то хотели?

— Может, в другой раз? — спросил Саб. — Вам, кажется, сегодня немного не до этого.

— Угу, в другой раз, как же, — вздохнул Кир. — Фэб головы оторвет, и вам, и нам. Давай, Лин, говори, что нарыл такое.

— Я действительно могу коротко, — примирительно сказал Лин в ответ. Вытащил папку, положил на стол. — Я соотнес озера, пару небесных объектов из зафиксированных наблюдаемых, и появление в тот же промежуток времени новых дворянских фамилий в этой местности. Пока что только три рода: Воронцовы, Воронины, и Приваловы. История появления всегда практически одна и та же, и она весьма мутная. Во всех трех случаях издалека приезжал наследник, со всеми исправными документами, и с хорошими деньгами. При этом место, из которого он приезжал, всегда является объектом спора историков, и никак окончательно не уточняется. Запросил в десятке местных сообществ информацию по этим родам, вызвал везде локальные войны, потому что люди начали спорить. Местные Приваловы, ну, те, которых было то же наше озеро, чуть не из шести мест приехали. То ли из-под Питера, то ли из Москвы, то ли из Саратова, то ли из…

— Ясно, — кивнул Ит. — Возраст?

— Чего? — не понял Лин.

— Возраст какой у прибывших?

— Нигде точно не указан, — развел руками Лин. — Молодой, судя по всему. Дальше истории тоже похожи. Все эти люди, или кто они там, устраивали в месте своего обитания что-то прибыльное, причем всегда — высокотехнологичное.

— Например? — спросил с интересом Скрипач.

— Например, здешний Привалов, который родоначальник, занимался металлургией, равно как Воронин, а Воронцов построил фарфоровый завод, причем именно его заводы первыми стали производить не только посуду, но и технический фарфор, изоляторы там всякие, выключатели… — принялся перечислять Лин. — Дальше всё еще интереснее. Они все… как бы сказать… в общем, они умерли в возрасте около пятидесяти, и их место тут же заняли их дети.

— Много детей? — уточнил Кир.

— У кого двое, у кого трое, — Лин заглянул в лист, лежащий перед ним.

— А, понятно, так еще проще потеряться, — покивал Скрипач. — Поди разбери, кто там кто, особенно на начальном этапе. В смысле, кто настоящий ребенок, а кто себя, считай, таким образом перезапустил.

— Да чего там разбирать, кто первый помер, тот и перезапустил, — пожал плечами Ит. — Лин, слушай, а церковь на озере, получается, тоже Привалов строил, так?

— Ага, именно так, — кивнул Лин. — А что?

— Маскировщики хреновы… — проворчал Скрипач. — Кабы еще знать, что именно он прятал таким образом. Вы поосторожнее там с этим озером.

— Что там может быть? — спросила Эри.

— А я откуда это могу знать? — удивился Скрипач. — Если это действительно были Барды, то вообще что угодно. Вариантов масса. Ко всему оно еще и магнитится, и рыба почему-то дохнет. Причем исключительно только рыба, людям хоть бы что.

— Ладно, будем осторожны, — согласилась Эри. — Про группу рассказать? Мы пятерых вычислили, между прочим.

— Неплохо, — одобрил Ит. — Выкладывай. А где Шилд, кстати?

— Охотиться пошел, вечер же. Я ему передам привет, — пообещала Эри. — Значит, группа…

Во время ее рассказа Ит одобрительно кивал, затем, когда Эри закончила говорить, сказал:

— Шестой под носом, а вы не видите. Странно. Ладно, когда найдете, расскажете.

— Что нам дальше делать? — спросил Саб.

— А вы сами решить не можете? — удивился Кир. — Что делали, то и делайте. Лин, ты на счет проверки говорил, верно? Вот и проверьте.

— А еще мы машину купили, — сообщила Эри.

— Теперь осталось купить права, — ехидно заметил Скрипач. — Так?

— Не купить, а получить, — обиделась Эри. — Мы уже учим правила, скоро найдем инструктора, и сдадим. Тут с этим гораздо проще, чем на том же Соде.

— А документы? — Ит нахмурился. — Хотя там у вас вольница такая, как я погляжу… мечта просто. Ладно, действуйте, только осторожно. И с машиной тоже осторожно.

— Ит, я у тебя кое-что по машине как раз спросить хотел, можешь завтра вечером выйти поговорить? — спросил Пятый. — Если надо под надзором, то…

Кир досадливо поморщился, Скрипач тоже.

— При чем тут надзор? — спросил он. — Фэб очень испугался. Да и мы все тоже. Если у вас двоих хватит мозгов не творить такую же дичь, говорите на здоровье, сколько хотите. Хоть вдвоем, хоть втроем.

— Тогда лучше вчетвером, — предложил Скрипач. Ит согласно кивнул. — Ладно, договорились. Молодцы, ребята, давайте там, шуруйте дальше. Эх, нам бы такую отработочку сейчас, мы бы побегали… с удовольствием…

— Не трави душу, — попросил Ит. — Грядет нам отработочка. Та ещё. Сам знаешь.

— Да знаю я, — Скрипач поскучнел. — Всё, пошли мы. А то сделают нам сейчас желтую зону сорок сантиметров шириной, и поди докажи кому, что так не должно быть, когда рабочая группа шестеро, а не четверо… До связи!

* * *

К Георгию отправились на следующий день, после завтрака — он позвонил сам, напомнил Сабу про обещание, и тот сразу же согласился, при этом уточнив, что надо взять из инструментов. А ничего не надо, ответил Георгий, всё и так есть, вы, главное, приходите, на месте разберемся.

Эри с собой брать не стали, впрочем, она не расстроилась — Саб разрешил ей почитать бумаги из телескопа, и Эри, пользуясь тем, что погода стала уже совсем теплая, устроилась в саду, под яблоней, на принесенном из дома одеяле, и принялась читать, пообещав, что поесть на обед что-нибудь сообразит, но попозже.

…Георгий встретил компанию у калитки, пропустил на участок, и тут же закрыл калитку на задвижку — надо сказать, что у него калитка была посерьезнее, чем у той же Лидии или Игната. Металлическая, сваренная из узких железных полос, покрашенная суриком. Перелезть, конечно, тоже не проблема, но выглядит надежнее, чем тонкие штакетинки и перекладинки.

— Здорово, ребята, — произнес Георгий. — Спасибо, что не отказали. Вы как, послезавтра-то пойдете?

— Куда? — не понял Саб.

— Так Пасха же, в патруль, ясное дело, — пояснил Георгий. — Народу приедет тьма просто. Серег, ты чего, суббота же будет.

— Прости, не сообразил сразу, — развел руками Саб. — Конечно, пойдем.

— Вечером сегодня куличи привезут в магазин, — Георгий улыбнулся. — Они уже священные. Вкусные, не передать. Ты бы сейчас Аринке позвонил, сказал, чтобы шла уже сейчас очередь занимать, а то достанутся только мелкие. А самые вкусные — крупные, ясное дело.

— Да чего звонить, я сбегаю, займу очередь, а она потом выкупит. Калитку не закрывайте только, — попросил Лин. — Куличи, значит. Ну, хорошо.

— Пусть тогда бегает, а мы того… пошли, покажу, чего сделать надо, — предложил Георгий.

Против ожидания, они отправились не к дому, Георгий повел их к тому самому загадочному белому сараю, который сейчас надежно перекрывали от чужих взглядов высокие деревья. Однако сарай оказался заперт, и, кажется, Георгий не собирался его открывать.

— Пол у меня там просел, — пояснил он. — Надо снизу подлезть, брус протащить, да подпорки поставить. Ну, забить, то есть. Я покажу, как это делать.

— Не проще пол разобрать изнутри сарая, и сделать, как следует? — с удивлением спросил Саб. За последнее время он стал, пусть и не очень хорошо, но все-таки разбираться в строительстве, и резонно предположил, что этот вариант был бы логичнее.

— Не, не получится, — покачал головой Георгий. — Занято у меня там. Тяжелое стоит. Не выйдет.

— Но можно отодвинуть, — предложил Саб. — Вчетвером сдвинем, если там что-то действительно большое.

— Нет, — Георгий, кажется, рассердился. — Серег, ты это… мне лучше знать, как чего тут надо. Нельзя там отодвинуть. Понятно? Нельзя.

— Ну хоть посмотреть сверху, что и как, — Саб уже почувствовал, что, кажется, проявляет излишнюю настойчивость, и тем злит старика, но положение спас Пятый, который вовремя сообразил, что происходит неладное.

— Да зачем сверху? — примирительно сказал он. — Снизу так снизу, без вопросов. Только дайте что-то старое, и куртку можно куда-то повесить? Не хочу порвать или запачкать.

— Во, другое дело, — обрадовался Георгий. — Серег, пойми, замок заело, не могу я открыть. А пол сильно просел, поправить надо, ну и… Паш, вот, мою куртку возьми, — предложил он. — И на спину ляг, ногами так отталкивайся…

— Я там развернусь, если будет надо, — покачал головой Пятый. — Так, я пошел.

Сарай представлял собой прямоугольное строение, размер которого, по словам Георгия, был шесть на десять метров. Больше дома, подумал Пятый, и выше дома, и окна почему-то только наверху, и какой-то не очень понятный запах, химический, едкий, и, кажется, этот запах знаком, вот только где, и при каких обстоятельствах его доводилось слышать… нет, вспомнить не получается.

Стоял сарай на вкрученных в землю металлических сваях, покрывшихся от времени коррозией, и Пятый, продвигаясь между ними к своей цели, подумал, что сваи эти скоро нужно будет менять, или хотя бы покрасить, чтобы прослужили подольше. А это идея, если предложить покрасить сваи, Георгий согласится, это повод придти к нему еще раз.

Место, которое предстояло поправить, находилось почти по центру конструкции: доски действительно прогнулись, сваю, которая стояла под ними, повело, перекосило. Наверху, по всей видимости, находилось что-то действительно очень тяжелое, и Пятый понял, что выправить этот прогиб так, как предлагал Георгий, будет невозможно. Он осмотрелся еще раз, и вылез наружу, на свет.

— Домкрат нужен, — сказал он. — Есть у вас домкрат?

— А клиньями никак? — расстроился Георгий.

— Никак, там сваю раздавило, — ответил Пятый. — Нужен домкрат, и что-то, что вместо сваи сгодится. А другие сваи покрасить надо, там сухо, конечно, но все равно ржавчина пошла.

— Эх… — Георгий тяжело вздохнул. — Домкрат… был где-то пятитонник в меня, но одного мало, два надо. И блоки… так… знаете, чего? — вдруг оживился он. — Давайте это тогда после Пасхи? Достану я и домкраты, и блоки, и краску. И всё сразу сделаем.

— Согласен, — кивнул Пятый. — Только сейчас надо подложить что-то туда, чтобы пол не провалился окончательно. Обрезки какие-то есть? Лучше потолще, конечно. И топор. Сейчас всё сделаю.

* * *

Когда шли домой, Пятый спросил:

— Саб, ты запах почувствовал?

Тот кивнул.

— Почувствовал. Это какие-то реактивы. Что, вероятно, нехарактерно для дачного сарая, ты не находишь?

Пятый задумался. Потом сказал:

— Я сперва не понял, где я этот запах уже слышал, только потом сообразил. Так пахло от Лидии.

— От коляски? — уточнил Саб.

— Нет, от самой Лидии. Там, под полом, этот запах, он довольно сильный, — пояснил Пятый.

— Значит, Лидия там бывает, — справедливо заметил Саб. — И внутрь он нас не пустил. Хочешь попасть внутрь?

— Это как? — Пятый нахмурился.

— Да уж не так, как положено, — хмыкнул Саб. — Надо будет вам дать курс по замкам, хотя бы начальный.

— Курс дай, но влезать в чужой сарай я пока что морально не готов, — покачал головой Пятый. — Это как-то не очень хорошо выглядит.

— Неужели тебе не интересно, что там? — усмехнулся Саб.

— Интересно. Но я хочу попробовать это выяснить законным путём, — пожал плечами Пятый. — Если не получится, влезем. Договорились?

— Договорились, — вздохнул Саб. — Святая простота. Чего в этом мире вообще можно достичь этим самым честным путём…

Глава 17 Явление

17

Явление

— Поскольку нам надо лес патрулировать, идем через участки! — Люба, кажется, уже должна была сорвать голос, но нет, куда там. Пятничное собрание сейчас было в самом разгаре, и председательша старалась вовсю. — Кошек и собак дома закрыть, а то потом будет крику, что лапу отдавили, и потеряли, и вообще! Закрыть, слышите? Народу будет много! Детей не брать!

— А если верующая семья? — крикнула какая-то женщина.

— Тогда берите, но под вашу ответственность, — чуть тише ответила Люба. — Отец Амвросий обещал генератор и фонари вдоль озера. Для тех, кто идет в патрули: товарищи, разбиваемся на четверки, и проходим вдоль берега, через…

— Через кусты, что ли? — недовольно спросил кто-то.

— Именно! Следим, чтобы не кидали бутылки и мусор! Кто хочет церковь посмотреть, сами знаете, в одиннадцать уже надо занять место. Фонари с собой иметь обязательно, а то знаю я этот их генератор.

— Можно мы вчетвером пойдем? — громко спросил Саб. — Нас как раз четверо и есть.

— Сережа? А чего нельзя-то, идите семьей, — Люба заозиралась. — Миша! Миш, подойди! Ага… Возьми тогда новеньких с собой, а то не поймут, чего делать надо.

— Это Серегу-то? — спросил тот. — Так он вроде разобрался уже.

— Да нет, кто поодиночке. К двенадцати все подтягиваемся к озеру, надо проследить, чтобы в воду не сигали. Не прогрелась еще вода. Кто в спасатели готов пойти? Ау, прошлогодние! Отзовитесь!

Георгий протолкался через толпу поближе к инициативной группе.

— С меня резиновая лодка и спасательный круг, — сообщил он. — Но я на службе буду. Кто в озеро пойдет?

Курсировать на лодке по озеру вызвалась в результате пара мужиков, на которых тут же накинулись с руганью жены. Суть ругани была проста: тетки справедливо предположили, что мужики, оказавшись вдали от жен, начнут отмечать Пасху раньше, чем положено. В результате сошлись на том, что мужиков перед запуском на лодке в озеро предварительно обыщут, но по их хитрым лицам было понятно, что видели они этот обыск в лучшем виде.

Эри смотрела на происходящее действо с интересом, но Пятый заметил, что в лице её нет-нет, да мелькнет что-то… какая-то настороженность, тревога.

— Малыш, ты чего? — тихо спросил он.

— Знаешь, у меня… сложные отношения с религией, — неохотно отозвалась Эри. — На Соде с этим было очень скверно. Я немного боюсь.

— Ты не рассказывала.

— Так ты и не спрашивал, — Эри вздохнула. — Меня несколько лет церковники пытались вышвырнуть из моей же квартиры. И отравить.

— Зачем? — Пятый, казалось, опешил.

— Чтобы отобрать квартиру, разумеется, — Эри отвернулась. — Ит потом мне говорил, объяснял… ну, про Морока в том числе, про демиургов, и что они собой подменяют истинного Бога, но… мне всё равно не по себе. Нет, не бойся, я справлюсь, — поспешно добавила она. — Просто вспомнила сейчас, не ко времени.

— Давай тогда не пойдем, — предложил Пятый. — Можно отказаться.

— Нет, наоборот, пойдем, — возразила Эри. — Надо же мне как-то вылечиться от этого? На Окисте отец Анатолий оказался просто мировым дядькой, может, и этот хороший будет?

— Хороший, — улыбнулся Пятый. — Я его видел. Они похожи, кстати. Только местный потолще, и постарше выглядит. И потом, здешний вариант религии… ну, этой ветви… он, как мне кажется, отличается от той, что на Соде.

— Откуда ты это можешь знать? — горько спросила Эри. — Ты был на Соде четыре раза. И к церквям мы даже не подходили.

— Давай про это вечером поговорим, — попросил Пятый. — Тут народу слишком много.

Эри коротко глянула на него.

— Но почему вечером? Давай просто в сторону отойдем, — предложила она. — Вон, рыжий с Сабом уже умотали куда-то, про патруль всё и так понятно. Чего нам-то тут стоять сейчас?

Пятый кивнул, и они стали пробираться сквозь толпу к краю поляны. Пятый заприметил, что неподалеку маячит Лидия с неизменной коляской, схватил Эри за руку, и потащил в другую сторону.

— Ты чего? — удивилась та.

— Подальше от Лиды, — пояснил Пятый. — Так вот, на счет церквей на Соде. Мы заходили с рыжим. Два раза. И… вообще, ты права на самом деле. Там было как-то не по себе. Словно темное что-то. А здесь… — он задумался. — Здесь такого нет. Там у меня появлялось ощущение, что за мной следит кто-то злобный и строгий, как надсмотрщик на предприятии, а тут — совсем другое ощущение. Кажется, этот здешний бог посмотрел вниз, на людей, и сказал «ах, дети мои, делайте вы, что душе угодно, только не вредите друг другу», и слегка отстранился от процесса. И люди делают, что им угодно, а он сидит там, наверху, чаек пьет, и веселится.

— Хм, — Эри задумалась. — Может, ты и прав. Вот, казалось бы, та же церковь под водой. Если бы такое было на Соде, это… ужасно. Там бы только и говорили, что это кара за что-то страшное, что все грешники потонули, и всё в таком же духе. А тут — да всем по фигу. Ну, церковь. Ну, утонула. Значит, можно рядом помолиться, и погонять ближнего своего из кустов, чтобы не мусорил. Для меня это всё выглядит совершенно невероятно.

— Для меня тоже, — с грустью в голосе отозвался Пятый. — Знаешь, кажется, мы так привыкли бороться, что сейчас растерялись. Мы ведь получили то, что хотели, так, маленькая? Ты дождалась нас. Мы… можем быть с тобой, да еще и с Сабом, на подобное мы вообще никогда в жизни не рассчитывали. За нами никто не гоняется, нам ничего не угрожает, никто не стоит над тобой с палкой или чем похуже, никто не заставляет что-то делать, что слишком сложно или не хочется… чёрт, я действительно… ты заметила, как мы вцепились в эти бумаги и записи? Эри, знаешь, я впервые за все эти жизни делаю то, что мне хочется делать, и могу ничего не ждать за это. Дурная фраза, да? Не знаю, как сказать.

Эри покачала головой.

— Делать что-то просто так, — медленно проговорила она. — Мы делаем что-то просто так. Но, слушай, когда вы молодыми были на Окисте, вы ведь что-то делали тоже просто так, верно?

— Нет, — Пятый покачал головой. — Никогда. Да и надзор над нами был тот ещё.

— И один такой моментик, — Эри смущенно усмехнулась. — Я же тогда, на корабле, когда к первому миру пришли, и собирались там высадиться, а я не захотела… Лето, понимаешь? Мне почему-то так хотелось, чтобы дома было лето. А тут… почти как дома. Только добрые все, или почти все, и лето. И вы тут есть.

Пятый обнял ее — пока говорили, отошли от поляны за деревья.

— Пойдем, прогуляемся, — предложил он. — Просто так. От нечего делать. Лето ведь совсем скоро, верно?

— Верно, — согласилась она. — Первое лето. Солнечный день…

* * *

Вечером Саб организовал военный совет — по его мнению, завтра предстояла непростая ночь, и он решил проговорить все сложные моменты заранее. Пятый осторожно спросил, как он, Саб, относится к тому, что праздник религиозный, на что Саб спокойно ответил, что это обычная обрядовость, без подвоха, и обещал потом рассказать, как оно бывает, если с подвохом.

— Это массовые гуляния, — пояснил Саб. — Примерно то же, что было в прошлый раз, только народу побольше. Значит, так. Идем четверкой, не разделяемся. Кота оставим дома… эй! Шилд, чего ты делаешь, за что?

Он потер ладонью щиколотку, по которой только что ударила когтистая лапа.

— За «оставим дома», конечно, — пояснила Эри. — Саб, дорогой, он дома не останется. Он один раз уже всё веселье пропустил, потому что проспал, второй раз — не получится. И не надо так говорить, а то тебе снова от него прилетит.

— А если обидят? — резонно поинтересовался Саб. — Ты представляешь, сколько там будет народу?

— Он сам кого хочешь обидит, — фыркнула Эри. — И потом, он будет ехать у нас на плечах.

— Ладно, — сдался Саб. — Ребят, вам не кажется, что тут какой-то странный демиург? — вдруг спросил он.

Эри и Пятый переглянулись, Лин недоуменно пожал плечами.

— Ему по фигу, — с легким удивлением в голосе продолжил Саб. — Он какой-то очень свободный, что ли, не пойму.

— Есть такое ощущение, — согласился Пятый. — Но чтобы его подтвердить, надо сперва на этот праздник посмотреть, как мне кажется.

— Согласен, — кивнул Саб. — Вот и посмотрим. Никогда бы не подумал, что мне может быть подобное интересно, но вот надо же… ладно. Теперь давайте определяться, что и как будем делать.

* * *

Куличи, которые Эри успела купить, пахли просто потрясающе, и Эри, припомнив правила, поставила их на кухонную полку, прикрыла чистыми полотенцами, и строго наказала всем остальным, чтобы до утра воскресенья не трогали. Позже она тихонько призналась Лину, что умеет печь куличи, и всегда пекла их для мамы (та не была особенно религиозной, но праздники отмечала всегда, да и посты под конец жизни пыталась соблюдать), но здесь-то испечь негде, духовки нет, а вот если бы духовка, то испекла бы с удовольствием. Лин в ответ покивал, и рассказал, что Скрипач, оказывается, тоже умеет печь куличи, как выяснилось, но давно не практиковался — сам рассказал про это еще на Окисте, когда они вдвоем говорили про хлеб. Обещал научить. Надо будет попробовать как-нибудь, говорил Лин, и мы обязательно попробуем, когда представится такой случай, и хорошо, что эти купили, они и впрямь пахнут замечательно.

Вечером, после чая, стали собираться — Саб проверил экипировку каждого самолично, чтобы убедиться, что всё в порядке.

— Сабище, мы всего-то на озеро идем, а не в поход, зачем это надо? — удивлялась Эри.

— Идем на несколько часов, в толпу, где полно незнакомых людей, — строго ответил Саб. — Фляжки с водой, фонари, сухарики, спички…

— Сигареты, — добавил Пятый.

— Точно, сигареты! — хлопнул себя по лбу Лин, и выскочил на улицу. Вернулся, держа в руках пачку. — Чуть не забыл.

— Курить вообще-то грех, — невинным голосом напомнила Эри. — Там будет нельзя.

— Мы в кустах, — ответил Лин, запихивая пачку в карман куртки. — Тихонечко.

— Ладно, — смилостивилась Эри. — Саб, давай конфет возьмем?

— Давай, — согласился Саб. — Только не шоколадных, а карамелек. Шоколадные в карманах растают.

— Согласна, — кивнула Эри. — Шилд! Эй, кис-кис, ты где там?

— Чего ты кис-кискаешь, он на улице сидит, ждёт, — сообщил Лин. — Ну что, народ, идём?

— Идём, — кивнул Саб. — Надеюсь, это будет весело.

* * *

По дороге, которая тянулась за участками, и выходила к озеру, царило оживление: народу и впрямь пришло и приехало много. Даже очень много. Вдоль озера, по тому берегу, который выходил к участкам, уже развесили фонари-переноски, неподалеку гудел генератор. Для начала Саб провел свою команду вдоль берега, попутно здороваясь со знакомыми, потом вышли на место, где скоро должна была начаться служба — оказывается, на этом месте соорудили небольшой деревянный помост, украшенный бумажными цветами, лентами, и фонариками. Отец Амвросий, разумеется, уже приехал, и сейчас распоряжался, кому куда встать, кто как идет, и кто что делает «если что».

— …не ронять! Хоругви не ронять, Ваня, чтобы как в том году не было! — разносился над озером его зычный бас. — Я понимаю, ты испугался, когда она всплыла, но ты же мужик, держать себя в руках надо!..

— Да я не испугался, я от неожиданности, — оправдывался какой-то дядька. — Вода-то громко сливается, вот я от шума и… того…

— А ты давай не того, ты давай этого, держи крепко, и веди себя достойно. И давайте-ка от берега подальше, потому что если всплывет, будет волна, обувь замочите.

— Хорошо, хорошо, будем, — загомонили какие-то женщины.

— Кажется, это хор, — заметила Эри. — А их много…

— Да, человек тридцать, — кивнул Саб. Ему было лучше видно, с его-то ростом. — И мужчины, и женщины. Интересно.

Через толпу, пока что, впрочем, еще не плотную, к ним протолкался Михаил, за которым шли уже знакомые по прошлой вылазке мужики.

— Серега, здорово! — обрадовано сказал он. — Привет, ребята. Ну чего, пошли дежурить? А повязки ваши где?

— Какие повязки? — не поняла Эри.

— Да на рукав, что мы за порядком следим… Блин, точно, Любка не сказала же в этот раз, то-то я смотрю, все без повязок приперлись. Ладно, так походим. Вообще, положено на руку повязку, но и без нее сойдет. В общем, давайте на дорогу сперва, потом в лес, потом, как кончится, снова на дорогу. Вы церковь-то посмотреть хотите, небось?

— Хотим, — кивнул Лин. — Еще бы.

— Тогда вы вон в ту часть леса встаньте, там повыше, и видно будет хорошо. Хор сегодня большой приехал, значит, будут приваловское «славься» петь, — не совсем понятно сказал вдруг Михаил. — Заодно и послушаете.

— Что будут петь? — не поняла Эри.

— Молитву радости, «славься», она после полуночи поется. Тут помещик жил, он музыку писал. И под старость уже написал этот напев, напевы же разные в разных церквях. Он для этой писал, в общем. Церковь потонула, а напев остался. И когда праздники большие, его хор поет, — стал рассказывать Михаил. — Он очень красивый. Говорят, на большие праздники к Амвросию даже студенты из консерватории приезжают, его послушать, — с гордостью добавил он. — Я в музыке не алё, конечно, но звучит… богато звучит, в общем. Вот услышите, поймете.

— Здорово, — Саб улыбнулся. — Послушаем, конечно.

— Арин, а кота ты зачем притащила? — удивился Миша, заметив, что Шилд сидит у ног хозяйки. — Затопчут же! Отнеси домой.

— Вырывается он, не могу, — Эри подняла Шилда, и посадила к себе на плечо. — Не бойтесь вы за него, его не затопчут.

— Ну, смотри, — покачал головой Миша. — Так, ну чего, пошли к дороге. Машины надо поровнее распределить, а то наставят абы как, потом не разъедутся, а на праздник ругаться — последнее дело.

* * *

Машин и впрямь на дороге оказалось множество, и почти час они встречали новые, указывали водителям места, где встать, и помогали парковаться тем, у кого с этим возникали трудности. Эри про себя поражалась — она хорошо помнила, как вели себя люди в подобных ситуациях на Соде. Небо и земля, думала она, просто небо и земля, почему не орет никто, не требует ничего, не ругается? И добро бы они все были религиозными, так ведь нет, половина — просто приехала на церковь посмотреть, потому что это редкое явление, можно сказать, уникальное.

Конечно, в сумках и рюкзаках у части приезжих что-то шуршало и позвякивало, но, в общем и целом, практически все люди действительно выглядели пристойно и доброжелательно.

Наконец, поток машин стал иссякать, и Миша отправил всех в лес, для начала — осмотреться, и приметить места возможных, как он выразился, «пикников». Погуляли, пересекаясь время от времени с другими такими же патрулями, обнаружили в лесу с полтора десятка мест, облюбованных «отдыхающими», потом Саб предложил сходить подальше — и нашлось еще шесть стоянок, причем на одной уже развели костер. Саб, в сопровождении Лина, подошел, и приказал тушить — у него начали слезно просить, что совсем немножечко, детям хлеб на палочках поджарят, и потушат. Хлеб на палочках Саб, разумеется, разрешил, но предупредил, что через полчаса подойдет, и чтобы костра не было.

— Недалеко от берега будет можно разжечь, после того, как служба закончится, — передал он компании слова председательши. — Вы слишком далеко в лес ушли, здесь нельзя, опасно.

— Да мы знаем. Мы только хлебушек…

Следующая компания оказалась уже слегка подшофе, и попыталась угостить патруль, но Саб, разумеется, сказался непьющим, и компании велел пустые бутылки складывать сразу в мешок — к счастью, у этой компании мешок для мусора имелся. А вот у другой такого мешка не было, и Лин, вынув из травы две пустые пивные банки из толстого пластика, сказал, что если еще раз такое вот повторится, вся компания поедет домой. Сразу же, не дожидаясь того, ради чего приехала. Кто-то из компании заметил, что «этот рыжий» явно не тем делом занялся, после чего Лин, с молчаливого согласия Саба, провел говорившему подсечку, причем в некотором подобии укоренного режима (до настоящего ускоренного им было пока что далеко), и аккуратно усадил задницей в мокрую от выпавшей росы траву — тот даже охнуть не успел.

— Своим я делом занимаю, своим, уважаемый, — спокойно произнес он. — Дальше будем проверять, или поверим на слово?

— По-поверим, — ответил наглец. Лин обворожительно ему улыбнулся, сунул в руки пустые банки, и неспешно отправился к ожидавшему его Сабу.

— Молодец, — похвалил Саб, когда они отошли от компании в сторону. — Только чуть покороче движение, вот это, — он согнул руку. — Учись правильно делать даже мелочи. Потому что сейчас это, в принципе, неважно, а вот когда большая серия — любой перерасход энергии будет значим. Понимаешь?

— Понял, — кивнул Лин. — А красиво он сел, правда?

— Правда, — улыбнулся Саб.

* * *

Разобравшись с компаниями, вернулись на выбранную точку неподалеку от берега — праздничная служба уже началась. Тут и там в толпе мелькали знакомые: Георгий, в неожиданно чистом и нарядном костюме, продавщица Соня, а нарядном платье и разноцветном платке; неподалеку прошла Лидия, толкая перед собой неизменную коляску, вскоре из леса потянулись патрули, последним появился Михаил в сопровождении новичков, и начал проталкиваться поближе к озеру, сопровождаемый недовольным ворчанием тетушек и бабушек.

— Я сейчас, схожу, ту компанию проверю, с костром, — предупредил Саб. — Не уходите, дождитесь меня.

— А куда уходить-то? — не понял Лин.

— Ну, мало ли…

Саб ушел.

— Надо было мне тоже платок взять, — вздохнула Эри. — Я как-то не подумала, что он нужен.

— Зачем? — не понял Пятый.

— Там все в платках, — пояснила она. — Я, в общем… ладно. Лучше здесь постою без платка, чем там в платке. Не самые приятные ассоциации у меня с платками.

— Почему? — нахмурился Лин.

— Потому что мне приходилось носить их на Соде, — она поморщилась. — Там теперь без платка даже на улицу не выйти.

— Да ты что… — у Лина округлились глаза. — Почему?

— Потому что это грех, — Эри тяжело вздохнула. — И в брюках ходить грех, и без платка, если выйдешь с непокрытой головой, побить могут, и вообще… долго рассказывать. В хорошем месте вы меня тогда оставили.

— Вот давай не надо, а? — попросил Лин. — Давай хотя бы не сейчас.

— Ладно, не буду, — Эри вытащила сигареты. — Просто… временами всё нормально, а иногда как накатит… вот как теперь…

— Может, домой пойдем? — предложил Пятый. — Мне почему-то кажется, что нам всем хватило моего экзерсиса с водкой. Если еще и тебе крышу сорвет…

— Всё в порядке, — Эри щелкнула зажигалкой. — Я больше не буду.

— Наверное, лучше домой, — поддержал Лин.

— Не-на-до, — по слогам произнесла Эри. — Просто давайте не будем подходить ближе.

— Хорошо, постоим здесь, — кивнул Пятый. — Малыш, я понимаю, что прощения просить мы будем до скончания века, но просто…

— Это прощение уже ничего не изменит. Что сделано, то сделано. Всё. Зря я про это вспомнила. Лучше не вспоминать про это, потому что и вам в результате хуже, и мне.

Лин решительно взял ее за руку, и потащил куда-то в сторону, подальше от толпы, а Пятый остался стоять на месте. Вытащил сигареты, повертел в руках, сунул пачку обратно в карман. Через несколько минут из леса вышел Саб.

— А эти где? — спросил он с удивлением.

— Отношения выясняют, — вздохнул Пятый.

— На предмет чего?

— Эри не любит религию, у нее на то свои причины. А мы… словом, ты же всю историю знаешь сам. Мы ее оставили на Соде, где с религией было не очень хорошо. Она про это вспомнила в очередной раз, ну и вот. И нам врезала, и сама расстроилась.

Саб тяжело вздохнул, покачал головой.

— Религия — это страшная штука на самом деле, — произнес он. — Очень страшная.

— Почему? — с интересом спросил Пятый.

— Потому что старается подменить собой веру, — пожал плечами Саб. — Я, знаешь ли, и сам какое-то время…

— …работал богом смерти, и что с того? — Пятый нахмурился.

— Да то, что я имел счастье видеть, как это всё зарождается, и какие формы потом принимает. У нас последователи Яхве приносили человеческие жертвы, резали, убивали, да еще и лгали напропалую. А те, которые шли за нашим пантеоном… думаешь, они вели себя лучше? — Саб грустно усмехнулся. — Как же. Будет связь, спроси Ита или Скрипача про Наэля. Мне по сей день стыдно, честно. Очень стыдно. И за то, как я себя тогда повел, и за то, что с Наэлем сотворили последователи… той религии, представителем которой я был. Понимаешь?

— А сам ты не хочешь рассказать? — спросил Пятый.

— Нет, не хочу, — покачал головой Саб. — И не буду. И не проси.[1]

— Ладно, — сдался Пятый. — Слушай, я пойду, покурю, и приведу этих ненормальных. Нашли, блин, время и место для выяснения.

* * *

Вернулись они втроем спустя пятнадцать минут — служба к тому времени уже давно началась. Эти пятнадцать минут они провели, сидя на бревнышке, и утешая Эри, которая, по ее словам, «что-то расклеилась», но, выкурив две сигареты подряд, все-таки нашла в себе силы успокоиться и собраться. Шилд, разумеется, тоже активно принимал участие в утешении хозяйки: забрался к ней на руки, урчал, бодал головой её подбородок, а под конец развернулся, и Эри получила по лицу несколько раз хвостом, что насмешило сперва её саму, а потом и Лина с Пятым, которые попытались спихнуть кота, но кот спихиваться не пожелал категорически, и принялся полушутя полусерьезно от них обороняться, махая лапами и шипя. В результате вся компания пришла в нормальное расположение духа, и к Сабу явилась уже во вполне хорошем настроении.

— Ну, чего тут? — спросил, подходя к Сабу, Лин.

— Всё спокойно, — ответил Саб. — Служат. Надо сказать, это совсем не похоже на то, что я до этого видел.

— Почему? — удивилась Эри.

— Сама посмотри, поймешь. Очень многое зависит от того, каким своего бога видит тот, кто в него верит.

— То есть верующий? — уточнил Лин.

— Нет. Без ярлыков, пожалуйста. Именно тот, кто верит — а это несколько другое. Впрочем, неважно. Так вот, они… — Саб задумался. — Они сейчас искренне радуются за то, что бог спасся, и у него все хорошо. Кстати, по их версии бога никто не казнил. Его спасли из тюрьмы люди, он потом долго прожил, скитался, правда, и был гоним, но он выжил, был излечен своей женой Марией, и завел двенадцать детей, которые стали потом основателями двенадцати царских родов.

— Ничего себе! — Пятый покачал головой. — До этого я не дочитал.

— И очень зря, — упрекнул Саб. — Ит и Скрипач вам потом влепят неуд за то, что не ознакомились с тем, с чем надо знакомиться в первую очередь. А именно — с условиями мира пребывания.

— А как же грехи? — несказанно удивилась Эри. — Ведь это, если я правильно помню, основная догма…

— Здесь — нет, — пожал плечами Саб. — Здесь грехи есть только по факту самого греха. Почитайте потом, зачем сейчас это обсуждать? Давайте лучше посмотрим.

А посмотреть было на что. Служба, которая сейчас происходила на берегу, отличалась от тех, что до этого видела Эри — и отличалась довольно сильно. В ней было больше… Эри задумалась… больше эмоций, что ли? И служители, и хор рассказывали сейчас прихожанам историю чудесного спасения бога из темницы, и, кажется, искренне сопереживали ему. Над неподвижной водой летели сейчас голоса: хор, читки, которые произносили служки, и густой бас Амвросия, ему вторило слабое эхо, и сотни тихо повторявших молитвы голосов стоявших на берегу людей.

— Красиво… — зачарованно прошептал Лин. — Слушайте, а это же и правда очень красиво.

— Сейчас «славься» запоют, вот действительно красота получится, — тоже шепотом ответил откуда-то сбоку Михаил. Оказывается, он давно уже стоял неподалеку, и тоже слушал — на лице его блуждала легкая улыбка, глаза блестели. — Смотрите.

Огни, коих на берегу было немало, постепенно гасли, приглушались, голоса постепенно стихали — Саб, который со старого диалекта переводил с легкостью (прошлый агентский опыт пригодился всё-таки), шепотом объяснил Эри, что сейчас они спели о том, как господь сидел в темнице, скорбел, и ждал кончины, мысленно прося прощения у всего мира, который не сумел спасти. Это Амвросий поет, объяснил Саб, его роль в службе главная, он передает всем то, о чем страдал господь, и что чувствовал. Он сожалел о заблудших людях, о покинутых чадах своих, о слабых духом, о порочных, не вставших на путь, о лживых и грешных, которые не сумеют теперь искупить вины.

— Во, сейчас, — шепнул Михаил. — Сейчас.

Огни на берегу погасли почти полностью, только у помоста светились неярко красноватым светом две маленькие лампады. И тут…

Сперва всем показалось, что над озером невесть откуда появился рой гигантских пчел — пространство стало заполнять, всё усиливаясь, тяжелое, низкое гудение, и только спустя несколько секунд стало понятно, что этот звук издает хор, который тянет букву «м», постепенно повышая тон, медленно, очень медленно; дыхание певчие брали по цепочке, поэтому звук не прерывался, он креп, усиливался, волнами поднимаясь всё выше, и вскоре вместо «м» появилось уже «аааааа», которое мгновенно разбилось на квартсекстаккорд, и несколько высоких женских голосов, колоратурных сопрано, в унисон пропели «сла-вся», квинтой, во второй октаве… Эри, сама не замечая, что по щекам ее текут слезы, сделала шаг вперед, и в этот момент, как по мановению волшебной палочки, на берегу вспыхнул свет, а вода в озере пришла в движение.

* * *

Никогда прежде никто из них не видел подобного, да и не ожидал увидеть — Саб, например, почему-то считал, что церковь будет подниматься постепенно, медленно, не производя при этом ни большой волны, ни резких звуков, но Саб ошибался. Вода в озере дрогнула, пошла рябью, а затем ровнехонько посредине озера ее словно что-то ударило снизу, сильно, мощно — и вверх поднялась водяная линза, которая тут же распалась на мириады капель, уступая дорогу стремительно взмывающим вверх темным куполам.

На берегах закричали, замахали фонарями, свет загорелся еще ярче; отец Амвросий, а за ним служки и хор, спустились с помоста, выстроились установленным порядком, и медленно, торжественно, не прекращая петь, двинулись вдоль озера; за ними стала выстраиваться процессия, люди вставали в неровную колонну, и шли следом.

Церковь, между тем, уже поднялась почти полностью, и стояла над водой, которая достигала сейчас уровня нижних её окон. Против ожидания, стены почему-то не были темными, они были белыми, пусть и потемневшими от воды, но все-таки белыми, но стекол в окнах, из которых сейчас с шумом выливались потоки воды, не было, и металл, весь металл, который можно было разглядеть, оказался изъеден коррозией.

— Никогда она вся не всплывает, — произнес Миша, про которого все уже позабыли. — Так и проторчит теперь до утра.

— А утром? — спросил Лин, не отводя глаз от церкви.

— А утром снова под воду уйдет. Но тихонько. Это выскакивает она резко так, а тонет медленно, — пояснил Михаил.

— А на лодке к ней подплыть можно? — с интересом спросил Лин. — Внутри бывал кто-нибудь?

— Ну, можно, в принципе, и бывали вроде, — с сомнением в голосе ответил Михаил. — Но там смотреть нечего. Картины все почти поразмыло, не видно ничего, а иконы вывезли сразу, она же не одним днем тонула-то.

— Ясно, — протянула Эри. — А долго еще будет служба?

— Так всё уже почти. Сейчас круг пройдут, Амвросий всех поздравит, и по домам. Ну, кто по домам, а кто по кустам. Пора уже. У вас курить есть?

Пятый протянул ему сигареты.

— Мы дослушать хотели, позже придем, хорошо? Миш, вы направо, налево?

— Направо, с вами.

— Позови тогда еще пару патрулей, там несколько пьяных компаний, вчетвером не справимся, — попросил Пятый. — И мешков бы для мусора взять.

— Сходим, — Саб потянулся. — Миш, пойдем, мешки возьмем, там точно намусорили, народу много.

— Ну, пойдем, — согласился Михаил. — Как вам служба-то?

— Очень красиво, особенно когда последнюю молитву пели, — ответила Эри. Все согласно закивали. — И церковь, конечно, когда поднялась — это нечто просто.

Пятый украдкой глянул на Лина, тот кивнул. Немого этого диалога никто, к счастью, не заметил — как и тревоги в глазах Пятого, и не меньшей тревоги в глазах Лина.

— Ну, дела, — на пределе слышимости произнес Пятый.

— И не говори, — еще тише подтвердил Лин.

* * *

Гонялись за нарушителями порядка по кустам и убирали лес до четырех утра — уже рассвело, запели птицы, поднялся утренний слабый ветер. Церковь до рассвета не достояла, ушла под воду где-то около трех, едва небо стало сереть. Машины постепенно разъехались с импровизированной стоянки, оставив, как напоминание о себе, помятую траву; мешки с мусором забрал трактор, на котором увозили генератор, и в пять утра все, уставшие, но более чем довольные ночным приключением, вернулись, наконец, домой. Шилд, надо заметить, дожидаться окончания веселья не стал, он сбежал раньше, и, когда они вернулись, спал на крыльце, свернувшись клубочком.

— Сейчас кофе горячего, с куличом, и спать, — мечтательно сказала Эри, когда они шли от калитки к дому. — Что-то я набегалась.

— Да не то слово, — подтвердил Лин. — Набегались мы так, что мало не покажется.

— Ерунда, — хмыкнул Саб. — Вот трое-четверо суток так побегать, это да. А такое — просто баловство. Но вообще любопытно…

— Ребят, кто последний выходил? — спросил вдруг Пятый, который стоял у двери, и рылся по карманам в поисках ключа.

— Я, — ответил Саб. — А что такое?

Пятый повернулся, и продемонстрировал Сабу открытый замок.

— Ну и чего? — не понял Саб.

— Замок был не заперт, — объяснил Пятый. — Просто прикрыт.

— Так…

Саб зашел в дом первый, огляделся, следом протиснулась Эри, потом Лин с Пятым.

— Вроде бы всё на месте, — неуверенно произнес Лин. — Сейчас.

Он прошел в комнату, хлопнул дверцей шкафа.

— Деньги целы, — сообщил он. — Из вещей тоже ничего не пропало.

— Может, ты просто плохо закрыл? — Пятый с сомнением посмотрел на Саба. — Ключ не довернул до конца?

Саб отрицательно покачал головой.

— Нет, я закрыл хорошо, — ответил он. — И… тут явно кто-то был. Чужой запах.

Пятый принюхался. Да, и впрямь. Какая-то тень в воздухе, едва различимая, но она есть, точно есть, и она действительно чужая.

— Смотрите дальше, — приказал Саб. — Тут был кто-то. И не может быть, чтобы просто так кто-то зашел.

Уже через десять минут стало ясно, что да, отнюдь не просто так. Пропало с десяток папок — Лин первым обнаружил, что стопки слегка похудели, пропала сумка с отсортированными письмами, и…

— Ребята, а где приемник? — спросила Эри.

— Что? — не понял Пятый. Он в этот момент просматривал другие стопки папок, они, к счастью, оказались нетронуты.

— Приемника нет, — медленно произнесла Эри. — Магнитофон на месте, а приемника нет.

Магнитофон и приемник стояли на полке, которую Лин сколотил-таки с неделю назад. И, да, действительно, старый кассетник остался на месте, а вот «грюндик» исчез.

— Да быть того не может, — медленно проговорил Саб. — Серьезно? У нас что, трансивер сперли?..

Глава 18 Сумасшедший дом

18

Сумасшедший дом

— А если его кто-то из приезжих уволок, тогда что? — в голосе Эри была уже настоящая паника.

— Это не приезжие, — уверенно ответил Саб. — Это местные. Мало того, это кто-то из группы.

— Почему ты так решил? — спросил Лин.

— Потому что этот кто-то стащил папки, — снисходительно пояснил Саб. — Не деньги, которые лежали практически на виду. Не новые куртки. Крали именно бумаги, приемник, видимо, прихватили просто за компанию. Тот, кто крал, интересовался именно бумагами, он знал, что ему нужно, и зачем он сюда пришел.

— Вообще, верно, — согласился Пятый. — Это точно кто-то из местных. Человек знал, что мы будем в патруле, знал, что это надолго. Выбрал время, чтобы нас не было дома. Запросто открыл замок — скорее всего, есть навык. Успел порыться в бумагах, выбрал то, что интересовало, забрал, ушел. Приёмник явно попал в компанию украденного или случайно, или с целью сбить нас с толку.

— Умница, — похвалил Саб. — Совершенно правильно! Кажется, вы действительно начали приходить в себя…

— А мы уходили? — с сомнением спросил Лин.

— Ты — точно. Про Пятого я уже сказал, — невозмутимо ответил Саб. — Так, ладно. Теперь важно другое. Очень надеюсь, что этот кто-то не успел смыться из поселка.

— А ведь мог, — Лин задумался. — Запросто мог. Хотя… дай-ка подумать. Если машины нет, то не мог. Электрички ходят с шести. Сейчас половина шестого. Поэтому…

— Поэтому — бегом на станцию, — приказал Саб.

* * *

До станции действительно добрались бегом, выбрали место неподалеку от платформы, и сели ждать.

— Этот кто-то, он трансивер случайно не включит? — с тревогой спросила Эри.

— Нет, конечно, — покачал головой Саб. — Он настроен на нас, так для остальных это просто сломанный приемник. Ну, пока его не станут чинить — мы же с тобой вдвоем вытаскивали то, что внутри, и засовывали туда передатчик. Если залезть внутрь, будет непонятно, что это, и зачем оно там. С точки зрения местных это больше всего похоже на монолитный кусок какого-то тяжелого пластика, и не более того.

— Ну, это конечно да, но все-таки не по себе, — протянула Эри. — Да и нам без связи оставаться нельзя.

Трансивер является квантовым устройством, равно как и практически вся техника такого рода, производимая в мирах от шестого уровня, и выше. Главный принцип его работы основан на всем хорошо известной квантовой запутанности, порталы различных сетей, типа Ойтмана или Вицама-Оттое, для передачи нужны на самом деле далеко не всегда, и только в том случае, когда требуется скрыть источник сигнала. Украденный трансивер изготовили по индивидуальному заказу, он имел настройки на работу с сетью Вицама-Оттое, и был игрушкой очень качественной и дорогой — не серийная вещь, с кучей дополнительных параметров парностей, отраженным дублированием, с возможностью обходить блокировки, встраивать сигнал в чужие передачи, и терять его в планы компании отнюдь не входило.

— Это черти что такое вообще, — ворчал Саб. — В голове не укладывается. Здесь же не воруют! Здесь это не принято! Да еще и в праздник…

— Вот-вот, — покивал Лин. — Сейчас народ потянется, по идее. Вот и посмотрим, кто это у нас такой умный выискался, любитель почитать чужие документы и послушать чужой приемник.

Действительно, к станции уже начали подходить первые люди — уезжали те, кто приехал «церковь посмотреть» и работающие в городе. Людей, правда, к платформе шло немного: выходной, раннее утро, воскресенье, да еще и праздник. До поезда оставалось минут десять, а то и больше, поезда порой приходили с опозданием.

— Незнакомые все, — с разочарованием протянула Эри. — Но… Саб, смотри!

Саб выпрямился, вгляделся.

— Какая прелесть, — деревянным голосом произнес он. — Вот уж про кого бы не подумал.

— Ну надо же, — покачал головой Лин. — Дама с младенцем. А я погрешил на Игната. Куда это она намылилась с утра пораньше?

— Хватит ерничать, давайте решать, как заставить ее тут остаться, — решительно сказал Пятый. — Сейчас точно отбирать ничего нельзя, здесь посторонние. И вообще… ребят, не надо показывать, что мы заметили кражу.

— Почему? — удивилась Эри. А вот Саб понял, и кивнул.

— И снова умница, — похвалил он. — Что-то ты сегодня в ударе. Поясни другим, какие причины.

— Отобрать — дело нехитрое, бумаги, скорее всего, лежат в корзине коляски, и в рюкзаке, который у нее за спиной. А вот понять, для чего она их сперла — уже важнее. И потом, приемника у нее, скорее всего, с собой нет.

— Точно нет, — согласно кивнул Саб.

Лидия их пока что не заметила. Она неспешно шла вдоль платформы, толкая перед собой неизменную коляску с опущенным пологом, за спиной у нее висел небольшой рюкзак. Она успела переодеться в городское — симпатичная розовая ветровка, легкие льняные брюки, босоножки. В лесу ее ночью видели в другой одежде, вспомнил Саб, значит, она побывала у себя, всё упаковала, и…

— Приемник в доме, — решительно сказал он.

— Почему? — Эри нахмурилась. — Он может быть в коляске.

— Нет, — решительно покачал головой Саб. — Она бы никогда не положила приемник в коляску, чтобы не повредить то, что в ней находится.

— Но что в ней находится? — риторически спросил Лин.

— Скоро выясним, видимо, — пожал плечами Саб. — Так, план действий. Сейчас выходим на дорогу, и спокойно идем ей навстречу. Посмотрим, что она станет делать.

— А если она пойдет на электричку? — испугалась Эри.

— Не пойдет, — Саб улыбнулся. — А если и пойдет, я поеду за ней.

— Почему — ты? — нахмурился Пятый.

— Потому что я умею отводить глаза, а вы нет. Вас она заметит, а я спокойно доведу ее до дома. Так, выходим. Сценарий: мы, уставшие после ночи в патруле, идем домой. Мы довольные и приветливые, у нас все хорошо, кражу мы пока не обнаружили. Пошли, пошли. Эри, Лин, давайте под ручку, вперед, мы сзади.

Все получилось гораздо проще. Эри, как выяснилось спустя несколько секунд, зря боялась, что Лидия сбежит — едва завидев компанию, Лидия тут же развернула коляску на сто восемьдесят градусов, и покатила обратно, в сторону поселка, постепенно ускоряя шаг. Следуя указаниям Саба, они чуть отстали, но какое-то время не упускали Лидию из вида — и, убедившись в том, что она ушла на свой участок, устроили на углу улицы следующий военный совет.

— Она может попробовать смыться днём, — предположила Эри.

— Не «может», а обязательно попробует, — подтвердил Саб. — Надо как-то задержать ее до вечера.

— Зачем? — спросил Пятый. — Ты не хочешь просто зайти к ней сейчас, и потребовать вернуть бумаги и приемник?

— Нет, — покачал головой Саб. — Нельзя.

— Почему? — удивился Лин.

— Потому что будет скандал. Потому что она нас не впустит. Потому что ни ей, ни нам огласка не нужна абсолютно. А вот вечером, а лучше ночью, я туда к ней прогуляюсь, пожалуй.

— В смысле — ты? — удивился Лин. — А почему не мы?

— А потому что я ее хочу пугануть, и заодно кое-что выяснить, — ответил Саб. — Но для этого мне нужно, чтобы вы разобрались, какие именно бумаги она уперла. За домом будем наблюдать, надо не дать ей выйти.

— Идея! — вдруг обрадовался Лин. — Миша!

— Что — Миша? — не понял Саб.

— Миша живет в начале этого тупика, и понимает в машинах. Эри, пошли, — приказал Лин. — Сейчас мы прикатим сюда «Двину», и мадам точно до конца дня никуда не денется.

— Так Миша спит, наверное, после ночных забегов, — заметил Саб.

— И пусть спит, — Лин ухмыльнулся. — Мы подождем. Нам спешить некуда.

* * *

Эри и Лин, прихватив термос с кофе и наспех порезанный кулич, сели в пикап, и поехали сторожить, Пятый сказал, что поспит пару часов, и придет на смену. До того, как лечь, проверили папки, и удивились: такого ни Саб, ни Пятый не ожидали. Пропали списки — все списки, которые находились в стопках папок. Списки, графологические экспертизы, и письма.

— Это уже интересно, — задумчиво протянул Саб. — И зачем? Этих людей, скорее всего, давно на свете нет. Для чего ей их фамилии?

— Вот ночью и выяснишь, — Пятый стащил кое-как ботинки, и рухнул на кровать. — Что-то я устал…

— Немудрено, — вздохнул Саб. — Вам еще долго восстанавливаться. Конечно, устал, вторые сутки на ногах.

— Нет, это я просто расслабился излишне, — Пятый вздохнул. — Поверь, мы с рыжим в гораздо худшем виде бегали много больше, и ничего. Не жаловались.

— Знаю, — кивнул Саб. — Я же видел считки. Не все, конечно, но какое-то количество видел. Некому вам было жаловаться. А теперь есть.

Пятый кивнул.

— Да, возможно, — согласился он. — Только, знаешь, это по сей день… непривычно очень. И поэтому…

— И поэтому вы до сих пор дичитесь, прячетесь, и не доверяете, — согласно покивал Саб. — Не рассказывай, я такой же. Но я хочу верить, что это постепенно пройдет. Да, собственно, уже проходит, кажется — если ты сам говоришь о том, что расслабился. И даже излишне.

— Поймал, — констатировал Пятый. — Сдаюсь. Знаешь, Саб, это очень такое специфическое ощущение… оттуда ещё… когда очень хочется кому-то верить. Доверять. Тогда мы не сумели.

— И про это я знаю, — кивнул Саб. Сел рядом с Пятым, тоже стащил ботинки. — Подвинься. Я видел считку того старенького агента, который вам помогал спрятать себя, и что-то сделать со счетом.

Пятый замер. Потом приподнялся на локте, и тревогой посмотрел на Саба.

— И что? — спросил он.

— Тебе рассказать? Он велел вам передать, что вы его не купили, и что помогал он вам из-за того, что считал друзьями. Деньги скинул в общий счет мистикам, ничего себе не взял. И еще он сказал, что вы, если у вас получится то, что вы задумали, когда-нибудь сможете научиться понимать, что в мире есть что-то ещё, кроме того, что вы в жизни видели.

Пятый снова лег, отвернулся к стене.

— Ну, ты чего? — спросил Саб. — Расстроился?

— Да нет, просто вспомнил, — глухо ответил Пятый. — Значит, он все-таки… вот так… да, мы ему не верили, но мы тогда не верили вообще никому, и небезосновательно. Это же был огромный риск, Саб, а мы в тот момент очень устали. И любая слабина в этом плане, она была смерти подобна. Хотя в нашем случае не смерти, конечно. Хуже. Ты же понимаешь.

— Понимаю, — кивнул Саб. — Ладно, давай спать. А то мне полночи изображать там… всякое.

— Какое всякое? — не понял Пятый.

— Я же не собой пойду, — хмыкнул Саб. — И не личиной. Ещё милого тренера Сереженьку засветить предложи.

— А кем ты пойдешь? — удивился Пятый.

— Существом, которое способно организовать Лидии мокрые штаны и отличную разговорчивость, — хмыкнул Саб.

— Да неужели…

— Ужели. Всё. Спи.

— Но посмотреть-то можно будет?

— Считки посмотришь. Или через браслеты послушаете. Спи, говорю.

* * *

День прошел просто великолепно: сперва сидели, сменяясь, в машине, потом, уже после полудня, из дома выполз едва продравший глаза Михаил, увидел «Двину», знакомых, просиял, и порысил ко всей честной компании — в результате часам к трем дня вокруг пикапа образовалась знатная движуха. Починить пикап решили общими силами, потому что вещь ну очень уж полезная. «А если вы, мужики, пару раз в неделю нас забрасывать на карьер рыбачить будете… туда ж по десять человек можно запихнуться, а удочки на крышу». При ближайшем рассмотрении выяснилось, что чинить придется в основном мелочи, движок живой, ходовая тоже еще ничего… в общем, в переулке до вечера толпилась кучка мужиков, и Лидия, конечно, пройти через эту толпу не решилась. Пятый, украдкой наблюдавший за ее участком, видел, как она несколько раз подходила к калитке, стояла, смотрела на людей и машину, и уходила обратно. Нервничает, понял он. Очень сильно нервничает, но поделать ничего не может, потому что нет повода пробовать отсюда кого-то прогонять, шума нет, да вообще ничего нет, к чему можно придраться.

Ближе к вечеру Лидия еще несколько раз подходила к калитке — стало понятно, что она, видимо, ждет, что люди разойдутся, а машину они отгонят домой. Но хитрый Лин сумел убедить Мишу, что машина пару дней постоит тут, потому что у них на улице места меньше, да и мужики обещали завтра притащить какие-то запчасти. Миша не возражал, улица рядом с его домом действительно была чуть не в полтора раза шире, и пикап, при всем желании, не мог бы никому помешать.

— Главное, чтобы она не попыталась смыться, — заметила Эри, когда солнце село, и начало темнеть. — Вдруг через забор перелезет, и сбежит?

— Нет, — уверенно ответил Саб. — Она не бросит коляску. А с коляской по кустам не побегаешь, как ты понимаешь.

— Ну… а она не может переложить то, что там, во что-то еще, чтобы оно ей бегать не мешало? — не унималась Эри.

— По всей видимости, нет, не может, — Саб задумался. — Так, вот что. Я домой, сейчас пришлю тебе кого-нибудь из ребят, а мне… надо подготовиться.

Эри кивнула. Саб улыбнулся ей, вылез из «Двины», и неспешным шагом направился прочь. Эри присмотрелась — у калитки участка Лидии никого, судя по всему, та сидит в доме, и выходить не собирается.

— Сумасшедший дом какой-то, — произнесла Эри. — Самый настоящий сумасшедший дом. Интересно, эти остолопы вспомнят про то, что огород полить надо? Ладно, сама полью. Сто против одного, что не вспомнят.

Минут через десять к ней пришел Лин — с докладом, что Саб готовится, огород они полили, и сварили рис, потому что всё это, конечно, замечательно, но ужинать чем-то всё же надо. Эри мысленно укорила себя — мол, зря так про них подумала, нехорошо.

— Вы молодцы, — похвалила она. — А я уже морально подготовилась к тому, что сейчас пойду огурцы поливать, потому что вы забудете.

Лин усмехнулся.

— Ну, знаешь, мы не образец для подражания, конечно, но не до такой же степени, — произнес он. — Между прочим, там уже некоторые кустики собираются цвести.

— Да? — обрадовалась Эри. То есть она сперва обрадовалась, а потом появилась у нее одна мысль, отнюдь не радостная. Лето, подумалось ей. Лето уже почти здесь, а лето обычно короткое, и следом за летом идет осень, а осенью… Она тряхнула головой, отгоняя эту неуместную сейчас мысль, и, собравшись с духом, сказала: — Ну, значит, скоро будем есть салат из своих огурцов. Отлично.

— Можно и просто так, — Лин вздохнул. — С солью. И с хлебом. Меня как-то раз Валентина на даче случайно оставила наедине с тазиком огурцов, которые собиралась солить. В общем, когда она вернулась, там уже полтазика не было. Они такие вкусные, когда только что собраны. Сочные, сладкие, хрустят.

— И ты полтазика схрустел? — восхитилась Эри.

— Ну да, — покаянно кивнул Лин. — Я был на тот момент трое суток не жравши. Сижу на террасе, смотрю, огурцы в тазике плавают. Ну и вот.

— Бедный, — Эри усмехнулась. — Ладно, сейчас Пятый придет, и пойдем мы с тобой ужинать.

* * *

«Операцию» начали в двенадцатом часу, когда окна в соседних с домом Лидии дачках стали темными — ложились в поселке достаточно рано, полуночников, типа Игната, было совсем немного. Сперва дошли до фургона, Саб забрался внутрь, и вышел через пару минут — уже в правильном виде, но пока что с неактивным наплечником.

— Сабище, не забудь про ухи, — напомнил Лин. — Ухи длинные, торчат, а двери тут низкие все.

— Да помню я, — немного раздраженно отозвался Саб. — Слушайте через браслеты, что там и как, я свой выключать не буду, на всякий случай.

— Ты ее только сильно не нервируй, — попросил Пятый. — Тетка явно не в себе. Может, мы вообще зря это всё затеяли? Может, просто спереть у нее всё обратно, и дело с концом?

— Нет, — отрезал Саб. — Какой бы они ни была, воровать я ее отучу раз и навсегда. И потом, я ее пальцем не трону, ты что! Ещё не хватало.

— Тебе при таком параде и пальцем никого не надо… — начал было Пятый, но Саб лишь покачал головой, и через секунду его уже не было видно: небольшой отрезок улицы он прошел в ускоренном, через калитку перемахнул, вообще ее не заметив, и так же быстро проскочил участок.

У входа в дом Саб остановился, осторожно прикоснулся к двери — разумеется, заперто. Изнутри. Он ухмыльнулся, щелкнул пальцами, активируя наплечник, и без контакта открыл хиленький замок — в этот момент Саб подумал, что играть по правилам этого мирка ему уже поднадоело.

* * *

— Ты не ждала меня, женщина? — голос Саба звучал сейчас нарочито-глухо. — Ты считаешь, что у тебя есть право посягать на чужое?

— Я… не знала, что у них… были такие защитники, — голос Лидии дрожал, но почему-то в большей степени от волнения, а не от страха. — Про это тогда никто не говорил…

— Не говорил вообще, или не говорил тебе? — с издевкой произнес Саб. — Может быть, тебя не считали тем человеком, которому положено знать что-то сверх того, что ему сказали?

— Они доверяли мне, — возразила Лидия. — Они всегда доверяли мне!

Эри, Лин, и Пятый, сидя в пикапе, внимательно слушали этот разговор — и сказать, что они были удивлены, это было не сказать ничего.

— Она не боится, — констатировал Лин. — Ребят, она его совершенно не боится. Но почему?

— Да, странно, — кивнул Пятый. — У нее в комнате такая тварь, а она это воспринимает, как данность. Еще и спорит.

— Возражает, — поправила Эри. — Доверяли они ей, во как.

— И по причине высочайшего доверия моих хозяев к тебе они не отдали в свое время тебе бумаги, которые ты унесла? — Саб рассмеялся. — Именно потому, что они тебе доверяли? Кого ты обманываешь, женщина. Ты хоть знаешь, кто я?

— Ты… — Лидия запнулась. — Ты страж. Охранный механизм. Владимир много рассказывал о таких, но я не знала, что он… где-то достал одного.

Лин и Пятый ошарашено переглянулись. У Эри глаза полезли на лоб. И, кажется, даже Саб на секунду растерялся, потому что он такого ответа явно не ожидал. Однако к чести Саба сказать, опомнился он быстро.

— Ты ошиблась, женщина, — произнес он медленно. — Я существо иного порядка, призванное сохранить наследие тех, кто вступил со мной в договор. Для чего тебе имена умерших? Для чего тебе принимающее устройство? Почему, если тебе были так сильно нужны эти предметы, ты не пришла к людям, которые живут в доме, и не попросила, а решилась на кражу?

— О чем мне говорить с недалекими дураками? — в голосе Лидии вдруг зазвучала надменность. — Я взяла то, что мне требуется, и…

— И недалекие дураки мгновенно поняли, кто вор, и призвали защиту, — отрезал Саб. — Мне повторить свои вопросы, или ты ответишь, и не будешь злить меня?

«Недалекие дураки» снова переглянулись — уже с явной тревогой. Злить Саба являлось плохой идеей даже для тех, к кому Саб благоволил, а у Лидии сейчас положение было довольно шаткое — интересно, она сама осознает, что делает? И почему она, черт возьми, настолько спокойна: сейчас с ней в комнате находится бог с головой шакала, чуть не на метр выше ее ростом, и весьма сильно рассерженный, а ей, кажется, всё равно. Не понимает?

— Говори! — рявкнул Саб. — Говори, тварь, пока я не добавил твое имя в эти списки!

В комнате, судя по звуку, что-то упало, и стало тихо — ага, кажется, до Лидии стало доходить, что она делает что-то не то. Лин покачал головой, а Эри шепотом произнесла «надеюсь, он ее не убил».

— Я… я хочу исправить свою ошибку, — голос Лидии дрожал, он стал испуганным. От бравады не осталось и следа. — Я хочу вернуть Веню. Я…должна… должна всё исправить…

— Что исправить? — неприязненно произнес Саб. — Сядь, возьми себя в руки, и говори.

* * *

— Господи… — Эри потрясла головой. — Какая мерзавка… Ребенка… вот так…слов нет, просто слов нет…

— Ты вроде бы не любишь детей, — напомнил Лин.

— Причем тут люблю или не люблю? Может, и не люблю, но сунуть в машину годовалого малыша, и устроить намеренно аварию, чтобы доказать что-то мужику — это уже совсем перебор, — Эри поежилась. — Ужасно. Она ведь его, по сути, убила.

— Тихо, — шикнул Пятый. — Давайте дослушаем.

— Я попросила сохранить, что осталось… и эти люди… которые в списке… это фамилии вечных, у них есть секрет бессмертия! Ну, может, они и не вечные, но секрет точно есть, и Креусы про это знали! Да, я нашла Креусов, уже давно, стала работать для них, и просила… я тогда еще просила… почему они не захотели делиться со мной?

— Креусы мертвы, — жестко ответил Саб. — У них не было секрета бессмертия.

— Мертвы? — Лидия расхохоталась. — Нет, они не мертвы. Они ждут. Они всё ещё там, и ждут, когда придут те, кто способен вернуть их, и сделать бессмертными! А мне они не захотели давать секрет… сволочи… жадные сволочи! Я хочу сама найти бессмертных, и попросить их, чтобы они помогли нам! Но это тайна! Тайна, понятно? Про это никто не должен знать! Я буду счастлива, с Венечкой, мы будем счастливы, я никогда его от себя не отпущу!..

— Что лежит в твоей коляске, женщина? — спросил Саб без всякого выражения.

— Кукла, — неохотно ответила Лидия. — Кукла из воска, я много лет делала ее сама. И сердце. Мое сердце. Сердце… Венечки.

Саб промолчал.

— Не забирай у меня эти бумаги, — вдруг попросила Лидия. — Прошу тебя. Я столько лет… я не должна была так поступать… но я… я хочу всё исправить. Я могу заплатить! — вдруг крикнула она. — Сколько скажешь! У меня есть деньги, много денег!

«Только бы Саб ей не сказал, куда именно, и как именно она эти деньги может себе засунуть, — с ужасом подумала Эри. — Если он действительно разозлился, то он же может».

Однако, против ее опасений, Саб повел себя неожиданно.

— Бери бумагу, и переписывай, — сказал он довольно мирно. — Утром вернешь папки тем, кто их хранит, и принесешь свои извинения. Принимающее устройство я заберу у тебя сейчас.

— Спасибо, спасибо, — Лидия, кажется, растерялась, она не ожидала такого развития событий. — Я извинюсь, правда, я не хотела… просто я тоже… я старею, а Венечка, он же маленький, и мне с каждым годом всё труднее…

— Меня это не касается, — равнодушно произнес Саб. — Но почему ты решила, что эти люди — бессмертные? Они давно мертвы.

— А вот и нет, — возразила Лидия. — Это доказали Креусы. Там есть фамилии людей, которым по триста лет. Они, наверное, и сейчас живы. Я найду их, я упаду им в ноги, и буду просить, чтобы… чтобы они спасли моего мальчика…

— А приемник ты зачем сперла, дура? — не выдержал Саб.

— Музыку хотела послушать, а он сломан, — Лидия вздохнула. — Не знаю, зачем взяла. Прости, хранитель.

— Больше так не делай, — строго произнес Саб. — Я передам, чтобы тебя ждали утром. И если ты еще раз вздумаешь сделать что-то такое, я приду снова. И не буду уже таким добрым, как сегодня. Вот эта вещь называется уас, Лидия. И отправить тебя туда, куда ты отправила сына, я с его помощью могу за долю секунды, ты поняла? И учти, я не хранитель.

— А кто ты?

— Бог смерти, и я тебе настоятельно рекомендую держаться от меня подальше.

* * *

— Ну хоть трансивер забрал, и на том спасибо, — покачал головой Лин. — Может, и впрямь завтра остальное принесет. Я, правда, не очень понял, зачем ты ей разрешил бумаги до завтра оставить…

— Да чтобы посмотреть, что она дальше будет делать, — невозмутимо объяснил Саб. — Неужели тебе не интересно?

— Интересно-то оно интересно, но… — Лин задумался. — Она сказала, что Креусы не мертвы? Это как?

— На днях узнаем, — Саб усмехнулся. — Это действительно… ммм… любопытно получается. Более чем любопытно.

— Слушай, может, ты это зря? — спросил Пятый. — Да, она действительно подстроила аварию, в которой погиб ее собственный сын. Да, она хотела шантажировать этим мужа. Но, согласись, она после сделанного поехала крышей, и, скорее всего, бесповоротно. Будет нормальная женщина таскать с собой коляску с куклой, в которую запихнуто мумифицированное сердце ее же ребенка? Конечно, нет!

— Меня больше смутил мясницкий нож, который лежит рядом с куклой в этой коляске, — заметил Саб. — Гораздо более страшная штука, правильно ребята сказали, что она опасна. Кстати, когда я вошел, она первым делом за этим ножом и полезла, но успеть, конечно, не смогла бы.

— Ах, вот как, — Эри задумалась. — Слушайте, когда она завтра придет с бумагами, я близко к ней не подойду. И вообще, от таких надо держаться подальше.

— Разумно, — похвалил Саб. — Вот чего. Я думаю, она теперь тут надолго не задержится. Имена у нее будут? Да. Уедет искать, с высокой долей вероятности. Конечно, при других обстоятельствах я бы за ней проследил…

— Но мы этого делать не станем? — с надеждой спросила Эри. — Саб, пожалуйста…

— Маленькая, конечно, нет, — Саб улыбнулся. — Не будем. Только если она что-то станет делать непосредственно здесь. Да и вообще, смею вам напомнить, что мы сюда прилетели вовсе не для того, чтобы следить за теткой, которая убила собственного ребенка. Мы отдыхаем, и немного расследуем это всё исключительно для своего удовольствия. Надоест, вообще бросим. Договорились?

— Да, — кивнула Эри. — Договорились.

* * *

Пятый вышел перед сном покурить на крыльцо; он ждал, что следом выйдет либо Эри, либо Лин, но вышел почему-то Саб. Вышел, и остановился на ступеньке, глядя куда-то поверх темных деревьев и темных крыш соседних домов.

— Мерзкое ощущение, — вдруг, ни с того, ни с сего произнес Саб. — Какое же мерзкое ощущение, не передать.

— О чем ты? — не понял Пятый.

— Об этом всём. У меня такое чувство, что я наступил в дерьмо, — признался Саб. — Это грязь, понимаешь?

Он поплотнее запахнул куртку, словно его внезапно пробрал озноб.

— Скорее уж какая-то дикость, — осторожно заметил Пятый. — Авария, ребенок… зачем? Терпеть не могу, когда в споры сильных включаются, в качестве заложников, слабые. Нас… Я не говорил про это, Саб, но нас первая пара Встречающих пятнадцать лет шантажировала детьми. Мол, если мы от них уйдем, то их дети останутся без денег, ни с чем… четыре выхода стали уже откровенной пыткой, потому что они нащупали нашу слабину, и… как-нибудь я расскажу тебе про это подробно, но не сейчас. Суть в том, что это похоже. Чем-то похоже. Муж, если я правильно понял, хотел от нее уйти, и она…

— Да, пригрозила ему, что убьет себя и сына, посадила в машину ребенка, и врезалась в опору эстакады, — кивнул Саб. — Сама покалечилась, а ребенок погиб. Муж, разумеется, ушел. Это так не работает, как ты можешь догадаться. А теперь она хочет вернуть ребенка. С того света.

— Бред, — Пятый покачал головой. — В этом случае даже воссоздание невозможно… когда это всё произошло?

— Тридцать с лишним лет назад, — Саб вздохнул. — Какое воссоздание, о чем ты? Ладно, пошли спать, два ночи уже. Знаешь, я редко что-то пью, но сейчас мне очень хочется выпить какую-то гадость. Не закусывая.

— Не поверишь, но мне тоже, — признался Пятый.

Глава 19 Лайт-версия

19

Лайт-версия

Лидия исчезла из поселка как-то незаметно, а до этого так же незаметно появились на крыльце их дома папки, придавленные досочкой, и записка, с одним-единственным словом «простите». Скорее всего, пришла под утро, сложила бумаги на крыльце, и сбежала. Увидев композицию из папок, писем, и досочки, Эри обрадовалась — ее совершенно не прельщала перспектива разговора с Лидией, рядом с ее кошмарной коляской, восковой куклой, и пропитанным какими-то химикатами сердцем. Это слишком, думала Эри, это для меня слишком, и как хорошо, что тут нет Берты, ведь у нее дочки, пусть уже и взрослые, и для нее даже подобная мысль была бы слишком, а уж быть с этим всем рядом…

Однако за пару дней всё более ли менее успокоилось. Во время сеанса связи рассказали про происшествие с трансивером, сперва посмеялись, потом посерьезневший Фэб сказал, чтобы были поосторожнее — и упрекнул Саба в том, что тот, кажется, излишне расслабился, и не думает про безопасность. Саб сказал, что про безопасность он как раз думает, вот только обеспечить ее тут непросто, потому что мир, черт бы его побрал, для обеспечения безопасности не очень приспособлен. Да что ты, ехидно ответил ему тогда Фэб. Правда? А ты все-таки подумай, что можно сделать, и для начала — смени замки, и на калитке, и на доме. Ваша Лидия, пояснил Фэб, не умеет вскрывать замки, но у нее были ключи от старых замков, которые вы не меняли — этим она и воспользовалась.

— Еще скажи спасибо, что сперли только трансивер, — припечатал Фэб под конец разговора. — Потому что при такой беспечности могут и что посерьезнее украсть. И неизвестно, сумеешь ты это что-то найти, или нет.

— Хорошо, замки я сменю. А окна? Один камень, и от этих окон останется груда осколков, — сердито ответил Саб.

— А голову включить не пробовал? — хмыкнул Фэб. — Два-три средних биощупа из корабельного лазарета на окно, и у вора гарантировано будет пожизненное заикание. Забей в них… ну, допустим, осмотр ротовой полости. Или кожи волосистой части головы. Да, волосы лучше, пожалуй. Внеси в настройки исключений вас самих, поставь на трихологический осмотр, и подключи на автономку. Частичную, конечно. Биощуп, Саб, это очень полезная вещь. Мы ими чего только не делали. Даже грузы крепили. Включи фантазию, наконец! И вообще, когда вы все уже поймете, что играть по правилам в эти игры — это означает однозначно и быстро проиграть?

— В какие игры? — не понял тогда Лин.

— Догадайся сам, — Фэб вздохнул. — Ладно. Вы продвинулись хоть как-то?

— Ну, в некотором смысле, да, пожалуй, — неожиданно для других сказал Пятый. — Мы тут, правда, в этой суматохе слегка про это дело подзабыли, но я могу пояснить кое-что из того, что мы успели заметить.

— Выкладывай, — одобрил Фэб.

* * *

— …почему-то никто не соотнес момент, когда запел хор, и когда стала подниматься церковь, — Пятый оглянулся на Лина, ища поддержки, тот кивнул. — А взаимосвязь очевидна. То, что там, внизу, под церковью, среагировало на то, что было спето.

— Спето, кстати, было отлично, — добавил Лин. — Поэтому мы склонны полагать, что там что-то техногенное, и это что-то связано с Безумными Бардами…

— О которых уже говорил Ит, — продолжил Пятый. — Если вы позволите использовать для наблюдения корабль, мы, думаю, обнаружим в пространстве рядом с планетой то, часть чего находится в озере.

— Ну, наконец-то, — возвел глаза к потолку Фэб. — Я уж и не чаял, что вы до этого дойдете. Да, с высокой долей вероятности то, что вы сказали, верно. Да, с помощью корабля проверьте обязательно. Но! — Фэб сделал паузу. — До своей проверки попробуйте выяснить, что именно в состоянии наблюдать местные. У вас же есть под боком Игнат, верно?

Все закивали.

— Напроситесь на чай, принесите угощение, попросите посмотреть в телескоп. Если он что-то нашел, сам покажет — конечно, в том случае, если объект попадет в наблюдаемый участок. И, разумеется, корабль. Обязательно. Давайте-ка я вам скажу пару слов по делу, и… и вообще, в принципе, и в общем… словом… а, ладно. Эту вашу отработку, если ее можно так назвать, вы уже, по сути дела, провалили — Саб, как ты считаешь, почему?

— Потому что занимались ерундой, — проворчал Саб. — Полнейшей.

— Верно. А ещё? — поторопил Фэб.

— Потому что мы болваны, — горько усмехнулся Лин.

— Потому что упустили, что Лидия опасна, — добавила Эри.

— Потому что не умеем, — пожал плечами Пятый.

— Нет, — Фэб покачал головой. — Потому что вы пытаетесь играть честно. Я ведь уже сказал.

— В смысле? — нахмурился Саб.

— Вы пытаетесь играть по местным условиям. Вы опустили себя на уровень тех, кто там живет, и пытаетесь действовать теми методами, которые приняты в том мире, в котором вы находитесь, — голос Фэба вдруг неуловимо изменился, Ит, сидевший рядом с ним, усмехнулся. — Вы, не имея опыта, попытались поставить себя в ту же исходную позицию, что и противник, вот только противник опытнее на порядок, и знает больше, опять же на порядок. И, самое главное, вы напрочь забыли о том, что у вас есть преимущества.

— А как же условия мира пребывания? — насмешливо спросил Ит.

— А кого я в ближайшем обозримом будущем загоню пересдавать агентуру? — прищурился Фэб. — Их кто-то просит использовать преимущество во вред местным? Нарушать местные законы? Ит, окстись.

— Я не поняла ничего, — жалобно произнесла Эри. — Вы о чем сейчас?

— Ах, о чем я? — Фэб вздохнул. — У тебя есть Шилд, моя девочка. Шилд, который умеет многое, и не раз тебе это доказывал.

Саб хлопнул себя по лбу, и пробормотал что-то про отупевших и деградировавших.

— У вас есть корабль, пусть и не самый хороший, но уж точно способный наблюдать и фиксировать то, что следует наблюдать и фиксировать — вреда от этого нет никакого, информации сразу будет море. У вас есть модуль, в конце концов, есть приборы, есть оборудование, которыми вполне можно аккуратно пользоваться, во благо себе, и никак не во вред окружающим. Саб, когда ты жил на Node, ты пользовался технологиями, верно?

Саб кивнул.

— Почему здесь ты только сейчас рискнул использовать маску и роль? Это можно было сделать и раньше, до кражи, и не только это — как, ты вполне можешь придумать и сам. Ну, породил бы очередную легенду. Главное, не напугать никого, но не обязательно же подходить близко и вступать в диалог. Впрочем, и без маски тоже — вы ездили в город, можно наснимать личин, и пользоваться. И так далее…

— Шилда можно попробовать послать на разведку к Георгию, — задумчиво произнесла Эри. — Действительно. Странно, что я не подумала про это.

— Вспоминайте, о чем вы еще не подумали, — вздохнул Фэб. — Да, как правильно заявил этот вот, — он ткнул Ита пальцем в бок, — условия мира пребывания вам соблюдать действительно положено, но давайте разберем, что входит в это понятие, если брать правила той же официальной службы в применении к вашей ситуации. Во-первых, вы обязаны ознакомиться со сводом местных законов, и не нарушать их. Во-вторых, вы не должны причинять кому бы то ни было вред. В-третьих, вы обязаны не афишировать наличие у вас технологической базы…

— Которую вы, в свете сказанного, можете использовать по своему усмотрению, — добавил Ит. — Либо вы можете использовать свои знания для создания нужной вам технической базы, если эти знания у вас, конечно, имеются. Когда мы с рыжим попали на Терру-ноль, у нас не было технической базы. Вообще. Но — мы работали с местной техникой, и кое-что успели смоделировать сами, те же маячки-маркеры, активаторы, и еще много всего интересного. Понятно?

Саб кивнул. Остальные молча ждали продолжения.

— Ребят, мы понимаем, что вам трудно, — Ит вздохнул. — Но… надо как-то потихоньку собираться, что ли. Хотя бы пробовать. Понемногу. Не получится что-то, и бог бы с ним, с этим чем-то. Получится — хорошо. Смелее! Действуйте, смелее! Вы словно боитесь, что… — он осекся, подыскивая слова. — Что вы сделаете что-то плохое. Нет, не сделаете, ума у вас для этого хватит.

— Наверное, хватит, — с сомнением в голосе произнес Лин. — А у нас, между прочим, огурец первый вырос.

— Угу, размером с пол мизинца, — хихикнула Эри. — И, кажется, какая-то цинния собралась зацвести.

— А завтра мы поедем к озеру, только я, пожалуй, посажу тут сперва модуль, и кое-что закажу с корабля, — добавил Пятый. — Потому что если в озерах и в овраге то, о чем я думаю, старый магнитометр нам мало поможет.

— А что там может быть, как ты считаешь? — спросил Фэб.

— Станции Бардов — всегда модульные, — осторожно ответил Пятый. — Ну, насколько мне известно, конечно. Скажу так: те станции, которые я видел, были созданы именно такими. Часть модулей статичны, это база, часть — синты, блоки из так называемого проникающего материала, способного менять структуру. Станции сами по себе не статичны, как вы знаете…

— Знаем, — согласно кивнул Фэб. — Дальше.

— …и я не представляю себе силу, которая была бы способна разрушить станцию, — продолжил Пятый. — Даже самую маленькую — именно благодаря тому, что она не просто способна к саморемонту, она при любой возможности возобновляет не только энергию, но и базу, строительный материал для самой же себя. Наши корабли, кстати, делают ровно то же самое, но соотношение базы и проникающей материи у нас иное.

— Не прибедняйся, — хмыкнул Лин. — И не опрощай. Да, всё верно. Если чисто гипотетически предположить, что где-то неподалеку по какой-то причине разрушалась станция Бардов, она, опять же исключительно в теории, могла дать обломки, но обломки эти будут чем? — он посмотрел на Эри, та пожала плечами. — Базой. И только базой. Я не представляю себе ситуацию, в которой такое может произойти, но синты от станции не уйдут, по сути, они части «тела» искина, и они не возобновляются, а вот база, которую он собой не считает, может пойти в расход.

— Мы представляем себе такую ситуацию, — заметил Ит. — Это возможно.

— Ну… хорошо, — кивнул Лин. — Значит, возможно. Так вот, о чем мы. То, что лежит в овраге или под водой, может быть неплохо обученной базой — вот только каким образом, и зачем ее выкинули, непонятно.

— А если база пробыла со станцией в контакте достаточно долго, она вполне может подобным образом реагировать — потому что отзывается на звук, на вибрацию. На приказ, — продолжил Пятый. — То, что пел хор… оно, конечно, не тянуло на то, что делают Барды, но вполне могло быть фрагментом того, что к станции имело отношение. Какой-то отрывок… чего-то. Например, фрагмент сильно замедленного позывного. Либо… я не знаю, вот честно.

— Чего ты мнешься, — рассердился Лин. — В общем, там валяется какой-то кусок бардовского барахла, на котором построили церковь, и она время от времени всплывает, потому что слышит что-то. Ну и вот, — он пожал плечами. — Версию можно проверить.

— Надеюсь, вы понимаете, что после этого заявления ваша развлекательная прогулка перестает таковой быть? — спросил Фэб. — Это очень серьезно. Потому что у тех, кто здесь погиб — а в гибели их уже можно не сомневаться — могут оставаться родные, друзья, да и другие Барды, думаю, будут не против что-то узнать. Когда мы только начинали говорить на эту тему, речи не шло о станции, и, соответственно, о сохранении достоверной информации о погибших, или об умерших тут Бардах. Но если здесь есть хотя бы фрагменты станции, всё меняется.

— Изначально условие получалось другое, — согласился Ит.

— А ничего, что вы оба врете? — вдруг произнес Саб.

— В смысле? — нахмурился Лин.

— Да не вы, а они оба, — Саб кивнул в сторону визуала связи. — Фэб, хватит. Вы уже давно поняли, что тут кто-то погиб, и что вы собирались делать дальше — на самом деле, а не это вот всё?

Фэб покивал. Лицо его стало вдруг серьезным, уставшим — словно он скинул в мгновение ока маску заинтересованности, и превратился…да в того, кем был на самом деле.

— Мы собирались передать информацию Маден, которая направила бы в этот мир группу, — ответил он. — И группа эта довольно быстро разобралась бы в том, что произошло. И кто тут остался. После происшедшего пропавшими по сей день числятся многие, очень многие. Конечно, я допускал возможность, что вы сумеете что-то найти, но…

— Понятно, — Пятый встал. Кивнул Иту, с горечью посмотрел на Фэба. — Ладно, Лин, пойдем огурцы поливать — раз для другого не годимся. Да, впрочем, давно уже не годимся. Вообще ни для чего. Пока, Ит.

Они вышли с террасы, и скрылись из вида.

— Ну и зачем? — спросила Эри. — Фэб, вот зачем?

— Затем, чтобы стали понимать — надо не рефлексировать, а действовать, — жестко ответил Фэб. — Что надо включаться. Пробовать. Злость — это полезная штука, Эри. Если сейчас хватит сил на то, чтобы рассердиться на нехорошего меня, то хватит и на…

— Ой, да ну, — Эри поморщилась. — Пойду к ним. Не дай бог, Фэб, что он опять напьется, и что-то сделает не то. Зря ты это… вот так. Пока!

Она тоже встала и вышла. Ит, посмотрев на это всё, поднялся, что-то шепнул на ухо Фэбу, и тоже куда-то ушел. Фэб с Сабом остались один на один.

— Что такое? — напрямую спросил Фэб. Саб покачал головой, вздохнул.

— Контакта нет, — ответил он после короткого молчания. — Вроде бы мы что-то делаем, что-то пытаемся, как-то стараемся что-то наладить, даже машину эту чертову завтра забираем, чтобы ехать, на счет прав договорились — а ведь на самом деле, Фэб, это всё… как бы объяснить… рисунок на мокром песке. Мы даже друг другу по сей день не показали свои настоящие лица. Ну, мы с Эри, предположим, друг о друге все-таки знаем хоть что-то, но они… Фэб, это стена. На которой нарисованы какие-то картинки, да. Хорошие, яркие, славные картинки, вот только под картинками бетон и арматура, а то и вовсе гранит. Да, я видел считки, да, я за ними шел, да, я хотел этого, но сейчас я понимаю, что…

— Что именно? — жестко спросил Фэб.

— Что мы все нацепили маски, и играем во что-то, каждый перед каждым, изо всех сил стараемся, чтобы другой не увидел, что у тебя под маской, какой ты настоящий, и что ты такое вообще! — выпалил Саб. — Единственный раз… единственный раз за это время маски слетели, пусть ненадолго, и хоть что-то стало видно, но это очень быстро кончилось.

— Напейтесь, — посоветовал вдруг Фэб. Саб опешил. — Да, да. Напейтесь, все вместе. Устройте шашлыки, возьмите водки. Саб, ты хочешь всё и сразу. Да, так бывает, но явно не в вашем случае. Ты сейчас пытаешься понять то, чему уж точно не пришло еще время, то, что этим временем должно быть испытано. Ни у одного из вас нет опыта. В том числе и в этом. А уж отдыхать из всей вашей компании вообще умеет только кот. Что на личном?

— То же, что и было. Ультра-лайт вариант, боюсь спугнуть, — Саб потер висок ладонью. — Фэб, я задолбался бояться всего подряд. И ультра-лайт вариант жизни, это несколько не по мне.

— Ты думаешь, это по ним? — прищурился Фэб. — Ты ведь дождешься. Они разберутся, и получишь ты похлеще, чем получил я, когда Ит ко мне пришел травиться. Покажи кому-нибудь не ультра-лайт. Если кто-то проштрафился, дай по шее на тренировке. Без фанатизма, но дай. Вам всем там пора уже просыпаться, Саб, включать головы, и браться за дело.

— За какое? — уточнил Саб.

— Пока за то, что есть. Для раскачки. Дальше — увидишь, — пообещал Фэб.

— Когда вы планируете прийти за нами? — спросил Саб.

— Точно не знаю. Несколько месяцев. От двух до шести. Не пытай, не знаю, правда, — Фэб потянулся. — Ладно, иди уже к этим обиженным. Мясо у вас там достать сложно?

— Да нет, не сложно совсем, — пожал плечами Саб.

— Вот и славно.

— Только они жрать мясо снова не будут, — вздохнул Саб.

— А ты сначала напои, — невинным голосом предложил Фэб. — Будь проще. Кир, например, церемонии разводить бы не стал… да, собственно, он и не стал, поговори с ним как-нибудь, расскажет.

— Этак можно до скончания века проговорить, — покачал головой Саб. — Действительно, хватит. Сам разберусь.

* * *

В огороде царило вселенское уныние: Лин с мрачным видом поливал огурцы, Пятый, с не менее мрачным видом выдергивал траву на дорожках между грядками, а унылая Эри рыхлила землю вокруг кустиков уже основательно подросших цинний. Не унывал только Шилд — в данный момент кот охотился за бабочкой, сперва таился в траве, потом высоко подпрыгивал, и пытался сбить бабочку лапами, но почему-то промахивался, судя по всему, нарочно. Бабочка условия игры, кажется, поняла, и не улетала — перепархивала между стеной сарая и веткой яблоки, ловко уворачиваясь от кота.

— Ну что? — спросил Саб, подходя. — Получили?

— А ты будто не получил, — хмыкнул Лин.

— В первую очередь получил, — согласился Саб. — И за дело. Разве нет?

— Да ну, к черту, — Пятый поднялся с колен, отряхнул перепачканные ладони. — Зачем это надо?

— Что надо? — не понял Саб.

— Да вообще всё! В том числе кого-то искать, если он так и так собирается присылать сюда профи, — объяснил Пятый. — Гадостное ощущение. Как… — он замялся. — Как с малыми детьми, ничего не соображающими.

— Может быть, он отчасти прав? — прищурился Саб. — И вы, и мы соображаем пока что не очень.

— Да ладно? — Лин поставил лейку на землю. — А может, мы соображаем вполне себе нормально, только в другой системе координат?

— Рыжий, — начало было Пятый, но не успел — вокруг Лина вдруг крутанулся золотистый вихрь, в котором стали вспыхивать и гаснуть яркие бирюзовые искры.

— Минуту, — голос Лина стал вдруг приглушенным, словно он говорил через несколько слоев ткани. — Смотри.

— Верни блок, кретин, — приказал Пятый.

— Сейчас. Снимай, — приказал Лин. Какое-то количество бирюзовых искр вдруг вспыхнуло в разы ярче, чем остальные, образовав некое подобие небольшой, с футбольный мяч размеров, сферы, и стали медленно гаснуть, следом за ними вскоре погасло и золотое свечение.

— Это что? — спросила Эри с испугом и удивлением.

— То, ради чего Фэб собирался присылать сюда кого-то, — невозмутимо пояснил Лин, вытирая тыльной стороной ладони нос. Посмотрел на руку, выругался — рука оказалась в крови. — Саб, можно что-то сделать, чтобы каждый раз вот так не было, а? — спросил он. — Мы и дальше планируем этим пользоваться. Носовых платков не напасешься.

— Пошли, остановим, — приказал Саб. — Так что это такое? — он повернулся к Пятому.

— Двадцать шесть человек сюда попало, — пожал плечами Пятый. — В живых никого нет. Как и было сказано, ученики, Барды, начальная стадия. Рыжий снял все места контакта, от точек высадки они, видимо, далеко не уходили. Может, ждали, что за ними придут. Как знать. Идите уже, сейчас всю майку кровью испоганите.

— Соображать мы не умеем, — проворчал Лин, направляясь следом за Сабом к дому. — Как же. С бумажками, может, и не умеем, а вот если по-своему, так запросто.

* * *

Координаты, которые сделал Лин, перенесли на карту часом позже, выбрали некоторое количество точек для проверки — пока что Саб дальних путешествий не планировал, поэтому решили проверить только то, что было в доступе. Точек получилось восемь. Потом Саб сходил в магазин, принес первую порцию продуктов, как он выразился, «на вечер» — кое-что на закуску, и… три бутылки по ноль семь, и две бутылки портвейна. Когда он выставлял свои покупки на стол, все следили за ним с обалдевшими лицами, а потом Эри робко спросила:

— Ты это серьезно?

— А что? — вопросом же ответил Саб. — В систему я это вводить не собираюсь, но пару-тройку раз за лето можно.

— Один раз уже был, — напомнил Лин. — И чем всё кончилось?

— В этот раз кончится иначе, — уверенно ответил Саб. — Сварганьте что-то на закуску, а я за мясом.

— Куда за мясом? — удивился Пятый.

— В деревню.

— Пешком? И где ты там возьмешь мясо? — удивилась Эри.

— Да, пешком. Мотоцикл мне мал, машиной пока управлять не могу. Поэтому пешком. А мясо… Соня сейчас подсказала пару адресов, где можно готового шашлыка взять. От нее и позвонил уже туда. Через час вернусь, может, чуть больше. Так что давайте, организуйте на улице стол, сложите что-то типа жаровни, найдите шампуры, и начинайте жечь угли. Как раз к моему приходу их будет достаточно.

— Что в мире делается, — восхитился Лин. — Фэб наорал, Саб мозгами поехал… красота. Ладно, иди.

— Я помню, где шампуры, — сказал Пятый. — В сарае висели, в углу. Принесу сейчас. Мы с тобой, рыжий, можем хлеба пожарить…

— Да ты что, — усмехнулся Саб. — Правда? Сомневаюсь. Всё, я пошел.

* * *

Спонтанная эта вечеринка, которую никто не планировал, да и не собирался, получилась неожиданно удачной, всем на удивление. Салат «Обжора» — от Лина (рецепт Скрипача, всего-то и надо, что сделать морковно-луковую поджарку, и добавить в нее нарезанного кубиками соленого огурца и майонеза). Салат «Чё было» от Эри — вареная картошка, вареное яйцо, тот же соленый огурец, тертое яблоко, и майонез. Банка шпрот, банка килек, хлеб, и всё те же соленые огурцы, которые не пошли в оба салата, и майонез отдельно от всего остального, в баночке. Пятый от готовки самоустранился, он ушел на улицу — мыть старые, проржавевшие шампуры, и жечь угли. На водку, оставленную на столе, он поглядывал с явной опаской.

Вернулся Саб, когда стол в саду уже практически полностью накрыли, а углей Пятый нажег уже изрядное количество — он сложил некое подобие мангала из обломков кирпичей, и подготовил шесть шампуров, которые пришлось основательно почистить от грязи и ржавчины.

Из дома притащили стулья, сели — но открывать бутылки или накладывать еду никто не спешил, все почему-то ощущали непонятно откуда взявшееся смущение.

— Вы чего, замерзли? — спросил Саб, подвигая к себе миску с салатом. — Давайте, наливайте.

— Саб, я алкоголик, вообще-то, — напомнил Пятый. — Не боишься?

— Не боюсь, — покачал головой Саб. — Кто ж тебе все три бутылки даст?

— Может, я лучше чай? — Пятый нахмурился. — Саб, правда. Вдруг сорвусь, особенно после сегодняшнего разговора?

— А вот об этом как раз сейчас и будет, — ответил Саб. — Именно поэтому мы и… ладно, Фэб сам это предложил.

— Он там с ума сошел, что ли? — удивленно спросила Эри. Саб открыл первую водку, и принялся наливать, но она отодвинула свой стакан. — Рыжий, принеси штопор, я водку не буду… Саб, скажи честно, Фэб свихнулся?

— Не похоже, — вздохнул Саб. — А вот мы да, кажется, именно что свихнулись. Все. Массово.

— В смысле? — не понял Лин. Он уже вернулся с террасы, и сейчас пытался вкрутить старый штопор в бутылочную пробку.

— В прямом, — отрезал Саб. — Вам не осточертело изображать из себя вельшев на выгуле? Ну, знаете, лужайка, цветочки, и вельшики пасутся. Миленькие, кудрявенькие.

— Вельши — это типа овец, что ли? — уточнила Эри. Саб кивнул. — Вообще, надоело. Даже мне надоело, если честно. Догадываюсь, как это надоело вам.

— Я боюсь, — вдруг сказал Пятый. Поднял свой стакан, в котором плескалось граммов сто водки, посмотрел сквозь мутное стекло на вечереющее небо над садом. — Боюсь, понимаете?

— Чего именно ты боишься? — в упор спросил Саб.

— Боюсь обидеть кого-то. Эри, тебя… Лин, тебя тоже. Боюсь сорваться. Снова. Боюсь сделать какую-то глупость по незнанию. Боюсь навредить кому-то. Вот ты, рыжий, сегодня сдернул схему, да? На дополнительном потоке, тонком, слабом, очень быстро… ну, не очень, но достаточно быстро — а где гарантия, что нас не заметили? А ещё, если честно, я боюсь кого-то найти, — он коротко глянул на Саба, — потому что есть у меня подозрения, что не так уж и хорошо им тут пришлось. Что они, возможно, хотели домой. Что их кто-то ждал. Я боюсь, что наш с тобой, рыжий, поступок… он раньше казался каким-то абстрактным, далеким… мне даже этого хватило, чтобы напиться, если кто-то не заметил… что он может обрести плоть и кровь, и я сорвусь из-за этого снова, и подставлю снова — всех. Если все действительно так, как мы сейчас видим, то…

— Ну, пока ты боишься, всё так и будет, — пожал плечами Саб. — Лично мне это надоело. Давайте выпьем, что ли. За отсутствие страха.

— Давайте, — кивнула Эри. — Мне тоже уже… как бы сказать… слегка это осточертело всё. Пятый, Лин, скажите — вы точно не сахарные? А?

— В смысле? — не понял Лин. — Можешь полить водой, если растаем, то, видимо, сахарные. А что?

— Да то, что можно же как-то иначе, а не как сейчас, — сказала Эри. — Ну неправильно это всё, то, что сейчас, вы же тоже это ощущаете!

Пятый залпом выпил водку, и отставил стакан в сторону.

— Демагогия, — произнес он в пространство. — Это всё слова, и они ни о чем. Это всё искусственное, вы не видите, что ли? В том числе и то, как мы ведем себя. И что делаем. И… всё остальное тоже.

— Ты хочешь настоящее? — прищурился Саб. Хитро так прищурился, оценивающе. — Ладно. За этим, поверь, дело не станет.

— Не пугай, — хмыкнул Пятый.

— А я пока и не пугал, — Саб ухмыльнулся. — Я даже предупреждать не начал. Знаешь, почему? Потому что я на самом деле никогда не предупреждаю. И не пугаю. И ты закусывать будешь? На! — он сунул Пятому банку шпрот.

— Саб, угли, — напомнила Эри. — Давай мясо ставить, прогорят же.

— Нормальные там угли, в самый раз, — Пятый переложил на тарелку пару рыбок и с опаской глянул на них. — Эти хоть без глаз, и на том спасибо.

…Через час картина выглядела следующим образом. Салатов осталось меньше половины, две по ноль семь закончились, а вот мяса, вполне хорошего, хватило бы еще на одну жарку, поэтому Саб погнал Лина за следующими двумя ноль семь в магазин, Пятого — за дополнительными дровами, а Эри — дорезать оставшиеся огурцы, сыр, и колбасу на закуску. Опьянение он ощущал, но не очень сильное, и контроль ни над собой, ни над ситуацией терять не собирался — потому что появились у него на этот вечер некие планы, причем отнюдь не лайт-версии.

— А сам ты чем хочешь заняться? — ехидно спросила Эри, заметив, что задания Саб раздал всем, кроме себя.

— Список составлю, чего нам нужно с корабля, — пояснил Саб. — Вот посидим, отдохнем, и смотаюсь туда сегодня ночью… пожалуй, с рыжим. Да, точно. Именно с ним. Заодно и посмотрим кое-что по нашей теме.

— А как же завтра ехать к озеру? — спросила Эри.

— А никак, послезавтра поедем, — пожал плечами Саб. — Зато со всем, с чем нужно. И… и не только. Ладно. Пятый, эй! — позвал он. — Иди сюда, чего ты там застрял! Давай выпьем, пока этот бегает.

— Ты чего задумал? — с опаской спросил Пятый. Он в результате выпил меньше всех, но, кажется, уже успел придти к выводу, что сегодня вполне можно будет продолжить.

— Задумал отмену лайт-версии существования, — хмыкнул Саб. — Если ты не заметил, конечно.

— А конкретнее?

— А вот не расскажу, — покачал головой Саб. — Так… о, рыжий, быстро ты, давай к нам. Принёс? Молодец. Значит, озвучиваю план, если вам интересно. Интересно?

— Ну да, — кивнул Пятый. — Валяй.

— На связь с этими умниками выходим уже по результатам, — Саб загнул один палец. — Делаем всё сами, максимально, и начинаем… да завтра и начинаем, пожалуй. Но не так, как они советовали, а как мы сами решим. Согласны?

— Да, — кивнул Пятый. — Особенно на счет связи.

— Отлично. Быстро добиваем эту тему, которая с Бардами, и начинаем смотреть вторую катастрофу, которая старая, и которая будет, как мне кажется, поинтереснее. Ну и параллельно разбираемся дальше с группой. Как вам план?

— Прекрасный план, — одобрила Эри. — А что сегодня?

— В смысле — что сегодня? — удивился Саб. — Мы на корабль, вы… ну, как-то сами разберетесь, думаю.

— Саб, ты ошейник для кота в список добавил, кстати? И камеру на этот ошейник? — спросила Эри.

— Нет, я добавил туда то, что можно превратить в камеру для ошейника. И давайте уже выпьем, наконец, а то темнеет, а нам еще кучу всего сделать нужно успеть.

— Даже спрашивать не буду, что ты успевать такое собрался, — Лин, который пропустил часть сабовых откровений, выставил на стол свои покупки.

— Мы с тобой допиваем, доедаем, и летим на корабль, — невозмутимо сообщил Саб. — Надо будет забрать довольно много всего, ну и кое-что еще сделать.

— Хорошо, — пожал плечами Лин. — Как скажешь.

— Вот это я люблю, — улыбнулся Саб. — Это правильно. Именно так, как я скажу.

Глава 2 °Cарай и озеро

20

Сарай и озеро

— Но для чего они всё это делали? — спросила Эри. Во время завтрака разговор зашел о группе, и Эри пыталась сейчас понять настоящую мотивацию людей из группы — ситуация с Лидией, да и с прочими, почему-то этим утром не давала ей покоя.

— Причина? — переспросил Саб. — Причина проста. Все хотят жить. И эти, — он кивнул куда-то за окно, — не исключение. Что хочет Лидия? Оживить убитого ею же самой ребенка. Для чего? Чтобы он жил, и чтобы быть рядом с ним. Чего хотели остальные, как вы считаете? Только не надо думать, что кто-то тут что-то затевал ради великой истины. Причина, она всегда на поверхности. И тривиальна. И она одна, не стоит выдумывать несколько.

— Неужели только это? — задумчиво произнес Лин. Он вообще после возвращения с корабля был задумчивым. Более чем задумчивым, если не сказать больше — Лин время от времени просто зависал наглухо, и, если его кто-то не начинал тормошить, самостоятельно обратно отвисать не собирался. — А как же всякие там деньги, слава, почет, уважение?

— А на фига они покойнику? — усмехнулся Саб. — Нет, солнышко, причина действительно одна, и это жизнь, и ни что иное. Кажется, ты уже начинаешь потихоньку осознавать, почему это именно так.

Лин не ответил. Но на Саба посмотрел странным взглядом, который остальные расшифровать не сумели. А Саб посмотрел в ответ, без улыбки, очень серьезно.

— Кажется, Шилд решил прогуляться к Игнату, — заметила Эри, которая наблюдала сейчас на небольшом визуале эволюции кота. — Точно. О, Игнат в телескоп смотрит. Надо к нему на днях зайти… Шилд, ну что ты там застрял, ну мы же тебя не об этом просили!

— Он издевается, — Саб нахмурился. — Ты же ему хорошо объяснила? Так же, когда мы на Холоде смотрели ту церковь?

— Ну да, ты же сам слышал, — пожала плечами Эри. — Хотя вообще-то Шилд — кот. С котами не всегда это так работает, они своевольные.

Своевольный Шилд еще пару минут просидел в кустах, наблюдая за старичком с телескопом, затем перескочил через низкий забор, и порысил в нужном направлении, к дому Георгия.

— Саб, а там точно станция Бардов? — спросил Пятый. — Вы уверены? Вы видели?

— Там то, что осталось от станции. Если ты не знаешь, чем это было изначально, примешь за средних размеров астероид. Ответа нет, вообще никакого, мы пытались вызвать, но глухо. Надо будет потом взять модуль, подойти, высадиться, и попробовать посмотреть уже вблизи. Точнее, проверить вблизи. Траектория этого… обломка… совпадает с расположением озер. В точности. Орбита выстроена более чем грамотно, он с нее не уйдет еще долго, даже без какой бы то ни было корректировки. Ну, если не случится форс-мажора, а в этой области пространства такие вещи довольно редки.

— А какая это была станция? — спросила Эри. — Ит с рыжим рассказывали, что бывают кластерные, которые огромные, секторальные, поменьше, и…

— Маленькая совсем, класса «замок», — ответил Лин. — Там человек сто было, не больше. У меня ощущение, что они дотянули до этого мира, хотели сесть — эти станции как раз садятся, да еще и под местность хорошо подстраиваются, но что-то случилось. Понять бы еще, что именно, и кто ее так разрушил.

— Ну, о том, кто, ребята говорили, и немало, — Пятый отвернулся. — Еще бы теперь понять, что такое «черные звезды», и как вся эта система работала.

— «Черные звезды» — это сущности, особенно сильные адепты того культа, если я понял правильно, — пояснил Саб. — Разумный, но уже и не разумный, если вдуматься, особенно если ему качественно промыли мозг. Получаются не самые приятные существа в мире, как можно догадаться. В общем, они, как я понял, обладали какой-то убойной силой, ну и… ну и вот. У нас, в наших местах, это называли «бумажным контролем». Но до нас это почти не дошло, видимо, мы были довольно далеко в тот момент.

— Из какой же ты галактики, Саб? — задумчиво произнес Лин. — Вот бы еще это понять. Как вообще получилось, что ее даже в реестрах по этому кластеру нет в принципе?

— Я не знаю, — покачал головой Саб. — Я же сдал все считки, которые у меня были, еще на Окисте, Фэбу. И… — он пожал плечами. — Я не нарочно. Мне самому это хочется понять.

— Так, народ, Шилд на нужном участке, — напряженным голосом произнесла Эри. Движением ладони увеличила размер визуала. — Давайте смотреть.

— Давайте, — с явным облегчением согласился Саб, которому тема про место его появления на свет была не очень приятна.

* * *

В этот раз на кота повесили камеру, которая размером была крошечной, с маковое зернышко, и совсем уже малюсенький передатчик, ниточку, чтобы у Эри была возможность направлять кота. Камеру нес на себе стандартный биощуп второго размера, работала камера прекрасно, единственной проблемой было то, что закрепить её на коте посредством всё того же щупа оказалось невозможно, Шилд был категорически против. В результате камеру приклеили к одному из ошейников, который Шилд кое-как, но соглашался иногда носить, и настроили на круговой обзор, а рядом приклеили передатчик. Разумеется, ошейник будет елозить. Разумеется, кот будет недоволен. Но это же недолго, можно и потерпеть.

Шилд пробежался туда-сюда по участку, обошел сарай кругом — нет, ничего нет, ни щелочки. Да еще и стены обшиты почему-то не досками, а профнастилом, выкрашенным в белый цвет. Шилд оглянулся, и в мгновение ока взлетел на старую яблоню, росшую неподалеку.

— Что он делает? — удивленно спросил Саб.

— Ищет вход, — ответила Эри. — Вон там, под крышей… погодите, он понял, кажется.

Кот, балансируя на тонкой веточке, приближался к скату крыши строения — и в какой-то момент вдруг прыгнул, вроде бы не готовясь, вообще не целясь. И угодил точно в продух под скатом. Отверстие было совсем маленьким, но Шилд каким-то непонятным образом умудрился пролезть в него, и уселся на выступе стены, рядом с балкой.

— Темно, — констатировал Саб. — Сейчас, перенастрою.

Камера, впрочем, уже сама подстроилась к темноте, и через несколько секунд они различили внизу какие-то стеллажи, столы, груду инструментов и барахла у входа, и…

— Что это такое? — удивленно спросил Саб. — Здоровенная штуковина.

— Так вот почему у него там провалился пол, — произнес Пятый. Махнул рукой, увеличивая визуал до максимума. — Ничего себе!

— Так что это? — недоуменно переспросил Саб.

— Это похоже на дьюар. Сосуд Дьюара, если точно, — произнес Пятый. — По крайней мере, на Земле это называлось именно так. Но какой огромный! Лин, помнишь, какие-то образцы с трешки забирали в чем-то таком?

— Помню, конечно. Но те были маленькие, считай, с термос размером. Термос с жидким азотом. А этот… — Лин покачал головой. — Откуда он вообще его взял, интересно?

— Наверное, купил, — предположила Эри. — Или достал.

— У меня другой вопрос. Что может быть в этом… как его… дьюаре? — спросил Саб. — Что-то у меня появились нехорошие предположения.

— И не только у тебя, — добавил Лин. — Детка, попроси кота подойти поближе, надо понять размер этой штуковины.

— Ребята, это не совсем дьюар, — Пятый внимательно всматривался в картинку. — Это… криостат, наверное. Что-то я читал об этом. Эри, не встречала про такие штуки информацию случайно?

— Встречала, — кивнула Эри. — Точно, встречала.

— Высота где-то два с половиной метра, — задумчиво произнес Саб. — Так… это же сколько народу туда можно напихать?

— Саб, как считаешь, сколько эта хреновина может весить? — спросил Лин.

— В общей сложности тонны три, наверное, — Саб потер переносицу. — Немудрено, что пол провалился. Ни доски, ни эти подпорки на такой вес не рассчитаны. А еще очень интересно, как он это всё обслуживает.

— А вот это как раз несложно, — заметил Пятый. — Доливает жидкий азот по необходимости. Жаль, что нельзя посмотреть со всех сторон на эту штуку, — вздохнул он. — Слушайте… Эри, так вот что он тогда выменивал! Помнишь этот разговор ночью? «Большой, маленький». Это и были дьюары с жидким азотом, получается.

— А как же химический запах? — вдруг вспомнила Эри. — Если я правильно помню, азот не пахнет.

— Вон те столы, в углу, — Саб подался вперед. — Попроси кота пройти ближе.

— Шилд, пройти по балке, — произнесла Эри.

— Видишь, что там стоит? Куча реактивов, колбы какие-то, черти что, — Саб на секунду задумался. — Значит, Лидия тут бывает. Мне она про это не сказала.

— Вот даже как, — покачал головой Лин. — А вообще верно. Народ, у кого какие мысли о том, что там, внутри?

— Я про это даже думать боюсь, — призналась Эри.

— А я думаю, там какая-то часть группы, — предположил Саб. — Возможно, именно про это она говорила, когда я ей… в общем, когда она сказала, что Креусы не мертвы. Допускаю, что они — там, — он кивнул в сторону визуала. — Между прочим, еще одна причина для дочери тут не появляться.

— Логично, — согласился Лин. Саб едва заметно улыбнулся, и Лин тоже. Эри удивленно глянула на них, и получила в ответ два абсолютно безмятежных взгляда.

— И что мы с этим всем будем делать? — напрямую спросила Эри.

— Ничего пока что, — пожал плечами Саб. — Мы про это будем знать. Иметь это в виду, если угодно. А что вообще с этим можно сделать, и, главное, как именно? И для чего?

— Ну, не знаю, — Эри задумалась. — Есть один момент.

— Ты о чем? — не понял Пятый.

— На Берегу я встретила мальчика, — ответила ему Эри. — Ребенка. Который говорил про что-то подобное. Он говорил, что родители его заморозили, чтобы вылечить потом, и что он очень хочет с ними увидеться. Он был хороший, этот мальчик, мы повстречались в горах, на плато, он меня даже немножко проводил. Но суть не в том.

— А в чем? — спросил Саб.

— В том, что если с человеком сделать вот такое, — Эри указала на криостат, — он окажется на Берегу. И застрянет там. Не сможет пойти дальше, понимаете? А мне почему-то кажется, что это очень важно — иметь возможность пойти дальше. Это же насилие в какой-то степени, разве нет?

Саб задумчиво посмотрел на неё, Лин и Пятый переглянулись.

— Наверное, — вздохнул Лин. — Мы ведь там по своей воле, практически, но когда вот так… да, ты права. Ты действительно права. Это как-то не очень хорошо.

— Вот в том-то и дело, — Эри погрустнела. — Это плохо, если вдуматься. Даже если они хотели, чтобы их заморозили. Они же не знали.

— Эри, много кто не знал, но ты ведь в курсе, сколько народу находится на Берегу. Бесконечно много. Я не люблю про это говорить, но некоторые там находятся даже после утраты тела, так ведь тоже бывает, — мягко сказал Лин. — Понимаю, что ты хочешь им добра, но…

— А если там мальчик? — спросила Эри. — Ну тот мальчик, сын Лидии, Веня? Я больше чем уверена, что он как раз там и есть, не просто так ведь Лидия тут торчит годами, и таскается к Георгию. Да, да, я поняла, она консервирует его сердце каким-то образом, и сердце в коляске — а сам он? В могиле? Сомневаюсь в этом. Он тоже там, скорее всего. В этой банке. Вот уж кто, а он точно не решал сам, где ему оказаться. Поэтому…

— Не продолжай, ты права, я понял, — кивнул Саб. — Вместе подумаем, что можно предпринять. Отзывай кота, хватит ему там гулять, да и нам спать пора.

* * *

Перед сном Эри и Пятый снова сидели на лавочке под стеной, пили чай и курили. Лин и Саб уже легли, по всей видимости, устали после своей вылазки на корабль. Впрочем, Эри и Пятый тоже устали, была на то причина.

— Не хочешь еще разок на озеро ночью? — шепотом спросил Пятый. — На трезвую голову?

— А сам как думаешь? Если это и есть не лайт-версия, то можно это будет моим хобби? На любую голову, хоть на трезвую, хоть на пьяную, главное — с тобой, — произнесла в ответ Эри. — Прогулки на озеро ночью.

— В орешник, — ответил Пятый. Эри беззвучно засмеялась, Пятый тоже. — Слушай, как думаешь, мы с тобой когда-нибудь перестанем ржать при слове «орешник», а?

— Не знаю, — она покачала головой. — Я не хочу переставать.

Как-то оно очень спонтанно получилось, с озером — когда Лин с Сабом улетели, и они остались вдвоем, сперва убрали со стола, потом допили портвейн из первой бутылки, а потом Пятый предложил пройтись, чтобы немного проветриться. Накинули куртки, потому что стало уже прохладно, и пошли, сперва через калитку и через лес, потом по дороге, потом по берегу, всё дальше отходя от поселка. Шли совсем медленно, постоянно останавливаясь, потому что хотелось целоваться, а потом, не сговариваясь, свернули в густые заросли лещины, и там, в этих кустах, произошло что-то такое, чего не получалось почему-то до этого дома; что-то, что словно бы сломало у них внутри некие незримые стены, потому что в какой-то момент стало наплевать и на комаров, и на то, что в кустах даже лечь было негде, и пришлось делать то, что они делали, сидя на наспех сброшенных куртках, но это получилось настолько хорошо, что они больше чем на полчаса позабыли про всё и вся. Потом, когда вернулись домой, получилось столь же хорошо снова, и снова — не в спальне, как вроде бы положено, а почему-то на лестнице в пристройке, и еще раз, уже под утро, после второго портвейна, их занесло в ванную, и там всё повторилось в третий, уже последний за эту бесконечную ночь, раз. Спать они тогда так и не легли, встретили рассвет на улице, куда вышли пить кофе, и это тоже было просто неимоверно хорошо, так хорошо, как только может, наверное, быть.

— Какой же глупостью было то, что мы сделали, — Пятый покачал головой. — Так обворовать и тебя, и себя…

— О чем ты? — не поняла Эри.

— О том, что мы тебя тогда бросили. Это было чудовищной глупостью, непростительной, невероятной. Ведь так хорошо… я только сейчас это понял, прости, до этого… мы с тобой… как послушные дети, которым велели, и они… а сейчас… то есть ночью… мы с тобой словно стали настоящими.

— Тсс, я поняла, — Эри кивнула. — Но так же я поняла и другое. Помолчи, и послушай. Если бы не было всего того, не было бы и всего этого. Знаешь, смешно… — она вдруг улыбнулась. — Вот вы считаете чуть ли не героями Ита и Скрипача, да? Что они жили и живут такой сложной жизнью, столько умеют, столько знают, прошли через столько испытаний. А ты в курсе, что они считают героями вас? Себя они при этом ни в грош не ставят, Ит сто раз говорил, что он всего лишь бывший агент и действующий врач, не более, а вот вы… вы в таком кошмаре всю жизнь прожили, и столько при этом сделали, что вас надо чуть ли не на руках носить, и пылинки с вас сдувать.

— Даже так? — Пятый удивился. — Знаешь, ни я, ни рыжий — мы не рискнули сунуться к ним в головы, чтобы прочесть, что и как, но такого я точно не ожидал. Того, что ты сказала. Мы себе такими жалкими кажемся по сравнению с ними…

— Сейчас по лбу тресну, — предупредила Эри.

— И с кем тогда пойдешь в орешник?

— А с рыжим. Мне что-то подсказывает, что он не откажется.

— Ох, не знаю, — Пятый покачал головой. — Но я обратил внимание, что мы с тобой ржем после слова «орешник», а они — после слова «логично». И отнюдь не просто так.

* * *

— Лин, когда поворот?

— Прямо пока, он один там, не пропустим, — Лин вгляделся в карту. — Тоже проселок. Не ошибешься, не переживай.

— Да я и не переживаю, если что, развернуться можно, — Эри нажала на газ, и «Двина» бодро запрыгала по кочкам. — Саб, а ведь неплохая машина. Прости, что я ее называла остовом. Она вполне себе едет, и вполне себе не остов.

— Только тесная, — проворчал Саб. Он сидел на переднем пассажирском сидении, рядом с Эри. Кресло он отодвинул максимально назад, но все равно, ноги девать оказалось особенно некуда, коленки упирались, а потолок фургона находился в опасной близости от сабовской макушки.

— Мы тебя в следующий раз посадим на пол, — произнес Пятый. — Нет, ну правда. Уберем сзади кресло, изобразим какое-то сиденье из всего подряд…

— Да ну тебя, — отмахнулся Саб. — Надо просто приспособиться. И лучше мне сидеть не спереди, а сзади. Эри, помнишь, как мы на Холоде ездили? Я сидел сзади, и всё было хорошо.

— Ну, вообще, да, — согласилась она. — Но ты всё равно уставал. Саб, прости, тут, к моему огромному сожалению, не делают машины под размер больших дядь, которые рауф.

— Это я знаю, — вздохнул Саб. — Но ничего. В других местах вполне себе делают. И не только машины. Мебель, например, тоже.

— Логично, — произнес Лин. Саб сжал губы изо всех сил, чтобы не улыбнуться, но не выдержал.

— Мне очень хочется спросить, к чему бы это, — не выдержала Эри. — И я, между прочим, изо всех сил сдерживаюсь, чтобы этого не сделать.

— Я морально не готов рассказывать в подробностях, — признался Лин. — Извини.

— Хорошо-хорошо, — покивала Эри. — Так, вон, поворот. Да, дорожка-то не очень. Если это вообще можно назвать дорожкой.

В нужную сторону вела, по сути дела, не дорога, а колеи, причем основательно заросшие, судя по всему, тут давно уже никто не ездил. В принципе, удивляться этому особенно не приходилось. Во-первых, озеро, к которому сейчас направлялась компания, было маленьким, метров двадцать в диаметре, во-вторых, рыбы в нем не водилось, и, в-третьих, по словам местных, берега этого крошечного озера заросли осокой, поэтому о купании не могло быть и речи. Да и вода холодная, вспоминал Георгий, которого они накануне расспросили про это озеро, просто ледяная вода там была, как-то поехали туда в молодые годы, да так никто купаться и не решился, наше озеро теплое, а это почему-то ледышка ледышкой, хотя, по слухам, зимой оно не замерзает. Наверное, родники, или что-то вроде того. Не надо туда ездить, говорил он. И добираться сложно, и дорога плохая, и озеро паршивое.

Отчасти Георгий оказался прав: действительно, дорога отняла больше часа, и это не смотря на то, что озеро находилось вроде бы недалеко от их поселка. Потому что «недалеко» — это понятие растяжимое. Недалеко до этого озера было, как говорится, лететь вороне по прямой, а вот на машине оказалось вполне себе далеко, потому что пришлось основательно покружить по проселками.

Минут через пятнадцать езды грунтовка кончилась — она просто уперлась в стену высоченной осоки. Эри отвела машину чуть назад, и все они выбрались наружу. Саб с удовольствием потянулся, он устал от длительного сидения в скрюченной позе, остальным же было, судя по оживлению, вполне нормально.

— Как бы к нему поближе подойти? — с интересом спросил Лин, разглядывая осоку. — Может, с другой стороны?

— Давайте обойдем, поглядим, — предложил Саб.

— Давайте, — согласилась Эри. — Если что, осоку можно слегка машиной забодать.

— Чтобы в воду свалиться? — резонно спросил Саб. — Не надо. Да и следы лишние незачем оставлять.

— Согласен, — тут же кивнул Пятый. — Пошли, пройдемся.

Тропы вокруг озера не наблюдалось, а вот проход к воде нашелся, причем в неожиданном месте — он находился там, где осока была выше и гуще, чем в других местах на берегу. Эри нашла его случайно: она просто споткнулась о доску, валявшуюся в траве. Сперва она не поняла, что это, а потом обнаружила, что доска является частью неширокого мостка, идущего сквозь заросли.

Здесь явно тоже давно никто не ходил, поэтому пришлось пустить первым Саба, для которого заросли особенно сложным препятствием не являлись, он, обладавший недюжинной силой, запросто отводил стебли руками, а особо упрямые обламывал. До воды добрались за пару минут — мостки у кромки берега заворачивали вправо, и шли вдоль зарослей еще метра три-четыре.

— Значит, тут все-таки кто-то купается, — сделал вывод Саб. — Интересно.

Он присел на корточки, потрогал воду. Лин последовал его примеру.

— Ледяная, — сообщил он. — То есть совсем ледяная. И какая чистая, вы только посмотрите!

Вода действительно оказалась очень чистой и прозрачной, сквозь нее было отлично видно дно — прошлогодние полегшие стебли всё той же осоки, побуревшие листья. Никакого движения не было ни под водной гладью, ни над ней. Саб присмотрелся — дно примерно в метре от стены осоки резко понижалось, словно обрезанное ножом.

— Ну что, будем пробовать? — спросил Лин. — Синтезатор мы с корабля прихватили.

Да, они действительно взяли с собой синтезатор — предназначался он, конечно, для других целей, это был стандартный корабельный прибор для подстройки движков, причем прибор стационарный, и пришлось какое-то время уламывать корабль на то, чтобы тот согласился с синтезатором временно расстаться. Переживать за корабль не стоило, потому что подобного добра у него имелось в избытке, цепи дублировались минимум три раза. Сам синтезатор представлял собой гладкую прямоугольную пластинку размером чуть меньше сигаретной пачки, с небольшим утолщением по длинной стороне. Довольно забавная система, заметил Саб, когда они разбирались, что в корабле может подойти для поставленной задачи. Значит, оно звучит, а движок звучит в ответ. А зачем? Ах, затем, чтобы синхронизировать его с потоком в других движках, он для калибровки. Но для чего такие сложности? Для более точной диагностики, и цепи вынесены для того, что максимально снизить погрешность. Ясно… странно, заметил Саб, когда мы летели, мы ничего не слышали. Так оно, видимо, на недоступных нам частотах звучит, пожал в ответ плечами Лин. Скорее всего, мы ни до, ни после от этой штуки ничего и не услышим больше.

Заставить синтезатор звучать как нужно было делом более чем простым, его за полминуты перенастроили под нужный способ управления. Сейчас Лин, стоявший на мостках, просто провел по утолщению на пластинке пальцем, и синтезатор в его руках тут же ожил, в воздухе разлилась тонкая, еле слышная нота. Одна.

— Ага, — кивнул Лин. — Си-бемоль, вторая октава. А теперь пониже попробуем.

Еще одно движение, еще один звук, на этот раз ниже, и значительно громче. И ещё один. И ещё.

— Рыжий, мы всё понимаем, но, может, ты вместо этого кошачьего концерта сделаешь что-то из того, что мы планировали? — ласково спросил Пятый. Лин, не отводя глаз от синтезатора, показал ему кулак.

— А чего нужно сделать-то? — с интересом спросила Эри.

— У Бардов для таких хреновин, как база и всякие прочие ништяки есть довольно большое количество позывных. Часть из них мы знаем, так уж получилось. Ну, ты догадываешься, откуда. Собственно, рыжий сейчас должен попробовать позвать базу, которая под водой, и если позывной корректен, она ответит. А он, вместо того, чтобы заниматься делом…

— Достал, — с отвращением сообщил Лин. — Ты меня достал. Постойте минуту тихо, пожалуйста. Дайте разобраться, как эта штука работает.

— А раньше ты не мог этого сделать? — сардонически усмехнувшись, спросил Пятый.

— Не мог. По той же причине, что и ты, — огрызнулся Лин.

— Я с этой штукой ночь рядом не провел.

— Я тоже!

Они уставились друг на друга, Лин не выдержал первым, и заржал.

— Так, всё, — оборвал веселье Саб. — Ты будешь что-то делать, или нет?

— Сейчас…

Через минуту над водой прозвучало сперва простенькое минорное трезвучие, а затем — каскад из коротких нот, стаккато, причем явно атональное, словно кто-то неведомый, забавляясь, нахватал нот из разных произведений, и выстроил в некое подобие мелодии, ни мало не заботясь о том, чтобы это было хотя бы немного мелодично.

И вода ответила. Сперва она слабо всколыхнулась, подернулась рябью, потом в самом центре озерка поднялось на поверхность целое облако мелких воздушных пузырьков, а затем…

— Всего-то? — разочарованно спросил Лин.

В самом центре озерка поднялась к поверхности и закачалась на ней словно бы металлическая, изъеденная временем плита, размером самое большее метр на метр. Один край ее выглядел неровным, словно бы рваным, другие оставались относительно прямыми, но при ближайшем рассмотрении становилось заметно, что и они повреждены, словно бы изъедены сильной кислотой.

— Да, на такую штуку церковь не поставишь, — покачал головой Саб. — Маленький совсем обломок. Но ведь сработало, всплыл.

— Маленький-то он маленький, а температуру воды держит около восьми градусов по сей день, не смотря на то, что он тут четыреста лет валяется, — заметил Пятый. — И еще черти сколько будет держать. Не так всё просто. Хоть это и база, это все-таки техника Контроля. Ну что, топим обратно, или подведешь поближе, чтобы посмотреть?

Лин пожал плечами, снова пробежался пальцами по синтезатору — плита пришла в движение, и приблизилась к ним.

— Хм, странно, — Пятый присел на корточки, Саб последовал его примеру. — Такое ощущение, что по ней стреляли, но… да нет, какое-то другое воздействие. Обычно такие блоки гладкие, и ничем не притворяются — серо-коричневые такие штуковины, из всего подряд. А этот… н-да. Ладно, рыжий, топи его, и поехали огурцы поливать.

* * *

По дороге домой обсуждали то, что удалось увидеть — и пришли к выводу, что смотреть все озера нет никакого смысла, там будет ровно то же самое. Обломки станции, где-то больше, где-то меньше. Может быть, кстати, что под церковью не обломок, а модуль, причем существенных размеров, и неплохо было бы сплавать, да посмотреть, чего там и как, благо, что вода уже достаточно прогрелась. Ночью, предложил Саб, и все согласились, что ночью будет в самый раз, только надо какое-то снаряжение, и свет, и чтобы безопасно.

— Вообще, я уже посчитал озера, и да, модулей было действительно двадцать шесть, видимо, они отправляли по одному человеку за раз, — заметил Саб. — Остальные озера маленькие, скорее всего, там такие же обломки, как этот. Пока мы не осмотрим станцию, мы не сумеем понять, как происходила эта трагедия.

— Трагедия? — переспросила Эри.

— А что же ещё? — удивился Саб. — Погибающий корабль, который сбрасывает модули с живыми, пытаясь их спасти… ну, можно сказать, крушение, наверно.

— Только не в этом случае, — покачал головой Пятый. — Ты правильно сказал. Это и была, по сути, трагедия. Для искина той станции, так точно она. В общем, я за то, чтобы на днях смотаться на корабль, подойти, высадиться, и осмотреть всё самостоятельно. Вы как?

Все согласно закивали. Пикап подпрыгнул на очередной кочке, Саб в очередной раз поймал головой потолок, и дальше ехали уже в молчании, потому что слово, произнесенное Сабом, заставило всех задуматься — охотничий азарт одно дело, а вот такие результаты охоты — уже другое.

— А вот на счет двадцати шести, — решилась, наконец, Эри. — Саб, я почитала в их этой сети, и тоже нашла кое-что. Пятый, скажи, могут быть у Бардов… ну, какие-то отличительные знаки, что ли? Которые они могли бы использовать, например, когда себе дом строили, чтобы другой Бард их узнал?

Пятый задумался, Лин тоже.

— Теоретически да, — осторожно ответил он. — Что ты задумала?

— Ну… если Саб отпустит нас с тобой завтра в Москву на денек, я бы хотела кое-что посмотреть, — ответила Эри. — А именно — шесть особняков, которые строили… ну, представители этих, из списка. Саб, ты отпустишь нас в Москву?

— Езжайте, — пожал плечами Саб. — Лин, ты не против?

— Не против, если следующими поедем мы. Или чтобы все вместе.

Он уже понял — не только в особняках было дело, оно было в чем-то еще, и почему, собственно, нет, ведь это хорошо, когда есть это самое что-то ещё…

* * *

Вечером, после обычных хозяйственных дел, Саб и Эри с интервалом в полчаса отправились спать — сказывался недосып, нужно было наверстывать. Лин и Пятый слегка задержались, впрочем, именно что слегка — так, сделать что-то по мелочи. Посуду помыть, со стола убрать, мотоцикл закатить в сарай на ночь.

— Так что логично-то? — допытывался Пятый. — Почему вы ржете при слове «логично», рыжий? Давай, рассказывай.

— Понимаешь, мы, когда были на корабле, говорили про медицину, — Лин, казалось, был слегка смущен. — И я сказал, что всякие медицинские приборы и приблуды, да и места, в которых они находятся, вызывают у меня очень стойкие и более чем неприятные ассоциации. На что он ответил, что будет логично этот момент исправить, благо, что есть такая возможность. В общем, мы пошли в операционную, и там… ну, словом, столом можно управлять вообще как угодно… и… всё получилось так, как он сказал. Логично, да. У меня теперь другие ассоциации. Я теперь даже на подходах к лазарету на корабле буду озираться в поисках Саба. Потому что после такого это вполне, как ты понимаешь, логично. И у Саба, и у меня сорвало крышу. Напрочь. Он же тоже… как сейчас выяснилось… себя максимально сдерживал, и не один год подряд. До меня только сейчас начинает доходить, каких усилий это ему стоило.

— Ясно, — кивнул Пятый. — У нас получилась похожая история, но с орешником. В общем, гулять вокруг пруда нам с Эри теперь следует осторожно. Максимально осторожно. Потому что, как выяснилось, на свободу нас отпускать опасно. И она, и я… кажется, мы слегка сошли с ума.

— Логично, — кивнул Лин.

Глава 21 Две тени

21

Две тени

Выехали с самого утра, перехватив вместо завтрака по паре бутербродов, и наскоро выпив кофе. Эри ради поездки в город решила одеться в новые, недавно купленные в Ступино вещи: светло-бирюзовые польские бриджи на пуговках, трикотажную синюю майку в мелкий желтый цветочек, и простенькие белые кеды на шнуровке. Волосы она собрала в хвостик, а в сумку, самую обычную холщовую сумку, которую удобно носить на плече, она положила свою и Пятого ветровки, и кошелек. Пятый надел джинсы, тоже купленные относительно недавно, и хотел, приличия ради, влезть в рубашку с длинным рукавом, но Эри воспротивилась — погода уже очень теплая, говорила она, надень майку, и не морочь голову. Уговорила — поехал Пятый в результате в майке, которую Лин покупал для себя, но забраковал, обозвав слишком блеклой. Светло-серая майка, с надписью «Лужники» и невнятной картинкой, изображающей стадион, подходила для поездки, по мнению Эри, много лучше, чем рубашка.

— Слушай, а ты загорел, — удивленно произнесла она, когда Пятый вышел из дома уже в майке. — Почему я раньше не обращала на это внимания?

— Ты тоже загорела, — пожал плечами Пятый. — И, между нами, тебе эти бриджи очень идут.

— Ты еще скажи, что они мне к лицу, — заметила Эри.

— Нет. Они тебе к ногам. И… ладно, проехали, — Пятый кашлянул.

— О! Точно! Сигареты взял? — вспомнила Эри.

— Взял. В городе еще купим, а то рыжий ворчать будет, — предложил Пятый. — Скажет, что мы его обнесли.

— Ну и ладно, ну и купим. Пойдем? — она повесила сумку на плечо. — Через полчаса электричка.

— Или через пятнадцать минут. Но мы на нее не успеем, не бежать же в хороших вещах, — Пятый на секунду задумался. — С котом поговорила?

— Ещё бы. Не переживай, он не возражал.

— Сама же знаешь, возражает он обычно по возвращении…

Они вышли за калитку, прикрыли ее за собой, но закрывать не стали. Проснется Саб, закроет. И Лин, и Саб всё еще спали, им подниматься в такую рань не было никакой необходимости.

— На шесть сорок пять успеваем, — заметил Пятый, когда они вышли из поселка на лесную дорогу. — Хороший поезд, кстати, остановок мало. Быстро доедем.

— Отлично, — обрадовалась Эри. — Я просто хотела еще кое-куда попасть, а не только посмотреть особняки…

Пятый коротко глянул на нее, и отвел глаза.

— Я тоже, — глухо сказал он. — Если получится, давай попробуем?

— Конечно. Кажется, я поняла, о чем ты.

— О чём мы, — поправил он. Эри кивнула.

— Да, верно, — сказала она. — Именно что мы.

* * *

Поезд подошел вовремя, что было несколько необычно, они сели на сдвоенное место у окна, рядом с тамбуром. Народу в вагоне было пока что немного, и поэтому они говорили о вещах, про которые при посторонних поговорить не получится.

— Смотри. Три особняка у нас вообще на одной улице, на Павелецкой. То есть мы прямо с вокзала пробежимся там, и за полчаса всё увидим, — объяснял Пятый. — Еще два — в районе Третьяковки, можно или доехать на трамвае, или дойти пешком. Но в любом случае, это займет часа полтора, не больше. Последний особняк уже на Октябрьской, и, честно, я совсем не уверен, что его надо смотреть. Наверное, хватит пяти. Как думаешь?

— Наверное, ты прав, — согласилась Эри. — Может, даже и трёх, потому что знак либо будет, либо, нет, и… давай по месту посмотрим.

— Давай, — кивнул Пятый. Усмехнулся. — Ловко ты это придумала, про особняки. А что на самом деле?

— Я по городу соскучилась, — Эри повернулась к нему. — А эти строжат, что Саб, что Фэб. Мне нужен был относительно благовидный предлог, чтобы удрать и утащить тебя с собой. Согласись, у нас есть много мест, в которых хотелось бы побывать.

— Авантюристка, — Пятый покачал головой. — Честно сказать, у меня тоже была подобная мысль, но я собирался ляпнуть про архивы. Однако вовремя сообразил, что в архивы у нас не получится, потому что ни отводить глаза, ни снимать личины мы пока что нормально не умеем. Кое-что удается, но пока не очень.

— Это у вас двоих не очень, а у меня вообще почти ничего, — признала Эри. — Ит говорил, что есть женщины-агенты. Не представляю, как они справляются…

— Ну, на вокзале, когда мы сюда приехали, я пробовал ходить с личиной, но все время боялся, что она слетит не вовремя.

— Так ты ходил, а я и десяти минут продержать пока не могу…

Пятый украдкой посмотрел на нее и улыбнулся. Она сегодня была какая-то новая, в этих новых вещах, с непривычной прической. Ей бы пошли сережки, потому что у нее очень красивые маленькие ушки, вот только ушки не проколоты, поэтому сережки, наверное, отпадают. Может быть, цепочку с кулоном? Нет, наверное, нет, но надо попробовать осторожно спросить попозже — ему почему-то хотелось в тот момент, чтобы к этому новому образу прибавилось еще что-то, пусть крошечное, но это должен быть обязательно подарок, который доставит Эри радость. Бредовая мысль, наверное, в чем-то даже несуразная, но чертовски навязчивая, никак от нее не избавиться, и, главное, она никак не желала оформиться во что-то более ли менее связное.

Эри в это время смотрела в окно, на проплывающие мимо утренние пейзажи, и тихонько улыбалась каким-то своим мыслям. Холщовую сумку с ветровками она положила на колени, прижимая ладонью, и он, глянув случайно на эту ладонь, вдруг понял, разом понял, что это за мысль была такая странная, но решил пока что повременить, ведь надо как-то решиться, и, главное, надо понять, что именно, как, и когда говорить.

* * *

На вокзале царила толчея, тут по утреннему времени было многолюдно, но толпа преимущественно стремилась к метро, они же, миновав просторную, всем ветрам открытую площадь, спустились в подземный переход, и, благополучно его миновав, очутились вскоре словно в ином мире — то было царство старых московских двориков, с палисадниками, тополями, ветхими лавочками, и воробьиными стайками, перепархивающими в кустах отродясь не стриженой сирени. Почти все дворики были безлюдные и тихие, город словно бы отступал от них, уходил, растворялся, и время замедлялось, и небо становилось чище, и ветер стихал.

Первый особняк, точнее, особнячок, располагался в пяти минутах ходьбы от перехода, однако им пришлось изрядно поплутать по дворам, прежде чем удалось его отыскать. Судя по состоянию фасада, особнячок неоднократно подвергался ремонту, причем далеко не всегда квалифицированному, однако часть лепнины, что находилась повыше, сохранилась весьма неплохо. Постояли, посмотрели.

— Может, зарисовать как-то? — предложила Эри, хотя рисовать было нечем, и не на чем.

— Я запомнил, — улыбнулся Пятый. — Конечно, я не агент, и никогда им не стану, но память у меня всё-таки абсолютная.

Эри вздохнула, пожала плечами.

— Как знаешь, — сказала она. — Идём дальше?

Еще минут двадцать блужданий, и следующий особняк — уже именно особняк, большой, помпезный, с каретной аркой, и снова с лепниной, на этот раз гораздо лучшей сохранности.

— Ну, что, совпало что-то? — с интересом спросила Эри.

— Да, — кивнул Пятый в ответ. — И там, и тут есть гексограммы. Но это не показатель, пошли смотреть дальше.

— Почему не показатель? — удивилась Эри.

— Потому на доме напротив она тоже есть. Чуть не такая, но есть. Пойдем, пойдем, — поторопил Пятый. — Не будем терять время.

* * *

Посмотрели в результате четыре строения, и пришли к выводу, что да, система действительно присутствует, то есть на домах находились включенные в орнамент в определенном порядке обозначения, которые предназначались именно для причастных. Для посторонних это был бы просто узор, и не более. А вот причастные сразу сообразили бы, что к чему — и, видимо, могли, в случае необходимости, рассчитывать на поддержку в домах с подобными знаками.

— Они завели семьи, потом семьи выросли, — размышлял Пятый вслух, пока они шли от последнего особняка к трамвайной остановке. — Появились те, кто о начальной ситуации имел представление только по рассказам. Даже не по рассказам, а по семейным легендам. Однако эти семьи, да и потомки, связь не теряли, они создали довольно сильно разветвленное сообщество, и, скорее всего, помогали друг другу, защищали. Действительно, интересно, жаль только, что тут гарантированно ничего нельзя узнать. Не про представителей этих родов, конечно, а про тех, кто был в самом начале.

— Почему? — удивилась Эри.

— Потому что конспирация, вряд ли в архивы попала правда, — пояснил Пятый. — И это ведь только московские резиденции, жили-то они, как я понял, совсем даже и не в Москве, сюда только приезжали. Может быть, где-то есть информация, но она уж точно не на бумаге, и не в архивах.

— А в модулях она быть не может? — предположила Эри. — В тех, которые в озерах.

— Запросто, — кивнул Пятый. — Вот закончим с этим всем, и пойдем нырять.

— С чем закончим? — не поняла Эри.

— Для начала — с тем, что делаем сейчас.

— А мы разве не закончили? — прищурилась Эри.

— Мы только начали, — решительно сказал в ответ Пятый. — О, кстати, на счет семей. Помнишь списки, которые украла Лидия?

— Ну да, — кивнула Эри.

— Смотри, — Пятый вдруг понял, что его, кажется, осенило. — Наследование идет не по женской линии, только по мужской. Допустим, рождается в такой семье девочка, и что? Она берет фамилию мужа. Но при этом — про легенды она будет осведомлена, про то, кем был пра-пра-прадед, скорее всего, тоже — разумеется, тоже легенда… и вот такого человека, потомка в дальнем колене, находят — правильно. Креусы. Вот оттуда такие списки.

— И что будет, если к такой женщине, или к такому мужчине придет Лидия? — с тревогой в голосе спросила Эри. — Это же… бесполезно, ведь так?

— Это было бы бесполезно в любом случае, — вздохнул Пятый. — Даже если бы эти потомки имели прямую связь с Бардами, или кем-то ещё, рядом с любым Контролем. Потому что сделанного Лидией не исправит ни один Контроль. Да и вообще никто не исправит, спроси у Ита, он все-таки врач, причем военный.

Эри вздохнула. Замедлила шаг, потом и вовсе остановилась.

— Зря Саб так поступил, — тихо сказала она. — Не надо было разрешать ей копировать эти списки.

— Нет, не зря, — покачал головой Пятый. — Я тоже сперва подумал, что зря, но потом понял, что он был прав. К осознанию её надо подводить поэтапно. Сейчас она ездит по городу или звонит по телефону — ищет. Она должна убедиться в том, что ее не обманули. Что она сама держала в руках эти бумаги, и люди, которые там перечислены… ей бесполезны. При любом другом раскладе она бы испытывала сомнения.

— Думаешь, она вернется? — Эри нахмурилась.

— Уверен. Равно как и Саб был уверен, когда оставлял ей на ночь списки, — Пятый вздохнул. — Он на самом деле очень быстро соображает, Саб. Опыт, навык. Да и Фэб, согласись, тоже кое-что сообразил… вовремя.

Эри усмехнулась. Потом нахмурилась. Потом глаза ее удивленно округлились.

— Черт, — сказала она. — Вот ведь… слушай, по сути дела он нас просто взял, и лбами столкнул, причем всех. В один момент. Парой фраз всего лишь. В том числе и Саба, между прочим. Слушай, — она понизила голос, — тебе Лин не рассказал, что там было-то, на корабле?

— Ну, что там было, догадаться несложно, — без особой уверенности произнес Пятый. — Но вот в каком формате, и как именно — нет, не сказал. Но явно как-то не так, как раньше. Подозреваю, что это был пространственный вариант орешника, если ты понимаешь, о чем я. Но меня больше смущает другое.

— И что же? — с интересом спросила Эри.

— Зачем Фэб это сделал. Потому что, судя по семье, и общему мнению о Фэбе, он практически ничего и никогда не делает просто так.

* * *

Сперва они доехали до высотки на Котельнической, полчаса бродили вокруг, покурили, посмотрели на реку. Лавочек, аналогичных тем, что стояли когда-то во дворе высотки на Соде, здесь не имелось, вместо них стояли деревянные столы и простые деревянные же скамейки, на которых сидели пожилые мужчины, и играли кто во что. Домино, шахматы, го, нарды. Ради интереса зашли в парадный подъезд главной части здания, но их прогнала вахтерша — может, и к лучшему, сказала на улице Эри, мы и так тут пробыли слишком долго. Вернулись к трамвайной остановке, доехали обратно до Новокузнецкой.

— Может, в кафе какое-нибудь зайдем? — предложила Эри. — Ты есть хочешь?

— Когда мы шли к трамваю, мы видели пельменную, — напомнил Пятый. — Пошли?

— Пошли. Только съедим что-то, чтобы не очень долго ждать, пока приготовят еду, хорошо? Я просто… хотела успеть еще в пару мест.

— Я тоже, — кивнул Пятый. — Хотя бы в пару. Малыш, твои места, они где?

— Савеловская, и Парк культуры, — ответила Эри. — А твои?

— Баррикадная, и… ты не поверишь.

— Ну почему не поверю? Я эту твою считку видела. Ты действительно этого хочешь? Тебе плохо потом не будет?

— Нет, — он улыбнулся. — Можно ведь не идти на смотровую, правда? Мы можем просто погулять немного там, где мы виделись… тогда.

— Слушай, а давай на речном трамвае туда доплывем? — глаза у Эри загорелись. — У нас на Соде я всего два раза в жизни на таком каталась! Навигация короткая, и цены были просто неподъемные. А сейчас…

Она не договорила — потому что Пятый обнял ее, и прижал к себе, совершенно неожиданно, внезапно, не предупреждая. Потом чуть отстранился, и заглянул в глаза. Эри опешила — она и не думала, что он может так смотреть. Сколько же всего смогло сейчас поместиться в одной секунде — раскаяние, ожидание, радость, надежда, восторг, удивление.

— Вот что, — решительно сказал он. — Ты иди, заказывай пельмени, чтобы время не терять, а я через десять минут подойду.

— Но…

— Малыш, в Ступинской пельменной мы ждали двадцать минут, — напомнил он. — Сделаем поправку на то, что мы в Москве, и тут, скорее всего, будет быстрее. Иди, я подойду через десять минут.

— Но куда ты…

— Надо. Иди. Всё.

* * *

Эри сперва не хотела объяснять, почему ей надо на Савеловскую, но потом все-таки решилась, и объяснила — Пятый от этого объяснения оторопел. Его и так весь этот день словно мотало на каких-то невероятно огромных качелях, то вверх, то вниз, но после её слов…

— Понимаешь, я просто подумала… Мы же в Русском Сонме находимся, — объясняла она. — Да и фрактал, как мы уже успели увидеть, он мало что существует, он еще и отнюдь не один, как мне кажется. И я подумала… это же мелочь, правда? Я понимаю, что маминой могилы там нет, и быть не может, но… место же будет похожее. Не совсем такое, как это получилось с высоткой, но все-таки похожее, верно? Там же на карте есть кладбище? Я просто хочу приехать, и положить куда-нибудь цветочки, я так давно уже у мамы не была.

— Да, конечно, — Пятый в этот момент ощутил, что у него немеет гортань. — Конечно.

— Ты извини, что я прошу для себя, — продолжала она. — Просто… ну, как бы это… как сказать…

— Доедай пельмени, и поехали, — сказал он. — Цветы по дороге попробуем купить.

* * *

Ехать было всего ничего, даже в метро идти не пришлось — Пятый связался с Лином через браслет, и тот скинул ему подходящие маршруты из какой-то эхо-конференции. Оказалось, что до Савеловской идет автобус, причем не очень долго, около получаса, а то и меньше, как повезет. Можно прокатиться, и заодно посмотреть город, ведь город они, считай, пока что толком и не видели.

С местом снова повезло — им достался диванчик напротив последней двери (всего дверей в автобусе имелось три), да и народу ехало немного, день, час пик давно прошел. Сели, и принялись смотреть в окна, на такой знакомый, а в то же время и незнакомый вовсе город.

— Мы с тобой как тени, — сказала Эри негромко. — Как две тени из каких-то иных пространств, которые случайно сюда попали, и пытаются найти…

— Что найти? — не понял Пятый.

— Может быть, и себя. Даже не так, — она помотала головой. — Присутствие себя. Нас ведь тут никогда не было, а порой кажется, что мы тут были, да?

Пятый медленно кивнул.

— Мы ничего не знали тогда, — беззвучно ответил он. — Мы были не просто молодые и глупые, мы были обворованы с рождения, и даже не подозревали об этом. И про то, что было… знаешь, мне порой страшно вспоминать, а порой — стыдно.

— Стыдно? — удивилась Эри.

— Да, стыдно. За незнание, за дурость, за непонимание — за них тоже бывает стыдно, поверь. Особенно за первые годы, когда мы попадали в город. Позорище, — он отвернулся. — Одно хорошо, мы с Лином быстро учимся, как практика показывает. По крайней мере, раньше так было.

— Научимся, — твердо сказала Эри. — Потому что… знаешь, один момент такой… — она замялась. — У меня раньше ужасно болела спина. Я сейчас подумала: если бы я была такой же, ну… как была на Соде… мы всего несколько домиков обошли, а я бы уже искала, где присесть, чтобы отдохнуть. Чтобы не болело. И когда мы с тобой в орешник полезли, тоже мелькнула такая мысль — да, спина мне потом «спасибо» не скажет. Но — ведь ничего не было? И у тебя тоже?

Пятый кивнул, но затем спросил:

— К чему ты это сказала?

— Да к тому, что нам еще учиться и учиться, мы ведь молодые. Снова, — она усмехнулась. — Или ты не заметил?

— Не привык еще, — сознался Пятый. — Первые дни, если честно, боялся двигаться. Да, даже так. Фэб спрашивал, что и как, а я даже сознаться ему не смог в том, что меня больше всего поразило одно-единственное обстоятельство. Что ничего не болит. Потому что болело всегда, сколько себя помню, ну, не в молодости, конечно, но потом, после «трешки», практически всегда. А тут… — он зажмурился. — Только не смейся. Ещё когда на Окисте были…. В общем, у меня зачесалась спина, и я пошел искать угол, чтобы ее почесать, потому что знал, точно знал, что если я заведу левую руку за спину, что сверху, что снизу, результат будет предсказуемый и не самый приятный. Сперва заболит ключица, потом — плечо, потом — уже непосредственно спина. И я стою, как дурак, пытаюсь почесать спину об косяк, и в коридор выходит Ит…

Эри почувствовала, что ее начинает пробирать, помимо воли, нервный смех.

— Ты уже смеешься, — с горечью заметил Пятый. — Я так и знал. В общем, он ко мне подходит, и спрашивает, что я делаю. Я начинаю объяснять, он меня останавливает, берет за руку, заводит мою же руку мне же за спину, пожимает плечами, и уходит. А я остаюсь там стоять, как дурак, с рукой за спиной, и понимаю, что я запросто достаю, куда нужно, и мне ну ни хрена не больно.

— Это когда ты с ними еще ругался? — уточнила Эри.

— Нет, это уже после ваших больших посиделок, — ответил он. — В общем, я тебя просто отлично понимаю. Равно как и мысль, которую мы думаем, и к которой пока что не очень получается привыкнуть. Да, у нас действительно появился второй шанс. Причем у всех. Но мы пока что не успели привыкнуть.

* * *

Автобус шел по городу вроде бы неспешно, но приехали почему-то достаточно быстро. Сперва прошли к вокзалу, поискали цветы — и, о чудо, нашли старушку, торговавшую ромашками. Крупными, не успевшими еще подвять садовыми ромашками, которые стояли перед ней в обрезанном молочном пакете. К вящей радости старушки они скупили половину цветов разом, получился большой, немного растрепанный букет, с ножек цветов капала на асфальт вода, и старушка предложила завернуть цветы в газету, а то «ты, деточка, тапочки намочишь». Эри ответила, что цветы для кладбища, и идти совсем недалеко, старушка зорко окинула глазами ромашки, вытащила из банки еще одну, и протянула Эри.

— Четно надо, — пояснила она. — Что ж ты, деточка, сразу-то не сказала? На кладбище четно надо, а вы нечетно купили.

— Я просто не подумала, — призналась Эри. — Спасибо, что поправили.

— Молодец, что созналась, — похвалила старушка. — Давай газетку всё-таки дам, намочишь же…

— Я понесу, — Пятый взял цветы у Эри из рук. — У меня ботинки, не промокнут.

На нем и впрямь были сейчас ботинки, те самые, из кожи арга, которые он заказывал на Окисте.

— Ну, тогда и ладно, — согласилась старушка. — Чего-то лицо у тебя знакомое, — она посмотрела на Пятого внимательнее. — На внука подруги моей ты похож. Не Гена тебя случаем зовут?

— Нет, — Пятый улыбнулся, покачал головой. — К сожалению, не Гена. Павел.

— А и ладно, — старушка улыбнулась. — Но похож, похож. Волосы тоже черные, и руки тонкие. На гитаре играет. Ты, небось, тоже играешь?

— Нет. Я по технике больше, — не стал уточнять Пятый.

— А всё равно похож…

Распрощавшись со старушкой, они направились через мост, под которым проходили поезда, в сторону центра, идти им было, впрочем, совсем недалеко. Вскоре показался забор кладбища, построенный из бетонных плит, стоявших на основаниях, напоминающих пирамиду с усеченной верхушкой; миновали забор, зашли в ворота — и словно попали в какой-то совершенно другой мир, в другое пространство. Живое движение, шум проезжающих машин, голоса, прочие звуки города — все в мгновение ока словно выключилось, потому что тут, за забором, царила тишина, и голос города долетал сюда ослабленным, истонченным, размытым.

— Интересно, — тихо произнес Пятый, останавливаясь. — Странное ощущение.

— Ты снова сказал слово «странное», — заметила Эри.

— А как я еще мог сказать? — удивился он. — Я сказал то, что почувствовал. Тут почему-то есть не только печаль, тут…

— Тут как на вокзале, — вдруг произнесла Эри. — Словно тут люди ждут пересадку. Приехали на одном поезде, ждут другого, а он немного задержался, вот все и ходят по платформе, и ведут светские разговоры, а вокруг стоят чемоданы и сумки, и поезд разводит пары. Старый такой поезд, знаешь? С паровозом. Я же много лет сюда приезжала, и это ощущение мне более чем знакомо.

— Не сюда, — поправил Пятый. — То кладбище было на Соде.

— И что с того? — пожала плечами Эри. — Они не одинаковые, между прочим. На Соде, например, есть стена для урн у входа, а тут нету. И мамы тут, наверное, тоже нету, — с горечью добавила она. — Но я хочу дойти до участка, где она была у нас, и…

— Ну так пойдем, — позвал Пятый. — Почему ты стоишь? Ты боишься?

— Нет, — покачала головой Эри. — Вот еще. Просто я… я думаю. И готовлюсь. Я ведь очень виновата перед ней.

— В чём?

— В том, что я вообще была в ее жизни, но это другая история, — она опустила взгляд. — Идём, правда. Нам же еще дальше потом ехать.

…Участок Эри отыскала быстро, прошла по дорожке взад-вперед, внимательно рассматривая памятники и оградки, затем остановилась, и произнесла:

— Это было вот здесь. Но тут ничего нет.

Пятый подошел к ней. Эри стояла напротив клочка пустой земли, поросшего бурьяном; через траву пробивались к свету молодые упругие побеги кленов. Пятому это показалось странным: могил вокруг было множество, причем соседствовали они тесно, а это место почему-то пустовало.

— Да, здесь ничего нет. И никого нет, — медленно проговорил он. — Но… знаешь, видимо, пока — нет. Хотя как знать.

— Это не заброшенная могила, — покачала головой Эри. — Это просто место, на котором никто не похоронен.

Пятый кивнул.

— Да, ты права. Именно так.

— Но всё равно, — произнесла она решительно. — Знаешь, давай здесь оставим цветы. Именно здесь, потому что тут они никого чужого не потревожат. Ведь это странно было бы, да? Я бы удивилась, если бы пришла на могилу мамы, а у нее откуда-то появились вдруг цветы, хотя кроме меня их принести некому. Я бы потом терзалась — кто принес, зачем? Так что это правильно, наверное.

— Жалко только, что быстро завянут, — заметил Пятый.

— Слушай, попроси в конторе банку с водой, — Эри подняла голову. — Помнишь, на входе была контора? Там дядьки еще курили какие-то. Попроси, пожалуйста.

Пятый кивнул, и ушел, а Эри осталась стоять с букетом возле пустого, не занятого клочка земли. Вернулся он быстро, и нес с собой не очень чистую трехлитровую банку, наполовину наполненную водой.

— Хорошие дядьки, — сказал он. — Без разговоров дали банку, сказали, что потом сами ее заберут, как цветы завянут. Видимо, мы тут не одни такие умные.

— Славно, — Эри улыбнулась. — Вот сюда, наверное… — она присела на корточки, пристроила банку в траву, и поставила в нее ромашки. Потом встала, посмотрела на букет, улыбнулась. — Прости меня, мама, если сможешь, конечно. Хотя ты не сможешь, я знаю. Я была слишком плохой, чтобы меня можно было простить. Но всё равно. Тогда только одно скажу ещё, ладно? Я люблю тебя. Любила, люблю, и буду любить. И… спасибо тебе. За всё спасибо.

Она кивнула какой-то своей мысли, и медленно пошла по дорожке в сторону основной аллеи, не оборачиваясь. Пятый простоял, глядя на цветы, еще с полминуты, потом беззвучно прошептал что-то, и пошел, всё ускоряя шаг, догонять Эри, которая уже успела зайти за поворот.

* * *

На Баррикадную в этот раз решили не ехать, время уже подбиралось к трем дня, поэтому отправились на ближайшую пристань, купили билеты, и сели «на кораблик», как сказала Эри — на самом деле достался им речной трамвай, весьма побитый жизнью, но, к большому удивлению, на этом речном трамвае имелся буфет, и даже играла музыка.

Впрочем, в первые двадцать минут не до музыки им было — Эри ушла на корму, села на лавочку, и расплакалась, а Пятый сперва утешал ее, как мог, а потом сходил в буфет, принес две бутылки теплого, слабого пива, и они сидели на этой лавочке, на корме, рядом с работающим дизелем, и пили это пиво, и через какое-то время Эри перестала плакать, и они стали смотреть на город, проплывающий за бортом, и начали вспоминать, что и как было, и где, и когда…

— Ты меня прости, что я расклеилась, — говорила Эри. — Это… глупо, я знаю. Просто, понимаешь, там, на Соде, я была одна. Совсем одна. Только… только мама была. Да, я ее ожиданий не оправдала, да, она моим присутствием тяготилась, и не скрывала этого, но… я ведь ее любила. Понимаешь?

— Понимаю, — вздохнул Пятый. — Конечно, понимаю. А еще мне очень хорошо знакомо чувство, когда готов пойти на всё, чтобы заслужить чью-то любовь, вот только это так не работает. Невозможно заслужить то, чего нет. Хотя мне кажется, она тебя всё-таки любила. Просто по-своему.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что ты — такая, какая ты есть, — он улыбнулся. — Не могу объяснить, но… как бы сказать-то… Если бы она тебя не любила, ты бы не стала — вот такой.

— Какой? — нахмурилась Эри.

— Не могу объяснить, — снова сказал Пятый. — Не хватает слов, прости. В общем, она тебя любила, и в тебе это есть. Это тебя отчасти определяет.

— Хм, никогда не думала об этом — вот так, — призналась Эри. — Но ладно… есть так есть, есть, и хорошо. Может, еще пива возьмем?

— Давай на дорожку, когда на берег сходить будем, — предложил Пятый. — Не хочу злоупотреблять.

— Этим пивом сложно злоупотребить, в нем градуса три, не больше, — покачала головой Эри.

— Я себя знаю, — Пятый вздохнул. — То есть, может, теперь и не очень знаю, но боюсь.

— Себя?

— А кого? Себя, разумеется. А вдруг мне снесет крышу, или глупости всякие в голову полезут? Не, не хочу. Так что еще по одному пиву для прогулки, и хватит на сегодня.

— Ну, как скажешь, — кивнула Эри. — О, смотри. Парк… выходим?

— Давай, до Ленинских гор пешком как раз дойдем. Так, тогда я за пивом.

* * *

Сперва они прошли по набережной, старясь определить место их же собственной встречи, вроде бы вычислили, присели на лавочку неподалеку, допили совсем уже выдохшееся пиво, и побрели дальше, стараясь держать в тени деревьев, растущих вдоль дорожки — на улице было откровенно жарко, солнце припекало сегодня вовсю. Говорили по дороге о каких-то малозначительных вещах — дача, погода, хорошо бы для Саба сиденье переделать, да и подставку под ноги у дивана лучше бы сколотить новую, потому что короток Сабу диван, и спать ему неудобно, и вообще, эгоисты мы все, потому что ему тут вообще неудобно всё — и стулья, и столы, и лавки, и диван, а он, бедный, сидит тут с нами, потому что мы этого захотели, сидит и терпит это всё, и личину таскает, и с местными детьми уже заниматься начал. Потом поговорили о группе, о том, что последнего ее участника вычислить так и не удалось, и что надо идти к Игнату смотреть в телескоп, а потом, вот буквально на днях, смотаться на корабль, и посмотрим, что там с этой станцией Безумных Бардов случилось… пока говорили, дошли до метромоста, и долго стояли, смотрели на проезжающие поезда, на реку, на людей, спускавшихся по лестницам к причалу.

— Ой, а у тебя майка с Лужниками, — вдруг поняла Эри. — А я и внимания не обратила.

— Зато я обратил, — Пятый глянул на надпись и картинку, опустив глаза. — Пожалуй, оставлю эту майку себе. Знаковая майка. Интересно, Лин, когда покупал её, сообразил, что он купил, или просто схватил, что повыше лежало?

— Приедем и спросим, — Эри пожала плечами. — Пойдем, в теньке посидим, прежде чем наверх подниматься.

Пятый кивнул. Они отошли от моста, нашли свободную лавочку, и сели — удачное место им в этот раз попалось, чуть в глубине от дорожки, не на самом проходе. Эри стала спрашивать про Контроль (многие моменты ей по сей день были не очень понятны), Пятый старался отвечать, причем так, чтобы действительно стало понятно, и проговорили они довольно долго — с полчаса, если не больше.

— …на нас тогда висел огромный сегмент Сети, понимаешь? — объяснял Пятый. — Бросить его не было никакой возможности. И передать кому-то другому тоже. Да и не позволили бы нам это сделать. Именно поэтому мы не могли тебя тогда забрать.

— А кто может позволить или не позволить?

— Только другой Контроль. Это не насилие, это не принуждение — просто ты не сумеешь выдержать, если почувствуешь, что твое решение способно кого-то уничтожить. Хотя почему — кого-то? Разрушить такой участок кластера Сети — это обречь на очень незавидную судьбу и его обитателей, и тот Контроль, который будет пробовать разгрести то, во что он превратится после спонтанной реструктуризации. На тебе лежит слишком большая ответственность. Перед неисчислимым количеством живущих. Слишком большая, чтобы ты был способен от нее отказаться.

— Я понимаю, — кивала Эри. — Но и ты меня пойми. Мне было слишком мало лет тогда, чтобы это… мне это было бесполезно объяснять. Дети, они эгоисты по природе своей. Ты же помнишь, что я у тебя спрашивала?

— Помню, конечно. Но у тебя был не эгоизм. Это было отчаяние. И я видел это отчаяние, поверь, и оно тогда обожгло мне душу еще страшнее, чем всё остальное. В частности то, кем ты была. Даже это знание, и то меркло, — Пятый покачал головой. Посмотрел на неё: она сидела сейчас, опустив голову, прядка молодых непослушных каштановых волос вырвалась из хвостика, и упала ей за ухо. — Мы все тогда ошиблись, малыш. И мы, и ты. Ты — из-за того, что просила, мы — из-за того, что сбежали. Всё было неправильно. Вообще всё. Надо было поступить иначе.

— Но как? — она подняла голову. Карие глаза, и словно бы золотистая искра там, в глубине этих глаз, или это солнце так отражается от недалекой реки, что у нее в глазах сейчас миллионы искр, словно звезды.

— Так, как ни ты, ни мы — не умели. Хитрить. Прятаться. Таиться. Выбирать момент. Лгать. Бежать. А мы… да и ты тоже… Мы же все смерть предпочли этим методам, ты, кажется, и сама это заметила.

— Да, да, да, ты прав, всё верно, — покивала она. — Всё так и есть. Но зато сейчас…

— А сейчас мы прошли эту дорогу, и мы снова почти что здесь, и… — Пятый залез в карман джинсов, и вытащил на свет маленькую коробочку красного бархата. — Малыш, я не умею этого делать, и, кажется, никогда вообще не делал ничего подобного. Но… ты выйдешь за меня замуж? Не сейчас, нет, не подумай, когда-нибудь потом. Когда сама этого захочешь?

В коробочке, на которую оторопело смотрела Эри, лежало кольцо — тонкое золотое кольцо, с маленьким рубином, не аляпистое, не роскошное, но в то же время прекрасное — той простотой, и тем изяществом, которые ей нравились. Словно он прочитал ее мысли. А может, и прочитал.

— Ты… серьезно? Именно за тебя? Не за вас двоих, а за тебя? — спросила она.

— Да, — Пятый кивнул. — Ты переживаешь за рыжего?

— Э… да нет, но…

— Я это делаю специально, чтобы у тебя через пару недель было два кольца, — пояснил Пятый. — Ведь два лучше одного, правда? Пусть он сам. Тоже.

— Конечно, два лучше, — кивнула Эри. — Слушай, но на счет замуж… ты серьезно? Или шутишь? Это же… ты имеешь в виду свадьбу, платье, стол, что-то… такое… да?

— Наверное, — Пятый пожал плечами. — Если честно, я свадеб видел совсем немного, две, если точно, и не очень хорошо знаю, как положено. Но ничто не мешает узнать подробности. Не думаю, что это сложно.

— Ну, если несложно, то тогда ладно, — Эри почувствовала, что ее разбирает смех. — А когда ты успел добыть это чудо?

— Пока ты ждала пельмени, — пожал плечами Пятый. — И не думай ничего плохого, я его честно купил.

Кольцо оказалось впору, и Эри, разумеется, тут же его надела. Угадал с размером — ну, собственно, в этом ничего удивительного нет, да и видел он не один раз ее колечки, правда, совсем простенькие, серебряные. Посидели еще несколько минут, полюбовались кольцом, выкурили по сигарете.

— Как же мы долго шли к этой реке, — сказала Эри, когда они поднялись, и направились обратно, к метромосту, пора было уже ехать на вокзал, а затем на дачу. — Сколько же лет мы к ней шли, представить страшно.

— Но пришли ведь, — Пятый замедлил шаг, огляделся. — Смотри, мороженое. Почти как в тот раз. Хочешь мороженого?

— Он еще спрашивает. Хочу, конечно. И лимонад хочу, надо же отметить как-то всё это дело, правда?

— Правда. Только давай не будем задерживаться, — попросил Пятый. — А то Саб нас тоже… где-нибудь отметит.

Глава 22 Звездное небо

22

Звездное небо

К Игнату напросились на следующий день, повстречав его возле магазина, куда пошли подновить продуктовый запас — снова кончились хлеб, молоко, и сахар. Игнат встрече обрадовался, и горячо поддержал идею «на небо посмотреть». Видно было, что старичок скучает, поговорить ему толком не с кем, а поговорить ой как хочется. Саб предложил принести «чего-нибудь», и сошлись на белом вине, печенье, и яблоках, потому что есть на ночь глядя не очень правильное занятие, а напитки крепче белого сухого, по словам Игната, глядению в телескоп не способствуют.

— Скромничает, — заметил Саб, когда пришли домой. — Надо сделать ему что-то приятное.

— Идеи есть? — поинтересовался Лин. Он вытащил из сумки молоко, и сейчас прикидывал, как бы запихнуть его в холодильник. Места в маленьком холодильнике изначально имелось немного, и засунуть туда три пакета молока было непростой задачей.

— Рыжий, куда? — спросила Эри. — Прокипятить надо, скиснет же. Не надоело каждый день есть оладьи?

— Не-а, — усмехнулся Лин. — Слушай, ну кольцо вообще… вот теперь мне думать придется, что искать.

— В смысле — что искать? — не поняла Эри.

— Чтобы этого вот переплюнуть, — Лин кивнул в сторону Пятого. — Жалко, что у тебя уши не проколоты. Сережки к этому кольцу очень хорошо подошли бы. Валентина, помнится дело, любила щеголять в комплектах — кольцо, серьги, кулончик. Денег на это тратила… страшно сказать, сколько. Но смотрелось неплохо. Правда, вкус у Валентины был, как у сороки.

— Это да, — согласился Пятый. — Пожирнее и погуще. Но ей шло, она тетка такая была… как бы сказать-то…

— В соку, — хмыкнул Лин. Пятый кивнул.

— Может быть, браслет? — предложил Саб. Лин задумался.

— Эри, как идея? — спросил он.

— Ну… не знаю. Наверное, мне одного кольца хватит, пусть будет оно от вас двоих, — Эри улыбнулась. — Разве в кольцах дело?

— В кольцах тоже, — упрямо сказал Лин. — Я, может, в жизни никому не дарил колец. Хотя нет, вру. Жанне дарил. Но не такое, конечно. На такое у меня тогда не было.

Он вздохнул, лицо его на секунду стало печальным и виноватым, но — лишь на секунду, не более. Он очень быстро собрался, как-то даже подозрительно быстро — но Саб это, конечно, тут же заметил.

— Ты ее любил? — спросил он.

— Конечно. И сильно. И она меня тоже, — Лин покачал головой. — Но это было, во-первых, очень давно, и, во-вторых, я бы не хотел сейчас затрагивать эту тему. Мы были молодыми тогда. Слишком молодыми, чтобы осознавать всю меру ответственности своих поступков.

— Вот это верно, — согласно кивнул Саб. — Ты молодец, что находишь силы признать это, и идти дальше. Но я тебя очень прошу… может быть, если мы будем на Окисте еще раз, возьми меня с собой туда… ты понимаешь, о чем я. Ты летал, я знаю. Я бы тоже хотел.

— Для чего? — не понял Лин.

— Отдать долг, поблагодарить, попрощаться, — ответил Саб. — Это будет честно.

— Да, — согласилась Эри. — И меня тоже возьми, я тоже хочу. Она ведь хорошая была.

— Она была очень хорошая, — подтвердил Пятый. — И, да, не было у Лина денег тогда на колечки. Серебро дарил пару раз, если правильно помню. Но теперь… теперь всё иначе.

— Да, теперь всё иначе, — согласно кивнул Лин. Улыбнулся. — Спасибо, ребята.

— За что? — не поняла Эри.

— За то, что поняли, — ответил он. — И… Эри, так что на счет браслета? Или второе кольцо?

— Реши сам, — предложила Эри.

— Это опасно, — предупредил Пятый. — Он решит. Он еще как решит, а то ты его не знаешь.

— А вот пугать не надо, — погрозил ему пальцем Лин. — Да, решу. И не такое в этой жизни решал.

* * *

К Игнату пошли с угощениями — бутылка белого вина, салат, вдохновенно состряпанный Лином, и пирожки с рисом и яйцом, правда, не печеные, а жаренные на сковородке. Пирожки сделала Эри, и сделала она их много, чтобы и своим хватило, и с собой можно было взять. Саб, посмотрев, как она жарит пирожки на двух сковородках одновременно, про себя решил, что надо всё-таки купить новую плитку, потому что имеющаяся, старая, работала не очень хорошо, и Эри постоянно приходилось включать ее заново, потому что конфорки переставали греть, отключались. «Завтра же схожу и куплю, — решил Саб. — Тем более что у Сони они как раз сейчас есть». Да, к лету ассортимент в магазине вырос значительно — появились и плитки, и керосинки, и посуда, и сладости, и даже фрукты, хотя фруктам был пока что еще не сезон. Соня открыла дополнительный прилавок, потому что товары на трех имеющихся уже не помещались, и добавила на стену новые полки. Правда, из продажи напрочь исчезла, например, та же синяя изолента, а сгущенка, если и появлялась, раскупалась дачниками моментально — Саб по сей день благодарил Георгия за своевременный совет купить изоленту заранее. Она действительно была нужна довольно часто.

* * *

— Никогда не смотрела в телескоп, — говорила Эри, когда они шли по вечерней улице, направляясь к дому Игната. — Интересно, наверное.

— У тебя есть возможность смотреть на это самое небо сколько угодно, — заметил Саб. — Ты, пока мы сюда шли, не насмотрелась?

— Это совсем другое, — возразила Эри. — Это… это уже обыденность. Я и раньше насмотрелась, но сейчас всё как-то иначе. Романтика, понимаешь? Небо, звёзды, дачи…

— Орешник, — невинным голосом подсказал Пятый.

— Убью, — пообещала Эри. — Или пирожок отберу. Нет, ну ребята, ну круто же! Это как-то так… таинственно, что ли.

— Ладно, ладно, — смилостивился Пятый. — Вообще, ты права, как мне кажется.

— Подкаблучник, — тут же встрял Лин.

— Мстишь, что я первый успел? — прищурился Пятый.

— Хватит, — приказал Саб. — Ты действительно права. Потому что одно дело — звездами пользоваться, а другое — смотреть на них, и воображать что-то. Что-то хорошее, если точно. Мы с мамой так делали, когда я был ребенком. Брали одеяло, шли в сад, ложились на траву, и смотрели на звезды. И придумывали… всякое. Мама умела рассказывать сказки, у нее это как-то очень хорошо получалось, — он улыбнулся. Эри погладила его по руке.

— Вот ты меня понимаешь, Сабище, — сказала она. — А эти…

— Так они Сэфес, что им всякие там звезды, — пожал плечами Саб. — Это нам с тобой интересно, а им…

— Нам тоже интересно, — тут же возразил Лин. — Потому что мы во время работы и звезд-то никаких не видим, только Сеть. Мы уже пришли, кстати, так и будем стоять у калитки?

* * *

Игнат к их приходу, как оказалось, основательно подготовился — Эри с раскаянием поняла, что следовало, наверное, придти пораньше, и помочь старичку. Возле уличного стола Игнат поставил принесенные из дома стулья, на стол выставил помутневшие от времени стаканы для вина, три свечи, вставленные в разномастные подсвечники, и нехитрое угощение: баночку шпрот, черный хлеб, заранее порезанный на кусочки, колбаску, пошехонский сыр, и — это было несколько неожиданно — коробку шоколадных конфет, причем свежих, с очень приятным запахом.

— Мармелад в шоколаде, — гордо сообщил он. — Соне всего один ящик привезли, и я, как имеющий доступ в ее распределитель, решил воспользоваться правом на блага, и прикупил. На прилавок она эту прелесть не ставит, конечно.

— Правом… на что? — не поняла Эри.

— На материальные блага, от руки дарующей, — захихикал Игнат. — Соня отдает такие вещи только своим. Я тут, как вы можете догадаться, свой. Но обычно я ничего не беру, так как не нуждаюсь, а в этот раз учуял данный дивный мармелад, и не сдержался, тем более что у меня сегодня гости, и почему бы не угостить прекрасную даму хорошей конфетой?

— Так, пойду-ка я еще вина принесу, — заметил Саб. — А то у нас получается целое застолье, одной бутылки будет явно мало.

— Сереж, а откуда у тебя еще вино? — спросил с удивлением Пятый.

— Купил, Паш, купил, пока некоторые ковырялись в мотоцикле. Сходил, и купил. Я же догадливый.

Игнат захихикал.

— Вот это я понимаю, прозорливость, — похвалил он. — Хорошо. Давайте поставим на стол то, что у вас в руках, и вы мне поможете технику вынести, да и настроить. Сейчас светло пока, но это ненадолго. Удачный сегодня день, небо отличное, дымки нет. А два телескопа позволят нам существенно расширить, так сказать, возможности для наблюдения.

— Можно будет Луну посмотреть? — спросила Эри.

— Конечно, моя милая, конечно! — всплеснул руками Игнат. — Обязательно! С Луны мы и начнем, а вот потом… потом будет много интереснее.

* * *

Вечер и впрямь получался замечательный — сперва выпили немного вина, перекусили, потом Игнат пошел к телескопам, и принялся возиться с ними. Луна уже появилась, но пока что она, по словам Игната, находилась слишком низко. Вот через часок будет в самый раз, тогда и полюбуетесь. А пока…

Пока — Игнат рассказывал. Много и охотно. Он принес из дома свои журналы наблюдений (которых оказалось больше десятка, и это только за последние пару лет), и принялся зачитывать из них какие-то выдержки. Тогда-то и тогда-то наблюдал то-то и то-то, написал в такой-то журнал, для сверки — оказалось, объект есть в реестре, но в журнале похвалили, мол, умница, дедушка, что отыскал, это мало кому удается. Открытий, увы и ах, совершить не удалось, но вот редкости всякие да, видел, фиксировал. Потом Игнат принялся рассказывать о звездном небе, и рассказ растянулся на полчаса — если бы не спасительница-Луна, которая к тому времени поднялась на необходимую высоту, этот рассказ продолжался бы намного дольше. Навелись на Луну — конечно, приходилось постоянно корректировать положение телескопа, Луна на месте не стояла — и примерно час рассматривали моря, горы, и кратеры. Игнат знал все названия, все подробности; мало того, он рассказал так же о проекте лунного перелета, который, наверное, лет двадцать как придумали, и лет двадцать еще будут разрабатывать. Пока что, судя по всему, техника не позволит, но вот когда позволит…

— Вы бы, наверное, полетели, — заметил Саб.

— Ах, Сереженька, я бы на зубах побежал, если бы у меня были зубы, — вздохнул Игнат. — Душу бы продал, не задумываясь. Вселенная, дорогой мой, это есть наивысшая степень красоты и гармонии, вы только вглядитесь в это небо, и попробуйте осознать. Она невероятно прекрасна! И полна тайнами и загадками, да такими, что ни вам, ни мне и не снилось.

Саб благожелательно улыбнулся.

— Вероятно, вы правы, — кивнул он. — Не снилось. А вы, наверное, и в инопланетян верите?

Лин выразительно глянул на Саба, но тот его взгляд проигнорировал.

— А как иначе? — округлил глаза Игнат. — Не просто верю, я знаю, что они есть. Креусы, да будет вам известно, это многократно доказали. И есть, и бывали они тут, и…

— Бывали тут? — решила подлить масла в огонь Эри. — Это как?

— Да вот так, моя милая, — Игнат улыбнулся. — Ну не делайте вид, что вы не нашли бумаги. Лидия всё мне рассказала.

— Вот это было неожиданно, — признался Пятый. — Рассказала? Вам? А ей это для чего?

«Интересно, а про визит Саба она тоже рассказала? — подумал он. — Или хватило мозгов хотя бы про это смолчать?»

— Поделиться хотела, по всей видимости. Сказала, что вы нашли списки, она решила их позаимствовать, но потом у нее проснулась совесть, и она бумаги вам вернула.

— Да, было такое дело, — кивнул Саб. — Но она нам не сказала ничего, просто подбросила бумаги, и написала записку, одно слово, «простите». Ну, простили, нам не жалко. Хотя могла и просто попросить.

— Она стесняется своей беды, — пожал плечами Игнат. — Впрочем, хватит о ней.

— Как это — хватит? — удивилась Эри. — Постойте-ка. Вы всерьез считаете, что люди в этих списках — потомки… пришельцев?

Игнат улыбнулся. В свете свечей улыбка его показалась Эри загадочной, и какой-то слегка безумной.

— Разумеется. Ах, милая моя, ведь я и есть один из потомков, я же Привалов, — спокойно ответил он. — Но Лида ошибается в одном — она думала, что мы что-то знаем, а мы не знаем ничего, всё ушло с прошлыми поколениями.

Саб покачал головой.

— Невероятно, — произнес он. — Вы… серьезно?

— Да куда уж серьезнее, — вздохнул Игнат. — Вон, в озере по сей день лежит обломок корабля пра-пра-пра-пра-пра… их там было очень много, пусть будет прадеда, и что с того? Кстати, примерно через полчаса в зону попадет то, что здесь зафиксировано как астероид, вот только это не астероид, это корабль и есть. Правда, он слишком мал, да и проходит быстро — но я покажу.

— Корабль? — недоверчиво спросила Эри.

— Ну а как же. Точнее, обломок, — Игнат вздохнул. — Нет там уже никакого корабля, конечно.

Пятый украдкой посмотрел на Саба, тот пожал плечами. Почему бы и нет? Да, ларчик просто открывался, и открылся, вот только нет в этом ларчике никаких сокровищ, а есть пыль по углам, старая, вышедшая из употребления монетка, огарок свечи, значок без булавки, да несколько пуговиц и бусин. Ларчик пуст, он пуст давно, и все давно уже смирились, и никто ничего не ждет.

— Красивая история, — Пятый покачал головой. — Ну надо же. Нам повезло, наверное. Познакомились с потомком инопланетян. Кому рассказать, не поверят.

— Точно, — тут же согласился Игнат. — Не поверят. Скажут: перепил старик винца, вот и плел вам всякую чушь. А не хотите ли еще выпить, молодые люди?

Молодые люди были не против. Налили, чокнулись — ну, за звездное небо — выпили. Пятый задумчиво посмотрел на Игната, и сказал:

— Другие, может, и не поверят, а я вам верю почему-то. Наверное, мне в жизни не хватает… такой вот красивой сказки. Или правды, если угодно.

Игнат заулыбался пуще прежнего.

— Благодарю вас, мой дорогой. О, товарищи, время-то подходит! Помогите мне немного развернуть второй телескоп… Володенька ой как понимал толк в хорошей оптике, я вам так благодарен за то, что вы его мне продали, вы просто не представляете! Он дивно хорош, просто дивно хорош. Сейчас увидите…

* * *

Увидеть, конечно, удалось немногое — объект, о котором столько времени говорил Игнат, выглядел, как светящаяся точка, которая прошла довольно быстро, и скрылась из поля зрения. Но — факт оставался фактом. Объект действительно можно было наблюдать, он находился в реестре. Конечно, никто, кроме Игната, этот объект кораблем пришельцев не считал, в реестре он обозначался как астероид, имел точные характеристики орбиты, порядковый номер, и год открытия.

— У нас была легенда в семье, — объяснял Игнат. — Что какой-то предок прилетел сюда со звезд, молодым, влюбился, да так тут и остался. До момента знакомства с Володенькой я так и считал, да и вообще не думал, что это может быть правдой, но Володенька, к моему удивлению, очень изящно мне правдивость этой легенды доказал. Вот только, получается, не из-за любви мой предок и его коллеги тут оказались, а из-за какой-то аварии, потому что корабль погиб, и связь у них была утрачена, и они тут вынужденно остались. Здесь и умерли. Может, ждали, когда придут за ними. И не дождались, — он вздохнул. — Но что прошлое ворошить? Да, это порой интересно, но…

— Примерно двенадцать поколений, — задумчиво произнес Саб. — Действительно… гм. Любопытно.

— А вы ведь верите, что они когда-нибудь вернутся, — вдруг решился Пятый. — И Креусы тоже в это верили, ведь так? И Лидия. И Георгий. Я прав?

Игнат вздохнул, покивал. Улыбнулся какой-то своей мысли.

— Правда, — признался он. — И мы верили. И до нас верили. И дети, у кого получились хорошие дети, конечно, будут верить. А почему нет? Это же не дурная вера, не слепая, а вполне себе обоснованная. Даже прогрессивная, я бы сказал. Я верю, дорогие мои соседи, в то, что небо над нашими головами не мертво и бесконечно холодно, как утверждают что скептики-ученые, что религиозные люди, нет. Я верю, что оно полно жизни, и множества удивительных созданий живет там, рядом с другими звездами, и что мы не одни, и никогда не были одни, и не будем. И ничего зазорного я в такой вере не вижу, и не увижу. Что в этом плохого?

— Да ничего, — Пятый улыбнулся. — Наоборот, мне кажется, это хорошая вера. Игнат, слушайте, а вот если и они впрямь сюда прилетели, что бы вы сделали? Что-то попросили у них?

Игнат задумался, нахмурился. Потер переносицу, отпил из своего стакана глоток вина.

— Попросил бы, — признался он. — Молодость попросил бы, и взять меня с собой. К звездам.

— А если бы они не могли вас забрать, тогда что?

— Да хоть Луну посмотреть, — Игнат снова заулыбался. — Это уже было бы хорошо. Даже лучше, чем хорошо. Знаю, знаю, сам знаю, что этого не будет, но помечтать-то любой может, верно?

— Верно, — кивнул Пятый. — Всё верно.

* * *

Домой вернулись в третьем часу ночи, под впечатлением от беседы. Даже Саб, обычно относившийся к местным с легким скепсисом, и тот, казалось, задумался, и всерьез.

— Звезды и счастье, — задумчиво произнес он, когда уже укладывались спать. — Ну надо же, звезды и счастье.

Лин — сегодня он ночевал с Сабом, хотя обычно Саб спал вместе с Эри — уже успевший лечь, повернулся и спросил:

— И что с того?

— Наивный. Очень. Он думает, рыжий, что там, на небе, всё хорошо. Знал бы он…

— Мне кажется, он так не думает, — возразил Лин. — Потому что он говорил про аварию, которая случилась с кораблем. Значит, он осознает, что не всё так просто. Зря ты так про него.

— Может, и зря, — тут же согласился Саб. — Знаешь, бродит у меня одна мысль…

— Не только у тебя, — кивнул Лин. — Ложись, давай, третий час ночи, а у нас на завтра дел полно.

* * *

День действительно предстоял довольно насыщенный, ведь в ночь собирались отправиться на «Приму», проверить тот самый астероид, а днем предстояло сделать то, что запланировали. Потренироваться самим, потренировать детей (это уже Саб, разумеется), доделать, наконец, мотоцикл (надоело, но раз взялись — надо), ну и всякая текучка, типа полива грядок и прополки, не отменялась.

Встали в результате рано, и весь день честно трудились — однако Лин все-таки нашел полчаса, чтобы сбегать к Игнату, и одарить его десятком молодых огурчиков. Огурцы, кстати, уже принялись нарастать, причем в немалом количестве, и Эри решила, что на этой неделе непременно добудет банки и крышки, и закрутит хоть сколько, хоть несколько баночек, потому что огурцов много, свежие быстро приедятся, а соленые будут в самый раз. Вернувшись, Лин сообщил, что видел Лидию, в этот раз без коляски — она, кажется, направлялась в магазин.

— Вернулась все-таки, — заметил Саб. — Что-то быстро.

— Наверное, всех уже проверила, — пожала плечами Эри. — Надеюсь, к нам она больше не полезет.

— Пусть только попробует, — пообещал Саб. Совет Фэба про биощупы он понял правильно, и теперь оставлять дом без хозяев стало безопасно. Лин, посмотрев на систему во время ее проверки, сказал, что не завидует ворам, потому что такое не каждая психика выдержит. Кому понравится, когда весьма толстая серо-синяя змея настойчиво пытается заползти тебе в волосы? Вот то-то и оно, что никому.

* * *

Отправились на «Приму» около полвины двенадцатого ночи — сперва следовало подняться на корабль, потом синхронизироваться с нужным астероидом, и всё проверить. Дошли до корабля на модуле, и сразу отправились, чтобы не терять времени. Вел в этот раз Саб (сказал, что хочет попрактиковаться), остальные занялись защитками — некие вариации на тему скафандров. Предполагался выход наружу, хоть и ненадолго, и защитки решили взять средние, облегченные. Идти в тяжелых не было никакой необходимости. Эри защиток до того не видела, и была приятно удивлена: все-таки технологии Санкт-Рены были весьма и весьма неплохи, особенно если речь шла о работе непосредственно с живыми. Скафандр, хотя, конечно, скафандр защитка напоминала весьма отдаленно, нес на себе суточный запас кислорода, имел отличный теплообменный режим, симбио-систему, не выглядел громоздким, а шлем, совершенно непрозрачный снаружи, оказался полностью прозрачным изнутри. Лин, впрочем, тут же показал, что можно его сделать прозрачным полностью, чтобы удобнее было общаться, и помог Эри подстроить звук так, чтобы создавалось ощущение «прямого» разговора, словно они шли без защиты.

— Несколько неуклюже, но практично, — одобрил защитки Саб. — Уже не помню, когда последний раз таким снаряжением пользовался.

— Мы пользовались, — задумчиво произнес Пятый. — При весьма странных обстоятельствах, но несколько раз было, да.

— А когда вы ими пользовались? — с интересом спросила Эри.

— Когда искали предшественников. Сэфес хоронят… как бы сказать… порой весьма странно это делается. Несколько кладбищ располагались на примерно таких же камушках, — Лин указал на астероид, с которым «Прима» сейчас шла параллельным курсом. — Мы искали… не на своей технике, а на купленной, типа этого же кораблика, ну, уровнем повыше. И, да, нам приходилось таскать защиты такого плана, для выхода в пространство. Понятное дело, наши катера защиту тоже могут делать, но абсолютно другую, её вообще не видно.

— В смысле — вообще не видно? — не поняла Эри.

— Ну, ты просто сажаешь катер на камушек, и выходишь из него точно так же, как на планету с пригодной атмосферой, — пояснил Лин. — На тебе есть защита, которую держит катер, но ты ее ни увидеть, ни ощутить не сможешь.

— Но она физическая? — уточнил с интересом Саб.

— А какая? — удивился Лин. — Конечно, физическая. Ты же должен дышать, греться, сохранять подвижность, и так далее. Просто другой уровень. Как те же контроллеры, если ты понимаешь, о чем я.

Эри кивнула — про контроллеры она была в курсе, а вот Сабу пришлось объяснять, что это такое, потому что слово он слышал, а про технологию имел весьма опосредованное представление. Лин начал было читать целую лекцию про молекулярные пленки и дальнейшее развитие этого принципа для получения нужных структур, сперва приведя в пример шлемы от защиток, а потом перейдя ни с того, ни с сего к контроллерам, но Пятый его прервал, сказав, что время идет, надо высаживаться, а если сейчас продолжать, то к утру вернуться точно не получится, поэтому давай ускоряться, потом расскажешь.

* * *

Астероид выглядел как большая каменная глыба, что издали, что вблизи — Саб заметил, что даже если местные на нем высадятся когда-нибудь (что не исключено), они в жизни не подумают, что это была в своё время чья-то станция. Глыба, неровная, бугристая, была около четырехсот метров в длину, и представляла собой нечто, похожее больше всего на скальный обломок, испещренный неглубокими кратерами и возвышенностями. Выглядела она монолитной, и не имела никаких видимых трещин или расколов.

— Саб, вон туда давай, — скомандовал Лин. — Блин, да не туда, вон то место поровнее вроде бы… ага. Вот сколько жил, никогда не знал, что их станции так могут. Ну, дела.

— Могут как? — уточнил Саб.

— Скукоживаться в такую естественную форму, и до таких размеров, — пояснил Лин. — Она же километровая была изначально. Ну, примерно, и в развернутом состоянии, конечно.

— Пирамида? — спросила Эри.

— Да, что же еще, — Лин вздохнул. — Для них оптимальный вариант.

— А для вас?

— А для нас есть другие варианты, — пожал плечами Лин. — Потому что другие технологии. У нас плазмоиды… в основном. То есть корабль в состоянии покоя имеет идеальную шарообразную форму, вот только никто и никогда в таком состоянии кораблей, конечно, не видел. Говорят, у инженеров они выглядят именно так.

— Я видела корабли в считках. Это было похоже на светящиеся облака, — заметила Эри. Лин кивнул.

— Да, можно и так сказать. Но там, помимо плазмы, имеется кое-какая материя, конечно. Знаешь, главное отличие наших кораблей и техники аудиалов в том, что у них это всё-таки техника, плюс — чей-то разум, искины. А у нас… у нас такого нет, мы всё исключительно сами.

— Барды к разумным намного ближе, — Пятый, который до этого рассматривал поверхность астероида, повернулся к ним. — И понимают их намного лучше.

— Угу, именно поэтому зоны воздействия у них намного меньше, — тут же поддел Лин. — Всё, пошли, время.

* * *

Когда вышли, Эри поймала себя на странном ощущении — да, конечно, до этого она уже много раз была в пространстве, потому что ходила и на «Горизонте» с Итом и Скрипачом, и на транзитных кораблях, и на «Приме», но она никогда не видела пространство — вот так. Ощущение показалось ей невероятным, ирреальным, потому что из корабля всё ощущалось как-то не так, всё было обыденно и сглажено. Но сейчас… она растерянно стояла совсем рядом с кораблем, чувствуя себя песчинкой, нет, молекулой, в чем-то настолько огромном, что не передать словами… Лин заметил это, подошел к ней (разумеется, сила тяжести на астероиде была ничтожна, поэтому сейчас их «держал» корабль), и взял за руку.

— Не бойся, — сказал он. — Это сейчас пройдет.

— Я не боюсь, — Эри покачала головой. — Просто… я никогда не видела этого всего — вот так.

— Я понял, — Лин улыбнулся. — Ты еще подумай сейчас о том, что ты через это всё можешь итерации строить, и всяких глупых Сэфес из темпоралок вытаскивать.

— Лин, я всё понимаю, я просто… обалдела слегка, — призналась она. — Ощущение странное.

— Говорю же, понял. Нормальная реакция. Пойдем, а то наши вон уже куда усвистали.

Саб и Пятый действительно уже успели отойти метров на сто в сторону, и сейчас стояли у небольшого кратера, рассматривая что-то внизу. Эри и Лин подошли к ним.

— Так ничего не получится, — говорил Пятый. — Можно даже пробурить скважину, Саб, повторяю, это бесполезно.

— И что ты предлагаешь?

— Думаю.

— Ну, чего у вас тут? — спросил Лин.

— Этот участок похож на место, откуда уходил последний модуль, если это вообще были модули, — пояснил Пятый. — Видишь, выемка? Похоже, что оттуда. Дальше… дальше, видимо, была капсуляция, на которой всё и кончилось. Но, зная Бардов, могу предположить…

— Ага, согласен, — тут же кивнул Лин. — Что-то тут должно остаться. Вот только что, и на каком слое?

— Вы про какой слой сейчас? — нахмурился Саб.

— Сеть, — пояснил Лин. — Не стали бы они на эту каменюку табличку ставить с надписью «здесь были парни с гитарами», верно? Но информацию не оставить тоже не могли.

— Даже если предположить, что спаслись все, кто тут был, искин в любом случае никуда деваться не мог, — тихо сказал Пятый.

— Он мог погибнуть, — предположил Саб. — Разве нет?

— Нет, — покачал головой Пятый. — Для того чтобы уничтожить искина, нужно уничтожить всю станцию. Физически. Полностью. А здесь от нее остался изрядный кусок, пусть и в стазисе. Поэтому смею предположить, что искин жив, но в пассиве. Вот что, — он поднял голову. — Я посмотрю. Только лучше отойдите к кораблю, на всякий случай.

— Давай тогда уже вместе, — предложил Лин. — Хоть нагрузку распределим.

— Ну, если для тебя тридцать секунд это нагрузка, то пожалуйста, — Пятый пожал плечами. — Эри, Саб, постойте у корабля. Мы быстро.

* * *

«…унести прочь оставшихся. За нами погоня. Надеюсь, я успею, успею, успею… Они совсем дети, все Наставники мертвы, сгорели в Сети. Дети, подростки, от пятнадцати до шестнадцати лет, первые месяцы обучения… Я должен… Хорошо, я готов. Отчёт. Я, искин учебной регио-станции „Хорус“ в учебном кластере закрытого типа номер в реестре общего кластера 70001, подвергся атаке неизвестного типа, был поврежден, и принял решение о срочном десантировании на планету номер 32844 Белой зоны двадцати шести учеников Академии ББ, начальная стадия. Экипаж станции „Хорус“, как то — двенадцать Безумных Бардов градации от восьми, двадцать Наставников градаций шесть-девять, десять Связующих градаций пять-девять погиб в полном составе при попытке отражения атаки. Уцелела только ученическая группа, для спасения которой я увел „Хорус“ в резервную зону учебного кластера, и осуществляю десантирование, формируя посадочные модули и обеспечение. Я поврежден, ремонту не подлежу. Энергии нет. Связи нет. Нас найдут. Они нас найдут. Надеюсь, я успею…»

Дальше шел внушительный список имен, который делился на два — погибшие и уцелевшие. Еще дальше — последняя запись искина. Очень странная запись, в которой говорилось о «маленьких кораблях, сотне маленьких кораблей, и жалящие иглы, как стая ос, жалящие иглы», на этом запись обрывалась. Пока смотрели, Лин стоял, прищурившись, и до крови кусая губы, Пятый же просто молчал, казалось, он даже дышать перестал, пока они слушали.

— Всеобщий, — произнес Лин, имея в виду язык, на котором была сделана запись и дублирующий ее текст. — Наверное, он все-таки надеялся, что детей спасут.

— Вот почему я обещал Сабу, что не буду пить, а? — беззвучно произнес Пятый. — Ну почему?

— На то и обещания, чтобы нарушать, — Лин тряхнул головой. — Надо будет скинуть это всё Маден, наверное. Через ребят. Может, из родных кто-то в живых остался, по сей день, небось, ищут.

— Ит сказал, что многих ищут, — Пятый опустил голову. — Не одна она такая была, эта станция. И не две. Но это, конечно, за пределом. Учебный кластер. В голове не укладывается. Они же закрытые.

— Значит, открыли, — Лин горько усмехнулся. — Пошли к ребятам, они уже волнуются, наверное.

В этот раз обошлось без кровотечения из носа, да и Саб, когда вернулись в корабль, тут же притащил и обезболивающее, и «ну, так и быть, по сто грамм каждому, но не больше». Расспросов избежать было, конечно, невозможно, поэтому Лин просто адаптировал запись, и показал Эри и Сабу.

— Да уж, — Саб удрученно вздохнул. — Но он поступил правильно. Он их все-таки спас.

— Спас? — переспросил Пятый. — Я бы так не сказал. Те, кто жил в цивилизованных мирах, помнят и реакцию Блэки, и то, что было после, и… они живы. По сей день живы. А здесь, как правильно подметил Саб, сменилось уже двенадцать поколений. Не знаю, подходит ли слово «спас» для короткой и весьма сложной жизни, которая им досталась.

— Слушай, ну, если судить по особнякам, которые мы видели, жизни их сложилась вполне удачно, да и прожили они немало, если делали подмены, притворяясь своими же детьми, — справедливо заметила Эри. — Лет по сто, а и то больше. И… есть все-таки такая штука, как судьба. Это была их судьба, да, странная, да, вот такая, какой мы ее сейчас увидели. Но она, уж поверь, ничем не хуже многих других.

Пятый кивнул, соглашаясь. Поставил пустой стакан на пол, рядом с креслом, в котором сидел. Глубоко вздохнул, выпрямился — и вдруг улыбнулся.

— Первая загадка разгадана, — сказал он. — Никто не против позаниматься теперь второй?

— Только сперва поныряем в озеро, — предложил Лин. — Я страсть как хочу увидеть этот самый модуль. Во всей этой истории мне почему-то искина жальче всего, ребята. Я бы ему с удовольствием руку пожал, если бы это было можно. Умница он. Большая умница.

— Да, — согласился Саб, вставая. — Самоотверженный и смелый поступок. Согласен. А теперь полетели к себе, утро скоро, а огурцам всё равно, летали мы куда-то, или не летали. Так что становимся на прежнюю орбиту, и домой.

Глава 23 Огуречная кантата

23

Огуречная кантата

Первым осознал совершенную стратегическую ошибку Лин, который двумя днями после достопамятного путешествия на астероид вышел утром поливать огурцы. За последние пару недель огурцы сильно вытянулись, обвили подпорки, и дали множество дополнительных плетей, которые, согласно информации из сети, полагалось как-то хитро прищипывать, но никто так и не понял, как именно это делать. В результате огурцы представляли собой заросли, которые в росте и не думали останавливаться, и грозили вскоре заполонить собой если не весь участок, то весь огород уж точно.

Лин подключил шланг, хорошенько полил огурцы, потом перешел к грядкам, на которых апокалипсиса роста пока что не наблюдалось — помидоры вели себя куда скромнее, да и остальные обитатели огорода оказались растениями интеллигентными, без огуречных амбиций. После полива Лин выждал полчаса, взял с кухни мисочку побольше, и пошел собирать огурцы — на завтрак он планировал сделать салат.

Мисочка наполнилась сразу, хотя Лин обобрал всего лишь одну плеть, мало того, огурцы на ней вовсе и не думали кончаться.

— Так, посмотрим, — пробормотал Лин, присев на корточки, и заглядывая под куст. В последние дни всем было несколько не до огурцов, и сейчас Лин понял, что момент они явно упустили. — Ничего себе…

В глубине куста огурцов было, наверное, десятка два, если не больше. Следующий куст оказался на урожай еще богаче, потому что первый куст был последним в ряду, и огурцы с него иногда срывали, чтобы съесть сразу, и Саб, и Пятый, и Эри, и сам Лин. А вот все последующие кусты атакам едунов не подвергались, и…

— Ой, ёёё… — протянул Лин. — И чего делать?

Он отставил мисочку, и прошел по ряду — шесть метров сплошных огурцов. Мало того, сорта разные, поэтому большая часть еще вовсю цветет, и, видимо, только начала плодоносить.

— Эй, рыжий! — позвала Эри со стороны террасы. — Ты где?

— Я в огурцах, — с ужасом в голосе произнес Лин в ответ. — Малыш, иди сюда. Кажется, мы перестарались.

— …да откуда я знала-то? — возмущалась Эри. — Лин, милый, у нас на Соде если десять огурцов на кустике вырастет, это уже большая удача! Я думать не думала, что такое получится! Ну, я удивилась, когда Пятый их шесть метров посадил, но чтобы так… мне и в голову не приходило.

— У Валентины на Земле была теплица, — мрачно произнес Лин. — У нее тоже столько не вырастало. Так чего делать-то с этим всем будем? Пропадут же.

— Часть съедим, — пожала плечами Эри. — Часть засолить можно. Наверное. Часть… ну, не знаю. Может, отдадим кому-то? Они же там новые подрастают еще.

— Идея неплохая, — одобрил Лин. — Вот чего. Давай салат сделаешь ты, а я наберу ведро и отнесу Игнату. Он точно ничего сам не сажал, обрадуется. Я уже носил, ему вроде бы понравились.

— А когда эти вернутся, я пошлю Саба за банками, — добавила Эри. — Думаю, до завтра огурцы дотерпят.

* * *

Саб и Пятый ранним утром этого дня вызвали модуль, и улетели на «Приму» — Лин, который успел их поймать на выходе, потому что встал покурить, спросил Саба:

— Что, тоже в операционную потащишь?

— Язык прикуси, — посоветовал Саб, отвешивая Лину щелбан. — Без тебя разберемся.

— Никто никого никуда не тащит, мы на станцию, дособрать данные и маяк поставить, — сердито ответил Пятый. — Что тебе в голову приходит, не понимаю я.

— То есть до завтра не ждать, — покивал Лин. — Лучше бы вы к Луне сходили, разведку сделали, что там и как. Или, что тоже было бы неплохо, просмотрели бы, чего тут еще болтается в пространстве, а то потом Фэб нам чего-то новое опять скажет, и снова мы будем сидеть, как оплеванные, потому что он заметил, а мы не заметили.

— Рыжий. Сказал же — разберемся, — с нажимом произнес Саб. — Так, пошли, светает уже. Пока, солнышко.

— Ну, пока, пока, — Лин ухмыльнулся. — Деловые такие, сил нет.

Пятый уже от модуля показал ему кулак, а Саб погрозил пальцем. Модуль в невидимом режиме канул в утреннее небо, Лин докурил сигарету, усмехнулся какой-то своей мысли, и побрел обратно в дом, досыпать.

* * *

Первый заход к Игнату не увенчался успехом — старенький любитель астрономии, по всей видимости, вчера наблюдал, сколько было возможно, а теперь отсыпался. Ладно, зайду к нему позже, решил Лин, и пошел обратно домой, завтракать. Завтракали они теперь, кстати, исключительно на улице — потому что погода позволяла, а есть на свежем воздухе оказалось одно сплошное удовольствие. Сегодня, например, Эри сделала огуречный салат и яичницу с черным хлебом, съели они это всё за пять минут, и Лин пошел в дом за кофе и свежими пряниками, мятными, купленными вчера вечером сразу после завоза.

— Красота, — констатировала Эри. — И снова прекрасная погода. Слушай, вот интересно. Ты обратил внимание, что дождь почему-то бывает только ночью, да и то не всегда?

Лин задумался.

— Вообще, да, — сказал он спустя почти минуту. — Даже не ночью. Под утро. Как по расписанию.

— Вот именно. Давай про это тоже узнаем? — предложила Эри.

— Давай, — пожал плечами Лин. — Но, сдается мне, это первый Привалов мог постараться. Может быть, в модуле стоит климатизатор какой-то.

— Ой, черт, мы же этим не сказали, чтобы взяли оборудование для плавания! — всплеснула руками Эри. — Рыжий, свяжись с ними срочно, они же забудут!

— Сообщение сброшу, — пообещал Лин. — Поверь, им сейчас не до оборудования. И не до плавания. И вообще ни до чего.

— А, ну да… — кажется, Эри смутилась. — Тогда и правда попозже можно.

— Так, сейчас посуду помою, и пойду будить Игната, — Лин встал. — Ты пока подумай, кому еще могут пригодиться огурцы.

* * *

Ведро с огурцами оттягивало руку, дужка у него была тонкая, неудобная, поэтому Лин шел быстро, и пока шел — понял, что тактика, которую они с Эри придумали, ошибочна. Сперва следовало бы найти тех, кому требуются огурцы, и только потом набирать и относить. Или, лучше, пусть сами приходят, если кому-то нужно.

Игнат к моменту прихода Лина уже проснулся, и с чем-то возился на участке — огурцам он сдержанно обрадовался, но предупредил, чтобы больше не отдавали, по крайней мере, пока.

— Ах, Илюшенька, вы же видите, я уже в весьма преклонных годах, и мои способности едока весьма скромны, — говорил Игнат. — Конечно, я ничего не имею против свежего огурчика со сметаной, но, поймите меня правильно, в день я могу их съесть максимум два, но не более.

— А засолить? — спросил Лин.

— Засолить? — удивился Игнат. — Нет, увольте. Я и в лучшие годы не увлекался подобными экспериментами, а уж сейчас… мне, знаете ли, проще купить, или в гостях у кого-то полакомиться, но чтобы самому? — старик захихикал. — Да и зачем мне? Мои кулинарные предпочтения давно свелись к блюдам простым и незамысловатым. Каша, капуста тушеная, что свежая, что квашенная, картошечки сварить, сосисок. А домашняя консервация — дело сложно и хлопотное, и не хочу я тратить свое время на то, что и есть будет некому.

— Ясно, — покивал Лин. Надежда избавиться от еще одного ведра огурцов растаяла. — Жаль. Ну, ладно, поищу кого-то другого. Мы перестарались, слишком много посадили.

— Да, посадили вы изрядно, — покивал Игнат. — Да еще и земля отдохнувшая, вот они полезли.

— В смысле — отдохнувшая? — не понял Лин.

— Так Креусы отродясь не сажали огород, недосуг им было, — пояснил Игнат. — Все в бумагах, какие огурцы с помидорами? Плодородная земля, не росло на ней ничего. Это и называется — отдохнула.

— Ага, теперь понятно, — Лин поднял с земли пустое ведро. — Ладно, пойду, поищу кого-нибудь. Может, кому и пригодятся наши пупырчатые друзья.

Игнат захихикал.

— Поговорите с Соней, — посоветовал он. — Может, она в магазине выложит бесплатно. Некоторые так делали, если помню правильно.

— Спасибо, — обрадовался Лин. — Жалко ведь, пропадут. А они вкусные.

— Ну еще бы не вкусные, когда с грядки-то…

Лин вышел за калитку, и, помахивая пустым ведром, пошел домой — кажется, проблема с огурцами, пусть и частично, начала решаться. Дойдя до поворота, он вдруг остановился — потому что внезапно понял.

— Так, — сказал он. — Погодите-ка. Огурцов мы действительно изрядно посадили, но откуда про это знать Игнату? Он же у нас никогда не был!

* * *

Эри о своем открытии он решил пока что не говорить — лучше сперва попробовать разобраться самому, и только потом осторожно сказать. «Не участок, а проходной двор какой-то, — думал Лин раздраженно. — Сперва Лидия, потом Игнат. Интересно, у нас кто-то еще был? Стекла вроде целы, щупы о тревоге ни разу не сигналили. Может быть, что-то искали на участке без захода в дом? Но когда? Ночью? Какой именно ночью? И что они там ищут, ведь бумаги все в доме?»

Эри он обнаружил сидящей за уличным столом, и листающей какую-то папку — судя по всему Эри еще не решила, чем заняться сегодня, и просто ждала, когда он вернется. Лин поставил пустое ведро у крыльца, и подошел к ней.

— Ну что, отдал? — спросила Эри.

— Отдал, а толку-то, — Лин присел на свободный стул. — Их там еще до фига. Игнат дельную вещь посоветовал.

— Какую?

— Сходить к Соне, договориться отдавать огурцы через нее. Сейчас водички выпью, и сбегаю. А потом давай на озеро? Жарко сегодня, а скоро еще жарче станет, — предложил Лин.

— Давай, — оживилась Эри. — Ты тогда иди, а я вещи соберу. Купальник, полотенца, покрывала… что нам еще понадобиться?

— Хлеба с огурцами можно взять, пряники, и попить чего-нибудь, — предложил Лин.

— Тренироваться сегодня будем? — спросила Эри.

— Ой, нет, — Лин скривился. — В такую жарищу? Не, не хочу. Соль только к огурцам положи, а то несоленые их есть…

— Раз ты в магазин, возьми тогда ситро, которое в пластике, и конфеток каких-нибудь, — попросила Эри. — Начальство смылось, значит, шикуем.

* * *

Если бы Лину не было жарко, и если бы он не замедлил шаг на подходах к магазину, он бы ничего не услышал. Но Лину было действительно жарко, он шел не спеша, переходя из одного тенистого участка в другой, а у магазина и вовсе остановился, потому что не успел докурить сигарету. «Постою в теньке, — решил он. — Докурю спокойно».

Из-за жары окна в магазине были распахнуты сейчас настежь, и Лин различил два голоса — в магазине разговаривали. Женщины, понял он, две женщины, первая Соня, а вторая… Лин, повинуясь какому-то наитию, подошел чуть ближе к окну, и прислушался.

— …вот черт их знает на самом деле, Сонь, — произнесла женщина. — Ты же сама видишь, они какие-то ненормальные. Потому что нормальные так себя не ведут, ты же понимаешь.

Лидия, понял Лин. Это Лидия. На кого-то жалуется? Соседи?..

— Вот именно что черт знает, — голос продавщицы звучал как-то непривычно, словно сейчас она говорила не в своей обычной манере, предназначенной для бесед с покупателями, а иначе. Но как именно иначе — Лин пока что не понял. — И не придерешься ни к чему. Хотела бы я хоть что-то заметить, кроме общего впечатления, а не получается. Аринка так и вообще самая обычная девка…

Это о нас?! Лин обалдело посмотрел на окно. Ну-ка, ну-ка.

— Зато остальные необычные, — возразила Лидия. — Сережа этот их один чего стоит. Ты до этого таких высоких где-то хоть видела?

— Ну, таких высоких — нет, а вообще высоких — да, — осторожно ответила Соня. — Высокий он, есть такое дело. Но… понимаешь, Лид, по разговорам он нормальный мужик. Не сказать, что простой, видно, что интеллигент, но, опять же, я не вижу ни одной зацепки.

— А я вот вижу, — возразила Лидия. — У них две комнаты, и они спят на двух диванах. Вчетвером. Ладно, допустим, Аринка и впрямь Илюхина жена, а Сережа с Пашей тогда что? Диван делят? Тебе это странным не кажется?

— Подруга, да ты умом тронулась, — захихикала Соня. — Окстись. Там еще одна комната есть, наверху. И мансарда. Так что там кто-то один спит, точно тебе говорю. Не придумывай то, чего нету. Да даже если бы и было, это не запрещено. По закону — хоть с табуретом, лишь бы не на людях. А на людях они образцово приличные, даже в пруду, и то в шортах купаются.

«Какие мы молодцы, — с гордостью подумал Лин. — В пруду в шортах, да. Потому что в Ступино хрен купишь плавки. Но ладно, это, видимо, нам только на руку».

— А как они выглядят?! — неслась дальше Лидия. — Ты присмотрись, присмотрись! Ты помнишь «Песнь Грааха», Соня, ты помнишь описание богоподобного Мииты, сына неба? «И придет Миита, и будет он станом подобен женщине, но нести будет чресла мужские, и лик его подобен огнем опаленному клинку кинжала, и движения его будут точны и верны, и грациозен он будет, как…»

— Лида, заткнись, — мирно посоветовала Соня. — Уже давно доказали, что «Песнь» — подделка. И ты не хуже меня знаешь, кто и зачем ее подделал. Что же до грациозности, то не смеши ты меня, пожалуйста. Чуть более пластичные парни, чем остальные, ну, тощие — и что с того? Люди разные бывают, тебе ли не знать?

— А чудище?! Чудище, Соня, которое ко мне ворвалось в дом — оно тоже пластичный парень?! — Лидия сейчас орала, но шепотом, видимо, понимала, что могут услышать. — Я посмотрела, что это было такое. Это египетский робот, которому, как минимум, десять тысяч лет!!! Который, вероятно, хранился со времен Первой цивилизации, про которую сейчас и не помнит уже никто! А эти — знают. И ты говоришь, что они простые? Нет, Соня, нет, простые не смогли бы подослать ко мне такую тварь, и ты это отлично знаешь.

«Шестая! — вдруг дошло до Лина. — Так вот же она, вот он, шестой участник команды! Да, прав Фэб, мы слепые. А всё элементарно и просто. Сидит такая вот паучиха, сидит десятилетиями на одном месте, и при этом — она видит всех, контролирует всех, знает всех, и времени у нее полно, и доступ есть практически к любому дому, и к любой информации».

— Этот твой робот вполне мог оказаться просто иллюзией, — возразила Соня.

— Ага, иллюзией, которая унесла приемник, — ехидно ответила Лидия. — Причем он знал, что это такое. «Принимающее устройство», так и сказал. Дословно.

— Значит, Володя где-то взял этого робота, и сохранил, — спокойно сказала Соня.

— Мы с Игнатом и Морозом весь участок облазили, и ничего не нашли, — недовольно произнесла Лидия. — В дом не сунулись.

— Почему? — голос Сони зазвучал строго. — Если вы все трое уверены, что это не иллюзия, и меня в этом сумели убедить… ну, ты сумела, хорошо, но — почему вы не зашли в дом?

— Потому что замки висят новые. А в окнах…

— Ну?!

— В окнах змеи. Пытаешься заглянуть — за стеклом движется змея. Значит, не только этого робота он откуда-то приволок. Может быть, змеи тоже роботы. И не простые они люди, Соня, я не пойму, кого ты в этом хочешь убедить, меня или себя?

Молчание. Молчание и раздраженное пыхтение — судя по всему, продавщицы.

— Бритва Оккама, — произнесла продавщица с явной неохотой. — Георгий, кстати, тоже на них обратил внимание, когда они ему подпирали криостат, сам позвал, чтобы поглядеть. Да, странноватые, сказал. Пашка, по его словам, сумел пролезть в щель, в которую ни один взрослый бы не протиснулся. Или побоялся бы. А этот… и вроде выглядят нормально, но, видать, действительно более ловкие, чем мы… Черт знает.

— Так что делать-то? — нетерпеливо спросила Лидия.

— Наблюдать и ждать, — велела Соня. — И, Лида, не таскай так часто Веню по улице. И так уже слухи ходят, да и для сердца такая жара не полезна. Снеси ты его лучше к Морозу, пусть у него полежит, в холодке.

— Ладно, — неохотно согласилась Лидия. — Слушай, ну если серьезно, чего ты сама-то про это всё думаешь?

— Пока не решила, — произнесла Соня задумчиво. — Как по мне, так они неплохие ребята. Игнат их пытался развести на откровенность, даже выдал, что он Привалов, потомок, и…

— И что?

— И хоть бы хны. Им по барабану это оказалось. Хотя, говорит, прекрасно время провели, Арина Луну просила показать, сидели до двух ночи, вино пили, закуски ели, в оптику глядели.

— А ведь всё ты, Соня, виновата, — вдруг свистящим шепотом произнесла Лидия. — Как, ну вот как ты сумела упустить дом, когда мы годами его ловили? Нас трое его ждало, как манны небесной, понятно, что двоим ренегатам по фигу, но мы трое… и ты — упустила!

— Элемент внезапности, — с горечью отозвалась Соня. — Увы, так бывает. По всей видимости, она выставил лот вечером, и они перехватили его сразу, через агента. И выкупили. Если бы у нас были хотя бы сутки, и хотя бы информация о продаже…

— Понимаешь ли, Сонечка, — в голосе Лидии явственно зазвучали ядовитые нотки. — Из-за того, что печать сняли — они, мы теперь вынуждены идти против закона, чтобы найти то, что нам жизненно необходимо. Ну хорошо, хорошо, про жизнь говорю только я, про несчастную, святую, маленькую детскую жизнь, а остальные…

— Лида. Плевательницу закрой, сентиментальная ты наша, — зевнув, посоветовала Соня. — Ах, ребеночек-ребеночек, сюси-пуси. Тридцать лет прошло, хватит мозг выносить уже всем. Актриса, блин, погорелого театра. Давай признаем уже очевидное — жизнь нам всем действительно нужна, вот только не ребеночка, а своя. И здоровье. И молодость. И слинять с этой планеты. Невозможно, понимаю, сама знаешь, я с Креусами была с самого начала, но — хотя бы здоровье и молодость. Вот чего, — она перешла на деловой тон. — Надо за ними проследить. И не так, как вы это делали, а хорошо. Чем заняты, куда шляются, с кем общаются.

— Я одна не сумею, а Мороз с Игнатом слишком старые, — обиженно произнесла Лидия.

— Подключай Дергушку, — посоветовала Соня. — И Мишку тоже. Ты ведь знаешь, что им следует сказать, чтобы они посодействовали. Поупираются, да придут. Во! Про робота им расскажи, особенно Мишке — сам прилетит. Увидишь.

«Ах, так, — подумал Лин. — Ну хорошо. Ладно, пока что хватит им болтать, я и так уже немало услышал».

Он тихим, беззвучным шагом (спасибо за науку, Саб) отошел на некоторое расстояние от магазина, а потом, насвистывая и шаркая ногами погромче, направился к магазину — свистел и шаркал он, чтобы его обязательно услышали.

Они и услышали.

Когда он вошел внутрь, Лидия стояла у прилавка с насадками для леек, и что-то увлеченно там рассматривала, а Соня листала амбарную книгу, в которую вписывала заказы.

— Здравствуйте, — громко произнес Лин с порога. — Ну и жарища сегодня.

— Здравствуй, здравствуй, Илюша, — пропела Соня. — Зачем пожаловал?

— Да вот поговорить хотел. У нас очень много огурцов выросло, даже не думали, что столько получится, — Лин говорил абсолютно спокойно, возможно, в этот момент его одобрил бы даже Скрипач. — Игнат посоветовал к вам обратиться, мол, можно в магазин приносить, чтобы люди забирали. Так можно сделать, или нет?

— За деньги чтобы забирали? — уточнила Соня строго.

— Да боже упаси, бесплатно, конечно! Нам их просто девать некуда, прут, как ненормальные, а у нас даже банок нет… Соня, у вас есть банки? — поинтересовался Лин.

— Есть, литровки. И крышки есть. Ладно, буду у вас брать хоть по сколько, на раздачу.

— Вот спасибо! — искренне обрадовался Лин. — Тогда я сейчас сбегаю домой, пару ведер принесу…

— Не надо сейчас, утром, — велела Соня. — Жарко слишком, чтобы снимать, квелые станут быстро. Утром приноси.

— Хорошо. А тогда сейчас можно мне ситро две бутылки, и карамелек грамм триста? — попросил Лин.

— Можно, — заулыбалась Соня. — Цитрончиков дам, они кисленькие, в жару самое оно. На пруд собрались?

— Да, мы с женой на пруд, а ребята в Ступино поехали, — сообщил Лин. — Дела у них там.

* * *

Народу на пруду было в этот жаркий день изрядное количество, но Эри и Лин пошли на «свое место», которое у других отдыхающих спросом не пользовалось: они уже пару недель как облюбовали небольшую прогалину чуть в стороне от воды, на дальнем берегу, и прогалину эту волшебным образом почему-то никто, кроме них, не занимал. Расположились в этот раз с комфортом — расстелили два покрывала, поставили в тенек воду, сумку с огурцами, пряниками, и конфетами, и улеглись отдыхать. Отдыхалось в этом месте как-то удивительно хорошо, впрочем, и уставать было особенно не с чего.

— Вот как, значит, — протянула Эри после того, как Лин в подробностях поведал ей сперва разговор с Игнатом, а потом — разговор Лидии и Сони. — Ну и дела. Как придем, поговорим с ребятами, хорошо?

— Трансивер? — уточнил Лин.

— Ну а как же? Конечно. Во-первых, нашелся шестой участник старой группы, — Эри загнула один палец. — Во-вторых, события начинают принимать интересный оборот. Потому что мы думали, что следим мы, а, оказывается, следят за нами.

— Угу, — покивал Лин. Перевернулся на бок, сорвал травинку, и стал щекотать ею ладонь Эри, которой та закрывалась от солнца. — Мало что следят, малыш, они нас вычислили. Они поняли, что мы… как бы сказать… не такие. Доказательств у них нет, но — они ведь поняли.

— Сабу трудно скрыть рост, а вам… рыжий, прекрати! А вам трудно скрыть то, что у вас есть от природы, и что отличает… ай! вас от людей.

— Ох, — Лин вздохнул, уронил травинку на покрывало. — Вообще, есть такое дело, с этим отличием. Нам в свое время с этим более чем сложно пришлось. Что в Саприи, что на Земле, что на Орине.

— Я знаю, — Эри погладила его по руке.

— Выходит, что и здесь тоже, — Лин вздохнул. — Ну вот что сделать, чтобы стать как все? Хоть на какое-то время, стать как все, чтобы не шпыняли и не дергали?

— Ит и Скрипач про это говорили, — Эри задумалась. — Их тоже… за людей не считают почти нигде, но они — привыкли. Хотя для них тоже в этом всем было мало хорошего, если вдуматься.

— Хорошего в этом действительно чертовски мало, — подтвердил Лин. — Они представляются модификатами. Но здесь-то так не представишься!

— Слушай, а не делаем ли мы ошибку, обсуждая это всё тут? — спохватилась внезапно Эри. — Вдруг кто-то услышит?

— Нет тут никого, — вздохнул Лин. — Я же слушаю. Но вообще ты права, лучше не надо, наверное. Дома поговорим. Пошли купаться? — предложил он.

— Пошли, — согласилась Эри. — А огурец тебе зачем?

— Хочу проверить лётные качества. Понимаешь, возникла у меня мысль, что редкий огурец в здравом уме долетит хотя бы до середины озера Приваловых, ну и…

— Положи немедленно! — сердито сказала Эри. — Идиотская идея. Положи, я сказала! Лин, положи огурец, пока я тебе этот огурец… да что ж такое!!! Отдай! Рыжий, это нечестно, отдай сейчас же!

— Жизнь вообще… несправедлива, — возвестил Лин, который держал огурец на вытянутой руке над головой. — Никогда… не получается так, как хочется… ай! Ты чего, щекотно же!

— А вот будешь знать, — Эри откусила от отвоеванного в честной схватке огурца изрядный кусок, прожевала, и продолжила, — будешь знать, как хулиганить. Идём, идём. Правда, надо освежиться, вон жара какая.

* * *

— Никогда не стоит недооценивать местных, — уставший Скрипач сидел в кресле, в комнате, откуда он разговаривал, было сейчас темно, подсветка имелась только в той зоне, где он сидел. — Примеров тому множество. Если вы думаете, что это только вы попали в поле зрения аборигенов, вы ошибаетесь. У нас это было много раз. Очень много.

— Например? — с интересом спросила Эри.

— Всего сразу и не вспомнишь. Когда Джессику вывозили, во время той операции, — Скрипач зевнул. — Да много где. И на счет недооценки — вот это совсем зря. Бертик на Терре-ноль сумела рассчитать Сеть, ты, Эри, сумела просчитать фрактал — а кем вы в это время были? Сами по себе, и это вам не мешало замечать и анализировать то, что вокруг…

— Мы тебя разбудили? — вдруг догадался Лин. Скрипач кивнул, и зевнул снова. — Прости. Давай потом поговорим.

— Мы на корабельное время переходим, — объяснил Скрипач. — Лучше сейчас, потом, боюсь, может быть нескоро.

— Когда старт? — Лин нахмурился.

— На днях. Точно никто не знает, — пожал плечами Скрипач. — Боюсь, не просто так не знает. Секретность, мать её.

— Даже так? — Лин с тревогой посмотрел на Скрипача. Тот улыбнулся.

— Не переживай, — посоветовал он. — В таких делах без секретности никогда не обходится, ты же понимаешь.

— Так что нам с местными делать? — спросила Эри. — Не открываться же им, в конце концов?

— Можно и открыться, всё равно не поверит никто, — Скрипач посмотрел на неё. — Так что если и не открываться, так только из жалости к ним же самим. Одно дело — бредить идеей. Другой — пытаться доказать что-то окружающим на основе непоколебимой веры. За идею не посадят в дурдом, только посмеются. А вот за фанатизм… сами понимаете.

— Это ты прав, — Эри поскучнела. — Помню я, как меня… за фанатизм, в некотором смысле. Да, не нужно. По крайней мере, точно не сейчас.

— Вот и славно, — одобрил Скрипач. — Так, народ, чего у вас с боёвкой? Вы работаете боёвку?

— Мало, — признался Лин. — Тут жарко очень.

— И что с того? — Скрипач прищурился. — Ты считаешь, что потом придется драться только в прохладную комфортную погоду, что ли? Лин, у тебя жизненный опыт больше моего, ты сейчас серьезно? Так. От тренировок не отлынивать. А чего это вы вдвоем? — вдруг спохватился он. — Где Саб и клон психа?

— Саб с довесочком сейчас на «Приме», — ехидно заметила Эри. — Кстати! Рыжий, смотри, какое колечко! Пятый подарил.

— Здорово, — искренне обрадовался Скрипач. — Замуж-то уже позвал?

— Ага, — Эри улыбнулась. — Сама не верю.

— Ну и зря не веришь. Он молодец, что решился. Лин, а ты?

— А чего — я? Вот доедем до Москвы, и как только, так сразу, — пожал плечами Лин.

— Они у нас всегда уводят всех первыми, — приложил Скрипач одновременно и Пятого, и Ита. — Я не понимаю, как у них это получается. Ведь в жизни посмотришь — скромняга скромнягой, а потом каааак приглядишься…

— Так, давайте по делу, — решительно сказала Эри. — Что нам с местными предпринимать, в результате?

— Дай подумать, — Скрипач прикрыл глаза. — Угу… ага… местных надо ловить за руку, или, если ловить пока не хочется, посмотреть на них в действии. А сделать это можно будет… какой у вас ближайший праздник на этом вашем пруду?

— Через четыре дня будет Иван Купала, — ответила Эри.

— Точно, — кивнул Лин. — Снова будут патрули, забеги по кустам, и всё прочее.

— Отлично, — кивнул Скрипач. — Это как раз оно. Так. Сделать нужно будет следующее…

Глава 24 Иван Купала

24

Иван Купала

В этот раз подготовку начали загодя, и очень быстро стало понятно, что дело предстоит серьезное. В разы серьезнее, чем на Пасху. Михаил, помогавший в этот раз председательше Любе с распределением людей в патрули, лично беседовал с каждым «отрядом» — шли снова четверками, но Михаил рекомендовал этим четверкам не расходиться далеко, держаться поблизости друг от друга.

— Они настырные, — ответил он на вопрос Саба о том, чего именно следует опасаться. — И погода хорошая, как видишь. Вот и думай.

— В смысле — настырные? — не понял Саб.

— Вот смотри. Помнишь, те, на Пасху, или дураки с бачками, какие были? Помнишь, значит. Покладистые они. Ты им сказал, они и пошли. А эти нет. Ты им скажешь, а они не сделают.

— И чего? — нахмурился Саб. — Их что, бить?

— Не, не надо, зачем. Не бить, конечно. Драться они не будут. А вот выдавливать могут. Числом. Например, хотят они в воду залезть…

— Так пусть лезут, в чем проблема? — Саб нахмурился. — Мы тоже лазаем, и ничего.

— Да не «ничего», а не понимаешь ты ничего, — рассердился Миша. — Они в эту воду не с пустыми руками пойдут, ветки, венки там всякие, тряпки какие-то. Это всё из озера кто потом доставать будет? Вот то-то и оно. Костры, опять же. Они сперва через них прыгают, потом будут пытаться костры тоже в воду скинуть…

— Это как? — удивился Саб.

— На железках. Они на железках разводят, с собой привозят. И вместе с железкой — в озеро. Охота потом ноги резать?

— Так она горячая будет, железка, — сообразил Саб. — Как же они дотащат-то?

— Как, как. Предусмотрено у них, как. Типа носилок там… долго рассказывать. В общем, надо будет гнать уже всерьез, а не так, как раньше гоняли. И опасно. Как церковь поднимется, встаем вкруг озера, главное — не подпустить. Потому что как она крутиться начнет, они словно с ума сходят, и…

— Чего? — опешил Саб. — Как это — крутиться начнет?

— А я почем знаю, как? Ну, крутится она. Как волчок. Вокруг своей оси поворачивается. Не пытай, Сереж, я понятия не имею, как это получается. Мы-то привычные все, много раз видели, а когда в первый раз смотришь, дааа… жутковато. Но это ладно. Главное — это наша задача. А она у нас какая? Не дать загадить ни лес, ни озеро. Сохранить природную красоту. Чтобы не загрязнили тут нам экологию.

— Экология — это наука, ее трудно загрязнить, — заметил Саб.

— Сереж, ты не умничай. Ты давай своих проинструктируй, что и как. И поищите у себя перчатки какие-нибудь старые садовые. Какая-никакая, а защита от огня. На всякий случай.

* * *

К модулю пытались нырять, но из этой затеи ничего толком не получилось, потому что модуль, как выяснилось, каким-то неведомым образом уходил под илистую пробку, из которой торчала в верхнем водном слое лишь крыша церкви, и ее купола. Саб высказал предположение, что, может быть, стоит попробовать пройти через саму церковь, чтобы спуститься вниз, но это предположение все тут же отвергли. Очень опасно, неизвестно, есть в здании ил, или нет, потому что если он там есть, тут же поднимется облако, и вообще можно не выплыть, поэтому ну его на фиг, такой эксперимент. Что греха таить, Саб планировал в ночь на Ивана Купала попробовать под шумок сплавать к церкви, если она поднимется, но сейчас он понял, что затея, скорее всего, обречена на провал — при таком скоплении народу, да еще и во время операции по защите леса и озера о плавании можно забыть. Жаль, жаль, но ничего не поделаешь. Конечно, в теории можно было бы попробовать «вызвать» модуль (или сегмент? впрочем, какая разница) с помощью синтезатора, как это сделали на маленьком озере, но — вряд ли спонтанное появление церкви пройдет незамеченным, люди будут волноваться, и потому лучше не рисковать.

— Интересно, что они в этот раз петь будут? — сказал Пятый, когда они уже дома обсуждали предстоящую вылазку, одежду, и план действий. — Видимо, какой-то другой позывной, не тот, что был на Пасху.

— Скорее всего, — согласилась Эри. — Значит, она еще и вращается? Ну, дела.

— Мне больше интересно, можно ли этот модуль поднять в воздух, — заметил Лин. — Вот это я понимаю, было бы зрелище.

— Тебе лишь бы зрелища, — проворчал Пятый. — Давайте лучше думать, как дом и участок защищать будем на время этой вакханалии.

— Я с вами похожу там, потом домой вернусь, якобы голова заболела, — предложила Эри. — И прослежу, как Скрипач советовал.

— И много ты одна сможешь сделать, если действительно кто-то залезет? — спросил Саб. — Проследить — это он правильно предложил, но, боюсь, одной слежкой дело не ограничится. Нет, детка, так не пойдет. Вернуться должны двое, как минимум.

— Согласен, — тут встрял Лин. — Потому что кто может полезть? Лидия, Игнат, Георгий, Соня, и…

— Они говорили про ренегатов, — напомнил Саб.

— Верно, — согласился Лин. — Но Миша будет на озере. А вот Люба…

— Точно, — кивнула Эри. — Значит, пятеро. На двоих.

— Не очень хорошо, — согласился Саб. — Но если я вас немного подготовлю, то, думаю, все пройдет нормально.

* * *

Три дня ушло на первичное изучение техники «использование подручных средств», которую велел освоить Скрипач. Все эти три дня Саб проводил всё новые и новые тренировки с самыми разными предметами, которые в изобилии имелись на участке. В ход шли лейки, тарелки, совки, грабли, лопаты, гаечные ключи, плоскогубцы, вилки, ложки, сковородки, веники, зеленые яблоки, огурцы (ну, конечно же), лавочки, комья земли с грядок, и так далее, и тому подобное. Дело кончилось тем, что Пятый с Лином устроили масштабный спарринг на граблях и лопате, и гоняли друг друга по участку минут десять, к ужасу наблюдавшей за этой дракой Эри. Разнять «заигравшихся» сумел только Саб, потому что самостоятельно останавливаться они явно не собирались. Итогами спарринга стали ссадины, хорошо, что в небольшом количестве, и два обещания, данных другу, и звучавших при этом абсолютно одинаково: я с тобой еще не закончил, попадись мне только. Разумеется, драка эта носила шуточный характер, но Саб, само собой, тут же воспользовался случаем, и разобрал её, что называется, по косточкам — досталось обоим бойцам. За всё. И за неправильные хваты, и за неправильную скорость, и за пренебрежение к мерам безопасности, и за пропущенные удары (спасибо, хоть не по головам!), и за разговоры во время боя, и… К исходу десятой минуты довольно нудной лекции Эри стала слезно просить «закончить уже, а то ну сил нет никаких слушать». Саб вроде бы согласился, но позже поймал каждого в отдельности, и высказал всё, что думал, еще более обстоятельно и подробно.

Результатом этих тренировок стало то, что все, пусть пока что худо-бедно, но получили возможность отоварить нападающего, буде такой вообще появится, первым попавшим под руку предметом, отоварить, разумеется, не смертельно, но весьма ощутимо — собственно, именно этого Саб и добивался. Теоретически домой он планировал отправить Эри и Пятого, но вот практика, как известно, имеет тенденцию сильно от теории отличаться, поэтому подготовлены должны быть все. Мало ли что.

* * *

Первый помидор с розовым бочком Эри обнаружила утром, накануне запланированного мероприятия на озере. Обнаружила, и задумалась. И огорчилась, сперва не поняв даже, чем именно не угодил ей этот крошка-помидор, мирно висящий на кусте в лучах яркого летнего солнца.

А потом она поняла, что чувствует, и — испугалась. Испугалась по-настоящему, но вовсе не того, чего следовало бы боятся, ведь это то, что принято называть «естественным ходом вещей», это закономерно, это неизбежно, это неотвратимо.

Осень, вот что она поняла. Это вестник, первый вестник грядущей осени, а ведь ты знаешь, что всегда происходит осенью, и ты по сей день её боишься, и тебе по сей день от одного этого слова больно и горько. Грядет осень, и вот он, первый ее шаг, пока что беззвучный, легчайший; прозрачный, как едва заметное облако на небе, как пыль в солнечном луче, как рябь на воде.

— Как же так? — прошептала Эри, ни к кому не обращаясь. — Так скоро? Уже? Подождите, пожалуйста, подождите, я очень-очень прошу вас, не надо…

Ответом ей была тишина, лишь ветер чуть заметно тронул листву на самой верхушке яблони неподалеку.

— Не надо, — снова прошептала Эри. — Мы не успели ещё… так мало времени… я прошу тебя…

Бесполезно просить — вот что она точно знала. Некого просить, да и не о чем, все равно никто не услышит, и не задержит этот долгий солнечный день, который на поверку оказывается всегда таким коротеньким, таким крошечным.

К ней подошел Шилд, потерся об ногу мягким, шелковистым бочком, коротко мяукнул. Эри подняла кота на руки, прижала к себе.

— Ты меня, кажется, понимаешь, — прошептала она. — Сердце щемит, верно? Ведь так? Такое теплое лето, а у меня уже сейчас щемит и замерзает сердце, словно он уже тут… ты ведь знаешь, о ком я, так?

Шилд молчал. Спокойно сидел у нее на руках, и молчал.

— Жнец, — совсем уже беззвучно произнесла Эри. — Или, если угодно, Море травы. Он всегда опасен, летом тоже, но опаснее всего он…

Кот вздохнул. Совсем по-человечески, с явной печалью, словно бы с сожалением. Потерся о руку Эри головой. Знаю, дорогая моя, знаю, говорил его взгляд. Всё я отлично знаю, и мы с тобой оба знаем, куда могут привести те дороги, которые он открывает. Ведь там было плохо, моя дорогая, там было плохо, но зато, ты ведь помнишь, там было вечное лето.

Мыслями такого рода Эри вообще ни с кем не делилась, потому что считала их глупыми и наивными, но вот ощущение… оно никуда деться не могло, поэтому Эри думала про такие вещи исключительно наедине с собой, когда никого даже рядом не было.

— Видишь, кот, помидор почти созрел, — Эри показала Шилду на розовый томатный бочок под зеленым листом. — Какое сегодня число? Ах, да, шестое июля. Почти уже середина лета.

Она опустила кота на землю, и выпрямилась. Постояла еще минуту, собираясь с мыслями, глубоко вздохнула, и пошла к дому.

* * *

Вышли засветло, собрались за поселком — дорогу в этот раз вызвался контролировать отец Амвросий и деревенские мужики, дачникам же (впрочем, как и всегда) полагалось сторожить озеро. Может, деревенские и подойдут, но позже, как разберутся с машинами. Все загонщики и охотники в этот раз были экипированы так, чтобы друг друга не терять — одежда темная, неприметная, но на рукавах в обязательном порядке отличительные повязки, причем такие, чтобы подделать не получилось. Ушлая Люба раздобыла где-то фосфоресцирующей краски, и на каждую повязку пришлось по мазку — уж точно не сделает никто ничего подобного, повязки-то накрутить дело нехитрое, но где краску взять?

— Выходим, — скомандовал Михаил, когда все «бойцы» прибыли на место дислокации. — Широким маршем по кустам, с двух сторон, смыкаемся, и гоним на фиг с озера. Кого сумеем.

— Да поняли мы, Миш, поняли, — зашумела армия. — Давай, пошли уже.

Народу в лесу, кажется, в этот раз собралось преизрядное количество, больше, чем на Пасху — ну, это можно было понять. Лето, ночь теплая, да и событие само по себе предполагает некоторые вольности и разгул.

— Пьют, — недовольно заметил Саб, когда они начали обходить прибывших дальней дорогой, пробираясь через кусты. — И сильно пьют.

— А как ты хотел, — отозвался кто-то. — Это тебе не Пасха, где всё чинно и благородно. Тут не только пьют, тут вообще… всякое разное.

— И это только начало, — отозвался еще кто-то. — Которые нормальные, те ладно. А вот психи всякие… Арина, ты тут?

— Ага, — откликнулась та. — Это кто?

— Олег. Ты, Арин, в одиннадцать лучше домой иди, — посоветовал тот же голос. — Потому что не фиг мужниной жене такое видеть.

Олега этого они знали исключительно по магазину — он туда частенько захаживал, причем покупал в основном пиво.

— Я хотела церковь посмотреть, — возразила Эри.

— Ну… не знаю тогда, в стороне постой где-то, под ноги не попадайся никому. Так! Бабы, все бабы, а ну назад! Кажется, там дальше веселье уже вовсю. Мужики, ко мне ближе!

Эри, и еще несколько женщин, преимущественно среднего возраста, разошлись в стороны, пропуская мужчин. Отошли на несколько шагов назад, и остались стоять.

Мужики, общим количеством больше десятка, собрались в небольшую толпу, посовещались, потом вытянулись в цепь, и, держась на расстоянии вытянутой руки друг от друга, медленно пошли по лесной прогалине в сторону гомонящих неподалеку голосов. Женщины немного выждали, и потихоньку пошли следом. Всего Эри насчитала пятерых теток, из которых она была самой молодой, всем остальным было далеко за пятьдесят.

— А председатель наша не пойдет в лес? — с интересом спросила тетка у какой-то женщины.

— Любка-то? — переспросила та. — Не. Ты чего. Отродясь не ходила, командирша. Потому что одно дело — приказы отдавать, а другое — по кустам шорохаться. Если бы не муж, я бы тоже не пошла, — добавила она. — Но этому не докажешь. Да и выпить он тут может, мало ли, надо последить.

— Девочки, а никому не нужны огурчики? — спросил чей-то голос. — У нас наросло столько, что девать некуда.

— У нас тоже, — поддержала невидимую собеседницу Эри. — Илюша в магазин относит по ведру каждое утро, раздавать.

— Во, и мой Петька таскает, — добавила какая-то другая женщина. — Каждый раз сажаю, и думаю — мало. Мало посадила. А как полезут они…

— Ты крутила уже, Тонь?

— Да, десятка два банок стоит уже, моему-то на закуску надо зимой что-то… Ах вы, черти, что удумали!!! — завопила вдруг та же самая женщина. — Девки! Хватай их, хватай, сбегут же!!!

Наперерез им, из кустов, начали вдруг выскакивать какие-то люди, одетые в длинные белые рубахи. В первый момент Эри растерялась, но опомнилась почти сразу же, и кинулась бегом следом за какой-то балахонистой фигурой, которая, кажется, примерилась нырнуть в ближайшие кусты. Эри схватила фигуру за край балахона, тут же к ней подскочили еще две женщины, и перехватили фигуру за руки.

— Ах ты ж… чего ты верткая такая! — раздраженно произнесла одна из охотниц. — Да не выдирайся ты, куда собралась?

— Пустите! — пискнула фигура девичьим голоском. — Я там… меня туда…

— Чего тебя туда?! — возмутилась какая-то тетка. — Шпехаться при всем честном народе тебе надо? Тебе лет сколько, сопля?

— Семнадцать…

— Всё, — отрезала одна из теток постарше. — Бабы, ловите дальше, я ее к Амвросию в автобус сведу. Идём, идём, мамина радость, и скажи спасибо, что словили тебя вовремя, а не то…

Результатом «охоты» стали еще две фигуры в балахонах, две девчонки лет по восемнадцать. Их тоже отправили к автобусу, и, что интересно, ни одна из них не сделала даже попытки вырваться и убежать. Тетки добродушно пожурили их по дороге, и передали с рук на руки тем активистам, которые занимались организацией «места задержания».

— На игру похоже, — заметила Эри, когда она вместе с женщинами шла по тропинке обратно, к озеру. — Они словно… словно условия этой игры принимают, и согласны.

— Так и есть, — кивнула старшая женщина. — Помнишь, Арин, как там было-то? «Что наша жизнь? Игра!», — пропела она. — Вот только эти-то шмакодявки мелкие, зато другие… покрупнее… Ладно, пошли быстрей, вроде кричат там.

* * *

Да, эта «охота» на прошлую оказалась мало похожа. Мужским отрядам пришлось от души побегать, и пару раз вставать стенка на стенку с желающими пробиться к озеру с каким-то ритуальным тряпьем, а то и с кострами. Действительно, костры пытались донести до воды, подведя под металлические листы деревянные жерди, но дотащили свой странный груз всего две компании, самые многочисленные, остальных удалось остановить. Народу около озера, впрочем, даже после поимок осталось немало, и к полуночи люди эти, вроде бы разбежавшиеся, начали петь — кто во что горазд, как показалось Эри в первый момент. Странное это было пение. Атоничская, рваная мелодия, с неким подобием ритма, но именно что с подобием — размерность постоянно сбивалась и перескакивала с одной на другую без всякой логики или причин. В какой-то момент Эри поймала себя на ощущении самого настоящего ужаса — темный лес, безлунная ночь, и эти странные, отраженные лесным эхом голоса, непонятно откуда звучащие. Сейчас она, в компании тех же соратниц-женщин, находилась неподалеку от озера — и увидела то, что хотела увидеть.

— Вон, полезла, — недовольно произнесла стоявшая рядом тетка. — Эк ее крутит, ты только погляди!

Церковь действительно поднималась из воды, но вовсе не так, как на Пасху. Казалось, чья-то огромная рука вкручивает с обратной стороны в поверхность воды огромный саморез, и вода расходится, но не кругами, а спиралью, и в этом водовороте возникают черные купола, крыша, стены… Света над озером почти не было, только слабые отблески костров, поэтому зрелище получалось действительно мрачным и пугающим.

— Страшно, — шепотом произнесла Эри.

— Ещё бы не страшно, — тоже шепотом откликнулась другая женщина. — Ну ее к шуту. Пошли по домам, бабы, мужики без нас справятся. Девок вроде переловили, толку теперь от нас…

— Правда, пошли, — тут же согласились остальные. В голосах звучало сейчас явное облегчение. — Уже за полночь время, спать пора, хватит тут по кустам шариться, не девочки, чай…

«Надо найти своих, — подумала Эри. — Хоть кого-то». Идти одной на участок, на котором сейчас неизвестно что творится, ей не хотелось.

— Пойду, мужа поищу, — произнесла она. — Не одной же идти.

— А чего не одной? — не поняла старшая женщина. — Не дойдешь, что ли?

— Дойти-то дойду, но у нас там замок заедает, не открою сама, — тут же нашлась Эри. — Что мне, до утра в сарае сидеть?

— А, тогда ладно, — покивала женщина. — Ну, бывай, Ариш. Увидимся.

* * *

Саба и Лина с Пятым она нашла после почти двадцати минут поисков — они, оказывается, ушли со своей группой в дальнюю оконечность озера, отловили очередную группу с костром, и сейчас устроили себе передышку: группа попалась большая, и выдавливали ее «стенка на стенку», по словам Саба, чуть ли не полчаса.

— Да уж, сомнительно развлечение, — заметил Лин, когда Эри спросила, как у них тут дела. — Придется этих караулить чуть не до света, как я понял. Вот чего. Бери Пятого, и двигайте домой. Если что, мы на связи.

Браслеты они, разумеется, взяли с собой.

— А чего меня брать, я сам пойду, — Пятый, который до этого курил в сторонке, выкинул окурок в кусты, и подошел к остальным. — Саб, вы тут поосторожнее.

— А вы — там, — кивнул Саб. — На рожон не лезьте.

— Прекрасное выражение, — прокомментировал Лин. — Саб, ты просто растешь над собой, тебе не кажется?

— Я еще одно выражение знаю. С кем поведешься, от того наберешься, — заметил Саб. — В общем, осторожно. И если что, зовите нас.

* * *

То, что на участке кто-то есть, стало понятно сразу — возле сарая они заметили свет фонарика, который, впрочем, тут же пропал. Пятый жестом остановил Эри, которая собиралась открыть калитку, и указал на забор — две штакетины сломаны, обломки валяются на земле.

— Давай обойдем со стороны леса, — предложил он едва слышным шепотом.

— Давай, — согласилась Эри. — Заодно можно подобрать себе по хорошему дрыну.

— Не надо, — покачал головой Пятый. — И так справимся.

Они прошли по улице, снова вышли через калитку в лес, и пошли по тропинке вдоль общего забора поселка.

— Вроде было два фонаря, — заметил Пятый. — У сарая, и у террасы.

— А я только один заметила, у сарая, — призналась Эри.

— Могу ошибаться, — пожал плечами Пятый. — Это мог быть отсвет от того, что мы видели оба.

— Черт его знает, — Эри замедлила шаг. — Что делать-то будем?

— Как Скрипач сказал. Держимся неподалеку друг от друга, идем тихо, и смотрим. Если на нас нападут, даем сдачи. Но нам главное сейчас понять, что они ищут, а не влезть в конфликт, — напомнил Пятый. — Поэтому слушаем и смотрим.

— Ладно…

Калитку, ведущую в лес, загодя смазали, поэтому открылась она абсолютно беззвучно. Прошли на участок, остановились.

— Дальше что? — спросила Эри.

— Давай к сараю, — предложил Пятый. — Держись за мной.

— Через огурцы пойдем, — предложила Эри. — За ними вообще ничего не видно.

Мысль оказалась дельная — действительно, грядка с огурцами оказалась более чем неплохим укрытием.

— Скоро кабачки вырастут, можно будет ползком между ними, — хихикнула Эри.

— Тихо, — шикнул Пятый. — Смотри, вон они.

В зыбком, слабом свете карманного фонарика они разглядели стоявшие у сарая три фигуры, которые о чем-то переговаривались. О чем — было не слышно, слишком большое расстояние.

— Трое, — шепнул Пятый. — Спасибо, что не пятеро, как Саб обещал. Подойдем поближе?

— Давай, — тут же согласилась Эри.

Подошли — благо, что можно было вполне успешно прятаться за яблонями и смородиновыми кустами.

— …этого чертового робота! Нету! Вот куда они его дели? — голос женский, судя по интонации — Лидия.

— Значит, в доме, — мужской голос, но точно не Игнат. Тогда это Георгий.

— И как попасть в дом?

— А оно тебе надо? — Георгий, против ожиданий, был, видимо, абсолютно спокоен, а вот Лидия явно нервничала.

— А тебе не надо?! Если этот робот целый, и отлично работает, значит, и хранилище целое. Золото, камни, это же огромные деньги, Мороз! Сколько ты за азот платишь?

— Копейки я за него плачу, моя милая. Да и вообще, не твое это дело, на что я трачусь, — с явным оттенком раздражения ответил Георгий. — Вот робота я бы посмотрел.

— Хранилище! — свистящим шепотом произнесла Лидия. — Тут есть это чертово хранилище! На участке! Точно говорю!

— Лида, ты ерунду городишь, — ответил еще один женский голос. Господи, да это же Люба, бессменная председательша. — Хранилище тут? Ты белены объелась? Максимум схрон, который они сами сделали, но никак не хранилище в первозданном виде. Да, они могли найти, могли что-то взять, перевезти сюда. Но уж точно не целиком…

— Ладно, — сдалась Лидия. — Действительно… но… хорошо. Значит, ищем схрон. Верно?

— И для этого надо попасть в дом, — продолжила Люба. — А в окнах эти хреновины. Но… есть у меня идея…

— Это какая? — с интересом спросил Георгий.

— А через балкон, — подсказала председательша. — Забыли, что ли? Там дверь в дом, сверху. Ищем лестницу, и проходим.

— Умница, — радостно сказала Лидия. — Какая же ты умница!

Эри и Пятый переглянулись.

— Я говорил, что мы идиоты? — спросил Пятый.

— Нет, но я догадалась, — ответила Эри. — Правда, дверь там заперта.

— И что? Она, считай, фанерная, — Пятый задумался. — Так. Предлагаю спугнуть. Помоги нарвать огурцов и яблок.

— Ты умеешь свистеть? — спросила Эри.

— Нет. А ты?

— Умею, — Эри усмехнулась. — Я в детстве гоняла голубей.

— Отлично. Я кидаю, ты свистишь, — предложил план действий Пятый. Эри кивнула, соглашаясь.

* * *

«Операция» закончилась, едва успев начаться — просто Пятый очень удачно засветил огурцом в лоб Лидии, которая лезла вверх, и она свалилась с лестницы, благо, высоко залезть не успела. Эри выскочила из-за куста, и бегом кинулась к компании.

— Что тут происходит? — рявкнула она. — Вы чего делаете?

Ответом ей было тяжкое молчание и насупленное пыхтение, только Лидия, сидевшая на земле, и прижимающая ладонь ко лбу, тихо выругалась. Пятый подошел к людям, подкидывая на руке еще один огурец, и тоже спросил:

— Ну и что вы тут забыли? Извольте объясниться.

— Тут такое дело, Паш… — осторожно начал Георгий.

— Какое? — Пятый недобро прищурился. — Деньги? На опохмел не хватило, решили у нас поживиться? Вы, вроде, не бедные. Причём все.

— Да нет, не деньги, — Георгий тяжело вздохнул.

— А что тогда? — спросила Эри.

— Бумаги, — тихо сказала Люба. — Бумаги Володи и Клавы.

— А можно было сказать про это? — спросил Пятый. — Вот так, просто, словами. Мол, нам нужны бумаги. Или не только бумаги вам нужны, а?

И тут не выдержала Лидия — впрочем, Эри и так уже начала подозревать, что она сорвется первой. И не ошиблась.

— Робот! — выпалила Лидия. — Робот, который у вас тут спрятан! И хранилище!

— Лида, — предостерегающе произнесла Люба, но та останавливаться не собиралась.

— Вы обманом получили дом, и всё спрятали!

— Она ненормальная? — спросила Эри у Георгия. Тот пожал плечами.

— Ну, есть малость, — признался он. — Про робота она нам говорила, да. Было дело.

— Это костюм, театральный, — пояснила Эри невозмутимо. — Серёжин. Мы с собой забрали, из Воронежа. Оставили на память, он когда-то в спектакле участие принимал. «Сын Исиды». Ну и здесь детям показать тоже хотел, костюм сделал хороший художник. А когда она к нам залезла, Сережа решил ее пугануть, чтобы неповадно было в следующий раз так делать. Но, видать, это её не остановило. Ещё и вас с собой привела.

— Лида, ты идиотка, — зло произнесла председательша. — Вот во что ты нас втравила, дура?

— Подождите, — строго приказал Пятый. — Мы уже поняли, что вы не просто так сюда наведываетесь, но будьте любезны, объясните, что тут вообще происходит, при чем тут дом, бумаги, какие-то роботы, и что вам от нас надо?

* * *

Через полчаса сидели всей компанией на террасе, пили чай, и беседовали — разумеется, Пятый потихоньку включил браслет на запись, чтобы потом отдать эту запись Сабу и Фэбу.

…Владимир Креус, по словам Георгия, начал создавать свое сообщество больше сорока лет назад. Сперва оно было в большей степени уфологическим, но потом стало обрастать новыми знаниями, теориями, открытиями, и постепенно превратилось в большую компанию альтернативщиков, которые свои альтернативы искали везде и всюду. И, что интересно, находили. Например, те же «потерянные дети», они же «наследники» — потомки давно почивших здесь, на планете, астронавтов.

— Астронавтов? — с интересом спросил Пятый.

— А кого? — удивился в ответ Георгий. — Именно что астронавтов. Вон, Игнат, далеко за примером ходить не надо. Самый что ни на есть настоящий потомок.

— Только он не знает ничего, — зло проговорила Лидия.

— Лида, так никто не знает, ты же сама спрашивала у всех, — заметил Георгий.

— Не у всех. Всех я не нашла, — упрямо ответила Лидия.

— Да не знает никто ни о чем! — теряя терпение, рявкнула председательша. — Лида, блин! Ты достала уже! Не умеют они никого оживлять, сколько можно!

— Умеют! — Лидия вскочила. — Просто они суки, не хотят мне оживить мальчика! Они должны! Обязаны! Твари!!!

— Сядь и заткнись, — приказал Георгий. — В следующий раз такую дурь ляпнешь, врежу. Поняла, малохольная? Мальчика ей. Девочку. Трёх!!!

— Что вы от нас хотите? — безнадежно спросил Эри. — Да, мы нашли бумаги. Они по закону принадлежат нам, потому что были в доме, который мы приобрели. Да, мы их немного почитали. Я не понимаю, что вам от нас нужно?

— Попробую объяснить, — Георгий тяжело вздохнуть. — Только лучше позвать Игната и Соньку, думаю.

— А Мишу? — спросила Лидия вполне мирным голосом.

— Он там уродов этих по кустам гоняет, не до разговоров ему. Значит, случайте, какое дело тут получается. Когда-то мы всей нашей дружной компанией узнали, что…

Глава 25 Экскурс

25

Экскурс

Жили-были в славном городе Москве молодые люди. Учились в институтах, влюблялись, ходили в походы, устраивали вечеринки, в общем, жили полной жизнью, наслаждаясь ею, и строя далеко вперед идущие планы. Молодежи, как известно, свойственно сбиваться в стаи, и не зависит это ни от уровня дохода, ни от социального положения. Не хочется никому быть в одиночестве. Компания! Ах, как много в этом слове заключается, как же много — не передать. Поездки, посиделки, разговоры, скоротечные, либо же постоянные романы, влюбленности; споры до хрипоты и до рассвета, и кухня прокуренная, и глаза, от страстей горящие, и гитара, и звезды рядом совсем; и вот же она, настоящая правда, откровенная и кристально-прозрачная, где-то совсем близко, и возьмешь ты её сейчас в ладонь, и она станет твоей, и будет дальше всё очень хорошо, и даже лучше, чем хорошо, потому что еще немного, и…

В компании, более полувека назад возникшей именно таким вот образом, подобралась молодежь самая разнообразная, но объединенная общей, пока что еще размытой и не оформившейся окончательно, идеей. Идею эту принес как-то раз в компанию Володя Креус, на тот момент — студент четвертого курса МУФиТ, московского университета физики и техники. Володя на тот момент душой компании не был, он попал в это веселое сообщество не так давно, но прочили его если не в душу сообщества, то в мозги-то уж точно. Володя был умён. Более чем умён. И прозорлив без меры, и практичен, и осторожен. Уже через год с ним не просто считались, ему — уступали, причем без звука и без возражений. Именно тогда Володя и отбил, если можно так выразиться, у своего товарища по компании молодую светловолосую «химичку» Клавочку, и Клавочку тот товарищ отдал без возражений, да и сама Клавочка, как позже выяснилось, тоже без возражений и без боя — отдалась. В Володю влюблены были многие, Клава исключением не являлась, и стоило ему даже не предложить, приказать «сегодня ты пойдешь со мной» — пошла. Сперва гулять, затем в поход, потом в поездку по Прибалтике, а после — и в ЗАГС. Володе льстило беспрекословное подчинение и молчаливое обожание новоиспеченной жены, да и Клаву он, по всей видимости, действительно полюбил, потому что прожили Креусы всю жизнь, что называется, душа в душу…

— Хорошо, — кивнул Саб. — Это очень интересно. Но что за идея такая?

Георгий поморщился — видимо, ему не нравилось, когда его перебивают. Появление посреди первой части рассказа Лина и Саба его тоже не порадовало, но пока те молчали и слушали — всё было ничего. А теперь Георгия реплика Саба рассердила.

— Сейчас, Сережа. Сейчас будет и про идею. Просто я хочу, чтобы вы поняли, какими мы были. Это важно.

…Компания получилась большая, двадцать человек. И в какой-то момент Креус, уже женатый на Клаве, постановил: больше мы людей к себе не берем. Два десятка, куда нам еще. Заявлением этим все были заинтригованы в немалой степени — потому что такое заявление не могло быть пустым звуком, оно явно означало что-то серьезное. Что же? О чем ты, Володь? Куда не берем? Почему? Что ты задумал такое?

И тут Володя, что называется, выдал. Для тех лет такое заявление оказалось подобно шоку, сперва многие решили, что Креус повредился умом, но позже… позже они поняли, что он не просто в своем уме, нет, он…

— Он сказал, что нас посетили. Оттуда, — Георгий поднял узловатый палец, и показал куда-то в потолок. — Они были оттуда, сказал он, и мы сперва не поняли, что он имеет в виду.

— А потом поняли, — подсказал Лин.

— Да, потом мы поняли.

…Во время первой большой беседы, которую Георгий (тогда — просто Гришка, студент-третьекурсник института биохимии) запомнил более чем хорошо, Володя впервые рассказал о фактах того, что позже было названо им Посещением. Он приводил какие-то примеры, рассказывал какие-то предания, сказки, легенды, суть которых сводилась к тому, что тут, на Земле, побывали когда-то инопланетяне, и что…

— И что они могут вернуться, так? — подсказала Эри.

— Точнее, что их можно вернуть, — Георгий вздохнул. — Именно это и было целью. Вернуть. Потребовать вернуться.

— Даже так? — удивленно поднял брови Саб. — А зачем?

— Великая цель, как сказал Володя изначально. Доказать миру и человечеству, то мы не одни во вселенной. Что на других планетах есть жизнь. Что мы достойны… входить в галактическое сообщество, — Георгий усмехнулся, но как-то невесело, совсем невесело. — Доказать всем, что существуют — они, и доказать им, что существуем — мы.

— Да уж, странная цель, — покачала головой Эри. — Ну, допустим, доказали бы, и что?

— Арина, ты не понимаешь, кажется, — Георгий строго посмотрел на неё. — Это совсем иной уровень мышления. Не повседневный, скажем так. Не бытовой. Это… несколько выше.

— А, ну-ну, ясно, — покивала Эри. — Куда уж нам.

Пятый незаметно пихнул ее в бок кулаком, она в ответ так на него посмотрела, что он тут же убрал руку.

— И вы стали добиваться этой цели? — спросил Саб. Георгий кивнул.

— Да, стали. Но это оказалось не столь просто.

…Шли годы. Проект, как стал называть это странное мероприятие Владимир, обрастал все новыми и новыми деталями и подробностями, студенты, давно уже переставшие быть студентами, работали, кто где, но всё равно, с упорством, достойным лучшего применения, исправно собирали и отдавали Креусам всё новые и новые материалы и исследования. Дело двигалось, пусть и не быстро; мало того, Володя, на тот момент уже заполучивший сладкую ректорскую должность, задумал эти самые дачи, и все двадцать участников его команды обзавелись здесь, в этом поселке, участками — чтобы быть ближе, чтобы чаще беседовать, делиться, обсуждать, думать.

— Но все материалы он забирал себе. Все, понимаете? Если ты не успел сделать копию, то пиши — пропало.

— Подождите, — остановил Георгия Саб. — То есть он что, присваивал ваши исследования, и…

— Да нет, он не присваивал, он… архивировал, если можно так сказать. Занимался, как я понимаю, систематикой. Но почему-то перестал отдавать нам то, что мы приносили, обратно.

Зачем Креусы это делали? Долгое время никто не мог понять, но потом, в какой-то вечерней дачной беседе, Клава случайно проговорилась, что Володя потерял доверие к своей команде. Да, да, причина оказалась в том, что он не верил всем им больше, потому что…

— Потому что он решил, что у нас низменные цели, как мы позже поняли. Не великая идея единения с какими-то высшими созданиями, а что-то своё. Попроще.

— Бессмертие, например, — подсказал Лин.

— В том числе. Здоровье. Долголетие. Привилегированного положения в обществе добиться. Словом, он решил, что мы годны ему только в качестве поставщиков исследований или научных сведений, а сам в это время…

Это был удар, как говорится, ниже пояса. Команда почувствовала, что ее обманули, но — время брало свое, люди стали разъезжаться, заболевать, умирать. Дело заглохло, потому что всем стало понятно: они убили годы жизни на нечто пустое, ненастоящее, бесполезное. Креусы корпели над горами бумаг в своей вотчине, и через длительный пустой временной промежуток от команды осталось всего ничего — половина оставшихся сидит в этой комнате сейчас. Тут нет в данный момент Игната, Михаила, и Сони, но следует учесть, что двое мужчин пришли в команду многим позже, Михаил — как техник, он занимался приборами и оборудованием, а Игнат — как большой любитель астрономии, и потомок того самого Привалова, одного из первых пришельцев Второй волны, а Соня… она была больше организатором и хозяйственником, но отнюдь не ученой.

— А что, была и первая волна? — с интересом спросил Лин.

— По-моему, из бумаг ясно, что была, — заметил Саб. — Только, если честно, мы не очень поняли про эту первую волну. И что это вообще какая-то волна. В этих папках, — он кивнул в сторону стены, рядом с которой стояли стопки папок, — куча разрозненных сведений, которые в единую картину не складываются ну никак.

— Потому что вы не умеете складывать. Да и не всё тут, часть, если мы правильно поняли, уничтожила так называемая дочь, мерзавка, — Георгий вздохнул. — Спорю на что угодно, но по криогенике в этих папках нет вообще ничего. Я прав?

— Прав, — согласился Саб. — Ничего нет.

— Ну и вот, — удовлетворенно кивнул Георгий.

— Но как они планировали вернуть пришельцев? — с интересом спросила Эри. — Технически — как? Это невозможно.

— Возможно, — возразил Георгий. — Но невероятно сложно. Потому что нужно послать сигнал, это огромная энергия требуется, так еще и посылать надо тем, кто сможет вступить в диалог.

— А Креусы бы смогли это сделать? — Пятый с интересом посмотрел на Георгия.

— Да, смогли бы, — вместо него ответила Люба. — И ответить, и продолжить разговор. Но…

— Они умерли, — подсказал Саб.

— Не совсем, — возразил Георгий.

— Это как? — нахмурился Лин.

— Они… у меня. Если вы думаете, что я просто по прихоти не пускал вас в сарай, то ошибаетесь. Не просто так. У меня там кое-что есть.

— Дайте угадаю, — Пятый сделал вид, что напряженно думает. — Неужели криостат? И в нем тела? Так?

— Так. И всё законно, потому что есть завещание обоих Креусов.

— Сумасшедший дом, — покачала головой Эри. — Давайте дальше, Георгий. Что еще?

— Дело в том, что, как я уже говорил, было две волны, и самым интересным является то, что Креус пришел к выводу, что искать надо не тех, которые были вторые, а тех, что были первыми.

— Очень интересно, — Саб покачал головой. — Но почему?

— Сейчас объясню.

…Вторая волна была на самом деле вовсе и не волна, а катастрофа, какая-то авария, и пришельцы, которые сюда попали — они были люди. Скорее всего, из такой же цивилизации, как здешняя, только более развитые. То есть это были люди, которые остались одни, потому что их цивилизация, скорее всего, погибла. Остался один корабль, дошел сюда, люди высадились, а корабль — самоуничтожился. То есть этой цивилизации просто больше нет, а потомки тех астронавтов, они давно ассимилировались с местными. Люди и люди. Да, в их семьях есть предания и легенды по нужной теме, легенды эти немного отличаются друг от друга, но суть сводится к одному и тому же — мы пришли, чтобы остаться навсегда. А вот первая волна…

— Подождите, — попросил Саб. — Это хорошо, конечно, но вы уверены, что они — последние? Что точно никого не осталось?

— Разумеется, — покивал Георгий. — В легендах, во всех, без исключения, об этом говорится. Старый мир уничтожен, от корабля остался только камень, все погибли, а мы были спасены волею судьбы и рукой провидения. Так вот. Первая волна…

…Первая волна интереснее во много раз. Потому что, во-первых, это была не разовая акция с появлением и ассимиляцией, это были систематические посещения, которые довольно быстро подняли так называемую Первую цивилизацию на просто небывалый технологический уровень. Выше нынешнего? Да, Сереженька, в разы выше. Но эта цивилизация была другой. Тоже техногенной, но иной, не похожей на нашу.

— Невероятно, — протянул Лин. — Но как об этом узнали-то? Я такого не читал. То есть читал, но… как бы сказать… Читал, что они использовали механизмы, но примитивные, например — с шестеренками всякими, — Лин действительно успел почитать кое-что по истории в местной сети, — и что наша цивилизация значительно обогнала ту. Ну, первую.

— Чушь, — отрезал Георгий. — Шестеренки. Дурак ты, Илюша.

…Первая цивилизация закончилась огромной бойней, после которой от нее почти ничего не осталось — но именно что почти. И бились тогда не люди с людьми. Боги бились с богами. Вот про это преданий и сказаний осталось множество, но ничего не осталось от техники и знаний, потому что огромная война стала началом длительного регресса, который тянулся несколько тысяч лет. И лишь потом пошел рост. Тоже очень и очень медленный. И вот только сейчас…

— Ну, про битвы богов знают все, — решила подзадорить Георгия Эри. — Это еще в школе проходят. Олимп там всякий, Северный боги, Индия.

— Это больше сказки, — помотал головой Георгий. — Отчасти там есть кое-что интересное, но лишь отчасти. Ты, девочка, со сказками не лезь, потому что запутаешь всех. Но вот про Олимп ты правильно сказала, потому что главной отправной точкой в Первой волне было именно Средиземноморье.

…Но не только оно. Оно было первым, а бывали те, кого называют сейчас мифами или богами, почти везде. Они жили тут, сменяли друг друга, прилетали и улетали, и до какого-то момента они не враждовали. Ни друг с другом, ни с местным населением. Наоборот, местные были щедро оделены технологиями, знаниями, умениями, причем отдавалось это всё не с шумом и помпой, а тихо, исподволь, с явным желанием помочь не ради вящей славы, а ради улучшения мира в целом. Они не делали что-то за нас, они учили нас, как делать. Направляли. Подсказывали. Вы в музеях бывали? Ах, бывали. Хорошо. Вы видели, к примеру, фрагменты черепов с имплантами, которые относятся как раз к Первой цивилизации? С врощенными золотыми пластинами, со скобками, с трепанациями? Это, мои дорогие, то, что сохранилось, дошло до наших дней — да, кости оказались крепче, чем техника. Удивительно, правда?

— Но зачем им это было нужно? — с интересом спросил Саб, который во время работы Анубисом на Земле Node давал местным разве что уасом по хребту, и не более. Не, кое-что еще тоже давал, но уж точно не технику и не знания. Другие давали, но не он. — С какой радости они нам помогали?

— Мы искали ответ на этот вопрос, — Георгий вздохнул. — Но так и не нашли. Только предположения.

Люба, которая до этого момента молчала, вдруг нахмурилась, и произнесла:

— Да потому что пожалели они нас. А еще им надо было, чтобы жилось тут комфортно, понимаете? Трудно жить рядом с дураками, с умными и развитыми гораздо интереснее.

— Может, и так, — покивал Георгий. — Но факт остается фактом, они помогали. И много.

— Вот в то, что они это делали для себя, я почему-то верю, — вдруг сказал Пятый. Кажется, он и сам не ожидал, что это скажет. — У нас хорошая и красивая планета. Они ее не завоевывали, так? Они просто тут были… как бы сказать… гостями?

Лин коротко глянул на него, Пятый замолчал.

— Да, похоже на то. Те, которые были первыми, были действительно гостями. Но вот потом…

…Потом, судя по всему, пришли другие. Которые гостями быть уже не хотели. Которые хотели кое-чего ещё, и отнюдь не счастья для всех живущих на планете. И…

— И первые дали отпор, они развязали войну. Мы сумели даже вычислить место, где она началась, — Георгий вздохнул. — И мы примерно поняли, как именно она началась.

— И где это было? — спросила Эри.

— Дорсет. Англия. А еще точнее — бухта Лулворт.

— Ой, я читала про неё! — тут же оживилась Эри, которая действительно читала про эту самую бухту. — И фотографии смотрела. Она очень красивая, в журнале писали, что она юрская.

— Да, красивая. И юрская, — подтвердил Георгий. — Вот только жаль, что она искусственная.

— Да ладно? — удивилась Эри.

— Вот и ладно, — Георгий рассердился. — Умница природа-то у нас какая, а? И круглую бухту прокопала, и волнорезы спереди смастерила. Мать-природа, красавица!..

— Мороз, не надо, — поморщилась Лидия. — Давай по делу.

…Сейчас уже и неважно, естественная эта бухта или нет, но именно в тех местах разыгралась первая в многолетней войне трагедия, и произошла первая атака, которую отбили. Правда, отбивавшие погибли при этом сами, но — и атака была, и ответ, и последствия. Это удалось установить досконально, мало того, там же, над Дорсетом, и над морем стали происходить первые бои. И там же…

— Рыбы! — вдруг догадалась Эри. Она от радости чуть не захлопала в ладоши. — Это же рыбы, да? Которые обходят какие-то места, и…

— А, так вы прочли работу ихтиологов, — покивал Георгий. — Верно всё. В море полегло много техники, она разрушалась долго, и рыба, которая там живет, за сотни поколений построила пути миграции вокруг неблагоприятных мест. Там давно ничего нет, следов даже не осталось, но рыба все равно эти места обходит.

— Радиация? — с тревогой спросил Саб.

— Упаси бог! Нет, конечно. Там что-то другое совсем было, не радиация точно, но было, и долго. Жаль, не осталось ничего. Думаю, техника та умела саморазрушаться, или была построена таким образом, чтобы не оставлять следов. Хотя…

…Хотя следы все равно удавалось находить. Те же оплавы, например. Следы какого-то невероятно мощного взрыва. Остовы построек тех времен. И еще довольно много всего, но главное — уцелевшие крупицы знаний, пусть чуть-чуть, пусть немного, но при этом…

— Бесценно, — Георгий опустил голову. — Это бесценно. На основе этих знаний я, например, разработал составы для сохранения тел в криостате, причем так, что можно разморозить, и оживить. Клетки остаются целы, главное, сделать всё правильно. На основе этих же знаний Креусы построили свой дом.

— Мы поняли, что он странный, но в чем польза — не поняли, — признался Лин.

— Польза? Он генерирует энергию.

— Нет, — покачал головой Лин.

— Да! — с нажимом произнес Георгий. — Он положительно влияет на скорость мышления, помогает сосредоточиться. Если полежать в ванной, которая под пирамидой…

— Какой пирамидой? Которая крыша? — не без ехидства спросил Саб.

— Ну да, она. Так вот, если полежать там в ванной, мысль становится ясной и быстрой, я проверял. В общем, знаний немало, просто надо уметь их искать.

— И что же вы еще нашли? — с интересом спросил Саб.

…Многое нашли. Очень многое. И постройки того периода, и упоминания о том, какой техникой пользовались «боги», и места сражений, и описания межзвездных кораблей, и ареалы, в которых они присутствовали, и еще множество разрозненных фактов, которые постепенно удалось объединить в некое подобие системы.

— И что это дало в результате? — спросил беспощадный Саб. Спросил, и с интересом посмотрел на Георгия. — Вот вы сидите перед нами, старый, больной человек, рассказываете это всё, но если вдуматься — что по факту? Никакие пришельцы не прилетели, позвать их вы не сумели, почему они удрали отсюда, вы не знаете. Стоила ли игра свеч, а?

Пятый с укоризной посмотрел на него, но Саб взгляд проигнорировал.

— Да ничего мы не добились, — горько произнесла Лидия. — Вот это верно сказано. Мороз, он же правду говорит. И не прилетел никто, и не оживим мы никого… наверное…

— Это жестоко, — вдруг тихо произнесла Люба. Во время монолога Георгия она больше молчала, но сейчас, кажется, решилась вмешаться. — Зачем вы так, Сережа? Это ведь мечта была. Наша общая мечта.

— Так и мечтайте на здоровье, я просто пытаюсь понять — зачем, — пожал плечами Саб.

— Да просто так! — выпалила Лидия. — Потому что надежда! Потому что с надеждой жить легче!..

— Замолчи, истеричка, — прикрикнул на нее Георгий. — Отчасти Сережа прав. Но лишь отчасти. Действительно, незачем. И вот поэтому Креусы тогда…

— …перестали допускать вас к общей работе, забрали документы, и закрылись в этом доме, так? — спросил Саб ехидно. — Потому что они тоже это поняли. Время, оно разрушает величие всех задач. А еще старость это делает. Страх. Отчаяние. Ведь я могу ответить за всех вас — зачем. Затем, чтобы не чувствовать свою ничтожность, а вместо этого ощущать причастность. К чуду. Как минимум. Я прав?

— Вы забавный человек, — Георгий покачал головой. — Но вообще да. Вы правы. Слушайте, Сергей, что это у вас за веревки такие болтались в окнах, которые дамы приняли за змей?

— Каких змей? — нахмурился Саб. — Эти, что ли, веревки?

Он встал, подошел к окну, и поднял с пола перекрученный садовый шланг. Покачал шланг в воздухе, бросил на пол.

— Чёрт, — Георгий кашлянул. — Но почему он у вас в доме?

— Потому что муравьи внутрь забираются постоянно, я его на ночь под крышу посушиться принес. Повесил вдоль стены, а он сорвался, видимо. Змей еще каких-то придумали. Вы трезвые вообще, скажите честно?

Лидия и Люба переглянулись, Георгий смущенно кашлянул.

— Ну, вообще, мы портвейна глотнули, для храбрости, — призналась Люба. — Но совсем чуть-чуть, по рюмочке!

— Точнее, две бутылки на троих, — подсказал Саб.

— На четверых, ещё же Соня… — начала было Лидия, но Люба сделала такие глаза, что она тут же смолкла.

— Прелестно, — Саб рассмеялся. — Вот что, дорогие товарищи. Поступим следующим образом. Во-первых, бумаг нам не жаль, поделимся. Во-вторых, давайте вы нам на трезвую голову всё будете рассказывать, и, желательно, днём, а не ночью. В-третьих, мы осенью уедем, так что бумаги эти вам так и так достанутся. Мы вообще-то вызов ждем, на вахту, вот и отдыхаем пока. В-четвертых, давайте договоримся так: мы, может, отъедем на несколько дней, или даже на неделю, а вы нам тогда растения поливать будете, за денежку, ну и за бумаги, разумеется. И с условием: в наших вещах не копаться, и вести себя хорошо.

— А вы нам костюм Анубиса покажете? — спросила вдруг Лидия. — Я испугалась тогда.

— Покажу при случае, — пообещал Саб. — Вот только лазить к нам и его искать больше не надо. Он складной, вы бы все равно не нашли.

— Спасибо, — Георгий поднялся. — Сережа, вы простите нас, пожалуйста. Просто, понимаете, дело всей жизни, и… ну, вот так…

— Понимаю, — кивнул Саб. — Про дело понимаю. Но не понимаю, почему оно не позволило просто придти и сказать правду.

* * *

— Неплохо, — одобрил Фэб. — Отработано примерно… на семь из десяти, Саб. Решение подпустить их к себе было абсолютно правильным, потому что когда ты их видишь, ты автоматически от них защищен.

— Это да, — Саб поморщился. — Но я не очень люблю это делать.

— С нами ты именно это и делал, — заметил Ит. Сегодня поговорить по трансиверу пришли Ит и Фэб, остальные были тотально, по словам Фэба, заняты. — Ты держал нас при себе, и при этом присматривался.

— Ну, нет, это несколько иное, — покачал головой Саб. — Там выхода не было. А тут можно было бы дать им по мозгам, и…

— Саб, перестань, — попросил Пятый. — Все уже знают, какой ты на самом деле, хватит строить из себя невесть что.

Саб усмехнулся, но как-то не очень весело.

— Может, я хочу строить из себя что-то этакое, — признался он. — Меня это развлекает.

— Чем вы, кстати, планируете там развлекаться дальше? — спросил с интересом Фэб. — Про обе загадки всё относительно понятно, список попавших сюда и погибших на станции уже у Маден. Какие планы?

— Фэб, «относительно» — это не значит «разобраться», — Пятый нахмурился. — Меня заинтересовал Дорсет, о котором говорил Георгий. Я тут почитал кое-что, посмотрел картины и фотографии оттуда.

— И что? — спросил Фэб.

— Пока не знаю. Странные какие-то ассоциации, не пойму, откуда они, — признался Пятый. — Вроде бы ничего знакомого, мы на Земле в Англии не были, Реджинальд если и бывал, то только в окрестностях Лондона, да и то немного, но у меня этот самый Дорсет с чем-то ассоциируется, и я не могу понять, с чем. Можно, я разберусь, а? Мне уже самому стало интересно, что же это всё значит.

Фэб улыбнулся, Ит тоже.

— А разберись, — сказал Ит. — Правда. Если появилось это ощущение…

— Словно тебя что-то покусывает изнутри, — заметил Пятый.

— Это щелчок, — ответил Ит. — Значит, это важно. Значит, разобраться нужно обязательно. Вот сколько мы работали, никогда меня это чувство не подводило. Причем раскапывали порой какую-то ну совсем мелочь, вроде бы незначительно, вроде бы ни о чём — а потом оно брало, и выстреливало, да так, что страшно становилось.

— Как тот аукцион с куклами, — напомнил Фэб. — Когда Скрипач выкупил Тринадцатого, даже не зная, что покупал. Я говорил с ним потом, спрашивал, так он ответил, что это было как заноза — пока не вытащишь, не успокоишься. Перебил аукцион, и выкупил. И во что это вылилось.

— Как они там, кстати? — спросил Саб.

— Работаем, — Фэб вздохнул. — Но медленно. Тут, конечно, мощностей хватает, вот только допуск ограничен, и времени мало. Ничего, сделаем. Постепенно сделаем.

— Это хорошо, — кивнул Саб.

— Так какие планы? — снова спросил Фэб.

— Покататься туда-сюда. Сперва в Москву, всей компанией, потом до Оки хотели доехать, может быть, на берегу пожить несколько дней, покупаться, — Саб задумался. — Еще была мысль взять модуль, и рвануть на море, пусть ненадолго…

— Отличная идея, — одобрил Фэб.

— Но надолго не получился, потому что у меня дети, — ответил Саб.

— У тебя дети? Уже? Ты когда успел?! — спросил Ит. Фэб закрыл глаза ладонью.

— Не смешно, — отрезал Саб. — Я тренирую группу. У нас на август запланировано две «Зорюшки», сперва тут, потом межрайонная. Я должен подготовить ребят к игре, еще нам надо доделать реквизит, и…

— Он это серьезно? — спросил Фэб у Пятого. Тот кивнул.

— Не то слово. Он нас тренирует через день. День мы тренируемся с ним, день сами. Потому что у него группа. Он гоняет полтора часа детей по лесу. По-моему, этих детей уже в поселке боятся, — доложил Пятый. — Но этого мало, он же нас туда засунул, в группу!

— В качестве кого? — удивился Ит.

— Инструкторов! А Эри и несколько девчонок — санитарки. Там так положено.

— Вы хотели избавиться от негативных ассоциаций? — спросил Саб ехидно. — Ты мне сам что говорил? Про лес, про игры? Избавляйся. Я пытаюсь тебе в этом помочь.

— Мне уже помогли, в орешнике, — напомнил Пятый. — Одна такая симпатичная санитарка.

— Вот и отлично, значит, скоро совсем долечишься, — пожал плечами Саб. — Так что на счет моря пока не знаем. Может, и выкроим время.

— А где эти двое? — спохватился вдруг Фэб.

— Рыжий и санитарка? — уточнил Пятый. — Поехали на мотоцикле кататься. И кота с собой взяли. Вот только боюсь, что поехали они в деревню, и придется нам вечером жарить шашлыки.

— Фэб, ты слышал? — с тоской спросил Ит. — Им придется жарить шашлыки. Придётся!!! Есть вообще пределы для издевательств над ближним своим в этой вселенной, как думаешь? Вот почему им придётся жарить шашлыки, а нам с тобой сейчас придётся работать идти, причем в стерильную зону и на двенадцатичасовую смену?

— А кого вы там лечите? — удивился Саб.

— Мы к Мотылькам идем, — ответил Фэб. — А так да, пока что госпиталь на холостом ходу стоит, одна амбулаторка, и всё. Но тут народу очень много, поэтому так и так работа есть.

— Слушай, ты хоть когда-нибудь скажешь, где это ваше «тут», и что у вас там происходит вообще? — спросил Саб.

— Пока нет, — отрицательно покачал головой Фэб. — Пока не могу. Нельзя.

— Ладно, — пожал плечами Пятый. — Нельзя, значит, нельзя. Подождем.

— Вот это правильно, — улыбнулся Ит. — И съешьте там шашлыка за нас, пожалуйста. И кота погладьте. И вообще, отдохните там за нас хорошенько.

* * *

— Не нравится мне это всё, — заметил Саб, когда они отключили связь и вышли на улицу. — Ох и не нравится.

— Что именно? — спросил Пятый, которому тоже кое-что не нравилось, но он решил не опережать события.

— То, что сказал Фэб. Ты же ведь тоже это чувствуешь?

— Тревогу? — уточнил Пятый. Саб кивнул. — Ещё бы. Да, конечно. Просто… просто я стараюсь про это сейчас не думать. Потому что мне не хочется об этом думать, понимаешь? Потому что я всю жизнь, считай, об этом думал, и мне… надоело. Я устал так думать. Ты, мне кажется, тоже.

Саб покивал.

— У меня это всё иначе, конечно, но я всю жизнь прожил… как бы сказать… словно на краю обрыва во время землетрясения. Потому что тряхнуть может в любой момент, и ты не знаешь, то ли удержишься, то ли тебя сорвет с края, то ли весь край вместе с тобой рухнет в пропасть.

Пятый задумчиво кивал в такт его словам.

— Да, да, верно, — согласился он. — Это очень похоже. Иначе, но похоже. Так. Ладно. Не будет усугублять.

— Не будем, — Саб улыбнулся. — Сейчас кину этим двоим сообщение, чтобы мяса взяли, а мы с тобой добежим до Сони, и купим портвейна. Как идея?

— Господи, да не бывает такого, — покачал головой Пятый. — Вот просто не бывает. Мало того, что он меня спаивает, так он еще и сам предлагает устроить посиделки, и сам же…

— Слушай, я тоже хочу выпить. Я, может, впервые за всю жизнь хоть немного расслабился, — признался Саб. — Ну нет тут края обрыва, понимаешь? Просто нет края обрыва, и всё. И можно сидеть в саду, и пить портвейн. Под шашлык, огурец, и помидор.

— Тогда пойдем, — предложил Пятый. — Только сумку возьми, которая побольше и с целыми ручками.

— Даже две сумки, — добавил Саб. — Гулять, так гулять.

Глава 26 Moon River

26

Moon River

Эри, конечно, рвалась в Москву, причем желательно с ночевкой, да и на море хотелось всем, но Саб был неумолим: сперва съездим на Оку, заявил он, переночуем, посмотрим, как тут будут обстоять дела, и только потом спланируем те две поездки, которые вы хотите. Я тоже хочу, говорил он, особенно на море, но местным я пока что не вижу оснований доверять, поэтому давайте сперва проверим, и только потом… Два дня ушли на споры и уговоры, и, наконец, Эри, Лин, и Пятый сдались. Ладно. На Оку, так на Оку, тем более что народ туда ездит систематически, и возвращается довольный. К тому же через трое суток предстояло играть в «Зорюшку», то есть бегать по лесу четыре часа в компании слегка обученных Сабом подростков, и Саб перед «Зорюшкой» желал, по его собственным словам, «обрести хотя бы подобие душевного равновесия».

Для ночевки требовалась палатка, и палатку благополучно позаимствовали у Георгия, который попытался отказаться от платы за прокат, но всё равно был оделен и сгущенкой, и изолентой, и парой папок с записями, которым обрадовался гораздо больше, чем «валюте». Палатка оказалась старая, армейского образца, и явно слишком большая для четверых, но других Георгий просто не держал. На вопрос Лина — откуда? Георгий нахмурился, и ответил «откуда надо». Ясно, понял Лин, либо выменял где-то, либо выкупил, и хорошо, если не ворованные, а списанные.

— Просушите, если под дождь попадете, — попросил Георгий. — Мокрую мне не отдавайте. Сами просушите, и только потом ко мне приносите. Давайте еще столик вам дам складной, табуретки, и мангальчик. А хотите удочки? Рыбы там… ууу…

— Мороз, спасибо, — улыбнулась Эри. — Удочки точно не надо.

— Тогда надувной матрас. Только он сдувается слегка, Арин. Далеко не плавай на нём, у берега, немножко. Или позагорать. Я уж заклеивал, заклеивал, а толку чуть, старый матрас-то.

— Спасибо, — Эри в этот момент почувствовала, что Георгий изо всех сил пытается быть полезным их компании, и, видимо, до сих пор чувствует вину за попытку проникнуть в дом в обход законов. — Правда, спасибо большое! Матрас будет очень кстати. Может, вам еще какую-нибудь папку принести? Или заходите, и сами выберете, хорошо?

— Я бы по геофизике почитал, и по Азии, — Георгий улыбнулся. — Клавины записки. Дадите?

— Идёмте, — кивнула Эри. — Заодно Сережу попросим, чтобы за палаткой к вам сходил. Илюша вчера спину потянул, а палатка тяжелая.

— Да, ещё бы. Армейская. Тренировочная, понятное дело. Но колья там и стойки — железо. Хорошее железо, крепкое. Никакой ветер не страшен…

* * *

Выезжали ранним утром, а машину загрузили еще с вечера — Саб сказал, что они словно не на сутки уехать собираются, а переезжают. Палатка, столик, стулья, одеяла, покрывала, надувной матрас, подушки (Лин, зачем подушки?! надо), шампуры, мангал, заранее почищенная картошка (в суп), неочищенная картошка (а запечь?), тушенка, лук, яблоки (свои, уже вовсю пошли два летних сорта), помидоры, огурцы (ну а как же…), ведерко с маринованным мясом, хлеб, четыре портвейна (нам точно хватит? Лин, ты издеваешься?), еще два портвейна (Саб, тебя не подменили, случаем?), сардина в банке для Шилда, ошейник для Шилда, любимая подстилка Шилда, миска для воды для Шилда, вода (куда столько? а чтобы потом не бегать там, и не искать, где купить), готовый уголь для мангала, соль, сахар, чай, кофе, спички, свечки. И фонари. И батарейки для фонарей.

— Кажется, я понял, — Лин оглядел груду вещей, которые заняли ровно половину пикапа. — Мы туда едем жрать. И спать. И пить.

— Угу, — кивнул Пятый. — А мне кажется, что мы это с таким же успехом можем делать и здесь. И ехать никуда не надо.

— Ну уж нет, — строго произнесла Эри. — Раз решили, значит, едем. Главное, ничего не забыть.

— Угу, карту главное не забыть, где нам Мороз место пометил самое, по его словам, хорошее, — сказал Саб. — Поэтому карту я, пожалуй, сам возьму. Ладно, пошли спать, а то вставать рано.

* * *

Карту они, разумеется, забыли, и хорошо, что Саб вспомнил про это, когда только выехали за ворота — он велел Эри остановить машину, и побежал домой. Вернулся он не только с картой, но и с двумя пачками печенья, которые он решил «прихватить с собой, чтобы пожевать по дороге». Эри резонно заметила, что всей дороги — два часа, и что можно было бы и потерпеть. На что Саб ответил, что они не завтракали, и поэтому печенье будет в самый раз.

Утро в этот раз было туманное, явный предвестник теплого дня, и первые полчаса Эри вела машину очень осторожно, не торопясь — при такой плохой видимости ехать быстро она вполне резонно опасалась. Вскоре, однако, развиднелось, клочья тумана истаяли, и солнце засветило во всю свою летнюю силу.

— А искупаться и впрямь было бы неплохо, — заметил Лин. — Девяти утра еще нет, а уже вон как жарит.

— Хорошо, — Саб потянулся. — Люблю, когда тепло. Тепло, и большая вода.

— Море, — Эри вздохнула. — Как жалко, что с Окиста так быстро пришлось сматываться. Там здорово было, особенно летом. И тихо, и спокойно, и море рядом совсем, и воздух прекрасный.

— Малыш, прошу тебя, умерь свои восторги относительно этой планеты, — попросил Пятый. — Правда. У тебя ведь было время понять, что там черти что творится. И творилось. Природа там, может, и хороша, но вот всё остальное…

— Да знаю я, что вы оба Окист не любите, но…

— Любим, — возразил Лин. — Очень любим. Но это не повод быть не объективными. Это непростой мир. И опасный. Вот просто возьми и сравни, что ты чувствуешь здесь, и что чувствовала там. На самом деле. Без восхищения природой и морем. Скажи сама себе правду.

Эри задумалась. Нахмурилась.

— Ну… вообще ты прав, — ответила она спустя почти минуту. — Я как-то не думала про это. Саб, а тебе там как показалось?

— Чем-то похоже на Узел, Node, — признался Саб. — Всё вроде бы неплохо, но ты осознаешь, что опасность может появиться неожиданно, и буквально откуда угодно. Не знаю. Знакомо мне по Node выражение — «проснуться с ножом в спине». Вот это оно самое. То, что я там чувствовал. И это было не только волнение за вас двоих, хотя за вас я понятно как волновался. Это было… отовсюду. Я обрадовался, когда мы оттуда ушли — не смотря на то, что нравились мне там ровно те же вещи, что и Эри. Море, горы, красивые места, покой — внешний, разумеется, о внутреннем не шло и речи.

— Вот, — кивнул Пятый. — Вот это оно и есть. Хотя дом у ребят хороший.

— Да, очень, — Лин вздохнул. — С окном на море. Красиво.

* * *

Чтобы найти нужный участок берега, пришлось основательно поплутать по проселочным дорожками, но результат превзошел все ожидания — место оказалось действительно выше всех похвал. На карте оно было обозначено как Малюшина дача, но Георгий объяснил, что «это вам надо объехать справа, потом налево, потом чуть вдоль, потом опять направо». Дорожка петляла, стала совсем узкой, пикап протискивался по ней, борта его царапали ветки кустов, потом машина выбралась на открытое пространство, и…

— Вот это да! — у Эри от восторга загорелись глаза. — Ребята! Да тут как Прибалтике! Смотрите, тут сосны, дюны…

Вид перед путешественниками и впрямь открылся великолепный. Пологий холм, на котором и впрямь росли вековые сосны, стройные, ровные; небольшие пушистые елочки — как из сказки, светлые прогалины, игра солнца и теней, и бесконечно теплое голубое небо.

— Класс! — одобрил Лин. — Давайте только к реке поближе подъедем, наверное. Чтобы купаться недалеко ходить.

С этим все согласились, и машина на малой скорости запетляла между деревьями по ставшей совсем уже неприметной грунтовке, которая, впрочем, вскоре пропала вовсе. Вела Эри осторожно, ей отнюдь не улыбалась перспектива вытаскивать потом машину из песка, но доехали до подходящего места довольно быстро. Пятый заметил старое костровище, несколько древесных стволов, и пару грубо сколоченных лавок — людей, однако, не было, стоянка оказалась свободна.

— Давайте тут, — предложил он. — Кажется, неплохо. И для машины место есть, и палатку можно поближе к костру поставить.

Все согласились. Эри поставила пикап на подходящую полянку, и все вышли, причем первым, разумеется, выбрался Саб, у которого снова затекли от долгого сидения ноги.

— Какая красота, — Лин стоял, запрокинув голову, и смотрел куда-то вверх. — Ну обалденно же.

— Не то слово, — подтвердил Пятый. — Вот уж не думал, что тут могут быть такие места. У нас там лес самый обычный. Сосны, правда, тоже есть, но какие-то не такие.

— А здесь — словно он вообще не отсюда, этот лес, — согласилась Эри. — Из какой-то другой местности. Саб, ты чего там делаешь?

Саб в это время поднял с земли сосновую шишку, подошел к краю песчаного обрыва, и вгляделся вдаль.

— Не-а, не докинешь, — покачал головой Лин.

— Я-то? Не докину? — Саб прищурился.

— Вы про что? — не поняла Эри.

— Он собирается докинуть шишку до реки, — пояснил Лин. — А я говорю, что не получится.

— Метров сто, а то и больше, — Пятый, который что-то вытаскивал из фургона, выпрямился, и тоже посмотрел на шишку в руке Саба. — Не, Сабище, она слишком легкая, правда, не получится.

— Ну, смотрите, — хмыкнул Саб. Сделал шаг назад, размахнулся…

— Говорил же, не долетит, — хмыкнул Лин.

— Долетела.

— Нет, не долетела!

— А я тебе говорю, долетела.

— Саб!!!

— Что???

— Не долетела она!

— Так я и ее и не кидал, — Саб разжал ладонь, и шишка упала на песок. — Хе, наивные, на внушение повелись. В агенты они метят, посмотрите на них.

— Тьфу на тебя, — рассердился Лин. — Вот сейчас возьму палку потяжелее, и…

— Ты догони сперва, — посоветовал Саб.

— Мне никто не хочет помочь? — спросил Пятый от пикапа.

— А чего тебе помогать? — удивился Лин. — Народ, давайте сперва прогуляемся, а потом вещи будем вытаскивать? Кот умнее всех нас, он тут же смылся, а мы до сих пор не осмотрелись толком.

— Давайте, — обрадовалась Эри. — Только можно я купальник переодену, и полотенце возьму? Там же можно купаться, Георгий говорил.

— А чего это только ты? — удивился Лин. — Тогда уже все. Ты одна купаться собралась, что ли?

* * *

Гуляли они в результате больше часа, искупаться тоже удалось — правда, вода по утреннему времени была прохладной. Немного поплавали у берега, потом Саб с Лином решили сплавать подальше, но вернулись довольно быстро, по словам Лина выходило, что течение дальше от берега становилось вполне ощутимым. Саб утверждал, что да, тянет, но ничего особенного, и предложил спор — он говорил, что запросто сплавает на другой берег. Пятый ответил, что ни секунды в этом не сомневается, но сейчас надо все-таки обустроить лагерь, а на другой берег можно в следующий заход. На том и порешили.

Место, подсказанное Георгием, и впрямь оказалось очень красивым, да и народу тут отдыхало, как оказалось, не так уж и мало. Пока гуляли, наткнулись на две компании — одна из людей постарше, тоже на машине и с палатками, другая помоложе, с детьми, и без машины. От этой компании узнали, что высокая точка, на которой они поставили свою машину, называется Пьяным бугром, и что ночью машину заводить и громко музыку включать там нельзя, местные будут ругаться. Якобы там какое-то место силы, поэтому вести себя надо хорошо. Да без проблем, заверил Лин, мы люди тихие, никому не помешаем.

Шилд во время этой прогулки блаженствовал — он шнырял по кустам туда-сюда, спугивал птиц, взбирался с разбегу на деревья, словом, вёл себя, как расшалившийся котенок, а не умудренный опытом кот, да ещё и с Берега родом. Чуть позже Лин предложил коту игру — Лин кидал шишки, а кот за ними охотился. Шишек вокруг валялось в изобилии, поэтому игра грозила стать вечной. Спас положение Саб, который произнес магическое слово «обед», и вся компания отправилась, наконец, обустраиваться.

* * *

Суп на плите, и суп в котелке — это два абсолютно разных супа. И самый что ни на есть простенький суп, который Эри сварила из тушенки, картошки, морковки, лука, и мелкой лапши, пошел просто на «ура», хотя дома такой суп уже почти перестали есть, потому что надоел. После супа всем коллективом ставили палатку — опыта не было ни у кого, но терпение и труд победили, и со второй попытки палатку кое-как удалось установить, закрепив растяжки между соснами, и вбив поглубже тяжелые колышки. Палатка получилась здоровенная, в ней пахло старой тканью, пылью, прелью, поэтому Саб предложил ее получше проветрить. Входной полог подвязали, окошки открыли, и оставили палатку в покое.

— Кто купаться? — спросил Саб, когда все собрались у столика рядом с костровищем, чтобы выпить воды, и передохнуть.

— Давайте по очереди, — предложила Эри.

— Тогда мы первые, — сообщил Лин, — а вы вторые.

— Пойдёт, — согласился Пятый. — Я бы полчасика полежал, надо суп переварить.

— Согласна, — тут же кивнула Эри. — Я бы тоже полежала.

* * *

Проводив Лина и Саба, они вытащили из машины покрывала, подушки, расстелили их, и улеглись в теньке. Пятый, как выяснилось, прихватил из дома несколько папок, и сейчас, лежа на покрывале, перелистывал одну из них.

— О чем ты там читаешь? — спросила Эри. Она сперва надеялась подремать, но вскоре поняла, что подремать не получится — слишком светло и ярко было вокруг, сон не шел. — Про первую волну?

— Ага, — кивнул Пятый, не отрывая глаз от текста. — Странно, почему мы не обратили на это внимание? Если убрать из того что я читаю слова «сказка» и «легенда» картинка получается весьма удручающая. А если вместо богов поставить… ммм… частью они были люди, а частью, как я понимаю, когни и нэгаши… грустная, в общем, картинка. Не по себе от неё. Совсем не по себе.

— Но ты понял, что тут происходило?

— Как тебе сказать. Нет, пока не до конца. Я главного не могу понять: кем именно они все были. Это ключевой момент. Кто они? Если пойму, кто, всё встанет на свои места. А пока что логики в происходящем не вижу. В какие-то моменты проскакивает что-то ну очень знакомое, но… как же сказать-то…

— Например? — Эри повернулась к нему.

— Вот смотри. Бог Янхаве призывает к себе слуг, и раздает им тысячу глаз, чтобы они следили «за всем, что на тверди».

— Янхаве? — удивилась Эри. — Почти как Яхве.

— Вот только это не он. Яхве там тоже есть, и его немало, — Пятый перевернул несколько страниц. — Вон он, например. Почти один в один с тем, что я и так знаю. Потоп, гнев, нет других пред лицом моим, и так далее — он есть, но он гораздо позже. А вот этот, который Янхаве, он очень интересный. Во-первых, он верховное божество, во-вторых, он действительно руководит, причем и другими богами, и смертными, в-третьих, он совершает относительно логичные поступки. Ну, относительно того, что творят другие боги, конечно, — поправил он сам себя. — Те же глаза, которые нужны для того, чтобы следить за твердью. Или… где это было-то… а, вот. Собственноручно спасает казненного по ошибке местными сына одного из богов-помощников и человеческой женщины.

— А тут и такие были? — удивилась Эри. Эту папку она не читала, взялась было попробовать, но завязла, по ее словам, на второй странице — слишком заумно там всё было, слишком тяжело, нелогично, да и не любила Эри читать подобные вещи.

— Полно, — ответил Пятый. — Или… вот еще пример. После смерти дракона рубит его на части, и хоронит их в разным местах, и запрещает смертным к этим местам приближаться. А чтобы животные не осквернили эти места, окружает их сперва оградами, а потом строит мавзолеи — тут есть пометка Креуса, что ничего не сохранилось, и что радиационного фона нет.

— Дракон? Это была какая-то машина, наверное, — предположила Эри. — Но если он не от радиации всех спасал, то от чего?

— Опасной может быть не только радиация, — Пятый закрыл папку. — Причин таким образом утилизировать какой-то механизм может быть множество. Но он сперва рубит «дракона», а потом проделывает вот это всё. Да, это явно подстраховка от какой-то опасности, но черт знает, от чего именно. Или — про вход в города для обожествленных тут было, чтобы владели речью… Знаешь, он больше похож не на бога даже, а на какое-то начальство. Которое тут долго сидело, и за всем подряд следило.

— А чем всё про него закончилось? — спросила Эри.

— Хреново закончилось. Колесницу ему небесную в бою «опалили огнями», и она сгорела и превратилась в дождь и пепел, — Пятый пожал плечам. — Грохнули мужика, в общем. Кем бы он ни был, но точно не бессмертным. И не богом, конечно. Но знаешь, что самое интересное?

— И что?

— А то, что не первая его колесница была, и что дело это происходило как раз над Дорсетом, судя по географическим привязкам, которые нашли Креусы. Первой там была вообще другая колесница, с какими-то мелкими пришлыми богами, ну и дальше всё завертелось, с них всё и началось. Ну, то есть не совсем с них, но кто-то там что-то с кем-то не поделил. Слушай, ты хочешь купаться? Что-то эти долго плавают, может, уже наша очередь?

— Я их сейчас вызову, — Эри потрясла в воздухе рукой, на которой болтался браслет. — Слушай, а ты мне надуешь матрас? Никогда не пробовала плавать на матрасе.

— Только давай на берегу, — Пятый усмехнулся. — Понимаешь ли, тут вокруг народ, а сочетание «ты — эта майка — эти шорты — матрас» навевает на меня некие мысли… а орешника тут нет, да даже если бы и был… в общем, пойдем на пляж, а?

— У нас есть машина, — напомнила Эри.

— Знаю. А в машине есть окна, которые закрыть нечем, — напомнил в ответ Пятый. — Маленькая, правда, пойдем.

— Правильный такой, сил нет, — вздохнула Эри. Пятый рассмеялся.

— Уже неправильный, — возразил он. — Потому что, как ты можешь догадаться, скажи мне до этого всего кто-то, что для меня это всё вообще, в принципе, возможно, я бы не поверил.

— Я бы тоже, — покивала Эри. — Если бы кто-то сказал такое про меня.

* * *

Сперва купались, потом, уже ближе к вечеру, занялись готовкой «походного ужина» — салат, причем с майонезом (спасибо, Соня), и с яблоками (спасибо, Лин, но зачем? ах, так интереснее…), жареный на палочках хлеб, и — первый портвейн. Пока что по чуть-чуть, символически — Саб был категорически против пускать кого-то в воду в поддатом виде. Перекусили, снова сходили искупаться, потом соорудили в палатке подобие постелей, и уже после этого, когда стало темнеть, приступили к приготовлению шашлыка.

Небо постепенно перецветало из голубого в ультрамариновый, и вскоре над рекой возник закат, неимоверно красивый закат, от одного взгляда на который захватывало дух. Оттенки оранжевого, желтого, алого, переливались в небе, как шелковый лоскут, и почти полчаса все сидели, пили портвейн, и наслаждались зрелищем. Когда солнце, наконец, село, Саб принес из машины фонари, и принялся жарить мясо — за последние месяцы он с этим занятием освоился весьма неплохо.

— Вот бы музыку, — мечтательно произнесла Эри, сидевшая за столиком. — Можно и негромко сделать, просто… хочется что-то послушать… жалко, что никто из нас на гитаре играть не умеет.

— Допустим, я когда-то умел, — возразил Лин. — И этот вот тоже, — он кивнул на Пятого. — Он даже песни какие-то писать умудрялся, но потом это всё как-то нечувствительно угасло.

— А я думала, это стихи. Ну, в считках.

— Нет, песни это. Были, — Лин вздохнул. — Только не очень хочется сейчас вспоминать.

— Да и не надо, — кивнул Пятый.

— Я не понял, в чем проблема с музыкой? — Саб отвернулся от мангала. — Рыжий, большую тарелку принеси из машины… нет, не ту, в которой салат делали, а плоскую… так в чем проблема, я спрашиваю? Ладно Эри, она про такие вещи может и не знать, но вы-то оба что? Вроде и выпили совсем немного…

— Блин, — Пятый удрученно покачал головой. — Малыш, прости, сейчас будет музыка.

— Откуда? — не поняла Эри.

— Господи… у нас браслеты, и трансивер мы с собой взяли. Можно организовать радио, без проблем, да и на самих браслетах что-то стопроцентно висит, только мы ни разу не смотрели, что там есть, потому что зачем это надо?

— А зачем трансивер? — не поняла Эри.

— Да чтобы звук немного улучшить, у браслетов он простоват, — Пятый ушел к машине, и через минуту вернулся с трансивером. — Сейчас сделаю.

…Первую партию шашлыка съели тут же, потом Лин быстро «наколдовал» пару приличных радиостанций, одну с джазом, вторую с песнями из кинофильмов, по большей части спокойными и мелодичными. Еще он нашел канал с классикой, и какие-то развлекательные мелодии, но оба эти канала отвергли, один был слишком торжественен для момента, а второй — слишком слащав. А вот песни из фильмов подошли как нельзя лучше — они были в большей степени фоновыми, говорить не мешали, а вот атмосферу создавали вполне себе уютную.

— Как же здорово, — Эри, набросив на плечи покрывало, сидела в кресле, и смотрела, как на небе загораются всё новые и новые звёзды. — Как здорово, что мы сюда приехали! А я еще сомневалась, думала, зря время потратим. Оказывается, не зря.

— Да, не зря, — откликнулся Саб. — Совсем даже не зря. Никогда не думал, что скажу такое, но… мне жаль, что это всё есть сейчас, а потом уйдёт. Скорее всего, насовсем.

— Как ты сказал? — вдруг поднял голову Пятый.

— Что? — не понял Саб.

— Повтори, что ты сказал только что, — попросил Пятый.

— Мне жаль, что это всё есть сейчас, а потом уйдёт. Насовсем, — процитировал сам себя Саб. — А что?

— Да так… ничего, — Пятый потер висок. — Словно что-то мелькнуло, и пропало. Ладно, проехали. Извини.

— Ну, ладно, — пожал плечами Саб. — Здесь действительно здорово. Я просто подумал, что мы уже не вернемся на эту реку ещё раз. И мне грустно от этого. Никогда со мной не было такого, правда. Честно. Я любил какие-то места, было дело, но я всегда расставался с ними без малейшего сожаления — а это место, и это время я бы хотел сохранить. Сам не знаю, почему.

Сейчас Саб был без личины — когда убедились, что вокруг никого нет, личину он снял, потому что, по правде говоря, это утомительно, месяц за месяцем таскать на себе чужой образ. Пятый вдруг подумал, что Сабу тут и впрямь тяжело, что он до какого-то момента действительно с трудом терпел эту их странную дачную жизнь, но сейчас он вдруг понял — нет, Саб и впрямь наслаждается моментом, и удовольствие от происходящего он испытывает едва ли не большее, чем от секса или хорошей еды. Или… это всё-таки удовольствие иного рода? Спросить — неудобно, в голову заглядывать — бестактно…

— Пожалуй, я любил свой дом на берегу, — продолжал Саб, — но иначе, совсем иначе. Это была в каком-то смысле моя крепость. А здесь — крепость мне не нужна. И даже страшные грабители оказались просто любопытными старичками и женщинами…

— Одну из которых я сбил с лестницы огурцом, — Пятый удрученно покачал головой. — До сих пор стыдно. Надо будет извиниться.

— Позже извинишься, — пожал плечами Саб. — Так вот. И ещё… мне тут интересно. Все эти документы, станция, которая болтается у нас над головами, приборы, тайны… с одной стороны это наивно, потому что насмотрелся я за свою жизнь таких тайн, что мало не покажется, но с другой стороны…

— Как в детской книжке, — вдруг сказал Лин. Эри кивнула. — Мы словно в детской или подростковой книжке оказались, у вас нет такого ощущения? Посерьезнее, конечно, но и не совсем так, как это бывало, и, подозреваю, будет. Словно всё немного понарошку. Или не понарошку, но словно специально сглажено, что ли… никак не пойму.

— Тебя портвейн не догнал, случайно? — ласково спросил Саб. — А то давай, иди спать ложись. Понарошку.

— Издевайся, издевайся, — Лин поморщился. — Ни в одном глазу.

— Смотрите, Луна появилась, — Эри подняла голову. — Растущая, верно?

— Верно, — кивнул Пятый. — Именно так и есть. Уже почти полная, но еще не выросла.

Над лесом, над рекой, над их стоянкой действительно всходила сейчас Луна, золотистый, источающий мягкий свет диск. Отсюда, с высокого берега, с вала, картина выглядела совершенно ирреальной, прозрачный лунный свет выхватывал из темноты абрисы, силуэты деревьев, серебрил водную гладь; песок в его свете выглядел почти белым.

— А пойдемте к реке, — вдруг произнесла Эри, сама немного удивившись, откуда у нее появилась эта мысль. — Мне почему-то кажется, что нам нужно спуститься к реке. Я никогда не купалась ночью, и…

— Это небезопасно, — покачал головой Саб. Но почему-то встал со своего складного стула первым. — Хотя… пойдемте.

— Это так просто — дойти до реки. И так сложно, — еле слышно произнес Пятый, удивившись — откуда у него вдруг взялись эти слова? На секунду ему показалось, что слова эти вовсе не его, что их когда-то, невероятно давно, сказал кто-то совсем другой, но почему-то именно в этот момент они появились в памяти, и он их повторил, почти не задумываясь о смысле сказанного[2].

— Давайте возьмем трансивер, — предложил Лин. — Купаться ночью — это прекрасно. А купаться ночью под музыку — это будет вообще волшебно, наверное.

* * *

Это оказалось не просто волшебно, это оказалось невероятно красиво, нереально, и удивительно спокойно. Трасивер Лин поставил на песок, музыку сделал совсем негромкой, и все пошли в воду — теплую, как в бассейне, спокойную прибрежную воду. Некоторое время просто молча плавали, а потом Эри вдруг встала на песчаное дно, и сказала:

— Ой. Я знаю эту песню!

— Запись, — тут же произнес Пятый. — Ага… подожди, я, кажется, ее тоже слышал. Только пела женщина. А тут мужчина.

Саб тоже прислушался. Тоже встал на дно — вода доходила ему до пояса — прислушался.

— Английский, — уверенно произнес он. — Так… угу… нет, ну слушайте, это уже слишком, таких совпадений не бывает.

— Бывают, — усмехнулся Лин. — Ещё и не такие бывают. Просто кто-то на радиостанции поставил песню из фильма. Романтическую. Может, в окно посмотрел, луну увидел, ну и вот…

— Помолчи, дай послушать, — попросил Саб. — Черт, кончилась. Пятый, повтори, я браслет в машине забыл.

…Old dream maker, you heartbreaker,

wherever you’re going I’m going your way…

— Как точно, — произнес Саб, когда песня закончилась. — Это неожиданно точно. Я не большой любитель музыки, но… меня это впечатлило[3].

— Известная вещь, она многих впечатлила, Сабище, — усмехнулась Эри. — Вот странно. Ит мне сто раз говорил, что в Сонме такие вещи часто бывают. Что на Терре-ноль Берта слышала в тюрьме Эдит Пиаф. Что там у них тоже был Ленин. Что история повторяется, что ученые одни и те же, философы, что различия есть, но они… маленькие совсем. Мы много про это говорили, я вроде бы понимаю, как это устроено, но всё равно — меня это поражает до глубины души. И… сейчас вот… такое ощущение, что кто-то нам сделал подарок. Эту реку, этот берег, эту луну, эту песню… Пятый, поставь еще раз. И вообще, идите все сюда, дайте вас обнять, что ли. Для полного счастья.

Глава 27 Круги на воде

27

Круги на воде

«Зорюшку» отыграли прекрасно, Саб детьми остался очень доволен, и по окончании игры заявил, что постарается привезти каждому из Москвы по шоколадке. Лучше жвачку, попросили дети, и Саб тут же согласился — как вам угодно. Только всем одинаковую, чтобы никому обидно не было. Сошлись на апельсиновой, «которая в палатках с мороженым продается», а еще Саб решил, что купит какие-нибудь другие подарки, но детям ничего говорить не стал, решил сделать сюрприз. Перед окончанием каникул, в конце августа, предстояла еще одна «Зорюшка», на которую должны будут приехать участники из соседнего района, и сама игра будет побольше, и посложнее, и поинтереснее.

— Хорошая игра, — заметила как-то Эри. — У нас не было таких. Жалко. Детям и вправду понравилось.

— Игра? Партизанская война, — заметил Лин, который в эту игру ходил младшим инструктором. — Нет, серьезно. Есть карта, есть цель — секрет, спрятанный взрослыми, есть два отряда, которые должны пройти по карте до секрета, есть стычки между этими отрядами, кто первый пришел, то есть занял высоту, тот и победил, и… и чем это еще можно назвать?

— Подставой для другой команды это можно назвать, — хмыкнул Пятый. — Второй отряд был заведомо обречен. Потому что наших гонял Саб, а тех — местный инструктор, который до Саба не дотягивает.

— И что такого? — пожала плечами Эри. — Ну, мы выиграли.

— Еще бы мы не выиграли, — покивал Лин. — Скажем так. Было бы очень странно, если бы мы не выиграли.

— Вообще, это показательно, — Пятый посерьезнел. — Надо прекращать пинать балду на тренировках. Вы как хотите, а я попрошу давать мне полную программу, а не урезанную. Уже достаточно восстановились, хватит себя жалеть.

Восстановились и впрямь очень неплохо — раз в неделю Саб, разумеется, прогонял всех по тестам, и результаты этих тестов были вполне приличные. Геронто закрыли полностью, по гормонам получалась практически норма, послеоперационные программы тоже завершили, а еще, к радости Эри, отрастили волосы почти до плеч, и уже начали тихую войну за аптечные резинки, зато практически завершили войну за ободки — потому что зачем нужен ободок, когда волосы можно при желании либо собрать в хвостик, либо заложить за ухо? Дались тебе эти волосы, ворчал Лин, Саба ты вон сама запросто стрижешь раз в месяц, а нам почему нельзя? Конечно, было понятно, что Лин её дразнит, на самом деле ему и самому нравится то, что получилось, но почему бы и нет, ведь Эри каждый раз ведется (или делает вид, что ведется), и всем в результате только веселее…

* * *

«Странно, — думал Пятый, сидя рядом с Эри в машине, и глядя в окно. — Странно, странно, странно, странно… почему же всё так хорошо? Ведь не бывает, чтобы всё получалось так хорошо, я же знаю об этом, слишком долго я об этом знаю, но ведь вот оно, и это совершенно нелогично, неправильно, мы не ждали этого, потому что этого не может быть, ни за что и никогда. Но оно есть. А ещё мы с рыжим очень плохо умеем быть людьми, совсем не умеем, ведь я ошибаюсь, раз от раза я ошибаюсь. И Лин ошибается. Привыкли мыслить иначе, видеть иначе, думать иначе. Надо как-то определяться, что-то решать, наверное — потому что уже сейчас понятно, что вечно так продолжаться не сможет. Всё изменится, оно обязано измениться, оно не может не измениться, и сейчас… то, что сейчас… я уже слышу, как осыпается песок в этих часах, и песка с каждой секундой всё меньше».

В Москву отправились через неделю после поездки на Оку — хотели раньше, но сперва была «Зорюшка», а потом пришлось позаниматься домашними делами. Результатом домашних дел стали три десятка литровых банок с солеными и маринованными помидорами и огурцами, яблочное варенье, точнее, джем, и несколько трехлитровых банок компота, как сказал Лин — на запивку. Эри справедливо возразила, что компот можно выпить и просто так, на что Лин ответил, что знаем мы это «просто так», никогда оно «просто так» не бывает.

…Выехали утром, около семи, и в этот раз не на электричке, а на машине — потому что хотели успеть в несколько мест, а своим ходом получилось бы слишком долго. Сперва нужно было высадить у одной из библиотек Пятого, который списался с этой библиотекой заранее, заказал какие-то выписки и копии, и ему нужно было эти выписки и копии забрать. На вопрос — чего там у тебя такое? он не ответил, сказал только, что если подтвердится кое-какое предположение, расскажет. А если нет, то и говорить не о чем. Дальше, после библиотеки, планировали съездить туда, куда попросила съездить Берта, а именно — на Котельническую, но не к высотке, а во дворы. Непосредственно — поискать тот двор, который стал для Ита когда-то знаковым на Терре-ноль. «В порядке бреда, — добавила Берта. — Или, если угодно, для очистки моей совести». А еще Эри хотела попробовать найти свой дом, или хотя бы место, где он должен находиться, и, в последнюю очередь, решили добраться до Баррикадной, посмотреть, что там, есть ли совпадения.

— И всё-таки я не понимаю, как получается, что с Сонме существует столько совпадений, — заметил Саб, когда они уже въехали в черту города. — От исторических событий, до рельефа местности. Берта говорила, что, по сути, это одна и та же планета, но…

— И я тебе говорю, что это одна и та же планета, — Эри, сидевшая за рулем, усмехнулась. — И если бы здесь были Ит и Скрипач, они сказали бы то же самое.

— Но почему? Они ведь разные, — нахмурился Саб.

— Разные. Но на самом деле планета только одна.

— Это очень любопытно выглядит из Сети, — заметил Лин.

— А как это выглядит? — повернулся к нему Саб.

— Планет Сонма не так уж и много, между нами говоря, но они… как бы попроще сказать… они одинаковые. Даже при том, что они могут принадлежать и к Мадженте, и к Индиго. Да, градации разные, но есть факторы, которые безошибочно указывают всегда на то, что это планета Сонма.

— Но если они могут быть и Индиго, и Маджента… — Саб нахмурился. — Что именно делает их одинаковыми?

— Интенсивность, — Пятый отвернулся от окна. — Саб, факторов множество. Равно как и тех же исторических периодов. Планета Сонма в девятом уровне будет планетой Сонма, и ничем иным. И до входа в зонирование — тоже. Да, да, с бегающими динозаврами, мамонтами, и трилобитами. Вообще без разумной жизни. Есть один такой момент… они все цикличны, вне зависимости от зоны и принадлежности.

— Угу, и в цикл они входят сами на себя, — добавил Лин. — То есть одна цивилизация Сонма сменяет другая, и тоже Сонма. Несколько раз.

— Не очень понял, — признался Саб.

— Ну, обычно цивилизации сменяются сообразно Кругу, в котором находятся. Одна следует за другой. А тут — нет. Если мир в Сонме, то его сменит снова только Сонм. Люди.

— Интересно, у других рас что-то похожее есть? — Саб задумался. — Никогда о таком не слышал…

— Хм, о таком и среди людей тоже никто не слышал, — пожал плечами Лин. — Понимаешь, Сабище, это слишком большие временные периоды. И слишком сильно размазанные в пространстве и времени системы, которые ну очень сложно отследить. Даже Контролю, поверь. Эквиваленты, как мне кажется, просто обязаны быть, но их никто не искал. Сонм ведь, по сути, как понятие, существует только в нашей части вселенной, а это, считай, даже не песчинка на берегу…

— О, да, на Берегу песчинок и не счесть, — пробормотала Эри.

— И не говори, — кивнул Лин. — Это, можно сказать, субатомная частица. А то и меньше. И неизвестно, граничен Сонм или нет, да и нашли его, считай, случайно.

— Это как — нашли случайно? — удивился Саб.

— Было это черти когда, учителя обычно ученикам про это рассказывают, как курьез. Или даже как сказку. В незапамятные времена возник спор при зонировании, делили одну планету, а оказалось, что их две. Практически эквивалентных. Совершенно дурной случай, сбой в координатной сетке с двух сторон, и там, и там были ученики, но дело дошло до официальной, и, в общем, выяснилось, что одни сделали экстерриториальный цап, потому что Сэфес же, как иначе, а для второго, молодого и раннего, со скрипочкой, оказалось, как для бешеной собаки, семь верст не крюк. И взял-то каждый свое, но посмотрел на чужую сетку, и решил, что происходит спор. По одному миру.

— Очень мутная история, и совсем не факт, что правдивая, — заметил Пятый. — Больше на байку похожа.

— А у Сэфес есть байки? — спросил Саб.

— Ну а как же, — Пятый вздохнул. — Есть, конечно. И у Бардов есть. Сонм — одна из таких баек, между прочим. Одна из многих.

— Расскажешь что-нибудь? — спросил Эри.

— Потом, сейчас не хочется, — покачал головой Пятый. — Да и обстановка не очень располагает. Это лучше, наверное, в нужное время и в нужном месте.

* * *

У библиотеки проторчали почти полчаса — оказывается, копии сделали не все, и Пятому пришлось ждать, пока их сделают, потому что без этих копий, по его словам, обойтись было нельзя. Пока ждали — купили мороженого, и съели, сидя на лавочке под акацией, в машине было слишком жарко. Вернулся Пятый с двумя весьма объемными папками подмышкой, и на резонное замечание Саба, что, кажется, дело Креусов продолжается, только рукой махнул, мол, поехали. Ну и поехали, потому что мест, в которые требовалось успеть, оставалось ещё много, и желательно было бы проехать их засветло. Дни становились короче, и если раньше это было почти незаметно, то сейчас темнело уже в девять. Конец июля, а что вы хотели, сказала как-то Эри. Лето, оно не бесконечное.

— Куда теперь? — Лин сел за руль, отодвинул сиденье, и повернулся к остальным. — Баррикадная или на юг?

— Мы и так на юге, — пожал плечами Саб.

— Ох, не скажи. Мы в Тропарёво, а на юге нам нужна Автозаводская, — Эри задумалась. — Слушайте, давайте сперва лучше в центр, а потом, на обратной дороге, как раз через мои места и проедем. Пойдет?

— Давайте, — согласился Саб.

— Тогда на Котельническую, а потом на Баррикадную. Рыжий, смотри мне карту, — попросила Эри. — А то эта Москва вроде бы и Москва, но она не такая, как на Соде.

* * *

Нужный дом на Котельнической они искали долго, больше часа. Берта достаточно подробно описала и двор, и расположение, и объяснила, как пройти, но все-таки данная Земля от Терры-ноль отличалась, поэтому пришлось изрядно поплутать по дворам. Но все-таки нужное место отыскали, и стали смотреть — решили сделать считки для Берты и компании.

— Клумбы нет, — заметил Саб, которому Эри подробно рассказала про место. Рассказывала она по считке, которую передала ей Берта. — А вместо детской площадки какие-то столы. Но, в общем и целом, похоже.

— Ну да, этого нет, зато есть трансформаторная будка и голубятня, про которые она говорила, — Эри с интересом разглядывала дворик. — И палисадник под окнами тоже есть.

— Эри, а что именно здесь произошло? — Пятый нахмурился. — Не могу понять, что чувствую.

— Ну, если я правильно поняла, примерно в этом месте, на Терре-ноль, конечно, Ит сходил с ума, когда Фэб умер, — Эри задумалась. — Берта сказала, что он приходил сюда сидеть. Несколько месяцев подряд. А потом, уже намного позже, он часто ходил сюда с детьми, потому что была детская площадка, на которой качели были почти всегда свободными. Ну и… там как-то странно получилось. В общем, вот этот двухэтажный дом вроде бы стали ломать, Ита это очень расстроило, и… я не поняла, как именно, но этот дом, он вернулся. То есть утром кто-то из семьи пришел посмотреть, а дом стоит на месте. Дети тоже видели, что дом ломали, Берта сказала, что Дарья этот случай прекрасно помнит. Ну и… видимо, поэтому Берта и решила меня попросить поглядеть, что тут и как.

— Дом есть, — Саб задумался. — Очень интересно получается.

— Я на полминуты блок сниму, — сказал Пятый. — Постойте в сторонке, пожалуйста. Не понимаю, что вижу. Не получается. Лин, нет. Не надо. Лучше я один.

…Это было похоже на столб, сотканный из тончайших дымных пластов, и было видно, что пласты эти отнюдь не статичны, они двигаются, причем вполне определенным образом — по спирали, строго вверх. Этот дымный столб уходил в землю, и поднимался куда-то в небо, он выглядел полупрозрачным, эфемерным, но вполне различимым — для сетевого зрения, конечно. Ощущение… Пятый чуть приблизил столб к себе, и тут же понял. Горе. Старое-старое, неистребимое, затертое, горькое горе. И страх. Страх потери и одиночества, и вина, потому что ты бессилен, по крайней мере, в этот момент ты осознаешь свое бессилие, и не просто не понимаешь, как с ним справиться, нет, ты уже и не хочешь этого вовсе. Не потому что смирился, а потому что горе раздавило тебя в лепешку, погребло под собой, и не отпускает.

— Господи… — еле слышно произнес Лин, который, разумеется, «слушал» то, что сейчас снимал Пятый. — Он же по сей день это в себе таскает…

— А то мы лучше, — вздохнул Пятый, возвращая блокировку обратно. — Да уж. Теперь понятно, почему она об этом попросила. Логично, всё верно.

— Так почему? — спросила Эри с удивлением.

— Да потому что это мир Сонма, и ей нужно было понять степень влияния, думаю, — Пятый потер висок. — Смотри. На это место когда-то воздействовал Ит. Случайно, неосознанно. И это воздействие, получается, отразилось на других мирах Сонма. На этом точно, мы только что убедились. На какой-то из Земель я… попал под автобус на Балаклавке. На Терре-ноль, по словам Берты, на этом месте находится портал, а это значит что?

— И что? — Эри нахмурилась.

— Да то, что не имеет значения, где произошло воздействие, — Пятый задумался. — Какая-то уж очень хитрая система получается, народ. И Берта отнюдь не просто так послала нас сюда. Правильно. Они, как я понял, считали Терру-ноль образующей точкой, ключевым элементом системы.

— А она не ключевой элемент? — спросил Саб с интересом.

— Видимо, действительно ключевой, вот только глупо думать, что на сам ключ нельзя никоим образом влиять снаружи. Если упростить, и попробовать построить аналогию, получится следующее. Ты вставляешь ключ в замок, верно? Бородка ключа для тебя недосягаема, так?

— Так, — кивнула Эри.

— Но значит ли это, что ты не можешь влиять на ключ в принципе? Ты можешь взять зажигалку, и нагреть его снаружи. Ты можешь просунуть в скважину тонкую иголку. Ты можешь заморозить ключ. В конце концов, ты можешь ударить по нему молотком. И всё это ты делаешь, не вынимая ключ из замка, и не прикасаясь к бородке. Понятно?

— Ага, — кивнула Эри. — Теперь понятно. Только непонятно, что с этим знанием делать.

— Пока что ничего, — пожал плечами Пятый. — Хотя бы потому что мы толком даже не разбирались в теме. Передадим информацию Берте, подумаем сами. Там, по словам Ита, столетия исследований, так что над чем подумать найдется точно.

* * *

— Знаешь, на что это похоже? — сказала Эри. — Про фрактал мы уже говорили, и не раз, но мне сейчас кажется, что это чем-то напоминает круги на воде. Есть, допустим, озеро. Ты бросаешь камень в какую-то его часть, и начинают расходиться круги. И даже если что-то их остановит, движение же всё равно тем или иным образом продолжится, верно?

— Отчасти верно, — кинул в ответ Лин. — Но, как ты верно подметила, до определенного предела. Не до бесконечности.

— Ну, значит, этот мир находится в пределах, которые… — Эри замялась, подыскивая слова. — Куда круги дошли. Но ведь может так быть, что… ммм… как же это получается-то…

— Додумай, тогда говори, — посоветовал Саб. — И не отвлекайся от дороги.

Сейчас ехали через Садовое, потому что, по словам Эри, добраться до Баррикадной так было проще всего. Ну или не проще (Эри, выбирая маршрут, немного слукавила), зато можно было посмотреть Садовое, сравнить, запомнить ощущения.

— Сложная все-таки система, — рассуждал вслух Саб. — А если учесть, что Node, на котором я работал, тоже часть Сонма… господи, как же всё запутано-то! Сложно, запутано, но при этом — работает. И еще как работает. Вот мы с тобой видели совсем небольшую часть, так? — спросил он. Эри кивнула. — Прошли часть фрактала, верно? И всё равно, как мне сейчас кажется, не понимаем и сотой доли всего, что видим и видели.

— Тысячной, — уточнил Лин. — Или десятитысячной. Равно как и мы. Потому что у нас система получалась несколько иная. Центрированная. Собственно, Ариан на ней настаивал как раз, и Торк именно эту концепцию принял как аксиому. Судя по его действиям. А тут… ну, нет, в это мы потом поиграем, да? Основательно поиграем.

— А как же, — Пятый кивнул, соглашаясь. — Непременно.

* * *

На Баррикадной сперва искали место, куда пристроить машину, а потом искали палатку с жвачкой — Саб вовремя вспомнил про свое обещание. Кроме жвачки Саб купил в магазине «Охотник» пару десятков колокольчиков для донки, на подарки, а рядом с зоопарком они наткнулись на лоточников, торговавших всякой ерундой — и Саб купил у одного из этих лоточников всех имевшихся у него латунных животных. Фигурки, на взгляд Эри, были сделаны весьма неплохо, да и стоили недешево, по пятьдесят копеек за штучку. Сувениры, на память, пояснил Саб, когда Лин спросил, не слишком ли это всё будет. Мы ведь уйдём, так пусть у них хоть что-то останется. Эри смотрела на пакет с фигурками задумчивым взглядом — кажется, она догадалась, почему Саба заинтересовали именно они, и почему он решил сделать такие подарки. Псоглав и киса, конечно. Крошечные фигурки Анубиса и Бастет, которые носил с собой Кайлас Сатледж[4], один из отцов первой пары. По дороге Эри спросила Саба об этом, и тот подтвердил — да, всё так и есть. Просто вспомнил, и подумал, что это неплохая идея. Да, хорошая, согласилась Эри. Очень хорошая идея.

…Парк был на месте, а вот дома правительства не было, поэтому парк оказался значительно больше, он спускался до самой реки. Лин и Пятый узнали вход в парк, те самые ворота, с пиками и двумя калитками, вот только дальше, после входа, начинались отличия. Дорожки поуже, скамеек побольше, да и зелени тоже больше, и деревьев.

— О, стенд, — Лин заметил в отдалении сооружение, которое поневоле привлекало внимание. Два деревянных столба, вкопанных в землю, а между ними, на самых настоящих цепях, висит карта, рядом с которой какой-то текст. — Почитаем?

* * *

— Да уж, — Эри, нахмурившись, читала то, что было написано на доске краской, по всей видимости, через трафарет. — У нас этот Павлик весьма спорный товарищ был. Семью предал, если правильно помню. А тут…

Здешний Павлик Морозов не то, что семью не предавал, он во времена Ленинской реформы показал дорогу через болота одному из Отрядов спасения, которые везли в отдаленную деревню лекарства и врача. Были сильные дожди, дороги размыло. В деревнях началась какая-то эпидемия — какая именно, на стенде не уточнялось. И этот самый местный Павлик спас жителей одной из деревень, показав дорогу через топь.

— Какой-то Сусанин наоборот, а не Павлик Морозов, — покачал головой Лин. — Что же они все тут такие хорошие, а? Не понимаю…

— Надеюсь, скоро поймем, — рассеянно отозвался Пятый. — Не торопись. Может, я разберусь.

— С чем именно? — нахмурилась Эри.

— Да так…

В парке решили особенно не задерживаться, прогулялись по паре аллей, и пошли на выход — потому что предстояло еще добраться до Автозаводской, и посмотреть, что там и как. Эри начала нервничать, Саб сказал, что, может быть, не стоит тогда туда ехать, но Эри ответила, что поехать надо — ей самой тоже хочется некоторые вещи понять и почувствовать, поэтому давайте доедем, мы ведь ненадолго, и тут ненадолго, и там.

На выходе из парка Лин замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Осмотрелся.

— Снегом мы с тобой, кажется, кидались где-то здесь, — произнес он.

— Дальше, — покачал головой Пятый. — В верхней части парка, но дальше. Не у входа.

— Ах, да. Точно. Примерно в районе вон той лавочки, — Лин задумался. — Жаль, что сейчас лето.

— Это да, — согласился Пятый.

— Было бы не лето, я бы тебе снова снега за шиворот насыпал, — мечтательно откликнулся Лин. — И побольше, чем в тот раз.

— Я это запомню, — вежливо улыбнулся Пятый. — Ладно, пошли, народ. Время.

* * *

«Свой» двор Эри сперва не узнала. То есть дома оказались очень похожие, детская площадка находилась там же, где и на Соде, но вот никакого «Хозяйственного» на первом этаже дома напротив не было, и ФАП-а в торце дома тоже не было, и машин было значительно больше. Этот же двор оказался тихим, очень зеленым, спокойным, и почти без машин. Постояли, посмотрели.

— Вон мои окна, — Эри указала наверх. — Ну, не мои, конечно, но… в общем, вон те окна были моими. Интересно, кто там живет?

— Могу посмотреть, — предложил Саб. — Это быстро.

— Да не надо, наверное, — Эри вздохнула. — Может быть, просто посидим тут немного? Вы как?

— Посидим, конечно, — улыбнулся Лин. — Знаешь, я только сейчас понял…

— Что именно?

— То, что мы встречались с тобой, и ни разу не были у тебя дома, и не знали, где ты живешь, — Лин покачал головой. — Глупо. Это было очень глупо.

— Да нет, нормально, — пожала плечами Эри. — Ну не были, и не были. Смотреть там особенно не на что, правда.

— Мне так не кажется, — Пятый вздохнул. — Всё было неправильно, малыш. Вот буквально всё. От и до. Как же стыдно.

— Ой, прекращай, — Эри поморщилась. — Сто раз уже говорили про это, хватит. Обычная квартира, миллионы таких.

— Не скажи, — Пятый прикрыл глаза. — Не очень это всё… обычно…

— Снова блокировку снять решил? — Лин нахмурился. — По второму кругу? Может, достаточно на сегодня?

— Я ничего не снимаю, — Пятый с укором посмотрел на него. — Хватит всякие глупости за меня придумывать.

— А что ты тогда делаешь?

— Просто смотрю, — судя по тону, Пятый разозлился. — А ты мне мешаешь.

— Пф. Ну, смотри. Я тогда тоже…

— Прекратите это немедленно, — Саб рассердился. — Что вы устроили? Что это за цирк такой?

— Да нет никакого цирка! — Лин зло глянул на Пятого. — Он опять блок снять собирается, видимо, чтобы ночью ныть, что голова отваливается!..

Эри, которой эта перепалка надоела, вытащила сигареты, и собиралась было закурить, но потом подумала, что они сейчас сидят слишком близко от детской площадки. Она отошла в сторонку, встала неподалеку от кустов сирени, рядом с дорожкой, прикурила. Саб, Лин, и Пятый всё еще ругались, причем даже уже не на русском, а на лаэнгше, и останавливаться, кажется, на собирались. Ну и пусть их, подумала Эри.

Из подъезда, того самого, вышла женщина, которая вела за руку девочку лет пяти. Огляделась, отпустила девочку, и направилась к скамейке, стоящей немного в стороне от других, в глубине двора. Девочка сделала несколько шагов следом за матерью, остановилась напротив кустов сирени.

— Мам, я тут поиграю, — сказала она.

— Только недолго, Алён, — ответила женщина. — Поиграй, а потом в магазин пойдем. У нас молоко закончилось и яблоки.

Эри украдкой поглядывала на эту женщину, и вдруг поняла, что в ней есть что-то неуловимо знакомое, словно некий незримый отпечаток, след, знак принадлежности. Эри присмотрелась. Невысокая, не особенно красивая, средних лет. Женщина вытащила из сумки книжку, села на лавочку, и углубилась в чтение, время от времени поглядывая на дочь. Взгляд… Эри почувствовала вдруг волнение. Этот взгляд, он был ей знаком. Слишком хорошо знаком. Тяжелый, обреченный взгляд, холодный, резкий. Словно этой женщине очень больно, но она старается ничем себя не выдать, и это ей удается, вот только со взглядом ничего поделать она уже не может. И не сможет. Никогда не сможет она избавиться ни от этого тяжелого, обреченного взгляда, ни от боли, вымораживающей её изнутри.

Девочка вытащила что-то из маленькой сумочки, висевшей у нее на плече, и села на корточки рядом с кустом, рядом с которым стояла Эри.

— Это будет лес, — шепотом произнесла она. — А там как будто будет река. Вам нужно пробежать лес и за рекой спрятаться, тогда не найдут.

Эри замерла, почувствовав, что сердце ее заколотилось с дикой скоростью. Она, чтобы не напугать ребенка, сделала пару шагов в сторону, а затем оглянулась — с этой точки видно было гораздо лучше, сирень не мешала смотреть.

Девочка держала в руках двух солдатиков, отлитых из дешевой зелёной пластмассы. Солдатики имели вид потрепанный, пластмасса выцвела, на ней тут и там виднелись царапины и потертости. Однако девочка, кажется, этого не замечала — она поставила обоих солдатиков в траву, причем так, чтобы не упали, а потом сказала:

— Теперь бегите в лес. Вас там не поймают. Скорее!

Через минуту оба солдатика переместились в куст, и были спрятаны «за деревьями», потом пробрались через «лес», и девочка, еще немного поговорив с обеими игрушками, снова спрятала их в сумочку.

И только после этого Эри решилась. Нет, подходить ближе она не рискнула, но вот спросить… надо же удостовериться.

— Привет, — сказала она. — Тебя как зовут?

— Алёна, — повернулась к ней девочка. — А тебя?

— Арина. А это твоя мама? — Эри кивнула в сторону читавшей женщины.

— Да, мама, — девочка смотрела на Эри серьезно, против ожидания она не улыбнулась. — А ты кто?

— Просто гуляю тут, — пожала плечами Эри. — Во что ты играла? В солдатиков? У меня в детстве тоже были солдатики.

— Они не солдатики, — немного сердито ответила девочка. — Они просто как солдатики. А так не солдатики.

— Не солдатики? Кто же они тогда? — удивилась Эри. Сердце заколотилось еще быстрее.

— Они… лучшие друзья, как братья, — девочка задумалась. Кажется, до этого ее никто ни о чем подобном не спрашивал. — Они хорошие. А плохие их ловят.

— Зачем они их ловят? — с интересом спросила Эри.

— Не знаю, — пожала плечами девочка. — Ловят, и всё.

— А что будет, если поймают? — Эри присела на корточки. Где-то она читала, что детям так комфортнее общаться. Может, сработает?

— Побьют, — по-взрослому вздохнула девочка. — Мне их жалко.

— Как это побьют? За что? — Эри с участием посмотрела на неё.

— За просто так. Которые ловят, они злые. А эти хорошие.

— Так они солдатики или не солдатики? — попыталась внести хоть какую-то ясность Эри.

— Они не солдатики, — повторила девочка. — Они как солдатики.

— Они добрые? — спросила Эри.

— Еще как добрые! — девочка, кажется, обрадовалась. — Они самые лучшие! Все думают, что они не настоящие, а они настоящие.

— Алёнка, ты опять к старшим пристаешь? — спросила женщина, подходя к ним. Она спрятала книгу в сумку, и улыбнулась Эри — но улыбка получилась не очень естественная, натянутая, дежурная. — Сто раз тебе говорила, чтобы ты не лезла к взрослым.

— Она не приставала, это я ее спросила про солдатиков, — улыбнулась в ответ Эри. — Смешно, но у меня в детстве тоже были солдатики. Я немного удивилась, что у девочки…

— Алёна всем мозг уже вынесла с этими пограничниками, — вздохнула женщина. — Мы их из сада принесли. Спасла себе друзей из песочницы. Пришлось тридцать копеек саду отдавать, игрушки-то казенные. Год с собой таскает.

— Ну, может, ей нравится, — пожала плечами Эри.

— Глупости всякие придумывает, — женщина отвернулась. — Сказки про них рассказывает. Вам, небось, тоже уже рассказала, какие они друзья, и что их враги ловят?

— Вроде того, — кивнула Эри. — Дети, они могут и не такое придумать.

— И не говорите, — женщина усмехнулась. — Моя так и вообще фантазерка. Алёна, пойдем, а то молоко раскупят всё, а мы с тобой лапшу молочную хотели.

— Пойдем, мам, — девочка, до этого что-то рассматривавшая в своей сумке, подошла к матери и взяла ее за руки. — Солдатики тоже будут.

— Вот видите, — женщина посмотрела на Эри. — Еще и этих зеленых дармоедов кормить, на одну зарплату.

Эри усмехнулась.

— Ну, мам, — протянула девочка, — они понарошку, я им сама положу, а потом доем за ними…

— Ладно, уговорила. Пойдем, зайка, маме еще работать вечером…

Они медленно шли по залитому летним солнцем двору — худенькая женщина с тяжелым безнадежным взглядом, и маленькая девочка, прижимающая к себе сумку с двумя пластиковыми солдатиками. «Я поняла, — Эри опустила голову. — Я поняла, кто это, и что я сейчас видела. И теперь я знаю, на чьей могиле мы тогда с Пятым оставили ромашки. И кто эта девочка. И кто эти солдатики. Но я никому ничего не скажу, я не хочу об этом говорить, это моё, это внутри, это слишком больно, чтобы кому-то рассказывать, и пусть это останется во мне и со мной, и не надо никому знать, потому что оно так, как оно есть, и останется так, как оно есть, и всегда будет именно так, а не иначе. Видимо, так устроен мир, в котором кто-то должен безнадежно верить в черных и рыжих, ничего не желая взамен. Как верит сейчас, сама не понимая во что, эта девочка, которая такой же, как я, наблюдатель, и чья мама потом окажется именно там, где мы оставили тот букет. Как же за неё больно, кто бы знал, как за неё больно, и никому нельзя об этом сказать».

…Домой ехали не спеша, почти не разговаривая — все-таки день выдался длинный, все подустали. Пятый, севший на заднее сиденье, рядом с Сабом, листал одну из папок, а Саб, казалось, дремал, вытянув ноги в проход.

— Никто не хочет на ужин молочную лапшу? — спросила Эри. — По-моему, мы сто лет её не ели.

— Чего это вдруг? — с подозрением спросил Лин. — Посмотрела на ребенка, и вспомнила детский сад?

— Вроде того, — покивала Эри. — Ты что-то против имеешь?

— Да нет, — пожал плечами Лин. — Она вкусная. Нам в больницах иногда перепадала. С чего бы мне что-то иметь против? Я просто имел в виду, что мы…

— Давайте сделаем, — Пятый закрыл папку, которую до того просматривал. — Главное, сахара не переложить. У нас же были эти макароны мелкие, которые для супа?

— Были, — подумав, ответил Саб, не открывая глаз.

— Ну и отлично. Эри, это прекрасная идея. И быстро, и вкусно, и делать несложно совсем. Так что я только за, — Пятый улыбнулся. — Надо что-то еще из той еды вспомнить, а, рыжий?

— Можно, — меланхолично согласился Лин. — Только без капустной баланды, пожалуйста. Вот от картофельного пюре я бы не отказался.

Глава 28 Чужая память

28

Чужая память

— У нас мало времени, — Фэб выглядел собранным, но Саб тут же понял, что Фэб уставший, и что он чем-то встревожен. Очень встревожен. — Это последний трансивер, «Альтея» завтра стартует.

— Как? Уже? — удивился Саб.

— Ну вот так. Саб, у нас большие проблемы, — Фэб покачал головой. — Даже говорить не хочу. Нет, сказать придется, но только тебе. Где твои, кстати?

— На мотоцикле катаются. Уехали втроем на карьер. Всё утро коляску к мотоциклу прикручивали.

— А ты? Почему не поехал ты?

— Не знаю, — Саб пожал плечами. — Видимо, чувствовал. Ну, что ты вызовешь. Твои-то где?

— Спят. У нас тут внеплановая встряска получилась, потому что переносили старт, экстренно добивали всем подряд три госпиталя, в общем, мы слегка умаялись, — признался Фэб. — Я тоже спать пойду. Вот поговорю с тобой, и пойду.

— Что случилось? — напрямую спросил Саб.

Фэб ответил ему одним словом, причем на русском, а на лаэнгше — по всей видимости, он не хотел ругаться матом, а обойтись обычными словами а данной ситуации не получилось бы. Саб присвистнул.

— А конкретнее? — спросил он.

— Они знают.

— Что знают?

— По всей видимости, всё. Или почти всё. Саб, нас вычислили. И вас, и нас. То есть не местонахождение, а сам факт того, что живы. Поверь, этого достаточно…

— Ой, блин, — Саб прикусил губу. — И что делать?

— Вам что делать? — уточнил Фэб. — Сидеть и ждать «Альтею», больше ничего не остается. Если что-то произойдет… в принципе, я не верю, что оно произойдет, ушли-то мы все неплохо… берите корабль, и валите на все четыре стороны. Сам решишь. Но, думаю, вы дождетесь.

— Сколько по времени? — Саб прищурился.

— Понятия не имею, — Фэб пожал плечами. — Месяц, может, меньше. Не пытай, правда, я не знаю. «Альтея» пойдет не через сети, потому что даже Вицама-Оттое сейчас могут контролировать, мы пойдем с мастерами путей, а это… непредсказуемо. На наше счастье они не знают точку входа, не знают, с какой именно базы мы будем уходить, поэтому у нас есть реальный шанс… ну, ты понял.

— Если с вами случится что-то… если что-то случится, что делать нам? — напрямую спросил Саб. Спросил — и ужаснулся своему же вопросу.

— Решите сами, — Фэб опустил голову. — Или оставайтесь, или бегите. Саб, я не знаю. Будем надеяться, что обойдется. Было бы глупо говорить тебе, что не стоит думать о плохом, но ты же сам понимаешь, что думай, не думай, всё едино. Скажу так: будем делать всё, что от нас зависит. Маден, разумеется, пока что в вашу систему не пойдет. Это, подозреваю, и так понятно…

— Тут обсуждать нечего, — кивнул Саб. — Как вы там вообще?

— Да нормально, что нам сделается, — Фэб усмехнулся. — Ничего, всё будет хорошо. По крайней мере, мы постараемся, чтобы всё было хорошо.

— По твоему убитому виду не скажешь, что всё хорошо, — покачал головой Саб. — Вы же устали. Это мы тут… один день на одном пляже, другой на другом. А вы…

— Ерунда, — Фэб улыбнулся. — В дороге отдохнем. Просто подготовка получилась тяжелая, понимаешь? «Альтея», она же чертовски большая. И народу на ней чертовски много. И, как ты можешь догадаться, подготовить к миссии несколько тысяч человек — это дело не одного дня. Потому что эта экспедиция, она… словом… словом, работы было много.

— Фэб, я понимаю, что трансивер, но ты можешь хотя бы в двух словах сказать о сути этой самой экспедиции? — напрямую спросил Саб. Фэб отрицательно покачал головой.

— Нет, — ответил он. — Даже не спрашивай. Всё — только при встрече. И только лично. Если ты думаешь, что переговоры по трансиверу невозможно перехватить…

— Фэб, даже мысли говорящих по трансиверу можно перехватить, — ехидно напомнил Саб. — Мне ли тебе рассказывать о методах, которые для этих целей существуют. Но… ладно. Пытать не буду.

— Мысли тоже можно, но я, кажется, еще из ума не выжил, и защищаться умею, — заметил Фэб. — В общем, давай так. Своим ничего не говори, но потихоньку начинайте уже готовиться. Так, хотя бы вещи соберите, которые планируете взять с собой.

— Ты сдурел? Они же сразу всё поймут, — возразил Саб.

— И что? Твоя задача — дать им понять, что вы скоро уходите, но, во-первых, непонятно пока, когда именно, и, во-вторых, что всё идет штатно. Что оно не штатно на самом деле, им знать необязательно. Понял?

Саб обреченно кивнул.

— Ясно, — ответил он. — Жаль, что так быстро. Я надеялся, что удастся пробыть тут до хотя бы до зимы.

— Ну, кто же знал, что так получится, — Фэб покачал головой. — В общем, ты всё понял. Веди себя ровно, спокойно, как всегда. Закиньте то, что хотите увезти, на «Приму». А, кстати, «Секунду» мы берем с собой. И для вашего саппорта ангар свободный будет.

— Это хорошо, потому что кораблик достойный, — Саб нахмурился. — Слушай, такой вопрос, пока не забыл. На «Альтее» мы сможем поселиться где-то поблизости от вас? Или там медики с медиками, военные с военными…

— Мыслишь верно, но — можно. Место тут найдется, — Фэб зевнул. — Всё, пойду я спать, бог смерти. Держи за нас кулаки.

* * *

Весть о том, что вскоре придется паковать чемоданы, Саб сообщил за ужином, и результат, разумеется, получился вполне ожидаемый. Эри расстроилась, Лин тоже, а Пятый, пристально посмотрев на Саба, сказал:

— Темнишь ты что-то, Саб. Ох, темнишь.

— Да. Темню, — согласился Саб. — Скрываю страшную правду о том, что подготовку они закончили досрочно, и вышли раньше, чем планировали. Это всё, что я знаю. Могу, если хочешь, открыться, чтобы ты проверил.

— Что проверил? — нахмурился Пятый.

— В чем именно я тебе солгал, и для чего мне это могло понадобиться, — рассердился Саб. — Ты же мне не веришь. Так проверь.

— Саб, ну ты же знаешь, что я ничего делать не буду, — тут же примирительно произнес Пятый. — Просто у тебя лицо такое было…

— Какое? — с нажимом спросил Саб.

— Грустное и виноватое, — встрял Лин. — Ладно, Сабище, прости, а?

— За что это? — Саб щелкнул Лина по лбу. — За что я должен тебя прощать? За природное любопытство?

— За недоверие, — пожал плечами Пятый. — За что же ещё.

— Я, правда, ничего не знаю, — ответил Саб, который действительно почти ничего не знал. Ну, кое-что знал, но пугать никого не хотел. — Знал бы, сказал. С Фэбом поговорил, он тоже не в восторге от того, что пришлось выходить раньше. Но тут, как вы понимаете, от нас ничего не зависит.

Пятый кивал в такт его словам, но выражение, то самое выражение, с которым он смотрел на Саба после того, как тот сообщил о скором отлете, никуда не пропало. Однако, против ожидания, Пятый смолчал, и возражать в этот раз не стал. Может, оно и к лучшему, думалось в тот момент Сабу. Может, так правильно. И уж точно это легче, чем… про «чем» додумать он не успел, потому что с кухни пришла Эри, державшая в руках кастрюлю с молочным рисом — днём снова вспоминали о том, что когда-то ели, и сошлись на мысли, что лапша хорошо, конечно, но ведь не лапшой единой жив человек. Вот рис, например, с молоком, маслом, и сахаром тоже получается чудо как хорош, поэтому — а давайте его сделаем. Вот и сделали.

* * *

Конечно, Эри говорила, что вот если бы на машине на море, это получилось бы здорово, но Саб был неумолим. Только модуль, какая машина, ты что? Дорога в одну сторону пару суток займет, тебе хочется столько времени потерять? Не говори ерунды, сгоняем на модуле, и всех дел. С ночевкой? Ну, давайте с ночевкой. Хоть с двумя. Но только так, чтобы времени на дорогу не тратить. Потому что время жалко, к тому же мы не знаем, сколько именно у нас этого времени осталось. Может, месяц. А может, пара недель. Потому что Фэб ничего конкретного не сказал, да он и сам не знает ничего толком. Ну, вот так. Не знает, и всё тут. Да, выходит, что никто ничего не знает, и поэтому придется пользоваться теми возможностями, что есть. И хорошо, что они есть.

А куда именно мы летим? Этот вопрос задавала не только Эри, и пришлось Сабу, немного поколебавшись, сдаться, и рассказать. Если не всё, то очень многое. И о том, как именно он работал на Земле Node, и где находился его дом, и что было в самом доме… некоторое количество подробностей Саб, разумеется, пока что рассказывать не стал (Эри, впрочем, про эти подробности знала, но тоже решила промолчать — всему своё время[5]), но основную часть выдал практически в полном объеме.

— А где твой дом находился, если совместить карты? — с интересом спросил Лин. — То есть, получается, эта точка соответствовала еще и месту на Берегу… ты же бывала там, верно? — он повернулся к Эри. — Именно на Берегу?

— Да, верно, — кивнула Эри. — Только у меня там были развалины, и камни из воды торчали. А у них там в это время было вполне приличное жилище.

— У меня, — поправил Саб. — Да, верно. Я предлагаю посмотреть, что есть в этом варианте Земли, ну и заодно искупаться лишний раз, и съесть что-то вкусное. Да и море…

— Знаем, знаем, тепло, и большая вода, — покивала Эри. — В общем, что мы решаем в результате? Имитируем отъезд, где-нибудь в лесочке пересаживаемся в модуль, и…

— Ну да, примерно так, — согласился Саб. — Только надо продумать детали, и договориться с нашими старичками, чтобы помидоры с дынями поливали.

— И баклажаны, — добавил Лин. — Никогда не знал, что они колючие. Пятый, блин, насажал каких-то кактусов…

— Я тоже не знал, — пожал плечами Пятый. — Но ты же помнишь, что Валентина делала из баклажанов икру? Вывод прост: хочешь икры — терпи колючки. Тем более что они уже почти выросли.

— Колючки? — уточнил Лин.

— Нет! Баклажаны. Так, ладно, дайте мне почитать, пожалуйста. Можно хотя бы час меня не дергать?

* * *

В последние дни Пятый снова засел за бумаги, причем весьма основательно. К этой работе он никого не привлекал, и о помощи не просил. Лин сперва порывался принять участие, но Пятый дал ему понять, что не нужно, сам справится. Ну сам так сам, пожал плечами Лин, и отстал. Хочешь сидеть носом в бумажки? Кто бы запрещал. Мы лучше оставшееся время с пользой проведем. На мотоцикле покатаемся, на озеро сходим, на Луну слетаем. Про Луну, конечно, больше шутили — никому туда не хотелось, делать там было особенно и нечего. Саб к увлечению Пятого документами и выписками тоже отнесся прохладно, но препятствий не чинил, попросил только побольше сидеть на улице, а не в доме. Дыши воздухом, пока есть возможность, говорил он. Пятый согласно кивал, но в доме ему все-таки было удобнее. Впрочем, сидение в доме с лихвой окупилось тренировками — а тренироваться начали уже серьезно. Саб этому радовался, и радости не скрывал. Агентами им всем, конечно, не быть, но что-то рядом вполне может получиться, тем более что учебный курс они проходят успешно, а следующую фазу будет тренировать уже Фэб, у которого на порядок больше опыта и практики. Да еще Скрипач с Итом присоединятся, может, тоже чем-то помогут.

Еще через несколько дней, перед самым отлетом «на юга», как выразился Лин, Пятый, снова обложившись папками, принялся что-то из них выписывать. Результатом его трудов стала еще одна папка, не очень толстая, правда, но папку эту, когда улетали, Пятый спрятал особенно тщательно. Зачем? спросил Саб. Не хочется, чтобы нашли, ответил Пятый. Пока не надо. Рано. И вам рано, и этим всем — тем более. Ну и ладно, пожал плечами Саб. Не надо, так не надо.

* * *

Операция «побег» прошла без сучка, без задоринки — уехали «в Москву», на самом деле прокатились туда-сюда на электричке, вышли, вошли в неприметный лесок в стороне от станции (лесок этот заранее нашли по карте), посадили модуль, и отправились. Вылетали, конечно, ночью — чтобы не беспокоить лишний раз людей.

Шилда, разумеется, взяли с собой, и кот был очень рад приключению — он посидел на коленях у каждого, а затем выбрал наивысшую точку из возможных, и занял её. Саб, плечо которого этой наивысшей точкой давно уже являлось, не возражал — уж кто, а он знал, что спорить с Шилдом бесполезно, проще потерпеть. Коту ради поездки выделили красивый красный ошейник, и, хотя кот был не в восторге, ошейник он надеть все-таки позволил.

— А где мы там сядем? — с интересом спросила Эри. — Там же гора, такая же, как была в том Симеизе. Ну, на Холоде.

— В заповеднике, я посмотрел. Помнишь, там был заповедник? — Саб, управлявший модулем, дернул плечом, но Шилд своих позиций сдавать явно пока не собирался. — Здесь он тоже есть, и даже побольше размером. Сядем там, выйдем, модуль поднимем, чтобы не маячил, а то мало ли, наткнется кто-то. Выйдем на дорогу, пройдем под горой, и — мы в городе.

— Ага… угу, — Эри открыла карту. — Да, точно, ты прав. Ребят, чего молчите?

— Думаем, — ответил за двоих Пятый. — С одной стороны интересно, конечно, с другой — немного не по себе.

— Почему? — удивилась Эри.

— Потому что там жили родители. Которые у нас, оказывается, вообще в принципе были, — пояснил Лин. — Мы же посмотрели считки. И фотографии в местной сети тоже посмотрели. Какое-то непонятное чувство… то есть про Сонм всё ясно, но не по себе делается, когда понимаешь, что по этой улице ходила мама.

— Не ходила, — отрезала Эри. — По этой точно не ходила. Да и Холод, он как раз довольно сильно отличался от…

— Да как же, сильно он отличался, — Лин усмехнулся. — Очень похоже. Более чем похоже. Считки мы открыли, посмотрели. Поэтому нас, уж простите, слегка потряхивает. От напряжения.

— Значит, надо будет расслабиться, — пожал плечами Саб. — На Холоде там продавалось весьма пристойное вино. Думаю, тут оно тоже будет продаваться.

— Он опять, — Лин повернулся к Пятому. Тот кивнул. — Нет, ты понимаешь, а? Он опять! Он всё знает, и опять.

— А что такого? — удивился Саб. — Я не предлагаю пить много. Я предлагаю расслабиться. Чуть-чуть.

— Знаем мы твоё чуть-чуть, — хмыкнула Эри. — Ладно. Придумаем что-нибудь.

* * *

Сели в Заливе, на склоне, поросшем низким узловатым можжевельником. Отправили модуль. Над морем, над склоном, и над недалекими горами вставало сейчас утро, но уже было тепло, и вскоре все поняли, что день предстоит жаркий. Осмотрелись, подождали удравшего по своему обыкновению Шилда, и потихоньку пошли вниз, благо, тропинка отыскалась почти сразу.

— Да, на Окист мало похоже, — заметила Эри. — Да и на Берег не очень. Как думаете?

— Не знаю, — Пятый снова огляделся. — Понимаешь, на Берегу мы преимущественно спим. Нет, кое-что видим порой, но большую часть… безвременье, поэтому для нас там почти ничего и нет. Поляна, бабочки, это всего лишь условность, не более того. Иногда ветер. Где-то далеко горы, временами пахнет морем, и понятно, что оно неподалеку. Это всё.

— Да, верно, — кивнул Лин. — Там… никак. Словно ты сильно-сильно устал, и лег спать. И спишь. Иногда тебя кто-то будит, но это ненадолго.

— А вы вообще, в принципе, думали, сколько там всего пар? — спросил Саб.

— Нет, — покачал головой Пятый. — Подозреваю, что много. Очень много.

— И все они спят? — Саб нахмурился.

— Да. Некоторые уже навечно. Потому что чем дольше ты там, тем крепче будет сон, мне кажется, — Пятый пожал плечами. — Это сложно осознать, когда…когда ты сам — вот так. Когда кто-то другой — думаю, это было бы проще.

— Прости, но я все-таки спрошу, — Эри замедлила шаг. — Вы… знали об этом? До смерти, до темпоралки? Когда вы всё это делали, вы про это всё знали?

Лин и Пятый переглянулись. И синхронно медленно кивнули, словно бы через силу.

— Но откуда? — спросил Саб.

— Футари и Комманна, — неохотно произнес Лин. — Им идея показать нам, как это всё выглядит, виделась очень забавной…

— И они показали, — утвердительно произнес Саб.

— Да. Проекцию. Потому что на самом деле нас там значительно больше, как вы можете догадаться, — беззвучно произнес Лин. — То, что видели вы… и ты, и ребята, это не более чем ваша личная визуализация этой проекции.

— А я видела коридор и двери. И комнаты, — шепотом сказала Эри.

— Это может выглядеть как угодно, — пожал плечами Пятый. — Поляна, коридор… нет никакой разницы.

— Но вы ведь можете проснуться, встать, уйти куда-то от этого места, — вдруг сказала Эри. — Почему вы… вот так?

— А зачем? — в голосе Пятого вдруг послышалась отлично знакомая и Эри, и Сабу, глухая безнадежность. — Какой смысл уходить? И куда?

— Интересно, что на счет Барда? — решил перевести тему Саб. — Он так же, как вы, или как-то иначе?

— Не знаем. Он нам так и не сказал, — пожал плечами Лин.

— А вы ему? — спросил Саб с интересом.

— Мы ему тоже ничего не сказали, — ответил Пятый. — Потому что на тот момент даже друг другу уже не верили.

— Так, хватит, — решительно произнес Саб. — А ну, пошли живо вниз. Уже сейчас жарко, а нам еще до города идти и идти. И вообще, с рефлексией пора на сегодня заканчивать. Вот дойдем до парка, и куплю каждому пива.

— Пить с утра? — возмущенно спросила Эри. — Саб…

— По два пива, — припечатал Саб. — И Шилду водички. Шилд! Ты куда опять… да чтоб тебя! А, вон он. Всё, руки в ноги, и шагом марш.

* * *

Пиво внизу, у парка, действительно продавалось — и местное, на розлив, и заводское, в пластиковых бутылках. Саб купил каждому по бутылке, взял для Шилда минералки, и все уселись на низкое каменное ограждение, отделявшее парк от аллеи.

— Куда мы дальше? — спросил Лин, с интересом оглядываясь. — К морю?

— Нет, сперва поищем, где дом ваших родителей был, — ответила Эри. — Хотя… тут как-то не очень похоже, если честно. Нет, гора похожа, и заповедник тоже похож, но сам город…

— Что не так с городом? — Пятый поставил пиво на асфальт, и повернулся к ней. Видно было, что пива ему не хочется абсолютно — он сделал пару глотков, по всей видимости, чтобы не обижать Саба, но дальше пить явно не собирался.

— С ним всё так, но он отличается от того, что был на Холоде. Во-первых, он явно меньше, — принялась перечислять Эри. — Во-вторых, аллея. Тут статуи, но это не греческие боги и полубоги, как там, здесь почему-то девушки.

— Одна и та же девушка, — поправил Саб. — Ты не видишь, что ли?

Эри и Пятый присмотрелись, Пятый с недоумением поднял брови. Во взгляде его явственно читалось узнавание. Он встал, и медленно пошел по аллее, замедляя шаг у каждой статуи.

— Чего это он? — удивился Саб.

— Черт его знает, — покачал головой Лин. — Что-то вштырило, понять бы еще, что именно.

— Захочет, сам расскажет, наверно, — предположила Эри.

Спустя несколько минут Пятый вернулся. Снова сел на парапет, поднял свою бутылку с пивом, принялся вертеть ее в руках.

— Да, это одна и та же девушка. Точнее, женщина, — тихо произнес он. — Рыжий, на ней английское платье. И косынка на плечах. Тебе ни о чем это не говорит?

— Ммм… да нет, — Лин задумался. — А о чем мне это должно говорить?

— Ладно, — Пятый отпил пива, и снова поставил рядом с собой. — Саб, не лезет, не хочу пить, — признался он. — Даже не могу, если угодно. Вот хоть режь.

— Вот еще, резать тебя, — махнул рукой Саб. — Не хочешь, так и не пей. Ну что, пошли искать дом?

* * *

Улица была, но дома на ней не было — Эри и Саб лишь приблизительно сумели указать место, где он находился в мире Холода. Дома не было, вместо него на склоне находилась лестница, истертая, с блестящими от тысяч шагов ступенями; лестница эта вела куда-то за дома, и не разглядеть было, куда именно, потому, что закрывал ее сейчас виноград, и инжир, и кроны деревьев.

Постояли неподалеку, выкурили по сигарете, наблюдая — по лестнице тянулись вниз, к пляжу, люди. Радостные, счастливые южные люди, с детьми, со сложенными зонтиками, с надувными кругами, с пляжными сумками, в широкополых шляпах и косынках, одетые легко, все — во что-то свободное и светлое.

— Курорт, — усмехнулась Эри. — А мы, как дураки, в штанах. Надо было в шортах лететь. Хорошо хоть купальник и плавки взяли.

— Эри, а там так же было, как тут? — спросил Лин.

— В смысле? — не поняла та.

— Людно. Людей было тоже много?

— А… да нет, поменьше. Потому что проход такой же находился вон там, — Эри махнула рукой в сторону, — и толпа шла тоже там, а к дому никто не подходил. Но, в общем и целом… — она задумалась. — Ощущение похожее. Весьма. Доброе и светлое какое-то ощущение, вам так не кажется?

Лин кивнул. А вот Пятый — нет, он стоял, и просто неподвижно смотрел — и на улицу, и на лестницу, и на идущих. А потом так же молча повернулся, и медленно пошел по улице вниз.

— Эй, ты чего? — позвал его Саб.

— Хватит, — произнес Пятый, не оборачиваясь. — Саб, довольно. Пойдемте к морю. Пожалуйста.

— Слушай, если что-то не так, ты скажи, мы что-то… — начал Саб, но Пятый остановился, обернулся к нему, и просто посмотрел в глаза — Саба от этого взгляда передернуло.

— Всё так, — беззвучно произнес Пятый. — Всё в порядке. Просто — пойдемте, пожалуйста.

* * *

Сперва пошли не к морю, а заглянули в какое-то небольшое кафе — надо было позавтракать. С полчаса примерно Пятый выглядел угрюмым и подавленным, но после кофе настроение у него стало, кажется, потихоньку улучшаться.

— Ты его устроил-то? — с упреком спросил Лин, когда они доедали овсянку. — Что это за демонстрация?

— А ты не почувствовал? — спросил в ответ Пятый. — Мне там было трудно находиться, я словно на оголенный провод наступил. Ты хоть понимаешь, что они на этом месте погибли?

— Но не здесь же! — рявкнул шепотом Лин. — Эри, это ведь было не здесь, верно?

— Конечно, не здесь, — ответил вместо Эри Саб. — И место, и время, и планета, всё было другое. Это место… ну, Сонм, да, оно поэтому просто похоже. Но это не то самое место, правда. Ну чего ты?

— Да? — прищурился Пятый. — Хорошо. Давайте… гипотетически. Я пока не до конца разобрался, но получается следующее равенство. Node = Холод = Терра-ноль, как минимум, верно?

Эри и Саб кивнули, впрочем, без особой уверенности.

— Это вообще один и тот же мир, — продолжил Пятый. — Что мы видим во всех трех случаях? Node — объекты еще не созданы, поэтому отсутствуют, так? Кроме твоих камней в воде, Саб. Холод — объекты есть в полном объеме, Терра-ноль — та же картина. Что это значит?

— А что это значит? — нахмурилась Эри.

— Node — объект в стадии реструктуризации, Холод и Терра-ноль — объекты, которые её прошли и вышли стадию тождественности…

— Ишь ты, как загибает, — с восхищением произнес Лин. — Силен в болтологии…

— Заткнись, — любезно попросил Пятый. — Причем Холод вы видели, как я понимаю, в момент выхода из точки стабильности, в точку, которую можно назвать катастрофой. Но это Сонм, поэтому планета снова вышла в фазу стабилизации структуры Сонма, и…

— Выдала эту же картину, верно? — закончил Саб.

— Да, — кивнул Пятый.

— И что это значит? Выводы какие-то ты можешь сделать? — спросил Саб.

— Пока — только о цикличности, и о том, что нас притягивают не просто миры Сонма, а некие контрольные точки в этих мирах. Причем не только пространственные, временные тоже, — Пятый поднял взгляд, словно пытался в этот момент каким-то образом максимально упростить и конкретизировать вопрос. — Вот ты, Саб, пришел в это всё из точки, которая в концепцию вовсе не вписывается…

— И Кир так же пришел. И Фэб. И что?

— А вот скажи мне, Саб… твой этот дом на берегу, в котором вы жили… ты же купил его готовым, верно? — Саб кивнул. — А камни в воде? Те, о которых говорил и ты, и Эри, и ребята? Когда ты купил дом, камни там были?

Саб задумался. Нахмурился, почесал переносицу.

— Ну, вообще… понимаешь, тех, которые ребята видели, их не было. Это я уже поставил. Но… как бы сказать… Я их поставил на место старых, которые там были до них. Там и до меня была такая загородка, но она совсем разрушилась, и я, считай, просто накидал эти новые камни на место старых.

— У меня больше нет вопросов, — Пятый улыбнулся. — Предлагаю взять с собой чебуреков, пива, и пойти на море — раз уж мы на море. Как идея?

— Мыслитель хренов, — проворчал Лин. — Саб, давай его утопим, а? Он так скрипит мозгами, что мешает наслаждаться природой, погодой, едой, и хорошей компанией.

* * *

Конечно, на море взяли с собой не только чебуреки и пива — зашли на рынок, прихватили винограда, печенья, лепешек, воды, и домашнего вина. Вниз спустились, когда время уже перевалило за полдень, и наступила самая жара. Хорошо еще, что карту посмотрели заранее, поэтому само место долго искать не пришлось — нашли почти сразу, удивились маленькой гостинице, стоящей почти вплотную к воде, отыскали пустое местечко в камнях, и расположились с комфортом.

Первыми купаться отправились Эри и Саб, которых из воды через полчаса пришлось выманивать, по словам Лина, «на чебуреки», потому что выходить не хотели оба, особенно, конечно, Саб. Видно было, что по морю он ужасно соскучился, что в воде ему не просто хорошо, а очень хорошо. Плавал Саб отлично, нырял тоже — после того, как обследовали почти полностью разрушенную изгородь из камней в воде, Саб отплыл от берега на порядочное расстояние, некоторое время нырял, а потом вернулся, и принес с собой парочку здоровенных рапанов — просто показать. Когда насмотрелись на рапанов, и Саб закинул их обратно в море, в воду пошли Пятый с Лином — наступила, наконец, их очередь.

— Сгоняем? — спросил Лин, показывая на камни.

— Конечно, — кивнул Пятый. — Эх, жаль, очки не купили.

— Да ну их к шуту, обойдемся, — махнул рукой Лин. — Тут крабы есть, между прочим. Заметил?

— Ну а то. Хочешь поймать?

— Запросто. Только не ту мелочь, что в камнях бегает, а что-нибудь побольше. У тебя нет желания напугать одну такую дамочку? — пока говорили, отплыли от берега уже на порядочное расстояние. — Я буду стращать ее крабом, а ты благородно спасешь.

— Рыжий, идеи у тебя, — Пятый поморщился. — Идиотские, в общем, идеи. Делать, что ли, больше нечего?

— Абсолютно нечего, — заверил Лин. — Не буду же я, как ты, впадать в уныние, и морочить всем голову.

— Совсем не интересно? — удивился Пятый. — Да ладно. Врешь.

— Не вру. Нет, ну то есть интересно, конечно, но… не хочу сейчас, понимаешь? Просто не хочу об этом всём. Если ты думаешь, что я там, где дом был, ничего не почувствовал… ты ошибаешься. Почувствовал. Еще как. Мне тоже больно было. Но это не повод Эри и Саба дергать.

— Извини, — Пятый огляделся. Пока говорили, отплыли от берега весьма далеко. — Ну что, будешь ловить кого-то? Тут глубина уже порядочная.

— Буду, конечно! Страхуй, а я пошел.

* * *

— Зря мы, наверное, сюда прилетели, — заметил Пятый. — Хотя в то же время…

— Нет, не зря, — покачал головой Саб. — Камни на месте, но очень сильно потрепанны временем. Однако это кое о чем все-таки говорит, разве нет?

— Про камни согласен, — кивнул Пятый. — Это да, это мы правильно сделали, что проверили. Но вот остальное… тот же дом, улица… не стоило их искать.

— Почему? — спросила Эри.

— Потому что эта память, она нам не принадлежит. Мы не имеем на неё права, — Пятый повернулся к ней. — Они да, они, по сути, это всё и сделали. Поэтому это их право. Их. Ита и Скрипача. Но не наше. Это они увидели маму и отцов, это они сумели помочь им — всё так. Но мы-то тут причем?

— А тебя не смущает, что без вас не было бы их? — прищурился Саб.

— Нет, не смущает, — покачал головой Пятый. — Я не говорю о том, без кого кого-то не было бы. Я говорю о праве — помнить и видеть. Понимаешь? У нас этого права нет. У них — есть. А мы… пожалуй, мы обойдемся считками, да, рыжий?

— Согласен, — тут же ответил Лин. — Ты нудный, грустный, вечно портишь всем настроение, но тут я с тобой совершенно согласен. То, что мы сделали, было ошибкой. И хватит об этом. Слушайте, а может, костер разведем? — предложил он. — Тут плавника и всяких веток вокруг до фига валяется. А еще можно в темноте искупаться, это же классно.

— Ноги себе переломать на этих камнях, — заметила Эри. — Да, тут вам не Окист.

— Ой, подумаешь, — отмахнулся Лин. — Мы в темноте нормально видим. А тебя на ручках донесем. Ага?

— Ну… ну, тогда ага, — согласилась Эри. — Кстати, а где Шилд? Я его уже час не вижу.

— Да вон он, крабов в камнях ловит, — Лин встал. — Народ, пошли за ветками.

— Правда, давайте, — Пятый тоже встал. — Гори оно всё синим пламенем…

Глава 29 Призрачный свет

29

Призрачный свет

Следующие полторы недели после полета на юг получились пустыми, практически ничем не заполненными, и в какой-то степени печальными — видимо, весть о скором приходе «Альтеи» всё-таки повлияла на всех, даже Лин, и тот притих, и почти перестал шутить. В воздухе висело ожидание, позже Эри призналась, что оно было похоже на ожидание перед кабинетом стоматолога. И страшно, и хочется, чтобы побыстрее, потому что чем быстрее это страшное начнется, тем быстрее оно закончится. Саб в ответ сказал, что здесь ситуация немного иная, потому что заканчиваться, судя по всему, ничего пока что не собирается. Скорее уж, наоборот. По сути, оно только начинается, и совершенно непонятно, во что это всё выльется.

Саб в эти дни нервничал всё больше и больше — потому что связи не было, и быть не могло, а он ощущал очень остро нечто непривычное, до этого момента практически неизвестное, и чувство это пугало его до дрожи. Ответственность — вот что он чувствовал. Да, он, до этого момента ни за кого, кроме себя, толком не отвечавший. Конечно, на Земле Node он вёл, если так можно выразиться, поколения семей, находящихся под его эгидой, но одно дело — едва знакомые, постоянно сменяющиеся поколения, а другое… Саб ощущал, что теряется. И что ему страшно. По-настоящему страшно, ведь если что-то случится с «Альтеей», отвечать за семью придется ему, и только ему. Семью? Слово это Сабу откровенно не нравилось, про себя он чаще всего говорил про Эри, Лина, и Пятого «мои», но это «мои» выглядело каким-то жалким и маленьким, абсолютно не соответствовавшим тому, чем являлась их четверка на самом деле. Оставаясь в одиночестве, Саб подолгу сидел неподвижно, силясь разобраться, что же такое творится у него в душе, но всё никак не находил ответа. Или же находил, но не мог даже перед собой признать очевидного, настолько это очевидное было нереальным, пугающим… и прекрасным одновременно. Он начал ловить себя на том, что обращает теперь внимание на вещи, прежде проходившие мимо него, казалось бы, незначимые, простые, и что эти вещи тоже изменились — потому что теперь значение имело то, чего раньше он бы просто не заметил. Ссадина на чьей-нибудь руке после работы в огороде — раньше это была просто ссадина, а теперь она становилась проблемой, потому что её, разумеется, требовалось немедленно промыть. Горящий после полуночи свет на террасе — раньше Саб рассердился бы, и в приказном порядке велел выключить, потому что свет мешает спать ему самому, а теперь — ему требовалось узнать, не случилось ли чего, и почему кто-то до сих пор не лёг. Свитера и куртки — еще несколько месяцев назад это были просто свитера и просто куртки, есть, и ладно, а теперь он обнаружил, что для августовских вечеров эти свитера и куртки слишком тонкие и холодные, и, не смотря на возражения остальных, поехал в Ступино покупать новые, теплее и надежнее. В нём словно просыпалось что-то новое, самому ему доселе неведомое, и Саба это новое напугало до полусмерти и одновременно — заворожило. Немногим позже Эри, которая время от времени брала у Георгия что-нибудь почитать, подсунула Сабу «Маленького принца» Экзюпери, книгу Саб прочел за полчаса, а потом больше часа сидел, думая — как же это получилось? Как это всё, чёрт возьми, получилось, и кто из нас кого приручил? Я — или меня?

* * *

Пятый в эти дни тоже был задумчив, но по другой причине — он снова целыми днями просиживал то с папками и выписками, то в местной сети. Что ты там читаешь такое? спросил как-то Лин. Законы, ответил тогда Пятый. Местные законы, и не только по России. Но для чего? Я почти всё понял, ответил ему тогда Пятый, дайте мне пару дней, я доделаю, додумаю, и всё вам расскажу. Тебе понравится, рыжий. Правда. Клянусь, тебе понравится. Эри тоже пыталась спрашивать, но натыкалась в результате на всё ту же глухую стену, поэтому она и Лин теперь больше времени проводили вместе — и даже съездили в Москву, и вернулись с еще одним колечком, на этот раз с изумрудом. Теперь Эри носила оба кольца на одном пальце, и не снимала даже на ночь. А вдруг придет корабль, и я растеряюсь, и забуду? говорила она. Да и вообще, такие кольца положено носить, не снимая. Какие — такие? Ну, вот такие. Которые особенные. Вот такие, как эти.

Через какое-то время Пятый окончательно рассортировал папки, часть сложил в стороне (сказал, что больше не понадобятся), часть — на столе, и присовокупил к ним свои две папки, и папки с выписками из библиотеки, которые он забрал еще во время поездки в Москву.

— Предлагаю сегодня вечером попить чай на террасе, и я расскажу, чем я тут занимался последние три недели, — предложил он ближе к вечеру в один из дней.

— Про чай на террасе — я только «за», — кивнул Саб. — Холодно вечером на улице.

— Скоро и на террасе станет холодно, — пожал плечами Пятый. — Уже почти осень. Август заканчивается.

— Ну, пока ничего, — пожал плечами Лин. — Вполне нормально. Кстати, как вам мысль сорвать хотя бы одну дыню?

— К чаю? — удивился Саб. — Хотя… а давайте. Там же много.

— Только они мелкие, — вздохнула Эри. — Говорила я, не надо сажать, толку не будет, но ведь нет. Мы же упрямые, как я не знаю кто.

— Слушай, ты же сама их тогда и купила, — заметил ехидно Лин.

— Не купила, а выкупила. А заказал вот он, — Эри ткнула пальцем Пятому в лоб. — И теперь у нас в наличии гомеопатические дыни. Размером с чашку.

— Господи, да какие проблемы? — удивился Пятый. — Сорвем каждому по штучке, тоже мне, большое дело…

— Гениально, — одобрил Лин. — Так, я пошел. Саб, за пряниками не сходишь к Соне?

— Схожу, — кивнул Саб. — И батончиков тогда ещё.

— И не кури по дороге, — мирно посоветовал Лин. — Кури нормально за домом, как все. Кого ты хотел обмануть, не понимаю я.

* * *

Террасу за полгода обжили и приспособили под себя — ну еще бы, она за прошедшие месяцы стала всем практически родной. Пятый огляделся. Вот стул Саба, с подпиленными ножками и подбитый двумя дощечками, потому что стол Сабу, конечно, немного низковат, неудобно. Вот венское креслице, которое Эри нашла в сарае, и которое чинили все вместе, потому что Эри оно понравилось, но было абсолютно убитое, буквально рассыпалось в руках. Ничего, починили, получилось неплохо. Вот их с Лином стулья — на линовском стуле, конечно, болтается линовская куртка, вывернутая наизнанку, а на его собственном стуле не хватает одной нижней перекладины, потому что вывалилась после того, как неудачно задел ее ногой, когда сидел и работал с бумагами. Стол — клеенка в клеточку, и в каждой клеточке либо мельница, либо овечки, либо пастушка, либо пастушок. Купили в Ступино, в самую первую поездку; купили, потому что клеенка эта показалась какой-то наивно-уютной, по хорошему простоватой, да, собственно, так оно и было. Терраса вообще быстро стала очень уютной — и окна в сад, и лампа с тканевым абажуром, и разномастная мебель, и здоровенный фаянсовый чайник, украшенный аляповатыми пионами и розочками, и стеклянная сахарница, и чашки, старые, щербатые, зато большие, из таких пить чай одно удовольствие, и плетеная вазочка для печенья и пряников, пока что пустая, но вот придет Саб, и в вазочке появятся и пряники, и батончики, те самые, соевые, на развес, в красной обертке…

— Как жаль, — еле слышно произнес Пятый. Подошел к окну, выглянул — у крыльца Эри и Лин мыли дыни под уличным краном, который для полива. Всё правильно, дыни они сейчас положат на стол, на полотенце, захваченное из дома, и принесут на террасу уже чистыми. — Я не знал, что так бывает, — совсем беззвучно добавил он. — Не знал, что так бывает…

* * *

— …те моменты, что навели меня на определенные мысли, о которых я скажу дальше. Помните, когда мы только-только прилетели сюда, на вокзале нам просто так выдали деньги, которые у нас якобы украли? — Пятый обвел взглядом сидевших за столом. — Нас тогда этот момент сильно удивил, мы поняли, что поступок того человека выглядел мало что нелогичным, он был… абсурдным, даже более того, анормальным, с нашей точки зрения. Но мы тогда поговорили об этом, и забыли — а вспомнил я про этот момент только сейчас. Уже по прошествии времени, и после того, как мы с вами, что греха таить, основательно привыкли к тому, что видим, и в чем живём.

— Во задвигает, — восхищенно шепнул Лин Сабу на ухо. — Заслушаться можно.

— Помолчи, — попросил Саб. — Да, всё верно. Но какой вывод?

— Не вывод, а выводы, — поправил Пятый. — Их несколько. Первый — что-то изменило законы, причем по всему миру. Второй — что-то изменило местных. Третий, и главный — кто-то изменил несколько параметров, в корне поменявших социум.

— Даже так? — удивился Саб. Пятый кивнул.

— Даже так. И после этого мне стало любопытно, когда же произошло это изменение. Я начал штудировать законы, но не все подряд, а лишь те сегменты, которые представляли для меня интерес.

— И какие именно? — Эри поставила чашку, и вытащила из вазочки конфету.

— Их немало, но я могу выделить из того, что проверял, некоторые моменты. У любого социума есть общие пределы допустимого. Для всех рас. Для всех социальных групп. Например, пределы жестокости. Чаще всего речь идет об убийстве, геноциде, глобальных войнах, и прочих вещах, проговаривать которые я не хотел бы, всё и так и понятно. Есть вещи абсолютно неприемлемые — убийство ребенка, например. Пусть даже и непреднамеренное. Но сейчас я говорил про везде, а не про здесь. Потому что здесь всё иначе.

— Да? — Эри удивленно подняла брови. — То есть…

— То есть человек практически неприкосновенен, а предел жестокости — это убийство животного. Помните, мы наткнулись на этот момент, и удивились? Да, это есть. Во всех странах без исключения. Забой животных — существует, но он гуманный, с предварительным усыплением. Про это я вообще узнал совершенно случайно, в разговоре с Итом я упомянул про то, как бегает курица без головы, а потом… потом мне стало интересно, как же это делается здесь. Кур режут, разумеется. И не только их, мы же покупаем мясо, систематически. Но забоем занимается специальный человек, который обычно в деревне только один, и который знает способы, как убить курицу или овцу безболезненно. Выглядит, как полный бред, верно?

— Верно, — кивнул Лин. — Та же «Зорюшка». Ты помнишь, как надсмотрщики играли с нами в «Зарницу» на трёшке?

— Помню, — Пятый повернулся к нему. — И как тебе руку прострелили, и верхушку легкого, тоже помню. А ведь они пародировали детскую, точнее, подростковую игру, в которую играли где? В школе! Если здесь «Зорюшка» это поход с приключениями, то там — подготовка к убийству. Да, на войне, верно. Но всё же. Разница кардинальная. Саб, а дети, с которыми ты занимался?

— И занимаюсь, — напомнил Саб.

— Ну да. Как думаешь, почему их так заинтересовало то, что показывал ты, и почему они за тобой по сей день бегают? Да потому что здесь этого всего вообще в принципе нет, ты им показал то, о чем они помыслить не могли! Как и любые подростки они и до того мутузили друг друга, но ты-то учишь совсем другому!

— Мне перестать? — нахмурился Саб.

— Да не надо, они все равно не сумеют этим всем воспользоваться, — поморщился Пятый. — Просто потому что в их жизнях не будет ситуаций, где это могло бы пригодиться.

— К чему ты клонишь? — спросил Лин. — Давай уже конкретнее, слишком долгая подводка у тебя получилась.

— Я еще даже не начал, — покачал головой Пятый. — Смотрите дальше. Мне нужно было понять, когда же это всё началось, ведь это глобальное изменение, даже за сотню поколений такого добиться невозможно. Так вот, все эти законы имеют исходники… которые принадлежат Первой цивилизации. Той, от которой почти ничего не осталось, как многим кажется. Но нет, от нее осталось существенно больше, чем вы думаете, и чем я думал до недавнего времени. На эту мысль меня натолкнул искин, который повел станцию не куда-то в неизвестность, а сюда, именно сюда, к этому миру. Искины — существа очень мудрые, и ничего не делают просто так. Он знал. Он знал, что делает, и сумел сделать ровно то, что хотел. И ты, маленькая, — Пятый посмотрел на Эри и улыбнулся. — Ты отчаянно запротестовала против того мира, к которому мы пришли в первый раз, и ты, именно ты выбрала этот мир… и не только весна была тому причиной. У тебя неимоверно развита интуиция, и… скажи мне, о чем ты думала, когда мы шли сюда, чего ты хотела?

— Покоя, — помедлив, ответила Эри. — Я хотела, чтобы всем было хорошо. Просто, чтобы всем было хорошо.

— И безопасно, — добавил Пятый. Эри кивнула. — Всё верно. Вот поэтому мы и оказались здесь.

— Здесь — это где? — требовательно спросил Саб.

— В мире, который изменил Контроль, — ответил Пятый.

* * *

Любое живое существо устаёт. Каким бы крутым и сильным оно ни казалось, оно рано или поздно устает — от всего. И хочется этому сильному существу того же, чего хочется любому другому смертельно уставшему и опечаленному в этом мире: спокойствия и свободы. Всего лишь. Хотя бы на время, пусть малое. Контроль, любой, что Индиго, что Маджента, исключением из этого правила не является, он существует в строгих рамках дозволенного, он мало на что имеет право в реальном мире, он потенциально может быть опасным, но… но Контроль — это, в первую очередь, живые существа, к какой бы расе они ни принадлежали, и эти живые существа хотят порой самых обычных вещей. Погулять по городу. Посмотреть на море и на небо. С кем-то поговорить. Услышать ветер. Увидеть какое-то новое, красивое место. Всего лишь. Не более чем. И в девяносто девяти процентах случаев эти простые радости Контролю, по ряду причин, недоступны.

…Где-то на краю учебного кластера этой области, вдалеке от зонированной Сети, вдалеке от войн, склок, дрязг, переделов собственности, политики, обмана, интриг, споров, и ссор жил-был вот этот самый мирок. Белый, простенький, ничем не примечательный, но с вполне хорошо различимым осколком Сонма. И в какой-то момент, знать бы еще в какой, сюда по неведомой никому причине, заглянули Контролирующие в отпуске. Кто это был? Неизвестно. Может, какой-нибудь Бард-одиночка. Может быть, Эрсай. Может быть, парочка молодых Сэфес, которым, как известно, до определенного порога толерантности к Сети дозволено покидать миры приписки во время отдыха. Ясно только, что кто-то первый точно был, и ему тут понравилось.

А дальше — стали приходить другие. Сеть, как и земля в поговорке, слухами полнится, информация имеет свойство просачиваться. Судя по всему, мир намерено не зонировали, потому что присутствовали в нем в равной степени и визуалы, и аудиалы.

— Почему ты так решил? — нахмурился Лин.

— Потому что умею читать, и прочел около сотни легенд, которые здесь имеются в большом количестве. Народу тут было море, и всем было очень весело. Ну, не всегда, конечно, но случались периоды настолько бурного веселья, что запросто дошло и до легенд. Но эти легенды… как бы сказать… на самом деле они много старше Первой цивилизации, поэтому, смею предположить, до Первой тут была и Нулевая, и Минус Первая, и Минус Вторая, и так далее.

— А как же ресурсы? — спросила Эри.

— А на хрена они нужны свои, при таких раскладах? Их вообще никто не трогал и не тратил, причем не одну сотню тысяч лет, — пожал плечами Пятый. — Да, да, именно так, не удивляйся, Саб. Тут и сейчас к ресурсам относятся весьма сдержанно, вы обратили внимание?

— Вообще, да, — кивнул Саб. — Словно… словно что-то тормозит процесс развития. Я немного обалдел, когда узнал, что пакетную передачу данных тут используют уже лет сорок, и что развития в этой области практически нет.

— Только ли в этой? — Пятый прищурился. — А как вам пересчитанные деревья? Постройки, которые годами нельзя трогать, и которые нужно поддерживать в определенном состоянии? Ни на какие мысли не наводит?

— Отпуск, — вдруг произнес посерьезневший Лин. — Отпуск полгода. Интервал — лет пять. Иногда больше. Зависит от того, какой был выход…

— Сентиментально, правда? Это же уникальная возможность — вернуться туда же, откуда уходил, — Пятый покачал головой. — Бедная Зоя думает, что это для неё такой подарок — возвращение в детство, в юность… знакомые улицы и дома… но подарок готовили не для неё. Подарок готовился для тех, кому он сто крат дороже. Лин, сколько сейчас населения на планете?

— Три миллиарда, кажется, — Лин нахмурился.

— А должно быть вдвое больше, — пожал плечами Пятый. — Двойка. Средняя двойка. И три миллиарда вместо пяти-шести. Ослабленный эгрегор. Хорошо воспитанный демиург. Войн нет. Эри, в Москве очень чистый воздух, ты обратила внимание?

— Нет, — покачала та головой. — Хотя… знаешь, когда мы с тобой гуляли, я заметила, что дома… они как-то светлее, чище, что ли… да и весь город, он светлее, но… я не подумала об этом.

— В тот момент я тоже не подумал, понял позже, — кивнул Пятый. — Продолжать?

— То есть ты хочешь сказать, что это было что-то вроде… место для отдыха Контроля? Которое они сами, считай, под себя приспособили? — спросил Саб. — Так, получается? А это вообще законно?

— Конечно, нет, — повернулся к нему Пятый. — У нас такого отродясь не было, но, Лин, как ты думаешь, если бы у нас был доступ вот в такое место, как это, когда мы работали, что бы мы сделали?

Лин засмеялся, но смех его прозвучал невесело. Совсем невесело. Эри с тревогой посмотрела на него — Лин тут же перестал смеяться, и Эри увидела, что на лице его появилась тоска, да такая, что впору удавиться.

— Поднадзорная палата, — проговорил Лин. — Контроль, это же слишком дорогая штука, чтобы можно было выпустить просто так, в никуда. Ты видела считки, ты же знаешь, что мы перестали выезжать с Орина во время отпусков, вообще перестали. И знаешь, Эри, знаешь, Саб, как это невероятно весело — сидеть полгода в полной изоляции, имея возможность общаться только с Встречающими, официалами, очень изредка с другими экипажами, да с птицами в степи? А, ну да, существует же еще Таможня и транспортники, через которых можно, имея деньги, заказать практически любую дурь, и смыться на какое-то время внутрь своей головы…

Саб и Эри молчали — всё было понятно и так.

— Конечно, сюда бежали, — вздохнул Пятый. — И те, кто помоложе, и те, кто постарше. Особенно те, кто постарше. Кто-то афишировал себя, кто-то скрывался, маскируясь под местных, но суть была одна — все хотели побыть на свободе. Вот вам, собственно, и объяснение того, почему в легендах боги и полубоги приходят, уходят, куражатся, дурачатся, совершают абсолютно алогичные поступки… и почему ни в одной из легенд нет ни одного упоминания о смерти человека от рук богов. Это меня, кстати, тоже очень сильно зацепило, я проверял несколько дней, сравнивал с тем, что знал… да, знаю я не так много, к сожалению, но всё же — кое-что мне известно… нет эквивалентных легенд, скорее всего, их вообще нигде не существует.

— А как же Яхве? — спросила Эри. — Ты сказал, что там есть про Яхве.

— Есть, — кивнул Пятый. — Но это уже после падения Первой цивилизации. Потому что планета, как я понимаю, была регрессирована, следы гостей уничтожены по максимуму. После чего демиург попытался слегка реабилитироваться, но наигрался он очень быстро, и через короткий промежуток времени успокоился.

— Логично, — согласился Лин. — Разленился, да и мирный он товарищ.

— Верно, именно что мирный, — подтвердил Пятый.

— А что было дальше? — спросил Саб. — Что произошло с миром?

— Ты же сам всё верно понял, а я уже, считай, практически ответил на твой вопрос. Это было незаконно. Абсолютно незаконно. Мало того, это было чертовски опасно, и, думаю, ты понимаешь, почему, чем, и для кого. Это не могло продолжаться вечно…

…В какой-то момент про это всё прознала всё-таки официальная. Возможно, не только она — структур, которые имеют на Контроль зуб, во вселенной немало. И началось. Да, верно, началось как раз то, о чем идет речь в более поздних легендах. А закончилось всё скверно. Нетрудно догадаться, чем.

Контроль был изгнан. Изгнан силой, и с потерями. Возможно, кто-то из Контролирующих погиб во время боевых столкновений сторон, одна из которых пыталась его защитить, а другая — нанести максимальный вред. Но война эта была, разумеется, не вечной. Она закончилась. Чем? Тем, тут никого больше не осталось, кроме части местного населения. Отсюда все ушли, потому что, согласно общему пакту между Официальной службой и Контролирующими, никто не имел права устраивать тут то, что было устроено.

Война закончилась.

Контроль и официалы ушли.

А планета — осталась.

И люди, живущие тут, остались тоже. И фрагмент учебного кластера остался, вот только мир, по всей видимости, навсегда перешел в незонируемые, учебные, потому что данная цивилизация просто неспособна выжить в той мясорубке, которая творится снаружи. В реестрах этот мир ничем не выделен, у него есть только порядковый номер, ну, это вы и сами видели.

Скорее всего, этот учебный кластер был вообще закрыт после тех событий, потому что мир этот, пусть он и Белый, всё равно влияет, так или иначе, на сиур, в который спонтанно встроился, и влияние это…

— Как те самые круги на воде, Эри, о которых ты говорила. Мне кажется, это изолированная зона. Закрытая зона внутри Белой зоны, место, которое никто и никогда не тронет. Но… — Пятый слабо улыбнулся. — Память никто не отменял. А искины, как вам всем известно, живут очень долго. Даже на малых станциях возраст искинов может достигать десятков тысяч лет. Про сотни не слышал, но, думаю, есть и такие. И этот… который четыреста лет назад во время реакции Блэки пригнал сюда искалеченную станцию — он знал. И про этот мир, и про то, что ученики тут адаптируются с легкостью, и будут в безопасности. Так и получилось, между прочим. Они все выжили. И прожили хорошие жизни. И родили детей. И оставили свой след в этом мире.

— Как же это всё грустно… — тихо произнесла Эри. — Просто до слёз грустно…

— Нет, это пока не грустно, — покачал головой Пятый. — Грустно будет дальше.

— То есть? — нахмурился Саб.

Лин посмотрел на Пятого с непонятным выражением — страх, невероятное изумление, и… узнавание. Глаза его потемнели.

— Давай, жги, — твердо сказал он.

— Ты понял?

— Семь тысяч лет, ведь так?..

* * *

Эта легенда большой известности тут не обрела. Собственно, она считается сейчас старинной английской сказкой, которую записала когда-то пожилая женщина, утверждавшая, что является прямым потомком тех, кто участвовал в этой сказке. Ну хорошо, не прямым, а из какой-то боковой ветви рода, но всё равно — в сказке речь шла о людях, с которыми она была связана родством. И люди эти были реальными, а не вымышленными.

Сказка короткая. У нее даже нет постоянного названия, только два образа фигурируют в этом названии в том или ином виде. Рыцарь и Злое солнце. Иногда рыцарей два, иногда он один, и, разумеется, есть прекрасная дама, ради которой эти парные рыцари совершают свой подвиг.

Суть сказки проста. На берегу в городке жила дама. И городок стало опалять Злое солнце, подобное красному оку, парящему в небе. Многие храбрые воины и рыцари пытались сражаться с этим Злым солнцем, но все они потерпели неудачу. Солнце с каждым днём становилось всё сильнее, всё больше сжигало домов, все больше убивало людей. И дама попросила помощи у своих защитников — но помочь они не могли, потому что дали какой-то мудреный обет, запрещающий им подобные деяния. Но дама очень просила, и рыцари, нарушив обет, поднялись к Злому солнцу, и поразили его, но и сами сгорели в его смертоносных лучах, и вместе с мертвым солнцем упали в море. Собственно, на этом сказка и заканчивалась.

— А Креусы были молодцы, — Пятый вздохнул. — Они эту сказку подтвердили. Собственно, то исследование по ихтиологии — одно из доказательств её подлинности. Что-то действительно упало в море… неподалеку от берега, рядом с графством Дорсет. Грустная сказка, правда, Лин?

— Чёрт… да быть того не может… — Лин встал. — Да не может такого быть!

— Может, — вздохнул Пятый. — Потому что это она и есть. «Осень в холмах».

* * *

— В нашей молодости, понимаете? В нашей молодости эта постановка даже не прогремела, или как лучше сказать, она многим просто мозг взорвала, — говорил Лин. — Это было нечто настолько масштабное, что люди на общее прохождение этой постановки по полсотни тысяч собирались в степях, вы можете себе представить? Там была куча позиций, с которых можно было пройти «Осень», но самая масштабная, конечно, общая…

— А это как? — не поняла Эри.

— Сторонний наблюдатель, взгляд из-за плеча, — объяснил Лин. — Но никто и подумать не мог, что это сделано по реальным событиям! Все мы были уверены, что это фантастика.

— Кстати, Саб, спасибо отдельное за последнюю наводку, — Пятый вздохнул. — Помнишь, ты сказал «так жаль»? Вот это для меня всё расставило по своим местам уже окончательно.

— Почему? — удивился Саб. — Что такого в этих словах?

— В «Осени» было много музыки. И одна из музыкальных тем, причем с остой, как раз так и называлась «Так жаль».

— «Так жаль, что это всё уйдет вскоре насовсем. И мы больше не придем туда, где было хорошо не только нам, но всем. И скроет утренний туман…» Чёрт!!! — Лин хлопнул себя ладонью по коленке. — Сэртос, черт бы их подрал! Они и в это пролезли?! Но как?!

— Как? — переспросил Пятый. — Давай не будем вспоминать, рыжий. Думаю, можно догадаться, как. Небось и были здесь… тоже… а тут такая лакомая конфета подвалила, такие события. Конечно, они не стали разглашать исходники, но страшно подумать, сколько же у них было натуры…

— Ребята, а посмотреть можно? — спросила Эри. — Я знаю про «Осень», но в считках открыть ее не сумела.

— Думаю, если в башке хорошенько порыться, найдем, — пожал плечами Лин. — Но лучше на корабле. Уж больно она здоровая, «Осень». Больше восьми часов полный вариант, то есть по восемь на каждую позицию. И общий — шесть. Такого размера считку сдавать лучше в медблоке, чтобы, как говориться, два раза не вставать. Мы когда ее украли…

— В смысле — украли? — нахмурился Саб.

— Ну, была там такая Рита… вообще, для справки, у сэртос это имя — через одну, типа безымянной актрисы второй роли, неважно… так вот, эта Рита, она бизнес делала на «Осени» какое-то время, потому что сэртос же, ну и мы… — Лин опустил глаза. — Словом… ну… влезли в ее базу, и…

— Молодцы, — улыбнулся Саб. — С вами потом ничего не было?

— Почти, — Пятый усмехнулся. — Головы поболели, но за ночь всё прошло. Понимаешь, Саб, очень хотелось посмотреть не только с общей позиции, но и с ключевых — Кее, Адана, Имро. Закрытые версии, в общем. А денег у нас было только на общую, да и то, просмотров на десять, кажется, там же каждый отдельный просмотр платный.

— А подарить она вам не могла? — спросила недоуменно Эри.

— Сэртос? Кому-то что-то подарить? — Лин рассмеялся. — Да как же. Подарить она могла разве что стаканчик сока или пару сигарет. Но не «Осень». Это, знаешь, как самолет подарить. Да и коллеги бы не одобрили. А вот украсть…

— Рыжий, сто против одного, что она прекрасно знала, кто ее обнёс, и сделала вид, что не поняла про нас, хотя больше было некому, — покачал головой Пятый. — Так что, считай, она нам тогда «Осень» именно что подарила. И спасибо ей за это.

* * *

— Лин, а в чем заключается опасность? — спросила Эри. После рассказа Пятого вся компания выбралась за дом, покурить. Саб, немного стесняясь, впервые отважился закурить при всех, чем сильно всех же и насмешил — потому что курить он не умел совершенно. Кончилось всё тем, что Эри отобрала у него сигарету, сказав, что не стоит даже начинать, и выкинула ее в банку из-под кофе, стоящую рядом с лавочкой.

— Опасность? — переспросил Лин. — Ну, смотри. Берем нас, как пример. Причем нас во время активной работы. На нас висел кластер, в котором было до хрена миров, больше трехсот тысяч систем, и подумай сама, сколько это разумных. Мало того, этот кластер контачит с шестью, как минимум, другими такого же размера образованиями, и с кучей образований поменьше. Понимаешь?

— Да. И что?

— Кластер во время отдыха переводится в пассивное состояние, от активного оно отличается только тем, что миры не зонируются в этот период, но взаимодействуют они точно так же. То есть кластер работает, Встречающие лишь на время перехватывают управление. Как… как автопилот в самолете, — пояснил Лин. — Но пилот, он должен вернуться, после того, как попьет кофе. Потому что автопилот может только удерживать рычаги в правильном положении, а управлять самолетом он не умеет, да и не должен. А теперь представь себе ситуацию, когда автопилот выключается, а пилот не приходит вовремя.

— Но… Контроль же не вечен, он же стареет, умирает…

— Да, сгорает в Сети, становится Сихес, всё верно, — кивнул Пятый. — Но, Эри, это один кластер. Одно происшествие — один кластер. Который, пусть и с трудом, но сумеют разделить, передать, реорганизовать. А если в какой-то области поразить одновременно несколько сотен кластеров, как думаешь, что будет? То-то и оно. Замена не успеет, она при таком объеме будет невозможна. Последствия… не реакция Блэки, конечно, но близко к тому. В тот раз, судя по отсутствию информации об этих событиях, обошлось минимальными потерями. Мы о подобном происшествии даже не слышали ничего.

— Это большая дыра в системе, — заметил Саб.

— Нет, это не дыра в системе, это и есть система, — возразил Лин. — Гипотетические самолеты не летают сами по себе…

— Запросто летают, но не суть важно, — поморщился Пятый. — Эри, ругать эту систему за то, что она может сломаться таким образом, это то же самое, что ругать человека за то, что он смертен, и у него полно уязвимых частей тела. Дать кому-то по башке — и этот кто-то умрёт. Разве нет? Так вот, то, что тут делал в этом мире Контроль… это как в костер голову засунуть, чтобы посмотреть на красивые огоньки. Это огромная опасность, и огромный же соблазн. Мы бы повелись. Сто из ста, что мы бы повелись.

— Ясно, — Эри вытащила из пачки еще одну сигарету. — Слушайте, а эта женщина… ну, которая в «Осени»… кто она была? Как вы думаете?

* * *

— В каноне «Осени» Адана являлась хозяйкой гостиницы, стоявшей неподалеку от берега моря. Интересно то, что гостиницу она унаследовала трехсот или даже четырехсотлетней, и… она случайно сделала примерно то же, что и Креусы. Она сопоставила имена, и обнаружила, что некие гости появляются здесь уже не одну сотню лет. По сути, она вычислила Имро и Кее. И вынудила их признаться.

— А любовь у них какая-то была? — с интересом спросила Эри.

— Секс, ты имеешь в виду? Нет, конечно. Любовь действительно была, но чисто платоническая. Даже в постановке понятно, что экипаж старый, хоть и выглядит молодым, а секс и старые Сэфес… о, нет. Это нереально. Такого не бывает, разве что ученики, или по первым годам работы. Потом — этой темы просто уже не существует. Думаю, в постановке была художественная правда, потому что они, вероятно, и в самом деле прилетали в последний раз, или знали, что мир скоро накроет кто-то, или еще что… но, в общем, для них это кончилось плохо. А тётенька выжила, и, судя по всему, даже детей родила. Сколько ей по сюжету лет было? — Лин повернулся к Пятому.

— Тридцать с копейками. Там нет точного возраста. Немного за тридцать, в общем. Уже умная и опытная, но при этом молодая и весьма красивая.

— Ясно, — протянула Эри. — Вообще, это удивительно.

— Что именно? — спросил Саб.

— Ну, то, что мы сюда попали, например. То, что я сумела настоять, чтобы мы сели именно здесь. И то, что мы наткнулись на эту историю.

— Еще одна итерация? — Саб прищурился. — Хм, почему бы и нет, собственно.

— Итерация? — повторила Эри. — Не думаю. Больше похоже на кусочек нашего пути, но уже, конечно, вне фрактала. Мы просто хотели погулять, ну и вот. Мне так кажется. Ведь это, получается, подарок и для вас тоже. «Осень» ведь вам нравилась?

Лин и Пятый переглянулись. И синхронно кивнули.

— Она всем нравилась, — ответил за двоих Пятый. — Даже тем, кто делал вид, что не нравится. Это ведь… знаете, когда я сидел с этими бумагами, уже понимая что-то, у меня появилось ощущение… словно я нашел клад. Или выиграл в лотерею, хотя я никогда в жизни не играл в лотерею, и не знаю, как это, но… Будто лампочка зажглась в голове. Ведь мы, в некотором смысле, к этому причастны, так, рыжий?

— Согласен, — кивнул тот. — Пусть как зрители, но причастны. И это греет изнутри. Сказка из молодости вдруг оказалась правдой. Удивительно.

— Мы ведь порой её вспоминали, «Осень». Даже на трёшке, и то вспоминали. Нечасто, конечно, но… «Осень» стала вещью, которая тебя не просто цепляет, она словно прорастает в тебя… не знаю, как сказать. Там ведь была такая фишка, интересная, которую обычно никто не использует.

— Какая? — с интересом спросил Саб.

— Голос. Чтец. Да, да, он читал действия персонажей, не каждый раз, но эффект был просто потрясающий. В самом начале, когда он произносит «в этот миг она поняла, что наступает конец света»… они еще частотно что-то хитрое сделали, но нас, вот не совру, в тот момент мороз продрал просто до костей. Ну, когда первый раз смотрели, ясное дело, — Лин усмехнулся. — Спасибо, родной. Ты молодец, что это всё отыскал.

Пятый улыбнулся.

— Я знал, что вам понравится. И… один момент… думаю, надо предупредить Маден, да и остальных, чтобы ни в коем случае не трогали этот мир. Пусть снимут информацию, и уходят отсюда. Потихоньку. Потому что теперь я уверен, что сюда и приходить надо потихоньку, и уходить тоже. Кажется, мы всё сделали верно.

— Надеюсь, — согласно кивнул Саб.

Глава 30 Новолетие

30

Новолетие

— Сережа! Сережа, Паша, выходите скорее! — кричала Лидия от калитки. — Мы же всё пропустим, вы же хотели посмотреть!..

Саб и Пятый посреди разоренной террасы в четыре руки заканчивали укладывать папки в аккуратные стопки. На каждую стопку Пятый сверху клал по листу, и на каждом листе находилась распечатка с информацией, в том числе — каталожной, потому что на каждой папке теперь имелся номер и краткое описание. Последний лист Саб прислонил к отдельной стопке папок, и написано на этом листе было «Полное доказательство существования Первой волны».

— Готовая докторская диссертация, — покачал головой Саб. — Если они, конечно, рискнут этим всем воспользоваться.

— Может, и рискнут, — пожал плечами Пятый. — Особенно после писем.

— Которые еще дописать надо, — заметил Саб. — Ладно, пойдем, как вернемся — закончим.

— Да, хотелось бы увидеть церковь еще раз, — кивнул Пятый. — Последний раз.

Считку с «Осенью» они в результате всё-таки сумели открыть, правда, только общий вариант. Тряпичная копия, сказал тогда Лин, помнишь, Валентина в похожем качестве фильмы и порнуху смотрела? Пятый в ответ только поморщился, и обозвал Лина пошляком, на что тот ответил, что кто еще тут пошляк. Не ты ли затащил невинную девушку в орешник? спросил тогда Лин. Невинная девушка в ответ на этот выпад резонно заметила, что пошляков тут получается, как минимум, четверо, потому что в кусты она тащила сама, и только потом ее тащили в ванную. Да и то… Саб, как это ни странно, от комментариев в этот раз воздержался, но Пятый успел заметить, что Саб явно чем-то доволен, вот только чем — он так и не понял.

«Альтея» уже шла через систему, и этой ночью им предстояло покинуть планету, сесть на «Приму», и в ручном режиме дойти до корабля — к планете «Альтея», конечно, подходить бы не стала. И не потому что были какие-то проблемы с маскировкой, причина заключалась в спешке, ведь сразу после того, как «Альтея» подберет их, она уйдет в неконтролируемый бросок.

Вчера, ближе к ночи, на связь вышел Фэб, и приказал готовиться — впрочем, у них и так все было практически готово, большая часть того, что забирали с собой, уже находилась на «Приме». С домашней консервацией получилось смешно — Саб предложил оставить банки здесь, в доме, и получил яростный отпор от тех, кто эти банки закручивал. Самым удивительным для Саба стало то, что громче всех протестовал обычно тихий Пятый — он заявил, что выращивал и крутил эти овощи не для того, чтобы их съел кто-то чужой, и что на «Альтее» есть ребята, которые оценят, и что как же это так — столько всего сделать, и никого не угостить? В ответ Саб заметил, что накрученные банки — это, по большей части, вообще закуска. На что получил в ответ предложение сходить в таком случае за водкой, и принести ящик, а лучше — два. А что? Там народу много, раздадим. Господи, простонал Саб в ответ, сумасшедший дом, и как вам такое в голову пришло? Но в магазин пошел, и за два рейса принес то, что требовали. В том, что этот жест оценят, он не сомневался, но все-таки ему было в тот момент немного неловко. И перед Соней, которая посмотрела на него странными глазами, и перед потенциальными получателями данных сувениров…

* * *

Лидия, Игнат, Эри, и Лин уже ждали у калитки, Саб и Пятый присоединились к ним, и вся компания быстрым шагом отправилась в сторону озера. Сегодня, первого сентября, был большой праздник, Новолетие, практически — Новый год по православному календарю. Праздник добрый, яркий, красивый — Лидия, пока шли, рассказывала про новые Врата, которые заказал Амвросий, про хоры, которые с трех деревень приехали в этот раз, и про то, что праздник «чистый», то есть по кустам за нарушителями порядка гоняться не придется.

— Это хорошо, — покивала в ответ Эри. — А то мы в ночь уезжаем, поезд у нас. Не смогли бы мы по кустам.

— Уже уезжаете? — удивилась Лидия. Удивилась и расстроилась. — Что же так быстро?

— Ну, надо так, — пожала плечами Эри. — Вы к нам завтра домой зайдите, мы запирать не будем. Оставили вам там кое-что на память. Заберёте.

— Всем приходить? — спросила Лидия.

— Да, собери всех ваших, Лид, и приходите. Ой, народу сколько! — Эри невольно замедлила шаг. — И все с цветами…

— Я сейчас, — Пятый развернулся, и бегом рванул обратно. Ну, Лида, ведь могла же предупредить, почему не сказала? Циннии всё еще цвели, поэтому букет, здоровенный, пышный букет он нарезал за пару минут, и с ним в руках, снова бегом, кинулся обратно.

* * *

Служба в этот раз была просто потрясающая, пели четыре хора, которые стояли по четырем сторонам озера, Амвросию сегодня помогали служить два священника, рангом пониже. Служба завораживала, и была проста и понятна — сейчас провожали старый год, печалились о нём, ушедшем, и встречали новый. А ещё благодарили Бога за то, что помогал и укреплял раньше, и будет помогать после. Конечно, это выглядело наивно, но при этом благодарность, звучащая в каждом слове, была настолько невинна и проникновенна, что многие, слушая, плакали — понять бы еще, от чего. Светлая, прозрачная, как осеннее небо, печаль, и светлая же радость, потому что грядет что-то новое, неведомое, и от этого на душе и горько, и сладко одновременно.

Церковь поднялась в этот раз величаво, медленно, и замерла, недвижима — хоры пели, торжественная молитва плыла над озером, над толпой, над лесом. Казалось, перед этим моментом бессильно само время, что даже оно сейчас замерло, и слушает, слушает, бесконечно слушает — и слова молитвы, и мысли молчаливой толпы, и слабый ветер в кронах деревьев. «Хорошо бы это никогда не кончалось, — вдруг подумала Эри. — Совсем-совсем никогда не кончалось, а длилось вечно».

Но молитва кончилась, и служба кончилась, и потянулись к Вратам люди с букетами, потому что букеты, символ земных летних трудов, сейчас полагалось подарить Богу в благодарность за дарованное лето, и за дарованный год. Пятый передал букет Эри, и они, вместе со всеми, тоже пошли к Вратам, и положили свои цветы к остальным, на заботливо расстеленное покрывало.

— А что будет с этими цветами? — спросила Эри у какой-то женщины.

— В город Амвросий свезет, в дом для пожилых, старичкам сегодня вечером подарит, — пояснила та. — Порадуют людей наши цветочки, не зря растили. Циннии у вас, да?

— Ага, — кивнула Эри. — Они самые.

— А у меня гладиолусы. Каждый год боюсь, что не поспеют расцвести ко времени, а они каждый раз успевают, — улыбнулась женщина. — Хорошее лето было, правда?

— Да, хорошее, — Эри улыбнулась. — Самое лучшее лето на свете.

* * *

— Не-не-не, деньги оставляем, — твердо сказал Саб. — Ну, по рублю возьмем на память, а остальное в конверт, и тоже на стол.

— При других обстоятельствах я бы сказал, что боюсь — сопрут, — заметил Пятый. — Но не скажу. Потому что здесь не сопрут.

— Ключи от мотоцикла где? — Лин выразительно посмотрел на Пятого.

— Они не у тебя? — удивился тот.

— Нет! Они у тебя, потому что это ты последний гонял в деревню за мёдом, — ответил Лин. — Ау, проснись. Где?

— Чёрт, — Пятый принялся рыться в карманах. — А, вот они. Действительно. Прости.

— Давай сюда, — Лин положил эти ключи рядом с ключами от машины. Там уже лежали документы и на пикап, и на мотоцикл, и на дом, потому что нотариуса Зою они ангажировали еще позавчера, и она переписала под их диктовку дом на Лидию, причем без ведома самой Лидии. Подарок, объяснил Саб. Это подарок нашей родственнице, мы на север едем, а дом достанется ей. Тысяча рублей оказала на Зою просто-таки волшебное действие, и документы она оформила без проблем и всего лишь за полчаса.

— Так, что ещё? — Лин осмотрелся. — Письма, деньги, документы, папки…

— Телевизор, — подсказал Саб. — Только я ещё не настроил. Лин, не мельтеши, ты всем только мешаешь.

— А, фиг с вами, — махнул рукой Лин. — Пойду, покурю.

— Бычки в банку, — напомнил Саб. — Мне биологичку ещё раз зачищать, не забыл? Я не буду в траве это всё собирать, так и знай.

— Да помню я…

После сообщения Фэба Саб решил подойти к делу ответственно, и на всякий случай перед уходом вычистить максимально всю биологию, которую можно найти. С вероятностью 99,9 место, где они были, никто не отыщет, но пусть, если и отыщут, помучаются. Поэтому Саб, невзирая на возражения, снял со всех бактериальные и вирусные карты, настроил один из диангостов, взятых с корабля, на зачистку, и добросовестно прошелся по всему участку, причем не один раз, а потом столь же тщательно просканировал — да, зачистка получилась неплохая, перед самым уходом еще раз пробежаться, и ладно. Разумеется, вычислить их, если потребуется, труда не составит, но… а пусть будет, решил Саб. Лин назвал его параноиком, Саб пожал плечами, и снова запустил сканер.

— Блин, Шилд в корзине дыру проделал, — пожаловалась Эри. — И когда успел только?

— А зачем тебе корзина? — удивился Пятый. — Уж что-что, а она нам точно не понадобится.

— Вообще да, — Эри вздохнула. — Я как-то… по привычке. Действительно, ты прав.

— Ему она никогда не нравилась, — заметил Пятый. Сейчас Шилд сидел у него на коленях, и тихонько мурчал, потому что Пятый гладил его по спинке именно так, как любил кот. — Долой корзинку. В этом мы с ним абсолютно солидарны.

— Ошейники я заберу, — решила Эри. — Они красивые. Буду как браслеты носить, если его величество не желает пользоваться.

— Неплохая идея, — одобрил Пятый. — Малыш, ты что-то написать хотела, если правильно помню. Время.

— А ты не хотел?

— И я хотел, но меня котом к стулу придавило, — пожаловался Пятый. — Дай мне бумагу и ручку, пожалуйста.

— Ты кому собрался писать? — спросил Эри.

— Игнату, Георгию… да всем, — пожал плечами Пятый. — А ты?

— Лидии. Мне есть, что ей сказать. Мне её жалко очень. Не знаю, поможет ли моё письмо, но я напишу всё-таки.

— Правильно, — кивнул Пятый. — Напиши. Кажется, я догадываюсь, о чем ты будешь…

— Молодец, — улыбнулась Эри. — Я тогда в комнате, ладно? Попроси Саба, чтобы не заходил пока что. И Лина тоже. И сам. Ага?

— Ага, — кивнул Пятый. — Попрошу.

* * *

Модуль посадили в дальней части сада, как обычно и делали. Прошлись по дому, в последний раз поднялись на балкончик над террасой. Непривычно молчаливый Лин, Пятый, с потемневшим лицом, Саб, старательно прятавший глаза, опустивший голову, и Эри, которая уже не знала, как справиться с тяжелым, словно бы колючим комком, засевшим в груди — её душили слёзы, но заплакать сейчас было нельзя, она это понимала, и сдерживалась, но уже из последних сил. Спустились вниз, оглядели террасу — вроде бы всё на месте, ничего не забыли. Папки, документы, письма…

— Присядем на дорожку, — предложила Эри.

Сели. Вокруг стола, каждый на свой стул — как привыкли. С минуту просидели молча, потом Саб глубоко вздохнул, и сказал:

— Пора. Пойдемте. Надо идти.

Лин кивнул, соглашаясь, Эри молча встала, Пятый, секунду помедлив, тоже поднялся.

— Это верно, — тихо произнес он.

Вышли. Саб, шедший последним, затворил за собой дверь. Эри покачала головой, всхлипнула, и спустилась с крыльца, на дорожку. Огляделась.

— А где Шилд? — спросила она.

— Вот еще не хватало, чтобы он удрал, — проворчал Лин. — Шилд, эй, киса! Хватит, не время сейчас хулиганить. Выходи, давай.

В кустах послышался тихий шорох, Шилд выбрался наружу, и сел рядом с хозяйкой.

— Ну прости, кот, — сказала Эри, поднимая его на руки. — Не мы такие, жизнь такая. Надо. Так надо.

— Жизнь такая именно из-за того, что мы такие, — возразил Пятый. — Всё. Хватит. Долгие проводы, долгие слёзы. Идёмте.

У модуля на секунду задержались, потому что, не сговариваясь, повернулись, и посмотрели на дом. И каждому в этот момент показалось, что дом посмотрел на них, словно ответил.

— Прости, — прошептал Пятый. — Прости нас, пожалуйста. Тут было очень хорошо, но нам нужно уходить. Спасибо тебе, и будь счастлив, если дома умеют быть счастливыми, конечно…

— Умеют, — Эри вдруг улыбнулась. — Дома, они как люди. Они умеют. Я знаю.

Она первой вошла в модуль — первой, чтобы никто не заметил, что она всё-таки плачет. Остальные последовали за ней, и через минуту модуль взмыл над лесом, беззвучно, и наступила в саду полная тишина. Ночной слабый ветер коснулся увядающих цинний, тронул незапертую дверь. А затем пошел дождь, сперва слабый, он быстро набирал силу, креп; он смывал следы, и он плакал — за тех, кому суждено было уйти, и уже не суждено было вернуться. Наступала осень.

* * *

Отрывок из письма Саба — группе.

«…поверьте, мы это сделали со всем возможным уважением к вам — да и отказаться вы теперь не сумеете, потому что нас тут уже нет, и отказ принять будет некому. Владейте. И знайте: в своей жизни вы совершили только одну ошибку. Вы остановились. А вот этого как раз делать и не следовало, потому что вы, ваша группа, подошла к разгадке вплотную. Но не переживайте, мы доделали работу за вас. Если вам потребуется проверка, то денег у вас теперь на неё точно хватит. Вы можете смело идти с этой информацией в Академию наук, и, поверьте, вас там не просто выслушают. Я узнавал. Впрочем, решать это вам, и только вам.

Георгий, дорогой, очень тебя прошу — похорони Креусов и мальчика. Это не дело. И ты сам понимаешь, что это не дело, да и пол в сарае, не смотря на подпорки, к весне снова провалится, потому что тяжелый этот твой криостат, как не знаю что. Про Лиду — точно не скажу, но Арина ей сама напишет, и увидишь, что получится. Просто не торопи её. Она поймет. Не держи ты при себе этот могильник, пожалуйста.

Игнат, деньги возвращаем в полном объеме — отчасти в благодарность за чудесные вечера и Луну, которую мы неоднократно рассматривали в телескоп. Огромное спасибо, дорогой ты наш потомок пришельцев. Побольше бы таких пришельцев, мир стал бы идеальным.

Куда мы направляемся — не спрашивайте, просто поверьте, что это намного дальше, чем Благовещенск, о котором мы говорили. Гораздо дальше. Не надо вам этого знать.

И последнее. Вы и в самом деле сильно отличаетесь от других людей, которые находятся рядом с вами. Отличаетесь тем, что умеете верить в чудо. И вот что я вам всем скажу — вы всё правильно делаете. Потому что чудо — существует. Мало того, вы сами, в какой-то степени, часть этого чуда, помните об этом, гордитесь этим, и будьте счастливы».

Отрывок из письма Эри — Лидии.

«Дорогая Лидочка! Я долго колебалась, не знала, стоит ли мне писать тебе это письмо, ведь выбор всё равно будет за тобой, повлиять на него я не в силах. Но думаю, что обязана донести до тебя ту информацию, которой владею. Ты веришь в Бога, поэтому, надеюсь, ты сейчас поймешь меня — по крайней мере, твоя вера поможет тебе понять.

Есть такое место в посмертии, куда попадают те, кто умер не насовсем. То есть те, кого по той или иной причине не отпустили. Неважно, как — но очень многие находятся там только потому, что в реальности, в нашем мире, кто-то сохранил их физическое тело. Это место называется Берег, оно представляет собой бесконечное пространство, дорогу, идущую по линии, разделяющей горы и море. Там хорошо, там есть маленькие города и поселки, и все, там живущие, в некотором смысле даже счастливы.

Я была там, Лида. Неважно, как я попала туда, но я там была, и там… там я встретила твоего сына. Тогда, конечно, я не знала, что он твой сын, только увидев тебя, я поняла, что это он. Вы с ним очень похожи. Лида, он чудесный и славный мальчик, там, на Берегу, ему около пяти лет. Он добрый, он милый, умный, но… Лида, пойми главное — на Берегу у него нет никаких перспектив. Пока ты держишь его тело здесь, в напрасной надежде его оживить, он вынужден пребывать там, без малейшего шанса уйти дальше, родиться снова, стать взрослым, познать счастье. Он обречен быть ребенком, причем одиноким ребенком, ведь даже если ты попадешь на Берег отсюда, ты, скорее всего, не найдешь его никогда, ведь Берег бесконечен.

Отпусти его, Лида. Дай ему шанс. Может быть, он вернется к тебе — я не знаю. Правда, я не знаю, потому что не могу этого знать, но вот что я знаю точно — так это то, что тому мальчику, которого я видела, отчаянно нужна свобода, чтобы потом обрести себя, настоящего. Похорони его тело, и храни память о нём в своем сердце — это лучшее, что ты можешь сделать для него сейчас. Поверь, он уже давно забыл о твоей ошибке, он простил тебя, ведь это была глупость, совершенная от отчаяния. Он не помнит о ней, Лида, и никогда не вспомнит.

И последнее. Он очень хотел завести зверушку, а там, на Берегу, такое правило, что детям зверей заводить нельзя. Но я думаю, что если ты тут, на Земле, заведешь котенка, то, может быть, там, на Берегу, у него тоже кто-то появится. Я не знаю, мне просто так кажется. К тому же Соне позавчера кто-то притащил коробку котят. Или мироздание, или Бог, или кто-то еще тебе на что-то намекают. Не торопись, подумай, там был один черненький, почти в точности как мой хулиган, только с белой грудкой.

Обнимаю тебя, Лида. И прошу — будь сильной. Сделай правильный выбор…»

Отрывок из письма Пятого — группе.

«…не очень хорошо умею это делать, но всё равно скажу — а ведь вы были правы. Вы были абсолютно правы в отношении нас, все ваши догадки оказались верны. И я, от лица всех нас, хочу сказать сейчас вам — спасибо. Спасибо за то, что были добры к нам. Спасибо за то, что молчали. Спасибо за то, что отнеслись к нам с душой, что приглашали в гости, даже за то, что устроили нам это веселое приключение с попыткой залезть в дом. Лида, прости ещё за этот огурец, я не нарочно, честно, совершенно случайно тогда попал по руке. Илья говорит, что дом мы тебе дарим в качестве попытки извиниться. Собственно, так оно и есть.

Ещё один момент, он важный. Ваш мир — уникален. Поверьте, другой такой вряд ли можно найти во всей вселенной. И не думайте, что о вас никто не знает, что Они (вы понимаете, о ком я) ушли, и вас забыли. Нет, они ушли лишь с одной целью — чтобы не навредить вам. И сделали так, чтобы вам не навредили другие. Может быть, через какое-то время к вам снова придут. Но не так, как во время Первой цивилизации. Придут тихо, таясь, не привлекая к себе внимания — и, поверьте, это будет правильно. Вот только случится это не сейчас. Но когда-нибудь — обязательно. Я не говорю вам „ждите“, потому что не знаю, когда именно это произойдет, я скажу вам „верьте“, потому что, вот честно, вера порой важнее, чем сбывшееся ожидание.

Последнее. Мы вам один подарок оставили, не очень обычный. Это… в некотором смысле фильм. Вы ведь любите кино, правда? Так вот. Этот фильм, он снят не здесь, не у вас. Но он — о вашей планете. О вашем мире. И этот фильм, он когда-то был очень популярен там, где жили мы. Его создатели сумели понять про ваш мир главное, и сумели показать это настолько хорошо, что… впрочем, зачем рассказывать о том, что лучше увидеть. Этот фильм снят по отлично вам известной легенде „О деве, рыцарях, и Злом солнце“, и речь в нем идет как раз о событиях, которые являлись преддверием гибели Первой цивилизации. У телевизора лежит инструкция, а проигрыватель для кубика я сделал сам, не переживайте, он надежный, никогда не сломается. В инструкции всё подробно написано, можно подключать к любому телевизору, там всё просто. Посмотрите сами, покажите кому-нибудь. Мы надеемся, что он вам понравится.

Спасибо вам ещё раз. Впервые в жизни у нашей семьи было такое чудесное лето».

Эпилог

Ангар «Альтеи», в который их провели, оказался огромен, и «Прима» в нем буквально потерялась — Саб загнал ее в указанный карман, посадил, и вокруг тут же поднялись полупрозрачные стены, отделившие их корабль от других, стоявших неподалеку. Саб открыл все входы, и по кабине, где они сейчас сидели, пробежал теплый ветерок.

— Биологичка, — проворчал Саб. — Перестраховщики.

— Значит, ждём, — пожал плечами Лин. — Надо им, пусть делают.

В этот момент ожила связь, и знакомый голос произнёс:

— Ну чего, курортники, с прибытием. Подождите пять минут, это быстро.

— Скрипач, ты? — обрадовался Лин. — Вас ради такого случая с работы отпустили?

— А работы почти нет, и вообще, у нас теперь другая работа, — ответил Скрипач. — Ну, то есть она только начинается, но…

Стены бокса пошли вниз.

— О, закончили, — обрадовался Скрипач. — Сейчас мы за вами приедем.

— Нам бы что-то вроде погрузчика, — попросил Саб. — А то мы всё барахло на чем-то мелком не дотащим.

— В смысле? — не понял Скрипач. — У вас же вещей почти не было.

— Ага, не было, — покивал Саб. — Одной консервации полсотни банок. И это не считая тридцати двух, мать её, бутылок водки, и вещей, которыми они там всё завалили!

— В смысле — тридцати двух бутылок водки? — с тихим восторгом произнес Скрипач. — Слушайте, вы там чем занимались вообще?!

— Ну, так сразу и не расскажешь, — осторожно ответил Лин. — Эй, хватит сидеть с похоронными лицами, — приказал он Эри и Пятому. — Чего вы кукситесь?

— Жалко, привыкли, — ответила Эри.

— Ну, это бывает, — заметил Лин.

— Цветов забыл нарезать, — ответил Пятый. — Ит там?

— Тут, — отозвался Ит. — Каких цветов?

— Ты не поверишь.

— Серьезно? Ты всё-таки вырастил циннии?! Я-то думал, они у тебя все загнутся.

— Ну… да. Собственно, они сами прекрасно выросли, с чего бы им загибаться. Между прочим, кусты были ничуть не хуже тех, что ты сажал на Окисте, — заметил Пятый. — Жаль, с собой не взяли.

— Да я нарвал я их, вон, целый пучок в модуле валяется, — невозмутимо сообщил Саб. — Просто ты не заметил, вы там рефлексировали все, а веник этот уже часа два лежал, за креслами. Эх, вы…

— Бог смерти, я тебя не узнаю, — медленно произнес Ит. — Ладно. Сейчас приедем за вами. Кир! Не эту платформу бери, там, говорят, полкорабля выпивки и закуски. Ага, вон ту давай, нас же много сейчас получится…

— Могу только представить себе радость Фэба, — говорил Скрипач, когда большую часть вещей загрузили на платформу, и тронулись. — Только он, понимаете ли, вознамерился взяться за всех всерьез, а тут вдруг такое!

— Ой, не наговаривай ты на него, — попросил Ит. — Увидишь, он в первых рядах окажется, когда увидит эти соленые помидоры. Они же соленые, да?

— Угу, — кивнул Пятый. — Это оказалась целая наука, между прочим.

— Я немного в курсе, — хмыкнул Скрипач. — А вообще вы молодцы. То, что я сейчас вижу, в сравнение не идет с тем, что мы видели полгода назад. Вы какие-то совсем другие стали. Новые какие-то, что ли.

Эри улыбнулась.

— Вполне возможно, — ответила она. — Это хороший мир. И он нас, кажется, всё-таки изменил. Но, знаешь, у меня такое ощущение, словно мы пробыли там совсем немного. Полгода? О, нет. Только день, просто очень долгий. Долгий солнечный день…

Конец первой книги

Москва

Октябрь — декабрь 2021 г.

* * *

Примечания

1

События, о которых не хочет говорить Саб, подробно описаны в книге «Земля Node» проекта «Фрактал». Сабу действительно есть, чего стыдиться, уж поверьте.

2

Эти слова произносит Лена в «Истории с продолжением», во время сна о двух рыбах. Сон этот является знаковым, именно в этот момент Лена отказывается, по сути, от роли наблюдателя, и частично выходит из системы, в которой до того находилась. Осознает свою ошибку она позднее, когда исправить что бы то ни было уже нельзя. О судьбе Лены Логиновой можно сказать немногое — после завершений событий «Истории» она через какое-то время уходит в монастырь, принимает постриг, и умирает от сердечного приступа в возрасте 59 лет. К сожалению, такая судьба среди тех, кого называют наблюдателями, явление весьма и весьма распространенное. Берта и Эри являются по большей части исключениями, нежели чем правилом.

3

«Moon River», песня Генри Манчини на слова Джонни Мерсера. В исполнении Одри Хепбёрн прозвучала в фильме «Завтрак у Тиффани» в 1961 году. Одним из самых известных исполнителей этой песни стал Фрэнк Синатра, именно в его исполнении песня и звучит в данном случае на берегу реки. Пятый же говорит об исполнении Одри Хепбёрн.

4

Кайлас Сатледж — определяющий отец первой инкарнации, полукровка рауф/человек. Подробно про него, про мать, и про старшего отца можно узнать из книги «Холод» проекта «Фрактал». Кратко: род Сатледж возник на Земле Node (она же Узел), и долгое время курировался Бастет (сетевой инженер). Кайлас обладал даром предвидения, и у Ита и Скрипача сохранились некоторые его сказки — в частности «Сказка о небесной лодочке», «Старушка, собака, и дерево», «Сказка о двух бабочках». В этих сказках Кайлас рассказывает о судьбе своих еще не родившихся детей. У рода Сатледж были две семейные реликвии, Псоглав и Киса, маленькие статуэтки Анубиса и Бастет, на самом деле — два генетических счетчика, фиксирующие новые поколения рода.

5

Читатель, ты можешь узнать все подробности в книге «Земля Node», но автор должен честно предупредить, что после прочтения этой книги тебе, с высокой долей вероятности, захочется взять что-то тяжелое, и дать Сабу по лбу, причем от всей души.

Content

Екатерина Белецкая
Долгий солнечный день

Глава 1 В поисках весны

Глава 2 Четыре стакана чая

Глава 3 Участок у леса

Глава 4 Немного о синей изоленте

Глава 5 Первая загадка старого дома

Глава 6 Дачники

Глава 7 Кладоискатели

Глава 8 Блаженные

Глава 9 Срыв

Глава 10 Раскаяние

Глава 11 Лидия и дед Игнат

Глава 12 Патруль

Глава 13 Записки Владимира Креуса

Глава 14 Расследование Саба

Глава 15 Sic parvis magna

Глава 16 Лупоглазик и Дед Мороз

Глава 17 Явление

Глава 18 Сумасшедший дом

Глава 19 Лайт-версия

Глава 2 °Cарай и озеро

Глава 21 Две тени

Глава 22 Звездное небо

Глава 23 Огуречная кантата

Глава 24 Иван Купала

Глава 25 Экскурс

Глава 26 Moon River

Глава 27 Круги на воде

Глава 28 Чужая память

Глава 29 Призрачный свет

Глава 30 Новолетие

Примечания