Василий Криптонов

Murdoc | Мёрдок. Lvl 2: Рок-н-ролльное сердце

***

Примечания автора:

Думаешь, стал рок-музыкантом, и перед тобой открылись все двери, на каждом углу просят автографы, деньги валятся с неба? Не тут-то было! Твой лучший друг занёс тебя в чёрный список. Тебя преследует загадочный транссексуал. Твой приёмный сын пропал без вести. Твой поэт, написав две песни, забухал. Да и твой собственный запой начинает принимать угрожающие масштабы. А выступление, от которого зависит твоя судьба, всё ближе. Но в твоей груди бьётся настоящее рок-н-ролльное сердце, а значит, вселенная пожалеет, что затеяла эту игру.

Страница книги

INTRO

Если вы впервые оказались в Линтоне, то вам, наверное, понадобится отыскать здесь самого великого человека. Человека, благодаря которому только и известен этот город. Как Элвис Пресли прославил Мемфис, а битлы — Ливерпуль, так Мёрдок стал лицом и гордостью Линтона.

Вы пройдёте по странным пыльным улицам, где невероятным образом смешались средневековая европейская архитектура, стиль американского дикого Запада и пошлая современность.

Вряд ли кто-то обратит на вас внимание. Здесь всем на всех плевать с высокой колокольни, но это вас, наверное, не удивляет, ведь вы пришли сюда из подобного места. А значит, вы мертвы. И вам тоже на всех плевать.

На всех, кроме одного человека, которого вы хотите повидать. Возможно, спасти, если ещё осталась такая возможность...

И вот вы подходите к заведению под названием «Вспышка справа». Толкаете дверь, оказываетесь в помещении, заполненном людьми. Люди смотрят на сцену. Грохочет музыка.

На сцене выступает рок-группа. В ней трое человек. Барабанщик, бас-гитарист и — он. Мёрдок. У него ритм-гитара и микрофон, только вот почему-то он не поёт. Как только дверь закрывается у вас за спиной, смолкает музыка. Несколько секунд Мёрдок с изумлением смотрит прямо на вас — как вам кажется — и с чувством, на весь зал произносит:

— Вот же ж пидарасина!

Вы вздрагиваете. Вам кажется, что он обратился к вам. Ваше сердце колотится сильнее. Вы улыбаетесь, поднимаете руку.

Но Мёрдок поворачивается к вам спиной. Да ему, кажется, на вас насрать, у него есть дела поважнее. Он что-то говорит группе. Барабанщик выходит из-за установки, он бледен, как цинковые белила. Но Мёрдок хватает его за грудки и повышает голос. Вам снова слышится слово «пидарасина». Барабанщик кивает. Над его головой вы видите ник: Romul.

Мёрдок бросает пару слов бас-гитаристу, которого зовут EastWood, и поворачивается к залу. Его взгляд кого-то ищет и находит.

— Сэнди! — говорит он.

— Что? — отзывается красивая брюнетка из-за столика, который делит со здоровенным мужиком, ник которого — Rchn.

— Сэнди, ты мне нужна.

— Я знаю.

— Срочно!

— Что, прям тут, при всех?!

— *б твою мать, женщина, речь идёт о более важных материях, чем половые сношения! — орёт Мёрдок. — Иди сюда, я покажу тебе, что ещё можно делать ртом, чтобы зарабатывать деньги.

На сцену летит копьё. Мёрдок ловко уворачивается, и копьё пронзает «бочку» — самый большой барабан, на котором обычно пишут название группы.

— Медс, ну ёп! — кричит Romul.

— Я-то здесь при чём?!

Сэнди забирается на сцену — чтобы забрать копьё. В зале начинают смеяться. Мёрдок заступает дорогу Сэнди.

— Ты же помнишь слова, — слышите вы обрывки разговора.

— Мёрдок, у тебя кукуху унесло?!

— У тебя красивый голос...

— Я не стану...

— Ты же знаешь слова...

— Слова?!

— Один раз!

— Дебил...

— Дура...

Наконец, Мёрдок берёт микрофон и говорит спокойным голосом:

— Прошу прощения, у нас возникли технические неполадки. Программу пришлось изменить. Жалобы можете направлять тем вы**ядкам, которые закодили всю эту херню.

Сандра с потерянным видом стоит возле микрофонной стойки. К ней подходит Romul. У него вид ещё более потерянный. Они переглядываются.

— Три-четыре, раз-раз-два! — командует Мёрдок.

Иствуд начинает играть на басу. Ритмический рисунок, динамичный, повторяющийся. Мёрдок несколько раз кивает в такт и, убавив громкость своей гитары, вступает как соло-гитарист.

Тем временем Romul, глубоко вдохнув, подносит микрофон к губам...

— Оторванный хрен на земле валяется,

Оторванный хрен — вместе с яйцами!

Кто мог такое сотворить с пацаном,

Которого мы уважали всем двором?!

Кто мог оторвать ему хрен вместе с яйцами?

Наверно, его девка, у ней менструация.

Все девки — суки, это всем пацанам известно,

Их надо жестоко лупить повсеместно,

Чтоб место своё знали, чёртовы куклы,

Чтоб у пацанов не отрывали залупы!

Он умолкает, и притихший зал полторы секунды слышит чётко работающий бас, оплетённый кислотными переливами отрешённой соло-гитары.

Сандра придерживает микрофон одной рукой, другой она прикрывает глаза, как будто стыдится того, что ей предстоит сделать, хочет одновременно перестать видеть весь мир и сама сделаться невидимкой. Но такого навыка у неё нет, и она поёт:

— А-а-а-аторванный хре-е-е-ен!

— Не земле валяется, прямо на земле! — подхватывает Romul.

— Дли-и-и-иной до коле-е-ен!

У неё действительно красивый голос, и от этого — хуже всего. Вам хочется провалиться сквозь землю, а перед глазами возникает надпись:

Вы попали под воздействие дебафа Испанский Стыд. — 75% на все когнитивные характеристики

Похоже, вы не одиноки. Многие в зале прячут лица в ладонях. Некоторые плачут. Здоровяк-бармен достаёт из-под стойки бутылку крепкого и начинает пить из горлышка. И только Rchn заливисто хохочет, хлопая в ладоши. Наверное, у него повышена сопротивляемость дебафу.

Наконец, баллада об оторванном хрене подходит к концу. Сандра поворачивается и смотрит с мольбой на Мёрдока. Тот кивает. Сандра забирает копьё из барабана и возвращается в зал. Мёрдок подходит к микрофону:

— Благодарю за внимание. Оставшиеся шесть песен...

— Пошёл нахер со сцены! — орёт из дальнего угла парень с ником Diamond.

— Сожалею, — отвечает Мёрдок, глядя на него, — но у нас с хозяином заключена договорённость на семь песен. О том, какими будут оставшиеся, я знаю не больше вашего. Но надо же с чего-то начинать. Сейчас прозвучит медленная и красивая композиция, которую я посвящаю двум находящимся в этом зале людям... Я думаю, они поймут и оценят. Дамы могут приглашать кавалеров.

Мёрдок играет один. Программа точно полетела ко всем чертям. Бас-гитарист и барабанщик понятия не имеют, что делать. Ковбою, кажется, очень хочется застрелиться. Во всяком случае, он то и дело поглаживает револьвер на бедре.

— Дым сигарет с ментолом, — поёт Мёрдок. — Пьяный угар качает. В глаза ты смотришь другому, который тебя ласкает...

Воздействие дебафа Испанский Стыд прекращено. Ваши характеристики восстановлены

— А я нашёл другую! — продолжает Мёрдок, прикрыв глаза. — Хорошую бабу, но — с х*ем. И когда я её обнимаю — пидарасом себя ощущаю...

Грохот. Мимо вас проносится, схватившись за голову, всхлипывающий мужик. Вы успеваете прочитать у него над головой ник: AxiLess.

— Грой, убей его! — орёт Даймонд.

Мужик с ником Groy, находящийся ближе к сцене, вскакивает, хватает стул и швыряет его в Мёрдока.

Вам кажется, что лицо Мёрдока выражает облегчение, хотя, возможно, только кажется.

Грой выскакивает на сцену. Мёрдок скидывает его пинком обратно. Тут подбегает Даймонд, уже в доспехах и с мечом. Мёрдоку приходится отскочить.

— Не тронь Мёрдока! — раздаётся дикий рёв, и с места встаёт Rchn. — Пидарасы наших бьют!

В тот момент, когда люди начинают разлетаться в стороны, вы понимаете, что зря зашли в этот кабак. Поворачиваетесь к выходу, надеясь сбежать. Но перед вашим носом дверь закрывает какая-то девушка. Она задвигает засов, поворачивается к вам и грустно улыбается:

— Вивьен Дэй, безработная, — представляется она.

— Я хочу выйти! — кричите вы.

— Все мы чего-нибудь хотим. Но принесёт ли нам счастье исполнение желаний? Я хотела стать настоящим человеком, играть в рок-группе, и к чему меня это привело? Я стала вероломной проституткой со склонностью к алкоголизму. Я предала человека, которого люблю, и мне так до сих пор и не купили синтезатор. Я больше не хочу жить. А значит, и ваша жизнь не имеет никакого смысла.

— Где логика?! — недоумеваете вы.

— А что это? — меланхолично пожимает плечами Вивьен. — Я не брала.

Проклятый, проклятый горд Линтон! Вы, как назло, не успели сохраниться в подходящем месте. О, чёрт, вы же три дня потратили на дорогу сюда, чтобы повидать Мёрдока в деле, помочь ему, а может, даже спасти! А теперь здесь кипит настоящая битва. И в вас уже летит брошенный кем-то фаерболл. Вы успеваете только зажмуриться — ведь у вас нет зелий противодействия огню...

TRACK_01

Даймонд вошёл в «Бешеный апельсин», нашёл взглядом самого великого музыканта в этом ссаном кабаке и подошёл ко мне.

— Я ждал тебя, — сказал я.

— Серьёзно? — буркнул он.

— Нет. На самом деле ждал я не тебя, ты мне вообще в хрен не упёрся. Вали отсюда, не занимай пространство.

Однако Даймонд просьбу проигнорировал и сел напротив. К нему тут же подскочила официантка. Бла-бла-бла, чего изволите...

— Пива, — коротко сказал Даймонд.

— И мне подсвежи, — велел я.

Девушка ускакала исполнять заказ.

— Итак, — сказал я, откинувшись на спинку стула. — Ты пришёл один, без своей драчливой подружки. А значит, разговор будет серьёзный и конфиденциальный.

Даймонд позеленел и подался вперёд.

— Именно, Мёрдок. Очень конфиденциальный. То, что произошло на твоей вечеринке...

— Давай будем называть вещи своими именами. Пидорство, случившееся на моём новоселье...

— Ничего не было! — прорычал Даймонд, сжимая кулаки.

— Не было так не было, — пожал я плечами. — Я что — говорю, будто что-то было, что ли? Я ничего такого не говорю. Я только говорю, что видел, как Мастер Ди в одних портках и с вот такенным стояком...

— Хватит! — взвизгнул на меня Даймонд и огляделся.

Но по случаю раннего часа «Апельсин» фактически пустовал. Это только я отношусь к творчеству серьёзно, а потому начинаю черпать вдохновение уже с утра. В отличие от некоторых нерадивых бас-гитаристов и барабанщиков. Не будем показывать пальцами.

Кстати да, обновление, которое накатили в конце прошлого альбома, действительно принесло много важных изменений. Например, теперь шкала «Талант» называется «Вдохновение». «Талант» остался в характеристиках. С расходом «Вдохновения» он связан какой-то хитрой математической формулой, на которую мне насрать, как и на всё остальное в этом убогом мире.

Подбежала девочка-официанточка, принесла пивасика.

— Ты ж моя хорошая! — улыбнулся я. — Люблю тебя. А платит господин Даймонд.

Даймонд заплатил, глядя на меня исподлобья. Впрочем, как только транзакция прошла успешно, у него глаза вылезли из подлобья на лоб.

— Ты сколько тут выжрал?!

— Ну, так, — скромно сказал я. — Размялся немного. Так ты чего сказать-то хотел, Большой Ди?

— Хватит меня называть... как попало!

— Как скажешь, Мастер Дилдо.

Даймонду стоило больших трудов не расхерачить мне об голову кружку. Я даже зауважал его, когда он справился. Ну а почему бы и не поуважать пацана? Я ж не гомофоб какой. Так, шуткую просто. Под**бываю народ потихонечку, чтоб не расслаблялись.

— Начну издалека, — процедил Даймонд. — Насколько я знаю, у тебя проблемы.

— Херасе, — удивился я. — Ну-ка, просвети, а то я не в теме.

— Не прикидывайся дурачком. Концерт, на который ты возлагал большие надежды, обернулся полным провалом. Твоя репутация, как и репутация твоей группы, рухнула в ноль. В «Бешеном апельсине» играть вам не позволят, Дон тоже тебя видеть не хочет. Больше в этом городе площадок нет.

— Так, — подбодрил его я. — Очень интересно. Но ты вроде как хотел про проблемы рассказать. Про проблемы. Гы. Прикольно, «про-про». Хотя тебе не прикольно, нерусь. Ты-то слышишь какой-нибудь «эбаут праблемс». Госссподи, как вы вообще живёте? А, да, прости, ты же сдох.

И я заржал. И понял, что действительно уже нахреначился. Синяя полоска алкашки ползла к серёдке, а опыт подсказывал, что после середины она может осуществить внезапный качественный скачок. Я с грустью заглянул в кружку. Не пропадать же... Ладно, растяну немного. Авось, не сопьюсь.

— Не дури, Мёрдок. Я предлагаю тебе руку помощи.

— Офигеть. Целую руку. Левую или правую?

— Скоро будут выборы. — Даймонд проигнорил моё пьяное бормотание. — Из десяти кандидатов выберут главу города. Это должен быть я!

— Всё как в пророчестве, — кивнул я.

— В каком пророчестве?

— Сейчас, вспомню дословно... Что-то из Нострадамуса... А, во: «Выборы-выборы, кандидаты — пидоры».

Такой скорости я даже от Мудайкла не видел. Бах — и я лежу на полу. А надо мной нависает весь такой в рыцарской броне Даймонд и острием меча щекочет мне кадык.

— Убью! — прорычал он.

— Умру, — икнул я. — И чё? Как там в песне поётся: «Убей меня, убей себя — ты не изменишь них*я».

А вот я мог бы кое-что изменить. Но для этого нужно залезть Сандре поглубже, чем я привык залезать. В самый-самый инвентарь, где эта зараза затаила меч, убивающий абсолютно. Я, конечно, молчу про него. Знаем только мы с Сандрой, Рома, Иствуд, да и всё. Ну, в реале ещё — Мудайкл и Доброжелатель, который мне письмо написал. И ещё там какая-то мутная история насчёт Коляна и моего брата вертится.

Даймонд овладел собой и слез с меня. Я встал, проигнорировав протянутую мне руку помощи. Вернулся за стол. Кружка была на месте, даже не разлилось ни капли. Немедленно выпил.

— С тобой вообще можно серьёзно разговаривать? — процедил Даймонд сквозь зубы. — Или ты — чёртов клоун?

— Мне неинтересно с тобой разговаривать, — зевнул я. — Вот и всё. Поэтому я пытаюсь хоть как-то себя развлечь. Ты вот с мужиками в трусах зажигаешь, а я — стебу всех подряд. У каждого свои тараканы.

Даймонд со злостью схватил свою кружку, одним глотком ополовинил и уставился на меня пылающим взглядом.

— Если ты согласишься работать на моей предвыборной кампании — я дам тебе площадку, — сказал он. — Самую лучшую площадку! Ты сможешь устраивать настоящие концерты, не придётся ни с кем делиться прибылью. Будет хорошая реклама...

— А взамен — я должен молчать о том, что видел?

— Да ты кое-что соображаешь, — грустно усмехнулся Даймонд. — Видишь ли, мир здесь устроен не самым удобным образом. Грохнуть тебя не получится, пригрозить толком нечем. Остаётся самая эффективная стратегия — выгодно дружить. Что скажешь?

— Скажу, что у меня есть одно золотое правило: никогда не заключать договорённости на пьяную голову, — сказал я и для верности ещё хлебнул.

— Разумно, — кивнул Даймонд. — А когда ты бываешь трезвым?

— А вот это уже никому не известно и никого не касается, — отрезал я. — Carpe diem, как говорится.

— Это что значит?

— Это значит, пошёл нахрен, на санскрите. Ко мне пришли.

В кабак вошли Рома и Иствуд, я махнул им рукой.

— Подумай, Мёрдок. — Даймонд встал и со значением на меня посмотрел.

Подумаю, ага. Что смешнее — отыграть здоровский концерт, или растрепать всем про тайные увлечения Даймонда? Даже не зна-а-аю...

TRACK_02

— Я ждал вас, — сказал я, когда эти два брата-акробата уселись напротив меня.

Показалось даже, будто у меня в глазах двоится. Только что сидел один Даймонд, и вдруг — два. Правда, не Даймонда. И разные. Бр-р-р! Соберись, Мёрдок! Ты нужен миру! Нахера, правда, непонятно, но ведь очевидно, что необходим.

— Ромул хотел тебе что-то сказать, — заметил Иствуд.

— Жги, Рома, — кивнул я.

— Щас. — Рома пару секунд посопел себе под нос, собираясь с духом. — Ты — мудак, Медс! Понял? Ты обещал, что мы будем зарабатывать. Что мы поднимемся. А теперь мы ваще дно пробили. И чё? Чё делать, а?!

Я откашлялся в кулак и с трудом сфокусировал взгляд на Роме.

— Это был форс-минор.

— Мажор, — поправил Рома.

— Нет, минор. Мне было грустно. Ты, может, не обратил внимания... Ну, перечитай эти, статы...

— Логи, — поправил со вздохом Иствуд.

— Да хоть ремарки Эрика и Марии, Господи, мне насрать, — отмахнулся я. — Перечитаешь — и увидишь, что репутация рухнула до нуля, когда ты выступил со своим рэпом. А вот когда я запел свою гениальную...

— Так это же ты меня заставил! — заорал Рома. От усердия он аж привстал. Как будто, среагировав на вопль, заработал притаившийся на стуле домкрат. — Ты главный! Ты грёбаный фронтмен! Я, может, и налажал, но задачу выполнил, всё как ты учил! Мне до себя при всём желании до**аться не за что! А к тебе претензии есть!

Научил, блин, на свою голову.

— Не могу не согласиться с коллегой, — сказал Иствуд. — В чём вообще дело?

— Дело, пацаны, в том, что после обновления проект, видимо, вывели на новый уровень публичности, — проворчал я. — И всякие имельцы прав поспешили протянуть лапы. Такая вот херня. Сдохнешь — и то от юридической маеты никуда не деться.

— Хочешь сказать, мы не можем публично исполнять чужих песен? — уточнил Иствуд.

— Какие-то можем, какие-то нет, — поморщился я. — Но делать ставку на такие возможности я уже, безусловно, не стану. Понятия не имею, каким раком-боком эта братия собирается монетизировать исполнение песен здесь, и разбираться не хочу. Нам нужен авторский материал, и я над этим работаю вот прям сейчас.

— Стихи пишешь? — спросил Рома.

— Лучше. Вербую поэта.

— Серьёзно?

— Какая уж тут серьёзность...

К столику робко приблизился незаметный сутулый паренёк в очёчках.

— Здравствуйте, я...

— Чё те надо, задротина? — быканул на него Рома, едва взглянув. — Пшёл отсюда.

— Э, тс! — погрозил я Роме пальцем. — Ты не гони, это наш поэт. Вейдер, друг, садись, чё ты стоишь, как оттраханный.

— Я, простите, не поэт, — промямлил Вейдер, присаживаясь ближе ко мне. — Я, как бы это... прозаик...

— Про каких ещё, нах*й, заек?! — рявкнул Рома.

Вейдер высрал тонну кирпичей и замолчал.

— Не обращай внимания, — похлопал я его по плечу. — Это Ромыч, он шуткует так. У нас тут у каждого своё чувство юмора. Я про пидарасов глумлюсь, Рома наезжает, а Иствуд — Иствуд сразу ствол достаёт. Но это он тож невсерьёз, не парься. На вот, поглотай, — и я подвинул Вейдеру недопитую кружку Даймонда.

Тут к нам, наконец, подбежала официантка.

— Виски, — приказал Иствуд. — Двойной.

— Соку, ёп, — буркнул Рома. — Вишнёвого.

Роме ещё только предстояло апнуться до двадцати одного года. Собственная молодость и невозможность налюбить систему его дико раздражали.

Вейдер молча вцепился в кружку и переводил затравленный взгляд с одного лица на другое. Решив немного его успокоить, Иствуд достал револьвер и положил на стол. Вейдер начал дрожать — это из него выходил стресс.

— Такая тема, Вейдер, — сказал я. — Нам песни нужны. Много. Но ты сначала хотя бы одну напиши, мы поглядим. Про что, спросишь ты? Да по барабану. Главное — чтобы в ритм ложилось. У нас, вишь ли, программа отрепетированная, только тексты надо заменить. Твой экзамен будет — на размер «Звезды по имени солнце». Только сразу предупреждаю: напишешь про «п**ду по имени яйца» — придушу портянками. Без вот этого вот, что ты любишь! Нормальное что-нибудь сделай.

— Но я...

— Слышь, ты не понял чё-то? — перебил Рома.

— Я...

Иствуд положил руку на револьвер. Вейдер тяжело сглотнул.

— Ты выпей, — посоветовал я. — Полезно.

Вейдер послушно приложился к кружке. Пил он, или просто целовал пиво, прячась за ним от суровой действительности — этого я уж сказать не мог.

— Ваш заказ, господа! — пропела официантка. Поставила на столик бокал с соком и стакан с виски. Или наоборот.

— Я никогда не писал стихов! — заорал Вейдер, долбанув кружкой по столу. — Я не умею! У меня таланта нет!

— Пф! — фыркнул я. — Разблокируй, прокачай, делов-то.

— Вы меня неправильно поняли. Характеристика Талант у меня есть, но я использую его для написания художественной прозы...

— Вейдер, ты мне мозги еб*шь, или что? — начал немного сердиться я. — Разблокируй навык «поэт». В чём вообще проблема?

— В том, что я не понимаю, почему этим должен заниматься я!

— Потому что мы тебе вломим, если не напишешь, — пояснил Рома.

— Берите пример с этого юноши, сэр, — подхватил Иствуд. — Когда он только попал сюда, он даже не умел...

Иствуд не успел договорить. Рома вскочил, призвал меч из инвентаря и одним ударом снёс ковбою башку вместе со шляпой.

Вейдер тоненько заверещал.

— Ненавижу, б**дь, аниме, — прошипел Рома, глядя на исчезающие останки Иствуда.

— Ну, в общем, Вейдер, ты песенку-то напиши, — сказал я, как ни в чём не бывало. — Я завтра зайду.

— Д-да, я — конечно, я...

— А завтра — это когда я проснусь. У меня свой календарь, Вейдер. Я вот сейчас нахерачился — спать лягу.

— А во-сколько вы п-п-проснётесь? — пролепетал Вейдер.

— А это — никому не известно и никого, кроме меня, не касается, — сказал я. — Может, я уже проснулся.

Издав громкий вопль, Вейдер вскочил, опрокинул на себя пиво и выбежал из «Апельсина». Проводив его взглядом, Рома сел на место. С недовольным видом подобрал выпавший из Иствуда мешочек золота. Посмотрел на меня:

— А с Даймондом-то о чём тёрли?

— Хм... — задумался я.

Насчёт конфуза Даймонда знали только двое — я и Иствуд. Ну, ещё Экси, но оно не считается. Я его уже неделю не видел, с того приснопамятного концерта. Пока что расширять круг посвящённых было ни к чему.

— Забыл, что ли? — буркнул Рома.

— Ну, так, краями помню, — повертел я рукой в воздухе. — Всё те же тёрки: вступай в мой клан, пошли квест пройдём, заработаем бабла...

— Ясно. Слушай, я, типа, не догоняю. Ну, напишет нам этот чудик песен. И чё? Выступать-то негде. Надо как-то репу качнуть, чтобы сюда пустили. — Рома кивнул на сцену. — Мож, правда на квесты пока налечь?

— Хочешь, чтоб я продался? — внимательно посмотрел я на Рому.

— Сам знаешь. У Даймонда клан уже ничё такой, семь человек. Я в таблице смотрел, у них суммарная репа — четыре косаря с лих*ем. Это дофига. А если он в главу города пролезет — там ваще за чирибас зашкалит.

— Угу, — кивнул я. — Со мной там у всех упадёт всё, что только можно.

— Так с тобой они зато в сто раз больше поднимут! А Колян ещё?!

Не так давно у разрабов мелькнула светлая мысль, что благодаря игроподобности этого гадюшника здесь вызрела свора лютых отморозков-бездельников, которые тупо и без понтов качались на идиотских квестах. Там же зарабатывали деньги. А потом ходили по городу, растопырив пальцы, в малиновых пиджаках и золотых цепях.

Лавочку спешно попытались прикрыть. Теперь регулярное прохождение квестов не считается работой. За безработицу — штраф. Ежедневный. И вот это самое смешное. Среднестатистический долбоё... ну ладно, игрок за день на квестах поднимает от двух до пяти тысяч бабла. На жизнь в день минимально нужно — ну, хотя бы пять монет. Штраф — десять монет. Всё. Простая арифметика закончилась. Я как будто из России никуда не уезжал.

Некоторые, правда, заботливо прикрыли себе жопы. Например, Грой — тот работал гончаром. Ну, нравилось ему такое. Дон купил у меня кабак. А Даймонд лезет в политику.

Разрабы тем временем растерянно чешут репы. Если убрать квесты как таковые — останется свора перекачанных дегенератов, которые будут вымещать тестостерон на обывателях. Если оставить, то сама себя система не отрегулирует. А я всё жду, когда же до них дойдёт оставить квесты, но выдернуть из них всю финансовую составляющую. Ну, как та же игра в реальности. Можешь хоть сдохнуть, тыкая клавиши, но денег за это не прибавится. Скорее наоборот.

Как это я говорю: прежде чем что-то делать для людей — подумай башкой и успокойся. Поэтому я для людей никогда ничего и не делаю. Только для себя, любимого. Если в мире каждый будет заботиться только о себе — это ж насколько меньше проблем станет...

— Рома! — вывел меня из пьяной раздумчивости полный отчаяния крик.

Рома тоже вздрогнул и повернулся. У входа стояла запыхавшаяся Вивьен.

— Рома, я сбежала от него, как только он ушёл месить глину, и его воля утратила надо мной контроль! Я люблю тебя и всегда любила! Защити меня от его гнусных посягательств!

Рома, похоже, утратил дар речи. А я даже протрезвел от восторга. И немедленно выпил. Идиотия продолжается. Да здравствует дивный новый мир!

TRACK_03

Я оставил Рому и Вивьен миловаться вдвоём в «Апельсине», а сам побрёл домой. Шёл почти прямо, только немножечко зигзагами, да и похрен, я рок-звезда, пусть дорожное движение под меня подстраивается.

В сущности, Рома так и жил у меня, а соответственно, Вивьен он притащит туда же... Так что у меня есть шанс успеть отрубиться до того, как он начнёт её трахать. Господи, вот ведь жизнь какая сложная стала... А раньше всё проще было, когда я в зоне комфорта жил на втором этаже кабака.

Возле самого дома меня ждала толпа с плакатами.

— Это ещё что за херь? — пробормотал я, мучительно фокусируя взгляд.

Завидев меня, толпа заволновалась. Их было человек тридцать, но большая часть оказалась близнецами, из чего я заключил, что у меня двоится в глазах. Не без труда сумел прочитать надпись на одном из плакатов: «Требуем почту вовремя!». Для этого пришлось подвалить к держателю, отобрать у него плакат и вчитаться вдумчиво.

— Безобразие! — завизжала какая-то баба. — Я уже неделю не могу получить письмо от мужа!

— У-у-у! — подхватили остальные. — Ы-ы-ы!

— Правильно! — заорал я, ударив себя кулаком в грудь, и выбросил плакат. — Это произвол! Не допустим! Если каждый будет молчать — ничего не изменится!

Толпа с лёгким удивлением нерешительно поддержала меня криками.

— Этот Мёрдок совсем распоясался! — орал я, пробиваясь сквозь толпу к дому. — Бухает целыми днями, вместо того, чтобы ходить по городу и разносить письма!

— А-а-а! — кричала толпа, потрясая плакатами.

Я вошёл в дом, схватил почтальонскую сумку, вышел обратно.

— Становитесь в очередь! — рявкнул я.

Слава Кришне, в дальнейшем от меня не требовалось ни ясного взора, ни ясного сознания. Достаточно было посмотреть на ник, сунуть руку в сумку и достать письмо или письма. За минуту со всем было покончено.

— Скажите остальным, — заплетающимся языком проговорил я, — чтобы они прекращали молчать. Пусть приходят сюда и заявляют о своих правах. Если мы не начнём открыто и категоритически критириктовать действия Мёрдока, а вернее — его пиздействие... В общем, нам понадобится каждый, чтобы заставить его выполнять свои обязанности!

— Мы вернёмся! — взвизгнула та самая баба, с письмом от мужа. — И нас будет больше!

— Да-а-а!

Толпа удалилась. Я проводил их взглядом и вытер набежавшую слезу.

— Храни Господь долбо**ов с активной гражданской позицией. Кабы не они — правда ведь работать придётся. Эх...

Выполнив дневную рабочую норму (минималка — десять разнесённых писем за день) и трахнув антитунеядский закон, я спокойно вошёл в дом и бросил сумку на пол.

— Колян! — заорал я. — Ты не поверишь, что со мной было.

Подвалил к лестнице на второй этаж. Сверху лестницы скатился мне навстречу Коля.

— Что с тобой было, Мёрдок? — спросил он.

— Я нахреначился.

— Ура-а-а! — запрыгал Колян так, что лестница затрещала. — У тебя снова получилось!

— Не стареют душой ветераны! Дай пять папке Мёрдоку.

Колян дал мне пять и пропустил. Я ввалился в свою спальню и рухнул на кровать. Разумеется, не ту, что стояла здесь в ту ночь, когда Даймонд и Экси творили страшное. Может, они, конечно, ничего и не творили, кроме того, что я видел. Может, к постели они и близко не подходили. Но я утилизировал её сразу, как вернулся домой, и построил новую, вдвое п**же предыдущей. На ней и отрубился.

***

Проснулся я от холода.

В город за каким-то хером завезли осень, стало холодать. Нахрена? Опять — «по просьбам трудящихся»? Ночами холодно, постоянно выпить хочется, никак не займёшься здоровым образом жизни, блин.

А деньги-то, кстати, не бесконечные. Вот эта мысль очень угнетает на самом деле. Так угнетает, что не захочешь, а нажрёшься. А проснёшься — денег ещё меньше стало. И холодно опять... В общем, в таком вот замкнутом круге я уже неделю живу.

И дальше бы жил, да Рома с Иствудом решили вывести меня на разговор. Я чухнул, что к чему, и заранее вызвал Вейдера, чтобы симулировать, что я работаю над ситуацией. На самом же деле — нихера я не работаю.

Ну вот Вейдер. Пойду сейчас найду его, потом сразу же придётся п**ды дать, потому что к гадалке не ходи — х**ню какую-нибудь написал. А дальше? Дальше я, наверное, выпью. И снова в «Апельсине», поскольку Дон после выступления даже разговаривать со мной не хочет. Скотина фашистская.

А в «Апельсине» дорого... Вот в прошлой жизни всё было просто: куча бабла — все двери открывает. Там я в такой ситуации в принципе не мог оказаться. Ну, оказался бы, если б не убил какой-то добрый педик.

Я со стоном сел на постели, обхватил гудящую голову руками. Тут же открылась дверь. Беззвучно, но так, сука, раздражающе! Я достал из инвентаря арбалет и шмальнул не глядя.

— Отличный выстрел, Мёрдок!

В комнату вошла улыбающаяся Вивьен с подносом в руках и арбалетным болтом в плече.

— Чё-чё — болт в плечо, — буркнул я.

— Что ты говоришь?

— Молчу я, не видишь, что ли. Ты какого хрена тут забыла?

Вивьен поставила поднос на бутылочный столик. В списке предметов, которые можно было изготовить из дерева, он значился как «журнальный». Но поскольку журналов в этой педовне не водится, то мне виднее, для чего столик использовать. Я на него ставил недопитую бутылку, чтобы утром сразу поправиться. А эта непись с монадой — поднос, значит, ставит. Неуважение. В приличном отеле я б за такое всю администрацию вы*б.

— Рома привёл, сказал — «живи», — беззаботно сказала Вивьен и выдернула болт из плеча, протянула мне. — Я у Гроя готовить научилась. Буду приносить пользу. Вот, пожалуйста, лёгкий супчик, почти бульон, очень хорошо после трудного дня. И хлебушек.

Вертя стрелу между пальцев, я тупо посмотрел на жратву. Ну а чё? Красиво. Как в рекламе какой-нибудь «Галины-лесбиянки», или как её там, не помню. Буль-буль, короче.

— Нормально. Дом мой, а он, значит, привёл, сказал — «живи». Прям коммуна хиппи какая-то.

— А это хорошо или плохо? — поинтересовалась Вивьен, садясь рядом.

Я покосился на неё.

— Поровну. Важны не поступки, а намерения. И если Ромыч решил начать борзеть — надо выбить ему зубы. А так-то — живи, конечно, места вагон, х*ли мне тут, на велосипеде, что ли, кататься...

Я взял ложку, чуток похлебал супчика.

— Вкусно? — спросила Вивьен.

— В жизни ничего вкуснее не ел.

— Правда?

— Вру. Да чего ты прикопалась? Суп как суп. Ты хотела чего-то?

За дверью послышалось покашливание, и тут же вошёл Рома. Я наградил его мрачным взглядом. Ещё один разговор. Блин, как они задолбали-то... Сам нихрена ладу дать не могу, так эти ещё лезут со своими проблемками. Им-то чего? Играй себе да играй, стучи в барабаны, струны дёргай. А тут — думать надо. Башка аж трещит...

— Медс, такая тема, — заюлил Рома, и я внутренне приободрился. Без наезда начал, значит, умолять будет. — Короче. Вивьен, типа, это — от Гроя убежала. Он её, типа, ищет.

— Ну, и чё? — пожал я плечами. — Пусть ищет, если больше заняться нечем. Хотя зачем глиномесу баба — в душе недоумеваю.

— Она безвольная ж, — продолжал Ромыч. — Типа, он её позовёт, как меня не будет — она и пойдёт к нему.

— Да все бабы такие, — махнул я ложкой.

— Да ни фига! — возмутился Рома.

— Забьёмся?

— На косарь — хоть щас.

— Без проблем. Назови любую бабу — через неделю моя будет.

Рома назвал. Я смущённо откашлялся...

— Чё? Слабо, да? — обрадовался Рома.

— Ну, ты, это... Присциллу?

— А чё?

— Она ж с Доном.

— И чё? Боишься, что он тебе вломит? Не боись, Колян его вынесет, еслифчё.

— Так-то да. Но Дон — мой друг. Так... так не делается.

— Херасе — друг! — всплеснул руками Рома. — А чё он нас тогда поиграть не пускает, а? Чё он с тобой не здоровается даже?

— Ну подговнили мы ему, знаешь! — завёлся уже и я тоже. — Что мне теперь — пойти из принципа бабу его чпокнуть? Выбери другую!

— Экси! — хихикнула Вивьен.

— Я тебе башку щас оторву! — подскочил я. — Вы чё, стебаться припёрлись?

— А, да не, — тут же переключился Рома. — Такая тема. Ты же тут самый такой прокачанный в плане воли. Скажи ей, чтобы она со мной была?

Я секунд десять тупо моргал на Рому. В смысле — перепрограммировать ему Вивьен, что ли? Серьёзно?

— Ром, это так не работает.

— В смысле? Ты ж не пробовал!

— Дык... Тысячелетия истории уже всё перепробовали. Джульетте, вон, говорили — херли ты, дура мозга е**шь, выходи за Париса. А она? Зарезалась нафиг, но замуж — так и не пошла.

— Да мне и не надо замуж.

— Ром, ты не шаришь...

— Да ладно, Медс, ну чё те — жалко попробовать?

Я вздохнул и демонстративно повернулся к Вивьен. Та напряглась, приосанилась. Рома подошёл к ней, взял её за руку. Е**ть-колотить, прям обряд бракосочетания...

— Властью, данной мне штатом Калифорния, приказываю тебе, Вивьен, всю вечность оставаться с Ромулом, любить его верой и правдой, ни с кем не е**тись на стороне. Сойдёт?

— Типа, наверное, — сказал Рома и посмотрел в глаза Вивьен. — Ты как себя чувствуешь?

— Мне кажется, — прошептала та, — у меня в душе запели ангелы.

Закатив глаза, я поспешил свалить из собственной комнаты. Дебилы малолетние, госссподи...

TRACK_04

Коляна я не нашёл. Он в последнее время самостоятельный стал. Свалит куда-нибудь — и гуляет. Я поначалу напрягался немного, потом забил. Ну чего с ним тут может случиться? Выведет Сандру из себя, и она его убивающим мечом зарубит? Маловероятно. Она даже меня этим мечом ни разу не рубанула, а Колян вряд ли доведёт её сильнее, чем я.

На столе валялась одинокая булочка. Я взял её, откусил, вспомнил Доротею. Эх... Были у меня насчёт неё планы, да на вечерухе так и не сложилось. Сандра там чего-то захандрила, пришлось срочно реанимировать. А потом этот Мудайкл нарисовался. Интересно, как он там, после сокрушительного удара моей басухи?

Вспомнив про басуху, я торопливо заглотил остатки булочки и достал инструмент. Подержал, погладил. Потом открыл входную дверь, встал в проёме и начал наяривать. Эх, хорошо! Вечереет, тихо на улице, никаких помех, одно сплошное удовольствие! Гул пошёл — мама не горюй. Вот так, отлично.

Басуха — тема особая. Бывает такое настроение, когда шестиструнка — это слишком сложно и вяло. Даже если с перегрузом. А вот басуха — самое оно. Как будто гвозди в реальность забивает, с-ка, аж зубы сами собой стискиваются!

— Нашими судьбами рулят политики,

Мы в этой жизни — бесправные винтики

Хочешь свободы — лезь на вершину

Но такие, как я — всё равно тебя скинут!

Наверху хлопнуло окно, и я сбился. Сделал резкое движение левой рукой, правой сильно ударил по струне, и тут от струны словно волна пошла. Я её буквально видел.

Разблокирован навык: Сокрушающий бас

Волна долетела до забора, и он пошатнулся, жалобно скрипнув. Хренасе, какая тема. Я, конечно, как боевой музыкант не работаю, но... Если с группой пока так всё хреново, и репа в кал скатилась, то, может, подхалтурить, поправить ситуацию?

Бред, конечно. Никогда такая стратегия не работает, типа, не получается одно — займусь другим, а плюшки вложу в одно. Это всё равно что «на жену не стоит — пойду, потрахаю других баб, чтоб по жене соскучиться». В итоге жена идёт лесом. А я не хочу, чтоб моя группа пошла лесом. Она ещё маленькая, у неё всё впереди.

— Медс, ты, типа, написал охрененную песню! — крикнул, высунувшись в окно, Рома. — Давай её отрепетируем?

Вот устал я на него ругаться за этого «Медса»...

— Пьяный, что ли? — крикнул я в ответ. — Да этакой херни я после хорошего обеда целую кучу навалить могу.

— Ну и навали, чё ты? Можно даже рэпчик замутить, кстати. Даже лучше получится. Я за Иствудом сгоняю, пусть вкупается тоже. И, это. Мож, Вивьен всё-таки синтезатор взять?

Вот, бля, сука, энергичный какой, когда баба рядом!

— А оно ей надо? — вяло отозвался я.

— Очень! — Вивьен высунулась в окно рядом с Ромой. Она была голая, но прижимала к груди простыню. Я с облегчением заметил, что окно таки не моё. Додумались передислоцироваться, уже хорошо. — Я буквально мечтаю играть в твоей группе, Мёрдок!

— Мечтаешь, значит, — кивнул я.

— Да!

И ведь на полном серьёзе уверена, что у неё нет своей воли. Роме, точно знаю, класть с прибором, будет она в группе или нет, ему её трахать важно, с лёгким романтическим налётом. Я скорее не хочу, чтобы в группе процветали неуставные отношения между членами, одним из которых будет п**да. Так что желание это — её, собственное. Срезать её сразу же? Да нет, надо бы поощрить... Интересно же, чего потом получится.

Она, конечно, чувствует чужую волю и склонна к подчинению. Но ведь сбежала же от Гроя не куда-нибудь, а к Роме. И синтезатор просит. По итогу от человека не так уж отличается. А как я могу не уважать человека, который сбежал от глиномеса и хочет синтезатор? Это же рок-н-ролл, тут такие вещи чтить надо.

— Будут тебе клавиши, — пообещал я. — Но если за неделю как МакКартни играть не научишься — я тебя вместо Ромы любить стану. И жёстко.

— Пол МакКартни или Линда МакКартни? — не моргнув глазом, откликнулась Вивьен.

— Э... Да, в общем, и Линда сойдёт, — растерялся я немного.

— Дай мне три дня!

Окно захлопнулось, но я ещё несколько секунд в него таращился. И откуда, спрашивается, у неё такое образование? Оксфорд? Гарвард? Бля, забыл, кто из них в Штатах, а кто в Англии. А то ведь ещё какой-то Кембридж есть, тоже ПТУ-шка знаменитая.

Ладно... Разберёмся, если нам будет не насрать, шансы на что, кстати, исчезающе малы. А значит — плюнуть и растереть. А вот этот самый «Сокрушающий бас» — штука знатная, добротная. И чего ж он не разблокировался тогда, когда я Мудайклу играл? Видать, время не пришло.

А может, и к лучшему. Это ж обычный игровой навык, от него Мудайкл бы заблокировался как-нибудь. А вот басухой в башню — это было неожиданно и чисто конкретно. В общем, всё хорошо, что хорошо кончается. Сандру, стервозину эту неблагодарную, я таки спас, она даже сваливать передумала. Врёт, конечно, что собирается, но я-то вижу, что нихрена она не собирается, балду пинает целыми днями на работе своей.

— Осенило, — сказал я пострадавшему забору. — В группе кое-кого не хватает. И я это исправлю.

TRACK_05

— Чего? — вытаращила на меня глаза Сандра.

— Уши не моешь, что ли? Дело, говорю! Бросай свою шарагу нахрен, поставят непися дебилов инструктировать. А мне в группу менеджер нужен.

Сандру я разбудил. Когда припёрся — была уже ночь. Сандра, в отличие от многих, предпочитала встречать внезапных ночных гостей так, как господь завещал: в халате и в тапочках, а не в полном боевом облачении или вечернем платье. Остальные, обладая практически неограниченной свободой менять шмот в мгновение ока, предпочитали круглые сутки выглядеть так, как их хотят видеть. Мёртвые, а такие е**аны... Хотя кто бы говорил, я вот тоже круглые сутки в одном и том же. Только спать в трусах падаю.

— Мёрдок, ты соображаешь, к кому обращаешься? — Сандра потеснилась, пропустила меня внутрь. Ну, или я её оттеснил — какая, в сущности, разница? Главное — результат: я внутри, женщина довольна.

— Конечно, — сказал я и, пройдя в кухню, принялся шарить по закромам в поисках вкусного. — Я всегда контролирую свои действия и не совершаю никаких импульсивных поступков. Вот тебе моё предложение: ты приводишь нас к величию, твоя доля — десять процентов, бухаем за твой счёт.

Сандра быстрым шагом пересекла кухонку и выдернула у меня из руки сардельку.

— Э! — возмутился я. — Поосторожнее. Войдёт в привычку — таких бед натворишь...

— Сядь, — сказала Сандра.

— Нет, не сяду, — сказал я и сел, потому что сам так решил. — Раскомандовалась тут, как у себя дома.

Зря я так сразу разговор начал... Мы ж с ней неделю почти не виделись, а тут я — с деловым предложением. Надо было сперва потискать, потом — это самое. Ну а после уже о делах начинать. Ну так, блин! Ежели перед каждым вопросом — это самое, я сотрусь раньше, чем величия достигну! Пора уже приоритеты расставлять, чай, не мальчик, типа Ромы. Вот мне б его проблемы, эх...

— Во-первых, Мёрдок, у меня даже образования толком нет. Менеджером я не работала...

— Ой, да ладно тебе прибедняться! — перебил я, не в силах слушать эту пургу. — Если ты жила на улице и торговалась за дозу — поверь, у тебя есть все необходимые навыки. Это ж просто: бери больше — кидай дальше. Какое там образование, ты о чём, женщина?

— Во-вторых, — сказала Сандра, будто и не слышала моих слов, — ты — мудак.

— Знаю, — кивнул я. — Поэтому меня все и любят. И ты меня любишь. И даже я сам себя люблю!

— Ты полный и абсолютный мудак. Без малейшего понимания того, что можно жить иначе и по-другому относиться к людям.

— Опять она про пидарасов... — вздохнул я и покачал головой.

— Я не смогу тебе доверять, Мёрдок, — закончила Сандра и отвернулась к окну.

— А нахрена мне доверять? Мы ж эту... договорённость заключим. Всё чин-чином, система проследит. Если я тебя хотя бы попытаюсь на**ать — сразу всё разрулится согласно договору.

Сандра повернула голову и окинула меня внимательным взглядом.

— Ты правда настолько тупой? — спросила она. — Или меня за п**ду с ушами принимаешь?

Да уж, альтернативка... Когда женщина даёт на выбор одно из двух, надо взять третье.

— Слышь, — поднялся я со стула, — тебе чё надо? Чё не так? Я тебе жизнь спас, я тебя от Мудайкла твоего отмазал, я тебя на сцену вывел...

Последнее не надо было говорить, конечно, но если начинаешь перечислять — нужно хотя бы три пункта. Так звучит увесистей.

— Когда-то ты пообещал мне чашку чая...

— Б**дь, да задрала ты со своим чаем! — взорвался я. — Щас пойду на рынок, куплю тебе мешок чая — упейся! Хотя нет, щас — не пойду. Ночь же...

— И всегда у тебя так! — тоже заорала Сандра. — То ночь, то нажрался, то «пошла на**й»! Миллион причин не вести себя, как человек! А это, может, всё, чего я хочу.

— Ты поехавшая?!

— Я, твою мать, дохлая шлюха у тебя в постели, не больше и не меньше. Если ты думаешь, что в этой педовне меня всерьёз интересуют какие-то там сраные нарисованные деньги — мог бы просто хером мне по морде врезать, чтобы показать своё отношение.

— А с нарисованного чая тебя, значит, прёт, как космического пирата с кефира, да?

— Пошёл нахер.

— Слышь, ты обоснуй...

— Я тебе сейчас копьём в морду захерачу! Свалил из моего дома, пока соседи копов не вызвали.

— Какие соседи? Каких копов? Попустись уже, а?

В руке у Сандры появилось копьё. Я понял, что переговоры зашли в тупик.

— Дура! — сказал на прощание.

— Козёл! — прилетело мне в спину, и тут же захлопнулась дверь.

Вот ведь склочная баба! Пристала со своим чаем. Эх, надо было всё-таки сначала потрахаться, а теперь опять дуться будет сутки как минимум.

— И х**ту эту свою забери! — раздался крик одновременно с грохотом распахнувшегося окна. В окно вылетел Хофнеровский скрипичный бас.

Я сам от себя таких скоростей не ожидал. Подскочил, поймал гитару.

— Охерела?! — заорал я. — Это же раритет!

Окно захлопнулось.

Ну, п**дец, о**еть теперь. Теперь у меня бас-гитар больше, чем у нашего бас-гитариста. А главное — настроение немножко испортилось. Самое, значит, время навестить поэта.

TRACK_06

С Вейдером жопа получилась. Где он живёт — я понятия не имел. Дошёл до его книжной лавки — она, само собой, закрыта. Постучал, попытался дверь выбить — хрен там. У Коляна бы, наверное, вышло, у него какая-то нереальная прокачка. Но где тот Колян? Кстати, действительно, поздно уже. Пойду домой, проверю. А заодно гляну, есть ли у меня хитрожопая возможность найти этого поэта-бездельника.

Хлопнуло окно. Я резко повернулся, уже рефлекторно готовясь ловить очередной раритетный музыкальный инструмент, и дай боже, чтоб не рояль.

— Ты чего там грохочешь? — произнёс сонный и недовольный голос. В то же время знакомый.

— Доротея? — удивился я, глядя в окно второго этажа дома напротив. — Ты чего там делаешь?

— Спать пытаюсь, — огрызнулась блондинка.

— С кем?

Она аж проснулась совершенно.

— В смысле, «с кем»? Я живу здесь.

— Одна, что ли?

— Конечно. Я замужем, вообще-то.

Муж у неё пока ещё живой был, она от него письма получала. А ещё дочка осталась. Может, потому у неё такой характер стрёмный. И работу скучную нашла — булки на базаре продаёт.

— Выпить-то есть у тебя? — понизил я голос.

— Ну, вина немного есть, а тебе что за дело?

— Ладно, давай там, накрой поляну, через полчасика приду.

Я поспешил к дому. А вслед мне послышался удивлённый голос:

— Охерел, что ли?!

Я не ответил. А когда через квартал оглянулся, то обнаружил, что в том доме — ну, кажется, в том, — горит свет в окне первого этажа.

***

Дом, милый дом встретил меня чернотой тьмы и тишиной молчания. Во как я загнул. Захочу — тоже книжки начну писать, как Вейдер. Такую пургу гнать, как у него — много ума не надо, там скорее наоборот, много ума — помеха. Потому что если ум есть, то уже со второго абзаца сам над собой ржать начнёшь, как конь, и сдохнешь. Тоже как конь.

— Не спать! — рявкнул я. — Косить!

Надыбал спички, запалил свечи. Светло стало. С настоящих свечей — хрен бы столько света добился, но тут с гуманностью нарисовали. Мол, раз электричества вроде как не полагается, так мы вам скомпенсируем. Ну, спасибо, чё...

Сверху донеслись какие-то шевеления и бормотания. Я же взял с пола свою почтальонскую сумку, бросил её на стол и уселся. Вообразил себе ник Вейдера, даже его рожу пересравшуюся на всякий случай вообразил. И сунул руку в сумку. Вот оно, сладенькое. Письмецо, хе-хе-хе. Конверт, понимаешь ли. «Дарту Вейдеру». Имя отправителя от посторонних глаз скрыто, ну да мне, в общем-то, насрать, кто там ему пишет. Может, коллекторы. Вот, кстати, ржака бы была. Помер несчастный, попал по программе в виртуальный мир, а ему — письмо из банка. «Ему не скрыться от нас на том свете, пока мы помним, что он наш должник».

Кстати. Когда всю эту байду полностью легализуют и научатся монетизировать — может, такое и правда в порядке вещей будет. Хреновенько... У меня вот такое нехорошее ощущение есть, что я там, в реале, покуролесил на сумму, сильно превышающую батино наследство. Какой-то х*й моими финансами занимался, и он время от времени мне что-то с обеспокоенным выражением морды говорил, но я вечно был бухой или обдолбанный, а чаще всего — и то и другое одновременно.

Вот начнут с меня здесь долги взыскивать — а я даже выпилиться не могу. Сандра, сука, теперь тем более залупится — точно не даст. Ни в одном известном смысле этого хорошего слова.

— Медс, ты чё...

Я развернулся, выбросил руку перед собой. В ладонь тут же прыгнул из ни**я арбалет, и болт, свистнув в воздухе, пробил ступеньку между ног у сонного Ромы. Тот от счастья хрюкнул.

— Я тебе говорил, чтобы ты не называл меня так. Говорил ведь?

— Типа... — просипел Рома.

— А ты хер забил, верно?

— Да я не...

— В следующий раз ё**у по-настоящему. И когда из тебя вывалятся твои барабаны — я в них насру. Понял?

Я блефовал, конечно. Насрать в этом мире можно было только фигурально. А жаль иногда. Пойти, что ли, снова на приём к своему братцу? Внести рацпредложение: вернуть возможность дефекации в качестве навыка. Кому надо — разблокируют, прокачают, всё такое. Идеально будет. Никаких тебе «ой, с-ка, приспичило, пацаны!». Но зато когда надо — можно кому-нибудь под дверью нагадить. Даймонду, например. Ишь ты, в политику полез, е**ан тупорылый.

— Колян дома? — Я убрал арбалет, посчитав, что застращал Рому достаточно.

— Не, кажись, нету.

— Я тебя чё, спрашивал, что тебе кажется? Бегом, узнал наверняка и доложил по форме!

Рома усвистал на верхний этаж. Я тем временем обошёл первый, задумчиво постукивая Вейдеровским письмом по ногтю большого пальца.

— Нету Коляна! — крикнул с лестницы Ромыч.

— Сам вижу, что нету. А где он?

— Ну, типа... Не могу знать!

Я подошёл к подножию лестницы и сумрачно посмотрел снизу вверх.

— Чё? — поёжился Рома.

— Буди свою большую любовь и бегом шерстить город, вот чё. Чтоб когда я вернусь — Колян был. Выполнять!

— А она, типа, ушла, — пробормотал Рома.

— Куда?

— Я хэзэ. Днём ещё. Ну, вечером. Я спал после... Ну, ты понял. Она и свинтила, сказала чё-то, я не отдуплил.

— Ясно. В принципе, мне похрен. Сам тогда беги, заодно и её поищешь.

И ушёл. С лёгким беспокойством на сердце. Хотя что, ну что может с этим бугаём случиться? Да он весь этот сраный город в руины превратит, если его выбесить. Сдохнуть в виртуале практически нельзя, если ещё один хрен типа Мудайкла не появится. Но что бы ему против Коляна иметь?

А всё равно на душе как насрано... Ну, может, от разговора с Сандрой осадочек остался. Не без того, конечно. Но и волнение за Коляна там присутствует.

Что если Мудайкл в реале психанул, решил настучать, и Коляна просто стёрли? Да, братан говорил, что так не делается, и это подсудное дело у них, фактически к убийству приравнено. Но когда люди, которые пишут законы, заморачивались с тем, чтобы их соблюдать?

— Мы в этой жизни — бесправные винтики, — напел я себе под нос, шагая по ночной улице.

TRACK_07

Путеводная нить бодро вела меня к обиталищу Вейдера, чтобы я мог выполнить свой святой долг и вручить ему письмо. С каждым шагом я всё более мерзко улыбался. Всё-таки хорошую я себе работу выбрал, не устаю восторгаться. Столько плюшек... Вот от кого другого можно свой адрес скрывать — хоть до усёру. А от почтальона не спрячешься.

Вот и домик. У**зднутый такой, маленький, хоть и двухэтажный, с моим не сравнить. Зато садик красивый. Это чё у него там, прудик, что ли? С золотыми рыбками?! Совсем писатель о**ел, даже у меня такого нет. Надо Роме лопату выдать, пусть копает, тоже пруд хочу. Хотя, если подумать, ну его на**й, ещё пьяный утону.

Правда, реснусь тут же, у себя в спальне, время сэкономлю. Так что почему бы и нет.

Я подвалил к двери и заколотил в неё что есть дури, в том числе и ногами.

— Вейдер! — заорал для пущей убедительности. — Вейдер, мать твою так, открывай, утро пришло!

Хлопнуло окно наверху. Сегодня прям ночь хлопающих окон.

— Сейчас два часа ночи! — послышался жалобный голос.

Я сдал чутка назад и задрал голову.

— Вейдер, ты охерел? Я тебе что сказал? Сказал: утро — это когда я проснусь. По мне похоже, будто я сплю?

— Но я сплю! — простонал Вейдер.

— Ну а х*ли ж ты во сне разговариваешь и ходишь? Давай тогда, открывай, стихи читать будем.

— Приходи утром!

Вот охреневшая тварь... Ладно, врубаем режим «шантаж».

— Письмо видишь? — Я помахал конвертом.

Вейдер погрустнел:

— Вижу...

— Ну так смотри, сейчас я его трахну.

— Тр... Чего?! Как можно трахнуть письмо?!

— Как Лену её брат родной, «чего».

— Ты блефуешь!

— Может быть, я, конечно, и блефую. Может быть, мне вовсе даже и не хочется трахать письмо. Но подумай вот о чём. Я — почтальон из клана Почтальонов. Мы можем узнавать адреса, с которых приходят письма. И вот я возьму и пошлю по этому адресу, — потряс я конвертом, — твою книжку про ёплю половых органов!

Вейдер аж с лица спал.

— Ты не посмеешь, — прошептал он.

— Кто? Я?! — Я огляделся. — А ты меня ни с кем не путаешь?

Ну что за охамевшее животное? Я ему лично письмо притаранил, а он стремается дверь открыть. И чего, спрашивается, боится? Даже если я его грохну, воскреснет тут же. Чё я у него, деньги украду? Ну, украду. Их заработать в этой педовне — только тупой не заработает. Хотя нет, п**жу безбожно. Как раз тупой и заработает. А вот наличие мозга наоборот мешать будет. Потому что мозг, буде он нормально развит, лучше, чем у годовалого шимпанзе, будет целыми днями орать: «Какого х*я? Чем я занимаюсь? Убейте меня, пожалуйста!». Вот как у меня.

— Если моя мама узнает, что я пишу, она не переживёт! — взвизгнул Вейдер.

— Твоя мама на Татуине осталась.

— Что?

— Что?

Вейдер несколько секунд беспомощно смотрел на меня, как ягнёнок на мясника, а потом мяукнул что-то неразборчивое и скрылся в окне.

— То-то же, — сказал я и зевнул.

Уставать начал. Возраст, что ли, своё берёт... А может, бухаю много. Или мало. Это по трезвяку сложно понять.

Дверь открылась, в проёме показалось унылое рыло Вейдера.

— Запевай, я подхвачу. — Я оттолкнул его и протиснулся внутрь. — Выпить есть? Поэзия — дело такое, что... Вау.

Я остановился, немного обескураженный зрелищем.

— Это не то, что ты думаешь! — поспешил сказать Вейдер.

— Правда? Это не голая девка, прикованная к стене в гостиной твоего дома? — с любопытством посмотрел я на него. — Она настолько голая, что точно девка. И «браслеты» в свете свечей так и блястят. Так в чём подвох?

TRACK_08

Девка оказалась ничего такая, приветливая, улыбчивая. Рукой помахала, насколько цепи позволяли, поздоровалась. Вейдер схватил плед и попытался её закрыть. Плед лежал у её ног. Видать, писатель по пути к двери уже попытался укрыть свою странную тайну, но плед неохотно держался. Падал снова и снова. Вейдер с упоротой маниакальностью снова и снова его поднимал.

— Всё происходит по обоюдному согласию, — тараторил он под моим благосклонным взглядом. — Это нужно для творчества.

— Конечно, — сказал я. — Вообще хэзэ, как без этого творчеством заниматься. У меня дома в каждой комнате по голой бабе на цепях, а в подвале чего делается — караул просто.

Кстати да, у меня ж, по идее, подвал есть. А я там не был ни разу. Надо будет нагрянуть с внезапной проверкой, вдруг там интересное.

— Я как раз пишу книгу... — Плед шлёпнулся на пол, Вейдер нагнулся, и я встретил взгляд девицы над его спиной. — От лица девушки, которую похитил богатый поклонник и заточил в подвале. — Опять упал плед. Девушка улыбнулась мне — мол, будь снисходительнее, это же писатель. — Где долгое время насиловал, пока она его не полюбила...

— И как? — поинтересовался я. — Уже дотрахались до любви?

— Его не любовь интересует, — отозвалась девица. — Любовь он выдумает. Мы исследуем перспективы женского оргазма при длительном удержании в вот таком вот положении. — Она позвенела кандалами. — Вейдер, оставь ты эту тряпку, к тебе, в конце концов, гость пришёл. Не обращайте на меня внимания, пожалуйста.

— Слушай, Даниэлла, — прочитал я ник у неё над головой. — Ну с этим-то всё понятно, но тебя-то сюда каким ветром занесло?!

— Я извращенка, — лениво откликнулась она. — Знал бы ты, как я скончалась... Я этого, правда, не помню, но мне рассказывали. На следующий день после полного сканирования мы с одним отморозком...

— Фу, ладно, — отмахнулся я. — Не хочу слушать. Вейдер, давай, наливай, а то уйду. И гони сюда мою песню.

Сел за столик, вполоборота к Даниэлле, так, чтобы не выпускать из виду сиськи. А ведь в этом придурочном мире извращенцам — лафа. Ни тебе венерических, ни необратимых повреждений, ни смерти толком нет. Разве что некрофилом быть тяжело. Досадно, наверное: только начал трахать труп, а он — бах! — и исчезает.

Вейдер плеснул в две стопочки какого-то жалкого и презренного вина. Я поморщился, но выпил. Тоже мне, причастие...

— Ладно, — сказал я, откашлявшись. — Пой.

— А? — опешил Вейдер.

— На. Пой, говорю. Чего там написал?

— Я... я не певец.

— Слушай, ты достал. Чё я тебя, как девку, уламываю? Может, тебя к стене приковать и оттрахать, чтоб ты меня полюбил, а?

— Не надо! — шарахнулся Вейдер. — Я спою.

— Давай.

— Щас, щас спою.

— В предвкушении.

— Значит... Значит, задача была — сделать римейк «Звезды по имени Солнце», так?

— Ты меня экзаменуешь, что ли? — нахмурился я.

Сказать по правде, так вчера накидался, что уже не уверен в том, что вообще с Вейдером разговаривал. Но он вроде подыгрывает, значит, что-то этакое было.

— Ну, я попытался хотя бы отчасти сохранить рефрен, чтобы...

Я достал из инвентаря арбалет и ободряюще улыбнулся Вейдеру. У того начал дёргаться глаз. Новообращённый поэт хотел ещё что-то сказать, вдохнул, икнул, содрогнулся и внезапно запел, фальшивя, как бухой козёл в караоке:

— Вечно жить я мечтал

И сбылись все мои мечты

Мне сказали, что в рай я попал

Только где же в раю этом ты?

В этом городе много людей

Утопивших в разврате любовь

Я хотел бы забыться во сне

Чтоб увидеть лицо твоё вновь

И послать к чёрту вечную жизнь,

Ведь ты — моё солнце.

Когда он закончил, сделалось тихо. Потом от стены донёсся всхлип. Я чуть не подскочил от неожиданности. Оказалось, Даниэлла проронила сентиментальную слезу на обнажённую грудь.

— Это прекрасно, — прошептала она. — Мне стало так стыдно, что я такая развратная... Мёрдок, ты не мог бы?..

— Да, конечно, — кивнул я и засадил болт ей в грудь. Как хотите — так и понимайте, от меня всего можно ожидать.

Вейдер не проявил энтузиазма по поводу раскаявшейся и исчезнувшей пленницы. Я, кстати, тоже — с меня сняли штраф за убийство. Вот уроды! Значит, к стене приковать и издеваться по обоюдному согласию — это можно, а прикончить по просьбе — штраф?! Пидорская политика, однозначно.

— Ну, как? — спросил взволнованный Вейдер.

Он таращил на меня глаза и то и дело облизывал губы, как будто его с перекура на сушняк пробило. Судьба его решается...

— Говно, — сказал я.

Уголки губ Вейдера поползи вниз. Я вдоволь насладился этим зрелищем, потом сказал:

— Но с паршивой овцы хоть шерсти клок. Сколько хочешь за эту хрень?

— Неужели настолько плохо? — пробормотал Вейдер.

— Сам, что ли, не видишь? Первую с третьей строки зачем срифмовал? Не было такого в оригинале. «Все мечты сбылись», а бабы нет. Противоречие. Ну а за рифмы к слову «любовь» я бы вообще яйца отрезал.

— Может быть, можно переделать?

— Ещё хуже всё усрёшь, — поморщился я. — Давай как есть, сойдёт. Тут ценителей поэзии, прямо скажем, не два вагона. Сколько денег?

Убитый наглухо Вейдер попросил пять золотых. Я дал десять.

— На вдохновение, — сказал ему. — Дольше суток не бухай. Через два дня на «Группу крови» то же самое.

— А?! — обалдел Вейдер.

— На, — поддержал я разговор. — Бизнес у нас начался, радуйся. Ты, кстати, богатыря моего не видел?

Вейдер побледнел и покосился мне в область ширинки. Я схватился за голову.

— Коляна, Вейдер! Ну что у тебя с башкой творится, а? Тебя что, в детстве старший брат развратил? Вариант с сестрой отметаю сразу.

— А, этого, который Rchn? — поднял голову Вейдер.

— Ты давай мне тут не выражайся! — погрозил я пальцем. — Пацана зовут Коляном.

— Нет, давно не видел. А что?

— Хреново... Ладно, пойду я. Дела у меня ещё.

Когда за мной закрылась дверь, я подошёл к прудику и задумчиво посмотрел на лунную дорожку. Эх, занюхать бы такую, жирную, бодрящую, хоррррошую...

— А песня-то — годная, — вполголоса сказал я, надеясь, что Вейдер не услышит. — Молодца, прозаик-писькописец.

TRACK_09

Ободрённый, даже больше скажу — окрылённый, я сам не заметил, как оказался у дверей Доротеи. Попинал, крикнул:

— Открывай, сова, медведь пришёл!

Дверь, не долго думая, открылась.

— Припёрся всё-таки, — буркнула Доротея и зевнула.

Я даже почти поверил, что спала. Если б дверь через три секунды после стука не открыла, и если бы на столе не стоял пузырь красного с двумя бокалами. Сама Доротея принарядилась в какое-то п**датое платье, до такой степени по-бл*дски ярко-красное, что я ощущал себя эпическим грешником даже просто стоя рядом.

— Ну что, — сказал я, соображая, с какой ненавязчивой фразы начать разговор, — как там твои булки?

— Проходи, попробуй, — пожала плечами Доротея и закрыла за мной дверь.

Ну, собственно, светские приличия вроде как соблюдены. А выпить — оно и опосля можно.

***

Избаловала меня Сандра, ох, избаловала своей мега-прокачкой навыков любовницы. Доротея, видать, поспокойней к этому делу относилась. В прошлой жизни мне б такой бабы за глаза хватило. Я бы, может, даже бухать бросил и начал бы шансон петь, вот какая баба!

Но конкретно сейчас, без всяких техник, на одном голом энтузиазме, зрительных и тактильных впечатлениях мне пришлось изрядно попотеть, прежде чем я себя удовлетворил. Доротея моих мучений вообще не заметила, ей эти полтора часа показались раем небесным, как в песенке Вейдера.

— Я сейчас помру второй раз, — простонала она, когда мы, покончив со своим гнусным делом, повалились без сил на простыни. — Ты что — каменный?

— Местами — да, — тяжело дыша, отозвался я. — А вот сердце, говорят, мягкое, доброе и ранимое. Оттого бухаю много. Тяжело, понимаешь, жить индивиду без защитной ракушки...

Золото-баба, намёк поняла прежде, чем я сам его понял. Встала, халатиком принакрылась, подогнала пузырь красного со стола и два бокала. Эх, не привык я, из мелкой-то посуды... Ну да ладно, первое свидание, как-никак.

— Ну и как тебе мои булки? — игриво спросила Доротея, когда мы оприходовали по первому бокалу.

— Шикарные, — не стал я кривить душой. — За такие и жизнь отдать не жалко.

Доротея — не Вейдер, я у неё ничего не покупаю. Значит, можно и похвалить, только на пользу. Доротея и впрямь сразу расплылась в улыбке, довольная стала.

— Закурить хочешь?

Я с удивлением посмотрел на Доротею, она озорно сверкнула глазами.

— Не знал? Правду говорят, ты как в бункере живёшь. Вернули курево. Дома можно, плюс — пара заведений специальных открылась. На улице — блок.

— А давай, — осторожно сказал я.

Доротея достала из инвентаря пачку сигарет.

— Ещё чуть-чуть — и я на тебе женюсь, — пробормотал я, когда она поднесла горящую спичку.

— Вот ещё! — фыркнула Доротея и прикурила сама.

Ну реально — в рай попал, слов других нет. Затянулся, вспоминая давно забытое ощущение. Полоска здоровья чуток дрогнула, да и хрен с ней. Кто другой затеял бы проверять, как и на каких характеристиках отражается каждая затяжка. Мне, как обычно, было насрать.

— Идиотство, правда? — сказала Доротея, беззаботно стряхнув пепел на пол.

— Конечно. А что именно?

— Ну, вот это. — Она показала мне сигарету. — Создали мир, в котором невозможно ни умереть, ни даже окончательно испортить себе жизнь. Ввели туда сигареты. Могли бы сделать их безвредными, но — нет, привязали к курению здоровье и всякие характеристики, типа объёма лёгких. Зачем?..

У-у-у, у кого-то философское настроение проснулось. Ладно, поддержим.

— Идиоты мечутся между идентичностью с реальностью и её усовершенствованной версией. Никому пока в голову не стукнула простая мысль: прежде чем совершенствовать или хотя бы тупо копировать реальность, нужно понимать, как она устроена.

— Угу, — не глядя на меня, сказала Доротея, — а они свели всё к цифрам и думают, что взяли под контроль.

— Не, — выдохнул я дым в потолок. — Они-то как раз так не думают. Это все, кто тут живёт — думают. Слыхала о вампирах?

— Чего? — покосилась на меня Доротея.

— Вампиры. Пидарасы такие, которые сосут, но — кровь.

— Ну. А где ты их тут видел?

— В гробу, — ржанул я, но тут же стал серьёзным. — Короче, есть легенда, или предание, а мож — анекдот такой, не в теме. В общем, древняя байка. Вампиры обладают одной слабостью.

— Солнечный свет?

— Солнечный свет тебе сильно не поможет, если ночью до тебя до**ался вампир.

— Крест? Святая вода?

— Угу, а если на тебя напал мусульманский вампир?

— Сдаюсь. Так что делать, если на меня ночью напал вампир-мусульманин?

— Рекомендуют бросить ему горсть риса или любой другой крупы. Есть мнение, что у вампиров существует на эту тему устойчивый загон: пока все зёрнышки не пересчитает — ничего больше делать не будет.

— Серьёзно? — фыркнула Доротея.

— Поверье, — пожал я плечами. — Когда-то люди, если доводилось ночью через погост куда-то пилить — клали в карман горсть зерна, чисто на всякий случай.

— А при чём здесь?..

— А при том, что люди — те же вампиры. — Я затушил пальцами окурок и, допив залпом вино, бросил его в опустевший бокал. — Кидаются на тебя — и сосут, сосут, пока ты весь не кончишься. Чтобы их хоть как-то отвлечь — дай им чего-нибудь посчитать, они и отъ**утся. Деньги. Проценты по кредиту. Будущую пенсию. Это если в реале. А в нашей педовне — на́тебе ё**ную тучу характеристик, навыков и прочего унылого говна, считать — не пересчитать. А оно ж ещё движется всё, меняется. Вот и сидит всё это стадо упырей, упоённо считает, где у них какой кач, а где наоборот. А как наоборот называется, кстати? Дизкач? — Я хихикнул.

— Не знаю, я в эту чушь вообще особо не лезу, — поморщилась Доротея.

— Ну и правильно. — Я встал, потянулся и покрылся стандартным шмотом из инвентаря. — В целом, что я тебе скажу... Человечество — штука унылая и бессмысленная. И всё, что оно высирает, может быть только ещё более убогим и бесполезным. Такие, как я, это понимают. Оттого и предпочитают про**ать жизнь вчистую на дурацкие мечты, не усираясь ради того, что всё равно превратится в песок. И, знаешь, интересная херь: на таких, как я, и девки чаще вешаются. Задроты думают, это из-за какого-то там «звериного начала», или типа того. Но на самом деле каждый человек в глубине души понимает простую вещь: всё летит в п**ду. Вот и тянутся к тем, кто живёт так, будто весь мир уже умер. Я — самурай наоборот.

— Вроде ж выпили немножко, — вздохнула Доротея. — А тебя чего-то накрыло. Пойдёшь?

— Ну, — хрустнул я нарисованными шейными позвонками. — Есть у меня ещё пара неясностей, надо бы свет пролить. Давай, зайду ещё как-нибудь.

— Угу. Каждую ночь буду у окна сидеть, дожидаться.

Я посчитал это прощанием и молча двинул к выходу. Но в дверях спальни меня настиг задумчивый голос Доротеи:

— Всё ты верно говоришь. Только вот тут-то ничто не обратится в прах. Здесь всё, что мы сделаем, может существовать вечно. Как и мы. Но чувство-то всё равно такое, будто всё это — бессмысленно. Почему так, Мёрдок?

Я повернулся, посмотрел на неё. Доротея ответила туманным взглядом хорошо удовлетворённой и немного выпившей женщины.

— Ты вот надо мной смеялся, что я на рынке булками торгую... А я, знаешь, в прошлой жизни тем и занималась. Так жизнь сложилась. Очутилась тут — и... А какие у меня мечты? А чего я хочу? Спросила себя, ответа — нет. Раньше думала... Ну, не думала, так... понимала, что доживу до пенсии, покачаюсь в кресле-качалке, внуков побалую, да и кремируют. А тут?

Она сильно, зло затянулась, и столбик пепла дополз до фильтра. Окурок швырнула в сторону.

— Пошла и вцепилась в эти чёртовы булки. Чтобы забыть. Чтобы не думать. Я такой же вампир, как все остальные, да! Хочешь, отсосу?

— Не, — попятился я. — Ну его на**й, после такой прелюдии. Ладно, я, это...

— Вали уже, — поморщилась Доротея.

Я и свалил. Было бы попрошено.

TRACK_10

На прохладном ветру меня неожиданно разморило, и всю дорогу до дома я шёл зигзагами. И чего все такие замороченные нынче ночью? Проблем себе каких-то навыдумывали, экзистенционанизм сплошной. Не, ну потрепаться, накатив — дело святое, базару нет. Но зачем вот так-то заморачиваться?

— Бабы, — сказал я темноте, — это та ещё херь.

И остановился. Вспомнил место. Здесь, на этом самом перекрёстке, я впервые повстречал Мудайкла. Его тогда Колян ещё вынес... Блин, вот как бы узнать, чем этот хер сейчас дышит-то вообще? Повязали его там? Уволили хотя бы? У Сандры не спросить, она психует. С братом, что ли, на мировую пойти? Неохота... С другой стороны, сам ведь понимаю, что зря быканул. Ну да, за ним косяк, он меня в эту парашу загрузил без спроса. Но я ж не баба, чтоб вечно на него говно за пазухой держать.

Налево был дом Сандры. Я поморщился в ту сторону, махнул рукой и продолжил путь прямо. Мимо кабака «Вспышка справа», который уже притих и уснул. Мимо недостроенного Роминого дома. Немой укор прям. Мол: «Мёрдок, давай уже зарабатывать!».

А я чё? Я, между прочим, работаю над этим. Вот, песня уже есть, хоть сейчас исполнять можно. С кандидатом в менеджеры собеседование провёл. Да, неудачно, но не всё сразу. В общем, ночь прошла продуктивно, так я считаю. Теперь надо чутка покемарить, а утром — в «Апельсин», и...

Мысли мои прервались сначала естественным путём — я подошёл к своему дому — а потом грубым вмешательством извне. Я обнаружил, что на крылечке кто-то сидит.

Сначала подумал, что Колян — темно было, луну зачмырили тучи. Но когда фигура встала, оказалось, что она потоньше моего бугая-пасынка.

— Вивьен? — нахмурился я. — Ты, что ли? Дом сторожишь?

Волосы длинные, фигурка явно женская.

— Мёрдок... — Голос незнакомый.

Она шагнула мне навстречу, и тут луна таки высунула кончик себя из-за тучи. Мне это, однако, ничем не помогло. Лицо девчонки было симпатичным, но не знакомым. Да и симпатичность весьма условная. Глаз-то намётан, сразу видно, что из стандартного конструктора собирала. Значит, в реале была — ни кожи ни рожи. Ну или с комплексами по этому поводу. Сандра, вот, честно сказала, что её здешняя внешность от оригинальной отличается очень сильно. Но в её случае понять можно. Видал я наркоманок в последней стадии.

— Фанатка, что ли? — спросил я.

— М-можно сказать и так, — пролепетала эта непонятная фифа, суматошно заламывая руки. — Я... ты мне сразу понравился, и я не знала, как... Но теперь...

— Ну так спросила бы у меня сразу, я-то знаю, как, — сказал я добродушно. — Вот время неудачное выбрала, я сейчас устал, спать хочу... Давай так. Ты иди домой, а завтра часам к десяти вечера подгребай, там и познакомимся. И подруг приводи, да побольше. У меня, кстати, друзья есть, очень хорошие. А сейчас я спать хочу. Тебя как звать-то?

Древняя-древняя привычка из реала. Рудимент, мать его, от которого надо избавляться. Потому что из-за таких вот не соответствующих объективному порядку вещей привычек достойные граждане вроде меня и попадают впросак.

— Ты разве не узнаёшь меня? — захлопало глазами застенчивое чудо. — Я... Ах да, я же изменилась...

Сердце нехорошо дёрнулось. Вспомнил опять Ингу, девчонку из реала, из предпоследней реинкарнации своей группы. Но блин, нет. Во-первых, эта оторва не стала бы тут так робко блеять, а во-вторых, это было бы слишком ох**нным совпадением, если бы она оказалась в том же проекте и в том же городе-сервере, что и я.

Сердце ещё не успело вернуться на место, когда правильные рефлексы взяли верх. Я посмотрел в пустое пространство над головой девицы и прочитал, наконец, её ник.

AxiLess

TRACK_11

— Мёрдок? Мёрдок, х*ли ты делаешь?! Мёрдок, ты е**нулся?!

— Заткнись нахер! — прорычал я и приколотил к двери ещё одну доску. Потом бросил кучей досок в охеревшего Рому. — Окна. Заднюю дверь. Быстро!

Рома стоял посреди гостиной, держа в руке доску.

— Да чё случилось-то, ты можешь объяснить?

— Они окружают, — пробормотал я, приколачивая доску к окну рядом с дверью. — Они...

— Кто?!

— Пидарасы!

За окном поверх доски появилась унылая ночная голова. Я заорал и заколотил молотком в три раза быстрее. Доска, ещё доска...

— Мёрдок, — послышался грустный голос, приглушенный стеклом.

— Господь — Пастырь мой, — прошептал я, — я ни в чем не буду нуждаться...

— Мёрдок, я совершила глупость, я раскаиваюсь! Не нужно было загружаться, как мужчине. Но ведь на самом деле я — женщина!

— Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим, — шептал я, приколачивая следующую доску, но громче молотка грохотала кровь в висках, — подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего.

Хлопнуло соседнее окно. О, эти хлопающие окна сегодня, будь они прокляты! Я бросился туда с доской, молотком и криком:

— Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня.

— Мёрдок, у меня больше нет этого жезла или посоха, — пропищала Экси и едва успела отпрянуть, прежде чем я бы пере**ал ей доской. — Я настоящая девушка, и я люблю тебя, люблю с первой нашей встречи, это чувство не удалось залить тестостероном, я хочу быть твоей, хочу быть с тобой!

— Чаша моя преисполнена! — прорыдал я, вхерачив последнюю доску. — Рома! Какого хера ты сидишь и ржёшь? На первом этаже ещё до е**ней окон, а есть ещё второй!

Рома перестал сидеть. Он повалился на пол и продолжил ржать там. Тьфу ты, гад! А ещё друг называется. Я его кормлю, пою, обуваю, одеваю, а он... Сука, отомщу. Отыграюсь. Вот только окна надо заколотить сначала. И быстрее, быстрее! Давай, Мёрдок, больше, чем жизнь твоя, зависит от этого! Ты знал, что придёт час расплаты. Что педерастические силы настигнут тебя и попытаются отплатить за все твои обидные речи. Но пока жив, я не сдамся. Может, я, конечно, не так уж и жив. Может, я, конечно, и вовсе мёртв. Но ведь я мыслю, а следовательно — существую.

Как ураган, я пронёсся по всему первому этажу, заколачивая окна и глуша молитвами грустные завывания Экси. На втором этаже легче пошло. Только охреневшая со сна Вивьен задала несколько вежливых вопросов, когда я, ворвавшись в Ромину комнату, наступил на неё, чтобы скорее добраться до окна.

— Мы на военном положении, — сказал я ей. — Возьми оружие. Дежурим на крыше по шесть часов каждый. Ты первая, потому что ты самая красивая. Потом — Рома, потому что он, сука, меня предал. А потом я проснусь и решу, что делать дальше.

— Где мне взять оружие? — недоумевала Вивьен.

— В шкафу у меня в комнате! Там только самый охеренный меч не бери, его я сам возьму. Возьми говно, которое мне Дон для рейда на кладбище купил.

— А доспехи можно? — Глаза Вивьен загорелись.

— Нельзя! Доспехи тоже мои, они жопу закрывают, наполняя душу спокойствием. В доспехах я теперь даже спать буду.

Вивьен ускакала в мою комнату вооружаться. Я даже толком уверен не был, что у неё это получится. Оружие всё-таки моё, дом — мой, она меня не убила... Ну, если возьмёт, значит, в этом грёбаном мире ещё и домушники процветать могут. Хотя, наверное, смысла нет: сп**дишь золотой канделябр — и с тебя тут же штраф спишется на сумму в три раза большую. Так, что-то я отвлёкся... О чём бишь мы тут?.. А, точно, пидарасы! Я с удвоенной энергией заколотил по доскам. Хоть бы гвоздей хватило... Но вроде нормально так осталось.

Когда я перешёл в свою комнату, уже основательно затрахавшийся, Вивьен там не было — усвистала на крышу. Шкаф стоял раскрытым настежь, стрёмный меч исчез. Доспехи остались, мега-меч, отработанный у Мудайкла — тоже. И легендарный Риккенбакер, разумеется, тоже. Я поставил рядом с ним скрипичный Хофнеровский бас. Второй, который достался после квеста Доброжелателя, оставил при себе. Он всё-таки оружие, мало ли, вдруг на что сгодится.

Доспехи переместил в инвентарь, мега-меч взял в правую руку. В левую удобно легла призванная из инвентаря бутылка. Я, задрав голову, сделал несколько глубоких глотков. Огненная вода хлынула по пищеводу в желудок и там жахнула как подобает.

— Ну вот и всё, — прошептал я, спрятав бутылку обратно. — Я сделал всё, что мог. Но надо выяснить, не попала ли инфекция в кровь.

Я подкрался к единственному в доме не заколоченному окну и посмотрел вниз. Содрогнулся. Экси была там. Грустно бродила перед домом, опустив голову. Я вспомнил её лицо — симпатичное, пусть и собранное в конструкторе. Вспомнил сиськи. Спустил штаны и поднял меч.

— Давай, — шепнул я ему. — Шевельнёшься — и я покончу с тобой навсегда. Лучше скопчество, чем пидорство. Я жду!

Я представлял себе сиськи Экси, туго обтянутые платьем, с выразительным декольте. Меч дрожал в напряжённой руке. Член висел неподвижно.

— Десять, — сказал я. — Девять. Восемь. Семь.

— Э... Мёрдок? — Рома остановился в проёме, но я на него не обратил внимания.

— Шесть. Пять. Четыре. Три. Два. Один. Ноль!

Член не шелохнулся. Я с облегчением опустил меч и, призвав вновь бутылку, сделал ещё один глоток. Минуло. Уберегли ангелы. Разбогатею — церковь построю, отвечаю. И каждый день буду ходить молиться. Трезвым.

— Чего тебе? — посмотрел я на Рому.

Тот шмыгнул носом и не нашёлся с ответом. Можно подумать, впервые видит пьяного мужика, который грозится отрубить себе х*й, если тот встанет.

— Ты Коляна нашёл? — Я надел штаны и сфокусировал на Роме гневный взгляд.

— Не-а...

— А ты его искал, или шкуру свою наяривал, пока я там работал на благо нашего светлого будущего?!

Задавая этот вопрос, я старался думать о том, как по дешёвке отжал у Вейдера годную песню, а не о том, как долго и не без удовольствия знакомился с булками Доротеи.

— Искал, ёп! — набычился Рома. — Только где я его искать буду? Город обошёл, поорал. Нету нифига. Хэзэ ваще, куда пролюбился. Я ж не буду во все подряд дома долбиться. Я тогда ваще с респа не вылезу. А тама его точно нет, проверил.

— Ладно, юнга, убедил, вольно. Смирно! — тут же рявкнул я, не дав Роме расслабиться. — Оружие есть? Помню, меч у тебя был, ты им Иствуда ё**ул. Вот возьми его, иди вниз и держи оборону. Вивьен дежурит на крыше. А я буду тут, посередине, в самом, так сказать, опасном месте.

— Мёрдок, ты вообще поехавший, что ли? Это ж девка просто...

— Просто? — Я подскочил к Роме, одной рукой схватил его за воротник, дёрнул к себе. — Ты сказал «просто»?! Напомнить тебе балладу про оторванный хрен?

— Н-не надо, я её сам сочинил.

— То-то же! Это не девка, это бывший мужик.

— Который — бывшая девка.

— Уже безразлично, это зашквар.

— Слушай, ты больной, реально.

— Ты бы стал трахать мужика? — спросил я в лоб.

— Нет! — Рома отпрянул и даже перекрестился.

— А бабу?

— Бабу — да.

— А если бы ты узнал, что эта баба переделана из мужика — стал бы?

— Фу, нет, конечно!

— А если бы тут же узнал, что тот мужик был переделан из бабы?

— Э... — загрузился Рома.- Н-нет... Нет, ну это, блин, херня какая-то...

— Вот о чём и речь. — Я потёр лоб рукой; спать хочется. — Мужик — это ложка дёгтя в бочке мёда. Там, где был мужик, ничего хорошего уже не будет.

— Но слушай, это ж не операция, ничё такого, — предпринял Рома ещё одну попытку. — Это ж, по сути херня. Ну, картинка. Ну, код...

— Дерека помнишь? Художника? — перебил я.

— Ага.

— Иди, трахни его.

— Ты е**нись!

— А чё такого? Это ж просто картинка и код.

Рома поднял руки, признавая полную и безоговорочную капитуляцию. И, развернувшись, побрёл вниз, нести бессменную вахту.

Я, оставшись один, немедленно выпил. Рука дрожала.

Итак, ситуация под контролем. Я в безопасности. Инфекции в организме нет. Дальше что? Сколько мне здесь сидеть? Логика подсказывает: пока Экси не сдохнет от старости. Или от чего другого. Но ведь она ж не сдохнет.

Она вечно, сука такая, жить будет. Здесь. А значит, я никогда не смогу быть спокоен за свою задницу.

С другой стороны, «жезла или посоха» у неё вправду нет, так что про задницу — это я погорячился. Но я ведь бухаю. Постоянно и крепко. А набухавшись, могу трахнуть многое, кроме явно выраженной мужичины, ну или зверюшки какой. Значит, всего два пути спасения: трезвенничество или скопчество. А для верности я бы рекомендовал и то, и другое. И в другой город уп**довать на всякий случай. А там — построить монастырь и стать настоятелем. Прощай, музыкальная карьера, прощай, мировая известность...

И всё это из-за одной пидараски?! Не-е-ет. Нет, не бывать этому!

Я решительно выпил. А в голове уже закопошился безупречный план.

TRACK_12

Солнце встало и лениво щупало своими тентаклями холодную нарисованную осеннюю плоть Линтона, когда мы отодрали доски от двери и вышли наружу. Я, в полном доспехе, с огромным мечом, был в центре. С боков меня прикрывали Рома и Вивьен. Вивьен держала стрёмный меч, а Роме я выдал арбалет, строго-настрого наказав валить каждого, кто попытается ко мне подобраться, обладая наличием ника AxiLess над бошкой. Вне зависимости от пола.

От дома это существо отвалило. Тут я был уверен. Мы с Вивьен поднимались на крышу и внимательно оглядывали окрестности. Но пидоры, как и женщины, коварны. От них всего можно ожидать. Что я вообще знаю об этой грёбаной игре? Да ничерта, я в неё не играю всеми возможными способами. Может, Экси подберётся ко мне невидимой. Может, прилетит откуда-нибудь с неба, раскидает мою отважную армию и овладеет моим беззащитным телом...

— Вивьен, — остановился я. — Покажи грудь.

— Да, конечно, — потянулась она к пуговицам своей блузки.

— Стопэ, нахрена?! — вмешался Рома.

— Мне нужно быстро подрочить, чтобы снизить уровень потенциальной опасности, — объяснил я.

— Медс, хорош гнать!

— Я тебе насчёт «Медса» что говорил?!

— А я тебе вот чё скажу: или прекращаешь гнать, или мы разворачиваемся и возвращаемся домой, а с трансухой своей — сам разъ**ывайся, как хочешь.

— «Домой»?! Это мой дом, жопа ты неблагодарная!

— Ну и живи в своём доме, а я пойду на нормальную работу устроюсь. Ищи себе другого барабанщика.

Вот это уже было ниже пояса. Если ко всем проблемам, свалившимся на меня, добавится ещё поиск нового барабанщика, я сопьюсь раньше, чем мы выступим. А Ромыч, кажись, серьёзен. Ну да я сам виноват, конечно. Какой нормальный парень будет спокойно смотреть, как на сиськи его девки дрочит непосредственное начальство...

— Ладно, не показывай, — сказал я Вивьен, которая аж вспотела, стоя неподвижно и разрываясь между моим приказом и стойким нежеланием Ромы, чтоб она этот приказ выполняла. — Вольно. Но бдительность не осла...

— Доброго утра, уважаемые. А я тут шёл мимо, дай, думаю, зайду, спрошу, как там у нас обстоят дела с концертной деятельностью.

— ...блять! — закончил я и посмотрел с неудовольствием сквозь забрало на подкравшегося Иствуда. Ткнул в его сторону мечом: — Вы охерели оба? А если бы это был пидарас?

Рожа Иствуда недоуменно вытянулась.

— Сам виноват! — не растерялся Рома. — Если бы ты не начал тут хером размахивать, мы бы по сторонам смотрели.

— Можно немного подробностей? — холодно попросил Иствуд.

— Экси помнишь? — сказал Рома. — Ну, эта... Ахилесс, или как её там.

— Смутно.

— Короче, в реале была баба, сюда загрузилась, как мужик, втюрилась в Мёрдока, сменила пол обратно на бабу и теперь хочет, чтобы он ей вдул. Мы с Вивьен его, типа, защищаем.

— Возьмите и меня с собой, — предложил Иствуд. — У меня есть револьвер!

И он показал револьвер.

— Тема, — кивнул я. — Давай, иди спереди. Жопа — ладно, ты мне главное член прикрывай.

— Как гандон, — фыркнул Рома, но Иствуд его, слава Кришне, не услышал. А то эти два дебила опять бы друг друга поубивали.

— А куда идти? — спросил Иствуд. — Раз уж я буду идти первым, мне надо знать...

— На холм, — проворчал я. — Где вся эта нечисть хоронится.

— Нечисть? — озадачился Иствуд.

— Ну разрабы, ёпт! Да пошевеливайся уже, Иствуд! Время, блин. У них вот-вот планёрка начнётся. А мне край как надо сегодня успеть с братом перетереть.

TRACK_13

Поначалу на холме стоял глючный храм. Работал он загадочно. Каждый, заходя туда, оказывался в собственном, персональном помещении, и для каждого этот храм был посвящён одному определённому богу — его куратору. Плюс — многочисленные баги, благодаря одному из которых мы повстречались с Иствудом.

Потом Папа Римский в реале поглядел на этот п**дец и сказал: «Убирайте нахер, или я вам и вашим правнукам до седьмого колена жизни обосру так, что Ветхий завет малиной покажется». Разрабы ссыканули и храм спешно откатили, а вместо него впидарасили офисное здание со всем персоналом из какого-то сайд-проекта или типа того. Оттуда я, кстати, непонятно зачем сп**дил Вивьен, которую теперь трахает Рома.

В здании было ничего так. Этажи, кабинеты, у каждого свой. Зашёл, пообщался с экраном — и нормуль. Но в условно-средневековый антураж здание вписывалось примерно так же, как голый Уэсли Снайпс в «Лебединое озеро». Братан упоминал, что его скоро заменят на что-то аутентичное.

И заменили.

На холме стоял охерительный дворец. Не замок, а именно дворец, как у грёбаного короля. Белоснежный камень, золото-бриллианты отовсюду сверкают, башенки всякие декоративные, два хера в доспехах по бокам от входа.

— И давно тут так? — спросил я, когда мы подошли.

— С неделю, — отозвался Рома. — Ну чё, дальше сам?

— Вивьен, будь ласка, глянь внутри на предмет гомосятины.

Вивьен послушно вошла внутрь. Задоспешенные херы на неё даже внимания не обратили. Может, вообще просто доспехи стоят.

— Так а чё ты ночью нарешал-то всё-таки? — спросил Рома, пока её не было.

— Всё огонь! — с преувеличенным энтузиазизмом сказал я. — Вейдер родил текст, теперь у нас есть песня, до которой никто не до**ётся с авторскими правами. По крайней мере, чтобы до**аться ему потребуется серьёзный судебный процесс, который затянется на месяцы, если не годы. Поверьте опыту, я уже пару раз п**дил песни.

— А как насчёт выступлений? — спросил Иствуд.

— Всё на мази, — соврал я. — Два-три дня — и мы будем выступать, отвечаю. Сегодня, кстати, репетиция. Вот как освобожусь тут — так и начнём.

Мне главное гомосячьи траблы порешать. А там уж я чего-нибудь придумаю.

Дверь открылась, вышла Вивьен и показала два больших пальца.

— Ну, пацаны, не поминайте лихом, — выдохнул я и шагнул к дверям.

***

Только-только к чему-то привыкнешь — и снова-заново. Впрочем, хотя бы блуждать не потребовалось. Как только я вошёл, передо мной растянулась путеводная нить, следуя за которой я и проник в тронный зал. Здоровенный, сука. Акустика, наверное, хорошая. Кстати, ща проверим.

— Здравствуй, мир! — рявкнул я.

— ...уй, ...уй, ...уй, — отозвалось эхо.

Я поморщился. Впрочем, чё я гоню-то? Всё ж компьютерное. Скажу брату — он этот ревер сраный опустит ниже. Или нахер пошлёт. Или к сердцу прижмёт. Братово сердце — загадка. Вон, Каин с Авелем братьями были, и чего получилось...

Путеводная нить упёрлась в трон и развеялась. Трон был пуст. Да и вообще в зале я был один.

— Не понял! — заорал я, перекрикивая эхо. — Что за неуважение к памяти мёртвых? Я пришёл, алё! Хреново тут к пресс-конференциям со звёздами готовятся!

Эхо закончило материться и замолчало. Я хмыкнул в лёгкой растерянности. Но не отступать же... Поднялся к трону, сел. Даже не знаю, удобно или нет — через доспехи как-то поровну, что кресло, что скамейка в парке.

А может, братан на меня всерьёз обиделся? Я ж вёл себя — как говно. Постоянно его на х*ях таскал, с днём рождения не поздравил. Он мне подарок подарил, я даже спасибо не сказал. Ну да, нарисованный подарок, ну и что? Главное ведь — знак внимания. Помню, мы с ним в детстве тоже мамке открытки на восьмое марта и день рождения рисовали, так она честно притворялась, что рада.

Вот нет бы мне тоже притвориться, эх... Пропащая я душа. Что возвращает нас к вопросу: зачем было такое чудовище, как я, реанимировать и селить в этот дивный новый мир? Сам и виноват, Федя, нехер теперь обижаться! Е**ан ты, вот что, а я — совершенство, гений чистой красоты, а уж талантище — е**ть-непере**ать! Хотя, конечно, не надо меня е**ть.

— Можно подумать, я сюда пришёл, потому что мне это надо! — психанул я и встал с трона. — Да у меня дел — выше крыши. Одних репетиций надо ещё десять тысяч часов набить, прежде чем эти животные начнут профессионально инструмент от жопы отличать!

Словно бы зал пересрался от моего крика. Освещение как-то потускнело, в пяти метрах перед троном возникло огромное, в человеческий рост, светящееся яйцо. Оно ослепительно полыхнуло и погасло. А на его месте оказался человек в костюме офисной задротины и с офисно-задротской стрижкой. Он сидел, опустившись на одно колено, и упираясь руками в пол.

— Ну, здравствуй, Терминатор, — сказал я. — Вот таким я тебя и представлял, Арни!

TRACK_14

Если уж быть предельно честным (а я всегда предельно честен, кроме тех случаев, когда п**жу, как сивый мерин), то я немного охренел. Увидеть брата здесь, настолько же реальным, как себя, не в виде изображения на экране или гигантской головы — это было неожиданно. Аж мороз по коже. На всякий случай я сел обратно на трон. Пусть знает, кто тут босс!

Федя встал, огляделся. Посмотрел на свои руки, посгибал и порасгибал пальцы. Кажется, он тоже охренел.

— Федь, ты только не говори, что ты помер. Не разбивай к херам моё любящее братское сердце, — попросил я.

Федя вздрогнул и вытаращился на меня. По роже постепенно расплылась улыбка.

— Ваня! — воскликнул он.

— На**й, — оборвал я его. — Ваню твоего в могиле черви доедают. Здесь я — Мёрдок. Привык уже.

Услышав про могилу, Федя как-то приуныл, взгляд отвёл. Стыдно, сука? Правильно, стыдись. Родному брату помереть спокойно не дал.

— Ну так чё? Помер или как? Пойдём поминки праздновать, в «Апельсин»? Только ты проставляешься. Денег-то себе нормально нарисовал, не обидел? Наверное и брату любимому подзаймёшь пару сотен тысяч? Ну, как накидаешься, естественно.

— Я жив, — сказал Федя.

— Да мы тут все — «живые». — Я показал кавычки металлическими пальцами.

— Я ведь говорил тебе о капсулах виртуальной реальности. Они успешно прошли испытания, теперь сертифицируются. Ну а нам разрешили их использовать, в некоторых пределах, разумеется... Чёрт, я так рад, что ты решил сегодня прийти! Никогда не выходил в виртуал. Это... Это ведь полный эффект присутствия! — Он подпрыгнул, взмахнул рукой и уставился на ладонь. — Вау! Я чувствую кожей воздух.

— Ты пришёл сюда из реала и охереваешь от того, что по всем ощущениям эта жопа ничем не отличается от реала, — подытожил я его восторги. — Да уж, чего проще — поразить дурачка. А если тебе палец показать — ты сколько часов смеяться будешь?

— Даже не пытайся испортить мне настроение, — отмахнулся Федя. — Этот день... Я чувствую себя Армстронгом!

— Могу дать тебе поиграть на моей трубе, — предложил я. — Сказал бы «на флейте», но это несправедливо по отношению к Луи Армстронгу и к моему инструменту.

Всё-таки мне удалось испортить ему настроение. Федя зыркнул на меня злобно и уточнил:

— Я имел в виду Нила Армстронга!

— Да, патриотизм из тебя — так и хлещет. Ты как там, уже Рождество в декабре начал отмечать? На Новый год забил? А день Благодарения? Индейку жрёшь? Помнишь, как американцы Гитлера победили?

Федя, игнорируя подъ**ки, прошёлся по залу. Видимо, восхищался, что может ходить по залу. Дождавшись, пока я естественным образом заткнусь, он повернулся ко мне, посмотрел снизу вверх.

— Почему ты в доспехах, Мёрдок?

— Защита от пидарасов, Федя.

— Какие тут могут быть пидарасы?

— Пидарасы коварны. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Впрочем, ты не поймёшь.

— Почему это я не пойму? — Федя принялся отжиматься от пола.

— Ты... слишком толерантен, скажем так.

— В... смысле? — пыхтел он, отталкиваясь трясущимися ручонками от пола.

— Ты живёшь в Сан-Франциско, Федя.

— И что? — Федя устал и, сев на жопу, уставился на меня.

— Ну... Это ведь Сан-Франциско.

— Я, наверное, не очень чётко задал вопрос, Мёрдок, поэтому я его повторю: и что?

— Ой, да ладно! Все знают, что такое Сан-Франциско! Там, кстати, ещё за традиционную ориентацию штрафовать не начали? На меня, помню, копы как-то недобро косились.

— Может, потому что ты уже из самолёта вывалился пьяным в хлам и сразу же принялся спрашивать, где купить кокаин? — предположил Федя.

— Ты ничего не понимаешь, это для творчества! — возмутился я.

Будет меня ещё всякое хомячьё критиковать! Не допущу, ни в жизнь.

— Я, между прочим, женюсь, — сообщил Федя и начал приседать. С приседаниями у него дела обстояли лучше.

— На девушке?

— Мёрдок!

— Я просто уточнил. Это ведь Сан-Франциско...

— Ты — раб стереотипов, которые почерпнул из каких-то убогих фильмов и книжек, которые тут никто не смотрит и не читает. Это оскорбительно.

Да-да, конечно. Двадцать первый век, все такие оскорблённые. В роддоме младенец из влагалища вылезает и тут же суёт акушеру повестку в суд за то, что его оскорбили. Впрочем, нахрен, на светские темы опосля потрещим, время будет.

— Ладно, забыли, — махнул я рукой. — Женишься — молодец. Всегда знал, что ты этим кончишь. Жду приглашения. А то сам приду. По дресс-коду только сориентируй, какого цвета плавки надевать.

— Приглашения? — растерялся вдруг братец.

— Ну. Чё ты теряешься? Ставишь посреди зала здоровенную «плазму», там я с гитарой и бутылкой, все на меня смотрят. В уголке ты с невестой робко прячешься. И вебку ещё, чтоб я мог на вас смотреть и умиляться. И акустику п**датую подключите, чтоб мой глас е**шил, как трубы судного дня. Записал?

Федька чего-то загрузился. Аж с лица спал. Наверное, представил, как я обосру ему свадьбу. Да ладно, чё он, в самом деле? Я ж шуткую.

— Так это... — покашлял я в металлический кулак. — Я чего пришёл-то? Дело серьёзное, опасаюсь за свою жизнь.

— Ты чушь несёшь, — очнулся Федя. — Твоей жизни здесь в принципе не может ничего угрожать!

Ага. Значит, про убивающий на**й меч братишка так до сих пор и не в курсе. Хорошо, очень хорошо. Пусть и дальше пребывает в блаженном неведении, ему же проще.

— Ты мне баки не заливай, — постучал я по подлокотнику трона. — Мне нужно как-то ограничить доступ к моему телу одной пидарасины неопределённой гендерности. Просто захерачь какую-нибудь магическую фигню, чтобы это ко мне не приближалось.

— Ладно. От кого там тебя защитить надо?

— Ник — AxiLess.

— А, это которая внешность и пол сменила, — поморщился Федя. — Целое направление исследований из-за неё приостановили. Крайне неустойчивая психика, увы. Но желание индивида...

— А ты в курсе, почему она решила сменить пол? — перебил я.

— Она сказала, что изначально совершила ошибку...

— Она на меня запала. И теперь думает, что раз у неё есть дырка между ног, мы с ней будем жить долго и счастливо. И я хочу услышать твои соображения на тему того, как ты собираешься меня от этого защитить. Мне нужно, типа, судебное ограничение, или как там...

Федя застыл, глядя на меня с широко раскрытым ртом. Потом покачал головой:

— Проклятье, Вань... Мёрдок! За каждым косяком, за каждой проблемой на проекте так или иначе стоишь ты!

— Поклоняйся мне, восхищайся мною, но огради меня от пидарасины!

— Подумаю, что можно сделать, — вздохнул Федя.

Ну и рожа... Ну вот точь-в-точь как у меня. Только одежда дебильная и причёска. То ли дело у меня хаерина — обосраться можно от восхищения.

— Думай быстрее, — буркнул я. — Не могу творить в атмосфере постоянной угрозы пидорства. Это влечёт за собой повышенный расход алкоголя, что, в свою очередь, увеличивает градус опасности.

— Ещё что-нибудь? — Федя встал и привычным жестом отряхнул брюки.

— Пацан у меня пропал. Коля. Ну, этот — Rchn. Скоро уж сутки будет, как провалился сквозь землю. Никогда такого не было. Беспокоюсь за него.

— Ну... Когда я смотрел в последний раз, его умственное развитие уже примерно соответствовало уровню шестилетнего...

— Я знаю, что ты ему завидуешь, но пацан пропал, и это не шутки.

— Я к тому, что он очень быстро развивается и осваивается в мире. В мире, который не в состоянии ему навредить. Если его убьют на каком-нибудь квесте — он просто реснется, и всё.

— То есть, обнаружить его местоположение вы не в состоянии?

— В состоянии. Ладно, я тебя понял. Дам знать, как что-то будет известно по обоим пунктам.

— Х*юнктам.

— Очень по-взрослому, Мёрдок. Тридцать лет, горжусь тобой, братик. Кстати, появление в игре динамического возраста — вопрос уже пары дней. Будешь продолжать в том же духе — скоро Система перестанет тебе наливать алкогольные напитки.

— Можно подумать, она мне сейчас наливает, — фыркнул я. — Всё приходится самому делать. Бардак...

— А я ведь серьёзно. Если человек развивается — у него увеличивается возраст, а если деградирует — он может уменьшиться...

— А хера мне тут ещё делать, как не деградировать?! — взорвался я. — Вы, б**дь, хоть бы «автор тудей» какой подключили к вашему проекту! На весь город ни одной нормальной книжки! Один извращенец Вейдер, который пишет нудную документалистику о том, как все е**тся или прокачиваются. Мне такого говна в повседневке хватает!

Вот сейчас, судя по роже, что-то у брата внутри реально щёлкнуло и замкнулось.

— А ведь это действительно проблема, — пробормотал он. — Занятно... Никто больше не поднимал этого вопроса. Я поставлю его на совещании!

— Ты про первые два вопроса помни, они — главные. Книжки — это, конечно, хорошо. Но без них жить можно. А вот когда Коляна потерял, или когда пидарасы атакуют — это уже вообще караул просто.

Федя кивал, но рожа у него уже была рассеянная, он уже чего-то там себе думал о грядущем совещании.

— Слышь, Федь, вопрос такой, — сказал я, поёрзав на троне. — А как там матушка?

— Что? — дёрнулся он.

— Ну, мама? Жива? Здорова? Немолодая уж...

— Она в порядке. И... она здесь. Я привёз её во Фриско. На твои... Ну, в общем, когда ты...

Опа. Меня, значит, решили похоронить в Сан-Франциско? На чужбине? Вот так номер... Нет, мне, конечно, насрать и даже больше. Я, вообще, про другое хотел.

— Она мне ни разу не написала, — сказал я. — Не знаешь, почему?

Не то чтобы я был таким уж примерным сыном... Врагу бы такого сына не пожелал, если честно. Но блин, материнское сердце — оно ж должно всё прощать, не? Особенно когда сын помер. Смерть, по идее, все проступки прижизненные на ноль умножает.

— Ну... ей, знаешь, тяжело принять то, что ты продолжаешь жить здесь, — бормотал Федя, глядя в пол. — Это не значит, что она никогда не напишет. Просто ей нужно время.

— Год прошёл.

— Знаю. Чего ты от меня-то хочешь, Мёрдок?

Я резко выпрямился. И правда. Чего я до этого ущербного доковырялся?

— Чего я от тебя хочу — уже сказал, — отчеканил я. — Не смею задерживать. Свали отсюда в страхе и исполняй мою волю.

С этими словами я сам встал с трона и, громыхая доспехами, поспешил свалить. Но не в страхе, а совсем даже наоборот. Я только пидарасов боюсь немного, а больше мне ничто не страшно.

TRACK_15

Из дворца я вышел — никакущий. Нажраться хотелось так, что аж желудок подвело, чего в виртуальности этой в принципе никогда не бывало. И с чего бы так накрыло-то, а?

Ну, мама не пишет, подумаешь... Разве нельзя её понять? Вот я, например, если бы — тьфу-тьфу! — мама умерла, разве стал бы ей в какую-то игрушку письма писать? Ну честно? Я! Да я бы, если б так всё повернулось, приехал бы к брату типа в гости, выпил с ним на двоих бутылку, потом взял бы её за горлышко, разбил ему об репу, а «розочку» воткнул в живот. Потому что нехер матерей в виртуальных педовнях запирать, не по Христу это! Смерть должна быть смертью. Не можешь победить смерть — уйди нах*й с дороги, а не вот это вот всё.

«Здравствуй, моя типа-мама. Пишет тебе твой типа-сынок. Как живётся цифровой копии твоего сознания в нарисованном мире? У вас там есть свинка Пепа? А Губку Боба ты уже встречала?». Тьфу, блин! Нет, понимаю маму, что не пишет. Дурь ведь какая-то.

Но другим-то ведь пишут...

Отставить, Мёрдок! Отставить! Просто у тебя, в отличие от других, адекватная мать. Редкость. Драгоценность. Гордись!

Что меня ещё парит? А, эта женитьба брата. Ну да и хер бы с ним, пусть женится, дело нехитрое. Небось, свадьбу забабахает такую, что день Победы отдыхает. С американским президентом среди гостей. Мне не насрать разве? Меня ж не приглашают — и слава богу. А пригласят — ну, что я, на свадьбах никогда не бухал, что ли?

Ну вот, всё по полкам разложил, всё ровно. А на душе-то — как насрано.

— Ну чё там?

— Ну как там? — налетели на меня с вопросами Рома и Иствуд. Я в ответ отозвал доспехи, и оба попятились, увидев мою грустную рожу.

— Медс... э-э... Мёрдок, ты чё это — без доспехов? — пролепетал Рома. — Пидарасы же. Экси...

— Не боюсь я больше пидарасов, Рома. Потому что не встанет у меня сегодня без моего соизволения. А я соизволять не буду, ибо печаль покрыла чело мое. Тьмой непроглядною опустилась на ненавидимый Мёрдоком город. Пропал Линтон. Проклятая педовня — будто и не существовала вовсе...

— Кажется, плохо дело, — заметил Иствуд. — А мне только начало нравиться играть в груп...

Он осекся, потому что я поднял на него взгляд. Страшен был этот взгляд.

— Ты что же, салага, думаешь, Мёрдок — всё? — прошипел я, чувствуя, как внутри закипает что-то, опасное для жизни окружающих. — Думаешь, так кончаются рок-звёзды? Нет, ковбой. Рок-звёзды подыхают на пике величия, истыканные спидозными иглами, как ежи колючками, болея всеми известными науке венерическими болезнями, найдя в умирающем мозгу слабую искру, которая сообщит трясущимся рукам импульс направить ствол себе в голову и надавить слабеющим пальцем на спусковой крючок. Мы гибнем в автокатастрофах, подыхаем от передоза, нас убивают сумасшедшие поклонники. Но мы не сходим с пути просто так, от одиночества. Разминай пальцы, Иствуд. Рома! Разминай кисти рук. Идём к Густаву, а потом — потом мы с вами зажжём. Так ярко и отчаянно, как не зажигал никто и никогда.

***

У Густава мы в складчину купили клавиши для Вивьен. Настроение у меня было как раз в должной степени поганое, чтобы подумать: «Один хрен хуже его уже не сделать».

А Вивьен радовалась, как ребёнок. Всю дорогу тащила тяжеленную коробку сама, посылая Рому нах*й. Как-то витиевато посылала, ласково и даже без мата, он не расстроился совсем. Надо будет научить её посылать правильно. Позже как-нибудь.

Я даже за бухлом не заходил. Даже бухать не хотелось! Такое состояние бухлом — только усугублять. Тут либо взять гитару и играть до одури, либо уже по ноздре пустить чего-нибудь путного. Либо пыхнуть. Но тут же у нас ЗОЖ на марше, даже никотин только дома, под одеялом. А поскольку со мной несовершеннолетние живут — мне и дома покурить не дадут.

Кстати, да, Коля. Колян... Ну, Федька вроде обещал посмотреть. Подожду результатов. А так-то Рома прав, хрена нам, бегать все дома обыскивать, что ли?

На середине пути от магазина до дома встретился Даймонд.

— Мёрдок, — сказал он.

— Даймонд, — сказал я.

Мы остановились друг против друга. Смерили друг друга взглядами.

— Подумал над моим предложением?

— Подумал.

— И что надумал?

— Думаю.

— Продолжай думать.

— Так и сделаю.

— До встречи, Мёрдок.

— Не спеши, Даймонд. Я тут пацана ищу. Он тебе ещё однажды п**ды давал, помнишь ты его, Коляном кличут, а по паспорту — Rchn. Не видал ли где на свете?

— Нет, Мёрдок, извини, не встречал. Я только из Ямы, с утра там сидели.

— Ты подумай, Даймонд. Если он до заката дома появится и начнёт какую-то чушь про квесты и кланы сочинять — я ж мимо ушей пропущу. Мало ли, чего ребёнок насочиняет. А вот если не появится, и я обнаружу, что какая-то пидарасина его в обход меня подписала квесты проходить — я ж эту пидарасину задрочу всеми возможными способами. Ты меня знаешь, Даймонд. У меня инстинкта самосохранения нет, я его ещё при жизни коксом и вискарём выжег нахер.

— Слышу тебя хорошо, Мёрдок. Если вдруг увижу твоего пацана — сразу дам знать.

— Надеюсь на тебя, Даймонд.

— Радости тебе, Мёрдок.

Разошлись. Мы побрели себе дальше.

— Что думаешь насчёт него? — поинтересовался Иствуд. — Он — кандидат номер один. Самый популярный.

— А номер два тогда кто? — фыркнул я.

— Дон.

— Дон? — замер я.

— Да, Донни. А что, ты не знал?

Вот так номер. Выходит, если я впишусь поддерживать Даймонда — пойду против Дона. Но встречного предложения от Дона нет. И не будет... Не того склада мужик, да мы с ним поссорились к тому же. Сука, что за полоса такая пошла — жопа на жопе и жопой погоняет. Пьяная групповуха просто.

Как будто этого мало было... Войдя в дом, я бросил взгляд на почтальонскую сумку и увидел на ней пылающую цифру 1. Тут же кинулся к ней, вынул письмо... «От Доброжелателя».

Да чтоб ты, сука... Развернул, конечно. Прочитал. На этот раз — коротенькое:

Мёрдок!

Нам нужно встретиться, это в наших общих интересах. Сегодня в три часа ночи приходи в курильню «У Шерлока».

Доброжелатель.

TRACK_16

Рома с Иствудом уже были ребята опытные и по крайней мере друг в друга попадали. Не в пидорском смысле, а в музыкальном. Нет ничего печальнее, чем рассинхрон ударных и баса. Жопа слушателя сразу чует, что что-то не так. А уж моя-то жопа вовсе бы съёжилась от такого. Но — обошлось. За этих двух пацанов я был спокоен, они успешно прокачивали мастерство. Не исключено, если тренировались по отдельности, пока я накачивался в «Апельсине» вдохновением.

Вивьен поначалу тыкала клавиши тупо рандомно. Потом начала подстраиваться под барабанный ритм. Получалась херня полная, однако она хотя бы не сбивала остальных.

— Ну вот, — сказал Иствуд, когда мы в первый раз прогнали высер Вейдера, — этот текст — гораздо более понятный, мне даже нравится. Лучше бессвязного перечисления явлений природы и творений человеческих рук, здесь чувствуется лирический сюжет, да и...

— Слушай, заткнись на**й, пожалуйста, — попросил я. — Иствуд, твою мать, вот... Вот слов на тебя не хватает, честно, даже матерные закончились.

— Это просто синдром остаточного преклонения перед навязанным авторитетом, — снисходительно улыбнулся ковбой. — Неверие в то, что можно сделать лучше классика.

— Я ему пере**у? — спросил Рома. Вернее даже попросил, судя по интонации.

— Не надо, я сам ему пере**у, когда пора будет, — отмахнулся я. — Так, завязали трындеть, слушаем меня! Сыграли неплохо. Иствуд, ты на куплетах бы особо не изгалялся, а? Давай вот эти вот х*йни, которые ты там выбубениваешь, на проигрыш выноси, а в куплете — попроще. Ромыч — та же херь. Это песня, тут гармонично должно быть. Когда вокал — люди слушают вокал. Я не потому что жадный, ребята, а просто реально ваши старания скурят три-четыре человека в зале, пока я пою. Смысл выкладываться? Силы, Вдохновение — падают же.

Пацаны кивали, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Я давал им мудрость, до которой они своим ходом ползли бы год или даже больше. Им невдомёк, сколько существует нахер никому не нужных групп, состоящих из великолепнейших музыкантов. И сколько существует сверхпопулярных групп, состоящих из людей, которые, кажется, на каждом концерте впервые встречаются со своими инструментами. Девяносто девять процентов успеха — не мастерство, а подача. Правильная подача извиняет многое.

— Вивьен, — повернулся я к клавишнице. — Первый день пошёл, ты обещала через три показать уровень Линды МакКартни. Я с тебя с живой теперь не слезу, раз ты у меня в группе. Поскольку лид-гитариста у нас пока нет, а я в гробу е**л переключать примочку посерёд песни, партии лид-гитариста придётся играть тебе. Ясно? Слушай внимательно, пилю солягу на своей гитаре.

Я чётко запилил тот нехитрый проигрыш, который исполнял между вторым и третьим куплетами. Вивьен внимательно выслушала.

— Повторить? — спросил я.

— Не надо, я запомнила.

— Подбери, — велел я.

Пару минут она переключала тональности, ища подходящую. На одной из них мы с ней хором воскликнули: «Вот!». Рома, кажется, немного заревновал в этот момент. Потом Вивьен сосредоточилась и с третьей попытки выдала вполне приличный аналог гитарной соляги.

— Красиво, — похвалил я. — Мелодично. Теперь погнали с начала. Вивьен, ты пока до проигрыша — ничего не делай, а когда будет надо — играй свою партию. Задача ясна?

— Так точно! — Вивьен приложила ладонь к голове.

— Три-четыре, погнали!

Прогнали мы не три и не четыре раза. После третьего десятка, когда Рома уже с трудом держался на своей барабанщической табуретке, а Иствуд покачивался и тяжело дышал ртом, я объявил перерыв.

— Охеренно, ребят, — немного приврал я. — Перекур, пожрать — и ещё погоняем, попробуем сочинить партию клавиш на всю песню.

На самом деле было не так уж и охеренно. Мне, конечно, было попроще сосредоточиться на ритм-гитаре, когда не нужно переключаться на лид. Но клавиши разом меняли саунд песни, просто множили его на ноль. Простенький панк в духе «Пистолз» или «Клэш» с этими клавишами не гармонировал от слова совсем. Панк можно было бы докрутить до психоделики, но тогда как раз и нужно больше клавиш. И, наверное, тембр гитары моей изменить немного придётся. Может, темп вообще замедлить... А этого бы не хотелось — песня-то у нас на данный момент — чистый боевик. Плюс, замедлимся — будет на оригинал похоже сильнее, опять «антиплагиат» до**ётся.

В общем, говорил же, с этими клавишами гемора больше, чем профита. Не было у бабы заботы — купила баба порося.

Вивьен, которая была довольна репетицией больше всех, послали за жратвой. Я по-прежнему опасался пидараски Экси, а Иствуд с Ромой сидели чуть живые, у них запас сил упал сильно. Особенно у Иствуда. Ну, ещё бы, у него-то класс вообще не артистический.

— Это каждую же песню так репетировать, — убито прошептал Рома.

— Потом веселее пойдёт, — сказал я. — Мы ж только начинаем.

— А нам точно нужны клавиши? — спросил Иствуд, глянув на меня из-под полей шляпы.

— Слышь, ты! — тут же вскинулся Рома.

Но мой ответ заставил его замереть и заткнуться.

— Да хер его знает, — сказал я. — Музыкант четвёртый нужен, факт. Тут уже вариации. Классика — гитарист. Но на этом этапе можно вы**нуться. Кто-то трубача берёт, кто-то аккордеониста, кто-то скрипача. У нас вот — клавишница. Поработаем таким составом. Там видно будет.

— В смысле, «видно будет»? — Рома ушам не верил. — Ты чё, выгонишь её, что ли?

— Ромыч, ты за**ался и психуешь, возьми себя в руки. Давай не будем устраивать срач из-за того, чего я не сделал и не факт, что сделаю. Материал есть, ресурсы есть — работаем. А дальше посмотрим, как пойдёт.

В дверь постучали. Я, ворча, подошёл и взялся было за ручку, но вздрогнул и замер.

— Кто там?

— Это я, — донеслось снаружи. Голос мужской...

— Ты пидор?

— Нет, я... Я — Дерек. Художник, помнишь?

— Ты не пидор, Дерек?

— Насколько мне известно — нет.

— А рядом с тобой никого нет? Пидоров, например?

— Мёрдок, я один.

— Открываю.

Я открыл дверь и кивнул Дереку — мол, заходи, выпьем, перекусим, чем Теодор послал, обложку для альбома нам нарисуешь забесплатно.

— Да я ненадолго, — сказал Дерек и остановился у порога. — Слыхал, ты ищешь Rchn?

— Коляна? — обрадовался я. — Ищу! А что?

— Ну, в общем, я, кажется, его нашёл, — сказал Дерек.

И рожа у него была какая-то совсем не весёлая.

TRACK_17

Жрать пришлось на ходу. Одновременно идти, жрать, слушать Дерека и материться было сложно, но можно. Я даже успевал слегонца прибухивать. Ну, надо же бутерброды чем-то запивать.

— Так что это за говно? Квест? — пробурчал я.

— Да не, это просто такая херь, — взялся объяснять Рома, тоже с набитым ртом. — Ну, типа, пещера за городом. Туда заходишь — и, типа, спускаешься бесконечно.

— Не только спускаешься, — перебил Дерек. — Ещё поднимаешься потом. Высоко... Это уже когда уровни Башни идут. Вот в Башне я его и нашёл.

— Это хэзэ, я до Башни не доходил, меня раньше выносили, — не стал спорить Рома.

Мы двинули в направлении п**деца все вместе, за исключением Вивьен. Её оставили дома, во-первых, потому что баба, во-вторых, потому что от неё один хер толку никакого — ни украсть ни посторожить. А в-третьих, пусть на клавишах тренируется. Учится-то она быстро, откуда что берётся, но пока всё равно самая слабая из моих героических музыкантов. А нам уровень нужно поднимать, без этого никак. Я вот заглянул в групповые логи, охерел до полной бессознательности, но всё же смекнул, что у группы есть уровень, репутация и опыт. Копишь опыт — растёт уровень. Мы до пятого доросли, на шестой идём. Пока конкурентов нет — мы крутые, но если завтра появится какая-нибудь группа мобов, исполняющих по лицензии песни BTS, с уровнем 100500 — нам п**дец. Собственно, в этом случае нам по-любому п**дец, хоть убейся на этих репетициях. Придётся убирать гитару и доставать арбалет.

Чем дальше мы шли, тем острее я понимал, что идём мы к той самой пещере, в которой некогда нашли бас-гитару Сида Вишеса. Предмет волшебный, мистический, который помог мне забороть Мудайкла. Видать, Доброжелатель не успел стереть нарисованную херню и, чтобы не сильно спалиться, запилил на её основе эту самую Яму.

— Так а нахера оно вообще? — пытался вкупиться я, хотя шестым чувством и пятой точкой понимал, что не вкуплюсь. Очередной нарисованный загон для фанатов нарисованных загонов. Тупому быдлу вроде меня не понять этих тонких материй.

— Как один из аттракционов, — дал наиболее вменяемый ответ Иствуд. — Всегда доступный, в отличие от квестов, которые могут быть уже кем-то взяты или в кулдауне. В самом начале Ямы мобы нулевого уровня, дохнут от щелчка. Чем дальше движешься, тем они сильнее. Можно мериться, кто дальше пройдёт. За каждый этап какая-то награда падает.

— Бабло? — задумчиво предположил я.

— Бабло, — согласился Иствуд. — Из каждого моба выпадает немного. Только там нюанс есть. Сохраниться внутри нельзя, и если тебя убивают, то когда идёшь второй раз — уже никаких денег у мобов, никаких полезных предметов. Идёшь на том, что с собой несёшь. Говорят, примерно раз в месяц Яма будет обновляться, меняться декор, противники. И тогда снова будут деньги и полезные предметы с самого начала. Но месяца ещё не прошло, так что я не знаю.

— Ну и хрена он там забыл? — Я проглотил последний кусок бутерброда, полюбовался полной шкалой запаса сил и жахнул с горла немного крепкого.

— Полагаю, пошёл играть, — сказал всё тот же Иствуд. — Он ребёнок, ему хочется развлечений. А его опекун только и делает, что развлекается сам.

— Поп**ди мне ещё, — буркнул я.

Но Иствуд, мать его за ногу, был прав. На пацана-то я совсем забил в последнее время. Мой косяк. А с другой стороны — косяк ли? Я всех с самого начала предупредил, что я звезда и бухаю, и что мне дети противопоказаны. А мне в ответ поулыбались и рассказали, что у меня золотое сердце. Ну, вот, б**дь, озолотились по самое не балуйся. Каковы наши дальнейшие телодвижения? Надеваем верхонки, болотники, шлем водолаза и погружаемся в говно. Учись, студент, а то так и будешь всю жизнь ключи подавать.

И ведь, главное, опять — я. Всегда — я. Хоть ты обосрись — я. Все вопросы решаю, ни на кого положиться нельзя, Сандра — дура, Дон — козёл. Про остальных и говорить смешно.

— Я с ребятами пошёл, как бы в рейд, — сказал Дерек. — Ну, знаешь... С кланом Даймонда.

— Ну начинается, — закатил я глаза.

— «Первопроходцы» — топ-клан. Разрешают присоединиться любому желающему.

— Даймонд баллотируется на пост главы этой педовни, — разъяснил я. — Те ласковые прикосновения, что ты сейчас чувствуешь — это он нежно втирает тебе в очко вазелин. А та раздирающая и унизительная боль, которая внезапно начнётся после выборов — это он вонзит тебе в сраку гигантский страпон, потому что тыкаться собственной микропипкой постесняется. Это называется «политика», Дерек.

— Я не собираюсь за него голосовать!

— Ну, значит, страпона будет два. Одновременно. Вот видишь? Ты уже начал задумываться, что проголосовать за Даймонда — выгоднее, чем против. Не оправдывайся, вижу, что задумался.

Тут мы подошли ко входу в Яму и остановились.

— В общем, — сказал Дерек, — я шёл с ними, иногда мне позволяли что-нибудь подобрать. Я ведь — Артист, и во всякие квесты хожу редко — отвлечься, развеяться. У меня нет других шансов зайти настолько далеко, увидеть сложнейшие уровни. Мы достигли дна...

— Да это-то понятно, но давай самобичевание на потом отложим. Ты про Коляна обещал.

— Вот я про него и говорю. Начался подъём. Внутри огромной башни — винтовая лестница, после каждого витка — площадка, на ней — полчища скелетов, гоблинов, вампиров, ящеров — ну, ты понимаешь. Где-то через час после начала подъёма мы напоролись на дракона. Отряд был уже порядком измотан, и там они все и полегли. Но... — Дерек как-то странно хихикнул. — Я-то не участвовал в битве. Я был больше зрителем. И когда они все погибли и исчезли, я заметил, что здоровье у дракона еле теплится. У меня аж дыхание перехватило. Я не верил, что решусь, что у меня может получиться. Зайти так далеко, как не сумел даже топ-клан «Первопроходцы». И я...

— Арбалет? — перебил я художника скучающим голосом.

— Ну, в общем, да, — потупился Дерек. — Ты во время первой встречи дал много полезных советов. Я купил себе арбалет исключительно для самообороны. Меч у меня тоже есть, конечно, но я не стал бросаться на дракона с мечом. Да он бы одним движением меня убил. Выстрелил издалека. Первый выстрел привлёк внимание. Второй болт я вогнал ему в пасть, когда он понёсся на меня. А после третьего дракон упал к моим ногам... — Дерек облизнул губы. — Я не потратил ни одного ХП. С полным здоровьем я собрал деньги, выпавшие из дракона, зелье исцеления, топор Гроза Драконов, которым всё равно не могу пока пользоваться с моим уровнем, и пошёл дальше. С дракона у меня даже уровень апнулся...

— Можно без интимных подробностей? — взмолился я. — Мне насрать, что там и как у тебя поднялось, сколько и какого говна ты нашёл. Колян-то когда появится?

— Я увидел его на следующей площадке. Там на меня набросились полчища умертвий. Я продержался секунд десять. Меня отшвырнули в сторону, я упал и, прежде чем меня добили, успел увидеть Rchn. Он просто лежал без движения, а два умертвия как-то вяло, без интереса кололи его секирами.

— Е**ть мой х*й, — воскликнул Рома и посмотрел на меня широко раскрытыми глазами. — Бля, точняк, Медс, такая херня!

— А конкретнее? — спросил я.

— Помнишь, как его тогда нахлобучило? Ну, когда мы у меня на фундаменте репали, и Даймонд до нас рискнул до**аться?

— Ну, помню. Колян всех раскидал и вырубился, мы его к Дону в кабак потащили.

— Он сдохнуть не может! Просто вырубается.

— А... — сказал я и заткнулся.

Почесал репу. Не ту репу, которая репутация, а ту, в которую я ем и бухаю, которой хиты пою.

— Е**ть-колотить, ситуация, — вынес я вердикт.

— Значит, говоришь, он лежит выше, чем сумел пройти сильнейший топ-клан, да? — оптимистичным тоном переспросил Иствуд. — Прекрасно! Просто великолепно.

TRACK_18

Можно, пожалуй, уже новые поговорки сочинять, для нашей новой виртуальной среды обитания. Вот, например, такая: «В чужой клан со своим уставом не лезь». Прелесть ведь! Или: «Чужой интерфейс — потёмки». Последнее охереть как подходило к ситуации с Коляном.

Пацан подрос. Поумнел. Но всё равно оставался мелким шкетом, который умел читать с пятого на десятое и не мог поддерживать разговор на абстрактные темы в принципе. И я до сих пор понятия не имел, что там накручено у него в плане навыков, характеристик и прочего говна. Колян наглядно иллюстрировал концепцию чёрного ящика из психологии: что внутри него происходит — хер бы знал, мы можем лишь анализировать разницу между входящим и исходящим потоками информации.

Откуда мы могли знать, что он не умирает? Я вот, например, думал, что его от перерасхода сил тогда срубило. Тут даже на то, что я плохой опекун, не спишешь. А что бы сделал хороший? Убивал бы пацана, чисто позырить, что будет? Бред. Трэш и угар, война и немцы.

— Х*ли делать-то будем? — спросил Рома.

Энтузиазма у нас всех поубавилось. Мы топтались у входа в Яму, по очереди заглядывая в мрачную дыру, как четверо подростков-девственников, вскладчину снявшие самую дешёвую старую толстую пьяную шлюху, которая сняла трусы, задрала юбку и захрапела на продавленном советском диване.

— Я с вами не пойду, — сказал Дерек. — Смысла нет. Чтобы добраться дотуда, нужен серьёзный рейд. Команда. Клан посильнее, чем у Даймонда. Ну, или идти вместе с Даймондом. Только вот в этом месяце, без полезных предметов, они там, боюсь, далеко не уйдут.

Представил, как прихожу к Даймонду и прошу его об услуге. Чуть не вырвало. Нет уж, нахер. Должен быть другой способ, и я его найду.

Собственно говоря, логика подсказывала дождаться ночи и встретиться с Доброжелателем. Во-первых, он — мой фанат, а я ещё никогда не видел вживую своего фаната, интересно, как такое может выглядеть. Во-вторых, он наверняка расскажет какие-нибудь новости про Мудайкла. Ну, типа, надо или не надо мне напрягаться, свалить из города или не свалить из города. Такое.

И, наконец, в-третьих, он — настоящий батя Коляна. Прошаренный настолько, что сумел в обход всех бюрократических процедур оцифровать сына и остаться на проекте с полным доступом к виртуалу. А значит, он по-любому уже в курсе, в какую задницу угодил его сынок. Наверняка поэтому и встретиться хочет.

— Иными словами, — перевёл я, — на проекте опять жопа, баг, глюк, ЧП, все правильные и образцовые дружно обосрались, не в силах ничего сделать, и разгребать эту парашу остаётся дяде Мёрдоку. Кто-то за это заплатит... Пока не знаю, чем. Деньгами, инструментами, характеристиками, новой охеренной площадкой — но заплатит.

***

Дерек был совершенно прав. Соваться в Яму с нашими силами не было ни малейшего смысла. Мы и не стали. Потоптались и двинули обратно, ко мне. Там ещё чутка порепетировали. Дерек смотрел и одобрял. Немного выпил со мной. Я взял с него честное слово, что про Коляна он никому не расскажет.

Потом припёрся Вейдер, радостный, как дебил, и сообщил, что его принакрыло вдохновением, и он сочинил текст для ещё одной нашей песни. Передал мне свиток. Я пробежал текст песни «Странный глюк» взглядом и мысленно присвистнул. Ничего так он Поэта качнул, годно, весьма и весьма.

— Говно, — сказал я вслух. — Но, поскольку ничего лучше с тебя не выжмешь...

— Нет-нет, Мёрдок, ты меня не проведёшь! — погрозил мне пальцем поэт. — Я раскусил твою манеру вести переговоры. Двадцать монет! И это...

— Ты о**ел, а? — тут же подскочил к нему Рома, верно расценив возникшую ситуацию. — Ты скажи спасибо, что тебе вообще денег дают. Могли бы от**дить просто, это Мёрдок добрый. А если я с тобой разговаривать начну?!

Вейдер сдулся, как проколотый мячик. С гопотой разговаривать он не умел. Справедливости ради — с гопотой никто разговаривать не умеет. Секрет-то простой: после таких предъяв уже вообще говорить смысла нет, надо п*здить. А п*здить — это уже не каждому дано. Вейдеру вот — не дано. Да ему, собственно, на**я? Он — творческая личность.

А я — тоже творческая личность... Блин, нехорошо. Наших обижают. Придётся вписываться, хотя и лень.

— Успокойся, Рома, — положил я руку на плечо своему барабанщику. — Всё нормально. Вейдер, ты — о**ел, реально. Но окей. Ты старался, вижу. Старание нужно поощрить. Одиннадцать монет за эту и каждую последующую песню — тебя устроит?

Вейдер, услышав конструктив, чуток приободрился и осмелился поднять на меня взгляд.

— Вы ведь понимаете, что даже двадцать за песню — это грабёж, — прошептал он трясущимися губами. — Вы ведь... вы — музыкант, вы не можете не знать, сколько стоит заказать песню у профессионального поэта... А двадцать монет — это то, что можно за секунду получить в самом простейшем квесте.

— Ты — не профессиональный поэт, начнём с этого, — вздохнул я. — Навык ты только с моего пинка разблокировал. Это во-первых. Во-вторых, Вейдер, ну давай честно: ты пишешь под чужой размер и строфику, не с нуля. И в-третьих, ладно, песни твои — не говно в чистом виде. Но до Маргариты Пушкиной или хоть того же Цоя тебе, прямо скажем, лететь, пердеть и радоваться. Прокачаешься, начнёшь писать лучше, запилим с тобой оригинальный репертуар — перетрём про другие деньги. А пока — закатай губу. Мы, смотри, стадионы не собираем тоже, миллионы на твоих шедеврах не зарабатываем. И кроме нас, продавать тебе песни некому. Бери по одиннадцать за текст — или иди на**й, вот тебе моё честное творческое предложение.

Вейдер предложение тщательно обдумал и нехотя согласился. Я отсыпал ему бабла, и он отвалил.

— Ну что, ребята, — повернулся я к коллективу. — По ходу, перекур закончился, материала подвезли. Херачим до двух ночи!

TRACK_19

Ровно в два часа ночи я спрятал гитару в инвентарь, достал вместо неё бутылку и, хапнув с горла, просипел:

— Салаги, б**дь!

В самом низу лежал Иствуд, на нём, крест-накрест, валялся Рома — просто упал, так сложилось. Вивьен прилегла сверху чисто за компанию, хотя и ей уже было дурно.

— Как я могу подать заявление об уходе? — простонал Иствуд.

— Свернуть трубочкой и засунуть его себе в жопу, — отозвался я. — Потом выспаться — и на репетицию.

Иствуд промолчал исключительно потому, что сил на ответ у него не было. Рома, кажется, вообще заснул. Пальцы Вивьен продолжали судорожно подёргиваться, будто нажимая на клавиши.

— Итак, подведём итоги, — бодро сказал я.

— На**й, — отозвался Рома.

Ишь ты, не спит малыш. Правильно, нехер спать! На том свете выспишься. Аха-ха. Аха-ха-ха-хах, Мёрдок, что ты делаешь, прекрати! Смешной — п**дец.

— На х*й, Рома, ты будешь клавишницу натягивать, если она тебе позволит, — сказал я со всей возможной грозностью. — А мои разборы полётов — это для тебя должно быть как богослужение. А именно — колени преклонил и слушаешь почтенно, ни**я не понимая, но преисполняясь благодатью. Понял?

— Вп**ду, — сказал Рома.

— Что-то понял, — вздохнул я и махнул на него бутылкой. — Короче, по ударным вопросов нет, но я бы хотел иногда слышать сбивки. Потому что сбивки — это круто. Пошукай там, на досуге, может, навык такой есть. Прочти описание, разблокируй. Если нет — похер, сам объясню, научишься. В общем, база у тебя есть, дальше только технику шлифовать. Молодец, возьми с полки пирожок.

— Нет у тебя никакого пирожка, п**дабол, — буркнул Рома, маскируя гордость от монаршей похвалы.

Тут он прав был, дома — шаром покати, как в боулинге. Когда Колян был, я за жратвой на автопилоте следил, такого коня кормить нужно, иначе он тебя сожрёт и не заметит. А как Колян пропал, я, значит, быстро скатился к своему естественному состоянию: есть дома жратва — хорошо, нет — пойдём искать, а если найдём не жратву, а что-нибудь другое — им же хуже. Кому им? Несущественно.

— Карать не буду из жалости и брезгливости, — сказал я. — Иствуд! Насчёт басухи...

Иствуд не дал мне закончить. Он с трудом выпростал руку из-под себя, достал из кобуры револьвер, взвёл курок, приставил ствол к своей безмозглой башке и выстрелил. Ну, чё, нормальный такой способ быстро домой попасть. Он же, падла, в кабаке у Дона живёт, сохранился там. Сейчас в магическом круге появится, на койку переползёт и задрыхнет. А может, ещё вниз спустится, пива сп**дит.

— Нормально всё с басухой, — договорил я, когда Рома со стоном ё**улся сквозь пространство, только что занимаемое ныне исчезнувшим Иствудом. — Устаёшь только быстро. Но я тебя ещё выдрессирую. Вивьен!

— Я! — вскинула голову клавишница.

— Головка от х*я! Мои тебе глубочайшие поздравления, уровень Линды МакКартни успешно достигнут, если ещё петь, как она, сможешь, вообще прекрасно. Завтра пойдёшь со мной в ЗАГС, я тебя оформлю.

— Куда? — не поняла Вивьен.

— Ну в эту, как её... а, во, в ратушу! Запишем тебя членом группы, а то болтаешься — не пришей к п**де рукав. Так хоть легендой станешь.

Вивьен издала дикий вопль, слезла с Ромы и подпрыгнула чуть ли не до потолка.

— Йессс! Кто круче всех? Вивьен круче всех! Ва-а-а-у!

— Хренасе, сколько энергии осталось после репетиции, — сказал я с уважением. — Намёк усвоил. Надо будет увеличить интенсивность работы.

Рома, услышав это, поднялся на трясущиеся ножки, как новорожденный оленёнок, достал из инвентаря меч и бросился на меня. Ну, «бросился» — сильно сказано. Да и меч-то он поднять толком не мог — руки дрожали. В общем, я забил смотреть на это убожество и вышел, взметнув за спиной полы плаща.

Потрахается — успокоится. Если, конечно, после такой репетиции найдёт в себе силы на поддержание эрекции, что вряд ли. Ну а не найдёт — не велика беда. Вивьен находчивая, засунет ему барабанную палочку в жопу. Тьфу ты, блин, опять какая-то гомосятина в жо... в голову лезет! Положительно, эта грёбаная Экси плохо на меня влияет на расстоянии.

Стоп... А что если она не на расстоянии? Что если она где-то рядом? И мой чувствительный творческий мозг воспринимает исходящие от неё гомоволны?!

Я немедленно покрылся доспехами и вытащил самый п**датейший из своих мечей. И тут же почувствовал холодный пот под доспехами. Сука... А ведь Экси по боевой прокачке меня — как стоячего сделает. Что ей мой меч? Смех один. У неё, может, ещё и покруче есть. Да и в мече ли дело? Я когда крайний раз её уровень смотрел — тама восьмёрка была, если не ошибаюсь. А я до сих пор на седьмом. Но она-то явно на жопе ровно не сидела, так что у неё запросто может быть, скажем, пятнадцатый. Плюс, она — воин. А я — артист. Мать-перемать, страшно-то как, хоть бухай! А бухать сильно нельзя, я всё-таки на серьёзную встречу иду.

И всё-таки лучше прикрыть жопу доспехами. И меч не помешает. Вообще ничто не помешает, так я считаю. А вот интересно, я из арбалета застрелиться смогу, как Иствуд? Никогда не пробовал... Ну, припрёт — попробую. Потому что лучше смерть, чем вот это вот самое.

— Б**дь, — остановился я, как вкопанный, на первом же перекрёстке.

Привык ходить на автопилоте: или в кабак бухать, или в другой кабак бухать, или к Сандре домой, или к Сандре на работу. А тут чувствую — не то что-то. Два резервных варианта: к Доротее трахаться или вдохновлять Вейдера. Тоже не то что-то... А куда ж мне, б**дь, несчастному податься-то, а?!

— Курильня «У Шерлока», — вспомнил я записку. — Ну и где у этого Шерлока курильня?

TRACK_20

— Зачастил, — сказала Доротея и посторонилась, пропуская меня. — Булки, что ли, распробовал?

— Щас не про булки, — махнул я рукой. — Хотя пожрать бы не мешало. Слушай, ты про какие-то курильни говорила. «У Шерлока» — знаешь?

— Может, и знаю, — задумчиво сказала Доротея, приподнимая словно бы по рассеянности подол ночнушки. — Да только я ведь не справочная служба.

— Я потом зайду. Отвечаю. Мне там только с персонажем одним встретиться нужно, перетереть кой-чего.

— С бабой?

— Не — мужик. Зуб даю. А потом — вот сразу же к тебе.

П**жу, наверное. Подзадолбался сегодня, да ещё трезвый, как стёклышко. Бутылочное стёклышко.

— Ладно, — вздохнула Доротея и отпустила ночнушку. — Тебе картинку нарисовать, или так, на словах сообразишь?

***

Собственно, логично. Обе курильни поставили на отшибе. Типа, чтоб детишкам глаза не мозолили. Логично — аж п**дец. А то, что город растёт, и сегодняшний «отшиб» завтра вполне может стать культурным и деловым центром — не подумали?

С другой стороны — чё там думать? Чай, не цемент настоящий разводят. Возьмут, как потребуется, мышкой и перетащат на нужное место. Впрочем — хер с ними, не мои проблемы.

— Сэр желает выкурить сигару или трубку? — спросил швейцар на входе.

— Экий ты пидор, — похвалил я дядьку.

В чёрной ливрее, белых перчатках, с моноклем.

— Сэр, вы меня оскорбили? — озадачился швейцар.

— Слышь, одноочковый, мне внутрь надо. Тебе заплатить, у**ать или проигнорить? Скажи сразу, сэкономь нам обоим время.

Пока непись о**евал, пытаясь просчитать линию поведения, я отодвинул его в сторону и вошёл в прокуренный нутрь.

— А ничё так, уютно, — сказал я, остановившись.

Типа как тот же бар, только вместо бухла — курево. Столики, за столиками народ тусит. Кто с кальяном, кто с сигарами, кто с трубкой. С сигаретами вот что-то никого не вижу. И все какие-то такие, с претензией, как пидарасы. Вот, вдали, кажется, Даймонд... Да х*ли «кажется»? Креститься, блин, надо, когда кажется! Ну-ка, ник над башкой? Вот! Даймонд, сука. Меня не замечает вроде. Да и х*й на него, мне пока и не надо. А с кем это он там тёрки трёт? Незнакомая пидарасина, и ник незнакомый — Хуан. Ладно, пока оставим.

— Сэр! — выросла передо мной ещё одна непись, на этот раз без монокля, но с усами и кругломордая. — Вас ожидают.

— Да уж надо полагать, полчетвёртого ночи, — хмыкнул я. — Веди, показывай.

Официант, или кто он там, провёл меня не в тот угол, где сидел Даймонд, чему я был только рад. Начнёт ещё таращиться, вопросы задавать, придётся ему гитарой в репу двинуть, а я-то человек мирный, мне оно надо вообще, а?

— Вот здесь, — указал официант на стрёмную тьму, стоящую столбом в углу.

Такое я уже видел. В том ссаном замке Дракулы, где мы с Коляном кошмарили. Помню, только сунулся — на меня оборотень налетел. Так себе воспоминаньице.

— А не на**ываешь ли ты меня, хер нарисованный? — прищурился я на официанта.

Официант, как и лакей на входе, растерялся. Эх, херово их тут готовят. Меня — категорически не держат. А казалось бы, я уж больше года тут отвисаю. Могли бы от самых простых вещей позащищать своих болванчиков.

— Всё в порядке, Мёрдок, — послышался голос из тьмы. — Это всего лишь заклинание, которое позволит нам общаться, не привлекая внимания.

Тьма рассеялась, и я увидел сидящего за столиком мужика в футболке с...

— Да ты е**нись, — сказал я и, не дожидаясь особого приглашения, упал на свободный стул.

— Круто, да? — Доброжелатель отодвинулся и позволил мне разглядеть принт. — Это реальная. Сделал небольшую партию.

«Благодарные мертвецы» — было написано на майке. А пот надписью, на фоне заходящего солнца, стояли мы трое. Я, Ромыч и Иствуд. Мы с ковбоем держали гитары, Ромыч — барабанные палочки. Только Вивьен не было. Ну, да это само собой, я ж её ещё даже в группу официально не записал.

TRACK_21

— Что господа желают курить? — спросил официант.

— Сигареты есть? — спросил я, оторвав взгляд от принта.

— Сигарет нет. Могу предложить сигары, трубку, кальян...

— Давай трубку, — пожал я плечами. — А чё с сигаретами не так?

Приняв заказ, непись удалился, тьма за ним сомкнулась, и мы с Доброжелателем остались один на один. Он был наполовину лысый, в круглых очёчках. В целом, такой, приятный дядька, доброжелательный.

— Сделали два заведения, — пояснил он в ответ на мой вопрос. — Разного уровня. Сюда вход только от пяти тысяч социального статуса. А в другой курильне — без ограничений, там сигареты, папиросы...

Он затянулся сигарой.

— Так это чё, у меня такой статус офигенский? — не поверил я.

Доброжелатель погрустнел, взгляд отвёл.

— Ясно, — сказал я. — Это ты докрутил, чтоб меня впустили. Поэтому и тот, одноочковый на входе так охреневал.

— Ну, в общем, да... Я просто хотел посидеть в тихом и спокойном месте. Где нет пьяных и вообще... Слушай, спасибо тебе, что присматривал за моим сыном.

— А ты как-то подозрительно неплохо держишься, — не выдержал я. — В смысле, у тебя ж сын — того? Или нет?

Доброжелатель нахмурился и выпустил целое облако дыма, которое почти закрыло его от меня.

— Мёрдок, я стараюсь мыслить, как прогрессор. Умерла оболочка. Но сам он — здесь, он жив и будет жить вечно. Погоди, не перебивай, я знаю: все пидарасы, виртуал бессмысленен. Просто прими, что есть и другие позиции.

— Да позиций — полно. Е**тесь там меж собой как угодно, хоть всю «Кама-сутру» испробуйте, если она существует в переложении для глиномесов.

Доброжелатель засмеялся. И так, сука, по-доброму засмеялся, что даже я улыбнулся. А тут официант из тьмы вылез, выдал мне забитую трубку и спички. Я затеялся прикуривать.

— Твой брат, — говорил Доброжелатель, пока я раскочегаривал трубу, — создал то, что изменит мир. Прежним он уже не станет. Нравится нам это или нет — прогресс не остановить. Даже если сейчас проект не одобрят, даже если его продолжат держать в секрете — он будет развиваться. Рано или поздно мир будет готов к переменам, и тогда... Ну, ты понял. Пройдёт сто лет максимум — мелочь в масштабах только человеческой истории! — и оцифровка сознания станет естественным делом. Это будет реальная жизнь после смерти, которую можно увидеть и потрогать. Протестующие, размахивающие библиями, станут поводом для шуток в интернете, горсткой психов, не более. А ходить раз в месяц снимать цифрокопию с собственной головы станет так же естественно, как делать страховые взносы или проверять электронную почту.

— Отродясь ни того, ни другого не делал.

— Знаю. Поэтому я — твой фанат.

Не говоря ни слова, одним движением харизматичных бровей я попросил его развить мысль.

— Ну... — усмехнулся Доброжелатель. — Знаешь, как в шестидесятые мальчики и девочки из обеспеченных семей одевались в лохмотья и сваливали жить в коммуны, проповедуя свободную любовь? Это было, есть и будет всегда. Мы живём в своей среде, которая нам уютна и необходима, как воздух. Но мы видим все её недостатки. И когда кто-то вроде тебя всей своей жизнью, всем своим творчеством изобличает эти недостатки, наши сердца не могут не откликнуться. Это, разумеется, не значит, что я разрушу проект, или хотя бы уйду с него, ни в коем случае. Я подобен диктатору, который развязывает войну, а по вечерам включает Give peace a chance или Come together. Вообрази.

— Обосрались, — вздохнул я.

— В смысле? — нахмурился Доброжелатель сквозь табачный дым.

Я затушил спичку, бросил её в пепельницу и присоединил своего туманища к Доброжелательскому.

— Ты ведь Imagine [1] имел в виду? А ваша тупая система перевела: «вообрази».

— Дерьмо! — Доброжелатель в сердцах стукнул ладонью по столу. — Да тут, конечно, полно скользких моментов, которые не свести к алгоритмам. Но у нас целый отдел совершенствует переводчики. Сдвиги есть.

Я закинул ноги на стол, достал из инвентаря пузырь, хлебнул. Затянулся. А жизнь-то налаживается! Доброжелатель с осуждением глядел на бутылку. Я протянул ему.

— Глотнёшь?

— Благодарю, не хочется.

— И правильно, мне больше достанется.

Доброжелатель занервничал и заторопился. Он явно меня хорошо знал и понимал, что если я начал бухать — я набухаюсь, причём, в довольно скором времени. А значит, если нужно вложить мне в бошку какую-то информацию или, того хуже, получить от меня внятные ответы, нужно переходить к сути незамедлительно.

— Ты ведь уже понял, почему я хотел с тобой встретиться?

— Ну, есть догадки, — хмыкнул я. — Сообразил, что случилось с твоим пацаном?

— У тебя спросить хотел.

Я одарил Доброжелателя охреневшим взглядом:

— Ты что, до сих пор не в теме?!

— Я только понял, что он застрял в Яме, и...

— У-у-у, мужик, да ты лошара.

Скинув ноги со стола, я наклонился вперёд и тщательно врубил Доброжелателя в тему с Коляном.

— Ты нахера его бессмертным-то сделал? — спросил я под конец. — Даже я — уж на что дуб дубом в задротских делах, но соображаю, что идея — тупее не придумаешь.

Доброжелатель выглядел несчастным. Сигара погасла, взгляд — тоже.

— Я... хотел его защитить. Ну, уберечь, ты понимаешь.

— Ты что — отец-одиночка?

— Ну... в общем, да. Учитывая то, что жена после всего этого...

— Оно и видно, — перебил я. — Гиперопека с одной стороны и полнейшая невменяемость принимаемых решений — с другой. Ну, теперь-то ты всё понял. Давай, как там это у вас делается... Выделить, вырезать, вставить. В общем, верни мне пацана на место. Я к нему привык. Со своей стороны обязуюсь больше не про**ать такое.

Во взгляде, который бросил на меня Доброжелатель, сквозило чувство, которое я ненавидел пуще всего: беспомощность.

— Мы... не можем такого сделать, Мёрдок. И я прошу тебя об одолжении...

______________________

[1] Give peace a chance, Come together, Imagine — песни Джона Леннона про свободу и мир во всём мире или около того. Come together — больше про какую-то шизу, очень годная песня. Но Доброжелатель, наверное, её просто до кучи приплёл, как символ эпохи.

TRACK_22

Как бутылка закончилась — я сам не заметил. Всегда так бывает, когда разозлюсь на кого-нибудь, а морду бить или не получается (как брату, например), или смысла нет — вот как сейчас.

Да, Мёрдок, х*ли бы тебе не отправиться в Яму, не пройти дальше всех задротов, которые когда-либо туда спускались, не взять на плечо пушинку-Коляна и не вытащить его наружу? Херня делов, приключение на двадцать минут!

— Пидоры вы все, — сказал я, когда мы с Доброжелателем выбрались в предутренний полумрак.

— Как скажешь. Только сына спаси, умоляю! Представь, каково ему там. Лежит на пороге смерти, умереть не может. А ведь ему даже трёх лет нет...

— Да иди ты н**уй! — Я резко оттолкнул Доброжелателя. — «Представь», «представь»! В жопу твою Imagine, песня — говно, и вообще Леннон всю свою сольную карьеру в унитаз спустил.

— Я сейчас не о песне говорил...

— Я знаю, о чём ты говорил. Нахрена мне представлять? Ну, представил. Ну, печально. Ну, пойду в кабак на неделю. Этого ты хочешь? Этого?!

— Нет, Мёрдок, я...

— Я — творческий. Я — ранимый. А ты мне про печальное. Кто так делает? Меня наоборот — мотивировать надо.

До Доброжелателя, наконец, дошло. Кем он на проекте трудится — я не спросил, но уж точно в человеческой психологии — дуб дубом. Может, уборщик.

— Гайки закрутили основательно, — сказал он. — Мы почти не можем вмешиваться в ход игры. Но кое-какие лазейки остаются. Например, я могу увеличить количество золота в самом простейшем квесте. Пройдёшь за десять минут, а поднимешь — ну, скажем, семьсот тысяч. Как тебе? Сразу скажу: меня за такое поимеют как следует. Удержат зарплату за месяц. Но я на такое...

— Паша... — положил я руку ему на плечо.

— Я не Паша.

— Да мне п**уй. Паша, ты вроде соображать начал, но тут же в какое-то говно укатился. Мне на эту срань нарисованную — плевать. Деньги пока есть. У группы проблема с репутацией, но репутацию ты нам не поднимешь, это я понял. Ты мне информацию лучше дай. Я тебе неофициальную услугу — ты мне. А?

Как-то странно лицо Доброжелателя изменилось. Но взгляд он не отвёл. Значит, решился...

— Что ты хочешь знать?

— Дохера. Во-первых, как там тот мудак Майкл? Мне нужно опасаться?

— Если бы было нужно — я бы начал разговор с этого. Нет, всё пока под контролем, и тебя это не коснётся в любом случае.

— А брата?

— Может. Майкл... Он не сумел замести следы, и о его вхождении в игру стало известно. Ну, как «не сумел»... — Доброжелатель гнусно усмехнулся, у меня аж на сердце потеплело. — Я помог ему «не суметь». Он на проекте, но допуск ему понизили. Теперь он ведёт себя тише воды ниже травы, чтобы не лишиться возможности посмертной оцифровки.

— Очень хорошо, — кивнул я.

— Для твоего брата — не очень. Майкл прознал о его секрете. И теперь, когда мы всё чаще начнём заходить в игру... В общем, мой тебе совет: будь осторожен с братом, не доверяй ему. Он тебе не враг, но чтобы сохранить своё... Он может пойти на что-то нехорошее. Про твои отношения с Сандрой лучше вообще молчи.

— Да нет уже никаких отношений, посрались мы.

— Вот! Отличная легенда, придерживайся её.

— Так а что за секрет у брата?

Доброжелатель задумался. Я тоже никуда не спешил. Мы стояли вдвоём на сыром ветру, как три тополя на Плющихе. Кстати, меня действительно плющить начало. Пришлось освежиться глотком крепкого. Последняя бутылка в инвентаре, дожил... Надо как-то пополнить запас. А то жизнь на глазах теряет смысл.

— Ты имеешь право знать, — пробормотал Доброжелатель. — Давай так. Ты вытаскиваешь моего сына, а я — рассказываю, что сделал твой брат.

— Кот в мешке, — фыркнул я.

— Поверь, Мёрдок. Ты... может, и пожалеешь, что узнал. Скорее всего, сильно пожалеешь. Это перевернёт весь твой мир. Но ты получишь ответы на все вопросы, которые тебя тревожат.

— Меня? Тревожат? Да чтобы меня встревожить...

— На ком женится твой брат.

— Да класть мне четыреста раз на эту страшную курицу, на которой он...

— И почему тебе не пишет мама.

Я схватил Доброжелателя за грудки, уставился на него и обдал перегаром:

— Что?!

— Ты считаешь мир и всё происходящее — хаосом. В этом твоя сила и твоя слабость. Потому что на самом деле мы сами творим реальность. Исходя из своих мотивов, своих желаний. Единственный истинный элемент хаоса здесь — это ты, Мёрдок. Ты живёшь вопреки, и я тобой восхищаюсь. Собери людей, Мёрдок. — Доброжелатель сделал шаг назад, и мои руки, только что сжимавшие ткань его футболки, оказались пустыми. — Найди способ. Я верю, ты сумеешь вытащить моего сына. А я выдам тебе всю информацию, которой владею.

И исчез, как конченая пидарасина.

— Вот ведь пидарасина — исчез! — прокомментировал я ситуацию.

Развернулся, намереваясь шагать, куда глаза глядят. К Доротее, трахаться? Или домой, спать? В принципе, у Доротеи и поспать можно, и потрахаться. Плюс, выпить нальёт. И всё бесплатно. Так чего рассуждать-то?

— Бл**ь, сука! — рявкнул я, развернувшись.

Передо мной снова стоял Доброжелатель.

— Забыл, — сказал он. — Тот меч, который стирает код. Про него никто, кроме меня и Майкла, не знает. Но как только будет уничтожен хотя бы один игрок — на пульте загорится красная лампочка. Меч будет отозван, так или иначе. Это козырная карта, которую можно использовать только раз. Но! — Доброжелатель поднял палец. — Меч этот прекрасно действует и на мобов. Самая мощная тварь в Яме — это дракон. Ему будет достаточно трёх ударов, нанесённых самым слабым игроком нулевого уровня.

— А после такого меч не отзовут? — не поверил я.

— Может, и отзовут. Но ты пойми, что пропавший код моба — это не ЧП. Восстанавливается в пару щелчков мышкой. Просто удивятся, но, скорее всего, спишут на глюк. Техника, всякое бывает. Особенно если я помогу замести следы. А вот смерть игрока... Дело другое.

И опять исчез, на этот раз не по-пидорски, а нормально. Я почесал репу.

— Дела-а-а...

TRACK_23

— Слышь, а ты кто по классу?

— Мёрдок, отвали, я сплю.

— Бля, один из самых распространённых классов в игре, и чё в нём девки находят?

— Угм.

Доротея обратно задрыхла. Припёрся я к ней уже под утро, весь такой радостный, немножечко в говно. А у неё в это время романтика в организме была на нуле. Но я ж мега-звезда, всё равно раскрутил, под конец она даже расшевелилась немного. Выпить, правда, не дала, да не больно-то и хотелось. У самого ещё бутылка едва початая есть. Живём!

Я нашёл на тумбочке хозяйкины сигареты, закурил. Доротея немедленно чихнула и приоткрыла один глаз.

— Слушай, может, ты домой пойдёшь? — буркнула она.

— Пойду, — не стал спорить я. — Ща покурю — пойду.

Анекдота она, по ходу, не знала. Успокоилась. И даже снизошла до разговора.

— Ремесленник я.

— По жизни?

— По классу. Да и по жизни тоже.

— Так, это... вроде ведь на рынке барыжить — это торговцем надо быть. Или купцом? — загрузился я.

— Я эти булки, думаешь, на складе беру? — окрысилась Доротея.

Вот, блин, хрень какая. Раз трахнешь — золото, а не баба. Второй раз придёшь — п**дец, а не золото. В третий раз, однако, ну-ка н**уй экспериментировать. Щас правда докурю — и до свидания.

— Печёшь, что ли? — буркнул я.

— Пеку, что ли. — Встала, оделась. — До открытия рынка напечь надо.

— Ну и нахер такая работа, если она тебя бесит?

— Тебе сколько лет-то было?

— Когда помер? Тридцатник почти.

— А мне — полтинник. Почти.

Е**ть-колотить, держите меня семеро. Аватар-то себе аппетитный состряпала, лет на двадцать восемь — не больше.

— И что? В пятьдесят лет мозг резко перестраивается, и ты понимаешь, что единственный смысл в жизни — осуществлять бессмысленные действия, от которых тебя воротит?

— В пятьдесят лет понимаешь, что те, кто всю жизнь гонялся за мечтами и желаниями, сейчас сидят на пособии, накачиваясь дешёвым пойлом, пока их дети с кривыми зубами делают минеты дальнобойщикам за горячий сэндвич.

— Тьфу, б**дь! — Я соскочил с кровати, накинул базовый шмот из инвентаря. — Ну тебя н**уй, с такими сказочками на ночь.

— Что, правда глазоньки колет? — заржала Доротея, просто в реальном времени превращаясь из нормальной блядовитой и хлебосольной бабёнки в стрёмную и душную б**дину.

— Низкие люди, — глубокомысленно сказал я от самого выхода, — стараются заставить тебя чувствовать себя ещё ниже. А великие люди дают тебе возможность почувствовать, что и ты можешь стать великим. Я вот — великий. Поэтому Ромыч, Иствуд и Вивьен тоже чувствуют себя великими. А ты — х**та на постном масле. Булок я у тебя больше не куплю и всем друзьям отсоветую!

— Угу, смотри обувку не сбей, пока по друзьям бегать будешь.

Я уже дверь захлопнул, когда до меня дошло, что она имеет в виду.

— Иди-ка ты на**й! — рявкнул я в дверь. — Есть у меня друзья! Бля буду — всё верну! И всех. И пойдём в рейд. Трахнем дракона. А потом такой концерт будет — весь мир о**еет!

Высказавшись, я взмахнул плащом и отвалил. Отошёл подальше, остановился, задумался. Куда идти-то? Вот бля, засада... Утро начинается, я — в пограничном состоянии между бодуном и в говнину. Не выспался нихрена. Щас бы коксом полирнуться, часик поиграть и баиньки. Впрочем, нахер, уже даже рефлексов таких нет почти.

— Обувку не сбей, — буркнул я. — Будешь так п**деть — я тебе е**льник набок собью. Шалава!

Давно меня так никто не бесил. Хорошо хоть в этом мире залётов быть не должно. А то если такая мразота мне потом ещё женитьбой грозить начнёт — это ж вообще п**дец проснётся.

— Спокойно, Мёрдок, — сказал я. — Дыши глубоко. Рассуждай логически. Можешь не дышать — х*й с ним — но логически рассуждай. У тебя есть проблема? Есть. Собственно, у тебя вагон проблем, Мёрдок. Ты молод, Мёрдок? Нет, Мёрдок, ты — стар. Суперстар. Тебе уже тридцатник, по меркам рок-музыки ты — древняя развалина. А значит, поздновато менять мировоззрение и жизненные ориентиры. Куда ты обычно идёшь, когда у тебя проблемы? Ну, вот, видишь, просто же всё! Чё ты загрузился-то?

И я, жахнув чуток с горлышка, для разогрева, зигзагами двинул через просыпающийся город к месту, в котором на протяжении целого года успешно решались все мои проблемы.

TRACK_24

— Иствуд! И-и-иству-у-уд! — Я закашлялся и достал из инвентаря глиняный кувшин.

Когда-то два таких кувшина замесил по моему индивидуальному заказу Грой. С их помощью я сп**дил у Дона целую бочку пива для вечеринки, да так они у меня в инвентаре и пылятся.

— Иствуд, сука, ты пожалеешь, что игноришь!

Я размахнулся и швырнул кувшин в окно второго этажа. Ставни на окнах были предусмотрены, но ими редко кто пользовался, они тут больше декоративную роль играли. Ну, до этой секунды, наверное, так думал даже Иствуд. Однако когда к тебе в комнату, окружённый блестящими осколками, влетает кувшин и расхерачивается об пол с диким грохотом, ты вынужденно меняешь своё восприятие реальности. Я бы на пиво поменял.

— Это последний миг твоей жизни, потрать его на молитву! — рявкнул обозлённый ковбой, вслед за револьвером появившийся в окне. Тут же узнал меня и револьвер опустил. — А, это ты... Надо было догадаться.

— Ик! — икнул я и потёр пространство меж грудиной и животом. Вот ещё херня какая. Новое охеренное обновление, идеальный мир теперь с икотой? Вкусно, б**дь, как «Орбит икота». — В смысле, «догадаться»? Ты что — ик! — хочешь сказать, я стал предсказуемым?!

— Ты всегда был предсказуемым, Мёрдок. — Иствуд зевнул и, смахнув осколки, облокотился на раму. — Как только происходит что-то непредсказуемое — значит, за этим стоишь ты. Чего-то хотел, или просто пьяный дебош?

— А сегодня вторник? — спросил я.

— Суббота.

— Значит, чего-то хотел... А! Вспомнил. Дверь открой.

— Зачем?

— Внутрь хочу. Вишь — озяб, из сил выбился.

— Иди домой, Мёрдок.

— Я тебе сейчас в репу кувшином зах**чу, Иствуд.

— Это вообще не аргумент. Я успею выстрелить в кувшин раньше, чем он долетит до меня.

— На бутылку крепкого?

— На бутылку крепкого.

Я бросил. Иствуд выстрелил.

Технически, он успел. Пуля попала в кувшин, расколола его на несколько частей и свистнула у меня возле уха. Но все до единого осколки успешно врезались в рожу Иствуда, и он исчез из оконного проёма.

Я покатился со смеху. Обоссался бы, если б не ограничения, накладываемые виртуалом. Еле на ногах устоял, честное слово.

Мрачный Иствуд появился в окне.

— Поздравляю! — Я похлопал в ладоши. — Твоя взяла. Спустись, открой дверку, я тебе выигрыш отдам.

Иствуду ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Вот такой вот я гениальный и пробивной чувак. Всегда своего добиваюсь. Нет таких препятствий, которые бы я...

— Э, б**дь, ты о**ел, пидарасина?! — заорал я, почувствовав, как кто-то сзади поднял меня за шкирку, как котёнка. — Ты, сука, знаешь, с кем связался?! Я обоссу тебя и весь твой род до седьмого колена, ушлёпина!

Попытки лягнуть пидараса пяткой ничем не увенчались. Держал он меня, судя по всему, на вытянутой руке. «А если это Экси?!» — подумал я, и все до единого волосы на теле поднялись дыбом.

Инстинкт велел срочно прикрыть жопу, и я покрылся доспехами. Инстинкт был, в целом, безоснователен. Несмотря на ярко выраженное пидорство, Экси нечем было угрожать моей жопе. Однако поступок оказался стратегически верным. Держать за шиворот задоспешенного рыцаря сделалось невозможным, и я обрёл свободу.

Свободу ё**уться на землю и откатиться к порогу.

Тут же вскочил и взмахнул мечом Священной Войны. Мол, сука, щас ты мне за всё ответишь. Но увидев, с кого я собираюсь требовать ответ, я тут же прикусил язык и убрал меч. А заодно и доспехи.

— Донни! — воскликнул я. — Сколько лет, сколько зим! Иди, обниму. Скучал, небось?

Однако Дон, припёршийся на работу ни свет ни заря, был не расположен обниматься. Он посмотрел на разбитое окно. Потом — на меня.

Штраф за выбитое стекло: 5

Штраф за мелкое хулиганство: 25

— Да ладно тебе, Дон, ну чё ты как не родной? — обиделся я. — Штрафы сразу... Можно ведь нормально разрулить. Зашли бы, выпили за счёт заведения. У меня тема есть. А ты из-за мелочей сразу говнишься.

Дон молча двинулся ко мне. Вернее, не ко мне, а к двери. Это я нутром почуял. Меня он игнорировал.

Я подвинулся. Стоило Дону протянуть руку с ключом к двери, как дверь щёлкнула и открылась ему навстречу.

— Давай бутылку, — буркнул Иствуд. — О, Дон, приветствую, — коснулся он полей шляпы.

— Выметайся, — сказал Дон.

— А? — удивился Иствуд. — В смысле?

— Ты слышал меня. Вон отсюда, больше ты не снимаешь у меня комнату. Нужно было сразу тебя вышвырнуть. Нельзя спокойно забыть про раковую опухоль, если остались метастазы.

Он схватил Иствуда за плечо и вышвырнул наружу.

— Дон, ты перегибаешь, — попробовал я вступиться. — Иствуд вообще не при делах. Ты ж меня знаешь! Да там кто угодно другой мог бы жить, и всё бы ровно так же закончилось. Не кошмарь пацана...

Дверь захлопнулась перед моим носом.

— Обиделся, — сказал я обалдевшему Иствуду. — Как баба, блин. Но ты не ссыкоти, всё наладится, у меня чёрный пояс по улаживанию конфликтов.

Я дёрнул дверь, вошёл внутрь. Дом, милый дом... Сколько прожито, сколько выпито... Вот тут я бухал, и тут я бухал, и тут, и тут... А тут мы репетировали. Там выступали. А вот эти парни на меня работали, шваль всякую охеревшую вышвы... Бля, пацаны, ну вы чё, серьёзно, что ли? Да ладно, ну не гоните!

Но пацаны подхватили меня под белы рученьки и вышвырнули наружу. Хамски так вышвырнули, кручёным, я больно ё**улся об землю и несколько раз перекатился, прежде чем остановиться.

— Вы добавлены в чёрный список этого заведения, Мёрдок, — сказал железным голосом один из вышибал. — Вы тоже, Иствуд. Удачного дня.

И дверь захлопнулась, успев выпустить только неписанную красавицу, которая, следуя заложенному алгоритму, отправилась отворять ставни на окнах первого этажа.

TRACK_25

— Мёрдок, я тебя ненавижу, — сказал Иствуд и протянул мне руку, помог подняться.

Я встал, отряхнул плащ, немного ох**вая от случившегося. Знал, что Дон чутка разозлился, но, блин, не до такой же степени! Неделя прошла, ёпта! За неделю можно и не такую херь забыть, а этот — разнылся из-за ерунды. Чёрный список, тоже мне. Е**л я такие списки — живых людей на землю швырять, не налив даже стаканчика!

— Бутылка, — напомнил Иствуд.

— А? — повернулся я к нему.

— Как это ты вечно невпопад отвечаешь: «На».

— Нету у меня бутылки, от**бись.

Бутылка была, но там уже меньше трети плескалось. Не отдавать же Иствуду такое позорище — обидится ещё.

— Мёрдок, ты совсем обнаглел? — воскликнул ковбой. — Сколько можно злоупотреблять доверием людей? Ты лишился Дона, Сандры. Подумай, если я и Ромул отвернёмся от тебя — с кем ты вообще останешься? Один, безработный алкоголик со скверным характером.

— Он из-за бутылки скандал устроил, а я — алкоголик со скверным характером. Нормальная логика, чё.

— Я имею в виду принцип, и ты меня понял!

— Слышь, да уймись ты! — повысил я голос до командного. — Всё нормально, причин для беспокойства нет. Щас зайдём — куплю я тебе бутылку.

— Куда ты зайдёшь? Тебя занесли в чёрный список!

— Ну как занесли — так и вынесут. Это же Дон. Он отходчивый. Сейчас посопит немного — и развеселится. Он по утрам просто смурной немного. Я его знаю. Эй, Дон! — заорал я, сложив руки рупором. Потом смекнул, что х**ню творю, и достал микрофонную стойку. Установил, подровнял, выставил микрофон на максимум. — До-о-о-о-онни-и-и-и!

Звук был охеренным. Загрохотал, зарокотал.

— Что этот долб**б опять делает? — услышал я за спиной.

— Да х*й его знает. Сегодня не вторник?

— Суббота.

— Слава господу...

Толпа начала собираться. Да и похрен, честно говоря.

— Дон! — прогремел я. — Открывай давай, я готов тебя простить бесплатно!

Достал бутылку из инвентаря, приложился.

— Мёрдок, ты... — задохнулся от возмущения Иствуд.

Я его не слушал. Кто вообще слушает бас-гитариста? Пусть привыкает, салага.

Допив, я размахнулся и швырнул бутылкой в окно первого этажа.

— П**дец, — прокомментировали за спиной, когда бутылка с грохотом вынесла стекло.

— Ку-ку, Донни, как слышно?! — орал я. — Выходи, обнимемся! Ты мой брат, и я твой брат. Кончай говниться, тема есть, без тебя — ваще никуда. О! Ща я тебя выкурю.

Я достал басуху Сида Вишеса.

Применён навык Сокрушающий бас

— Тебе посвящаю, Иствуд, — сказал я и, только по тому, как лихо заплетался мой язык, косвенно смекнул, что уже давно и непоправимо в говно. А значит, все мои якобы логические действия запросто могут таковыми не оказаться. Но поздно отступать. Эх, всё пропьём, но флот не опозорим!!!

Пальцы, однако, двигались как следует. Басовая партия из бессмертного трека Clint Eastwood заставила землю трястись под ногами. Дико лютые волны колдунства истекали из толстых струн и летели в сторону кабака «Вспышка справа».

— Ай эйнт хэппи! — весело заорал я. — Айм филин глэд, айв гот саншайн ин э бэг! Айм юзлесс, бат но фо лон, май фьюче из камин он, итс камин он, итс камин он...

На пятом или шестом «итс камин он» возник мега-резонанс. Все оставшиеся стёкла вылетели внутрь. Кабак мелко завибрировал. Посыпалась пыль.

— Выходи, Донни! — орал я, продолжая наяривать на басухе. — Ты меня знаешь, я не от**бусь, меня проще простить, чем обижаться! Я тебе неделю дал пообижаться, это дохера, это вообще максимум, ёпта! Зацени, как я тебя люблю, да тебя ни один пидор никогда так любить не будет, как я — своей ох**нной непорочной любовью, всем своим рок-н-ролльным сердцем!

Кажется, контроль над языком я уже утратил наглухо. Собственно, я уже вообще ничего не видел, не слышал и не соображал. И когда меня повалили мордой в землю, как заправские мусора, я попытался блевануть. Не вышло. Увы...

Полоска алкашки медленно, как улитка, подползла к пределу. Я смотрел на неё и пытался понять, хорошо это или плохо.

— Хреново мне, пацаны, — прохрипел я. — Кончаюсь я чё-то...

Гитару и микрофон всё-таки инвентаризировать успел. Потом почувствовал, что руки за спиной как-то подозрительно скованы наручниками. Меня рывком поставили на ноги, и в ухо грянуло:

— Господин Мёрдок, рок-музыкант! Вы арестованы за...

И тут у меня уже вообще всё поплыло и закончилось. За что я арестован — узнаю как-нибудь в другой раз. А пока что маленькая бумажная лодочка уносила меня вниз по чёрной реке под названием Ахерон, в царство ахеревших...

TRACK_26

— Одним из признаков хронического алкоголизма является полнейшая утрата контроля. Больной не замечает, как приходит в состояние алкогольного опьянения, настолько мозг привыкает к нему.

Голос в пустоте вещал с занудными интонациями опытного задрота-лектора, ни разу в жизни не сунувшего письку во что-нибудь поживее яблочного пирога. Я приложил все свои ментальные силы и проснулся нахер от этого зло**учего кошмара. И откуда в моей нормальной и ясной голове такие ужасы берутся? Бр!

А башка, к слову, не такая и ясная. Кажется, я до сих пор ужрат так нормально. Не, ну логично. В реале хоть блевануть можно. Поссать. А как тут алкоголь из организма выходит? Ясно, по какой-то прогрессии. И у нормальных людей всё должно нормально выходить. А я, видать, опять всё сломал и трахнул какую-то математическую функцию, в результате которой всё нахер закоротило. Вот впаду сейчас в кому навсегда, то-то за**ись будет. Пацан вечно полудохлый в Яме валяется, я в коме — в каталажке. И никто не кинется меня реанимировать. Никому-то я не нужен. Сандра бас-гитарой кидается, Дон меня в чёрный список внёс, Доротея — п**да, Иствуда я, кажется, тоже как-то обидел — правда, с трудом вспоминаю, как. Рома разве что... Ну да уж ладно, не будем фантазировать. Сдался я Роме тридцать раз. Ещё и спляшет на радостях, что дом теперь типа как бы его стал. Продать-то — х*й продаст, конечно, но и выселять вряд ли придут. Хотя с этих долбошлёпов всего можно ожидать.

Я лежал рожей вниз. Неимоверными усилиями могучего организма перевернулся сперва на спину, потом — на левый бок.

Темно вокруг. Слабый и унылый свет сочится из высоко расположенного окна. Крохотная камера, три шага туда, три шага сюда. Решётка, за ней — тёмный коридор. И ниху...

— С пробуждением, ушлёпок.

— Ты сам ушлёпок, п**арасина тупая, — просипел я. — Я твою мамку драл, а твой папка смотрел, дрочил и плакал, понял? А ты кто, братуха?

— Тебе б язык вырезать и в жопу запихать.

— Чё у тебя за нездоровая страсть всё подряд в жопу пихать, Грой? — хрипло сказал я и перевёл себя в сидячее положение. — Хотя для глиномеса это норма.

— Слышь! — послышался вопль, и в решётку, отделяющую меня от соседней камеры, ударило беспонтовое и тупорылое тело. Грой очень страшно вращал на меня глазами.

— Даже не пытайся меня переп**деть, сучара, — погрозил я ему пальцем. — Лучше просто пасть закрой. Сразу двух целей достигнешь: во-первых, я тебе туда ничего не засуну, а во-вторых, если будешь молчать — мне быстро надоест над тобой глумиться, и я отвалю.

— Да ты знаешь, кто ты вообще? Ты — никто, понял?

— Я-то уже больше года как понял. Это вы, долбо**ы Линтона, ещё во что-то там верите за каким-то хером.

— Да пошёл ты! — обиделся глиномес. — Ты... Ты ранишь мои чувства!

— Погоди, скоро я их трахать начну.

Вести такую непринуждённую беззлобную беседу я мог на автопилоте, особо не вдумываясь даже. Чем и занимался. Подавая реплики в ответ на беспомощный скулёж Гроя, я встал и пообщупался. Решётка на замке, х*й вырвешься. Из инвентаря всё поп**дили каким-то образом, только базовая гитара осталась. Звери, а не дети.

Окошко высоко, узкое, да ещё и зарешёчено. Ну, бля, точно — тюрьма. Как на картинке в детской книжке для начинающих импотентов. Что за херня-то такая? Впервые слышу о существовании тюрьмы, находясь в тюрьме. Слоупок-ньюс в эфире, ага. Вертел я такие обновления.

Через окошко, как ни старайся, видно было только клочок голубого неба. Так что понять, где эта тюрьма находится, не представлялось возможным.

— ...и музыка у тебя говно, и нахер ты никому не нужен, — гундел Грой.

— Слышь, братуха, а чё это за хохма вообще? — перебил я поток его красноречия.

— Э... Чё?

— Х*й в очо — не горячо? — подколол я его. — Чё за тюрьма, говорю? Зачем, для чего, как работает, почему я ничего не знаю? Раньше ж только штрафовали.

— Да из-за уродов, таких как ты, и ввели! — рявкнул Грой. — Которым срать на деньги, штрафовать бесполезно.

— Угу, только вот тебя раньше меня упаковали. За что, кстати? Дай угадаю: не перенёс разрыва с Вивьен, нажрался и пошёл в «Апельсин» предлагать всем подряд своё очко?

Грой обиделся и затосковал. А пока он визжал, брызгал слёзками на решётку, кидался на неё, грыз прутья и нёс какую-то херню, я присел на шконку, обхватил гудящую голову руками и крепко задумался.

Хотя кому я п**жу? Задумался... В интерфейс залез, чтобы хоть чего-нибудь отдуплить по текущей ситуации.

Во-первых, алкашка, подразнив неотвратимым концом, таки откатилась. Я опять прошёл по грани и не сорвался. Мастерство не пропьёшь! Умею, когда хочу. С другой стороны, алкашка у меня раскачана благодаря читерству так, что п**дец, я чемпион города, если не мира, по алкашке. И всё равно умудряюсь её до предела догнать... Кажется, я уже начинаю немного себя бояться. А когда я боюсь, мне надо выпить. А выпить нечего. Ладно, отставить панику, потом, как откинемся — отметим. Дело святое. Как такое не обмыть?

Так, это у нас что за уведомление? Наверняка херня какая-нибудь, айда почитаем.

Я развернул системное сообщение:

Вы обвиняетесь в:

— антисоциальном поведении;

— вандализме;

— порче имущества;

— нанесении морального ущерба;

— нарушении общественного спокойствия.

Выбранная мера пресечения: тюремное заключение сроком на 21 день.

Я присвистнул. Три недели?! Три недели сидеть в нарисованной херне без бухла? Да кем я отсюда выйду? Это ж умом поехать можно, особенно когда рядом приземлили какого-то долбоклюя! Нихера себе, пенистенциарная система!

— Ау, б**дь! — Я подскочил к решётке и заколотил по прутьям кулаком. — Вы там совсем е**нулись хором?! Я музыкант! У меня группа! Мне репетировать надо!

— Нахера тебе репетировать, утырок, если твоей группе негде выступать? — фыркнул Грой.

— Между прочим, — повернулся я к нему, — мы с твоей подружкой до**зделись. Я, со своей охрененной группой, поддерживаю его предвыборную кампанию, а он мне — площадку, спонсорство и жёлтые штаны.

— Что? — неожиданно тихо переспросил Грой.

— О, Даймонд с тобой не поделился своими планами? Ну, звиняй, значит, ему на тебя насрать. Мне, кстати, тоже на тебя насрать. Вообще, я с трудом могу представить себе человека, которому было бы на тебя не насрать. Через это вообще непонятно, каким макаром ты в этом проекте оказался. Признайся честно: ты — непись? Какая-нибудь продвинутая модель, умеющая лупиться в очко?

Весь мой глумёж пролетел мимо Гроя. Он побледнел, взгляд устремился куда-то в пустоту.

— Он... Он даже не попытался внести за меня залог, — прошептал Грой. — Не хочет замарать себя перед выборами. А тебя, значит...

Тут где-то выразительно скрипнула и открылась дверь, в коридоре сделалось тепло. Вошёл средневеково одетый стражник с коротким мечом на бедре. Взглянул на меня неписанным взглядом и сказал:

— Господин Мёрдок. За вас внесли залог, выходите.

Он открыл решётку, и я вышел в коридор. Но просто так уйти было нельзя. Поэтому я повернулся к несчастному Грою и показал ему назидательный палец.

— Запомни, малец. Шлюхи отличаются от мужиков тем, что шлюх имеют и выбрасывают, а с мужиками заключают серьёзные договорённости. Ну, бывай. Желаю тебе новых интересных соседей.

TRACK_27

Удивляться я начал ещё в коридоре. Не, залог — это, конечно, хорошо, а главное — в тему, под реплику, и Грой удачно уничтожен, долго оклёмываться будет от такого плевка в лицо в сдвойке с ударом в спину. Мне его даже чуток жалко стало.

С другой стороны, если сквозь непроглядную пелену алкогольного помутнения попытаться трезво взглянуть на вещи, то никаких соглашений с Даймондом мы не заключали. Он предложил, я — задумался. Вот, собственно, и всё.

Всё его ко мне особое отношение ограничивается тем, что я видел, как он зажигал с Экси у меня на вечерухе. Даймонд боится шантажа с моей стороны. И что, так бы он и понёсся меня с кичи вытаскивать? Да чё-то хреново верится.

Ну а с другой стороны — кто ещё? Пацаны мои? Сандра, добрая душа? Дон сменил гнев на милость? Ой, последнее вряд ли... «Моральный ущерб» — это явно он присобачил.

— Ваши вещи, — сказал стражник, когда мы оказались в ещё одном подземном помещении, которое выгодно отличалось от камеры горящими свечами, столом и стулом. На столе лежало всё то говно, что я таскал с собой, начиная от доспехов и меча и заканчивая охеренной басухой, которой я чуть не разнёс Дону кабак.

Бля, что ж я творил-то, господи... Стыдно-то как, самую капельку — стыдно... Ну вот разве Дон виноват, что у него такой друг, как я? Вовсе нет. За что ж страдает-то? Несчастный. Надо ему как-то помочь.

— Кто залог-то внёс? — спросил я, последовательно упаковывая в инвентарь своё барахло.

— Молчать.

— Сам молчать.

— Предупреждение: за оскорбление стражника при исполнении можно получить сутки ареста.

Покончив с барахлом, я повернулся к стражнику:

— С понтом, ты бываешь не при исполнении? Тебе, может, домик нарисовали, бабу, детишек?

— За отказ подчиниться требованию стражника при исполнении можно получить сутки ареста. Требование было: молчать.

— Да я всю жизнь молчу.

Стражник несколько секунд смотрел на меня, пытаясь всеми своими алгоритмами понять, что со мной делать. Потом, видать, решил, что ну его на**й, связываться, и открыл деревянную дверь.

Поднявшись вверх по ступенькам, я оказался в смутно знакомом помещении. Нахмурился, и тут в голове щёлкнуло.

— Е**ть-колотить, так мы в ратуше?!

Ну точно. Я ж здесь сто раз был. Дом заказывал, группу регистрировал, ещё какой-то хренью занимался, всего не упомнить. Тот же самый непись, что общался со мной всё это время, пододвинул ко мне книгу и протянул перо.

— Распишитесь.

— Не вопрос.

Я взял перо и поперёк страницы на**енил: «Моему самому большому поклоннику. Мёрдок, 2020».

Бросил перо на пол, повернулся к выходу, но не успел завершить маневр. Потому что раньше глаз зацепился за одиноко сидящую на скамеечке фигурку. А зацепился потому, что фигурка была симпатичной и женской. Светлые волосы сразу довели до моего сведения, что это не Сандра. А когда она встала и смущённо потупилась, я смекнул, что это и не Доротея.

Ну да, я всё ещё был частично ужрат, потому реальность воспринимал кусочками, небольшими дозами. Сообразил вот посмотреть ник. Посмотрел. Вспотел.

AxiLess

— Какого...

— Я внесла за тебя залог, Мёрдок.

Нечасто со мной такое бывает, чтобы слов не найти. А тут всё навалилось. И бухло, и внезапная отсидка, и внезапное освобождение, и подвыбесивший Грой, и грусть по утраченному Дону, и вот эта вот... существо.

Видел-то я её только ночью, да и то — пьяным. И так тогда пересрался, что забыл, как выглядит. Потому и сейчас сразу не отдуплил, кого мне нужно благодарить за освобождение.

— Нет, — сказал я, когда голосовые связки выразили вялую готовность немного поработать.

— Да, Мёрдок.

— Захрена?!

— То есть, как? — уставилась она на меня. — Ты же был в тюрьме!

— В первый раз, что ли! — фыркнул я. — Ну, отмотал бы три недели, с кем не бывает. Я же тебе уже выразил своё глубочайшее отношение, нахрена ты тратишь на меня деньги?! Во сколько тебе эта тупость обошлась?

Экси снова потупилась.

— Не важно, — с неожиданной твёрдостью сказала она. — Это мои деньги, как хочу — так и трачу.

— Я даже на пушечный выстрел не позволю тебе ко мне приблизиться.

— Знаю.

— Ну так какого?..

Покраснела. Ну, теперь, по крайней мере, это выглядит адекватно. А то раньше, когда мужиком была, со всеми этими ужимками смотрелась, как хер знает что.

— Как романтический п**дец из башки выветрится — пришли счёт, — сказал я и прошёл мимо, к двери. — Я символически вытру им жопу, и на этом всё. Тут, понимаешь, важен принцип. Если ты будешь считать, что благородно и безвозмездно меня спасла, я буду страдать и бухать, а ты знаешь, как это опасно для города. А вот если ты попытаешься с меня эти деньги получить, а я пошлю тебя нахер — вот тогда всё на своих местах. И не надо вот всякой разной по**отины тут.

Я толкнул дверь, вывалился наружу и тут же чуть не упал. Ноги подкосились, свежий воздух ударил по лёгким, свет резанул по глазам. Я, держась рукой за стеночку, медленно и очень аккуратно осел на землю и глубоко задышал.

Бля, да я в жопе. Здоровья — болт, силёнок — болт. Даже вдохновения — болт, но всё-таки чуть побольше, чем здоровья.

Двигаться не получалось категорически. Поэтому я достал акустику и затянул печальным голосом:

— Не жди меня, мама,

Хорошего сына

Твой сын не такой, как был вчера.

Меня засосала

Опасная трясина,

И жизнь моя — вечная игра...

На последнем слове не выдержал и заржал. Истерически так, с всхлипами. По-алкоголически. Поплачу-поплачу, потом скажу: «Игра!» — и опять смеюсь. А потом: «Мама...» — и сызнова рыдать.

Что-то шлёпнулось передо мной. Я с трудом сфокусировал взгляд, увидел золотую монетку. Проследил её гипотетический путь и увидел Экси. Она стояла напротив и кривенько так улыбалась:

— Извини, не удержалась.

— Ха-б**дь-ха, — прокомментировал я. — А у пидоров, оказывается, бывает чувство юмора.

Монетку я забрал. Как это я говорю: «Если можно что-то сп**дить — значит, нужно это сп**дить». Да и вообще, всё честно. Она секунд тридцать слушала величайшего рок-музыканта в мире. Чё, бесплатно, что ли? Да х*й-то там.

— Послушай, Мёрдок, — вдруг горячо, со страшной страстью заговорила Экси, — я — девушка. Я всю жизнь была девушкой! Ты не воспринимаешь всерьёз виртуальную реальность, так почему для тебя такое значение имеет то, что я пользовалась мужским аватаром?! Ты противоречишь сам себе! В реальности, если бы ты встретил в игре мужского персонажа, узнал, что за него играет девушка, встретился бы с этой девушкой — ты уложил бы её в постель в тот же вечер!

— Ты не путай понятия, — возразил я.

— Что, — презрительно сощурилась Экси, — для тебя всё-таки этот мир — полноценная замена реальному? Сдался? Весь твой протест — только на словах?

— Слышь, заткнись, башка болит, — поморщился я и прикрыл глаза. — По пунктам. Весь мой протест даже не на словах. Я — нарисованный у**ок в нарисованном мире. Какой тут, нахер, протест может быть? Так, подговнить чутка, в пределах допустимых значений — не более. Х*ли мне, армию мобов собрать и пойти разработчикам предъявлять за всю х**ню? Куда запихали — там и барахтаюсь, выхода не вижу. Ну, почти...

Я вспомнил про мега-меч, который скоммуниздила Сандра, и запечалился ещё сильнее. А заговорил ещё мрачнее:

— Следующий пункт. Первое впечатление — самое сильное. Я тебя впервые мужиком увидел. Тут же этот мужик сказал мне, что он — девушка. А потом переобулся — и на тебе, жрите с маслом. Сама-то отдупляешь? Мне откуда понять, что ты в принципе не п**дишь? Что ты в реале именно девушка, а не пидор? Базару нет, встреть я тебя в реале, я б сразу понял, а тут — извините.

Я откашлялся, инвентаризировал гитару и попытался встать.

— А в-четвёртых и в главных, если бы в реале я, играя в игрушку, познакомился с мужиком и пришёл к нему на свиданку, чтобы убедиться, что это девчонка, это был бы совершенно точно не я, а мой задрот-братан. Легко спутать, рожи одинаковые, но истинный дух содержится только во мне одном. Игры, блин!

— А что ты имеешь против РПГ?

— Ничего. Против ручного противотанкового гранатомёта х*й чё поимеешь. Мы как-то с пацанами на полигоне ух**рились...

— Я про компьютерные ролевые игры, — нетерпеливо сказала Экси и поддержала меня под руку.

— Ролевые игры, Экси, это когда ты — сексуальная училка, а я — папа ученика, который пришёл отъ**ать тебя в задницу за то, что мой сын опять получил двойку. Сына, кстати, Коляном зовут. Всё, отвали от меня, а то я чувствую голубое излучение. Как радиация, б**дь, так и жжётся, сука, скоро сам светиться начну, это ж никакой водярой не смоешь...

— Да и пожалуйста! — отошла от меня Экси. — У мальчика, значит, два отца — в реале и виртуале — а я, значит, пидор. Ну, ок.

— Слышь, шалава! — вскинул я голову. — Ты с понятиями-то — того! Поосторожнее!

— Ты рассуждаешь об однополых отношениях, как средневековый варвар, и тебя так же легко поймать на слове и обвести вокруг пальца!

Она так возбудилась, что аж тыкала в меня этим самым пальцем, вокруг которого собиралась обводить.

— Ты, красавица, определись, — возразил я. — Либо ты стоишь на позиции, что ты — девушка, и никаким пидорством тут и не пахнет, либо пытаешься меня убедить, что для мужика лупиться в очко — это вариант нормы жизни. У меня мозг-то простой, как компьютер: единица-нолик. Я полутонов не разумею.

Экси загрузилась, а мне только того и надо было. Я, пошатываясь, двинул к выходу с территории ратуши, пытаясь своим простым мозгом прикинуть, хрена мне делать дальше.

— Я пытаюсь говорить с тобой, как с разумным человеком!

Экси не отставала. Как банный лист, блин...

— Дура совсем, что ли? — усмехнулся я, метко попав в калитку. — Я — рок-звезда. Со мной — ... вообще говорить невозможно. Нах.

— Мёрдок, ну погоди!

Экси забежала вперёд, и мне пришлось остановиться. Господи, тошнит-то как... А не поблюёшь. Жопа-жопа-жопа... Может, если бы блеванул — всё бы и закончилось хорошо. Какая нормальная девушка стерпит, если на неё блюёт алкаш, только что выползший из каталажки!

— Что? — буркнул я.

— Тебе не кажется, что это несправедливо?

— Что именно? То, что у меня самый огромный член во всём виртуале, многократно превосходящий наибольший из вариантов, предоставляемых штатным конструктором внешности? Согласен, есть такое. Но петицию к разработчикам с просьбой дополнить конструктор подписывать не буду.

Стоп. Нахера я ей свой член рекламирую? Мёрдок, ты дебил? Ещё бы вытащил, с тебя станется, полудурок ужратый. А потом — всё. «Меня-а-а засосала опасная вагина...»

— Нет! — отмахнулась Экси. — Сандру ты встретил впервые в обличье девушки, и... И у вас всё... Ну, ты понял. А я совершила одну-единственную ошибку, и — всё? Я должна расплачиваться за неё вечность?! Это жестоко, Мёрдок! Это... даже ветхозаветный бог не настолько жесток, как ты!

У неё слёзы по щекам покатились. Вот уж где п**дец так п**дец... Херасе я нагрешил в прошлой жизни, что мне в этой такое воздаётся.

— Типа... Ну, это, — почесал я репу. — Кто тебя наказывает? Я тебе просто говорю — пошла н**уй. Это же не значит, что тебя ни один мужик здесь никогда не трахнет. Да вон, бери любого. Кто тебя тут знает-то? Да никто. Хочешь, вон, Гроя выкупи. Он после отсидки точно долго кривляться не ста...

Пощёчина, видать, стала последней каплей. Перед глазами всё померкло, а в следующий миг я, целый и невредимый, очутился перед обалдевшей Сандрой.

— Уф! — воскликнул я. — Ну, п**дец, мать, наливай, а то уйду. Такое было — охереешь.

TRACK_28

Я, в общем-то, был готов ко всему. К тому, что Сандра меня убьёт. К тому, что кинется мне на шею и попросит прощения (ещё бы, б**дь, чуть хофнеровский бас не расхерачила, дура!). К тому, что на пинках выгонит меня из своего злое**чего сарая.

Но Сандра превзошла ожидания. Она сделала вид, будто меня вообще нихера не существует. Уселась на стул и уставилась в сторону отсутствующим взглядом.

«Вот п**да!» — с восхищением подумал я. И тут же воодушевился.

Там, где лузер и задрот видит бетонную стену, виртуоз и альфа-самец вроде меня видит возможность. Ибо ну и чё — стена? Стена на тебя не орёт, гитарами не кидается, е**ло не бьёт. Как по мне — шикарный расклад.

— Короче, — сказал я, усевшись по-турецки на пол, — есть тема. Мне похер, не разговаривай со мной, притворяйся, что не слушаешь — это херня. Колян пропал. Уже, наверное, двое суток как... — Тут я замешкался, потому что не представлял, сколько провёл за решёткой. Мог и неделю проваляться там, с меня станется. Но по ощущениям прошло несколько часов, не больше. — Разведка доложила, он застрял на охеренном уровне Ямы. Я встречался с его батей из реала. В общем, этот долболюб закодил сыну бессмертие. Когда ему здоровье в ноль выносят, он отрубается, а на респаун не переносится. Вот он там и лежит, как у**ок, а в него всякая нечисть пиками тычет. И это хорошо, если пидорнуть не соберутся! А если соберутся? Не, мне-то, опять же, похер, я эту тайну сохраню навсегда, и осуждать пацана не буду. Как говорится, если без взаимного согласия — значит, не пидарас. И если ему даже вдруг понравится, и он решит проложить себе голубую дорогу в жизнь — х*й с ним, его право, его выбор...

Тут я запутался, схватил себя за голову и попытался глубоко дышать. Спокойно, Мёрдок. Мысль — она ведь была. Где-то тут, рядом. Х*ли ты? Ищи, уёжище! О чём сказать-то хотел? И почему опять всё на пидарасов свёл? Экси, дура... Вот плохо она на меня влияет, говорил же. Чего там, братан не может нормальную защиту нарисовать? Сапожник чёртов, никакого толку. Лучше бы в зоопарк сторожем устроился. Клетку с черепахами охранять.

— Что из того, что ты наплёл, правда, а что — пьяный бред? — послышался голос.

— Кто здесь?! — вздрогнул я и уставился на...

А, Сандра, точно. Бля, вот колбасит-то... По ходу, я дошёл до таких глубин человеческого падения в бездну, где даже перекачанная «алкашка» не панацея. Скорей бы они там эту формулу пофиксили. Ну должна ведь у них на самом главном пульте сейчас лампочка вспыхивать, и голос по всему цеху: «Красный уровень опасности! Мёрдок перебухал Систему! Внимание! Тридцать шесть секунд до принудительного форматирования всех жёстких дисков и, как следствие, безнадёжного уничтожения проекта!».

— Мёрдок? — Голос Сандры доносился как будто бы издалека. — Ты здесь? Ты вообще как?

— Стабильно хреново, Сэнди, — промямлил я. — Всё — правда. Колян застрял. А этот... Папаша его... Он говорит, что толстый х*й борозды не слаще... Тьфу! Короче, создатели нихера делать не будут. Надо самим. Нужно рейд замутить. И выйти охеренной толпой, чтоб все обосрались. Потому что докуда Колян дошёл — дотуда даже клан Даймонда дойти не смог, а он самый прокачанный. И ещё. Тот меч, который ты у меня из-под носа сп**дила. Им всю эту компьютерную по**отину можно на раз выпиливать. Так что ты мне нужна. И ещё мне нужен Дон, это самый лютый кабан, но он на меня говнится. А я слишком в сопли, чтобы ещё что-то генерировать... Мне пожрать, наверное, нужно. И поспать...

Нереальная доза алкоголя продолжала исподтишка меня травить. Сандра продолжала на меня смотреть.

— Ты всерьёз собрался пойти в Яму и пробраться дальше топ-клана? — спросила она.

— Канеш.

— Даже если придётся идти одному?

— Ну а х*ли делать, если вы все такие пидарасы.

— Ради чего?

— Ты о**ела совсем? Там пацана, может, в жопу е**т, а он несовершеннолетний! Он там лежит и мысленно плачет от боли и ужаса. И холода. И нежрамши уже х*й знает сколько. И ты меня спрашиваешь, ради чего?! Тьфу, дура!

Я попытался встать. Получилось херово, упал на руки Сэнди. Она всё-таки воин, не хухры-мухры.

Но упал удачно. Перевернулся и увидел, что в круге стоит Экси.

— Ты х*ли тут делаешь? — вытаращился я на неё. — Сэнди, если я вырублюсь, а она попытается меня оседлать — не верь ей, это пидарасина!

— Я убила себя, чтобы посмотреть, как ты, Мёрдок! — протянула ко мне руки Экси.

— А барахло моё?

— Барахло?

— Мои охеренные доспехи, мой охеренный меч, моё... моё охеренное всё?!

— А, лут! Ну, я всё забрала и сохранила под амулетами. Деньги себе оставлю, за выкуп рассчитались. А всё остальное — забирай, хоть сейчас.

Вот пидарасина! И слов-то других нет. И реальность опять куда-то поползла... Это когда я успел столько здоровья про**ать?! Мама дорогая...

С этой мыслью я опять и рубанулся.

TRACK_29

— Мёрдок, я тебя ненавижу.

Я с трудом открыл один глаз и посмотрел на Сандру. Она сидела на краю моей постели. Хотя постель была не такая уж и моя. Скорее — её. Как и весь дом. А у меня башка вроде на место вернулась и даже не болит совсем. Веки только тяжёлые, никак проснуться не могу. Ну да это не к спеху, не получается сейчас — потом проснусь, делов-то. Функционировать можно и вообще не приходя в сознание. Что я, хуже девяноста пяти процентов человечества, что ли?

— Кофейку бы, — услышал я своё сипение. Откашлялся и уже нормальным голосом добавил: — Кофию барину!

Во! Аж стёкла зазвенели. Оживаю, нах. Ща опохмелюсь маленько — и...

«И» пришлось на тот момент, когда я сел и спустил босые ноги на пол. Тут же все проблемы, от которых я на некоторое время героически удалился в запой, вернулись и навалились.

А проблем-то было — немало.

Во-первых, у меня закончилось бухло. Совершенно, то есть, напрочь.

Во-вторых, Коляна где-то жестокие пидарасы беспощадно лишают детства.

В-третьих, выпить очень хочется.

В-четвёртых, группа есть, а площадки нет, соответственно, и денег нет, одни расходы.

В-пятых, надо прибухнуть.

В-шестых, Вивьен нужно официально записать в группу.

В-седьмых — выпить.

Н-да, дохера проблем. Ну, буду решать последовательно. Начну с нечётных пунктов, а там посмотрим.

— Нахер кофе, — перебил я что-то выговаривающую мне Сандру. — Вискарь есть?

Сандра осеклась и от возмущения покрылась красными пятнами. Ух, какая... Интересно, у неё только на лице эти пятна, или...

— Мёрдок, ты совсем охерел?! — Она вскочила, сжала кулаки. — Я с тобой разговариваю, а ты мало того что не слушаешь, мало того, что... — Она замолчала, будто ей кто-то рот заткнул, и добавила уже каким-то рыком: — И у тебя ещё и х*й встал?!

— Да чего ты там говорила! — Я прикрылся простынёй. — Лабуду всякую, про чай, и что я говно. Проехали. Давай выпьем и пойдём спасать Коляна. Наливай. Утро.

— Ночь, — отрезала Сандра, видимо, со всем остальным относительно смирившись. — Ты продрых весь день. Я ходила к куратору, опять. Из-за тебя им пришлось менять формулу зависимости количества выпитого от...

— Есть! — взмахнул я кулаком. — Так их, пидарасин! Пусть не расслабляются.

Сандра вышла из комнаты, на прощание ткнув пальцем в сторону:

— Твой лут.

Я покосился туда. На столе валялись доспехи, меч, гитары. Остальное всё вроде бы у меня при себе. Не помню точно. Если забыл — значит, херня какая-то. Во, деньги только пропали, ваще на нулях. Ну, это не беда, основной-то запас я приноровился дома хранить. Кстати, вот момент интересный.

Инвентаризировав всё своё добро, я на всякий случай сп**дил в инвентарь стул (а вдруг мне захочется посидеть, а не на чем будет?) и вывалился в гостиную.

— Сандра, а какого хрена я у тебя в сарае реснулся? У меня ж дом есть, всё чин-чи...

Замолчал я, потому что Сандра была не одна. Они сидели за столом вместе с Экси и пили чай. Не знаю, что меня больше всего подкосило. Сам факт наличия во вселенной Экси, или то, что они пьют безалкогольный чай, а вискарём даже не пахнет. И то, и другое было достаточно страшно.

— Я внесла за тебя залог, и на ближайшие три недели я за тебя отвечаю, — сказала Экси. — Это значит, что по дефолту ты должен был реснуться у меня дома. Но у меня нет пока дома... Вернее, точки восстановления там нет. Поэтому тебя и выбросило, куда пришлось.

— Это в каком ещё хреновом смысле ты за меня отвечаешь? — нахмурился я.

— Ну... — потупилась Экси. — Это значит, что у меня есть путеводная нить, которая всегда приведёт меня к тебе. Двери твоего дома будут открываться передо мной. Я должна тебя контролировать. И за все твои нарушения...

Тут Сандра дёрнулась вперёд и заткнула ей рот.

— Молчи, дура! — рявкнула она.

Но было уже поздно.

Я подошёл к окну, открыл его, выглянул.

— Эй, мужик! — крикнул я, увидев праздношатающегося хрена в пидорском халате. — Да, мужик, ты! Иди сюда.

Мужик приблизился к заборчику вокруг Сандриного дома и уже открыл было рот, чтобы спросить, какого хера мне надо. Не успел. Я достал из инвентаря арбалет и метко захерачил ему в лоб болтом.

Смешно взмахнув руками — из-за широких рукавов казалось, что он превратился в птицу и сейчас взлетит — мужик скопытился. И ничего. Ни-че-го!

— Минус пятьдесят золотых, — простонала Экси. — Мёрдок, за что?!

— В назидание, — повернулся я к ней. — Чтоб в другой раз думала, с кем связываешься. И вообще, взрослеть бы уже пора. Любовь у неё... Так, обе! Хватит уже чаи гонять, подвиги ждут!

TRACK_30

Рейд-лидер, Рок-музыкант — Murdoc, lvl 7

Воин — Sandra, lvl 42

Воин — AxiLess, lvl 37

— Итак, — откашлялся я для пущей выразительности. — Что мы имеем?..

Как в том анекдоте, блин: «Виртуально, сынок, мы с тобой имеем четыре миллиона долларов. А реально — трёх проституток и одного пидараса».

— Мы имеем одного величайшего музыканта всех времён и народов, который такой хернёй, как боевые музыкальные навыки, не интересовался от слова совсем. Наш самый сильный воин накачала сорок второй уровень со мной же в койке. И ещё у нас есть какая-то херня...

— Я не херня! — возмутилась Экси. — Я, из всех нас троих, единственный настоящий воин!

— Наш единственный настоящий воин — пидор, — вздохнул я.

— Я — девушка!

Мы шли к моему дому, потому что только там я мог достать средство для нахождения Иствуда. Утро. Я, вообще-то, хотел ночью идти, но девки меня послали на**й.

— На кой чёрт нам Иствуд? — недоумевала Сандра.

— У Иствуда есть револьвер, — сказал я.

— Ну и что? — влезла Экси. — Если пойдём в рейд с ним — против нас тоже поставят каких-нибудь стрелков. Хорошо, если не пулемётчиков. Это очень фиговая идея — смешивать в рейде разные сценарии.

— Очень фиговая идея — это из девки в мужика перешиться, а потом обратно. А если Яма хочет гонку вооружений — я ей устрою гонку вооружений. Я этот вертеп злое**чий водородной бомбой уничтожу нахер.

Рома был дома. Ради нашего визита он даже слез с Вивьен и спустился вниз.

— Чё, Мёрдок, идём освобождать Коляна?

— Идём, — сказал я, роясь в сумке, — только без тебя.

— Как — без меня?

— Ну так. Ты ж себе класс — Петросян выбрал. Качал только музыку. Хрена с тебя толку? Только кормить. И всё равно тебя ё**ут.

— Кстати, Мёрдок, я бы посоветовала прикупить лёгкую броню, — сказала Экси. — Такую, в которой ты сможешь играть на гитаре. Всё защита.

Рома посмотрел на Экси, на меня, и глаза его наполнились горечью.

— Вот как, значит... Идёшь в рейд с пидарасиной, а друг-натурал остаётся на берегу... Ну и х*й на тебя, Мёрдок. Понятно теперь, чего стоят твои убеждения...

— Слушай, для бича, который живёт у меня дома и херово играет в моей группе, чё-то слишком дохера умничаешь. Я в тюрьме гнил — ты хоть почесался, а? Может быть, ты пришёл и внёс за меня залог? Нет, ты там, наверху, драл свою шкуру. А эта пидарасина меня вытащила. Так что вопрос, кто тут пидарасина, остаётся охеренно приоткрытым. Да ёп, что ж этому утырку никто не пишет-то?! А, во!

Я, наконец, вытащил из сумки конверт, на котором было написано: «Иствуду». Ну, прелесть. Где там моя путеводная ниточка? А вот там моя путеводная ниточка.

Стоило, однако, шагнуть за порог, как пришлось шёпотом матюгнуться. И откуда взялись? Только что никого не было.

— Остановим беспредел Мёрдока!

— Мы — за честное выполнение служебных обязанностей!

— Мы хотим получать свои письма!

С новыми плакатами. И теперь их в два раза больше.

— Правильно! — заорал я, схватив сумку. — Не потерпим, не простим! План — закон, выполнение — долг, перевыполнение — честь! Запомни сам, скажи другому, что честный труд — дорога к дому!

Я быстренько начал раздавать письма. Основная масса хотела продолжать возмущаться, однако те, кто получал вожделенные «письма с воли», быстро затыкались и норовили съ**нуть в сторонку. Так я в одиночку уже в который раз гасил народное восстание. Принцип-то простой. Формируем у стада привычку: поорал с плакатиком — получил бумажечку. Всё. А не ОМОН и слезоточка, это ж прошлый век, ёп!

Последней осталась монументальная бабища в очках и с доисторической причёской, явно скопировавшая облик с реала, непонятно за каким хреном.

— Я твой финт разгадала, Мёрдок! — закаркала она на меня, грозя пальцем. — Я этого так не оставлю! У меня тут тунеядцев не будет!

— Ёптить, Мариванна, вы-то как тут? — искренне изумился я, даже не глянув на ник.

Бабища как будто реально вылезла из кучи стереотипов про школьных училок. У меня аж глаз задёргался. Ей бы ещё указку, мела кусок — и п**дец, полная аутентичность.

— Я тебе не «мариванна»! — взвизгнула она. — Я...

Тут я выколупал из сумки письмецо и сунул ей. Не взять конверт она не могла, это было бы тупо. А брать и орать одновременно женщины не умеют. Аха-ха. Аха-ха-хах.

— А чё, школу-то откроют? — спросил я. — Или универ хоть какой-никакой?

— Если и откроют — тебе там делать нечего! — уничтожил меня ответ. — Для таких, как ты, ясли — потолок.

Охеренная стервоза. Вот если б не надурила и наклепала себе в конструкторе сносную внешность — этой же ночью бы в койку завалил. Люблю стервоз. Только не таких унылых, как Доротея, а таких, чтоб с огоньком.

И опять, в который уже раз, вспомнил ту девчонку, из второго состава моей группы — Ингу... Как она, интересно? Сколько ж мы всего с ней начудили! Я, правда, слабо всё это помню. Но на крыше точно помню. И в лебёдке, спускаясь с крыши — тоже. Кажется, кто-то ещё из окна орал. Я ему ещё в окно наблевал, не останавливая процесса. А внизу мне мойщики окон п**ды дали. Эх, как же хорошо жить-то! Пока живы — не ценим...

Тем временем Мариванна почему-то побледнела, попятилась и, забормотав какую-то околесицу, бросилась бежать.

— Чего это она? — простодушно спросил я.

Сандра влепила мне подзатыльник и указала вниз. Я посмотрел на выразительно вспучившиеся штаны. Хм... Ну да, я бы тоже убежал.

— Тебя что, уже старушки возбуждают? — спросила Сандра.

— Да я ж после отсидки — меня даже стены возбуждают, — зевнул я. — При условии, что эти стены — женского полу.

Рассказывать про Ингу из реала я не стал. Ну его нахер. Сандра вроде говниться перестала, есть шанс вернуться к нормальным отношениям, так что не буду усложнять и без того непростую ситуацию.

— Э, не надо туда смотреть! — одёрнул я Экси и на всякий случай покрылся доспехами. — Ты меня травмируешь психологически.

Экси покраснела, но промолчала, и мы двинулись дальше.

Иствуд обнаружился в «Апельсине». Собственно, этого следовало ожидать, где ж ему ещё булки плющить. Ни кола ни двора...

— Рейд? — переспросил он, выслушав мою агитационную речь, состоящую на сорок процентов из пафоса и на шестьдесят из матерщины. — С тобой? Нет, Мёрдок. Ты не держишь слова, и у меня нет к тебе доверия. В рейд с тобой и, тем более, под твоим началом, я не пойду.

— Слышь, да куплю я тебе бутылку! — Я толкнул к нему по столу конверт. — На вот, письмецо читни, успокойся.

Иствуд послушно открыл конверт, пробежал его взглядом.

— Женщина, с которой я встречался, разводится. Её муж нашёл наши фотографии. Она сейчас лежит с многочисленными переломами в больнице. Да, Мёрдок, спасибо, я очень успокоился.

— Вот ты прикинь теперь, каково Коляну! — воскликнул я. — Он тоже с многочисленными переломами, но никогда не выздоровеет. И не разведётся. И не реснется! Не пройдёт по улицам Линтона, не вдохнёт виртуального воздуха, не переспит в первый раз с девчонкой, не на**енится со мной до поросячьего визга.

Ковбой нравственно пошатнулся. Исподлобья взглянул на Сандру.

— Обязательно, чтобы он был главным? — буркнул Иствуд.

— Обязательно, — поморщилась Сандра. — Как лидер, Мёрдок нас либо приведёт к победе, либо угробит. А как подчинённый, может только всё саботировать. А саботировать он умеет.

Иствуд потёр ладонями лицо. Вздохнул.

— Что ж... Нам нужен как минимум один танк. И как минимум один жрец. А лучше — маг и жрец.

— Всё будет! — долбанул я кулаком по столу и огляделся.

Почему-то остальные участники рейда моего энтузиазма не разделяли.

TRACK_31

Вот чего мне меньше всего бы хотелось — так это превращать спасение Коляна в состязание всех со всеми. Батька егоный не просто же так ко мне лично, под покровом курилки обратился. Шумиху поднимать не надо.

— Но почему? — недоумевала Сандра, с которой мы отскочили за уголок, перетереть эту тему. — Мы ведь так вообще никого не найдём.

— Ну ты сама прикинь, — ответил я, не выпуская из виду Экси, переминавшуюся с ноги на ногу в полусотне метров. — Если этот х*й Доброжелатель до сих пор на проекте, цветёт и пахнет, и даже может без палева в виртуал ходить, в отличие от твоего бывшего...

— Майкл мне не бывший, он мне вообще никакой!

— Да ладно п**деть, чё я, бабу в первый раз вижу, что ли? Если б ты ему время от времени не подмигивала — х*й бы он столько лет по тебе сох. А раз подмигивала — значит, приглядывалась. Ты мне тут нехер копьём размахивать! Может, всё это и неосознанно было, но подсознательно — да. По-другому такое говно не работает.

— Пусть так, — мрачно сказала Сандра, убирая не пригодившееся копьё. — Но это не повод называть его моим бывшим. Мы с ним даже не ц... А-а-ай, нет, блин, один раз целовались. Чёрт.

— Ну вот, — потрепал я её по поникшей голове, — это ж всё равно как пожениться, для прыщавого задрота. Вот скажи, что ты этого не понимала?

— Мёрдок, от**бись! — взвыла Сандра. — Да, я говно, сука, б**дь и манипуляторша. Доволен?

— Ещё как! Видишь? — кивнул я себе в область ширинки.

— Господи, да что с тобой сегодня?!

— Гормон прёт. Тестостерон зашкаливает. Надо срочно навалять кому-то п**дюлей или потрахаться. Хотя если я потрахаюсь, мне уже п**дюлей давать никому не захочется, так что давай народ собирать.

— Так я ж и спрашиваю, почему ты огласки не хочешь!

— Потому, Сандра, что, судя по всему, инфа о внедрённом в игру ребёнке, далеко не ушла, раз Доброжелатель до сих пор как сыр в масле катается. Полагаю, из всех кураторов в курсе только мой братан, да твой... ну, этот. Хотя он и не куратор уже ни**я. А если мы сейчас раструбим о том, что где-то в Яме валяется игрок, который не может сдохнуть, и каждый побежит рассказывать об этом своему куратору?

— Ну, Доброжелателю дадут пинка под зад, — пожала плечами Сандра. — С чего бы это ты за него так беспокоился?

Я растянул омерзительную улыбку от уха до уха.

— А-а-а, — протянула Сандра, и в её взгляде мелькнул удачный микс из презрения и уважения. — Ясно. Человек на проекте, который тебе по жизни обязан и подгонит любую хрень, какую ты только по пьянке выдумаешь.

— Ну, не любую... — Я чуток пригасил улыбку. — Он говорит, им там гайки закрутили, теперь вмешательства в игру жёстко отслеживают и за косяки жестоко е**т. Но что-нибудь придумаем. При любых раскладах — человек не лишний. Кроме того, знаешь, если сейчас все кинутся спасать Коляна... И спасёт его какой-нибудь больной на бошку человек. Соображаешь, что он может с ним вечно делать в каком-нибудь тихом месте?

— Мёрдок, почему у тебя все мысли о пидарасах? Меня это тревожит.

Вообще-то я в этот момент думал не совсем о пидарасах. Я вспоминал полоумную рожу Вейдера и голую девку, которую он к стене приковал. Да, она добровольно подписалась. Но всё равно...

— Потому что расслабляться не надо, — сказал я. — Они повсюду. Идёт война, Сандра. Великая война между нормальными людьми и пидарасами, предсказанная ещё в Библии. И вот ты посмотри: они принимают обличья женщин и становятся на нашу сторону, обещают подмогу. Так они скоро расстроят наши стройные ряды. Зараза уже среди нас. И если мы сейчас ослабим бдительность...

— Всё, я поняла, заткнись. — Сандра потёрла лоб рукой. — Ну и кого ты знаешь? К кому бы ты пошёл?

— Дон...

— Дон тебя ненавидит и скорее убьёт.

— Это да. Но он же не в курсе, что Колян в беде.

— Мёрдок, это — виртуал. Здесь не бывает настоящей беды, и Дон это знает не хуже тебя.

— У него в реале дети были. Да неужто на слезу надавить не сумеешь?

— Я?! — вытаращила глаза Сандра.

— Ну а кто, я, что ли? Он на меня, по-моему, вообще фильтр поставил. Я говорю — он не слышит. Правильно, х*ли слушать мудака, который разворотил тебе кабак и практически заставил четверть постоянных клиентов уйти в «Апельсин»!

Сандра застонала, но, видать, мои доводы были неопровержимы.

— Ладно, — сказала она. — Попробую с ним поговорить.

— Избегай онкологической терминологии, — напутствовал её я. — У него по этой части, видать, кукуху повело, он Иствуда метастазой обозвал.

Сандра ушла, а ко мне приблизилась Экси.

— Соблюдай дистанцию полтора метра! — рявкнул я.

— Почему полтора? — Экси замерла.

— Потому что это — минимальное расстояние, которое не сумеет преодолеть мой пенис. Личное пространство. Зона комфорта. Не влезай, убьёт. Андерстуд?

— Ферштейн, — пожала плечами Экси. — А куда пошла Сандра?

— С Доном трахаться. Может, сменит гнев на милость.

— М. Я так и подумала. А может, пока её нет, мы...

— Ты охренела?! — Я отскочил от Экси ещё на полтора метра.

— Ты сам это подумал! А я всего лишь хотела предложить поискать жреца.

— Это, типа, одна из тех твоих ролевых игр — «Найди жреца»? Вроде как «Оживи мертвеца» — знаю такое. Нет уж, спасибо, не видать тебе моего «жреца»!

— И мага, — задумчиво добавила Экси, которая тоже, наверное, поставила себе такой же фильтр на меня, как Дон.

TRACK_32

В отличие от меня и Сандры, Экси с энтузиазмом долбо**ки участвовала в разнообразных квестах, зарабатывая себе драгоценный опыт, уровни, навыки и связи. Связи — это не ещё одно говно, которое интерфейс в циферках меряет. Связи — это люди.

Вот, например, этот бородатый, похожий на Гендальфа хрен с ником Grimuel. Он внимательно стоял, слушая, как Экси ему рассказывает о необходимости идти в рейд в Яму под моим непосредственным началом. А когда она остановилась отдышаться, задал ключевой вопрос:

— А ты вообще — кто?

— В смысле? — удивилась Экси. — Не узнал? Я — AxiLess, мы же с тобой Чернолесье проходили, помнишь?

— Помню. Что AxiLess был мужчиной.

— А, ну... Я изменила внешность, и... И не только.

Гримуэль отступил на шаг и перекрестился.

— Пресвятой Амадей, бывает же такое...

— Заткнись, Мёрдок. Просто ничего не говори, — процедила Экси сквозь зубы.

Мы стояли и смотрели вслед торопливо уходящему магу. Одному из сильнейших в городе, если верить Экси.

— Да я молчу...

— А думаешь о чём?

— Ну... Думаю, что дробление речи на фразы, на предложения, скорее всего, изначально было обусловлено тем, что человеку нужно время от времени вдыхать воздух. А потом — привыкли, перенесли их на письмо. А вот если бы изначально не надо было дышать, может, и не было бы такого, говорили бы сплошным потоком, без всяких подлежащих и прочих сказуемых. Вот и тут, в принципе, дышать не надо, а мы всё равно — фразами, предложениями... А ну как эта херня постепенно меняться будет? Ну, вот, например, ты говоришь, говоришь, а вдыхать не надо. И вдруг — выходишь на другой уровень языка, вообще нереально запредельный. И окружающие слышат. Со временем прорывы будут чаще. А лет через миллион все тут вообще будут говорить по-другому. Так, как мы даже представить не можем.

— Ты... серьёзно сейчас об этом думаешь? — Экси с сомнением посмотрела на меня.

— Да ну, нет, конечно. Я думаю, что ты — тупая пидарасина, которая обосрала нам всю малину.

***

Теперь Экси была осторожнее. Она нашла одного жреца, с которым очно почти не пересекалась, и которому было похер. Собственно, учитывая пидорский халатик, я бы не удивился, если бы он в принципе на женщин внимания не обращал. На меня зато уставился сразу, глаз не спускал. Да что ж я такой магнит для пидарасов-то, Господи?!

Мы стыканулись в беседке в парке. Из чего я мудро заключил, что в городе есть парк, а в парке — беседки. И чего тут только нет... Вон, даже фонтан е**шит, красивый такой, хоть купайся. А чего бы, собственно, не искупаться? По крайней мере, точно знаешь, что там не нассано. Маленькие радости виртуала.

— Такие дела, мужик, — сказал я, поскольку Экси ограничилась лишь приветствием и краткой вводной. — Хотим в Яму, добуриться до самого центра Земли и выдолбить оттуда что-нибудь годное. Ну, ты понял. Так, чтоб на всех хватило. Чтоб по красоте всё. Рейд будет — огонь. О нас книги напишут, я тебе отвечаю.

Вейдеру вломлю — напишет. Томах в пятнадцати. Серию пусть назовёт «Мёрдок», в мою честь. Там и писать-то даже ничего не надо толком. Главное — про бухло, да матов побольше. Даже имбецил справится. Зато хоть одна годная книжка в этом болоте появится.

— Интересное предложение, — процедил жрец сквозь зубы, не спуская с меня глаз.

— Ещё какое!

— Только вот есть один нюанс, Мёрдок.

— Стопудов х**ня какая-то. Но давай, показывай, разрулим.

Он показал болт. Выложил его на стол. Мой болт. Арбалетный.

— Знакомая вещичка?

— Впервые вижу! — сложил я руки на груди и сделал независимое выражение лица, в простонародье известное как «морду — кирпичом».

— Ты убил меня. Просто так, ни за что. Попросил подойти ближе и пристрелил. Ты — опасный психопат, Мёрдок, и я уже поднял вопрос о том, чтобы ты и тебе подобные, если уж ваше наличие в проекте неизбежно, содержались в изоляции от нормальных людей.

Жрец встал и вышел из беседки. Мы проводили его взглядами.

— Ну и кто из нас двоих — тупая пидарасина, обосравшая всю малину? — поинтересовалась Экси.

— А если я тебя убью, с тебя за убийство спишется штраф?

— Нет. Штрафа не будет, просто тебя тут же швырнут обратно в камеру, накинут срок, и никакого выкупа. Читай хоть иногда правила, Мёрдок. Полезно.

— Вп**ду такие полезности, — буркнул я.

Настроение чего-то подпортилось. Значит, надо немного пошалить.

TRACK_33

Когда Сандра вернулась, я купался в фонтане и был вполне доволен жизнью.

— Сэнди! — помахал я ей рукой. — Смотри, какая х**та о**енная! И недорого совсем. Сколько, Экси?

— Каждые десять минут — один золотой, — мрачно сказала Экси, стоявшая поодаль. — Это не абонемент в бассейн, Мёрдок, это — штраф, за антисоциальное поведение. И репутация у меня тоже уменьшается.

— Вот видишь? Фигня делов, — обращался я к Сандре. — Давай, залезай. За ВДВ! — заорал я и, прыгнув, плашмя плюхнулся в воду.

Сандра залезать не стала, присела на бортик.

— Ну? Чё Дон? — спросил я, подгребая к ней.

Фонтан и вправду был ох**нен. Глубина — аж выше колена. А посередине — какая-то голая баба в окружении струек. Прям символично.

— Ничё, — огрызнулась Сандра.

— Тоже в чёрный список внёс?

— Нет. Но очень прозрачно дал понять, что с тобой никаких дел иметь не хочет.

— А про Коляна ты ему рассказала? Неужто не прослезился?

— Я только успела сказать, что помощь нужна Коле, и что ты собираешься в рейд. А он дверь захлопнул.

— Вот у**ок жестокосердный! — воскликнул я. — Да как же так?

— Как я и говорила. Виртуальные страдания он всерьёз не воспринимает. Здесь единственная мотивация куда-то пойти — это потешить собственное Эго. А в твоём присутствии, боюсь, любое Эго, кроме твоего, превращается в жалкую сморщенную пипиську.

Я вылез из фонтана, сел рядом с Сандрой и вылил воду из сапог. Обувшись, встал и решительно сказал:

— Пошли.

— Куда? — Обе две девки, одна из которых частично пидор, посмотрели на меня с удивлением.

— К Дону.

— В смыс...

— Домой.

— Так он на работе. Он в этом кабаке торчит по шестнадцать часов минимум.

— Вот в том-то и дело. Надо залучить на нашу сторону Присциллу.

— Зачем?! — изумилась Экси. — Она — просто воин, танковать не может. Ну, чуть посильнее меня...

— Чего делать? — скривился я.

— Танковать.

— Мама, роди меня обратно... Ладно, пошли. Нам нужна не сама Присцилла. Нам нужно, чтобы она проела плешь Дону, и он согласился идти с нами в рейд. Если что-то и может заставить серьёзного мужика изменить решение — так это баба, с которой он живёт.

Мы пошли. Девки — озадаченные, а я — внезапно весёлый. Шёл себе и напевал:

— Из колхозной молодёжи

Танковал один лишь я

Я носил броню из кожи

Был здоровым дох*я...

— Броня из кожи вообще в таком рейде бесполезна для танка, — сказала Экси.

— Рот закрой, — посоветовал я ей. — Ничерта ты не понимаешь в русской поэзии.

***

Что-то пошло... Да нет, к х**м эвфемизмы — всё пошло не так с самого начала.

Нам повезло: Присцилла была дома, а не в каком-нибудь квесте, где её хрен найдёшь. Сандру и Экси я оставил снаружи, пошёл на баррикады один, как герой. А чё? У меня и плащ героический. Был, во всяком случае, на момент захода.

Присцилла сперва показалась мне немного грубоватой.

— Тебе какого хера ещё надо? — рявкнула она на меня, едва дверь открыв.

— Ладно, чё ты? — оттолкнул я её плечом и вошёл внутрь. — Нет кофе — х*й с ним, коньяк сойдёт.

В доме было как-то странно. Это уже после я сообразил, что именно так в виртуале всё выглядит, когда кто-то собирает вещи и сваливает. Ну, то есть, в реале были бы открытые пустые шкафы и забитые доверху чемоданы на кровати. А тут чемоданов не было. Присцилла кидала всё в инвентарь.

— Мёрдок, не выводи меня, — прошипела Прис (а хера ей столько букв уделять? Обойдётся, будем сокращать. Краткость — вообще сестра, еслифчё), придерживая дверь открытой. — Говори, чего хотел, и угрёбывай.

— Да я, это... — Я лихорадочно соображал. С учётом новых данных, самым разумным вариантом было бы отвалить. Раз так всё получилось — ну его в пень, связываться с разозлённой бабой. Только хуже сделает. И я уже почти было решился отвалить. Но тут лицо Прис как-то странно изменилось, глаза сощурились.

— Тебя Дон прислал? — промурлыкала она.

— Точняк! — ткнул я в неё пальцем. — Такие дела...

Прис закрыла дверь.

— Трусливое ничтожество, — сказала она, глядя при этом не на меня, а в сторону, так что я не обиделся. — Вечно так. Сам — только напакостить и в кусты, а разгребать — так у него парламентёры. Ну и что у тебя? Цветы? Коробка конфет?

Я исполненным паники внутренним взором пробежал по инвентарю. Ну что у меня?.. Доспехи, меч, пара гитар... Даже выпить нечего. Гитару я этой суке не отдам. Меч? Ну, не сказать, чтоб Меч Священной Войны был мне дохера как нужен, боец из меня фиговый, но жаба давит. Меч — предмет фаллический, мужественный. А доспехи... К Экси я, в принципе, немного привык, уже не так боюсь за свою жопу. Да и права она: нужно что полегче прикупить. А то нахера мне, музыканту, такой гроб чугунный.

— Вот эта х**ня, — сказал я и протянул Присцилле комплект доспехов.

Присцилла бросила на доспехи озадаченный взгляд.

— И вправду — х**ня, — констатировала она. — Это была последняя капля.

Её глаза хищно сверкнули, и у меня в интерфейсе вспыхнула тревожная надпись:

Вы подверглись воздействию заклинания Соблазнение

TRACK_34

— Будешь? — Прис протянула мне наполовину скуренную сигарету.

Я молча взял, прибил до бычка в одну затяжку и щелчком отправил куда подальше.

— Ну ты и конь, — похвалила Присцилла, найдя рукой моего «жреца». — Не был бы таким мудаком — может, у нас что-нибудь и получилось бы.

Я молча смотрел в потолок. Потолок смотрел на меня.

— Что? — приподнялась на локте Присцилла. — Только не говори, что это у тебя был первый раз. Ну, первые четыре раза.

— Пошла. На**й, — сказал я.

— Как прикажете, господин! — И Присцилла оказалась сверху.

Я дёрнулся было снять её, но замер и пожал плечами.

Какая уже теперь разница?

— Разница большая, — сказала Присцилла, начиная медленно двигать бёдрами в позе наездницы. — Действие заклинания закончилось три минуты назад. Так что иметь своего друга ты начал только сейчас. И как оно, Мёрдок? Нравится?

Я не успел ответить. Я, в общем, не очень-то и хотел ответить, но возможность таковая исчезла сразу же, как только распахнулась дверь, и в комнату влетел...

— Дон, — сказал я и тут же заорал: — Дон, да ну на**й, ты всё не так понял, меня изнасило...

Начался тот самый п**дец с картинки, про который говорил Иствуд. Присцилла, сидя на мне, завизжала и покрылась доспехами. Это ещё хорошо, что доспехи были не глухие, а с такой металлической юбочкой, иначе мне бы хрен под корень отпилило.

Дон замахнулся огромным, как Луна, молотом. Прис вскинула тонкий меч и приподнялась. Я почти из неё выскользнул, но тут молот е**нул в меч, и Прис со стоном опустилась обратно. Видать, меч был прокачан ничуть не хуже молота. Выглядело столкновение бредово и вообще сюрреалистично, однако мне было не до критики. Меч и молот сталкивались снова и снова, Прис снова и снова повторяла одни и те же движения, как и Дон.

— Дон, *б твою мать, хватит трахать меня твоей бабой! — взвыл я, чувствуя, что от такого зашкала эмоций уже приближаюсь к финишу пятого заезда. Было бы не очень вежливо... Хотя какая уже, на**й, вежливость, боже?! Кажется, в такой идиотской ситуации я ещё ни разу в жизни не оказывался.

Дон отвлёкся, бросил бешеный взгляд на меня. Прис этим воспользовалась и кольнула его в нагрудник. Дон, испустив по этому поводу дикий рёв, размахнулся особенно круто, и Присцилла пискнула. Я, восприняв это как сигнал от женщины, что «можно», перестал сдерживаться.

В тот же самый миг замешкавшаяся от таких ощущений внизу себя Присцилла получила молотом в табло и отлетела в сторону. Я тут же вызвал из инвентаря шмот и успел даже подумать о том, чтобы съ**нуть, но стальная рука Дона схватила меня за шиворот.

— Дон! — заорал я, болтаясь в воздухе, как котёнок. — Ты нихера не понял, я сделал это, потому что люблю тебя!

Я пробил головой окошко. В куче сверкающих осколков вылетел наружу, повалил в полёте забор, грохнулся на землю и кубарем прикатился под ноги Сандры и Экси.

— Как прошло? — поинтересовалась Сэнди.

— Отлично! — воскликнул я, поднимаясь на ноги одним прыжком. — Бежим!

— Бежим? — удивилась Экси.

Из калитки выскочила Присцилла в своём бронелифчике и бронеюбочке.

— Пошёл ты нахер! — визжала она на бегу. — Козёл, пидор, импотент, жлоб, абьюзер!

Долго перечислять она не могла — на бегу неудобно. А свалить она старалась как можно скорее и как можно дальше. Из калитки вслед за нею вышел, с неотвратимостью терминатора, Дон. Посмотрел вслед своей благоверной, потом повернул голову ко мне. Я был ближе.

— Бежим! — завизжала Сандра и первая рванула наутёк.

Уж она-то по прошлой жизни ещё отлично знала, как надо сваливать от разъярённого мужика.

TRACK_35

Ну куда я ещё мог отправиться после таких приключений? Ну разумеется в «Апельсин». Дорого, конечно, но выбора нет. Дон меня в игнор кинул. Да и цинично было бы — идти к нему запивать стресс после того, как я пять раз поимел его бабу, из них один — у него на глазах.

Сандра и Экси сидели со мной за одним столиком. Тоже взяли пива.

— Мёрдок, ты — п**дец, — покачала головой Сандра, выслушав краткое содержание произошедших событий. — Как... как ты вообще до тридцати лет-то дожил?!

— Я ж не дожил, — напомнил я ей.

— Всё равно — дохрена. Да тебя ещё в школе должны были на костре спалить.

— Да ну... — Я вяло, без интереса потрогал пальцем почти полную кружку с пивом. — В школе я почти и не трахал никого. Так, по мелочи...

Экси откашлялась. Я мрачно на неё посмотрел. Если сейчас возьмётся намекать, что занимает очередь в мою койку — прибью нахер из арбалета. Ну и пусть посадят. Поваляюсь на нарах три недельки, отдохну. Может, за эти три недели никого не трахну, не испорчу никому жизнь. Детоксицируюсь как надо. Выйду на волю другим человеком, перевоспитавшимся. Буду ходить с утра до ночи с почтальонской сумкой, а вечерами сидеть на крылечке с кружкой чая... Тьфу, б**дь, даже от одной мысли вздёрнуться охота.

— Тебя на дуэль вызвали, — сказала Экси.

— А я почему об этом не знаю? — удивился я.

— Так я же твой опекун. Всё теперь через меня идёт. Могу принять вызов. Могу отказаться.

— Дон?

— Дон.

— А если отказаться — что? Штраф?

— Нет, — опять ошеломила меня Экси. — Думаю, Дон, как немного охладится — сам сообразит. Статья за секс с замужней женщиной существует, и это весомый повод для вызова на дуэль. Но в данном случае система классифицировала вызов, как безосновательный. Можешь принять, можешь отказаться.

— Как так — «безосновательный»? — не поняла Сандра. — Он там драл Присциллу так, что мы через дорогу стоя чуть не оглохли.

Экси покраснела, потупила взгляд. У меня что-то выразительно стукнуло снизу в столешницу. Бля, да сколько можно? Уймись ты уже! Помнишь, я обещал тебя отрезать, если будешь так реагировать на пидоров? Во-о-от. Хороший мальчик. Спать, до особого распоряжения.

И я, чтобы закрепить результат самовнушения, одним глотком ополовинил кружку. Бухло, сигареты, беспорядочные половые связи, антисоциальное поведение... Ну всё, что нужно для рок-н-ролла. Ещё б концерты иногда давать — и всё будет в ажуре.

— Система читает все логи, — сказала Экси. — Собственно, логи и есть часть системы. Всякие официальные разбирательства почти бессмысленны, потому что истину устанавливает бесстрастный компьютер. Совершил преступление — получил соответствующее наказание. Но в твоём случае преступление не было зафиксировано.

— Хренасе! — Сандра бахнула своей кружкой по столу. — Как ему это сошло с рук?

— Присцилла использовала заклинание Соблазнение. Которое у неё прокачано так, что на неё бы верёвка встала и накинулась. Извините...

Она ещё сильнее покраснела.

— Так последний же раз был после заклинания, — вспомнил я.

— Ну... — озадачилась Экси. — Тут не знаю. Как бы... У вас же всё равно уже всё было. Надо думать, если бы ты пришёл к ней на следующий день — это уже было бы преступлением. А тут... Ну, может, всё списалось на состояние аффекта.

— Охереть — не встать, — буркнул я. — Да только это ничего не меняет.

— Как так — не меняет? — вытаращилась на меня Экси. — Ты же не виноват! И Дону всё можно объяснить.

— Вот теперь точно вижу — баба, — вздохнул я. — Либо очень хорошо маскируешься. Я жену его трахнул, Экси. Заклинание, не заклинание, пьяный, не пьяный — вообще никого не касается. Важен факт. И за этот факт необходимо ответить.

— Это какая-то дурь! — хлопнула ладонью по столу Экси. — Я откажусь от дуэли.

— Я те откажусь! — рявкнул я. — Кружкой репу расхерачу! Соглашайся немедленно.

— Соглашайся, Экси, — кивнула Сандра. — Я мужиков знаю. Им пободаться необходимо, иначе это всё п**дец как хреново закончится.

Когда я допил кружку, Экси с кислой миной приняла вызов.

— Ну так и чё? Где, когда? — спросил я.

— Через час. На арене — где же ещё. Декорации — гроза. Закрытый поединок.

— В смысле — закрытый?

— В смысле, зрителей не будет. Он хочет с тобой сделать что-то страшное.

— Ну и отлично, — сказал я, ища взглядом официантку. — Значит, разрулим все вопросы и придём к соглашению.

Вместо официантки взглядом я нашёл Даймонда. Даймонд подошёл к нашему столику.

— Мёрдок, — кивнул он.

— Даймонд, — кивнул я.

— Дамы, — бросил он взгляд на дам.

— Ты слова учишь, или хотел чего? — спросил я.

— Услышал краем уха слово «соглашение» и решил напомнить о моём предложении. У тебя было время подумать.

Время... Подумать... Откуда, блин? Такой напряжённый график, что просто звездануться можно. А предложение-то, пусть и херовое, но — дельное. Откуда я ещё для группы площадку высру?

— Так, тормозните, молодой человек! — внезапно вскочила Сандра и втиснулась между мной и Даймондом. — Я — менеджер группы «Благодарные Мертвецы». Все вопросы решаются только через меня. Внимательно выслушаю ваше предложение.

— Но я... — растерялся Даймонд и попытался встретиться со мной взглядом. — Но мы...

— Мистер Мёрдок занят, он готовится к важному квесту, не будем отвлекать его творческий ум всякой мелочёвкой. Отчего бы нам не присесть вот за тем уединённым столиком и не обсудить интересующие нас вопросы?

TRACK_36

Ну что? Ну что, мать вашу так, кто самый крутой? Правильно, я самый крутой! Вы вот сидите там и п**дите, мол, он нихера не делает, группу забросил, только бухает и трахает всех подряд. А у меня, между прочим, всё схвачено. Настоящему рок-музыканту не обязательно постоянно заниматься музыкой, он и так в потоке, вселенная вокруг него сама загибается.

Вот, менеджер у меня уже есть. Неофициально пока — но это временно. Сходим в ратушу — распишемся. И Вивьен ещё приписать туда надо будет, клавишницей. Репертуар немножко есть. Музыкально — отрепетирован. Вейдер ещё напишет. Слова новые выучить — как нехер делать. Да даже если и не выучу — кого это когда обламывало? Это на записях слова разбирают, а на концерты ходят рубиться под музыку. Там можно хоть марки презервативов перечислять, если текст забыл — всем похер.

— Почему ты такой весёлый? Мы на дуэль идём! — влезла Экси в мои солнечные размышления.

— Ну и чё? Не на похороны же, — беззаботно отозвался я.

— Он тебя убьёт.

— Ну и чё? В первый раз, что ли...

— Не понимаю, как можно так запросто к этому относиться. Мне до сих пор страшно. Я потому квесты стараюсь брать на один-два уровня слабее себя. Чтобы не умирать. Это мгновение пустоты... Бр-р-р!

Экси содрогнулась.

— Удивляюсь с тебя. Боишься мгновения пустоты, тогда как вся твоя жизнь здесь состоит из одной только пустоты.

— Мёрдок, вот ты страшный человек! Тебя понять невозможно. То ты глумишься, то смеёшься, то серьёзно говоришь, то всё фигня, то всё настолько плохо, что хуже не бывает... Ты не понимаешь, какое ты влияние оказываешь на других людей? Да в этом городе нет никого, кто бы мог понять, что ты такое!

— Больше тебе скажу: я этого даже и сам понять не могу. Ну что поделать! Вот такая я уникальная личность.

Настроение всё поднималось и поднималось по мере приближения к Арене. А вот над Ареной сгустились чёрные тучи и сверкала молния. Дон ведь грозу в качестве антуража выбрал. И совершенно без палева, никто ж не замечает, что строго над одним местом в городе зависли тучи. Никто ведь не чухнёт, в чём замес. Ох, Дон... Смешной ты человек, ей-богу.

— Звучит так, как будто ты этим гордишься, — упрекнула меня Экси.

— Так и есть.

— Но ведь это неправильно.

— А что ты мне предлагаешь? Страдать из-за своего несовершенства? Или героическим усилием измениться?

— Вот измениться было бы неплохо.

— Ага, ага. Ну, ради твоей любви я изменюсь, обещаю.

— С... Серьёзно? — Экси споткнулась на ровном месте.

— Ну! Честное пионерское. Станем одной из тех охеренных пар, где баба выходит за алкаша, который после каждой пьянки лупит её, а когда подруги крутят пальцем у виска, она им искренне говорит: «Ну, я же его перевоспитаю! И он же обещал, что это в последний раз».

— Мёрдок, ты — злой.

— А ты — тупая. Этот разговор имел бы смысл, если бы мне было на тебя не насрать. А пока мне насрать — съе*и на полтора метра и не мешай наслаждаться жизнью!

Экси насупилась, но дистанцию выдержала. В принципе, если подумать, ладно. Бабу называть пидором — это даже для меня странно. Ну сглупила разок, ну что поделать. У нас, в реале, вон, чуть не все девки наповадились о себе в мужском роде говорить. Если их не трахать, так вообще пенис пересохнет.

Однако вот эти речи про «ты должен измениться» — это уже серьёзный стоп-сигнал. Что ж дальше-то будет? Это как Сандра с Майклом раз поцеловалась — и п**дец на весь оставшийся период существования вселенной. Экси, видать, тоже из таких. Моя задача — не допустить роковой ошибки. Бухать — умеренно. Кстати. Когда это я крайний раз бухал? Вечность назад...

Тьфу, забыл, я ж только что кружку пива в кабаке опрокинул. Хотя разве ж это бухло... Так, глотку промочил. Ладно, будем считать это данью уважения Дону: прийти на дуэль трезвым, как стёклышко. Наверное, если бы я вывалился на арену, не в силах стоять на ногах, он бы ещё сильнее разозлился. Если такое вообще возможно.

Ну, вот и арена. Вот и Дон. Стоит этакая глыба, этакий матёрый человечище в чёрных, как обсидиан, доспехах, с п**децовых размеров топором. Неподвижный. Под дождём, в блеске молний. Е**ть-колотить, жуткая картинка. И я — такой весь маленький, трезвый, несчастный, как котёнок.

Что у меня вообще есть-то? Да нихера у меня нет. Доспех путный — и тот про**ал, в буквальном смысле слова. То ли его Присцилла в инвентарь скоммуниздить успела, то ли так и остался там, дома у Дона на полу валяться. У меня, короче, никакой защиты нет.

— Ты должен был прийти один!

Голос Дона раздался одновременно с раскатом грома, но заглушил его. Вот орёт! Нет бы ко мне вторым вокалистом пойти — так он вместо этого хернёй всякой занимается. А мы б Вейдера нагнули под такую голосину спецом песню нафигачить. То-то хитяра бы вышел.

— Прошу прощения! — закричала Экси, едва перекрикивая шум ветра и дождя. — Мёрдок — условно освобождённый, я — его опекун. Он не имеет права участвовать ни в каких социальных мероприятиях без моего ведома и моего контроля! Но я не вмешиваюсь в ход дуэли, я просто буду здесь, за барьером.

Она осталась за загородкой, а я, тяжко вздохнув, шагнул на мерзкий мокрый песок.

Тут же многое изменилось. С Дона исчезли доспехи, он остался в обычных своих шмотках. Топор — тоже исчез. Но ошеломлённую рожу Дона я созерцал недолго. Весь обзор мне перекрыл интерфейс.

Ваше оружие на эту дуэль: рапира

Защита: отсутствует

Я увидел картинку с рапирой и картинку с красным перечёркнутым кругом, похожую на дорожный знак «здесь вообще ни**я нельзя, езжай на**й отсюда». Мигнув, картинки пропали, и передо мной снова появился Дон. Здоровяк держал в руке такую же рапиру, как и я. Смотрел на неё с диким изумлением на лице.

— Что это за дрянь?! — взревел он.

— Ты ж сам про механизм дуэли рассказывал, — развёл руками я. — Нам дали оружие, которое хоть как-то нас уравнивает.

Логично, чё. Дон — бугай здоровый, но скорость, необходимая при фехтовании на рапирах, не его конёк. А я... А чё я? Мне, в общем, хоть чего дай — я нихрена не умею. Ну, мечом мало-мало махать наловчился, Иствуда даже разок угандошил. Но это ж несерьёзно. И на рапирах я тут чего изображать должен? Ну, исходя из комплекции, я вроде могу двигаться быстрее Дона. Да только кто ж в виртуале из комплекции исходит? Дон скорость хоть чуть-чуть, но качает, обмолвился как-то. А я даже и не знаю, где эта характеристика у меня находится. Я всё больше талантами да алкоголизмом озабочен. Ну вот, приплыл: талантливый алкоголик с рапирой.

10

9

8

Начался обратный отсчёт. Я, сглотнув ком в горле, попробовал хоть чуток исправить ситуацию.

— Дон, ты, это... Обиделся, да? Ты, Дон, не обижайся, вот!

Но мои неотразимые доводы, похоже, никак не повлияли на Дона. По крайней мере — не в лучшую сторону.

Тевтонский рыцарь взревел и понёсся на меня. Даже без доспехов выглядел он, как ё**ный бронепоезд. Я же почувствовал себя Анной Карениной.

— Ну-ка на**й! — заорал я и, спасая свою бессмертную душу от этого яростного п**деца, отскочил в сторону.

Дон среагировал молниеносно, развернулся и долбанул своей рапиркой. Охренеть, как бы ему хотелось, чтобы это был меч. Но — фигу, Системе виднее. А я, хоть и больно выхватил по левому плечу, потратил всего-то единичку здоровья. Рапира ведь — колющее оружие. Ну, на крайняк, немного режущее. Но уж никак не бьющее плашмя.

Чтобы Дон хоть немного успокоился, я ткнул его в грудину своей рапирой, так, что она изогнулась дугой. И от Дона немедленно отожралось десять пунктов здоровья.

Разблокирована ветка навыков Фехтование

— Дон, я же от души! Баба твоя — б**дина, каких поискать! Да если б не заклинание...

— Знаю!

Рёв Дона меня оглушил, и я прощёлкал ещё один удар. Колоть Дон упрямо не хотел. Ему хотелось меня п**дить, не получая за это штрафа. Пришлось отскочить и встать в какое-то подобие фехтовальной стойки.

— Так если знаешь — х*ли ты кипятишься-то?! Давай побазарим за жизнь?

— Я. Тебя. Ненавижу!

И опять бронепоезд. Любить-колотить, страшно-то как, Господи... Но в этот раз я отскакивать не стал. Пока Дон замахивался, я пригнулся и пырнул его в пузо. Ещё минус двадцать. Ох, и долго ж мы так махаться-то будем. У Дона шкала здоровья раскачана, как и подобает танку. То есть, до полнейшего охренения. У меня тож немаленькая. При моём образе жизни здоровье — во как нужно. Но у Дона всё равно сильно больше. Даже опасаюсь, что мне тупо запаса сил не хватит его заколоть, даже если он просто стоять будет.

— Да ладно тебе, ну чё ты начинаешь? — прокричал я, отбегая от контратаки. — Как будто первый день меня знаешь, Дон! Ну прости, тогда на выступлении мне текст копирасты заблочили, я чутка запаниковал!

— Прекрати оправдываться!

Вот эта атака уже была всем атакам атака. Видать, тоже Фехтование разблокировалось. Количество рубящих ударов существенно снизилось, а колющих — возросло. И так возросло, что я заорал матом. Как будто рой пчёл налетел — и пидарасят, и пидарасят, суки такие.

— Я. Тебя. Ненавижу! — рычал Дон сквозь стиснутые зубы. — Ты, тварь, раковая опухоль, бездельник, алкоголик, отребье!

Я тоже матерился. Пытался колоть в ответ. Но куда мне было против такой дуры здоровой? То-то и оно, что никуда. В конечном итоге я психанул.

Дон как раз пере**ал мне по шее, на этот раз худо-бедно режущей кромкой. Вспыхнули и растаяли цифры, объясняющие, сколько я просрал. Мне и цифр не надо было. Нахер мне цифры? Я из аналоговой эпохи ещё, мне цифры похер. Я ж вижу, что полосочка здоровья совсем малипусенькой стала. А это значит, что от п**деца меня отделяет буквально один чих. Вот как тогда Экси мне пощёчину закатала. Только сейчас я не на респаун отправлюсь, а на колени встану.

В общем, психанул я и дёрнул рукой с рапирой вперёд и вверх. Опомнился, только когда увидел, что клинок торчит у Дона из затылка. А гарда почти касается лица. Я умудрился угодить точняком в глаз.

Ван-е**ть-его-в-сраку-шот. Эх, сейчас бы правда шот. Да не один, а десять. А лучше — нахер дробить, дайте бутылку, я уж там сам, в аналоговом режиме разберусь, где у меня шот, где у меня лонг... Знаю, п**дец у меня с английским, я и не претендую особо.

Дон рухнул на колени. Я дёрнул рапиру на себя. Она легко выскочила.

— Дон, ты как? — пролепетал я. — Дон, ты не расстроился?

Дон охренеть как расстроился, но смотрел на меня двумя глазами. Хвала Аллаху, Система не настаивала на том, чтобы всё реалистично заживало.

Я бахнулся на колени по собственной инициативе, без вмешательства системы.

— Ты, Дон, не расстраивайся! Дон, вот ты посмотри, я перед тобой на коленях стою, да? Давай поговорим нормально? Ты мне нужен.

— Тебе никто не нужен. — Дон отшвырнул рапиру и встал. — И ты никому не нужен. Без таких, как ты, мир стал бы лучше. Но ты здесь. Как неоперабельная опухоль в бессмертном теле. Навсегда.

Так я и стоял на коленях, как чмошник, глядя, как уходит Дон. И только когда он вышел с песка за барьер, я поднялся. Рапира из руки исчезла, тучи разошлись. Интерфейс что-то высрал про то, что я выиграл дуэль. Ну, спасибо, кэп, а то я не заметил. Да ты чё? Дуэльный рейтинг? Серьёзно? Правильно! А то циферок мало вокруг, надо больше. Чтоб вообще ни у кого времени не оставалось за жизнь поразмыслить.

— Постойте!

Я моргнул и сфокусировал взгляд на происходящем. Экси бросилась вслед за Доном. Экая отчаянная деваха. Мужик в таком состоянии и отоварить может. А если Дон отоварит — тут-то тебе и респаун приснится. Мне-то п**уй, конечно, даже в плюс — деньги соберу, если они у неё амулетами не залочены. Дон-то наверняка даже не посмотрит, чего там вывалилось. Штраф молча заплатит — и дальше пойдёт.

Дон что-то буркнул, но Экси не унялась. Скакала вслед за ним, что-то лопотала. Дон остановился. Я зашагал в их сторону, мне ж тоже интересно. Вот и слова уже слышно.

— ...о мальчике с непроизносимым ником, которого зовут Колей. Он застрял в Яме.

— Что значит, «застрял»? — нахмурился Дон.

Экси объяснила. На редкость доходчиво и даже без мата. Вот как так у людей получается? Ущербные...

— И давно он там?! — повысил голос Дон.

— Третий день, кажись, — ответил я. — А я до тебя уже сколько достучаться пытаюсь, Донни? Я ж к тебе домой зачем шёл?

— Ты знал, что меня дома нет! — рявкнул Дон.

— Конечно! План был такой: поп**деть с Присциллой, чтобы она поп**дела с тобой, чтобы ты подписался на рейд. Я пришёл — а она чемоданы собирает. Я охерел, не вкупился сходу, а потом — такая херня. Я ж ей даже доспехи подарил, типа от тебя — смекнул, что поссорились, помирить хотел.

Дон смотрел на меня с таким выражением лица, что я почувствовал себя какашкой, заговорившей из кошачьего лотка. Немедленно заткнулся. А Дон швырнул в меня чем-то огромным. Я это поймал — оказалось, мои доспехи.

— Это было единственное, чего я не понял, — сказал Дон.

— Дон, дружище... — Я инвентаризировал доспехи. — Я ж из самых благих намерений. Ну прости, был у меня момент, когда я себе х*й чуть не отрубил! Так вот, веришь нет, тогда с Присциллой — пожалел, что не отрубил! Хочешь — прям сейчас отрублю, вот при тебе?

Я искренне дёрнул завязку на штанах. Дон закрыл лицо ладонью.

TRACK_37

Мы собрались в кабаке «Вспышка справа». Эх, сколько воспоминаний, какая ностальгия... Дон, конечно, всё испортил, со своей немецкой дотошностью. Былого притона уж нет, остался вполне приличный кабак. Вроде даже почти догнал по рейтингу «Апельсин». Но всё равно — место-то то же.

— Бывал я в Яме, — осушив кружку пива, басом сказал Дон. — Сразу скажу: до дракона не дошёл. Там и без дракона хватает...

— Так ты нынче не один пойдёшь, а с компанией, Донни, — успокоил я его. — Всех зарежем, всех отпидарасим!

Дон содрогнулся. Бан с меня и Иствуда он снял, но разговаривать со мной всё ещё стеснялся. Надо больше выпить и обсудить, какая Присцилла стрёмная б**дь. Глядишь, и попустит.

— Как я уже говорил, — подал голос Иствуд, — нам точно нужны маги и жрецы.

— Да нахер они нам сплющились? — решил я внести ясность в интересующий меня вопрос.

— Маги, — начала объяснять Экси, — могут атаковать врагов магией, пока мы с ними сражаемся. Не спорю, ты кое-что тоже можешь, но у тебя откровенно дохлый уровень. Кроме того, шкала Вдохновения будет иссякать, и нам довольно быстро придётся либо отказаться от твоей помощи вообще, либо подолгу ждать, пока ты восстановишься.

Я представил, как я буду восстанавливать Вдохновение в Яме. Содрогнулся. Этак я ещё одну формулу разработчикам порушу. А может, и сервак какой ё**у. И потом, столько бухла мне тупо в инвентарь не влезет, там всего двести мест свободно, а в одну ячейку только десять одинаковых бутылок помещается.

— Тихо ты, — шикнул я на Экси. — Чапай думает.

Дон и вправду ушёл в глухую задумчивость. Это хорошо. Он из нас не только самый сильный, но и самый опытный. Щас всё сочинит, всё раскидает. Пойдём и возьмём Колю, как так и надо.

Пока Дон строил в голове хитрый план, я тихонько встал, подошёл к стойке, зашёл за неё и обнаружил склад бутылок. Начал их выставлять на стойку. Дону всё равно не надо. Вона их, сколько было — столько и осталось. А я сберегу, сохраню, никому не дам в обиду, кроме себя. Да и от меня — разве ж это обида? Одна сплошная дань уважения.

— Спокуха, пацаны, — сказал я, обнаружив нервное движение двух вышибал. — Я ж плачу, всё ровно. Экси — заплати Дону.

— С чего бы это? — возмутилась она. — Я вынуждена оплачивать твои штрафы, но не твои покупки!

— С того, что ты в меня втюрилась и не можешь отказать ни в чём до тех пор, пока я не достигну у тебя в голове и сердце критической массы, которая обрушит всё нахер, и ты поймёшь, что проссала кучу денег и душевных сил на раздолбая и алкоголика, который тебя в х*й не ставит. *б твою мать, Экси, просто заплати!

Покраснев, как перезревший помидор, Экси положила перед Доном мешочек с монетами. Вот дура-то, блин... И как мне от неё откреститься? От этакой дуры — веслом не отобьёшься ведь. Пожалуй, как разрулим ситуацию с Коляном, надо будет валить к херам из этого города под покровом ночи. Ну а чё? Площадок нет, кругом одни и те же опостылевшие рожи, ещё сталкеров-полупидарасов мне не хватало.

Дон, не выходя из задумчивости, взял мешочек. Я, довольный, инвентаризировал всё бухло, кроме одной бутылки, вернулся к столу и щедро бахнул крепкого в свою наполовину пустую кружку.

— Что ты, мать твою, делаешь, Мёрдок? — уставился на меня Иствуд.

— Это ёрш, — сказал я. — Вам, нерусям, не понять. А мы, в России, вместо кофе его пьём. И вместо чая. И вообще вместо всего. Моментально разблокирует навыки игры на балалайке и приручения медведя. Правда, если перебрать, есть опасность проснуться в постели с матрёшкой. Но тебя-то это не должно пугать, мой японский друг.

Я издевательски подмигнул Иствуду, намекая на давний прикол с секс-куклой, и от души хапанул получившегося напитка. Эх-х-х, хорошо!

— Дон, а огурец у тебя есть? — сиплым голосом спросил я.

Дон покачал головой.

— Жаль. Могло бы быть и отлично.

Дон, однако, на меня внимания обращал меньше, чем на белый шум в приёмнике. Зато он вдруг встрепенулся и, глядя куда-то в пустоту, сказал:

— Допустим, есть один маг, которого я мог бы подписать на дело.

— Гримуэль? — грустно спросила Экси.

— Нет. Гримуэль ему в подмётки не годится. Арчибальд — слыхала про такого?

Экси присвистнула:

— Так он же вроде ни с кем не объединяется.

— Вообще — да. Но так сложилось, что он должен мне небольшую услугу.

Тут Дон мерзко так усмехнулся, я аж улыбнулся навстречу. Вот прям чую, когда пакость какая-то затевается, у меня аж метаболизм ускоряется от этого. А ну, ещё ерша творческому человеку!

— Ждите здесь! — сказал Дон, пока я пил, и решительно поднялся из-под стола.

— У меня, вообще-то, работа скоро, — буркнула Сандра. — Я, пожалуй, пойду тоже. Свистите, как соберётесь.

— Собственно говоря, — глянул на неё Дон, — тебе там вообще быть не обязательно.

— Это в каком смысле? — удивилась Сандра.

— Действительно, — подхватила Экси. — Без обид, Сэнди, но какой из тебя воин? Ты будешь только обузой.

— Так! — грохнул я кружкой по столу. — Ну-ка без самоуправства мне тут. Сандра идёт в рейд, она — наша почти основная сила.

— Почему?! — уставились на меня Дон и Экси.

Иствуд тоже уставился на меня, но — с пониманием. И неожиданно именно он разрешил ситуацию, сказав:

— Мёрдок прав. Как бы странно это ни звучало.

Дон в недоумении ушёл. Сандра тоже встала и, схватив меня за локоть, оттащила к стойке.

— Чё ты? — вырвался я.

— Говорила с этим ублюдком Даймондом.

— А, ну да. И чё?

— Короче. Это реально твой последний шанс хоть как-то подняться в Линтоне. Ну или придётся начинать с нуля, уличным музыкантом, спецификация — бард.

— Ни за какие шиши! — перекрестился я кружкой.

— Так и подумала. Поэтому сказала, что мы предварительно согласны, но точно я скажу сегодня вечером. Так вот, когда я скажу ему, что ты в деле, это будет значить вот что. Ты играешь на его предвыборной вечеринке один большой концерт. Получаем мы за это пятьдесят пять тысяч монет. За концерт, Мёрдок.

— Мы? — уточнил я.

— Мы, — огрызнулась Сандра. — Это охренительные деньги, Мёрдок.

Так-то да, денежки неплохие. Только вот если разделить на пятерых...

— А бонусы? — спросил я. — Ну, плюшки всякие?

— Перед, во время и после выступления еда и выпивка — за счёт Даймонда. Можешь бухать, сколько влезет, условие одно: чтобы ты мог нормально работать. Даймонд хочет заранее видеть тексты песен. И, Мёрдок, тебе нужны песни.

— Есть у нас парочка, — кивнул я.

— Парочка — это на десять минут. А дальше?

— Хм...

— Ещё минимум восемь рожай откуда хочешь. Понятно, что вы, в основном, будете играть сугубо фоном, но всё-равно.

— Ладно, решим, — кивнул я. — Что ещё?

Сандра повернулась к двери, за которой только что скрылся Дон, и сказала ещё тише:

— До тебя ещё не дошло, Мёрдок?

— Я-то сразу понял, но мне интересно, поняла ли ты.

— Господи... — Сандра закатила глаза. — Мёрдок, Дон — тоже кандидат на пост главы города. Если ты выйдешь поддерживать кампанию Даймонда — выйдешь против Дона.

Невесело хмыкнув, я поднёс кружку ко рту.

— Я сказала Даймонду, что наше основное условие — молчать о соглашении до тех пор, пока мы не дадим отмашку. Как только закончим рейд и вызволим Колю — сразу же начинаем. Выборы уже скоро. Времени вообще нихера нет.

— Мы что — настолько беспринципные мрази? — грустно спросил я.

— Отвратительные, — вздохнула Сандра. — А что с нас взять? Я — б**дь и наркоманка, ты — мудак и наркоман, алкоголик, кобель, самовлюблённый кусок...

— Тихо-тихо, хватит, а то я сам от себя возбужусь, — прервал я её.

— В рейд нужно идти как можно скорее, — заключила Сандра. — Хорошо, если Дон подпишет этого Арчибальда. Но жрец нам бы тоже не повредил. А их тут считай что нет. Единственного путного ты подстрелил, и он теперь е**т мозги кураторам, чтобы тебя закрыли пожизненно.

— Мстительный пидор! — ужаснулся я. — А почему жрецов почти нет?

— Да потому что это самый убогий класс, — сказала внезапно подкравшаяся Экси. — Кому интересно в игре быть тихим и незаметным пареньком, который только и умеет, что восстанавливать игрокам различные шкалы? В игру заходят, чтобы выпустить пар, реализовать амбиции. Честно — даже не знаю, что может заставить взять класс жреца.

Дверь внезапно с грохотом распахнулась. Я от испуга залпом допил ерша — а ну как в драке расплескаю?! — и уставился в проём, готовый увидеть разъярённого Дона, который каким-нибудь прокачанным навыком «Лютое Ухо» услышал наш диалог.

Но там был не Дон. Там был высокий хрен в халате, с посохом. Выглядел он аутентичнее аутентичного, как будто весь облик сп**дил из местного конструктора. За двумя крохотными исключениями.

Во-первых, он был чернокожим. А во-вторых, рожа его была мне очень хорошо знакома.

— Мёрдок! — загремел он так, что кабак сотряснулся. — Ах ты, пидарасина е**ная, в лоб тебе с ноги, сучара, иди, обниму оп**дол ты этакий!

И двинулся ко мне, широко расставив руки. Кажется, его даже вышибалы шухернулись.

— Это кто? — спросила Сандра, на всякий случай призвав копьё.

— Это... — Я судорожно сглотнул и, отставив кружку, тоже раскинул руки. — Это Мэйтата. Я обязан ему почти всем, что я знаю.

TRACK_38

— Такое вот сраное говно, — сказал Мэйтата, залпом осушив первую кружку ерша. — Кенийский филиал е**чего проекта.

— Разрешение-то давал? — спросил я.

— Какой там на**й? — возмутился Мэйтата. — Вообще не знал, что такое бывает. Главврачу, видать, бабла дали — он и слил им меня. Помню, что-то подписывал, какие-то обследования башки проводили. П**дели в глаза, пидарасы, и не морщились. А как в деревню к пациентке приехал — там меня и пристрелили эти ушлёпки... Не суть. Глаза открываю — а я в охренительно бескрайней...

— ...белой херне, — кивнул я.

— Белой херне, — согласился Мэйтата. — И — всё, говорят, пути назад нет. Ты представь?

— Давай, братуха, ещё по одной, — вздохнул я и щелчком подозвал неписаную красавицу. — Дорогая, нам по полкружечки.

— Ага, — фыркнул Мэйтата. — А то мы, знаешь, в завязочке.

Мы заржали, глядя друг на друга. Эх, сколько лет сколько зим!

— Мёрдок, ты нас не представишь? — дёрнула меня за рукав Сандра.

— Канеш. Это — Мэйтата. Самый охеренный врач из всех, кого я знаю.

— Во вселенной, сучара! — поправил меня Мэйтата.

— Самый охеренный врач во вселенной, — согласился я. — Он в этой своей Кении без всяких лекарств и аппаратов таких покойников поднимал, что хер какому доктору Хаусу приснится.

— Шаманская кровь, ё**на!

— Шаманский род, ё**на! — подхватил я. — Меня он от передоза лечил, потом опять от передоза, снова от передоза, потом я забухал — и он меня из запоя выводил. А когда мне после концерта ноги сломали...

— Мёрдок, ты что в Кении делал? — перебил Иствуд.

— Как, что? — уставился я на него. — Выступал. Гастроли.

— Выступал он, б**дь! — рыкнул Мэйтата и щедро влил крепкого из бутылки в полкружки пива. — Видал я такие выступления знаешь, на чём?

— Есть пара догадок, — оскалился я. — А ты как меня нашёл-то, братуха?

— Как нашёл! — снова заорал Мэйтата так, что пыль с потолочных балок посыпалась. Не настоящая, конечно. Так, чисто антураж, чтобы визуально показать, как всё трясётся. — Как мир открылся — так повидал одного путешественника из вашего трахнутого Линтона. Он-то мне и рассказал, что ты, говна кусок, тут вперёд меня оказался! Я ж охерел! Сразу собрал всё, что было — и в дорогу. И что ты, сука, думаешь?

— И что же, сука, произошло? — наклонился я вперёд.

— Я пришёл ровно на твой грёбаный концерт, на твоё сраное выступление! Вот в этом самом говённом сарае. — Мэйтата постучал кулаком по столу. — И какой-то маг прибил меня фаерболлом! А я ж сразу сюда, у меня сейв — в другом городе. Там и реснулся.

— Засада, — посетовал я и поднял кружку. — Ну ты даёшь, Мэйтата. Вот не ждал тут знакомую рожу встретить.

Мы стукнули кружки и дружно выпили. Мэйтата закашлялся, а я перехватил задумчивый взгляд Сандры. Задумчивость передалась и мне.

— Братуха, — сказал я. — А ты по классу-то кто будешь?

***

Ну что? Ну что, мать вашу так, кто самый крутой? Правильно, я самый крутой! Вы вот сидите там и п**дите, мол, он нихера не делает... Так, кажется, я повторяюсь. Но ничего страшного, повторенье — мать ученья, как это нам в школе заливали.

Кто нашёл жреца? Я нашёл жреца. Причём, даже не совсем так: он меня нашёл. И не какой-нибудь там скучный ссаный конченый жрец-задрот, у которого не хватило тестостерона даже в игрушке под пристойным классом зарегаться, а козырный мега-жрец, врач от бога (или от чего там, во что они в Африке своей верят), с которым, к тому же, интересно разговаривать и выпивать.

А остальные что сделали? Экси? Сандра? Иствуд? Дон? Да ровным счётом нихерашечки они не сделали. Только ныли всю дорогу: Мёрдок много бухает, Мёрдок много е**тся, Мёрдок не держит слово, Мёрдок гоняет гусей! А Мёрдок по итогу самый ценный кадр. Вот как такому не налить? Такому, я вам доложу, просто невозможно не налить. На, Мёрдочек, пей, хороший, заслужил, умничка. А пока Мёрдок пьёт, я немного расскажу вам про Мэйтату.

Мы с ним познакомились и вправду, когда я приехал в Кению на гастроли. Жарища, кругом негры недобрые. Бухло в глотку не лезет. Пришлось упарываться в сопли. В общем, в местную клинику меня привезли за полчаса до концерта в таком состоянии, что врач, который меня принимал, кажется, спросил на своём изнасилованном английском, за каким хреном эти бледнолицые полудурки выкопали на кладбище труп.

Потом ему объяснили, что этот труп обладает огромным рок-н-ролльным потенциалом, и его надо срочно оживить. Врач благоразумно с**бнул, а вместо него надо мной повис другой.

«Ну чё, зёма? — услышал я родную речь из типично африканских уст. — Отпидарасила жизнь, братуха? Не ссы в трусы, дядя Мэйтата тебя починит!»

И ведь починил, зараза такая. Пустил что-то по вене, поджёг какую-то вонючую херь, начал стучать в бубен, петь и танцевать. И через десять минут меня как подбросило! Шары по полтиннику, сердце е**нит ударов двести в минуту, хрен брюки разрывает.

«Дух за тобой ходит, — сказал Мэйтата, постукивая в бубен уже чисто для просто так, без шаманских муток. — Жирный, как жопа жены нашего главврача. Отожранный, педрила. Я ему всёк, конечно. Он охерел мальца, но всё равно рядом топчется».

Я его даже поблагодарить толком не успел. Меня пацаны уволокли играть концерт. «Заходи, если чё!» — сказал Мэйтата. Я пообещал, что зайду обязательно.

Концерт я отыграл — как никогда. Энергия с меня так и пёрла. Публике, правда, было накласть три кучи — ну, всё как всегда. Но это не испортило мне настроения. После концерта я радостно упоролся какой-то местной дрянью, и меня снова увезли в клинику.

«Пацан сказал — пацан сделал!» — обрадовался мне Мэйтата и достал бубен...

Помню тихую ночь. На заднем дворе мы сидели с ним в двух шезлонгах, пили прохладное пивко и курили трубки. Меня так попустило, что как будто только вчера родился и про наркотики ещё даже по телевизору не слышал.

«Жирный, — устало говорил Мэйтата. — Как пидарас, жареный на сале другого пидараса, тоже очень жирного».

«Кто?» — вяло поинтересовался я.

«Дух. Проклятие твоё. Которое тебя уничтожит. Всегда рядом, пидарасина. Никуда ты от него не денешься, вот как в небесах написано». — Он указал горлышком бутылки в бескрайнее и непостижимо глубокое звёздное небо.

«Охеренное», — сказал я и глотнул пивка.

Вообще, после двух передозов в день пить пиво — самоубийство. Но мастерство Мэйтаты меня реально просто воскресило.

«Небо ж, ёп, — дёрнул плечом Мэйтата. — Не хер собачий. Но ты за небо не переживай, оно тебя не ждёт».

«Угу. И угроз не слышит», — пригорюнился я.

«Слышь! Ты мне тут пидарасячьи сопли не разводи, понял? А то я тебе эту бутылку в задницу засуну, разобью там и выход зашью. И мне за это ничего не будет, я тут вообще без лицензии».

«Почему ты вечно про пидарасов гонишь?» — не выдержал я.

«Потому что суть вселенной в вечном слиянии мужского и женского начал, только оно позволяет вселенной продолжаться и развиваться. А пидарасы е**т друг друга в жопы, чем ослабляют вселенную. На самом деле мне срать на вселенную и говномесов всех мастей, так что когда я говорю „пидарасы“, я имею в виду абстрактно е**ническое зло. Ну, или всё, что угодно».

Мэйтата много говорил той ночью. А я смотрел на него, слушал и учился. Впитывал мудрость. Мне ж тогда было всего-то двадцать три года. Пацан совсем.

«Скажи, Мэйтата, а почему ты так по русски бодро шпаришь? Я сперва подумал, у меня приход».

«Это всё потому, что моя русская мать приехала сюда на экскурсию, отбилась от группы, заблудилась в джунглях, и её нашёл великий шаман. Через две недели он её отпустил, она вернулась в гостиницу и вскоре улетела обратно домой. А потом родился я. И однажды духи позвали меня обратно. Я бежал на Родину своего духа, нашёл отца своего духа и десять лет учился у него. Да так и остался. Х*ли тут — тепло, валенки покупать не надо, плюс никто мозги не е**т, что черножопый».

В три часа ночи Мэйтата встал и сказал, что у меня режим и мне пора спать. Спал я так себе. В больнице были тонкие стены, и я сначала полчаса слушал, как Мэйтата трахает медсестру. Потом ещё полчаса — другую медсестру. Потом я не выдержал, пошёл на звуки, и там обнаружилась третья медсестра.

Мэйтата записал в журнале, что я прошёл курс лечебной физкультуры.

Утром я ушёл, но обещал вернуться. Привезли меня тем же вечером, опять после концерта.

«Зря ты эту херню местную берёшь, — сказал ночью за пивком Мэйтата. — Этак сдохнешь скоро. Дух всё жирнее. Я его п**жу пока. Но скоро он меня от**здит».

«Да что за дух? Как его вообще чего?» — спросил я невнятно.

В этот раз колдовство Мэйтаты сработало чуть хуже («А х*ли ты хотел, ё**ный? Я тебе господь, что ли, сука?» — сказал он мне), и в голове стоял кумар.

«Дух как дух, — сообщил Мэйтата так, будто я в день по десять духов вижу, и этот в среднем ровно такой же. — Выглядит, как ты. Он всё у тебя забирает. Душу твою высосет. Жизнь заберёт. И будет жить вместо тебя, а ты будешь у него штатным пидарасом для опытов. Читал „Портрет Дориана Грея“? Вот примерно такая же х**та, только вообще не похоже».

После этого разговора я и начал читать мудрую литературу.

Но на тот момент мне было не очень интересно про духов, и даже пиво было так-сяк. Мне хотелось трахать медсестёр, и я втайне ждал отмашки от Мэйтаты.

«Что, понравились местные? — усмехнулся он и залпом допил бутылку. — Ну пошли, проведём пару тестов».

Пошли. И провели. Все тесты были сугубо положительными. Так что утром я опять выписался.

Послушал Мэйтату и не стал больше упарываться всякой неведомой хренью. Предпочёл бухнуть. Ну, бухнул я прям на отличненько, так что вскоре мы с Мэйтатой снова увиделись.

«Сколько он? — слышал я сквозь сиреневый туман его голос. — Неделю? Неделя — херня. Я если бухаю — так на месяц минимум. А? Концерт? А-а-а, музыканты, б**дь. Знаю-знаю, „Арлекина-Арлекина“, Муслим Магомаев, ёптыть. Ладно, валите из палаты, починю вашего Элвиса е**чего».

Той ночью Мэйтата не дал мне пива и сам не пил. Был бледен и вял. Я с любопытством смотрел на бледного негра. Взрыв мозга.

«Ваня, — тихо сказал Мэйтата, глядя в небо, — п**дец. Духа твоего мне не победить. Мне кажется, он и меня однажды убьёт. Не дух это, а сам дьявол».

«Вот ты, Мэйтата, огорчаешь! — воскликнул я. — Тоже сейчас погонишь про то, что надо завязать и остепениться? Да я ж рок-звезда, я...»

«Знаю, какая ты рок-п**да, — оборвал меня Мэйтата. — Ты чё во мне — мамку, что ли, увидел? Завязать... Да ты можешь себе хоть х*й морским узлом завязать, если хочешь — толку не будет. Дух тот бухлом и ширевом твоим не кормится. Он иную сеть сплёл. И п**дец тебе, бабочка, в этой сети. И мне п**дец. И весь мир по п**де пойдёт...».

«Ты какой-то грустный, Мэйтата, — сказал я. — Пойдём, трахнем кого-нибудь?»

И мы пошли.

Крайний раз Мэйтату я увидел ещё через пару дней. Тут надо заметить, что мы, конечно, не сидели на одном месте. Тур проходил по разным городам, но в том, где жил Мэйтата, мы бывали постоянно из-за долбанутого гастрольного менеджера, который вечно пытался перебухать и переторчать меня. В результате постоянно получалась всякая херня. Едем в одно место в автобусе, тут этому хмырю звонят на мобилу, он туда минуту матерится, потом даёт водиле команду разворачиваться. Мол, выступаем мы не там, не тогда, да и вообще не мы.

В общем, городок Мэйтаты стал для нас этакой регулярной перевалочной базой. Из-за кучи таких вот перегазовок мы теряли уйму времени, и я что есть силы п**дил гастрольного менеджера, чтобы он организовывал нам выступления тут, на месте. А хрен ли сидеть на жопе ровно, когда можно нести папуасам культуру и просвещение!

В результате сложилась идиотская ситуация. Подкупами, уговорами, угрозами набить е**ло мы фактически монополизировали самый крутой местный клуб. Местные команды жёстко обламывались и оказывались не у дел. И вот после одного из таких концертов произошло неизбежное.

Мы вышли с пацанами покурить через заднюю дверь и увидели пару десятков агрессивно настроенных местных жителей с цепями, битами, разводными ключами, обрезками труб, арматурой и прочими атрибутами переговоров на самом высоком уровне.

Пацаны свалили бы, но кто-то из администрации был в теме, и дверь закрыли изнутри.

Началась драка. Наши все пересрались, так что толк был только от меня. Ну, а учитывая сильно превосходящие силы противника, мне же и наваляли сильнее всех.

Мэйтата, когда меня привезли, раскурил для меня прямо в палате здоровенный косяк.

«На, — сказал он, ткнув этой эпохальной гаваной мне в зубы. — Кури, а я тебе ноги починю».

Ноги мне сломали. Пацаны всё-таки были музыкантами, по-своему гуманно поступили. Мол: «Вань, мы против твоей музыки ничё не имеем, играй что хочешь и как умеешь, руки мы тебе ломать не станем. Но вот то, что ты, беложопый кусок говна, приехал хер победи откуда и отработал клуб — это нехорошо, Ваня, плохо это. И мы тебе за это ноги сломаем. Ты, Ваня, не обижайся, так надо».

Я и не обиделся. Подумаешь — ноги. Да и вообще, сложно было обижаться, затягиваясь таким конским косяком. Я даже боль чувствовать перестал. А от танцев Мэйтаты вообще ушёл в нирвану, где чей-то наглухо убитый голос снова и снова повторял мне на ухо: «If you wouldn’t mind I would like to blew».

«Уезжай отсюда, — сказал Мэйтата, когда я оклемался. — Давай, братуха. Не могу я больше, слишком уж жирный пидор этот твой дух, я так сам скоро кончусь».

Я его послушался. Потому что выглядел Мэйтата и вправду хреново. На все восемьдесят, при своих-то сорока пяти. На костылях и в гипсе я покинул гостеприимную Кению и вернулся в Россию писать альбом. Альбомы писать я предпочитал в России, не вы**ывался, ибо топил за гаражный звук, которому охеренное качество, как известно, только во вред.

Больше мы с Мэйтатой не виделись. До сего дня.

***

— Братуха, пойдёшь со мной в рейд? — спросил я, допив кружку.

Язык у меня уже заплетался, что автоматом означало, что рок-музыкант Мёрдок к рейду готов.

— С тобой, братуха — хоть в домну, — сказал Мэйтата и хлопнул меня по плечу.

TRACK_39

Мы с Мэйтатой, немножко прибухнув, рвались идти на дело тут же, немедленно. Но этому решительно воспротивились все остальные, эти, как их... Ну, серая масса. Сандра, задержавшаяся из-за появления Мэйтаты, чуть ли не бегом унеслась на работу — встречать очередного мертвеца, обретшего вечную жизнь. Экси заявила, что пока не явится Дон, никуда не пойдёт, а Иствуд... Тот тоже что-то такое квакал.

Впрочем, эти двое остались в кабаке. Дон же велел тут ждать.

— Ну и друзья у тебя, — проворчал Мэйтата, послав неписаную красавицу за очередной половиной кружки. — Какие-то вялые. Будто сдохнуть боятся.

Я засмеялся, но чувствовал, что это уже пьяный ржач. Эх, тормознуть бы сейчас, а то проснусь снова в какой-нибудь жопе, из которой меня будут долго и нудно вытаскивать.

— Не гони волну, Мэйтата. — Я хлебнул пива без добавления крепкого. — Дон — мужик свой, он тебе понравится.

— Да чтоб мне мужик понравился? Ты, никак, меня за пидора держишь, Мёрдок?

— И он ещё мага приведёт.

— Тогда другой разговор. Где тут моя склянка с вазелином?

— Э-э-э, Мэйтата! — Я дружелюбно толкнул его кулаком в плечо, так, что он упал вместе со стулом и откатился. — Как я тебя рад видеть — ты не представляешь.

Я встал, помог Мэйтате подняться. Он пьяно и неумно хихикал при этом, будто вообще не отдуплил, что с ним случилось. Но когда моё ухо оказалось рядом с его лицом, он внезапно выдал туда совершенно трезвым шёпотом:

— Мы достаточно выжрали, чтобы усыпить бдительность твоих друзей?

— Эм... — озадачился я. — Мэйтата, это немного не так работает. Чтобы усыпить их бдительность, надо их заставлять пить.

— Ты поучи ещё батьку! — рявкнул Мэйтата. — А ну, пошли, выйдем!

— Да не вопрос, братуха.

— Тамбовский волк тебе братуха.

Мы вышли. За нами никто не пошёл. На улице было свежо, хорошо. Я даже чуток отрезвился.

— Ну и нахрена ты ввёл народ в заблуждение, Мэйтата? Они теперь подумают, что мы с тобой будем друг другу морды бить и члены ломать. Ну, члены, в смысле...

— И они не вышли вслед за тобой, — перебил Мэйтата. — Не прилипли к окнам, беспокоясь о тебе.

— Да чё обо мне беспокоиться-то? — малость охренел я от таких предъяв. — Я тут в таких переделках бывал, что у всех уже иммунитет.

Мэйтата поморщился и отвёл взгляд.

— Может, ты и прав, — буркнул он.

— Мужик, — подошёл я к нему. — Ты какой-то взъ**нутый. Чё не так?

Мэйтата помялся, но всё-таки решился и, понизив голос, сказал:

— Берегись, Мёрдок. Я сразу, как тебя увидел, почувствовал — ты во власти духа.

— Того самого, пидорского? — уточнил я. — Жаренного на жире других пидарасов?

— Он близок, как никогда, — кивнул Мэйтата. — Здесь я ничего не могу с ним сделать. А ты в страшной беде.

— Э, э, Мэйтата, тормози. — Я похлопал его по плечу. — Я не в беде, я — в жопе. В ровно такой же, как и ты. Ну посмотри вокруг. Это, что ли, предел наших жизненных мечтаний? Это — наш потолок? Сидеть в нарисованном кабаке, пить нарисованное пиво и дрочить друг перед другом нарисованные х*и? Кстати, я не говорил — это был мой кабак?

— И ты всё проссал, — утвердительно кивнул Мэйтата. — Такова линия твоей жизни.

— Не проссал, а продал.

— И где же деньги?

— Тебе скажи!

— Так и скажи, что деньги ты проссал.

— Но-но, ёпта! Я дом купил, мы там репетируем.

— Ты мог жить в этом кабаке и в нём же репетировать, плюс — получать доход. Но ты всё проссал. Во имя чего такого великого?

Я вспомнил про Риккенбакер, на котором мне до сих пор играть не по масти, и отвёл взгляд.

— За какую-то нарисованную ху*ту? — Мэйтата сплюнул в сторону.

— Вот ты осуждаешь, а деньги, между прочим, тоже нарисованные. И потом, у меня обстоятельства возникли. На меня ж пацана повесили.

Я коротко врубил Мэйтату в ситуацию с Коляном.

— Сам посуди. Нельзя ж ребёнка в кабаке растить. Тут всякий пьяный сброд, шумно...

— А у тебя дома — тишина и интеллигенты?

— А вот — да, интеллигенты! — гордо сказал я, вспомнив, что ко мне на этой неделе заходили писатель Вейдер и художник Дерек. — А насчёт пидорского духа — это ты, Мэйтата, не переживай. Я его знаю и контролирую, он ко мне не прикоснётся.

— Н-да? — с сомнением посмотрел на меня Мэйтата.

— Пф! — дёрнул я плечом. — Сейчас просто надо так, понимаешь, чтобы толпу собрать... О, а вот и мой добрый друг Донни идёт.

Дон шагал к кабаку какой-то повеселевший. Увидев меня, правда, погрустнел. Увидев Мэйтату — вовсе сдулся.

— Добрый день. — Он протянул Мэйтате руку. — Это, кажется, вас сожгли в моём кабаке...

— О, Мёрдок, ты представь — меня тут уже узнают! — хохотнул Мэйтата, панибратски тряся руку Дона. — П**дец, я знаменитость, скоро популярнее тебя стану. Х*ли ты напрягся, здоровяк? Не ссыкоти, кто ссыт — тот гибнет, ёпта! Солдат ребёнка не обидит, в суд подавать не стану.

Дон перевёл офигевший взгляд с Мэйтаты на меня.

— Это Мэйтата, — представил я. — Жрец. Охеренный. Лучший во вселенной.

— Отлично. — Дон высвободил руку. — Я договорился с Арчибальдом. Сегодня в девять вечера все встречаемся у входа в Яму.

И Дон поспешил скрыться за дверью кабака. Я с грустью смотрел ему вслед.

— Чего ты так смотришь, как будто он тебя бросил беременным? — проворчал Мэйтата.

— Он даже не сказал мне, чтоб я не бухал... — тихо откликнулся я.

— Ну и что? Всё, п**дец, будешь сидеть в своей комнатке с розовыми обоями, обнимать плюшевого мишку и плакать?

— Нет, конечно. Бухать буду, это же очевидно. — Я достал из инвентаря бутылку. — Во сколько он сказал? В девять? Да это ж нескоро!

TRACK_40

День прошёл насыщенно. Наверное. Сам-то я его только краем уха помню. То, что заходили ко мне домой — точно помню. Потом помню ратушу, и какая-то непись бухтит:

— Берёте ли вы, Мёрдок, в свои законные жёны Вивьен Дэй?

— Медс, Медс, не гони, слышь! — пихал меня куда-то Рома. — Это, блин, типа, остановите всю эту херню! Я, короче, возражаю! Они не жениться пришли, её просто надо в группу прописать!

— Слышь, недоносок. — Это Мэйтата. — Свали в страхе. Если мой друг хочет жениться — он будет жениться.

— Слышь, ты сам свали на дерево, с которого спустился!

— Что ты сказал, пидарасина?

— Как ты меня назвал, баклажан обоссанный?!

— Прошу, господа, вы мешаете церемонии...

Потом я снова отключаюсь. Кажется, фонтан. Кажется, Доротея орёт. Прилавок перевёрнут, булки катятся, подпрыгивая, по земле. Вслед за ними катится охранник Франсуа, очень этим удивлённый, потому что всякого рода вышибал и прочих мордоворотов в этой игре кодили таким образом, чтобы дать им п**ды было невозможно от слова совсем. Ну что ж, сюрприз!

— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью! — орал я, размахивая бутылкой. — Преодолеть пространство и простор! А ты, шалава, больше чтоб ко мне вообще не подходила, ясно тебе? У меня группа. У меня сын! Первым делом, первым делом — самолёты!

Доротея исчезла. Исчезло всё. Наступила тьма. А очнулся я у себя в комнате, завёрнутый в одеяло. Я сидел в углу, трясся, как чмо под переменным током, и горячая деревянная чаша с чем-то, исходящим паром, тоже тряслась.

— Спасибо тебе, Господи, что не оставил раба твоего... — прошептал я трясущимися губами и потянулся ими к чаше.

— Куда, на**й?! — ворвался в мою реальность Мэйтата.

Схватил за волосы, отдёрнул меня от чаши. Я даже заорал.

— Больно, сучара!

— Больно — не смертельно. Х*ли ты делаешь, Мёрдок? Это не пьют. Это вдыхать надо, пока парит. Снимает опьянение и «алкашку» ужимает.

Я сделал несколько глубоких вдохов над этим импровизированным ингалятором. Понял, зачем одеяло на голове. Это не чтоб я не мёрз, а чтоб кумар от чашки попусту не расходовался.

Чашка пахла невкусно, но терпимо. В детстве я отдыхал в каком-то профилактории, и нас там периодически водили дышать чем-то типа эвкалипта. Но однажды то ли эвкалипт кончился, то ли эксперимент решили поставить, а может — и что скорее всего — спьяну кто-то накосячил, и в аппарат заложили что-то другое. На все недоуменные вопросы и попытки сблевануть персонал огрызался в духе «идите на**й»! Ну, мы и сдышали, что давали. Наше поколение, вообще, покладистое. Что дают — тем и дышим. То и пьём. То и колем. То и нюхаем. Потом привыкаем.

В общем, чашка пахла похоже на ту срань, которой я дышал в детстве.

— Говорят, — сказал я, заново привыкая к звукам своего голоса, — что способность вообразить запах есть у минимально ничтожного процента человеческих людей.

— Есть такое, — отозвался Мэйтата откуда-то извне. — Но это нихера не делает тебя особенным, Мёрдок.

— Ошибаешься, делает. Правда, никакого профита не даёт. Но если больше дрочить не на что — можно подрочить на свою исключительность.

Мне быстро и непоправимо легчало, в голове прояснялось. Я робко выглянул из одеяла и нехорошо выругался.

Комната, мягко скажем, изменилась. На полу появился цветастый ковёр, от которого рябило в глазах и начинался приход сродни кислотному. По углам стояли африканские статуэтки. С люстры свисали пучки трав, окно они вообще практически закрывали. Среди всего этого с деловым видом ходил голый Мэйтата и продолжал рассовывать по углам всякое говно, вешал на стены «ловцов снов» и тому подобное.

— Ты х*ли тут делал? — рявкнул я враз окрепшим голосом.

— Медитировал, — огрызнулся Мэйтата.

— Нахера? Девки ж есть, госсссподи...

— Не до девок мне нынче, Мёрдок.

— Возраст, — грустно кивнул я.

— Возраст?! Ты охерел, щенок? Да я в своём возрасте тебя на свой конец насажу и пробегу так Марафон де Сабль, после чего остановлюсь и кончу с такой силой, что тебя до Луны добросит!

— Это не надо! — занервничал я, глядя на конец Мэйтаты. — Я так не предпочитаю. Ты во что мою комнату превратил, ё* твою мать?

Тут я уже нашёл силы встать и сбросил одеяло. Чашу поставил на верх шкафа. Шкаф тоже был увешан травами. Покачав головой, я открыл дверцу и начал экипироваться. Если верить интерфейсным часам (нельзя же добухаться до такого, чтоб часы в интерфейсе сбились? Нет ведь?..), то было самое начало девятого, а значит, пора выдвигаться. Вовремя меня Мэйтата откачал. Без него грустно бы всё вышло.

— Слушай, а охеренная у тебя эта штука, — похвалил я. — Прям влёт отпускает. И алкашку так хорошо притушила... Мэйтата, а может, ты в Линтоне навсегда останешься?

— Может, — буркнул Мэйтата. — Что до твоего тупого вопроса — отвечу. Я установил мощнейшую защиту от духа. Не вздумай, Мёрдок, не вздумай, сука ты такая, ничего убирать! Хер знает как, но у меня получилось, сюда этот дух не проберётся, и даже глаз его сюда не проникнет. У себя в комнате ты в безопасности. Я потом ещё дом полностью так же защитить попробую.

— Святой добряк... — вздохнул я и закрыл шкаф. Всё нужное уже было в инвентаре. — Чего ты до этого духа до**ался? Что он тебе сделал?

— Мне-то, может, и ничего. Меня-то, может, просто бандиты застрелили. А вот тебя — он убил.

Я резко повернулся к Мэйтате.

— Ты что, хочешь сказать, что тот хер, который меня ножом в почку ткнул, тоже здесь?!

— Этого не знаю, — отмахнулся Мэйтата. — Может, и нет. Но дух, что направил его руку — здесь. Рядом с тобой, вокруг тебя. И продолжает высасывать из тебя жизнь. Даже смерть твоя его не остановила. Наверное, он не успокоится, пока не уничтожит даже тень от тени тебя. Поздравляю, Мёрдок. Ты нажил себе настоящего врага. Из-за грани!

И Мэйтата торжественно показал вверх пальцем. Не знаю, почему — может, из-за жеста, или из-за мрачного выражения лица Мэйтаты, а может, потому что он применил на меня какой-нибудь дебафф — у меня по коже поползли мурашки, и волоски на яйцах встали дыбом.

TRACK_41

После таких страстей необходимо было заполировать трезвяк, и я по дороге к Яме несколько раз приложился к бутылке. Как следствие, когда мы с Мэйтатой подошли к пункту сбора (вовремя!), оба уже были в хорошей кондиции.

Я кивнул Сандре, проигнорил Экси, пожал руку Иствуду, уважительно попятился от грозно-монументального Дона и уставился на мага, которого тот притаранил. Маг — Арчибальд, кажется, его фамилия, — робко зашкерился за спину Дона и на зрительный контакт не шёл. Вообще, он, кажется, чувствовал себя не в своей тарелке. Молодой совсем. Внешность явно из конструктора, но без бороды. Неканон. Зато посох — вот он. Интересно, они его инвентаризировать-то вообще могут? Мэйтата вот без посоха пока, значит, наверное, могут.

— Это Арчибальд, — представил кореша Дон, заметив мой интерес. — Он будет обеспечивать магическое прикрытие. Арчибальд — это Мёрдок и... Мэйтата.

Угу, спасибо, воспитанный ты наш. А то тут никто ник над башкой прочитать не в состоянии.

— Мёрдок — боевой музыкант, — продолжал гудеть Дон, — его задача — преимущественно останавливать врагов своей музыкой. Сандра и Экси...

Тут меня достало смотреть на смущающегося Арчибальда. Я решил подбодрить паренька, чтобы он скорее освоился и начал чувствовать себя как дома.

— Х*ли ты кони́шь, ушлёпина?! — заорал я так, что Дон подпрыгнул на месте, а маг долбанулся на землю и виртуально обосрался.

— Мёрдок! — рявкнул на меня Дон.

— А чё сразу Мёрдок? — удивился я.

— И как с таким ссыклом идти на серьёзное дело? — встал рядом со мной Мэйтата. — Да нам уже п**дец, а мы даже внутрь не вошли.

Арчибальд покраснел. Дон помог ему встать. Нет, ну в самом деле... Ещё одна девочка-целочка, что ли, под парня косит? Если и это чучело на меня западёт — точно из города свалю к херам собачьим.

— Арчи, не обращай на него внимания, — сказала Сандра. — Это Мёрдок. Воспринимай, как природное явление. Контролировать его ты всё равно не сможешь, так что забей.

— Забить не получится, — мрачно заговорила Экси. — Они ведь в спайке работать будут. У обоих одна задача: с безопасного расстояния прикрывать нас магией и музыкой. — Потом она перевела взгляд на меня и добавила: — Твой сегодняшний дебош обошёлся мне в сотню монет. И это — лимит. Ещё один проступок, и ты вернёшься в тюрьму. Я... — Экси покраснела. — Я не угрожаю. Просто так работает система, и... И я...

Мэйтата толкнул меня локтем в рёбра и беззастенчиво сообщил:

— Она тебя хочет.

Экси чуть не скончалась на месте.

— Мэйтата, тихо, блин, у неё сейчас здоровье падать начнёт, а нам ещё махач предстоит, — одёрнул я друга.

— Пресвятой Ганеша, Аллах и мать Мария, да среди этого сброда есть хоть один человек, помимо нас с тобой, на которого можно положиться?! — закатил глаза Мэйтата.

— Дон! — гаркнул я и добродушно ударил Дона в грудь. — На Дона можно положиться, как на скалу. Матёрый человечище!

***

— Дайте-ка сперва я разомнусь, — сказал Дон и двинул вперёд.

Мы уже минуту шли по тонущей в полумраке лестнице вниз и, наконец, добрались до первой широкой и плоской площадки. К нам, одинаково подволакивая ноги, потащились четыре скелета с молотами. Я сглотнул и поморщился. Не люблю скелетов...

— Дон, это не совсем по плану, — сказал я.

— Ничего страшного, — зевнул Иствуд. — В начале тут смех один, замануха. Вот уровня через два-три начнёт усложняться.

— Б**дский в рот, и тут ещё уровни?

— Ну конечно. Уровни Ямы.

— Слышь, Мэйтата, — обернулся я к другу. — По-моему, охеренное название для нашей посмертной жизни: уровни Ямы.

Мы двигались боевым порядком. Дон — впереди, чуть сзади, по левую и правую стороны — Экси и Сэнди, за ними — мы с Арчи, который до сих пор ссался от меня сильнее, чем от предстоящего месива, и Иствуд, а замыкающим — Мэйтата. Его задачей было следить за нашими полосками здоровья и запаса сил и, как только что-нибудь у кого-нибудь упадёт ниже условно критической отметки — начинать творить волшбу и поднимать обратно.

— Пидарастической Ямы, — уточнил Мэйтата.

Дон топором развалил пополам первого скелета, потом — от плеча до тазовых костей — второго. После этого он сменил топор на молот и двух последних недоделков просто превратил в груду бесполезного говна.

— И никакого профита, — прокомментировал я.

— Да, только опыт, — согласилась Экси и повернулась ко мне. — Кстати, вот. Возьми, это тебе.

Я скептически посмотрел на доспехи, которые она протягивала.

— Лёгкие, — опустила взгляд Экси. — И пальцы свободные. Чтобы... ну, играть.

— Бери, — разрушила мои сомнения Сэнди. — С нами Иствуд, значит, рано или поздно появится какая-нибудь стреляющая хрень. Если тебя ван-шотнут... Ну, мы, конечно, ничего особо не потеряем, но ты ж потом месяц будешь злой и непросыхающий.

— Угу, добро, — буркнул я и взял доспех. Инвентаризировать не стал — сразу прикинулся. Ничё так. Не мешает. Ну-ка, гитарку сверху... О, отлично. Хотя со стороны, наверное, на редкость е**нически выгляжу. Рыцарь, б**дь, с гитарой. Только серенаду запеть и осталось, чтобы обратно в барды скатиться.

— Ну вот, мне как раз чуток не хватало, чтобы уровень апнуть, — сказал довольный Дон. — Пока поднимать не буду. Подниму, когда совсем со здоровьем туго станет...

— Слышь, здоровяк, ты всерьёз решил, что нам интересно слушать про это дрочево? — перебил его Мэйтата. — Если не доверяешь моему мастерству — так сразу и скажи, я просто не буду тратить на тебя силы и время.

— Тс-с-с, спокуха, пацаны! — поторопился я сгладить набухший конфликт. — Без лишних тёрок. Все друзья, все друг друга любят. Идём дальше, валим нечисть, думаем о Колюнчике.

И мы двинулись дальше. На следующей площадке Дон уступил Сэнди и Экси разобраться с какими-то зелёными и стрёмными гоблинами. Я впервые увидел Сэнди в доспехах. Красотка, блин! Не «бронелифчик», конечно, но всё равно бёдра удачно обнажаются, да и вообще, железо по фигурке. С копьём, правда, она управлялась не ахти как, ну так оно и понятно. Я так подозревал, что вылазки Сандры в квесты ограничивались примерно нулём. Может, иногда, разозлившись на меня, бегала куда-нибудь пар выпускать, по-быстренькому.

Экси воевала куда как успешнее. Быстро и технично порубила зелёную педарась, и только под конец, взвизгнув, подпрыгнула. Ну, тут её грех винить — выстрел действительно раздался совершенно неожиданно. Гоблин, подкравшийся к Сандре сзади, упал с простреленной башкой.

— Не благодарите, — сказал Иствуд и с довольным видом подул в ствол.

— Пижон, — прокомментировал я.

На следующем переходе я отодвинул Иствуда и дёрнул к себе Сандру.

— Х*ли ты творишь, идиотина? — прошипел я ей на ухо. — Я тебя зачем на дело подписал? Чтобы посмотреть, как ты палкой орудуешь? Если бы я этого хотел — я бы просто с тобой в спальне закрылся.

— А не пошёл бы ты нахер, Мёрдок? — огрызнулась она. — Я всё ещё обижена.

— Да срал я на твои обиды. Ты здесь потому, что у тебя есть мега-клинок. Будь добра, достань его и херачь всю эту б**дь с максимальной эффективностью. Если тебя выпилят, мы лишимся главного козыря.

Сандра повернула голову и зло сверкнула на меня глазами.

— Мёрдок, если ты задумал как-то отжать у меня меч...

— Я задумал вытащить пацана, Сандра, в лоб тебе с ноги!

Конечно же я хотел отжать у неё меч. Не то чтобы я вот прям с восторгом бы на этот меч кинулся, заорав «в п**ду виртуальное на**алово!» (хотя это смотря сколько я выпью), но меч — это сила, сила — это власть, а власть лучше держать в своих руках. Нахрена Сандре власть? Вот и я думаю, что незачем.

— Меч защищён амулетом, — сказала она.

— Так чего ж ты тогда боишься?

Сандра дёрнула плечом — мол, глупость какая, чтоб я, да боялась! — и ускорила шаг, оторвавшись от меня. Вскоре копьё из её руки исчезло, а вместо него появился меч. Тот самый, который мы удачно отработали у Мудайкла. Я страстно облизнул губы.

— Почему ты её не трахнешь, Мёрдок? — спросил Мэйтата, тронув меня за плечо.

Он не понижал голоса, и на вопрос так или иначе покосились все.

— Кого? Сандру? — оскорбился я.

— Не, ту, вторую. Ты б видел, как она на тебя смотрела, когда ты с этой шептался.

Тут у Экси, по-моему, действительно здоровье начало падать. Грёбаный Мэйтата! Впрочем, он тут же вытянул руку, что-то бормотнул, и здоровье Экси вернулось обратно. Ишь ты, б**дь, правда могёт мужик!

— Всё непросто, — пробормотал я.

В обычных обстоятельствах я бы объяснил Мэйтате, что Экси — женщина сомнительно пидорского происхождения. Но сейчас были не обычные обстоятельства, Экси была нужна, как боевая единица, и я не собирался убивать её окончательно своими откровениями.

— Да ну, брось, — отмахнулся Мэйтата. — Очень даже просто. Показать?

— Опосля, Мэйтата. Сосредоточься на деле, — посоветовал я ему.

И вовремя.

Ещё до того, как Дон сошёл со ступенек на очередную площадку, по ушам резанул истошный визг, и что-то, поднимая ветер бешено хлопающими крыльями, пронеслось над головами.

Здоровье: −10

А я, блин, даже не понял, что это, нахер, было!

TRACK_42

— Гарпии! — заорал Дон, и в его голосе слышалось что-то, похожее на тщательно скрытую панику. Ну, насколько вообще можно скрыть за кустом смородины индийского слона.

«И что это значит?» — попытался спросить я, но не успел.

Жизнь, так сказать, объяснила.

Над нашими головами носились дико стрёмные полубабы-полуптицы. Больше всё-таки бабы, но вместо рук у них были крылья, сиськи поросли перьями (чтобы не смущать несовершеннолетних участников балагана), а ноги заканчивались когтями. От визга этих пидарасин на полном серьёзе убывало здоровье.

Девки затыкали уши и пригибались. Арчи, скорчив гримасу, бестолково пытался от чего-то заслониться посохом. Мэйтата лениво почёсывал хер.

Дон первым взял себя в руки и начал руководить:

— Иствуд! Арчибальд! Убейте их! Мэйтата — здоровье!

От него самого толку не было. Гарпии обращали на Дона ровно столько же внимания, сколько на нас всех.

Иствуд вскинул револьвер и принялся палить. Тональность визга изменилась, смешавшись с праведным грохотом, и стало чутка полегче. Арчибальд тоже собрался и затеял стрелять из своего посоха лучами доброты.

А я, слегонца оклемавшись от визга, прищурился и замыслил подлость.

Доступна разблокировка боевого навыка Metal Machine Music

Ошибка! Для использования навыка требуется электрогитара

Да не вопрос вообще, щас устроим. Я моментально сменил акустику на электруху и спонтанно коснулся струн.

Навык Metal Machine Music разблокирован

Активирован навык Metal Machine Music

Мне-то не надо было объяснять, что это за навык, и что он за собой повлечёт. Я даже понимал, почему название не перевелось. Всё-таки Доброжелатель там чего-то покрутил у Системы в мозгах, после того, как она Imagine перевела как «вообрази». И теперь она прекрасно отдуплила, что навык назван в честь бессмертного альбома Лу Рида, который ни один вменяемый человек до конца не дослушал. А зря. Под укурку отлично заходит. А вот под «кислоту» — не советую, уносит далеко в космос, обратно можно не вернуться.

Таких звуков из моей гитары ещё не исходило. Гарпии — а их было десять штук — сначала замерли, еле взмахивая крыльями (физика похер), потом как-то беспомощно, по-детски завизжали, бестолково заметались, сшибаясь друг с другом.

Я средним пальцем левой руки водил по струне, бесконечно продлевая это дикое и упоротое звучание, которое, может, было и не многим приятнее визгов гарпий, но зато, по крайней мере, отнимало очки здоровья у них, а не у нас. [1]

И ещё — деморализовывало прошмандовок. Что позволило Иствуду с Арчибальдом быстро перещёлкать их, как в тире.

Отменив навык, я с гордым видом посмотрел на охеревших всех и сказал:

— Что б вы без меня делали. Нубьё.

_______________________________________

[1] Ознакомиться с этим дивным звуком, проникнуться им и осознать горизонты можно по ссылке. Самые прошаренные уже давно подписались на обновляющийся плейлист по «Мёрдоку» и скуривают треки, вспоминая былое и предвкушая новое:

https://open.spotify.com/playlist/0Kuy02PiEx6V1thyRKlLM9?si=fbe9b67ad6c64521

TRACK_43

Дальше уже было не до поп**делок. Яма почувствовала, что в неё засунули нечто потолще и посильнее обычных мальчишеских пипеток и принялась сокращаться. Вау-эффекта, как с гарпиями, больше не было, но количество разнообразной швали плавно возросло.

Площадки становились всё больше и замороченней, с препятствиями в виде полуразрушенных колонн, жертвенников, свисающих с потолка цепей и прочего антуражного говна. Если зайти и почитать описание локации, наверняка окажется, что когда-то, миллион лет назад, здесь свирепые ацтеки резали людей, чтобы спасти мир, а десять лет назад это подземелье случайно нашёл маньяк-убийца и, вдохновившись, тоже начал здесь резать людей из любви к искусству.

А потом все эти люди, мать их так, восстали — и нам пришлось с этим разгребаться. Вот и скажите, что эти маньяки и ацтеки были в чём-то не правы. Да я их мысли и чаяния в полнейший рост разделяю. Как такую б**дь не резать. Это уж совсем поехавшим надо быть, блин.

Гоблины и прочая фауна попадались всё реже, упор действительно сделали на загробщину. Вот и пёрло всё подряд. Зомби, скелеты, призраки, вампиры, вурдалаки (последние от предпоследних чем-то отличались, во всяком случае Дон и Экси, в зависимости от того, с кем предстояло меситься, меняли экипу).

Где-то на середине, очистив очередную площадку, Дон вздохнул и постучал по гнутому нагруднику.

— Такой доспех уничтожили, эх...

— Не ко мне вопросы, братуха, — флегматично заявил Мэйтата, колдуя посохом над головой Дона.

Дону, как нашему лютому танку, доставалось больше всех. Само собой разумеется, что и доспехи на нём буквально «горели». Сандра и Экси, конечно, старались изо всех сил, но сил было — так себе. Особенно у Сандры. На неё Мэйтата тратил больше всех времени. Слабое здоровье, слабые силы, слабое всё. Он бы психанул, да кто угодно бы психанул, но вот незадача: самый сильный вурдалак падал замертво, стоило Сандре разок охреначить его своим мечом. Даже Дону на такое требовалось удара три-четыре.

— Кузнеца надо было брать, — зевнул я. — А то вдруг я так на**енюсь, что предложение делать начну.

Экси уже привычно вспыхнула и отвернулась. Красота... Нет, ну реально — красивая девка. Не знаю, как при жизни, но в работе с конструктором уж точно вкус есть, не отнять. Вот если б не вся эта её пидарастическая муть — эх, я бы... Ух, мы бы! А потом — ого-го! И ещё раз — ух...

— Так, скоро там уже подъём начнётся? — поторопился я сменить тему, почувствовав предательское шевеление в штанах.

— Спуск закончится через три площадки, — уверенно заявил Дон.

— Господи, он правда это помнит, — закатил я глаза.

Дон засопел. Потом нехотя буркнул:

— Привал. И — рекогносцировка.

— Вот за что я тебя уважаю, Дон, ты трезвым такие слова произносишь, которые я спьяну — ни-ни.

Привалились, достали пожрать, что инвентарь послал. Жрецу и магу тоже надо было ресурс восстанавливать, оно и понятно — даже пауэрбанк иногда заряжать полезно. Я пододвинулся к задумчивому Дону, устроившемуся на самой лестнице вниз, и толкнул его плечом. Тот нехотя посмотрел на меня, мол, чего ещё.

— Дон, брат...

— Отстань.

— Да я ж про дружбу.

— Мёрдок, ты не умеешь дружить. Ты цепляешься за человека, как за бутылку водки, высасываешь досуха и выбрасываешь.

Вот, между прочим, на ровном месте оскорбил. Пидарасом, считай, обозвал. А я держусь, я не херачу его арбалетом в глаз. Ишь ты — отсосали у него!

— Если ты, Дон, насчёт Присциллы...

— Мы с Присциллой, — перебил Дон меня, — никогда не были женаты, она просто жила у меня дома. Постоянно заводила разговоры про женитьбу, мне это казалось подозрительным, и я тянул. В последнее время начались сцены, и я велел ей выметаться. Ты пришёл, когда она собирала вещи.

— Фух, Дон... Вот — от души тебе, святейший человек, знаешь, как попустило сразу!

— И что? — усмехнулся Дон, — теперь с чистой совестью побежишь уламывать её на второй раз?

— Ни боже мой! — Я перекрестился, причём, вполне искренне: к Присцилле меня не тянуло абсолютно. — Так а чего ж ты тогда так разозлился?

— Я пришёл домой и увидел, как двое людей, которых я ненавижу больше всего на свете, трахаются в моей постели!

— Это да, я после подобного новую кровать себе заделал.

— А в твоей-то кровати кто кувыркался? — заинтересовался Дон. — Грой с Даймондом?

И захохотал.

Ох, Дон, знал бы ты, как близко от истины оказался...

Тут сзади послышалось ещё какое-то хихиканье, а потом меня позвали по имени. Я обернулся, посмотрел через плечо и вскинул бровь, демонстрируя вежливое удивление.

— И что это за херня?

— Это я, — обиделась Экси. — Ну... Настоящая.

Она стояла рядом с Арчибальдом, который, вскинув посох, сколдовал им в воздухе марево, на котором, как на экране, отображалась симпатичная девчушка лет двадцати двух — двадцати трёх. Русоволосая, нос чуть вздёрнут, ямочки на щеках. Лицо выглядело привлекательным, но, судя по его выражению, хозяйка так не считала. Она старалась чего-нибудь там намалевать, чтобы изменить ситуацию кардинальным образом, но с каждым прикосновением косметики мрачнела всё больше.

— Ну, хватит, — попросила Экси, и Арчибальд опустил посох.

— Что за херня? — повторил я вопрос, на этот раз обращаясь уже чисто конкретно к Арчибальду.

— Это заклинание, — промямлил он.

— Серьёзно? А я, б**дь, думал, это банка тушёнки, нихера ты мне глаза открыл!

— Мёрдок, не прессуй его, — толкнул меня Дон. — Он твоего юмора не понимает.

Тупой, что ли? Как можно не понять моего юмора? Самого лучшего юмора на всём белом свете!

— Это заклинание называется Пелена Памяти, — затараторил Арчибальд как можно быстрее, чтобы я не успел перебить его ещё одной сногсшибательной шуткой. — С его помощью можно показать другим людям воспоминания.

— А если я какую-нибудь херню подумаю?

— Только реальные воспоминания, — потупился Арчибальд. — В этом смысл... Заклинание работает с блоком памяти, и...

— Я тебя услышал, Арчи, — перебил я и глубоко задумался. — Я тебя услышал...

TRACK_44

— Так, детишки, — сказал я, решительно отстранив Дона, — дайте-ка папке плечи размять.

— Мёрдок, ты куда? Мёрдок, ты чего? Мёрдок, ты о**ел? — закудахтали сзади.

Я сделал знак заткнуться. Ну, в смысле, средний палец показал. И пошёл первым, держа наготове гитару.

После того, как Арчи показал своё козырное колдовство, я изрядно воодушевился, и мне захотелось поскорее послать нахер это гомосячье приключение. Вызволить Коляна, прибухнуть и взяться за работу. А с такими темпами, да с перекурами на каждом шагу — это мы тут на всю ночь зависнем. Я б ещё выспаться хотел успеть. И трахнуть кого-нибудь. Кстати, Мэйтата ко мне в гости пришёл, а я до сих пор не предложил ему никого трахнуть. Непорядок. Он в своей клинике — гораздо гостеприимнее был.

Сейчас же пока у меня был простой и изящный план. Но для его наиболее успешной реализации я хотел для начала апнуть уровень. Для этого требовалось собственноручно грохнуть какую-нибудь мелкую пидараску, чего в толпе мне бы сделать не дали.

Я бодро спрыгнул с последней ступени, и у меня мучительно сжалось очко.

Вместо многих-многих мелких пидарасок по площадке бродила здоровенная пидарасина, чутка сутулясь от своего эпического роста и сопутствующего ему веса.

— Тролль! — выдохнул Дон.

Я повернулся, смерил его взглядом. Потом посмотрел на тролля. Любить-обнимать, как это вообще должно быть-то, а? Чем такую дуру херачить?

— Мёрдок знает, что делает, — уверенно заявил Мэйтата. — Не стой на пути того, кто обрёл путь.

Вот, б**дь, спасибо-то тебе, премудрый учитель, Йода недотраханный! Я, разумеется, гордо расправил плечи и шагнул вперёд, но искренне не отдуплял, что вообще дальше делать. А жизнь требовала от меня определённости с такой интенсивностью, как будто я только школу закончил, и надо выбирать университет. Только жёстче.

Тролль повернул ко мне свою кожистую приплюснутую бошку, заревел и понёсся меня топтать.

Сука.

Я, повинуясь инстинкту бывалого алкаша, миллион раз выходящего сухим из моря пылающего спирта, сменил гитару на басуху и долбанул по всем разом струнам.

Активирован навык Сокрушающий бас

Я повёл декой, управляя волнами, которые видны были только мне. Тролль на бегу хряпнулся на одно колено, взмахнул передними лапами, но равновесия удержать не смог и чуть не звезданулся прямиком на меня. Уперся лапами в каменный пол.

Страшная рожа нависла надо мной. Я сменил гитару на арбалет и подмигнул роже:

— Вилкой в глаз или в жопу раз?

Тролль затруднился с ответом, и я решил сделать ему комплимент, принял решение за него.

Пидарасина взвыла и вскочила на ноги. Глаз у тролля больше не было, но ни ван-шота, ни ту-шота не получилось. Слишком здоровенная бугаина, со слишком маленьким мозгом, которого я, увы, не зацепил.

Ну и чё дальше? Какие у меня ещё козыри? Да, бля, похер!

Активирован навык Гнев берсерка

Применял я его только однажды, когда психанул на брата. Очнулся потом голый, на ратуше, так что ничего толком не запомнил. Впрочем, не запомнил не из-за специфики навыка, а из-за того, что выжрал тогда недельную норму.

Сейчас же я был практически трезв и эффект оценил в полной мере. Боевые характеристики удвоились, шкалы запаса сил и здоровья как будто инеем подёрнулись. Я сам не заметил, как убрал арбалет, покрылся козырными доспехами и, сжав в стальном кулаке меч Священной войны, бросился на тролля с воплем: «На абордаж!!!».

Остальные, суки, так и стояли, как будто не отдуплили, что я, вообще-то, другого хотел. Ну а откуда им знать? Я ж уверенно себя веду, как, впрочем, и обычно. Ибо какой смысл вести себя неуверенно? Жизнь — одна, обсираться — так обсираться. Ну, это при жизни я такой логикой руководствовался, после смерти она чуток подкорректировалась: «Жизни нет, а значит, как ни крутись — всё равно обосрался по определению». Не скажу, что моё поведение в результате замены тезиса как-то изменилось, но... В общем, формальные правки были внесены, вот.

Я долбанул тролля выше колена. Он махнул наудачу своей огромной ручищей. Я подпрыгнул — кулак пролетел подо мной — и рубанул по плечу. Тут же, приземлившись на тролльское предплечье, прыгнул вперёд, и лезвие наискосяк пересекло орущую рожу с текущей по щекам зелёной кровью.

Упав на пол, я тут же подпрыгнул и ткнул мечом в глотку тролля. Тот загудел, напомнив мне при этом обиженного Колю, и упал. На меня.

Б**дь...

В реале я б, наверное, всех рёбер лишился. В виртуале отделался потерей пятисот пунктов здоровья. Ну и тушу оттаскивать не пришлось, она постепенно сама собой истаяла, оставив кучу золотишка, какие-то сапоги и молот. Золотишко я тут же притырил, а на остальное даже смотреть не стал. Есть тут любители по подземельям бегать — пущай развлекаются.

— И чего ты добился? — проворчал Мэйтата, колдуя надо мной посохом. — Мне сейчас минут двадцать на восстановление нужно, после такого исцеления.

— Так и нехер меня исцелять, — отмахнулся я. — Погнали дальше.

— Тебя ж убьют.

— Пусть только попробуют!

Я опять зашагал к лестнице первым. Доспехи, меч — нахер, гитара — да здравствует! Так, что там у нас? Уровень поднимаем, ага.

Вы достигли уровня 8

Вы получили 10 очков навыков. Желаете их распределить?

Отчего ж не желать? Желаю!

Так, ну, по традиции уже, два — в талант, это никогда не лишне. Два — в выносливость, чтобы бухать больше, это напрямую связано с талантом. Чем больше у человека талант — тем больше ему приходится бухать. А где ж выносливости напасёшься?

А теперь к текущим проблемам. Прокачиваем на два очка уникальные навыки. Чарующие звуки — два. Сокрушающий бас — два... Ну и хватит пока. Притырю два очёчка, мало ли, вдруг меня гениальная идея осенит. Или, например, вдруг через сутки можно будет ввалить ещё пару в талант — тоже тема.

На следующей площадке на нас налетели духи. Полчищами. Я, не останавливаясь, тренькнул на гитарке.

Активирован навык Пляска духов

Духи раздались в стороны, подчиняясь моей воле и моей музыке.

— Не трогайте их! — крикнул я. — За мной все!

И побежал к следующей лестнице.

— Мёрдок, ты рехнулся? — гаркнул на ухо Дон. — Когда мы пойдём обратно, у нас на руках будет бесчувственный пацан, и нам придётся всё равно сражаться...

— Донни, ты что, первый день меня знаешь? Мой принцип: облегчи себе жизнь сейчас, а с последствиями разберись пьяным. Хоть раз видел, чтобы принцип не сработал?

— Но...

— Видел?!

Дон угрюмо замолчал. Нихера он не видел.

Мы спокойно пробежали очередную площадку, оставив охеревших духов позади. С площадки они далеко не уходили, типа домик у них там. А к следующей площадке я уже заготовил Чарующие звуки.

Это е**лаям всяким надо честно проходить, зачищая каждый пятачок до стерильного состояния. А я человек простой. Мне пацана найти надо. А то вдруг Дерек вообще нап*здел? Творческий человек, с него станется...

TRACK_45

Со мной во главе всё пошло значительно веселее. Мы теперь не тратили время на бесполезный махач. Я влетал на новую площадку, как ураган, выдавал мощный рифф, активируя, по ситуации, либо Пляску духов, либо Чарующие звуки, и пропускал остальных вперёд. Сам уходил замыкающим. Укладывались тютелька в тютельку. Потом я немного перекуривал на лестнице, Мэйтата восстанавливал мне Вдохновение, и мы пёрли дальше. Без потерь сил, времени и здоровья. И людей, что немаловажно.

— Операция «Орфей» проходит успешно! — провозгласил я, когда после очередной площадки лестница пошла вверх.

О том, как потом волочь бесчувственного Коляна к выходу, я старался не думать. Может, он инвентаризируется?.. А, у нас же Донни есть! Старый добрый здоровяк Донни. Душа спокойна, когда есть такие люди.

— Орфей? — переспросил Иствуд, вертя на пальце револьвер.

Он, хитрожопая скотина, пользовался тем, что единственный мог валить врагов, не останавливаясь. И на ходу таки постреливал по очарованным упырям, рубил на халяву опыт.

— Да ты, ковбой, я смотрю, православной мифологии не знаешь, — прокряхтел я, усаживаясь на ступеньку. — Ну, слушай. Был такой рок-музыкант — Орфей. Как заиграет на своей электрухе — так все буквально в ступор. Ссутся, гадят под себя — ничего не замечают. Высокое искусство.

Иствуд сел на ступеньку пониже меня, напротив него, внимательно слушая, устроилась Экси. Сандра прошла между ними и села рядом со мной. Дон и Мэйтата стояли тремя ступеньками ниже, а Арчибальд терялся где-то за их спинами.

— У Орфея, как и у любой нормальной рок-звезды, была красивая девчонка, которую он очень любил. Но девчонку звали EveryDick’а, и, как вы понимаете из имени, была она барышней распущенной и неразборчивой в половых связях. Просто так погоняло не дадут люди.

Сандра закрыла глаза рукой. Стыдно? То-то же! Стыдись, пока я жив, потом поздно будет.

— Однажды EveryDick’а до**ядовалась до того, что подцепила нехорошую болезнь и сдохла. Но Орфея такой расклад не устроил, и он, взяв свою самую козырную гитару, отправился в ад, чтобы дать п**ды самому дьяволу. Соображаете? Мужику было тридцать лет, когда он очутился в сумрачном лесу! А уж каким он был, лес этот... Да там обосраться можно было даже днём, а кругом — ночь кромешная. Но тут Орфею немного повезло, подваливает к нему, короче, Вергилий и говорит: «Пошли, я тебе короткий путь покажу».

— А кто такой Вергилий? — перебила Экси.

— Это паренёк такой был, вот, типа Арчибальда, такой же стесняшка. Не суть, — отмахнулся я. — В общем, идут они лесом, на них всякое демоньё кидается, псы трёхголовые, даже трёхчленные были — эти самые опасные. Но Орфей только по струнам жахнет — и все как вкопанные замирают. А Вергилий их коромыслом — х*як, х*як! Стало быть, рейд у них. Ну и так они кругами, по спирали, всё ниже, ниже... А там, в самом низу, EveryDick’а трахается с дьяволом посреди застывшего озера.

Дон повторил жест Сандры. Чё они, ну? Вот Мэйтата внимательно слушает, молодец.

— В общем, посмотрел Орфей на это дело, плюнул и пошёл обратно. Что, говорит, мне живых б**дей мало, что ли! Даже не оглянулся ни разу. Отака х**ня, малята, — закончил я рассказ и поднялся на ноги.

— Либо это самый идиотский миф из всех, что я слышал, либо ты что-то напутал, — сказал Иствуд.

— Сам дурак, — огрызнулся я. — Можешь лучше — рассказывай. Да только листал я как-то раз книжку с японскими сказками. Вас там, такое впечатление, на чистом героине выращивают.

Следующая площадка далась сложнее. Моего навыка внезапно хватило только на одного из пяти троллей, да и тот не замер, а лишь замедлился. Но мы, наученные опытом, всё равно изловчились пробежать. Я тут и заметил, что награды за преодолённые уровни больше не падают. Поначалу — то копеечка какая-то звякнет, то дерева запас увеличится. А как демоньё гасить перестали — так вот тебе и х*й, товарищ прапорщик. Компьютерные игры приучают к насилию, вот!

— Пардон, ребята, — выдохнул я, когда мы забежали на лестницу, оставив позади беснующихся троллей, — чего-то у меня инструмент засбоил.

— Рехнулся?! — Дон толкнул меня кулаком в грудь. — Ты их уровни видел?!

— Виноват, смотрел на жопу Э... Сандры. А чего там, в уровнях?

— Я уже площадки четыре офигеваю, как ты их всех очаровываешь! Да такого ни один маг не может! Почему, думаешь, я так хотел взять тебя в клан, а? Вот поэтому, Мёрдок! Ты какой-то уникальный.

— Да не утешай ты меня, — совсем загрустил я. — Ну не получилось и не получилось. В следующий раз получится. Я ещё молод!

Но и в следующий раз у меня не получилось. Уровень мобов вырос до такой степени, что они на мои треньканья вообще мало внимания обращали. Пришлось возвращаться к изначальной схеме.

Дон пёр напролом, херача топором всё, что не декорация. Тупые, но сильные мобы кидались на него, как на самого прошаренного, и тут их начинали жестоко п**дить Экси и Сандра. Иствуд не жалел патронов, а Арчибальд — магии.

Я, поскольку стопарить мобов больше не мог, активно применял Сокрушающий бас. От него земля тряслась, мобы падали и деморализовывались, а нашим — хоть бы хрен по деревне.

— Не понял, это что, конец?! — удивился я, когда мы выбрались на какую-то поверхность.

— Не... — выдохнула Экси. — Почитай информацию.

— Чукча не читатель, чукча рок-музыкант.

— А?

— На. Чего там, в информации твоей этой?

— Это переход в другой мир. Да нет, ну мы всё в том же виртуале, просто по легенде это — другой мир. Видишь, небо тут красное?

— Вижу, не дальтоник.

— Ну вот. Нам теперь вверх.

Прямо перед выходом стояла башня. Здоровенная и чёрная, как пенис Мэйтаты, она пронзала алые небеса, как... Ладно, нахер поэтические высеры. Высокая она была, вот.

— А если я не хочу? А если я хочу гулять? — не сдавался я в попытках хоть чуточку на**ать хоть какую-нибудь систему.

— Скорее всего, ничего там не будет, — сказал Дон. — Видишь, обрыв? Ну и всё.

И всё-таки я подошёл к обрыву. Я, как дальнобойный, почти не нёс никакого ущерба, кроме того, Мэйтата по блату чинил меня первым, так что пока он колдует над остальными, мне всё равно было нехер делать.

Н-да, действительно — обрыв. Внизу, сколько хватает глаз, скалы, скалы... Упадёшь — и п**дец, без вариантов. А если осторожно спуститься?

Я присел.

— Не советую. — Рядом очутился Арчи.

— Ты папе своему не советуй, — сказал я, чисто прикола ради пытаясь спустить ногу.

— Да там же не прописана возможность спуска, — не отставал маг.

— Мало ли, что там не прописано. Как на крышу ратуши залезть или кабак у непися отжать — тоже было не прописано. Обломало оно меня хоть раз?

— Мёрдок, если ты грохнешься, то просто вернёшься на респаун, а мы останемся без боевого музыканта! — совсем разволновался Арчи.

— Да ладно, чё ты ссыкотишь-то! — начал злиться я. — Чай, не тупее паровоза. — Я сел на краю обрыва. — Ты мне вот лучше чего скажи. Если туда Коляна скинуть — чё будет?

— Коляна? — переспросил маг.

— Ну. Вот там, куда мы идём — оттуда его гипотетически вытащить можно. А ну как он с обрыва ё**ется? Реснуться нельзя. Выбраться — не прописано. И чё? — Я содрогнулся от перспектив. — Будет там достопримечательностью работать вечно, типа как Зелёные Ботинки на Эвересте?

Я повернулся и посмотрел на Арчибальда. Выражение его лица мне не понравилось. Он хмурился, пытаясь понять, о чём я вообще.

— Ты не в курсе про Коляна, да?

— Н-не понимаю, о чём ты, — промямлил маг.

— А Дон тебе чего насвистел о целях нашей дружной экспедиции?

— Ну... Ну, что мы собираемся пройти дальше, чем прошёл Даймонд.

— Чисто из фаллометрических соображений?

— Не только. Показать избирателям, что Дон лучше и опытней. Я ненавижу Даймонда и голосовать буду за Дона.

Я с жалостью обернулся на Дона, с которым как раз заканчивал работать Мэйтата. Бедный здоровяк. Такой большой, а такой наивный. Да кому не похер, кто дальше в Яму прошёл, если они мэра выбирать будут!

Хотя детям тупым, может, и не похер. Но если детям не дадут права голоса — тогда ничего, окромя опыта и лута, прости-господи, Дон отсюда не вынесет.

Ох, как же я устал... Такое чувство, как будто меня, пьяного в говно, заставили утренник в детском садике проводить. Уже бы ё**улся под ёлку и захрапел — ан нет, пляши.

— А кто такой Колян? — спросил Арчибальд. — И почему он не сможет реснуться?

— Всё тебе расскажи. — Я поднялся на ноги. — Меньше знаешь — крепче спишь. Понял?!

— П-понял, — попятился Арчи.

— А раз понял — так пошёл. Давай, кудесник, лезь на башню, ёп!

TRACK_46

В башне художественный гений коллег Доброжелателя развернулся на всю катушку. Я уже через две минуты забил прикидывать, насколько соответствует означенным размерам башни тот эпический п**дец, который мы видели внутри. По ходу, совсем не соответствует. Пространства огроменные, как будто ещё один полноценный мир туда запихали. С гигантскими залами, длиннющими переходами, исполинскими лестницами.

И мостами через бездны.

На одном таком мосту у нас возникли проблемы. Мост был узкий, можно было идти только по одному, в ряд. Никаких перил не было и в помине. Просто узкая каменная полоса от берега А до берега Б. Дон шёл первым, за ним — Сандра. Потом — Экси, Иствуд, Арчибальд, я и Мэйтата.

— Чё там как, Мэйтата? — спросил я. — Какие угрозы чуешь?

— Какие тут, нахер, угрозы? — брезгливо сплюнул Мэйтата. — Ты б ещё плюшевого медвежонка угрозой назвал.

— А я чё? Ты сам за духов рассказывал.

— То другое. Не путай хрен с пальцем, Мёрдок. А то нап**дишь всем, что баб е**л, а сам только трогал.

— Вот за что люблю тебя, Мэйтата, так это за яркую образность речи. А вот...

Подул холодный ветер и заставил меня заткнуться. Я налетел на Арчибальда. Выдал ему коленом в задницу — мол, чего встал, обмудок? — но Арчибальд даже не шелохнулся по этому поводу. Смотрел вперёд, отклонившись вправо. Все, кроме Дона, клонились кто вправо, кто влево, чтобы рассмотреть препятствие. Я, не будь дурак, тоже наклонился — влево.

На мосту, в пяти метрах перед Доном, стоял... ангел. Ледяной ангел. С ледяным мечом и ледяными крыльями. Сосредоточившись, я прочитал ник: Antarcto. Ник тупой. А вот циферки рядом с ним заставили поёжиться. 120. Уровень. Мать...

У Дона-то сколько? Сотка вроде? Ну, я, со своим восьмым, вообще помолчу...

— Ну, и? — подал голос Мэйтата. — П**дить его кто-нибудь будет, или лагерь разобьём?

Антаркто, по ходу, воспринял его слова, как сигнал к началу боевых действий. Он взлетел, слегка взмахнув ледяными крыльями (физика снова похер, её вообще сюда не завезли).

Иствуд опомнился первым. Он поднял револьвер и, дождавшись, пока Антаркто застынет в воздухе, выстрелил.

Я, честно говоря, надеялся, что б**дский ангел разлетится вдребезги, но хер-то там. Пуля выбила только вялую ледяную крошку из ангельской груди. А сразу вслед за этим крылья сложились, вытянулись вперёд и шмальнули ледяными перьями.

— Воздух! — заорал Мэйтата.

Арчибальд вскинул посох, что-то крикнул, и над нашими головами растянулось светящееся магическое поле. Перья ударили в него. Поле мигнуло и пропало. Перьями посекло Дона, Сандру и Экси. Ангел, Антаркто, следуя логике всех мобов, первым делом старался уничтожить са́мого кабана.

«Кабану» пришлось реально несладко. Никаких дальнобойных возможностей у него не было. И тут я, в общем-то, понял, что имелось в виду, когда говорили, что брать Иствуда — плохая идея. Система подстроилась и высрала на нас вот такую вот х**ту, наспех слепленную, тупую и беспонтовую. Но решали не понты, а уровень и характеристики, коих у Антаркто было, как у дурака — махорки.

Дон сделал всё, что мог — прикинулся танком. То есть, напялил самую лютую из своих бронь и бросился вперёд.

Это он мудро смекнул. Моя школа. Нахера нам с этим мандюком заебеневшим по беспонту махаться, когда можно стратегически съе**уть!

— Вперёд! — заорал я, толкая охреневшего Арчибальда коленом. — Ни шагу назад! Ур-р-р-ра-а-а-а!!!

Колонна неуклюже тронулась вперёд. Иствуд и Арчибальд пытались на бегу шмалять по Анаркте, но Антаркта великодушно забил болт на их потуги. Пули так и высекали из него бесполезную крошку, а магия, кажется, вообще была побоку. Что ж за грёбаный мутант-то, а?!

Я рискнул на бегу выдать Чарующие звуки — хрен там. Собственно, даже толком попробовать не успел. Антаркто, не обращая на меня внимания, чухнул, что Дон скоро свалит, и молниеносно спикировал перед ним.

Грохнуло, треснуло. Дон затормозил. Ангел вновь взлетел, глядя на нашу шайку пустыми ледяными глазами повидавшего виды пидора. Мне пришлось вновь податься влево, чтобы увидеть: изрядный кусок моста обвалился.

Всё, господа, приплыли. Хэ его зэ, получится ли у меня перепрыгнуть на ту сторону. А если и получится — хрена толку? С Коляном обратно скакать — точно не сдюжу. Хряпнемся вниз, я — реснусь и забухаю. А Колюнчик так там и останется. И всё из-за того, что какому-то вы**ню п**доголовому приспичило нарисовать ледяного ангела. В детстве не наигрался.

Ладно. Решаем проблемы по мере их охеренности. Сначала — Антаркта. Валить его надо, причём, капитально.

— Сандра! — рявкнул я. — Х*ли ты стоишь, вшей считаешь?!

Сандра очнулась и выдала. Правда, ни разу не то, на что я рассчитывал. Она отозвала меч, призвала копьё и с коротким взвизгом запулила им в Антаркту.

Антаркта копьё отбил взмахом руки, и оно улетело в неизвестном направлении, возможно, нахер.

— Меч, дура! — простонал я.

— Мёрдок, нахер иди, как я до него с мечом допрыгну?!

— А этот х*й тебе нах*я?! Дон! В рамках компенсации разрешаю тебе чуток потискать Сандру.

— Что, сейчас? — повернулся ко мне обалдевший Дон.

Мать-перемать, да что ж вокруг меня все такие тупые-то, а?!

— Я тебя понял, — вздохнул Мэйтата. — К херам Дона. Бык, а доходит — как до жирафа. Сандра, даю три секунды левитации, не отклоняйся от моста. Вы, два мудака, не помню, как вас звать, отвлекайте эту херь.

Сандра едва успела сменить копьё (а оно, как я понял, независимо от результатов атаки, возвращалось к ней в руку. Базовое же, пролюбить нельзя) на смертельный меч, как её словно катапультой подбросило.

Иствуд выдал из своего револьвера что-то, подозрительно похожее на автоматную очередь из шести залпов, стремительно перезарядил. Арчи тоже что-то х**нул из своей палки.

Сэнди, молодец, не растерялась. Оказавшись лицом к лицу с Антарктой, пере**ала ему мечом так, что я аж содрогнулся. Стопудов ведь меня на его месте представляла, зараза такая. Я для неё — всё, а она мне — эх... Хотя кому я п**жу-то, господи?..

Антаркта охерел. Здоровья у него убыло разом — половина.

— Так его! — завизжала Экси. — Давай!

Сандра дала. Я даже заметил надпись «комбо», прежде чем ледяной пидор рассыпался на кусочки, а Сандра, взвизгнув, начала падать. В пропасть. Таки отклонилась, дурында.

«Меч!!!» — подумал я. Но вслух заорал другое:

— Б**дь!!!

Повалил Арчи. Иствуд сам присел, и я через него перепрыгнул — шарит! Сколько уж меня знает, хорошо подготовился ко всем неприятностям.

Поймать Сандру я даже теоретически не мог, она падала где-то в полуметре от моста. Мог лишь надеяться, что реакция ей не изменит. Выхватил из инвентаря первую попавшуюся гитару, перехватил одной рукой за гриф и вытянул в сторону.

— Держи!

Хорошая новость: Сандра сообразила, что ей протягивают руку помощи, и вцепилась в корпус. Плохая новость: на что я, собственно, рассчитывал? Не, ну серьёзно: как я видел себе дальнейшие события?

Ну ладно бы на моём месте был Дон. Тут даже вопросов нет: танк — он и есть танк. А со мной случилось то, что и должно было случиться. Меня сильно-сильно дёрнуло вниз, и я полетел вслед за Сандрой, отделённый от неё хофнеровским басом.

Мне реакция бывалого алкаша тоже не изменила. Я успел левой рукой отпустить гриф и схватиться за край моста.

— Ё-ё-ё-ё**на-а-а-а! — простонал я, когда меня чуть не порвало напополам.

Здоровье: −45

Угу, спасибо, подбодрил, пидарасина.

Я висел, цепляясь левой рукой за мост, правой — за гриф. Смотрел в широко раскрытые глаза Сандры, которая обеими руками держалась за скрипичный корпус. Охеренная картина, Питеру Джексону бы понравилась. Но всего лишь через пару секунд картина стала ещё круче.

— Мёрдок, я вытащу тебя! — подскочила ко мне Экси.

— Сандра, нас сейчас вытащат, — прохрипел я, мысленно благословляя те два очка, что вкинул в выносливость. Ох, как они мне сейчас пригождались. Запас сил расходовался куда спокойнее, чем можно было ожидать.

Экси схватила меня за предплечье, потянула, и я даже почти решился отпустить мост и вцепиться ей в руку, как случилось непредвиденное.

Я ведь уже говорил, что у меня всё чётко, всё схвачено, всё на потоке, и даже если я нихера, казалось бы, не делаю, вселенная сама всё мутит в мою пользу? Говорил, ага. И так оно и есть. Но иногда вселенная не совсем отдупляет, чего мне конкретно сейчас надо, и высирается ну прям вообще не в тему.

Активирован судебный запрет на преследование AxiLess, минимально возможная дистанция — 1.5 метра

Экси подбросило высоко вверх. Она с визгом описала в воздухе кривую недоумения и полетела в пропасть.

Но вселенная всё же играла на моей стороне. И эта старая тупая шалава (я про вселенную) спохватилась, что сваляла х**ню, и решила всё исправить.

Экси упала очень удачно. Настолько удачно, что успела схватиться за ноги Сандры.

TRACK_47

Сандра истошно завопила, но рук не разжала. Я даже орать уже не мог. Судя по ощущениям, был готов обосраться, но срать в игре было невозможно, поэтому хер бы знал, что я чувствовал. Рудиментарное что-то, но очень неприятное.

— Ладно, — скрипнула зубами Сандра. — Кажется, дальше давайте без нас.

— Не-е-ет, — просипел я.

— Мёрдок, это виртуал. Мы... Я просто перенесусь к себе домой.

— Я так не могу, я тебя люблю, не бросай меня, — захныкал я, с трудом отдавай себе отчёт в своих словах.

Глаза Сандры широко раскрылись, даже рот приоткрылся. Но это продлилось лишь миг. Потом она закатила глаза.

— Меч?

— Ну а х*ли ты думала-то?! Там внизу и останется!

— Мёрдок, меч залочен амулетом.

Б**дь. Вот об этом я как-то не подумал. Перенервничал, блин. Как в том анекдоте: «Ведь не Вася я, да и не женат».

— А дракона мы как п**дить будем?! — вспомнил я ещё одну причину волноваться за меч и Сандру. — Нам же нечем!

— Передать его тебе? — задумалась Сандра.

Думает ещё! В таком положении. Я вот даже думать не могу. Запас сил теперь тает, как сука. А эти пидоры сверху какого хрена тупорылят? Алё! Спасать нас кто-нибудь собирается, нет ли?

— Да! — прохрипел я.

И тут, когда Сандра уже почти решилась, подоспела помощь. Ну спасибо, спасибо тебе, вселенная, я уже понял, что ты сука! Хотя чего я, собственно, на вселенную гоню? Все претензии можно адресовать моему братцу, как воплощению грёбаных разработчиков, чтоб им пусто было.

— Держись, Мёрдок! — раздался голос Мэйтаты сверху.

Я даже голову поднять не мог. Только простонал:

— Мэйтата! Су-у-ука-а-а...

— Хватайся за мой пенис, Мёрдок. Мои руки могут быть слабы, но мой...

— Уйди! — это рявкнул Дон.

И тут меня схватили и дёрнули. Я очком моргнуть не успел, как мы вчетвером с Сандрой, Экси и Хофнером оказались на мосту. Я рухнул на спину и тяжело дышал, глядя в сводчатый потолок.

Бля... Какая некрасивая ситуация. Здоровье — жопа, запас сил — жопа, меч — не отработал. Ну, если Сандра ещё и дракона не завалит — я её прибью. Вот этим самым басом, который до сих пор держу — просто возьму и зап**жу до смерти. Ну, в смысле, потом, когда дракон нас обоих уже убьёт.

— Эк тебя потрепало! — Надо мной очутился Мэйтата, что-то подозрительно поправляя в своей рясе. Неужели правда думал сунуть мне свой хер в качестве спасения? Старый добрый Мэйтата... — Не боись, щегол, сейчас всё починим.

И начал помахивать надо мной посохом.

Я, поморщившись, сел. Огляделся. Так-с, что тут у нас? Рожи все те же, надо только подождать, пока Мэйтата всех починит. А чинить-то придётся изрядно. Дона, вон, отхерачило так, что мама дорогая. Взъ**нул его ангел своими перьями.

Но Мэйтата не успел восстановить даже меня. Опустил посох и радостно сказал:

— Всё!

— Что — «всё»? — спросил я.

— Всё, мана закончилась.

— Эм... А как её восстановить?

— Зайти в консоль, или как её там, исправить ноль на тысячу.

— Пф! Этак я себе бы и социальный статус нарисовал под миллион.

— Ну, есть у меня одна секретная абилка, — задумался Мэйтата. — Частичное восстановление маны после этого самого... не при дамах будь сказано... После ****. Только не спрашивай, как я такое замутил. Впрочем, расскажу. Есть один монастырь...

— Мэйтата, всем по**й, — перебил я его. — Так! Дамы, вопрос жизни и смерти. Кому-то надо ********* с Мэйтатой, чтобы восстановилась мана. Предлагаю считалочку. На золотом крыльце сидели...

— Между прочим, — сказала Сандра, когда я второй раз указал пальцем на неё, — Мэйтата ни слова не сказал про то, что ему требуются именно дамы. Может, расширишь круг кандидатов и начнёшь считалку с себя?

— Что вы с ума сходите? — вмешался недоумевающий Дон. — Надо просто подождать и подъесть запасы. Силы восстановятся. На ещё один рывок хватит.

Угу. Дай только боже, чтоб этот рывок был последним. Потому что если там, дальше — ещё не дракон, то нам звездец капитальный.

Мэйтата погрустнел. Я его понимал прекрасно, но не мог отдать Экси команду отдаться жрецу. Вот любую другую — мог, эту — нет. Любовь накладывает некоторые ограничения на отношения руководитель-подчинённый.

Мы уселись и устроили пикничок на краю моста. Жратвы было изрядно. Я достал бутылку. Дон отказался, а мы с Мэйтатой приложились. И в тему — сразу бодряки пошли. Что не замедлило отразиться в численном воплощении. Здоровье подскочило, силы увеличились. Эх, хорошо!

— Мёрдок, можно тебя? — тронул меня за плечо Дон.

— Ну попробуй, вдруг понравиться, — проворчал я, вставая.

Мы отошли чуть назад, подальше от чужих ушей.

— Мёрдок... — Дон чутка волновался.

— Донни, — кивнул я.

— Я просто хотел сказать...

— Да не стал бы я хвататься за его пенис, Дон, не переживай. Ты же знаешь, моё сердце принадлежит тебе.

— Мёрдок, ты можешь хоть на минуту перестать стебаться?! — рявкнул Дон.

— Минуту? — Я почесал в затылке. — Ну х*й его знает...

— Просто хотел сказать, что не ожидал от тебя такого поступка, — буркнул Дон. — Можно что угодно говорить про виртуал, и что всё это нереально. Но если бы это понимание сидело у каждого в подкорке, тут было бы полно самоотверженных героев. А это — ни разу не так. Инстинкт самосохранения никуда не делся. И даже я стоял и смотрел, как Сандра падает. А ты...

Я даже немножко засмущался, не нашёлся с ответом.

— В общем, не знаю, что тобой двигает, Мёрдок. Это точно не любовь, не порядочность, не альтруизм...

— Свят-свят! — Я перекрестился.

— Я не строю себе по этому поводу иллюзий. Возможно это просто алкоголизм и одержимость. Это не имеет значения. Значение имеют поступки.

— Ну так к чему ты это? — Я выдернул бутылку из инвентаря. — За вот это вот самое?

— Да. — Дон забрал у меня бутылку и от души глотнул из горлышка. Прям как великий русский пианист. — Я уважаю тебя, Мёрдок. И рад считать тебя своим другом.

Дон вернул бутылку мне, и я уважил его слова тремя глотками. Уважил бы четырьмя, но у меня глотки-то нормальные, как у серьёзного человека. В общем, закончилась бутылка, увы. Память о ней навсегда останется в моём сердце, как и память обо всех остальных бутылках, безвременно оставивших меня.

— Но вот этот твой Мэйтата, — покачал головой Дон.

— А что не так? — нахмурился я. — Отличный парень, и вон как нам помог.

— Помог не сильно больше, чем помог бы любой другой жрец.

— Ты забываешь, что любой другой жрец послал нас на**й, а Мэйтата молча вписался, не задавая вопросов.

— Не нравится он мне! — резко сказал Дон.

— Ну, не трахайся с ним, в чём проблема?

— Мёрдок, этот человек утянет тебя на самое дно, помяни моё слово.

— Какое ещё, нахер, дно, Донни? Да мы тут все, по определению...

— Мы тут все — духовно живы, Мёрдок.

Я фыркнул. Если бы фырканье могло убивать, то Дона бы заодно кремировало на месте.

— Да, живы! — повысил он голос. — А пока мы живы — нам есть, что терять. Пусть даже это будут презираемые тобой «циферки».

— И чё? — по-прежнему не втыкал я. — Мэйтата отберёт у меня циферки? Да и х*й на них, пусть забирает. Если братану надо...

— Мёрдок, я... не знаю, что с ним не так, — поморщился Дон. — Просто у меня плохое предчувствие.

Ну, ёп-переёп, здрасьте-пожалуйста, бабушка Ванга, мать-прорицательница, Нострадамус, третья волна...

— Чем он тебе так дорог? — допытывался Дон.

— Он научил меня всему, что я умею, — категорически заявил я.

— Чему?! Играть на гитаре?

— Не, это я ещё до него умел...

— Тогда чему, Мёрдок? Крыть матом всю вселенную и называть каждого человека пидарасом?

— А по-твоему этого мало, Донни? По-твоему, этого недостаточно, чтобы уважать чернокожего братуху?!

— Эй, Мёрдок! — послышался оклик Мэйтаты.

Я обернулся. Чернокожий братуха стоял на краю обрыва, уперев руки в бока.

— Мэйтата? — откликнулся я.

— У меня тут появилась одна идейка, как нам всем перебраться на тот берег. Я, наверное, смогу отлевитировать одного человека...

— Да ты сильно сдал, Мэйтата. Помню, как мы с тобой до пяти шалав за ночь левитировали!

— И это будешь ты.

— Мать-перемать.

— Если мы с тобой, стоя по разные стороны пропасти, соединим наши пенисы, остальные смогут перейти по ним. А уже потом я перепрыгну сам.

Дон закрыл лицо ладонью. Кажется, даже всплакнул беззвучно.

— Э-э-э... — протянул я. — Это великолепная идея, Мэйтата. Только есть одна загвоздка.

— Ты хочешь сказать, что если мы соединим пенисы, то получится, что мы — пидоры, лишённые даже возможности покончить с собой в этом худшем из миров?

— С языка снял, братуха.

— Тогда ты прав, Мёрдок. Я не вижу выхода, если никто не даст мне. Восстановить ману.

— Так, всё, привал окончен, — прорычал Дон и решительно зашагал к обрыву. — Переправа начинается!

TRACK_48

План Дона по переправе был прост и изящен. Я даже спросил, не было ли у него русских в родне. Ну а что? Запросто. Русские же в Берлин заходили, всякое могло случиться. Дон на вопрос не ответил, но промолчал очень выразительно.

Сначала Дон сгрёб в охапку Сандру и, невзирая на её пищание, швырнул на ту сторону. Не успели остальные сообразить, что теперь будет, как той же процедуре подверглась Экси. Сандра там едва отскочить успела.

— Что ты себе позволяешь?! — завопила Экси, покраснев до глубины души. — Я не давала разрешения, я...

— Ох, и поздно до тебя доходит, Донни, — покачал головой Мэйтата. — Ведь именно это и имел в виду Мёрдок тогда. Если бы ты подкинул Сандру, мне не пришлось бы... Эй, ты оху... А-а-а-а-а!!!

Следующим улетел Мэйтата, а озверевший Дон повернулся ко мне.

— Только не за член! — успел я высказать пожелание по транспортировке.

Дон схватил меня поперёк туловища и, крутнувшись на месте, запустил. И вот начиная с этого момента всё пошло не так.

Все, разумеется, отступили от края, чтобы дать мне возможность приземлиться. Я попытался приземлиться на ноги. Очень уж стрёмно и небезопасно для здоровья было бы катиться по каменному мосту. У меня получилось, но, чтобы сохранить равновесие, я пробежал несколько шагов вперёд, и почувствовал, будто я нахожусь в пузыре полтора метра радиусом. Стенкой этого пузыря я толкнул Экси. Она, не ожидавшая такого, неуклюже попятилась и... п**данулась с моста.

Не сразу. Сразу она зацепилась за край, как я. В моём мозгу, который постепенно одолевали те три сильномогучих глотка, что я сделал во славу Дона, промелькнула искра толерантности. Я подумал, что даже если человек — пидор, он вполне может быть хорошим человеком, особенно если девушка. И уж вовсе не хотелось бы терять бойца перед самой лютой битвой. В общем, я решил помочь.

— Мёрдок, нет! — только и успела крикнуть Сандра.

А я ещё успел подумать: «Чё нет-то, когда да?!»

Шагнул к висящей Экси и очень удивился, когда её неодолимой силой сошвырнуло вниз, окончательно и бесповоротно. Долго мы слушали её затихающий внизу крик.

— Господь отвернулся от нас! — провозгласил я, потрясая в воздухе кулаками. — Вы видели? Видели, что он сотворил с нами?!

— Это не господь с нами сотворил, а ты, ты, тупой обмудок! — заорала Сандра и, призвав копьё, пере**ала мне в репу тупым концом.

Я даже спорить не стал. И даже не отступил, когда в меня полетел с другого берега Иствуд. Может, наказать себя хотел подсознательно — ху меня знает...

***

Как Мэйтата и обещал, одного человека перелевитировать на нашу сторону он смог. Этим человеком оказался Дон, героически кинувший нас всех.

— А ты? — до**ался я от грусти до Арчибальда. — Чё, не умеешь людей по воздуху магией переносить?

— Н-нет, такая магия мне не доступна, — пробормотал он, отступая.

— Не доступна... Хера тебе вообще доступно, ты...

— Мёрдок, твою мать, ты сейчас ещё и этого скинешь, и мы останемся в полной заднице! — крикнула Сандра.

Я нехотя отступился. Дон мне за потерю бойца не выговаривал (хотя схрена бы ему выговаривать? Это ведь мой рейд, я тут за главного! Убил бойца — значит, таково моё мудрое стратегическое решение), он подошёл к начинающейся после моста лестнице вверх и коснулся каменного косяка.

— Чё там, Донни? — заторопился я к нему, подальше от яростного взгляда Сандры. — «Х*й» написано?

— Почти, Мёрдок, — с каким-то даже благоговением сказал Дон. — Взгляни.

Я и взглянул. В камне было вырезано: «Рекорд Benois».

— Бенуа? — переспросил я.

— Угу. Знаешь его?

— Разумеется, — важно сказал подошедший Мэйтата. — Русский художник. Азбуку в картинках о**енную нарисовал.

— Во-во, — поддакнул я. — Там ещё «Арапъ» лютый был — чисто Мэйтата.

— Представления не имею, о чём вы говорите, — покачал головой Дон, — но Бенуа — это отличный парень с классом Воин. Видимо, его рейд добрался досюда. Личный рекорд.

— Нифига, он запарился это вырезать, — восхитился я, внутренним взглядом ощупывая в инвентаре следующую бутылку. Назревала потребность выпить за русского художника.

Хотя художник был тут не единственным. Ниже красовались надписи, фиксирующие рекорд Даймонда и ещё кучи людей — видимо, из его шоблы. Значит, на следующем этапе Даймонд врезал дуба. Значит, дальше уже точно — дракон. Жди, Коляня, Чип, Дэйл, Рокки и Гаечка спешат на помощь! Иствуд будет Вжиком, Дон — Рокки, а Арчи... Да хер его знает. Тоже хомяк какой-нибудь.

— Да не вырезал он, — поморщился Дон. — Это само.

— Ну-ну, — покивал я. — Я тоже так училке говорил, когда на парте вырезал «школа — говно». Не поверила, зараза. Пришлось на Федьку свалить.

— Мёрдок, не пытайся казаться глупее, чем ты есть, — присоединился к разговору Иствуд. — Эти отметки появляются на стене последней пройденной игроком локации. Если бы ты был повнимательней, ты бы заметил внизу... ну, далеко внизу — моё имя.

— Иствуд, если бы я тратил драгоценные мгновения своей насыщенной жизни на то, чтобы читать всякое говно на стенах, я бы сейчас не был лидером величайшей рок-группы в истории человечества, а был бы унылым задротом в шляпе и с револьвером, так толком и не научившимся ориентироваться в четырёх струнах вверенного мне музыкального инструмента.

— Между прочим, — тут же взвился Иствуд, — учитывая то, что у меня вообще не артистический класс, и инструмент мне «вверили», как ты выражаешься, против моей воли, я играю вполне прилично!

Тут было не поспорить при всём желании. Да и желания спорить-то не было. Зачем? Деморализовывать сверх необходимого минимума своих верных подчинённых — глупое и неблагодарное занятие.

— Пойдёмте уже, хватит благоговеть, — буркнула подошедшая Сандра. — У меня первый клиент через шесть часов, я бы ещё подремать хотела.

— Проституция, мэм? — вежливо осведомился Мэйтата.

— Мёрдок, объясни своему другу, как обстоят дела, иначе я его убью, и мы лишимся ещё и жреца.

— Кстати, зачем нам вообще жрец без маны? — промурлыкал Иствуд, почёсывая лоб мушкой револьвера.

Блин, чего они все так против Мэйтаты восстали?! Отличный парень! Чуть ли не единственный в этой педовне, с кем хоть поговорить на одной волне можно.

— Слышь, ковбой, — повернулся к нему Мэйтата. — А ты знаешь, почему ковбоев называли ковбоями? Это от английского cow boy. Пастушонок, как все думают. Или, дословно, «коровий мальчик». Так вот, американские «коровьи мальчики», уединяясь в полях со стадом, любили пристраиваться к симпатичным коровкам и наяривать их в известное место. В суровой колониальной Америке скотоложство считалось лютым зашкваром, поэтому каждого, кто случайно заставал их за этим занятием, они старались как можно скорее пристрелить, чтобы он не успел убежать и рассказать об увиденном. Так появилось прославленное в вестернах искусство ковбоев обращаться с револьвером.

Иствуд как-то нехорошо позеленел и скрипнул зубами. Я поспешил сгладить ситуацию:

— Не, Мэйтата, Сандра — не проститутка. Она тут новеньких встречает, речь произносит, даёт инструкцию. Типа, работа, чтоб под антитунеядский закон не попасть и всё равно толком нихера не делать.

— Неплохо устроилась, — одобрил Мэйтата. — Ну так что, мы куда-нибудь уже пойдём, или так и будем друг другу концы полировать?

Дальше мы двинулись впятером. Поднялись по длинной-длинной лестнице и замерли.

— Приплыли, — прошептал я. — Господа, дама, позвольте вас поздравить. Сейчас мы героически врежем дуба.

Посреди огромного зала, свернувшись клубочком, спал е**нически гигантский дракон. Этакая ящерица со сложенными крыльями. Одну лапу было видно — он положил на неё морду размером с жигулёнок. Сама лапа была размером с «Оку». От спокойного дыхания зверюшки чуть заметно подрагивал пол.

Над башкой мерцал ник: «Pro tee Ven». Я даже залез в из любопытства в справку и обнаружил там «интересные» сведения о том, что имена драконов традиционно состоят из двух значимых частей, соединённых одним из четырёх возможных союзов. В нашем случае был союз «tee», означавший дракона, вошедшего во вторую пору взросления. Вероятно, от «teen». Короче, перед нами дрых подросток. И не дай боженька где-то поблизости ошивается папаша. Или мамаша. Нам, в принципе, один хер, если честно.

— У кого-нибудь есть блестящая идея? — шёпотом спросил Иствуд.

TRACK_49

Блестящая идея нашлась, как всегда, только у меня. Никто в неё особо не поверил, однако когда я начал осторожненько красться вдоль стеночки по периметру круглого зала, ко мне присоединился первым делом Мэйтата, затем — Дон, Сандра, Иствуд и Арчибальд. Красться было не так ссыкотно, как с воинственными воплями до**аться до гигантской машины для убийства.

Я перестал дышать. Возненавидел себя за это. Ну да, дышать тут было необязательно. И предложения можно было строить бесконечно длинные, как я и говорил Экси. Но всё равно ведь все дышали. По привычке, рефлекторно. Просто создатели, храни их сатана, ещё не придумали, чего можно замутить с дыханием в плане циферок.

Не ровён час ведь — придумают. Поставят в интерфейс какой-нибудь счётчик вдохов-выдохов, датчик насыщения несуществующей крови несуществующим кислородом, ещё срань какую-нибудь.

Ну а пока дыхание — просто рудимент, от прежней жизни. А я, значит, перестал. Я, значит, предал свою прежнюю жизнь. Я! Вон, даже Дон пыхтит через две свои сопелки. А уж он-то наглухо отбитый геймер, пусть и стал им после смерти. И Иствуд дышит. А Сандра — так та даже задыхается. Иногда. В определённые моменты наших отношений. И, честно говоря, я бы не хотел, чтоб она с этим завязывала.

А я перестал. Ради нарисованной херни по имени Колян. Как я позволил себя в это втянуть? Ненавижу себя — аж блевать охота. Но функции «блевать» создатели мне не положили. Вот и обламываюсь.

Эх, психануть, что ли, махнуть на всё рукой, подвалить к этой угрёбищной ящерице и обос... Тьфу, блин, и обоссать-то ведь не могу! Вот так лет через сто-двести отомрёт естественным путём туева хуча фразеологизмов: «насрать», «нассать», «срать я хотел», «ссать я хотел», «обосрался от страха», «обоссался от радости», «говно на вентилятор», «моча по трубам»... Что это за мир будет? Мир, который никто не будет называть дерьмом просто потому, что не знают такого слова. Вот как она работает, ваша демократия.

В таких вот грустных мыслях я и не заметил древний расколотый, но всё ещё громкий, как сука, горшок.

Сандра, впрочем, потом говорила, что это была ваза. Ну, ей виднее, она ж баба всё-таки. А мне в таких вещах разбираться западло и не по кайфу. Короче, я зацепил ногой этот горшок, и он, гулко гремя, покатился по полу в направлении дракона.

Мы все замерли, надеясь, что пронесёт. А дракон лениво приподнял веко. Под веком оказался жёлтый глаз. Он задумчиво смотрел на нас. Мы делали вид, что мы — древние статуи и вообще уже лет четыреста тут стоим. Дракону, как мне казалось, очень-преочень хотелось себя заставить в это поверить. Ему было хорошо, он спал и видел сны, быть может. Ему западло и не по кайфу было подрываться, реветь, харкать огнём, бегать за нами по залу, пытаясь убить.

Но — увы. Жизнью нарисованной пидарасины управлял неумолимый программный код. И в этом коде ни за какие статуи ничего не было прописано.

— Каждый сам за себя! — заорал я, когда дракон поднял голову.

Достал новую бутылку и выхлебал с горла сразу половину.

Дон бросился к выходу, всё ещё надеясь претворить наш (мой) великолепный план в жизнь. Однако там плавал х*й. Фигурально выражаясь.

Единственный выход (кроме входа) с грохотом закрыла каменная плита. Видимо, древнейший аналог дверей на фотоэлементах, типа того. Разбудил дракона — плита упала. Убил дракона — плита поднялась. Красотища-то какая, ляпота-а-а...

Дракон выпрямился, потянулся и красиво заревел, задрав башку к потолку. Даже чутка харканул огнём — для антуража.

— Ладно, чё! — с преувеличенной алкоголем бодростью произнёс я. — Коляня его как-то в одну каску ушатал. Ну и мы справимся, чё нам, кабанам!

Из-за охеревшей рептилии посреди зала никто не успевал мне возразить, и поэтому я ощутил свою охеренную правоту. Как следствие, немедленно взял руководство на себя.

— Дон! — заорал я. — Иди танкуй, как в последний раз, х*ли глазами лупаешь?! Сандра! Мечом эту ху**осину сбоку! Мэйтата! Здоровьюшка им. Арчи, Иствуд — артиллерия, залп по команде.

Всё пошло наперекосяк. Дон бросился к дракону, замахиваясь топором. Дракон отшвырнул его лапой. Сандра, не успев оценить ситуацию, понеслась на дракона в профиль — тот повернулся и жахнул в неё огнём.

— А у меня ж маны — болт, — равнодушно произнёс Мэйтата.

Иствуд и Арчи единственные не подкачали. Пули и магические лучи полетели в дракона, как только я дал отмашку. Дракону было, в целом, похер, но он смекнул, откуда вотпрямщас исходит опасность, и, взлетев, нацелился на эту пару весьма конкретно. Переглянувшись, Иствуд и Арчи бросились в разные стороны.

Я побежал к Сандре.

Она была ещё жива, хотя доспехи были чёрными и дымились, а здоровья оставалось совсем на донышке.

— Ну мать-то твою перемать, Сэнди! — посочувствовал я, опустившись рядом с ней на колено.

— Да п**дец, — поморщилась она. — Мудак этот твой Мэйтата.

— Чё вы все на него бычите? Нормальный негрила, серьёзный шаман.

— Угу, жопа он конская! Что ты на меня смотришь?! Не отдам я тебе меч!

— Да чё такого-то?!

— Потому что если ты выпилишься — я вообще хер знает, как жить буду! — заорала на меня Сандра, брызгая слюной.

Вот слюной тут брызгаться можно, да. А ссать — значит, нельзя. А если кто-то — ну, например, Вейдер с его п**данутой подружкой — любит «золотой дождь»? Что им — обламываться, что ли?!

— Да не буду я выпиливаться!

— Это ты сейчас так говоришь, пока трезвый!

— Херасе — трезвый! Да во мне с утра уже три смертельных дозы для всякого нормального человека перебывало!

— Всего три! А пьяный ты — начиная с пятой.

Тьфу, чёрт. Вот знает она меня! А настоящий ниндзя не должен никого подпускать к себе так близко.

— Ладно, п**да ты тупая, — вздохнул я и достал гитарку.

Дракон, не обращая на нас внимания, гонял по залу Иствуда и Арчибальда, иногда попугивая огнём Дона. Мэйтата, сложив на груди руки, стоял с таким видом, как будто его происходящее вообще не е**т. Дракон платил ему взаимностью: делал вид, будто его совсем не е**т Мэйтата.

— Сам п**да тупая! — огрызнулась Сандра.

Показывать ей контраргументы я счёл несвоевременным. Вместо этого сосредоточился на своём дереве навыков и нашёл там подходящую херь.

Навык Исцеляющая музыка. Восстанавливает здоровье Участника Проекта, преобразуя три пункта Вдохновения в один пункт Здоровья. С третьего уровня может применяться к группе Участников Проекта. Не может быть применён к себе.

Ишь ты ж б**дь, на глазах всё меняется. То, что раньше называли Игроками, теперь толерантно именуют Участниками Проекта. Этак скоро и пидарасов обяжут какими-нибудь «альтернативно долбящимися» звать. Хотя чего их звать-то? И так толпами вокруг шляются.

Для разблокировки уникального навыка потребовалось два очка. Ровно столько я и заначил. Ну, славься, моя запасливость!

Я тренькнул тихонечко (чтоб дракона не разозлить, вдруг он музыку не любит), и появилась радостная надпись:

Вы разблокировали навык Исцеляющая музыка!

И потом:

Навык Исцеляющая музыка активирован

Попёрло. Понеслась моча по трубам. Ну, то есть, вдохновение у меня начало убывать, а у Сандры здоровье — восстанавливаться. Пропорционально увеличению здоровья увеличивались её глаза. Так охеревает, как будто я в жизни для неё ничего хорошего не делал.

— А ты говоришь — «чай», — сказал я, стараясь попасть голосом в мелодию перебора. — Дура. Чай, конечно, тоже полезный, говорят. Но водка — полезнее. И даже не спорь! Тут не поспоришь нихера, факт.

И она не стала спорить, потому что это реально был факт. Полоска вдохновения у меня достаточно быстро истощилась, восстановив здоровье Сандры едва ли на треть. Но, поскольку я был прибухнувши, как следствие, у меня была неплохо так заполнена «алкашка». А поскольку я — человек творческий, я чутка поиграл вхолостую и перегнал очки алкашки в очки вдохновения. А потом — снова погнал их в Сандрино здоровье. Так я не только полностью её вылечил, но ещё и на халяву опустошил себе алкашку. Теперь, значит, можно нормально бухнуть, не напрягаясь насчёт алкоголизма. Я, правда, и так немножечко в говнину, но ведь всегда можно выжрать больше и посмотреть, что будет. Испытать на прочность новую формулу наших тупорылых создателей и повелителей.

Покончив с лекарскими обязанностями, я убрал гитару и достал из инвентаря доспехи. Ну, те самые, крутые, что мне недавно гордо бросил в лицо Дон.

— На вот, оденься хоть, а то тут дети, — буркнул я, чувствуя, что уже превысил все мыслимые лимиты доброты и вот-вот для балансу придётся сотворить какое-нибудь несусветное говно. — И в этот раз попытайся хоть немного уе**ть по дракону!

Сандра не стала тратить время на сантименты. Облачилась в мои доспехи, сжала пальцами металлической перчатки рукоять эпического меча и завертела головой в поисках дракона.

Искать долго не пришлось. Дракон сам дал о себе знать. Между мной и Сандрой с неприятным звуком ё**улось что-то, что при ближайшем рассмотрении оказалось верхней половиной Дона.

Верхняя половина посмотрела на меня стекленеющими глазами и успела сказать:

— Б**дь...

Тут она умерла окончательно и начала становиться прозрачной. Над трупом завертелся, призывно мерцая, мешочек золота. Всё остальное, надо полагать, было у Дона тщательно залочено.

TRACK_50

— Пидарасина хвостатая! — заорал я, преисполняясь праведным гневом, и спрятал к себе бабло для надёжности.

Ух, нихера ж себе! Целых пять косарей. Это если Дон только на кармане такое баблище носит — сколько ж у него дома под матрасом сныкано? Вот ведь куркуль! А проставляется так мало, что можно сказать, вообще не проставляется.

Ладно, блин. О мёртвых либо хорошо, либо ничего. Ха-ха, б**дь.

Дракон не особо жаждал идти на контакт. Он нарезал круги под куполом этого грёбаного цирка, выбирал жертву, пикировал на неё и загрызал нахер. Вот, например, Иствуда он подловил, когда тот перезаряжался.

Спикировал, на лету меняя траекторию. Иствуд, заорав благим матом, понёсся прочь. Паника гнала его именно тем путём, который был дракону наиболее удобен. Паника — вообще плохой советчик. Надо было ему стакан для храбрости принять, но, как говорится, поздно принимать стакан для храбрости, когда тебя перекусывает пополам дракон.

Арчи выдал под хвост дракону молнию. Дракону это не понравилось. Он п**данулся на пол, повернулся к опасности лицом. Останки Иствуда у него в пасти уже исчезли.

— Давай! — Я хотел ласково шлёпнуть Сандру по заднице в качестве напутствия, но не учёл доспехов. Шлепок вышел гулким и совсем не ласковым, даже грустно стало. Но Сандра всё равно поняла и бросилась наперерез дракону с долбанутым трёхчастным именем.

— Ма-ма-а-а! — орал Арчи, пытаясь убежать.

Дракон был быстрее, гораздо быстрее. И вот ноги Арчи уже торчат из драконьей пасти. Здоровенный ублюдок вскинул голову, будто надеясь, что так успеет быстренько заглотить свеженькую хавку. Но в этой ситуации обламывались все. Арчи тоже исчез. Ну, светлого тебе респауна, маг...

Сандра с визгом долбанула мечом по боку дракона. И дракон вздрогнул.

— Так-то, пидарасина тупая! — Я аж подпрыгнул от восторга.

Здоровья у дракона разом осталось меньше половины.

Сандра врезала ещё раз, ещё. Потом дракон понял, что ему приходит что-то вроде п**деца, запаниковал и ударил Сандру лапой. Та кувырком отлетела в мою сторону. Зато прямо перед драконом появился Мэйтата. Вдруг. Откуда ни возьмись.

— Как вы за**али, — вздохнул он и с размаху саданул по дракону кулаком.

В принципе, дракону этого хватило. Я вообще не понимал, почему он до сих пор не сдох, ХП у него было на нуле. Видимо, нуль — это ещё чуть-чуть жить можно. Но пришёл Мэйтата и свалил его. А потом презрительно отвернулся, даже не посмотрев, как гибнет и исчезает дракон, порешивший едва ли не весь наш героический отряд.

TRACK_51

Из дракона вывалилось очень много весёлых ништяков. Во-первых, бабло. Бабло я, разумеется, забрал, пока Мэйтата вы**ывался, изображая из себя крутого. Он, впрочем, быстро спохватился и оперативно потырил в инвентарь всякие травки-муравки, корешки и прочую срань. Я не возражал. Он — жрец, ему надо, наверное. А я бы один хрен не знал, что с этим барахлом делать. Разве что скурить бы попробовал.

Когда мы с Доном по квестам шарашились, я себе, блин, целый гербарий собрал, половину инвентаря забил. Потом задумался, что с этим делать. Можно было качать алхимию, варить зелья. Только вот вышел я из того возраста, когда тайком от мамки на кухне манагу варят. Я предпочитаю готовый продукт, чтоб сразу, как купил — выпил, выкурил или пустил по ноздре, без танцев с бубнами.

Пошёл продавать, и что бы вы думали? Полный абзац. Стоит всё это барахло — копейки. Что характерно, если замутить какое-нибудь хотя бы самое ссаное зелье — оно уже нормально так стоит. А расход у зелий — ппц, страх-караул. Расходник. То есть, алхимиком-зельеваром можно нехреново зарабатывать. Меня, к сожалению (или к счастью) такие идеи вдохновляют секунд на десять, а потом я представляю, какая это тоска зелёная — деньги зарабатывать — и ну его нахер.

Так я и не стал алхимиком, и мир вздохнул с облегчением.

— Мёрдок, — сказала Сандра, подхромав к шапочному разбору, — можешь ещё раз сделать мне так же?

— Леди имеет в виду куннилингус? — галантно осведомился Мэйтата.

— Не, — сказал я, вертя в руках Fender Stratocaster в цвете Olympic White, который тоже оказался в драконе, видимо, спецом для меня. — Она хочет, чтобы я ей здоровье восстановил. А у меня вдохновения — болт. Ща, погодь, выпью — и попробуем.

Мэйтата вздохнул, что-то проворчал — кажется, по-африкански, — и начал осуществлять загадочные движения посохом над головой Сандры. Видимо, успел-таки восстановить свою ману. Ну и зашибись. Манка полезна для здоровья, кушайте, не обляпайтесь.

Я же продолжал думать на гитару. Машина, конечно, огонь. Опять-таки — легендарная. На такой Джимми херачил на Вудстоке, если память мне не изменяет. И, опять же, типа оригинал. Шестидесятых, типа, годов. Звук должен быть — мама дорогая. Только пятидесятый уровень нужен, чтоб затестить.

Итого, у меня уже два таких мега-девайса, а толку? Когда-то я ещё до этого пятидесятого уровня докачаюсь. И вообще, что-то у меня вся прокачка через квесты идёт, а не через музыку. То ли бухаю слишком много, то ли слишком мало. Невозможно понять.

— Захочешь узнать, что такое настоящий качественный куннилингус — спроси Мэйтату, — сказал Мэйтата Сандре, опустил посох и посмотрел на меня. — Чего ты на гитару уставился так, будто хочешь трахнуть, но заметил, что у неё из сумочки торчит школьный дневник?

— Грущу, — коротко ответил я и инвентаризировал инструмент. — Я тут, Мэйтата, депрессивным стал — что п**дец.

— Бухать пробовал?

— Да уж скоро из ушей польётся всё, что напробовал. Тоска в сердце живёт. Так и грызёт, так и гложет, сука злобная. И сколько ни выпей — всё в её бездонную утробу, без остатку.

— У-у-у... — протянул Мэйтата. — Да с тобой нужно серьёзно работать. Ладно, отложим. Что там дальше по расписанию?

— Умертвия, — вспомнил я доклад Дерека. — И Колян.

— Как-то странно, — подала голос Сандра. — После целого дракона — какие-то умертвия. Это ж, по идее, проще.

— Так это ж не квест, — вспомнил я объяснения то ли Ромы, то ли Иствуда. — Это бесконечная параша, по которой плывёшь, пока силы не закончатся. Если она постоянно только усложняться станет, то ни одному хомяку не интересно будет. Надо ж иногда расслабиться.

***

В этот раз проблемы начались уже на лестнице. Первое умертвие — высохший трупак с сумасшедшими глазами — полетело на нас прыжками, издавая жуткие звуки и замахиваясь секирой. Я запоздало сообразил, что у нас нет ни танка, ни плана. Что воин по классу остался только один, и тот — Сандра. Что я за каким-то хреном иду первым. Что доспехи я отдал Сандре.

Всё, что я успел сделать — это прикинуться в лёгкие доспехи, которые подогнала мне Экси, и жахнуть по верхней струне басухи.

Активирован навык Сокрушающий бас

Задрожали ступени под ногами, волна пошла вперёд и вверх. Умертвие взмахнуло руками, не удержало равновесия и кувырком покатилось мне под ноги, теряя здоровье. Здоровье мертвеца — это, конечно, материя интересная. Но терялось оно интенсивно, и меня это не могло не радовать. Значит, Дерек обосрался на сравнительно лёгком раунде. А Коляня, наверное, просто сглупил, не успел восстановиться после дракона и погнал вперёд. Тут-то его числом и смяли.

Я перехватил гитару и, остановив умертвие сапогом, трижды с чувством, толком и расстановкой пробил декой в его сухую безмозглую репу. Этого как раз оказалось достаточно, чтобы дохлятина испустила дух, выдав мне посмертный мешочек золота и кинжал.

— Нахер мне кинжал? — не понял я юмора. — В жопе ковыряться?

— Тебе не надо — я притырю, — вызвался помочь Мэйтата.

— Я заберу! — одновременно с ним сказала Сандра.

Я обернулся. Эти двое с яростью посмотрели друг на друга, потом разом повернулись ко мне.

— Тебе решать, Мёрдок, — усмехнулся Мэйтата.

— Да, Мёрдок, — кивнула Сандра. — Твой трофей. Кому подаришь?

Ого. Да от меня требуется серьёзное решение. Прям Соломоном себя ощущаю, хотя не так много выпил.

— Ясно, — сказал я. — Дядя Мёрдок всё сделает чётко, не заморачивайтесь.

И забрал кинжал себе.

— Ты же говорил, тебе не нужно! — возмутилась Сандра. — Что ты с ним будешь делать?

— Закуску резать, — пожал я плечами. — Может, зарежу кого-нибудь. А то и правда в жопе поковыряюсь. Вдруг мне жить скучно станет. Кто за такое решение? Кто против Советской власти? Принято единогласно.

Не дожидаясь возражений, я пошагал дальше. Опять, блин, один, опять, блин, первый! Да что ж меня на героизм-то так тянет сегодня?! Не иначе тупо задолбался уже тут скакать и хернёй маяться, да хочу поскорее закончить. Опасное настроение. В таком настроении очень легко врезать дуба, а тогда придётся всё с начала начинать. Даже не знаю, хватит ли у меня энтузиазизма на такой подвиг...

Зал напоминал предыдущий. Был таким же огромным, до невменяемости. Разве что колонн побольше (ну, тут-то можно, тут дракона нет), а под потолком висит гигантическая люстра. За каким-то хером — железная. Причём, слабо сказано — железная. Такое впечатление, будто взяли железнодорожные рельсы и из них смастырили увеличенное раза в четыре подобие колеса от телеги. И висит вся эта хренотень на цепях.

А умертвий в зале...

— Да нам п**дец, — шёпотом прокомментировала ситуацию Сандра.

Н-да, послабление от Ямы было — такое себе. Даже полным составом справиться с этой ордой не представлялось возможным. Я машинально достал бутылку и приложился. Чую, вдохновения понадобится немало.

— Дай мне тоже, — толкнул меня локтем Мэйтата.

Я дал. А Сандра тем временем толкнула меня с другой стороны. Я думал, ей тоже захотелось принять для храбрости, но она куда-то показывала пальцем. Сфокусировав взгляд, я аж вздрогнул.

Колян.

Он лежал ногами ко входу, весь был в доспехах, лица его я не видел. Но по габаритам было ясно, что — Колян. Ну и ник над ним светился. Заодно сообщая, что здоровья у пацана — болт.

Как и обещал Дерек, над Коляном стояли пять штук умертвий и безынициативно тыкали его секирами.

Так. Вижу цель — это уже хорошо. Теперь план.

— Короче... — Я облизнул губы, понятия не имея, что собираясь сказать, но чувствовал, что сказать необходимо, иначе я не лидер, а говно. — Врываемся дружно. Сандра — ты отбиваешь Коляна, валишь этих мразей. Я своим мега-басом заставляю охеревать остальных. Мэйтата — хорош бухать, мне оставь! — ты, Мэйтата, можешь нам здоровья восстановить?

Вернув бутылку, Мэйтата показал пальцами, что, мол, «чуть-чуть». Примерно столько же оставалось в бутылке.

— А оружие у тебя есть? — не отставал я.

— Нет, ты ведь не дал мне кинжал. Но если б и было — что толку? У меня даже ни один боевой навык не разблокирован.

Бля, вот теперь понимаю Иствуда. Мэйтата нахер не нужен.

— Значит, будешь танком наоборот! — психанул я.

— В смысле?! — вытаращил на меня глаза Мэйтата.

— В прямом! Я е**ну на басу, все охереют. Пока они охеревают, ты врываешься в их нестройные ряды и отвлекаешь на себя внимание. К этому моменту Сандра перехерачит тех пятерых, и мы с ней утаскиваем Коляна на лестницу.

— А потом? — спросил Мэйтата.

А потом, как говорила мама, суп с котом. И пирожки с котятами.

— Ты ж меня на смерть посылаешь, Мёрдок.

— Да какая там смерть, Мэйтата? Херня ведь. Реснешься у меня дома, там Ромыч, Вивьен. Попинай — они пожрать сообразят чего-нибудь, выпить. Чисто нормально отдохнёшь.

— А как же вы без меня вернётесь, с этим бесчувственным бугаём?!

Так же, как и с тобой, б**дь.

— Ты забыл, сколько нечисти ты оставил там, позади?

Нечисть меня не особо заботила. Если раз получилось их отвлечь и проскочить — получится и второй раз. При условии, конечно, если Колян встанет на ноги. Потому что одновременно тащить его и играть на гитаре я не смогу, хотя я и виртуоз. Ну, должен же он в себя прийти! Даже если придётся на сутки затусить на предыдущем ярусе. Затусим! Бухла — буран, скучно не будет.

— Я бы мог помочь его тащить, — вещал Мэйтата тоном змея-искусителя.

С другой стороны, если разделить на троих — то не такой уж и буран... Пожалуй, даже маловато у меня бухла. Мэйтата вона как глыщет, сразу видно — жрец. Жрёт — и не давится. Сандра пьёт деликатно, как леди. Её, опять-таки, можно будет раскрутить на полюбиться. Оно, конечно, неудобно будет на каменном полу, но ладно. Вспомним молодость.

Похоже, ход моих мыслей активно отражался у меня на лице — Мэйтата стремительно мрачнел.

— В бою сердца с х*ем всегда побеждает последний, — буркнул он.

— Неправда, Мэйтата! — возмутился я. — Просто у меня сердце х**вое! А так-то ты в нём — всегда на первом месте.

— Дай мне хоть какой-нибудь меч, — буркнул он. — Во мне всё-таки кипит кровь воинов моего племени. Если погибать — так с оружием в руках.

— Вот, Мэйтата. Вот сейчас ты дело говоришь. Ты, во-первых, остаток забери, который не допил. И допей! А во-вторых, вот тебе меч.

Я отдал ему тот херовенький мечишко, который закупил для меня Дон. Мэйтата не привередничал. Прекрасно понимал, что ему чего ни дай — всё будет без толку, да к тому же про**ано. Остаток допил, плечи расправил, выдохнул.

— Ну чего, погнали, что ли? — проворчал он. — Сама собой эта херня не рассосётся.

TRACK_52

Гоп-стоп! Мы подошли из-за угла...

В целом, наше предприятие пошло по плану. Сандра рванула отбивать Коляна. Я выскочил на свободное пространство и что есть дури лупанул по струнам басухи, вообще не заморачиваясь музыкальной составляющей. В жопу музыку! Чистый панк, голимая энергия разрушения!

Навык Сокрушающий бас отработал хорошо. А жаль, потому что я-то рассчитывал на «отлично». Но, видимо, против такого количества противников, да к тому же на такой большой площади, эффективность навыка падала. И это, в целом, справедливо. Потому что у меня и без того как-то очень мощно всё получается, вон, даже Дон охеревает.

Умертвия повернулись ко мне. Вибрация пола заставила их остановиться и покачнуться, но ни один не упал. И тут их внимание отвлёк старый добрый Мэйтата.

— А-а-а, пидарасы гнойные! — заорал он и побежал на превосходящие силы противника, размахивая мечом, как партизан — гранатой.

Не знаю уж, чего там за кровь в нём кипела, но даже мне стало очевидно, что никакого представления о работе с мечом Мэйтата не имеет. Мы в пять лет в заброшках так палками херачились, под впечатлением от фильма «Горец». Искренне верили, что суть мечевого боя в том, чтобы долбить по мечу соперника. Тот момент, что поединщики, вообще-то, стараются друг друга убить как можно быстрее, от нашего детского восприятия ускользал.

Впрочем, дело сейчас происходило в игре, и потому особого значения не имело, как именно махать мечом. Если прокачиваешь навык, то количество тупо переходит в качество. И, при прочих равных, победит тот, кто махал мечом больше.

Мэйтата раньше не махал мечом никогда. Но его энергия скомпенсировала недостаток угрозы, как таковой. Вряд ли он в поединке задолбил бы хотя бы одно умертвие, предварительно накуренное спайсом, но, тем не менее, на него отреагировали. Страшные морды от меня отвернулись и пошли п**дить Мэйтату.

Я, довольный тем, что первые два пункта плана увенчались успехом, повернулся к Коляну и громко, матерно выругался.

Из пяти умертвий осталось двое. И эти двое увлечённо теснили Сандру, которая, кажись, чутка запаниковала. Умертвия ставили блоки от её атак, и, какими бы охеренными ни были атаки, заблокированные, они отнимали умертвического здоровья хер да маленько.

А вот блоки Сандры — когда она успевала их ставить — пропускали изрядно вреда. Полное отсутствие боевой прокачки давало себя знать.

— Вот у**ки, — проворчал я и быстрым беззвучным шагом, на носочках, подбежал к ближайшему умертвию.

Удар басухой в затылок был для него полнейшей неожиданностью. Он почуял, что сзади опаснее, повернулся было ко мне, и тут Сандра его добила. Но совсем забыла о защите...

Второе умертвие п**дануло её по шее. Сандра вскрикнула и замерцала.

— Да ё* твою мать! — взвыл я и гитарой отхерачил умертвие до смерти.

А хорошо у меня получается. Кажись, обычно боевой музыкант ведёт бой немного иначе. Ну и похер. Главное — удивить противника. И потом, я что — виноват, что Доброжелатель выдал мне такую вот инструментину?

Умертвие сдохло, Сандра — тоже. Я прихватил чуток бабла, что из неё вывалилось и схватил за ноги Колю.

— П**дец, ты отожрался, Коляня! — просипел я.

И всё-таки пацан отзывался на мои усилия. Я волок его по каменному полу, как куль с говном. А где-то вдали в тридцать-сорок этажей громыхал мат Мэйтаты. И вдруг, на середине моего пути, он оборвался.

— Б**дь! — Я бросил Коляна и выпрямился.

Ох, балять мои крылья...

Все умертвия — а я, собственно, и не ждал, что Мэйтата хоть как-то проредит их численность — ломились в мою сторону. Один-то я, конечно, успею сдристнуть. А толку? Колян останется здесь, и второй раз, в одну каску, я тут только сдохнуть смогу.

Чё делать-то, а?! Вразуми, Господи! Или кто там есть...

Широко раскрытыми глазами я осмотрел зал сверху донизу, потом обратно сверху. И тень надежды забрезжила...

Я снова взял басуху. Чуток вдохновения вернулось. Слишком мало, чтобы остановить такую толпу, но, будем надеяться, достаточно, чтобы...

Вибрация пошла по воздуху вперёд и вверх. Достигла люстры. Вернее, её крепления. Потолок дрогнул, по нему побежали трещины. И вся эта здоровенная рельсоподобная херь бахнулась вниз.

— Охеренно, — прокомментировал я, глядя на кучу покорёженных трупов и кучку деморализованных, сбившихся с пути в облаке поднявшейся каменной крошки и пыли.

Ну, Колян, давай! Сейчас откроется второе дыхание. Ух, бля, какой же ты тяжёлый всё-таки! Тележку б сейчас... Кажись, на рынке что-то такое видел. Охереть, конечно, сцена — в Яму переться с тележкой. «Зачем тебе тележка?!» — «Лут грузить, который в инвентарь не влезет!». Аха-ха, как же смешно!

Впрочем, нихрена смешного нет на самом деле. Пыль рассеялась, и десяток умертвий ломится в мою сторону. Но и я тоже не лыком шит! Вот он, выход. И — раз! И — два! И-и-и — три!

— Ура, Коляня! — заорал я, стаскивая пацана вниз. — Да здравствует!

Башка в шлеме гулко стукалась по ступенькам. И тут в проёме показалась мёртвая рожа.

— Пошёл на**й! — заорал я. — На**й иди, слышь?! В зале дрочи, лестница тебя не е**т!

Но умертвие, по ходу, было другого мнения о сферах своих интересов. Оно попёрло вниз, беззвучно разевая жуткую пасть.

Да мать-то твою так! Вот ещё не хватало мне тут тупо сдохнуть на лестнице!

Вдохновения — болт. Набухаться не успеваю. Гитарой его в поединке п**дить — смысла нет. У пидора здоровье почти полное, он меня угандошит мечом своим. Уровень-то сороковой, а у меня даже нормального доспеха нет.

Я отработанным до автоматизма жестом поднял руку с арбалетом и жахнул стрелой в мёртвый глаз. Но надежда на ван-шот не оправдалась. Стрела попала в цель и даже забрала процентов пять здоровья, но на этом — всё.

— Б**дь, — выразил я своё отношение к ситуации и, попятившись, оступился.

С воплями и матами я кубарем скатился до основания лестницы. Тут же подскочил и поднял арбалет, целя вверх. И озадаченно хмыкнул.

Интересная сложилась ситуация.

Это умертвие, видимо, шло самым первым, потому и попёрлось за нами. Остальные в положенное время утратили наш след и остались циркулировать по залу. А это, самое расторопное умертвие, приблизившись к Коляну, поступило так, как ему и диктовал программный инстинкт: принялось херачить его секирой, пытаясь добить. Отважный Колян продолжал танковать даже в бессознательном состоянии.

Я прицелился и жахнул из арбалета ещё разок. С такого расстояния сила болта работала хуже, но процента три отожрала. А у меня болтов эти видимо-невидимо... И умертвие, вздрогнув, продолжило лупить Коляна.

— Девятьсот девяносто девять бутылок стояли на полке, — промурлыкал я, снаряжая арбалет новым зарядом. — Одна бутылка разбилась, и их осталось девятьсот девяносто восемь...

Предстояла долгая работа. Но я никуда не торопился.

TRACK_53

— И вот, Коляня, ты ж посмотри, какая херня получается. Душу, душу, б**дь, продаю! — орал я, потрясая осушенной на три четверти бутылкой.

Умертвие я завалил, Коляна сволок вниз, удобно уложил посреди драконьего зала. Сел рядом на стульчик, сп**женный у Сандры, и забухал. А чего мне ещё было делать? Я вообще не отдуплял, чего делать, если честно.

Вариант один, самый разумный — оттащить Коляна на середину следующей лестницы, потом самовыпилиться и с новым рейдом вытащить его обратно. Но это ж новые расходы, лута не будет, ни даже грибочка какого. И потом, все деловые люди, пока-то всех соберёшь...

Тащить Коляна один я тоже не мог. Силы кончились. Восстанавливались медленно. Жратвы у меня с собой практически не было. И даже пусть бы они восстановились полностью, лады. А дальше? Ну, дотащу я его до разломанного моста. И?

Вот я и забухал. А забухав — запечалился.

— Пидарасы мы все, — жаловался я бесчувственному Коляну. — Артисты... Тьфу! Говно. Я ж Дона — как родного! А Даймонд — буэ... Такими, как Даймонд, я бы печи топил. Но ведь пойду ж плясать на его предвыборной кампании! И Дон меня уже точно ни за что не простит. Да я и сам себя не прощу. А х*ли делать? Вот тебе хорошо, ты лежишь себе, молчишь, умиротворённый такой, что п**дец. А нам-то, сирым да убогим, как выживать, Колян, а?

Колян молчал. Идеальный собеседник, храни его Кришна. Потому что а хрена тут ответишь? Есть в жизни такие ситуации, когда ничего ты не скажешь...

— Сандра — дура, — продолжал я. — Ну чего она там брякнула, что жить без меня не сможет? Нормально же общались! Нет, началось... Вот люди вечно как п**данутые! И так всё сложно — надо ещё усложнить. Так вот подумаешь-подумаешь, да и получится, что такие, как Дон, правы. Чё вола сношать? Купил кабак, жопу прикрыть, да бегай по квестам. И похер, что смысла нет. Кому он, вообще, нужен, смысл этот? Главное руки и голову занять чем-нибудь.

Тут я руками поднёс к голове бутылку и выпил остатки. «Алкашка» лениво увеличилась. Я подумал было перегнать очки во вдохновение, но только рукой махнул, да и то — мысленно. Всралось мне сейчас это вдохновение...

Полоска здоровья у Коляна, кажись, чуток подросла в состоянии покоя. Или мне это с пьяных глаз мерещится? Может, и мерещится. Полоски-то две, и обе одинаковые. Знатно нализался.

Ну, теоретически, должен же пацан оклематься? В прошлый раз — получилось. Ясно, что без жратвы многого не наберёшь, хотя...

— Б**дь, вот в кого я такой дебил? — спросил я, отбросив бутылку. — Мама вроде не дура была, батя вообще миллиарды нажил. Даже братан по жизни некисло устроился, хоть и женится на каком-то трансе. А я туплю...

Вытащил акустику из инвентаря. Прищурился. Бля, с каких это пор у меня двенадцатиструнка?! Тьфу, простите, запамятовал.

— Куплеты о жизни, — промямлил я. — Исполняются впервые.

Бахнул по струнам и запел. Неудобно, когда двенадцать струн. Но, с другой стороны, пальцев-то на руках — двадцать. На всех четырёх. Так что норм. И с двумя грифами попрактиковаться интересно.

— Каждый день проходит квесты

Виртуальный наш народ

К алтарю ведёт невесту

Перекачанный урод

Кто-то спьяну пишет песни,

Кто-то спьяну их поёт,

Все при деле и при месте

И урод жену е**т

Я пытался жить по правде,

Я пытался не по лжи!

Наступил на чьи-то грабли,

Мне сказали: «Положи!»

Стал моральным я калекой

И послал весь мир в п**ду

Мир, как б**дь, сказал: без денег

Никуда я не пойду!

Вот и трахаешь, как куклу,

Виртуальный этот мир,

Чтобы заработать денег

И спустить их все в сортир.

Я играю на гитаре,

Ну а кто-то ходит в квест

Всех нас с детства на**али,

Затянув в этот процесс

А когда никто не видит,

Плачет в темноте урод

Ведь уроду без прокачки

Его баба не даёт

Плачут воин, бомж и шлюха,

Плачет половой гигант,

Импотент рыдает глухо,

Потирая свой гидрант,

Потому что счастья нету

И спасенья тоже нет

Жизнь склоняет нас к минету,

А взамен даёт минет...

Я даже не пытался сконцентрироваться на чехарде логов, мельтешащих перед глазами. И без них знал, что алкашка частично перешла во вдохновение, что прокачались навыки музицирования и сочинения песен, что активировался навык Исцеляющие звуки. Последнее было особенно очевидно, потому что когда я закончил играть и орать, Колян открыл все свои четыре глаза, нашёл меня мутным взглядом и знакомым баском сказал:

— Папа... Ты пришёл!

TRACK_54

— Колюнчик! — всхлипнул я и обнял восставшего дитятку. — Как ты так-то, а?

— У меня было время подумать, — сказал он.

Я торопливо отстранился и, прищурившись, посмотрел на Коляна.

Так-с, нажрался я — как свинья, это бесспорно. То, что очки алкашки перекинулись большей частью в очки вдохновения — вообще ничего не значит. Ну, помимо того, что я стал вдохновлённым и временно могу не бояться алкоголизма. Опьянение никуда не девается, музицируй не музицируй.

Значит, есть вероятность, что у меня не только в глазах двоится, но и слух как-то странно расстраивается. «Расстраивается» не в том смысле, что я каждую фразу по три раза слышу, а в смысле расстройства. Тот Колян, которого я помню, не мог ещё говорить так. Строить такие фразы, а потом произносить их таким грустным голосом. Голосом человека, жесточайше и безбожнейше за**авшегося жить.

— Я б тебе, Колян, водки дал, — проговорил я заплетающимся языком. — Да тебе система не даст. Ты же...

— Дай водки, папа! — перебил Колян.

И вот с этой секунды я начал катастрофически трезветь. Потому у меня рука и дрогнула, когда я протягивал пацану бутылку. Подсознательная жадность своё взяла. Мол, я тут сам трезвый, куда ж делиться-то!

Рука дрогнула, бутылка выскользнула — полная, сука! Полная! — и полетела на пол, навстречу неминуемой смерти.

— Иисус! — успел я заорать. — Господи, пресвятая Дева Мария, Святой Дух! Кто-нибудь!

Впрочем, после «Иисуса» я уже орал по инерции. Иисус парень ровный, когда надо — он слышит. Вот и сейчас взял и свершил чудо. Колян с невероятной резвостью присел и поймал пузырь у самого пола. Кажется, стекло даже чуть звякнуло о камень.

— Батя... — Колян встал, одним движением отломил бутылке горлышко и присосался.

Надолго присосался. И водяра, что характерно, полилась непосредственно в Коляна. Я, с отвисшей челюстью, стоял и смотрел, как пацан поглощает водку в количествах, способных убить лошадь. То есть, в таких количествах, в каких даже я не каждый день жру её, проклятую.

— Колян... — прошептал я.

Колян резко опустил бутылку и протянул её мне. Там было около трети. Но я, взяв бутылку, даже пить не торопился — настолько охерел.

— Батя! — Колян (доспехи он незаметно для моего пьяного глаза успел убрать) рукавом вытер губы с такой силой, что я бы не удивился, если б губы на рукаве и остались. — Я лежал и думал. Делать больше нечего было. Они меня кололи и рубили, рубили и кололи. В них даже ненависти не было, вот что я почувствовал. Они — просто оружие. Но ведь оружие не действует само по себе. Кто-то держит его в руках!

— Так, — подбодрил я пацана, стараясь не показать, как мощно я выпал в осадок.

Какого, вообще, хера?! Может, там, снаружи, уже плюнули играть по собственным же правилам, вырезали Коляну всю личность, и вместо её загрузили кого-то левого?! Ну не может пацан в неполные три года так разговаривать. Бред! Причём, бред явно не мой, у меня галюны если и случаются, то не такие лютые, с ними даже весело бывает. Особенно весело, когда допьёшься до глюков и потом начинаешь с этими глюками пить, и допиваетесь все до такой степени, что глюки начинают ловить глюки. Но этак часто нельзя делать, оно искусству вредит.

— Те, кто создал этот мир, заслужили смерти, — решительно подвёл итог своей речи Колян. — Они — наши настоящие враги.

— Ну, п**дец, — позволил я себе комментарий.

И немедленно выпил.

А кто бы на моём месте не выпил? Да кто бы не выпил — пусть первым бросит в меня бутылкой. Полной. Я поймаю, не ссыте.

TRACK_55

Раньше Колян говорил не так уж много. Ну, не больше, чем любой пацан его возраста. Гулюкал там чего-то себе под нос. А тут с него полилось столько, что я не удержался и спросил... Ну, как умел, так и спросил:

— Коляня, а ты х*ли рас**зделся-то, а?

Что характерно, Колян меня прекрасно понял. Не зря столько времени со мной провёл и столько загонов от меня видел. Вот оно, настоящее взаимопонимание между двумя натуралами! Залог истинной дружбы или прекрасных родственных отношений.

— Я, батя, пока лежал — учился. Оказывается, всё, что видишь и слышишь, откладывается где-то в памяти. И я всё это смотрел и слушал, снова и снова. Разговоры все. По десять раз послушаешь — начинаешь много понимать. Вот ты знаешь, что тётя Сэнди тебя любит?

— Ну как тебе сказать, — поморщился я. — Есть такие догадки.

— А она любит, но не говорит, потому что боится, что ты или обижать её станешь, или бросишь.

«Обижать станешь». Нет, всё-таки детская у него подача пока. Взрослый бы покрепче загнул.

Мы спускались вниз, шли обратно, в направлении выхода из Ямы, потому что Коляну не сиделось. Я ему объяснил, что там полно нечисти осталось, но его это, кажись, вообще никак не заинтересовало. Пришлось демонстративно развести руками.

— А Иствуд на самом деле только притворяется, что не хочет с тобой играть, — продолжал Коля сеанс разоблачений, и мне было трудно понять, что он понимает под словом «играть» — работу в группе, или детское всякое. — На самом деле он тоже тебя любит — не по-пидорски, конечно! — но не признается.

Я икнул и споткнулся. Чуть второй раз за эту ночь не полетел кубарем по ступеням, но Колян меня поймал и осторожно поставил на место. Причём, кажется, даже сам этого не заметил. Ну, будто волосы рукой с лица отбросил, чтоб в глаза не лезли. Ух, и здоровый... А теперь ещё и ё**утый.

— Да знаю я это всё, Коль, чё ты, — пробормотал я.

— Правда? — метнул он на меня заинтересованный взгляд. — Тогда ты — единственный из всех, кого я знаю, кто умеет скрывать.

Мы спустились в обитель ныне покойного Арктидо. Или Антаркто? Не помню, блин, и ник прочитать негде.

— А, — кивнул Колян. — Крылатый ледяной пидор.

— В точку, сынок, — усмехнулся я. — Кстати, как переправляться будем? Он, сука такая, мост сломал.

— А есть еды немного? — повернулся ко мне Колян.

Я достал из инвентаря завалявшуюся булочку, отдал пацану. Булочка напомнила о Доротее. Настроение ещё чутка подпортилось.

— Убить их всех надо, — говорил Колян с набитым ртом.

— Кого? — спросил я рассеянно.

— Создателей.

— Эм...

— Они создали этих существ, которые только и хотят, что нас убивать.

— Ну-у-у, Колян, ты чутка неправ. Это как убивать всех инженеров за то, что кто-то из них создал чёртово колесо, потому что тебе на нём страшно.

Чё-то при таком умном ребёнке я и сам умнее выражаться начал.

— А что такое «чёртово колесо»? — нахмурился Колян.

Я с грустью посмотрел на пацана, который не успел пожить вообще. Абсолютно. Он, наверное, уж и вовсе не помнил своей «реальной» жизни. Жизни, в которой, может, вообще ничего не было, кроме слёз и боли.

— Здоровенное такое колесо, — махнул я рукой. — Ну, почти как эта башня. Садишься в него... там кабинки такие... И тебя поднимает высоко-высоко.

— А зачем?

— Ну-у-у, Колян... Вопросы такие задаёшь. Во-первых, там можно тёлок е... Кгхм... Целовать, в общем. В романтической обстановке. Во-вторых... Во-вторых — хер его знает. Ну, по природе любят люди в колесе крутиться, чё до**ался?

Колян покивал, показывая, что про колесо понял, но цель метафоры до него, однако, не дошла.

— Они там все такие.

— Где? Кто? Какие? — Я, по ходу, где-то про**ал нить разговора. Ладно, нити не вижу — буду искать сразу истину. Где истина? Пра-а-авильно, Мёрдок. Вот чутьё у тебя на истину, особый талант в её нахождении. Разу ещё не ошибся.

— Люди, — пояснял Колян, пока я допивал водку из бутылки с отбитым горлышком. — Там, в реале.

Слова «реал» он не понимал. Он только слышал его и, вероятно, думал, что «реал» — это просто какой-то другой мир, где обитают утырки, которые по каким-то причинам имеют над нами власть. И нас имеют — заодно.

И кто, скажите мне, кто вложил в голову пацану такое видение ситуации?..

— Они создают бессмысленные вещи и заставляют нас ими пользоваться! А эти вещи делают нам плохо, нам от них больно.

— И чё ты будешь делать? — просипел я, бросив бутылку в бездну. Я там оставил на донышке. Типа, помянуть Экси, что ли. По моей дури ведь погибла девка.

— Пока не знаю, как, — задумчиво сказал Колян, дожёвывая остатки булки, — но я их уничтожу. У меня есть всё необходимое для этой битвы.

— Коль...

— Я самый сильный в мире, я это точно знаю. У меня есть такие навыки, каких ни у кого нет!

— Колян...

— К тому же я бессмертный!

— Колянчик...

— Но один я не справлюсь. Это будет рейд. Величайший и ох**ннейший рейд в истории человечества, папа! Ты пойдёшь со мной и очаруешь их своей музыкой. Иствуд тоже нужен — он будет стрелять. Ещё понадобится дядя Дон, чтобы прикрыть меня, пока я буду восстанавливаться. Какой-нибудь жрец. Маг. И обязательно тётя Сэнди.

— А Сандра-то нахрена? — удивился я. — С неё боец — такое себе. Разве что затрахать там всех до смерти, но на это время нужно...

— У неё есть меч, который убивает навсегда.

— Ты... Ты откуда знаешь?! — вытаращил я на него глаза.

— А ты, когда набухаешься и спишь, во сне разговариваешь. Почти всегда рассказывал, как «эта б**дина Сандра сп**дила у тебя меч, и теперь ты не можешь сам себя ё**нуть».

Я вздрогнул. Бля-бля-бля... Господи, а давай это всё — страшный сон? Ну, типа, ты его на меня наслал, чтобы я перебздел и сделал выводы, бросил пить, курить, материться, стал ходить в церковь? Я завяжу, я начну, чесслово, только дай проснуться! Иисусе, ну чё ты, ну?!

Но Иисус больше не хотел сегодня творить чудес. И то правда, спасённая бутылка уже сама по себе дорогого стоит. А Колян схватил меня за руку и уставился мне в глаза. Его зенки пылали, как у религиозного фанатика.

— Тебе не надо ё*ать себя, папа! — воскликнул Колян. — Ты в отчаянии, я понимаю. Но правильно будет ё**уть не себя, а их! Не убегай! Ты ведь никогда не убегаешь от битвы. Ты — самый смелый и отчаянный человек на свете!

Угу, а ещё — добрый и отзывчивый. Давай, Коляня, уже взялся кол в сердце забивать — так херачь, не останавливайся.

— Коля, — твёрдо сказал я, — там твой папа — помнишь? Настоящий! Истинный биологический отец, из мужского детородного х*я которого ты однажды вылетел, чтобы соединиться с яйцеклеткой твоей мамаши.

Тут я понял, что загоняюсь, и поспешил упростить:

— Короче! Настоящий папа. Там. Среди создателей.

— Никакой пощады никому, — мотнул головой Колян.

— Но...

— Тот человек, который называет себя моим папой, предал меня. Он швырнул меня сюда, в этот ад! Разве так поступают с теми, кого любят? Я убью его первым!

Рука Коляна стиснула мою с такой силой, что в реале я бы уже отложил в трусы изрядный кусок известно чего.

Возразить я не успел. Колян как-то исключительно ловко меня перехватил и швырнул на ту сторону.

Пока летел, я много думал.

Думал, например, о том, что бедный Коляня тупо не соображает, что в «реале» его не может быть, потому что не может быть никогда, а следовательно, и битвы никакой быть не может. Что смерть создателей повлечёт за собой незамедлительное прекращение существования нашего мира и нас всех, вместе взятых. Что он за несколько дней, под влиянием экстремальных обстоятельств, прошёл долгий путь от ребёнка, постигающего мир, до подростка, пытающегося с этим миром бороться. Что сам я этот рубеж, кажется, так и не перешагнул. Что будь у меня поменьше мозгов, я бы охотно вписался в этот его рейд.

Но самое главное — что если Колян поднимет бучу, и его капитально заметят оттуда, из реала...

Ну, как минимум, я лишусь Доброжелателя. А как максимум, ради Коляна могут сделать исключение и выпилить его нахер.

TRACK_56

Есть какая-то старая песня... Деталей не помню, но как-то там было, типа, «чем длиннее дорога из дома, тем короче дорога домой», во. Мудры были древние. Обратно мы с Коляней действительно пролетели, как лом через говно. Ну, он летел, а я только поспевал, изредка прикрывая его широкую жопу своей божественной музыкой.

Да он бы и без меня прекрасно справился, ей-богу. Давненько я малыша в деле не смотрел, а он прокачался. Вона и уровень над башкой виднеется, двадцать седьмой уже.

— Я чувствую в себе безграничную силу! — орал Коля, кроша толпу вурдалаков, которых я, двигаясь сюда, просто обездвижил и на**ал.

— Хера лысого! — пытался я образумить сопляка. — Как шкала запаса сил кончится — так и п**да тебе приснится!

Но Колян не слушал голоса разума. Его можно понять. С какого вообще перепугу я — Я! — вдруг оказался голосом разума? Голосом безумия — окей, голосом, зовущим бухать — разумеется. Но разума?.. Нет, сынок, это — фантастика.

Ответственность. Ответственность, Мёрдок! Жизнь твоя не научила тебя этому, так вот, учись в посмертии: каждое твоё действие влечёт за собой шлейф последствий, и иногда последствия эти такие, что мама дорогая.

Думал я о последствиях, когда крыл х*ями создателей и проклинал этот мир? Не-е-е, зачем! Мне прикольно было, что пацан сидит, уши развесив. Представлял, как он подрастёт, и мы с ним вместе будем бухать и крыть х**ми создателей.

Но это я — взрослый человек, я понимаю, что крыть х**ями создателей и на полном серьёзе устраивать революцию — две разные вещи. Первое — выпуск пара, а второе — идиотизм чистой воды. Анархия прекрасна, когда стоит в оппозиции к порядку. А предоставленная себе, она тут же начинает рожать какой-нибудь убогий и обоссанный порядок. Во какую я умную мысль загнул! Доброжелатель бы мною гордился.

— Окей, Колян, — сказал я, когда нечисть вроде бы закончилась, и потянулись пустые залы (мы уже поднимались по ступенькам и то и дело останавливались на перекур). — Обоснуй мне, как ты конкретно видишь войну с создателями?

— Пока не знаю, — беспечно отозвался мальчуган. — Они ведь не живут в том меняющемся здании на холме?

«Меняющемся здании»... Ну да, тут уж сами, идиоты, накосматили. Сперва храм был, потом — офисное здание, теперь дворец зае**нили. Чем бы дитя ни тешилось...

— Не, нифига, — подтвердил я. — Там только так... Иллюзии. Рожи свои показывают.

— Я так и думал, — кивнул Колян. — Значит, они прячутся от нас. А раз прячутся — значит, боятся. Нужно выяснить, где они живут на самом деле — и уничтожить. Свободу Линтону! — и Коляня потряс над головой здоровенным молотом.

Любить-колотить, для него весь виртуальный мир — Линтон...

— Ты, Колян, тама вообще пока не светись, — сказал я.

— Почему? — нахмурился он.

— Вишь, сынку, какая штука... Они про тебя вообще не знают. Ну, то есть, батька твой — он тебя сюда тайно заслал.

Рука Коляна задрожала. Он резко опустил молот, я даже шарахнулся. Но молот тут же исчез, а глаза Коляна затуманились каким-то новым чувством, которое мне ни разу не понравилось.

— Коляня? — осторожно позвал я, чувствуя, что сейчас опять сп**данул какую-то херню, которая аукнется, как у Ржевского.

— Вот как, — шёпотом произнёс Колян. — Как же я ошибался...

— Во! — обрадовался я. — Говорю ж — х**ню погнал. Короче, давай уже пошли домой, я тебя там с одним негрилой лютым познакомлю. Закатимся втроём к Дону и как следует обмоем твоё спасение! А потом, Колян, раз уж ты взрослый, я тебе бабу какую-нибудь хорошую найду. С вот такенными си...

— Мой отец, — Колян не столько меня перебил, сколько вообще не заметил, что я чего-то говорю, сражённый откровением, внезапно, с моей же подачи, его постигшим, — на самом деле враг создателей, хотя изначально и был одним из них. И он пожертвовал мной, единственным сыном, чтобы я, придя в этот мир, преодолев мучения и смерть, осознал свою миссию и повёл за собой людей!

— Че... Чего, б**дь? — пропел я фальцетом.

— Ты был моим земным отцом, Мёрдок, а Сандра — моей земной матерью. Мой великий подвиг прославит вас в веках.

— Коляня! — в ужасе заорал я, но Коляня положил на меня (фигурально выражаясь, слава всевышнему) болт и продолжал загоняться:

— Я — Избранный, вот что я понял! Я не просто один из людей, я отмечен высшим светом. Меня призвали сюда для того, чтобы этот мир изменился раз и навсегда, стряхнул с себя рабские оковы...

— Угу, — кивнул я, доставая бутылку. — Борьба лишь начата, и нам передан молот, цепями всё ещё окутан шар земной...

— Что? — Коля, наконец, решил заметить моё существование; может, потому что я бутылку открывал — хер их, революционеров, знает. — Что ты сказал?

— Ну, это, — пожал я плечами. — Классика ж. «И, опутанный цепями, пламенеет шар земной, и молотом тяжёлым цепи рубит рабочий молодой». Вон у тебя и молот подходящий — только рубить и остаётся.

Иронию Колян не срисовал — по юности и неопытности. И по тем же двум причинам снова вознёс молот над головой.

— Я запомню эти стихи! Они станут гимном нашего величайшего и ох**ннейшего рейда! «И, опутанный цепями, пламенеет...»

— Ага, ага, — кивал я. — Воистину, Коль. Аминь. Но пасаран. Извини на минуточку.

И, запрокинув голову, я начал пить. Быстро и отчаянно. Хотя в глубине души понимал, что очень скоро даже водка перестанет давать мне облегчение и забытье. Потому что п**дец грядёт, и грядёт он, сука, одновременно со всех сторон.

TRACK_57

Но я даже не представлял, со СКОЛЬКИХ сторон грядёт п**дец. Этот трек — как и последующие — будет посвящён сплошному п**децу, кромешному и лютому.

Мы с Колей выбрались из ямы. Как раз был рассвет, и мы, щурясь после полумрака, приближались к Линтону. Как раз вовремя, ворота уже раскрылись, и не пришлось бы их ломать, убивать стражников, привлекать к себе ненужное внимание.

— Ну, Коляня, реально тебе говорю, — повеселевшим (сколько выжрато!) голосом вещал я, — мы с тобой точняк в легенды войдём. Ну, я-то — похер, а ты — героический мужик. В одну каску дальше всех ушёл.

— Я шёл не один, — огорошил меня Колян.

— А с кем?

Бля, ну если всё-таки тут мутки Даймонда, и эта скотина мне наврала с перепугу, я ему такой концерт устрою! Он, сука, затрахается мозги свои собирать по всему Линтону, отвечаю.

— А Вивьен тебе не рассказывала?

Я остановился, как вкопанный.

— Кто?!

— Тётя Вивьен, — скрипнув зубами, повторил Колян. — Это она меня уговорила. Я пошёл с ней и с Гроем.

— Г... Гроем?! — Я уже натурально нихера не понимал. Кроме одного: выпить сегодня ещё придётся. Ну, чтоб новые данные в голову пропихнуть нормально. Пока что всё только закручивалось и закручивалось, безо всякого особенного смысла. Но в жизни вечно всё закручивается, а смысла вечно никакого нет. Зато когда закрутится до предела — ка-а-ак, е**нёт, распрямившись. Да сразу по всем.

— Я был ещё мал, и мне было скучно, — опустил взгляд Колян. — Вивьен предложила сходить в интересный квест. Я согласился. Потом оказалось, что с нами идёт Грой.

— Та-а-ак! — Я вытащил бутылку. — Продолжай, не останавливайся, пока всё очень интересно.

— И пошли! Но они почти совсем не играли. Только шептались между собой о чём-то. И вот я победил дракона, мы поднялись выше. И тогда Вивьен сказала Грою: «Сейчас!» — и он напал на меня сзади. Я бы победил этих умертвий! Но он напал на меня сзади, и я этого не ожидал, и я упал...

— Какого, б**дь, х*я?! — рявкнул я так, что Колян вздрогнул всеми своими габаритами. — Грой?! Ладно, б**дь, эта марионетка империализма ещё своё получит. Но Вивьен?! Нет, сука, с этой куклой я ещё поп**жу по душам. А ну, Коляня, пошли домой!

И мы пошли. Даже почти побежали, до такой степени я круто замотивировался. Что за грёбаное б**дство на подведомственной территории?! Какой резон Вивьен таким изуверским образом подставлять пацана?! Она мне ответит. Придётся, правда, раз десять повторить, пока я пойму, потому что говорить с выбитыми зубами очень неудобно. Но ничего, справится. Заодно потом глянем, что бывает с одухотворённой и условно свободной неписью, если её убить. А я на ней ведь чуть не женился спьяну!!!

На пути мы повстречались с толпой людей, которые, увидев меня, очень удивились.

— Это Мёрдок? — услышал я. — Точно, Мёрдок. А кто тогда?..

Но они уже ускакали дальше, и я не скурил суть. Мы с Колей переглянулись.

— В принципе, почти по пути, — сказал я. — Айда, заценим интересное.

Толпа собралась возле хорошо мне известного дома Вейдера, нашего великого поэта, который торчал мне ещё восемь текстов, без которых нечего было и думать о выступлении у Даймонда на разогреве.

Сам Вейдер был во всей красе. Он стоял на перилах балкона на втором этаже, совершенно голый, пьяный в говно, размахивал руками, орал и плакал.

— Е**ть-колотить... — Я изобразил фейспалм. — Какой позор, Господи. Нет, ну сам подход к жизни, может быть, и похож на мой. Как-никак, малыш со мной общался и научился самому важному. Но спутать этот огрызок с моим великолепным прибором?! Нет, публика — это шлюха, причём, тупая. Сколько живу — столько убеждаюсь.

— А? — удивлённо переспросил Колян, который пока вообще ничего не понимал.

— Творческий кризис, говорю, — вздохнул я. — Нормально. Когда у тебя артистический класс — такое бывает. И чем ты более творческий, тем чаще бывает. У меня так вообще почти каждый день по три раза. Ладно, пошли спасать. Давай, Колянь, организуй батьке проход!

Колян, не будь дурак, двинул вперёд, будто ледоход «Красин» прокладывая путь сквозь толпу. Я важно шагал следом.

А Вейдер, по ходу, вообще не замечал толпы. Он весь был погружен в свой удивительный внутренний мир.

— Я е**л жизнь! — орал он. — Я покончу с собой! — орал он. — Я себя убью на**й!

— Давай, жги! — ответила толпа хором.

Кто-то зааплодировал. Мы с Коляном остановились перед самой калиткой, и меня вдруг панибратски толкнули в плечо. Я грозно скосил взгляд и очень удивился, увидев Доротею.

— О, — сказал я. — Наше вам, с булочками. Как жизнь, как вообще?

— Лучше всех, — высокомерно отозвалась та и усмехнулась. — Вот, полюбуйся на себя со стороны. Чем вы, мечтатели, всегда кончаете.

Тут Вейдер решил, что пора уже чего-то решать. Подпрыгнул и ушёл вниз, рыбкой, как будто в пруд занырнуть хотел. Только вот пруд от балкона был далеко.

Хрясь!

Я аж поморщился. Кровь мелькнула на мгновение и пропала. Как и тело. Вообще, чем дальше, тем меньше в игре оставалось крови. Скоро вообще выпилят, наверное. Хэзэ, хорошо это или плохо, ещё не придумал своего отношения.

— Я е**л жизнь! — донеслось сверху, и Вейдер, целый и невредимый, в чём мать родила, опять возник на перилах. — Снова брошен в окна лунный свет. Дом мой сонный серебром одет! А-а-а-а!

Хрясь!

— П**дец, — прокомментировал я. — Сумасшедший труп.

— Так уже раз в пятнадцатый, — фыркнула Доротея.

— Кстати, Мёрдок! — раздался новый голос, и я, чуть скосив взгляд, обнаружил рядом с Доротеей Даймонда. — Наша договорённость в силе? Завтра выступление. Как там твоя великолепная программа?

Херово моя программа, по ходу пьесы... Вон она, на чёртовом колесе катается: вверх-вниз, вверх-вниз.

Но интересно даже не это. Интересно то, что Даймонд на Коляна внимания не обратил, и Колян на него тоже. Значит, наверное, Даймонд не при делах от слова совсем.

А ещё интереснее то, что Даймонд и Доротея стоят за-под ручку. Надо бы как-то аккуратно выспросить, в каких они отношениях.

— А вы чё, е**тесь? — спросил я.

Доротея покрылась красными пятнами, а Даймонд поморщился:

— Вульгарно, Мёрдок... Я сделал госпоже Доротее предложение.

— Да ну? — удивился я. — Схера ли?

— Потому что я — нормальный взрослый человек с адекватными ценностями, — оскалился Даймонд. — Я возьму в жёны честную работящую женщину. Я и сам много работаю, но и развлекаться люблю. Я отличный парень, которого все любят, и за которого проголосуют. В отличие от некоторых недотёп, которые даже фиктивный брак не могут удержать и за неделю до выборов гоняют свою супругу топором по улице.

— В п**ду жизнь! — Вейдер ё**улся с балкона в очередной раз.

— Нет, это уже задолбало, — дёрнулся я. — Коля, пошли человека от кризиса спасать, сердце рвёцца, едрить его в корень.

И толкнул калитку.

TRACK_58

Торчащие из стены цепи были на прежнем месте. Даниэллы — не было. Ну, это я сразу мог сванговать, ещё снаружи. Какая ж баба стерпит, если её мужик двадцать раз подряд в окно выпрыгивает со смертельным исходом? Да какие бы ни были отношения, знаете ли, гордость — никто не отменял. А ну как какая-нибудь шалава снаружи пожалеет да приголубит!

Не, Даниэлла либо свалила, либо лежит, упившаяся в хлам, так я сразу подумал. Но, с другой стороны, если у тебя дома лежит сексуальная баба, упившаяся в хлам, нахера тебе двадцать раз прыгать с балкона? Я бы, например, на балкон только покурить выходил в такой ситуации, а прыгать — ну его нахер. Не, когда в доме баба — с балкона не прыгают, факт. Вот когда баба ушла — тогда можно. Ну, я б, конечно, не стал, у меня-то логика по жизни простая: меньше народу — больше кислороду, а больше людей — работать веселей. То есть, я в любом случае в выигрыше.

Но есть среди нас, знаете, ещё некоторые контрреволюционные элементы, которые, утратив бабу, так и норовят выпилиться, вместо того чтоб взять и написать об этом охеренную песню для Мёрдока.

— Где у него тут точка респа-то? — буркнул я, крутя головой.

Сверху, приглушенно, донёсся очередной отчаянный вопль:

— На**й жизнь!!!

И шлепок. Вот ведь целеустремлённый какой. Прокачает навык самоубийства — то-то сюр будет.

Несколько секунд спустя у нас над головами послышался быстрый топот ног. Потом что-то звякнуло.

— О, Колян! — толкнул я пацана локтем. — Наливают.

— Да? — усомнился Коля.

— Я те говорю! Меня чуйка ещё ни разу в жизни не подводила. Айда поможем!

На втором этаже у Вейдера я ещё не бывал. Да и не было там нихера интересного. Хата как хата. Стены, пол, потолок. Уютненько, в целом, только у меня больше и круче. Но я-то сразу знал, что обычный дом не прокатит, у меня хоть ты наизнанку вывернись — притон будет. Ну, так оно и вышло. Мэйтату вот пригрел, Рому, эту, змею подколодную, Вивьен. Ох, сука, получит она у меня! Сначала она мне ответит, а потом — получит. Может, даже показательную порку ей устрою на балконе. Порку в хорошем смысле. В очень хорошем смысле.

Вейдер обнаружился в одной из комнат. Он сидел на полу и с сосредоточенным видом многоопытного алхимика наливал водку в стакан. На наше появление не обратил внимания. Может, мы уже не первые такие заходили постебаться.

— Мир вашему дому, как говорится. — Я вытащил стакан из инвентаря и поставил рядом с Вейдеровым коленом, ни на что особо не намекая. — Хлеба-соли не прошу, мы люди взрослые, можем и без закуски.

Вейдер налил себе строго академически — вровень с краями. Потом поставил бутылку на пол и аккуратно приложился к стакану. Чутка отхлебнул, закинул голову и позволил смелой воде свободно скользнуть в глотку. Больше того, он ещё пару секунд подержал так стакан, ожидая, пока стекут последние капли. Вот творческую личность сразу видно.

Пил Вейдер, отставив в сторону мизинец, как истинный аристократ.

— А мы тут мимо шли, — продолжал я. — Дай, думаем, зайдём. Узнаем, как песни пишутся...

Откуда у меня такая реакция взялась — одному Кришне известно. Едва заметив движение Вейдера, я наклонился, и стакан пролетел надо мной. Но не разбился. Выпрямившись, я обнаружил, что у Коляна реакция ещё более лютая — он поймал стакан над моей спиной. А поймав, подошёл к бутылке и начал себе наливать. Видимо почувствовал, что так тут принято, а в чужой монастырь со своим х*ем не лезь. В Яме-то этой зло**учей мы с ним из горлышка спокойно хлебали.

— Нахер иди, Мёрдок! — заорал Вейдер, брызгая слюнями.

Ой.

— Это ты во всём виноват!

— Само собой, я всегда во всём виноват! — не стал даже отпираться я. — Как говорится, если человек — личность, то он...

— Это из-за тебя ушла Даниэлла!

— Э-э-э, Вейдер, это ты, извини конечно, иди на**й! Я Даниэллу не трахал! Только голой видел, но это ты сам виноват — сперва на чай пригласил, а сам сиськи показывал.

— Ты... Да ты!..

Вейдер, переполнившись возмущением, как презерватив, вскочил на ноги и попытался меня атаковать. Инвентарь у него был пуст, надо полагать — ещё бы, столько подыхать! Да там если чего и было изначально — внизу уже всё подобрали. Вейдер кинулся на меня с голыми руками.

Я даже не сразу понял, что мне делать. Защищаться на полном серьёзе? Дать парню отвести душу? Но после того, как прощёлкал первый хук в скулу, решил, что альтруизм и филантропия, конечно, как матерные слова весьма интересны, но как жизненные ориентиры — ни разу не моё.

— А ну, съ**ал! — рявкнул я и пинком отшвырнул Вейдера в сторону балкона.

Перегнул с пинком. Парень упал, перекувырнулся через голову и только после этого вышел из переката на задницу. А чтобы не укатиться дальше, схватился одной рукой за дверной косяк.

— Вей-дер! Вей-дер! — скандировала толпа внизу.

Эх... Вот если б они кричали: «Мёр-док! Мёр-док!» — я бы взял гитарку, вышел бы на балкон и е**нул бы чего-нибудь этакого. Типа Сокрушающего баса. Хи-хи.

Кстати. А чё я туплю-то? Мёрдок, удивляюсь с тебя. Ты ж знаешь правило: если проблему нельзя решить бухлом и наркотиками — решай её музыкой.

В общем, я вытащил из инвентаря базовую акустику и нежно-нежно заиграл «Город золотой».

Навык Музыка для релаксации активирован

Вейдер, тряхнув головой, дёрнулся было встать, чтобы кинуться на меня и разорвать на мелкие клочки, но тут музыка достигла его сердца. И сердце ответило резонансом.

Несколько секунд он, замерев, слушал, а потом уронил голову на ладони и разрыдался, позорно всхлипывая и размазывая сопли по стрёмной своей роже, скопированной из реала.

Поняв, что шалость удалась, я сныкал гитару обратно и отобрал у Коляна бутылку. Выпили мы с ним одновременно: Колян из стакана, а я попросту — из горлышка. Там и водка закончилась. Эх, всё хорошо, что хорошо кончается!

— Огурец бы! — довольно крякнул я, бросив бутылку на заваленный бумагами стол. — Ну да ладно. Это, Вейдер! Ты чего плачешь-то? Ты, Вейдер, не плачь, вот чего! Подумаешь — Даниэлла! Да кто она такая? Да нахера она тебе нужна? Да пошла она на**й!

— Я люблю её! — прорыдал Вейдер.

— У-у-у... Это ты, братуха, чего-то попутал. У вас же наоборот должно было быть: ты её в цепях трахаешь, а она в тебя влюбляется.

— Я полюбил её с первого взгляда! И про книжку — это я всё выдумал, когда узнал, что она — из... из... из...

— Извращенка, — подсказал я.

Вейдер кивнул, не отводя рук от лица.

— А из-за тебя она решила завязать с извращениями, и у нас теперь вообще нет ничего общего! Она не хочет со мной разговаривать!

И опять завыл. Вот прям как Колян когда-то. Я переглянулся с Коляном. Тот ничего не понимал. Ну да, повзрослеть за пару дней пережитого ада — это, конечно, можно. Однако тридцать лет жизненного опыта всё-таки из ниоткуда не возьмутся. А покуда бабы у тебя не было, весь твой опыт — это вообще смех один.

— Вейдер... — Я подошёл к задроту, сел рядом и дружески врезал ему локтем в плечо. — Ты ж писатель, ёпта! Ну чё ты х**ню несёшь?

— В... в... в смыс-с-сле? — повернул он ко мне красную от слёз и водки мокрую рожу.

— В прямом смысле! Если ей изначально с тобой интересно было только садо-мазо практиковать, так она бы в любом случае наигралась и бросила.

— Нет! Я бы что-нибудь придумал! Мы бы нашли точки соприкосновения!

— В реале сколько лет было?

— Ей?

— Тебе!

— Тридцать пять.

Я икнул и почесал макушку. Клинический случай. Хотя... Видал я уже одного такого же долбо**а.

— Ты, часом, не из Сан-Франциско родом? — спросил я на всякий случай.

— Из Красноярска! — обиделся Вейдер.

— Русский, значит, — кивнул я. Собственно, и раньше можно было догадаться. Цоя знает, водку уважительно потребляет. — Слушай, Вейдер, я тебе, конечно, не папа, и слава богу. Да и спасать тебя особо смысла не вижу. Можешь хоть до морковкиного заговенья с балкона скакать. Максимум до чего доскачешься — это до алкоголизма. Но даже так с концами не сдохнешь. А вот...

Тут я хотел плавно перевести стрелы на творчество. На то, что свою душевную боль нужно выплёскивать в правильные стихи, которые можно положить на музыку, а лучше отдать дяде Мёрдоку, он сам положит. Мёрдок — он такой. На всё положит буквально что угодно. Талантище силы невероятной.

Но в разговор вмешались силы, которые я больше не контролировал.

— А что если я скажу тебе, что есть способ свести счёты с жизнью окончательно?

Я с удивлением посмотрел на Коляна, стоявшего напротив нас с пустым стаканом в руке. Взгляд у него был на удивление трезвым. Хотя чего удивительного... Этакой-то глыбе и ящик водки — что слону дробина. Даже и без закуски.

— Что? — Вейдер тоже посмотрел на Коляна.

— Есть меч, которым можно убивать по-настоящему, — пояснил Колян.

Вейдер фыркнул целым фонтаном слюней с перегаром:

— Меч, убивающий по-настоящему? Я тебя умоляю, да это ж баян уже сто лет как. В каждой литРПГ...

— Я не знаю, что такое литРПГ, Вейдер. — Коля опустился на корточки напротив Вейдера. — Но я знаю точно одно: есть такое оружие. И оно гораздо ближе, чем ты можешь себе представить. И воспользоваться им — твоё право. Это твоя жизнь. Никакие создатели не могут заставлять тебя жить, если тебе этого не хочется.

Коля сделал мудрую психологическую паузу, в течение которой Вейдер глупо психологически молчал. Я же сдержался от матерной ругани, что стоило мне нечеловеческих усилий.

— Но прежде чем ты оборвёшь свою жизнь, Вейдер, неужели тебе не хочется отомстить?

— Отомстить? — пробормотал Вейдер. — Кому?

— Создателям. Кому же ещё? Это они бросили нас в мир, полный страданий, а сами смотрят и смеются. Но им недолго осталось. Я собираю величайший и о**еннейший рейд во вселенной. Мы ворвёмся в их дворцы, мы перебьём их, всех, до единого, и заставим страдать так же, как страдали мы. А когда закончим — мы сами станем хозяевами мира. Сами станем создателями.

— И все бабы нам дадут... — пробормотал я.

Колян покраснел и опустил взгляд. Во, про баб чего-то понимать начал. Эх, быстро растут дети! Так, глядишь, скоро внуков нянчить буду. Тьфу, нахер такое! Что за мысли, Мёрдок?! У тебя рок-группа, или где?!

Я резко встал, тряхнул головой, разгоняя лёгкий хмель.

— Так! — сказал я. — Вы, ребята, молодцы, конечно. Только, Вейдер, ты мне песни напиши сначала, лады? Я тебе даже заплачу больше, чем условились, не обижу. Проспись чуток — и пиши. Завтра уже всё нужно. А ты, Колян, присмотри за ним, ясно? Чтоб не пил и с балкона не прыгал. И, это... — Тут у меня в голове щёлкнула ценная мысль. — Вейдер, ты б поучил пацана уму-разуму! Ну, там, грамоте, чистописанию. Ты ж гуманитарий, ёпта! Историю ему вкачай, сколько помнишь. «Повесть временных лет», вот это вот всё. Только свои высеры не подсовывай.

Вейдер задумчиво кивал, глядя куда-то между мной и Коляном. Чего думал — хрен его знает. Может, сдохнуть мечтал. Представлял, как отыщет Даниэллу и прямо при ней напрыгнет на убивающий меч. Тридцать пять лет, Господи ты боже мой...

— Для чего мне это? — всплеснул руками Коля.

— Тот, кто не помнит истории, обречён повторять её вечно, — сказал я уверенным тоном. — Вот как в том чёртовом колесе, помнишь, я рассказывал? Круть-верть по одному маршруту. Чтобы не обосраться очень жидко, Коляня, надо многое знать, а не только топором размахивать. Ну, оставляю вас вдвоём.

Я сделал шаг к двери, но что-то меня остановило. Взгляд зацепился за характерного вида шкафчик. Подошёл к нему, открыл. А чуйка-то не подвела!

— Что ты делаешь? — вскочил Вейдер.

— Экспроприирую экспроприаторов, — сказал я, сгружая бутылки в инвентарь. — Не ссы, писатель. Воздастся.

И вот уже после этого с чистой совестью вышел прочь.

TRACK_59

Погодка нашёптывала ласковым тёплым ветерком и намекала мягкими рассеянными лучами. В Линтон пришло виртуальное бабье лето и, несмотря на свою вопиющую ненастоящность, грело душу.

Но я держался. Если сейчас ещё сильнее нажрусь, чем планировал, могу прийти в благодушное настроение. А мне нужно как следует вломить Вивьен, чтоб обделалась, шалава, от ужаса. Ишь, чего удумала!

К дому я подкатил практически трезвый и очень злой. Но как только открыл дверь, все мои прерогативы мигом сместились куда-то в сторону, хотя бы только потому, что в ноздри ударил не просто запах, а смрад. Как будто террористы взорвали завод по производству «Звёздочки», а МЧС пытается с вертолёта потушить эту херню бальзамом «Биттнер». А я будто сижу неподалёку под ёлочкой и пью настойку шиповника через затяг косяка, как в детстве.

— Что за херня?! — просипел я, но так, что даже сам себя не услышал.

— Мёрдок! — Рома выкатился откуда-то из-за стола и бросился ко мне, как блудный сын, готовый обнять и расплакаться. — Мёрдок, что это за чёрная залупа?!

— У Мэйтаты? — спросил я.

— Во, Мэйтата! — ткнул в меня пальцем Рома. — Он чё, ваще поехавший, или как?

Старые дрожжи взыграли вновь, и я впал в задумчивое, философское состояние.

Поехавший ли Мэйтата? С одной стороны — разумеется, да. Не, ну а кто в наше непростое время не поехавший? Да сегодня, пожалуй, канонически нормального человека можно смело называть психом и отклонением от нормы, потому что нормальным людям по жизни только и остаётся, что навоз разгребать. Так что хочешь жить интересно — сдвигай себе крышу хоть на чуточку. Для этого, кстати говоря, все мы и работаем — бойцы невидимого фронта: музыканты, писатели и прочие наркоманы от Всевышнего. Мы людям башню сдвигаем, чтоб люди потом, как тот Роланд, шарашились в неведомых мирах с револьверами в поисках того, не знамо чего...

— Медс?! — рявкнул Рома, вытаскивая меня наружу из омута задумчивости. — Он весь дом уговнякал, у меня тут сейчас уже приход начнётся!

— Если Мэйтата что-то делает — значит, так надо, — отрезал я. — А если ты забыл, как нужно ко мне обращаться, то я тебе сейчас напомню.

С этими словами я пробил Роме кулаком в поддыхло. Когда же он согнулся, я нежно взял его за уши и добавил коленом в рыло. После этого Рома упал и откатился.

— Ты, Рома, не обижайся, — благодушно сказал я, оглядываясь в изменившемся доме. — Я просто старой школы. Как по мне, детишек после достижения ими полового созревания, п**дить не просто можно, а нужно. Иначе они ни**я про жизнь не поймут. Меня вот в пятнадцать лет мамка застукала бухим и с сигаретой. Так ремнём отхерачила, что на всю жизнь запомнил: бухать и курить — очень плохо.

— И чё, типа не пьёшь и не куришь с тех пор? — пробухтел Рома. Он встал, держась одной рукой за стол.

— Почему? Бухаю, как сивый мерин, и курю, когда дают. Но я с собой предельно честен и прекрасно понимаю, что я — очень плохой. Потому и терпеть не могу, когда всякие ушлёпки пытаются мне рассказать, что я на самом деле очень хороший, просто меня нужно спасти от бухла и записать в бизнес-школу на курсы брокеров.

Дом выглядел примерно как лавка зельевара, куда я заходил два раза. Первый — давно, ещё на заре своего виртуального существования — пытался найти что-нибудь, чем можно упороться. Безуспешно. А второй — недавно, когда пытался сбагрить всякое говно, что мы с Доном в квестах наковыряли. В принципе, тоже без особого успеха.

Как и в той вонючей лавке, здесь все стены были завешаны пучками трав. Веники частично закрывали окна, которые я, вообще-то, заколачивал, но кто-то отодрал доски. Мэйтата, что ли? Ну, вообще, он любит всякие доски драть. Ему что доски, что брёвна, что пламя преисподней — один хер. Святой человек, великий шаман.

Там, где виднелись просветы от веников, угадывались магические знаки. Не те, пидорские, которые рисуют создатели для своих магических кругов и прочей голубизны, а дикие африканские картинки, от одного взгляда на которые мозг реально охеревает. Те же узоры красовались на полу и... Да, и на потолке! Хренасе, Мэйтата упоролся. Миккиланджыла, блин, и Sex-teen’ская капелла.

Ёп-переёп, а как тут теперь жить-то?!

— Сам он где? — спросил я.

— В лавку зельевара пошёл, — буркнул Рома, всё ещё на меня обижаясь.

— Нахера?!

— Говорит, ещё травы надо. Говорит, всю ночь тут курить будет.

— Так утро ж.

— Да ему пох!

— Ясно... Разберёмся. Так, другой вопрос. Половинка твоя где?

— А? — удивился Рома.

— На! Сдачи не надо. Вивьен где? Или ты её уже совсем — того? В порошок страхал?

Опасение было небезосновательным. Рома, впервые дорвавшийся до бабы, и впрямь проявлял чудеса производительности секса в единицу времени. А учитывая то, что чем больше упарываешься в какое-нибудь дело, тем интенсивнее прокачиваются соответствующие навыки, ситуация начинает напоминать снежный ком, катящийся с высокой-превысокой снежной горы. Этак не удивлюсь, если скоро у Ромы класс изменится на «Ё**рь-террорист». Впрочем, это его заботы, мне главное, чтоб на барабанах стучать не разучился.

— Она ушла, — сообщил Рома. — А чё?

— Куда ушла? Совсем?

— Н-нет... Ну, как эта залупа чёрная появилась...

— Мэйтата. Его зовут Мэйтата. Это мой друг и наставник, ты будешь относиться к нему с глубоким уважением, или мы с ним тебя на двоих распишем.

— Как Мэйтата появился, рассказал, где вы и чё вы, начал тут всякое говно развешивать, так она сказала, что ей нужно срочно в магазин...

— В три часа ночи? — переспросил я, прикинув, во сколько примерно реснулся тут Мэйтата.

— Типа... — пробормотал Рома.

— А ты, кавалер, б**дь, даже проводить не предложил?

— Я предложил, она сказала нахер. Да я, типа, не настаивал. Спать хотелось...

Ну ещё бы. По**ись-ка столько — потом не то что гулять, даже посрать сходить не захочется, под себя навалишь.

— Значит, свалила среди ночи, и больше ты её не видел, — констатировал я.

Рома пожал плечами. Похоже, до сей поры его этот факт не напрягал, но сейчас, с моей подачи, он начал отдуплять, что что-то тут нечисто, и лицо его прям на глазах вытянулось и помрачнело.

— А чё такое? Чё там, типа, случилось?

— Да ничё, — пожал я плечами. — Интересуюсь вот, чем занимаются члены нашей группы. Потому что завтра у нас п**дец какое важное выступление, а сегодня, как следствие, генеральная репетиция. Иствуда разыщи, скажи, чтоб подходил к четырём. Сам тоже, само собой. И эту свою тоже разыщи, скажи, что если не появится, я её найду и клавишами зап**жу до смерти. У меня в группе понятия строгие.

— А клавиши тута, — махнул Рома в сторону стола. — У неё ж инвентаря нет, она их подмышкой с собой не таскает.

— Н-да? — Я скользнул взглядом по синтезатору, стоявшему на треноге неподалёку от барабанной установки, которую Рома, вероятно, из солидарности со своей шалавой, тоже подмышкой не таскал. — Ладно. Но это не снимает с неё ответственности...

— И в группу ты её не записал, — перебил Рома, выплёскивая некую застоявшуюся внутре обиду. — Собирался, даже в ратушу привёл, а там — чуть не женился.

Я вздрогнул. Бр-р-р! Ну да, было что-то такое, помню этот момент в нашем с Мэйтатой стремительном запое. И чего это я? Если предположить, что в состоянии критической ужратости сознание сушит вёсла, и подсознание начинает реализовывать скрытые хотелки и загоны, то это что получается — я хочу жениться на Вивьен? Или просто хочу жениться?!

Так, Мёрдок, спокойно! Дыши! Сейчас мы найдём объяснение... А, во, нашёл! Я просто подсознательно хотел защитить себя от пидорственных притязаний Экси, вот и всё. Выкрутился, фу-у-ух, аж полегчало.

— Мои пути, как и пути всякого гения и творца, неисповедимы! — потряс я пальцем перед лицом Ромы. — Собирай всех к трём. Мэйтата придёт — скажи, чтоб не шумел, мне выспаться надо. Если разбудит до трёх — я ему в жопу бутылку из-под шампанского затолкаю и разобью, так и скажи.

— Да он же меня ё**ет! — испугался Рома.

— Скажи, что мои слова передаёшь.

— Всё равно ё**ет, он поехавший!

— Ну, значит, сдохнешь. Сандре привет передавай, скажи, пусть зайдёт вечером, утрясём вопросы по концерту.

Порешав административные дела, я, с чувством выполненного долга, поднялся к себе. План был прост и прекрасен: упасть в постель, проспаться, а уж потом, проснувшись — думать. Но жизнь, как всегда, внесла свои охеренные коррективы.

— Господин Мёрдок, вы арестованы за многократные нарушения режима досрочного освобождения и убийство своего попечителя! — проорал мне на ухо один из двух бравых стражей порядка, что заломили мне белы рученьки и швырнули мордой в пол, как только я переступил порог своей комнаты.

— Вот же ж вы пидоры, отвечаю! — только и прокряхтел я.

В полутора метрах от меня оказалась женская ступня в балетке, и сверху раздался знакомый голос:

— Мёрдок, прости, я подавала апелляцию, и уже даже прошёл суд, я пыталась доказать, что ты не виноват, но ничего не получилось! Теперь тебя посадят на целый месяц в тюрьму...

Экси всхлипнула, а потом, не сдерживаясь, разрыдалась.

TRACK_60

Мусора — они всегда не вовремя. Вот когда мне какая-то пидарасина в почку ножом била — никаких мусоров даже на пушечный выстрел вокруг нет. А когда ты, после целой ночи праведных трудов, хочешь спокойно покемарить перед ещё более праведными трудами — опа! — мусора.

Но это я даже не в обиду сотрудникам правопорядка. Это все люди такие. Когда надо — хер кого найдёшь, а когда нахер не нужны — от них и в тайге не спрячешься.

Я расслабился и наблюдал. А наблюдать было чего. Потому что происходило странное. Стражники откинули ковёр Мэйтаты, втащили меня в мой респокруг, и мы все втроём там застыли.

— И чё? — спросил я через минуту. — Мож, я пока посплю?

Лица неписей не выражали недоумения, в них это не было запрограммировано. И всё-таки я чувствовал, что ребята от чего-то охеревают.

Но проект существовал уже достаточно давно, поэтому даже самые глючные и непроработанные новые модули могли творчески интерпретировать реальность и искать альтернативы неработающим путям. Отстояв вахту в течение трёх минут (все эти три минуты передо мной лила слёзы и распиналась Экси), оба-два молча развернулись и поволокли меня к двери.

— Уи-и-и! — обрадовался я и поджал ноги.

Парни напряглись, но выдержали. Я, довольный, покачивался между ними.

— Мёрдок? — удивился Рома, увидев нас снизу, когда мы спускались по лестнице. — Это... Это чё за херня?

— Это, Рома, называется «менты», — пояснил я. — Когда ты занимаешься рок-музыкой, это происходит постоянно и вечно не вовремя. Кстати, запиши куда-нибудь сегодняшнее число и так, мол, и так: Мёрдока повязали, чтобы сорвать его концерт. Информацию распространи, это называется пиар. Вообще, забей, лучше Сандре это всё объясни, она менеджер, пусть она пиаром и занимается. С тебя пиарщик — как с говна пуля, ты только и можешь, что «экать», тупить и матом стелить через каждое слово.

Договаривал я уже на улице, куда меня выволокли боком и потащили к ратуше. Я устал висеть и таки согласился идти. Через пару сотен метров встретился Мэйтата. Он целенаправленно шагал к моему дому, увлекая с собой двух девок разом. Девки, кажется, были очень удивлены происходящим с ними, но попыток свалить не предпринимали. Это потому, что Мэйтата — очень галантный и харизматичный.

— Мёрдок, — кивнул он. Руки не подал — они у него обе заняты были, тискали девок.

— Мэйтата, — кивнул я в ответ. Руки тоже не подал — меня за них держали.

— За что тебя?

— Убийство.

— Эх... — покачал головой Мэйтата. — А я вот тоже потрахаться собираюсь.

— В каком смысле «тоже»? — возмутился я.

Но ответом мне был только громовой хохот удаляющегося Мэйтаты.

— Что бы ты ни говорил, Мёрдок, этот твой друг — злой, грубый и неизящный человек! — сказала плетущаяся за нами Экси.

— Слушай, вот твоего только мнения и не хватало, — устало сказал я. — Я б вообще экзамен ввёл на право иметь мнение. И он был бы такой охеренно сложный, что ты б его точно не сдала.

Замолчала. Обиделась, наверное. Странно, когда я её матом крыл и пидарасиной дразнил — не обижалась. Да и хрен на неё, в самом-то деле. Подумаешь, разок в рейд сходили. Это ещё не повод облизывать друг другу гениталии до конца наших бесконечных жизней.

На каком этапе Экси отвалилась, я не заметил. Меня она, собственно, вообще не тревожила (а вот Вейдеру, как писателю, наверное, был бы интересен этот сюр: девушка, за убийство которой меня волокут в тюрьму, идёт следом и, заливаясь слезами, просит, чтобы меня отпустили), меня тревожило моё будущее, как рок-звезды. Если Сандра додумается, что я ни разу не шучу, и грамотно пиарнёт мой арест — это, конечно, зерно на мельницу. Но если я из своей прошлой, так называемой «реальной» жизни что-то и вынес, так это одну простую истину: на одном пиаре далеко не уедешь. Ещё нужна музыка. Много музыки. Дохерища музыки, будем говорить откровенно.

А если меня закроют на месяц, то всю предвыборную кампанию Даймонда я пропущу с гарантией.

— А может, и к лучшему, — пробормотал я, когда меня ввели в знакомое помещение, где в прошлый раз я получал своё барахло. — Зато против Дона не пойду. Дон мужик хороший, добрый мужик. Только вот не е**нутый от слова «совсем» — беда... Не всё понять может.

— Выложите на стол содержимое вашего инвентаря, — сказал стоящий рядом со столом третий стражник.

Х*й тебе на стол не выложить? А то я могу. Да только вы ж мне ещё и за ремонт стола накинете день-другой.

Я не стал пререкаться и мстительно вывалил вообще всё. Только бухла жалко было. Месяц на трезвяк — это ж точно крышей поехать можно. Доспех шикарный — у Сандры остался, меч стрёмный — у Мэйтаты... Да и то вряд ли. Скорее всего они всё это про**али у умертвий. Да и хрен бы с ним, не жалко. Уж во всяком случае идти обратно всё это забирать я точно не хочу. Хватит с меня детских игр в гордость, спасибо, мне тридцатник, как-никак.

— Вы честно и добросовестно сдали всё содержимое инвентаря, — сообщил охранник. — За сотрудничество с правоохранительными органами ваш срок сокращён на один день. Оставшийся срок отбывания наказания: двадцать девять суток.

— Вау! — Я потёр руки. — Так это, мужики... Мож, ещё чего сделать можно? Ну, там, полы помыть, снег убрать, листья подмести? Я ж работящий, когда бухать не дают и гитары нема.

— Вы также можете сократить срок за счёт примерного поведения, — сказал страж. — Трое суток примерного поведения засчитываются, как четверо суток.

Н-да... Хоть ты обосрись, а до завтра я отсюда никаким примерным поведением не выколупаюсь. Да и не получится у меня примерного... Потому что если меня отведут в ту же камеру...

Меня отвели в ту же камеру. Видимо, в программный код вертухаев забыли включить генератор случайных чисел, и они тупо отрабатывали последовательность.

— С возвращением, козлина! — поприветствовал меня Грой. — А быстро ты обернулся. Может, договоришься, чтоб эту камеру больше никому не сдавали?

Я молчал, глядя в коридор. Со стороны, наверное, могло показаться, что я растерян, деморализован и вообще не могу принять того факта, что оказался в каталажке. На самом же деле я ждал, пока уйдёт вертухай. Вот за ним захлопнулась дверь, я для верности сосчитал мысленно до десяти и удовлетворённо кивнул. Потом повернулся к Грою. Ублюдок сидел на шконке и презрительно на меня смотрел.

— Грой, — поманил я его пальцем. — На пару слов.

— Чё те надо? — скривился он.

— Да ладно! — Я со своей стороны подошёл к решётке, взялся за прутья, демонстрируя, что руки у меня пустые. Ну а какие они ещё могут быть? Это ж не презренный реал, это — его улучшенная и отредактированная версия, здесь преступник чисто технически не может пронести в камеру заточку! — Чё ты, ссышь, что ли подойти?

— За базаром следи! — набычился Грой. — Х*ли тебя бояться-то, бу́харь?

— Тема есть. — Я подмигнул. — С воли.

Ворча, делая вид, что ему похрен, Грой поднял жопу со шконки и вразвалочку подошёл ко мне. Остановился, уперев руки в бока, сплюнул в сторону.

— Ну? Чё?

— Не горячо?

— Чё?

— Да чё ты «чёкаешь»? Иди хоть поздоровайся со мной, или ты руку обоссал?

Я протянул руку. Недалеко. Так, чуточку.

Грой сплюнул ещё раз, сделал ещё один шаг к решётке и потянулся к моей руке.

— Бух́арь, да?! — взревел я, резко подавшись вперёд и схватив его за грудки. — Привет тебе с воли от Коляна, ушлёпок!

И с силой рванул обосравшегося Гроя на себя. Не просто с силой, а ещё и назад подался, будто норовил на спину упасть. Охреневшая рожа ублюдка долбанулась в стальной прут. Раздался хруст, стон, брызнула кровь. Я улыбнулся. Ну вот, сука, и настроение поднимается.

TRACK_61

В жизни человеку дано не так уж много настоящих радостей. Таких, в которые погружаешься с головой, забывая обо всех своих проблемах. Бухло, разумеется, одна из них. Потом — музыка. Ну, может, вообще искусство, хрен его знает. Секс — тоже важная херня. Можно, конечно, трахать бабу и думать при это о том, что завтра приставы арестуют всё твоё имущество, но это значит, баба хреновая, так я думаю.

Творчество — вот оно тоже туда же. Я когда залипну на гитаре лабать — могу даже не бухать, всё равно таращит.

И пусть такая радость, как п**дить мразь, не входит в тройку лидеров, она всё равно остаётся великой радостью. Как кипит кровь в жилах, как поёт душа, когда левой рукой ты притягиваешь мразь к решётке так, чтобы голова этой мрази оказалась меж двух прутов, а правой херачишь ей в рыло — и, раз! и, два! и, три!

Это даже чем-то напоминает секс в публичном месте, когда могут застукать в любой момент. Похер вся романтика, главное — скорость. Мелькнёт в голове мысль, что поза неудобная и можно б её сменить, но она тут же глушится другой, более здравой: пока будешь менять позу, прибежит вертухай и всё обломает! И продолжаешь вот так, как есть, неудобно, рука уже устала... Так, стоп, вот «рука устала» — это уже точно не про секс в публичном месте. Н-да, утратил контроль над метафорой. Эх, не подаст мне руки Вейдер!

Я даже на здоровье Гроя не смотрел. Что мне его здоровье? Я чё ему — доктор, что ли? Просто лупил и лупил, что есть дури, отводя душеньку. Прошло, наверное, секунд тридцать — эх, мало, мало! — прежде чем сознание отметило где-то на заднем плане звякнувший о замок ключ, и практически тут же меня оттащили от решётки, швырнули мордой в пол.

— Мёрдок! — гаркнули мне на ухо. — За избиение другого заключённого к вашему тюремному сроку добавляется пять дней! Оставшийся срок отбывания — тридцать четыре дня!

— Да мне по**й! — орал я мордой в пол. — Я себе тут пожизненный абонемент беру! Вы нас только в одну камеру закройте!

Но нас закрыли по разным камерам и ушли. Бляха-муха, вот идиотизм-то где сказочный... Ну чего проще — переселить меня в другую камеру, откуда я до Гроя дотянуться не смогу! Но нет, для этого ведь нужно специальное образование. Высшего программистского недостаточно.

Я поднялся с пола, сел на свою шконку, потёр кулак, посмотрел на него. Кожу ссадил немного, херня, заживёт за несколько минут. Регенерация виртуальных тканей происходит со зверской скоростью. Ну, сообразно восстановлению здоровья.

— Чё молчишь, б**дина? — буркнул я в сторону Гроя, который кряхтел и ползал по своей камере. Смотреть на него не хотелось. Это как на голую бабу смотреть, которую трахнуть нельзя — одно расстройство. — Не знаешь, что сказать? Так просто же всё. Надо, как и полагается прошмандовке вроде тебя, начать визжать, что ты меня найдёшь, да с пацанами, и мне не жить. Так все обосравшиеся шлюхи визжат, которые по жизни под мужиков косят.

— Да пошёл ты нахер! — прохрипел Грой.

— Чё-то слабовато. И чтоб на хер приглашать, его сперва отрастить надо. Я имею в виду хер, а не гипертрофированный клитор, как у тебя, дорогая.

— Ты его нашёл? — Грой почему-то не обращал на мои оскорбления внимания. Хм. Может, у него уже иммунитет? Хреново... Надо будет что-то позабористей придумать. Нам ведь ещё тут мотать и мотать срока огромные.

— Кого? Хер? Дык, я его и не терял. А тебе что, мамка наплела, что молочный х**шко отвалится, а потом настоящий в капусте найдёшь? Грой, ё*ана, ты ж взрослая баба, ну сколько можно во всякую херотень верить?

— Я говорю про Rchn! — проворчал он, довольно беззлобно. — Нашёл? Как ты это сделал?

— Ну, у меня же есть яйца, — пожал я плечами. — С таким артефактом можно вообще чего угодно добиться. Но огорчу: ты его тут ни в каком квесте не отыщешь. С яйцами родиться надо. У тебя яичники — тоже, в принципе, нормально. Может, лет через пятьсот станешь хорошей мамашей.

— Мёрдок, твою мать, ты можешь нормально разговаривать?! — проревел Грой.

Я таки посмотрел на него. Он стоял посреди камеры и осторожно трогал нос, который я, хочется верить, сломал не меньше, чем в тридцати местах. Грой совершенно не злился. Нет, ну психовал немного, но всяко не так сильно, как я ожидал. Это было странно. В этом надо было разобраться. Да только я не хотел разбираться в сортах говна. Скучно и воняет.

— Разговаривать? — переспросил я. — С тварью, которая заманила трёхлетнего пацана в ловушку и оставила там мучиться вечно? Не, Грой, ты опять херню какую-то несёшь. С такими мразями не разговаривают. Их убивают.

Я вспомнил про убивающий меч, хранящийся у Сандры. Сглотнул. Волнительная возможность... Доброжелатель говорит, что смерть игрока сразу всех на уши поставит, и меч выпилят. Но, может, игра стоит свеч?

— Трёхлетнего пацана?! — Такое изумление симулировать было невозможно. — Ты о чём?

— Да всё о том же, — буркнул я.

Бля, совсем забыл, что никто не в курсах про Колянову тайну.

— Я... Я думал, он просто с приветом немного... — пробормотал Грой.

— Ты думал жопой. Даже если он «с приветом немного» — и что дальше? Это в ваших е**чих просвещённых Штатах так принято с инвалидами обходиться?

— Я англичанин, вообще-то.

— Да будь ты хоть негр преклонных годов, б**дь! Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан.

Во меня нахлобучило... Щас этот долбоклюй вообще повиснет наглухо.

Но Грой как-то научился фильтровать мои слова и не обращать внимания на то, что непосредственно к сути дела не относится. Вот все так! Я что им — зря распинаюсь, что ли?

— Может быть, прежде чем делать выводы, выслушаешь мою версию? Я хочу тебя предостеречь.

— Предостеречь? Меня?! Ты, блин, вообще поехавший... Грой...

— Мёрдок, мать твою так, заткнись нахрен и слушай! — Грой отважно подошёл к решётке. Провоцирует, зараза. Как малолетка в мини-юбке. — Всё дело в Вивьен. Эта сука опасна, как невзорвавшаяся бомба, оставшаяся после Второй Мировой.

— Кто победил во Второй Мировой? — перебил я.

— Она... Эм... Что?

— На вопрос ответь.

Грой долго смотрел на меня, что-то просчитывая в голове, потом выдал:

— Ключевую роль сыграли советские войска...

— Всё, дальше заткнись, х**ню начнёшь нести, жопой чую. Ладно, считай, ты убедил меня в том, что способен адекватно воспринимать реальность. Давай, жги. Чего там у тебя?

И Грой отжёг. Охерел я в самом начале рассказа, а под конец уже просто о**евал.

TRACK_62

— Я на неё запал. Прям серьёзно. Это ж, б**дь, женщина-загадка! Ни слова о прошлом, ни слова о настоящем. Я даже класс её посмотреть не мог! Даже уровень! Ничего... Меня свела с ума эта неизвестность.

Я наклонил голову и обхватил её руками. Ржать или плакать? В принципе, одно другому не мешает. Опять я под**нулся на той же самой мине. Я почему-то думал, что всем вокруг известно, кто такая Вивьен. Но ведь и правда: на ней же не написано. Получается, Грой с**здил у Ромы секс-куклу и даже этого не понял. В его-то понимании он девушку увёл!

Не, ну его сложно, конечно, прям всерьёз-то обвинять. Девушки — они такие, да. Умеют мраку и загадочности напустить. Это уже с опытом приходит понимание, что за всей этой хернёй в девяти случаях из десяти — секс-кукла. Да ещё и большое везение, если «секс», а то может быть и просто кукла.

— Когда она сбежала обратно, я чуть с ума не сошёл, — продолжал Грой сыпать откровениями. — Вёл себя, как мальчишка, понимаю. Следил за домом, подстерегал. Но б**дь! — Он долбанул кулаком по решётке. — Будь я проклят, если она не подавала сигналов!

— Это каких? — не удержался я. — SOS? MAYDAY?

— Как только мы встретились, она мне улыбнулась, флиртовала, вела себя так, как будто мы всё ещё вместе! Ты понимаешь, что я чувствовал?!

Я покрутил в воздухе рукой. Мол, так-сяк, в общих чертах. Было что-то такое лет восемнадцать назад, остались смутные воспоминания.

— Господи боже, это были всего лишь сутки, но за эти сутки я будто целую жизнь в аду прожил! — стонал Грой. — Я требовал от неё определённости, в конце-то концов! Я был готов вызвать Ромула на дуэль.

Я зевнул.

— Я сказал ей об этом! И она сказала мне, что на самом деле она не с Ромулом.

— А с кем? — зевнул я ещё раз.

— С Rchn! И что она его боится. Что он — очень страшный человек. И что у него есть меч, убивающий насовсем.

Б**дь! Опять этот меч. Да что ж за херня такая? У меня его даже нет, а слухи уже, по ходу, весь город затопили. Этак скоро народ разберётся, что к чему, четвертуют нахер Сандру, отберут ценный артефакт и устроят массовую резню. А потом создатели отберут меч, и так я и останусь не солоно сосавши...

— Она предложила мне выход. Сказала, что его очень легко заманить в ловушку, он очень любит квесты. Рассказывала, как он её бьёт, как издевается над ней... Чёрт, Мёрдок, я даже думал идти к куратору и рассказывать! Но она упросила этого не делать. И мы с ней отправились в яму.

— Где ты его и ударил в спину в один прекрасный миг, — кивнул я. — Знаю, он рассказывал.

— Да, ударил, — пролепетал Грой, опустив взгляд. — Только вот никакого меча из него не вывалилось. Он вообще не умер. И Вивьен вдруг запаниковала, закричала, в общем... Мы убежали. Только и успели выскочить из Ямы, перед носом Даймонда. Он ещё удивился, я ведь должен был с ним идти. А потом, когда я привёл её домой... Мы вошли в мою спальню, и там были двое стражников.

— Угу. Мордой в пол, вы арестованы за убийство.

— Именно. И меня перенесли в зал суда с помощью магического круга, прямо у меня из спальни...

— Херасе, роскошь какая, — возмутился я. — Меня так без суда и следствия — сразу на тюрячку.

— Это потому, что с тобой всё ясно было, наверное, — пожал плечами Грой. — А мой процесс длился почти сутки. Вивьен свидетельствовала против меня. Меня обвиняли в убийстве, однако не могли толком классифицировать это убийство, как убийство. Плюс, что-то было не так с Вивьен. Её свидетельства принимались, но потом отклонялись. В общем, было похоже, как будто там всё зависло напрочь. Я до сих пор ничего не понял. Кроме того, что они, наконец, смогли осудить меня на тюремное заключение, но не смогли назначить срок. Так что я здесь, кажется, пожизненно... И никто не пришёл меня навестить. Даже Даймонд. Сука! — Грой заскрипел зубами. — Наверняка не хочет портить имидж, помогая убийце!

Грой ничего не понимал. Зато я, кажется, понял. И, признаться, от этого понимания у меня мороз по коже пробежал.

Вивьен не была человеком. Она могла внешне казаться человеком, могла мило улыбаться и очаровательно тупить, однако это не отменяло простого факта: Вивьен — самообучающаяся программа. И для мышления она использует машинные мощности. Её мозг не скопировали с реального, его написали с нуля. А я дал ей возможность свободно развиваться. И при этом в ней откуда-то взялись человеческие желания.

Как быстро она наловчилась сносно играть на клавишных! Да блин, с такими задатками она бы через неделю достигла академического уровня, заткнув за пояс нас всех, вместе взятых. И, разумеется, она сумела довольно быстро придумать решение проблемы.

Дано: Рома, с которым ей хочется быть. Грой, которому достаточно свистнуть, чтобы её воля полностью ему подчинилась. Меч, убивающий навсегда. Колян, характеристики которого она, надо понимать, прекрасно видела, так же, как видела его класс.

Вивьен была частью Системы и прекрасно понимала, как эта Система работает. Возможно, она даже забежала в ратушу и оценила тамошний юридический потенциал. И вот всё прошло без сучка без задоринки. Грой типа как убил Коляна. Убийство, но не убийство, ибо нет респауна. Судебная система висит и офигевает. Вивьен приходит давать показания. Вероятно свидетельства неписей в принципе не предполагались, потому система повисла ещё больше. Вивьен была NPC, но не NPC. Человек, но не человек.

И, скорее всего, она просчитала результат: глюк и пожизненное для лопуха Гроя. Причём, она даже знала, что никто к нему не придёт, а тот, кто придёт, не побежит рассказывать кураторам про косяк, который исправить-то там, наверху, как нехер делать.

Ну что ж, Грой — не первый и не последний падкий до п**ды лошок, поплатившийся за своё увлечение свободой или жизнью. Хотя «пожизненное», по факту представляющее собой вечность — это немного через край, как по мне. Я вообще сторонник неогуманизма в пенитенциарной системе. Так, я считаю, что практически за любое преступление можно просто отп**дить человека арматурой. Кого — до смерти, кого — до инвалидности, кого — просто так, чтоб месячишко в больнице повалялся. И не надо никаких тюрьм, вот этого всего. Арматура — решает. А всякого рода насильникам-рецедивистам-педофилам можно эту арматуру в жопу засовывать. Предварительно раскалив, ясное дело.

Но это всё херня. Плевать мне на Гроя и на пенитенциарную систему. Зато не плевать на Вивьен. Это уже не просто сука. Это Супер-Сука. Настоящая проблема. И ведь сообразила свалить, когда Мэйтата проп**делся, что я, вероятнее всего, спасу Коляна. Потому что спасу не спасу — это, конечно, вилами по воде, а вот то, что Колян может мне рассказать, прежде чем я реснусь — это уже смертный приговор для Супер-Суки.

И где теперь эта б**дина? И что замышляет? К чему готовиться?

Из глубокой задумчивости меня вывел звон ключей.

— Вы свободны.

— Наконец-то, б**дь! — вскочил я со шконки, и вот тут уже о**ел.

Открыта была дверь соседней камеры.

— Грой, вы свободны, — повторил вертухай. — За отсутствием состава преступления.

TRACK_63

В принципе, всё было логично. Грой чалился за непонятное полуубийство Коляна. Я Коляна вытащил, убийства не получилось. А то, что Грой на него сзади с мечом напал — так это просто насилие. За эту чепуху он уже всяко отсидел.

— За**ись, — сказал я пустующей тюрьме. — Это, получается, я же этого мудака ещё и освободил, я ему одолжение сделал. Я теперь, значит, тут сижу, а он там ходит, баб трахает, всякую х**ту про меня рассказывает. Одно, сука, радует: Колян сильно повзрослел и больше не поведётся на такой тупой развод.

Плюс, Колян сильно озверел. Так что велика вероятность того, что он Гроя ё**ет, как увидит. Впрочем, если у Гроя есть хоть дэцл серого вещества — он постарается Коляну вообще на глаза не попадаться, из города свалит в страхе. Хотя откуда у Гроя мозги?.. Костный разве что. Без него, говорят, люди вообще не живут нихрена.

Водки у меня не было, гитары — тоже. Попытался спать — не вкатило. Тогда я поорал и доорался до вертухая. Когда тот подошёл, я понял, что в душе не бубу, зачем его вызвал, и спонтанно попросил шахматы. Вертухай завис на пять минут, в течение которых не реагировал ни на какие доводы рассудка, то есть, меня. Потом он, наконец, отмер и заявил:

— За оскорбление интеллектуального уровня представителей власти вы можете получить дополнительно одни сутки к сроку.

— Твой интеллектуальный уровень — говно, — с готовностью отозвался я.

— Плюс одни сутки к сроку. Ваш срок составляет тридцать пять суток.

И ушёл. Шахмат не дал. Да и нахер мне его шахматы.

В общем, я начал отбывать свой срок, представляя, как это будет описано в моей грядущей биографии, которую напишет Вейдер. Ну, в смысле, сам-то он пока не знает, что напишет. Но я до него донесу эту идею. Искусство должно принадлежать народу, в лице его отдельных представителей, а конкретно — Мёрдока.

Повалялся, походил, повздыхал, обдумал перспективы. Тридцать пять дней... За это время многое может измениться. Это только кажется, что в виртуале похрен, жизнь-то короче не становится. На самом деле тут всё кипит и бурлит со страшной силой. Что я увижу, когда выйду? Да может, уже вообще летающие машины появятся! Это, конечно, было бы кстати. Я б себе обязательно такую купил и расхерачил по пьяни. Молодость вспомнил...

— Мёрдок? — позвал тихий голос.

— Здравствуй, белочка! — обрадовался я. — Я уж думал, не зайдёшь, так одному и чалиться тут до скончания срока.

— Вот белочкой меня ещё никто не называл. Какой ты романтичный, оказывается.

Тут до меня дошло, что я рано обрадовался. Голос был реальным, шёл сверху, из крохотного зарешеченного окна. Мне пришлось отступить к самой границе камеры, чтобы увидеть, кто оттуда заглядывает.

— Здорово, старая! — поприветствовал я Сандру. — Ну что тебе сказать? По ходу, всё. Недолго музыка играла, недолго Мёрдок зажигал... Найди себе другого алкаша с огромным членом, только смотри, чтоб стоячий был, а то сама понимаешь — толку...

— Мёрдок, я стою в коленно-локтевой позиции возле подвального окошка!

— А! В смысле, у нас «секс по телефону»? — сориентировался я и распустил завязки на штанах. — Так бы и сказала. Лады, погнали. Итак, я достаю из широких штанин...

— Мёрдок! — взвыла Сандра. — Убери свой хрен! Я имею в виду, что мне тут немножко неудобно разводить длинные разговоры и уж тем более выслушивать твою пургу. Сконцентрируйся, пожалуйста, и послушай.

— Как-то не очень возбуждающе звучит, — сказал я. — Честно, Сандра, в постели ты — просто водородная бомба, но вот завести мужика словами — этот скилл тебе ещё качать и качать. Для начала бы вообще разблокировать.

— Ха-твою-мать-ха! Будешь слушать, или я пошла?

— Жги, — пожал я плечами и завязал штаны. — Только смысл-то какой? Расскажешь херню какую-нибудь — я только расстроюсь.

— Мы пытаемся тебя вытащить.

— «Мы» — это кто? ООН? Общество защиты прав рок-музыкантов?

— Я, Рома, Иствуд, Дон, Экси.

— Вау. Прям настоящий рейд. Жучка за внучку, бабка за дедку — вытянули Мёрдока. Сэнди, тебе самой не смешно? Что вы можете сделать?

— Ну, для начала мы все затребовали внеочередной встречи со своими кураторами, — с язвой в голосе сказала Сэнди. — Все изложили одну и ту же версию: в убийстве ты вообще никаким боком не виноват, ты ведь не маг, и играть в тот момент ни на чём не мог. Почему её отшвырнуло — вообще никто не понял.

Угу. Я зато понял...

— И чё? — изобразил я интерес, вялый, как солёный огурец.

— Да ничё, — загрустила Сандра. — Лезть никто не хочет. Твоего брата, как я поняла, там не особо любят... По крайней мере, наши кураторы. Все сходятся на том, что отсидка пойдёт тебе на пользу.

Мудрецы, б**дь. Не, ну, может, конечно, и пойдёт. На самом деле я сам понятия не имею, чем для меня обернётся месяц без бухла. Может, я тут вообще в прах виртуальный рассыплюсь. А может, перевоспитаюсь и выучусь на брокера.

— Ещё можно нанять тебе адвоката, — продолжала Сандра.

— Чего, б**дь? — не выдержал я.

— Ну да, представь, тут есть адвокаты. С недавних пор. Но никто не хочет защищать тебя. Даже слушать не хотят.

В голосе Сандры звучало возмущение.

— А чего ты хотела? — удивился я. — Если б ты нормально выполняла свои обязанности, «Благодарные мертвецы» уже бы гремели на весь мир, и их лидера кто угодно бы согласился защищать. А сейчас — кому я нахер нужен?

— Так это я во всём виновата?! — воскликнула Сандра.

— А кто — я, что ли? Да я вообще не при делах. Жертва обстоятельств. Короче. Ты чего пришла сказать? Что вы пытались, но нихера не получилось, и вы мысленно со мной? Я, типа, ценю и тронут до глубины души. Но если не хочешь заниматься сексом по телефону — тогда я лучше спать лягу.

И зевнул подчёркнуто-демонстративно. На самом деле сна ни в одном глазу не было.

— Нет, Мёрдок, я пришла немного по другому поводу, — вздохнула Сандра. — Ты до окошка допрыгнуть сможешь?

— Наверное. А нахрена? Подержаться дашь?

— Угадал. Почти.

— Насколько «почти»?

— Подержаться, только не за меня. Здесь Иствуд.

Здрасьте, приехали.

— Э! — запротестовал я. — Ну-ка нахрен! Пусть убирает свой ковбойский х*й от моего окна!

— Поверь, — Мёрдок, — сказал сменивший Сандру Иствуд, — если бы даже я захотел просунуть свой х*й через эту решётку — у меня бы ничего не вышло. Знаешь, почему?

— Потому то он огромный? — предположил я. — Да ты многому от меня научился, Иствуд, уважа...

— Нет! — внезапно рявкнул ковбой. — Это потому, что я не толкаю свой х*й в неодушевлённые предметы, в отличие от некоторых!

— Слышь, аниме, ты не базарь! — донёсся до меня голос Ромы. — У неё монада есть, она сама сказала.

— Можно подумать, ты понимаешь значение слова «монада»!

— Это даже лучше, чем душа, короче!

— Парни, вы нашли совершенно неподходящее время для ссоры! — Экси.

Значит, вся шайка здесь. Прелесть.

— Так ради какого хрена я должен прыгать? — задал я ключевой в данной ситуации вопрос.

— Коснись моей руки и приготовься принять предмет, — сказал Иствуд, отвлекшись от перегавкивания с Ромой.

— Какой предмет? — недоумевал я.

— Мёрдок, чёрт бы тебя побрал, не осложняй всё ещё больше!

Иствуд просунул руку через решётку. Полностью она не прошла, только до середины, потом застряла.

— Как только коснёшься — увидишь сообщение системы, что тебе предлагается получить предмет, — сказал Иствуд. — Отвечаешь согласием. Ясно?

— Пасмурно, — буркнул я.

Ладно, отчего б не поиграть с детишками. Времени у меня вагон, надо его как-то коротать.

Я подошёл к стене и, покряхтев для солидности — старость не радость! — легонько подпрыгнул. Как всегда в таких ситуациях бывает, окошко оказалось выше, чем думалось. Пришлось повторить попытку, приложив больше сил.

— Давай, Мёрдок, — подбодрил меня Иствуд. — Шевели задницей.

Подкалывать он меня ещё будет. Я его заднице потом экзекуцию устрою.

Я немного присел и прыгнул уже как надо, на все деньги. Успел коснуться пальцев Иствуда, и перед глазами действительно мелькнула какая-то надпись. Я успел увидеть стандартное «Да/Нет», но ответить не успел.

— Ну Мёрдок! — расстроился Иствуд.

— Ща всё будет, — заверил я его и повторил маневр.

На этот раз схватил его за руку и так и начал падать. Надпись выскочила повторно, я быстро ткнул в «да», но отпустить Иствуда не успел.

— Б**дь! — заорал тот, когда я втащил-таки его руку в свою неволю. Втащил аж чуть ли не до плечевого сустава. Иствуд въ**ался головой в решётку, с него свалилась шляпа.

Тут я всё-таки разжал пальцы и приземлился в гордом одиночестве. Рефлексы не подвели. Оторвать правую руку собственному бас-гитаристу — так себе идея.

— Сука! — прошипел Иствуд. — Я... Я застрял!

— Совсем? — заинтересовался я. — Как Винни Пух?

Иствуд выразительно подёргался.

— Херово, — посочувствовал я. — Может, застрелишься — и на респаун?

— Единственный человек здесь, которому следовало бы застрелиться — это ты, Мёрдок! Получил? Доставай!

Тут только я обратился к своему оскудевшему инвентарю и обнаружил там лежащую в гордом одиночестве бас-гитару Иствуда.

— Это типа чтоб мне не скучно было? — не вкурил я сразу. — Так могли бы раскошелиться — хоть акустику купить. С одной басухой блатняк петь не фонтан, хотя можно, конечно, попробовать.

— Не пытайся выглядеть тупее, чем ты есть, — скрипнул зубами Иствуд, продолжавший вялые попытки высвободить руку. — То, что ты делал там, в Яме...

До меня медленно, как до жирафа, дошло.

— Да вы чё, совсем е**нулись? Смысл?! Меня повяжут в ту же секунду.

— Не в ту же! — Экси втиснула свою симпатичную мордашку рядом с красной от напряжения рожей Иствуда. — Надзиратели перемещаются как обычные люди, ну и ещё могут перемещаться между точками респа. А мы сразу отправимся на холм. Ты должен достучаться до своего брата, это единственная возможность отменить или хотя бы отсрочить наказание!

— У тебя сиськи видно, — только и сказал я.

У Экси, которая пришла на дело в излишне свободной кофточке, и вправду в этой позиции открывался прекрасный вид. И с каждым днём всё труднее помнить, что она была мужиком... Н-да, ситуация.

Экси покраснела хуже Иствуда и прижала кофточку к груди.

— Я... Ты... В общем, выбирайся оттуда, Мёрдок.

Она отодвинулась, встала. Я проводил взглядом стройные загорелые ноги, вздохнул. Ну вот зачем она изначально мужиком загружалась? Ду-у-ура...

Ладно. Если выбирать между тем, чтобы сидеть на жопе ровно тридцать пять суток, и сделать какую-то лютую херню, от которой у разработчиков отвалятся челюсти, то мой выбор — это однозначно вариант два. Или я не Мёрдок?!

Я достал басуху, провёл по струнам.

— Погоди, — прошипел Иствуд. — Секунду, я...

Он врал сам себе. Решётка его не пускала. Тут не то что секундой — тут минутой не обойдёшься.

— Ну, что б такого узнаваемого выбрать, чтоб всех вставило? — мечтательно произнёс я.

— Мёрдок! Мёрдок, погоди!

— О, знаю! «Seven nation army».

И я дёрнул нужную струнку. И ещё раз. И другую...

Навык Сокрушающий бас активирован

TRACK_64

— Уррррраааа! — орал я, выползая наружу прямо поверх погребённого под обломками Иствуда. — Темницы рухнут, и свобода нас встретит радостно у входа!

Ситуация, конечно, за гранью маразма. Ну ведь можно же было запрограммировать стены тюрьмы вот совсем-пресовсем неразрушимыми? Да стопудов можно. Но ведь никто даже не подумал в этом направлении. От могучих басовых волн всё разрушилось даже проще и охотнее, чем в Яме.

Иствуд явно помер, но это никого не парило. Эх, мать-перемать, испортила нас виртуальная реальность! А ну как появится возможность создавать искусственные тела и записывать туда сознание? Лет через тысячу — чё бы нет. И лучших из нас, например, по желанию, переселят в реал. Что получат? Получат наглухо поехавших убийц, валящих людей просто по приколу и недоумевающих: «Ачётакова? Ну, я штраф заплачу».

Да, многие тут начали к смерти и убийствам относиться существенно проще, чем уместно в реале. И вот интересно: когда до разрабов дойдёт, что они снова свернули куда-то не туда? Судя по моему опыту общения — никогда. А с другой стороны, может, надо не в кухне спьяну правительство матом крыть, а попытаться как-то до этого самого правительства донести свои наблюдения? А то я уже реально как девка: «Я хочу поехать на Гоа, но я ему не скажу, он должен сам догадаться, чтобы был сюрприз, а он, сука, мне „бэху“ купил, он меня не понимает и не любит».

— Скорее! — Ко мне кинулась Экси, явно в состоянии, близком к истерике.

В полутора метрах от меня она будто на стену натолкнулась и взвизгнула. Судебный запрет работал несмотря на то, что я уже был по ту сторону закона.

— Красава, Мёрдок! — Рома протянул мне руку вместо Экси. — Давай, погнали!

— Погнали, — согласился я, схватив его за руку. — Иствуд — страна не забудет твоего подвига!

— Да беги ты уже! — заорал Дон, который до сих пор не светился.

Эх, давненько я не бегал путём. Лет... Эм... Ладно, не будем о грустном. В общем, рванул со всей доступной мне скоростью по направлению к холму. Сандра бежала рядом, Экси, Рома и Дон поотстали.

— Бля, мож, лошадь взять? — пропыхтел я, почуяв, что легкоатлетические характеристики у меня находятся в зачаточном состоянии.

Лошади вокруг бегали. Ну, там, повозки всякие. Какие — человеческие (в смысле, ими люди владели), а какие — неписьные.

— Мысль, — согласилась Сандра и через улицу сквозанула к скучающему извозчику с треугольником над башкой.

Я услышал, как она объясняет, что нам нужно попасть во дворец Создателей, и увидел, как непись качает головой. Услышать его ответ не успел — сзади послышался адский грохот, как будто легионы демонов под предводительством сатаны вырвались из преисподней, чтобы окончательно решить вопрос с существованием вселенной в пользу варианта «ну её на**й».

Обернулся и замер, раскрыв рот.

Ну да, я понимал, что тюрьма, по сути, является нижним этажом ратуши, можно сказать — её основанием. Но понимать — одно, а видеть, как целая здоровенная ратуша складывается сама в себя, будто карточный домик, по которому хлопнули ладонью, как над ней поднимается облако пыли — совсем другое.

— Ой, — сказала Экси.

— Нам п**дец, — сказал Дон каким-то чрезвычайно грустным тоном.

— Это точно, — отозвался ещё чей-то голос. — Только не «вам», а конкретно тебе, Донни.

Мы повернули головы в сторону и увидели Даймонда, стоявшего с кипой бумажных листов возле двери в бакалейную лавку.

— Кандидат на пост главы города разрушил городскую ратушу, пытаясь вытащить из тюрьмы друга, севшего за убийство! — Даймонд произнёс это так, словно заголовок в газете прочитал вслух. — Прекрасная строчка в резюме.

И шлёпнул один из листов на дверь.

На листе была изображена его, Даймонда, рожа. Над ней было написано: «WANTED», а под ней — «Глава города, который наведёт порядок на его улицах».

TRACK_65

Мы не стали тратить время на пререкания с Даймондом. Тот тоже не горел желанием разворачивать длительную дискуссию, у него было важное дело — он объявления клеил. Я в детстве, помнится, тоже так подрабатывал немного. Нервная работа. Очень легко можно получить п**ды от благодарных жильцов. Но жильцы — это фигня, на самом деле. Однажды я нарвался на серьёзные проблемы с серьёзными пацанами, которые клеили какие-то серьёзные объявления, а я их залепил своей х**той. Вот там — да... Но в детстве я ещё хорошо умел бегать.

А сейчас холм, казалось, вообще не приближается, сука. И выпить очень хочется. И закусить. И покемарить...

— Чё там с конём? — прокашлял я Сандре, которая присоединилась к нашему марш-броску.

— Жопа! — рявкнула она в ответ. — Не повезёт преступников, скрывающихся от правосудия!

Правда жопа. Какие-то тут неписи — совершенно не гуманные. А может, у нас особые обстоятельства? А может, мы — хорошие, а правосудие — херовое? А?! То-то же.

Правосудие выскочило из-за угла городской бани в количестве двух человек.

— Пошли на**й, я за себя не отвечаю! — проорал я и выхватил единственный доступный мне инструмент — басуху Иствуда.

— Мёрдок, нет! — рявкнул Дон.

А х**и, собственно, «нет»? Уже из тюрьмы сбежал, ратушу сломал. Пан или пропал. Пара-тройка убитых неписей роли не играет. Вот о чём я, кстати, и говорил. Выпусти меня сейчас в реал — это чё получится? Это меня за сто грамм «травки» задержат, а я мента ё**у запросто! Вот до виртуала я повменяемей был, чесслово.

Впрочем, убивать п**дюков мне было особо нечем. Я просто направил действие Сокрушающего баса им под ноги, как делал в Яме.

— Господин Мёрдок, вы арес... — попытались было они голосить, но не покатило. Упав, ребята вынуждены были заглохнуть.

— Вперёд! — заорал я, продолжая бег. — За Родину! За Сталина!!!

Послышались выстрелы. Из-за угла следующего дома вылетел, на лету исчезая, труп ещё одного стражника, а следом вышел грозный Иствуд с двумя револьверами. Посмотрев в нашу сторону диким взглядом, он крикнул:

— Они меня арестовать пытались!

— Пидарасы! — посочувствовал я.

— Вся надежда на тебя, Мёрдок.

Я бросил взгляд через плечо. Дон бежал, схватившись за голову двумя руками.

Мы ломились по центральной улице, а стражники, казалось, создавались из воздуха. Пёрли со всех сторон. Агенты, б**дь, Смиты из второй «Матрицы». Никто не смог выйти из переделки с чистыми руками. Вот Сандра махнула убивающим мечом, Рома достал обычный. Наверное, он посмотрел на Сандру и, вдохновившись, возомнил о себе хер знает что. Но у Сандры меч позволял работать в стиле «Налево махнула — улочка, направо махнула — переулочек», а у Ромы меч был средней какашечности. Отмахнуться от стражника не получилось, пришлось остановиться и вступить в схватку.

— Я задержу их! — крикнул Рома, наскоряк пытаясь преобразовать свой косяк в подвиг.

— Один за всех! — поддержал я его, взмахнув басухой.

— И все за одного! — таял вдали ответ.

Выстрелы звучали вообще без перерыва, сталь звенела со всех сторон, то и дело я подключал к этой какофонии басуху. В Линтоне грохотал индастриал-нойз-метал, как если бы Sonic Youth замутили коллаборацию с Rammstein.

Первой свалили Экси. Потом пал Иствуд. Дон держался, как подобает танку. Он останавливался на секунду, за эту секунду расшвыривал добрый десяток неписей и догонял меня. А я ломился, как олень в дождливый серый день, разбрасывая стражников басовыми партиями.

Вдохновение заканчивалось, силы уже давно высосало до дна, и вместо них тратилось здоровье. Кашлять я даже не начинал — знал, что если начну, то выкашляю виртуальные лёгкие.

Ещё чуть-чуть, ещё капельку, вот уже двое стражников у входа, и...

Стоп. Во, точно, я ж знал, что где-то должен быть подвох, ну не может всё так просто быть! Стражники у дворца — тоже стражники! Открытие века.

Двое пидоров в доспехах ломанули на меня. Бас в моих руках уныло загудел, а шкала Вдохновения грустно мигнула пустотой.

— Да чтоб вы все пообосрались! — простонал я, перехватил гитару и захерачил ближайшему рыцарю в репу.

Нулевой эффект. Гитару выдрали у меня из рук, а сам я моментально оказался мордой в землю.

— Пидарасы! — орал я. — Я требую политического у*бища! В смысле, братана моего! Я — гражданин России, вы не имеете права, идите все на**й!

Рядом повалили Дона. Мы с ним невольно переглянулись: наши рожи прижали к земле лицом друг к другу. Бля, бедный Дон, так его жалко, что п**дец. Связался не просто с идиотом, а со мной. Ну почему он меня просто на**й не послал, а? Я ж бабу его трахнул, кто такое прощает вообще?! Оно, конечно, понятно: меня на**й слать бессмысленно, я всё равно пойду вп**ду, а потом вернусь, причём, пьяный в говнину.

— Дон, прости, — сказал я. — Херня получилась...

— Это прям твоя краткая биография, Мёрдок, — грустно отозвался Дон. — А теперь и моя...

— Господин Мёрдок, вы арестованы. Полный список обвинений можете прочитать в уведомлении от Системы, — проговорил стражник сверху. — Господин Донни, вы арестованы за пособничество в побеге...

— Не тронь батю, пидарасина!!!

Матное слово застыло у меня на устах, не смогло сорваться. А миг спустя я ощутил свободу и перевернулся на спину, потом сел. Рядом со мной сел Дон.

— Тебе хорошо, — сказал он. — Тебя жизнь к такому хоть немного подготовила...

Но даже я охеревал, глядя, как Колян играючи расшвыривает в разные стороны представителей виртуальной власти. Рыцарь в доспехах, который отобрал басуху, размахивая руками и ногами, полетел по широкой дуге вниз с холма, второй покатился следом. А те недоделки, что изначально пытались нас арестовать, вовсе напоминали горошины. Они на Коляна даже взглянуть не могли, чтобы не ё**уться.

— Да будет анархия! — орал Колян. — Кропоткин! Бакунин! Троцкий!

П**дец его Вейдер накачать успел. Кажется, я опять какую-то х**ню свалял. Господи, кто ж меня остановит?! Вот посадили в тюрьму, всё правильно сделали! Нет, надо было вытащить обратно. О, люди! Долбоклюи вы...

— Иди! — толкнул меня Дон. — Мёрдок, теперь только ты сможешь всех нас спасти!

А, да, точно. На дядю Мёрдока вся надежда. Оборжаться...

Я встал и подбежал к двери во дворец. Толкнул её — не заперто. Ура, бля! Слава тебе, Господи, сейчас я всё разрулю!

TRACK_66

— Нет.

Слово отразилось от стен тронного зала, пох*йкалось немного между ними и издохло, как девственник от недиагностированного сифилиса, глупо и бессмысленно.

— Федь, ну ты же знаешь: нет — пидора ответ, — развёл я руками.

Федя в своём тошнотном костюме сидел на троне, а я, как смерд, стоял перед ним.

— Давай не будем разводить софистику, — поморщился Федя. — Я не стану никак влиять на ситуацию. Всё это сделал ты. И ты должен за это ответить.

— Я?! — Я стукнул кулаком в грудь. — Да это ты сделал! Ты включил мне этот дурацкий ограничитель Экси!

— По твоей просьбе.

— Б**дь, я не просил включать его так, чтобы её отшвырнуло с моста! Это — трагическая случайность, а не убийство! Это как если бы ты слил воду из своего бассейна, а какой-то дол**ёб пьяный с вышки прыгнул!

— Мёрдок, зачем ты мне это всё говоришь? Я не юрист. В Линтоне есть правосудие, судопроизводство. Всё это очень долго разрабатывалось и, наконец, внедрилось. Даже если бы я мог вмешаться в работу этого отдела — а я не могу! — я бы этого не сделал. Потому что каждый случай — уникален, у каждого человека свои особые обстоятельства. Но закон один для всех. И каждый должен перед ним склониться, потому что того требует общество. Общество всегда будет важнее индивида.

— Да х*й там, — сказал я и подошёл к трону. — Съ**ни-ка, дай батьке посидеть.

Федя сначала послушался, потом спохватился — по лицу видно было — но уже предпочёл сделать вид, будто ему п**уй.

— Общество — тупая инертная масса, — сказал я, закинув ногу на ногу. — Стадо. А стадо либо не приносит никому и никакой пользы, либо это стадо грамотно используют индивиды. В стаде жить легко и просто. Всегда поддержат, всегда помогут. А вот у индивидов — у тех реальные проблемы. Сигареты есть?

Федя достал из кармана пачку сигарет и спички, протянул мне.

— Подарок, — сказал он.

— Угу. — Я затянулся. — За**ись, подарочки, Федя. Я вообще ни в чём не виноват, а из-за тебя теперь мне сидеть сколько? Год? Сто лет? Тысячу?

— Из-за меня? — приподнял бровь Федя. — О... Ну, давай посмотрим. — У него в руке появился лист бумаги, неприятно напомнивший Даймонда. — Значит, я заставил тебя пьяным устроить дебош на улицах Линтона, нанести ущерб имуществу Донни, потом я заставил тебя убить жреца, избить заключённого, сбежать из тюрьмы, разрушить городскую ратушу, убить двух стражников, способствовать убийству восьми стражников, сопротивляться аресту, испортить городского и частного имущества на сумму...

— Федь, ты меня как будто первый день знаешь, — отмахнулся я. — Сегодня вторник...

— Сегодня понедельник.

— Вторник, понедельник — какая, н**уй, разница? Я тебе что — календарь, что ли?

— Пора уже научить тебя ответственности, Мёрдок. — Лист исчез из руки брата. — Я пальцем о палец не ударю. Могу только посоветовать тебе сказать своим друзьям, чтобы нашли тебе адвоката.

— Они пытались. Никто не хочет меня защищать. И что-то мне подсказывает, что я сейчас нихрена не добавил себе очков привлекательности.

— Что ж, закономерно. В таком случае, тебя будет защищать адвокат-NPC. После того, что ты сделал, без судебного разбирательства не обойтись. У тебя всё, Мёрдок? Мне нужно готовиться к свадьбе.

— И скоро свадьба? — спросил я.

— В пятницу.

— Удобно. И в субботу на работу с бодуна не надо.

— Мёрдок...

— А моё приглашение где? На почте затерялось? В принципе, запросто может быть: почтальон у нас, доложу я тебе...

— Твоё приглашение? — дёрнулся Федя.

— Ну да. Смех смехом, а п**да... Ладно, отставить прибаутки. Мой брат женится! Это ж, б**дь, событие века! Пусть я в глубине души не принимаю этой вашей гомосятины, но ты — мой брат. Можно ж там какую-нибудь вебку поставить? Я б побачил с кабака, стопарь бы поднял за здоровье молодых, всё такое.

Федя как-то криво улыбнулся.

— Знаешь, Мёрдок, я хотел устроить что-то в этом духе, — сказал он, глядя в сторону. — Но ты сделал свой выбор. Ты выбрал сидеть в тюрьме в это время.

— Так ты что, даже вот ради этого не выбьешь мне никакой отсрочки?! — воскликнул я. — Федь, да мы ж можем вам вообще концертную программу забубенить. Колонки хорошие поставь — мы жахнем! Всё круче, чем под Сердючку отплясывать.

— Благодарю, но я уже пригласил группу. Прости, Мёрдок. Я люблю тебя, но ты уже давно расставил свои приоритеты таким образом, что семья в них не входит. Ты вспоминал обо мне, о матери, только тогда, когда тебе было что-то нужно. То есть, о маме — раз в пять лет, обо мне — никогда. Вот и сейчас. Ты напрашиваешься на свадьбу, чтобы избежать тюрьмы. Тебе нужно научиться понимать, что чувствуют другие люди, когда ты ведёшь себя вот так, как комфортно тебе. Что чувствует Экси. Влюблённая девушка, от которой ты поставил защиту, как от маньяка-убийцы. Я убил её? Нет, Мёрдок, это ты её убил. И, если хочешь знать моё мнение, то ты заслужил каждую секунду из тех, что тебе присудят. Позволь Линтону вздохнуть спокойно. Позволь городу — и мне — отдохнуть от тебя.

— Я могу позволить вам всем отдыхать от меня вечно. Сотри меня.

— Конечно, почему нет, — хмыкнул Федя. — Меня вышвырнут с работы, вышвырнут из страны — это в лучшем случае. А в худшем — тоже посадят, и надолго. Но я не такой, как ты, Мёрдок. Я просчитываю последствия своих поступков. Такие последствия меня не устраивают. Ты здесь навечно. Задумайся только: навечно! Даже десять лет заключения — ничто против вечности. Смирись и постарайся научиться мыслить иначе. До встречи, брат.

И он исчез.

Я ещё немного посидел на троне. Не то чтобы в задумчивости, а так, в лёгком охерении. Примерно так, наверное, охерел бы Фродо, если бы, добравшись до Ородруина, обнаружил бы, что жерло вулкана залили бетоном.

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, — пробормотал я. — Ладно. Х*ли сидеть-то? Пора отвечать перед законом.

Встал и вышел наружу. Там, снаружи, всё было — хуже некуда. Коляна повалили. Повалили подлостью — приволокли откуда-то умертвий. Наверное, с умертвиями у пацана был теперь связан психический комплекс. Он лежал на земле и хныкал, закрыв голову руками. Дона уже увели, остальных, наверное, тоже.

— Ну что, пидорьё? — рявкнул я, привлекая к себе внимание. — Теперь можете меня арестовать, разрешаю. Вот так, вот так, хорошая девочка, молодец, можешь взять себе пососать. Это ниже, в штанах у меня, доставай, не стесняйся.

TRACK_67

Неписи, повязав меня, оказались в сложном положении. Это я не к тому, что они все дружно встали раком и начали умолять, чтобы я посвятил их в гомосеки. Это я к тому, что у них больше не было тюрьмы, куда можно меня посадить, пока идёт подготовка к суду, и не было ратуши, в которой можно провести суд.

Всех нас — меня и людей, которые по глупости связались со мной, — пригнали на участок перед обломками ратуши, остановили и задумались. Впали в конкретную такую прострацию. Я прям видел, как в их безмозглых головах алгоритмы сталкиваются с алгоритмами и нихера при этом произойти не может.

— Слышь, — толкнул я локтем в бок стоящую рядом Сандру, — глянь на развалины.

— Чего там? — буркнула Сандра. — Ну, эти. Строители.

По развалинам, почёсывая репы, в действительности ходили какие-то ребята, гадая, с чего бы начать. Но вот один, вздохнув, достал деревянный молоток, сел и принялся стучать по камням. Двое, встав рядом, начали размахивать руками и объяснять ему, что он работает неправильно и неэффективно. А четвёртый заметил меня, подошёл поближе и сказал:

— Ну, спасибо тебе, Мёрдок!

— Херня, обращайся, — откликнулся я.

Руки у меня были скованы за спиной, а то я б ему помахал.

— Это ж люди, — сказал я Сандре.

— Ну и что?

— Люди — работают, неписи — хернёй страдают. Поздравляю, войну с машинами мы про**али, не заметив.

Сандра фыркнула, но от комментариев воздержалась. А хрен ли комментировать, когда я со всех сторон прав? На бумаге-то лозунги разрабов выглядят, наверное, красиво: труд сделал из обезьяны человека, безделье мать всех пороков, сократим число неписей, бла-бла-бла. Да только по факту что получается? Вот то-то и получается, что неписи большей частью п*здельем занимаются, выполняя два-три телодвижения в сутки, а люди вынуждены вкалывать, потому что закон такой.

Наконец, городской глава — бородатый дядька с серьёзными и немного грустными глазами — встрепенулся и сказал:

— Мы проведём судебное заседание здесь.

— Правильно! — хором поддержали его какие-то педики из администрации, чудом успевшие спастись из рушащейся ратуши.

Стражники молчали.

— Постройте арестованных в ряд, — приказал глава.

Стражники с энтузиазмом принялись за дело. С по-настоящему упоротым энтузиазмом. Так вышло, что Экси поставили возле ямы, которая раньше была тюрьмой. Внутрь навалило немало обломков, однако высота всё ещё была приличная. А потом звёзды сошлись так, что рядом с ней захотели поставить меня.

— Это, идите на**й! — упёрся я. — Не надо меня к ней!

— Мёрдок, за что ты так меня обижаешь?! — в отчаянии закричала Экси. — Неужели тебе даже постоять рядом со мной жалко? Я ведь старалась тебе помочь!

— Да ты чё, дура, не понимаешь?! — заорал я, шлифуя подошвами по земле. — Тебя ж щас...

Объяснить до конца я не успел. Стражник толкнул меня особенно сильно, и полутораметровым «пузырём» я толкнул Экси. Та коротко взвизгнула, взмахнула руками и грохнулась в яму. Я встал на её место, глянул вниз и никого не увидел.

— Светлого тебе респауна, — буркнул я и повернулся к стражнику.

Тот застыл с раскрытой пастью.

— Кто это сделал? — спросил городской глава.

— О-о-он, — неуверенно сказал стражник-непись. Подумал и добавил: — Я-а-а-а? — И, поразмыслив ещё немного, вдруг поднял голову и выдохнул: — Небо!

После чего упал, будто подкошенный.

— Х*ясе, — прокомментировал Рома, глядя на труп непися. — Чё это он?

— Коротнуло, — озвучил я своё видение ситуации. — Нормально всё, Ром. Это рок-н-ролл, забей.

Ко мне подтолкнули Дона, к нему — Сандру, Колю, потом — Иствуда с Ромой. На том мы и закончились. Труп стражника закрыли от нас другие стражники. Все сделали вид, будто ничего такого не случилось.

— Тебе не кажется, что здесь кого-то не хватает? — спросил меня Дон вполголоса.

— Да щас её приведут, — зевнул я. — Видал, два стражника исчезли? Ща они на респе появятся и повяжут...

— Я не об Экси, — перебил Дон. — А о твоём дорогом друге.

— Чё вы все до Мэйтаты доковырялись? — возмутился я.

— Потому что все, кроме тебя, видят, что он — эгоистичный самовлюблённый сукин сын...

— Дон, посмотри на меня. В глаза мне посмотри. Я знаю, что Мэйтата — эгоистичный самовлюблённый сукин сын без каких-либо моральных устоев и нравственных ценностей. Я ж не малолетка, уехавшая с байкером на поиски сладкой жизни, Дон, ну чё ты?

— Тогда почему?..

— Ну, Дон... А ты — почему? Что я для тебя хорошего сделал? Клиентов отвадил, кабак попортил, с Присциллой херня такая вышла. А ты вот тут со мной стоишь, весь такой арестованный. Всё почему? Потому что я охеренен. Вот и Мэйтата такой же. Его фикус не в том, чтобы прикрывать мою задницу в любой ситуации. Он делает дружбу иначе.

— Фикус? — как-то совсем растерялся Дон.

— Выражение такое. Забей, нерусь.

Стражники выстроились таким образом, что как бы образовали стены импровизированного зала заседаний. Перед нами на пустое пространство важно вышел городской глава и провозгласил:

— Судебное заседание номер двадцать один, город Линтон.

Херасе, сколько уже насутяжничали. Вот п*здельники, только бы языками молоть!

— Слушается процесс «Мёрдок против Линтона» и сопутствующие. Судья — городской глава Юлиус Франс. — Глава поклонился, видимо, приветствуя сам себя, поскольку кланяться такому отребью, как мы, ему вроде бы не полагалось. — Обвинитель — Иоганн Уитмен.

Рядом с Юлиусом встал дядька с моноклем, в цилиндре и со скучным усатым лицом. Этот кланяться не стал.

А Юлиус вдруг странно дёрнулся, словно ему неровно состыковали две части программы, и чуть изменившимся голосом сказал:

— Защитник — Вивьен Дэй.

— Чё, б**дь?! — ахнул Рома.

— Господин Romul, вы оштрафованы на пять золотых за неуважение к суду, воздержитесь от выкриков без разрешения и от обсценной лексики! — тут же среагировал Юлиус.

Но на него всем было насрать. Потому что к нему действительно подошла, выскользнув откуда-то из толпы неписей, пропавшая супер-сука Вивьен.

TRACK_68

«Ах ты ж сука!» — так и вертелось у меня на языке.

Но я был умным и молчал. Потому что начну п**деть — меня начнут штрафовать. А у меня и так проблем навалом. Я, конечно, никогда не останавливался перед тем, чтобы увеличить количество проблем, но то пьяным. А со всеми этими отсидками да побегами я стал какой-то совершенно до безобразия трезвый. И, что самое страшное — здравомыслящий.

Блин, ну вот как сохранить трезвость сознания, когда рядом с грёбаным дядей Юлиусом встала грёбаная Супер-Сука Вивьен?! Да пусть меня трахнут, если я уже вообще хоть что-то понимаю. Понял бы, выйди она в качестве обвинителя, но она вылезла защитником! Может, отмажет своего драгоценного Рому, а остальных на пожизняк закроет?

Вивьен вела себя невозмутимо, даже не подавала виду, будто знакома с кем-то из нас. Рома заткнулся, так и стоял с раскрытым ртом. Остальные просто слегка удивились. Ну, они-то не знали, что устроила Вивьен, и почему я очень хотел её найти и покарать.

Знали только я и Коля. И тут я заволновался. Наклонился вперёд, через Дона взглянул на пацана. Пацана трясло. Прям нешуточно колбасило, аж цепи звенели.

— Коль, — тихо сказал я. — Коляныч, слышь?

Коля посмотрел на меня. Глаза его были так широко раскрыты, что, наверное, в них я казался крохотной частью огромного и бессмысленного мира, на которую и внимания-то обращать не стоит.

— Коляныч, успокойся, я тебе говорю. Не дёргайся. Всё будет норм. Мы с тобой потом эту шалаву, если хочешь, на двоих распишем. Лады? Она ответит.

Коля моргнул. Потихоньку мои слова доползли до его сознания, и он кивнул, с видимой неохотой.

— В смысле? — Рома тоже наклонился вперёд и встретился со мной взглядом. — Типа, чё? Вы чё, о**ели, что ли?

— Ромул, вы оштрафованы за неуважение к суду на пять золотых! — крикнул Юлиус.

— Да х*ли опять я-то?! — заорал Рома.

— Ромул, вы оштрафованы...

— Да иди ты на**й! — Рома плюнул в сторону судьи.

Тот помолчал и, видимо, сделал мудрый вывод, что если от Ромы не от**аться, то он не заткнётся. И от**бался.

— Заседание суда объявляется открытым, — провозгласил Юлиус. — Заслушивается обвинение.

Иоганн выдвинулся вперёд и, устремив свой монокль выше линии горизонта, начал хорошо поставленным голосом с великолепной дикцией зачитывать список моих прегрешений. Потом — прегрешений каждого в отдельности. Грехи Экси он оглашал в самом конце, и девчонку ввели прямо под реплику. Поставили замыкающей, подальше от меня.

— Обвинение просит применить к господину Мёрдоку следующие меры, — перешёл Иоганн к сладенькому. — Штраф в пользу городской казны — двести тысяч золотых.

П**дец, это шутка, да? У меня таких денег в принципе нет.

— В случае отсутствия возможности заплатить штраф, приговорить Мёрдока к одному году общественных работ...

Выдохнули. Общественные работы — это херня. Там главное х*и пинать с чувством, остальное приложится.

— ...к которым он приступит по окончании отбывания тюремного заключения сроком пять лет, — закончил свою мысль Иоганн.

— Ты о**ел, пидарасина?! — не выдержал я.

— Господин Мёрдок! — рявкнул Юлиус. — Вы оштрафованы за неуважение к суду на пять золотых!

— Да не вопрос, бабло там, — ткнул я пальцем в сторону руин. — Иди, копай. Пузырь найдёшь — тоже твой будет.

— Мёрдок, вы оштрафованы...

— Бла-бла-бла, — вздохнул я вполголоса. — Такая херня, Дон, прикинь? Двести тысяч десять золотых. В целом, музыка, конечно, не самый прибыльный бизнес...

— Не понимаю, при чём здесь вообще музыка, — отозвался Дон.

— Ты не поймёшь, Донни. Ты... просто не поймёшь.

— Ладно, Мёрдок. А теперь помолчи, я хочу услышать и свой приговор.

Я заткнулся — было бы попрошено. Я вообще трезвый — покладистый. Оказывается. Когда это я крайний раз трезвым был? Уж и не припомню. Странное ощущение. И как так люди живут? Бр-р-р! Этак и депрессняк словить можно, как нехер делать.

Иоганн, дождавшись тишины и порядка, взялся за остальных. Дон был реалистом и сразу назвал это «приговором». Что Вивьен — Супер-Сука, он, конечно, не знал, но помнил её, как девицу, которая умеет только бухать, трахаться с Ромой и преданно смотреть мне в рот. Не одновременно, конечно.

А вот, кстати, интересно — чья воля сейчас эту Супер-Суку направляет? Может, воля Юлиуса? Или ещё какой кукловод у неё за спиной стоит? Вот об этом я раньше не задумывался. Что если всё, что творила Вивьен, она сделала не сама, а по наущению какого-нибудь Тёмного Повелителя? Господина Теней? Тьфу, блин, чё-то меня на девчачью романтику потянуло. Алкоголь из организма выходит, спасите, умираю!!!

Иоганн излагал. У остальных всё было скучно. Дону, Сандре, Экси, Ромке и Коляну предлагалось всего лишь заплатить штрафы и отсидеть по неделе — для острастки. Иствуд удостоился полугода. Схрена? Наверное, он со своими револьверами шибко дохера народу покрошил. А, да, ещё ведь басуху мне, технически, он передал. Ну да, злостный.

Иствуд явно был совершенно не согласен с такой постановкой вопроса, но, в отличие от Ромы, вёл себя более сдержанно. Только головой покачал, молча осуждая правосудие.

— Ваша честь — я кончил, — сказал Иоганн.

— Молодец, трусы смени, — не удержался я.

И немедленно увеличил свой штраф ещё на пять золотых. Гулять так гулять!

— Слушается защита, — повернулся Юлиус к Вивьен. — Начинайте.

Вивьен шагнул вперёд и остановилась, сложив руки перед собой. Прям девочка-отличница, сейчас стишок расскажет.

Мелькнула мысль, что ей достаточно просто сказать, что смягчающих обстоятельств она не находит, и — всё. Просьбу обвинения удовлетворят в полном объёме. Может, в этом и есть хитрый план Супер-Суки? Другой адвокат бы хоть чего-то наплёл, и нам бы хоть чего-нибудь скостили. А эта заняла его место и лишила нас единственного шанса.

Тоже, в своём роде, гениально. Нас посадят — куда, правда, неизвестно, — а она воссоединится с Гроем и заживёт припеваючи. Может, даже свалят из города куда-нибудь. Ищи их потом... Да кому они потом нужны-то нахер будут?

— Я считаю все обвинения несостоятельными, — мелодичным голосом пропела Вивьен.

Я закрыл глаза. Ясно... Всё ещё гениальнее. Она сейчас якобы в нашу защиту понесёт такую херню, что нам сроки и штрафы на десять помножат.

— Я обвиняю суд в некомпетентности и настаиваю на немедленном прекращении дела, — всё так же невинно говорила Вивьен, глядя, как и её одноочковый оппонент, чуть выше линии горизонта, над нашими головами. — И я готова предоставить доказательства.

Только тут я заметил, что на плече Вивьен висит сумка, похожая на мою, почтальонскую. Однако использовала она её явно не по назначению. Пошарила внутри и достала кипу бумаг. Всмотрелась в лежащий сверху лист.

— Что ж, приступим. Первое, на что нам следует обратить внимание — это неэффективное решение суда, принятое в процессе «Грой против Rchn».

TRACK_69

Все молчали. Охерели, кажется, даже неписи. Однако Вивьен никто не остановил, и она продолжила не то читать с листа, не то импровизировать, глядя на бумажку:

— Напомню, что в ходе упомянутого процесса господин Грой обвинялся в убийстве господина Rchn, коего он не совершал. Господин Грой был осужден на тюремное заключение без означенного срока, что является вопиющим нарушением прав человека, нарушением всех возможных должностных инструкций и, наконец, попросту преступлением. Суд, способный в ходе своей деятельности совершить преступление, не может считаться беспристрастным и, как следствие, не может выполнять свои функции.

Мне показалось, что Юлиус побледнел.

Вивьен взяла несколько листов и протянула их Юлиусу.

— Логи процесса над Гроем, — прокомментировала она. — Освежите вашу память. Господин Мёрдок попал в тюрьму за убийство AxiLess, несмотря на убедительное ходатайство потерпевшей. Суд позволил себе руководствоваться в первую очередь отвратительной репутацией господина Мёрдока, что опять же не является признаком объективного суждения. Прошу вас взглянуть на логи судебного процесса «AxiLess против Линтона» и обратить внимание на отмеченные мной места, в ходе которых суд упустил возможности смягчить приговор, воспользовавшись ходатайством потерпевшей, являющейся по совместительству попечителем господина Мёрдока.

Вивьен сдала Юлиусу очередную порцию макулатуры. А у меня потихоньку отвисала челюсть. Что вообще происходит?! А главное — зачем? И почему? Хорошо америкосам, у них что «зачем», что «почему» — «why», и всё тут. Столько времени экономят.

— Суд проигнорировал тот факт, что господин Мёрдок совершил подвиг и спас из опасной ловушки господина Rchn. Обстоятельство должно было оказать смягчающее воздействие, но господин Мёрдок не удостоился даже визуализированного судебного процесса, он сразу получил приговор, и ему не предоставили возможности его обжаловать. На самом деле, разумеется, в интерфейсы ещё просто не загрузили соответствующий поп-ап, но инструкция о необходимости предоставлять право обжалования — имеется.

Ещё несколько листов. Вивьен бесстрастно продолжала гвоздить Юлиуса и Иоганна, которые всем своим неписанным видом выражали крайнюю степень задроченности.

— Детальное рассмотрение логов обстоятельств, при которых произошло так называемое «убийство» госпожи AxiLess позволяет с уверенностью сказать, что вины господина Мёрдока в гибели потерпевшей не было. Суд может рассмотреть вот эти, специально отмеченные мной, логи.

— Я не могу их прочитать, — проскрипел Юлиус, тараща глаза на бумагу.

— Это потому, что навык «Судебный запрет» был активирован господину Мёрдоку локально и не интегрирован в систему, — любезно пояснила Вивьен. — Суд признаёт, что, в виду отсутствия достаточной компетенции, не сумел должным образом ознакомиться со всеми обстоятельствами дела и счёл обстоятельства, не доступные его пониманию, несущественными?

— Д-да... — Юлиус был совсем плох.

— Благодарю, ваша честь. Я продолжу. Уникальный навык «Судебный запрет» был активирован извне в принудительном порядке. Кроме того, господин Мёрдок не имел и не имеет возможности его отключения. В связи с чем произошёл ещё один инцидент непосредственно перед текущим заседанием. Представитель суда — стражник Джошуа, исполняющий обязанности судебного пристава, — несмотря на явно выраженные возражения господина Мёрдока, столкнул в яму госпожу AxiLess, что привело к её гибели. Этого бы не произошло, если бы суд дал себе труд должным образом ознакомиться с обстоятельствами дела. Но суд этого не сделал и уже самостоятельно совершил убийство. Можно ли допустить, чтобы некомпетентные юристы и убийцы занимались судопроизводством в городе? Я считаю — нет.

— Мы готовы снять обвинения в убийстве госпожи AxiLess с господина Мёрдока, — высказался Юлиус. — Но ему предъявлены и другие обвинения...

— Господин Мёрдок, — перебила Вивьен, — и его верные законопослушные друзья оказались в ситуации, когда представители закона злоупотребили своей властью. Они не могли действовать законными методами, поскольку своими действиями суд — и, по совместительству, городская власть, — продемонстрировал, что законы в Линтоне систематически нарушаются, и права человека не рассматриваются всерьёз. Они предприняли единственно возможную попытку спасти ситуацию, обратившись напрямую к создателям. Попытку, в ходе которой не пострадал ни один живой человек, но зато пострадало немало NPC, бросившихся на защиту своей некомпетентности. Преступления, совершённые в результате неправомочных действий представителей суда, должны быть рассмотрены, как преступления, совершённые по принуждению, а поскольку принуждение исходило от представителей власти, нам приходится расценивать их, как прямой приказ, ослушаться которого не мог ни господин Мёрдок, ни его уважаемые друзья.

По Юлиусу пробежала рябь. Он мигнул, стал на мгновение чёрно-белым, потом поправился обратно.

— Суд вынужден освободить подсудимых, — промямлил он. — И в полном составе удалиться на перепрошивку базового модуля...

— Суд вынужден принять во внимание ещё одно обстоятельство. — Вивьен отдала Юлиусу последний лист бумаги. — В ходе текущего заседания была допущена ещё одна ошибка. В качестве адвоката подзащитных была привлечена Вивьен Дэй, которая, согласно логам произошедшего в Яме, была инициатором и подстрекателем случившегося с господином Rchn. Она же потом вероломно и очевидно лживо свидетельствовала против господина Гроя. Суду не хватило компетентности, чтобы определить вину госпожи Вивьен. Как следствие, не хватило компетентности, чтобы не допустить её к работе с подзащитным Rchn, в виду её очевидной предвзятости и необъективности. Не говоря уж о том, что Вивьен Дэй, как известно, состоит в любовной связи с подсудимым Romul’ом, чего, конечно, суд не мог учесть, поскольку возможность любовной связи человека с NPC не была запрограммирована в упомянутый базовый модуль. Как представитель суда, Вивьен тоже должна отправиться на перепрошивку базового модуля, однако она не признаёт себя частью порочной системы и, обладая свободой воли, слагает с себя полномочия защитника. Благодарю, ваша честь, я закончила.

Вивьен сделала шаг назад и замерла, будто чего-то ждала.

Что-то щёлкнуло в воздухе, словно разряд статического электричества. Первым мигнул и исчез Юлиус. Секунду спустя к нему присоединился Иоганн. А следом похерилась целая рота стражников, включая того, что рухнул замертво, угробив Экси. И мы остались одни, не считая изрядно охеревших каменщиков, пытавшихся хоть что-то сделать с развалинами ратуши.

— Йессс! — воскликнула Вивьен и сделала характерный жест рукой, будто заводила цепную пилу. — Я их сделала! Я спалила сразу два модуля: суда и власти!

— Анархия? — спросил офигевший не меньше остальных Коля. — К... Кропоткин?

— Летов! — рявкнула в ответ Вивьен. — Вишес! Роттен! Игги! Учи правильную историю, салага!

TRACK_70

В этот раз брат был молчалив и не отрывал жопы от трона. Я постоял минуту, глядя на него, потом зевнул и сказал:

— Слушай, я чё подумал-то... Е**ну на вас жалобу за это пидорское отношение. Ишь ты — трон себе нарисовали. А я, может, оскорблён? А у меня, может, чувства?! Вот как вас за храм дрюкнули — так же и за трон дрюкнут. В вашей Сан-Франциске ведь любят такой хернёй страдать? Ну, оскорбляться, в смысле, и судиться? Хотя сейчас даже у нас, в России, одни обиженки остались. Пошла мода: ноль без палочки, у которого есть по жизни только одна перспектива — оскорбиться на что-нибудь и поднять визг, как будто его раскалённым хером в жопу е**т...

— Ты соображаешь, что ты сделал? — тихо спросил брат.

Наверное, голос должен был прозвучать страшно. Но то ли он забыл дебафф врубить, то ли мне после всех сегодняшних приключений было похер... В общем, не сработало. А денёк и вправду выдался напряжённым. Это ж мы сегодня утром ещё в Яме были, потом Вейдера от суицида спасали, потом меня в тюрячку закрыли, потом я из неё сбежал, суд этот, и почти сразу вестовой от братана примчался. Я строго-настрого наказал Коляну без меня не трахать Вивьен и заскочил поп**деть. Интересно же.

— Расчистил себе расписание, — усмехнулся я. — Теперь могу заглянуть к тебе на свадьбу. Видишь? Видишь, какой я хороший брат? Мне от тебя теперь нихера не надо, я сам всё решил, а на свадьбу приду просто потому, что люблю тебя как брата.

— Ты. Сжёг. Целый. Отдел, — прошипел Федя. — Восемьдесят три компьютера, сервер, все жёсткие диски, не говоря о процессорах... Всё можно заменить, это вопрос денег. Но данные не восстановятся. Три года работы над разработкой юридической системы — накрылись медным тазом из-за тебя. Восемьдесят человек вынуждены с нуля начинать свою работу. И это только в том случае, если их проект получит повторное одобрение, что вызывает определённые сомнения, поскольку твоими стараниями он — самый убыточный из всех.

— Я на самом деле вообще не при делах, — поспешил я сдать назад. — Это всё Вивьен. Совершенно подорванная баба, никакой вменяемости. Сам охерел...

— Да? — повысил голос Федька и вцепился пальцами в подлокотники трона. — А от кого она этому научилась? Кто постоянно демонстрировал ей свою выдающуюся антилояльность системе и девиантное поведение?

— При всём уважении, братуха, такой херни, как она, я бы даже пьяный провернуть не смог.

Кстати да. Надо бы выпить. А то чего-то я из графика выбился совершенно. В то время как выступление всё ближе, чуть больше суток осталось.

— Я не желаю видеть тебя на своей свадьбе! — отчеканил Федька.

Я моргнул.

— Чего сказал такое?

— Ты меня слышал. Я был глупцом, раз думал, что тебя можно исправить. Ты способен только на то, чтобы разрушать всё вокруг тебя.

— Да ладно, чё ты начинаешь, нормально же общались!

— Мы с тобой никогда не общались нормально, Мёрдок!

— Да чё я там через вебку сделаю, на твоей свадьбе?! Бабу у тебя уведу, что ли?

— Я сказал — всё! — внезапно сорвался на визг Федя и вскочил. — Убирайся! Убирайся прочь!

— Херасе — предъява, от куратора, — пробормотал я.

— Я собираюсь от тебя отказаться! Барахтайся тут сам, как знаешь. А с меня довольно. И матери я всё об этом расскажу...

Он осекся, видать, сам себя поймав на том, что херню спорол. Я поторопился развить тему:

— Чё ты ей расскажешь, дурень? Что я в нарисованном мире сломал нарисованную ратушу и подговорил нарисованную девку зачмырить нарисованный суд?

— Убирайся, Мёрдок, — устало махнул рукой Федя. — Не пытайся встретиться со мной до конца этой недели — точно. Я оформлю себе отпуск за свой счёт.

Он исчез без всякого предупреждения. Просто — чик! — и нету.

— Н-да, ситуация, — протянул я и почесал затылок. — Даже и не знаю, то ли сначала пивка потянуть, как после трудного дня, то ли сразу водки жахнуть, чтоб душу унять... А впрочем, есть же ёрш, чё я туплю-то.

Осенённый этой светлой мыслью, я вышел из дворца. Мои меня ждали. Не в полном, правда, составе. Дон свалил в кабак, Сандра — в сарай. Деловые, блин. Остались Экси, к которой я не мог подойти ближе, чем на полтора метра, Иствуд, Рома и Вивьен. Даже Колян куда-то подевался.

— Херасе Колян прокачался, — поприветствовал меня Рома. — У меня аж яйца поседели, когда он базарить начал.

— Ромыч, чтобы яйца поседели, на них сперва должно что-то вырасти, — сказал я.

— Слышь, мне восемнадцать, чё ты!

— Семнадцать же было?

— Типа, у меня днюха осенью.

— Стоп. Так у тебя возраст в интерфейсе изменился?

— Типа...

О как. Незаметно подкралось. Ну-ка, ну-ка, чего у меня тама?

Я быстренько нашёл в интерфейсе нужный пункт и присвистнул. Вот это номер, блин горелый. Сказать кому — не поверят. Лучше и не буду говорить, сп**жу чего-нибудь. А то ещё п**ды ввалят.

— И сколько тебе лет? — язвительно спросил Иствуд. — Дай угадаю: пятнадцать? Никакого алкоголя ближайшие шесть лет минимум?

— Х*ли ты злорадствуешь, сука?! — рявкнул я на ковбоя, который от такого напора вывалил в трусы минимум один кирпич. — Нормально у меня всё. Двадцать один. Самое то для рок-н-ролла! Не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым!

Иствуд в конец растерялся, а Рома заржал. Шарит хоть немного, щусёнок. Не то что неруси эти сраные.

— А мне двадцать три, — задумчиво сказала Экси. — Как интересно. Я младше, чем была в реале.

— Да херня это всё, — поморщился я. — Тестик ВКонтактике «Определи свой психологический возраст». Есть более важные дела сейчас. Э, красавица! А ну-ка подь сюды. Ромыч, ты её не прячь. Я с ней чисто поп**жу, без экстрима. А вот как потом с ней Колян будет разговаривать — это я без понятия, даже смотреть не стану, типа, меня не е**т.

Я схватил Вивьен за локоть и повлёк за собой, по направлению к дому. А сам так и смотрел на ту изменившуюся строчку в интерфейсе, которая, в результате неизвестно какого странного глюка, сообщала следующее:

Ваш условный возраст: 42 года

TRACK_71

— Ну чё, красавица? — начал я, оторвавшись от сочувствующего сопровождения. — рассказать, что за херню ты сотворила, не хочешь?

— Ты же умный, Мёрдок, — тихо сказала Вивьен. — Наверняка сам уже всё понял.

— Нихера я не понял. Ты вообще поехавшая, или как? Ты сколько всего наворотила за неполную неделю? Да я столько за месяц не ворочу! Зачем пацана в ловушку затянула?

— Чтобы избавиться от Гроя, — пожала плечами Вивьен.

— Ага, это я смекнул. А потом, значит, как поняла, что облажалась, выдумала план «Б»?

— Нет, Мёрдок, — виновато покосилась на меня Вивьен. — Не было никакого плана «Б». Это всё ещё план «А».

— Чего?!

— Я разве так многого хотела, о многом мечтала? Я хотела жить с человеком, которого люблю, играть в твоей группе и бухать, как не в себя! А он пришёл — и всё испортил. С ним было скучно, плохо, он не одобрял моей любви к пиву и музыке...

— Бля, ужас какой, — содрогнулся я.

— Вот я и решила действовать! — всплеснула руками Вивьен. — Я знала, что ты вытащишь Rchn.

— А если б я только через полгода узнал, что он там?

— Я ведь подослала к тебе Дерека.

— Что?!

— В том рейде он погиб на драконе, вместе с остальными, и Колю не видел. Я согласилась позировать голой для картины взамен на небольшую услугу, вот и всё.

Я прикрыл лицо ладонью. Твою мать... Всё ещё страшнее и глобальнее, чем я предполагал. И голая баба тут замешана.

— Я разобралась в судебной системе, — продолжала Вивьен, — и понимала, что Гроя отпустят, как только Rchn окажется на свободе. И, насколько я успела разобраться в человеческой психологии, он после этого возненавидел бы меня и старался избегать.

— Ты — дьявол, — сказал я.

— Спасибо! — мило покраснела Вивьен.

Что-то шевельнулось у меня в штанах. Тс-с-с, парень! Не время. И не место. И не тот объект. Я обернулся. Иствуд и Экси, придерживая за руки напряжённого Рому, шли в двадцати шагах позади нас. Чё он так напружинился-то? Правда, что ли, думает, будто я его тёлку стану прям посреди аула трахать? Вот мне больше заняться-то натрезвяк нечем.

— А как ты предугадала, что нас всех арестуют?

— Этого я как раз не предполагала. Но когда вас арестовали, я поняла, что это — отличный шанс завоевать обратно твоё доверие, и воспользовалась им. Ты бы не простил меня, если бы я просто вытащила вас, поэтому я выстроила защиту так, чтобы спалить целый модуль. Я хорошо разобралась в твоей психологии?

Мне захотелось её поцеловать. Но я сдержался. Нельзя поощрять психиатрию. Я, вон, уже одного революционера воспитал. Ещё с этой обосраться не хватало.

— Я плохой, Вивьен, — сказал я мрачно.

— Я тоже плохая, Мёрдок!

— Быть плохой — плохо.

— Плохо — это хорошо.

— Нет, хорошо — это хорошо. Бегать по цветущим лугам с единорогами, кататься по радуге, есть зефирки, наполнять вселенную звенящим смехом, целоваться под луной, дарить цветы, бережно относиться к чувствам других людей...

— Прости, но... Разве это всё не значит быть позорным пидарасом?

— Да пошла ты на**й! — взорвался я. — Дура! Не шаришь — так и заткнись вообще.

Вивьен и правда заткнулась. Минуты две молчала. Отчасти это было обусловлено тем, что за поворотом мы едва не столкнулись со знакомым жрецом, тем, что отказался идти с нами в рейд по такому смешному поводу. Я, дескать, его из арбалета застрелил. Тьфу! Вот уж точно пидарас позорный. Да что настоящему мужику — смерть? Х**ня делов, плюнуть и растереть!

— Почему ты на свободе?! — заорал он, пуча на меня глаза.

— Потому что я — хороший, — улыбнулся я во все зубы.

Жрец попятился.

— Я... Я этого так не оставлю! Это уже за гранью здравого смысла! Убийца, террорист, экстремист и психопат гуляет на свободе!

Он ускакал куда-то обильно на меня жаловаться. Я мысленно пожелал ему удачи. Но — с сарказмом, так что не считается.

— Ты ведь возьмёшь меня в группу? — робко спросила Вивьен.

— Ратуше п**да, — отозвался я. — И правительства нет больше.

— Ратушу восстановят, а правительство обязательно будет! Скоро ведь выборы.

— Ну, вот как будет — так и поговорим.

— А до тех пор я что-то могу сделать?

— Можешь быть сессионным музыкантом. Репетиций не пропускать! Выступлений — тем более!

— Ура! — Вивьен вскинула кулак над головой. — Вивьен круче всех, вау!

Вот моя деревня, вот мой дом родной. Бля, как же тут смердит-то, мама дорогая! Уже от калитки с ног сшибает запашиной. Нет, я Мэйтату, конечно, очень люблю, но с этим надо что-то делать.

Я трёх шагов до дома не добрался, когда дверь распахнулась, и наружу вывалились те самые девки, которых Мэйтата тащил, когда я его встретил утром. Одна упала. Вторая помогла ей подняться.

— Беги! — простонала первая, не обращая на нас внимания. — Спасайся, Дейзи! Брось меня, я смогу его задержать!

— Господи, что там происходит? — перепугалась Экси.

— Да нормально всё, — поморщился я. — Это Мэйтата. Эй, Мэйтата! Ну ты как тут, братуха?

Мэйтата вышел навстречу, завёрнутый в свою жреческую хламиду, и выразительно зевнул. Сразу мне не ответил. Крикнул девкам вслед:

— И чтоб я вас больше не видел, дуры фригидные! Здорово, Мёрдок. Как раз вовремя. Сгоняй кого-нибудь за бухлом, а то скучно. Вон тот сопляк пускай сбегает, выглядит шустро.

Рома набычился и начал наливаться краской.

— Ты погоди с бухлом, — положил я руку на плечо Мэйтате. — Обоснуй, чё ты с домом сделал? Как я тут жить буду?

— Ещё спасибо мне скажешь однажды, — усмехнулся Мэйтата. — Я защитил твой дом от злого духа. Здесь он тебя теперь не достанет, хоть пусть в жопу сам себя вы**ет.

— Эм... Это, конечно, спасибо, Мэйтата, но...

— Но? Х*ли «но», Мёрдок? Что за пидорское блеяние? Думаешь, в мире много людей, ради которых я бы провернул такую работу? Нет, Мёрдок, таких людей вообще практически не существует. Ты — единственный, и лишь потому, что я тебя уважаю. А теперь давай выпьем, и я отвалю.

— Куда отвалишь? — опешил я.

— Откуда пришёл — туда и отвалю. Х*ли мне тут делать? Девки фригидные, водка слабая. Да и скучно. Погостил — и будет.

Мы вошли в пропахший травами дом. Экси сморщила нос и закашлялась.

— Чё ты? — повернулся я к ней.

— У... У меня аллергия в реале...

— Ну так вали отсюда, не порть здоровье, — махнул я рукой. — Давай. И, это... Спасибо, в общем.

Однако Экси не успела уйти, в дверь протиснулся Колян. Он целенаправленно подошёл ко мне и, опустившись на колено, вывалил из своего инвентаря на пол беспорядочную кучу гитар, мечей, доспехов, денег и бутылок.

— Твоё, бать, — тихо сказал он. — Под обломками нашёл. Пришлось тем ремонтникам навалять мальца.

— Колянь... — протянул я. — Да ты у меня золото просто. — Я поднял бутылку, посмотрел на просвет. — Живём, Мэйтата! Организуй стаканы, а?

— Нашёл пацана на побегушках! — беззлобно проворчал Мэйтата, забрал бутылку и двинул к столу.

Колян поднялся и посмотрел на Вивьен. Та отважно приблизилась к нему.

— Прости меня, — сказала она. — Я поступила чудовищно по отношению к тебе, поставив свои интересы выше твоей жизни. Это эгоистично. И пусть я на самом деле не раскаиваюсь, поскольку достигла своей цели, но мне жаль. Надеюсь, то, что я спасла тебя от наказания, хоть немного...

— Бать, я ей в**бу? — повернулся ко мне Коля.

— Ну, Колян... — хмыкнул я. — Ты сам смотри. — Тут Рома самоотверженно до идиотизма встал между Вивьен и Коляном. — Девка, конечно, звезданутая. Но она создателям целый отдел спалила к е*ене фене.

— Серьёзно? — загорелись глаза у Коляна.

— Серьёзней не бывает. Так что ты пораскинь. Есть мнение — небесполезный кадр для твоей великой миссии. Пробить-то дело нехитрое, конечно, и иногда даже полезное...

— А можно для тупых немного подробностей? — вмешался Иствуд. — Что за миссия? И при чём здесь вообще Вивьен? Как она связана с произошедшим в Яме?

— Типа да, — отозвался Рома. — Я не догоняю...

— А тебе не посрать, щегол? — спросил Мэйтата, булькая водкой в стаканах. — Всё это говно — нарисованное. Единственное, что здесь реально — это дух, огромный и жирный, как пидарас, жаренный на жиру другого пидараса, который тоже был п**дец каким жирным.

— Не скажи, Мэйтата. — Я подошёл к столу, взял стакан и задумался. — Не скажи... Картинки нарисованы, то да. А вот поступки — реальные.

— За**ись, тост! — пророкотал Мэйтата. — Ну? Вздрогнули?

— Погодь. — Я поглядел на Экси. — Найди мне Арчи.

— Арчи?

— Арчи. Мага того у**зднутого, из Ямы, помнишь? Скажи, пусть зайдёт. Скажи, что Мёрдок с ним поп**деть хочет. Большое одолжение сделаешь.

— Ну... Ладно. Постараюсь найти.

Экси ушла, а я перевёл взгляд на Коляна.

— Сынку. А ты будь другом — сгоняй к Вейдеру, как он там, чем дышит? Скажи, песни нужны — прям край.

— Точно! — спохватился Коля. — Он же передал...

И достал из инвентаря стопку листов бумаги.

— Неужто написал? — удивился я.

— Да, давно ещё. Я ж и пошёл тебя искать тогда, чтобы песни отдать. Смотрю, а на тебя стражники напали...

Я взял листы, просмотрел верхний. «Ночи без снов». Н-да... Ну, ладно, неплохо. По крайней мере, по закону не подкопаешься. И текст вроде приличный, даже без мата.

— Отличные новости, парни, — сказал я. — Репетиция начинается сразу же, как мы с Мэйтатой выпьем. А заканчивается завтра, за два часа до выступления, чтобы мы успели отдохнуть и выйти на сцену свежими и бодрыми. Вы рады? Вижу радость на ваших вытянувшихся рожах! Расчехлить инструменты! Размять пальцы! Приготовиться отработать нашу программу! А вот теперь, Мэйтата — вздрогнули!

TRACK_72

Давненько мы так хорошо не репетировали. Откровенно говоря, вторая фаза существования моей мега-группы вообще далеко отошла от музыки. Но это даже хорошо. В конце-то концов, какая великая группа занималась музыкой, ну кроме «Битлз»? Да все только бухали и торчали! Я иду верным путём, просто медленно.

Пацаны с непривычки через два часа начали выдыхаться.

— Не спать! — проорал я, когда мы добили «Ночи без снов». — Косить!

— Ё**на, — прошипел Рома, разминая плечи.

— А ты — нехер так руками размахивать, как будто дирижёр, — объяснил я ему ошибку. — Сдержанно работай, Ромыч. На концерте оттянешься. Это ж понимать надо. Закон сохранения энергии знаешь?

— Учили чё-то...

— Херне вас учили. — Я достал бутылку. — Закон сохранения энергии: «Сохраняй энергию, сука!»

И немедленно выпил.

— Послушай, Мёрдок, какой вообще в этом смысл? — Иствуд воспользовался паузой, чтобы высрать своё нее**ться ценное мнение. — Мы отрепетировали эту программу уже тысячу раз, не считая сегодня. Музыка всё та же. По сути дела, единственное, что требует отработки — твой вокал. Вернее, тексты... Тебе нужно выучить тексты. А музыка...

Я швырнул пустую бутылку в угол и уставился на Иствуда пылающим ненавистью взором. Тот аж замолчал, побледнел и зашарил рукой по бедру в поисках револьвера.

— Ты что это хочешь сказать, салажёнок, что из всей группы я единственный косячу?

— Нет, я...

— Ты пытаешься донести до меня, что вы трое — охереть какие профессионалы, которые взяли меня в группу из жалости?

— Мёрдок, ты передёргиваешь...

— Когда я передёргиваю, Иствуд, за окнами рыдает хор неудовлетворённых женщин, чьё существование лишилось всякого смысла. Ты слышишь за окнами рыдающий хор неудовлетворённых женщин, чьё существование лишилось всякого смысла?

— Нет, — вынужден был признать Иствуд.

— Значит, я не передёргиваю. Объясняю вам, троим, ситуацию. Завтра у нас выступление. Не просто одна песенка в кабаке, а настоящее выступление. Перед большой аудиторией. Которую собрали — не мы. Которая придёт, чтобы дрочить на Даймонда. Мы заявим о себе целому городу, и если заявим херово — всё придётся начинать с нуля. Новый подход, новая программа. И новые репетиции по пятнадцать часов в сутки!

— Бля, Мёрдок, — вмешался Рома, — вот ты нихера щас не замотивировал, типа!

— Тебе мотивация нужна? — повернулся я к нему. — Щас обеспечу.

Сделал шаг к барабанам, перехватывая гитару как для удара корпусом в челюсть.

— Не-не-не! — шарахнулся Рома. — Всё за**ись, чё ты, я ж шуткую просто!

— То-то же, петросян недоделанный.

Впервые за репетицию подала голос Вивьен:

— А почему Даймонд вообще пригласил нас играть?

Я встретился взглядом с Иствудом, и ковбой чуть заметно усмехнулся. Ну да, мы-то с ним знали грязную тайну Короля-Алмаза.

— Много будешь знать — скоро состаришься.

— Я не старею...

— Тогда плохо будешь спать.

— Я и так плохо сплю. Зато у меня стабильные половые отношения.

Рома чё-то засмущался, а я уже хотел было сказать, что хорош базарить, пора репать дальше, когда Вивьен немного выбила почву у меня из-под ног:

— Я хочу сказать, что если Даймонд хочет устроить вечеринку для избирателей, то я не понимаю его приглашения. Я изо всех сил изучаю человеческую психологию. Даймонд позиционирует себя, как человек, который принесёт в Линтон спокойную и безопасную жизнь. Так зачем ему нанимать группу, которая играет агрессивный панк-рок, лишь немного скрашенный нотами психоделии, и все участники которой неоднократно были замечены в нарушении общественного порядка? Да мы, по сути, обезглавили город!

Хм... А ведь она права. Крыть нечем. Странный поступок со стороны Даймонда, как ни крути.

— Просто Даймонд — пидор, — ответил я с преувеличенной уверенностью. — А любому пидору свойственно прогибаться под настоящую мужскую энергетику, вот как у меня. Он понял, что без разницы, кто будет марионеточным правителем игрушечного города. Всё равно я здесь — главный персонаж. А поэтому со мной лучше дружить.

Возразить Вивьен не успела, хотя ей очень хотелось, судя по лицу. В дверь постучали.

— Я открою! — подорвался Мэйтата.

Блин, а я думал, он вырубился давно. Сначала мы с ним почти пузырь на двоих раздавили, потом он забил в трубку какую-то смесь и начал её курить в углу, свалив всю вину на жирного духа. А теперь вот — вскочил, забегал, как живой.

За дверью оказался маг.

— Тебе какого хера тут надо, клоун? — зарычал на него Мэйтата.

Маг попятился. Представляю, какая жуть, когда на тебя рычит красноглазый негритос типа Мэйтаты.

— Э, братан, братан, всё ништяк! — заторопился я к двери. — Это же Арчи. Арчи! Ну чё ты как не родной? Захо... Хотя нет, ну его на**й, у меня не прибрано, давай снаружи поп**дим.

И я, оттеснив Мэйтату, вышел наружу.

— Отдыхайте пока! — крикнул пацанам. — Вернусь — продолжим.

— Привет, — пробормотал Арчи. — Экси сказала, ты хотел поговорить?

— Да, Арчи, такое дело... — Я взял колдуна за локоть и отвёл подальше от чужих ушей. — Тема есть. На миллион долларов, не меньше. Надо кой-чего скастовать будет, как это у вас, задротов говорится. Заплачу, сколько скажешь. Но только вот сейчас, на берегу, всё обкатаем, и потом никаких обраток, лады?

— Я не знаю...

— Ну-у-у, Арчи, это вообще несерьёзный разговор. Короче, смотри. Всё предельно просто...

***

Мэйтата ушёл вечером, как и обещал. Красиво ушёл, зараза. В закат.

— Хоть бы на концерт заскочил, друг называется, — укорил я его, провожая.

— Да наслушался я уже ваших концертов, пока курил, — поморщился Мэйтата. — Я ж, бля, не меломан ни**я. Вот бабу, или, там, выпить — да...

— Так у тебя там, дома — баба, поди? — сообразил я. — Ну точно. А то я удивляюсь, чего это ты так мало погостил.

— Как мужику без бабы! — отозвался Мэйтата. — А хорошая баба — она внимания требует. От тебя не получит — другого найдёт, дело-то нехитрое. Вот пока такие, как ты, с гитарами бегают, бабы ваши налево смотрят.

Я подумал про Сандру. Так и не видел её с тех пор, как Вивьен суд сломала. Работает, небось. Или дома сидит. Но уж завтра-то должна объявиться. Как-никак, менеджер, сама подписалась, я даже не настаивал.

— Трахай баб, Мёрдок. — Мэйтата стиснул мне руку, как тисками. — Постоянно трахай баб. И бухай. Как можно больше.

— Стараюсь, Мэйтата.

— Херово стараешься. Да и городок у вас тухлый. Ты давай, как-нибудь соберись — и ко мне в гости приезжай. Адрес я тебе на столе в комнате кровью записал.

— П**дец, Мэйтата...

— Бабы у нас — ты охереешь, какие. Конструктор другой совсем, более продвинутый.

— Так у вас, поди, негритоски одни?

— Самые лучшие женщины, Мёрдок, родились в Кении, чтоб ты знал!

— Ну, загляну, как на экзотику потянет...

— Водка у нас, Мёрдок, такая, что тебя с одного запаха унесёт, как с героина.

— Да чё её нюхать-то? Её ж пить...

— А ещё покажу я тебе дорогу к монастырю. Тебе на него взглянуть будет любопытно.

— Женский монастырь?

— То не про е**ю разговор, Мёрдок. То про серьёзные материи. Знаешь, где я научился тому, что сделал с твоим домом? Однажды ты будешь готов узнать это. Но не сейчас. Сейчас ты ещё щенок...

— А у тебя какой психоделический возраст? — не выдержал я.

— Девяносто восемь.

— П**дишь? — вытаращил я глаза.

— П**дел бы — сказал бы, четыреста двенадцать. Во мне древний и мудрый дух живёт. Хороший, правильный дух. Не меняй ничего в доме, Мёрдок. Запах — херня. А вот за защиту — ты мне однажды спасибо скажешь.

— Я ж всё равно нихера не понимаю, Мэйтата, — погрустнел я. — Дух какой-то... Чё он мне тут сделает?

— Пока душа жива — ей всегда можно сделать плохо, Мёрдок. Но тот пидорский дух глупый. Он только и может, что резать тебе крылья, когда ты пытаешься взлететь. А ты научись ходить. Притворись, что не нуждаешься в крыльях. И тогда однажды он расслабится, и ты загонишь ему в жопу раскалённый рашпиль. Но я и так уже сказал тебе слишком много. Много такого, чего ты пока не в силах осознать. Однажды ты почувствуешь, что пора, и найдёшь меня снова. А до тех пор, Мёрдок... — Мэйтата сжал мне руку ещё крепче, так, что у меня аж чуть яички вовнутрь не втянулись от испуга. — До тех пор твой дом — твоя крепость. Трахай баб. И бухай. Постоянно.

И он ушёл в лучах заката, ни разу не обернувшись, прямой, несгибаемый, сильный и независимый Мэйтата. Мне пришлось немало пережить, прежде чем я понял, что он для меня сделал. Прежде чем до меня дошло, что за дух преследует меня всю мою жизнь, не оставив и после смерти.

А пока... Пока я предпочитал решать проблемы по мере их поступления. Вот, к примеру, репетиция. Как там мои бравые ребята, а?

TRACK_73

— Е-**-нуться! — прошептал Рома, отойдя от оборотной стороны кулис.

— А я тебе чё говорил? — пожал я плечами. — Не ссы, юнга. Война — херня.

Даймонд, как и обещал, устроил празднество на арене, где происходили дуэли. Где я вшатал Дона и Иствуда. Здесь, разумеется, сделали некоторые преобразования. Например, поставили деревянную примитивную сцену посередине.

Мы тусовались в помещении, в котором предполагалось тусоваться «гладиаторам». По факту им никто никогда не пользовался, ибо приходили чисто порешать текущие тёрки. Но арену типа «колизей», видимо, пытались сделать аутентичной, так что закуток тоже нарисовали, и он долго ждал своего часа. Дождался. Вот они мы. Так и мы однажды дождёмся своего часа. Вот сейчас...

Рому колдо**ило явно. Иствуд переживал по-тихому. Вивьен, казалось, было вообще по-барабану. Я... Сложно сказать, какие я испытывал эмоции. Пожалуй, я слишком задолбался, чтобы позволить себе такую роскошь вообще. Но тоже подошёл к портьере, отодвинул чутка, окинул взглядом сегмент арены, доступный моему взору.

Н-да... Трибуны-то ломятся. И чем этот п**дюк их приманил? Неужто халявной хавкой и выпивкой? В принципе, чё бы и нет. Халяву люди всегда любили.

Мы вчера вечерком проверяли развешанные по городу в изобилии объявления. Про рок-группу «Благодарные мертвецы» было написано разве что между строк: Даймонд обещал «сюрприз».

Вообще, он знатное количество макулатуры расклеил. В том числе — свои рожи с обещанием спокойной жизни Линтону. А вот плакат Дона я нашёл только на двери «Вспышки справа». Дон был прост и незамысловат: «До 15 ноября каждая третья выпивка — бесплатно!»

Пятнадцатого — день выборов, завтра... Нет, Дон — мужик хороший, но в плане пиара — даже хуже меня. Хоть бы посоветовался с кем, что ли.

Я едва успел отскочить от портьеры, заметив несущуюся на меня Сандру.

— Ф-фух! — выдохнула она, оказавшись в нашем закуточке. — Ну, п**дец, Мёрдок.

— Пресс народу, да? — жалобно спросил Рома.

— Дон пришёл, — не обратила на него внимания Сандра.

— Б**дь, — вздохнул я.

— Да всё равно бы узнал.

— Так-то да, но я б с ним хоть по**здеть успел...

— Мёрдок, посмотри мне в глаза.

Я посмотрел.

— Если хочешь всё отменить — я тебя не осуждаю. Ты же понимаешь, что после этого выступления всё изменится. В лучшую ли сторону — не знаю, но что Дона ты потеряешь — точно. Это не под действием заклинания трахнуть бабу, с которой он расстался. Это всё равно что его самого раком поставить.

— Сэнди, — поморщился я, — ты что, думаешь, я этого не понимаю? Да я это лучше тебя понимаю. Не сыпь мне соль на рану.

Сандра внимательно смотрела мне в глаза и молчала. Зато вдруг заговорила Вивьен:

— Иногда так приходится делать. Приходится делать больно хорошим людям, чтобы достичь своей цели. Об этом не принято говорить, но кругом — миллионы посредственностей, которые могут похвастаться лишь тем, что у них много друзей, которым они никогда не делают больно. А больше эти посредственности не преуспевают ни в чём. Каждый человек рано или поздно делает выбор: что для него главнее в жизни? Он сам, или его друзья? И разумный человек всегда выберет себя. Потому что если и его друзья поступят так же, мир в целом станет куда справедливее и счастливее. Вот чему я научилась у тебя, Мёрдок. И теперь, если ты меня простишь за это, я говорю это тебе. Потому что я-то — сверхсложный алгоритм, мне проще. А ты колеблешься.

— Ромыч, — позвал я.

— Типа чё? — подскочил мой верный барабанщик.

— Уйми свою секс-куклу, она рот не по-назначению использует.

— Как грубо, — усмехнулся Иствуд. — И совершенно необоснованно. Да, Мёрдок, таким взволнованным я тебя ещё не видел.

— Тебе могу тоже в рот выдать, — посмотрел я на него. — Если не заткнёшься нахрен сам.

Вяло выступил, сам это чувствовал. И Иствуд тоже чувствовал. Но ответить не успел — снаружи раздался громовой голос Даймонда:

— Я рад приветствовать вас, потрясающие жители самого лучшего города — Линтона!

И толпа взревела.

— Нихера ж себе, у него микрофон прокачанный, — сдавленно проговорил я, прильнув к портьере. — Кузнец, небось, месяц без отдыха кувалдой махал!

Про кузнеца — это я, пожалуй, перегнул. После того, как магазин музыкальных инструментов появился, все доработки и улучшения происходили там. Даймонд всё равно, конечно, ввалил в апгрейд микрофона сказочные деньги. Но он, судя по размаху мероприятия, вообще на деньги не скупился.

— Эх, надо было с него про деньги расписку взять, — вздохнул я. — Чё-то я тупанул. Зажмётся платить...

— Мёрдок, ты меня зачем менеджером нанял? — посмотрела на меня Сандра. — С Даймондом, вообще-то, я договаривалась.

— Так ты что, хочешь сказать, что у тебя с ним прям договор? — изумился я.

— Если б он не захотел прогнать всё официально — я бы его нахер послала, — фыркнула Сандра. — Главное всю программу отыграть, это наша часть сделки. Ну, ты вроде почти трезвый, так что шансы велики. Даже если все слушатели убегут — всё равно играй! Мы с ним заключили договорённость на десять песен.

— Это я запросто, — кивнул я. — У меня большой опыт игры в пустых залах.

— В тебе-то я не сомневаюсь. Но надо, чтоб и твои ребята тоже работали.

— Всё нормально будет, — заверил я Сандру.

Даймонд чем-то рассмешил толпу, толпа заржала. Я снова сосредоточился на происходящем на арене. Увидел несколько десятков человек с подносами, которые рванулись по рядам разносить напитки. То ли неписи, то ли прихлебатели Даймонда — хер их разберёт. Да уж, сколько он в эту акцию вломил — страшно представить. Эх, Дон... «Каждая третья выпивка бесплатно»... Ну кто за тебя после этого проголосует? Даже я не стану. Не потому, что я тебя не люблю, а потому, что я принципиально в этой гомосне политической не участвую.

А сам играю концерт на предвыборной кампании Даймонда...

— А сейчас! — проорал Даймонд. — Сейчас — сюрприз, который вас удивит и обрадует! Встречайте группу «Благодарные мертвецы»!

Вот так внезапно.

И, как будто Даймонд не знал, что так получится, над ареной распространилось тяжёлое молчание.

— Вот ублюдок, — прошептала Сандра.

Я быстро повернулся к своим. Теперь даже Иствуд побледнел.

— Наш выход, ребята, — сказал я спокойно. — Наша работа. Ясно? Нам плевать на ту биомассу, что плещется вокруг арены и полагает, будто имеет какое-то значение. Значение имеем только мы. Мы и наша музыка. Мы любим то, что делаем.

— Я люблю! — воскликнула Вивьен и нежно провела рукой по клавиатуре.

— Мы супер-герои виртуального рока! Когда мы начинаем играть — трескается сама ткань мироздания! — повысил я голос. — Наша музыка убивает людей, как пуля!

— Аминь, — шепнул Иствуд и, облизнув губы, стиснул гриф басухи.

— Наши яйца освещают соседние галактики, и жители этих галактик поклоняются им, потому что не видели никогда ничего более огромного и прекрасного!

— Да, б**дь! — взревел Рома.

— Так пошли же — и надерём задницу этой так называемой публике!

Я первым вышел наружу, откинув портьеру, и повёл к сцене свой маленький отряд.

— Жги, Мёрдок! — крикнула вслед Сандра.

Я в ответ поднял над головой гитару, держа её за гриф.

TRACK_74

Толпа поначалу безмолвствовала, потом начала роптать. А Даймонд — единственный, кто мог бы худо-бедно сгладить ситуацию, — омерзительно молчал, глядя на меня сверху вниз.

Я поднялся по ступенькам на сцену, Даймонд посторонился. Я поставил микрофонную стойку, отрегулировал по высоте. Щёлкнул тумблером и сказал:

— Всем счастья и радости, ансамбль «Благодарные мертвецы» к выступлению готов. И сразу предупреждаю: если кто-то захочет уйти до конца выступления, имейте в виду, наш бас-гитарист — настоящий ковбой с дикого Запада, и его пули не знают промаха.

Шутка не зашла, да я и не надеялся. Ропот стал громче. Кажется, никто вообще не поверил, что это была шутка. Гхм... Ну и репутация у меня в этой клоаке. Да и у Иствуда не сильно лучше.

И тут вдруг я заметил Дона.

Он стоял в первом ряду и смотрел прямо на меня. Непроницаемое лицо.

Я отвернулся.

— Вас, должно быть, удивляет, что я привёл на сцену такого человека, как Мёрдок, — поднёс к губам микрофон Даймонд. — Человека, который всегда был нарушителем спокойствия, на которого кураторы получили жалоб больше, чем на всех остальных, вместе взятых. Но что ж, я объясню, почему я сделал такой выбор.

Сейчас, стоя рядом с Даймондом, я ещё лучше почувствовал разницу между микрофонами. Я через свой звучал плоско и убого. А голос Даймонда, как глас господень, раскатывался над вселенной, ласкал и щекотал её в самых чувствительных местах, нежно обнимал и ласково трахал, не забывая поинтересоваться: «Хорошо ли тебе, девица? Хорошо ли тебе, красная?»

— Я обещал навести порядок в городе. Я обещал спокойную жизнь. И я держу слово. Вот он, Мёрдок! Этот необузданный анархист и убийца, хулиган и дебошир! Выступает в мою поддержку. Все вы знаете — мы никогда не были друзьями. Мёрдок дружил с Донни, который надеется, что его выберут главой города. Но что сделал Донни? Купил кабак у Мёрдока, прошёл несколько квестов, уничтожил действующую власть... И что в результате? Сам Мёрдок отвернулся от него. Мёрдок понял, что нельзя жить без правил. Что его образ жизни — губителен. И он пришёл ко мне, умоляя меня дать ему последний шанс. Дать ему возможность выступить и доказать городу, что он способен хоть на что-то, кроме пьянок, дебоша и разврата. Что сделал я? Я дал ему этот шанс, потому что каждый человек имеет право на искреннее раскаяние! Мы живём в раю. Так давайте же все вместе сделаем рай, достойным этого громкого названия!

Аплодисменты.

Ему, не мне.

Даймонд щёлкнул тумблером микрофона, повернулся ко мне и положил руку на плечо. Всё время, пока он говорил, с его рта не сходила улыбка:

— Слушай меня сюда, ублюдок. Если до тебя ещё не дошло, я поясню: ты — мой цепной пёс, и это для тебя — единственная возможная форма существования. Запорешь этот концерт, и больше в Линтоне тебе не позволят выступать даже в подворотне с треснувшим стаканом для медных монеток.

— Слышь, петух... — Я не улыбался. — Ты, по-моему, берега попутал. Забыл, что я знаю про твои большие пидорские дела?

Даймонд рассмеялся так добродушно, что со стороны, наверное, казалось, что я как-то особенно удачно пошутил.

— И что ты будешь с этим делать? Включишь микрофон и начнёшь дрожащим от слёзок голосом обвинять меня не пойми в чём? Полагаешь, найдётся хоть один человек, который тебе поверит? Ты глупец, Мёрдок. Здесь нет видеокамер, и тебе нечем подтвердить свой бред. Я заманил тебя в ловушку, и вот ты здесь. Отступать некуда. Либо ты отыграешь концерт и повиляешь хвостиком, чтобы получить печеньку, либо попытаешься выступить против меня, и тогда я с сожалением признаю, что ты неисправим, и когда меня выберут — а меня выберут! — я изгоню тебя из города навсегда. Не поднимай так скептически бровь. У меня будет такое право. Выбор за тобой. — Он похлопал меня по плечу. — Удачного выступления.

Пидарюга включил микрофон и обратился к аудитории:

— Концерт вот-вот начнётся. И я присоединюсь к вам, вместе с моей прекрасной невестой! — Он указал куда-то в сторону, и я, посмотрев туда, увидел румяную от своего тупорылого счастья Доротею.

Опять аплодисменты. Бля, за что они так любят этого пидора?! Только за то, что он — пидор? Ну, пидоры милые и ласковые, это да.

Даймонд сбежал вниз со сцены, перемахнул через заграждение и, встав рядом с Доротеей, целомудренно поцеловал её в губы, как первоклассницу. Я перевёл взгляд на Дона и увидел, что он пробирается к выходу. Сглотнул...

— Прежде чем мы начнём, — хрипло сказал я в микрофон, — я бы хотел, чтобы на эту сцену вышел один человек. Мне недавно пришлось идти в один опасный рейд... В котором мы прошли чутка подальше, чем этот наш хвалёный Даймонд. Да-да, можете посмотреть таблицу достижений, или как там это говно называется. Так вот, без этого человека у нас ничего бы не получилось.

Дон вдруг остановился, повернулся ко мне. Я сглотнул застрявший в горле комок и, закрыв глаза, сказал:

— Арчибальд. Арчи, ну где ты там уже?

Арчи понадобилось минуты две, чтобы добраться до сцены. Он был бледен и дрожал. Публичные выступления — это явно было не его.

— Готов? — повернулся я к нему.

— Д-да, — пропищал Арчи. — Только я говорить не могу.

— Ок, я сам. — И я вновь заговорил в микрофон: — Что ж, вы, наверное, знакомы с заклинанием Пелена Памяти. А если и нет, то можете найти его описание у себя в интерфейсе. Сейчас, конечно, не можете, потому что далеко не все из вас маги. Но как только вы его увидите — появится подсказка.

Я посмотрел на Даймонда.

Даймонд бросился к сцене. Но перед ним, как из-под земли, вылез Колян. Я чуть улыбнулся и продолжил бодрее:

— Суть заклинания в том, что с его помощью маг может показать воспоминания другого человека. Только настоящие воспоминания. Никаких выдумок и голословных утверждений. Только хардкор! Кастуй, Арчи. Я готов.

Арчи шепнул пару слов и концом посоха осторожно прикоснулся к моему затылку. Я сосредоточился на той ячейке памяти, которую из эстетических соображений следовало бы сжечь давным-давно.

Над сценой, высоко-высоко, развернулась дымка. Она вытянулась в плоскость, потемнела, как экран выключенного ноутбука, потом посветлела, как простыня в кинотеатре. И, наконец, на ней появилось изображение.

Как будто я иду с видеокамерой. Безобразная пьянка у меня дома. Кругом ужратые тела. Рома за барабанами, короткий беззвучный диалог. Звука Пелена не давала. Может, совсем, а может, надо было прокачивать. Не важно. Лучшие фильмы в истории кино были немыми. Когда людям есть что сказать, они не п**дят много.

Подъём по лестнице. Открытая дверь. Тут я остановился, ох**вая, и весь Линтон о**ел вместе со мной.

Высоко в воздухе, на колдовской дымке, стоял, покачиваясь, Даймонд в трусах и в шляпе. А перед ним на коленях — мужик. Поза была до такой степени недвусмысленной, и её так хорошо дополняли хлыст и бутылка у Даймонда в руках, что, как по мне, даже подписи не требовалось.

— Сука! — заорал реальный Даймонд. — Тварь! Я убью тебя! Убью!!!

Если он и мог лучше расписаться в правдивости моих показаний, то для этого ему пришлось бы попотеть изрядно.

Картинка погасла. И вдруг ко мне подошёл Иствуд.

— Раз уж разговор повернулся таким образом, — сказал он, — я бы тоже хотел поучаствовать. Арчибальд, тебя не затруднит?

-К-конечно! — Арчи коснулся посохом головы Иствуда.

А это, вероятно, было до моего появления. Иствуд шёл по коридору, шатаясь, как будто дело происходило на корабле. Но он просто люто, бешено нажрался. Что никак не мешало памяти сохранить чёткую картинку.

Когда дверь в мою комнату распахнулась (и чего он вообще туда попёрся?), мы увидели двух целующихся мужиков. Тех же самых. На этом этапе меня уже чуть не вырвало.

— Арчи, хватит! — простонал я. — Здесь же дети! Ромыч, отвернись нах**й!

— Да иди ты сам на**й! — возмутился Рома. — Херасе, чё творится!

И он был на все деньги прав.

Даймонд рухнул на землю в бессильной истерике. Доротея, побледнев, куда-то поломилась. Над ней ржали и показывали пальцами. Вообще, аудитория ржала по большей части. Этак брезгливенько. Любит народ наш всякое говно.

— Мёрдок, я тебя ненавижу! — прорвался сквозь гул толпы дрожащий голос Экси. — Не-на-ви-жу! Будь ты проклят! Проклят!!!

Я её даже не увидел. Собственно, даже то, что я в этом дурдоме Дона увидел — большая удача. Он и сейчас ещё был здесь. Как тогда остановился, так и замер, глядя на меня с приоткрытым ртом. Я отсалютовал ему вынутой из инвентаря бутылкой и глотнул.

— Бла-бла-бла, — вздохнул я в микрофон. — Короче, народ, я, конечно, вообще никто, чтоб вам чё-то там говорить. Но вот этот гнойный выпердыш подписал «Благодарных мертвецов», чтобы я сохранил его гнойную тайну. Он полагал, что можно просто так дать человеку то, чего этот человек хочет больше всего на свете, а взамен заставить его поддерживать любое говно. Вы хотели развлечений. Хотели зрелищ. Хотели ходить в квесты с самым крутым топ-кланом. Что ещё он давал вам, а? Ну, вы знаете. Хотите голосовать за него — ваш выбор. Да только Донни — это реально отличный мужик, который чётко вывозит за себя, вообще без п**ды. И если бы я и хотел видеть чью-нибудь рожу там, в этой так называемой власти, то это рожу Дона. Если кто-то и наведёт порядок — так это он. Человек, который умудрился привести в порядок «Вспышку справа», справится вообще с чем угодно. Надеюсь, даже почтальона заменит, а то этот задолбал уже, вообще нихера не работает, только бухает, ублюдок.

Сначала было тихо. А потом они захлопали. Этак нерешительно, тихонько, будто боясь спалиться, что дрочат на порнуху под одеялом, пока мамка рядом сидит.

— Ладно, — сказал я в микрофон. — Прошу прощения, что начал со слайдов. А теперь — музыка. Ребята, ну чё, собрались? У нас контракт на десять песен. Три-четыре, три-два-раз, погнали!

TRACK_75

— Сделай мне «Отмороженную бльдину», — потребовал я.

Бармен «Бешеного апельсина» ответил мне абсолютно невменяемым взглядом.

— Не знаю такого.

— Охренеть, — покачал я головой. — Но учиться ты хотя бы можешь?

— Если расскажешь рецепт, и у меня найдутся необходимые ингредиенты...

— Короче, записывай, — перебил я. — Берёшь стаканыгу конической формы. Именно конической, это важно! Наливаешь полстакана водки. Сверху кладёшь лёд, замороженный в виде кружка, под диаметр середины стакана. На лёд аккуратно кладёшь ванильное мороженое. Справишься?

Непись съ**нул в подсобку исполнять заказ, а рядом со мной кто-то очутился. Мне не надо было поворачиваться, чтобы понять, кто.

— Что за идиотское сочетание, Мёрдок?

— Пидарасам не понять, Даймонд.

Он сел рядом со мной и затеял молчать. Ну, нехай себе молчит, чё.

С достопамятного концерта прошли сутки, а с окончания голосования — час. Я тупо сидел в кабаке, заказывая всякую лабуду, которая только в голову приходила.

Концерт... Да, концерт был охеренен. Мне хорошо удалось снять мандраж со своих ребятишек. Всё-таки удачно начал со слайдов. Правда, публика нас почти не воспринимала, но всё равно было весело. И мы отыграли все десять песен, от и до.

— Ты денег принёс? — покосился я на Даймонда.

— Деньги я отдал Сандре.

— Молодец.

— Не смог бы заставить себя платить тебе за то, что ты разрушил мою политическую карьеру и жизнь... Чёрт, «Пелена Памяти»! Почему мне такое даже в голову не пришло?

— Потому что ты — тупой и ограниченный, а я — умный и сообразительный?

— Ладно, Мёрдок. Ладно. Ты победил. Это совершенно неправильно и ненормально. Я, конечно, дерьма кусок. И я бы понял, если бы меня поверг какой-нибудь светлый рыцарь в сияющих доспехах. Но такая сучья мразь, как ты...

Я довольно ухмыльнулся. А тут подоспел и бармен с коктейлем.

— Ложечку! — приказал я.

И, получив ложечку, начал есть мороженое. Даймонд с недоумением следил за моими манипуляциями.

— Так чё припёрся-то? — полюбопытствовал я. — Мстить?

— Попрощаться.

— Пока.

— Я ухожу.

— Пока.

— Из города.

— Да съ**ёшься ты уже или как?!

— Просто хотел сказать, что я запомню это, Мёрдок. Мы здесь живём вечно. А вечно — это очень долго. Когда-нибудь мы с тобой вновь пересечёмся, и я не допущу оплошности. Ты будешь уничтожен.

— Как скажешь, братуха. — Я доел мороженое и выдохнул.

Бам! Водка, чуть разбавленная подтаявшей льдиной, упала на ублажённые мороженым рецепторы.

— Ух, бльдина... — простонал я. — Хорошо пошла.

— Это что, такой русский коктейль? — спросил Даймонд.

— Ага, национальный. «Отмороженная бльдина», запомни, пригодится.

— Постараюсь... Счастливо оставаться, Мёрдок. Вот тебе, на память.

Я уж было хотел сказать, что мне нахер не нужна память о пидарасах, но когда увидел микрофон... Тот самый микрофон.

— Тебе нужнее, — сухо сказал Даймонд и ушёл, так ничего и не заказав. Я взял микрофон, повертел его в руках.

— Угадай, кто? — Мне закрыли глаза руками.

— Экси! — воскликнул я. — Ну слава богу, судебный запрет отменился, не зря запрос подавал! Пошли потрахаемся, пока Сандра не видит.

Руки упорхнули от моих глаз, одна влепила мне подзатыльник.

— Говно ты, Мёрдок! — заявила Сандра и дёрнула меня за руку. — Пошли.

— Куда? Я тут на**ениваюсь, на минуточку!

— Во «Вспышку». Только тебя и ждут.

— Да кто меня там ждёт? Линчеватели?!

***

Во «Вспышке» происходил банкет, которым заправлял радостный и довольный Дон. Все были тут. И Рома, и Иствуд, и Колян, и Арчи, и даже надутая Экси сидела в углу с бокалом какой-то фигни, типа рома с колой.

— А вот и он! — пророкотал Дон.

Моё появление приветствовали радостным гулом. Я поёжился. Народу — пресс.

— Чё отмечаете-то? — спросил я громко.

— А ты не в курсе? — изумился Дон.

— Он не в курсе, он с утра в «Апельсине» бухал, — наябедничала Сандра.

— Так ты не ходил голосовать за меня?! — нахмурился Дон.

— Я тя умоляю! — скривился я. — Ты что, первый день меня знаешь? В гробу я манал ваши эти галочки в квадратиках рисовать! Это, вон, пусть Дерек развлекается, он художник.

Дон расхохотался и, приобняв меня, потащил к стойке.

— Меня избрали.

— Да ты чё?

— За меня шестьдесят два процента. С завтрашнего утра я — глава Линтона!

— У-у-у, Донни... Да я тебя от души поздравляю.

— А я бы тебя убил, Мёрдок. Ещё час назад хотел тебя убить. Но сейчас я слишком радостен.

— Ну, ничё. Завтра убьёшь. Какие наши годы, Дон!

Дон зашёл за стойку и поставил два стакана. Плеснул вискаря.

— А мне? — присоседилась Сандра.

Появился третий стакан.

— Не знаю, кто из вас двоих платит, но точно не я, — поспешил я откреститься. — Я в этом кабаке платить не буду. Принцип.

— Не волнуйся о деньгах, — сказал Дон.

— Отродясь не волновался.

— Я просто хотел сказать, что ты — чудовище, Мёрдок. Ты настоящее чудовище, которое дьявол прислал на грешную Землю.

— Аминь, брат! — Я поднял бокал.

— Я не закончил. Когда ты поднялся на ту сцену, я почувствовал, что мне в спину вонзили нож. Я прощал тебе всё, но тогда поклялся сам себе, что этого — не прощу. Что это будет — всё. Никаких больше шансов, никогда. И вдруг ты устроил это безумие. Я стоял там, и мне хотелось плакать. Плакать, Мёрдок!

— Экий же ты чувствительный, Донни, — криво усмехнулся я.

— Потому что я увидел, как это чудовище изо всех сил пытается стать человеком. Не знает, как. Оступается на каждом шагу. Срывается и падает в бездну. Но всё равно — карабкается. Пусть и не в ту сторону. Пусть и не знает, чего ради это делает.

— Ну вас на**й, — пробормотал я и опрокинул вискарь в глотку. — В «Апельсине» как-то спокойнее сиделось. Пойду-ка я...

Я уже привстал, но Дон ловко наполнил стакан снова. На этот раз — до краёв. Пришлось задержаться.

— А я всё равно не поняла! — послышался за спиной обиженный голос Вивьен. — Чего ты добился, Мёрдок? Выступление прошло отвратительно, нас никто не запомнил, и на наш новый концерт придут всё те же единицы. Так зачем ты это сделал?

— Хороший вопрос, Вивьен! — Я поднял стакан над головой. — Хер бы знал, как тебе такой ответ?

— Эм...

Что я мог ей сказать? Что у меня сейчас трудный период в жизни? Что я благодаря ей посмотрел на себя со стороны, и мне не всё понравилось? Я годами убеждал себя в том, что музыкальная карьера — самое важное, а остальное — херня. Ну а теперь вдруг понял, что у меня есть друзья, ради которых я могу иногда чуток тормознуть свою звёздную карьеру. И теперь я не знаю, кто я, где я и зачем я...

— У меня — рок-н-ролльное сердце, — сказал я, усмехаясь в стакан.

— Какое же оно рок-н-ролльное, если ты принёс в жертву музыкальный успех?! — всплеснула руками Вивьен.

— Детка, ды ты не знаешь, что такое рок-н-ролл. — Я расправил плечи. — Ты думаешь, рок-н-ролл — это барабаны, гитары, наркотики и куча бабла? О, нет, Вивьен. Рок-н-ролл — это нечто большее. Это когда ты показываешь фак вселенной, которая ожидает от тебя покорности. Это когда ты морально готов вырезать и сожрать собственное сердце. Или даже трахнуть его!

— У-у-у, — протянула Сандра. — Мёрдок, может, лучше споёшь?

— Правильно! — подхватил кто-то, и через пару секунд уже весь кабак скандировал: — Мёрдок! Песню! Мёрдок!

Я сам не заметил, как оказался на сцене с гитарой в руках. Зал затих. И я заиграл. А когда сумел сфокусировать взгляд и увидеть перед собой трофейный микрофон Даймонда — запел:

I don’t like opera and I don’t like ballet

And new wave French movies, they just drive me away

I guess I’m just dumb, ’cause I knows I ain’t smart

But deep down inside, I got a rock ’n’ roll heart

Yeah yeah yeah, deep down inside I got a rock ’n’ roll heart

A rock ’n’ roll heart

Lookin’ for a good time

Just a rock ’n’ roll heart, roll heart, roll heart

Lookin’ for a good time

На припеве многие начали хлопать и подпевать. А чё? Текст-то немудрёный, и большинство англоговорящие. Сан-Франциско, Кремниевая долина, мать её разэдак.

И мне внезапно сделалось хорошо. Как будто я вдруг нашёл своё какое-то место в этой жизни. В этом мире. В этом убогом виртуальном мире, который мне, внезапно, перестало хотеться уничтожить. Где оно было? Здесь, на этой крохотной сцене? В этом кабаке? В этом городе? Среди этих людей? Или просто в том странном душевном равновесии, которое я здесь обрёл?

I don’t like messages or something meant to say

And I wish people like that would just go away

I guess that I’m dumb, ’cause I know I’m not smart

But deep down inside, I got a rock ’n’ roll heart

Yeah yeah yeah, deep down inside I got a rock ’n’ roll heart

Yeah, rock ’n’ roll heart

Searchin’ for a good time

Just a rock ’n’ roll heart, roll heart, roll heart

Lookin’ for a good time!

Даже Экси восстала из своего угла, и её губы шевелились, а ладони — хлопали. Ещё я увидел Вейдера, который пытался заговорить с Даниэллой, но которая его напрочь игнорила, глядя на меня. Видел Коляна, который беседовал в тёмном углу с какими-то тёмными личностями. Видел Гроя, который стоял у выхода и, поймав мой взгляд, показал мне большой палец.

Всё кружилось и кружилось, но пальцы зажимали аккорды и извлекали правильные звуки, а ртом я умудрялся выпевать снова и снова правильные слова:

Yeah, rock ’n’ roll heart

Searchin’ for a good time

Just a rock ’n’ roll heart, roll heart, roll heart

Lookin’ for a good time![1]

Наверное, так было правильно на сегодняшний день. А когда наступит завтра — я разберусь и с завтра.

_____________________________________________________

[1] Прим. авт. После выхода первой книги я получил массу недовольных отзывов от своей жены. Они были связаны с тем, что я в финале привёл текст песни на английском языке и не снабдил его переводом, таким образом воздвигнув стену между некоторыми читателями и полным пониманием кульминационной сцены. Каюсь, грешен, не люблю поэтических переводов, занятие это неблагодарное. Но всё же здесь я немного пойду навстречу и приведу не эквиритмический и даже не поэтический перевод, а скорее подстрочник, в котором дословность принесена в жертву смыслу, как я его понимаю. Итак, Лу Рид, песня «Рок-н-ролльное сердце». Lou Reed «Rock and Roll Heart»:

Я не люблю оперу и балет

А эти новомодные французские фильмы — это вообще атас полнейший

Наверное, я просто тупой, потому что я уж точно не семи пядей во лбу

Но где-то глубоко внутри во мне бьётся рок-н-ролльное сердце.

Да-да-да, глубоко внутри меня — рок-н-ролльное сердце!

Да, рок-н-ролльное сердце

В поисках лучших времён

Всего лишь рок-н-ролльное сердце

В поисках лучших времён

Я не люблю все эти потуги высказать что-то типа глубокомысленное

И я бы хотел, чтобы люди, которые этим занимаются, просто свалили

Думаю, я просто тупой, потому что я уж точно не семи пядей во лбу

Но где-то глубоко внутри меня бьётся рок-н-ролльное сердце.

Да-да-да, глубоко внутри меня — рок-н-ролльное сердце.

Да, рок-н-ролльное сердце

В поисках лучших времён

Всего лишь рок-н-ролльное сердце

В поисках лучших времён.

BONUS_TRACK

Последнее письмо, которое я успел доставить на своём почтальонском посту, я держал в руке, приближаясь к курильне «У Шерлока». Став главой Линтона, Дон взялся за дело круто и первым делом (наверное первым, я хэзэ на самом деле, я ж проснулся только под вечер) освободил меня от занимаемой должности в связи с полнейшей профнепригодностью.

«Не обижайся, Мёрдок, — сказал он серьёзно. — Люди хотят получать письма вовремя, а ты вообще не работаешь».

«Обижусь, Дон, — зевнул я. — Вот даже не представляю, как жить-то теперь, без работы. Может, возьмёшь меня в кабак, полы подметать?»

Поржали. Потом я отдал Дону сумку и послал его на**й, этак по-дружески. А последнее письмо адресовалось мне. Было оно от Доброжелателя и представляло собой не письмо даже, а коротенькую записку: «Сегодня в полночь, курильня „У Шерлока“. Важно».

И вот, я пришёл посмотреть на это самое «важно».

— Здорово, — сказал я, пройдя в уже знакомую тьму «дымовой завесы». — Как жизнь молодая?

Доброжелатель по-американски мне улыбнулся, но тут же посерьёзнел, демонстрируя, что нихрена не шутки шутить пришёл.

— Перво-наперво, Мёрдок, я хочу сказать тебе спасибо за сына...

— Не-не-не, мужик, а ну, осади! — замахал я руками. — Ты так не говори!

— А что такого? — удивился Доброжелатель, который опять был в футболке с «Благодарными мертвецами», на которую набросил модный пиджак.

— Так у нас долбо**ы на машинах пишут, когда у них получается размножиться: «Любимая, спасибо за сына!» Фу, аж в пот бросило. Ну вот ты ж сам по итогу и виноват, теперь мне просто придётся, я просто вынужден прибухнуть!

И я прибухнул, достав пузырь из инвентаря.

— Ясно, — улыбнулся Доброжелатель, но снова как-то ненадолго. Помолчал, пока непись, нырнувший во тьму, спрашивал у меня, что я буду курить.

— Точно не сигару, — сказал я. — Вступление шибко опасное. Давай трубку, как в тот раз.

Непись кивнул и удалился за заказом.

— Чё хотел-то? — спросил я. — Так, по**здеть? Лучше бы в кабак пришёл.

— В кабаках шумно и людно, Мёрдок. А здесь тишина. Сюда люди приходят за негромким разговором. Ну, или побыть наедине со своими мыслями. Кстати, ты выглядишь иначе.

— Не бухаю уже часа четыре, — пожаловался я.

— Кроме шуток. Ты кажешься... умиротворённым.

— Ну... Если честно, Доброжелатель — прости, имени-отчества твоего не знаю, — то ты прав. Мне как-то исключительно и за**ательски на всё по**й, я в кои-то веки доволен своим существованием — язык не поворачивается назвать это жизнью, — меня окружают люди, от которых меня не тошнит, и я даже примирился с тем, что в меня влюблена девчонка, которая была мужиком, и что я с этим нихрена не смогу поделать. Так что — да, я в умиротворённом состоянии духа, и это проблема?

— Как сказать, — дёрнул плечами Доброжелатель. — Состояние — это, конечно, хорошо. Однако если оно вызвано неведением...

— Проще! — зевнул я.

Непись притаранил мне трубу, и я закурил, присоединив свой дымоган к Доброжелательскому.

— Спокойно спать, безусловно, приятнее, чем носиться по палубе в поисках свободной шлюпки. Однако когда каюту начнёт заполнять ледяная вода...

— Не-не, мужик. «Проще» — это значит, про меня. Что не про меня — мне не интересно.

— Ну хорошо. Я обещал тебе раскрыть один небольшой секрет, когда уговаривал спасти моего сына.

— Это ты про то, почему мне матушка не пишет? — фыркнул я. — Не поверишь, я и с этим примирился. Она — взрослая женщина, ёптыть! А я — тоже взрослый мужик. И я начинаю тут всё с нуля. Не хочу больше цепляться за прошлое... Погоди. А почему ты говоришь «секрет»?

— Потому что твой брат никогда тебе не расскажет правды.

— Постой. Она умерла? Моя мама? О Господи! И она здесь?! Как я могу её узнать?! Чёрт, только не это! Она — не из тех, кого я трахал? Скажи мне правду, Доброжелатель, я не спал со своей матерью?!

Я уже орал. Вскочил со стула, схватил Доброжелателя за грудки. Трубка упала на столик, из неё высыпался тлеющий табак.

— Я не знаю! — выкрикнул Доброжелатель.

— Как «не знаю»?

— Я понятия не имею, какие у тебя были отношения с матерью! Но здесь её нет. И она жива.

— Слава богу. — Я успокоился и сел обратно, достал бутылку. — Тогда мне опять по**й. Вот злой ты, Доброжелатель! Прям вынуждаешь ведь бухать.

И немедленно выпил.

— Ты очень импульсивный и чувствительный человек, Мёрдок, — проворчал Доброжелатель, бережно расправляя футболку с моей рожей. — Если я выложу тебе всё сразу, боюсь, ты не выдержишь. Поэтому начнём с малого. Я объясню, почему брат не хочет с тобой общаться, почему он не позволил тебе посмотреть на его свадьбу...

— Это он мне сам объяснил. Потому что я говно и должен сидеть в тюрьме.

— А он рассказал, что активировал Судебный Запрет именно тогда не случайно?

Я молча смотрел на Доброжелателя. Тот кивнул:

— Не говорил, естественно. Он рассчитывал, что ты будешь в тюрьме. Проболтался тебе про свадьбу и испугался, что ты напросишься. Он такой, знаешь... Ему тяжело говорить «нет». Проще подстроить вот такую каверзу. Но эта оторва Вивьен умудрилась его переиграть, сама того не зная.

— Погоди... — Я подался вперёд. — Ты хочешь сказать, он подставил меня спецом, чтобы я не пришёл на свадьбу?

— Я именно это и говорю.

— Да схера?! Я ж просто вебку просил. Я бы даже вякнуть ничего не смог, только смотрел бы!

— Видимо, дело было в том, что ты мог увидеть.

— Что? Пьяных разработчиков?

— Его невесту.

— Его не... Бля, ну точно — транс.

— Всё заходит чересчур далеко, Мёрдок. — Доброжелатель запустил руку под пиджак. — Я долго терпел, но теперь... Хватит. Правда должна начать выходить наружу.

Он положил на стол фотографию. Фотокарточку, стилизованную под полароидный снимок. Что-то с ней было не так... А, дошло. Лицо девушки на фотографии частично перекрывали иконки файлов и папок.

— Я сделал снимок с его рабочего стола. Случайно оказался рядом. И, кстати, ты ошибаешься. Он бы не пригласил никого из нас на это... мероприятие.

— Не понял, — пробормотал я, глядя на девушку.

— Постарайся понять, Мёрдок.

— Это ведь... Погоди, это бред какой-то.

— Мне тоже так казалось. Но я всё проверил, иначе не пришёл бы к тебе. Это — лишь одно звено в цепи, которая тянет тебя на дно, Мёрдок. Сейчас я тебя оставлю. — Доброжелатель затушил в пепельнице сигару и встал. — Сейчас ты можешь вернуться домой и оставить там эту фотографию. Я понятия не имею, что сотворил с твоим домом этот странный Мэйтата, но дом теперь — чёрная дыра в Системе. Никто не может получить логи с происходящего там. И вмешиваться нам мешает протокол. Так что храни дома всё, что не хочешь засветить. И если хочешь поговорить с кем-то без свидетелей — делай это дома. Логи, касающиеся тебя и этой ночи, я уничтожу. Только иди сейчас прямо домой. Я оставлю всё в истории так, будто ты и не выходил. До встречи.

Я слишком поздно спохватился. Хотелось завалить мужика вопросами, но он уже испарился. А я опять уставился на фотку. Моё рок-н-ролльное сердце бешено колотилось. Я чувствовал себя, как паралитик в инвалидном кресле, на глазах которого его жена трахается с его братом.

Да, она не была мне женой. Но если я кого-то и почти любил в реальной жизни — так это её.

Инга.

Та самая заводная девчонка, которая играла во втором составе моей группы. Та, с которой мы кувыркались на каждом квадратном метре планеты Земля. Та, с которой я был настолько откровенно собой, насколько это вообще возможно.

И теперь она выходила замуж за моего брата. Брата-близнеца.

— Какого, б**дь, х*я*?! — заорал я.

Но смеющаяся брюнетка на фотографии продолжала лишь беззвучно смеяться.

________________________________________

Content

Василий Криптонов
Murdoc | Мёрдок. Lvl 2: Рок-н-ролльное сердце

***

INTRO

TRACK_01

TRACK_02

TRACK_03

TRACK_04

TRACK_05

TRACK_06

TRACK_07

TRACK_08

TRACK_09

TRACK_10

TRACK_11

TRACK_12

TRACK_13

TRACK_14

TRACK_15

TRACK_16

TRACK_17

TRACK_18

TRACK_19

TRACK_20

TRACK_21

TRACK_22

TRACK_23

TRACK_24

TRACK_25

TRACK_26

TRACK_27

TRACK_28

TRACK_29

TRACK_30

TRACK_31

TRACK_32

TRACK_33

TRACK_34

TRACK_35

TRACK_36

TRACK_37

TRACK_38

TRACK_39

TRACK_40

TRACK_41

TRACK_42

TRACK_43

TRACK_44

TRACK_45

TRACK_46

TRACK_47

TRACK_48

TRACK_49

TRACK_50

TRACK_51

TRACK_52

TRACK_53

TRACK_54

TRACK_55

TRACK_56

TRACK_57

TRACK_58

TRACK_59

TRACK_60

TRACK_61

TRACK_62

TRACK_63

TRACK_64

TRACK_65

TRACK_66

TRACK_67

TRACK_68

TRACK_69

TRACK_70

TRACK_71

TRACK_72

TRACK_73

TRACK_74

TRACK_75

BONUS_TRACK