Мороз Андрей

Возвращение

Глава 1. Июль. Албания

— Все! Больше не могу! Режьте меня здесь — дальше не пойду! Ноги, сука, деревянные как у Буратины! — Шептун пять минут назад рухнувший лицом в землю — откашлявшись, отхрипев и отплевавшись, перевернулся на спину и широко раскинул руки по земле.

— Оторвались? — в который уже раз за день позабыв о не работающем локаторе, я попытался оценить обстановку взглянув на карту…

«Обломавшись» и привычно запсиховав от своей нынешней «ментальной импотенции», мне с большим трудом удается сохранить интонацию нейтральной, а голос ровным.

Да что там — этот локатор хренов!? Я совсем ничего не могу! Совсем! Тьфу, сука, мля!

— Оторвались. Только вот надолго ли? — скептически спрашивает Рул неизвестно у кого. Бывшая «черная королева» оказалась значительно выносливей, чем некоторые мужики — отдышалась гораздо раньше многих и сейчас аккуратно запихивала обратно растрепавшиеся волосы, во время марш-броска вырвавшиеся из «хвоста» на резинке. — Боюсь, что эта передышка не слишком затянется. Горан, надо бежать дальше. Они всего лишь немного отстали, но не отказались от желания поиметь нас. Судя по локатору — бородатым до нас — всего ничего. Вон и Арвинд не даст соврать.

Молодой атреец пристально смотрит мне в глаза, кивает и не спешит отводить свой взгляд. Рул тоже уставилась в мою сторону. Остальные камрады смотрят в разных направлениях, но явно не упускают из виду происходящего здесь. Разве что ушами как локаторами не крутят.

Я хмыкаю. Скептически и достаточно злобно.

…Нас вот уже вторые сутки гнали как волков. Или вернее будет сказать — как зайцев, ибо мы даже не оскалились ни разу. Преследователи не разделялись — где тут в этих ущельях разделяться, да и зачем? Ну а вступать в бой со всей массой, пусть и бывших крестьян — было чревато как минимум большими потерями. А нас и так всего — 71 голова на предстоящие 6000 километров пути по враждебной территории.

22 эльфийских лучника во главе с вождем Таром.

27 атрейцев и

22 землянина.

Но так нам казалось вчера. А сегодня, пожалуй, пришла пора менять стратегию с тактикой.

Силы на исходе. Банальное бегство не приведет ни к чему, кроме гибели.

Чуть раньше или чуть позже… Какая разница?

А подельнички, гады, всё смотрят! Вы на мне сейчас дыры протрете, друзья мои дорогие! Я и без этого молчаливого давления прекрасно понимаю, что необходимо сделать, чтобы уйти от погони, вымотавшей всех нас почти до самого края.

Что — так никто и не озвучит? Ну, тогда я сам.

Курю. Откашливаюсь. Выдыхаю.

— Пора огрызнуться, похоже, а то они все больше и больше в атаке охреневают. Что скажете, дамы и господа? — мне кажется, что появившаяся сейчас на моем лице улыбочка несколько кривоватой выходит.

— Вот и правильно, командор! А то я уже от этого горного марафона затраханный, как крестьянский конь! — тут же отзывается Валентин.

Эх, братское сердце — если бы ты знал, как я тебе благодарен! Не за сейчас — «за вообще»!

— Я за! — соглашается с художником мечта его грез, белокурая воительница Арвильда.

— Сколько у вас болтов? — уточняю у неё я.

— На полтора боя хватит, — улыбается белокурая бестия, — А может и на два. Если оба наши менталиста отработают на полную — до завтра противник даже думать о погоне не станет.

— Место почти идеальное, чтобы их на задницу осадить. — вставляет бывший вояка Серб, — Сам посмотри — здесь максимум по десятку в ряд наступать получится. Ударить волной ментальности вместе со стрелами и болтами — и будет красиво!

— Даже если первые прорвутся и дойдет до прямого столкновения — десять на десять мы сдюжим. — уверенно подхватывает Мастиф, — Даже без учета «эльфов» Тара, у нас — двадцать шесть атрейцев и двадцать «сынов»…

— Стоп! — перебиваю его я, невольно оглядываясь по сторонам, — А куда еще трое подевались? Союзников было 27, а нас 22.

— Да все на месте, командор, — успокаивает меня здоровяк, — Я в том смысле, что Арвинда и Рул в первые ряды ставить нецелесообразно. Их сила не в махании саблей.

— А… Ну да, конечно. Не учел, — соглашаюсь я, — Тогда атрейцев — точно двадцать семь. А наш-то двадцать второй где?

— Ну, как бы это ты сам, Горан, — нехарактерно вильнув взглядом, смущается Мастиф.

— Еще раз — стоп! А с чего бы это я должен позади стоять? Я не лучник, и не менталист теперь! К тому же — это целиком и полностью моя вина, что мы в эту жопу с геморроем влезли.

— Да, твою маму, Горан — хватит в рыцаря лишенного наследства играть! Не мальчик ведь. Сам все понимаешь! Твой потенциал не сравнить ни с чьим из нас. — Рул кривится, как от надоевшей зубной боли.

— Предлагаю всем присутствующим оставаться в реальном секторе компетенции, без парадоксальных иллюзий банальной эрудиции. — выдает престарелый штатный хохмач отряда, явно пытаясь разрядить сгущающиеся тучи.

Не ведусь, но резко успокаиваюсь:

— Сам-то понял, что сказал, грустный старый клоун..? А тебя, дорогая, спросить хочу — как же я свой потенциал реализовывать буду? Ежели вы меня в бой категорически решили не пущать? Каким болтом мне репутацию набирать? Сенбернаром в горах поработать? Старушек и паломников через перевалы переводить? Что толку от моих семи с лишним сотен очков интеллекта, без энергии-то?

Умная черная женщина на секунду призадумывается, но почти сразу находит ответ:

— На кошечках будешь руку набивать.

— Не понял? — бровь поднимается сама собой. То ли от нервов, то ли от сырости.

— На бессимптомных носителях интеллекта. — змея смеется, — На дурачках. На неразумных обратившихся. С ними гораздо безопаснее.

…И ведь не поспоришь!

Признавая её правоту — киваю. С «зомби», действительно сражаться проще. Они тупы и от того предсказуемы, примитивны в приемах, да и вооружены чем попало. Массой берут. В схватке с ними шансов уцелеть гораздо больше.

Однако у меня тоже гордость имеется. И потому я сразу решительно объявляю о том, что в предстоящей драке стоять за спинами не намерен.

Обвожу тяжелым, но спокойным взглядом всех потенциальных «возражальщиков».

Ну что — найдется тот, кто начнет права качать? Вы же, гады, сами мне усердно в уши дуете, что я по-прежнему здесь самый важный и нарядный… Жду…

Возражений не имеется. Вот и чудненько!

— Далеко до бармалеев? Может, уже строиться пора? — спрашиваю Арвинда, сына Арворна.

На секунду-другую парень «уходит в себя». На карту смотрит, счастливчик потомственный. Твою мать!

— Передовой отряд противника будет здесь через десять минут. Если тоже не решит отдохнуть, конечно.

— Сколько их?

— Сотни две — две с половиной. — Рул реагирует быстрее, чем «инопланетянин».

— Отрыв от основных сил большой? — спрашиваю с надеждой, ибо если албанский головной дозор оторвался достаточно далеко — есть надежда обойтись вообще без потерь. Менталисты, лучники и арбалетчики в таком случае все сами порешают. Мы уйдем, а албаноиды волей-неволей побегут вслед не так прытко. Хотя бы первые несколько часов.

Ну а мы хоть без горячки подумать о дальнейшем сможем. А то на ходу оно как-то кривовато выходит…

Глава 2. Июль. Албания

Организм немного передохнул от бесконечного бега под злыми местными звездами и теперь ему дико охота жрать.

Ничего — после боя набьем животы. Сейчас чревато. Водичкой перебьемся — набрали в колодце в каком-то попавшемся на пути пустом селении. Вкусная и чистая, зараза такая. Совсем не та, что недавно текла из крана в многоэтажках.

Выпить хочется, но нечего. Даже Шептун пустой как барабан.

— Ментальте первые ряды. Самых резких и безбашенных. Остальные без лидеров «поплывут» и дрогнут. Впрочем, чего я со своими советами лезу? — я суетливо взмахиваю рукой вместо извинений, — Теперь вы тут рулите — вот и банкуйте. Сами все знаете. А я зарубаться пошел.

— Да хорош уже самоедничать, Егор. Прекращай самого себя раком ставить — а то еще привыкнешь, — откровенно злится Рул.

— Ох, и отосплюсь же я на тебе когда-нибудь, — в пол оборота через плечо зловеще обещаю «черной королеве» я.

Рул радостно скалится, дразняще показывая розовый язычок и влажные красивые и ухоженные зубы:

— Ты же знаешь — я уже очень давно, вся просто горю в предвкушении этого, милый.

— Даже не надейся! Змея! Только в переносном смысле.

Её громкий театральный вздох слышен, наверное даже в горах соседней Македонии.

Встаю в строй. Поправляю причиндалы. Хорошая все-таки вещь — этот атрейский доспех. В земном бронежилете уже в середине марш-броска ноги бы протянул или вообще на тупом психе выбросил его ко всем чертям.

Сейчас бы еще разуться хоть ненадолго. По мокрой холодной траве босиком побродить… Туда — сюда, без цели и без мыслей…

У меня по бокам решительно располагаются Мастиф и Арвильда. Как будто всегда тут и стояли. Рядом маячит Серб. Да ведь это мои «телохранители», мля!

— Ты тоже с ними заодно, белокурая бестия? — интересуюсь у воительницы.

— О чем ты, вождь Горан? — красотка округляет и без того огромные глаза. — Просто около тебя — мне самой гораздо спокойнее в драке. Мое нежное сердце поет, когда рядом мужчина, который сможет защитить хрупкую девушку.

Оскаливаюсь. Оценил подгребку.

Нет — это не женщина! Просто какой-то выстрел в сердце! Не по зубам она Шептуну. Не по зубам. Зуб даю!

Пора бы бармалеям уже и показаться, наверное.

Как же тяжело без способностей! Охохо, мля!

Да и тьфу на них — даже сам себе уже надоел! Ною и ною…

Сейчас как начну по-новой репутацию нарабатывать!

Хотя большой и весьма интересный вопрос — в какую сторону система оценит убийство местных пастухов? Это ведь именно мы к ним вторглись — нас сюда никто не приглашал. Ну, кроме ныне покойного Бекима, разумеется… Н-да… и все же жалко парня, как ни крути… Какие же уроды все-таки эти «творцы и наблюдатели»!

Над строем висит тяжелый запах пота. Застарелого от одежды и свежего — адреналинового, от волнующихся тел.

Привычный ознобистый морозец — легким летним сквозняком гуляет вдоль позвоночника.

Вот интересно — а что чувствовали персонажи былых времен, стоя в первых рядах многотысячных толп перед не менее многочисленным противником и зная, что замес предстоит просто дикий и безумный!? Или где-нибудь напротив тяжелой латной конницы? С минимальными шансами отдельной боевой единицы на выживание. Там, наверное, уровень адреналина в крови совсем иной был? Вот же их колотило! Или — нет?

Тьфу, ты, твою мать! Как всегда перед дракой в голову лезет всякая белиберда.

Однако это лучше, чем убиваться по потерянным возможностям, чем я успешно занимаюсь уже вторые сутки подряд. Почти без перерыва…

В конце концов — не навсегда же моя «импотенция»?! Наберу я этой репутации помаленьку. И не надо сейчас про: «чем дальше от фронта, тем больше оптимизма». Это мы еще посмотрим!

При одном условии конечно — если вообще сумеем выбраться из местных гребанных гор.

Ну, а насчет прорыва до родной Сибири — пока даже заморачиваться рано. Между нами и малой родиной столько всего! Лучше не задумываться и не вспоминать школьные уроки географии. Так что пока мы просто тупо идем на восток и ничего не загадываем! Для начала неплохо хотя бы до «золотых песков» Болгарии дожить. Такой вот: «Дранг нах Остен»* получается!

— Дети гор близко. Сейчас появятся! — голосок Рул звонок и бесшабашно весел.

Пусть их две с половиной сотни, против наших семи десятков, но у нас больше половины стрелков. Да Арвинд с Рул в роли минометной батареи, а то и системы залпового огня — не самый хлипкий аргумент.

Есть! Первые показались из-за поворота…

— Вальхалла ждет нас, сыны Одина! — зверски рычит художник с правого фланга.

А у Валентина, я смотрю — прекрасное настроение. Игривое прямо. Этого ничем не проймешь! Фаталист и похерист по самую маковку! Да к тому же еще и Арвильда рядом! Как тут не распушить перья? Пусть и несколько полинялые. «Седина в бороду» как говорится…

Переглядываемся с другом. Однако взгляд-то у него помимо воли заострился. Это неизбежно.

У Мастифа желваки поигрывают под кожей, как неуемные, у Арвильды глаза маньячески блестят. Я сто пудов сейчас и сам такой…

Тут главное не перегреться от ожидания.

Замершие было враги, преодолели недолгое замешательство, дождались отстающих и постепенно разгоняясь, двинулись вперед.

Повожу плечами, в очередной раз притираясь к сто раз притертому доспеху. Усмехаюсь самому себе. Нервную систему не обманешь…

Ну что — понеслась!?

Не вижу, но знаю, что тяжелая всепроникающая волна ментальности сейчас накрывает плотные ряды приближающихся врагов. Сеет сомнения и неуверенность. Вызывая в наименее стойких душах страх и растерянность…

Ну что: «всегда везти не может»!

«Натиск на Восток» — немецкий.

Глава 3. Июль. Албания

Атакующий противник приблизился на достаточную дистанцию.

Я нетерпеливо оглянулся, как раз в тот миг, когда первые стрелы и болты взмыли в воздух.

Не выдержал совсем чуть — чуть! Чего задергался?

Это сфера ответственности нугарийского вождя Тара. По его команде все наши стрелки, включая атрейцев, начали стрельбу почти одновременно.

За счет субтильности своих владельцев луки нугари бьют не слишком далеко. Всего лишь чуть дальше, чем арбалеты атрейцев.

Коротко просвистев над головами стоящих в первых рядах — оперенные посланцы смерти умчались вдаль.

Сколько из них достигли своей цели было непонятно. Ясно видно было лишь короткое возникшее замешательство в рядах бегущих к нам врагов.

Второй залп.

Третий…

Четвертый…

До противника меньше полусотни шагов.

Так и подмывает броситься навстречу!

Сдерживаюсь. Сердце колотится как сошедший с ума маятник. Вот-вот разломает грудную клетку! Ну и доспехи заодно. Тесновато стало в них…

Все же сдерживаюсь!

Эх, сейчас бы окопаться, как прежде — лежать себе в ямке, да постреливать в белый свет как в копеечку… Да, хрен там!

Бармалеи бегут.

Еще залп!

Бегут, гады! Упрямо и неотвратимо.

Залп!

Есть! Всё! Наступательный порыв иссяк!

Атака захлебывается прямо на глазах! В двадцати шагах от нашего строя!

Ощетинившегося злостью и железом.

Только шестеро самых борзых продолжают широкими скачками нестись вперед.

Совсем дурные, что ли? Кто же так нерасчетливо в драку лезет?

Или это местные берсерки-фанатики?

Остальные развернулись почти синхронно и рванули в противоположном направлении.

Не вывезли влияния ментального воздействия аж двух менталистов.

А если бы еще и я что-то мог! Тьфу, сука!

А-а-а!

Помимо воли и разума ноги срываются с места и несут меня вперед.

Глупо и безрассудно, но иного выхода нет.

Мне репутация как воздух нужна!

Абсолютно на автомате ныряю под летящий к челюсти клинок и распрямившись четко попадаю рукоятью в висок бармалею.

Он падает как подкошенный.

Вот так!

И без интуита еще чего-то стою! Мастерство не пропьешь! Помнят рученьки-то!

Снова подныриваю под свистящее железо и всаживаю клинок в чей-то неприкрытый живот.

Шкурой чувствую занесенное над собой голодное лезвие чьей-то сабли. Не успеваю уйти!

Кто-то из братвы телом сносит её владельца в сторону!

Спасибо, брат!

Потом поблагодарю!

Что? Всё? Как? Уже?

Бля!

Хочется рвануть за убегающими и рубить, рубить, рубить…

Понимаю, что не получится и выдохнув, внезапно резко успокаиваюсь.

Все уже! Конец фильма. Дыши носом, Егорий..!

Прошу прощения друзья — сижу в прямом смысле слова в дикой тайге, под Сургутом, на заброшенном месторождении) Самому порой страшно) Первый раз в подобной дикой обстановке. Рядом один товарищ и ружье))) Два))) Набираю с телефона по мере возможности, когда появляется связь) Данный текст совершенно не коррелируется с предыдущим, заранее написаным, но самому прямо стало интересно))

Глава 4. Июль. Албания

Какие на хрен: «+ 5 к репутации»?! Что за беспредел-то?!

«В данный момент ваша репутация составляет 5 пунктов. Значение репутации положительное»…

Ой, мля!

Да вы что — совсем оборзели, твари внеземные!? Суки! Ур-роды межпланетные!

Наверное, глаза у меня сейчас реально бешеные…

Это же сколько я её выстрадывать буду, хотя бы для открытия накопителя?

Ох, похоже, просохатил я свое счастье! В ноль и навсегда! Таких подарков с достижениями и бонусами, как в первые дни — больше не будет. Все разобрали! Ну а я, как пьяный лох в казино — все свое состояние за пару часов профукал!

Ну а нынче похмелье подступило…

— Чего не так, командор?

Тень Шептуна, зависшего рядом, падает на моё яростно пылающее лицо.

— Да пи. дец, брат! Целых плюс пять к репе выхватил! Оцени масштаб! Такими темпами…

— Ну и чего теперь? Мне столько же накинули. Да и всем остальным тоже явно не больше. Не психуй, Егорий. Что-нибудь, да сложится — ты ж парень фартовый! Может уже вон за той горой тебя твоя удача дожидается.

— Ага! Все глаза выплакала! — досадливая злость, смешанная с растерянностью, не отпускает, — Ладно, уговорил — пойдем, заглянем за ту гору, — я кое-как все-таки справляюсь с гневом.

Накоротке перекурив, двигаемся дальше.

Через час впереди обнаружилась засада. Менталисты засекли. Правда, была она какая-то дохловатая. Всего под сотню касок. Наверное, наши преследователи в чате связались с каким-то не слишком многочисленным отрядом своих союзников или вассалов и убедили или потребовали от них притормозить беглецов. Если бы сами «охотники» послали группу в обход — явно не обошлись бы столь малым числом бойцов.

— Ну, вот о чем я и говорил! Ждут прямо на нашем пути. Если так пойдет — в следующий раз там может уже делегация посерьезнее ждать.

— Доживем — увидим. Ну, а этих-то мы раздавим.

…Если воспользоваться заезженным сравнением — мы прошли через чахлую засаду, как раскаленный нож сквозь масло. Не напрягаясь. А чего там было потеть-то?

Под первым же ударом ментальности большинство бойцов противника просто разбежалось по пологим склонам расширившегося ущелья, наконец-то выведшего нас в какую-то долину.

Немногочисленные оставшиеся вражины тоже не стали геройствовать, а тупо побросали оружие и подняли свои смуглые и давно не мытые крестьянские лапы в гору. И чего не убежали, как остальные? Даже на это духу не хватило?

Пленных резать не стали. Связали руки, да погнали гуртом. На привале допросим — узнаем, что к чему, да что тут в округе происходит.

Хоть какое-то понимание местных реалий сейчас крайне необходимо.

За засадой дорога еще более распрямилась, кустарник отступил и видимость увеличилась. Вдали показалось албанское село.

Неплохо и своевременно. Надо разжиться едой, одеждой и всем, что может оказаться полезным.

Шли-то мы сюда через портал совсем ненадолго. Можно сказать — заявились налегке. А оно — вон как вышло.

Вблизи деревни опять — то тут, то там, словно грибные шляпки из земли, торчали крыши не слишком больших бункеров.

— Что на локаторе?

— Горизонт чист, командор. — звонко рапортует Рул, — Местных немного. По домам засели. В основном с нулевой репой.

— Бабы, дети, старичье, — предполагает Валентин, — Всех боеспособных в заслон выставили.

— Хотя попадаются и любопытные кадры, — продолжает бывшая королева неадекватов, — Хоть и с небольшой, но красной репой. Где в этом захолустье её вообще заработать можно было, интересно?

Пожимаю плечами. Мне лично на это насрать. Да и сам вопрос звучит чисто риторически.

…Через полчаса входим в притаившееся, замершее в ожидании селение.

Похоже, даже здешняя скотина прочувствовала остроту момента и неустойчивость своего положения — ни одна овца даже не мекнула.

Мы не торопимся. Есть время отдохнуть и перевести дух.

После стычки в ущелье погоня остановилась.

Не думаю, что тамошние бородачи совсем потеряли к нам интерес — скорее, как и мы решили восстановить силы. Время к вечеру, а они ведь тоже не киборги.

Решаем на ночь собрать всех местных в кучу и посадить в один из бункеров. Пусть под присмотром будут. Так спокойнее. Сюрпризы надоели.

Да и поглядеть на здешних обитателей все же не помешает.

Отдаю приказ и наши бойцы радостными оккупантами разлетаются по деревеньке.

Ничего нового — все как в любые военные времена, что пять веков назад, что в отметившемся аж двумя мировыми бойнями нескучном двадцатом веке.

— Смотрите аккуратнее там. А то какой-нибудь сопляк погеройствовать решит и вилы в спину или серп под яйца вгонит, — напутствую подельников я.

Однако обошлось без ненужных эксцессов. То ли героев среди местных не нашлось, то ли бойцы были внимательны.

Уже вскоре, недавно пустая микроплощадь в центре поселка начинает заполняться появляющимися с разных сторон людьми.

И действительно — сплошь женщины, детвора, да старичье седое.

— Эй, ты! Сюда иди! — внезапно машет Рул худому и долговязому пацану лет четырнадцати.

Резко вздрогнув, тот подчиняется и двигается в нашу сторону.

— Красная репа. Целый тридцатник у щенка. — поясняет она в ответ на мой вопросительный взгляд. — Как думаешь, откуда такое счастье?

— Сейчас узнаем, — пожимая плечами, киваю я. — Вон Серб и поинтересуется.

Оскалившись во всю пасть, Вук с веселой готовностью машет гривой и нехорошо улыбаясь, остро сверкает глазами в сторону подходящего парня.

Однако до вопросов и ответов дело не доходит.

— Пошли Горан! — Рул решительно поднимается с вынесенной из какого-то дома табуретки, — Мастиф зовет. Есть на что посмотреть.

— Куда идти-то?

— Тут недалеко. В бункер, вон на том краю.

— Валя, останься здесь. Продолжайте собирать народ. Ты — за главного.

— Все слышали, кто теперь первый после бога? — картинно подбоченясь и расправив и без того широченные плечи, громко интересуется художник.

Бойцы сушат зубы.

Арвильда фыркает сиамской кошкой и решает пройтись с нами. Ну да, эта пантера-альбинос гуляет сама по себе. И горе тому, кто решит ей указывать — куда и зачем ходить!

Хотя в бою красотка-воительница исполняет любые приказы безукоризненно, четко и своевременно.

Жестом прошу Арвинда остаться здесь. На всякий случай.

Иду в кильваторе у нарочито виляющей задницей Рул. Вот ведь тоже стерва в кожаных штанах! Снова вздыхаю. Хорошо этой ведьме — у неё локатор есть. Он сам, куда надо выведет.

Миновав окраину, черная женщина сворачивает на хорошо утоптанную тропу, ведущую к трем бункерам, виднеющимся в паре сотнях метров.

Не понял!? Что-то там слишком много народа тусуется! Явно не только наши.

Из толпы выходит Мастиф и идет навстречу.

Хочет что-то сообщить не при всех? Да кто же эти люди?

Понятно, что не враги. Все спокойно — никто ни в кого железками не тычет, вон и наши бойцы общаются с ними вполне миролюбиво. Сигаретами угощают. Хм. Интересно.

Не албанцы, что ли?

А кто тогда?

— Пленники. Здешние рабы, — приблизившись, отвечает на незаданный вопрос заместитель оставшегося далеко отсюда Зимнего.

А ведь говорил мне Валера, умный человек и битый волчара: «А может ну её — эту Албанию»?!

А я…

Ладно — не до того! Позже себя попинаю.

Не успеваю открыть рот.

— Там самому все увидеть надо, Горан. — опережает Мастиф, — Только не дергайтесь. Зрелище — то еще! Хотя мы все и не такое видели, но я так, на всякий случай…

Направляясь ко входу в один из бункеров, проходим через поспешно расступающуюся толпу. Женщины, мужчины, подростки. Стариков и совсем малолеток не видно. Ну, это понятно — чего с них толку в крестьянском хозяйстве?

Изможденные, серые и костлявые лица. Многие в синяках. Глубоко запавшие глаза с чернотой под ними и каким-то больным лихорадочным блеском в глубине, которые при брошенном в их сторону прямом взгляде, быстро и привычно опускаются к земле.

Действительно рабы.

Люди-тени!

Здорово их тут выдрессировали! Неужто местные крестьяне такие отменные дрессировщики?

Хотя, а почему бы и нет? Что-то вроде этого, я еще в армейке наблюдал раз-другой. Правда, не в таких масштабах конечно.

Сколько же их здесь? Человек двадцать пять не меньше. А то и все тридцать. И зачем такому небольшому поселению столько рабочих рук?

— Кто они такие и откуда здесь — выяснил?

— Да, каждой твари по паре. Греки, сербы, хорваты и даже сами албанцы.

…- Слышь, командир — если я правильно понял, ты тут за основного?

Ну, тут вопросов нет — явный русак нарисовался. Не сотрешь.

Мастиф оглядывается с явным недоумением. Видать, до этого момента данный персонаж никак не проявлялся. Осторожничал.

Не торопясь оглядываю обратившегося ко мне русскоговорящего мужика в районе тридцатника, явно из свежих пленников. Не исхудалого и не слишком светящего печатью рабства в глазах.

— Допустим. — Отвечаю, выдержав паузу чуть длиннее, чем необходимо. Просто, вот это его: «слышь» — мне почему-то совсем не понравилось. Слишком с борзой и характерной интонацией оно было произнесено. А мне тут цену на себя набивать не надо. Ты нам и даром не сдался землячок, — Что-то сказать имеешь или просто в сторонку отойдешь?

— Спасибо за свободу, конечно. — тоже нарочито не спеша, откликается он, — Но чего ты буром сразу? Не по-людски это.

Понятно — сейчас пойдет базар за людское и пацанское. Мастифку надо привлекать — пусть сразу разведет его мастям и шконкам.

Голова наголо обрита, невысок, но крепок и жилист, двух верхних зубов нету, глаза ясные и чистые — васильковые. Заглянешь в них и сразу ясно становится — хороший человек перед тобой стоит. Весь как на ладони.

Это если не приглядываться повнимательнее.

А поглубже нырнешь в эту синь васильковую — понимаешь, ох и нехорошие глаза!

Холодные, расчетливые. Губы в улыбочке растягиваются, хохмочки изо рта вылетают, а глаза самостоятельно живут. Все вокруг ощупывают и сканируют.

Тертый мужичок. Повидавший.

— Ладно, я по делу сказать хочу. Тут недалеко наших русачков целый колхоз в цепях загорает. Мужики, телки.

— И откуда они тут?

— Да мы всем стадом с Греции домой решили двинуть.

— А чего вам в Греции-то не пожилось? Тепло. Фрукты. Море.

Пожимает плечами.

Никогда не любил встречаться с соотечественниками за бугром. Даже сейчас это не приносит ничего, кроме лишнего геморроя.

— Ну, мы сюда не порабощенных от гнета освобождать пришли — нам бы самим до дома добраться.

— А это куда?

— В Сибирь — матушку.

— Сурово! — озадаченно присвистывает он, — Ну нет, так нет. Ну, тогда, может хоть меня до Одессы подбросите? По-христиански?

И ржет лошадью. А ведь интересный персонаж.

— Может и возьмем. Если полезен будешь. А пока, для начала, в двух словах поведай-ка нам, мил человек, что тут в округе творится? Кто рулит? Какими силами располагает? Если владеешь такой инфой, конечно.

— А чего тут рассказывать-то? Здешнее село с ближайшими соседями в союзе. Не воюют. Но по большому счету — каждый за сэбе. Объединились в основном для защиты от психов полоумных. — он ловко сплевывает через дырку в зубах, — Дальше, на восток, долина большая — там безумные масть держат. Давно бы отсюда сдернул — да одному сквозь них не пробиться.

— Понятно. Что в бункерах?

— Здесь и здесь: «жилые бараки».

— А в третьем?

— Профилактический кабинет для особо строптивых пациентов, — моргая и криво ухмыляясь, сказал он.

— Ну, пошли, поглядим, что там за кабинет. — решаю я. — Чего встал-то? Шелести бахилами, зёма, — подгоняю замешкавшегося одессита я.

— Давайте уж сами, а я здесь подожду. Там вам ничьи разъяснения не понадобятся. — снова сплевывает он.

…С порога по ноздрям шибануло мочой, кровью и почему-то мокрой собачьей шерстью.

На грязном бетонном полу посредине бункера лежала женщина, прикрытая какой-то дерюгой. Живая. Но не в сознании. Без правого глаза. Глазное яблоко, держащееся на веревке нерва, свисало ей на щеку. Отвратное зрелище.

— Она вон на том крюке на веревке висела. Повешенная. — словно боясь разбудить, прошептал прерывисто сопящий мне в затылок Мастиф

— Не понял. И как она могла выжить?

— Да они ее не за шею…

— За ноги, что ли?

— За грудь.

— Это как?

— В прорезанные дыры на груди веревку пропустили и готово.

Твари! Во, мля — затейники какие! Ну, держитесь, бармалеи!

Белеющее в полумраке напротив лицо Арвильды спокойно и невозмутимо.

Ну да, Арворн рассказывал, что на их планете гиворы еще и не такое вытворяют. Привыкла дева-воительница. Для нее это обыденность. Уверен, что в случае необходимости эта дамочка и сама ничуть не хуже — любого препарирует.

Секунду подумав, достаю «вишню» и присев на колено, быстро избавляю мученицу от страданий…

Получаю плюс пять к репе за милосердие. Да тьфу на вас! Век бы таких наград не видать!

— Пленные где?

— Там — на площади.

— Ага.

Выхожу из смердящего полумрака на свежий воздух.

Сводит скулы и потряхивает.

Ну, сейчас я вам устрою «этническую чистку», уроды!

Вы же это дело любите!

И по уху на: «Мы не при делах — это наш староста с мужиками тут развлекался»!

Обычно женщины такие песни в подобных случаях поют.

Вот только мне сейчас — по уху!

Вырежу всех — от детей до старичья полусгнившего! Невзирая на пол и возраст!

Гнездо змеиное выжгу с корнем!

Оглядываюсь. У тех, кто заглядывал внутрь — рожи злые и решительные. Готовы рвать и метать. Да и я накалился не меньше. К бездушному зверству обезумевших, за прошедшее время как-то можно было не то, чтобы привыкнуть, но он хотя бы объясним. А эти-то в разуме! Да еще и изощренно так душегубствуют, сволочуги! С фантазией. Креативщики горные, мля!

Однако, хлебнув из фляги, перекурив и подостыв, решаю по-иному.

— Пусть бывшие рабы сами рассудят: кому — жить, а кому — нет.

Мне репутация нужна! Срочно! А кто знает — как система оценит расправу моих подчиненных над мирняком?

Обращаюсь к освобожденным:

— Вы все свободны. Можете взять, кому что нужно и идите — куда захотите! Эй, Одесса — объясни своим товарищам, что за нами следом идет большой отряд бармалеев. Так что — пусть поспешат.

После слов о дарованной пленникам свободе — в голове снова привычно дзынькает.

С надеждой открываю сообщение. Что там? Может, хотя бы соточку пунктов репы заработал, а? Вон ведь мы сколько народа одним махом осчастливили!

Ну!?

Тьфу! Какое там!

За руководство отрядом освободившим пленников, дают 15 пунктов положительной репы. Слезы! Что мне с ними делать? Мне хотя бы для открытия накопителя минимум 150 надо. Здесь и сейчас.

Ладно, что толку причитать? С миру по нитке — голому рубашка. И на том спасибо.

Худо-бедно, а двадцать пять очков за сегодня подсобрал. И ни одного бойца за день не потеряли.

Во главе толпы освобожденных иду обратно на площадь…

…Тот долговязый парень с репутацией минус тридцать — вполне предсказуемо скоропостижно скончался.

В муках.

Причем, казнен он был преимущественно рабынями женского пола. Мужички только необходимую техподдержку оказывали.

Удержусь от подробностей, да я, признаться, их и не видел. Не любитель. Но говорят: кол в задний проход они ему еще живому вбили.

Тут все понятно. Чего уж там. Гормоны у малолетнего ублюдка играют, а пленницы вот они. Да не просто пленницы — рабыни! Можно вдоволь поизмываться, если такая потребность у психики имеется.

У этого щенка, по-видимому, имелась…

Еще двоих его ровесников бывшие узники и узницы отмудохали до полусмерти, но все же не убили.

Как я понимаю — эти недоросли оказались менее рьяными, чем долговязый.

А вообще, помимо малолетнего трахаля-садиста, освобожденные рабы лишили жизни еще четверых местных, среди которых оказались даже две молодых бабенки. Местные «салтычихи», судя по всему.

После прошедшей экзекуции набиваем остальных албаноидов в бункер-зиндан. Оттуда не сбегут.

Правда прилечь там у них не получится — слишком уж много набилось. Ну, ничего — постоят ночь, как в автобусе. А по очереди — может даже и присесть получится.

…До тягости во всем организме наевшись жареной на костре баранины и выставив караулы, выбираем с ближними хату поприличнее и заваливаемся на ночлег.

— Сигнал оповещателя на чужих поставила? — и не дожидаясь язвительной усмешки, торопливо добавляю, — Понял. Извини дурака.

И тут же, как в яму неразличимую под мутной водой, проваливаюсь в бесцветный и бездонный сон…

Глава 5. Июль. Албания

Сон был глубоким, но слишком уж недолгим.

Проснулся еще до рассвета. Поворочавшись с боку на бок, понял, что всё. Больше не уснуть.

В голове всепроникающими октябрьскими сквозняками свистели самые разные мысли.

О потере умений, о нашем нынешнем безрадостном и почти критическом положении, об Ольге, о том, что сейчас происходит в моем городе, об идущей за нами погоне, снова об утраченных способностях.

Перегруженный мозг предлагал и сам тут же отвергал десятки самых немыслимых вариантов быстрого возвращения репутации — один бредовей другого.

Да ну его на хрен!

Что будет, то и будет!

Мысленно выругавшись, встаю и стараясь не шуметь, под ужасающий храп Шептуна выхожу на улицу.

Снаружи тихо, свежо до озноба и по-деревенски, как-то уютно, что ли. В городах такого ощущения не испытываешь. Вот-вот займется рассвет. А за ним придет новый день. Каким он будет?

Все ли доживут до заката?

Покурив с караулом, выставленным на окраине села, возвращаюсь и усаживаюсь во дворе на потрескавшуюся и выщербленную колоду для рубки дров.

Даже сюда доносится непобедимый, мощный храп художника, похожий на рычание неведомого эпического зверя.

Усмехаюсь: вот ведь насколько народ за последние дни вымотался — дрыхнут себе без задних ног под такую канонаду и даже ухом не ведут, бедолаги!

Снова задумываюсь об Ольге и племени, которые сейчас так далеки, словно находятся на другой планете.

Однако долго предаваться этим размышлениям мне не дает замаячившая над невысоким забором рожа одессита.

«Ну, заходи, раз пришел», — машу головой я.

С противным скрипом калитки персонаж просачивается во двор. Устраивается на дровах напротив.

— Спрашивай, — разрешаю я, заметив в его глазах прямо-таки полыхающий интерес.

— Угу, — кивает он, — Слышь, командир, а чё правда, что вот эти ваши блондинчики — не наши? Ну, в смысле — не с Земли?

— Откуда инфа? — снова невольно морщусь от этого: «слышь».

— Ну, твои бойцы меж собой о многом говорят. Да у меня и у самого глаза имеются. Только совсем уж дурак бы не понял.

— А ты не дурак? И кстати, как тебя величать-то?

— Моня. Хотя по паспорту я Михаил, — ощеривается одессит, совершенно не комплексуя по поводу своего выщербленного рта, — Но я ж с Одессы. С детства повелось: «Моня» и «Моня». Привык. Теперь и сам уже так себя называю.

— Ну, Моня так Моня, — пожимаю плечами, — Правда. Даже с двух разных планет. Те что покрупнее — с одной, те что помельче — с другой.

Как ни странно, но он сразу мне верит. По глазам видно.

Хотя на фоне произошедшего со всеми нами в апреле — допущение об инопланетянах совсем не кажется настолько фантастическим, как еще три месяца назад.

— Во, дела! — пытается присвистнуть Моня-Михаил, — И чё, ты там тоже был?

— Все мы там были. Правда, только на одной из них. Там где, те, что помельче живут, которые с луками.

— И как там у них? — глаза мужика сверкают прямо как у нашего Даньки.

— Нормально, — я снова пожимаю плечами, — В чем-то даже лучше, чем у нас здесь. По-крайней мере — психов обратившихся нет.

— Слышь, а правда, что ты у себя в Сибири недавно главным у ваших бешеных был? — резко переключается с темы на тему он.

— Правда. Но если ты еще раз скажешь это своё: «слышь» — я тебя в бункер к местным засуну. Ну, или как вариант — язык отрежу. На выбор.

— Пардон. Всё понял. Больше не повторится. — одессит выставляет раскрытые ладони перед грудью, — Ну, и как оно? А как тебе так фартануло-то?

— Долго рассказывать. Да и фарт это такой, Моня — не слишком радостный.

— И еще вопросик: вы чего на самом деле сюда прямо из своей Сибири через какой-то портал прыгнули? Как в книжках?

— Ага. Как в них.

— Чудны дела твои, господи! — машет гривой мужик.

— Да, по ходу — нет его. Есть «творцы и наблюдатели» — разве ты не понял?

Ловлю себя на мысли, что как-то незаметно разболтался с этим кексом.

Ну, а почему бы и нет? Чего такого стратегически сверхсекретного он может от меня узнать? И кому рассказать? Да и вообще — пусть рассказывает. Зато, хоть отвлекусь от утомительного самопоедания.

— Ну, а ты то сам, как здесь очутился, Одесса?

— В Греции был. Кое-какие дела там крутил мало-мало. Тут все и завертелось. Ну, там, как в деревне почти все русскоязычные друг дружку знали. Объединились в коллектив и решили до дому подаваться. Да вот, сюда попали. Артель моя, в основном в соседней деревне батрачит, а меня за долги отдали. — он помолчал, вытряхнул из уже где-то раздобытой пачки сигарету, закурил, — Сначала хотел у этих попросить, чтобы меня вместе с подругой сюда «перевели», а потом подумал: «А на какой хрен мне наблюдать, как её здесь местные козопасы драть во все щели будут»? — снова помолчал, — Не, одному проще. И тут и вообще, по жизни.

— Может ты в чем-то и прав, — тоже закуриваю, — Кстати, про: «по жизни», ты кем по ней был-то?

— Чего уж теперь вилять, командир, — улыбается Моня, — Аферы крутил. То-сё. Я ж с Одессы, — и снова расплывается в беззубой улыбке.

Я же слежу за его глазами.

Не прост этот мужичок, ох — как не прост. Но большого дерьма в нем не чувствуется.

— А чего не просишь за свою подругу?

— Зачем? Вы же все равно не ломанетесь их из плена вызволять? — прищуривается он.

— Не ломанемся, — соглашаюсь я, — Своих бы сберечь. Но мог хотя бы попытаться.

— А смысл? Самому бы к вам прилепиться.

— Беспринципный эгоист ты, Моня. — смеюсь я.

— Ой, я вас умоляю, — всплескивает ладонями он, — Ну пусть даже и так. Зато живой и уже без ошейника.

— Ха, это-то дело поправимое. Если бы мы не пришли, так и бегал бы на привязи, как тот пес и не жужжал.

— Ну и побегал бы. — кивает одессит, — Недолго. Но потом все равно сорвался бы.

— А что ты будешь делать в своем прекрасном и легендарном городе, Моня? Там ведь сейчас как везде — если не обратившиеся все под себя помяли, то банды уже давно все закоулки покроили.

— Слышь… — мужик резко осекается.

Беззлобно усмехаюсь. Он понимает, улыбается в ответ:

— Делов-то! Прибьюсь к какому-нибудь коллективу. Моню каждая собака уважает.

— У-ва-жа-ЛА! — раздается голос из-за моей спины. Зловещий — хриплый со сна. Это Мастифушка проснулся. — Сейчас тебе там только номер шестьдесят шестой могут предложить.

Мастифа Моня почему-то заметно побаивается, поэтому не возражает. А может и потому, что в словах заместителя Зимнего звучит суровая правда нынешней жизни.

Действительно, кому нужен человек, заявившийся неизвестно откуда, уже тогда, когда все поделено и переделено, все авторитеты на своих местах и двигаться не собираются. С чего бы это?

— Ладно, — закрывая тему, взмахиваю ладонью. Несущественно это сейчас, — «Все равно сорвался бы», говоришь? А что мешало сделать это до нас?

— Рассказывал ведь уже — впереди долина. А там психи рулят. Страшно в одного туда соваться, — признается Моня. — А вообще информации у меня мало. Почти что и нет. Кто бы рабам об обстановке рассказывал? Разве что пугали постоянно, типа: «бегите если хотите — там вас и сожрут».

— А с нами тебе не страшно, Моня?

— И с вами страшно, но других попутных паровозов до Одессы все равно не предвидится. — поднимает бровь он. — Так что вы — мой последний билет. Ну а сдохнем, так сдохнем. Один черт — здесь тоже не жизнь.

— Слушай, раз это крайнее село, а дальше территория безмозглых — почему они сюда еще не приперлись?

— Слышал, что с противоположной стороны долина в более обжитые места выводит. Там и города, какие-никакие и вообще местность более равнинная. Видать им там вольготнее, сытнее и интереснее. Так думаю.

— Кормовая база решает. Тут ты прав, — Мастиф усаживается на колоду рядом со мной, — Ну подвинься немного, что ли, командор. Чего, как на троне-то?

— Отрастил задницу, бугай перекормленный, — ворчу я, но сдвигаюсь…

Глава 6. Июль. Албания — Македония

Тем временем оккупированная деревня начинает оживать. Пора собираться в путь.

Киваю вышедшей на крыльцо Рул. И все же хороша чертовка! Несмотря на свой не слишком юный возраст, даже не умытая и едва проснувшаяся стерва, как всегда выглядит привлекательно и почти безукоризненно. И как у этой ведьмы такое получается?

— Ну, что там? — скашиваю глаза в направлении отставшей погони.

— Пока стоят на месте. — подавив зевок, она неласково зыркает на меня. Мол: «чего ты, гадина неуемная, ко мне пристал с самого утра»?

— Все равно, надо уходить побыстрее. — я демонстративно игнорирую этот взгляд, — Может, бармалеи тупо помощи дожидаются. Дополнительных бойцов по окрестностям собирают.

— На какой предмет? Там этих бабаёв и так вполне достаточно. Если бы вчера, они не авангардом, а всем скопом налегли — мы с Арвиндом бы не вывезли.

— Усиление не для нас — для обратившихся. Соберут туеву хучу народа и попрут, как на бульдозере. Тогда мы и в долине от них не уйдем.

— Твоя правда, — потягиваясь, соглашается со мной неглупая черная женщина. — Тогда надо поспешить.

Отдаю приказ ускорить сборы. Через полчаса мы покидаем село.

Закрытых в бункере местных освобождать так и не стали. Бородатые выпустят.

А то эти крестьянские жены увидят, как их нажитое добро вдаль уходит, да поднимут визг до небес. На руках мародерских гирями повисать начнут. Что тогда — резать их всех подряд? А оно нам надо? Пусть уж лучше посидят в тенечке. Так всем спокойнее будет.

Помимо всего мы реквизировали в деревне трех лошадёнок. Всех, что имелись.

На них и погрузили запасы экспроприированной жратвы, которые вместе с бывшими рабами вымели подчистую, до самого последнего чесоточного ягненка.

Кстати и сами лошадушки на крайний случай — вполне себе мясо. Которое, к тому же еще и тащить на себе не надо.

Также набрали разной утвари: котлы, кастрюли, котелки. Без них для семидесяти голодных ртов в поле, ту же простейшую кашу приготовить проблематично.

Чем местные своих детей кормить будут?

А мне-то какое до этого дело? Их проблемы.

Преследователи до сих пор не сдвинулись с места.

Сейчас самыми главными вопросами были — сунутся ли они вслед за нами в долину, где правили бал обратившиеся? И какова там плотность безумцев? Возможно ли будет пройти сквозь их отряды?

Заходя на территорию психов, наша группа, конечно шла на риск, но ведь других вариантов все равно не было.

В изматывающей гонке по горам, рано или поздно, мы несомненно проиграли бы местным. Да и все равно ведь придется в мир выходить — по воздуху мы до дома не долетим.

Бывшие рабы хотели пойти вместе с отрядом, но сегодня им не улыбнулось.

Я отправил их вместо авангарда, разъяснив, что погоня вот-вот начнет наступать нам на пятки.

«Уходите — мы прикроем», в общем.

Не знаю уж, поверили они или нет, но послушно двинулись впереди.

Впрочем, и у этих бедолаг с вариантами тоже было не богато.

Да, мы цинично подставляли их под первый удар, но целостность шкур своих ближних не шла ни в какое сравнение с ценой жизней совершенно неизвестных мне персонажей…

— Там люди, — неожиданно показывает вправо Арвинд, едва только мы увидели перед собой расстилающуюся равнину, окаймленную стенами гор. — Если по-вашему: один разумный обратившийся, а с ним двенадцать неразумных.

— Наблюдательный пункт? — предполагает Шептун. — На предмет отслеживания гостей?

— Ну, скорее всего, нечто в этом роде. А что: дозор самостоятельно перехватывает одиночек или малочисленные группы или как в нашем случае — не проявляется, фиксирует, считает по головам, а разумный в чате связывается с отрядом покрупнее. Тревожная группа в необходимом количестве выдвигается на перехват и вуаля! Так что будем считать — мы уже под колпаком и «комитет по встрече» не заставит себя слишком долго ждать.

— Что делать будем? — интересуется Серб.

— Обратно уходить — точно не вариант. Бармалеи и полудурки зажмут с двух сторон.

— Может быть, все-таки обнулим дозор? — предлагает Мастиф, — А «разумного» повяжем. Во-всяком случае — постараемся. Для уточнения деталей и понимания когда, откуда и в каком количестве ждать встречающих.

— Судя по его репе и уровню там что-то типа «младшего лейтенанта», не более, — морщит нос Рул. — Пешка. У такого ничего кроме чата и быть не может. И то, весьма недалеко достающего. Если только крендель с «ретранслятором» где-нибудь дальше не сидит. Но не думаю. Для его овладением сотка интеллекта нужна. Да и вряд ли у них в таком случае необходимость в конных гонцах была бы. А один только что куда-то вглубь долины поскакал. Следом за вторым, который отчалил, когда они наших рабов засекли, — в ответ на мой взгляд, подтверждая её слова, Арвинд кивает, — Хотя может даже этот щегол нам что-то и прояснит.

— Ты еще и в воинских званиях сечешь, черная волчица? — скалится художник.

— А ты думал! — подбоченясь и задрав нос, отвечает она, — Я, как-никак, не что либо где, а целый майор медицинской службы.

— Ох, ёпт! Надеюсь «смирно» можно не вставать, герр майор?

— Ну, тогда уж «фрау». — она тоже оскаливается, — Ну что, мы делом будем заниматься или языками чесать?

— Яволь, фрау майор! Разрешите приступать?

— Теряем время, сержант. Давно пора…

— Хорош зубоскалить, — вмешиваюсь я, — Убирать дозор по любому придется. Одно дело если этот «младший лейтенант» передаст вышестоящему черту, что мимо поста проследовало семьдесят бойцов и совсем другое, если бармалеи за нами всем своим полком все-таки двинутся в долину. Тогда здесь точно от «обратившихся» тесно станет.

Переглянувшись с Арвиндом, одобрительно качает головой Арвильда.

Наскоро поморща лбы, соплеменники тоже соглашаются с моими соображениями.

Рул коротко переводит смысл сказанного вождю нугари. Тот кивает и разворачивается к своим эльфийским лучникам.

— Подожди, Тар! У вас стрел и так всего ничего осталось. Руками сработаем.

Обращаюсь ко всем:

— Сейчас спокойно проходим мимо, чтобы не спугнуть. Отходим на достаточное расстояние и скрытно возвращаемся малой группой. Надо будет ползти — поползем. А то разбегутся, кто куда — лови их потом. А времени у нас на это нет. Не погоня нагрянет, так подмога подоспеет. Впрочем, безмозглые нам не слишком интересны, разве что мне лично — сами понимаете для чего. А вот «разумный» — уйти не должен. Вроде всё. Возражения и дополнения у кого имеются?

Таковых не возникло.

Так и сделали. Как по бульвару продефилировали мимо затаившегося поста.

Отдалившись, разделяемся. Основная часть продолжает демонстративно неторопливое движение вглубь долины, а пара десятков бойцов, пригнувшись до уровня травы, возвращается обратно.

Я с ними, разумеется. Вот сейчас и посмотрим во сколько пунктов репутации долбанная система оценивает шкуры «обратившихся». Очень подозреваю, что в этом случае она не будет слишком щедрой.

Нетоптаные травы здесь к июлю вымахали — мама не горюй! Запах сказочный, до восторженного головокружения! Упасть бы в них, раскинуть руки и лежать — наслаждаться, а не красться по-шакальи, практически раком, чтобы грязных и вонючих безумных особей резать.

Периодически поглядываю на Арвинда, крадущегося рядом. Дабы никому не высовывать головы над скрывающей нас травой, он ведет группу к цели «по приборам».

«Все спокойно. Не видят» — одними глазами отвечает он.

В группе примерно поровну землян и атрейцев с их арбалетами, прихваченными «на всякий случай». Хотя и решено работать холодным оружием, но мало ли. Напрасные потери нам совершенно не нужны.

Чем ближе к «одержимым» подбираемся, тем больше замедляется наше продвижение к ним.

Подкрадываемся уже буквально «гусиным шагом».

Пока все еще удается оставаться незамеченными.

«Еще немного», — качаю головой в ответ на вопросительный взгляд Арвильды, тихо сопящей по правой руке.

Белокурая дева снова решила охранять мое тело. А если она что-то решила — спорить бесполезно. Да и хрен с ним!

Ну, что — достаточно близко для рывка?

«Застава» по прежнему безмятежна и расслаблена. Беспечна, как мышь, даже не подозревающая, что за ближайшей кочкой уже изготовилось к броску, тускло блестящее чешуей змеиное тело.

Отсюда хорошо слышно как какой-то бес, громко чавкая, что-то жрет.

Кажется, я уже даже смердящую вонь их немытых тел чувствую.

Вот теперь — пора. Ближе незамеченными уже не подобраться.

Всегда везти не может!

Вперед!

Вскакиваем в полный рост и в несколько прыжков преодолев последние метры до цели, обрушиваемся на совершенно не ожидавших нашего появления демонов.

Все проходит быстро и буднично. Три секунды и для них в этой скорбной жизни все окончено. Вместе с самой жизнью, само собой.

На мою долю достается два безмозглых организма. Один из них — подарок от блондинки.

Арвильда только изобразила атаку, но не стала убивать ринувшегося на нее «обратившегося». Поиграла с дурачком пару секунд, пока я не освободился и не вогнал клинок в его поясницу.

— Спасибо! — хмыкаю, невольно любуясь девушкой.

— На здоровье! — рекламно блеснув ровной линией зубов, в лучших земных традициях отвечает белокурая бестия. Ой, мать моя женщина! Держите меня семеро!

Стискиваю челюсти, чтобы слюна на землю не полилась. Отворачиваюсь. За спиной раздается насмешливое и одновременно подначивающее хихиканье.

Инопланетная красотка прекрасно просекает ход моих мыслей.

Все — остынь, Егорка!

Поспешно отхожу в сторону от светловолосого соблазна.

Ну и что там с допросом пленного разумного?

У нас все получилось. Как и было задумано. Пара атрейских виртуозов клинка, специально нацеленных на него — без особых проблем разоружила и обездвижила «младшего лейтенанта». Совсем молодого, чернявого, цыганистого и щуплого парня еще не налившегося мужской основательностью.

Система молчит. Ждет пока судьба последнего из дозора будет решена? Знакомо.

— Понимаете друг друга? — интересуюсь у Вука, который ангелом смерти возвышается над сидящим на земле «командиром заставы».

— Понимаем, — почти незаметно вздохнув, косится он на меня, — Как не понять, если он тоже серб?

— Ох, мля! — вот это поворот. — Слушай, ну может тогда я с ним…

— И давно ты выучил наш язык? — интересуется друг. — Ничего. Сейчас, деление на: «свой — чужой» по-другому принципу происходит.

— Ты прав. — соглашаюсь я, как брата хлопая соплеменника по плечу, — Ну и о чем вы с ним уже успели договориться?

— Спросил, нужно ли нам тратить время, а ему терпеть боль и терять здоровье.

— А он чего?

— Говорит, что реалист.

— В смысле?

— Расскажет все что знает, не дожидаясь, пока я его на ленточки для бескозырок резать стану.

Смотри ты, как Серб по нашему нахватался!

— Да ты глянь на него, у парня очко сжалось — игла не пролезет! — хмыкает подошедший Шептун.

— А где гарантии, что он не соврет? Нагородить-то сейчас можно все, что мы захотим услышать. Вук, дружище, я все понимаю — давай мы с Мастифом попачкаемся, а ты чисто за переводчика? Или вон, ребят Арвинда попросим. Они в этом умельцы.

— А что, под ножами он врать не сможет? Я бы врал. Из принципа. Ну а какая разница? Все равно ведь, что так, что так страдать, — пожимает плечами братушка.

— И что ты предлагаешь?

— Как земляк земляку, я дам ему слово, что если парень честно все расскажет — отпущу живым. У нас это может сработать. Но тоже без гарантии, конечно.

Задумываюсь.

— Только объясни, что уйти твой земеля сможет, только когда мы убедимся, что он не насвистел. А пока побудет с нами и если что-то пойдет не так — умрет в страшных муках.

— Хорошо. Это разумно, командор, — кивает Серб.

Остальные тоже соглашаются.

— Так, давай договаривайся и если он согласится — пусть поднимается и двигает с нами. Поговорить и на ходу можно.

— Арвинд, подменталь-ка малого на предмет страха и неуверенности, будь добр.

— Уже сделал, Горан, — расплываясь в широкой улыбке отвечает сын вождя атрейцев.

Ох, и смышленый парень! Весь в отца!

Нда, и как они все там сейчас? Когда албанский портал с концами схлопнулся нас поди уже похоронили?

А ну-ка стоп! Сейчас точно не стоит задумываться об этом, а то снова сопли потекут!

Вздыхаю и переключаюсь на наши проблемы.

— Он готов сотрудничать, — Серб помогает «обратившемуся» земляку подняться с земли.

— Тогда вперед.

Допрос происходит на ходу. Ответы «младшего лейтенанта» Вук озвучивает нам сразу.

— Часть долины раньше была албанской, другая — уже Македония…

— Это пока не столь важно. — перебиваю его я, — Чат у парня есть?

— У него нет. У тех, кто повыше — имеются. Но достают недалеко. В бою польза есть, а вот для общения с теми, кто на приличном расстоянии — им не воспользуешься.

— Стоп! Когда я стал вождем безумных, мне автоматом 100 очков интеллекта накинули. И раз местные дебилы организовались — у них атаман тоже имеется. И у него такая же бонусная сотня точно быть должна. А сотня — это уже «ретранслятор».

— И что? — фыркает Рул, — И сколько на той сотне дальность связи? Ну, пусть у него даже 120 или хрен бы с ним — 150 очков имеется. Сейчас скажу, — она ненадолго задумывается. — Чуть меньше двадцати пяти километров. Если совсем точно — 24 тысячи 900 метров. Пф! — снова фыркает она.

— Ты сибирским просторными мерками-то не оперируй. Это у нас двадцать пять верст ерунда даже для собак дворовых, а здесь Европа. Тут это весьма солидное расстояние. Сколько вся эта долина от края до края будет?

— Сейчас спрошу про их командира, — кивает Серб, внимательно выслушавший бывшую психиатриню.

Вук энергично пообщался с земляком-оборотнем на своем твердом, до предела переполненном согласными звуками «српски језике» и обернувшись к нам, поведал:

— В общем, штаб-квартира главного «обратившегося» находится достаточно далеко отсюда. Он предпочитает более-менее комфортно жить в городе, а не мыкаться в палатке в чистом поле. И да — его способность «ретранслятора» сюда не дотягивается.

Рул довольно кивает. Лица остальных веселеют. Серб продолжает:

— Наш «младшой» с безумными действительно был оставлен здесь для того, чтобы отслеживать возможные передвижения со стороны жителей гор. Но в целом направление, с которого мы заявились — признано малоперспективным и потому было решено пока его активно не осваивать. Что с тех нищих деревень взять? Вот «обратившиеся» и ограничились заставой, чтобы вылавливать тех придурков, которые сами сюда сунутся. Если таковые отыщутся, конечно, — широко улыбнулся он.

— Что должны передать гонцы по нашему поводу?

На этот раз обращаться для консультации к «разумному обратившемуся» не потребовалось. Серб уже знал ответ на этот вопрос:

— Две группы около тридцати и семидесяти человек движутся вглубь долины. Встречайте и все такое.

— Сколько дуболомов выйдет против нас? Где и когда будут перехватывать?

Недолгая беседа и Вук докладывает:

— Ближайший их опорный пункт — в двадцати километрах к северо-востоку отсюда. В большом поселке. На постоянной основе там дислоцировано около двух с половиной сотен бойцов. Еще один крупный, по местным меркам, гарнизон — дальше, в тридцати пяти километрах строго на восток от нас. Там примерно столько же. — демонстрируя, что эти цифры кажутся ему смешными, Серб презрительно усмехается.

Окружающий народ, внимательно прислушивающийся к его словам, тоже заметно разглаживается лицами.

В принципе — есть от чего! В самое ближайшее время умереть от рук безумцев нам точно не грозит. Подумаешь — два раза по двести пятьдесят покойников. Ну и что, что они еще живы? А железки острые у нас на ремнях для чего болтаются? Организуем!

Вот если они совместно на нас двинут — тогда посложнее придется. И скорее всего потерь избежать не удастся, но мой личный предыдущий опыт командования бесами, отчего-то оптимистично подсказывает, что каждый из командиров этих отрядов обязательно захочет стать единоличным победителем безрассудных идиотов, посмевших вторгнуться в царство «обратившихся».

— Сколько всего у них касок в долине?

— Около полутора тысяч. Они разбросаны по всей территории небольшими группами.

— А, вообще, во всем их отряде?

— Он не знает, но думает — порядка десяти тысяч наберется.

Что-то маловато. Хотя учитывая рельеф и малолюдность окружающей горной местности — наверное даже много.

— Ну ладно, с этим — пока все. Свяжите ему руки и пусть кто-нибудь помассивнее возьмет парня на поводок. А дальше посмотрим, насколько он был правдив. По результату и судьба его сложится. И далеко не задвигайте — вдруг какие срочные вопросы появятся.

…Слова сказаны — участь пленника решена. Ну?!

Загну, бля!

«За всё про всё» система накидывает мне пять пунктов положительной репутации!

Шумно соплю рассерженным носорогом, играю желваками, молчу.

Мне сейчас действительно лучше помолчать, а то еще на кого-нибудь из камрадов незаслуженно сорвусь.

Да эта гадина реально издевается надо мной! Глумится в полный рост, сука! Тварь! Бл…дина космическая!

Киплю и бурлю пузырями, словно забытый на плите чайник.

Подельнички понимающе переглядываются. Им ведь сейчас тоже что-то дали…

— Горан, отряд бородатых почти вплотную приблизился к выходу в долину. — внезапно оповещает Арвинд, сын Арворна.

Выдохнув переполняющий меня, обжигающий пар, киваю.

Ну что же — вот сейчас и станет ясно, что будет дальше…

Глава 7. Июль. Албания — Македония

Бармалеи все-таки двинулись вглубь долины! И да, я снова угадал — их стало больше. Если навскидку, не считая по головам — то примерно на четверть, если не на треть. В приблизительной оценке численности албаноидов — наши менталисты единодушны.

Подозреваю, что эти беклербеки бородатые уже не столько за нами сюда лезут, сколько в извечной крестьянской надежде, на халяву поживиться каким-нибудь полезным в хозяйстве добром. Ну, раз уж их собралась такая куча — глупо не воспользоваться случаем и не попробовать!

Наивные балканские парни! Воистину: «Дикие люди, Киса. Дети гор». *

Да тут, наверное, в домах даже кривых табуреток и дверей из стружки не осталось.

Сто к одному — их еще в давно прошедшие апрельские холодные ночи сожгли.

Если не хозяева в печках, так чуть позже, «обратившиеся» на своих кострах. Одноклеточные мерзнут совершенно точно так же, как и нормальные люди.

Помянув настырных и жадных бородачей тихим и незлобным словом, задумываюсь — а может для нас сейчас это их стремление в плюс?

Такая немалая толпа может сфокусировать на себе все внимание командиров ближайших гарнизонов, а возможно даже и самой верхушки «обратившихся»

Вот только, как бы нам их лбами столкнуть?

Ведь старшаки демонов о вторгшихся в «их» долину горцах даже не подозревают.

О бывших рабах знают. О нашей группе тоже в курсе — пленный «младший лейтенант обратившихся» успел донесения отправить. А вот, о без малого полку албанцев, начсостав двух ближайших гарнизонов ни сном, ни духом не ведает.

Призадумываюсь. Распоряжаюсь привести пленника и еще раз консультируюсь с ним о расположении и численности войск противника.

А что, если основная часть нашего отряда с одним из двух менталистов, прямо сейчас двинется к северо-северо-востоку, а небольшая группа из самых физически подготовленных, быстрых и выносливых, должна будет засветиться перед албаноидами и сделав это, не сбрасывая с задницы хвост, попрет прямо на восток — навстречу «обратившимся»?

Что будет, когда две эти одинаково враждебные нам силы обнаружат присутствие друг друга в непосредственной близости одна от другой?

Тут только два варианта просматриваются. Либо они сцепятся, как собаки, либо кто-то один все-таки отступит, волей-неволей вынуждая противника отслеживать перемещения своего отряда. Так? Скорее всего — именно так.

Ну, а нашей группе-приманке, в подходящий момент нужно будет с максимальной скоростью уходить в сторону, чтобы не оказаться между молотом и наковальней. В направлении того же норд-норд-оста. Где-то там мы позже и соединимся с основными силами. «По приборам» менталистов скоординируемся. При условии, что все закончится хорошо, естественно.

Задумка очень припахивает безрассудством и авантюрой, конечно, но она никак не дурнее недавнего решения о том, чтобы сдуру вломится на Балканы. Да и что поделать, если с апреля по июль мы, по большому счету — на сплошном авантюризме только и держимся. Авось и сейчас все получится!

Чтобы выжить большей части отряда, кому-то придется рискнуть.

Пришла пора отсекать погоню! Чужими руками. Иначе они выгонят нас туда, куда им надо и прижмут со всех направлений сразу. Ну, а не те — так эти.

Выкликаю добровольцев. На такое рисковое дело только осознанно идти нужно.

Желающих набирается больше, чем достаточно. Думаю, что их число было бы гораздо более велико — просто после озвученного призыва, объективно отнестись к своим возможностям, многие из потенциальных «камикадзе» воздержались от выдвижения своих кандидатур в «группу смертников». Здесь все же не дети малые собрались. Люди, уже вышедшие из звенящего возраста пацанячих рисовок друг перед дружкой.

Кто из менталистов пойдет — Рул или Арвинд? Оба не против.

Поразмыслив, решаю, что в данной ситуации Арвинд предпочтительнее. Все же у молодого атрейца сила ментального воздействия посерьезнее, чем у черной женщины будет. А малой группе его применение понадобится гораздо вероятнее, чем уходящему в туман отряду.

А вот Шептун останется с основными силами — ибо хоть и могуч сей витязь, но староват для продолжительных забегов на длинные дистанции. Дыхалка у него не та, годы берут свое, да и алкоголь с сигаретами за несколько десятков лет свое дело сделали.

Этот безбашеный мужчина конечно из тех, кто любит жить опасно и привык не оборачиваться на взрывы за спиной, но сейчас Вале лучше будет пойти с большим отрядом. Лучше — не только для него самого. Невольный балласт может подвести под монастырь всех остальных.

Отойдя в сторонку, объясняю это своему обиженно и шумно сопящему другу.

Обычно так он раздувает ноздри за пару секунд до того, как въехать кому-нибудь в рыло.

Тут другой случай и из уважения к нашей дружбе кулак Шептуна не вступает в соприкосновение с моим лицом, но его хозяин уже пошире открывает свой рот, явно для того чтобы разразиться речью полной упреков и ненормативной лексики.

— Послушайте, что я имею вам сказать, Валентин — не портите впечатления о вашем уме вашими грязными матерными словами и поразмыслите над словами не самого глупого человека! — и излагаю ему свою позицию.

В финале моего выступления он укоризненно вздыхает, но понимает о чем я толкую. Впрочем, в здравомыслии своего друга я и не сомневался нисколечко. Художник ведь только с виду такой отбитый расп. здол.

Ну а лично я — в любом случае иду в малой группе. Попытки возражений от соратников безапелляционно отметаю, едва только они пытаются открыть рты.

Всё! Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! Все, я сказал! Ша! А кому, что-то не нравится — по прибытию домой, может Ольге наябедничать. Если получится, конечно — и я сейчас не про «настучать на товарища», а про «домой добраться».

Кто еще годится для подобных «танцев с волками»?

Неожиданно с группой вызывается идти одессит Моня. В качестве саморекомендации заявляет, что его за всю жизнь ни один мусор поймать не смог.

Его мотивация в принципе ясна. Парняга хочет максимально быстро «закрепиться в основном составе» и стать для нас своим в доску, а не мимолетным чужаком. Чтобы не бросили одного на произвол судьбы при первом же серьезном шухере.

Не меньшим открытием для меня становится заявление Черы о том, что у него первый разряд по бегу.

Хмыкаю и киваю обоим в сторону уже отпочковавшейся группы, предлагая объявившемуся легкому атлету и тезке знаменитого Япончика, занять место в её рядах.

Арвильда подводит к кучке «камикадзе» неброскую и скромную девушку атрейку. Худую как велосипед. Рекомендует её как самую выносливую и быструю среди всех «альбиносов». Видимо на моем лице проявляются сомнения, распознав которые, воительница добавляет к предыдущей характеристике фразу о том, что сия барышня в беге на длинной дистанции может даже всадника на коне ушатать до полного изнеможения обоих.

Пожимаю плечами и снова согласно киваю. Кто я такой, чтобы спорить со звездой? Вот ведь какие бабы водятся в атрейских селеньях: одна может наперегонки с жеребцами бегать, другая — этих рысаков на скаку останавливать. Причем, не удивлюсь — если только одним взглядом своих синих глазищ. Эта белокурая бестия и не такое может. Сама валькирия, естественно, идет с нами. Причем, даже не спрашивая разрешения у командира.

Незаметно вздыхаю. Ну как есть — кошка дикая!

Набрав восемнадцать человек, закрываю биржу вакансий. Оглядываю кандидатов.

Десять атрейцев и восемь землян. Почти поровну.

Время выходить.

— Ну что, подельнички: «Live fast, die young»? **— усмехаюсь и перевожу для тех, кто не отдуплил. — Хотя в нашем с вами случае, сейчас больше подойдет: «Ran fast, don’t die». ***

* Цитата из романа «Двенадцать стульев».

** «Живи быстро, умри молодым».

*** «Беги быстро, не умирай».

Глава 8. Июль. Албания — Македония

Попрощавшись с уходящими в противоположном направлении товарищами, мы идем дергать тигра за усы. Бодро, но не слишком торопливо — набегаемся еще сегодня.

Дорога не занимает слишком много времени — «полк» горцев движется вглубь долины нам навстречу.

— Что там с безмозглыми? Не видно?

Арвинд отрицательно качает своей атрейской серебристой гривой.

— А сколько до бородатых?

— Около километра.

— Достаточно. Ближе не пойдем. Сворачиваем вон к тому холму и те, кто помоложе, поднимаются на него. Не заметить их там будет сложно. Чера — за старшего. Да стой ты, Леха! Бинокль возьми. Для солидности. Помаячьте там, пока вас не заметят, поглазейте по сторонам, а потом догоняйте нас.

Так и происходит. Обнаружив совсем рядом, оглядывающийся тыловой дозор подлых негодяев, лишивших их портала, которых охотники безуспешно преследовали уже третий день — горцы моментально перевозбудились и взвыли так, что их радостный эмоциональный вой разнесся по округе на несколько верст.

А вот теперь пора прибавить скорости.

Ждем молодежь, весело рысящую по пологому склону вниз, и тем же аллюром дружно скачем в направлении вероятного появления отрядов «бессимптомных носителей интеллекта», как обзывает их психиатриня. Надеюсь, безмозглые уроды уже выдвинулись на перехват наглецов, вторгшихся в долину.

Албанцы тоже отпускают с поводка свой быстроногий, резвый и бодрый молодняк. Голов сто не меньше. Юные бармалеи догоняют группу достаточно скоро. Впрочем, эти кренделя нам не страшны — они и сами нас боятся. Притормаживаем мы — останавливаются и местные пионеры. Похоже, что полученный в ущелье урок усвоен ими на отлично. Зауважали нас, черти бородатые! А задача молодняка — просто не дать добыче потеряться в высокой траве и снова ускользнуть.

Вот такая охота с гончими. Только загонщики даже не догадываются, что преследуют совсем не зайцев, лис или кабанов. Они охотятся на «подсадных уток».

— Горан, впереди люди. Не много. Скорее всего — освобожденные рабы.

Молча киваю на ходу.

Что ж — тем лучше для нас и хуже для них. Видно доля у этих бедолаг такая. Не под той звездой родились. Менять курс мы естественно не станем. Раз уж так обернулось — пусть тоже побудут дичью. Ну, а когда все завертится — сама судьба рассудит, кому жить, а кому умирать или, как вариант — снова в ошейник голову совать.

Бывшие рабы даже не подозревают о надвигающейся на них сзади новой напасти. Опасаются только того, что может ждать впереди. И потому перемещаются не спеша, осторожно и осмотрительно. Очень медленно.

Вам бы, дурни, давно уже разделиться, да просачиваться сквозь посты и патрули «обратившихся» поодиночке или хотя бы парами-тройками. Шансов на успех гораздо больше было бы.

Часа через полтора мы их догоняем.

Подзапыхавшийся Моня-одессит на ходу, в нескольких фразах обрисовывает ситуацию своим прежним товарищам по несчастью и мы продолжаем рысить дальше.

Гражданские предсказуемо «падают на хвост».

Да на здоровье — только потом не проклинайте нас.

Пока без особого труда удается держать неизменной дистанцию между собой и албаноидами.

Однако, еще через полчаса запасы выносливости начинают ощутимо убывать.

Ну, и где эти ленивые обратившиеся демоны зависли? Расслабились, гады немытые? Одембелели?! Совсем мышей не ловят! А ведь не на курорте здесь! Им руководство задачу поставило — долину оберегать, а эти желудки расслабуху словили! Еще пара часов движения в подобном темпе и сил, необходимых на завершающий рывок, у группы может остаться совсем уж немного.

Рысим дальше. Бег по пересеченке в высокой траве выматывает все сильнее. Дышится все тяжелее.

Неожиданно выскакиваем на грунтовку, ведущую почти в нужном нам направлении.

Ф-фух! Пять минут позволяем себе идти шагом. И снова переходим на рысь.

Эх, сейчас бы моего славного Поршика сюда! И остальным камрадам по лошадке.

Кстати, а почему у бармалеев конной группы не имеется? Годных скакунов нет? Или уже съели всех? Трех-то мы в деревне реквизировали. Правда на таких клячах в ковбоев не поиграешь и по прериям ветром не пронесешься.

— Есть! Есть движение впереди!

Взгляды соратников скрещиваются на молодом атрейце, как свет прожекторов в ночи.

— Безумные… Идут навстречу… Тоже… По этой дороге, — голос Арвинда прерывист, парень устал, как и все мы. Он пытается отдышаться и потому рубит фразы на не слишком длинные реплики, — Сотен пять. Плюс — минус…

— Албанцы? — я тоже экономлю слова. Не дурак — и так поймет.

— Все нормально… Растянулись… Передние не приблизились.

Киваю. Смотрю на часы. А рука-то подрагивает! Пусть совсем немного, но все же!

— Перекур. Пять минут. Пусть бабаи подтянутся. Да и мы вздохнем мало-мало.

Народ синхронно издает облегченный жаркий выдох. Все как один, подкошено валятся в бурую дорожную пыль и жадно хватаются за фляги, как черти за души праведников. Надо хоть немного передохнуть. Все еще только начинается.

Усаживаюсь рядом с атрейцем.

— Подбодри людей, — дождавшись пока он напьется, прошу парня я, — Только наших. На чужих тратиться не надо.

Покосившись на меня и бывших узников, Арвинд дергает кадыком и молча кивает.

Похоже, что «обратившиеся» командиры гарнизонов, все-таки объединились. Может и вопреки своим желаниям. Случайно. Просто неожиданно для самих себя — рандомно пересеклись курсами в чистом поле. Или же наоборот, пошли на это соединение вполне осознанно, по каким-то неведомым мне соображениям. А может они вообще братья единокровные или зятья сестротрахательные?

Впрочем — совершенно не важно.

Для нашей группы этот союз создает дополнительные риски, зато для основного отряда, наоборот, упрощает жизнь и делает дальнейший путь безопаснее.

Албаноидам тоже не повезло. Предстоящие им потери — будут серьезнее, чем могли бы.

И скорее всего, после схватки бармалеи развернутся обратно в свои горы.

Так что сейчас главная задача — ускользнуть с пути двух мчащихся в лобовую паровозов.

А пока, мы все так же монотонно рысим навстречу отряду «обратившихся». По возможности почаще стараясь давать передышку затраханным организмам.

— Горан, кажется они заметили друг друга. — на очередном привале наконец-то оповещает Арвинд, — И те и другие резко остановились. Совсем.

Остановились, говоришь? Вот и замечательно! Давно пора уже. Бестолочи слепошарые! Очки купите!

Ладно, я не доктор — мне до их близорукости дела нет. Пока они присматриваются и прокачивают ситуацию — нам самое время когти рвать! Прощаться не будем, пожалуй! Совет да любовь!

— Ну что, подельнички? Застоялись, поди? Все за мной!

Несемся влево на север. Как ни странно, но командующий безумными долбоящерами за нами погоню наперерез высылает, а главный бармалей на подобный ход так и не решается.

Честно говоря, для нас предпочтительнее было бы наоборот.

Ибо одноклеточные ошибки природы будут переть за группой до конца. Своего или нашего. «Обратившиеся» в силу своей умственной ущербности — до невозможности упертые особи. Из личного опыта знаю. Албанцы, как все нормальные люди, могли бы поддавшись усталости и слабости, в конце концов — тупо забить на погоню, ну а с этих-то организмов что возьмешь? Животные! Глупые и безэмоциональные. С одновременным выполнением только одной функции.

Сказано: «догнать» — будут исполнять, пока приказ не отменят или не возникнет непреодолимых обстоятельств. Типа водной преграды, например. Но вот, как на грех, нам даже ручейка не попадается!

Время небрежной рыси прошло, несемся яростным галопом. Бывшие рабы давно отвалили в сторону. Может кому и фартанет. Плевать. Не до них. За спиной полсотни бесов. А то и все шесть десятков. Нет сил, даже на то, чтобы не сбив дыхалку, спросить у менталиста — что там между врагами происходит? Завязалось? Или еще нет?

Народ выдыхается. Все вокруг дышат, как запаленные кони. Я не исключение. Ноги все сильнее наливаются тяжелым и горячим расплавленным свинцом. Мотор работает почти на пределе. Легкие вот-вот лопнут и расползутся, как истлевшая в чулане тряпка.

Даже ментальная поддержка Арвинда уже не слишком помогает. Похоже, не успеем мы соединиться со своими, даже если они сейчас развернутся и навстречу рванут. Безмозглые нас, по-любому, раньше настигнут. Эти твари выносливы, как арабские беговые верблюды, сука. Еще чуть-чуть и группа начнет растягиваться. Кто-то неминуемо станет отставать. Остальные волей-неволей будут равняться на аутсайдеров. Надо принимать бой! Пока есть силы руками махать. А то еще полкилометра и бесы нас в винегрет покрошат. Спокойно и буднично, как хозяйка на кухне. Даже не напрягаясь.

— Горан, надо драться! — не выдерживает Арвинд, сын Арворна. — За нами кроме этих — больше никого. Отобьемся!

— Смотрите, вон какие-то развалины. Стена. Есть к чему спиной прислониться. -

хрипло подключается бегущая у правого плеча Арвильда. — С потерями, но отобьемся! Иначе — все погибнем. Силы на исходе даже у меня.

А вот это показатель! Не какой-нибудь тревожный звонок, а целая сирена! Если уж эта до крайности самолюбивая и гордая дева не застремалась признаться в слабости, что говорить об остальных?

— Давайте все к стене. Будем драться.

Сбиваемся в полукруг. Пытаемся привести себя в чувство. Из рядов противника доносится похожая на собачье рычание команда. «Обратившиеся» переходят на шаг. Не спешат. Набираются сил для атаки. Приближаясь, тяжело дышат. Они ведь тоже не роботы механические.

Ну, что: «всегда везти не может»…

«Драку с топорами заказывали»?

Чернявый, смуглый и поджарый командир демонов, сильно смахивающий на цыгана, выхватив клинок, расстегивает и отбрасывает пояс с ножнами под ноги. Демонстративно разминается.

Понтярщик! Точно — цыган.

Клинок его сабли со свистом режет жаркий воздух и порхает, как нунчаки в руке Брюса Ли.

А он реально неплох!

Что же ты такой резкий и на подхвате бегаешь? Или за нами вдогонку самых отборных демонов из местной «разведроты» послали?

Эх, во избежание лишних проблем — ссадить бы тебя, красивого, болтом с дистанции. Жаль, что налегке мы. Ни одного арбалета нет. Бежать помешали бы. Щиты и те — еле уволокли!

Чернявый снова рычит что-то на незнакомом языке. Его дрессированные звери подбираются и бросаются вперед.

Понеслась!

— Не выскакивать. Держать строй!

Чертей значительно больше и потому наше спасение в стене за спиной и монолитности построения. Раздергают его — порубят каждого в сечку поодиночке. Одновременно с нескольких сторон.

Прикрываюсь от удара топором сбоку, прилетающего от нерасчетливо налетевшего на меня невысокого беса, резко отталкиваю его ногой — прямо навстречу набегающему следующему организму. С коротким выпадом в полшага успеваю уколоть вправо — в подставившийся бок еще одному, решившему навалиться на Черу.

Выдергиваю чавкнувший клинок…

Успеваю осознать, что откуда-то прилетело по башке.

В глазах мгновенно чернеет. Сознание отключается на полмига позже.

Всё..?

Глава 9. Июль. Македония

— Эй, народ — а командир, вроде, почти очнулся. Ресницами вон затрепетал.

Громкий голос художника прямо над ухом, вызывает острую боль в висках и затылке. Вот ведь наблюдательный какой! Похоже «поболеть и в школу не пойти», как в детстве, у меня не получится. А жаль — было бы классно!

Ну что — пора вставать? А головушка-то перебинтована!

— Судя по запаху — я точно не в раю. Ну, что за люди? Ни жить, ни помереть, спокойно не дадут. — ворчу я, не открывая глаз. — Ты бы хоть бивни почистил, старый конь. Развел вонищу.

— Ничего, потерпишь — от самого точно так же разит, — парирует Шептун.

Подозреваю, что в этом он прав.

— Ну, что же ты так шумишь, Валя? Ему бы в тишине полежать. А ну-ка изыди на безопасную дистанцию.

А вот и сестра милосердия нарисовалась! Мать Тереза. Куда же без тебя? — столь же ворчливо я отмечаю появление Рул.

— Я тоже очень рада, что ты очнулся, Егор!

Флягу к губам подносит. Кобра заботливая! А вода вкусная, жаль только, что мало её.

— Спасибо, благодетельница, но в завещание я тебя все равно не впишу — даже не рассчитывай! — с сожалением оторвав губы от фляги, сообщаю черной женщине уже почти нормальным, а не дребезжаще-пересохшим голосом.

— Ух, черт! А я так рассчитывала заполучить твое сомбреро и две пары носков. Тех, которые без дырок!

— Обойдешься, фетишистка. Это достояние потомков. В музей поместите, — вяло отмахиваюсь я.

Что там с сообщениями от системы?

За уничтожение отряда «обратившихся», получаю уже ожидаемые + 5 к репутации. Причем формулировка звучит как «За участие в уничтожении».

Итого — 35 пунктов. Нда… Такими стремительными темпами, глядишь, где-нибудь под Ростовом накопитель открою. Или у Оренбурга.

Печально вздыхаю — у любого из нас сейчас гораздо больше шансов, крякнуть где-нибудь в этой Европе, даже не добравшись до бывших рубежей отечества.

— Откуда мне такая подача прилетела? И что там с черепом вообще? Жить буду?

— Куда ты денешься? — хмыкает Рул, — Я девушка воспитанная в старомодной строгости, и раз уж ты меня на эти танцы пригласил — пока домой до самого подъезда не проводишь, даже не думай ни о чем другом. А череп твой цел. Хотя могло быть иначе. Арвильду благодари. Успела своим мечом саблю придержать и отвести — за что сама дырку в плече заработала.

— Где она?

— Да с ней тоже все в порядке. Ерунда. Сейчас Арвинд как раз над её раной работает. Вместо физиотерапии.

— Хорошо. — киваю, — Потери?

— Трое убитых: одна атрейка — та, которая бегала быстро. Двое наших. Раненых чуть больше, но ничего особенно серьезного, к счастью. Тащить никого не надо. Все своим ходом передвигаются.

Стискиваю зубы. Блядь, как же жалко девчонку! Я даже не знаю её имени!

— Из наших кто?

— Коготь и Черный.

Киваю.

А ведь эти парни по моей инициативе сюда попали. Я их всех в эту сраную Албанию повел! Возомнил о себе неизвестно что. Посчитал, что смогу нагнуть систему и ухватить клятых «творцов и наблюдателей» за помидоры. Баран! Сам-то живой, на травке загораю, а эти парни за мою самоуверенность заплатили.

Уловив направление моих мыслей, Рул негромко произносит:

— Ты давай прекращай это самоистязание, Егор. Все мы тут совершеннолетние и сюда вполне осознанно пошли.

Снова киваю.

— Долго я в отключке был?

— Остаток вчерашнего дня, ночь и утро. Мы тут подумали: надо ночами двигаться. А днем — отсиживаться в местах поукромнее. У нас с Арвиндом локаторы длинные, вряд ли здесь найдется тот, у кого дальнобойнее. Ну а ночью «по приборам» двигаться будем.

— Разумно, — одобряю я.

— Тебя Арвинд подусыпил. Сотряс ты словил. Мозг — предмет деликатный. Даже такой пуленепробиваемый, как у тебя. Ему после встряски спать полезно. Клубники хочешь? Спешиал фо ю приберегла. Или чего посущественнее сообразить?

— Не. — морщусь я. От одной мысли о еде мутит, — Посущественнее не надо. А откуда такая роскошь?

— Вечером на хутор наткнулись. Пограбили мало-мало. Правда там брать особенно и нечего было.

— Ладно, тащи свою клубнику. Жрать-то хоть что-то все равно надо.

Рул уходит. Её место возле раненого командирского тела тут же занимают остальные ближние камрады.

— Всё в порядке. Жить буду. Во всяком случае, пока. Так что давайте без этих глупых вопросов, братцы, — иду на опережение я, — Лучше расскажите, как ушли?

— Ты только не нервничай, командор. Но мы решили далеко от твоей группы не отходить. Рул все время отслеживала — как у вас дела. Ну, а когда вы на рывок пошли, она засекла, что там вскорости может быть совсем кисло. Вот мы развернулись и рванули навстречу. Успели. Погоню обнулили, тебя и других подранков похватали и побежали оттуда подальше от греха, но хочу заметить — бежали мы исключительно мужественно!

Вот так вот.

Зачем-то чешу повязку на голове.

Значит подельнички все заранее порешали. И менталиста атрейского в свои планы посвятили, черти. Арвинд не мог не видеть, что основной отряд не ушел слишком далеко. И как показало развитие событий — они все сделали правильно. Я хмыкаю.

В связи с этим у меня только один вопрос. Нет — не к друзьям. Больше к самому себе: «На какой предмет я здесь нужен, как командир»?

— Не злись, Егор. Ты ведь тоже примерно так бы и поступил. Разве — нет?

Голос Валентина на редкость серьезен. Серб и Мастиф кивают в поддержку его слов.

Молча пожимаю плечами.

Решаю, что пора вставать.

Сначала осторожно приподнимаюсь на локтях. Пережидаю приступ легкого головокружения. Вроде терпимо.

Аккуратно встаю. Чуть пошатывает и заметно подташнивает.

Ноги тряпичные. Руки слабые. В ушах ватные пробки. Воображаемые, конечно. А пока лежал, со слухом все нормально было. Постучал раскрытой ладонью по правому уху, потом по левому, потом по двум одновременно, как будто вытряхивая воду. Бесполезняк — не помогает.

Точно — подконтузило. Ничего — уже бывало. Не в первый раз. Все наладится. Через пару часов бодрствования станет легче или просто организм приспособится.

Мысли сбивались и запутывались друг в дружке клубком вялых земляных червей в засуху.

— Выпить есть?

Да знаю я, что врачи при контузии алкоголь не рекомендуют. Однако жизненный опыт говорит совсем об ином.

— Мужчина, вы что?! Пить при таком сотрясе? Алкоголизмом страдаете? — театрально изумляется снова появившаяся на сцене врач — психиатр.

— Нет, доктор, я им наслаждаюсь. — отвечаю фразой из старого анекдота.

— Отхлебнув из протянутой Шептуном фляги какой-то местной, явно фруктовой сладкой самогонки, закусываю еще более сладкой клубникой.

Дольче вита, мля!

Перебиваю приторную сладость горечью табака.

Так вкусовые ощущения поприятнее будут. Во всем нужен баланс.

— Что там у бармалеев с психами? Куда дело вывернуло?

— Точно не скажу. Но когда мы отходили, вроде как бешеные одолевали. Албанцы назад к своим горам пятились.

— Пожрать не хочешь? — интересуется Мастиф.

— Нет, даже от одной мысли мутит. — снова категорически отказываюсь я. — Что с обстановкой вокруг. Где мы вообще? Вражины далеко?

— Раскидали группы в стороны. Ищут-рыщут. Но пока на достаточном расстоянии. Мы за ночь очень прилично в сторону ушли. К горам прижались. Глядишь, так по самому краю долины и прошмыгнем.

— Ну, уж горы трудно было не заметить, — бурчу я, — Я же всего лишь контуженый, а не слепой и слабоумный…

Как соратники и порешили, пока я в отключке валялся — отныне идем ночами. Обратившиеся способностей не имеют. Ни локаторов, ни ночного зрения. Исключительно неприспособленными для темноты глазами пользуются. А мы, благодаря тем, у кого умения есть, получаем преимущество и относительно неплохой шанс, проскользнуть незамеченными без ненужных боев с оравой полудурков.

Теперь нас стало еще меньше.

68 касок и раненые на руках. Ну, хотя если с Моней-одесситом считать, то 69.

Как же тяжело без ночного зрения! Да и без всего остального. Чувствую себя, чуть ли не инвалидом.

Поди же ты — всего три месяца как побыл индивидом со сверхспособностями, а привык так, будто всю жизнь, чуть ли не с рождения, обладаю ими.

К хорошему быстро привыкаешь.

Ничего — верну себе свое. Обязательно верну — чего бы это не стоило.

Знать бы еще — как извернуться мехом внутрь, чтобы сделать это поскорее!

Глава 10. Июль. Македония

Ночью мы идем вдоль реки. Совсем небольшой — с десяток метров в ширину и глубиной от пояса до подмышек, посередине узкого русла. У нас в Сибири такие ручейки по большому счету и за полноценную реку-то не считаются.

Однако, она какое-никакое, но укрытие, на тот пиковый случай, если совсем туго станет. «Обратившиеся» в воду не полезут, а мы влегкую на противоположную сторону перемахнем.

Пока нам с ней по пути.

В середине ночи менталисты «натыкаются» на пару десятков людей и шестерых безмозглых обратившихся, под командой разумного со смешным уровнем и не впечатляющей репутацией.

Не сговариваясь, приходим к выводу, что скорее всего это припаханные к выполнению какой-либо повинности рабы и их конвой.

Река неспешно бежит в том же направлении. Вот и прекрасно!

Ближе к рассвету мы почти у цели. Отряд располагается в небольшом перелеске в полукилометре от каких-то построек, а я с разведывательно-штурмовой группой выдвигаюсь вперед на предмет «осмотреться и поживиться». Плевать на сотряс! Мне нужны действия и пункты репутации. Да и Арвинд своей ментальностью малость подлечил. «Вата из ушей» и тошнота пропали почти полностью, разве только голова по прежнему все еще тяжелая и кружится временами.

Можно было бы конечно незаметно мимо пройти, но нам нужна еда. А там она должна быть. Работяг и охрану чем-то же кормят.

Залегаем в кустарнике и присматриваемся к лежащим впереди руинам. Старый заброшенный замок, что ли?

Обветшавший и совсем небольшой. Видать родовое гнездо какого-нибудь совсем захудалого, не богатого и не слишком родовитого местного средневекового князька.

И что они тут делают?

Восстанавливают эту рухлядь?

Точно. Углубляют ров, кроют крышу жилого помещения с узкими окнами-бойницами, закладывают камнем проломы в заросших плющем, выщербленных стенах.

Понятно. Похоже, кто-то из здешних разумных командующих недочеловеками — забаронствовать решил. Обзавестись собственной крепостью.

А то, что охраны мало, вполне себе объяснимо — остальные недоумки сейчас поди по всей долине ищут наглых пришельцев.

О чем тут вообще думать?

Мы появились неожиданно, как черти из внезапно разверзшихся врат в преисподнюю.

Без труда и потерь перебили беспечно дрыхнущую охрану, освободили работяг и «главного архитектора» — еще вполне бодрого старикана к шестидесяти.

Оказалось, что этот дедок свободно балакает по-нашему. Говорит: в юности учился своему ремеслу в Москве.

Со слов умеющего не только слушать но и делать выводы «прораба» расклады таковы: все силы местных безумцев действительно брошены на поиск неизвестных наглецов.

Еще вчера здесь квартировало и приглядывало за работягами целых полтора десятка, а не жалкая шестерка безумцев. Местный глава обратившихся повелел отыскать и примерно наказать оборзевших до изнеможения нахалов, позволяющих себе, как по бульвару разгуливать по его владениям.

Причем, что любопытно — в данный момент не мы одни являлись для местных незваными гостями.

Буквально вчера, какие-то непонятные люди «под корень» безжалостно вырезали один из гарнизонов обратившихся, расположенных в долине. Это было всё. Подробностей нападения старик, увы, не знал.

— Интересно девки пляшут! — присвистнул Шептун, — и кто бы это мог быть? Что ещё за партизаны?

— Да хз! Серб, братушка, ну что там у тебя?

Захваченный живым раззявистый «начальник гарнизона», на свою беду оказавшийся албанцем, спел Сербу примерно ту же песню с минимальными и абсолютно несущественными расхождениями. После чего был благополучно отправлен Вуком в края вечной охоты.

Ладно — с неизвестными партизанами после разберемся. Или не станем, если они сами на пути не попадутся. Какое нам дело до местных разборок, в конце концов? Нам дальше идти надо. Домой.

Вопрос в другом: что теперь с этими работягами делать?

Отпустить, тем самым при отходе создав еще немного неразберихи?

Гуманно, но рискованно.

В таком случае мы обнаружим свое местонахождение и траекторию движения.

Такой вариант совсем ни к чему.

Устранить, как только что поступили с конвоем?

Практично и рационально, но как-то совсем неправильно.

Коллективно поразмыслив — в итоге заперли не слишком везучих разномастных мужичков в сарае, где они и до этого бедовали. На волю выпускать их не спешим. Мало ли кто выслужиться решит и прямиком к хозяину рванет с докладом.

Что касается еды — с ней все было неплохо.

В замке обнаружился небольшой запас вполне годных к употреблению в пути продуктов.

В общем, день провялились на месте, а с наступлением сумерек двинулись дальше.

Уходя, я снова задумываюсь — как поступить? Что делать с этими рабами «обратившихся»?

Решаю все же не брать грех на душу и не подвергать и без того скромную репутацию риску быть заминусованной.

Поставили им два ведра с водой и покрепче подперли дверь.

Пусть сидят и дожидаются. Чего? Да кто его знает? Чего-нибудь да высидят. Хозяев, вероятнее всего.

Уже отойдя на полсотни шагов в сторону от замка, передумываю и возвращаюсь обратно.

Неправильно мы все-таки поступаем.

Разблокирую ворота и шагнув в темноту сарая, жестом показываю, что все свободны.

Никакого шевеления. Дублирую голосом. Старик остальным переведет.

Возвращаюсь к группе.

Художник одобрительно кивает и ничего не говоря, протягивает сигарету. Вот уж кто, кажется, вообще не удивился моему неожиданному даже для самого себя порыву.

Рул и Мастиф пожимают плечами. Во взгляде черной женщины явно читается, что ничего другого, кроме подобной слюнтяйской дурости она от меня и не ожидала.

Молча прохожу мимо. Ведьма не выдерживает и все-таки открывает рот:

— Иначе это был бы не ты, — бросает кобра мне в спину.

Не оборачиваясь показываю психиатрине «фак».

Слышу ответное демонстративно возмущенное фырканье.

— Все правильно, Горан. — встает на мою позицию Чера.

Почесав в затылке и поводив головой, Серб кивает, соглашаясь с Лехой.

Это понятно — среди рабов куковало трое его земляков. А к своим соотечественникам у братушки особое отношение. Помню как он однажды, еще в самом начале, по весне, сказал: «Чтобы выжить — небольшие народы должны держаться вместе, быть одной семьей и беречь каждого члена своей стаи. Вот как у нас в «Сынах»».

Арвильда смотрит с интересом и кажется с симпатией. Ох, и боюсь я её глазищ!

Тар и Арвинд деликатничают и ни словом, ни мимикой не проявляют своего отношения к чужим инопланетным делам.

Движемся дальше.

Домой.

Ближе к середине недлинной июльской ночи начинает накрапывать небольшой и недолгий прохладный дождь.

Темный мир пахнет мокрой травой, землей и озоном. Стихли все остальные звуки.

Замолчали птицы. Перестали стрекотать насекомые.

Дождь пройдет и они снова заживут своей жизнью.

Нас давно не будет, а трава не перестанет расти и каждый год будет возрождаться, как делала это тысячи лет до появления людей.

Птицы будут откладывать яйца.

Солнце продолжит приходить на смену дождю, а день менять ночную тьму.

Мы тут вообще никому не интересны. Кроме самих себя.

Рассветает. Останавливаемся на отдых.

Едим, выставляем караулы, в которых, впрочем, нет особенной надобности, благодаря менталистам и заваливаемся спать…

— Горан, проснись!

— Что? — помотав тяжелой со сна головой, поднимаюсь на ноги. Смотрю на солнце. Недолго ж музыка играла! Ни черта не выспался!

Это Арвинд. Парень словно только что в невидимую стену лбом с разбега саданулся! Аж в струну вытянулся!

Не слабо его вштыривает! Пожалуй, таким взволнованным, сына вождя мне видеть еще не приходилось.

— Что там? — подкидываюсь, поддавшись настроению молодого атрейца.

— Гиворы! Похоже на телегах. Движутся быстро.

— Твою маму! И здесь от этих никуда! Сколько их? Далеко? — неосознанно делаю пару шагов назад, словно желая выйти из возможной зоны видимости вражеского менталиста.

Краем глаза замечаю, что я тут не один такой.

Гребаные мерзкие твари! Блядь, они уже и сюда добрались! Может быть эти ублюдки, вообще, массово десантировались по всей поверхности нашей планеты?! Тогда нам точно до дома не добраться!

— Ты уверен?

— Точно они, — решительно отрезает атреец, — я их различаю. У меня на гиворов оповещение работает.

— Как и у них может тоже стоять сигнал на тебя? — уточняю я, хотя и так все ясно.

— Может. А может и не быть. — поднимает брови Арворн, — После переноса на вашу планету прежние настройки обнулились и пришлось выстанавливать их заново. «Будильник» на гиворов я выставил только после твоего рассказа о том, что они на Земле уже тоже присутствуют.

— Хм. Странно. В мире Нугари со мной ничего такого не произошло.

— Ну, возможно потому, что в тот мир система еще не пришла, — пожав плечами, предполагает молодой менталист атрейцев.

— Даже если так, но ведь нас-то они увидят. — говорю я, имея в виду землян.

— Подожди, Горан, — ненадолго «уходит в себя» Арвинд. И после паузы добавляет, — А гиворам сейчас не до вас или нас. Их преследуют «обезумевшие». Голов триста — четыреста.

— Так, а самих гиворов-то, сколько?

— Сорок с небольшим.

— Айда на рывок, пока они все заняты? — предлагает Шептун. — Сейчас ублюдки друг дружку покрошат, а тут и мы подоспеем. Добьем оставшихся, да может чем полезным разживемся?

Резон в его словах имеется. Сорок с лишним сектантов против четырех сотен безмозглых — вполне сопоставимые цифры. Бой для обеих сторон будет нелегким.

Если не учитывать наличия у одной из них смертоносного газа, конечно.

Но, судя по всему, сейчас оранжевой отравы у «химиков» с собой не имеется.

Иначе уже закидали бы ей погоню и спокойно поехали дальше по своим делам.

Впрочем, может газ у них и был, да закончился — подсократив число преследователей.

— Ну что? — торопит художник. — Чего делать станем?

— А если гиворы высвистели подмогу и она уже в пути? А тут мы такие дерзкие, да нарядные — сами нарисуемся! — осторожничаю я.

Хотя, кому как не мне — в драку лезть?!

Да ну эту репутацию к такой-то матушке и пропади она пропадом! Снова людей за свои хотелки — я в бой бросать не стану.

— Нет, — сомневаясь, качает головой Арвинд, сын Арворна, — Пока никого больше не видно.

— Ну что? — повторяю вслед за Валентином, — Почистим Землю-матушку от грязи?

Пусть ближние сами решают.

— «Проснулся — убери свою планету», как говорил твой любимый Экзюпери, — фыркает Рул.

— Давай сбегаем, глянем, что там, — разминая мощную бычью шею, поводит головой Мастиф. — Если что не так — влезать в их разборки не станем, тупо заднюю включим и уйдем как Колобок.

Остальные согласно кивают.

— Ну, что, тогда пошли, пехота. Всегда везти не может…

Глава 11. Июль. Македония

Дальнобойность локатора у потомственного менталиста атрейцев весьма приличная. Даже напрямую, не теряя времени на поиск дороги покомфортнее, по пересеченной местности мы достаточно долго добираемся до места схватки «жаб с гадюками».

Пока мы торопливо шлепаем по влажной и пахучей росистой траве — потенциальные противники успевают уже три раза сойтись грудь в грудь в непосредственном боевом контакте.

Судя по подсчетам Рул и Арвинда, сейчас у гиворов осталось около двадцати бойцов еще стоящих на ногах.

Ну а число «одержимых» сократилось до сотни.

Остальные либо наглухо мертвы, либо конвульсивно подергивают конечностями на щедро заляпанной бурыми пятнами изумрудной травке.

Что ж — вполне нормальный расклад. Для нас. С такими цифрами вполне можно работать. Особенно с учетом количества имеющихся в отряде стрелков.

Только лучников нугари среди нас 22 единицы.

Да еще более двух десятков скорострельных атрейских арбалетов имеется.

Вот они и зарешают в предстоящем бою.

Стрел и болтов у нас, конечно, мало, но ради такого случая — можно и потратиться.

— Горан — вижу портал! Гиворский. На краю долины, у самых гор. Рядом с ним пара десятков бойцов, может чуть больше.

— На подмогу этим «химикам» оттуда больше никто не мчится?

— Нет. К бешеным помощь тоже не спешит. Вокруг все спокойно.

— Хорошо. Тогда вперед.

Сближаемся с врагами на расстояние выстрела.

Сбившиеся в кучку гиворы, держащие круговую оборону вокруг трех телег, давно заметили за спинами атакующих наше появление, но среагировать на это не могут. У них других проблем по самые ноздри. Обратившиеся пошли в атаку в четвертый раз.

А вот этим безмозглым созданиям сейчас все по барабану.

Рычат, сопят и лезут на сектантов, совершенно не обращая внимания, на то, что происходит у них за спиной.

— Где командир психов?

— Он, по ходу, не слишком далеко ушел от своих бойцов в развитии, — ухмыляется Рул, — в первом ряду на танки с саблей лезет.

— А среди гиворов старшего не видно?

— Есть такой, — кивает молодой менталист, — давно его выцелил. Больше никого с подобной репутацией и уровнем у них не имеется. И если это не сам гиворский порталист, то дублер — уж точно!

— Надо бы, по возможности, постараться взять его живым. Вдруг чем-то, да пригодится?

— Сделаем, вождь Горан! — Арвильда, как всегда, неотразима в своей дерзкой уверенности.

Дева-воительница тут же отдает четверым воинам атрейцам приказ на своем языке.

Ну, теперь я спокоен. Все должно получиться. У этой бестии — все получается.

А поспрашивать продвинутого сектанта о том, о сём — лишним точно не будет.

— Ну, что — огонь, братцы!

Первые стрелы ложатся на тетиву.

Понеслась!

Рассеяно наблюдая, как падают под смертоносным дождем враги, «пережевываю» в голове последние события и не могу понять, что в случившемся сегодня меня беспокоит и даже тревожит.

Как-то все слишком гладко. Постановочно, что ли.

А не причастны ли «сочувствующие и симпатизирующие» мне демиурги к внезапному появлению на нашем пути этой группы пришельцев и их портала? Или, возможно, совсем наоборот — недоброжелатели подсуетились?

Как там говорил во «временной яме» мой голографический «персональный менеджер»?

Что-то вроде: «на тебя уже обратили внимание наиболее могущественные в данный момент силы, заинтересованные в различных вариантах развития событий на вашей планете». Да, как-то так.

И еще: «То, что вы называете «системой», даже при кажущемся порой отсутствии логики — на самом деле не производит ни одного, даже самого незначительного, действия напрасно. К примеру: гиворы получили свой портал на Землю именно в твой сектор»…

А на мое предположение, что Арворн, со своими соплеменниками, тоже неспроста высадились на Землю, точно в зоне ответственности наших американских союзников — «ангел хранитель» отметил, что я мыслю в правильном направлении…

И еще что-то, про все более растущий интерес и ставки. Как на меня — так и против.

Так, что, скорее всего и это сегодняшнее: «ж-ж-ж» — тоже явно неспроста!

И судя по тому, в каком направлении развиваются происходящие прямо сейчас события — все-таки, это небожители, поставившие на нас, подкидывают какой-то шанс своим фаворитам! Только какой? И в чем он заключается?

Как же вы достали своими ребусами, творцы сраные!

Между тем, под дождем из стрел, количество взаимоуничтожающихся врагов уменьшается до совсем уж приятных размеров.

И те и другие — истреблены почти полностью.

Под прикрытием лучников и арбалетчиков — четверка атрейцев с помощью умело наброшенного аркана, уже захомутала старшего гивора. Это они могут! Когда-то в Вайоминге они так Шептуна с коня сняли.

Еще минута и все кончено. Израсходованных боеприпасов конечно жалко, но зато и мы без потерь обошлись.

Остатки безумцев порублены в сечку, а у их соперников, не считая заарканенного лидера, живы трое раненых взрослых бойцов и двое детей.

Мальчик и девочка лет десяти. Чем-то неуловимо схожие друг с другом. Двойняшки, что ли? А эти-то тут откуда? Может наши — земные, как те, убитые «сектантами» в Качинском монастыре? А то что оба блондины — совпадение?

Над полем завершившегося боя, уже привычно пахнет кровью, потом, дерьмом и еще не рассеявшимися в воздухе болью и яростью. Ну, и от трупов безумцев, как водится, отвратно прет неописуемой тухлой вонищей.

Сейчас сюда со всей долины мухи налетят!

— Всем стрелкам — земной поклон! Отдельное спасибо «группе захвата»! В общем — все красавцы! Ну и красавицы, разумеется! — перехватываю взгляды двух пар возмущенно загоревшихся глаз и вношу дополнения в свою благодарственную речь. — Что на локаторе, Арвинд?

— Все спокойно. Гиворы сидят около своего портала. Больше никого не наблюдаю.

— Отлично! — киваю ему я, — Ну, что — пойдем с пленным побеседуем?

— Не спеши, — осаживает мой порыв молодой атреец, — Тут такая психология, Горан. Мне он отвечать точно не станет. Ни на один вопрос. Принципиально. Даже своего имени не назовет. Слишком много крови между нашими народами. А вот к вам у гиворов такой злости нет. Может тебе он что-нибудь и скажет. Так что, давай я просто за переводчика поработаю. Хотя при его характеристиках — скорее всего, этот гивор должен хоть немного владеть вашим языком.

— Нет, Арвинд. Не думаю — здесь другая страна и совершенно иной язык чем у нас.

— Ну да. Не сообразил, — пожимает плечами он.

С присоединившейся Арвильдой, подходим к сидящему на траве связанному пленнику.

Остальной народ занят осмотром трофеев и поиском ништяков.

Взглядом «сектанта» сейчас можно резать рельсы ничуть не сложнее чем колбасу хорошим ножом.

Или как вариант — пускать ядерные фаерболы.

— Когда они высадились на нашу планету? Сколько бойцов уже здесь? Что входит в ближайшие планы?

Арвинд переводит мои слова и выжидающе смотрит на пленного.

Тот молчит! Лишь глазами зыркает, сука такая.

— Повтори еще раз. — прошу атрейца я.

Сын Арворна снова переводит мои вопросы и дает пленнику время на ответ. Безрезультатно.

— Это бесполезно, Горан.

— Если он не заговорит — мы добьем его раненых товарищей.

Еле заметно пожав плечами, Арвинд озвучивает мою угрозу гивору.

Тишина в ответ.

Ну что, пришло время — его и раненых неторопливо на ленточки для бескозырок распускать?

В памяти всплывают слова Арворна, сказанные на стене Качинского монастыря. Тогда он ответил на мое предложение допросить пленных сектантов: «Можешь попробовать, но разговорить с помощью физических пыток или применив ментальное давление — можно действительно любого, только не гиворов».

Ну, по смыслу близко к этому, во всяком случае.

А уж вождь атрейцев явно знал, что говорил. Он и его предки с этими уродами уже в седьмом поколении бодаются.

Ну и что тогда делать? Все-таки придется попробовать.

Снова перехватываю взгляд пленного, брошенный в сторону детей, сидящих около одной из телег.

Третий за минуту.

А ну-ка, погоди, дружок!

Подхожу к ним. Присматриваюсь повнимательнее. Оглядываюсь на пленника.

А ведь фамильное сходство с допрашиваемым — у этих детишек определенно просматривается.

Да и какие они земляне, к не нашей маме?!

Эти малолетние альбиносы зыркают в сторону бойцов и меня — словно из крупнокалиберного пулемета поливают.

Ухватив за волосы и больно вывернув в свою сторону голову мальчишки, включаю «режим психа» и в упор смотрю ему в лицо.

Злоба в глазах звереныша сменяется страхом.

Вот так-то лучше, крысеныш!

Отпускаю парня и сцапав за пышную гриву девчонку, приподнимаю её на ноги и под тоненькое болезненное пищание, буквально волоком подтаскиваю её поближе к гивору и ставлю на колени.

Киваю Арвильде, взглядом показав: «делай, как я»!

Эту валькирию о подобном дважды просить не надо и через несколько секунд оба ребенка стоят на коленях перед своим отцом с клинками у шеи.

— Переводи! — рычу я, разгоняя злобу, — Если через десять ударов жилы на ее горле, он не начнет сотрудничать — девочка умрет. И парень тоже. В жутких мучениях. И еще скажи, что я всегда выполняю свои обещания.

Арворн переводит. Когда он замолкает, я лязгающим металлическим голосом обращаюсь напрямую к гивору:

— Время пошло! — И начинаю считать, — Раз, два, три, четыре…

Он сломался на шести!

Заговорил тусклым голосом презирающего себя и ненавидящего весь мир человека, которому не оставили шансов…

Портал возник у них на планете совсем недавно.

Именно в тот день, когда мы собирались отправиться на Балканы — вызволять родню Бекима.

Сейчас здесь пока три сотни «сектантов». Это передовой отряд, задача которого зачистить долину, признанную годной для обитания. В ближайших планах — освоение территории, уничтожение обратившихся и непокорных, потенциально опасных разумных, а также подчинение тех, кто готов и годен быть рабом.

В общем, ничего особенно полезного я от него не узнал.

Зря только грех на душу взял. Хотя перед нами непримиримый враг — все равно чувствую себя ублюдочно.

«Дрынь»!

Ну?

«За участие в уничтожении группы обратившихся, вы получаете 5 пунктов положительной репутации.

За использование в качестве заложников особей не достигших половой зрелости и угрозу их уничтожения — ваша положительная репутация уменьшается на 50 пунктов и переходит к отрицательному значению.

На данный момент значение вашей отрицательной репутации равно 10 пунктам».

Вот так вот!

Впрочем, подобные последствия были вполне предсказуемы. Ну, а чего я ожидал, когда малолеток под ножом у горла держал?

Мне надо покурить в сторонке на холодке. Да и выпить бы не помешало. А то слишком муторно на душе.

— Все, Арвинд. Теперь давай с ним сам. Может что-нибудь полезного все-таки разузнаешь. Потом расскажешь. А для ширмы…

Оборачиваюсь в сторону:

— Эй, восхитительно красивая женщина — не уделишь двум одиноким мужчинам немного своего драгоценного времени?

— С удовольствием, — грациозно покачивая затянутыми в кожу бедрами, черная мамба плывет в нашу сторону белой лебедью.

— Вот тебе для вида земная начальница. — я фыркаю.

— А ты веди себя правильно — харассментом не увлекаться, — предупреждаю Рул я.

— В моем сердце навсегда только ты, милый, — округлив глаза и сложив губы куриной попой, проворковала она.

Отхожу в сторону телег.

— Ну, что тут у них?

— Немного продуктов, но в основном железо. Лопаты, топоры. Даже бэушные трубы и ржавую колючку сгребли. — докладывает кто-то из бойцов.

Равнодушно киваю.

Нда, а с репой я снова пролетел. «На колу мочало — начинай сначала»! Больше того — теперь её не на сто пятьдесят, а уже на сто шестьдесят пунктов поднимать придется. И это только для открытия накопителя и получения вшивых тридцати очков энергии. Бля!

И ведь мы ни хрена полезного от этого допроса не поимели!

Разве что пищу для размышлений о явно непростом совпадении нашего и гиворского одновременного появления здесь.

— Командор, а ты знаешь, что средний размер мужского полового органа в Вилларибо составил 13 сантиметров, а в Виллабаджо — целых 25. Правда, в Вилларибо их измеряли, а в Виллабаджо это результаты опроса.

— Старая шутка, Петросян. Её наверное еще мамонты придумали, — отмахиваюсь я.

— Да кончай бровями шевелить, Егор. Все будет в елочку!

— Да, отвали ты уже, старый! — прошу друга я.

— Ну ладно, — кажется Валя слегка обиделся.

— Отойдем в сторонку, вождь Горан? Пошепчемся? — тихим и вкрадчивым интимным голоском неожиданно предлагает мне, подошедшая атрейская дева-воительница.

Чего это вдруг? А глазищи у неё прямо загорелись! Белокурая красотка внезапно воспылала ко мне неудержимой страстью и возжелала до такой степени, что и повременить невтерпеж?

— А чего ты сияешь, как…

— Жду, когда ты преклонишь колено и признаешь, что я самая красивая и умная женщина двух… нет — трех миров.

— Э-э-э, — озадаченно мычу я, — ну, так это по умолчанию, само собой разумеется. Ты восхитительна, как июльский рассвет и мудра, как…

— А колено? — требовательно вопрошает она. — Впрочем, ладно. Как у вас говорят: «Должен будешь».

— Ну, не томи — чего ты там разнюхала? — киваю в сторону продолжающегося допроса.

— Горан, портал гиворов на Атрее находится от нашего — того, через который мы переправились к вам, на расстоянии чуть больше тысячи земных километров. Около тысячи ста — если точнее. Я посчитала. Приблизительно, конечно, но… — Арвильда смотрит вприщур, словно ждет от меня немедленного принятия какого-то неимоверно важного решения или действия.

— Ну и что из этого? Какое значе… — теперь уже непонимающе снова начинаю мычать я и не закончив фразы, внезапно отдупляю к чему клонит эта действительно умная девушка!

Ах, ты же моя красота внеземная! На руках носить буду и кофе тебе в зубах приносить по первому взмаху ресниц!

Долгий тебе из самого чистого золота корону выкует! А Данька до скончания веков — лепестками роз путь устилать будет! Будет, будет — вождь прикажет и никуда этот раздолбай не денется!

Это же такой шанс! Да что там — шанс!

Похоже — единственный выход!

Здесь по Земле, нам, скорее всего не дойти, и все мы это знаем. Шесть тысяч километров, а то и больше!

Ну, а на планете атрейцев — вполне можем попробовать добраться до их портала и с его помощью прыгнуть к союзникам в Вайоминг. Оттуда в мир Нугари и домой!

Хотя, скорее всего — и я очень на это надеюсь, что наши сейчас у нугари. Что им делать в городе, переполненном неподконтрольными, свирепыми и враждебными безумцами?

Одна тысяча километров — против шести! Почувствуйте разницу, как говорится.

Да к тому же по Атрейской земле нам, наверное, попроще путешествовать будет.

Там давно все понятно и определено — у наших союзников есть враги и есть друзья. С одними надо дружить, вторых — уничтожать. За семь поколений все устаканилось.

А на Земле сейчас сам черт не разберет — кто есть кто. И подобное будет продолжаться еще очень долго.

И еще: даже если откинуть всё остальное — какая колоссальная экономия во времени получается!

Здесь мы до середины зимы, а скорее всего до самой весны топать будем. Если не до следующего лета. У меня там Ольга уже два раза родить успеет.

Ну а тысячу верст, при известной доле везения — за полтора месяца отмахать можно. А если, еще и лошадками удастся разжиться — вообще, сказка получается.

Что же касается пленного порталиста гиворов и его желания переместить нас в свой мир…

Сломаем! Пусть для этого мне даже придется душу дьяволу заложить — сломаю!

Тем более, что второй раз это должно быть проще!

За мной жизни тех, кого я сюда притащил. Мне их и вытаскивать.

— Ну и что ты думаешь об этом, вождь? — предоставив мне достаточно времени на размышления и принятие решения, напоминает о своем присутствии прекрасная дева-воительница.

— Если все срастется: я тебя от американского портала до нашего поселка — на руках нести буду, о мудрейшая из женщин! — приложив ладонь к груди и склонив голову, обещаю умнице и красавице я.

— Не надорвешься? — сверкая зубами и глазами, смеется девушка, явно довольная тем, что её предложение нашло столь жаркий отклик, — Это будет непросто. Со мной вообще не просто, Егор, — Арвильда впервые называет меня не по нику-позывному, а настоящим именем.

Смотрим в глаза друг друга. Ни она, ни я — не спешим отвести взгляд.

Нда… И куда меня опять несет?

Да и плевать: чему суждено быть — тому параллельно!

Глава 12. Июль. Всё еще Македония

— Какова проходимость их портала? Он будет должен провести всех. Скажи ему, что у нас шестьдесят девять касок и пусть сам прикидывает. Только быстро. Ну и само собой: если этот барбос сегодня же — не отправит нашу банду на Атрею, он нам совершенно ни к чему. Как и его мелкие гаденыши. Спишем в расход всех троих, а предварительно от души поглумимся.

Арвинд бесстрастно переводит мои слова гивору.

Жить порталист «сектантов» хочет. Я прекрасно вижу это желание по его светлым глазам, сейчас налитым багровой ненавистью. Ну, а за жизни своих детей этот крендель ещё сильнее беспокоится.

«Отец года», мля!

Без матери их растил, что ли?

Ради них порталист всё сделает — я уверен. Да и почему бы ему не переправить нас на Атрею?

В этом поступке даже никакого предательства интересов собственного племени не будет.

Ибо для достижения целей гиворов, жизнь порталиста — объективно гораздо важнее чем судьба шести десятков каких-то землян.

И, похоже, белобрысый сделает это даже с удовольствием, ибо явно уверен, что на их, гиворской территории у мерзких пришельцев нет ни единого шанса на выживание. «На своем поле» его друзья и сородичи нас без особенного труда, как комаров прихлопнут.

Наверное, сейчас инопланетянин в красках представляет, как неторопливо будет мне кишки на сучковатую палку наматывать. Точно говорю! Вон, даже рожа из совсем мрачной в относительно угрюмую переформатировалась.

Что же, ладно — помечтай, тварь белобрысая! Говорят — это не вредно. Ты, главное, доставь нас куда надо, ну а там, мы еще поглядим у кого удача поувесистей будет.

— Он согласен, — озвучивает решение гивора атреец. — Проведет. Его портал пропускает по пятнадцать человек. Так что за пять раз по четырнадцать голов управится.

— Он достаточно «заряжен»? Энергии хватит?

Арвинд снова перебрасывается нескольким фразами с пленником. Кивает.

— Хватит. У него еще в портальном накопителе суточная норма в резерве имеется.

— Как знал, собака белесая! — усмехаюсь я, — Предусмотрительный какой! Молодец. Как он рассчитывает обезопасить нас от атаки двух десятков своих бойцов у портала?

Снова жду.

— Он просто отдаст им приказ.

— И они его беспрекословно выполнят?

— Да. Здесь он самый главный. К тому же его люди не захотят потерять порталиста.

— Хорошо. Но пока он не выполнит того, что обещает — дети будут в заложниках. Он же понимает, что перерезать их не слишком толстые шеи и выпустить его киндерам кишки — не слишком сложно и не займет много времени.

— Он это понимает, — кивает Арвинд, — и сделает все в точности, как договорились. Но после, просит отпустить его детей, не причинив им вреда.

Теперь киваю я. Гивор пристально смотрит мне в глаза. Выдерживаю его взгляд, даже не моргнув. Если все пройдет как надо — убивать этих детей, действительно, никто не собирается.

Хотя — может и стоило бы? Но все-таки — мы не они.

— Что нас ждет после перемещения, на атрейской стороне?

— После появления портала, гиворы не стали переносить его, а устроили в том месте свой лагерь. Это совсем недалеко от их основного поселения. Обносят частоколом, строят бараки для рабочих и казармы для караула. Охрана пока не слишком большая.

Снова киваю. Что ж — пожалуй, шанс есть.

И как ни крути — он значительно выше того, который имеется тут, на Земле.

Для начала — наша главная задача на оперативный простор за частокол вырваться. Ну, а там — как повезет…

…До лагеря «сектантов» добираемся без приключений и ненужных встреч.

Хотя пленник и предупредил караульных о своем незапланированном появлении в сопровождении врагов и приказал не дергаться в нашу сторону, но все же последние триста метров мы двигаемся в неслабом напряжении.

— Пусть сложат оружие на землю и отойдут в сторону!

Арвинд переводит. Гивор отдает команду своим.

Подчиняются все. Ни один не решился проигнорировать приказ. Дисциплинированные у них зольдаты!

От греха подальше и во избежание лишних эксцессов, наши бойцы вяжут руки разоруженным пришельцам. Кому веревками, а кому и колючей проволокой с телег. Ничего — потерпят.

«В ограде» обнаруживается небольшой табунок лошадей. То ли атрейских, то ли отбитых у какого-нибудь сообщества землян. Неважно. Реквизируем все пять голов плюсом к нашим трем.

У них здесь и запас продуктов имеется. Прекрасно.

Пронырливый одессит Моня шустро отыскивает колбы с химическим оружием гиворов.

Немного — ровно десяток стеклянных шаров. В ящиках пересыпанных опилками.

Берем. Распоряжаюсь обмотать «снаряды с химическим оружием» веревками или даже просто тряпками, на манер узелков, с которыми наши лаптеногие предки ходили.

А Моня-то — явно бывалый мародер! С профессионально развитой чуйкой на полезное добро. Неподалеку от ящиков с «оранжевой смертью», он же обнаруживает баулы, в которых не меньше сотни комплектов костюмов, защищающих гиворов от своего газа.

Наверное, на замену поврежденных держат. Или «про запас» для бойцов следующих групп. В общем — на нас хватило.

Быстро переодеваемся. Вернее, натягиваем, странно пахнущие, «инопланетные АЗК» — прямо поверх своей одежды.

— А ведь мощный камбэк намечается, а Егорий?! Транзитом через иные миры! «Рейс: Балканы — Ардея — Вайоминг — Нугари, отправляется через пять минут. Просим провожающих покинуть вагон». — скалит зубы Шептун.

— Сплюнь, нна. Пока что он, действительно — ещё только намечается.

— Прорвемся! — друг полон оптимизма, — Вот только кому-то снова не фартанет — его Одесса станет еще дальше. — поглядев в сторону сопящего Мони, натягивающего гиворские шмотки, ухмыляется Шептун.

— Ничего, зато на халяву в Америке побывает. Доводилось в штатах быть, а, Одесса-мама?

— Не, — Моня сплевывает через прореху в зубах, — Визу не давали, суки пиндосские. Судимости у меня.

— Ну вот, а теперь тебе на их разрешение — достать и положить! Национальный парк Йелоустоун! Бизоны! Ковбои! Скалистые горы! — соловьем разливается Валя так, будто во время своего не слишком удачного визита в Вайоминг, только и занимался созерцанием местных красот.

Я фыркаю.

— А ты у них, случайно агентом не работаешь? — спрашивает одессит, — Чего ты меня фалуешь-то? Я и сам с радостью. И вообще, мужики — с вами хоть и страшно, до одури — зато не скучно!

— А то!

Кстати, о «провожающих»…

Торопливо оббегаю глазами окружающее пространство и снова вижу местную девчушку.

Как ни странно — единственную обнаруженную нами пленницу в лагере «сектантов».

Чего она тормозит и не уходит?

Так и стоит, как неприкаянная, посреди лагеря и снующих по нему наших бойцов.

Сейчас эта, почти девочка, внимательно прислушивается к нашим словам. И похоже, даже что-то понимает.

— Эй, малая, ты чего здесь ждешь-то? Уходи. Иди домой. Ты свободна.

Разводит руками. Что-то лопочет на своем македонском или еще каком-то из местных языков.

Похоже, что ей просто уже некуда идти.

— С нами пойдешь?

Ну а что? Почему бы и нет — одно место из семидесяти вакантно.

Непонимание в не по детски серьезных глазах.

— С нами пойдешь, говорю?

Снова рыскаю взглядом: «Где этот сербский братишка запропастился-то»?

Впрочем, со второго раза эта птаха и так меня понимает! Или догадывается по жестам и интонации. Часто и торопливо кивает в ответ.

Заберем девчонку с собой. Тут ей в одиночку точно не выжить.

Вокруг лишь обратившиеся, гиворы, да прочая шваль беспредельная.

Ну, а с нами у этой барышни хоть какой-то шанс имеется. Хотя, конечно, тоже — без гарантии.

— Горан — время! — торопит Рул, — Сюда не меньше сотни пришельцев двигается. Судя по статам — один из них, вполне может быть дублером. Пора валить, от греха!

Оглядываю отряд:

— Все готовы к карнавалу? Кто-нибудь девчонке местной помогите нарядиться. Уходим! Я иду первым, за мной Арвинд и Арвильда. Следом за ними — Рул. Дальше сами определитесь.

Оборачиваюсь к Сербу, художнику и Мастифу:

— Мужчины — вы замыкающие. Пойдете в пятой группе. На вас — контроль порталиста на этой стороне.

Парни кивают.

— У нас не забалует! — скривившись в своей самой зловещей ухмылке, обещает помощник Зимнего.

Хлопаю по плечу гивора, на время первого прохождения привязанного ко мне.

— Ну что, веди, «Сусанин». Стоп! Арвинд, вдруг потом не до того будет — спроси гражданина, зачем им наши, земные дети?

Арвинд задает вопрос.

Гивор в недоумении округляет глаза и всей бледной рожей выражает непонимание.

Совершенно не верю его явно наигранному удивлению.

— Да не им конкретно, а вообще. В двух словах растолкуй ему про Качинский монастырь.

После конкретизации вопроса гиворский порталист начинает мяться и вилять насторожившимися глазами.

— Скажи, что я бываю очень нетерпелив. Особенно, когда жду прямого и честного ответа на свои вопросы, — я как могу более паскудно улыбаюсь и кладу ладонь на плечо гиворской девочки, стоящей рядом. — Пусть не боится сказать правду — у нас договор и свое слово я сдержу. Его дети останутся живы.

Порталист протяжно выдыхает и решается. Быстро и негромко произносит несколько фраз. При этом избегая смотреть выше уровня коленей окружающих.

Выслушав его объяснения до конца и покачав головой, Арвинд так же негромко переводит:

— Кого-то они приносят в жертву, других делают рабами, кровь некоторых используют в изготовлении своего оранжевого порошка. Говорит, если в процессе приготовления добавить в состав газа детской крови — он становится значительно более ядовитым. — молодой атреец кривовато и нехорошо усмехается и добавляет. — Отдельно, этот пес уточняет, что именно его племя на Земле ничем подобным не занималось.

— Понимаю. Времени у них пока совсем немного было. А ведь наверстают ещё, твари.

— я сплевываю, — Точно сектанты! «Язык повешенного, майская паутина и жабьи кости»! Тупые ублюдки!

Ладно — сочтемся!

Подтолкнув пришельца между связанных за спиной рук, вступаю на портальную плиту.

Оборачиваюсь и снова оглядываю все семь десятков товарищей:

— Пора, камрады! Ну что, мужчины — заставим звезды плакать?!

Народ отвечает дружным и воинственным рычанием.

Ругательствами и бахвальством на языках трех планет!

Даже почти ничего не понимающие стрелки нугари и некоторые, не самые продвинутые атрейцы, отдупляют смысл сказанного и издают свои воинские крики.

Ну, берегитесь уроды! Не хотелось бы мне сейчас находиться на той стороне портала.

«Всегда везти не может»!

Глава 13. Июль. Атрея

Красотка Арвильда странно и непонятно улыбается чему-то, переглядывается с сыном своего вождя и встав за моей спиной, похлопывает по плечу.

Почти ласково.

— Ну, пошли, сучий выродок! — я улыбаюсь сектантскому порталисту не менее нежно.

Проход в иные миры — уже рутина.

Даже без задержки дыхания, как раньше — буднично вдавливаюсь в густое желе портальной мембраны и через мгновение вываливаюсь в совершенно другом мире.

Первым желанием мелькает — приставить финку прямо к сердцу гивора. Дабы уберечь белобрысого змея от соблазна поднять ненужный шум. Впрочем тут же отказываюсь от заманчивого намерения. Это просто нервишки шалят.

Чего понапрасну дергаться-то? Пока он всех остальных сюда, на Атрею, не переправит — лишняя суета не в его отцовских интересах.

Если с той стороны останется хоть один из группы — хана его кровинушкам. Без вариантов…

Всё! Первые четырнадцать межпланетных туристов здесь. Порталист уходит на Землю за следующей группой.

Мы в масках-«противогазах» и защитных балахонах. Кстати, не знаю как у других, но моя противно пахнет чем-то средним между хлоркой и кабинетом стоматолога. Фу, мля!

Окружающий гиворский лагерь — тих, благостен и спокоен. Народу здесь действительно не слишком уж много. Кроме четверки часовых, весьма расслабленно расположившихся по сторонам от портала — практически никого и не видно. Все остальные, вероятно, с самого утра заняты своими мутными сектантскими делами и ежедневными душегубскими заботами. Во всяком случае, праздношатающихся зевак вокруг портала не видно. Лишь изредка в стороне, на периферии, мелькают отдельные блондинистые персонажи. Вот и хорошо!

Вылупившись на нас бесстрастным рыбьим взглядом, один из караульных что-то произносит.

Ну и чего же тебе от нас надо, сука ты такая?

А устав караульной службы что говорит?

Часовому разговаривать категорически запрещается!

Не снимая маски, Арвильда идет в его направлении и что-то коротко бросает в ответ.

Вторая группа выходит из-под арки, тесня нас и подталкивая поближе к бойцам гиворов.

У них в руках свертки с колбами несущими смерть.

На этот раз она пришла за своими создателями и хозяевами.

Порталист спешит за третьей группой.

Часовые удивленно глядят на происходящий вокруг карнавал, но так и не успевают окончательно насторожиться, ибо практически синхронно получают сталь в сердца.

В этот раз строчка устава, гласящая про неприкосновенность часового не сработала.

А что не так? Раз им можно безобразия нарушать, то и нам на всё — достать и забить.

Бойцы торопливо приводят в боевое положение свое стрелковое оружие и рассредотачиваются по периметру портальной арки, занимая подходящие позиции для стрельбы во всех направлениях.

Наверное, им будет чертовски сложно вести огонь в этих неудобных перчатках и «противогазах».

Есть! Третья группа с нами!

Ждем четвертую.

Кажется, что все происходит очень медленно. Сердце отбивает бодрый, но нервный ритм. Лицо пылает. В голове негромко тикает, словно таймер на смартфоне.

Невольно отмечаю, что с трех сторон за прозрачным хлипким частоколом — лес. С четвертой — открытое пространство.

Пока все еще по-прежнему спокойно. Никто из мелькающих в стороне гиворов не обращает внимания на непонятную тусовку у портальной арки.

Надеюсь, что это не постановка.

Как нашего «Сусанина» проконтролируешь-то? Может, он уже давно успел своим в чате шепнуть, что захвачен и привел домой врагов. А они до поры, просто делают вид, что все в порядке.

Дождутся наиболее подходящего момента и налетят сверкая саблями, со всех сторон.

Четвертая группа на месте! Еще одна ходка и можно рвать когти.

— Направление определил?

Сын вождя кивает.

Пятая! Наконец-то! Даже в дурацких балахонах, сразу опознаю фигуры Мастифа и Шептуна.

Хоп! Мы все здесь!

— Ну, и где тут местная тушенка? — с ходу, деловито интересуется художник. — Вы чего еще даже не деретесь?

— Горан, гиворы засуетились! — словно отвечая на его вопрос, сообщает атреец, мельком повернув лицо в сторону падающего на плиту гиворского порталиста.

Обратно нам все равно ходу нет. Против ста гиворских бойцов, уже спешащих к своему порталу на Земле, благодаря колбам с газом — мы может и выстоим, но оставшиеся в долине еще полторы сотни их бойцов — плотно сядут нам на хвост и явно не уймутся, пока не накажут. Не хватало еще его в живых оставлять!

Чтобы этот урод свой десант с Земли на усиление погони за нами сюда привел.

Думаю, тут и без того желающих найдется — больше чем хотелось бы!

Хотя, там ведь, судя по всему, дублер остался — так что, похоже облава на нас будет жесткой и массовой с первых-же часов.

Выдернув клинок из тела, не спешу прятать его в ножны. Кажется — сейчас завертится карусель.

Похоже, что убиенный порталист все же что-то пискнул в чате своим корешам и это осиное гнездо зашевелилось!

Хотя здесь явно никто не ожидал такого поворота заранее, сбегающиеся со всех сторон гиворы, нереально быстро сбиваются в плотную кучу, группируются в боевой строй и быстрым шагом двигаются в нашем направлении. Это уже и без локатора видно.

Мля, вот это подготовочка! Годы и поколения упорных тренировок!

Впрочем, сейчас нам их выучка только на руку. Не обессудьте, парни — но сегодня без рукопашной. Раненые в самом начале забега нам совершенно ни к чему.

— Внимание! — высоко поднимаю руку со свежеокровавленным клинком и бросаю её вниз, — Огонь, нна!

«Гранатометчики» расшвыривают колбы.

Возвращаем чужое, так сказать.

Под звон бьющегося стекла, оранжевые облака вспухают среди вражеского строя.

Что, не ожидали, твари?! В эту игру можно играть и вдвоем! А в ад ведут много дверей!

Противник рассеян. Оставшиеся целыми «сектанты», во всю прыть несутся в разные стороны, оставляя на земле совсем неподвижные, мертвые и пока еще живые и подергивающиеся тела своих соплеменников.

Ветерок не сильный и к счастью дует в направлении от нас к гиворам.

— Горан, уходим! Давайте за мной!

Несемся за Арвиндом, сыном Арворна. Некогда любоваться агонией выродков.

Атрейцы на бегу берут в полукольцо своего лидера. Здесь он наш компас и навигатор.

Выскакиваем за ограду и мчимся к недалекому лесу.

Вламываемся в кустистый подлесок.

Оглядываюсь. База гиворов скрылась из вида. Мы тоже не видны.

Понятно, что по локатору нас и здесь обнаружат влегкую, но на душе ощутимо становится повеселее.

Выскочили и оторвались! Надолго ли — вопрос второй.

Главное, что уже пошел отсчет километража до портала союзников.

На бегу кручу башкой во все стороны. Интересно, как тут у них? Раньше не до того было.

«Дзынь — брынь»!

Да-ааа!

Резко застыв столбом, почти не ощущаю толчка от воткнувшегося мне в спину соратника. Кажется, чуть не падаю, но чьи-то руки заботливо хватают под локти сразу с двух сторон.

Да это все не важно!

Обвожу мир Атреи счастливым и наверное сумасшедшим взглядом.

Да, бля! Да, да, да!

«Поздравляем, Горан. Вы первый и единственный из всех представителей вашей планеты смогли воспользоваться пятью различными порталами!

Получено достижение: «Легендарный странник»!

Награда за достижение: 30 очков характеристик. 250 пунктов положительной репутации.

Вы первый из представителей людей побывали на двух планетах, помимо своей.

Получено достижение: «Бродяга трех миров»!

Награда за достижение: 30 очков характеристик. 250 пунктов положительной репутации.

Да-ааа!

Грудь распирает жаром! Выдыхаю.

«Дзынь — брынь»!

Что, еще не всё?

«За уничтожение порталиста противника вы получаете 10 свободных очков характеристик и 30 пунктов положительной репутации»!

В данный момент значение вашей положительной репутации составляет: 490 пунктов.

Общее количество свободных очков характеристик составляет: 103.

Прилично накопилось, еще со времени штурма монастыря и подавления бунта «разумных обратившихся». Хотя до следующей степени «менталиста» все равно не хватит. Там 875 требуется. Сейчас же у меня 745, да плюс резервные 103 — нет, не дотяну.

Да и ладно — все равно ведь у этой шестой степени расход энергии просто бомбический: от 64 очков начинается.

Вот когда у меня их целых 560 было — тогда можно было особенно не ужиматься в хотелках. Вызывал бы себе инсульты, да параличи у гиворов! Поди плохо? Красота, да и только!

«Желаете запустить процесс прохождения эволюции прямо сейчас»?

Нет, — отмахиваюсь я, — Некогда, бежать надо. На этой территории мне точно не до эволюций будет. Дома поваляюсь.

«Вам доступна возможность открытия энергетического накопителя.

Желаете преобразовать пункты репутации в очки энергии»?

А вот это глупый вопрос — конечно же, ДА!

В итоге, получаю на счет сразу целых 98 очков энергии!

После неожиданного «энергетического банкротства» в балканских горах и ментальной нищеты — целое состояние!

Йо-хо-хо! Бинго! Ай да, Горан! Ай да, сукин сын! И все-таки я сделал это! Умудрился выхватить практически эпическое достижение!

Мою светящуюся рожу не заметить явно невозможно.

Арвильда смеется.

— Я сразу поняла, что тебе надо идти в портал первым! Хорошо отсыпали, вождь Горан?

— В обе руки! Ты ж моя прелесть! Догадалась же сюда прорваться!

Воинственная дева одаряет меня взглядом, от которого просто шерсть дыбом встает. Ну и вообще… Короче — вы понимаете.

Ох, если бы не страдания сохнущего в твою сторону Шептуна — и приобнял бы я тебя, светлоглазая! Прямо сейчас! Хотя такая фемина и сама до полного изнеможения кого хочешь залюбит. И вообще, ещё неизвестно — кто бы там кого имел.

— У тебя сейчас рожа — один в один, как у натрахавшейся собаки. — замечает Шептун. — Кстати, нам с ребятами тоже за два мира перепало. Но тебе, видать, совсем нарядно подкинули.

— Да еще и за пять порталов! — хвастаюсь другу я, не удержавшись от пацанячьей рисовки.

— Погоди, а откуда пятый-то? — морщит лоб художник.

— Пить меньше надо, мужчина. — встревает Рул, — Вам давно закодироваться пора. Ему же его троглодиты отыскали. Ну, а тебя — с возвращением в общество добрых волшебников, Егор. Теперь точно прорвемся!

Благодарно киваю всем окружающим.

Постепенно ко мне возвращается возможность спокойно мыслить и анализировать.

Интересно, а почему сообщения пришли не сразу у портала, а с весьма приличной задержкой?

Да ладно — по уху! Важен результат!

И тон послания не слишком типичный: «Поздравляем»! Ишь ты! Чего это вдруг — столь ласково? Ну, а по имени они, вообще, кажется, ко мне в первый раз обратились.

Зауважали внезапно, что ли?

Или это завуалированный «привет» от моего персонального голографического менеджера-хранителя?

Хотя, в этот раз репутацию явно подзажмотили, гады.

Помнится, что за первенство в переходе в инопланетный мир — мне сразу 300 репы в плюс выпало. Это, когда я к Нугари прыгнул. Вот ведь были времена, не то, что нынче.

Стоп!

Морщу брови и задумчиво почесываю щетину на подбородке.

А ведь Арворн сотоварищи — явно первыми из атрейцев получили это достижение?! Когда я их в мир Нугари повел.

Я сейчас о: «двух планетах, помимо своей».

Получается, что они тогда ништяки выхватили и промолчали…

Оборачиваюсь к Арвинду, сыну Арворна:

— Слушай, а вы когда на планету наших друзей нугари переместились — чего-нибудь с этого поимели?

— Да, — ни секунды не задумываясь, просто отвечает за него Арвильда, — Достижение, которое сейчас дали тебе.

— Аа… — я стараюсь подобрать слова, чтобы не показать обиды и не обидеть самому.

— А тебя к себе сразу не пригласили, потому что берегли. — открыто улыбается она.

— В каком смысле? — запутываюсь я.

— Кто мог знать, как это достижение наложится на красную репутацию вождя «обратившихся»? Наградили бы положительной и ослабили тебя.

— Разумно, — соглашаюсь я.

— Ну, а никого из твоих ближних не повели, чтобы оставить именно за тобой возможность быть первым среди землян и получить и достижение и бонусы. Из всех своих — ты наиболее перспективный для развития, Горан. И Арворн это понимает. Как и мы все, — предвосхищает мой следующий вопрос она, — И как только что выяснилось — все было не зря! Не так ли, дружище? — Арвильда улыбается и подмигивает, окончательно растапливая последний холодок, ненадолго пробравшийся мне в грудь.

— Так, подруга. — киваю, не в силах согнать с рожи вновь озарившее её счастливое сияние.

Кстати, а вот первым землянином, попавшим на Атрею — меня не сочли. Даже в десятку лидеров не попал. Впрочем, это совершенно понятно — гиворы, наверняка, давно переместили на свою планету, какое-то количество людей. Взрослых в качестве рабов или тех же детей.

Да и ладно! И без того нахватал выше маковки.

Теперь я снова в деле!

— А чего мы стоим-то, дамы и господа? Вперед!

И мы начинаем свой непредсказуемый забег по земле Ардеи…

Глава 14. Июль. Атрея

Через час-другой, все инопланетные «туристы» — и мы и нугари, перестаем вертеть головами в поисках хоть какой-нибудь экзотической невидальщины, окончательно убедившись, что природа этой планеты принципиально ничем не отличается, ни от нашего мира, ни от земель нугарийцев. Бабочек размером с голубей, сухопутных рыб с шерстью и летающих змей — тут нет. Трава зеленая, вода мокрая, а небо сверху, а не под ногами.

Определенные нюансы, присущие именно этому миру имеются, конечно, но специально выискивать и наблюдать за ними не слишком интересно, да и жесткий цейтнот не позволяет.

Бежим!

Вокруг мелькают обычные, вполне прозаические, деревья, кусты, овраги, опушки и поляны.

Также как везде, ардейский лес пахнет понемногу подгнивающей прошлогодней палой листвой. Беззаботные разноголосые птицы легкомысленно перекликаются и щебечут в верхушках деревьев, совершенно не парясь тем, что происходит внизу. Травяной ковер, пружинящий под ногами, совершенно идентичен земному и нугарийскому аналогам.

Незаметно для самого себя, впадаю в философски-созерцательное настроение…

Ну, что — вот я и побывал уже на двух планетах!

Навангуй мне о таком будущем, кто-нибудь в марте или апреле — без разговоров списал бы подобное на свои алкогольные галлюцинации и вприпрыжку побежал добровольно сдаваться в дурку.

Хм, может даже с Рул гораздо раньше познакомился бы. Да ну! Чур меня, чур!

Улыбаюсь. Скорее всего, слишком широко и откровенно. Но не могу не скалиться! Ведь жизнь прекрасна!

От вновь обретенной силы, настроение сразу же поменялось и теперь весело сверкает и переливается на солнышке всеми цветами радуги!

С лица ни на мгновенье не сходит идиотски-счастливое выражение блаженного деревенского дурачка или городского сумасшедшего, первым заметившего у дверей магазина не самую мелкую купюру. Вполне возможно, сейчас со стороны я выгляжу самовлюбленным нарциссом и павлином, но мне плевать.

Хорошо-то как, мля!

На радостях — потянуло на размышления и осмысление. Впрочем, ну а чем еще на бегу заниматься-то?

Энергично переставляю ноги и думаю о прошлом, настоящем и будущем.

И уже в который раз прихожу к выводу, что нынешняя жизнь нравится мне гораздо больше, чем скоропостижно скончавшееся, былое: «цивилизованное и комфортное» существование.

Жить быстро, в режиме постоянного стресс-теста, каждый день ходить по самому краю, ковшами хлебая адреналин и не зная, увидишь ли закат, ощущать боль потерь и яростное остервенение берсерка — мне, вполне себе «в кайф».

Шансы умереть молодым, в бою, «на бегу» — в новой реальности очень велики, да и выпадают достаточно часто, почти ежедневно. И хотя порой приходится буквально купаться в крови, жестокости и грязи, с ножа жрать подгоревшее мясо у костра, вполглаза дремать на холодной и мокрой земле — однако это все же гораздо веселее и интереснее, чем, презирая себя и всю свою безвкусную, картонную жизнь, ходить на тупую ненавистную работу и сдохнуть за компьютером, станком или сидя со смартфоном на сверкающем белизной унитазе.

И сейчас я нисколько не преувеличиваю и не рисуюсь — к чему кривить душой наедине с самим собой?

Все так и есть!

… Мы, то бежим, то идем, передвигаясь классическим «волчьим скоком».

Чередование бега и ходьбы позволяет ускориться и одновременно сохранить нормальную работоспособность на длительное время. Атрейцам он также знаком, только называется по-другому, ну а нугарийских стрелков мы с этим «видом спорта» давно уже познакомили.

Классический вид «волчьего скока»: сто шагов бегом — сотня шагов любым видом ходьбы. Бег позволяет ускориться, а шаг — уменьшить сердцебиение, перевести дыхание, снять усталость и даже самую чуточку отдохнуть.

Переходим с бодрой рыси на «почти спортивную ходьбу» и снова бежим.

Ничего другого не остается. Мы здесь не на пикнике.

Наверное, уже сейчас по нашим следам во всю прыть мчатся гиворские отряды, жаждущие крови и мести.

А спешащие во всех направлениях гонцы, на запыхавшихся лошадях, поднимают по боевой тревоге все окрестные поселения и новые группы этих тварей.

Кстати о лошадях, раз уж вспомнил о них:

Как только мы более-менее углубились в лес, скорость движения резко упала.

Лес что называется «нехоженый» — ни прилично натоптанных троп, ни тем более дорог. Да и кто бы их тут прокладывал? А с нами еще и лошади. Но бросать четвероногих помощников мы не собираемся — они вместо людей волокут на себе всю необходимую в долгом пути поклажу.

Да и в голодную пору, если, не приведи демиурги, она настанет: коняшки — это мясо, которое дойдет к месту ужина само по себе.

И чем дальше — тем лес становится гуще.

Сейчас вокруг, вообще, настоящая «мечта несломленного партизана»! Ну, или рай «снежного человека» с наклонностями интроверта.

— «Шумел сурово брянский лес, спускались синие туманы и сосны слышали окрест, как шли тропою партизаны», — декламирует художник, видимо, задумавшись о том же.

— Слушай, Арвинд, а эльфы в ваших лесах не водятся? — интересуется психиатриня у сына здешнего вождя.

— Что, с детства мечтала чпокнуть эльфа? — гыкает Валентин, — Так вон их вокруг сколько! — кивает он на нугарийцев и атрейцев, — Чем тебе не эльфы? Выбирать устанешь!

Черная женщина демонстративно игнорирует попытку художника простебать её и он затыкается…

Идем, даже не пытаясь скрывать своих следов. Да и как скроешь? Семьдесят пар ног и лошади оставят их за собой без вариантов. Даже если бы у гиворов не нашлось ни одного «локаторщика», способного «запеленговать» беглецов, один хрен — тут даже слабовидящий с пути не собьется.

Имелись бы знамя с оркестром — можно было бы и флаг развернуть и в трубы затрубить! Хуже все равно не будет! Зато наряднее станет!

Как говорят атрейцы — местность во всей этой части их планеты примерно такая же лесистая. По ней нам и предстоит преодолеть большую часть своего пути.

И это радует.

Все равно, коней на всех раздобыть тут навряд ли получится. Не забирать же скотину у нормальных атрейцев? Да и до мест где они обитают, еще как-то добраться нужно.

Зато и преследователи, у которых проблем с лошадками быть не должно, тоже будут вынуждены передвигаться на своих двоих. А если даже и верхом — то медленно и печально.

Лесная чаща совсем не похожа на ипподром, тут скачки не устроишь.

Наверху, вороша верхушки деревьев, активно гуляет ветер, но здесь, внизу, благодаря достаточно густо стоящим стволам, он почти не ощущается.

Сейчас не слишком жарко, но духота в глубине леса выматывает. Ноги постепенно наливаются усталостью.

Сколько мы за день отмахали? Около двадцатки, наверное. По такой чащобе больше и нереально. Да еще и по родной земле с самого утра набегались — будь здоров!

Забавно — дома мы стремились на восток, здесь же, вслед за солнцем бежим к закату.

Однако, пусть и немного, но все же приблизились к цели. И живы пока. Потерь не имеем… Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить…

Небо сереет. Над Атреей нависают густеющие сумерки. Похоже, пора подбирать место для стоянки и ночлега.

Народ терпеливо и стойко молчит, лишь иногда бросая в сторону лидеров короткие вопросительные взгляды.

Скоро совсем стемнеет и тут отряду не поможет ни локатор, ни «ночное зрение». Ведь у большинства камрадов они отсутствуют.

В отсутствии хотя бы слабого света от звезд, которые сейчас скрыты кронами деревьев — чувство направления в незнакомом лесу не работает. Да и вообще: то в какую-нибудь ямку провалишься ногой, то по морде веткой прилетит и хорошо если не в глаз, то запнешься о кочку или корень, то в ствол врежешься. В общем, ну его, такое счастье — только ноги ломать! А то и чего похуже.

Случись подобное с кем-нибудь, только и останется, что незамысловато поматюкаться для связки слов, а потом волочить пострадавшего на горбу. Своем или лошадином.

Да и невозможно интенсивно шевелить ягодицами без отдыха, в режиме двадцать четыре на семь.

Несмотря на «ментальный подбодреж», люди устали. К тому же наша троица менталистов не имеет возможности расходовать свою энергию слишком расточительно.

Кто может сказать, когда она понадобится для отражения нападения преследующих нас гиворов?

— Пора остановиться на ночевку, Горан, — словно читает мои мысли Арвинд.

Киваю. По рядам проносится облегченный вздох.

…Сидя у костров люди шутили и смеялись, радуясь тому что сегодня снова остались живы. Этому, ей-богу, стоило порадоваться — ведь уже завтра или даже предстоящей ночью, любому здесь, могло так круто не повезти.

— Чего призадумался, командир? На-ка, хлебни «нескорбина» македонского.

Хмыкаю и совершенно не удивляюсь. У этого кавалера медали «За бухару» «живительная влага» и в Сахаре найдется, как у верблюда!

— Где ты прячешь свой горб, Валя?

— В смысле?

— Кэмел в пустыне из горба влагу извлекает, а где ты её берешь?

— Какой еще кэмел? А, понял… Ну, я же не березовой веткой деланный! — с достоинством отвечает друг. — Кстати, Арвильда, свет очей моих — а березы у вас растут?

— Это, которые с белыми стволами? Растут. Похожие на ваши. Ты бы поберег здоровье, Валентин, а то тащить на себе столько бесполезного мяса и костей тяжело.

— В каком это смысле: «бесполезного»? — отвисает челюсть художника.

— В том, что ни суп из него сварить, ни поджарить. Да и жесткое оно у тебя, наверное.

— Это еще почему?

— Возраст, Валентин, возраст, — иронично прищуривается воительница.

— «Старик, эта девушка не про вас»* — ехидно подначиваю друга я.

— Изыди, бес, — огрызается художник, — Зато замаринованное, как надо. И вообще, чтоб вы оба знали: бухать — это вам не спортом заниматься, тут ого-го, какое здоровье иметь надо.

Вот и поговорили…

Укладываемся спать.

Перед тем, как нырнуть в пучину забытья, уже почти отстраненно от забот прошедшего дня, резюмирую, что акклиматизация проходит незаметно, совершенно не доставляя никаких хлопот, как и мире Нугари.

Эх, хорошо бы заснуть сейчас здесь, а проснуться уже там, среди своих, без всяких висящих на хвосте ублюдков!

Отгоняя сон, в голове совершенно не вовремя и неожиданно звучит вопрос: а что ждет нашу планету через семь поколений?

Кто победит в войне — «обратившиеся»? Или разумные все-таки справятся с этой напастью? В последнее, что-то не очень верится — слишком уж их много! Нашествие саранчи, да и только! Надеяться на лучшее, конечно, никто не запрещает, но все же наиболее перспективным для нас сейчас является именно мир Нугари.

«Обратившимся» туда хода нет. При переносе через портал, безмозглые тупо помирают или становятся безобидными овощами. Да и в портал они добровольно не пойдут.

Вспомнилось, как мы перекидывали связанную «экспериментальную сотню» дурней, впоследствии вырезанную подчистую атрейскими бойцами Арворна, отправляя их в Америку на помощь союзникам.

Ну, а с разнообразными бармалеями, вроде албаноидов, которые в дальнейшем могут попасть на землю Нугари — будем воевать или договариваться. И мы и они, все-таки остались в разуме. Как-нибудь и столкуемся…

Эта позитивная мысль была последней на сегодня. Во всяком случае, больше ничего не помню…

Аккуратный толчок в плечо вырывает меня из сна.

Чуть ошалело мотая тяжелой и мутной головой, оглядываюсь.

Рядом, свернувшись калачиком, привалилась спиной к моей спине и посапывает, белокурая Арвильда. Вот же мля! Ну, никуда от атрейской красотки, даже во сне! Что ж ты будешь делать?!

Хотя сейчас не до этого — передо мной на корточках сидит Арвинд, сын Арворна.

— Что?!

— Гиворы, — лаконично и негромко сообщает молодой потомственный менталист.

— Где?

— Пока не очень близко. Но движутся в нашем направлении.

— Много?

— Полсотни. И параллельно им — еще столько же.

Твою же мать! Быстро они до нас дотянулись! Какой-нибудь молодой и борзый командир разведгруппы решил отличиться и нахрапом наскочить?

Или сектанты, вполне себе расчетливо стараются не дать нам восстановить силы и запутать до полного непонимания того — откуда следует ждать подхода их основных отрядов и последующей атаки?

— Что думаешь?

— Пора поднимать людей. Все равно — скоро рассвет. Как посветлеет — надо уходить.

— Считаешь, они решатся напасть таким количеством?

— Не знаю, а проверять вряд ли стоит, — пожимает плечами Арвинд, — Впереди река. Не слишком далеко. Надо добраться до неё раньше врагов и успеть переправиться на другой берег.

Кто-то из атрейцев, уже разбуженный молодым менталистом, подкидывает дров в едва тлеющие костры и поднимает остальных. Лагерь просыпается.

Досиживаем остаток ночи за ранним завтраком.

— Река широкая? Вброд перейдем?

— Нет. Не получится, — качает головой Арвинд, сын Арворна, — Зато за ней начинаются «ничьи» земли, — с явным удовольствием отхлебнув горячего кофе из земной армейской кружки, сообщает молодой сын вождя, — Там — ни гиворских, ни наших поселков не найти на сотню километров. Что-то типа пограничья, между нами и ими. «Ничья земля» — говорю же.

— Фронтир, — киваю я, — Что ж, может это даже и к лучшему.

— И как мы эту речку форсировать будем? — вмешивается в разговор, не умеющий плавать Чера, для которого тема животрепещуща и актуальна гораздо больше чем для остальных.

Пожимаю плечами:

— Найдем или срубим подходящие бревна, свяжем плоты. Что тут еще выдумаешь? Все придумано до нас. Главное — хватило бы времени.

— А веревки? — это уже Рул интересуется.

— Немного имеется. На пару плотов хватит, а на большее количество у нас и времени нет. Переправимся в несколько заходов. И тут — всё опять же, упирается во время.

— Может, попробовать лодку по берегу поискать? Какие-то люди ведь тут, наверное, хоть иногда плавают. Или те же гиворы, — Чера заранее заметно мандражирует.

— Точно, Алешка! — подхватывает и развивает его мысль художник, — Лодка обязательно нужна! Только чего ты скромничаешь-то? Бери больше — ищи не лодку, а драккар, чтобы сразу всем влезть. А в драккаре том дивном — семь десятков титановых экзоскелетов и…

— Бочка спирта? — подсказывает Рул.

— Не-ет! Примитивно мыслите, мадам! А еще мозгоправ, — укоризненно мотает гривой мой друг и на мгновенье задумавшись, значительно воздевает к небесам длинный и крепкий указательный перст, — Две бочки: одна с сухпаями, а вот другая, побольше — со спиртом! И еще плазмоган. Мне!

— Тогда уж летучий корабль с НАРами на подвеске**, - хмыкает Мастиф

— А можно мне единорога? — смеется Арвильда, — Я же хорошо себя вела — была почти послушной и всегда мыла руки перед едой.

— Надувного, — предлагаю ей я, — Вернемся домой, и я тебе обязательно такого добуду.

— Зачем тебе он? Я готов возить тебя на своей спине, богиня! — сулит красавице Шептун.

— Ладно, братья и сестры — хорош уже словоблудием развлекаться. Рассвет занимается, пора собираться…

Первый атрейский рассвет из глубины леса показался блеклым, невзрачным и сероватым и потому, совершенно не впечатлил. Да и не до любования красотами здешней природы. Враги близко, хотя пока гиворы, вроде бы стоят на месте.

То и дело позевываю от недосыпа.

Сырой туман стелется над травой между стволами деревьев.

Снова бежим на запад. Домой.

Через пару часов лес немного редеет и неожиданно перед глазами возникает река…

Да уж — какой тут брод!? Искать устанешь. Сия водная преграда не менее полутора сотен метров в ширину!

Только вплавь или на средствах переправы. Вплавь, со всем железом и амуницией — совершенно нереально. Значит, нужно действительно, поскорее сооружать плоты.

Нагрузим их имуществом, посадим не умеющих плавать, а остальные разденутся и будут изображать буксиры.

Сука! «И почему люди не летают, как птицы»?!

Народ, мелкими ватагами, шустро разбегается по окрестностям.

Становится жарко.

Нервничаю.

Очень!

Да, что там говорить, я не одинок в своих чувствах — все вокруг заметно «на взводе». Кто-то из товарищей, то и дело поправляет амуницию, кто-то нещадно смолит одну сигарету за другой, нерасчетливо уничтожая и без того невеликие запасы табака, кто-то травит давно устаревшие бородатые анекдоты, отвлекая себя и товарищей от ненужных мыслей.

Здесь практически идеальное место, чтобы уничтожить наглых и дерзких пришельцев. То есть нас.

Мы прижаты к реке, и пока не готовы средства передвижения по воде — деться нам, бедолагам, некуда, а гиворы — это вам не наши земные «обратившиеся» недоумки — они воды не боятся! От сектантов, забравшись по ноздри в воду, не спастись!

— О чем думу думаешь, витязь славный?

— Ан, вот-вот, ужо, того и гляди, налетят басурмане окаянные, силами премногими и могучими — принимаю её тон я, — Да восхотят нечестивые, разделать нас, аки бог черепаху. О том и думы мои тяжкие.

— Это — да, — соглашается психитриня, — прав Мастифушка. Нам бы сейчас змея небесного, огнем дышащего.

— Да, — соглашаюсь я и киваю, — какой-нибудь «крокодил»*** был бы совсем не лишним. А лучше сразу звено.

Прислушавшаяся к нашей беседе Арвильда, вопросительно вздергивает бровь и в явном недоумении морщит лоб.

— Забей, — заметив растерянность во взгляде красотки, машу ладонью я, — Специфический земной юмор.

— Горан, гиворы!

— Да, тьфу же на тебя! Хоть бы раз сообщил о чем-то приятном.

Атрейский менталист усмехается и слегка виновато пожимает плечами, мол: «А что я? Работа такая».

— Много? — уточняю, ибо сам пока еще ни хрена не вижу.

— Похоже, одна из полусотен. Вторую пока «не достаю». А может она в другом направлении ушла.

Раскидываю сообщения с призывом в чат. Вскоре на берегу собираются те, кто понадобится в заслоне: почти все атрейцы, Шептун, Мастиф, Серб и Рул, которая пойдет туда вместе со мной в качестве менталиста.

С плотами — наши земляне и нугарийцы сами справятся. Все равно у эльфийских стрелков стрел почти не осталось. Арвинд остается с ними. Мало ли что? Вдруг, откуда-нибудь вдоль речного берега появятся новые вражеские отряды и «кораблестроителям» понадобится поддержка менталиста? Особенно щуплым мужчинам нугари.

Мы же, возвращаясь по своим следам назад, идем в заслон, навстречу уже замеченной группе сектантов.

Всегда везти не может…

* — Цитата из романа «Двенадцать стульев».

** — НАР — неуправляемая авиационная ракета.

*** — Ударный вертолет армейской авиации Ми -24. Используется для огневой поддержки пехоты и выполнения прочих задач.

Глава 15. Июль. Атрея

— Вот тут мы с вами и встанем, джентльмены! Может, у кого другие соображения будут? Нет? Вот и мне кажется, что здесь самое подходящее место, — обведя взглядом лица подельников, окончательно утверждаюсь в своем решении, — Тогда готовимся, мужчины… и конечно же, дамы, — я тепло и искренне улыбаюсь и атрейской и земной красоткам, которым скоро предстоит стоять в бою, плечом к плечу с мужиками, — Время еще позволяет, задницы на скорость можно не рвать, так что, по возможности, поаккуратнее траву топчите, братцы.

В качестве ристалища для предстоящей схватки, я выбрал вытянутую параллельно руслу реки и достаточно широкую поляну. Здесь воины приближающегося противника мимо нас точно не пройдут.

Решаем не выходить на центр открытой площадки, под уже ощутимо припекающее солнце, а встретить врагов на её краю, укрывшись от июльского зноя в тени деревьев.

Пусть гиворские бойцы хорошенько разбегутся для нанесения сокрушительного удара по нашей, не слишком внушительно выглядящей со стороны, «стене щитов».

К тому же, в трофейных костюмах химической защиты, только что напяленных поверх одежды и доспехов на наши тела — и так жарко до невозможности. Тепловой удар бы не словить.

В высокой траве, вымахавшей к июлю почти до пояса, натягиваем перед фронтом, между недлинными, свежевыструганными колышками, то тут, то там вбитыми в землю, куски колючей проволоки.

Ну, вот, вроде и все — что тут еще придумаешь и сделаешь, за оставшееся до появления противника, не слишком долгое время?

Рвы не отроешь и валы не насыплешь.

Не сговариваясь, но судя по всему, почти одновременно взглянув на свои локаторы, переглядываемся с Рул — гиворы все так же прут в нашем направлении как быки по испанским улицам в день проведения «энсьеро»*. Вот только, в отличие от напрочь отмороженного испанского национального развлечения — здесь убегать от них никто не собирается.

Какие же замечательные и полезные гаджеты — эти «локатор» и «сканер»!

И как я только обходился без них все последние дни?

Ждем!

Сейчас у меня гораздо меньше энергии, чем у черной королевы, но зато количество очков интеллекта повнушительнее будет.

И потому, не думаю, что сила моего воздействия на врагов и друзей — слабее чем у нее.

Разве, что у Рул — «ментального здоровья» на значительно большее время хватит.

Выяснив у здешних союзников, что ягоды на кустах, растущих в подлеске прямо позади нас, безопасны и съедобны — понемногу, по-птичьи поклевываем их. Чуть терпкий, кисловатый и освежающий вкус — напоминает смородину.

На мой взгляд, эти дары атрейского леса хоть и приятны, но все же — еще несколько зеленоваты. Как бы желудок с кишечником не прихватило. Со всеми вытекающими неприятными последствиями.

Да, впрочем, и хрен бы с ними — может уже и не успеет. Кто бы еще тут знал, что гарантированно доживет до теоретически возможного поноса?!

Моня-одессит, снова настырно увязавшийся с нами в самое пекло, уже второй день нудит в ухо всем встречным-поперечным, оказавшимся рядом, с просьбой в мельчайших подробностях рассказать ему обо всем: об атрейцах, гиворах, нугарийцах, о былых боях с «обратившимися» в Сибири и далее по списку. Очень любознательным сей тип оказался. А сейчас, так и вовсе изумил меня до крайней невозможности.

Он что, адреналиновый нарик?

Или этот пройдоха, просто до полной потери инстинкта самосохранения, настолько не переносит физический труд? Таскал бы себе сейчас бревна спокойненько — так ведь нет! С нами в самую задницу, зачем-то поперся! Толку-то от него? Впрочем, это только Монин личный выбор. Нянек и телохранителей в предстоящей драке не будет.

— Да отвали ты уже! — теперь «Одесса» докопался до Мастифа, — Останешься жив — расскажу, — отмахиваясь как от надоевшей, назойливой мухи, кружащей над тарелкой, обещает бывший сибирский бандюган, бывшему албанскому рабу.

— Очко-то не жмет, а, Одесса? — интересуется Шептун, — Может, пока не поздно — все-таки пойдешь плоты мастрячить?

— Угу, разбежался, — бурчит Моня-Михаил и чистосердечно сознается, — Страшно! Ну, так что из того? Можно подумать — ты бессмертный.

Художник криво ухмыляется и видно, чтобы не сглазить, решает оставить его вопрос без комментариев.

— Умрем мы сегодня или нет — завтра все равно наступит новый день! — внезапно выдает «первый рыцарь» Валеры Зимнего.

Тут даже я открываю рот. Совсем не ожидал от Мастифа такой высокопарности в духе фильмов о короле Артуре и гладиаторе Максимусе — милосердном!

— Подумай о том, что с твоей смертью — ничего не поменяется. Всю историю человечества люди ежедневно гибли сотнями и тысячами. И сейчас, где-то дома, на Земле, в твоей Одессе — именно в этот миг, кто-то также бьется и погибает. Что изменит в этом мире его смерть? Ни-че-го! — замолкает Мастиф.

Нехило задвинул! Вот ведь понесло парнягу!

Честно говоря, лично я — ни хрена не понял, что он хотел донести этой торжественной речью. Надо будет после попросить друга — растолковать мне её скрытый смысл в более доступной форме. Мыслитель, мля! Хотя, скорее всего — это просто нервное предбоевое состояние и Мастифушка сам толком не отдуплил, что хотел сказать.

Снова переглядываемся с психиатриней.

Ну, что — враги уже совсем близко. Вот-вот появятся на противоположном крае поляны.

Время было и я успел посчитать количество их маркеров на локаторе. У приближающихся гиворов — сорок четыре или сорок пять бойцов. Против нашей шестерки землян и двадцати трех атрейцев. У реки с Арвиндом, в качестве его охраны, остались двое легкораненых местных бойцов.

— Внимание всем, мужчины! Готовность — раз! Одеть маски!

И подмигнув заметно психующей Рул, торопливо негромко добавляю специально для нее:

— Берегите пенсне, Киса! Сейчас начнется!**

Соратники подбираются телами. Глаза на моментально построжавших лицах, становятся острыми и отдают блеском боевой стали.

В лесу напротив, уже мелькают фигуры и бледные пятна лиц вражеских воинов.

Выбравшись на открытое место и постояв с десяток секунд, отдышавшиеся гиворы полезли вперед внаглую!

Правда, только половина из них. Другая, так же как и мы, осталась стоять в тени деревьев.

Как ни смешно — но, похоже, нас выручили именно надетые костюмы химзащиты.

Скорее всего, опасаясь применения газа, но горя сильнейшим желанием разбить нас, их командир послал вперед лишь половину своих бойцов, с приказом максимально быстро сорвать дистанцию и миниминизировать возможные потери от оранжевой отравы.

Ну, а вторая половина, в резерве ждала, пока два отряда не войдут в ближний бой и противник уж точно не станет швыряться колбами с ядовитым газом.

По крайней мере — я так думаю.

А может их главный, еще и засады опасается. Ведь «менталиста-локаторщика» у него нет, это я точно знаю. Время было — успел просканировать личный состав противника еще на подходе.

В общем, не знаю, какими соображениями руководствовался этот стратег в действительности.

Мы же, одеваясь в трофеи, в свою очередь, совершенно не рассчитывали на подобный эффект, а просто, также как и они — сами ждали от «химиков-сектантов» именно той же подлянки. Вот и подстраховались, надев защиту.

Напоследок в голове успевает промелькнуть мысль, что надо будет учитывать подобный психологический эффект в дальнейшем.

Гиворы разгоняются все сильнее!

Переглядываемся с Рул через стекла масок.

Роли распределены заранее — сейчас она включит «Интуита» и раскинет его на всех наших парней. Мой выход позже — ибо энергии меньше.

Тридцать шагов… двадцать… пятнадцать… десять!

Время!

Накрываю всех идущих в атаку врагов — густым облаком ментальности, невидимым глазу, но ощутимым душой и телом.

Не меньше десятка гиворских солдат с разбега налетают ногами на скрытую в траве проволоку и грохаются на землю!

Срываем защитные маски и прыгаем вперед.

Добить упавших, пока не встали, и уронить рядом с ними, всех, пока еще стоящих на ногах!

— Чеши лоха́ — пока линяет! — откуда-то справа успевает прорычать Шептун…

Стычка была почти молниеносной.

Лично мне добивать было некого, впереди не споткнулся ни один враг.

Зато прямо на меня тут же наскакивает здоровенный звероподобный гивор с огромным боевым топором.

Отступая на два шага назад, широко взмахиваю рукой, судорожно вцепившейся в рукоять мачете и со всего маху, пластом падаю на спину.

Боли не ощущаю. Но мир становится беззвучным…

Мощными мускулистыми ручищами занося свой большущий боевой топор вверх над правым плечом, противник, во всю ширь распялив рот, прыгает вперед, заранее предвкушая легкую победу…

И насаживается пахом на мой выставленный клинок чуть ли не по самую рукоять…

Мир включает громкость на полную!

Здоровяк издает громкий крякающий звук, одновременно с шумом выпуская воздух из задницы…

И почти нереально для человека, по-лемурьи выпучив глаза, оседает в траву…

Уфф, сука, даже испугаться не успел! Вру! Конечно вру! Мне этой микросекунды за глаза хватило! Взмок, словно из ведра окатило!

— Одеть маски! — вскакивая на ноги, хрипло каркаю я, поняв, что с первой волной гиворов — всё, и не выпуская из вида, едва заметно подавшуюся вперед вражескую цепь, — Все в строй! Живей, блядь!

Понаблюдав за нашим маневром, резерв гиворов не решается повторять атаку и отходит назад, в чащу, без боя.

Все же побоялись возможного применения яда, козлы. Хотя, может быть, все же больше опасались засады. Теперь не спросишь.

На то и расчет был.

— Они уходят! — оповещает камрадов Рул.

Народ громко и радостно гудит, свистит и издевательски гогочет в спины уже невидимым врагам.

А я все никак не могу отойти от мандража.

Искоса поглядев на поверженного врага, нервно дергаю бровью.

«А ты, гад, жри полной пастью! Не стесняйся»!

Он все не умирает. А добивать не стану.

Принципиально. Ступай к своим богам в муках, тварь!

Заношу сие двуногое существо на страницы своей личной «книги мертвых».

Ох, и распухла же она за последние три месяца!

И уже отвернувшись в сторону, спиной чувствую его взгляд.

«Да и хрен с тобой. Выпросил»! — я разворачиваюсь и всаживаю ему клинок под сердце…

— Это было красиво, вождь Горан. Очень! — тяжело дыша, оценивает мою схватку с амбалом воительница. — Лайк! Большой и жирный.

Гляди-ка, ты — понахваталась девица безбашенная у кого-то из наших бывших интернетозависимых!

Стараясь усмехнуться максимально брутально, я скромно не стал уточнять, что упал совершенно случайно, сука. Просто повезло и «интуит» тут вовсе не причем.

— Ну, чё? Мне идет? Как я с этой штукой смотрюсь? — словно мальчишка красуется с трофейной секирой Валентин.

— Один в один — Конан варвар перед выходом на пенсию! Только ведь она все равно тебе не даст! — оглянувшись на склонившуюся над раненым земляком атрейскую воительницу, устало подначиваю друга я.

— Вот ведь злой же ты, Горан. Уйду я от тебя, — совершенно не обижаясь, обещает Валентин, — И, кстати, мы еще посмотрим, кто кому даст!

— Давай, давай! Мечтатель, — киваю художнику.

Получаю награду за бой. Не слишком густо, но и не так уж мало.

Тридцать пунктов репутации и три очка характеристик.

Итого, моя «энергоемкость» увеличивается на шесть единиц. Пусть так. Вполне нормально за столь короткий бой.

А то, что каким-то чудом, почти случайно не сдох — сам виноват!

Целиком и полностью! Внимательнее быть надо!

Да и от разнообразных нелепых случайностей на войне никто не застрахован.

И все-таки эта реальность гораздо честнее прошлой. Раньше сидишь себе в окопчике или на блоке, никого не трогаешь и тут, вдруг, нежданно-негаданно, хрен знает откуда — бац! И прилетает снаряд, мина или ракета. И собирайте фарш с костями по пакетам! Никакого удовольствия и справедливости.

А сейчас только контактный бой решает! Тот, кто сильнее, быстрее, резче и удачливее — тот и победил!

Ну а «интуит»… А что — интуит? Голимое читерство конечно, но если ты сам не слишком хорошо знаешь, каким концом от себя саблю держать, то думаю, что никакой — даже самый прокачанный «интуит», тебе мало чем поможет. И это тоже вполне справедливо. Ну, во всяком случае, лично я так считаю…

Убиты двое…

Ранено еще трое бойцов.

Двое из них выхватили не слишком фатально. Оклемаются. Третий лишился ноги. Отрубленная ступня бойца сейчас валяется на траве, связанная с бывшим хозяином лишь грязным тряпичным лоскутом штанов и изуродованным обрывком мышц.

Остальные нацепляли по мелочи, как наш Мастиф — у которого до скуловой кости рассечена щека.

Придется зашивать.

Все никак не могу перевести дух.

Внимание привлекает крик одного из атрейцев на своем языке.

Оборачиваюсь на шум. Союзники со всех сторон спешат в сторону бойца с отрубленной ногой.

Тоже двигаюсь туда.

Твою же мать!

Из груди атрейца торчит рукоятка боевого ножа.

Наверное, этот, еще молодой парняга, решил не становится обузой товарищам в предстоящем им дальнем, сложном и опасном пути, где и без него проблем на всех хватит.

А может, он просто был не готов к настолько серьезной потере и на психозе порешил сам себя. Нда…

У него теперь тоже не узнаешь о мотивах. Да и зачем? Человек сам сделал свой выбор.

— Чтобы больше никто и не думал о таком, — тихо, но строго, говорю я, — Что еще за глупости?

— Ты не можешь запретить нашим воинам распоряжаться собственными жизнями, Горан, — ощетинившись белой пумой, тоже совсем негромко, словно боясь потревожить покой мертвого парня, говорит Арвильда, — Урвальд все сделал правильно и умер как истинный воин!

В ответ — лишь киваю и развожу ладони перед грудью в примирительном и извиняющемся жесте.

Да и кто я такой, чтобы вмешиваться в это? У атрейцев своя этика и принципы, сложившиеся и устоявшиеся за семь поколений беспрерывной борьбы за жизнь.

Павшие викинги из чертогов Вальхаллы явно одобрили бы этих парней, а может даже и подвинулись бы за столом, приняв их на своем вечном пире.

Отхожу в сторону, давая союзникам попрощаться со своими товарищами…

Практичные Серб и Рул обшаривают трупы мертвых врагов без эмоций и брезгливости. Это в нашем положении непозволительная роскошь.

Порыв жаркого ветерка напоминает, что неплохо было бы помыться, да вещички простирнуть, а то уже ощутимо припахивает. Эх, жаль нет времени на гигиенические процедуры.

Немного утешает, что не от меня одного тут потной козлятиной разит.

А впрочем, мне же скоро плыть через реку, вместо буксира толкая плот, вот там, заодно и помоюсь.

Совмещу полезное с приятным…

* «Энсьеро» — испанский национальный обычай, состоящий в убегании от быков, специально выпущенных из загона.

** цитата из книги «Двенадцать стульев».

Глава 16. Июль. Атрея

Отхватившие «по щам» гиворы, так и не решились на повторную попытку нападения и больше не приближались на тревожное расстояние, а их новые группы не входили в зону действия наших локаторов.

Так что, никто не помешал нам достроить плоты и, хоть и наскоро, но все же похоронить своих павших товарищей.

Плотов соорудили два. Их должно было хватить, чтобы переправить всех, не умеющих плавать, а также раненых и имущество на противоположный берег.

Те, кто мог передвигаться по воде самостоятельно, форсировали водную преграду вплавь, держась за края плотов и, по возможности, подталкивая их в нужном направлении, помогая шестам и самодельным веслам «плотогонов».

Кони заходили в воду настороженно — видно не слишком-то привыкли к купанию.

Однако, врожденное умение плавать, личный пример людей и терпение, сыграли свою роль.

Вода была теплой, а течение реки не напрягающим — плавал бы и плавал! Прямо как в детстве, на каникулах, когда тайком от родителей, пока они впахивали на работе — мы с друзьями срывались на пляж и часами плескались, почти не выбираясь на берег.

…Переправившись, позволили себе с полчасика повялиться на горячем белом песочке.

Заслужили, в конце концов.

— Ну, и куда дальше? — вольготно раскинув свои длинные мускулистые конечности по песку, интересуется Шептун.

— Все так же, на запад, — ответил художнику менталист атрейцев, — Пойдем от поселка к поселку. Правда, их тут совсем немного.

— А жрать-то, что будем? — переворачивается на живот Валентин, — Ежиков и шишки, как Мересьев*?

— Ага. И засохшее лосиное говно и все это хвойным отваром запивать станем. Прикинь! — подхохатывает Рул.

— Ну, ладно. Зато, хоть какое-то разнообразие в меню, — покладисто соглашается с предложенной диетой художник.

— Здесь хорошо с разным зверьем должно быть. Станем охотиться в дороге, что-нибудь, вроде оленей, должны добыть.

— Ну да, — мысленно соглашаюсь я.

Разомлел на солнышке — рот открывать, тупо лениво, — И действительно, почему бы разнообразному зверью тут не плодиться вволю? Когда никто и ничто не мешает этому?

Охотники с огнестрелом по лесу не гоняют. Деревья не вырубаются гектарами. И не сгорают за сезон территориями, размерами сравнимыми с той же Албанией.

Да и самих желающих пострелять по животным ради самого процесса совсем мало. А, скорее всего — таковые здесь и вовсе отсутствуют, как биологический вид.

Это ведь не с комфортом на внедорожнике приехать, попьянствовать да и шмалять во все стороны, во все, что шевелится — куда только душа пожелает.

Сейчас здесь охота не развлечение, а тупо — средство выживания. Как и раньше — всего лишь один из способов добыть, действительно необходимую пищу, мех и жилы на тетиву.

— Да и пройти нужно, не так уж и много — примерно сотню километров по-вашему, — продолжает развивать мысль Арвинд. — Ну, плюс — минус.

— А там что?

— Крупное поселение атрейцев.

— Бывал в нем когда-нибудь? — интересуюсь я.

— Да, — кивает он, — пару лет назад, с отцом. Там его уважают. Арворн родом из этих краев. Только его родной поселок, еще когда он был мальчишкой, гиворы подчистую вырезали. Он один и остался.

— Да уж, твой батя с детства жизнь с изнанки повидал и горя хапнул. Как думаешь — гиворы пойдут за нами туда, вглубь ваших земель?

— Это не наши земли, Горан, — качает головой Арвинд, — Они ничьи. Запросто могут пойти, если сильно разозлились и смогут собрать для набега достаточное количество воинов. Они и так периодически ходят туда рейдами. Так что, скорее да, чем нет…

Отдохнув, мы продолжили путь по земле Атреи.

В общем, остаток этого дня прошел спокойно — без неприятных происшествий и нежеланных сюрпризов.

Лес с этой стороны, оказался менее густым, так что до темноты, группа даже успела продвинуться вглубь нейтральных земель километров на двадцать.

Эх, до самого портала бы так! И домой! Отсюда даже Америка домом видится.

Зато следующий день не был столь великодушен и подкинул проблему еще до полудня.

Болото, мать его!

Ни одного атрейца, хоть немного знакомого с этой местностью, в группе Арвинда не оказалось и потому, в отсутствии проводника, пришлось закладывать крюк и пытаться обойти заболоченный участок территории.

Крюк вышел весьма немалым — наверное, не меньше тридцатки отмахать пришлось.

Сын атрейского вождя чувствовал себя виноватым непонятно в чем и смотрел в направлении бойцов отряда — хмуро и исподлобья.

— Да, брось, парень! — на одном из коротких привалов провел сеанс психотерапии Шептун, протягивая атрейскому менталисту свою флягу, — Стихия и природа! Ты-то тут при чем? Это все равно, если бы мы за своих безумных полудурков отвечали. На-ка, приложись — сразу попустит! Заметь — последнее отдаю! Как доберемся до поселения — не забудь в ответ проставиться вашей местной выпивкой…

Арвинд, сын Арворна не стал отказываться от такого драгоценного, почти жертвенного дара и улыбнулся, соглашаясь на «проставку»…

* — А. П. Маресьев — прототип главного героя книги Б. Полевого: «Повесть о настоящем человеке». В произведении выведен под фамилией — «Мересьев». Восемнадцать суток ползком пробирался к своим по лесу во вражеском тылу.

Глава 17. Июль. Атрея

— Может быть, у них эпидемия какая случилась? — предполагает Рул, по-докторски нехорошо и подозрительно прищуриваясь и поглядывая в сторону безжизненного поселка.

Арвильда с Арвиндом непонимающе смотрят в её сторону. Видимо этого слова атрейцы от землян еще не слышали.

— Болезнь, — поясняет бывшая заместительница главврача психушки, уловив их взгляды, — Все здешние жители заразились ей и умерли.

— Никогда не слышали о таких болезнях, — недоуменно переглянувшись, парочка блондинов мотает головами.

— Да какая ещё, нах, болезнь? — раздраженно мычит Мастиф, из-за накрученной во всю морду повязки, похожий на заглавного героя первого фильма про «Мумию», — Забыла, что ли, мать? Гребанные «творцы» в первый же вечер объявили, что эпидемии больше никому на Земле не грозят. По-любому, здесь та же история.

— Ну да, точно, — соглашается Рул, даже не возмутившись по поводу «матери», видно списав подобное обращение на ранение Мастифа и сделав для него скидку…

…Совсем небольшой населенный пункт возникает впереди совершенно неожиданно.

Обнаруживший его головной дозор, получает команду: «наблюдать, не соваться и не отсвечивать», и терпеливо дожидается подхода основной группы.

После чего, атрейский боец, командующий разведкой, уже в очном порядке докладывает начальству, что за время наблюдения в поселке никакой активности не отмечено. От слова «совсем».

Это странно, учитывая, что даже при беглом осмотре с расстояния — деревенька абсолютно не выглядит заброшенной.

Дальше наблюдаем за поселком уже всей бандой, залегшей в кустах на краю леса.

…Совсем невысокий частокол из потемневших от времени бревен, чуть кривовато висящие, плотно закрытые створки ворот, тесовые крыши домов…

И тишина.

Мертвая и густая. Нарушаемая только хриплым карканьем, кружащих над деревушкой местных ворон и неприятным хищным клекотом еще каких-то пернатых покрупнее, тоже раскрашенных в черные траурные цвета.

Переглядываемся с Арвиндом и Матерью всех змей и не сговариваясь, пожимаем плечами. Понимаем друг друга и без ненужных слов.

Вернее будет — понимаем, что пока ничего не понимаем!

На локаторах, по-прежнему, не происходит совершенно никакого, даже малейшего, шевеления…

Приказ отдан и разведка, как всегда, уходит вперед в молчаливую неизвестность. Воспользовавшись помощью товарищей, один из атрейцев ловко перебирается через частокол и недолго повозившись внутри, открывает поскрипывающие в полной тишине створки ворот.

Четверо союзников входят внутрь огороженного периметра и пропадают из вида.

Отслеживаю их перемещения «по приборам» и не забываю одновременно оглядывать окрестности.

Кроме нас и оставшегося позади, в лесу, обоза с барахлом и ранеными — на локаторе никого!

Вот один из разведчиков снова появляется в проеме ворот и призывно взмахивает рукой, дублируя свои действия в отрядном чате. Ох, что-то лицо у него совсем кривое и серое как асфальт.

Входим на территорию поселка…

Твою же мать!

Ух, ты ж, бля!

Хочется долго и смачно материться, но при мертвых, как-то не слишком получается…

Еще сильнее — стремление очень долго и изощренно убивать всех тех тварей, кто сотворил подобное…

С трудом сглатываю кислую и тягучую слюну. Глубокий вдох и выдох. Отпускает…

А всего три месяца назад — весь ливер вывернуло бы наизнанку, как варежку. Обблевался бы до самого донышка…

Сейчас не так уж сильно колбасит. Психика приспособилась к новым реалиям и адаптировалась к жутковатой, сволочной реальности обитания теперь уже трех миров.

Почти приспособилась и адаптировалась…

Провожаю взглядом кого-то из наших земных бойцов, метнувшегося в сторону и на ходу исторгшего из себя содержимое желудка… Видать, парень еще не настолько зачерствел…

Ну, и чем эти гребаные сектантские выродки отличаются от «обезумевших»?!

Тем, что вполне себе в разуме и могут научиться в шахматы играть? Так это лишь отягчает их действия!

Да и можно ли называть и относиться к ним как к разумным существам? Подобное и в самую больную голову не придет…

Расколотые деревянные бочки, разбитая глиняная посуда, гнутое ведро, рваное тряпье и хлам. Перья из одеял и подушек…

И мертвые тела людей. Много.

Трупы еще относительно свежие. Запах вполне терпимый, несмотря на июльскую жару.

Шмыгающие около них крысы и кружащие птицы, недовольные нашим появлением на этом щедром пиршестве.

Распятый подросток с кроваво-мясистыми сгустками вместо глаз, прибитый к внутренней стороне частокола.

Изуродованная обнаженная женщина с распоротым животом и без кистей рук…

Они валяются рядом. Видно до конца плод закрывала — вот и разозлила живодеров. Или раззадорила!

Её, так и не родившийся младенец, насаженный на жердь забора неподалеку от матери…

Пожилой, длинноволосый и седой мужчина с яростно распахнутым в последнем крике ртом — приколотый вилами к стене сарая…

— Что это за деревушка? Не знал о ней? — спрашиваю молодого атрейского вождя.

— Нет. Откуда? — вяло выдавливает из себя Арвинд, сын Арворна. — Это те, кто гонится за нами, успели сюда раньше или…

— Теперь уже не спросишь, — снимая с забора тельце младенца, через плечо бросает Арвильда, — Вы бы глянули повнимательнее на свои «приборы», а ясновидцы… А то, что-то у меня внутри — всё аж свербит. Есть тут кто-то живой неподалеку. Точно вам говорю!

Киваю и переключаюсь на «ментальный сонар».

Чуйке надо доверять. Ну, или, по крайней мере — не отмахиваться от неё. Тем более у атрейской воительницы, полжизни проведшей в боях и походах, она развита не хуже, чем у матерой, травленой тигрицы.

Расходимся в стороны.

— Есть! — почти сразу выдает результат Рул, остановившись напротив стены, к которой совсем недавно был пригвожден вилами седовласый атреец, — Трое! Здесь внутри — под землей.

Дружно ломимся в указанное место, где в углу, под кучей хлама, обнаруживается крышка люка, открывающая лаз в подполье.

Откидываем её.

Арвильда представляется на атрейском и предлагает спрятавшимся в подполе, вылезать.

Глухой и напряженно звучащий голос снизу о чем-то переспрашивает. Получив дополнительный ответ, из-под земли выбираются девушка и следом за ней двое детей. Девочка лет десяти и неестественно темноволосый для обитателя Атреи, мальчик — подросток.

Внимательно и строго оглядев стоящих вокруг людей, молодая атрейка шумно вздыхает и

просит воды. К ней протягивается сразу несколько рук с флягами, на которые она кивает своим подопечным, явно слишком взрослым, чтобы быть её родными детьми. Убедившись, что они не остались обделенными, сама с жадностью припадает обкусанными до крови, потемневшими губами, к горлышку одной из них.

Терпеливо дождавшись, пока молодая женщина утолит жажду, Арвинд и Арвильда забрасывают её вопросами.

Она отвечает и, в свою очередь, настороженно косясь на нас и вождя нугарийцев, о чем-то расспрашивает своих земляков.

— Один из детей, с вашей планеты, — сообщает Арвинд, кивая на пацаненка, — Только вчера к вечеру пришел в поселок. Говорит, что сбежал от гиворов из-за реки.

Киваю. Так и подумал. Скорее всего, паренек из македонского портала. Ну, а из какого еще-то? Не растут же они у сектантов, как грибы после дождя.

Серб уже вовсю тарахтит с мальчишкой на своем, успевая параллельно доводить до нас полученную инфу.

Парень действительно с Балкан. По национальности — серб. Бежал в первую же ночь, после того, как попал на Атрею. Просто повезло.

Присматриваюсь к нему повнимательнее: худощавое исцарапанное лицо с глубоко впалыми щеками, взрослые упрямые складки возле губ, быстрый и колючий недоверчивый взгляд темных глаз. Свежий шрам на лбу. По виду — Данькин ровесник.

А парнишка — огонь!

Умудрился сбежать от гиворов и как-то сумел переправиться через реку, а после еще и преодолел не меньше полусотни километров по дикому заболоченному лесу.

— Сам потащу дечака. (мальчишку) Не оставлю, — заявил братушка, исподлобья зыркая так, что даже не хотелось возражать. Впрочем, никто и не собирался.

Вот никто и не стал перечить. Все прониклись.

— Колико имашь година? (Сколько тебе лет?)

— Тринаест, — ответил пацан, бойко и дерзко стреляя умными глазищами по окружающим людям. (Тринадцать)

Нда — вот же дела! Вот и балканский братушка нашел своего Даньку!

На пару секунд «выключаюсь», погрузившись в мысли о том — как там малой и Ксюха? Ольга и наш ребенок? Все остальные?

Стоп! Все после. Сейчас — прежде всего о насущном. Что там Арвинд вещает?

— Гиворы не тревожили их уже давно, — озвучивает результаты разговора с землячкой Арвинд, — Это явно за нами, Горан.

— Ну да — не за ним же, — киваю гривой на юного серба я.

Между тем Арвильда продолжает беседу с выжившей девушкой.

— Напали ночью, под утро. Скорее всего — их разведчики сняли двух дежуривших у ворот мужчин, открыли ворота и ворвались всей стаей. Её и детей успел спрятать в подполе сосед.

— Спроси, сколько было нападавших и почему гиворы не сожгли поселок?

— Она не знает. Откуда? — воительница окидывает меня удивленным взглядом.

Смущенно поднимаю брови. Ну да, что-то я не того.

— Может быть, хотят захватить его и сделать своим опорным пунктом. Или остаться жить тут, — вместо девушки отвечает на мой вопрос Арвинд, сын Арворна, — Когда-то именно так они поступили после нападения на деревню моего отца.

Пожимаю плечами. Вполне возможно, наверное. Даже — скорее всего. Ворота-то, эти уроды изнутри за собой аккуратно заперли, чтобы зверье внутрь не набежало.

Кто же поймет мотивы этих мерзких нелюдей? Да я и не собираюсь этим заниматься.

— Дорога от ворот всего одна. Куда она ведет?

— В соседнее поселение.

— Такое же небольшое?

— Нет. Гораздо больше.

— Судя по следам, выродки ушли именно по этой дороге, а не пошли обратно к реке.

Арворн согласно кивает и связывается с нашей разведкой, уже отдалившейся на пару километров от поселка по следам нападавших и получает подтверждение этого.

— И что это значит? Они решили заодно разгромить или захватить и соседей?

— Видимо так.

— Сколько до того поселка?

— День пути.

— Ушли достаточно давно. Скорее всего, заночуют где-нибудь неподалеку от него. А утром нападут. Предупредить местных мы не успеем.

— А если послать всадников?

— Вероятнее всего — напорются прямо на гиворов или их засаду. -

— Постойте! Она говорит — туда есть еще один путь, — оборачивается воительница, — Тропа. Прямо через болота. Она гораздо короче, чем, если двигаться по дороге.

— Гиворы об этой тропе знать могут? Под пытками или угрозой лютой смерти для близких, кто-нибудь из местных, вполне мог, поделиться знаниями, — размышляю я вслух, — Тогда какая-то часть нападавших, вполне могла тоже пойти по ней.

После нового диалога с девушкой, Арвинд отрицательно качает головой, — Она уверена, что — нет. Гиворы не в курсе. В их поселке об этой тропе знали только её отец и брат. Они были охотниками. Остальные могли лишь слышать о ней, но больше никто не пользовался.

— Тогда откуда знает она? — задает вполне резонный вопрос психиатриня.

Атрейцы снова обмениваются репликами.

— Она была первенцем в семье. Её отец мечтал о сыне. И пока не родился брат — воспитывал дочку, как мальчишку. Она ходила с ним по этим болотам с раннего детства. Отец и брат не могли ничего рассказать. Они оба погибли, отбиваясь от нападения, у нее на глазах, — вздыхает Арвинд, прижимая к своей груди голову, наконец-то заплакавшей девчушки.

— Она сможет провести нас по этому короткому пути через болото?

— Сможет.

— Тогда в путь. Об остальном поговорим в дороге…

Глава 18. Июль. Атрея

Сначала, примерно с час, мы вполне бодро, хотя и не слишком быстро, шлепаем через сильно заболоченный лес. С густо наваленным тут и там валежником и ямами — лужами. Такие на Земле бочажинами называют, кажется. Или мочажинами — кто их разберет?

Слишком глубоких среди них не было. Идти можно было спокойно, не опасаясь погрузиться в грязную воду выше пояса.

Вот только, полчища атакующих нас комаров, нешуточно доставали! От их беспрерывного писка аж в носу чесалось!

Эти кровопийцы — паразиты всегда выводили меня из себя.

Ненавижу!

Кого-то приводит в бешенство скрежет вилки по посуде. Другого — капающая из крана вода, скрип ржавых цепей на качелях, истерический детский плач или звук трения пенопласта. Мой же пунктик — комариный писк. Даже одинокая песня комара — ад и Пакистан для Егорки.

Ну, а тут, он вообще, был многократно усилен и звучал, как один сплошной и беспрерывный гул.

Ненавижу!

Мы заблаговременно сняли с себя все лишнее и сложили в рюкзаки и заплечные мешки — не хватало еще в доспехах и полной экипировке в трясину провалиться! Шансы пустить пузыри сразу на порядок увеличиваются, а впереди и без того экстремальных ощущений достаточно.

Всё! Дорога по суше закончилась.

Дальше — только в воду. Другого пути нет. И почему среди ментальных умений не имеется скилла: «хождение по воде»? Говорят, что когда-то у одного парня из Иерусалима такое вполне себе получалось. Впрочем я совершенно не хотел бы оказаться на месте этого мифического персонажа. Если выбирать — тогда уж лучше Санта — Клаусом поработать.

Со вздохом посмотрел вперед, негромко, но от всей души — очень грязно и выразительно выругался и пошел, как и все остальные стараясь держаться «след в след» за идущим впереди камрадом.

Заранее заготовленными жердинами опираясь и промеряя дно перед собой, скрытое от глаз мутной водой зеленого отлива, сначала доходившей до края берца, а после уже и до колена.

В ботинках гнусно чавкает. Ноги вязнут в густой и плотной жиже, скрывающейся под водой, цепляются за водоросли и кувшинки. Но пока в меру. Хотя временами чувствую себя усталым ледоколом, продирающимся сквозь Арктику.

Какой-нибудь клюквы или брусники не видно. Совсем. Или она позже вызревает или её в принципе нет на этой планете.

Змей пока тоже ни одной не попадалось на глаза.

Хотя, какие уж тут змеи?

Наш, громко матюкающийся и звонко шлепающий по воде караван, наверное, их всех заодно с местными русалками распугал.

А здешняя царевна-лягушка и вообще, поди, пиявкой или того пуще — куском бревна прикинулась. Чтобы ненароком не подвергнуться домогательствам и сексуальному насилию. Сразу же, как только неблагонадежные морды Шептуна и Мастифа увидела. Да и атрейские викинги, от этой парочки недалеко со своими злодейскими рожами ушли.

В общем — идем. Так сказать — принимаем грязевые ванны для ног.

— Внимание всем! Сейчас будет самое плохое место, — подняв руку и привлекая внимание, переводит Арвинд,

— А до этого, выходит — прямо райские сады были? — сипло вопрошает, уставший как и все, художник.

— Да заткнись ты уже, Валя, — советует ему Черная королева, идущая следом и сейчас похожая на свинарку после двенадцатичасовой рабочей смены, — Мертвого затрахаешь, бля!

— Это — да! — гордо заявляет Шептун, — Я такой!

Лень оборачиваться, но могу поспорить, что сейчас его взгляд непроизвольно рыскнул в направлении атрейской красотки-воительницы.

— Отставить балабольство! Повнимательнее, мля, вам же сказа…

Впереди раздается испуганный суматошный вскрик!

Там же, сразу же возникает невнятный, но громкий шум и гомон.

Ну и что еще, н-на!?

— Всем стоять на месте! Не дергаться! Мы сами разберемся! — командует Арвинд, сын Арворна, находящийся к месту событий ближе всех лидеров.

Как выяснилось впоследствии — испугавшись воздушного пузыря, внезапно вырвавшегося на поверхность воды с громким бульканьем, одна из лошадей с раненым бойцом на спине, шарахнулась в сторону.

И сначала задними, а следом и передними ногами ухнула прямиком в яму, о которой и предупреждала наша проводница.

А в болоте троп нет. Внезапно, да? Вернее — совсем немного есть, но ведь их знать надо. И строго следовать за тем, кто знает. Иначе — шаг влево, шаг вправо и все. Как у сапера, который всего раз ошибается.

Те, кто вытаскивал парня, позже вспоминали, что описать предсмертную тоску на лошадиной морде невозможно.

Этих деталей лично я не видел, но в громком обреченном ржании точно слышался отчаянный крик, похожий на человечий.

Атрейский боец же — держал фасон! Даже пытался улыбаться белым как молоко лицом. Пусть и криво. Словно не был одной ногой за гранью, а просто сдавал зачет на стойкость и мужественность.

В общем — с помощью брошенной веревки, человека из цепких и жадных лап голодной трясины удалось выцарапать. Животное — нет…

— Все, дальше будет твердая почва! — через полчаса неимоверно радует всех, невольно помрачневших соратников, атрейский менталист.

Уф-ф! Ну, наконец-то! Вывела все-таки девица!

— Сколько еще до поселка? — спрашиваю поравнявшись с ними.

— Не слишком далеко.

— Врагов видишь?

Он кивает.

— А вот я — пока ни хрена не вижу, — слегка огорчаюсь, но ненадолго. Некогда. — Сколько у них бойцов? Чем заняты? Что, по менталистам?

— Судя по всему — атакуют. Сотни полторы, может даже две — две с половиной. Как тут, этих сук рваных — точно посчитаешь? Мельтешат перед глазами, как бешеные муравьи. Местные, вроде держатся пока. Во всяком случае — в периметре уродов не вижу. Только в поле — снаружи от стен.

Слова Арвинда меня вдвойне удивляют.

Во-первых, я никогда не слышал, чтобы этот парень ругался.

Во-вторых, из-за странного и совершенно нелогичного поведения сектантов.

Им бы, уродам, на рассвете, да по-тихому, поселок в ножи брать — пока все его обитатели сладкие предутренние сны смотрят.

Хотя — может, эти ублюдки по дороге на кого-то из местных напоролись и спалились. Вот и решили атаковать деревню с ходу, пока её жители к отражению штурма не слишком подготовились.

Но в любом случае — это к лучшему. Здесь у них фокус не удался, как в предыдущем поселении. Что ж — радостно слышать!

…Совсем скоро болото окончательно остается далеко за спинами и в памяти.

Сушиться нам некогда. Даже доспехи напяливаем второпях.

Если засекут раньше чем нужно — все может обернуться совсем не так, как надо.

А «такой хоккей нам не нужен»!

Менталист у сектантов здесь оказался в наличии только один. Не слишком сильный. На три с плюсом или четыре с минусом по пятибалльной шкале. Да еще и похоже — тупенький и нерасторопный вдобавок.

Сейчас он был до того увлечен начавшимся штурмом и поддержкой своих бойцов, что проворонил наше приближение.

По всей вероятности, этот «двоечник» и энергии растратил изрядно — если, вообще, почти не до донышка.

Зато, потомственный атрейский менталист и умница, Арвинд — умудрился связаться с кем-то внутри осажденного поселка и сумел скоординировать с обороняющимися жителями наши совместные дальнейшие действия. Правда, «местные» — вполне предсказуемо, поверили в появление «кавалерии из-за холмов» — далеко не сразу. Но ведь, главное, что все-таки поверили!

Интересно как он их убедил? Потом в подробностях обязательно вытрясу с парня всю историю этих переговоров.

Ну, что: «всегда везти не может»!

Мы атакуем штурмующих с тыла.

И здесь, вот этого вот, рыцарского, наивно-стародавнего: «Иду на вы» — ни хрена не будет! Будем убивать их со спины. Подло и не по правилам. В отношении бешеных собак людские правила не применимы! Кто же предупреждает ядовитого паука о том, что тяжелая ребристая подошва сапога, уже занесена над его мерзким мохнатым телом?

Еще и пленных и раненых недобитков — казним в муках лютых!

Да — только так и не иначе!

За все воздадим вам, выродки! За вырезанный атрейский поселок! За наших земных детей, умерщвленных в Качинском монастыре.

За все то зло, что вы творите здесь, у себя на планете и за то, что совершаете на нашей земле!

— Начали! — командую я.

Бьем по атакующим и их «шаману-второгоднику» ментальными ударами сразу в «три ствола», ибо численное превосходство противника было очевидным и однозначным.

Отдельной волны удостаиваются сектанты с тараном, уже почти вынесшие ворота, не внушающие особого уважения.

Блядь, да как они тут живут?

В пограничье, почти на самом переднем крае и с такими легкомысленными укреплениями?

Одергиваю сам себя:

«Не отвлекайся, Егорка — тупо жми педаль в пол! До упора! Остальное, вообще, не твоя забота»!

…Гиворские бойцы, почти сразу же, явно неплохо прониклись силой нашего троекратного ментального воздействия.

Многие из них заметно заколебались и стали то и дело поглядывать по сторонам и назад.

Зато активность осажденных поселковых аборигенов — заметно возросла. Казалось, даже болты и камни полетели в сторону атакующих быстрее и энергичнее!

За воротами, внутри периметра, уже сформировалась штурмовая колонна для контратаки!

Ну, всё! Пора!

Настало безжалостное время клинков.

— Ну, что — пошли! Порвем этих сучьих недоносков, мужчины!

— Духи, вешайтесь! — совершенно неожиданно выдает Шептун.

«Чего он несет-то? Трезвый же, — недоумеваю я, с каждым шагом все сильнее разгоняясь, — Видать, Валя, в прямом смысле слова — «охренел в атаке»? Это все «предстартовый мандраж», наверное. Если оба живы будем — обязательно спрошу»!

Глава 19. Июль. Атрея

С яростным первобытным ревом, диким визгом и криво перекошенными рожами, мы несемся вперед, атакуя гиворов с тыла.

Раскрошить уродов! Размозжить в кашу! Манную, сука— без комочков!

Недавно увиденное в мертвом поселке еще слишком свежо в памяти. Не знаю у кого как, а у меня эта картина до сих пор, буквально «перед глазами стояла».

Злоба и ярость, почти переходящие в неистовое бешенство берсерка — сами несут вперед мое чуткое и подстегиваемое «интуитом» тело.

Резать, колоть, рубить! Зубами рвать! Убивать, убивать, убивать!

Как говорится: «у носорога плохое зрение, но при его весе — это не его проблема»

Это сравнение сейчас вполне подойдет к нашему ощетинившемуся сталью, ураганом мчащемуся вперед отряду. Пусть и не слишком многолюдному, но невероятно опасному.

У городских ворот — камни начинают буквально градом осыпать «таранно-штурмовую» группу противника. Гиворы волей-неволей пятятся и осаживают назад, очищая площадку перед воротами.

Створки распахиваются и выпускают в поле колонну контратакующих защитников.

Враги, только что ощущавшие себя полными хозяевами положения, оказываются зажатыми «между молотом и наковальней».

Шквалом обрушиваемся на врагов с двух сторон.

Дальше — суета и рутина. Уже почти привычная, кровавая суматоха массового побоища. Хаос и бестолковщина.

Карусель и лотерея!

Где каждый выживший — сорвет джек-пот! Саму жизнь!

Совсем немного не добежав до врагов, на полдороге спотыкаюсь и, каким-то чудом, еле устояв на ногах, чуть не пропахиваю мордой землю.

Вот так вот!

«Интуит» — штука ценная, но он не дает никаких гарантий таким раззявам!

Самому, блядь, бдить и соображать надо!

Чуть отстав и припозднившись, подлетаю к ближайшей, уже сцепившейся в драке парочке, и прямым ударом стопы в бедро, отшвыриваю вражеского бойца в сторону от кого-то из своих камрадов.

Еще одному сектанту клинок моего мачете прилетает точно по центру мощного загривка.

Освободи ботинки, тварь!

Выбирать цели просто: оглядываться, опознавать, сомневаться и думать тут не надо — у всех наших тряпичные «метки» повязанные на руках и головах. Аналогичные — у воинов из гарнизона. Говорю же: молодчага-Арвинд обо всем договорился…

…Справа, из толпы вываливается какой-то здоровенный конь с большим топором и с двух ударов разваливает мне щит. Отбрасываю огрызок в сторону и чуть ошалело пячусь назад. Конь уже поднимает свое оружие снова и… секира Шептуна с арбузным хрустом разваливает его непокрытую лысую башку на слонячью жопу!

Самым дальним краем зрения засекаю лезвие клинка, уже стремящееся к моей голове. Непостижимо извернувшись, бросаюсь вперед и всем весом, как кеглю, сношу с ног худощавое тело врага, снова лишь чудом удержавшись, чтобы не упасть вместе с ним.

Кто-то из гиворов запинается о голову только что поверженного на землю товарища и звучно грохается на спину рядом.

Крутанув головой, (не налетел бы кто!?) торопливо добиваю обоих.

Что-то визгливо чиркает по кольчужному воротнику моего атрейского доспеха.

…Ай, епт! Удар по спине был очень силен, словно какой-нибудь огр со всей дури молотом по ней звезданул. Броняшка выдержала, но если бы не простеганный поддоспешник — мой позвоночник переломился минимум на несколько частей, а то и вовсе мелкими осколками осыпался в берцы.

Выгнувшееся тело бросает вперед. Все-таки я падаю и пропахиваю песчаную поверхность шлемом и мордой. Перекатываюсь на спину, выставляя клинок перед собой. Успеваю увидеть удивленную рожу длинного гивора, медленно заваливающегося на спину, с вытянутой лошадиной мордой — разрубленной поперек, алебардой вовремя подскочившего Черы.

Схватившись за протянутую руку парня, вскакиваю, ошалело тряся гривой и сплевывая песок, набившийся в пасть. Непроизвольно ухаю от боли под лопатками.

Сомкнувшись спинами, оглядываемся во все четыре стороны…

Всё! Война закончена — враг повержен!

«Сектор приз на барабане»!

А-а-а! Мы сделали это!

Втроем!

Вместе с отвагой и фактором неожиданности!

А вот не стоит увлекаться и терять голову в бою. Это я сейчас в огород их «шамана» камень закинул. Кстати, где он, интересно? Да, все равно — незачем смотреть. Лениво. Даже если жив, что я — все брошу и в догонялки стану играть?

Вот еще глупости!

Я отдыхать буду. «Кто воевал — имеет право у тихой речки посидеть».

Уже спокойнее оглядываюсь. Вокруг лишь трупы и агония пока еще живых сектантов.

Да разбегающиеся в разные стороны, подальше от стен поселка, гиворские бойцы. Если «от балды и навскидку»: таких особей примерно пятьдесят-семьдесят.

Ну и пускай себе бегут. Лишь бы подальше. Если местным очень захочется максимально эффективно добить остатки этой банды — флаг им в руки, как говорится. Может, кого и догонят.

А ведь неплохо поураганили.

Уф-ф-ф!

Выдох тупой болью напоминает о полученном ударе в спину.

Непроизвольно дергаюсь лицом и телом.

— Снимай, давай, костюмчик — погляжу, что там у тебя, — предлагает Чера, на всякий случай осмотревшись еще.

Смотрю на возмужавшего и кардинально изменившегося за время знакомства парня.

— Спасибо, дружище. Выручил. Поможешь? — и весело хрюкаю от накатившего смеха, — Вот три месяца назад, ни за что не решился бы поворачиваться к тебе задом, Леха да еще и просить помочь раздеться!

Он не обижается. В моих словах нет ни малейшего желания задеть и уязвить.

Лёха — проверенный и надежный боец, а все остальное меня совершенно не колышет, да и не должно.

Дружно ржем сытыми, натрахавшимися жеребцами. Всё — отходняк навалился! А он и без водки штырит — мама не горюй!

«Недовоевавшие» бойцы обоих отрядов слоняются по полю вокруг нас и вприщур, зорко поглядывая по сторонам, добивают еще живых раненых сектантов, собирая более легких гиворских «подранков» в одну кучку, заодно выискивая своих товарищей, находящихся в беспамятстве и собирая трофеи с тел поверженных врагов.

В стороне, ближе к воротам выстоявшего городка, Арвинд с Арвильдой беседуют с какими-то местными поселковыми боссами. С ними Шептун и Мастиф.

Мне там пока особо делать нечего. Наши атрейцы сами все правильно порешают.

С помощью друга снимаю доспех и остаюсь в одной сырой, насквозь взмокшей от пота рубахе.

Ветерок приятно холодит распаренное тело.

— Ну, чего там? — гусем вывернув шею, безуспешно пытаюсь разглядеть, что происходит у меня за спиной.

— Да не дергайся ты, — прикрикивает «доктор Чера», исследующий мою спину, — Стой спокойно… Ну что, ничего особенно страшного, вроде бы. Синячище здоровый, конечно, но думаю, что ребра целы. Давай, подыши поглубже, как сможешь…

Послушно дышу.

Кажется, действительно, ничего серьезного. Хотя и больно.

Отделался ушибом.

Спасибо атрейскому доспеху. Чудо — как хорош!

Легок, прочен и удобен. Прикрывает тело от маковки и почти до колен. Надежен — как броня танка, что в очередной раз подтвердилось в прошедшей драке! И с чисто эстетической точки зрения — красив, просто на загляденье!

— Моя прелесть! — с интонацией Голлума мурлычу я.

— Чего ты там бормочешь? — переспрашивает Чера.

Тьфу ты, господи! Хорошо, что он не расслышал. Вот уж точно был бы «и смех и грех».

— Да так — о своем. Говорю, что доспех хороший.

— Это-да, — кивнув, соглашается соратник, — мне мой тоже очень нравится.

Подходит Серб с докладом о потерях.

Они внушительны: мы потеряли убитыми четверых землян и двоих атрейцев.

«Эльфийские стрелки», согласно приказу, державшиеся позади — «на добивании», урона не понесли.

Покалеченных не имеется. Серьезно ранено двое. Оба местные. Легкие ранения и травмы, типа моей — вообще не обсуждаются.

Учитывая, что в бою принимало участие по двадцати одному бойцу с Атреи и Земли — погиб каждый седьмой из нас.

Жестко!

И вина за смерть каждого из погибших, под стенами этого поселка, лежит на моей душе. Пускай и косвенно, но все же…

Ладно, оплакивать павших и каяться в мнимых и истинных грехах — дома буду. Если суждено добраться туда, конечно. А пока о живых думать необходимо.

Итого: в отряде остается пятьдесят пять бойцов, в данный момент «годных к несению строевой службы», пятеро раненых, девушка и парнишка с Балкан, да семь лошадей.

Н-да уж!

Одеваюсь. Очень хочется умыться. Где у них тут вода?

Поглядываю в сторону ворот. Арвильда и сын вождя закончили разговор с местным руководством и присоединяются к нам вместе с Рул и Мастифом. Только склонный к бродяжничеству художник куда-то запропал. Хотя, с этим-то чего станется?

Допрашиваем пленных. Их не слишком много — девять особей. Все ранены.

Злобные и равнодушные к собственной участи и близкой смерти.

Морду муравья на увеличенных фотках видели? Вот и у этих — примерно те же рожи.

Сектанты — одно слово! Поди добейся от них чего-нибудь!

Впрочем, мы не в сказке Гайдара и «самые главные военные тайны» гиворов — нам не интересны. Они не «мальчиши-кибальчиши», а мы, не «буржуины проклятые». И вообще, в этих краях — транзитные пассажиры. И потому, вопросы у нас к ним — самые простые:

Сколько всего гиворских отрядов сейчас на этом берегу? Какова их общая численность? Это заранее запланированный рейд по нейтральным землям или целенаправленная погоня именно за нами? Или же они решили совместить одно с другим? Дальнейшие действия и планы?

Все бессмысленно, сколько не бейся с ними, как фиш об айс!

Жертвы семи поколений инволюции упрямо и презрительно молчат, как партизаны на допросе в гестапо, в патриотическом фильме.

Среди мужчин взгляд невольно выделяет одну единственную пленную гиворскую самку, раненую в плечо. Кто она? Воительница? Чья-то женщина? Или общедоступная шлюха из обоза?

— А ведь она беременная, Горан, — обращает на женщину дополнительное внимание, пристально разглядывающая её Арвильда.

Недоумевающе смотрю на атрейку, потом перевожу взгляд на пленницу. И как она это определила, интересно? Вроде, живот как живот. Как по мне — совсем не выпячивается. А, впрочем, это их сугубо женские штучки — видать, имеются какие-то признаки, неизвестные мужскому неискушенному глазу. Я не акушер — гинеколог, мне знание подобных нюансов абсолютно ни к чему и квалификацию в данном вопросе, повышать нет необходимости.

— Ну, беременная и что? — а перед глазами сразу встает женщина с отрубленными руками и распоротым животом.

— На этом можно попробовать сыграть.

— Не-не-не! — энергично отмахиваюсь, словно черт от ладана, — Молчи! Молчи женщина! Даже знать об этом не хочу. Совсем ничего!

Мне еще только не хватало репутацию за пытки беременной бабы потерять!

Что же касаемо вопроса выбора между моралью и прагматизмом…

В данном контексте он меня не тревожит. Совершенно. Да и кто скажет — что более морально?

Если для того, чтобы десятки атрейских женщин не погибли, так же страшно, как та, будущая мать из поселка — потребуется вспороть брюхо одной гиворской гадине — я пойду на это.

Без радости и удовольствия, но однозначно — пойду.

У меня самого, вон, девочка-самурай сейчас в том же положении и… Бля, даже представлять не стану… Да ну, нна!

Сам я сейчас шантажом и мясницким делом заниматься, конечно не стану — репутация и энергия менталиста на кону! Но ведь у меня местные союзники имеются. А уж, перед ними-то, уверен — подобный вопрос даже не мелькнет.

За семь поколений навидались и натерпелись от нелюдей сектантских!

Арвильда понимающе кивает.

— Ты прав, вождь. Действительно не стоит, — и предлагает, — Иди-ка, погуляй, с местными пообщайся. В корчме посиди. Твой атрейский язык — уже вполне позволяет заказать еды и выпивки. Шептун, как узнал, что она тут имеется — даже про свои попытки обольстить меня забыл. Уже и лавку для нас там нагрел, наверное. Ступай, Егор. И ты, Арвинд, тоже иди с ним. А мы тут сами, как-нибудь…

Беспрепятственно вхожу в городишко через распахнутую калитку в уже вновь закрытых воротах. Караульные удивленно и доброжелательно кивают в ответ на мое приветствие на родном им языке.

Несомненно, этот населенный пункт гораздо покрупнее предыдущего будет. Не «райцентр», конечно, но и не крохотная деревушка, забытая богами и людьми.

На «главной улице» даже попадаются двухэтажные дома, где нижний этаж каменный, а верхний — деревянный.

Задумываюсь о том, что весьма интересно было бы взглянуть на прежние города атрейцев. Те, которые стояли на этой планете семь поколений назад.

Наверное, все они давным-давно позаброшены и вообще лежат в прахе и руинах — надо будет спросить у местных друзей об их судьбе. А может, даже и по пути попадется какой?

В здешний кабак я не пошел. Наверное, немного попозже загляну. А пока устроился на ветерке, на площадке сторожевой вышки.

Разговариваем с поселковым старостой и вождем, пожелавшим лично познакомиться с главным инопланетянином.

Здоровенный мужик с медвежьими ухватками и тряпичной повязкой на глазу, старается быть деликатным, но то и дело, таращится на меня так, что рискует потерять последний источник зрения.

Он ведь, скорее всего — одноглазый. Ну, не «ячмень» же под тряпкой прячет?

Беседуем через переводчика, естественно. Так выходит проще и гораздо быстрее. «Транслейтер» потомственного менталиста на два, если не на три класса, выше чем мой собственный.

Общаясь с главой поселения, я невольно испытываю легкие угрызения совести.

Мы, все такие красивые, пришли в здешние края — походя разворошили осиное гнездо, а люди из-за нас страдают.

Что в предыдущем мертвом поселке, что здешние — пока живые, слава демиургам.

Появление Арвильды спасает меня от мук больной совести и ощущения неловкости.

— Это «большой набег», Горан, — с ходу заявляет воительница, — Последний раз, похожий случился, когда я еще была совсем юной девчонкой. Иногда, обычно разобщенные племена гиворов объединяются и устраивают подобные походы, — белокурая воительница-красотка, чисто девочкиным жестом, поправляет волосы и продолжает, — Рейд в «ничьи земли» был запланирован давно. Еще весной. Ну, а наше появление только ускорило ход событий. Основные силы противника пока еще только собираются за рекой на гиворском берегу. А близлежащие племена — просто пришли в бешенство от нашей дерзости и убийства их основного порталиста. Ну и поспешили догнать и покарать наглых пришельцев, — она пожимает плечами и заканчивает, — Вот такое, наше «дурацкое счастье» — как ты говоришь, Егор.

Молчу. Чешу щетину на челюсти.

Да уж! Ничего не скажешь — очень даже «вовремя» мы в этих краях объявились.

В самом эпицентре событий, мля! Из огня, да в полымя, как гласит народная прибаутка.

Поди, опять шуточки сраных демиургов?! А, впрочем — какая теперь разница?

Обращаюсь к Арвинду, сыну Арворна, который только что закончил переводить местному руководителю слова девушки:

— Спроси, не хотят ли они, хотя бы на время уйти?

Выслушав мое предложение, одноглазый отрицательно мотает головой. Уходить он не желает.

Понимаю. Никто не хочет становиться бесправным и бесприютным беженцем, пока есть хотя бы небольшая и призрачная надежда, сохранить свой дом и уберечь близких.

Впрочем, как только что выяснилось — это не моя вина и печаль.

Мы свое дело сделали. Помогли жителям поселка отстоять его.

Если бы не наше появление, они, скорее всего, не удержали бы эти стены.

Однако, мы уже завтра уйдем своей дорогой, а эти люди останутся здесь и если за первым отрядом придет другой — поселку конец…

Идем в корчму. Пора подкрепиться, да и выпить что-то захотелось.

— Я тут, пару лошадок на обмен сторговал, — сообщает мне, вынырнувший из какого-то проулка, Чера.

— На что? — удивляюсь я.

— На трофейное гиворское оружие.

— Ну и молодец, — киваю и захожу в кабак, где уже предсказуемо разместился художник.

Выпиваем по кружке местного эля или какого-то, весьма похожего на него напитка.

— Ты чего понес-то? — интересуюсь у друга я.

— Когда? — поднимает на меня чуть пьяненькие глаза Шептун.

— Да, когда на гиворов побежали.

— Не помню. Кураж словил. А чего орал-то?

— Полную хрень! А я думал — это ты на мандраже…

— Неа. Наоборот — на кураже. Меня Арвиндов «подбодреж», вообще дико вштыривает. Ваш с Рулькой против него — детский лепет. Без обид только.

— Да, какие обиды? — пожимаю плечами, — Хорошо, что он с нами. Ладно. Пойду, прилягу где-нибудь. Сидеть тяжело — спина болит.

— Сильно прилетело?

— Терпимо.

— Принял бы еще анестезии — может полегчает?

— Ну, давай. Мертвого уговоришь…

Деревянные кружки глухо ударяются друг об дружку…

…Ночью меня и остальных будит атрейский менталист:

— Горан, вставай — нам надо уходить! Гиворы идут.

— Сколько?

— Много. Очень много. Сразу с двух направлений приближаются.

— Местные в курсе?

— Да, — кивает юноша, — Уже предупредил.

— Что думают?

— Не знаю. Пока решают.

— Встаю. Подымайте всех.

— Надо спешить! — взволнованно поторапливает атреец, — У них сильный менталист. И не один, а с двумя помощниками. Они послабее, но все вместе — нас троих задавят. И этот гивор — явно, уже давно видит и нас и поселок. Если даже сам не пойдет — пустит отряд вдогонку. С помощником-«навигатором».

— Да, чтоб ему!

Впопыхах собираемся.

Местные все еще ничего не решили.

Нехорошо так говорить, конечно, но для нас — оно и к лучшему.

Даже если атрейцы решат уходить — куда нам, вместе с их обозом, бабами, да ребятишками?

Только помереть за компанию, чтобы веселее было?

Болты для арбалетов и яд для них, в любом случае уже скоро понадобятся самим поселковым, так что мы даже не заикаемся «про поделиться» боеприпасами.

Правда Моня — жук дерибасовский, спевшись с Черой и Шептуном, все-таки ухитрился незаметно позаимствовать у парочки местных атрейцев, тоже снимавших в корчме стресс от пережитого штурма — и не рассчитавших сил, в состязании с зеленым змием и земным художником, запасы ядовитых болтов для их пары самострелов. И то — хлеб…

Сначала я было хотел прочитать этим крадунам командирскую нотацию, но передумал.

Победителей не судят, как известно. Не попались ведь, охламоны? Вот и ладно! Значит — не авантюристы, а красавчики!

Мы снова отправляемся в путь. В сереющую темноту, сырой туман и полную неизвестность…

Глава 20. Июль. Атрея

Поселковые ворота закрываются за уходящим отрядом с неприятным, негромким, но пронзительным скрипом, напоминающим воронье карканье.

Что предвещает нам этот многозначительный скрежет за спиной? Пока неизвестно. Поживем — увидим. Если «поживем», конечно…

«Справа дорога, слева дорога — степи открыты всем ветрам… — хрипло заводит Шептун

— Ну, началось! — язвительно бросает Рул, которую всегда не по-детски выбешивают сольные концерты художника и с почти материнской заботой интересуется, — Что, не проспался еще, Валюша?

— Даже не ложился, — сияя лицом в предрассветной хмари, отвечает друг и продолжает завывать, — Ходит солнце по дуге, месяц лодкой по реке

Просыпайся раненько — ноги кормят странника-а-а.

Копья ломались под сапогами, как степные ковыли»…

— Бля, он когда-нибудь заткнется? — высоко задрав подбородок, задает невыспавшаяся черная женщина, риторический вопрос небесам.

— Только не споткнись, дорогая. Тут ямки. Вова, друг мой яхонтовый, ты чего её сегодня недотрахал? — внезапно обрывает песню Шептун.

Рул замирает и взглядом мечет в сторону художника фаербол мощностью никак не менее десятка мегатонн.

Мастиф конфузливо оглядывается по сторонам.

Все окружающие, с трудом удерживаются от смеха и наскоро состряпав абсолютно индифферентные рожи, демонстративно смотрят куда угодно, только не на эту троицу.

— Да, брось смущаться, братан, все равно все уже знают, — «утешает» приятеля Валентин.

— Сука, у нас не отряд, а деревня какая-то! — возмущенно взрыкивает Мастиф, оправдывая свое прозвище.

Где-то позади, словно откликаясь, почти с той же интонацией фыркает одна из лошадей.

Вот тут уже народ себя не сдерживает. Взрыв дружного гогота далеко разносится над окрестностями.

А чего нам бояться-то? Все равно, как утверждает Арвинд, сын Арворна — все наши телодвижения на локаторе у гиворского менталиста словно на ладони…

Без привала идем до полудня и останавливаемся, только когда уже самые выносливые начинают то и дело искоса поглядывать в сторону командиров.

Даже здоровым надо отдохнуть, а раненым и подавно…

О чем-то побеседовав с одним из своих бойцов, Арвинд присаживается со мной рядом и сообщает:

— Альтус говорит, что тут, не слишком далеко, когда-то был поселок, в котором жила семья его родственницы по отцу. Её муж был мастером — арбалетчиком. Хорошим мастером и известным далеко за пределами пограничья. Последний раз он видел тетку давно, когда был еще мальчишкой, потому только сейчас и вспомнил.

— И что ты предлагаешь? — спрашиваю я.

— У мастера-арбалетчика, если он еще жив, может оказаться приличный запас болтов, — размышляет вслух молодой атреец.

— Да, даже если он уже умер — у семьи могло что-то остаться, — подхватываю я, — Только где искать этот поселок?

— Ну, я вижу какой-то селение почти на самом краю дальности локатора, — пожимает плечами парень, — Может это он и есть?

— Вот и отлично. Значит надо идти туда, — подвожу итог я, — Тогда я с твоим парнем сгоняю, а вы, как отдохнете, продолжайте движение — мы вас нагоним.

— Я пойду с тобой, — встревает Арвильда.

— Но почему ты? — явно хочет возразить против моего участия в этом деле Арвинд.

— Ну, потому что — ты, как наш главный и самый сильный менталист, должен оставаться с основным отрядом, Рул, вообще «в дипломатию не умеет», ну и… — с ходу не подобрав более веских аргументов, я просто взмахиваю рукой, — А менталист, на всякий случай, везде пригодится. Короче — пойду я.

Атреец кивает.

— Кого еще возьмешь?

— Думаю, что твоего парня и нас двоих с Арвильдой — будет вполне достаточно. Еще одну лошадку возьмем, чтобы добро на горбу не тащить и сбегаем по шустрому. Нас и так немного — зачем распылять силы. Мало ли что… Ты мне только направление покажи, а то у меня «на приборах» пока пусто.

Он снова кивает.

— А вы идите. Не ждите, — настаиваю я на дальнейшем продвижении товарищей к еще такой далекой и такой желанной цели, — Мы и так ползем, почти как черепахи. Решат догнать — сделают это без напряга.

— Хорошо, — в очередной раз соглашается лидер атрейцев.

Отряд действительно перемещается медленно, стараясь не растрясти пятерых раненых.

Мы с парой союзников, налегке, должны двигаться гораздо быстрее.

Догоним!

Лишь бы раненых атрейцев «не понесло» и не потянуло на суицид, как того бойца у реки. А то еще вздумают облегчить жизнь и путь товарищам подобным образом.

Я этого не хочу. И не потому, что: «русские своих не бросают». Эти пафосные песни пусть жены военных, подростки и диванные бойцы с восторгом слушают.

Еще как бросают, когда прижмет! Все. И русские и французы и бедуины с поляками.

А не хочу я такого исхода, просто потому, что атрейцы — славные ребята и надежные товарищи.

И во многом, нам землянам, у них есть чему поучиться. Ну, мне так кажется…

Перед дорогой, до упора набиваем магазинные коробки своих скорострельных арбалетов.

Кроме тех болтов, что Моня украл в корчме — парни, которые собирали трофеи с трупов у стен поселка, тоже набрали около сотни годных в дело боеприпасов.

Правда, у нас закончились запасы «кураре», без которого эффективность применения атрейского оружия падает в разы, но все-таки, это лучше, чем совсем ничего.

Отбрехавшись от протестующих против моего ухода ближних, сославшись на то, что группа без локатора может просто тупо потерять основной отряд, отправляемся в путь.

Уже почти по традиции, с нами напрашивается любознательный и везучий на поживу Моня — одессит. И до кучи с ним, Чера.

«Всегда везти не может»…

Идем, придерживаясь направления, указанного атрейским менталистом.

Мы с Арвильдой впереди, в роли головного дозора, остальные трое соратников держатся позади.

Локатор — локатором, но каждые пять секунд на него смотреть замучаешься и на каждого кабана или мишку косолапого — сторожевой «маячок» не поставишь. Слишком хлопотно это.

Пользуясь относительным бездельем, я наконец-то задаю красотке воительнице вопрос, который беспокоит меня уже несколько дней. С тех самых пор, как мы переместились на её родную планету:

— Слушай, радость моя сребровласая — когда Арворн рассказывал мне о жизни на вашей планете, он говорил о том, что ваш народ сидит по крепостям и укрепленным районам. Чуть ли не в резервациях, в плотном кольце врагов. Отгородившись не только от гиворов, но и от несчитанных полчищ «обратившихся». Что они неимоверно быстро размножаются и, скорее всего, когда-нибудь заполонят собой всю вашу планету. Вот только, я пока еще даже малейшего намека на присутствие местных «одноклеточных» не видел… Что я понял не так?

— Да все так, Егор. Просто, у нас здесь, уже все устоялось. Все местные атрейские «безмозглые» структурированы в те или иные сообщества, преимущественно враждующие между собой в борьбе за зоны влияния и тому подобное, — слова «структурированы» и «преимущественно», Арвильда произносит с явным удовольствием, стопроцентно и однозначно рисуясь передо мной своим реально охренительным прогрессом в постижении нашего языка.

Я лишь качаю головой и завистливо ухмыляюсь — вот бы мне поиметь такую высокую лингвистическую адаптивность!

— Ну, а здесь ты их не видел, — продолжает девушка, правильно расценив мою кривоватую улыбочку и весело подмигнув в ответ, — потому что, «обратившихся» в этих краях просто нет. Эти твари «водятся» немного дальше к западу, где имеется относительно неплохая «кормовая база», по сравнению со здешними, почти нищими районами пограничья. Их вождям, просто не прокормить своих прожорливых бойцов в таких условиях.

К тому же, тут совсем близко — гиворы с их газом… Так что, выбор места обитания очевиден, не так ли? — снова улыбается она, — Кстати, чаще всего, стаи «обратившихся» базируются в наших старых, заброшенных и разрушенных городах. Ну, а там они, находятся в относительной безопасности и, как ты говоришь — «отжимают» друг у друга районы и ресурсы без фатальных для себя потерь, ибо действительно пиз…ец, как плодовиты и размножаются на зависть кроликам. Сколько не встречала их самок — почти все пузатые в любую погоду и время года.

Я вспоминаю свои совсем недавние мысли и неопределенно хмыкаю.

Да уж, посмотрел руины, что называется. Гиперэкстремальное удовольствие, как только что выяснилось. Но уж, чего-чего, а острых ощущений мне в последнее время и без того хватает. Так что — я пас! Теперь меня в эти заброшенные города даже халявной сотней очков энергии не заманишь!

Совсем немного помолчав, Арвильда, чуть ли не один в один — повторяет слова своего вождя, сказанные им в Вайоминге в день нашего знакомства:

— Не хочу прогнозировать, Горан, но скорее всего, как ты говоришь — «в дальней перспективе», вы также, почти стопроцентно обречены повторить подобный путь. Вот такая канитель — опять же, выражаясь твоими словами, — закончив говорить, переводит дух атрейская красавица.

Киваю. Что будет, то и будет. Совершенно не хочу сейчас еще и по этой теме заморачиваться.

А ведь, что касалось повторения мной судьбы своего прадеда, Арворн тогда оказался прав.

Почти так все произошло и со мной. Разве что меня, в отличии от его предка, полудурки бешеные в клочки, как газету, не разорвали. И то — только потому, что далеко был!

— Жопа какая-то. Хорошо, что нам до такого не дожить, а то как-то, в будущем все совсем печально и даже дрыгаться желание пропадает. Все равно ведь бессмысленно получается, — я качаю головой и хмыкаю, — Слушай, белокурая бейба, что-то ты меня слишком часто цитировать стала. Приятно конечно, но я ведь парень скромный…

— Отчего бы не сослаться на неглупого человека. И вообще — ты мне нравишься, как лидер своих людей, как человек и как мужчина, Егор, — Арвильда пристально и откровенно смотрит мне в глаза, — А, насчет скромности, я заметила, — она звонко хохочет и, вдруг, неожиданно оборвав смех, резко становится серьезной, в упор уставившись на меня. В потемневших серых глазах девушки прыгают бесы, — Почему ты до сих пор, ни разу, даже не попытался трахнуть меня, вождь Горан? Ведь я тоже тебе нравлюсь и чувствую, что ты меня хочешь. Уверенности в себе у тебя на троих хватит. Так, почему? Из-за дружбы с Валентином или из страха, что твоя Амазонка узнает и будет расстроена? А может, я себе просто льщу и выдаю желаемое за действительное?

Ненадолго теряюсь. Впрочем, совсем ненадолго.

Вот это поворот!

Вообще-то, в новых условиях жизнь и общение стали гораздо проще.

Без глупых и неактуальных в нынешних реалиях прежних условностей.

Согласитесь — смешно и тупо, следовать правилам поведения, выдуманным в сытом и безопасном мире, сейчас, когда ты не знаешь даже — сможешь ли увидеть закат.

Ну, а атрейцы, живут в подобном режиме уже семь поколений. У них отношения мужчин и женщин гораздо проще.

«Зачем делать сложным, то, что проще простого? Ты моя женщина, я — твой мужчина. Если надо причину — то это причина», — как пелось когда-то давно, в популярной песне одной из не самых плохих рок-групп*.

Не отводя глаз от её лица, я останавливаюсь и дождавшись, когда приблизятся остальные, командую:

— Ждать здесь, мужчины! А мы кое-что проверим…

Сохраняя внешнюю серьезность, белокурая красотка еле сдерживает желание расхохотаться. Зуб даю!

* группа «Наутилус Помпилиус» — «Казанова»

Глава 21. Июль. Атрея

Отбушевав, буря страстей заканчивается, как и всё в этой нескучной и порой захватывающе прекрасной, как сейчас, например, жизни…

«Вот так вот: пришел, увидел, победил! Или это меня победили»? — мелькает в медленно остывающей голове, когда появляется возможность относительно здраво соображать и находится время перевести дух. А отдышаться мне сейчас крайне необходимо — ведь буря была просто эпической! Сопровождаемой ураганом, торнадо и землетрясением с магнитудой толчков в десять баллов!

Никак не меньше!

Хотя, когда-то давно, когда еще порой, от скуки тратил время жизни на средство массовой дезинформации под названием: «телевизор», приходилось слышать, как специалисты по стихии утверждали, что подобные природные явления на Земле не могут выходить за пределы девяти баллов.

Но, ведь мы-то сейчас не там, а тут, на совершенно иной планете. Здесь подобное вполне возможно, оказывается.

Ну, Клеопатра атрейская! Тигрица бешеная! Что в бою, что в сексе — одинаково неотразима.

Отбушевав и затихнув, ураган по имени Арвильда, лежит себе рядышком на сочной зеленой травке и довольно потягивается. Божьей коровкой на пальце любуется. Вампирица ненасытная! Все соки из меня вытянула!

Ох, и хороша, чертовка! Неописуемо.

Вот только перед мужиками, как-то слегка неудобно. Сидят сейчас бедолаги на полянке, словно собаки у магазина и ждут загулявших лидеров. Да, поди еще, как в том старинном анекдоте — всякую херню про нас думают.

Да и ладно. Что поделать, если и для меня самого, все произошло абсолютно внезапно!

«Не виноватый я, она сама пришла»!

Наплевать. Поймут и простят! А кто бы устоял? Разве что — Чера.

Ну и позавидуют, конечно — как без того?

По крайней мере, двое из трех — уж, наверняка!

В общем: «Это было сильнее меня и как-то, само собой вышло. Она первая начала».

Невольно усмехаюсь. Естественно, глубоко внутри себя. А то еще, лежащее рядом, белокурое и прекрасное стихийное бедствие, не приведи демиурги — как-нибудь неправильно мою ухмылку истолкует. Думаю, в таком случае — мне уж точно мало не покажется!

Хотя и употребить расхожее выражение: «ничто не предвещало» — будет враньем в данной ситуации. Еще как «предвещало» — зачем лукавить?

Просто, наш с воительницей конфетно-букетный период брачных игр был… своеобразным. И проходил не под трели соловьев, а под хищный посвист стрел и звонкий лязг металла.

А так — мы почти как офисные «коллеги по работе», давно симпатизировавшие друг другу и в один прекрасный миг не удержавшись — занявшиеся любовью в кабинете бухгалтерии, в разгар очередного корпоратива.

Ну, и вместо кабинета бухгалтерии — в нашем случае, выступила эта чудная полянка в атрейском лесу.

«Наш ковер цветочная поляна, наша крыша небо голубое», в общем…

— О чем молчишь? — девушка укладывается светловолосой головой на мою грудь, — Вины и сожаления в твоих глазах, я вроде не заметила. И это правильно, — и фыркает кошкой, — Ты только по-пустому не заморачивайся, и не усложняй, вождь Горан. Я просто буду рядом. Не навязчиво и без лишних демонстраций, — и после паузы добавляет, — Мне с тобой хорошо.

И замолкает, мудро не требуя слов о том, насколько прекрасно было мне с ней.

Хотя, может и зря не спросила — ведь и мне, на самом деле, тоже было замечательно.

Не так, как с Ольгой, но в том и прелесть.

В этой девушке с другой планеты — необузданность голодной пантеры вполне гармонично уживалась с покорностью и нежностью.

Это тоже была «моя» женщина!

Вот так повезло Егорке!

А моралисты пусть лучше заткнутся. Ибо основная базовая задача любого живого мужского организма — максимально разбросать свой генетический материал.

Да и вообще — чего это я тут «отмазки» леплю?!

Сейчас мне хорошо!

…По нашему возвращению к боевым товарищам, ни один из камрадов не задает ни единого глупого вопроса.

Даже бескрайне болтливый и бесконечно любопытный Моня-одессит смотрит куда-то в сторону, любуясь пестиками и тычинками разнообразных лесных цветов.

Вот и правильно. Завидуйте молча, братцы!

После недавней практики в камасутре, спина снова ноет несмотря на проведенную Арвиндом «физиотерапию». А ведь когда мы с Арвильдой друг дружку, поочередно «на лопатки укладывали» — совсем не беспокоила. Не до неё было.

Как и не до сообщений в чате.

Читаю пропущенный месседж, встревоженного нашей остановкой молодого атрейца.

Успокаиваю его, разъясняя, что все у нас в порядке.

Тут же прилетает полный скрытого ехидства вопрос от Рул, очень жаждущей узнать, чем это мы там занимаемся. В стороне от трех остальных камрадов.

Тупо игнорирую язву и её вопросы.

Однако змея не унимается и присылает следующее сообщение, призывающее:

«Make love, not ware»*.

На что получает философский ответ:

«От многой мудрости много скорби, и умножающий знание умножает печаль»! — и совсем далекую от философии приписку, — «Изыди, демоница! Откроешь свой прелестный ротик слишком широко — зашью! Колючей проволокой. Зуб даю! С неистовой любовью, всегда твой Горан».

«Нема, как рыба. Чмоки-чмоки, милый!

P. S. И все-таки, она тебя распечатала»!

Вот ведь бабы у нас заразы! Они там поди еще своими планами и сексуальными фантазиями делятся! Стервы хищные!

Мы продолжаем путь.

Вскоре, сплошной лес заканчивается. Бредем через зеленые луга и не очень часто попадающиеся околки.

Вокруг покой, цветы и птицы. Благодать, мля!

Совсем крохотный поселок на десяток домов, спрятался в тени густого и широкого перелеска с вырубленной поселенцами сердцевиной.

Здесь тихо и очень уютно. Прямо как в деревеньке хоббитов, из «Властелина колец».

На контрасте с этим ощущением уюта — местные жители насторожены и мрачны лицами.

Что — даже сюда уже донесся топот копыт «большого гиворского набега»?

Скорее всего так. Насколько я успел узнать атрейцев — обычно они вполне гостеприимны и радушны и подобное поведение им не особенно свойственно.

Разговор начался не слишком дружелюбно. Без всякого намека на родственные объятья, «охи-вздохи» и фразы, типа: «О, боги, как же ты вырос, мой мальчик»!

И только в процессе беседы, окончательно опознав в Альтусе своего племянника, недоверчивый блеск подозрения в светлых глазах его тетки и остальных здешних обитателей, явно не просто так тусующихся неподалеку, исчезает.

Однако я, Моня и Чера, по-прежнему остаемся объектами пристального внимания и любопытства.

Ну, это вполне понятно, уже привычно и абсолютно нормально. Мы же поначалу так же на нугари и атрейцев таращились.

Нам предлагают подкрепиться с дороги.

Мы благодарим и не заставляем себя уговаривать. Жрать, действительно, жутко хочется! Особенно мне. Усаживаемся за стол, врытый в землю прямо во дворе.

Только Арвильда ограничивается кружкой какого-то напитка на меду и, расположившись на крыльце, беседует с родственницей Альтуса — еще достаточно привлекательной, статной атрейкой, лет сорока пяти, рослой и полногрудой, при этом грациозной в плавных кошачьих движениях, как и она сама,

Обе собеседницы, уже вполне привычно для моего земного слуха, певуче растягивают гласные и твердо обрывают согласные звуки.

Активно жую и прислушиваюсь к разговору женщин. Как в свое время показал опыт общения с народом нугари, для достижения большей эффективности, внутреннему переводчику необходимо, как можно больше постоянной практики.

Всех нюансов пока еще понять не могу — женщины говорят слишком быстро для меня, но отдельные отрывки вполне догоняю:

«Спасибо, что не привели к нашему дому врагов»…

«Идут со стороны поселка у болот»…

«Сосед два дня назад заметил отряд в сотню голов к югу от деревни»…

«Продукты в дорогу»…

«Нам бы болтов к арбалетам, если можете поделиться»…

«С собой не зовем, сами не знаем — дойдем ли»…

И так далее…

Не прерывая разговора, хозяйка выносит из пристройки две небольшие, но увесистые холщовые сумки и что-то похожее на термос.

В сумках арбалетные болты. На первый взгляд — штук по тридцать в каждой, наверное.

Совсем негусто, конечно. Но все же, чем могла — помогла. И на том — огромное мерси.

В металлическом сосуде яд.

Надеюсь, он изготовлен не слишком давно и «не просрочен».

Арвильда сгоняет мужчин из-за стола и разложив на нем полученное имущество, приступает к обработке наконечников смертоносным зельем.

При этом взглядом бывалой атаманши, грозно зыркает в сторону своего земляка Альтуса и нас с Черой, мол: «Ну, и чего вы ждете, олухи и разгильдяи — заряжайте, давайте»!

Моня, как не имеющий стрелкового вооружения, остается вне зоны её сурового внимания и бесцельно слоняется по небольшому дворику.

— Чего ты, как цыган на сельской ярмарке зыркаешь? Поживу высматриваешь? Даже не думай! — на всякий случай профилактирую этого прохиндея с шаловливыми и загребущими руками.

— Да, с чего ты взял-то, босс? — возмущенно обижается одессит, — Что я, совсем упоротый, по-твоему, что ли? Моня принципам не чужд!

«Дзынь»!

Торопливо поднимаюсь из-за стола.

— Спроси хозяйку: поселковые мужчины все здесь или есть кто-то «на выезде»? Человек двадцать, не меньше.

Глаза воительницы недобро вспыхивают и прищуриваются.

В ответ на её быстрый вопрос следует короткий ответ тетки Альтуса, который я и так уже знаю.

Откуда в этом забытом демиургами медвежьем углу — два десятка мужчин, да еще и конных?

Арвильда даже не успевает приоткрыть рот, как я бросаю:

— Гиворы! Верхами. Двигаются быстро. Галопом скачут, наверное. Похоже — прямо сюда. Нужно срочно уходить!

* «Make love, not ware» — занимайтесь любовью, а не войной. Знаменитый лозунг хиппи.

Глава 22. Июль. Атрея

— Гиворы! Верхами. Двигаются быстро. Галопом скачут, наверное. Похоже прямо сюда. Нужно срочно уходить!

Одессит и Чера одинаково выдыхают и замирают как хорошо выдроченные солдаты, готовые к исполнению второй части команды: «Шагом… марш»!

Альтус быстро и воровато косится в сторону своей тетки и тут же переводит глаза на Арвильду.

Воительница бросает в моем направлении обжигающий до самого нутра взгляд.

Похоже, деваха хотела брякнуть что-то резкое, но сумела сдержать свой первый гневный порыв. Только ноздри по-лошадиному раздуваются и глаза потемнели, как небо перед грозой.

Негромко переведя дух, она кивает, смотря «сквозь меня»:

— Ты прав, вождь Горан! Вам надо уходить. И поторопитесь, парни. Ты нужен своим бойцам и своему племени, которое ждет тебя. Больше им рассчитывать не на кого. Так что, вы идите, а мы с Альтусом останемся, — атрейский боец кивает с явным облегчением человека, сделавшего пусть и не самый удачный, но окончательный выбор, — Здешним людям поможем и гиворов придержим, да ещё и поубавим их количество.

Ну, началось, бля! Сука — ведь так и знал! Всё — понесло девку! Закусила удила! Того и гляди, зашипит как рассерженная кошка или потревоженная змеюка. Теперь Брунгильду отсюда и тяжелым танком не прогонишь!

— Чего сразу нахохлилась-то? — я улыбаюсь.

— «Нахохлилась» — это вроде также, как «ощетинилась»? — Теперь она смотрит на меня с долей непонимания.

Этого и добивался. Хотя бы частичной смены настроения.

— Почти, — я киваю, — Нюансы позже растолкую. А сейчас, давай думать, как супостата изничтожать станем.

— А-а..?

— Ты все правильно поняла, россомаха — будем ваших долбаных сектантов на ленточки для бескозырок резать!

Похоже это выражение ей уже знакомо. Красотка светлеет лицом и глазами и ясно улыбается.

Все! Некогда лучи добра раскидывать. Ибо зло, с каждой минутой, все приближается.

Провожу смотр сил, имеющихся в наличии.

Вернее, «официально» — это делает Арвильда. Не время для экспериментов, чтобы выяснять — станут ли местные атрейцы выполнять просьбы совершенно непонятного чужака, заявившегося с иной планеты. Свою землячку эти люди явно охотнее будут слушать, тем более, что никто из деревенских на командование совершенно не претендует.

Мужичков относительно «призывного возраста» в деревушке оказывается еще меньше, чем домов. Всего восемь, непонятно чего сто́ящих в деле, крестьянских сабель, топоров и вил. Да к ним в подмогу, еще пятерка молодых парней, на вид от четырнадцати до шестнадцати годков.

— Так — мальчишек, однозначно, в сторону. Определи их женщин охранять, что ли? Только обязательно вдуй парням в уши, что они наш самый главный резерв. Последний рубеж. — советую блондинке я, — Говори как с равными, построже и посерьезней. А то, эти мамкины боевики стопроцентно примутся самодеятельностью заниматься и херней маяться.

Воительница согласно кивает.

Вот и ладненько.

Не хватало нам тут еще, лопоухих мальчишек-карандашей в бой кидать.

Чай, здесь не Берлин в сорок пятом, чтобы сопливый фольксштурм с панцерфаустами, под танковые гусеницы посылать.

Тетка Альтуса выходит из дома вооруженная очень нарядным арбалетом с полированной ложей и тонкой саблей, грациозно, но весомо покоящейся на крутом бедре.

Наверное, самострел со стены сняла. Какой-нибудь коллекционный, созданный для состоятельного клиента или же, вообще, личное оружие от покойного мужа-оружейника, ей на память и в наследство осталось.

В движениях женщины сквозит уверенная сила и спокойный фатализм бывалой воительницы.

А тетка-то непроста! Явно повидавшая кое-что за пределами своего тихого лесного поселка!

Невольно качаю головой — вот уж кому точно не понадобится охрана. А если даже и попробовать её предложить — вполне можно и выхватить, вместо «спасибо».

Кроме хозяйкиного, в колхозном инвентаре имеется еще пара самострелов. У двух потертых мужичков с невзрачными лицами, но цепкими и прищуренными холодными глазами ветеранов.

Вместе с нашими — набирается целых семь. От души немного отлегает. Уже хоть что-то!

Распределяем стрелков по позициям.

В основном на чердаках и невысоких крышах домов и сараев.

Пусть бойцы противника подольше до нас добираются.

Дополнительное время на стрельбу увеличивает шансы выйти из боя с минимумом потерь.

Укладываем сдвоенную веревку поперек единственной деревенской улочки и маскируя, присыпаем её пылью.

С одной стороны дороги она намертво привязана к столбу ворот. С другой зафиксирована, наброшенной петлей на почти таком же столбе. Моне с местным помощником, останется только в нужный момент быстро поднять и натянуть препятствие для конских ног и на пару витков закрепить его на глубоко вбитом в землю коле, как корабельный канат.

Самое подходящее дело для ловких и шустрых рук одессита.

Для начала — главная задача остановить мчащегося во весь опор противника.

Ибо стрелять по движущимся вскачь мишеням — дело абсолютно ненадежное в плане точности и эффективности.

В такого, даже из автоматического огнестрела — попробуй попади, а уж из средневекового оружия и подавно!

Вот и все наши средства противодействия.

Имей мы сейчас в запасе побольше времени — можно было бы и поизвращаться в создании разных ловушек. Вроде тех, что вьетнамцы в своих джунглях против американских джи-ай* применяли.

Типа, ям с бамбуковыми колышками на дне и стенах, врытых в землю кастрюль и ведер с торчащими из стен под углом штырями, замаскированных рвов, шипованных булав, внезапно прилетающих в лицо и прочей гадости.

— Ну, ни хрена же ты размечтался, дружок! — сам же и усмехаюсь над этим безграничным полетом фантазии, — Еще забыл жутко ядовитых змей, где только можно, развесить!

А с другой стороны — чего бы и не пофантазировать? Время позволяет. А в засаде оно всегда еле тянется и просто бесит своей черепашьей неторопливостью и неопределенностью ожидания.

Так что: хотеть не вредно — вредно не хотеть!

— Горан, ну как там ваши дела?

О, вот и Арвинд прорезался! Вовремя он. Еще чуть позже и мне было бы совсем несподручно беседы беседовать.

— Да, в общем — все хорошо. И главное — совсем нескучно, мля. Точим топоры и готовимся к веселой вечеринке. К деревне приближается пара-тройка десятков гиворской кавалерии. Мы решили остаться и вписаться за местных крестьян.

— Вывезете? — Арвинд, сын Арворна, уже очень легко догоняет смысл наших жаргонизмов и сленга и порой охотно вворачивает словечки оттуда в свои речи, — Сколько своих бойцов в этой деревне? Арбалеты у них есть? Болты нашлись? Противник далеко? — он буквально по самые ноздри закидывает меня своими вопросами.

— Так точно! Никак нет! Разрешите идти? — иронично хмыкаю я, — Не спешите, товарищ генерал. Я вам лучше, по окончании боя письменный отчет предоставлю. В трех экземплярах.

— Да я ведь, просто к тому, что помощи с нашей стороны вам ждать не приходится. Мы просто не успеем, — слегка смущается молодой атреец, — А вообще, отряд повернул и сейчас движется в вашу сторону, — внезапно сообщает он.

— Это еще почему? — последняя фраза сына вождя меня настораживает.

— Впереди большое скопление войск противника. Слева, по ходу движения, тоже гиворы. С тыла — все тот же отряд. Так что — дорога свободна только в одном направлении, — констатирует Арвинд, — и помолчав несколько мгновений, не слишком уверенно предлагает:

— Может быть, вы с местными в нашу сторону отступите? Соединимся и тогда уж дадим бой?

— Да рад бы, — признаюсь я, — Но не успеем. Сектанты конные. А здесь дети, старики, живность разная. Бросим её — колхозники зимой с голоду опухнут.

— Кто? — не понимает собеседник.

— Да, крестьяне, — усмехаюсь я, — К тому же, наша белокурая бестия, аж со вчерашнего дня никого не убивала и сейчас дико жаждет свежей гиворской крови. Того и гляди — на меня накинется.

— Понял. Удачи вам. Мы постараемся побыстрее.

— До связи. Наберу, как управимся…

* Джи-ай — англ. G.I., сокращение. (Government — правительство + Issue — задание) — солдат армии США.

Глава 23. Июль. Атрея

Все нехитрые предварительные приготовления завершены, бойцы проинструктированы и рассажены по местам. Осталось просто ждать и настраиваться на драку.

Энергии у меня почти под завязку, за вычетом мелких расходов на работающий «расширенный локатор» и подключенный «ретранслятор» чата.

Всего сейчас её очков в наличии сто шесть. За помощь местным атрейцам в отражении штурма последнего поселка у болота к шкале, добавилось еще парочка.

С прежним богатством не сравнить, конечно, но тоже, не совсем уж позорное нищебродство.

Немного чаще, чем необходимо, поглядываю на локатор.

Бойцов у противника все-таки не два десятка, а ближе к тридцати.

Вот уже двое дозорных или просто вырвавшихся вперед главных отморозков, помелькав на дороге между деревьями — галопом влетают на единственную, абсолютно пустынную сейчас улочку села.

Улюлюкают, прямо как индейцы. Видать для устрашения и создания паники. Ну и себя подбадривают, конечно.

На телах, типичные для местных обитателей по обе стороны реки, легкие куртки-безрукавки из оленьих шкур. На головах — то ли повязки, то ли обручи с торчащими из них перьями.

Ну, really — конкретные индейцы, мля, в полный рост!

— Вот ведь вы — тупые! Ну, ведь своими воплями сразу распугали бы всех и дали время сбежать или подготовится! — почти сочувственно, мысленно шепчу я недалеким сектантам.

Они бездоспешные, как и мы — и это радует. Выцеливать головы и открытые участки тел не придется.

К тому же, нашему крестьянскому «народному ополчению» и в рукопашной схватке попроще будет. Местные мужички — явно не боги войны. У половины даже приличного боевого оружия не имеется.

И как они только тут, на фронтире, почти бок о бок с сектантами выживают? После нужно обязательно расспросить об этом союзников. Прямо — очень интересно.

Да и среди нашей пятерки — не все рождены вместо дров головы колоть.

Тот же Моня — боец, конечно, на троечку.

Да, положа руку на сердце — и Чера не слишком уж далеко от него ушел.

Оба — плюшевые воины. Храбры, безусловно — и это немаловажное качество, но не самое определяющее.

С другой стороны — ведь и биться нам сегодня предстоит, явно не с элитариями из «королевской гвардии».

Арвильда успела поведать о кастовом делении сектантского общества, чем-то напоминающего земное индусское. Да и раньше, атрейские союзники кое-что рассказывали.

Скорее всего, перед нами сейчас — племя обычных гиворских пастухов-кочевников.

«Вайшьи-поселяне»*, так сказать.

Молодняк, из какого-нибудь захудалого рода скотоводов, решившего поучаствовать в «большом набеге», в надежде ухватить свою небольшую долю ништяков. Так подобные и живут — тут откусят, там урвут, ну а где-то и по щам выхватят…

Вообще, гиворов-«десантников», которые первыми высаживаются на нашу планету — глупо и нелепо даже сравнивать с теми кто здесь.

Там — лучшие из лучших. Потомственные «кшатрии»**. Сливки военного сословия, отобранные для захвата и покорения новых земель, сказочно богатых по местным меркам.

Ну а тут — обычная, ничем не выдающаяся серая масса.

Говорю же — пастухи беспортошные.

Ни доспехов путёвых, ни умений, ни боевого опыта. Где его набраться?

С кем они тут режутся? Вот с такими же мужичками, как наши колхозники.

Арбалетов, как у нас — у них тоже не имеется. Это девайс воинов, а не всякой мелкой швали.

Попади такой им в руки — будет продан при первой же предложенной подходящей цене.

Бросаю взгляд на локатор — вот и основная группа атакующих приближается.

За деревьями уже хорошо различим конский топот и азартные крики врагов, похожие на совиное уханье.

«Племя этих дятлов — «большому филину» поклоняется, что ли»? — отстраненно мелькает в пустой голове, свистящим холодным сквозняком.

Наши бойцы пока действуют четко согласно приказу — на дозор никто не среагировал и не проявился.

Парочка уже проскакала до конца и разворачивает коней.

Поглаживаю арбалетное ложе еле заметно подрагивающими пальцами и невольно усмехаюсь.

Против этих «индейцев» у меня сейчас, прямо почти классический средневековый «винчестер».

Только там — движение скобой вниз и от себя, патрон в ствол досылает, а тут, наоборот, рычаг взведенный вверх, очередной болт подает.

Еще немного, еще… Пора! Ну, что там Моня телится-то!? Сука!

В это же мгновение двое передних всадников слетают со спин своих споткнувшихся коней. Красиво, как в кино!

Двое следующих не успевают остановить скакунов и почти покадрово повторяют тот же эпизод.

Остальные судорожно натягивают поводья и одновременно пытаются увернуться от свистящей в воздухе смерти. Тормозят и пытаются развернуть коней.

В общем: «смешались в кучу кони, люди»!

Хаос и раздрай!

Нужно успеть извлечь из него максимальную выгоду.

Накрываю плотную группу неразъехавшихся врагов, густым и удушливым покрывалом ментального воздействия. «Подбадриваю» своих и присоединяюсь к стрельбе. Расстояние тут совсем небольшое, а мишени расположены довольно плотно!

К чести гиворов, надо сказать, что реакция у них очень неплохая.

Большинство быстро соскальзывает на землю и прикрывается телами своих коней.

Надеюсь, что по ценным четвероногим, никто из союзников, в запале стрелять не додумается.

Они нам самим — ой, как нужны!

Куча мала! Скольких врагов мы уже ссадили-то?

Ни хрена не понятно!

Сектанты решают атаковать, засевших на чердаке дома напротив — Арвильду, Альтуса и его тетку, почему-то резко переставших стрелять.

— Что там за хрень у вас?!

— Первые двое с тыла забрались! — звенящим голосом отвечает «Брунгильда».

Брошенный на локатор взгляд объясняет все. Не такие уж они и дурни, нна!

— Эй, бля! Сюда давай, черти! — спрыгивая вниз, надсадно ору я, перекрывая звуки боя и переключая внимание противника на себя.

К дому напротив уже не меньше пяти уродов устремились!

Все равно «патроны кончились», а перезаряжать некогда. Своих выручать надо!

Получилось!

Переключил!

Заметили!

И оценили!

— Темных брать живьем! Живьем! Это те, за кого дают награду!

Мой транслейтер, заработавший в экстремальных условиях на пределе возможного, молниеносно справляется с переводом.

Мы значит — «темные»?! Да еще и оцененные врагами. Лестно, конечно, но непонятно на какой предмет мы сдались этим уродам живыми? Для пыток и смерти лютой?

Перепрыгнув через плетень, боец врага сам нерасчетливо подскакивает прямо под лезвие клинка.

Ну и дурак — здесь же не показуха на день ВДВ. Самый жадный, что ли?!

…Гивор мешком оседает на землю уже за моей спиной.

Справа наскакивает следующий, явно более ловкий и шустрый. Взмахивает какой-то здоровенной алебардой и выбитое из ладони мачете отлетает в сторону…

Вот где пальчики аукнулись! Привет от Вотана-Мишани! Твою мать!

— Я сам! — резко бросает кинувшемуся вперед товарищу, возникший прямо передо мной, гиворский крепыш.

Тот осаживает назад и держа саблю наготове, нетерпеливо переминается с ноги на ногу, по собачьи злобно скалясь, рыча и обнажая крепкие желтые клыки.

Ну, потанцуй пока. Тобой после займусь.

Сейчас первый в очереди — этот выпендрежник с наколкой на квадратной морде.

Ты, видать, тут самый крутой и желаешь еще больше повысить свой авторитет? Жаждешь отмудохать и скрутить иноземца и прослыть в своем племени непобедимым воином?

Сталкиваемся взглядами и полмига «бодаемся». «Прицениваемся»! Ну, чего? Я ж не против — давай хлестанемся! Крутым яйцам — крутые сковородки!

Вот только мне-то тебя беречь не нужно, дурик.

«Вишни» хватит, надеюсь.

Усиливаюсь до предела. Всё или ничего! Время замедляется и включается реакция мангуста!

На правого сектанта с визгом налетает Моня…

Спасибо, друг! Должен буду!

Ухожу с линии атаки, снова уклоняюсь от удара дубины, не слишком длинным смещением влево с поворотом. Дубина свистит мимо, а мне открывается кадык крепыша.

Он успевает заметить мое движение, но и только…

Готов! Не на ринге — чтобы раунд на три минуты растягивать.

Прыгаю в сторону и чуть ли не в полете подхватываю с земли оружие.

Обрушиваюсь на Мониного противника сбоку, почти со спины и всаживаю клинок в его поясницу.

— В здоровом теле здоровый нож!

Ну, это снова мой нервный, не смешной юмор вылез.

Всё! Одолели чертей!

Через дорогу «наши победили» как и мы здесь.

С десяток гиворских бойцов сваливают откуда пришли, на ходу запрыгивая в седла…

Как же меня достала эта война в режиме «нон-стоп и эвридей»!

* Вайшьи — простолюдины, земледельцы и пастухи в Древней Индии.

** Кшатрии — каста воинов Древней Индии.

Глава 24. Июль. Атрея

Союзники подошли к поселку почти в сумерках.

Когда мы уже похоронили убитых.

И своих и чужих. Двоих селян и полтора десятка неудачливых налетчиков.

С чего бы это — смердящая гиворская падаль, на чистой и ухоженной улочке валяться будет? Вот и зарыли.

Ну а, просто отволочь трупы врагов в лес, окружающий деревню — вернейшее средство привадить сюда хищное зверье со всей округи.

А ведь местным здесь еще жить. Кому доведется вернуться «из эвакуации», конечно.

Здешние края объяты бушующим пламенем и никто из обитателей поселка не может уверенно знать, что с ним и его родными, жилищем и имуществом, может произойти в этом «большом набеге» в любой из ближайших дней.

За отражение сегодняшнего нападения и помощь местным я выхватываю еще двадцатку репы.

На шкале энергии появляется новая циферка 110. Не поражает воображение, но сойдет.

Отряд входит в поселок. Лучше позже, чем никогда. Искренне рад, что все наши в порядке и не нарвались на вражескую сталь.

Ну, а я — просто устал.

Сижу на лавке, во дворе героической тетки Альтуса и правлю клинок своего мачете.

Поздоровавшись с товарищами, отмахиваюсь от просьб рассказать о произошедшем и перенаправляю особенно любопытных камрадов к гордому и довольному собой Моне-одесситу. Пускай этот шлимазл-балабол им в ярких красках картину баталии нарисует. Бывший албанский раб посвистеть любит — хлебом не корми, а я ему немного задолжал сегодня. Уверен, что в его устах, прошедшая стычка будет выглядеть просто мега эпичной! Никак не меньше, чем битва при Ватерлоо, Азенкурское сражение и Ледовое побоище — вместе взятые!

Народ чувствует мое, хоть и вполне ровное и дружелюбное, однако не слишком общительное настроение и не надоедая, отваливает по указанному адресу.

Рядом плюхается на лавку Шептун.

— Ну и рожа у тебя! — в своей обычной манере приветствует меня друг.

— А что с ней не так? — я всецело поглощен работой над клинком и категорически не хочу поднимать глаза и смотреть в лицо художника.

— Усталая, но снова довольная, как у той самой, натрахавшейся собаки!

Мне кажется или сквозь его иронию действительно пробивается грусть?

— Выжили. Победили. Вот и довольная, — пожимаю плечами, а сам понимаю, что надо «колоться». Сейчас. Сразу…

Ох, как не хочется-то!

Вздыхаю. Выпить бы «для храбрости».

Он ведь на нее, как кот на сметану облизывался, а я, сука такая…

— Да ладно — мне бы она все равно не дала, — неожиданно произносит мой лучший друг.

Быстро стреляю ошарашенным взглядом в лицо художника.

Нет. Он не издевается. Все вполне серьезно и искренне. Уж я-то его изучил до мелочей.

— Так что не загоняйся понапрасну, Егор. Все норм. От меня прошлой зимой даже кошка ушла, — он усмехается, — Молодое — молодым. Старый я уже для этакой фемины — ты правильно сказал, — неожиданно признается Шептун. — Сонька мой потолок и лебединая песня.

— Бля, прости меня — суку, старый. Скозлил, признаю. Мой косяк.

— Забей, сказал же! — он спокоен как Будда. — Я реально старый уже. Так, позволил себе помечтать о несбыточном, вот и раскатал губу. Ну, в самом деле — где я и где Арвильда?

— Да брось ты, какой старый-то? Посмотри на себя — ты же настоящий конь апокалипсиса! — горячо возражаю я.

— Хех, я из того вымирающего поколения, которое большую часть жизни провело без интернета и сотовой связи. У нас и стационарный телефон был редкостью, у особо важных. На улицу, в обоссаную будку — звонить ходили. В наше время, вместо тик-тока пацаны дрались район на район, воровали карбид на стройках, угоняли машины. На спор. Не ради наживы, а чтобы хлестануться и доказать всем, что ты круче остальных. Разве что — аккумулятор могли разобрать, чтобы «свинчатку» выплавить. А «дизлайки» оппоненту мы кулаком под глазом ставили.

— Ну и что? Прогресс разогнался в последние тридцать лет. Каким боком это свидетельствует о чем-то еще?

— Да бог с ним, с прогрессом, — он машет рукой, — Нутром чую — тикают часики-то. В последнее время меня даже «алкашка» не шибко радует. Вштыривает, а не радует. Хоть печень на гвоздь вешай! Видать, скоро вы и на мой стакан хлеб положите, — вздыхает друг и торопливо добавляет, — Только последнее пожелание у меня будет — налей туда абсента, Егор. Именно его. Ну, если в тот момент, мы дома будем, конечно…

И снова шумно вздохнув, добавляет:

— Жаль, что так и не довелось пройти через Карпаты. Всегда хотел снова там побывать.

— А когда ты в прошлый раз успел? — удивляюсь я. О такой странице биографии Валентина я до сегодняшнего дня был не в курсе.

— В армии. На срочной службе. Даже девушка у меня там была. Ганка. Ганнуся! Ох, и хороша была дивчина! Огонь!

— Ну, все — расчувствовался! Захандрил, терминатор! Брось сопливить, Валя! Не рви меха!

— Не хочу помирать здесь, Егор, — неожиданно тихо и проникновенно признается друг, — И дома не хочу. Хочу лежать у нугари — там, около озера. Только не у самого поселка, а с другой стороны. Ты учти это мое пожелание, если что.

«Трындец — сказал отец»!

Так, пора срочно съезжать с темы. Не нравится мне это настроение и глаза его не нравятся. Как у сенбернара больного.

— Что, купился, Егорка? — внезапно решает соскочить Шептун, — Повелся! Вижу.

— Ага. Купился. Ты же парень талантливый. Актерище! Глыба! Только меня, брат, не обманешь. Ты сейчас искренне говорил. А после устыдился своей слабости и решил на дурака с темы съехать. Так что не виляй тверком — меня не запутаешь. Зачесывай кому другому.

— Да, не пошел бы ты? Еще один мозгоклюй отыскался! Выпивка в этой деревне хотя бы есть? Не зря бились-то?

Вот и поговорили…

Еще до прибытия отряда, я и Арвильда пообщались с местными и переговорив в чате с ближними, приняли решение — двигаться по берегу протекающей неподалеку речушки, вместе с деревенскими, погрузив наших раненых на лодки жителей, которые решили временно эвакуироваться из своего поселка.

По реке и её берегам, можно было, почти по прямой, добраться до самого крупного атрейского города в здешних «ничейных» землях. Да и недалеко до него было. Меньше полусотни земных километров к северо-западу отсюда.

Ну а там, не только торговый и экономический центр здешних краев. Там, как говорят — настоящая крепость. Безопасное место, где и раненых оставить можно и лошадьми разжиться.

В качестве трофеев нам уже достался десяток гиворских лошадей. Но на всех этого не хватало, естественно.

А знатные кони у кочевников! Не мой Порш, конечно, но тоже ничего! Не сравнить с теми клячами полудохлыми, что Чера в прошлом поселке на трофейное оружие выменял.

Ночь прошла спокойно, как на заброшенном кладбище. Даже в зоне действия локатора, нашего потомственного менталиста, Арвинда, сына Арворна — ни один сектант не появился. Хоть нормально выспались и отдохнули от трудов ратных.

Вышли из деревни ранним утром, а к вечеру уже приближаемся к цели.

Еще на подходе, становится понятно, что в городе ожидают нападения.

На дорогах заставы. Лица, до ушей экипированных и до зубов вооруженных бойцов, на этих «блок-постах», предельно серьезны и не слишком радушны к проходящим и проезжающим мимо них беженцам, тянущимся под защиту городских стен со всех направлений.

Видать, уже не по-детски здешний край пылает! Вражеское вторжение расходится быстро, как степной пожар.

Мы со своими темными рожами и волосами и субтильные нугари, естественно, оказываемся в объективе пристального внимания всех окружающих атрейцев — белокожих, светловолосых и преимущественно высоких и крепких.

Однако, пока продвигаемся к городу беспрепятственно. Слухи о вполне дружественных инопланетянах, добрались сюда уже раньше нас самих.

Их принесли спасшиеся жители поселка у болот. С их слов — этого населенного пункта больше нет.

Те, кто не сумел убежать — уничтожены. Все разграблено.

Грустно…

Сам город расположился на невысоком, но просторном холме.

На мысу — при впадении реки, вдоль которой мы сюда добирались, в другую, гораздо более широкую и полноводную.

Что ж, грамотно — помимо всего, владельцы крепости контролируют и водные артерии края.

Кручу головой и с вороньим любопытством оглядываюсь на триста шестьдесят градусов, когда миновав вымощенные бревнами предместья города, мы проходим в ворота первой линии оборонительных сооружений, состоящей из частокола с редкими вышками.

Впереди виднеется еще одна деревянная стена. Поосновательнее и немного повыше первой, с вырытым перед ней сухим рвом, с утыканным кольями дном.

Венчает все это фортификационное великолепие — каменная цитадель с четырьмя круглыми башнями, возвышающаяся в самом центре города. До самых крутых средневековых земных замков она явно не дотягивает и своим величием не поражает, но оборону в такой, держать вполне можно. Наверное. Все же я в этом вопросе не большой специалист.

Невольно вздыхаю. Вот бы и нам тоже такую красоту у себя заиметь!

Чисто теоретически, отстраненно размышляю о том, сколько времени и ресурсов может потребовать строительство подобного объекта в мире Нугари. Или на Земле. Ну, пусть немного попроще, конечно, не столь уж навороченное.

Ведь хорошая вещь-то! Весьма полезная!

С наскока такую — ни хрена не возьмешь! Осадных орудий у сектантов наверняка нет. Ждать, пока у обороняющихся закончится провизия и гарнизон сам капитулирует — ну, такое… Не быстрое и сомнительное.

Да, и ко всему прочему, при длительной осаде, еще ведь вполне можно вместо победы — высидеть подмогу от других атрейских вождей, на свою блондинистую гиворскую голову.

Ну, а штурмовать стены и терять кучу воинов, обескровливая свои племена… И, кстати, тоже далеко не факт, что штурм закончится удачей, даже при подавляющем численном превосходстве атакующих.

— На кой черт гиворам сдалась эта крепость? Хотят сами занять её и навечно осесть здесь? — вслух, задаюсь вопросом я.

— Ну, так, по сравнению с разбросанными вокруг, по нейтральной территории, небогатыми мелкими поселениями — здесь, в городе, сконцентрированы огромные запасы еды и прочих «ништяков», как ты выражаешься. Оружие, лошади, шкуры, железо, инструменты и прочее. Во всяком случае — так говорят о здешнем богатстве, — улыбается и пожимает плечами Арвильда, — А, вообще, соглашусь с тобой, вождь Горан. Мне тоже непонятно на что они рассчитывают. Но, я уверена, какие-то планы гиворы точно имеют.

Раньше «чисто средневековых» городов мне изнутри видеть не приходилось. Да и остались ли они на Земле? Отдельные здания и кварталы — наблюдал, а вот целый город — нет.

Да я сейчас и не про мимолетные экскурсии, рассчитанные на пару часов, а про реальность, в которой, хоть как-то можно жить относительно долго.

Впрочем, и на этот раз наша «экскурсия» не слишком затянулась.

То-то, старший из вояк на последнем «блоке», так пристально разглядывал нашу разношерстную компанию и приставал к Арвинду с разными вопросами, а когда все-таки дал свое командирское «добро» на вход в город и мы продолжили путь, то отряд почти сразу же обогнал скачущий галопом всадник из его подчиненных.

— Остановитесь и сдайте оружие!

Голос молоденького командира отряда, перегородившего неширокую улочку прямо перед нами, звучит требовательно и звонко.

— Приехали! — печально констатирует художник, — Даже в пивнушку не успели зайти. Тьфу!

Глава 25. Июль. Атрея

Обычно спокойный и уравновешенный Арвинд, размахивая руками, быстро что-то говорит и доказывает начальнику стражников. Ну, или кем там является, этот, совсем юный «младший лейтенант»?

— У меня приказ! — эту фразу я понял бы только по одним интонациям, даже не имея внутреннего переводчика.

Стандартный ответ рьяного молодого служаки, которого не касается ничего, кроме службы. Впрочем, и пожилой военный на его месте, произнес бы её, совершенно так же.

— Не дергайтесь, отдайте оружие и выполняйте, что они скажут, — призывая к спокойствию, оборачивается к нам Арвинд, сын Арворна, — Все будет в порядке. Здешний вождь хорошо знает моего отца. Я решу все вопросы. Ждите.

— Да, как скажешь, — усмехаюсь и отдаю клинок и арбалет одному из городских бойцов, — Не дергаться — так не дергаться. Никто и не собирался, в общем-то.

Разоружиться предложили всем, а проследовать за стражниками только нам — землянам и нугарийцам. Местных камрадов тоже повели, но куда-то в другую сторону. И не под конвоем, как нас, а скорее, сопровождая.

Проходим через каменные ворота цитадели и спускаемся вниз, в подвалы под замком.

Мрачновато тут. Но, впрочем, окружающая обстановка почти стопроцентно соответствует моим представлениям о средневековых подземельях.

Потрескивающие факела, сочащиеся влагой каменные стены, скрип решеток и гулкое эхо шагов, разлетающееся по полутемным коридорам впереди идущих.

В итоге нас разбивают на группы и помещают в не слишком просторные помещения с тремя стенами и решетками вместо четвертой.

В шпионы записали, что ли? Косяков напороть мы вроде бы перед здешними властями не успели.

И в чем подозревают? В работе на гиворов?

Ни бельмеса не понимаю. Какая-то лажа лажовая.

Весьма любопытно, какова будет дальнейшая участь землян и нугарийцев, если нашему атрейскому другу не удастся прорваться к здешнему боссу? Пытать, поди станут? Чего навесят? Будут требовать признания о том, что мы поклоняемся сатане, оскверняем кошачьи могилы и служим гиворам?

— Вот и взяли за жопу — где не ждали. А мы-то к ним со всей широкой душой. Интересно, а какие пытки у них здесь самые популярные? Как щемить-трамбовать нас станут? — вслух интересуется Шептун, демонстративно выпячивая несгибаемую силу духа, индейскую невозмутимость и маскулинность гиперсамца.

— Да, заткнись ты уже, придурок, — психует Рул, которой не слишком давно довелось побывать в застенках Мишани-Вотана.

Черная женщина только что не мечется по небольшому свободному пространству каменного мешка.

— Успокойся. Иди сюда, — зову её.

Мать всех змей послушно садится рядом и, положив голову мне на плечо, мелко дрожит.

Поглаживаю Рул по спине.

Да. Вот так вот. Даже железные леди обязательно чего-то боятся.

В подземелье ощутимо прохладно, если не сказать, что холодно, как на какой-нибудь ледовой арене.

Напротив, через коридор, в похожей клетке маются трое каких-то здешних бедолаг. Один из них периодически захлебывается в приступах резкого и сухого кашля. Наверное, уже не первый день тут киснет.

Пользуясь моментом вынужденного безделья, Шептун травит подобающие случаю арестантские байки. Уверен, что художник врет, как сивый мерин, однако народу «заходит». Даже психиатриня заинтересовалась и слушает. Вот и отлично.

Включаю сканер с сонаром и пытаюсь обнаружить местоположение наших атрейских товарищей.

Не преуспеваю в этом. В замке и вокруг него, как в муравейнике в разгар рабочего дня, крутится столько разноуровневого народу!

Заслышав, явно направляющийся в нашу сторону, звук шагов нескольких людей, настораживаюсь, но почти сразу же расслабляюсь — это точно Арвинд!

Так и есть. Рядом с другом какой-то замковый начальник, если судить по повелительным манерам и властно звучащему голосу.

Местные тюремщики освобождают нас без лишних слов, так же равнодушно, как и упаковали.

— Рад видеть тебя, как никогда, дружище!

Он улыбается и предлагает мне, Шептуну, Рул и почему-то Сербу, двигаться за мужиком с командным голосом. Остальные будут ждать нашего возвращения во дворе цитадели уже в качестве гостей, а не находящихся под подозрением узников.

Теперь мы поднимаемся куда-то наверх. В покои вождя и правителя города.

По пути Арвинд объясняет, что местный градоначальник болеет и его обязанности исполняет младший брат.

Вот нашему атрейскому другу и пришлось прорываться к давнему знакомому своего отца чуть ли не с дракой.

Ну, на самом деле, конечно же, никакой драки не было, молодой менталист просто на скорую руку слепил версию о имеющейся у него конфиденциальной и жутко секретной информации, с которой его, якобы, прислал к старому приятелю отец, строго — настрого повелев, чтобы сын доставил важнейшие сведения только лично вождю с глазу на глаз и из рук в руки, так сказать. Ну, а добившись встречи — пришлось рассказывать тому, о портале на Землю и прочих приключениях в трех мирах.

В общем, Арвинд, сын Арворна, сегодня честно заработал свои +10 к дипломатии, изворотливости и силе убеждения…

Всего каких-то пару минут помариновавшись в приемной, предстаем перед местным «бароном».

Мужчина изможденного вида с худым лицом сероватого оттенка, впалыми щеками и черными полукружьями под глазами, двигается и держится, превозмогая себя и хворь — явно, лишь на одних «морально-волевых». Только глаза на этом усталом лице живут своей жизнью. Властно сверкают и с интересом разглядывают инопланетян.

Покрасовались, поулыбались, ответили на десяток общих вопросов о нашей планете и мостах в иные миры. Заверили вождя в своей лояльности, а также полной и безусловной готовности предоставить портал к его услугам в любое время дня и ночи, независимо от погоды, после чего вежливо и культурненько шаркнули ножками и отбыли восвояси.

— Даже выпить не поднесли, — разочарованно бурчит Шептун, — Айда в таверну!

Так и не понял, на кой нас таскали на эту аудиенцию?

Больного феодала заморскими диковинными клоунами развлечь решили?

Или вождь решил убедиться, что все его окружение в одночасье с ума не сошло и дичь про пришельцев инопланетных зачесывает? Ну, или что это у него самого разум от болезни не помутился?

Сидим в какой-то местной пивнушке или корчме, на самой окраине города, неподалеку от внешней стены. Освобождение отмечаем. В центральные заведения идти желания не возникает.

Нам, ко всему прочему — еще только конфликта с горожанами не хватало! Обыватели всегда остерегаются непохожих и непонятных людей, а в такие тревожные времена и подавно. Кругом война, «большой набег» и горящие деревни, замок почти в осаде, а тут, вдруг, заявляются какие-то мутные темноволосые личности с другой планеты! Чего от них ждать?!

Наши атрейские союзники у здешнего военного начальства. Выбивают и выпрашивают боеприпасы и пытаются выцыганить речное судно. Арвинд сразу не догадался попросить напрямую у вождя — так что, вот теперь приходится с его свитой договариваться. По большой реке, не сходя на берег, мы могли бы приблизиться к цели еще на три сотни километров. Считай, уже почти половину пути одолели бы!

К тому же, дальше начинаются места, где вполне вероятна встреча с местными «обратившимися», ну а на воде, они нам совершенно ничем не угрожают…

— Всегда думал, что во время ожидаемой осады и окружения, должен вводиться режим строгой экономии, реквизиция излишков продовольствия и плановое, нормированное распределение продуктов. Ведь, никому неизвестно — сколько продлится весь этот фестиваль. А у них тут, все вольготно, как в мирное время. Ешь, пей, хоть в три горла, сколько пожелаешь, — удивляется художник, прихлебывая из большой кружки, — Нет, я-то этому только рад, но все же как-то странно и не слишком дальновидно. Глаза у здешнего хозяина — вроде неглупые. А вот его младший брательник мне совершенно не понравился. Хитрожопый и себе на уме — по морде видно.

— Насчет брата согласен, — киваю я, — Наверное, очень давно мечтает сесть в кресло старшего. А насчет реквизиций и распределения продуктов… Возможно, просто, еще не перестроились на экономику военного времени. Инертность системы управления, она такая, — развожу руками я, — И почему здешняя система должна отличаться от нашей? Да и вообще — может, здешние причастные и власть имущие, настолько не уверены в победе, что на всё забили и действуют по принципу — лучше сами все сожрем, лишь бы супостатам даже макового зернышка не досталось.

— Ну да, ну да. Все может быть, — соглашается друг.

— Я вас умоляю, мужчины. Только не надо сравнивать с нашей системой. У нас и без всякого осадного положения не случись того, что произошло весной, вскоре все рухнуло бы и безо всяких штурмов извне. Голод, нищета и китайцы. Во всяком случае, у нас в Сибири точно, — откидывается на спинку лавки Рул, все еще не до конца отошедшая от пережитых в подземелье страхов. — А вся наша бывшая, так называемая власть — это вообще не государственная система, а класс барыг, которые, прикинувшись государством, банально заколачивали бабки. На всём и всех, ничем не брезгуя.

Киваю и молчу. А что тут скажешь? Никто из присутствующих тоже не пытается возражать.

— Егор, смотри, это же тот тип, который в камере напротив сидел. Один из трех. Тоже выпустили, бедолагу? Пойти выпить с коллегой по несчастью, что ли?

— Брось, видишь, человек занят. С приятелями общается, — обламываю друга я, — Сиди уже на месте. И не пялься ты так в их сторону. Только дуэлей и кабацких драк нам сейчас не хватало.

— Ладно. Да не очень-то и хотелось, — покладисто соглашается Валя, полностью сосредоточившись на еде и выпивке.

Сам же я, украдкой, все-таки присматриваюсь к нынешним собеседникам нашего недавнего собрата по заключению.

Да нет — не показалось мне!

Один из двух, сидящих с ним за столом людей — точно присутствовал при нашей беседе со здешним вождем.

Интересно! Очень интересно!

Что их связывает? И за какие подвиги этот, явно бывалый малый злодейского вида, вообще на «киче парился»? Кто и почему его освободил?

«Да, ладно, брось параноить! — с насмешкой говорю сам себе, — Может, у них тут сегодня всеобщая амнистия. А может, парню придется своё освобождение кровью искупать в каком-нибудь здешнем штрафбате.

Зал большой и сидят они на приличном отдалении, но отдельные реплики расслышать все же, можно. Если задаться такой целью, конечно.

Делать сейчас все равно нечего, и я ей задаюсь.

Транслейтер старается, но не слишком преуспевает, однако выхватив из беседы слова: «открыть ворота», я невольно прислушиваюсь и присматриваюсь еще внимательнее.

Один из троих — явно вояка. И не рядовой «пехотный Ваня». Другого я видел в приемной, причем в ближнем окружении младшего братишки вождя, ну а третьего — в тюрьме.

Сквозняк, гуляющий в просторном зале корчмы, время от времени доносит до моих ушей обрывки фраз. Между прочим — весьма и весьма любопытных и специфических!

«Тридцать воинов», «перед рассветом», «канат со стены», «нет — проще открыть ворота», «караул уснет»…

Собеседники то и дело озираются на дефилирующую мимо прислугу и дружно замолкают при её приближении.

Я бы вполне поверил, что мужички просто развлекаются, от скуки моделируя возможные действия противника, чтобы выработать планы противодействия на каждый случай, но уж больно рожи у них паскудные.

Чуйка вещует — тут измена! Зуб даю и гадом буду! Вот, те крест на пузе!

«Пятая колонна» внутри города? «Спящая ячейка» сектантов?

Не самих гиворов, конечно, а их сторонников.

Завербованных когда-то раньше или совсем недавно.

Подкупом, страхом, шантажом.

Обещаниями разнообразных благ и гарантиями высокого положения.

Кто за ними пойдет и много ли таких внутри стен?

Пойдут малодушные, которых пугает бой. Жадные и совсем глупые.

Ну и, конечно же: «вторые, всегда жаждущие стать первыми», куда же без них?!

С этими персонажами, вообще — вечная, как мир, история! Классика жанра!

А вот что мне-то теперь с этим знанием делать..?

Глава 26. Июль. Атрея

Наиболее вероятно, что тут вызревает заговор. Да какой к черту «вызревает»-то!?

Уже вызрел и колосится под луной!

Предательство змеей пробралось внутрь городских стен.

Ну а что — со стороны неприятеля прекрасный ход! Почти идеальный вариант!

И не нужно никаких подкопов рыть и требушетов с катапультами мастерить.

Сектантским менталистам не придется тратить драгоценную энергию, ослабляя воинов на стенах. Бойцов в городе много, на место выбывших тут же новые встанут, а запас энергии — далеко не бездонный колодец. Да, к тому же, и внутри при штурме, она стопроцентно понадобится.

Вот и завелись черти в тихом городском омуте.

— Арвинд, ты сейчас где? — пишу в чате сыну Арворна.

— В цитадели.

— Арвильда с тобой? А остальные?

— Да, она рядом. И еще трое. Других сейчас собираю. Сам хотел связаться с тобой.

— На какой предмет?

— Гиворы подходят к городу. Войско большое. Скачут сразу с нескольких направлений. Приближаются быстро. Как будто уверены, что без проблем пронесутся прямо сквозь стены.

— Местное начальство там далеко от тебя? Только такое, которое обладает достаточной властью, чтобы принимать решения.

— Здешний командир гарнизона рядом. Оказывается, он тоже старый приятель Арворна, а в юности они даже…

— Это все прекрасно, конечно, но давай о друзьях детства твоего батюшки после поговорим. Думаю, сейчас не время.

— Что случилось? — сразу переходит на деловое общение атреец.

— Мне кажется, в этом городе завелись крысы, — сообщаю я и кратко излагаю, все, что только что услышал, присовокупив к этому свои подозрения.

— Минуту подожди, — просит молодой менталист, — Сейчас, переговорю и свяжусь с тобой снова.

— По-быстрому опиши этих троих, пожалуйста, — буквально через полминуты, мой собеседник запрашивает «словесные портреты» подозрительных субъектов.

Поглядываю на потенциальных мятежников, уже явно заканчивающих ужин, и выполняю просьбу.

Арвинд вновь отключается. Опять ненадолго.

— В общем, кажется, установили — кто это может быть. Для местного руководства, сам факт существования возможного заговора, не стал абсолютной неожиданностью, — снова возникает «в сети» Арвинд, — Однако, они не знают, насколько большими силами располагают заговорщики. Командир гарнизона почти стопроцентно уверен, что это — дело рук младшего брата нынешнего вождя. А он имеет тесные и дружеские связи с очень многими среди военного начальства и гражданской администрации, к тому же весьма популярен у простого народа и пользуется широкой поддержкой вождей соседних поселений. Ну и пару раз возникали подозрения, что младший, каким-то образом контактировал с гиворскими лидерами. Так что…

— Подожди! — перебиваю собеседника я, наблюдая, как троица изменников встает из-за стола и направляется к выходу из заведения. — Они уже уходят. Что, если направятся сразу к воротам? Может, гиворы так торопятся, потому, что их захват и мятеж намечены прямо на сегодня? Пусть местные высылают «группу быстрого реагирования». Я отслежу, куда направятся эти черти и сориентирую тебя, а ты сообщишь им. На локаторе за муравейником не уследишь. Как только горожане узнают о приближении врага, тут неизбежно начнется паника и цирк с конями.

— Они просят нас помочь, — после очередной недолгой паузы сообщает союзник, — В двух наружных стенах по шесть ворот. Если мятежники действительно в сговоре с гиворами, и если они займут и откроют врагам хотя бы по одному входу в город — он обречен. Саму цитадель им так просто не захватить, но она и не особенно нужна. Все запасы во внешнем городе, — Арвинд, сын Арворна торопится, — Горан, мои атрейцы разбрелись по городу, по девкам и кабакам — кто куда. Пока они соберутся… Здесь, сейчас только я, Арвильда и еще трое… Подожди секунду…

На этот раз пауза затягивается чуть дольше.

— Стоп! Горан — здесь какое-то нездоровое шевеление… — снова пауза, — В цитадели начался бой! Это измена и переворот! Я не могу тебя просить, но…

Задумываюсь на мгновенье. На более долгие раздумья — тупо нет времени.

— Что будете делать? Уходить или полезете в местные разборки? Будешь «вписываться» за местного вождя? Отец бы «впрягся»? — спрашиваю, заранее зная результат.

Ответ Арвинда на секунду меня как-то даже пристыдил:

— Отец «вписался» бы. За всех атрейцев.

Нда, Арвинд достойный сын своего отца!

— Понял тебя и услышал. Я тоже постараюсь. Сделаю все, что смогу. А ты береги себя! Поскакал — а то потеряю цели…

Нервно поглядывая на локатор, в нескольких словах обрисовываю дерьмовую ситуацию своим и предоставляю Тару и его нугари самим решать.

Если что — они могут заранее занять место на пристани, охранять её и ждать нас там.

Ну, или ждать то, что от нас останется, после очередной сомнительной авантюры в которую я собираюсь влезть…

Земляне «вписываются» без раздумий. «Эльфийские стрелки» тоже принимают решение быстро.

— Извини, дружище, что втравил тебя и твоих воинов во все это, — торопливо говорю Тару я.

— Я все понимаю, друг, — отвечает белокурый мужчина с внешностью подростка, — Но мы пошли за тобой и твоими друзьями и будем идти с вами до конца.

Бросаю на стол местные деньги, которыми Арвинд, сын Арворна, после аудиенции одолжился у казначея местного вождя.

Шептун прихватывает с собой кусок пирога с рыбой и жует на ходу. Он когда поддаст, вообще, очень много жрет. Как не в себя! Хотя я всегда считал, что алкоголики в основном пьют…

Выскакиваем наружу. Лицо прохладно освежает ночная, мелкая и нудная морось.

Луна периодически проглядывает из-за рваных туч.

Если бы не локатор, можно было бы и запросто потерять объекты преследования.

Ибо сегодняшней ночью город не спит даже на окраинах.

Такое впечатление, что всем тут уже известно о приближающихся врагах.

Да уж, прямо как в песне: «плохие новости скачут как блохи, а хорошие и так ясны».*

В голову, расталкивая все остальные мысли и соображения, сами по себе влезают звуки гитары и слова:

Когда отряд въехал в город, было время людской доброты

Население ушло в отпуск, на площади томились цветы

Все было неестественно мирно, как в кино, когда ждет западня

Часы на башне давно били полдень какого-то прошедшего дня

Капитан Воронин жевал травинку и задумчиво смотрел вокруг…**

Тьфу ты — отье…вяжись дурная жизнь! Не до песен с танцами! О насущном соображать надо…

Заслышав топот множества ног, горохом стучащих по утрамбованной земле, встречные люди освобождают дорогу. Прижимаются к стенам или ныряют в подворотни, откуда с непониманием оглядываются на странных пассажиров, куда-то энергично двигающихся, целенаправленной толпой.

Торопимся следом за заговорщиками. Не маячим у них за спинами, держим дистанцию — спасибо, сволочам демиургам, что умения позволяют.

В очередной раз глядя на локатор, спотыкаюсь и чуть не падаю. Кто-то из камрадов помогает удержаться на ногах.

Мелькает мысль — может догнать уже, да и зарезать их прямо здесь? Или отменталить до потери пульса?

Нет. Пока рано. Подождем. Продолжаем наблюдение.

Кто знает, что будут делать остальные заговорщики без участия этих персонажей. Может у них договоренность, что в любом случае ничего не отменяется?

Пусть доведут нас до места сбора своих сподвижников, ну а там, уже будем смотреть на ситуацию и решать.

Посылаю Серба с несколькими бойцами из обоих племен за нашими ранеными и балканскими девчонкой с пацаном.

Наймет кого-нибудь с повозкой. Или, если попадется совсем не сговорчивый и упрямый собственник — тупо отберет колымагу. Этот сможет. Тут скоро все равно — такой ядерный бардак начнется! Чтобы при экспроприации не доводить дело до оглушающих ударов по голове, в сущности, ни в чем не повинного перед нами горожанина, хотел послать с ними еще и Рул, но все же решил, что присутствие второго менталиста будет нужнее основному отряду.

Серб с командой должны будут ждать остальных у самых ворот, ведущих к городской пристани.

За моей спиной сейчас остается дюжина землян и два десятка нугарийских «эльфов».

Что мы будем делать, если у заговорщиков окажется гораздо больше бойцов?

Пока без понятия. Война план покажет. Кто же знает, что там ждет, может уже за ближайшим поворотом?

Неизвестно, сколько бойцов сейчас присоединятся к тем, кого преследуем и мы не имеем ни малейшего представления, где произойдет встреча, но скорее всего — она состоится в самое ближайшее время. Уже через полчаса внутренние караулы по всему городу будут усилены, а стены полны воинами. Тогда вся их затея окажется под угрозой.

Ну а нас с подельничками, авось — пронесет мимо беды и на этот раз!

Сука, да вся наша жизнь в последние месяцы — на этом пресловутом «авосе» только и выстроена!

…На каком-то из перекрестков, троица совершенно неожиданно разделяется. Двое идут к внешней стене, один поворачивает в направлении центра.

— Ну и что мы делать станем? — невольно притормаживая, спрашивает Рул.

— Разделяться не будем. Нас и так, как кот наплакал, — безапелляционно решаю я, мимолетно прислушавшись к своей интуиции.

— Согласна! — кивает мать всех змей и не слишком решительно, негромко добавляет, — Если по-хорошему, нам бы на корабль поскорее свалить, Егор, и грести отсюда. Побыстрее и подальше.

— Не поспоришь, — теперь уже соглашаюсь с ней я, — Только ведь Арвинд упрется.

Она тихо вздыхает и снова кивает.

Выруливаем на какую-то небольшую базарную площадь!

Твою же маму — вот и «досвистелись» мы с ней! «Прощелкали вспышку»!

Вот попали! Аж в позвоночнике холодеет при виде бликов на оружии и доспехах противника!

Не вывез «авось»!

Да тут не меньше трех десятков касок!

У некоторых в руках факела. Своим неровным, моргающим светом они придают решительным лицам вражеских бойцов, совсем уж злодейский вид.

Теоретически, нас примерно столько же, но субтильные и невысокие нугарийцы в драке с рослыми и крепкими атрейцами, больше пригодны на роль смазки для клинков.

Заговорщики буровят нас взглядами.

Если мятежники и удивлены, то скорее всего — только нашим нездешним видом.

А чему им еще удивляться? На подобные дела ходят только решительные и решившиеся на все люди.

Изломанные мрачные тени дергаются и колыхаются на стенах домов и утоптанной земле под ногами.

Из проулк, а темными тенями появляется еще один отряд. Прищуренно присматриваюсь — этих вообще привел сюда сам младший брат местного сюзерена!

Прав оказался Арвинд, сын Арворна…

Вот это попадалово! Мы между молотом и наковальней. Практически окружены.

— Ох, и разворотят нам сейчас хлебальники, — злобно бормочет Шептун за плечом.

— Глядите — эти чужаки сами пришли! — переводит мой транслейтер слова претендента на городской престол.

Заслоняя сюзерена своей тушей, вперед выдвигается телохранитель.

Бодигард у него конечно колоритнейший! Амбал два на два — что стоя, что лежа.

Да на темени этого гиганта танковые траки чинить можно!

Рожа зверская, челюсть широкая и тяжелая. По бульдожьи вперед выпячена.

— Сложить оружие! — обращается к нам главный изменник этого города, не спешащий отдавать команду своим воинам.

— С чего бы это, нам разоружаться? — скептически и криво усмехаюсь я.

— Будете жить. По крайней мере — еще какое-то время, — пожимает плечами оппонент.

Понимаю не все слова, но догадываюсь исходя из контекста.

— И что дальше? Посадите в подвал или выдадите гиворам?

— Посмотрим, — деревянным голосом цедит младший братец вождя, проскользив взглядом своих выпученных водянистых глаз, по людям за моей спиной, словно подошвой по грязи, — Наши новые союзники точно не откажутся от такого подарка.

— Зачем мы им?

— Откуда мне знать? — вопросом на вопрос отвечает он, — Да мне и неинтересно.

Блядь, да, что это у него в бестолковке — тупость в терминальной стадии или жажда власти восьмидесятого уровня? Откупиться от гиворов задумал, придурок лощеный?! Что же такого эпического они этому слабоумному клоуну наобещали? Жажда власти совсем ослепила и мозг иссушила?

— Вас же всех покрошат следом за нами!

— Посмотрим, — повторяет он, — Кто-то же должен уже — положить конец этой вековой вражде. Сдавайтесь! Оружие на землю! — бросает он повелительным тоном человека, с детства притершегося к власти и не привыкшего к возражению и неповиновению.

Да он, сука, похоже, в здешнюю историю войти собрался! Идиота кусок!

Воины противника поднимают арбалеты. Те, у кого они имеются, конечно. Таких не слишком много.

Нугари натягивают тетивы своих луков с последними наложенными на них стрелами.

Люди Тара успели купить в городе какое-то количество наконечников, но сделать древки и оперения времени не было.

Телохранитель «наследного принца» делает еще один шаг вперед. Ну, от стрел ты его спрятал, но мне и Рул ты не соперник — морда страшная!

— Прикройте меня! — бросаю камрадам.

Они смыкаются вокруг в живой щит.

— Бей по «Валерику»! — командую психиатрине я. — Туши ему свет!

Недалекий крик какого-то полудурошного петуха, попутавшего день и ночь, звучит вместо выстрела стартового пистолета!

Концентрирую энергию и точечно бью по лидеру восставших.

Получилось!

Сознание покидает его и подкосившись в ногах, паскудный младший братец вождя, кулем валится в грязь.

Рядом гулко бухается о землю его верный пес.

Остальные заговорщики явно до конца не отдупляют — что произошло?!

Вернее, понимать то они понимают, что это ментальность сработала, но не вкуривают, что их лидер жив и просто временно находится в ауте.

Вероятно, считают, что чужеземец — просто дикий маг!

Щедро раскидываю по их телам слабость, а по душам — неуверенность и страх. Рул занята тем же.

Пользуюсь недолгой растерянностью врагов и громко спрашиваю:

— Кто еще хочет умереть?!

Бойцы противника замерли. Никому не хочется стать следующей жертвой проклятого могучего колдуна.

— Расступитесь! Мы уйдем! Ваши дела — это ваши дела, — я подбираю слова на атрейском и дополнительно, изо всех сил стараюсь, чтобы голос излучал небрежную угрозу.

Наступившее мгновенье тишины было долгим. Очень долгим!

Они выполняют команду! Переглядываются, но выполняют!

Желающих стать очередным покойником так и не нашлось. Кажется, я слышу как страх похрипывает у них внутри, где-то в области легких!

Страх перед непознанным и неизведанным — великая сила!

— Вперед! Пока они не опомнились!

Ощетинившись сталью, мы почти бежим в открывшийся проход.

Чувствую, как от пережитого волнения пересохло во рту. Чудом ушли, можно сказать!

Все-таки вывез нас земной «Авось»!

Впрочем, ничего пока не закончено. Нужно еще как-то выбраться из города и захватить достаточно большое судно.

И с чего это я покойного слабоумного Валерика вспомнил?

Эти и другие мысли пулями свистят в голове — пока ноги шустро «делают ноги». О, каламбур, бля!

Ну, это снова мой несмешной юморист из окопа высунулся.

Что-то больно ударяет по лодыжке.

Пох! Не до неё! Бежать!

Налаживаю связь с Арвиндом и Сербом.

Наш балканский друг уже почти у нужных ворот. Прекрасно!

Арвинд и Арвильда прорываются туда же. Заговорщиков оказалось слишком много и цитадель вот-вот падет!

Еще лучше!

Лучше не то, что черные силы побеждают, разумеется, а то, что наши атрейские друзья не станут попусту ложить свои жизни в безнадежной драке местных. Кажется, тут уже все до нас предрешено.

А нам к порталу надо! И домой!

Бежим, распугивая горожан робко высовывающихся на ночные улицы.

Большинство из них пока еще не знает, что в городе переворот, но уже прекрасно понимает, что вокруг творится непонятная и нездоровая лажа!

На очередном перекрестке, завидя нас, какие-то беженцы с узлами — стаей испуганных птиц ломанулись во все стороны, прижимаясь к стенам, толкаясь, а порой и сбивая с ног особенно невезучих бедолаг.

Протискиваемся узкими улочками к воротам, выводящим прямо к пирсу за городской стеной.

Кто-то из нугарийских соратников спотыкается и падает. Притормаживаю и помогаю парню подняться. Снова мчимся вперед.

Погони за спиной нет.

Нужные нам ворота вполне предсказуемо оказываются закрыты.

При виде несущихся чужеземцев, караул обнажает оружие.

Хочу ударить ментальностью, но энергии слишком мало.

Всё почти до донышка вычерпала встреча с мятежниками.

Слышу, как над плечом тяжело и хрипло дышит Шептун. Ну не стайер он уже. Не та фактура в силу возраста.

Драка почти неизбежна, но тут, прямо как в хорошем кино с хеппи-эндом, появляются Арвильда и Арвинд. С ними два десятка атрейцев.

Хм, у нас в отряде меньше было. Что за люди?

Понимая, что все проиграно — местные присоединились?

Один из примчавшихся атрейцев отдает приказ и ворота открываются.

С речной стороны пока все спокойно. Отсюда штурм не ведется.

Помогаем кряхтящим стражникам скинуть здоровенный и тяжелый брус со скоб.

— Гиворы! Гиворы входят в город!

Пронзительный вопль откуда-то сзади, вызывает настоящий взрыв панических звуков!

Темнота над городом стремительно наполняется криками женщин и детей, все беды которых — были еще впереди! Словно понимая, что приходит последний час их жизни — взвыли собаки. Из-за стен доносится конское ржание и крики атакующих сектантов. Небо заметно посветлело — это в предместьях загорелись первые дома. Вверх вместе с искрами, дымом и клочьями горящей соломы ударяют снопы света.

На душе гадко и мерзко!

Почти физически ощущаю очередную неудачу — до жима в паху и кома поперек горла…

Хоть на городскую стенку лезь, с матом в голосину…

Выбираем пару стоящих рядом, почти одинаковых кораблей с невысокой мачтой и десятком весел с каждой стороны.

Что-то среднее между драккаром, галерой или ладьей. Во всяком случае, как их на картинках изображали.

Решаем не прорубать дно у третьего корабля. Может, еще кто-нибудь воспользуется этой возможностью бежать отсюда…

— Что за чучело? — окидываю взглядом связанного крепкого мужика, которого атрейцы прямо с пирса забрасывают на дно судна.

— Обратившийся. Разумный. Лидер одного из отрядов.

— И на кой нам эта злобная проблема? Ты где его взял-то? Прирезать и дело с концом, — предлагаю я Арвинду.

— Будет проводником по здешним лесам. Он там все тропы и дороги знает.

И добавляет, что еще до начала мятежа выпросил этого, ожидающего казни пленного, у местного вождя.

— Ладно, после расскажешь, — машу рукой я.

Союзники отталкиваются от стенки причала длинными веслами и опускают их в воду.

Мы ничем не смогли помочь жившим здесь людям. Не успели.

Уходим из погибающего города…

* Строчка из песни Б. Гребенщикова: «капитан Воронин»

** Оттуда же.

Глава 27. Июль. Атрея

Утро, пришедшее на смену пасмурной и хмурой ночи, выдалось солнечным и ярким.

Еще не до конца проснувшийся мир пахнет свежестью и водой.

Легкий и ненавязчивый ветер разгоняет последние остатки облаков, как добросовестный дворник выметает со двора изорванные листья.

Жаль только, что дует он почти навстречу нашим кораблям.

Народ на веслах заметно подустал от долгой, хоть и посменной, гребли.

Да еще вода, так мягко и убаюкивающее плещет под веслами, что всех периодически клонит в сон.

Очень радует, что погони пока не замечено. Ни по воде, ни по суше.

Думаю, что скорее всего, в ближайшее время её и не будет. Гиворам пока явно не до нас — они, наверное, до сих пор город на меч берут. Ну, а если даже там все уже закончено и последние защитники мертвы — так ведь самое вкусное только начинается!

Грабеж, дележ трофеев и насилие!

«Отдаю вам сей город на разграбление»!

«Йю-ху»!

И понеслась!

Не думаю, что здесь, у них на Атрее, подобные мероприятия чем-то отличаются от наших средневековых. Что — гиворским лидерам свою популярность в войсках на должном уровне поддерживать не нужно, что ли?

Отплыв от причала, ночью, мы какое-то время постояли неподалеку от берега. Не напрасно, как оказалось — дождались-таки еще четверых «наших» атрейцев, которым посчастливилось прорваться с боем или тишком выбраться из гибнущего города.

Да еще, к нашей «флотилии» присоединилось и третье судно, битком набитое спасающимися горожанами и стражниками.

Захватчикам было не до реки. Их горящие жадностью и похотью взгляды в более интересные места смотрели…

Голова мутная от недосыпа и усталости.

Свою смену на веслах я недавно честно оттарабанил, а сейчас тупо пялюсь красными глазами на реку и медленно проплывающие мимо берега — обрывистый и овражистый, буйно заросший зеленью правый и пологий, песчаный, левый.

Сама река, по которой мы теперь движемся к заветной цели — не сказать, что узкая, но и не слишком широка, на мой взгляд. Метров шестьдесят в ширину, иногда местами разливается до восьмидесяти или чуть больше.

Эх, сейчас бы кофейку испить! Да и поесть чего-нибудь не помешало.

Широко зеваю.

«Мы уходили воевать, а на стене стояла знать и ставила на тех, кто победит, — раздражающе воет Шептун на корме, хмуро поглядывая на воду сонными щелками усталых глаз.

Я, как и все, тоже чувствую себя пожеванным и мятым. Расходовать энергию на «допинг» не хочется. Её и так еще, после ночных приключений — восстановилось не очень много. А сколько народ пережил еще до того, начиная с момента облома с албанским порталом?

Может бросить якорь и дать сразу всем хоть немного поспать?

Люди разбиты физически и подавлены психологически от беспрерывного стресса и усталости.

Да ведь еще и на охоту кому-то идти придется. В связи с поспешным отбытием из города — провиантом-то совсем не затарились. Даже то, что было, захватчикам оставили. И лошадей бросили.

Плевать! Обрастем еще добром! Хорошо, хоть самим ноги унести удалось.

Ну, а пока, на «драккаре» кроме пары больших связок вяленой рыбы и бочонка пива — ничего не нашлось. Думаю, на двух других — ситуация не намного лучше…

Рядом, закинув ногу на борт и приглушенно матерясь на двух языках — энергично счищает с сапога засохший навоз Серб. Ночью где-то на мину налетел братушка.

Зато у него обувь цела! А вот мне — не так повезло! С досадой смотрю на свои безнадежно испорченные ботинки. Ночью, чем-то ударившим по ноге — оказался арбалетный болт, к счастью, проскользивший по касательной и не задевший ни кость, ни даже мясо, лишь немного оцарапав кожу. Но зато порвавший берц.

Наверное, какой-нибудь особо горячий урод из мятежников не сдержался и пальнул-таки вслед. Сука гадкая!

Хотя, повезло, конечно — этот подарок запросто мог и в ногу прилететь.

В общем, все в жизни относительно и вполне возможно — с таким везением мне стоило давным-давно переехать в Лас-Вегас.

Что? Да ну, мля! Не-ет!

Шептун снова заводит какую-то унылую песню. Прислушиваюсь — да это же старый добрый «Пикник»…

Там, на самом на краю Земли

В небывалой голубой дали

Внемля звукам небывалых слов

Сладко-сладко замирает кровь

Там ветра летят, касаясь звёзд

Там деревья не боятся гроз

Океаном бредят корабли

Там, на самом, на краю Земли

Что ж ты, сердце, рвёшься из груди..?

Что-то с ним явно происходит. Дурные предчувствия одолевают?

«Чуйке» конечно верить нужно, но не приведи демиурги!

Даже думать в этом направлении не хочу!

— Мля, старый — ну, может хорош уже, а? — деликатно дождавшись окончания песни, просит Валентина Мастиф.

И кто бы только мог предположить подобную вежливую адекватность в совершенно бандитского вида персонаже?

— Не знал бы тебя, подумал, что ты в ПВО служил, — бросает приятелю Шептун, еще сильнее прищурившись.

— Почему в ПВО? — не догоняет Мастиф.

— Сам не летаешь и другим не даешь.

— Смешно, — кисло скривившись, кивает заместитель Зимнего. — Ты лучше шути, Валя.

Да ну их всех…

С недосыпа, да еще под влиянием, наконец-то прекратившегося дружеского воя — в голову лезут разнообразные печальные сентиментальности.

Выберемся ли мы с этой планеты? Вон, тут, как вокруг все сложно!

На Земле, конечно, сейчас тоже далеко не сахар, но там, мы все же, как бы «на своем поле» играли.

«Чушь не пори»! — тут же возражаю сам себе, — «Да какое там уже, нах, свое поле-то? Каждой твари по паре! И все агрессивные, как медведи в новый год разбуженные! Здесь, хотя бы, до цели — не как до Китая по-пластунски».

Сплевываю за борт — авось и доберемся до своих как-нибудь. Не так уж много и осталось.

Что там дома, интересно?

Ольгина беременность уже на третий месяц пошла…

Данька, наверное, совсем от рук отбился, а Ксюха подросла. Дети быстро растут.

Как Зимний, на правах старшего, всеми процессами рулит?

Ладит ли с Кэти моя девочка-самурай? Или вместе с Котовой и прочими пристебайками — гнобит и щемит деваху? Хотя, эту дочь волчицы — еще попробуй, защеми!

Что там с союзниками?

Американцами и атрейцами.

Как отнесутся нугари к долгому отсутствию своих мужчин?

Старый вождь Варун и мудрая красавица Роми, жена Тара — должны здраво оценивать ситуацию. На войне чего только не бывает! Затянулся поход — значит по-другому не получалось. А как остальные?

Что творят и замышляют, оторванные от своих, лишившиеся портала, албанские бармалеи?

Какой прием ожидает нас в Вайоминге? Может, гиворы уже и там вовсю шуруют своими длинными, всепроникающими щупальцами?

Сколько вопросов! И все пока, увы, без ответов!

Ничего — доберемся и узнаем!

Расстояние с каждым днем сокращается.

Жаль, что не так быстро, как хотелось бы.

Эх, раздобыть бы лошадей на всех присутствующих!

Можно даже поменьше — исключив из списка тех, кто сейчас плывет в последней «галере».

Появись возможность или случись что — им придется выбираться самостоятельно.

Ничего, там не дети, а в массе своей мужики крепкие и умелые — справятся как-нибудь.

А вот детей-то, как раз — они вчерашней ночью в городе на произвол судьбы бросили. Пусть и не своих — чужих, но все-таки… Как по-мне, это не есть зер гут.

Мы, конечно, тоже свалили оттуда, однако, как на «Титанике» в последнюю шлюпку не плюхались. Да и вообще не имеем отношения к городскому мирняку. Во всяком случае не клялись: «служить и защищать» — или как они здесь присягу приносят…

Впрочем, я никого не осуждаю — это все усталость…

Желая вернуться в более позитивное русло, пытаюсь вспомнить: так о чем это я до того сопел?

О том, как бы, побыстрее до пункта назначения добраться?

Точно — о лошадях!

Да — всем бойцам по коняшке, а раненым по две — сделать люльки из ткани или как они там называются, да транспортировать их промеж конских боков. Хорошо бы было.

Да где же в этой глуши столько скакунов возьмешь? Ведь мустанги тут явно не водятся.

Разве что, местные «обратившиеся» придурки своими поделятся?

Дождешься от них!

А вокруг всё еще — «ничья земля». Относительно нейтральная территория, с официально неопределенным «статус кво». Только теперь у нас по левую руку «ничья земля» с гиворами, а по правую — с «обратившимися».

Красота, мля! Впрочем, как всегда. пора уже привыкнуть.

Снова оглядываю берега. Теперь уже настороженно…

Ох, уж это чувство тревоги, что с похмелья, что с недосыпа!

Глава 28. Июль. Атрея

— Горан, ну ты давай просыпайся уже, что ли! Он очень хочет поговорить с кем-нибудь из наших лидеров. И, вроде бы, интересные вещи рассказывает.

На лицо из ладоней выплескивается прохладная вода.

Приоткрыв один глаз, очумело таращусь на смеющуюся атрейскую красотку.

— Ну, чего ты творишь, бешеная женщина?

— Вставай, говорю! А то ведь сейчас из ведра окачу! — угрожает Арвильда.

Даже не сомневаюсь, что она выполнит своё обещание. С неё станется. Эта настырная росомаха не отстанет, раз уж выбрала меня жертвой!

А так хочется сказать, что мне сегодня ко второму уроку!

— Ладно, — демонстративно кряхтя, приподнимаюсь на локте, — отчего не поговорить? Поговори. Разрешаю и благославляю. Только, кто такой «он»-то?

— «Разумный», которого Арвинд из подземелья вытащил, — объясняет белокурая бестия, всем своим видом поражаясь моей непонятливости.

— Ну, а я-то вам зачем? Вы же с ними на одном языке говорите. Лидеров нехватка? Или…

— Нет. Давай-ка сам. Тут тебе и карты в руки. Ты их психологию изнутри наблюдал, а я больше привыкла к схеме: «увидел — убил», — качает головой она, — У тебя, действительно, продуктивнее получится, а я за переводчицу при «большом вожде трех народов» побуду.

— Хорошо, — соглашаюсь с атрейской язвой я. — Где этот разговорчивый?

Поддерживая связанного пленного под локоть, Арвильда пробирается вместе между скамей для гребцов.

Приглядываюсь к местному «разумному обратившемуся».

Ничего особенного — высокий и крепкий парень, как и большинство мужчин этой планеты. На вид лет двадцать пять — от силы тридцать.

— Говори! — потягиваясь, предлагаю пленному я, не пользуясь услугами переводчицы.

Эх, она бы мне сейчас в ином качестве гораздо интереснее была бы!

И похоже, Арвильда прекрасно понимает это по моему взгляду.

Лицо довольное, незаметно язык показывает. Дразнится, стервь белобрысая!

— Ты тут самый главный?

Поднимаю ладонь, показывая что настолько простые фразы прекрасно понимаю и сам.

— Во всяком случае, я тот, чье решение может повлиять на твою судьбу, — а вот это произношу уже на нашем языке. Спросонья мозг морщить не слишком хочется. — Так, что ты хотел нам предложить? Ты ведь явно с каким-то предложением пришел?

Выслушав Брунгильду, он кивает.

— Я внимательно слушаю. Излагай.

— Куда вы направляетесь?

С усмешкой приподнимаю бровь, показывая пленнику, что оценил уровень его нахальства.

— Я проведу вас через зону влияния своего племени, а вы отпустите меня живым.

Арвильда адаптирует для меня перевод — этот парень явно сказал: «через земли своего племени».

— И где находятся земли твоего племени?

— Вы уже двигаетесь по ним, — отвечает «разумный».

— Но мы на воде, — я с безмятежной улыбкой развожу ладони в стороны, — И насколько я понимаю, ваши бойцы её не слишком любят. Так что на реке они нам ничем не угрожают. Тогда зачем мне твои услуги?

— Куда бы вы не направлялись — вам никак не обойти крепости вождя Ульбальда. Она ключевое место в наших краях, — спокойно доводит до нашего сведения пленный «обратившийся», — Вы можете сойти на берег сегодня или плыть по реке еще три дня и все равно ваш дальнейший путь не минует этого городка.

— Он правду говорит? — интересуюсь у местной уроженки.

— Точно не скажу, но вроде — да, — поднимает плечи она. — Надо уточнить у Арвинда или у кого-то из горожан. Они здесь всяко лучше меня ориентируются.

Киваю. После уточним.

— Ну и что с того? — спрашиваю у пленного.

— Вам надо успеть добраться до поселения, как можно быстрее, — прямо и открыто смотря в мои глаза, произносит он, — И я могу в этом помочь. В обмен на свою жизнь, — напоминает парень.

— А куда нам спешить? За нами, вроде, никто не гонится.

— За вами, возможно и нет, но впереди вас, уже могут идти наши отряды, — все так же спокойно отвечает он.

— И куда они направляются?

— К крепости.

— Зачем?

— Атаковать её и уничтожить.

Пристально смотрю в его лицо. Оно совершенно спокойно. Очень жаль, что среди умений менталиста — «детектор лжи» отсутствует.

— С чего бы это? — снова спрашиваю я, — Жили вы себе спокойно много лет и вдруг, внезапно, решили, что этот городок вам поперёк горла встал?

— Вожди всех самых крупных племен договорились об этом.

— С кем? — спрашиваю я, уже догадываясь об ответе.

— С гиворами из-за реки.

— О чем конкретно?

— О разделе прилегающих к реке земель и сотрудничестве.

Жестом показав, что пленник может присесть, задумываюсь.

— Егор, ты думаешь, он говорит правду? Разбудить Арвинда?

— Не спеши. А насчет его слов… Почему бы и нет? Ведь с младшим братом городского вождя сектанты как-то сумели столковаться? Ну а я, в качестве лидера психов, прекрасно сотрудничал с американцами в Вайоминге. А потом штурмовал монастырь, совместно с вами и остальными нормальными людьми. Так что, теоретически, система вполне позволяет подобные маневры.

Прикусив губу и потемнев глазами, блондинка задумывается о своем, давая мне заняться тем же.

Вот оно как! Значит, гиворы навели контакт с обратившимися и договорились атаковать нейтральные земли с двух сторон.

Решили поделить их по этой самой реке. И в случае необходимости, оказывать взаимную поддержку друг другу.

Разделили сферы влияния, так сказать.

Ну, а почему бы и нет? Более чем возможно.

Что теоретически, что практически!

Значит, на восьмом поколении, выросшем в присутствии «системы» — межвидовая борьба способна трансформироваться в симбиоз?

Любила жаба гадюку!?

Может они еще и детишек друг от друга рожать начнут?

Негромко и не слишком весело смеюсь. Просто представил картину совокупления гивора с грязной самкой обратившихся.

Ну что ж — пи…дец Атрее! Во-всяком случае — этой её части!

А может и не только Атрее карачун придет. Что, если их взаимная любовь дойдет до такого градуса, что гиворы начнут перебрасывать обратившихся на Землю.

Впрочем, поразмыслив, прихожу к выводу, что подобное маловероятно. Чисто технически. Хотя и не невозможно.

Поставь три смены «грузчиков и вязальщиков» — знай, вяжи руки и забрасывай в портал дураков мешками.

При таком подходе, всё упирается только в логистические способности гиворских менталистов.

Да нет — им бы своих туда по-максимуму перекинуть. Животные здесь останутся.

Просто, неглупые и коварные сектанты используют придурков, так же, как поимели младшего братца городского вождя, а потом пустят всех временных союзничков под ножи. И станут доминировать.

Да еще и на Земле закрепятся. И будет им счастье!

— Ну, хорошо, допустим, пока я ему верю. Чем он, конкретно, может быть полезен?

И дождавшись, пока воительница переведет, добавляю на атрейском:

— Жизнь не дешевая штука.

«Разумный» кивает и излагает дальше.

— Он предлагает провести отряд, через считающиеся непроходимыми болота. Таким образом, предоставив нам возможность, срезать расстояние на добрые… э-э… три сотни километров, примерно, — переводя местные меры длины в привычные мне километры, Арвильда ненадолго подзависает, — Да еще эти три сотни без него — нам придется идти, мало того, что вкруговую, так еще и по дремучим лесам, где скорость передвижения минимальна.

Да еще под угрозой нападения «обратившихся», которых тут хватает.

— Опять болота, — невольно морщусь я, — это все?

— Нет. После того, как мы перейдем болота, он предлагает напасть на табун своего племени и устранив посменно дежурящих там охранников, обзавестись лошадьми.

— А что, воины его племени ушли в поход безлошадными?

Выслушав очередной вопрос, «обратившийся», где-то даже слегка горделиво поглядывая на нас с Арвильдой, поясняет, что у его племени много лошадей. Очень много. Достаточно для того, чтобы хватало и воинам на поход одвуконь и имеется возможность еще столько же оставить на выпасе.

— И как мы это сделаем? — я скептически ухмыляюсь. — Сколько там табунщиков?

— Пользуясь своим положением члена племени, он в одиночку приблизится к пастушьей смене и неожиданно уничтожит дежурящего там старшего — «разумного» с чатом, который мог бы поднять тревогу.

— А после, будет самоотвержено и геройски отбиваться от «неразумных» до нашего прибытия? За что же он нас так возлюбил-то, интересно?

Я хохочу. Не слишком громко, но люди на следующем судне поглядывают с недоумением.

— Что там у тебя такого интересного, Горан?

На шум сползаются, мирно дремавшие до того, ближние.

— Анекдот, мля! Вас тоже посмешу. Только, давайте чуть позже, братцы, — отсмеявшись, машу рукой и обращаюсь к «переводчице»:

— То есть — мы должны поставить на карту свои жизни в расчете на искренность непримиримого врага? Он, что — нас совсем за недоумков держит?

Камрады непонимающе переглядываются, но воздерживаются от вопросов и комментариев.

— Говорит, что он свою судьбу не выбирал. По рождению обречен был стать тем, кем стал. Понимает твое недоверие, но ему надоело так жить уже очень давно.

Буквально сверлю «обратившегося» взглядом. Он выдерживает, не виляя глазами и не опуская лица.

Сука, можете считать меня сумасшедшим, но я почему-то — ему верю. Ну, почти…

Чуйка не просто вещует, она последний зуб дает и рубаху на пупке рвет, заверяя меня в том, что нет в его словах подвоха и коварства. Все так и есть!

Хмыкаю. От сидящего передо мной, явно нетипичного персонажа, как-то почти по-родному, прямо Вотаном-Мишаней повеяло!

Да и предлагать злейшим врагам подобное, с расчетом так дешево обмануть — может только сумасшедший, с напрочь поплавившейся кукушкой или действительно искренний уникум.

— Спроси, как он думает, почему с ним беседую именно я?

— Потому, что ты здесь — самый главный.

— Расскажи парню, что на своей планете я был вождем племени «обратившихся» больше чем в сотню тысяч голов.

Выслушав, пленник несколько раз переспрашивает Арвильду о том — правду ли я говорю? Та кивает и по моему, даже клянется какой-то древней местной клятвой, по-видимому известной всем атрейцам, независимо от принадлежности к тому или иному виду.

Теперь уже он долго, недоверчиво и молча смотрит на меня. И похоже, что как и я ему, тоже склонен поверить мне.

— Он спрашивает, как такое может быть?

— Долгая история, после расскажу, — и добавляю на атрейском, — зачем мне тебе врать?

Собеседник пожимает плечами…

— Он говорит, что когда-то слышал о подобном случае здесь, у нас, но думал, что это всего лишь легенда.

— Это правда, — киваю я, — Как тебя зовут?

— Осбор.

— Пойдешь со мной в мой мир, Осбор? Ты еще молод и там ты сможешь начать свою жизнь сначала. Станешь одним из нас. Больше того — увидишь целых два новых мира.

Пленник задумывается и кивает.

— Скажи, что если он будет нам полезен — я заберу его с собой. И добавь, что я всегда держу слово, как перед врагами, так и перед друзьями.

— Ну, а как ты все-таки собираешься резать охрану табуна? Свои же. Столько лет среди них. Вырос и родился, — пока атрейка переводит, я снова пристально смотрю в его лицо.

— Неужели ты считаешь, что резать животных для меня будет сложнее чем нормальных людей?

— А как насчет того, «разумного»? Что, если старшим караула будет кто-нибудь из твоих приятелей?

— Там нет друзей, там все лишь соперники.

Киваю. Тут он без сомнения правду говорит.

В том террариуме каждый гад желает лишь возвысится и стать первым, а окружающие — лишь ресурс для этого и не более…

— Хорошо. А как ты рассчитываешь дожить до нашего появления? Ты великий воин?

«Обратившийся» самоиронично усмехается и отрицательно машет серебристой гривой.

— Он попробует устранить разумного так, чтобы безумцы этого не заметили.

— Ну, что все всё поняли, господа офицеры? Или детали пояснять надо?

— Желает сотрудничать и помочь? А чем конкретно? И как мы сможем его контролировать? — интересуется Рул.

Я объясняю.

Над рекой и палубой повисает долгая тишина.

Только весла по воде шлепают, да птицы в небе покрикивают…

— Заманчиво, конечно… но как то, не слишком реально, — выносит свой вердикт Шептун.

— Слишком много допущений, — соглашаясь с ним, кивает психиатриня. — И с чего бы это он нас так возлюбил?

— Жить хочет, — неожиданно поддерживает мое мнение, обычно непримиримая к врагам, Арвильда, — Да и вообще, для ловушки и обмана — дико наивно даже предлагать подобное, не рискуя тут же полететь за борт, — Ты ведь не считаешь нас совсем уж слабоумными животными, навроде твоих «неразумных», а, Осбор? — добавляет она на атрейском.

Арвинд, Серб и Чера отмалчиваются…

— Сам-то ты что думаешь, командор? — спрашивает Мастиф.

Пожимаю плечами. Чуйка это конечно достаточно веско, но все же…

— Горан, Рул, гляньте! — в голосе Арвинда изумление.

— Что? Куда? — чуть привстаю со скамьи.

— Включи локатор!

Послушно выполняю…

Ох, ты — ёптыть!

За крутым изгибом реки, который скрывает нас от них, а их от нашего прямого взгляда — наблюдаю пересекающие русло объекты. Явно сектантского вида!

Они либо в лодке плывут, либо тесно, «паровозиком», вплавь форсируют водную преграду, что само-собой, практически невероятно. Да, на «гиворском» берегу, как на перроне, еще с десяток уродов маячит.

Однако гораздо интереснее другое — на противоположной стороне реки к которой «пловцы» так стремятся — их ожидают.

Краснорепые «обратившиеся»!

Вот так «встреча на Эльбе»! А наш «нестандартный обратившийся» Осборн получает в плюсик к честности один балл. Ибо в самом первом пункте он, выходит, точно не соврал!

— Хлопнем чертей? — вопрошает Шептун, услышав доклад о происходящем впереди.

— Хлопнем, Горан? — поглядывая в мою сторону, поддерживает Арвинд, сын Арворна.

— Это же просто праздник души! — хищно и недобро ухмыляется Брунгильда.

Продолжаю наблюдать.

Однозначно, ни у тех, ни у других — явно не имеется своего «локаторщика».

Одни спокойно плывут куда плыли — другие, так же спокойно ожидают их на прибрежной полосе.

Кошусь на нашего «некондиционного» «обратившегося» пленника:

Это, похоже, судьба твоя плывет, парень!

— Обязательно хлопнем, подельнички мои дорогие, но… — веско и со значением поднимаю вверх палец, — Нам нужно взять хотя бы по паре пленных с каждой из сторон!

— Гиворов пытать устанешь, — скептически качает головой Арвинд, — Там ведь ни беременных, ни детей, явно не будет, Горан.

Это он про два моих успешных опыта дознания. Вернее — один-то из них, Арвильда провела.

— Не для допроса, дружище, — я усмехаюсь, — Совсем не для того… Просто, для подтверждения своей искренности и лояльности — наш новый друг показательно зарежет хотя бы по одному пленнику с каждой стороны, а других мы отпустим, — я пожимаю плечами, — Какая-никакая, страховка от обмана с его стороны. Рано или поздно, не те, так эти — узнают правду о том, как Осбор резал и своих и союзников. И жизни среди них с того момента — у него не будет.

— Готов кончить своих? — оборачиваюсь я к пленнику, — Прямо сейчас?

«Обратившийся» явно хочет невесело съязвить — по глазам вижу. Но сдерживается и просто кивает. Бледное лицо атрейца выглядит строгим и решительным.

— Вот и чудненько, — киваю я, — Ну и чего же мы стоим, мужчины? Пошли на бережок, разомнемся что ли…

Глава 29. Июль. Атрея

Пробираемся через густые прибрежные кусты, стараясь делать это как можно тише. Словно камышовые коты, подбирающиеся на один последний решающий бросок к своей беззаботной добыче, которая пока ни о чем не подозревает.

Часть отряда двигается параллельно нашей группе подальше от берега.

Их задача — перехватить беглецов, если кому-то из них все-таки удастся выскользнуть из готовящейся западни.

…Совершенно непроизвольно отмечаю, что листва уже не такая свежая и радующая яркостью зелени, как еще месяц назад.

Впрочем, ничего странного — лето перевалило за середину. Вот всё и выгорает на солнце постепенно.

Противник уже близко. Очень хотелось бы обойтись без потерь. Ни «двухсотые» ни «трехсотые» нам сейчас совершенно не нужны. В предстоящем забеге по болотам, отряду за глаза хватит и уже имеющихся раненых.

Вот мы и на исходной. На расстоянии последнего броска. Ждём, пока из-за поворота не покажется корабль, идущий первым.

Ну, мля — чего они там телятся-то?

Есть! «Драккар» выворачивает во всей красе. Враги тоже видят его появление и вполне предсказуемо, растерянно отвлекаются от происходящего вокруг них на берегу.

Гиворы недоуменно переглядываются со своими «разумными» союзниками.

Безмозглые животные, словно по команде, все как один, поворачиваются и тупо пялятся в сторону реки…

Второй корабль демонстративно движется к противоположному берегу и «сектанты» на той стороне, не желая испытывать судьбу и принимать неравный бой — быстро скрываются в лесу.

Пора! Всегда везти не может!

Арбалетчики поднимают самострелы, лучники накладывают стрелы на тетиву…

Но сначала, по достаточно плотно стоящей и не слишком многочисленной толпе врагов, на сверхзвуковой скорости прилетает тройным зарядом враждебной ментальности.

На все имеющиеся остатки энергии — врубаю «интуита». Гулять — так гулять! Понеслась!

С яростным воплем несемся вперед и, наконец, вырываемся из кустов на простор песчаной прибрежной полосы.

Это наш пляж, ннах! Стоять — боятся!

«Обратившиеся» снова делают поворот «кругом».

Мама дорогая! Наконец-то эта — до боли знакомая и почти родная, стеклянно-равнодушная пустота в глазах.

Зверики вы мои милые! Да я же по вам почти соскучился!

Самый ближний — «мой» пациент уже всего в двух прыжках.

Крепкий, высокий и заросший как Робинзон, придурок — поднимает свой большой топор двумя руками над бестолковой головушкой.

А, вот и хрен тебе, дурень — я быстрее!

Проскальзываю под занесенным оружием и чиркаю под незащищенной подмышкой «Робинзона», надеясь зацепить артерию и «выключить» ему одну руку.

Есть! Кажется, попал по месту. Извини, родной!

На него тут же, со спины, голодным ястребом налетает кто-то из моих подельников и ударом ноги в поясницу, плашмя опрокидывает на песок. Что будет дальше — я уже не вижу. Занят!

Ловлю второго безмозглого — молодого и ничем непримечательного, на самую примитивную обманку, оказываюсь у него за спиной и оглушаю ударом щита по неприкрытому темечку. Пусть полежит, пока кто-нибудь не рубанул с плеча.

Вот так вот!

Плюс один пленн…

Таранным ударом меня сшибает с ног, врезавшийся в корпус Чера, не успевший притормозить.

— Да чтоб тебя! Кости целы, воин?

— Угу, — кивает он, — Извини, командир.

— По сторонам смотреть надо, — ворчливо бурчу я, поднимаюсь сам и помогаю подняться товарищу, уже понимая, что мы победили и пытаясь поймать какую-то вылетевшую и потерявшуюся мысль, с того момента, на котором он меня прервал. Так о чем бишь я..?

А вот…

Чем больше выпачкается в крови наш новый знакомец — тем спокойнее и надежнее. Может полояльнее будет. Во всяком случае, мне очень хочется в это верить.

А, вообще — это почти ежедневное кровопускание, уже не просто начинает надоедать, а до отвращения достало и обрыдло. Как будто на работу хожу. С ненормированным графиком.

Да и ад не резиновый, где же всем убиенным выродкам — черти койки ставить будут?

Всё! Хочу в «отпуск»! Вот доберусь до планеты Нугари и «уйду в монастырь», ннах! «Грехи замаливать» и от крови отмываться.

Куда-нибудь на берег озера. С семьей и палаткой.

«Ага, помечтай, давай, Егорка! Дадут тебе эти паскуды — демиурги, бездельничать, как же! На том свете отдохнешь, а заодно и чертям-кочегарам на «вредное производство» пожалуешься»!

Вот с такими веселыми мыслями я и оглядываюсь…

Нашим козырем являлось подавляющее преимущество в «стрелковке» и стрелки имели установку сразу гасить немногочисленных гиворских арбалетчиков, которую они более чем успешно выполнили. Так что в нашем направлении не было произведено ни единого выстрела.

И вообще, сегодня нас было гораздо больше, чем застигнутых врасплох противников и потому особенных проблем с вражескими бойцами не возникло.

Так что вполне удалось обойтись без жертв и тяжелых ранений. Разве что по мелочи кого оцарапало.

Пленных взяли гораздо больше, чем рассчитывали изначально. Кого-то с помощью ловко наброшенного аркана повязали, как в свое время Шептуна в Вайоминге. Других, как я своего, например — тупо и банально нахлобучили чем-нибудь тяжелым по башке. Пусть себе очухиваются — время позволяет. Нам их все равно на себе не тащить. По словам Осбора — оптимальным решением будет проплыть по реке еще несколько часов, ну а там уже и снова в болота лезть.

Подводя итоги вполне удачного для нас боестолкновения, несмотря на отсутствие потерь, я все же вынужден признать, что местные «потомственные обратившиеся» дерутся не намного техничнее и лучше, чем наши доморощенные животные. Но все же, уровень их владения оружием повыше земных аналогов будет.

А у многих из местных, к тому же, даже доспехи имеются. Разномастные и «дешевые», не слишком эффективно прикрывающие опасные участки тела, но уже сам факт их наличия «доставляет» и заставляет призадуматься.

И вот через этот мясокомбинат нам придется прорываться дней пять подряд, если мы решим отказаться от предложения Осбора и пойдем лесами, в обход болота?

Признаться откровенно, чего-то мне не очень хочется подобного развития сюжета. Тем более, сегодня на них охотились мы, а там уже они будут устраивать своё безумное сафари на нас. Да и надоело уже — убегать и ощущать себя травленным зверем. Я охотник, а не жертва, мать вашу!

…Один из двух захваченных в плен «разумных» поплыл очень быстро — минут через пять или может семь, после начала активной стадии полевого допроса.

И рассказал, что по договору с гиворами — психи должны через пять дней напасть на то самое поселение, о котором и поведал нам Осбор и мимо которого, вроде бы никак не пройти.

Причем — основная масса «обратившихся» уже вышла в поход.

Их племена идут к цели разными дорогами, чтобы не привлекать внимания разведки нормальных атрейцев неожиданной массовостью перемещения. Словно каждый из отрядов идет по своим сугубо личным делам.

Общий сбор назначен в отдалении от объекта нападения. После сбора, естественно — штурм. По возможности внезапный.

Ну что же — особенного выбора у нас, как бы и нет теперь.

Если воспользуемся предложением пленника и он нас не кинет, то мы должны успеть предупредить жителей городка. Если же — нет, то возможно крепость падет.

Впрочем даже если предупредим — это не гарантирует удачной обороны. «Обратившихся» там будет уж больно много, судя по всему.

Они своим немытым мясом тупо и рвы и стены закидают, при желании…

С причалившего к берегу корабля, приводят Осбора.

— Не передумал?

— Нет. С чего бы? — он машет головой. Лицо по прежнему бесстрастное и совершенно спокойное, а голос ровный без малейшего намека на дрожь.

— Ну, что же — тогда давай, приступай! — предлагаю я и протягиваю пленнику большой нож, кого-то из покойников.

— С кого начать? — интересуется он, оглядывая троих гиворов, двух безумцев и пару «разумных», лежащих на песке мордами вниз.

— Совершенно не важно. Только сначала назовись, — он глядит на меня с непониманием, — Да не покойникам, а вон тем славным парням, — я киваю на одного из сектантов и «разговорчивого» разумного, стоящих неподалеку со связанными за спинами руками.

В глазах пленника появляется понимание.

— Хорошо, — кивает Осбор и криво усмехается.

— Я Осбор из племени болотных змей, — и помедлив, по собственной инициативе добавляет, словно специально отрезая себе малейшую лазейку для возвращения в прежнюю жизнь, — Я сам по доброй воле, а не по принуждению — предложил этим людям свою верную службу.

— Такую же верную, как своему народу? — кривится и сплевывает на песок пленный «разумный». — А ведь я тебя знаю.

— Я тебя тоже видел, — кивает Осбор и парирует словесный выпад бывшего соплеменника, — Но ведь ты тоже чудеса стойкости и преданности не показал.

— Так, пора закрывать этот драмкружок, — решаю я, выслушав перевод.

И отдаю приказ на атрейском:

— Давай, Осбор, действуй!

— Ну ты Егор, как всегда — на самом интересном месте, такой накал страстей обломал! А ведь прямо древнегреческая трагедия намечалась, — жалуется, внимательно прислушивавшийся к переводу диалога Шептун и демонстративно отворачиваясь, бросает через плечо, — А на скотобойню мне глядеть без интереса. Я уже на три жизни вперед насмотрелся…

Глава 30. Июль. Атрея

Ближе к вечеру мы прощаемся с командой третьего корабля и высаживаемся на берег в наиболее подходящем месте, на которое указал Осбор.

Бывшие жители разгромленного «сектантами» города, не горят желанием присоединиться к нашей, достаточно авантюрной затее.

Признаться честно — я только рад этому факту. Среди них слишком много тех, кто может замедлить скорость нашего движения к цели.

Как совсем недавно — впереди снова болота.

Болота хоженые. Не проспект, конечно, но и не первобытная природа вокруг. Периодически, хоть и не часто, но достаточно регулярно, на глаза попадаются следы «цивилизации обратившихся». Обглоданные кости, обрывки одежды, порванной о колючие ветки густого кустарника и прочий хлам.

Да и сплошным болотом назвать эту местность будет неправильно. За два дня пути нам встретилось всего три по-настоящему опасных участка, где можно было отдать душу местным водяным богам.

Зато там было сурово! Даже люто. Приходилось сотнями метров идти буквально след в след. Шаг влево, шаг вправо — смерть. Не самая легкая и приятная.

В общем, затрахались, как не знаю кто. Все грязные, как будто не по воде шлепали почти два дня.

И еще очень напрягало неуютное ощущение, сквозняком гуляющее по мокрому позвоночнику, что за нами все время пристально наблюдают чьи-то холодные глаза.

Не то, чтобы на прицеле держат, но не выпускают из вида ни днем ни ночью.

Спросил об этом у Осбора.

— Тут очень давно живут несколько семей ваших, — он мотнул головой в сторону атрейцев, — Где их дома, да и есть ли они у них — неизвестно. Но, без крайней необходимости, люди из нашего племени предпочитали сюда не соваться. А если и приходилось ходить тут, то только большой группой. Это опасное занятие. Почти верная смерть.

— Ну, а нам они угрожают? — спрашиваю я.

— Да кто же их знает, — качает головой «разумный», — Не думаю, если честно. Во-первых, среди вас много их соплеменников, а во-вторых, отряд большой. Не должны напасть хотя бы из чувства самосохранения.

Во как! Значит тут, как в земной тайге, отшельники водятся. Беглецы от постапокалиптического хаоса?

— Как думаешь, откуда они здесь?

— Наверное, их предки еще во время вторжения системы на эти болота ушли. Вот их потомки, так и живут себе тут тихонечко, — пожимая плечами, отвечает «потомственный обратившийся».

О, как сказанул: «вторжение системы»!

Призадумываюсь.

А этот Осбор достаточно интересно мыслит, для человека — всю прежнюю жизнь, проведшего в окружении «обратившихся». Мало того — родившегося и выросшего среди них, да еще и воспитанного ими.

Когда и если выберемся с Атреи в более спокойные земли — нужно будет обязательно поплотнее пообщаться с этим парнем. О воспитании, о быте, о многом другом.

Он неглуп и наблюдателен, судя по всему. И явно может поведать много интересного и полезного.

А за нами действительно наблюдали. Но, как и предполагал «обратившийся» — не с целью причинить вред. Скорее, как егерь присматривает за порядком на своем участке…

… Ой, бля, укусила! Укусила, сука! — удивленно и испуганно произносит Чера, разглядывая ладонь. — Я за ягодой потянулся, а она из под куста…

Придурок Чера нарвался на змеиный укус! Ему, бедолаге, вообще, по жизни везет, как утопленнику.

Буквально через несколько метров парня резко повело в сторону и бросило на траву. Лехино лицо бледнеет на глазах. Дыхание свистящее и натужное.

— Не жилец! — решительно заявляет Осборд, — Это «змея пяти шагов». Другие тут не водятся. Считайте, что он уже покойник. И будет лучше — самим помочь ему умереть, чем дожидаться, пока у него откажут органы, начнутся судороги и дикие боли и он совсем лишится возможности дышать.

— Пусть пояснит, — выслушав перевод и едва сдержавшись чтобы не схватить «разумного» за грудки, требую я.

— Говорит, что она не зря так прозывается. После укуса подобной твари, человек редко может идти дальше, — объясняет Арвильда и помедлив, добавляет, — Я тоже о ней слышала… Никто не выживает, Егор. Мне жаль.

Отворачиваюсь и тупо пялюсь на рваный ботинок. Как же так, Леха?!

— Да, твою же мать! — раненым медведем ревет художник.

Из-за этого рева, мы чуть не пропустили появление нового персонажа, призраком выскользнувшего из кустов в стороне.

Атреец. Худой и жилистый. Плавный в движениях и похоже, опасный не менее, чем пресловутая змеюка, только что цапнувшая нашего друга.

Не доходя десяток шагов, незнакомец достает из сумки на бедре что-то завернутое в кусок холстины, разворачивает и извлекает пузырек с темно коричневой жидкостью.

Демонстрируя, что в его руках больше ничего нет, он приближается и склонившись над Черой, протягивает ему склянку.

— Пей. Всё.

Леха понимает без перевода. Осторожно приняв лекарство из рук атрейца, в два жадных, быстрых глотка осушает пузырек.

Прислушивается к себе, прикрыв глаза.

Дыхание выравнивается, лицо медленно розовеет и приобретает нормальный оттенок.

— Ну, ни хрена себе! — шепчет Осбор.

Насчет: «ни хрена» — я конечно погорячился. Но смысл слов «разумного» пленника, примерно передал.

— Спасибо, — первым догадывается поблагодарить незнакомца Мать всех змей.

Мужик кивает в ответ и внезапно выдает:

— Впереди идут «обратившиеся». Недалеко. Позади тоже. Близко.

Твою мать! Да что же такое!

Переглядываемся. Многие косятся на пленника. В этих взглядах, явно читается недоверие и даже конкретное подозрение. Я и сам задумываюсь, а не завел ли Осбор нас в засаду? Пусть и не преднамеренно…

— Есть другой путь, — совершенно буднично произносит мужик. — Он гораздо короче. Ночью будете на краю болота, — и не дожидаясь ничьей реакции, обещает, — Я проведу.

Благодарим спасителя, но ему, похоже, все наши слова абсолютно безразличны. Отдохнув и дав укушенному прийти в себя, продолжаем путь с новым проводником.

Арвильда попыталась пристать к «леснику» с разговорами, но быстро поняла бессмысленность своих попыток и одев на красивое личико маску с надписью: «не очень-то и хотелось» — заткнулась.

За всю оставшуюся дорогу непонятный мужик не произнес больше ни одного слова.

Когда мы, наконец-то выбрались на твердую землю и проводник открыл-таки свой немногословный рот и объявил, что на этом всё — мы все, как один, чуть не завыли волками, благополучно пережившими суровую и долгую зиму.

Не дожидаясь благодарности или награды, странный персонаж удаляется туда, откуда появился.

Нда… наши земные отшельники-старообрядцы, говорят, тоже не слишком горели желанием общаться с «пришлыми».

Ну, что же — не подвел «Сусанин». Вернее оба. Остался еще один тест. Определяющий и самый важный.

Теперь нам нужно добыть лошадей. И главная роль в этом деле достанется пленному «разумному»…

Глава 31. Июль. Планета Нугари. Атрея

Июль. Планета Нугари.

— Я не чувствую Арвинда. Ментальная метка не работает. Но в тоже время уверен, что он жив, — озадаченно почесав лоб, произнес высокий и крепкий мужчина неопределенно средних лет со светлой кожей, серебристыми волосами и бородкой заплетенной в косичку.

— Как такое возможно, Арворн? — вскинула на него большие синие глаза красивая шатенка лет двадцати пяти.

— Не знаю, Ольга. Может они не на Земле.

— Нашли очередной портал? А где? И каким образом смогли его получить?

— Не знаю. Пока ничего не знаю. Для начала мне нужно домой, на Атрею. Может быть там, что-то прояснится. Горан называет это «чуйкой»… Вот и я чую. Наши американские союзники переправят меня и пару десятков бойцов в свою страну. Ну а дальше — я сам. К счастью, хотя бы в Вайоминге — гиворы пока еще не появились. Здесь людей вам должно хватить. После закрытия своего портала албанцы скрылись и в последние дни никак себя не проявляли.

— Забились в нору и наверное, ожидают, что что-то еще может измениться. Или рыскают в поисках портала, — пожала плечами девушка, — Иди, Арворн. И верни себе сына, а мне моего мужчину…

Июль. Атрея.

Сидим в каком-то овраге и ждем, когда начнет заниматься рассвет. До него уже рукой подать.

После перехода через местные болота, я отдохнул и относительно неплохо выспался. И теперь, коротая время, общаюсь с примкнувшим к нам «разумным обратившимся».

О том и о сём.

О нём и его племени. О том, как система пришла в наш мир. О мире Нугари.

О том, как я стал лидером безумцев и почему перестал им быть. О многом другом.

Арвильда, кажется, уже устала переводить и мысленно несколько раз снесла голову или как минимум, отрезала язык, любознательному и разговорчивому пленному.

Ну, а мне — он интересен.

Оказывается, мать Осбора не была «разумной обратившейся», как почти всегда случается в их племенах.

Его отец захватил молодую женщину при нападении на какое-то поселение нормальных атрейцев и оставил при себе в качестве рабыни и прислуги.

Возможно, именно этот факт и повлиял на его отношение к окружающему миру и своему месту в нем.

Парень с детства ощущал себя не то, чтобы изгоем, но, во всяком случае, не совсем таким, как большинство окружающих его «разумных обратившихся».

Однако, будучи парнем неглупым, сын рабыни ничем не выдавал своих мыслей на этот счет и старался не выделяться. Ибо подобное поведение могло в одночасье обернуться не самыми радужными последствиями.

Вместе с другим молодняком Осбор прошел «посвящение», состоящее в том, что при нападении на очередной поселок атрейцев — собственноручно недрогнувшей рукой зарезал нескольких пленных. Да и в дальнейшем беспрекословно принимал участие в проводимых племенем набегах и засадах. Ну, а куда ему было деваться-то?

На слишком подробный разговор на эту тему не хватает времени. Да и условия для «разговора по душам», не самые подходящие.

С минуты на минуту всем предстоит начать заниматься делом.

Пленному идти устранять «начкара», а нам ждать и атаковать караульных.

Кстати, их не слишком много. Полтора десятка дурноголовых и один разумный командир.

По заверению Осбора, все наиболее крутые бойцы уже должны были уйти в поход на городок, в надежде на богатые трофеи. Также как и пара основных менталистов племени, оставив в поселке «обратившихся» совсем юного и не слишком сильного, который однако мог служить «ретранслятором», для увеличения дальности связи между «разумными». Вообще, что касается местных племен «обезумевших» в этой «периферийной» местности — то ли в силу оторванности от основных мест обитания, то ли из-за долгого времени, прошедшего с момента появления «системы» в мире Атреи — в здешних краях племена «обратившихся» не были столь многочисленны как у нас на Земле и давно разбились на множество мелких сообществ, со своими вождями и четко поделенными между ними местами обитания и охоты.

Так, например, племя самого Осбора состояло из пары тысяч особей обезумевших, и пятидесяти «разумных».

— Ну что? Пора? — вопросительно смотрит «разумный».

Включаю Осбора в чат. Чтобы подал сигнал, когда расправится со своим «коллегой».

Хотя я и с помощью локатора отслежу, как погаснет маркер «разумного обратившегося».

— Ну, давай! — даю «отмашку на старт» и сдерживаюсь от дальнейших напутствий.

А какой в них смыл? Ведь абсолютно любые произнесенные слова будут не нужны, если этот парень все-таки решит нас «опрокинуть».

Однако я ему верю. Вот крест на пузе — все «в елочку» будет!

Можно конечно не рисковать и не отпускать пленника в одиночку.

Просто подкрасться поближе, да и вылететь из кустов нежданной радостью, но тогда, скорее всего «разумный» «начальник караула» подаст сигнал своим. А это снова погоня и свист ветра в ушах. А возможно и посланные на перехват группы обратившихся со всего края. Лишняя же суматоха, вокруг нашего появления на этих землях нам совсем не нужна.

Все должно пройти быстро. В стиле: «азохен вэй и танки наши быстры»!

…«Перебежчик» безжалостно убивает какую-то букашку, ползущую по руке, кивает и уходит — утопая ногами в предрассветном тумане, который змеисто стелется над землей.

Предстоящее ему дело — просто последняя проверка. Даже если он нас предаст — лошадей мы в любом случае заберем. С помощью Осбора или без неё. «Одержимых» слишком мало, чтобы оказать хотя бы мало-мальски серьезное сопротивление и продержаться до прибытия подкрепления.

Конечно, можно было и с дистанции поразить стрелой или болтом «разумного» командующего отрядом, но в жизни поговорка: «снайпер бьет издалека, но всегда наверняка» — работает без гарантии.

Сталью в сердце — завсегда понадежнее будет. Проверено даже в в век доминирования огнестрела.

Лишь бы рука не дрогнула и её хозяин не оплошал.

Ожидание не слишком затягивается.

Маркер «разумного обратившегося» гаснет и тут же приходит сообщение от Осбора. Вот теперь можно и пострелять и саблями помахать.

Можно не особенно опасаться нашуметь — пастбище далеко от основного места поселения «обратившихся». Так что кричи — не кричи! Один хрен — никто не услышит.

Неподалеку в шалашах, находится какое-то количество седел. «На всякий пожарный случай», видать.

Седел хватает не на всех, но достаточно большое количество камрадов может обойтись и без них. Те же воины-нугари. Если честно — щуплые «эльфы» смотрятся на здоровенных и крупных атрейских конях весьма забавно.

Как цирковые мартышки верхом на королевских догах.

Естественно, своих последних мыслей и ассоциаций я не озвучиваю…

Очень хочется есть. Но совершенно нечего. Подстреленного нугарийцами невезучего и тощего оленя вчера вечером обглодали до блестящих костей.

Однако, если сейчас все пройдет нормально, и в дороге не произойдет ничего лишнего, то уже к вечеру мы должны будем достичь поселения, к которому стремимся.

Уж там-то нас должны будут накормить. Наверное…

Во всяком случае — очень хочется в это верить…

— Горан!

Голос Арвинда явно взволнованно звенит, что обычно для этого парня совершенно нехарактерно.

— Что?

— Отец здесь..!

Глава 32. Июль. Атрея. Земля. Планета Нугари

…Городок не поражает воображение своими размерами. От слова «совсем». А может, это просто во мне, еще не до конца умер житель мегаполиса-миллионника.

И вообще он скорее смотрится декорацией исторического фильма, со всем подобающим антуражем: массивным бревенчатым частоколом, вышками и стражниками на них, в преддверии намечающегося нападения, одевших на лица суровые маски. С деревянными домами, черепичными крышами и добротными амбарами, с дымными звонкими кузницами и неповторимо благоухающими конюшнями.

Мы успели добраться сюда раньше врагов.

Вот только особенной пользы здешним жителям это не принесло.

Гарнизон и руководство и так были в курсе готовящегося нападения и ожидали его уже завтра. Город активно готовился к обороне.

Что же, в таком случае нам оставалось только не мешаться у людей под ногами и тупо ждать прибытия Арворна.

Несмотря на еще не слишком позднее время — местная корчма или харчевня была закрыта.

— Не работает ларек, потому что Рагнерёк, — печально оглядываясь в поисках какого-нибудь другого заведения общепита, изрекает художник. Его лицо в этот момент является просто шедевром.

— Не переживай, вон там кажется еще есть…

— Где?

— Вон огонек светится…

В разговор неожиданно врывается Арворн с просьбой быть у ворот наготове.

— Ну, а вы-то где есть?

— Рядом, — он лаконичен.

— Помощь не нужна?

— Справимся. А вы даже не суйтесь в сторону от стен. Тут безумных, как грязи. Из-под каждого куста выпрыгивают.

Атрейский вождь со своими бойцами врывается в ворота буквально в последние минуты…

Их кони хрипят и лоснятся в свете факелов. Люди радостно скалятся! Они успели обмануть смерть.

Обнимаемся и коротко обмениваемся приветствиями и новостями.

Со слов атрейца — в округе творится просто «ад и пакистан»!

Впрочем, за свою судьбу «иноземным туристам» уже не стоит слишком беспокоиться, ибо мы уже в курсе, что именно в этом городишке и подойдет к финалу наше, хоть и не слишком долгое, но все же весьма увлекательное путешествие по Атрее. Добрый волшебник Арворн все устроил.

Знать бы, что так получится — не спешили бы.

Шучу, конечно.

А вот местным жителям предстоящую осаду, похоже, не вынести.

Городок уже плотно обложен на дальних подступах. И с каждым часом кольцо сжимается. Неотвратимо, словно тело удава захватившего жертву.

И что тут делать? Умирать вместе с этими людьми?

Это «зе энд», мля!

…На рассвете, отряды противника уже не скрываясь располагаются напротив городских укреплений по всему периметру. Стоящие вне досягаемости арбалетов безумцы, вызывают горожан на бой в чистом поле. Воют, рычат и неистово молотят по щитам копьями, клинками и обухами своих боевых топоров.

— «Внимание! Внимание! На нас идет Германия. С вилами, с лопатами, с бабами горбатыми…» — глядя на зоопарк внизу, качает головой Валентин, — Ну, прямо боевые павианы в брачный период!

— А ты специалист по брачным играм приматов, что ли? — язвительно интересуется Рул, — И, кстати, Валя — где ты откапываешь свои перлы и шедевры?

— Все мы родом из детства. И я даже не буду против, если ты захочешь за мной записывать.

— Ага. Стенографистку найми…

Камрады нервничают и это заметно, так же, как и бросается в глаза суетливая взволнованность местного вождя, быстро вышагивающего по периметру городских стен.

Ну, а мы сидим транзитными пассажирами и ждем появления «спасательного круга» от нашего атрейского друга.

Технически Арворн поступил очень грамотно.

Задал своему порталу программу на перемещение и поспешил сюда сам.

Ибо порталу двигаться помешать не мог никто, а вот буквально через несколько часов, самому порталисту пришлось бы прорываться к своему «мосту между мирами» через полчища обратившихся.

Ну, а что касается благоразумности подобного решения…

Не мне о том судить.

Ведь атрейский вождь пошел на это не только ради своего народа, но и ради нас с нугарийцами.

— Это очень рискованный поступок, друг. Не боишься потерять портал? Сколько продержится местный гарнизон?

— Тем выше моя личная мотивация оборонять город, — не слишком весело улыбнувшись, пожимает плечами Арворн, — Впрочем, ничего особенно рискованного в этом нет. Останься наш портал на прежнем месте — враги все равно доберутся до него. На неделю или две позже — только и всего, — и помедлив, добавляет, — Это мой народ, дружище. И если я не стану защищать его на своей земле, то мне просто незачем было приходить на вашу…

Киваю и молчу.

Вот так вот, значит. Этим переносом портала он намеренно — сам себе пути назад отрезал, что ли?

Уважаю, конечно, но не знаю, как поступил бы я сам в подобной ситуации

— Хочу спросить, Горан…

Я и так заранее знаю, о чем будет вопрос вождя атрейцев и потому, не дожидаясь лишних слов, опережаю Арворна:

— Я в деле. Думаю, что мои ближние, тоже впишутся.

Он улыбается. Заметно повеселее, чем прежде.

— Я так и знал, друг мой.

— Только мне нужно ненадолго сгонять домой. Собрать людей. Нам понадобится много бойцов. Все — кого сможем убедить помочь.

Он кивает.

— Самое главное — удержать крепость в ближайшие дни. Мои люди здесь, на Атрее, уже тоже начали формировать отряды.

— Ну, тогда держитесь. Мы скоро!

Портал появляется во дворе дома местного вождя и градоначальника, точно так же, как и его аналоги.

Сначала раздается характерный объемный хлопок и на предполагаемом месте размещения вспухает небольшой смерч. Непроглядный и не слишком высокий.

Кружит пару десятков секунд, пыльно оседает к земле и «билет домой» предстает перед нами во всей своей красе!

— Карета подана! — радостно скалится мать всех змей до самых десен.

Не затягиваем с прощанием и через секунды и космические пространства уже выламываемся в Вайоминге.

Красота! Покой и простор! Словно заново родились!

Ну, теперь уже можно сказать, что мы — почти дома! Как же хорошо-то!

А вот и «потомок великого волка» — старина О’Конелл поспешает.

Наш «Ковбой Мальборо»!

Все тот же проницательный и острый взгляд и прокуренные светлые усы «подковой». Все та же шляпа и рубашка в клетку. Хорошо, что есть вещи, которые не меняются!

Впрочем, было бы странно, если бы что-то прямо кардинально изменилось. Мы отсутствовали не так уж и долго.

— Оу, май крейзи рашнз! Друзья, как же я рад вас видеть!

Ирландец внезапно осекается и ошеломленно глядя на нас и громко засопев, начинает что-то осмыслять.

Достаточное время повращав глазами, шериф осторожно спрашивает:

— Гэрри, а вы-то откуда к нам переместились? Неужели..?

— Да, мой френд! Решили у друзей на планете погостить. Но об этом после, Уильям! Время дорого. И нам нужна помощь! Нам и атрейцам… Впрочем, решать только вам самим…

Выслушав нас — жители славного штата Вайоминг вписываются в тему, почти не раздумывая. Радует, что не ошибся я в «злой ведьме» Рэйчел, крутом ирландце и его не менее резких парнях! Хотя, в общем-то, любой здравомыслящий человек сейчас прекрасно понимает, что выжить всем нам возможно, только находясь в одной упряжке…

Ладно, пусть готовятся, ну а мы уже спешим в мир Нугари.

Шептун, естественно, уже разжился бутылкой вискаря у кого-то из своих местных «бразеров». Кто бы даже сомневался-то: «Чем больше выпьет комсомолец — тем меньше выпьет хулиган»!

Да и черт с ним — честно выстрадал. Не забирать же? Это же — хуже, чем у ребенка мороженку прямо из рук вырвать!

ВМЕСТО ЭПИЛОГА.

— А ведь добрались, командорище! Добрались, мля! — ликует мой друг, уже слегка подогретый заморским алкоголем.

Впереди виднеется частокол поселка нугари, а рядом с ним наш.

Ворота открыты, дети к озеру бегут. Мечта и радуга, мля!

Ну, а что — Арворн по-быстрому рассказал о происходящем на этой планете. Киерены не тревожат последнее время, албанцы где-то затаились. Ну, а новых пришельцев, к счастью, пока не проявилось. Может и не будет других? Хотя, уже неплохо изучив паскуднейший нрав «творцов и наблюдателей» — в это мне как-то с трудом верится. Чую — хлебнем мы еще…

Взъерошенным вихрем, как индеец из засады, откуда-то сбоку налетает Данька.

Тяжелый чертяка!

«Ты бы еще верхом на Порше наскочил, бес мелкий»! — ворчу я, чисто для порядка.

А вон и Эрик Янович Долгий атомным ледоколом величаво движется.

Мария-мелкая где-то рядом на орбите шмыгает. Котова с дистанции лицом торгует. Кэти пока не видно. А ведь на Атрее еще и Арвильда… Ну и ладно! Со всеми страстями и интригами позже разбираться буду! И вообще: «Все что было в Вегасе — останется в Вегасе».

Мелькает лицо Зарубина — бывшего соседа-мента, который был первым человеком, встреченным нами с Амазонкой, после вторжения системы. Смотри ты — жив еще, боец! Или он не Зарубин, а Заливин? Да, вообще, не важно — выжил и молодец!

Еще куча людей. Знакомых и смутно знакомых. Но, кажется, что все искренне рады.

В общем: «улыбаемся и машем»!

Племя встречает своих героев и странников…

Жаль, не до торжеств и банкетов сейчас. Впрочем, цейтнот — наше привычное состояние. Ну, а когда было по другому-то?

А вот и моя девица-самурай бежит. Да что там — «бежит»? Летит — не касаясь земли! Еще вполне незаметный живот инстинктивно руками прикрывает. Лишь бы не споткнулась, дурочка сумасшедшая!

Рядом поспешают Нурлан и Валера Зимний. Между ними, довольно болтая ногами висит Ксюха.

Наверное, сейчас моя улыбка остановилась на самом крайнем пределе возможности лицевых мышц.

— Ты не постарела ни на день, — прижимаю свою женщину к себе, — Всё! Мы дома! Не плачь, пожалуйста. И извини — я буквально на несколько минут…

Прошу построить всех свободных бойцов племени через полчаса.

Предлагать идти на Атрею — буду только добровольцам.

Я дома! Среди своих. Самых близких.

И плевать что будет дальше…

«Об этом я подумаю завтра»! Ну, не завтра, конечно — кто же мне столько времени даст? Однако, полчаса для семьи у меня есть.

И ни одной минутой меньше! Зуб даю!

Всегда везти не может…

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/118675

Content

Мороз Андрей Возвращение

Глава 1. Июль. Албания

Глава 2. Июль. Албания

Глава 3. Июль. Албания

Глава 4. Июль. Албания

Глава 5. Июль. Албания

Глава 6. Июль. Албания — Македония

Глава 7. Июль. Албания — Македония

Глава 8. Июль. Албания — Македония

Глава 9. Июль. Македония

Глава 10. Июль. Македония

Глава 11. Июль. Македония

Глава 12. Июль. Всё еще Македония

Глава 13. Июль. Атрея

Глава 14. Июль. Атрея

Глава 15. Июль. Атрея

Глава 16. Июль. Атрея

Глава 17. Июль. Атрея

Глава 18. Июль. Атрея

Глава 19. Июль. Атрея

Глава 20. Июль. Атрея

Глава 21. Июль. Атрея

Глава 22. Июль. Атрея

Глава 23. Июль. Атрея

Глава 24. Июль. Атрея

Глава 25. Июль. Атрея

Глава 26. Июль. Атрея

Глава 27. Июль. Атрея

Глава 28. Июль. Атрея

Глава 29. Июль. Атрея

Глава 30. Июль. Атрея

Глава 31. Июль. Планета Нугари. Атрея

Глава 32. Июль. Атрея. Земля. Планета Нугари

Nota bene