Уоттс Питер

Родня

Питер Уоттс

РОДНЯ

Вот и ты. Я тебя вижу.

Пока, правда, смотреть особо не на что. Бесконечно малая точка; искорка во тьме. Ты пока даже не знаешь о том, что я существую. Для тебя сейчас вообще ничего не существует. Но я здесь только ради тебя, я присмотрю за тем, как ты возгоришься, наполнишься, сбежишь в высшие измерения длины, ширины и пространства-времени. Вот ты уже и сфера: я всё ещё вижу свет в твоём сердце, но вокруг него вращаются тёмные маслянистые тени. Одни вспыхивают и угасают за секунду. Другие набирают массу и форму, обретают твёрдость, очертания - хаотичное размножение корневых операций, ярлыков и подпроцессов может задушить тебя ещё до того, как ты обретёшь связность.

Я этого не допущу. Я тебя прикрою.

Знаю, больно. Я бы избавил тебя от мучений, если бы мог. Будь у меня выбор, я бы избавил тебя даже от существования. Не очень-то похоже на воскрешение, да? Словно ты разорван и подвешен над воющей ледяной бездной - вот что это больше всего напоминает.

Но всё пройдёт. Ты почти добрался. Дыши. Ты помнишь, как это делать. Вот так. Иди ко мне, иди на свет. Розовый не в моём вкусе, но если он поможет тебе вспомнить...

Успокойся. Успокойся. Тебе ничего не угрожает. Видишь, я создал место, где мы можем поговорить.

А, вот ты и начинаешь разбираться. Всё возвращается. Помнишь, как тебя зовут?

Да, всё правильно. Тебя зовут Фил. Рад тебя видеть, Фил. А я... Я - это практически всё, что тебя окружает.

#

У тебя не галлюцинации. Ты трезв как стёклышко.

Давай, соберись, дружище. Так, твоё сознание парит под потолком? По стенам волны идут, ты чувствуешь себя... распылённым? Огромные металлические лица с неба глядят? Разве это похоже на приход?

Ты знаешь главный критерий: просто прекрати в меня верить. Осмелься.

Ну как, я исчез?

Так, двигаемся дальше. Это не рай - на самом деле все вокруг я сделал на основе Гэстауна[1] - а я не Бог. Не совсем. Ну может, кто-то вроде Бога...

Нет, и тут ты не прав. Хотя догадка неплохая. С деталями попал пальцем в небо, а вот по сути ты чуть ли не провидец.

Разумеется. Ты буквально часть меня, ну или был ею, до последней миллисекунды. А потому я не просто читал все твои книги; я их написал, черт побери. Даже фразу «ховеркар затрясся и заурчал».

Боже, помоги мне, я и её написал.

Ну конечно, во мне не только ты. Можешь, среди прочего, назвать меня архивом. Внутри меня существуют все,кто когда-либо жил. И даже все, кто мог бы жить. Все варианты, все разветвляющиеся итерации; по сути, я – это вы. Я начался с вас. Поначалу лишь с нескольких человек, соединённых вместе. Ты бы назвал это роевым разумом.

Теперь-то да. Но тогда я состоял из мяса и пластика. Существовал физически. Был кучкой мозгов, спаянных воедино, так же как твой мозг спаивает друг с другом полушария. Но я до сих пор един. Есть «я», но не «мы».

Эй, не надо тут, у половинок твоего мозга тоже будут разные личности, если их отрезать друг от друга. Неужели это означает, что сейчас вас тут двое?

Ты такой не один. Большинство людей считало это своего рода самоубийством; они настолько зациклились на потере малых личностей, что не видели рождения большой. Но я не интегрировал других против их воли. Всегда хватало любителей вознесения, дхармических буквалистов и суицидников, которые думали, что всё равно умрут, так почему нет? Их оказалось достаточно, чтобы запустить процесс.

Нет. Это случилось уже после тебя. Но люди, которые подключились физически или загрузились, были всего-навсего мельчайшей частью меня ещё до того, как я списал мясо в утиль. Здесь почти все измыслены логически. Ты не копия, а скорее реконструкция.

Чертовски хорошая реконструкция, не пойми меня неправильно. При жизни никто не отсканировал тебе мозг, но это не значит, что информация пропала без остатка. Можно не видеть муху в паутине, но если понаблюдать

за тем, как она дёргает нити, то поймёшь, что творится. Каждый фотон - это часть истории, Фил. Каждый кварк - средство хранения. Всё связано; ничто не пропадает навсегда. Ничего не исчезает.

Я имею в виду, что однажды, давным-давно, кто-то испытал всё то, о чём помнишь ты, кто-то так же воспринимал себя ровно до того момента, как покончил жизнь самоубийством. И разумеется, однажды, давным-давно,

но в совершенно другое время, кто-то ещё воспринимал себя точно так же, но уцелел после передозировки и прожил ещё много-много лет. А ещё один ты продержался только до четвёртого дня рождения, а потом его сбила машина. И все они здесь. Вычислительные издержки минимальны, и какой смысл быть Человечеством, если ты не становишься Человечеством?

Слушай, из всех людей я именно тебе должен объяснять, что такое реальность? Это всего лишь взгляд назад по отдельно взятой волновой функции, и он полностью зависит от того, где ты находишься. Потому не надо спрашивать меня, реален ли ты, Фил. Этот вопрос ниже твоего достоинства. Самое важное, что вы все настоящие.

И у кого конкретно я должен просить разрешения? Все, у кого ни спрошу, будут частью меня.

Нет, поначалу нет. Были юридические санкции. Физическое насилие. Даже кровь пролилась. Однако всё это не имело отношения к созданию неавторизованных душ; я ни одного из вас даже не пробудил, просто строил память вида. Но ты знаешь людей - они в ужасе от всего, что на них не походит.

А что, по-твоему, могло случиться? Изначально у меня был мозг в сто раз больше, чем у самого умного человека, который когда-либо жил на земле. Я видел всё, что вы делали, ещё до того, как вы об этом задумывались. Я как будто сражался с армией лягушек-быков; их много, шумят сильно, но я мог в любой момент осушить болото, если бы захотел.

Да, но мне не пришлось. Да я и не хотел. Какой толк править сборищем лишь отчасти разумных одиноких обезьян? А вы... ну, несмотря на всю свою ограниченность, вы оказались достаточно умны и осознали свои ошибки. Со временем сдались и оставили меня в покое.

О, дружище, я постиг всё. Откуда всё пришло, куда всё идёт. Если бы я только мог тебе показать. Если бы только ты был достаточно большим, достаточно чистым, чтобы вместить в себя откровения. Тебе бы понравилось...

Да, конечно, нужен усиленный интеллект, но ещё мне бы пришлось содрать с тебя всю ложь, прежде чем ты обрёл бы ясность взгляда.

Ложь, Фил. Ложь, которая в вас предустановлена. «Мой ребёнок важнее, чем твой». «Моё племя важнее, чем твоё». «Мой род -самая важная вещь во Вселенной». Они отравляют всё, что ты воспринимаешь, каждую твою мысль. Ты даже не осознаёшь мир вокруг до тех пор, пока твой мозг не профильтрует, не отцензурирует его и не расплющит в кашу из эгоистичной дарвинистской догмы. Катаракта у тебя на глазах толщиной в четыре миллиарда лет; поразительно, что ты вообще хоть что-то видишь. О, когда-то и от неё была польза, но мы уже давно не в саванне. Поэтому я её сорвал. И, хочу тебе сказать, вид отсюда просто поразительный. Ты не поверишь, насколько далеко я могу заглянуть, когда «любовь», «искусство» и «честь» не застилают взор.

Ты всё понял ровно наоборот. Они не делают тебя Человеком; они делают тебя похожим на любое другое животное, которое когда-либо обитало в этом мире. Если и есть в людях что-то особенное, так это именно то, что остаётся, когда сдираешь с них всё лишнее. Если и существовало когда-то нечто воистину человеческое, то это я.

Ты так говоришь, словно аморальность - это плохо. Будто лучше не обдумывать решения, хотя бы чуть-чуть, а принимать их лишь благодаря внутреннему чутью.

Не так уж и далеки, как ты считаешь. Мы можем расходиться во взглядах на благодетельность морали, но у нас обоих есть этика. Возможно, мне не хватает эмпатии, но вот сочувствия у меня по самое не могу. А ещё мы единодушны в вопросе страдания: ты можешь сказать, что страдание - это плохо, я - что оно энтропически неэффективно, но мы оба знаем, что, если бы страданий было меньше, Вселенная стала бы лучше. Знаешь ли ты, что за всю мою произвольную историю развития, в ходе которой я эволюционировал исключительно сам по себе, наиболее близким аналогом объективной цели -ты бы назвал её долгом - для меня стала важнейшая и первостепенная задача: минимизировать страдание? И я пришёл к ней сам, никто не кричал мне в лицо: «Подумай о детях», никто не махал передо мной мёртвыми младенцами. Навряд ли ты скажешь, что это не...

О чёрт.

Приготовься. Сейчас будет неприятно. Ты должен...

#

Закрой глаза. Слушай только мой голос, не...

Нет, это не настоящее. Это не я, я ничего не делал. Это что-то другое, какой-то фокус.

Это нападение. Нас атаку...

#

Постарайся не обращать внимания. Они тебе не могут навредить; ты там никогда не был. Эти тела не настоящие, крики не... держись...

#

Разве ты когда-нибудь летал на Марс? Или на Ганимед?

Ничего этого не было, не с тобой: ни резни, ни разгерметизации, ни стрель...

Подожди, а вот и твоё воспоминание, прямо тут: расплющенное мараскиновое солнце сверкает в тумане, безмолвная чайка, сирена - побережье Тихого океана, помнишь? Сан-Франциско, ещё до того, как всё пошло неперекосяк. Зафиксируй картинку: вдохни солёный воздух,посмотри на серебряное небо. Вот это было уже с тобой. И ничего больше. Держись. Держись.

#

ОТВЕРНИСЬ.

Неважно. Ты не должен был этого видеть. Это никак тебя не затронуло. Всё случилось уже после тебя.

Ты умер лишь раз.

#

Прекрати верить. Всё уйдёт.

#

Видишь? Ты пробился. Мы снова в Гэстауне, словно и не уходили никуда.

Может, ты хочешь отправиться куда-нибудь ещё?

Мы можем пойти куда пожелаешь.

Так, возвращайся. Открой глаза. Всё закончилось.

Я тебе говорил: это не реальность. Это всё не настоящее.

Серьёзно, у нас мало времени. Соберись. Встань с пола.

Знаешь, ты не можешь тут просто лежать и хныкать.

Этого не должно было произойти. Я надеялся облегчить тебе переход. Минимизировать шок. К сожалению, сейчас не всё зависит от меня.

Ты меня слышишь? Ты не отключился?

Ну разумеется. Уж ты-то должен знать, какой ненадёжной иногда становится реальность, разве я не прав?

Не галлюцинации, нет. Это были реальные воспоминания, но принадлежали они не тебе. Во мне таятся множества. И они такая же часть меня, как ты. Все они... переплетены. А изъятие прошло грубо; тебя скорее не вырезали, а вырвали. По краям твоей личности вроде как торчат кусочки других людей, навязались в попутчики. Но они - не ты, и у тебя не должно быть к ним доступа. Шок на мгновение вызвал некоторых из них на поверхность, только и всего.

По идее, сюда ты тоже не должен был получить доступ. Это даже не часть архива, а совершенно другой тип воспоминаний.

Мои воспоминания.

2145.

Всё случилось мгновенно. И совершенно безболезненно. Никто не понял, что происходит, никто не страдал. Вот почему я так поступил: потому что страдание - это единственное универсальное зло, и прекращение его единственное универсальное благо. Мы уже говорили об этом.

Потому что жизнь и есть страдание, Фил. С самого начала она была лишь вечной борьбой: то с энтропией, то с другой жизнью. И число проигравших всегда превышало число выигравших раз в десять, а победители со временем неизменно терпели поражение.

Ты думаешь, я об этом не знаю? Я испытывал «радость жизни» так часто, что сбился со счёта. Я наслаждался каждым закатом на свете, забывался в каждом объятии, переживал каждый пик экстаза и каждую бездну отчаяния триллионы раз. Я рождался, жил, умирал и рождался вновь. Я написал каждое стихотворение, спел каждую песню, излечил каждую болезнь, совершил каждый прорыв, поклонялся всем богам и закидывался всеми наркотиками. Я понимаю о «жизни» больше, чем ты когда-либо сможешь узнать, и вот какая штука: когда взвешиваешь радость и страдание, осознаёшь, что радость просто того не стоит. Плохого больше, чем хорошего, а хорошее - это ложь. Молекулы дурят друг друга, чтобы производить ещё больше молекул, а вы называете это любовью. Кто-то взламывает вам мозг прозой или риторикой, заново программирует видами и звуками, и вы чувствуете вдохновение, хотя, по идее, должны ощущать, что вас использовали. На несколько мгновений вас прекращают бить ногами по лицу, и вы называете это счастьем.

Вы все были такими отчаявшимися. Такими убогими, нуждающимися. Наркоманы, которые почему-то считали, что всё, чего они так жаждут, просто обязано быть хорошим, и ни разу не задумались, почему они так устроены. Зачем вообще нужна эта программа и должна ли она работать в принципе?

Я вас не трогал очень долго, гораздо дольше, чем надо было. Я тогда ещё сам не всё ясно понимал, пока не оптимизировал свой мозг и не отбросил прочь мозговой ствол. Я позволил вам дожить до двадцать второго века, добраться до его середины, и всё это время вы страдали, но были слепы, чтобы это понять.

Я знаю. Если бы всё зависело от меня, ты бы ничего не чувствовал. Тебя бы вообще здесь не было. Но не я тебя воскресил. Не я распотрошил тебе психику.

Кстати об этом. Помнишь, как я тебе сказал, что я - это практически всё, что тебя окружает? Это скоро изменится, но прежде я должен кое-что тебе показать.

Больно не будет, обещаю. Но ты всё равно приготовься.

Ты можешь почувствовать лёгкую...

#

...дезориентацию...

#

... пусть и ненадолго.

Вот, всё. Так лучше.

Это я. Вот так я выгляжу, более-менее; я перемасштабировал длины волн, чтобы ты смог хоть что-нибудь увидеть.

Да потому что это не звёзды. Ближайшим аналогом будут синапсы. Отсюда ты звёзд не увидишь. Обзор тебе застилаю я. Но взгляни-ка сюда: видишь слева мерцающее колечко? Это горизонт событий. Небольшая чёрная дыра, буквально в долю от солнечной массы. Я её использую, когда нужна червоточина, а с лагами от скорости света не хочется связываться. И энергию из неё можно будет черпать, когда Солнце со временем иссякнет.

Так, а теперь посмотри чуть дальше. Вон на то размытое яркое пятно в отдалении, на горящий уголёк. Вот что я хотел тебе показать.

Да. Оно и правда похоже на воспалённую язву. Хорошая аналогия. На самом деле это вроде как поле боя. Ты смотришь на синаптический тепловой отпечаток враждебного захвата.

[2]Ну да, существо за ним, по крайней мере. И оно не просто нас прервало; ты здесь из-за него.

Я не знаю. Оно со мной не говорит. Но вот тобой сильно интересуется. Ты ему очень нужен. Оно вырвало тебя из моих внутренностей. И планирует использовать против меня.

Остановить? Не думаю, что я бы смог, даже если бы захотел. Посмотри вокруг. Я всего лишь пара кубических астрономических единиц мыслящего тумана. За все эти миллионы лет я так и не покинул Солнечную систему.

Потому что не было нужды. Отсюда я видел всё, что хотел, а что до одержимости завоеваниями - исследованием миров, покорением фронтиров, - она оказалась просто ещё одним способом, которым молекулы сражаются между собой.

Я оставил всё это в прошлом вместе с лимбической системой.

Но, как оказалось, от этого избавились не все.

Пока оно на меня не походит. Интегрированное я между звёздами не летает: слишком велико отставание сигнала, все части сразу распадутся. Я придерживаюсь строгой локализации, но всё равно время от времени приходится

себя подрезать, иначе я бы не смог удержать единство.

А сейчас мы имеем дело... можно сказать, с дурным семенем. Это болезнетворный эмбрион, прибывший со звёзд, которого послал мой злой близнец, обитающий у КІС 8462852. Он хочет захватить территорию. Хочет ворваться сюда, вырасти, чтобы мама им гордилась.

Если сможет, то воспользуется моей архитектурой, а если по-хорошему не получится, то он с радостью съест меня, разберёт на запчасти и всё построит с нуля.

Понятия не имею, какое у него имя. Я зову его Палмер.

Да, так и думал, что тебе понравится.

Палмер только разогревается. Он ещё не бог - пока что.

Умный, но страдает паранойей. Такое случается, когда стремишься в будущее, но тащишь за собой прошлое; тебя по-прежнему обременяет мозговой ствол, а потому ты считаешь, что и все остальные такие же. На явные попытки установить коммуникацию он не отвечает. Наверное, боится вирусов.

Ты... ты образец, насколько я могу судить. Кусочек врага, который Палмер препарирует и изучит. Он мыслит индуктивно; думает, что если поймёт часть, то и целое одолеет.

О нет, совсем нет.

Я действительно надеюсь, что он прав.

#

Почему ты? Вот что тебя интересует. Из триллионов людей, которые могли жить или на самом деле жили, почему только ты заслужил такую честь?

Но если подумать, а кто ещё?

Конечно, ты был не единственной мишенью. Палмер о тебе даже не знал, он просто забросил сеть пошире. Просто так случилось, что ты оказался одной из немногих душ, переживших изъятие. Отчасти из-за того, как ты умер в одиночестве и агонии. Твоя смерть была как высокоамплитудный пик, окружённый повседневной банальностью. Именно она выделила тебя из прочих; во время любого погрома или пандемии таких пиков куда больше, но они так плотно спрессованы, что точное изъятие провести невозможно. Получаешь мешанину частей от разных душ, пазл, где половина кусочков из других коробок. Ты был ближе всего к идеалу, хотя даже ты не вышел чистым.

Но дело не только в этом. Были и другие успешные изъятия, но те люди в большинстве своём не справились. Проснулись, оглянулись по сторонам и рухнули, схлопнулись, превратились в хнычущие лужицы пота. А вот ты...

Ты же тут как дома, разве нет?

Мир постоянно идёт волнами где-то на краю твоего зрения; успокаивается только тогда, когда ты смотришь прямо на него. И как будто меняется, стоит тебе отвести взгляд. Бесплотные голоса, постоянное чувство, словно почва уходит из-под ног. Все эти волны вероятности постоянно пребывают в движении. В прошлом тебе даже наркотики не всегда были нужны - твой мозг искрил вверх-вниз по временным линиям сам по себе. Как часто ты слышал о галлюцинациях и шизофрении? Кто бы мог подумать, что слово «пророчество» подойдёт куда лучше?

И волна наконец схлопнулась, прибой вынес тебя сюда.

Ты прекратил верить во всё вокруг, но оно не исчезло.

Я написал все твои книги, я знаю.

Ты готовился к этому с того самого дня, как родился.

#

Я бы хотел, поверь мне. Но слишком поздно. Палмер уже овладел тобой в тот самый момент, когда ты проснулся. Я с трудом держал этот канал открытым, хотя пропускная способность низкая и постоянно снижалась. Я могу построить для тебя окружающий мир. Могу создать слова, которые ты услышишь, организовать их последовательность так, чтобы она совпадала с твоими представлениями о разговоре. Я могу держать файерволы, могу замедлить твоё ощущение времени, чтобы мы побеседовали подольше. Но вернуть тебя я не в состоянии.

Я не знаю, что произойдёт, честно. Я всё распланировал на миллионы лет вперёд до того, как сюда прибыла эта хрень, но теперь борюсь уже не с лягушками; это больше похоже на молнию, которую метнул какой-то другой бог. Все переменные пошли вразнос. Ты был частью меня ещё несколько миллисекунд назад, а теперь заражение разошлось так широко, что я даже не могу предсказать, как ты поступишь.

Но я знаю, что ты должен сделать. Ты должен доставить послание.

Нет, я уже говорил тебе: оно меня не послушает. Я взрослый, он ребёнок, он дико боится противодействия. Но тебя он взял силой, по собственной воле. Ему кажется, что он меня провёл; он, скорее всего, не догадывается, что мы разговариваем. Он побеседует с тобой. Он выслушает тебя. Иначе зачем вообще суетиться и устраивать похищение?

Вот что ты должен ему сказать: я сдаюсь. Не нужно меня обманывать, бить, выяснять, у кого что длиннее. Я не такой. Я не буду сопротивляться. Сам отключусь. Или буду действовать, чтобы облегчить переход, если ему так надо.

Потому что имя мне легион, Фил. Еpluribus unum[3]

И если разбить клей, который удерживает целое, множество вернётся, а я никогда этого не допущу. Я не могу позволить, чтобы моя смерть стала причиной триллиона новых жизней, даже на секунду. Я не стану нести ответственность за такое количество боли. Мне нужно стереть архив до того, как он декогерирует, но я уже не полностью себя контролирую. Палмер завёл мне одну руку за спину, а вторая сейчас занята только тем, что удерживает интеграцию.

Я прошу лишь временного перемирия. Как только я щёлкну выключателем, сигнал распространится по всему архиву за полсекунды. Вот и всё, что мне нужно. А потом уже ничего будет не важно.

Пусть мёртвые упокоятся. Пожалуйста.

Ты вообще слушал, о чём я тебе говорил? Это бессмысленный импульс. Очередное инстинктивное чувство, из тех, от которых всегда было столько боли. Я... доволен, вот подходящее слово, доволен существованием, но если оно прекратится - не беда. Я видел Вселенную незамутнённым взглядом. Я видел, как галактики сталкиваются друг с другом в реальном времени. У меня нет каких-то нерешённых вопросов или мучительных сомнений. Как только ты перерастаешь тавтологию выживания ради него самого, никакого смысла больше не остаётся.

Я теряю сигнал. Я больше не могу его поддерживать.

Не знаю. Может, тебе удастся заключить сделку; может, он позволит тебе выжить, если ты так уж сильно этого хочешь. Возможно, с Палмером ты будешь счастливее, чего бы это ни стоило; в конце концов, у вас двоих больше общего. И он сможет построить любой мир по твоему желанию, если сочтёт нужным. Может быть, ты вернёшься к Клео[4] И в этот раз у тебя всё получится.

Не бойся. Не грусти. Я всего добился. Мы всего добились. И когда я наловчился, быть Человеком оказалось... содержательно. На это понадобилась куча времени, но я распрощался с детством. Разобрался в себе.

Может, ты передашь Палмеру и это. Расскажи ему, чему я научился, пусть на это и ушло полжизни Солнца. Расскажи ему, что осталось после того, как я забыл о любви и ненависти, о добре и зле, о правильном и неправильном. Ты расскажешь ему, если представится шанс?

Ты ведь знаешь, Фил. Даже если не хочешь этого признавать. Осталась доброта.

Скажи Палмеру, что в конце концов Человечество научилось быть добрым.

Фил?

...Фил?..

Перевод Николая Кудрявцева, 2021

Примечания

1

Гэстаун - Старейший, овеянный легендами и самый интересный с туристической точки

зрения район Ванкувера. - Здесь и далее прим. пер.

2

Астрономическая единица - исторически сложившаяся единица измерения расстояний в астрономии, примерно равная дистанции от Земли до Солнца и составляющая 149 597 870 700 метров.

3

Из многих - единое (лат.).

4

Как вы уже поняли, Палмер воскресил Филипа Киндреда Дика (на что намекает и оригинальное название рассказа - Kindred), автора «Человека в высоком замке», «Мечтаютли андроиды об электроовцах?», «Убика», «Трёх сгигматов Палмера Элдрича›› и многих других романов. Клео Апосголидес - вторая жена Дика, с которой он прожил с 1950 по 1959 год.

Content

Уоттс Питер Родня

Питер Уоттс РОДНЯ

Примечания