Сергей Горбатых

Исполнитель

Книга 2

Глава первая

После роскошной жизни в парижских гостиницах Александр оказался в чреве старого корабля.

Узкий коридор, ведущий в туалеты и душевые. Слева и справа – некрашеные двери в металлические норы, которые называли здесь каютами.

Мальцев читал журналы о пассажирских судах, книги о «Титанике» и всегда представлял каюты, как удобное жильё. Но здесь!!! Здесь это не было жильём. Узкие пеналы с втиснутыми в них кроватями в два яруса. Малюсенькое круглое окно, которое называли иллюминатором, железный шкаф… И всё!

Это тюремная обстановка начала его угнетать с первой же минуты, как он вошёл в каюту номер семь. Кроме Александра здесь находились трое мужчин со смуглой кожей.

– Добрый день, друг! – на скверном французском языке произнёс один из них.

Он был толстым, с чёрными усищами и выпуклыми глазами.

– Я – Мустафа! – добавил он.

Александр пожал руку, а затем представился другим спутникам. Сразу же выяснилось, что все они сирийцы и едут в Аргентину, навсегда, к своим родственникам.

Это рассказал Мальцеву Мустафа. Ему было лет сорок пять. Мустафа единственный, кто как-то мог выразиться по-французски. Остальные, двое его земляков, были ещё юношами, лет по 18–19 и говорили только на своём родном языке.

– Он есть мои племянники! Два племянники! – показал Мустафа два пальца.

Александр и Мустафа заняли нижние койки, а племянники сразу ловко забрались на верхние.

Судно качало. В каюте было душно. Александр открыл иллюминатор, чтобы её проветрить. Но тут же со своей кровати спрыгнул Мустафа:

– Не можно! Не можно! Вода входить! Вода входить! – лепетал он с выражением ужаса на лице и захлопнул круглое оконце.

Мальцев вышел в коридор. Он надеялся, что здесь будет посвежее. Но ни тут то было! В коридоре жутко воняло чесноком, потом и канализацией.

Ему показалось, что где рядом говорили по-русски. Александр прислушался. Голоса доносились из пятой каюты.

«Нет, это украинский язык!» – вздохнул он с облегчением.

На завтрак все пассажиры второго класса собрались в кают-компании второго класса. И здесь Мальцев смог увидеть, с кем свела его судьба на пассажирском корабле «Хосе Менендес».

Две многочисленные еврейские семьи из Польши, две семьи из Западной Украины (входила в состав Польши), четверо молодых, лет по двадцать пять, с армейской выправкой хорватов и семья из Испании.

Завтрак был невкусным и убогим. Каша, жидкий кофе, сливочное масло и несвежий хлеб.

Мальцев наблюдал за испанцами. Он – мужчина лет тридцати пяти, она – очень худая, непричёсанная с чёрными кругами под глазами… и двое дочерей лет восьми и шести…

«Мне надо от них надо держаться подальше. Если начнутся расспросы, то могут появиться какие-то общие знакомые с Пабло Мачадо, о которых я не имею никакого представления». – С опаской поглядывал на испанскую семью Александр.

После завтрака, украинцы, как-то очень быстро забрали остававшийся хлеб и исчезли.

Вскоре из их кают послышался запах чеснока и сала.

«Запасливые люди, что о них скажешь? А меня Быков Иван Терентьевич учил, учил, но я так и остался неприспособленным к жизни великовозрастным дурнем. Можно же было шоколада, чаю, печенья в дорогу купить? А я?»

Мальцев лежал на кровати и читал… Сирийцы громко разговаривали между собой.

Затем племянники, по команде Мустафы, расстелили на полу коврики и принялись молиться. Александр почувствовал себя лишним. Он закрыл глаза…

В распоряжении пассажиров второго класса имелись ванные комнаты и туалеты как для мужчин, так и для женщин.

«Это очень хорошо! – пришёл к выводу Александр, принимая душ перед сном, – а то как бы делить эти места с женщинами? Проблематично…»

Утром Александр проснулся от странного шевеления. Он открыл глаза. Цепляя его кровать своими плечами, молился Мустафа, а рядом с ним его племянники.

– Неловко как-то мне в каюте находиться, когда они молятся. – Мальцев закрыл глаза.

После завтрака его остановил испанец.

– Здравствуйте! Я – Мануэль Гарридо, – он протянул Александру руку.

– Меня зовут Пабло Мачадо. – Александр деликатно пожал тому руку.

– Скажите, вы – республиканец? – Гарридо внимательно посмотрел ему в глаза.

– Да! – ответил Мальцев, ожидая дальнейших вопросов.

– Я так и знал! Очень приятно! Пойду обрадую мою супругу, что у нас на этом корабле есть земляк и единомышленник. – Радостно сообщил тот и ушёл.

«Не прошло и суток, а у меня появилась первая проблема. Надо держаться очень осторожно с этим Мануэлем и его женой».

На обеде, где вновь выдали невкусную и очень солёную еду, Гарридо был один. Он спросил у официанта разрешения забрать хлеб с собой:

– У меня что-то жена приболела и старшая дочь, не могут прийти…

– Да, конечно. – Ответил официант.

По вечерам сверху, где обитали пассажиры первого класса, доносилась музыка, а иногда даже и крики веселья.

«Живут же люди! – позавидовал Мальцев. – Но в тоже время есть и третий класс. Их палуба ещё ниже, у самой воды. Представляю, какой там ужас! Хорошо хоть «товарищ Серхио» смилостивился и разрешил мне ехать во втором классе».

Находиться целый день в душной каюте было невозможно. Сирийцы всё время говорили и говорили. Они не давали Александру ни читать, ни поспать днём. Мальцев вышел в коридор, дошёл до его конца, увидел лестницу, ведущую вверх, и поднялся по ней. Потом следовал ещё короткий проход и снова лестница. Он открыл двери, и… в лицо ударило ветром и запахом моря.

Александр оказался на маленькой палубе на корме судна. Везде висели таблички на нескольких языках: «В этом месте можно находиться только в светлое время суток».

«Оказывается сюда можно выходить пассажирам второго класса! А нас никто и не предупредил. Как здесь хорошо! Невероятно! Блаженство!»

Ветерок приятно бодрил. Вокруг корабля – бескрайняя Атлантика. Волны зеленого, бурого и серого цвета били в борта корабля. С надрывом гудели двигатели. От вибрации сильно тряслась палуба.

Мальцев сел на толстый, аккуратно скрученный канат.

«Не дождался меня Быков! Ох, Иван Терентьевич, Иван Терентьевич! Как из этого изменилась моя судьба. Сейчас бы я закончил институт, вступил в партию, писал бы, наверное, диссертацию… Все знали бы, конечно, что я воевал в Испании. Но об этом же нельзя говорить вслух, и все бы шушукались за моей спиной. Я был бы человеком – носителем великой государственной тайны! С ореолом загадочности… Прямая дорога к жизненному успеху! А вместо этого, я еду в какую-то Аргентину. Зачем? Насколько? Как сложится там моя судьба! Можно, конечно, жить и во Франции! Да мне хотелось бы! Но только, разумеется, с деньгами…»

Грустные думы Александра прервали чьи-то голоса. На палубу вышли четверо хорватов. Они все, как по команде, кивнули Мальцеву и расположились у самого борта. Достали папиросы и начали курить.

«А эти зачем едут в Аргентину?»– с каким-то интересом подумал Александр и стал прислушиваться.

Хорваты, старясь перекричать шум двигателей, свист ветра, разговаривали очень громко. Они были уверены, что Мальцев их не понимает.

«Оказывается хорватский чем-то похож на русский». – С удивлением сделал для себя открытие Александр.

Он закрыл глаза и сделал вид, что дремлет. Хорваты начали спорить. Затем успокоились и, вдруг, стали кричать друг на друга. Александр немножко прислушался и смог различить слова и даже целые фразы:

– Турэмна служба… сложено али добро оплачиваямя…

– Погода на отоке… уж…

– Една сытня…

Часа через два они ушли, а Мальцев понял, что хорваты едут в Аргентину, чтобы устроиться работать по контракту охранниками в «какую-то жуткую тюрьму» на острове Огненная Земля. Двое из них уже раньше там «отслужили» по три года.

«Вот бред, а? Ехать на край света, чтобы работать в тюрьме! Странные желания у людей!»

Мальцев вспомнил, где на карте находится этот остров Огненная Земля. И вздрогнул.

«Оттуда же до Антарктиды рукой подать! Но, как я понял, заработки у них хорошие там. Но я ни за какие деньги в те места не поехал бы».

Теперь каждый день Александр, после завтрака, уходил на кормовую палубу, удобно устраивался на бухте толстого пенькового троса и смотрел в бескрайнюю водяную пустыню. Потом он обедал и вновь исчезал из каюты. Находиться с сирийцами было выше его сил. Много времени проводили на палубе и хорваты. Александр теперь о них кое-что знал, ведь эти ребята с военной выправкой, не скрываясь, разговорили о своей жизни и будущем.

«Запоминай, Паблито! Пригодится! Может быть». – Говорил Мальцев сам себе.

В один из дней здесь его и нашёл Мануэль Гарридо.

– Добрый день! – он протянул руку Александру и добавил уже шёпотом: товарищ!

– Вы, Пабло в каком воинском формировании Республиканской армии служили?

«Начинается! Надо быть очень осторожным!» – Мальцев напрягся.

– В бригаде подполковника Овьедо.

– Об этой бригаде я слышал, слышал… – произнёс Гарридо.

– Началось! – с тоской подумал Мальцев, – надо уводить его с этой темы.

– Пабло, вы, наверное, были офицером? – поинтересовался Гарридо, заглядывая ему в глаза.

– Что вы? Что вы? Я был обыкновенным шофёром. Грузовик водил. – Александр сделал жест руками, как будто крутя руль.

– А я тоже не был офицером! Просто служащий в отделе пропаганды в Министерстве обороны. – Сообщил о себе Мануэль и вновь, очень внимательно, посмотрел в глаза Мальцеву.

«Врёт, сволочь! Врёт! С такими повадками и пропагандист? Нет! Он точно – республиканский чекист!»

– А в Аргентину почему? – спросил Гарридо.

– А куда ещё? – вопросом на вопрос ответил Александр.

– А у вас есть знакомые в Аргентине? – продолжал его «пытать» Мануэль.

– Нет.

– Значит надеетесь на свои силы и молодость? – несколько презрительно, оттопырив нижнюю губу, сделал заключение Гарридо.

– Ага! – с видом простака кивнул Мальцев.

После этого разговора Гарридо потерял, почему-то, к нему всякий интерес. Этому обстоятельству Александр был очень рад.

Становилось очень жарко.

– Приближаемся к экватору, дружище! – на очень хорошем испанском сообщил Мальцеву один из хорватов.

– Я уже понял! Чувствуется!

В каюте, даже с открытым иллюминатором, невозможно было находиться. Александр, несмотря на предупредительные таблички, даже ночевал на палубе. Вместе с ним там почти всё время находились хорваты.

Остальные: украинцы и еврейские семьи, выходили только посмотреть на солнце, подышать свежим воздухом. А вот сирийцы, те всё время сидели в каюте.

На верхней палубе для пассажиров первого класса устроили большой праздник по случаю пересечения экватора. Музыка, крики, песни продолжались с раннего утра до глубокой ночи.

Ну а затем начались штормы. Корабль валился с борта на борт, потом с носа на корму… Снова с борта на борта, с кормы на нос…

Мальцева тошнило. Он ничего не ел. Его рвало… В каюте было душно, а палубу захлёстывало водой. Александр садился на лестницу в коридоре и, схватившись за поручни, проклинал свою жизнь.

«Когда мы с Быковым, вдвоём, сдерживали наступление марокканцев, мне было страшно. Очень страшно! Но я не мучался, как сейчас. А сейчас мне и страшно, и жутко. И от страданий хочется умереть. Выворачивает всего. Три дня не ем, а продолжаю блевать. Чем только? Интересно! Господи, какие страдания… Боже, помоги мне выдержать всё это».

Мальцев никогда не верил в Бога, как и его отец. Но вот мама… Она не ходила в церковь, но часто крестилась и знала молитвы. В их комнате, в самом дальнем углу, даже висела маленькая иконка с изображением Исуса Христа. Папа делал вид, что её не видит.

В их семье никогда не говорили о религии, не упоминали Господа. Но вот, когда Александр оказался в Испании, в самые страшные моменты своей жизни, он, почему-то начал обращаться к Всевышнему. Так и сейчас, в этот жуткий шторм, Мальцев вновь стал просить милости божьей.

Когда «Хосе Менендес» ошвартовался у причала в порту Буэнос-Айреса, Мальцев был похож на скелета, обтянутого кожей серо-зеленого цвета. Впалые щёки, мешки под красными глазами…

– Слава Богу, приехали! – сказал Александр и, неожиданно для себя, перекрестился.

– Всем оставаться на своих местах! – раздалось хрипение из корабельных громкоговорителей. – Всем оставаться на своих местах! Всем оставаться на местах!

Мальцев, с чемоданом в руках, собрался было уже бежать к трапу. Остановился, как вкопанный.

– Ты, дружище, никуда не спеши! – усмехнулся усатый хорват. – Сейчас медицинская комиссия на борт поднимется. Сначала осмотрят пассажиров первого класса, а потом уже нас. В Аргентине, я хочу тебе сказать, никто и никогда не спешит.

Ждать пришлось часа три. Мальцев уже сходил с ума. Ему хотелось сойти на берег и забыть, как страшный кошмар, это путешествие.

– Пассажиры второго класса, поднимаются на верхнюю палубу. – Прохрипел громкоговоритель.

– Раздевайтесь, молодой человек. – Устало произнёс лысый дед в белом халате. – Полностью раздевайтесь!

– Вы что не доедали? У вас недостаток веса. Вам необходимо усиленное питание! Венерическим болезнями болели?

– Нет, сеньор доктор! – бодро ответил Мальцев.

– Туберкулёз?

– Нет, сеньор доктор!

– Перенесённые операции?

– Нет, сеньор доктор?

– Здоров! – корявым почерком вывел на листе бумаги лысый дед.

Когда Александр спустился на берег, уже смеркалось. Было холодно. Его бил озноб.

– Чего стоишь? Давай дуй в Отель для иммигрантов! – недовольно просипел толстый мужик в мундире с бляхой на груди.

– А где он, этот отель? – вежливо поинтересовался Мальцев.

– Так ты у его входа стоишь. – Мужик ткнул пальцем в двери огромного бетонного здания в четыре этажа.

Александр вошёл.

– Молодой человек, таможня и миграционное отделение уже закрыты. Завтра оформитесь! – вместо приветствия объяснил ему мужчина лет пятидесяти, в сером мундире.

– А сейчас, сейчас, что делать? – поинтересовался Мальцев, «придавленный» мрачной казённой обстановкой, царившей вокруг него.

– А сейчас, молодой человек, проходите в столовую. Вы как раз на ужин успели!

– Спасибо! – ответил Александр и пошёл прямо по коридору.

Огромный, нет не огромный, а просто гигантский, зал с длинными столами и лавками кишел людьми. Кого только здесь не было! Бородатые евреи в своих чёрных шляпах, украинцы в бараньих полушубках… Мужчины в пальто и пиджаках. Женщины, с лицами, закрытыми паранджой. Какие-то юноши в обветшавшей то ли гимназической, то ли военной форме. И дети, дети и дети.

От гула голосов, выкриков в этом зале стоял сильный шум.

Мальцев поздоровался и сел на свободное место, где стояли тарелка с кукурузной кашей, металлическая кружка.

– Сидай, хлопець! Сидай сручно! – доброжелательно произнёс толстенький мужичок с обвисшими усами и подвинулся.

– Ишь! – он подал ему ложку.

Каша уже остыла, но была ещё съедобной.

– Це мисцевый чай. Называется матэ косидо. – Усатый налил в кружку Александру из пузатого чайника какую-то горячую жидкость зелёного цвета.

Мальцев с опаской сделал глоток.

– Ничего вроде, как чай, только горчит. – он насыпал сахару из миски, стоящей посреди стола. Потом показал пальцем на хлеб.

– Пожалуйста! – сказал он по-испански.

– Зараз я дам тоби хлиба. – Усатый положил перед Мальцевым четыре куска светлого свежевыпеченного хлеба.

«Сколько же здесь людей помещается? – Александр стал осматриваться вокруг. – Не меньше 700, а может быть и 1000. Да, запросто, 1000 человек может в этой столовой одновременно принимать пищу».

– Ты тильки прыихав? – оторвал его от мыслей усатый.

Мальцев посмотрел на него и стал улыбаться.

– Ничого не разумиешь?

Мальцев продолжал глупо улыбаться, а затем пожал почему-то плечами.

– Хлопчына, ходымо зи мною! – усатый поманил его рукой.

Мальцев пошёл за ним. Они поднялись на второй этаж. Здесь, в таком же огромном зале, как и столовая, вплотную друг к другу стояли металлические двухъярусные кровати. Усатый повёл его куда в самую глубь этого странного помещения, больше похожего на склад. Потом остановился у одной из кроватей.

– Ось нагори одна лижко вильна! – усатый ткнул пальцем в верхнюю, – Мене звуть Грыгорий. – Он протянул Александру руку.

– Я – Пабло! – ясно выговаривая все звуки, сказал Мальцев и пожал усатому руку.

– Ты испанец? – спросил Григорий.

Мальцев в ответ только кивнул.

Кровати не имели ни матрасов, ни подушек. На холодной металлической сетке лежал кусок толстого брезента и солдатское серое, дурно пахнущее, одеяло.

Мальцев взобрался наверх. Вместо подушки положил свой фанерный чемодан и начал смотреть вокруг. Почти все кровати были заняты. Какие-то старики в зипунах, круглолицые и бритоголовые мужички в тюбетейках, подозрительные личности в костюмах, надетых прямо на голое тело…

«Здесь же вмиг обчистят! – вдруг подумал Мальцев, – вот я дурак, две недели маялся от безделия на корабле и не подумал о тайнике для денег! Вот тупица!» – ругал он себя.

Его обеспокоенный взгляд Григорий истолковал по своему:

– А жинки и диты сплять на четвёртому поверси. – Он показал пальцев в высокий потолок.

В девять часов электрический свет выключили, оставив тусклое ночное освещение. Все спали одетыми. Было очень холодно.

«Июнь месяц, а здесь пар из рта идёт». – Никак не мог понять Мальцев.

Было очень жёстко. Ото всюду слышался храп, вскрики, скрип кроватей…

Александр очень тихо открыл чемодан, достал оттуда пачку долларов и, переложив её во внутренний карман рубашки, застегнул его двумя большими булавками.

«Так надёжнее будет. А потом надо будет какой-нибудь потайной карман в пиджаке сделать…» – подумал он и заснул.

– Бам-бам-бам-бам-бам!

– Что это? – Мальцев подскочил на кровати. – Где это я? Что это?

Кто-то бил в то ли в рельсу, то ли это был звук колокола… Он не понял. Горел яркий свет.

– Подъём! – закричали по-испански. – Подъём! Шесть утра!

Умывальная комната была забита людьми. Александру удалось протиснуться к крану и умыться чуть тёплой водой.

Завтрак. Матэ косидо с хлебом. А потом Мальцев уже стоял в очередь в отделение таможни.

Здесь дело шло очень быстро. Сразу по десять человек подходили к длинному высокому столу, похожему на прилавок и клали на него свои чемоданы, узлы, корзины, тюки…

Таможенники просили открыть или развязать их, а затем, не скрывая своей брезгливости, ковырялись в вещах.

– Ваш паспорт! – попросил невысокий мужчина лет сорока в сером мундире.

– У меня нет паспорта. Вот у меня есть сертификат о предоставлении политического убежища, заверенный Консулом Аргентины во Франции. – Мальцев протянул таможеннику бумагу. – С печатями, как полагается. – Зачем-то добавил он.

– Давайте! – таможенник сверил фотографию с лицом Мальцева, затем очень внимательно, шевеля губами, прочитал текст.

– Мы с вами земляки! – объявил он.

– В каком смысле? – испугался Александр.

– Мои родители из города Оренсе. Галисия. Они приехали в Аргентину пятьдесят лет назад. – Объяснил таможенник.

– Ага. – Мальцев глупо улыбнулся, – чемодан открывать, сеньор…

– Нет, не надо! Идите и успехов вам на этой земле!

– Благодарю, вас! Спасибо! – Мальцев, схватил свой фанерный чемодан и побежал занимать очередь в отдел миграции.

Здесь была толпа, которая почти не двигалась. Александр сел на чемодан, облокотился на стену и стал дремать.

– У-У-У-У-У – завыла серена.

– Бомбить будут! Бомбить! – Мальцев вскочил и хотел было уже бежать, но затем опомнился:

– Вот дурак! Я же в Аргентине! Надо же, Испания вспомнилась…

Оказалось, что эта сирена приглашала постояльцев на обед.

Григорий уже сидел за столом. Рядом с ним – худая женщина, неопределённого возраста, парень лет семнадцати и девочка лет десяти.

– Цэ моя дружына. А цэ диты. – Кивнул он на них головой.

– Очень приятно! Меня зовут Пабло. Я из Испании. – выпалил Мальцев и изобразил на лице улыбку.

На обед давали рагу.

– Мьясо смачне сьогодни! – с восторгом произнёс Григорий и достал из кармана широких штанов большую головку чеснока.

С хрустом разломил её на зубки.

– Ижте! – пригласил он всех.

Жена и дети потянулись за чесноком.

– Нет, нет спасибо! – вежливо отказался Мальцев.

– Это эстофадо. – Сказал он по слогам и ткнул пальцем в свою тарелку.

Григорий с женой ничего не поняли, а сын сразу же повторил:

– Эстофадо!

Рагу было очень вкусным. Много свежей говядины, тушёной с луком, морковью и картофелем. Григорий ел с огромным удовольствием, иногда, даже громко отрыгивая.

А потом снова была эта бесконечная очередь в отдел миграции. Время приближалось уже к пяти. Александр даже пропустил полдник, чтобы не потерять свою очередь.

«Эх, не успею сегодня! Закроются сегодня и всё… Жди до завтра». – Переживал он.

Но Мальцеву повезло, его приняли последним.

За маленьким столиком сидел огромный мужик с синим хищным носом.

– Документы! – сказал он очень недовольно и посмотрел на наручные часы.

– Какие? – уточнил Алекандр.

Служащий посмотрел на него, как на полного идиота:

– Паспорт, сертификат о прививках, сертификат о состоянии здоровья, свидетельство о рождении, фотографии. Имеются?

– Да, да! Конечно! Только вот вместо паспорта у меня сертификат о предоставлении политического убежища.

– Давайте! – несмотря на Мальцева, почти рявкнул мужик.

Чиновник начал заполнять какой-то формуляр.

– Имена? – спросил он.

– Пабло Альберто.

– Образование.

– Один курс университета.

– Членом какой политической партии состоите? Коммунистической? – мужик внимательно смотрел в глаза Мальцеву.

– Нет! Нет! Вы что? Я не являюсь членом никакой партии. – Испуганно подскочил со стула Александр.

– Хорошо! – удовлетворённо протянул чиновник, – а теперь будем ваши пальчики откатывать.

Он достал из стола коробку с чёрной краской и другой формуляр. Теперь Мальцев прикладывал кончики своих пальцев к «подушке», пропитанной краской, а затем ставил их оттиски в определённой клеточке плотного листа, которую ему указывал сизоносый.

– Всё закончили! – с удовлетворением произнес чиновник и снова посмотрел на часы, – здесь поставьте свои подписи. – Он ткнул ручку в чернильницу и протянул её Александру.

– А как…? У меня пальцы все в краске. – Мальцев покрутил перед синим носом мужика своими ладонями.

– О брюки вытирай! – приказал тот и ещё раз посмотрел на свои часы.

– Как вы сказали? – не понял Александр.

– Ты, что испанского языка не знаешь? Вытирай о брюки, подписывай и уходи! Мой рабочий день уже закончился! – свирепо прошипел чиновник.

Мальцев, ужасаясь тому, что делает, быстро вытер руки о свои брюки. Подписал какие-то формуляры, а потом заполненные бланки.

– Готово! Очень хорошо! Вот держи эту справку. С ней пойдешь в комиссарию по месту жительства. Там тебе полицейские выдадут Седулу Национальной Идентификации. Это твой личный документ! Понял?

– Да! – Мальцев вскочил, схватил свой чемодан и почти бегом направился к выходу.

Ночью Александр раза три просыпался от жуткого холода. Июнь месяц, а здесь почти мороз. «Как так может быть? Постой, постой! А ведь Аргентина находится в Южном полушарии! Значит здесь сейчас зима!» – наконец-то дошло до него.

Утром, когда он выходил из здания Отеля для иммигрантов, служащий, стоявший на выходе, вручил ему картонную бирку с номером «155».

– А это для чего? – Мальцев крутил в руках эту четвертинку бумаги.

– Когда вы сегодня будете возвращаться, мне её вернёте. Это как бы пропуск.

– А понял, понял! Спасибо! Мальцев выскочил на улицу.

«Возвращаться в это ужасное место? Да никогда! Это, же сущий концлагерь!»

На тротуаре к нему бросились сразу несколько человек.

– Сеньор, очень хорошая пэнсьон! – дёрнул его за рукав один.

– У меня, уважаемый сеньор, самая лучшая пэнсьон в столице! Комнаты с окнами, солнечные. Светлые. – Кричал Александру прямо в ухо третий.

– А у меня тоже неплохая пэнсьон. Монастырик с небольшим количеством комнат. Могу сразу же вас отвезти, у меня авто за углом стоит! Не пожалеете, уважаемый!

Мальцев стоял посреди тротуара и ничего не понимал. «Какая «пэнсьон»? Какой «монастырик»?»

– Да мне прогуляться бы… – старался он отойти от окруживших его людей.

– Да, пожалуйста, гуляйте! Только потом к нам пожалуйте! – вкрадчиво прошептал тот, у кого «авто» стоял за углом, – возьмите только адресок. – Он сунул прямо в ладонь Александра какую-то бумажку.

Как по команде, все остальные протянули ему тоже клочки бумажек. Мальцев взял и быстро зашагал.

Проспект назывался «Коррьентес». Был он широк и многолюден. Море автомобилей, многие окрашены в черный цвет с жёлтой крышей и надписью «ТАКСИ». Рёв моторов, скрип тормозов, пронзительные звуки клаксонов. Да ещё караваны трамваев разных цветов с дзиньканием вылетали из боковых улочек и норовили наехать на зазевавшихся пешеходов.

У Александра даже голова закружилась от всего этого. Он шёл по тротуару, стараясь никого не толкнуть, и смотрел по сторонам. Высокие здания с чёрными пятнами влаги на стенах, яркие витрины, где продавалось абсолютно всё.

«Как в Париже, но как то уж очень серо и уныло. – Пришёл Мальцев к выводу. – Что такое «пэнсьон»? А – «монастырик»? Может быть я чего-то не понял? Ведь говорят они как-то очень странно! Аргентинцы думают, говорят по-испански. Но увы, это только похоже на испанский. Всё понятно, только сильно упрощено… Да, в Париже автомобильное движение правостороннее, как у нас в Советском Союзе, а здесь – левостороннее. Я читал и слышал, что в Англии тоже левостороннее движение. Руль в автомобилях находится с правой стороны! И как так можно ездить? Неудобно наверное?»

– Ой, простите, сеньор! – Мальцева толкнул продавец цветов с огромным букетом роз в руках.

– Ничего, ничего! У меня к вам один вопрос?

– Задавайте хоть тысячу! – прыщавый парень широко заулыбался.

– Что такое «монастырик»? Что такое «пэнсьон»?

– А сразу видно, что вы приезжий! Откуда вы? – продавец цветов, наклонился ближе, чтобы в уличном шуме расслышать ответ.

– Из Испании.

– Ух ты! Из Испании?! Воевали?

– Да! – Мальцева уже начал раздражать этот тип.

– Республиканец?

– Да!

– Я тоже за республиканцев! – с гордостью произнёс продавец цветов. – «Монастырик» – это дом или квартира, разделённая на комнаты – «пэнсьоны» – , которые сдаются всем желающим. За деньги, разумеется! Очень дешёвое жильё! Я бы вам рекомендовал. Я сам живу в «пэнсьоне», здесь, за углом. – Прыщавый махнул рукой куда-то в сторону. – Вы, меня простите, мне надо срочно доставить этот букет в одну контору. Мне заказали… Да, я работаю в этом цветочном ларьке. Вон на углу! Видите? Спросите Мануэля если меня, вдруг, не будет. Могу вам помочь!

– Очень приятно, Мануэль! Я Пабло! – Александр хотел было протянуть руку, но увидев, что его собеседник двумя руками держит огромный букет цветов, передумал.

– Увидимся, Пабло! – продавец цветов быстро зашагал в противоположную сторону.

«А у кого бы спросить насчёт денег? Мне надо будет поменять доллары на местные песо. «Мой дядюшка» мне долго рассказывал в Париже, как это сделать. Но лучше бы спросить у местного! А если я нарвусь на афериста? Что теперь у первого встречного спрашивать, где лучше поменять деньги? Нет, надо самому осмотреться!»

Банки находились в каждом квартале. «Банко Насьон», «Муниципальный банк», «Провинциальный банк», «Лондонский банк», «Ипотечный банк», «Французский банк»…

Двери Банка «Ла Плата» показались Мальцеву самыми скромными. Он решил зайти туда и спросить. В окне была выставлена чёрная доска, наподобие классной, только меньших размеров, на которой мелом был написан сегодняшний курс аргентинского песо.

«Французские франки – их у меня нет. Фунты стерлингов Великобритании: один фунт покупают за 18 песо 75 сентаво, а продают за… Их у меня нет… Ага, вот доллары США! Продажа 3 песо 80 сентаво. Покупка 3 песо 60 сентаво. Это много или мало?»

– Сеньор, – вдруг послышался за спиной вкрадчивый голос, – у вас какая валюта?

Мальцев резко обернулся. Перед ним стоял невысокий мужчина лет пятидесяти. Одет он был просто великолепно: длинное модное пальто нараспашку, костюм чёрного цвета, в красном галстуке виднелась массивная золотая заколка, шляпа…

«В Париже не часто встретишь мужиков, так одетых. – Машинально отметил про себя Александр. – Доллары, а что?»

– Видите ли, что этот банк, как и все остальные, предлагает очень заниженный курс. А я вам даю значительно выше. – Объяснил мужчина.

Его вид почему-то вызывал у Мальцева доверие, и он решился продолжить с элегантным мужчиной разговор.

– Какой же?

– 4 песо 50 сентаво за доллар.

– На 90 сентаво больше предлагает. Это, наверное, много?

– Хороший курс… – неопределённо ответил Александр.

– Конечно! Вы сколько долларов хотите продать?

– Сто… – как – то нерешительно сказал Мальцев.

– Замечательно! – обрадовался мужчина, – пойдёмте со мной!

– А куда, – насторожился сразу Александр.

– А вот видите, напротив, вывеска «Обменная касса». Там и продадите свои сто долларов. Только без квитанции, разумеется.

– Давайте! – решил рискнуть Мальцев.

В конторе обменной кассы красивая девушка отсчитала Александру 450 песо.

– Спасибо! Приходите ещё! – улыбнулась она.

Мальцев шагал по улице и думал:

«Ничего не пойму. Напротив банка официально работает обменная контора с более выгодным курсом! Почему? Странно…»

Странности продолжались… Когда Александр увидел красивую большую вывеску «Шоколадница», он подошёл к витрине. Это было кафе. За столиками сидели хорошо одетые мужчины и пили кофе. А на столах у них в хрустальных вазах лежали круассаны, куски тортов и пирожные. Такого изобилия кондитерских изделий Мальцев не видел даже в Париже.

«Ох и красота! Самое время выпить кофейку с чем-нибудь таким, только не с круассаном, а вот… Я сейчас выберу сам!»

Александр вошёл в кафе. В ноздри так ударило запахом разных вкусностей, что он зажмурил глаза…

– Молодой человек! – раздался строгий голос.

Мальцев открыл глаза. Перед ним стоял какой-то тип в белом переднике, и такого же цвета шёлковой рубахе…

– Вы чего-то хотите?

– Да, хочу выпить чашечку кофе с пирожными и…

– Сожалею, но у нас нет мест! Всё занято! – с наглым видом сказал мужик в белом переднике.

– Как нет? Да у вас столы пустые, без посетителей! – возмутился Мальцев.

– Это места для кабажеров в пиджаках и галстуках! – пояснил мужик и по хамски показал ему пальцем на улицу. – Вы хотите, чтобы я позвал полицейского?

– Нет, не хочу! – буркнул Александр и вышел. «Сволочь! Говорить ещё не научился: «кабажеро»! Кабальеро – так произносят в Испании! А не кабажеро, как здесь! Тьфу! Сволочь!»

Мальцев остановился у одной из стеклянных витрин и посмотрел на себя. Его брюки были не только с чёрными пятнами (ведь он вчера вытирал об них свои грязные пальцы, но ещё и оттопыривались на коленях. Пиджак – жутко мятый. Он же в нём спал! Несвежая рубашка… А галстук? У Александра его вообще не было! Нечищеные ботинки… Да и физиономия:. Небритая, с серыми пятнами под глазами…

«А может быть это тип из «Шоколадницы» и прав! Я больше похож на ленинградского пролетария, чем на… А вообще кто я такой? Не знаю до сих пор. Да и спать в одежде, а потом ходить в ней? Кошмар… Да и запах наверное от меня уже исходит…» – он начал нюхать рукава пиджака.

Прежде, чем предпринимать какие-либо действия, Мальцев решил собрать максимум информации. Первым делом его интересовал вопрос: сто долларов – это много или мало?

Александр шёл по проспекту Корьентес и внимательно изучал витрины магазинов. Вот, например, бельгийские жёсткие коврики, которые кладутся у порога. Об них вытирают подошву. Цена 1 песо 60 сентаво. А вот лёгкие тонкие одеяла, почти чистый хлопок, из Голландии. Стоят всего 1 песо 50 сентаво.

Особенно долго Мальцев изучал цены магазина верхней одежды. Внутрь он войти не решился, поэтому стоял и без всякой спешки рассматривал всё то, что было выставлено на витрине. Рубашки из хлопка 4 песо, рубашки шерстяные с добавлением хлопка от 5 песо до 8 песо. А вот тоже самое, но со скидкой. По 2 песо! Почему? Шикарное пальто всего 39 песо 80 сентаво…

Он бродил по улицам и всё очень внимательно изучал. Ориентироваться, кстати, здесь было очень легко. На каждом перекрёстке стояли столбики с железными чёрными щитами. На них было написано наименование улицы и нумерация. В каждом квартале было всего сто номеров. Мальцев понял это почти мгновенно. Осталось запоминать. А память у него была великолепная!

На проспекте Ривадавия 1300 в магазине «Каса Сэлада и Компания» в витрине висело объявление «Снижены цены на следующие продукты:

Растительное масло «Диоген», банки по пять литров – 4 песо 80 сентаво.

Чай «Цейлон», пачки по 200 граммов – 2 песо 60 сентаво.

Консервы. Сардины. – 50 сентаво».

А рядом, в вино-водочном магазине, его взгляд не мог охватить всего изобилия бутылок, этикеток и названий. Виски John Begg, импортированы из Шотландии, литровая бутылка стоила 10 песо 90 сентаво.

«Так сто долларов – это же огромные деньги!» – наконец сделал Мальцев вывод, и настроение у него резко улучшилось.

Через каждые двадцать метров стояли цветочные или газетные ларьки. Возле них всегда толпились люди. Одни покупали, другие читали газеты или просто беседовали с продавцами. В узких боковых улочках было относительно тихо, а вот на проспектах таких, как Коррьентес, Ривадавия, Кордоба от рёва автомобилей, автобусов, дребезжания караванов трамваев хотелось закрыть уши.

В одной из аптек Мальцев купил флакон одеколона «Аткинсон. Жёлтая этикетка» за 2 песо 50 сентаво. Флаконы были четырёх размеров. Маленький стоил 50 сентаво, а самый большой – 7 песо 50 сентаво.

– Этого мне пока хватит! – тихо сказал он сам себе и, спрятавшись за тумбу, заклеенную толстым слоем афиш, вылил на голову и внутрь пиджака почти четверть пузырька.

Стал моросить дождь. Сначала мелкий, еле видимый, а потом с неба полились потоки воды. Всё вокруг стало ещё более серым и тоскливым.

Надо было где-то укрыться, да и в желудке чувствовалась уже пустота.

«Сандвичерия. Еда на ходу. Заходите!» – увидел Александр уже начавшую ржаветь железную вывеску. Узкая дверь была открыта.

«А если и отсюда погонят?» – мелькнула мысль.

В печи, накрытой решёткой, тихим пламенем тлели дрова. Вокруг неё, за высокой стойкой сидели, люди. Мальцев присмотрелся. На некоторых поношенные костюмы. Другие были одеты в куртки. Многие с галстуками. Одни мужчины.

«Это конторские служащие. Наверное из малооплачиваемых». – Понял Александр.

В помещении было сухо и жарко. Мальцев устроился на высоком табурете за стойкой. Обслуживали трое молодых людей. Они принимали заказ, а затем снимали с решётки куски, жарящегося мяса, ловко отрезали от них ломти и подавали клиентам.

Всё делалось очень быстро. Многие клиенты, очевидно, были знакомы и поэтому тихо разговаривали друг с другом. От этого в помещении стоял лёгкий гул.

– Дружище, ты что будешь? – спросил у него самый молодой официант в белом, с рыжими пятнами, колпаке.

– Дай мне одну колбаску! – Мальцев ткнул пальцем в связки толстеньких колбас, выглядевших очень аппетитно.

– Это чорисо, дружище! – пояснил парень и мгновенно поднял ножом колбаску с решётки.

Затем он одним движением разрезал её напополам, выхватил откуда-то четверть батона. Разрезал его и вложил внутрь чорисо.

– Держи, дружище! Пить что будешь?

Мальцев посмотрел на соседей. Все пили воду.

– Им на работу сейчас, поэтому употребляют только содовую. А тебе, дружище, предлагаю вина. Очень хорошее! Стаканчик, чтобы чорисо лучше до желудка долетела! – парень заулыбался.

– Давай! – согласился Мальцев.

Парень в колпаке снял с полки огромную пузатую бутыль. Одним махом наклонил её, и невысокий пузатый стакан уже был полон тёмного красного вина.

– Приятного аппетита!

– Спасибо! – улыбнулся Александр.

Колбаска ему показалось не просто вкусной, а настоящим яством. В меру поперчённая и посоленная, пожаренная так, что пускала сок, им была съедена почти мгновенною Мальцев даже забыл о вине.

– Дай как мне ещё одну! – попросил он.

– Я так и знал, дружище, что тебе понравится! – довольно крикнул парень в белом колпаке.

Пока Александр ждал, когда ему подадут чорисо, он медленно тянул вино. Оно было очень терпким и кислым.

«Гадость!» – поморщился Мальцев и начал смотреть по сторонам.

Оказалось, что за его спиной, в глубокой нише, стояли три маленьких столика. За ними тоже сидели люди. Вообще «сандвичерия» была сейчас забита людьми.

«Обеденный перерыв! Видишь, как народ сюда идёт! Хозяин, наверное, хорошую прибыль имеет. Может быть и мне открыть подобную забегаловку?» – думал Мальцев.

Из-за столика в нише поднялся мужчина лет пятидесяти. С животиком и мощной шеей. Он подошёл к стойке и, достав из кармана затёртый кошелёк, принялся считать монеты. Рассчитался. И вновь стал считать… Очевидно, что ему не хватало…

– Уважаемый, вы мне позволите вас угостить? – широко улыбаясь, обратился к нему Александр.

Тот внимательно осмотрел Мальцева и произнёс:

– Ну если у вас есть желание, то почему нет?

Через минуту они сидели за столиком. Мужчину звали Карлос. Был он очень крепким человеком. Большие сильные руки, широкая спина. Русые волосы, тёмные глаза… Красный крупный нос выдавал в нём любителя алкоголя.

Мальцев заказал сандвичи с васио – говяжья вырезка. А также бутылку вина и графин содовой. Потом ещё сандвичи с бондьолой (со свининой). Затем сандвичи с чорисо и ещё бутылку вина.

Пил, в основном, Карлос. Говорил только он, а спрашивал Мальцев. К пяти часам вечера Александр уже знал самые необходимые вещи: как снять жильё, как искать работу, где покупать еду, а где одежду…

Оказалось, что Карлос преподавал столярное дело старшеклассникам средней школы, которая находилась в пяти кварталах от сандвичерии.

– Вишь, Паблито, я работаю до 12.30, ну а потом сюда заглядываю. Обедаю, винцом балуюсь. Живу я в пригороде. Лянус называется. В доме тестя. С ним там не выпьешь и не поговоришь.

Кроме полезной информации, Мальцев уже начал иметь представление о привычках аргентинцев.

Расстались они в начале шестого. Ну улице моросил мерзкий холодный дождик. На улицах уже горели фонари. Витрины магазинов привлекали внимание своими неоновыми вывесками и ярко освещёнными витринами.

– Ты, Паблито, – мой друг! Если захочешь увидеть меня, спроси в школе. Будет нужна помощь, обращайся всегда. Если какой-нибудь совет – тоже! – с трудом произнося слова, говорил и говорил без остановки Карлос.

Мальцев помог своему знакомому сесть в трамвай и пошёл искать место, где можно было остановиться. Он достал из кармана записки с адресами, которые ему насильно всунули в руки сегодня утром возле Отеля для иммигрантов.

«И так, где здесь самый ближайший «монастырик»?»

Минут через десять Александр стоял у облезлой двери с надписью «Семейный отель Гонсалес и братья». Он вошёл… В нос ударил тошнотворный запах прокисшей еды и нечистот. Мальцев поёжился:

«Куда же это я попал?»

Александра встретил тот самый зазывала, который утром обещал его доставить сюда на своём «авто».

– Я рад, что вы сделали правильный выбор! – вымученно улыбался этот лысый невысокий мужичок.

«А я не очень!» – подумал Мальцев, вспоминая рекомендации Карлоса «В «монастырик» если есть деньги, селиться не стоит. Там сложная жизнь».

Повсюду слышался детский крик. Громко ругались женщины на каком-то гортанном языке… И вонь нечистот…

«А может уйти? Найти дешёвую гостиницу? Или вернуться в Отель для иммигрантов? – думал Александр. Но выходить на улицу под дождь не было никакого желания. – Ладно переночую здесь! Не умру!»

– Пойдёмте со мной! Я вам покажу все «пэнсьоны», которые ещё свободны. – Сказал лысый.

Они шли по каким-то коридорам, коридорчикам. Повсюду двери в комнаты.

– Уважаемый, а что здесь раньше располагалось? – поинтересовался Мальцев.

– Здесь раньше жил очень богатый человек, который переехал со своей семьёй в другой район. А из этого дома он сделал семейный отель. Сдаются комнаты – «пэнсьоны». Здесь на каждом этаже есть общая кухня и один туалет. Вот ванной и горячей воды, к сожалению, нет.

«Так это коммуналка! Настоящая ленинградская коммуналка! Вот куда я попал!» – наконец – то понял Александр.

– Вот я вам могу предложить, – лысый открыл фанерную дверь.

Они вошли в узкий чулан без окна. Металлическая кровать, тумбочка и шкафчик и узкий проход между ними.

– Всего один песо в сутки! Очень выгодная цена! – заливался лысый.

– Нет, мне надо с окном! – со злобой в голосе попросил Мальцев.

– Есть и с окном! Пойдёмте!

Другая «пэнсьон» с такими же размерами имела небольшое окно и большое серое пятно от влаги на потолке. Но здесь стоял ещё и колченогий стул.

– Самая лучшая в нашем отеле! – с гордостью произнес мужичок, – но дороже! Песо и двадцать нет, нет: песо и сорок сентаво за сутки, мгновенно увеличил он цену.

– Раз самая лучшая, то я выбираю эту комнату. Вот вам за сутки оплата! – Александр протянул тому банкноту в два песо.

– Нет, нет, молодой человек, как минимум, вы должны оплатить за трое суток проживания! – возмутился лысый.

«Вот сволочь, надул! Правильно мне сказал Карлос: «В этом городе надо быть готовым к тому, что тебя в любой момент могут обдурить и обокрасть. Здесь полно аферистов!».

– Держи! – он сунул лысому пять песо.

Мальцев разделся и лёг. Сразу заснул.

– Ты, шалава! – разбудил его мужской голос за стенкой, – я тебя убью, если ты ещё раз на этого козла посмотришь!

– Я ни на кого не смотрела! – оправдывался женский голос.

– Я видел, шалава! – раздался удар, ещё удар.

Послышалось, как кто-то упал на пол. А потом раздался громкий женский плач.

За другой стенкой начал громко хныкать ребёнок. Сверху раздавался стук молотка.

Спать было невозможно.

– У, шалава, прибью тебя! – вновь раздался мужской голос.

– Не надо! Не надо! – женщина уже кричала.

– Я сейчас полицию позову! – послышался крик откуда-то из коридора.

Мальцев заснул. На рассвете он подскочил от того, что всё тело почему-то горело огнём и чесалось.

«Вот твари! Клопы! – он изучал свои красные пятна на руках, ногах и животе. – Клоповник!»

В восемь утра он выбежал из «монастырика» с чемоданом в руках, проклиная всех на свете и самого себя в том числе.

В начале десятого в огромном торговом центре «Harrods» на улице Флорида 827, Мальцев купил шикарное пальто чёрного цвета.

– «Паблито, в «Harrods» одеваются все самые богатые люди нашей страны. Цены там просто сумасшедшие! Но если ты пойдёшь туда к открытию, то тебя ждут приятные сюрпризы. Каждый день там делается скидка на очень хорошие товары. Скидка длится часа два, а может даже меньше. Тебе надо действовать очень быстро. – Так посоветовал ему Карлос. И Мальцев был тому очень благодарен.

«Этот мужик, знает очень много. Практичный человек!» – признал это Александр, когда заплатил за пальто вместо 90 песо всего 49! А за синий костюм в полоску всего 35. А настоящая его стоимость была 72 песо.

В другом магазинчике Александр купил дешёвый черный костюм, дюжину рубашек, галстуки, две шляпы, чёрные ботинки и очень приличный чемодан «под кожу».

Мальцев переоделся, вылил на себя ещё четверть флакона одеколона. Затем хотел выбросить своё старое тряпьё, но потом передумал. Сложил его в чемодан. По пути, в какой-то обменной конторе, поменял двести долларов. Где-то около часа он остановился у витрины фирмы по недвижимости. В Аргентине они назывались инмобиляриями.

Эта фирма демонстрировала всем свой престиж и высокий уровень обслуживания. Мраморные полы, картины в дорогих рамах на стенах, кожаные новые диваны, письменные столы из красного дерева.

Называлось это великолепие «Инмобилярия Ла Плата». Все ушли на обед, в конторе только остался один юркий старичок.

– Я вам готов показать, что у нас есть для аренды. – почтительно просипел он, поздоровавшись с вошедшим Мальцевым. – Вы какие параметры желаете? Три комнаты, четыре, две?

– Думаю, что двухкомнатная квартира меня вполне устроит. – Ответил Александр, вальяжно устраиваясь в глубоком кресле.

– А в каком районе?

– Недалеко от какого – нибудь важного транспортного узла. Мне придётся много ездить, поэтому…

– Понимаю вас, понимаю, сеньор.

– Мачадо Пабло Альберто. – представился Мальцев.

– В шести кварталах отсюда находится важнейший железнодорожный вокзал Конститусьон. С него все поезда идут на юг провинции и на юг страны. Также есть линия «С» столичного метро, по которой вы можете легко доехать до других транспортных узлов. Например до Ретиро или до станции Онсе.

– А цены аренды каковы?

– Всё зависит от квартиры, от ремонта, от года строительства здания… Вы же понимаете? Но двухкомнатная, самая простая, будет стоить в районе 45 песо в месяц. Цена аренды самой шикарной двухкомнатной может доходить до 70.

– Согласен. Можем посмотреть?

– Да, конечно! Но у меня к вам сеньор, Мачадо, вопрос: вы располагаете гарантией?

– Какой гарантией? Я только несколько дней нахожусь в Аргентине, поэтому не знаю ещё многих вещей.

– У вас есть знакомый или родственник, который владеет недвижимостью и может выступить вашим поручителем, то есть гарантом?

– А зачем? – глупо уставился на старичка Мальцев.

– Как зачем? А если у вас возникнут, не дай Бог конечно, господин Мачадо финансовые трудности, то кто будет платить за квартиру?

– Если у меня возникнут трудности, то я просто съеду с неё и всё! – начал объяснять Александр.

– Ну, сеньор Мачадо, все так говорят… Но увы, мало, кто делает.

Существует также закон, который регулирует права владельца жилья и арендатора, а также посредников, которыми являются инмобилярии. – старичок неожиданно замолчал.

Было видно, что он огорчён, потому что «срывался» такой важный клиент.

– А вы можете, сеньор Мачадо, заплатить за всё то время, на которое думаете снимать жильё? – с тоном надежды в голосе поинтересовался старичок.

– Конечно! – быстро ответил Мальцев.

– Великолепно! – подскочил с кресла старичок, – пойдёмте, я вам покажу!

Они ходили по квартирам, смотрели, обсуждали. Наконец Мальцев остановился на двухкомнатной квартире в доме на проспекте Монтес де Ока 285.

– Эта мне очень нравится! – признался Александр.

– Да, очень хорошая! Да и место стратегическое! Ведь до метро и железнодорожного вокзала отсюда всего четыре квартала.

Они вернулись в инмобилярию. Здесь на своих местах сидели уже все клерки. Кто-то печатал на машинке, кто-то беседовал с клиентами.

Появился то ли хозяин недвижимости, то ли управляющий и пригласил Мальцева в свой кабинетик.

– Насколько вы хотите арендовать квартиру? – спросил он, разглаживая свои шикарные бакенбарды.

– На шесть месяцев! А сколько стоит один месяц аренды? Вы мне так и не сказали! – изобразив недовольство на своём лице, обиженно произнёс Александр.

– Всего 60 песо! Плюс 60 песо наши услуги, плюс 60 песо – страховка. – Шмыгнув носом тот достал счёты и начал перебирать косточки.

– 480 песо! И вы сейчас же получаете ключи!

Мальцев уже не стал спрашивать о том, что такое страховка. Он чувствовал жуткую усталость, и ему хотелось есть. Ведь он сегодня не завтракал и не обедал. Александр достал деньги и вручил их мужику с бакенбардами. Тот, не скрывая своего удовлетворения, широко заулыбался.

Возле своего дома Мальцев зашёл в какой-то ресторанчик. Заказал миланесу (говяжью отбивную) с жареным картофелем, салат и чай.

Когда он открыл дверь квартиры, ему хотелось только одного: спать.

«А где же можно прилечь? Вот я идиот! Надо было с мебелью жильё искать! А если в этой старой мебели живут разные паразиты?» – он содрогнулся.

– Нет, уж лучше новую купить! – тихо сказал Мальцев.

Спать Александру пришлось на кипах старых газет, которые он нашёл в платяном шкафу.

Тишина, покой. Иногда с улицы слышалось дребезжание проходящих трамваев.

Мальцев хотел было поразмышлять о странных зигзагах своей жизни…

Он проснулся от того, что солнечные яркие лучи били ему прямо в глаза.

– Который час? – он посмотрел на часы. – Ничего себе, 10.30!

Александр вскочил, умылся, побрился и выскочил на улицу. Три дня с утра до вечера он искал, покупал и привозил в своё жильё самую необходимую мебель: кровать, этажерку, стулья, письменный стол. А также всё для кухни: чашки, вилки, ножи, тарелки, кастрюли, кофемолку…

Для оплаты за всё это имущество ему пришлось вновь продавать доллары. Каждый раз, когда он это делал, ему вспоминался «товарищ Серхио» и его предупреждение: не кидать на ветер деньги.

«Но я должен устроить мои жизненные условия удобными и, по возможности, приятными! А потраченные на себя деньги я верну! Заработаю и верну! Вообще-то я человек государственный». – Мальцева мучала совесть.

Наконец с устройством жилья было закончено. Александр надел свой синий новый костюм в полоску, белую рубашку, повязал галстук. Длинное пальто, шляпа, ботинки…

Он посмотрел на себя в зеркало и свистнул от удивления:

– Мама дорогая! Ай да красавец! Уши вот оттопыриваются, да и рост подкачал, а остальное ничего. Как хорошая одежда красит человека!

Александр взял такси.

– В кафе «Шоколадница» – тоном барина сказал он, устраиваясь на заднем сиденье «Форда».

– А вам в какое? – уточнил водитель.

– Как в какое? А их, что много?

– Да, есть на проспекте Коррьентес, есть на улице Флорида, есть на углу…

– В то, которое на Коррьентес!

У двери в «Шоколадницу стоял тот самый мерзкий тип, который не разрешил Александру войти туда несколько дней назад.

Не говоря ни слова, Мальцев толкнул дверь и уже поставил одну ногу внутрь помещения.

– Сеньор, сеньор! – ринулся к нему этот мерзкий тип, – сюда нельзя!

– Почему нель-зя-зя! – свирепо спросил Александр.

– Прошу прощения, но вы, наверное не увидели табличку! – согнулся перед ним тип.

– Какую такую табличку?

Служащий молча ткнул своим указательным пальцем в кусок картона, приклеенный к витрине «Есть места для дам».

– Ну и что? Я что вашим дамам помешаю! – «закипая», возмутился Мальцев.

– Сеньор, сегодня всё помещение нашего кафе предназначено только для женщин! Мужчины не имеют права входить! Вы, наверное, иностранец поэтому можете этого не знать. – Тихим голосом объяснил ему тип.

– Хорошо! Зайду как-нибудь потом! – буркнул Мальцев, повернулся и зашагал по проспекту.

«В этом городе царят очень странные порядки. Надо их изучить и понять, как можно быстрее! Да, самое главное, надо научиться говорить на местном жутком диалекте. Пора начать становиться аргентинцем». – От злости ему даже захотелось плюнуть на тротуар.

Мальцев разработал план быстрой адаптации. Теперь он каждый день посещал разные кафе, рестораны, забегаловки. Старался ходить пешком, чтобы хорошо ориентироваться в столице.

По утрам Александр, с иголочки одетый, завтракал в каком-нибудь дорогом кафе или ресторане.

Он внимательно наблюдал, как делают здесь заказ официантам. Как к ним обращаются. Что едят на завтрак, сколько оставляют чаевых. Также присматривался к тому, где удобнее сесть, чтобы держать под наблюдением всё помещение. Где расположены туалеты. Есть ли запасные выходы.

Мальцев быстро пришел к выводу, что богатые люди приходят в эти места, чтобы поесть, почитать газеты, выкурить сигару. Общаются очень мало, да и то только со своими знакомыми или друзьями.

Александр подслушивал их беседы, их содержание его разочаровывало. Никакой полезной информации! Общие слова о семье, церкви, иногда, о политике. Но самое главное, что эти богатеи не хотели идти на контакт с незнакомыми людьми! Мальцев несколько раз под разными предлогами пытался начать диалог с некоторыми из них. Но увы? Они отвечали односложно, а затем, извинялись и продолжали поглощать еду или читать свои шуршащие газеты.

Александр, тоже, заказывал чашечку кофе два или круассана, которые здесь называли медиалунами (половинками луны), брал газету, в основном «Ла Насьон», и начинал читать, пить и есть. Сначала было очень сложно делать столько дел одновременно, но вскоре Мальцев приноровился, да ещё успевал и наблюдать за посетителями.

Обедать Александр старался в тех ресторанах, где ели банковские служащие высокого ранга, государственные чиновники среднего уровня, управляющие иностранных компаний.

Тогда там говорили на многих языках. Мальцев слушал, но увы… Ничего. Завязать знакомств тоже не удавалось…

А вот вечерами он переодевался в дешёвый черный костюм, утеплённую куртку. Надевал ботинки на толстой подошве, немного помятую шляпу. Садился на трамвай и, за 3 или 5 сентаво, доезжал до пролетарского района: Ла Бока, Новая Помпея, Барракас. Здесь на плохо освещённых улицах, в каждом квартале, располагались «Альмасены». Мальцев побывал в некоторых из них, где оставил о себе очень приятные воспоминания.

«Альмасен» – магазин, где торговали хлебом, керосином, крупами, спичками, маслом… то есть всеми самыми необходимыми продуктами для жителей близлежащих домов. Но это делалось только в передней части помещения. А вот в задней! Там находилась забегаловка на пять – десять малюсеньких колченогих столиков и таких же стульев. На барной стойке величественно возвышались толстые бутыли «Дама Хуана» с самым дешёвым вином. Графины с содовой. На полках – бутылки с пивом и вином подороже. На закуску здесь подавалась «пикада»: резаная колбаса, дешёвые сыры и окорока.

Сегодня Мальцев наугад зашёл в альмасен на углу улиц Альварадо и Санта Магдалена.

Задняя половина была забита людьми. Играли в карты, проигравший обязан был угостить всех присутствующих стаканчиком вина. Какой-то небритый мужик с длинными волосами в засаленном костюме бренчал на гитаре. Шум, гам… Всё помещение «тонуло» в синем табачном дыму.

Пролетарии отдыхали после рабочего дня, не желая возвращаться в крохотные «пэнсьоны», где их ждали недовольные жёны и крикливые дети.

Над барной стойкой на цепи висел кусок кровельного железа, на котором затейливыми буквами было написано:

«Меня не интересует количество денег в вашем кармане».

– Добрый вечер! – поздоровался со всеми Мальцев.

– Привет! Проходи! Садись! – раздались в ответ несколько пьяных голосов.

– Ты, чё будешь? – поинтересовался толстый мужик за барной стойкой, вытиравший грязной тряпкой липкие стаканы.

– Винца всем! Ну и мне тоже! – очень громко сказал Мальцев.

Наступила короткая тишина, а затем:

– Вот это человек! Пришёл, поздоровался и угощает! Не то, что некоторые скряги! Сам ты скряга! Ты это обо мне, «Зоркий»? Нет это он, наверное, обо мне. Я же его не угостил на прошлой неделе! – все закричали, перебивая друг друга. Только небритый продолжал бренчать на своей гитаре, да игроки азартно кидали засаленные карты на столик.

Все успокоились, когда официант, на большом железном подносе со стаканами тинто – красного вина-, вышел из-за стойки.

– Тебя как звать, чавон? – поинтересовался худой тип в рваном пиджаке с татуированной шеей.

На левом глазу у него было большое бельмо.

– Ох, а пикада? Для всех присутствующих пикаду тащи, уважаемый! – снова, громко перебивая шум и не обращая внимания на бельмастого, крикнул Александр.

– Во-о-о-о! – ты откуда? Наш человек! Я его кажется знаю? – к Александру подошёл русоголовый крепыш с сильными руками.

– Не, не-е! – уставился он своими пьяными глазами прямо в лицо Мальцеву, – обознался я, дружище. Прости!

– Чавон, ты вообще кто? С «гитой» я вижу! Прикид у тебя, как у «кота»! – снова пристал к Александру худой тип с бельмом на глазу.

– Этот, вообще нормального языка не знает. Говорит на люнфардо вперемешку с тюремным диалектом. Надо быть осторожным с ним.

– Да я работу ищу. Такую, чтобы деньги иметь, а не уродоваться за пару монет. – Ответил Мальцев с лёгкой улыбкой.

– Ну если ты хошь жить, чтобы иметь карманы набитые «гитой», тогда надо «густить». Я – «сгусток», за что уже не раз сидел. Надо будет – ещё отсижу. Но гробиться, как раб, за несколько монет никогда не буду. – Сверля Александра своим единственным глазом, подчеркнул тот.

– «Сгусток» – это вор. «Густить»– воровать». – Сразу же перевёл на нормальный язык Мальцев.

– Ты знаешь, у меня в этом деле никакого опыта нет. – С ноткой огорчения в голосе признался Александр.

– У меня тоже не было! Ха-ха-ха-ха. – засмеялся громко бельмастый. – Меня все называют «Зоркий». Если нужен буду, то сможешь найти меня очень легко.

В этом альмасене Мальцев просидел до глубокой ночи. Он делал вид, что пьёт, но только мочил губы. Съел маленький бутерброд с ветчиной и слушал, слушал, слушал и запоминал. Через два часа он был знаком со всеми. Узнав, что он шофёр и ищет работу, стали предлагать свою помощь.

– А сколько платят? – спросил он.

– Ну если работать на грузовике и делать рейсы в соседние провинции, то можно срубить песо 150 в месяц, – объяснял Мальцеву мужик лет тридцати по имени Хуан, – ну для этого надо жить в этом долбанном грузовике.

– Да не заработаешь ты, Пабло, этих денег никогда, крутя баранку, – старался убедить Александра Мануэль, уже пьяный в доску мужик средних лет, одетый в новый серый костюм. – Хочешь я поговорю с моим начальником, чтобы тебя устроили на мясокомбинат. Я там давно уже работаю. Я, действительно, зарабатываю 150 песо, а шофера…

– Ты чё базаришь, чавонсито? Я, что вру? – взметнулся Хуан. – Да я…

– Да, успокойтесь, мужики! Давайте ещё по стаканчику? – предложил Мальцев.

– А чё? Давай, дружище! – радостно согласился Хуан, и его, рёвом радостных возгласов, поддержали все присутствующие.

– Официант, всем по стаканчику винца! – громким голосом сделал заказ Мальцев.

Александр взял липкий стакан: «Официант, сволочь, не моет! Только тряпкой протирает», – и брезгливо поднёс к губам.

Никто не обращал на Мальцева внимания, за исключением бельмастого. Тот продолжал «сверлить» Александра единственным глазом и ехидно растягивал в улыбке свои тонкие губы. Мальцев, чтобы не видеть этой мерзкой рожи, пристально смотрел на кусок фанерной доски, прибитой к стене. На ней с двумя ошибками красовалась «Старайтесь на пол ни пливать».

Дома Александр принял горячий душ, выпил чаю. Его начало клонить в сон. Но он достал большую толстую тетрадь в клеёнчатым переплёте, сел за письменный стол и принялся за работу.

Тетрадь была поделена на три части. В первой Мальцев, каждый вечер, подробно записывал, что он сделал за день, где побывал, с кем познакомился. Делал план улиц и проспектов. Записывал адреса магазинов и ресторанов, кафе.

Вторая часть являлась словарём люнфардо, и устоявшихся выражений, которыми пользуются коренные жители Буэнос-Айреса.

Александр быстро пробежал глазами сделанные записи:

– «Гита» – деньги. Происходит от слова гитара. Говорят, что движения пальцев во время игры на ней и во время счёта денег очень похожи.

– «Русский» – еврей.

– «Казак» – конный полицейский.

– «Перила» – это на люнфардо дурной запах, вонь.

– «Хирург» – когда данное слово произносится с усмешкой или презрительно, то на люнфардо означает человека, копающегося в мусорных корзинах. Ведь хирург- медик копается в нашем организме, а «хирург» в помойках.

– «Сгусток» – вор.

– «Густить» – воровать.

– «Кот» – данное слово имеет множество значений: от ловкого мужчины до гомосексуалиста. Зависит от контекста разговора. Может являться и очень обидным оскорблением.

– «Болюдо» – ублюдок.

– «Киломбо» – публичный дом. Бардак. Сложные проблемы.

Слово «киломбо» Александру так понравилось, что он позже стал его даже употреблять, когда ему нужно было сильно выругаться.

В третьей части своей тетради Мальцев записывал цены в магазинах на все промышленные и продовольственные товары. Маршруты и номера трамваев. Имена и прозвища своих новых знакомых, места их работы и проживания. Александр старался штрихами рисовать их небольшие портреты и давать им краткие характеристики.

Это была кропотливая, но для него очень нужная работа. Спать он ложился часа в два ночи.

Подъём в семь часов. Физическая зарядка. Душ, тщательное бритьё. Затем завтрак: яичница, кофе с бутербродом. И обязательное чтение одной старой газеты за прошлые годы, которые он не выкинул, а аккуратно сложил на кухне.

В девять тридцать Мальцев, великолепно одетый, входил в какой-нибудь престижный ресторан или кафе, чтобы выпить чашечку кофе с двумя медиалунами, почитать утренние газеты. А самое главное – понаблюдать за людьми, которые посещали это заведение.

Потом прогулка и знакомство со столицей Аргентины. Затем следовал обед, также, в каком-нибудь в приличном ресторане. И так, каждый день, без выходных.

Глава вторая

Утро 9 июля. На улице очень холодно. Сыро, как в Ленинграде… Только я в зимнем Буэнос-Айрес. – Вздохнул Александр и пошёл в ванную.

«Сегодня в Аргентине Национальный Праздник: День Независимости. Говорят, что на Авенида де Майо, будет парад. Надо обязательно сходить. Обязательно!» – думал Мальцев, не спеша намыливая щёки для бритья.

За три недели своего пребывания в Аргентине, правильнее сказать, в её столице Буэнос-Айресе, он многое понял и, конечно же, кое чему научился. Вот например: он заходил утром в кафе. С важным видом, вальяжно, садился за столик так, чтобы видеть всё помещение.

Официант, который его знал, пулей мчался к нему:

– Доброе утро, сеньор! – уважительно произносил он и улыбался.

Мальцев здоровался и делал заказ так, как делают его богатые аргентинцы:

– Один малюсенький и медиалуну или

– Двойной и медиалуну.

Двойной кофе от малюсенького отличался только размером чашки. Или:

– Кофе с молоком! Кофе с молоком подавался всегда в чашке для двойного кофе.

Или:

– «Слезу»! «Слеза» – это кофе с двумя – тремя каплями молока.

Когда официант приносил заказ, Александр добавлял:

– Уважаемый, газету, пожалуйста!

– Вам какую? Как всегда «Ла Насьон»? – официант весь прогибался от почтения к посетителю.

– Да, как всегда. – Отвечал Мальцев и отваливался на спинку стула.

Официанту он всегда оставлял чаевые в размере 10 процентов от стоимости заказа. Так ему посоветовали знакомые в одном из альмасенов.

Чтобы узнать, что произошло за прошедшие сутки в районе, где он жил, Мальцев останавливался у газетного киоска. Покупал журнал «Карас и Каретас» или газету «Ла Расон», а иногда что-нибудь из периодической печати Франции, в основном «Ле Монд», а также Испании.

Продавец делился с ним обо всём, что знал, что слышал. Свои предположения, мнения жителей и т. д.

Это был важнейший источник очень нужной информации, который хорошо ориентировал Александра в особенностях местной жизни.

«Мне повезло, что я живу в доме, где нет портеро (так здесь называли консьержа). Ведь они знают абсолютно всё о жителях дома! И самое опасное, что портеро щедро делятся этой информацией с полицией. Но надо учитывать и то, что представители верхних социальных слоёв проживают только в престижных районах и в домах, где обязательно есть портеро. Это – неписанный закон!»

Мальцеву до сих пор не удалось выяснить, кем являются его соседи. Их было немного: всего восемь семей. Как правило работали мужчины, а женщины сидели дома, занимаясь детьми. Но почти все имели приходящую прислугу. В разговорах с продавцом газет и хозяином цветочного ларька, который находился на углу проспекта Монтес де Ока и улицы Успальята, Александр понял, что главы семей работали в банках, на железной дороге конторскими работниками среднего уровня. Мальцев любезно здоровался с мужчинами, а женщинам сухо кивал головой. Не дай Бог муж увидит, что его жена, улыбнулась соседу! Скандал для неё был обеспечен! А Александр мог стать неблагожелательной персоной для всех жителей дома. Ведь он был холостым – потенциальным соблазнителем их жён.

Вообще в столице царил жуткий патриархат! А в аргентинской глубинке, рассказывали, было ещё страшнее. Социальные нравы европейского общества 18 века. Женщина являлась хранительницей очага и не имела никаких прав. Её благополучие, здоровье, а зачастую жизнь зависели от её мужа!

Замуж выходили по взаимной договорённости родителей невесты и жениха. Молодые могли увидеться только накануне свадьбы в присутствии родственников.

Бывало, конечно, что молодой человек видел на службе в церкви девушку, которая пришла туда со своими домочадцами, и она ему приглянулась. Тогда он узнавал, кто она, из какой семьи. Только после этого наносил визит её родителям, которым объяснял, что хочет встречаться с их дочерью с серьёзными намерениями. Если отец давал добро, то потенциальный жених появлялся в доме невесты по воскресеньям, два раза в месяц. Молодые сидели или в зале, или во дворике, на расстоянии двух-трёх метрах друг от друга и вели беседы на какие-нибудь пристойные темы. В это время рядом находился кто-то из родственников девушки и надзирал за их поведением. Такой процесс ухаживания длился год, а иногда и больше, а затем заканчивался свадьбой.

Сильный экономический кризис, потрясший мир капитализма в конце двадцатых, начале тридцатых годов, не только подорвал аграрно- финансовую мощь Аргентины, но и разрушил фундамент социальный устоев.

Из всех дальних провинций народ хлынул в столицу в поисках работы и пропитания. Денег у приезжих на «пэнсьоны», естественно не было, поэтому они занимали пустыри, где сооружали из фанеры, картона и кусков кровельного железа хижины, в которых и жили. Буэнос-Айрес быстро наполнился такими «райончиками», которые получили наименования «Виллы бедности». В Аргентине говорили «Вижи бедности».

«В этой стране полностью изуродовали прекрасный кастельянский язык. – Негодовал по этому поводу Мальцев. – Сделали какую-то упрощённую смесь с оттенками португальского произношения! Ну что теперь поделаешь? Я здесь живу и должен говорить, как аргентинцы, не выделяясь из их общей массы».

После того, как экономический кризис в Аргентине был преодолён, быстрыми темпами в стране начался процесс индустриализации. Появились большие текстильные фабрики, предприятия по производству упаковки, где требовались рабочие руки за очень низкую плату. Там и начали использовать женский труд. За несколько лет структура пролетариата в Аргентине изменилась. Большой процент её уже составляли женщины. Они зарабатывали деньги и кормили свои семьи. Эти женщины сами, без мужей, могли уже ходить в церкви и посещать различные общественные мероприятия: собрания, митинги…

Большими шагами развивалась телефонная связь. Здесь тоже начали работать женщины. Они трудились операторами на телефонных станциях. Появились женщины секретари и женщины – служащие банков.

На них с презрением смотрели те мужчины, которые могли обеспечивать свои семьи и держали жён в «кулаке». Они продолжали «тормозить» общественный прогресс, поэтому патриархальные традиции давали о себе знать в Буэнос-Айресе на каждом шагу.

Мальцев убеждался в этом каждый день. Ведь если на двери ресторана висит вывеска «Сегодня у нас есть столы для дам», то это значит, что ни женатые ни, упаси Бог холостые, не имели права туда войти. Только для дам, их дочерей, их матерей и бабушек.

Если видишь вывеску «У нас сегодня есть семейные столы» – это значило, что только там сидят папы, мамы и их детишки. И никакой одинокий мужчина не имеет права засунуть туда свой нос. Будет скандал! Возможно даже с вызовом полиции, составлением протокола и других неприятностей.

Приезжих, плохо ориентирующегося в привычках и традициях портэньос (так звали себя жители аргентинской столицы), неприятности или неудобные моменты подстерегали на каждом шагу.

Мальцев всегда помнил, как он в первый раз зашёл в альмасен, в заднюю его часть. Там сидели человек пять. Они прервали разговор, ответили на приветствие и, в знак гостеприимства, старый беззубый дед протянул ему высушенную тыковку, из которой торчала ржавая трубочка.

«Они же по очереди из неё сосут матэ! На бомбиже (на истинном испанском языке бомбилья) остатки чужой слюны! Кто только из нею не пил?» – содрогнулся Мальцев.

Он стоял и глупо улыбался, не решаясь взять тыковку с залитыми тёплой водой листьями матэ.

– Ты, чё? Нас не уважаешь? – спросил дед.

Все с каким-то подозрением рассматривали Мальцева.

– А может ты «русский»? Они матэ не пьют! У них свои традиции. А ты аргентинец? Или кто? – начал допрашивать Александра худой тип в костюме, платке – галстуке и шляпе.

– Конечно же я аргентинец! – широко улыбнулся Мальцев и взял тыковку.

Содрогаясь от ужаса, он сделал один глоток тёплой горькой жидкости и вернул матэ старику.

– Вот теперь видно, что ты не «русский», а христианин! «Русские» в свою церковь ходят: синагога называется. – Тоном знатока объяснил худой, а затем несколько раз кашлянул.

«А у этого типа может быть и туберкулёз в открытой форме!» – вдруг подумал Александр и у него заныло в желудке. – За добрый приём я отвечаю благодарностью. Официант, всем по стаканчику «тинто» и пикаду, разумеется! – громко объявил он.

– О вот это сразу видно, что хороший чавон! – довольно хмыкнул старик, а худой в костюме произнёс:

– Потерянный только какой-то.

После этого случая Мальцев, видя, что ему подносят тыковку с бомбижей, сразу же хватался за живот.

– Ой, нет! Спасибо! Сегодня я столько матэ выпил, что живот прихватило! – страдальческим голосом жаловался он.

Дома, сам Александр, конечно, матэ пил. Но больше ему нравилось так называемое «матэ косидо». Способ приготовления очень простой: в чайник с горячей водой, но не доведённой до кипячения, надо положить горсть молотых листьев матэ (жербы, как говорят в Аргентине). Дать настояться, а затем процедить. Получается вкусный горьковатый напиток зелёного цвета. Можно в него добавить сахара или мёда. Многие употребляют его горьким. Матэ очень бодрит и улучшает настроение.

Мальцев надел простой костюм, дешёвое пальто, ботинки на толстой подошве и обязательную шляпу.

На трамвае номер 37 он доехал за 3 сентаво до угла улицы Бернардо де Иригожен и Авениды де Мажо.

От этого произношения слова «май» Мальцева просто бесило. Он продолжал его для себя только произносить «майо».

Толпа была просто огромная. Слышалась музыка духового оркестра. Все ждали начала парада. Александр начал пробираться поближе к проспекту. В основном были одни мужчины, поэтому он ловко отталкивал одного, притирался к другому и таким образом, вскоре, оказался возле газетного киоска. Прижавшись к нему, Александр уже мог видеть маленький кусочек проспекта.

«Странно очень! Двадцатый век, женщины здесь не имеют никаких прав! Абсолютно никаких! Даже лишены права голосовать. Вот бред! А вот у нас в Советском Союзе женщины могут быть начальниками, руководителями партийных и комсомольских организаций. Вот Рябинина, например! А хотя было бы неплохо комсомольскую активистку Рябинину сюда привезти и замуж выдать за богатого старикана!» – Александр чуть не рассмеялся от этой мысли.

– Дружище, ты не можешь подвинуться? – это продавец газет начал закрывать двери своего киоска.

– Да, пожалуйста! Конечно! – Мальцев ещё плотнее вжался в ствол дерева.

«Здесь на люнфардо продавцов газет зовут «маленький кран». Странно… И никто не смог мне объяснить почему?» – усмехнулся он про себя.

Вдруг стихла музыка. До Александра донеслись звуки команд. Начался парад.

По Авенида де Майо шли колонны солдат одетых в немецкую униформу. Мальцев даже вздрогнул. Такое он видел только в кинотеатрах ещё дома, когда демонстрировали документальные фильмы.» Каски, кители, сапоги, перчатки! Всё было таким же, как у гитлеровцев! Нужно было присмотреться, чтобы найти некоторые отличия. Погоны, например, другие. Петлицы…»

«Маршируют точно также, как немецкие колонны на параде 1936 года в Берлине. Точно!» – Мальцев даже почувствовал лёгкий озноб.

Упряжки мощных лошадей тянули орудия. Гремела духовая музыка. Потом зацокала копытами конница…

Впечатление от парада было очень странным. Александр даже не мог объяснить самому себе почему. Желание находиться здесь у него резко пропало.

«Что-то гнетёт меня этот парад! Странно… Есть время, чтобы посетить «Японский парк». Потом может быть некогда». – Решил он.

Он сел на трамвай и доехал до площади Сан Мартин. Вышел у самого высокого здания Южной Америки высотой 120 метров.

«Здание Каванаг! Здание Каванаг! Ты его видел? – постоянно спрашивали у меня знакомые. – Да, уже видел и сейчас на него смотрю. Миллионершу Кору Каванаг какие-то аферисты убедили, что её имя навсегда может остаться в истории, если она построит в Буэнос Айресе что-то удивительное. Вот тётка и решила соорудить небоскрёб. Наняла архитекторов, инженеров-строителей, и они ей за 14 месяцев вылили из бетона серую башню-коробку. Ни красоты, ни радости! Хотя если деньги есть, почему не развлечься». – Мальцев окинул взглядом нелепое сооружение, возвышающееся над окрестностями.

Александр остановился у очень красивого памятника генералу Сан Мартину. «Отец нашей родины» – так зовут его аргентинцы.

Место было очень красивое: уютный парк в виде подковы обрамлял памятник.

На прошлой неделе Мальцев, совершенно случайно, попал сюда. Он заходил в «Harrods», чтобы посмотреть на цены, товары, а когда вышел, то услышал совсем рядом выкрики, усиленные громкоговорителями. Он пошёл на эти звуки.

Вокруг памятника Сан Мартину стояла небольшая толпа: человек сто, а может быть чуть больше. У многих в руках флаги гитлеровской Германии, большие фотографии фюрера.

– Хайль Гитлер! – кричал какой-то белобрысый юнец с деревянной маленькой трибуны.

– Хайль! Хайль! – десятки рук взметались в нацистском приветствии.

Мальцев замер. Он не мог поверить своим глазам. «Где это я? В Берлине или в Буэнос-Айресе?» – спросил Александр сам у себя.

– Хайль Гитлер! Хайль Гитлер! – бесновались люди у памятника.

– Проклятые нацисты! – услышал за своей спиной он голос.

– Это был мужчина лет пятидесяти. В синем дорогом пальто в клеточку… Седой, с глубоким шрамом на подбородке.

– А что разве это разрешено? – недоумённо спросил у него Александр.

– Конечно же нет! Ещё в прошлом году президент страны своим декретом запретил все эти сборища! А нацистам у нас в столице, оказывается на этот запрет наплевать! И на декрет президента им наплевать! – разошёлся мужчина. – Убийцы! Убийцы!

Многочисленные прохожие тоже останавливались и смотрели на группу нацистов, выкрикивающих лозунги.

– Цок, цок, цок, цок – послышалось рядом.

Это с проспекта Санта Фе сюда спешил конный полицейский патруль.

– Всем разойтись! Требую всем разойтись! – закричал черноволосый капрал, командир прибывших «казаков».

Крики «Хайль Гитлер» немедленно стихли. С дощатой трибуны с рупором из жести в руках, не спеша спустился белобрысый парень.

– Сворачивайте флаги! Прячьте, только аккуратно, портреты фюрера! Стройся в колонну по три! – отдал он громким голосом приказ, а затем обратился к полицейским:

– Уже уходим! Уходим! Видите?

Такая наглость, даже откровенный вызов, потряс Мальцева.

«И почему здесь к нацистам такое лояльное отношение? Почему?»

По проспекту Санта Фе Александр спустился вниз к площади Ретиро. Здесь, среди огромной пустоты высилось 70 метровая башня. Очень красивая из ярко-красного кирпича. С круглыми часами. Это была «Башня англичан». Архитектурное сооружение, подаренное аргентинцам английским народом по случаю столетия Независимости Аргентины.

Слева высились здания железнодорожного вокзала, а справа… Справа стоял огромный ангар с широкими воротами. Над ними – жестяная полукруглая арка с броской надписью, сделанной тёмно-синей краской «Японский парк».

Об этом месте Мальцев слышал каждый день. Практически все, с кем он общался, всегда у него интересовались: «А ты был в Японском парке?»

– Нет, – отвечал он.

– Как не был? Это невероятно! Ты обязательно должен его посетить! Самое большое в Южной Америке место для развлечений. – Объясняли Александру.

Но на вопрос почему парк называется «Японским», все в ответ пожимали только плечами.

У входа в ангар толпилось столько людей, что у Мальцева пропало всякое желание туда входить.

– Кабажеро! Кабажеро! – услышал он вкрадчивый голос.

Справа от него стоял мужичонка непонятного возраста.

– Не интересуетесь? – он распахнул свой пиджак.

Внутри, на подкладке, булавками были приколоты десятки порнографических фотокарточек.

– Нет, не интересуюсь! – буркнул Мальцев и, толкаясь с людьми, вошёл внутрь.

Шум, гул, треск, крики – эта какофония звуков ударила в уши. Он на несколько минут оглох. Когда же пришёл в себя, Александр стал пробираться вперёд.

В тир, где стреляли из пневматических винтовок по жестяным тарелкам, стояла длинная очередь. Одни смотрели, как стреляют те, счастливцы, которые были впереди, а другие на карлика, сидевшего на длинной стойке.

Карлик был без рук, но ловко брал ступнями винтовку. Мгновенно её заряжал, используя пальцы ног. Прицеливался, продолжая удерживать ей ступнями, и нажимал на спусковой крючок большим пальцем правой ступни.

– Бах! – точно в центр.

– Ну и даёт! Вот это да! – ревели от восторга зрители.

Мальцеву удалось протиснуться вперёд. Здесь слева и справа стояли какие-то механизмы для определения силы. Нужно было сильно ударить кулаком в боксёрскую грушу. Если раздавался звук серены, то это означало, что есть силушка у клиента.

Те, кому груша отвечала тишиной, стыдливо отходили в сторону.

Были аттракционы, где рыбацкой сетью надо было вытащить из коробки мячики для тенниса или быстро накрыть крышками появляющиеся на стенде дыры…

«Смертельные гонки» – такое название имели аттракционы, где водители старались управлять своими круглыми автомобильчиками так, чтобы не врезаться в друг друга.

Мальцев выстоял длинную очередь и купил целых три билета, которые стоили довольно дорого: по 50 сентаво.

Тройной сеанс «смертельных гонок» улучшил его кислое настроение. Он уже не раздражался ни от криков, ни от обилия людей.

А «Заколдованная шахта» привела его в восторг. Маленький поезд, состоявший из пяти крошечных вагонеток, мчался на большой скорости в тёмном узком туннеле. Затем вспыхнул яркий свет, от которого у него зажмурились глаза. Остановка… и вертикальное падение вниз.

Это произошло так быстро и неожиданно, что низ живота у Александра похолодел от охватившего его ужаса.

«Это, как первый прыжок с парашютом тогда, когда я обоссался от страха! – вспомнил он. – Лишь бы сейчас в штаны не наделать!»

Истеричные крики слышались впереди и сзади… Смех… А потом поезд разогнался и начал вертикально ползти по стене.

«А если он сейчас оборвётся и назад? – с тоской подумалось ему. – сейчас уссусь! Точно, обоссусь! Только бы в штаны по большому не наделать!»

Обошлось! Приехали к входу в «шахту». Мальцев вылез из вагонетки. На ватных ногах он доковылял до какого-то фанерного щита с рекламой и тщательно ощупал руками свои брюки спереди и сзади.

«Сухо! И в правду обошлось!» – вздохнул он с облегчением.

Мальцев прошёл через весь ангар. Здесь, на открытом воздухе, находились тоже множество аттракционов. Среди них – огромное колесо обозрения. Очередь к нему была длиннющая. Мальцев решил стоять. Очень хотелось ему посмотреть город с высоты птичьего полёта.

Впереди него стоял высокий худой молодой мужчина лет тридцати. Под руку он держал супругу, худенькую женщину в кокетливой шляпке. Лицо у неё было очень миловидное, но глаза… Печальные с выражением какой-то безысходности. Женщина крепко держала за руку болезненно худую девочку лет восьми.

Очередь двигалась медленно. Мальцев почувствовал, что хочет есть.

– Мама, я кушать очень хочу! Я кушать хочу, мамочка! – начала капризничать девочка.

– Мария, а может быть следующий раз прокатимся на колесе? Лучше пойдём что-нибудь съедим? А? – предложил мужчина.

– Давай, Нико! – согласилась она.

Они вышли из очереди и направились к палаткам, откуда тянулся сизый дымок. Мальцев пристроился за ними.

Вдоль забора стояли палатки, у входа в них на решётках жарили мясо.

– Папа, папа! Купи мне чорисо! – захныкала девочка.

– Конечно! Конечно, моя красивая! – ответил её отец и полез в карман за бумажником.

Мужчина купил три бутерброда с чорисо и два стакана газированной воды.

– Мария, я куплю себе…

– Нет, Нико! Нет! Никакого вина! – резко одёрнула его супруга.

– А говорят, что в Аргентине женщины не имеют права перечить своим мужьям! – удивился Мальцев, уже кусая ароматную, горячую колбаску, вложенную в хрустящий поджаренный на углях батон хлеба.

Девочка ела быстро, неряшливо. У неё были впалые щёки, худые, как тростинки руки. Маленький острый носик.

«Больной ребёнок». – Пришёл к выводу Александр.

– Мама, пойдем во «Дворец смеха»? – попросила девочка, с жадностью проглотив последний кусок чорисо. – Папа, а ты мне потом купишь шоколадку «Агила»?

– Конечно же куплю, моё счастье! Мария, вы идите, а я сейчас приду! – сказал мужчина.

– Нико, только один стаканчик! – с укоризной попросила Мария.

– Да, конечно!

Мать с дочерью ушли. Мужчина быстро достал бумажник, вынул несколько купюр, посчитал. Положил их обратно. Вздохнул, достал монеты и принялся их считать.

– Дружище, добрый день! Ты мне позволишь тебя угостить? Я здесь совсем один, а в абсолютном одиночестве не имею привычки есть. А? – сразу же предложил Мальцев.

Мужчина мельком посмотрел на него и протянул руку:

– Николас!

– Пабло! – пожал её Александр.

Мальцев купил по бутерброду с чорисо и по стаканчику тинто. Николас залпом выпил вино и начал есть. Мальцев купил для него ещё стаканчик тинто.

– Ты, Пабло, откуда? – спросил он, быстро поедая бутерброд.

– Я приехал из Испании, три недели назад…

– Работу ищешь, наверное? – спросил Николас и допил остатки вина.

Мальцев поднёс тому ещё стакан.

– Спасибо, дружище! Ты, я понимаю, не богатей? – несколько заикаясь, поинтересовался Николас.

– Ты прав, я не богатей и ищу работу. Жить то надо. Знакомых здесь тоже нет. Друзей тем более.

– А что умеешь делать? – сытно отрыгнул его собеседник.

– Шоферить могу. Только вот водительских прав нет. Там оставил. – Мальцев махнул куда-то в сторону.

– А в автомобилях понимаешь что-нибудь? Моторы, сцепление…

– Конечно! – ответил Мальцев.

– Пабло, тогда слушай меня, я могу устроить тебя в автомастерскую. Очень известная, большая мастерская. Тебе это интересно? – предложил он.

– Да, конечно. – Мальцев изобразил улыбку.

– Тогда приходи угол улицы Солис и проспекта Бельграно. Спроси Нико Родригес. Это я. Завтра же порекомендую тебя нашему хозяину и бригадиру. Меня они уважают… Тебя возьмут. Работа хорошая, платят нормально…Зарплату не задерживают. Со мной очень считаются. Работы много… Сидеть не приходиться… Меня очень уважает хозяин. – Николас говорил рваными фразами.

Было видно, что он сильно опьянел. Грубое лицо Николаса, словно вырубленное из камня, покраснело. Глаза стали сонными…

– Тебя возьмут… Тебя возьмут. Я поговорю, – повторял и повторял он.

– Хорошо, Нико! Спасибо! Я обязательно через несколько дней приду. Дума…

– Папа, папа! Там во «Дворце смеха» столько зеркал разных! Я и кривая была и толстая! Ха-ха-ха – дочь Николаса теребила отца за руку. Рядом стояла его жена с недовольным лицом.

Мальцев попрощался и отошёл в сторону.

Время пролетело настолько быстро, что уже начинало темнеть, когда Александр решил возвращаться домой. Он вышел из Японского парка с другой стороны. Здесь был большой пустырь. Где-то горел тусклый фонарь. Тени людей, пьяные крики…

«Ну и местечко! Надо быстрее отсюда «когти рвать»!» – решил Мальцев, и ему вспомнилось, почему-то, это выражение, которое было очень модным среди студентов их института в 1936 и 1937 годах.

– Дружище, выручай! Выручай! – к нему подошел мужичонка.

В темноте невозможно было его рассмотреть. Мальцев отпрянул.

– Да ты не бойся! Я не «сгусток! Я из Чивилькоя. Знаешь? Это двести километров от столицы. Деньги вот потратил, за билет на поезд нечем заплатить… Купи кольцо обручальное. Золотое! – мужичонка достал из кармана пиджака скомканный кусок газеты.

Долго разворачивал его. Наконец достал что-то и сунул под нос Александру.

– Вот смотри! Золотое! Дёшево отдам! Всего за 15 песо. Ну хочешь, уступлю. За 10 песо давай?

– Нет! Нет! Спасибо! – Александр развернулся и бросился бежать.

– «Котяра»! Сорвался! Давай его догоняй! – услышал он за своей спиной голос «продавца» кольца.

Мальцев приблизился к фонарю. Здесь стояла толпа. Вызывающе одетые женщины с крикливо накрашенными губами вели переговоры с потенциальными клиентами.

Две мужские фигуры отделились от толпы и направились наперерез Александру.

«Сейчас ограбят! – с тревогой подумал он. – Лишь бы не прирезали!»

Мальцев остановился и побежал назад. Затем рванул в сторону, потом свернул направо.

«Слава Богу! Трамвайная остановка. Вот и вагон скрипит… Подъезжает. Номер 37. Куда этот трамвай едет? А какая разница? Быстрее бы исчезнуть отсюда! Ну и местечко!» – Мальцев поднялся в вагон.

На следующей неделе, в среду, Александр прибыл в первую комиссарию столичной полиции.

– Добрый день, сеньор начальник! – обратился он к какому-то чину, сидящему за столом сразу же у входа, – я недели три назад подал документы для получения Седулы Национальной Идентификации.

– Наверх. Кабинет пять. – Полицейский показал пальцем в потолок.

Картонная книжечка, с его фотографией, печатями и подписями была уже готова.

– Прочитайте! Если в ваших персональных данных нет ошибки, подпишите вот здесь! – Усатый пожилой полицейский ткнул ручку в чернильницу и вручил Мальцеву, – вот здесь в журнале выдачи. Да, да в этой графе! Всё! Спасибо!

«А меня все стращали, что в полиции будут тянуть с выдачей этого документа месяца три-четыре. Никому нельзя верить!» – Александр шагал по тротуару вдоль длинного кирпичного забора.

Весь он был заклеен пожелтевшими афишами.

«1 мая этого года «Ассоциация фашистов в Аргентине» приглашает итальянцев и всех друзей Италии на торжества по случаю трёхлетнего юбилея завоевания Эфиопии славными войсками Бенито Муссолини».

Мальцев остановился, прочитал. Ещё раз прочитал…

«Что за страна? Повсюду кишат нацисты, фашисты! Устраивают свои акции, митинги! Приглашают на них всех желающих? Какая мерзость и пакость вокруг! А вообще для чего меня сюда послали?»

Этот вопрос не давал Александру покоя…

Автомастерская оказалась даже лучше, чем ожидал Мальцев. Кирпичный гараж из четырёх боксов с ямами, да ещё крытая кровельным железом площадка метров на 50 квадратных.

Николяса Александр увидел сразу. Тот копался в двигателе старенького «Форда В». В «стоящей» от грязи и масла рабочей одежде, с дырами на локтях и коленях он выглядел довольно печально.

– Привет! – сказал Александр, подходя к нему.

– Привет, – не поднимая головы, – ответил Николяс, продолжая копаться в двигателе.

Мальцев внимательно осмотрелся. Боксы – заняты автомобилями. В ямах, под ними, работали люди. Ещё один «Форд А» стоял на площадке, а вокруг него ходил с озабоченным лицом какой-то парень.

– А это ты… – Николяс смотрел на него. – Руку не подаю, грязная… Я уже думал, что ты не ир. Пошли!

На Николяса было страшно смотреть: чёрные от грязи или масла руки. Такое же лицо, только блестели белки глаз.

«На шахтёра похож! Как наш Стаханов». – С усмешкой подумал Мальцев.

В маленькой тёмной конторке сидел мужчина лет сорока пяти, с седыми висками и недельной щетиной на круглых щеках.

– Григорио, я несколько дней назад говорил с тобой о моём знакомом. Он механик. Вот пришёл.

– Хорошо, Родригес, иди работай! – недовольно сказал бригадир.

– Тебя как зовут? – спросил Григорио, внимательно осматривая Мальцева с головы до ног.

– Пабло Мачадо.

– Из Испании прибыл? – «сверля» Александра своими круглыми тёмными глазам, начал задавать вопросы бригадир.

– Да.

– Что делал на родине?

– Шофёром работал.

– Хорошо. Мне сказали, что ты работать хочешь?

– Да, очень хочу!

– Документы есть?

– Да! – Мальцев достал из кармана свою Седулу Национальной Идентификации и протянул её Григорио.

Тот, не спеша, стал листать странички и читать, шевеля при этом своими толстыми губами. Потом открыл толстую, типа амбарной, книгу, с размаха воткнул ручку в чернильницу и начал списывать все данные из Седулы.

– Значит работать хочешь? – он вернул Александру его документ.

– Очень хочу! – снова подтвердил Алекандр.

– Так иди – работай! – ткнул бригадир пальцев в дверь.

– Спасибо большое! А какой автомобиль мне смотреть? – обрадовался Александр.

– Спроси у Хосе «Дырявого» метлу и жди меня!

Мальцев вышел.

– Слушай, а где дырявый? Кто это? – спросил он у парня лет двадцати пяти, одетого в жутко замасленный комбинезон.

– Вон он! Ветошью руки вытирает. – Махнул тот рукой.

– Ты Хосе – дырявый? – спросил Мальцев у невысокого парня, очевидно его ровесника в рваной куртке и таких же штанах.

– Ага! Это я – «Дырявый»! Ты чего хочешь? – посмотрел на него с интересом Хосе.

У него были длинные волосы, редкая щетина на остром подбородке. Нос с сильной горбинкой и весёлые тёмные глаза. Большой кадык выпирал из воротника старой рубашки.

– Работать хочу! Бригадир к тебе за метлой послал. – Объяснил Мальцев.

– Вон там метла! – Хосе показал в угол, где стояли лопаты, вёдра и мётлы.

Появился Григорио. Он оказался ростом ниже, чем Мальцев да ещё и с «животиком».

– И так, Мачадо, начинаешь наводить порядок в гараже. Тщательно, не скаля зубы, не простаивая. Метёшь, метёшь и в мешок. Метёшь, метёшь и в мешок. Мусор в мешок! Ты меня понял?

– Да! – сказал Мальцев.

Он снял с себя самый дешевый костюм и мятую шляпу и надел брюки и пиджак, в которых приехал в Аргентину.

«Быков Иван Терентьевич меня бы похвалил! За то, что не выкинул старую одежду! За сообразительность и практическую смекалку». – Подумал он.

Мастерская походила на свалку. Повсюду валялись грязная ветошь, болты, гайки. Лужицы разлитого масла матово блестели на каждом шагу. Под потолком – гирлянды толстой паутины. Окна не пропускали солнечный свет из-за слоя грязи на них.

День был холодный. Мальцев в рубашке и пиджаке чувствовал себя зябко. Чтобы согреться, он принялся быстро махать метлой, собирать мусор в мешок, а грязную ветошь в другой мешок.

– Слышь, новенький? Остановись! – перед Александром стоял Хосе.

– Что случилось?

– Обед уже! Ты морфарить будешь?

– Морфарить? Конечно! – ответил Александр.

«Хорошо, что уже много слов из люнфардо знаю? А так бы и не понял, что он от меня хочет». -с удовлетворением подумал Мальцев и спросил:

– А вы где морфарите?

– Кто как… Я, Нико Родригес и Хорхе Амеретти заказываем еду в ближайшем кафе. Нам её приносят прямо сюда. Ну, а остальные уходят домой обедать, потому что живут недалеко. Так для тебя, что заказать? Сейчас пивэ (мальчишка) – посыльный из кафе придёт.

– Заказывай, как для себя! – ответил Мальцев.

Они вчетвером устроились на обшарпанных грязнющих табуретках за верстаком в мастерской. Родригес закрыл даже все ворота.

– Знобит чего-то меня. Холодно. – Объяснил он и потёр пальцами свой покрасневший большой мясистый нос.

Хосе и Мальцев ели бутерброды с миланесами. Запивали содовой из графина, который тоже был доставлен из ресторана.

Николяс медленно и тщательно жевал кусок пиццы… И молчал. Зато Хосе успевал и быстро есть, и говорить. За тридцать минут Мальцев уже знал, что Хосе живёт в пригороде с родителями, что он холост и жениться не думает. Ему было двадцать три года, и он уже почти два работает в этой мастерской.

– Хосе, а как твоя фамилия? – поинтересовался Александр.

– Верон. А что?

– А почему говорят дырявый?

– «Дырявый» – это прозвище. Это потому, что у меня карманы дырявые. Как зарплату получу, кладу деньги в карман. Прихожу домой, а их уже и нету! Карманы дырявые! Ха-ха-ха! – громко стал смеяться Хосе.

– «Дырявый» – это потому, что в твоей голове секретов не держится. Болтаешь и болтаешь… Язык, как метла! Голова – с дыркой! Вот и «Дырявый». – С мрачным видом возразил Родригес и встал. – Пойду я сиесту посплю.

– А я тоже составлю тебе компанию! – наконец произнёс свою первую фразу Хорхе Амеретти, молодой крепыш с румянцем на щеках, тоже, наверное ровесник Мальцева.

Он сам съел две дюжины эмпанад с мясом, которые Александру напоминали русские пирожки. Амеретти пригладил свои кудрявые волосы цвета спелого каштана.

– Ах! – зевнул он, и красивые брови у него изогнулись, а глаза стали ещё более круглыми.

– Пошёл я. – Тихо произнёс Хорхе.

Николяс улегся на куче ветоши, лежавшей в дальнем углу, и сразу же заснул. Хорхе растянулся на длинной деревянной лавке. А Мальцев принялся расспрашивать «Дырявого» о работе в автомастерской. Тот отвечал охотно, рассказывал с юморком. Когда, в два часа, обеденный перерыв закончился, Александр знал уже достаточно, чтобы сделать выводы. Ему только не хватало деталей.

– Хосе, ты чем ты сегодня после работы занимаешься? – поинтересовался Мальцев.

– Как чем? Сяду на трамвайчик и поеду домой, к мамке, спать. Денег у меня нет. Я же «Дырявый»! Ха-ха-ха.

– А как насчёт того, чтобы винца выпить? Я угощаю! – предложил Александр.

– Если ты угощаешь, то я не против! Только я винцо не пью. Я специалист по пивку! – заинтересовано ответил Хосе.

– Так давай пивка и попьём! – согласился Мальцев.

Около трёх часов послышался визг тормозов. На площадку въехал красный новенький «Альфа Ромео». Мальцев даже замер от восторга, увидев это чудо.

Из автомобиля вышел высокий изящный красавчик лет двадцати пяти, одетый в сиреневый костюм с галстуком бабочкой.

«Где-то я уже видел это смазливую физиономию? Короткая стрижка с чётко выделенным пробором, изящные усики, правильный нос… Где? Где?» – мучался Александр.

«Одеколон «Аткинсон»! Точно! Там же на этикетке точно же такой тип изображён! Неужели в жизни бывают такие красивые мужики?» – Мальцев даже бросил размахивать метлой, чтобы лучше рассмотреть приехавшего.

– Сеньор Жан, добрый день! Добрый день! – выскочил из своей вонючей конторки бригадир и бросился к смазливому типу.

– Здравствуй, Григорио! Как у нас сегодня дела? – усталым голосом произнёс красавчик.

– Слава Господину нашему, всё хорошо? Всё хорошо! – угодливо кланялся бригадир.

– А авто сенатора Акосты? Он мне уже звонил. Я ему пообещал, что в 18. 00 он сможет его забрать. Сделаешь?

– Конечно, сеньор Жан! Сделаем! – семенил за высоким красавцем бригадир.

Красавчик своим ключом отпер дверь, которая располагалась, напротив конторки Григорио, и они вошли в другое помещение. Мальцев уже ничего не мог слышать.

– Думаю, что этот смазливый Жан есть хозяин этой мастерской. – решил Александр.

Минут через тридцать Григорио появился на площадке с гаечными ключами в руках. На нём был чистый, но старый комбинезон. Бригадир ловко спрыгнул в яму, где стоял «Шевроле» белого цвета.

– Ты опять сопли жуёшь! Давно должно быть готово! В шесть часов придут забирать, а ты всё ковыряешься. – Начал он кричать на худенького паренька, который что-то крутил в переднем мосту «Шевроле».

Мальцев стал собирать грязную ветошь, разбросанную по всей мастерской и складывать её в отдельный мешок.

Из ямы, кряхтя, вылез бригадир. Хотел что-то сказать Александру. Но тут появился красавчик в сиреневом костюме. Он направлялся к своему «Альфа Ромео», очевидно собираясь уезжать.

– Сеньор, Жан! Сеньор, Жан! – кинулся к нему бригадир.

– Чего тебе! – остановился тот.

– Сеньор, Жан! «Шевроле» сенатора Акосты готов. Я проверил, можно хоть сейчас забирать. – выпалил Григорио.

– Очень хорошо! Очень хо… А это, что за человек? – Жан ткнул указательным пальцем в Мальцева.

– Это новенький! Первый день работает. Убирает… – осклабился бригадир.

– Ну пусть убирает! Ты сам решай. – Равнодушно махнул рукой красавчик и сел в свой шикарный автомобиль.

Взревел мощный двигатель, и «Альфа Ромео» рванув с места, на высокой скорости, выскочил на улицу.

«Придурок! Кто так ездит? Сцепление угробит быстро, а двигатель сам «умрёт». Чтобы такой скорости выезжать на улицу, нужно быть безмозглым идиотом!» – Мальцев пожал плечами.

Кафе находилось в людном месте на проспекте Бельграно. Мальцев заказал две кружки пива.

– Что будем есть? Какую-нибудь пикаду попросить? – спросил он у Хосе.

– Не-е-е, Паблито, я пиво пью только с пиццей! Для меня закажи одну порцию пиццы!

– Хорошо, я тогда тоже с пиццей буду! – согласился Мальцев.

Светлое пиво называлось «Кильмес» и было отличного качества. Александр относился к этому напитку всегда с каким-то непонятным для него самого отвращением, но от «Кильмеса» получал невероятное удовольствие.

Мальцев уже хотел задавать своему собеседнику наводящие вопросы, но тот, сделав несколько больших глотков, начал без перерыва:

– Слышишь, Паблито, я вижу, что ты хороший чавон, поэтому хочу тебе дать совет. Сваливай ты из помойки, где мы работаем. Да, автомастерская считается одной из самых больших и самых известных в столице. Это так! Но мало кто знает, что зарплаты у нас, как… как у складских подсобных рабочих. А ведь мы все с образованием и профессионалы! Я, например, электрик с дипломом! Также закончил специальные курсы, чтобы знать электрооборудование автомобилей. В этой сраной автомастерской работаю уже больше двух лет. И что? – «Дырявый» резко замолчал и начал в упор смотреть на Александра своими умными глазами.

– И что? – повторил Мальцев, тоже пристально рассматривая лицо собеседника.

– 3 песо 45 сентаво в день! Не 50 сентаво! А именно 45! Жан – крыса вонючая! Я год работал, думал поднимет зарплату. Нет! – большой кадык Хосе двигался вверх и вниз. Вверх и вниз.

– Ты что хочешь сказать? Что в месяц получаешь всего 86 песо 25 сентаво? – поразился Мальцев.

– Ух ты! Как ты быстро считаешь! Сразу видно, что ты очень умный чавон! – восхищённо произнёс «Дырявый».

– А как можно жить целый месяц на эти деньги? – Александр, сложив пальцы правой руки в щепоть, потряс её над столом. Это был типичный жест удивления у жителей столицы.

– А вот так! Так у меня вторая зарплата после «Инженера», который имеет дневную ставку в 4 песо 25 сентаво. И…

– Прости, а кто это инженер? – бесцеремонно перебил Мальцев «Дырявого».

– Николяс Родригес. У него прозвище «Инженер», потому что он умеет ремонтировать абсолютно всё: ходовую, двигатель, электрооборудование…

– А остальные, что этого не умеют? – поинтересовался Александр.

– Конечно! А зачем? Вот, например, Амеретти ремонтирует только насосы, карбюраторы…Всё, что связано с топливной системой, а больше ничего. Остальные также специалисты в чём-нибудь. Только вот «Инженер» всё знает.

– А сколько зарабатывает Амеретти? – вырвалось у Мальцева.

– Точно не знаю, но не больше 3 песо в день. Дело в том, что почти все клиенты для нас оставляют чаевые Григорио. Но эта «крыса» забирает все эти деньги себе. Недавно дом себе приличный купил, в кварталах десяти от автомастерской. Он не только «крыса», но и большой специалист «выстирать носки в рту»! Перед Жаном стелется!

«Выстирать носки во рту» – это тоже люнфардо! Многие мои собеседники часто употребляют это выражение. По-русски это будет примерно как «лизать задницу». – Вспомнил сразу же Александр и тут же спросил:

– А Григорио какой оклад имеет?

– Этого я не знаю! Никто не знает… А мне бы было очень интересно выяснить, сколько ему Жан платит… Григорио, конечно, специалист что надо! Но сволочь и «крыса»! – Хосе допил своё пиво и с сожалением посмотрел на дно кружки.

– Дружище, – подозвал Мальцев официанта, – ещё пиво и две порции пиццы с анчоусами.

– Паблито, ты хороший чавон! – восторженно произнёс «Дырявый».

– Скажи мне Хосе, а какие я перспективы имею в этой мастерской? – задал мучавший его вопрос Александр.

– Как какие? Тебе, что не сказали? Будешь убирать за 1 песо в день. – Спокойно объяснил «Дырявый», – Григорио уборщика искал.

– Но я не просился быть уборщиком! Я знаю автомобили, имею опыт их ремонта. Имею опыт вождения… Даже грузовиков! – возмутился Александр.

– Не знаю, не знаю… Раз тебе дали метлу, значит тебя взяли убирать или какие-то подручные работы делать. – Пожал плечами «Дырявый».

В кафе не было свободных столиков. Стоял лёгкий шум от голосов и под потолком висело облачко сизого дыма. Все спокойно разговаривали, пили пиво и закусывали. Никто, как в альмасенах, не орал, не играл в карты… Здесь, после работы, отдыхали пролетарии, у которых в «кармане водились» какие-то деньги.

Было уже около десяти часов, когда Мальцев сел на трамвай, доехал до площади Конститусьон. Вышел и пошёл пешком. Было холодно и сыро. Куски тумана медленно плавали над фонарными столбами, тускло освещавшими узкие грязные улочки.

У многих дверей стояли небольшие очереди мужчин, прятавшие свои лица. Это – клиенты «простибулов» – публичных дешёвых домов, которых в районе станции Конститусьон было великое множество. С наступлением темноты у их дверей зажигали красные фонари.

Александр, задумавшись, быстро шагал к проспекту Монтес де Ока, анализируя всю информацию, полученную от «Дырявого»…

– Молодой человек, а папироски у вас не найдётся? – послышался хриплый, типично мужской голос.

Впереди стояла высоченная, метра два ростом, широкоплечая бабище. В тусклом фонарном свете выделялись её толстенные, неряшливо намазанные ярко красной помадой, губы.

– Не курю! – Мальцев хотел обойти её, но бабище преградила ему путь.

«Так это мужик! – дошло до Александра, – трансформист!» – он вздрогнул от ужаса.

«Сейчас он меня здесь придушит, как цыплёнка. Что же делать?» – отчаянно думал он.

– Пойдём со мной, малыш! Я доставлю тебе неимоверное удовольствие! – на плечи Мальцева легла тяжёлая рука.

– Да, по-по-по… – начал заикаться Александр и присел.

Затем он рывком скинул с себя ручищу трансформиста и бросился бежать.

«Только бы не споткнуться и не упасть! Только бы не упасть! – шептали его губы. – Вот и дом! Дом!»

Мальцев открыл дверь парадного, потом запер её на ключ и сел на холодный мраморный пол. Ноги были «ватными», руки дрожали…

«Всё, но только ни это! Какой кошмар!»

Следующим утром Александр попытался объяснить Григорио, что он имеет практический опыт ремонта легковых и грузовых автомобилей, а также серьёзную теоретическую подготовку. Но бригадир как будто бы его не слышал.

– Сегодня все пятна масла сотри и высуши! – приказал он и отвернулся.

«Вот сволочь! Скотина! Сволочь! «Котяра» хренов! Болюдо!» – ругал его про себя Мальцев, употребляя даже слова из люнфардо.

Слова «болюдо», как и «киломбо», ему так понравились, что Александр стал их часто употреблять, когда ругался.

Александр взял из деревянного ящика песок и засыпал им все лужицы масла, а затем принялся подметать.

Рёв мотора, скрип тормозов «резанули» по ушам. Мальцев распрямился. На площадке стоял красный «Альфа Ромео». Приехал Жан.

Александр уже знал, что несколько лет назад Жан работал в салоне по продаже автомобилей марки «Форд», и что в этом году ему исполняется 27 лет. Начинал он свою трудовую деятельность на автомобильном заводе, аргентинском филиале знаменитого американского «Форда», в пригороде столицы. Потом Жана перевели в салон.

Однажды туда приехал очень богатый француз, имевший свой бизнес в Аргентине. Приехал не один, а с дочерью.

Пока папа выбирал для себя авто, она по уши влюбилась в красавца-продавца, которого звали Хуан.

Через три месяца папа выдал замуж свою дочь за бывшего продавца, которого в новой семье называли не иначе, как Жан. В качестве приданного он получил автомастерскую, автомобиль «Альфа Ромео» и квартиру.

– Её зовут Кристина. Пабло, когда ты её увидишь, то потеряешь сознание! – поведал Мальцеву «Дырявый».

– Что такая красивая?

– Ха-ха-ха-ха! Наоборот! Это черепаха! Нет хуже: жаба! Настолько она страшная. Да ещё и на четыре года старше Жана. Старуха! И как он с ней спит? Впрочем я сомневаюсь, что Жан с ней спит. Ведь у него постоянно есть любовницы. А Кристина жутко ревнивая! Она всё время его подозревает в изменах и контролирует…

– А как она его контролирует? Ведь здесь женщины вообще прав никаких не имеют, насколько я понял. – Удивился Александр.

– Аргентинки может и не имеют, а Кристина – француженка и эман…эмасип.

– Эмансипированная? – подсказал Мальцев.

– Ага! Независимая значит. А с таким папой, миллионером, как у неё разве можно быть зависимой? – ухмыльнулся Хосе.

Из «Альфа Ромео» бегом выскочил Жан и, открыв переднюю дверь, подал руку женщине, которая с трудом выбралась из автомобиля.

Была она ростом с Мальцева, вся толстенькая, без талии, с пухлыми щёчками и большим горбатым носом. Короткая модная стрижка, дорогая одежда.

«Женщина, как женщина! А «Дырявый» так её расписал, что я уже думал, что Кристина и впрямь уродина». – Пришёл к заключению Мальцев.

– Осторожно, моя любовь! Смотри, пожалуйста под ноги, моё счастье! – громко говорил Жан, ведя супругу под руку в свой кабинет.

– Дорогой, а почему у вас здесь такая грязь? Что некому убирать? – недовольно поинтересовалась Кристина.

– Убирают, моё солнышко! Убирают, но видишь взяли на работу новенького, а у него руки разные. Что делать? Даже не знаю! – приторным тоном объяснял ей Жан.

– Так выгони его! Возьми другого! Что людей на улице нет! – почти приказала мужу Кристина.

– Посмотрим, моё счастье! Сейчас я ключ найду, подожди, моя любовь! – приговаривал Жан, копаясь в карманах, – ага, вот он! Заходи!

«Ну и «болюдо»! Подкаблучник хренов! – вспыхнул Мальцев, – это я то – «с разными руками»?

Он ушёл в дальний отсек мастерской и принялся выбирать грязный, впитавший в себя масло, песок.

«Ну и козёл! Сволочь! «Болюдо»!»– кипело у его внутри.

В субботу, после работы, Григорио стал звать всех по очереди в свою конторку, где выдавал зарплату за неделю.

Последним он пригласил Александра.

– Эй, ты, Мачадо! Иди! – наглым тоном бесцеремонно выкрикнул бригадир.

– Держи вот, за три дня. Четверг, пятница и суббота. – он протянул Александру три банкноты.

– Спасибо! – сказал Мальцев и вышел.

В конторке было, как всегда темно, и он не увидел, что же ему дал Григорио.

К тому же ещё аргентинские песо имели странную особенность: все ассигнации были одного размера, с одинаковым рисунком и имели странно вылинявший цвет. Даже 50 сентаво были бумажными и почти не отличались от банкноты в 100 песо! Поэтому всегда надо было внимательно рассматривать каждую ассигнацию!

Ну улице, при ярком дневном свете, он увидел, что держит в руках три банкноты по 1 песо достоинством. Всего 3 песо!!!

«А «Дырявый» был прав! За 1 песо в день я, как раб, здесь надрываюсь!» – Александра охватил такой гнев, такая ярость, что ему захотелось вернуться в конторку и сунуть в рот бригадиру эти деньги.

«Пошли они все к чёрту! Больше я сюда не приду!» – решил он и, ни с кем не прощаясь, ушёл.

В воскресенье Мальцев, одетый «с иголочки», обедал в известном ресторане «Ла Терраса» на углу проспекта Коррьентес и улицы Парана. Александр заказал бутылку хорошего вина «Трапиче», приготовленный на углях сочный кусок телятины (охо де бифе) с грибами и жареным картофелем.

Настроение у него было дерьмовое, ведь Мальцев не знал, что делать дальше. Идти в автомастерскую было бы глупейшим поступком. Какую работу искать он тоже не знал. Быть шофером? Таксистом? Механиком в другой какой-нибудь мастерской? Но самое главное заключалось в том, что его послали в Аргентину с какой-то целью. С какой? Зачем? Когда я об этом узнаю? Можно, конечно, спокойно ждать, когда со мной выйдут на связь. Объяснят, что надо будет сделать. Я выполню и – домой! В Советский Союз, в Ленинград! Заканчивать учёбу в институте, защищать кандидатскую диссертацию и начинать учёную карьеру. Ну сколько ждать? Так можно и все деньги потратить! А потом у меня спросят: «Товарищ Мальцев, вам выдавали деньги? Выдавали! А где они? Потратили? А на что это вы потратили такую огромную сумму в 1300 американских долларов? На еду, вино, одежду и развлечения?»

«Тогда меня будут судить за растрату! Сколько дадут? Лет десять, а может и больше! Прощай тогда моя жизнь и карьера! – от ужаса Мальцев закрыл глаза. – Чтобы не тратить государственные деньги, надо зарабатывать свои. А как?»

Мясо и вино были чудесными… У окна одиноко сидел молодой мужчина с приторной внешностью. С нарумяненными щеками, идеальным пробором, причёсанными усиками. Своей этой приторностью он сильно был похож на Жана. Тип смотрел в окно, потом на пустую чашку, в окно – на чашку.

Это был креольский канфифлеро. В Аргентине их зовут сводниками. Но самом деле это обыкновенный сутенёр. Мужчина, торгующий одной, только одной женщиной. Канфифлеро часами терпеливо ждал клиента. И клиент всегда появлялся. Подходил мужчина, шептал тому что-то на ухо и выходил из ресторана. Минут через пять уходил и сутенёр.

Мальцев пообедал и прочитал весь воскресный номер газеты «Ла Пренса», а сутенёр всё сидел.

«Может пойти и поговорить с ним? – возникла вдруг у Мальцева шальная идея. – Ну нет! Нет! Хочется, конечно, женщину, а если заразу какую-нибудь подцеплю? Мне все знакомые предупреждали об опасности таких связей. Нет! Нет!»

Александр решил после обильного обеда пройти прогуляться. Он шёл, а в голове засела и не давала покоя одна мысль:

«Что делать? Что? Идти завтра на работу? Да какая это работа? А вообще-то опыт в автомастерской, где я провёл три дня, мне дал очень много. Не надо спешить. Мне нужно многое ещё понять».

Когда Мальцев появился утром в понедельник в автомастерской – это стало сюрпризом для всех.

– Ты даже не попрощался со мной. Ушёл злой, с красной физиономией, я был уверен, что ты не вернёшься. – Признался ему «Дырявый» и хохотнул.

– Вот видишь, передумал! – улыбнулся только в ответ Мальцев.

– Ты не надумал уходить? – спросил Николяс.

– Нет! – твёрдо заверил его Александр.

– Ну чего стоишь? Раз пришёл работать – бери метлу! – выпучив свои глаза, распорядился Григорио.

Мальцев сегодня меньше работал, а больше наблюдал.

«Дырявый» мне сказал, что это одна из лучших автомастерских столицы. Может, конечно, это и преувеличение… Не знаю… Но нельзя работать так, как они. Два автомобиля стоят ждут, когда освободится механик, чтобы посмотреть тормоза. А парень, который делает тормоза, занят с другим авто. В это же время «Дырявый» изображает видимость работы, ковыряясь в клубке проводов, уже неделю лежащих на верстаке. Он же не знает ничего о тормозной системе. Амеретти ремонтируют старый бензобак, который привезли ещё в пятницу. Он тоже профан в тормозах. Бригадир сидит у себя в конторке. Чем он там занимается? Бестолковщина полная!»

Мальцев подметал и поднимал с пола гаечные ключи, разбросанные по всей мастерской. Потом относил их, чтобы положить на полки.

«Для гаечных ключей надо сделать стенд, чтобы было видно их размеры. Так очень удобно, а не хранить их на полках кучками. Работники не приучены ни убирать за собой, ни складывать ключи, ни собирать ветошь в предназначенное для этого место. Всё кидается на пол. Везде – грязь, масло, какие-то старые запчасти. Да, такого хаоса я ещё нигде не видел! Одна из лучших автомастерских! А какая же худшая?» – размышлял он.

Поели, как всегда вчетвером. «Инженер», Амеретти сразу же ушли спать, а «Дырявый» начал рассказывать, как он в воскресенье дома жарил мясо.

– У меня дрова были, ну я думал, что их…

На площадку, дёргаясь, въехал блестящий лакированный белый «Шевроле». Из него вышел мужчина одетый в чёрный костюм. Широкий, красного цвета, хорошо повязанный, галстук на белой рубашке смотрелся шикарно.

– Ребята, здравствуйте! – поздоровался он с Хосе и Александром.

– Добрый день! – ответил Александр.

«Дырявый» что-то хотел сказать, но почему-то не смог, а только кивнул головой.

– У вас обед? Что никого нет? – как то печально спросил этот невысокий мужчина, глядя на закрытые ворота.

– Сеньор, я чем-то могу вам помочь? – Александр подошёл к автомобилю.

– Да всё вот было нормально, а потом задёргалась… Мотор вот глохнет. Вот даже и не знаю. – Мужчина с досадой махнул рукой.

Было видно, что он сильно огорчён.

– Вы позволите? – спросил Александр и, не ожидая ответа, поднял капот. – Сейчас, одну минуту.

Мальцев бегом метнулся к полкам, где лежали гаечные ключи. Взял специальный: для свечей. Вернулся. Быстро выкрутил все свечи. Протёр их, зачистил контакты куском наждачной бумаги, который подобрал сегодня утром на полу. Затем быстро поставил их на место.

– Заводите, пожалуйста!

Двигатель работал ровно и устойчиво.

– Готово, сеньор! Вы можете смело теперь ехать! – Мальцев захлопнул капот.

– Правда? Так быстро? – мужчина смотрел на него с недоверием.

– Готово! Всё у вас уже в порядке. – Заверил его Александр.

– Послушай, сколько я тебе должен?

– Я не знаю, спросите потом у бригадира. Его сейчас нет. Дома обедает. – Объяснил Мальцев с улыбкой.

– А тебя как звать, мастер? Я тебя раньше здесь не видел. – Спросил хозяин «Шевроле».

– Я – Пабло Мачадо.

– Спасибо тебе, Пабло! – мужчина протянул ему руку.

– Хосе, а ты чего молчал всё время? – спросил Мальцев у «Дырявого».

– Ну ты и даёшь? Я такого в жизни не видел! Пять минут и готово! У нас здесь принято время потянуть, показать сложность поломки, чтобы, наверное, цену накрутить… А ты раз, два и готово! Ну ты и даёшь! – восхищённо выпалил тот.

– А сколько времени надо, чтобы свечи почистить? Пять минут? А может и меньше… – Мальцев пожал плечами.

– Да, Паблито, когда приехал этот мужик, я растерялся немного…

– Я заметил. – Ответил Александр.

– А знаешь почему?

– Нет.

– Это был начальник столичной полиции! Генерал! Я его сразу узнал, хотя он был в гражданской одежде. Он у нас часто бывает. – Объяснил Хосе.

– Ну и что? – безразлично пожал плечами Мальцев.

На площадку въехал «Форд А». Из под его капота вырывалась струя пара.

– Что делать, а ребятки? Что делать? Как задымилось… – вокруг автомобиля нервно бегал лысый худой старичок.

Он хватался за голову, приседал, в отчаянии что-то бормотал.

– Григорио, где? – наконец выдавил старичок.

– Дома, на обеде. – Очень любезно ответил «Дырявый».

– Вот незадача! Что же делать? Мне срочно в суд на заседание надо… А из мотора дым пошёл… Я наверное здесь его оставлю, а сам такси возьму. – Старик взял лежащий на сиденье толстый кожаный портфель.

– Подождите, сеньор! Я вам попробую помочь. – Предложил Мальцев.

– А ты сможешь, а родной? – с надеждой посмотрел на него старик.

Александр, прикрывая лицо ладонью левой руки, правой резким движением поднял капот.

– Шиш-шиш-шиш – вырвался клуб пара.

– У вас есть тридцать минут? – поинтересовался у хозяина автомобиля Александр.

– Тридцать? Есть! – ответил тот.

– Неси жидкость для радиаторов. Одного бидончика хватит. – сказал Александр «Дырявому».

Пока остывал радиатор, Мальцев нашёл необходимый ему гаечный ключ. Потом несколькими движениями прикрутил шатавшуюся трубку. Он сразу понял, что произошло: ослабла гайка крепления, жидкость из системы охлаждения стала уходить, и радиатор «закипел».

«Хосе» принёс бидон жидкости для автомобильных радиаторов. Александр, неспеша, залил её в радиатор. Завёл двигатель… Подождал… Добавил ещё в расходный бачок.

– Прошло двадцать пять минут, сеньор! Проблема решена. Вы теперь можете смело ехать! – сообщил он старичку.

– Правда, так быстро? – не веря словам Александра, он в упор смотрел на него.

– Проблема была небольшая, вот только пара много! – он рассмеялся, рассматривая свою обожжённую ладонь.

– Я потом с Жаном рассчитаюсь. А вам, молодой человек, вот возьмите! – старик протянул банкноту в десять песо. – Это вам премия.

– Нет, спасибо! – вежливо отказался Мальцев.

– Ну как хотите! – не стал настаивать хозяин автомобиля. – Как ваше имя, молодой человек?

– Пабло Мачадо.

– До свидания! Мы обязательно с вами ещё увидимся. – Сказал старичок и с какой-то опаской открыл дверь своего «Форда».

– Смелее, сеньор! Всё будет хорошо! Я вам это гарантирую! – засмеялся Александр.

У «Дырявого» не было слов. Он хотел было что-то произнести, но в это время появился Григорио.

– Чего стоите? Обеденный перерыв закончился. За работу! – как всегда недовольно пробурчал он.

Во вторник с утра появился Жан и куда-то увёз «Дырявого». Обедали Мальцев с Николясом и Хорхе Амеретти в полной тишине.

Александр продолжал наблюдать и делать выводы. Всё, что происходило в мастерской напоминало ему театр абсурда. Приезжали автомобили с какими-то очень маленькими поломками, которые можно было устранить в течение минут. Но их никто не смотрел… Работники, одетые в рваное грязное тряпьё, трудились, как военнопленные: медленно и уныло.

Основной обязанностью Григорио было убедить клиентов, что с их автомобилями случилась серьёзная проблема, на устранение которой потребуется довольно много времени. Зачем?

«Очевидно для того, чтобы выторговать хорошую оплату за ремонт?» – предполагал Александр.

Мальцев никак не смог узнать расценки. Он, усердно размахивая метлой, старался приблизиться к клиентам и бригадиру, чтобы хоть что-то услышать об оплате… Но увы… переговоры и расчёт производились только в конторке Григорио.

– Интересно сколько стоит поменять свечи? Отрегулировать зажигание? То есть самое простое. От цен на за эту работу можно и «плясать» дальше. – Его бесило, что время шло, а он никак не мог этого узнать.

В среду, утром, Мальцев прошептал на ухо «Дырявому»:

– Слушай, Хосе, а о расценках за ремонт ты в курсе?

– Ты что, Паблито? Самому интересно! Но ничего не знаю. – С сожалением вздохнул тот.

– Мачадо! – раздался крик бригадира, – зайди ко мне.

– Да, Григорио, я вас слушаю! – он вошёл в конторку.

– Слушай меня, Мачадо, наведи здесь порядок. Только очень быстро!

– Хорошо, Григорио!

Это было не помещение, а грязная, заваленная разным тряпьём, старыми папками, наборами новых гаечных ключей, ящиками с запчастями, конура. В окно не проникал солнечный свет из-за толстого слоя грязи на стеклах. На потолке прядями шевелилась от сквозняка косматая паутина.

Мальцев остался один. Возле черного, залапанного грязными пальцами телефона, лежал толстый растрёпанный блокнот.

Александр первым делом начал его листать.

Жан – т. УТ 35 4697

Сенатор Акоста:. Сл. УТ 33 05 Домашний СЕТ 88 0045

Сеньор Луис Де Руа (тесть) рабочий УТ 3398 Дом. УТ 35 1112

Комиссария первая. Дежурный УТ 33 1111 Комиссар УТ 11 25

Федеральный судья Басуальдо Фернандо Хесус Дом. СЕТ 88 2122

Мальцев, не спеша, просмотрел блокнот от начала и до конца. Там были записаны фамилии и телефоны около сорока человек. Запомнил. И начал сметать с потолка паутину. Смёл и посмотрел в окно. Григорио на площадке разговаривал с Родригесом… Александр бросил веник и открыл ящик стола. Папки, папки и папки… Картонные, дешёвые, залапанные… «Зарплатные ведомости 1935 год», «Зарплатные ведомости 1937 год»…

«Это всё не то! – Мальцев продолжал копаться в ящике, – «Оплата за электричество», «Оплата за вывоз мусора»… – Нет, ничего… Должен же этот болюдо где-то записи о расценках иметь! А может он их в памяти держит? Да нет! У него же мозги отсутствуют».

Александр потянул на себя выдвижной ящик стола. Там лежал толстый амбарный журнал. Мальцев начал его быстро листать.

«Ага, есть! Есть! Вот! – он начал быстро просматривать колонки цифр, название работ, не вдаваясь в смысл. – Это потом! Самое главное сейчас посмотреть как можно больше информации и запомнить её».

Когда бригадир вошёл в свою конторку, Мальцев заканчивал мыть полы.

– Ещё долго?

– Пять минут и всё будет готово! – радостно сообщил Александр.

После обеда на площадку въехал шикарный новенький «Кадиллак». Чёрный блестящий и пахнущий лаком. Мальцев такой автомобиль близко видел в первый раз. Он, как зачарованный, стал смотреть на него.

– Что нравится? Это «La Salle, Serie 38. Coupe». – Услышал Александр за своей спиной шёпот Хорхе Амеретти.

– Да я вижу, что купе… красота! – Он не мог оторвать взгляд от «Кадиллака».

Из него вышел уже знакомый Мальцеву невысокий мужчина, но в уже в офицерском мундире, шитом золотом. На погонах – по две больших блестящих пуговицы в форме солнца.

К нему сразу же бросился Григорио. Но офицер, не обращая, никакого внимания на него, сразу же подошёл к Мальцеву и подал руку.

– Как дела, Паблито?

– Хорошо, сеньор… сеньор. – Александр растерялся.

– Вот возьми! – Офицер протянул ему свою визитную карточку.

– Благодарю! – вытянулся перед ним Александр и спрятал визитку в карман.

– Сеньор Авила, добрый день! Вы что-то хотели? – запыхавшись спросил Григорио.

– Что я хотел, я уже сделал! Всего хорошего! – отрезал мужчина и сел в свой умопомрачительный «Кадиллак».

– Мачадо, что тебе дал господин генерал? – впился своими глазами бригадир в Мальцева.

– Свою визитную карточку. – Ответил Алекандр.

– А ну покажи?

– А почему я должен вам показывать то, что принадлежит мне? – резко отказался Мальцев.

Григорио стал вращать своей головой, не зная, что сказать.

– Так ты… Так ты, что это… Что это? Не подчиняешься мне? – мямлил он.

Дома до глубокой ночи Мальцев записывал в своей тетради фамилии и телефоны, которые он сегодня подсмотрел в блокноте Григорио. Также Александр выделил несколько страниц, на которых сделал заметки о расценках на ремонт и обслуживание автомобилей.

Следующим утром на автомобиле «Фиат» прибыл первый клиент. Это был высокий грузный мужчина в дорогом пальто.

Он поздоровался с Григорио и объяснил:

– У меня что-то барахлит мотор…

– Оставляйте ваш автомобиль, мы посмотрим! – Любезно заулыбался бригадир.

– Я хочу, чтобы это сделал Пабло! – потребовал клиент.

– Какой это Пабло? – удивился Григорио.

– Мачадо.

– Мачадо? Вы хотите, чтобы ваш автомобиль…? – ошарашено посмотрел на клиента бригадир.

– Да! Именно Мачадо! – повторил настойчиво мужчина.

– Интересно откуда этот мужчина меня знает? – удивился Мальцев, когда его позвал Григорио и передал желание клиента.

– Хорошо, я сейчас посмотрю, – решительно ответил Александр.

– Всё готово! Слушайте! Двигатель работает устойчиво. Я добавил оборотов. Теперь мотор не воет, но и не глохнет. Слышите? – через десять минут обратился к клиенту Мальцев.

– Что уже готово? – изумился тот.

– Да, конечно! Вы послушайте!

– Да, мне кажется, что нормально… – произнёс тот.

– Простите, а откуда вы меня знаете? – с любопытством спросил Александр.

– А мне вас рекомендовал федеральный судья Васкес. Вы ему на днях что-то отремонтировали и очень быстро. Да, мотор работает гораздо лучше. Спасибо вам, Мачадо! Сколько я должен?

– Нет, нет! По поводу оплаты разговаривайте, пожалуйста, с Григорио! – сразу же объяснил Мальцев. – До свидания! Всего вам доброго!

Мальцев завязывал мешки с грязной ветошью, когда услышал вопль бригадира:

– Мачадо! Мачадо! Да где ты есть?

– Здесь я, а что? – Александр вышел из бокса.

– Вот возьми твой расчёт и пошёл вон отсюда! – заорал Григорио и протянул ему несколько банкнот.

– Слушай, болюдо, можешь морфарить свою гиту! А можешь засунуть её себе в задницу! – Мальцев плюнул бригадиру под ноги и ушёл переодеваться.

Когда он выходил из мастерской, Григорио с красным лицом всё ещё стоял на площадке с деньгами, зажатыми в кулаке и тупо смотрел себе под ноги.

Ещё никто и никогда из его подчинённых с ним так не разговаривал!

В воскресенье Мальцев, шикарно одетый, завтракал в самом известном и престижном ресторане столицы «Кафе Тортони».

Настроение у него было приподнятое. Теперь Александр знал, чем можно заниматься в Аргентине, чтобы зарабатывать хорошие, очень хорошие деньги. Ремонт и обслуживание автомобилей! Это истинно золотая жила. Но вот с чего начать? Как это вообще делается? Он неоднократно видел в газетах объявления «Опытный юрист оказывает помощь в подготовке документов и регистрации обществ (предприятий) для ведения любой экономической деятельности». Мне надо будет поговорить с таким юристом.

«Кстати объявления. Сегодня воскресенье и я должен, как всегда в эти дни, изучить все некрологи в «Ла Насьон». – Он начал листать газету. – Ага, вот! На меня, правда, этот раздел оказывает гнетущее впечатление. Все воскресенья читать кого, когда, где хоронят или поминают – это на «любителя».

Некрологов было почти две страницы. Мальцев вздохнул и начал их читать.

«Баральдо Оскар. Дорогой друг, ты ушёл от нас очень рано…» – это не то. «Бунхе Хуан Хосе, дорогой папа и дедушка мы сегодня прощаемся с тобой… – это тоже не то!» – грустно вздохнул Александр.

И вдруг его глаза упёрлись в текст: «Сегодня, в первую годовщину, трагической гибели моего старшего брата Серхио будет совершена поминальная служба в церкви Санта Каталина де Сиена. Алехандро Маури.»

Мальцев вздрогнул. Ещё раз прочитал.

«Точно! Это то самое объявление, которого я так долго жду! Утренняя служба начинается в 11.00.

Было 10 часов 5 минут.

– Успею. Домой на такси, переоденусь во всё черное, а потом снова возьму такси и в – церковь!

Глава третья

Мальцев оделся во всё чёрное, как ему в Париже сказал «его дядюшка Шарль». Эта одежда была приготовлена в первые же дни, как он поселился в этой квартире на проспекте Монтес де Ока. Также Александр создал целую «коллекцию» палок. Он их подбирал на улице при каждом удобном случае. Мальцев выбрал самую увесистую и тяжёлую.

«Это не палка, а настоящее оружие! Может отбиваться придётся?»

Часы показывали 10.55, когда Александр, сильно хромая на правую ногу, вошёл во дворик церкви Санта Каталина де Сиена, расположенная на углу улиц Вьямонте и Сан Мартин.

Он стал возле старой магнолии стал смотреть на вход. Верующие заходили и заходили в церковь. Началась служба… До Мальцева иногда долетали отдельные слова священника…

Шло время… Александр стоял, сильно припадая на правую ногу…

«Никого! Хоть денёк хороший. Прохладно, но солнце светит во всю, а если был бы дождь?» – размышлял он, разглядывая большие тёмно-зелёные листья магнолии.

– А вы, лично, знали бедного Серхио? – вдруг справа, совсем рядом, послышался тихий женский голос.

– Да. – Ответил Мальцев, и во рту у него сразу же стало почему-то сухо.

– Хороший был человек! Просто прекрасный! – сказала женщина.

«Пароль правильный! – подумал Александр, – надо отвечать:

«Для меня это невосполнимая потеря…»

Он развернулся и посмотрел на женщину. Ей было лет тридцать пять. Лицо она скрывала за траурной вуалью, свисавшей с чёрной, последней моды, шляпки. Чёрное пальто, застёгнутое наглухо и такого цвета сапожки.

– Здравствуйте! – поздоровался Мальцев.

– Ровно в час вы должны переходить проспект Кордоба на углу улицы Риобамба. – Не отвечая на приветствие, официальным тоном сказала она и зашла в церковь.

«А с этой дубиной дурацкой, что мне делать? Таскать с собой? Хромать или как? Ничего не объяснила!» – возмутился про себя Александр.

У Мальцева было много время.

«Что же делать? Обедать ещё рано. Завтракать уже поздно… Но кофейку в принципе выпить можно».

Александр, изображая хромого, прошагал один квартал до проспекта Кордоба, а затем повернул налево. Здесь на углу улицы Флорида, рядом с огромным и красивым зданием торгового центра «Пасифико», он зашёл в кафе.

Людей было очень много, но Мальцев нашёл свободный столик.

– Одну «слезу»! – попросил он у подошедшего официанта.

Кофе был неплохим, а помещение просторным и очень светлым.

«Странно, а я ни разу здесь не был! – подумал Александр, – а вообще вокруг моей незначительной персоны началось странное движение. Никогда не думал, что мой первый оперативный контакт будет таким».

«А вообще каким он должен быть?» – вдруг он поймал себя на этой мысли.

Мальцев вышел из кафе и стал медленно подниматься по проспекту Кордоба. Неожиданно он почувствовал себя как-то странно.

«Меня «ведут»? Точно «ведут»! Вон тот юноша, в серой куртке, и шляпе с широкими полями. Ха-ха-ха!» – чуть не рассмеялся Александр, продолжая медленно ковылять, опираясь на дрын.

Через три квартала юноша исчез и… появилась женщина в кремовом пальто и такого же цвета шляпке.

«Это же она! Та, которая установила со мной контакт в церкви. Её фигура, её походка. Спасибо «Алтыну» научил меня кое-чему!» – злорадствовал по поводу слежки за собой Мальцев.

Не доходя до угла улицы Риобамба, женщина отстала, а затем и вовсе исчезла.

Александр ждал, смотрел на часы. Ровно час. Он, очень сильно хромая на правую ногу, стал медленно пересекать проспект Кордоба.

– А каков ваш оперативный псевдоним? – очень тихо раздалось сзади на русском языке, но с жутким акцентом.

Мальцев вздрогнул от неожиданности.

– «Кварц». – Громко ответил он.

На тротуаре Мальцев остановился. Рядом с ним был невысокий коренастый человек с голубыми глазами, розовыми щеками… Нос – картошкой. Лет сорока пяти.

– Оставьте здесь вашу дурацкую палку! Перестаньте хромать и идите за мной. Дистанция пять шагов. Когда я войду в дом, вы ждёте три минуты и затем входите. Третий этаж, квартира 4. Дверь будет открыта. – Объяснил незнакомец, но уже на испанском языке с типичным аргентинским диалектом.

Маленькая комнатёнка со спартанской обстановкой: стол, три стула, диванчик… Александр озирался вокруг. Мужчина закрыл двери на два замка, задёрнул плотные шторы.

– Меня зовут Густаво! – улыбнулся мужчина и подал ему свою руку.

– Александр! – ответил Мальцев.

– Постойте, постойте! – резко оборвал его Густаво, – сразу хочу вас предупредить, что я не имею права знать вашего настоящего имени и фамилии. Как, впрочем и вы моего! У вас есть документы на имя Пабло Альберто Мачадо. Это так?

– Да, я Пабло Альберто Мачадо. – Согласился с ним Мальцев.

– Вот и хорошо! Во время контактов с Центром я должен употреблять только ваш оперативный псевдоним «Кварц». Это базовые основы конспирации. Вам понятно?

– Понятно, – коротко ответил Александр и сразу же передумал хвастаться о том, как он «срубил» неумелую слежку, организованную его собеседником.

– А вообще-то я сторонник тех, кто говорит, что «Самая лучшая конспирация – это отсутствие любой конспирации». Может быть, конечно, это утверждение не совсем верно. Снимайте, Пабло, верхнюю одежду, располагайтесь.

– Спасибо! – Мальцев стянул с себя пальто. Снял шляпу…

– Да, ещё… Мне было очень удобно, чтобы мне не выкали. Поэтому перейдём на ты? Можно? – Густаво внимательно смотрел на Александра своим голубыми глазами.

– Да, конечно!

– Вот и хорошо! Как насчёт кофейка? Или ты уже привык здесь к матэ?

– Нет, ещё не привык. Кофе мне нравится больше. – Признался Мальцев.

– Прекрасно! Здесь есть кухня, сейчас приготовлю.

Кофе получился так себе… Александр, сделав два глотка, по просьбе Густаво, принялся рассказывать о своей жизни в Аргентине.

– Говори, Пабло, не спеша, очень подробно, пожалуйста. – Попросил тот.

Мальцев рассказывал всё в деталях: как сошел с корабля, как прошёл таможенный контроль и регистрацию в отделе миграционной службы при Отеле для иммигрантов, как провёл ночь в «монастырике, где его чуть не сожрали клопы…

Иногда Густаво, сидевший напротив, прикасался к его плечу. Тогда Александр останавливался.

– Пабло, уточни, как называется инмобилярия, через которую ты арендовал квартиру? Скажи адрес автомастерской, где ты работал? Сколько там служащих? Как фамилия хозяина?

Мальцев, не раздумывая, сразу же отвечал на его вопросы.

– И вот сейчас я думаю о том, как мне открыть свою автомастерскую, чтобы иметь достойную зарплату и свободное время. – Закончил свой рассказ Александр.

Густаво изменился. Его розовые щёки стали красными, глаза – весёлыми. Он потирал ладони…

– Так! Так! Так! – приговаривал Густаво, – можешь мне перечислить клиентов Жана, о которых ты слышал или видел их лично?

– Генерал Авила – начальник столичной полиции. Федеральный судья Васкес. Сенатор Акоста. Депутаты Иригожен, Хусто, Асеведо…

– Прекрасно! Просто прекрасно! Это то, что надо! – Густаво подскочил со своего стула и начал быстро ходить по комнатке.

Мальцев крутил головой, наблюдая за ним.

«Вроде бы был нормальным человеком, а сейчас как с ума сошёл». – Недоумевал он.

– Слушай, Пабло. Твоя основная задача на ближайшее время. Быстро регистрируешь общество или товарищество для того, чтобы иметь возможность официально вести производственную деятельность. Затем, нет, лучше даже одновременно, снимаешь в аренду помещение и оборудуешь там автомастерскую и начинаешь работать. Деньги у тебя есть?

– Да, мне выдали перед отъездом. – Ответил Мальцев, с ужасом ожидая вопроса о том, сколько уже им потрачено.

– 1300 долларов. – Тихим голосом добавил он.

– 1300… 1300. Часть ты уже потратил, но того, что у тебя осталось вполне должно хватить на раскрутку автомастерской. Слушай, завтра в 10 часов утра явишься по адресу проспект Коррьентес 1200, комната 36. Там тебя будет уже ждать юрист Андрес Видаль. Он тебе поможет быстро и качественно со всеми документами. Придёшь к нему и скажешь: Я – Мачадо! И всё! Никаких ссылок на меня! Ты вообще меня не знаешь! Понял?

– Густаво, я понял! – с готовностью в голосе сразу же согласился с ним Мальцев.

– Хорошо! Очень хорошо! – уже почти хлопал в ладоши собеседник Александра. – Сейчас мы с тобой разработаем способы связи, в том числе и экстренной, и на этом пока расстанемся.

– Густаво, можно один вопрос? – вежливо спросил Мальцев.

– Хоть десять! – ответил тот, приглаживая ладонью руки свои густые волосы цвета спелой пшеницы.

– Ты, случайно, не знаешь на какой срок меня прислали сюда, в Аргентину? У меня в Советском Союзе столько неотложных дел осталось. Вот, например, надо закончить учёбу, а потом…

– Пабло, ты о чём говоришь? – удивлённо впился в него своими глазами Густаво, – какая учёба? Мне тебя рекомендовали как опытного профессионального разведчика, несмотря на твою молодость. А ты задаешь какие-то очень странные вопросы! Ты же государственный человек! А что этот значит, знаешь?

– Что? – не думая, брякнул Александр.

– Это значит, что ты весь, от головы до пят, на все 100 процентов, принадлежишь государству, то есть Союзу Советских Социалистических Республик. Как и я!

– Я понимаю, но я думал… – начал оправдываться Мальцев.

– Но на основании моего личного опыта я только могу тебе сказать, что в Аргентине ты можешь проработать год, два или больше… Не знаю… Но потом тебя отзовут и отправят в любую страну для решения других государственных задач. Понял?

– Ага! – Александра, охватила такая тоска, что в глазах начали «расплываться» все предметы.

– Да, я тебе не сказал одну очень важную вещь: твоя автомастерская должна находиться в радиусе не более четырёх кварталов от Дворца Национального Конгресса. Ты понял? Рядом со Дворцом Национального Конгресса! Это одно из важнейших условий для нашей дальнейшей с тобой работы.

Ночью Мальцеву снова снилось, как они с Быковым отбивали наступление марокканской пехоты. А затем – Некрасов, который угрожал его расстрелять за невыполнения приказов советского правительства…

Утром Александр обнаружил, что его подушка была мокрой… От слёз…

«Это Быков, не желая того, изменил мою судьбу. Что теперь дальше будет?» – Мальцеву стало очень жалко себя.

Андрес Видаль оказался приятным и очень деловым м парнем. Ему было, наверное, не более 27 лет.

Мальцеву в нём сразу же понравилось абсолютно всё: тёмные волосы, зачёсанные назад, правильные черты лица, чёрные умные глаза.

Видаль говорил негромко, чётко формировал фразы и очень доходчиво отвечал на все вопросы Александра.

Сначала Мальцев подписал документы о том, что доверяет юристу Видаль оформить документы на регистрацию Общества закрытого типа для ведения хозяйственной деятельности на территории Буэнос-Айреса. А затем Андрес повёз Мальцева на своём «Фиате» в инмобилярию «Эсперанса». Здесь Александр объяснил, что хочет арендовать помещение для автомастерской в районе Дворца Национального Конгресса. Потом целый день сотрудник агентства по недвижимости возил его и Андреса по всем объектам, которые сдавались в аренду в этой зоне.

Лишь только к вечеру Мальцев, посмотрев бывшее складское помещение на улице СарандИ 183, сказал своим спутникам:

– Вот это мне подходит! Но я должен подумать.

Следующим утром Александр пришёл на улицу СарандИ 183. Было восемь часов. Туман, холодно… Редкие прохожие шагали по тротуару…

«Само место очень подходящее: похожее на территорию, где расположена мастерская Жана. Но там въезд с улицы на площадку, после которой следуют боксы. А здесь очень узкая улица. Ворота шириной три метра, через которые автомобиль должен въезжать на территорию ангара, где раньше был бумажный склад. Для склада, может быть, место идеальное… А вот для автомастерской…Два, тем более три, автомобиля, которые будут стоять на улице, ожидая своей очереди, чтобы въехать создадут серьёзный затор для транспортного движения в этом квартале. Но это самое подходящее из всех вариантов, которые мне показывали! Густаво мне рекомендовал только в четырёх кварталах от Дворца Национального Конгресса! Почему интересно? Очень странная прихоть! Да, на этом варианте мне придётся остановится». – Решил Мальцев, но душе у него стало тревожно.

– Аренда стоит триста песо в месяц, плюс 50 песо – наши услуги. – Объяснил Мальцеву и Андресу Видаль хозяин инмобилярии, толстый мужчина с одышкой.

– Ничего себе! – испуганно подумал Александр.

– Да, сеньоры, не забывайте о поручительстве. Или оплачивайте сумму за весь период аренды. – Толстяку трудно стало дышать, он закашлял.

– Да, у моего друга есть поручительство. – Заверил Андрес и вдвоём вышли на улицу.

– Откуда у меня это поручительство? – в отчаянии вскрикнул Мальцев.

– Пабло, не волнуйся и не нервничай! У тебя найдутся 1000 песо?

– Найдутся… – подавленно произнёс Александр.

– Тогда слушай меня очень внимательно! Прямо сейчас идёшь к управляющему филиалом номер 4 Банко Насьон (Национальный банк) проспект Кальяо и улица Митре, открываешь там текущий счёт на своё имя и кладёшь 1000 песо. После этого сразу же просишь, чтобы этот банк выступил поручителем. Понял?

– Понял. А так можно? – недоверчиво поинтересовался Мальцев.

– По закону так можно, но банки в таких случаях будут тянуть время. Неделю, две, месяц… Но тебе сделают мгновенно. Потому что ты скажешь управляющему волшебные слова» «Здравствуйте сеньор Альмада, я – друг Андреса Видаль и мне нужно…» – засмеялся юрист, смотря на лицо своего собеседника. – Я ему позвоню, и он примет тебя, как самого уважаемого клиента.

– И когда мы сможем тогда подписать договор аренды? – недоверчиво спросил Александр.

– Думаю, что завтра ты уже будешь держать в руках ключи от своего сарая! Давай, действуй! – Андрес хлопнул его по плечу.

Мальцев сел в такси, поехал домой. Взял доллары, снова такси… Поменял и через минут сорок уже входил в кабинет управляющего филиалом номер 4 Банко Насьон.

Ну а дальше было точно так, как рассказал ему Видаль. Прошло ещё два часа, и Александр вышел из банка с поручительством Национального Банка в руках.

«Невероятно! Просто невероятно! За несколько часов, без всякой волокиты, я сделал такое важное дело. Обычно в Аргентине происходит так: во всех конторах, особенно государственных, тебе говорят: «Приходите завтра!» И это «завтра» может длиться месяцами или даже годами!»

На следующий день в 12 часов Мальцев держал в руках ключи от своего будущего.

– Да, Пабло, через неделю ты уже можешь снять твою тысячу и пользоваться своими деньгами. Оставь песо 20, чтобы счёт не закрывать. Он тебе будет нужен для твоей будущей работы. На следующей неделе я тебя вручу все документы твоего Общества закрытого типа для ведения предпринимательской деятельности. – Прощаясь с Александром, сказал Андрес.

Мальцев, как на крыльях, летел домой. У него было желание начать работу прямо сейчас. Не теряя ни минуты! Ни секунды!

«Вот что значит иметь хорошие контакты и связи! С ними все самые сложные дела и проблемы решаются очень быстро. Значит мне надо будет стараться устанавливать нужные связи. Культивировать их!»

Александру так понравилось слово «культивировать», что он начал громко смеяться на улице. Некоторые прохожие смотрели на него с выражением сострадания.

В начале второго Мальцев уже был в «Сандвичерии» на улице Парагвай.

Карлос, как всегда, сидел в нише за столиком. Перед ним стоял почти пустой стакан.

– Пабло, здравствуй дружище! Выпьем по стаканчику? – сразу же предложил он Александру.

– Нет, дружище, пить будем потом и много! А сейчас у меня к тебе дело.

На такси Мальцев привёз Карлоса в ангар на улицу СарандИ 183.

– Вот смотри! Мне надо в это месте выкопать две смотровые ямы для одновременного обслуживания двух автомобилей, отремонтировать ворота и привести в порядок контору. – Показывал свою хозяйство Александр.

Участок, на котором размещался ангар был размером 8.60 метров на 18 метров, но в задней его части ещё располагался домик, который, очевидно, для прошлых арендаторов служил служебным помещением. Это было двухэтажное узкое здание 8.60 метра на 3.0 метра. Его состояние было просто печальным: выбитые рамы, двери без петель, проломленные полы.

– Думаю, что мастерская у тебя будет шикарной, но нужно будет вложиться. – Карлос делал заметки карандашом в тонком блокноте.

– Дружище, я не знаю сколько мне это будет стоить, но я хотел бы отремонтировать помещение в несколько этапов. Самое главное сейчас для меня – это начать работать и зарабатывать. – Объяснил Карлосу Мальцев.

– Ты, Пабло, прав! Давай начнём по этапам! Люди у меня есть, инструменты тоже. – Согласился тот.

Уже на следующий день пришли три человека с лопатами, ломами и начали рыть ямы под неусыпным контролем Мальцева. После обеда появился Карлос с двумя молчаливыми мужиками, в руках которых были ящички с плотницкими инструментами.

Работали неделю. Всё это время Карлос не выпил ни глотка вина. Он оказался талантливым организатором, знавшим, где по хорошим ценам можно приобрести строительные материалы, где заказать грузовик для вывоза мусора, как лучше всего оборудовать бытовку для рабочих.

Мальцев был им очень доволен. Расплатившись с Карлосом, он добавил тому ещё 50 песо:

– Это, дружище, для тебя и твоих ребят! Выпейте сегодня по стаканчику винца и закусите мяском! Я, к сожалению, не могу составить вам компанию. Мне надо начинать работать.

– Спасибо, Паблито! Здесь ни по одному стаканчику, а гораздо больше, – довольно заулыбался Карлос. – Если буду нужен, то ты уже знаешь, где меня найти.

Можно было начинать работать. Но что мог сделать один Мальцев? Очень мало. Ему нужны были профессиональные автомеханики. Александр уже давно понял, что найти подготовленного человека для этой работы в Буэнос – Айресе было невозможно.

«Буду решать эту проблему по другому! – решил он, – но надо с кем-то начинать. Нельзя простаивать».

Мальцев выбрал подходящее время: обеденный перерыв и поехал в мастерскую Жана. Здесь ничего не изменилось. «Дырявый» сидел на табуретке и ковырялся в зубах после обеда. Николяс и Хорхе Амеретти спали на куче грязной ветоши.

Александр переговорил со всеми. Рассказал о своих планах, о перспективе развития его автомастерской. Попытался их убедить в том, что его дело будет иметь успех.

– Ребята, я не знаю когда, может через месяц, а может через три мы будем иметь очень много клиентов. А это значит, что и хорошие заработки.

Но даже сейчас я вам могу уже платить по 6 песо 50 сентаво в день. Плюс все чаевые, если они будут, конечно, делим на всех. – Привёл свой самый главный аргумент Александр.

– А ты думал, что будет если твоя затея закончится провалом? Что тогда буду делать я? Мне надо кормить семью, лечить больную дочь… Обратно меня Жан может и не взять, а начинать в какой-то другой мастерской, работая за 2 песо, мне нет никакого смысла. – Резким тоном объяснил Родригес и пошёл снова спать.

– Пабло, а ведь Нико прав! То, о чём ты тут рассказывал – это пока твои фантазии. – У Амеретти исчезла постоянная улыбка с лица, – а нам нужны стабильные заработки каждый день. – Хорхе вздохнул, и у него на лбу изогнулись красивые брови.

«Дырявый» молчал… Александр был в отчаянии. Он был уверен, что за деньги, которые он предложил, они все сразу же перейдут работать к нему. Увы, его бывшие коллеги сочли, что он простой болтун.

Мальцев молчал…

– Что же теперь делать? Надо начинать, но одному? Как? Как? – с отчаянием думал он.

– Так сколько ты платишь, Пабло? – вдруг произнёс «Дырявый».

– 6 песо 50 сентаво. – Ответил Мальцев и вздохнул.

– Я согласен! – хлопнул его по плечу Хосе, – мне уже давно осточертела эта крысиная нора. Пошли!

– Пойдём! Только мне нужен универсальный механик, а не только автоэлектрик. – Предупредил Александр.

– Я понимаю. Будешь значит меня учить. Учиться мне нравиться, ведь всегда узнаёшь что-то новенькое.

Мальцев на куске железа краской красиво написал «Автомастерская А.М» и прибил её чуть повыше ворот.

– А что это значит «А.М» – поинтересовался «Дырявый».

– «Автомобили Мачадо» – объяснил Мальцев, хотя в действительности эта аббревиатура означала «Александр Мальцев».

Хосе установил звонок – громкий, как сирена, а затем начал менять ветхие электропровода во всех помещениях административного помещения, которое Мальцев сразу же прозвал «конторой». Александр купил плотной чертёжной бумаги, картона, цветной туши и начал чертить учебные плакаты по автомобилям марки «Форд». Только на третий день появился первый клиент.

– Хосе, спускайся со мной в яму! Будешь учиться! Да не бойся испачкать свой новый комбинезон! Я скоро тебе ещё два куплю, чтобы ты всегда в чистом работал.

– Пабло, так рабочая одежда должна быть грязной! Ведь она и называется поэтому рабочей! – недоумевал «Дырявый».

Каждый день приезжали два-три автомобиля, требовавшие незначительного ремонта.

– Хосе, надо работать не только добросовестно, но и быстро! Чем быстрее делаешь, тем больше зарабатываешь и приобретаешь известность серди клиентов. – Объяснял Мальцев своему помощнику.

Но у самого Александра на сердце «скребли кошки».

«Мало автомобилей! Никто нас ещё не знает, вот и простаиваем! Сколько так ещё будет продолжаться?» – переживал он.

Мальцев снова посетил автомастерскую Жана и попросил Николяса:

– Нико, если кто-то из ваших клиентов меня вдруг будет спрашивать, сообщи ему адресок: СарандИ 183.

Вечером 31 августа, после работы, Мальцев подвёл итоги месяца. Вернее трёх недель деятельности своей автомастерской. Получилось, что прибыли не было. Оплата аренды, зарплата единственному рабочему, оплата бухгалтеру, которого ему навязал Андрес Видаль, счёт за электричество…

«Я думал, что будет хуже! Хоть убытков нет! – с оптимизмом закрыл он толстый журнал, где делал ежедневные записи. – Завтра 1 сентября, суббота, может кто-то приедет ремонтироваться?»

В 7 часов утра, Алекандр вышел из дома и почти бегом пошёл на остановку трамвая.

«Что-то случилось? – он с удивлением смотрел на очень большие группы людей, толпившихся у газетных киосков. – В такую рань?»

Он вышел на углу проспекта Ривадавия и улицы СарандИ. Здесь у газетного киоска толпились человек тридцать.

– А что случилось? – поинтересовался Мальцев.

– Война! – коротко сказал продавец.

– А ну дай-ка мне «Ла Насьон» и «Ла Расон»! – попросил Александр.

«Сегодня на рассвете германская армия вторглась на территорию Польши. Начались сильные бои. Немецкая авиация уже сбросила бомбы на города и посёлки. Никто не знает, когда и как закончится начавшаяся война» – сообщалось в статье, помещённой на первой странице газеты «Ла Насьон».

Во время обеденного перерыва Мальцев выскочил, чтобы купить экстренный выпуск «Ла Пренса».

Ничего нового он не нашёл. Повторялась информация утренних выпусков. Но Александра удивили очереди в продовольственные магазины. Такое в Буэнос- Айресе он видел впервые.

– А что случилось? – тихо поинтересовался он у старика, стоявшего последним в очереди в магазин продовольственных товаров.

– А вы что не знаете, что цены уже стали поднимать? – нравоучительно объяснил тот Мальцеву.

В восемь часов вечера, когда Александр возвращался домой, очереди стали ещё длиннее.

«А что будет дальше?» – с тревогой подумал он.

На следующий день все газеты на первой странице, но «в подвале» поместили репортажи о ходе боёв. Самой важной новостью стало интервью президента Аргентины Роберто Ортис о том, что правительство не знает, почему в стране так резко стали подниматься цены на продукты и вообще предметы первой необходимости.

«Мы предпримем все меры, чтобы поставить на место зарвавшихся спекулянтов. Мною, лично, даны все необходимые инструкции министру сельского хозяйства и мэру столицы для расследования получивших известность злоупотреблений по неоправданному повышению цен. Особую озабоченность вызывает стоимость хлеба, которая увеличилась почти в два раза».

Затем шли сообщения о различных актах поддержки действий гитлеровских войск Фашистской партией Аргентины и Национал-фашистской аргентинской партией.

– Скорпионы зашевелились в своих гнёздах. – с отвращением прокомментировал он вслух эту информацию. – Сволочи!

– Ты это о чём? – не понял «Дырявый».

– О фашистах и нацистах… – ответил Мальцев.

– А-а-а… – протянул Хосе, – а я даже не знаю, кто это. Мне вообще политика не интересна. И газет не покупаю. Зачем деньги зря тратить?

3 сентября было воскресенье. Англия и Франция объявили войну Германии. В Аргентине стоял тёплый солнечный день. В столичном парке «Трес де Фебреро» выпустили из клеток 1500 голубей, чтобы увеличить в городе «популяцию этих красивых» птиц.

На городском ипподроме в финале розыгрыша Большого Приза Жокей Клуба первым пришёл жеребец «Очарованный». Дистанцию в 2000 метров он преодолел за 2 минуты и 2 секунды.

В 15 часов в столичных парках начали играть духовые оркестры.

В 18 часов начался футбольный матч между командами «Индэпендьенте» и «Уракан».

4 сентября 1939 года, в понедельник, во всех газетах опубликовали президентский Декрет за номером 40412, в котором объявлялось о нейтралитете, которого Республика Аргентина будет придерживаться в войне Англии, Франции, Польши против Германии.

Но, в действительности, только небольшая часть аргентинского общества было нейтральным. Начавшаяся война сразу же расколола его на две части: прогерманскую и сторонников союза Англии, Франции.

Неизвестно почему, но со вторника, 5 сентября, в автомастерскую «А.М» хлынул поток автомобилей.

У Мальцева не было времени ни поесть, ни даже выпить глоток воды. Он спускался в яму вместе с Хосе. Показывал ему, что и как надо сделать. Затем выскакивал из ямы и принимался за другой автомобиль. Снова выскакивал, прыгал к «Дырявому», проверял, как тот выполняет его указания и мчался уже к третьему автомобилю.

«Нужны люди! Срочно! Так работать нельзя!» – решил Александр и поместил объявление в газете «Ла Расон» о приёме на работу учеников автомехаников.

Кроме этого, Мальцев вновь встретился с Родригесом и Амеретти.

– Мне нужны квалифицированные рабочие руки на все воскресенья. Плачу от 20 до 25 песо в день! – без всяких предисловий объявил им Александр.

– Мы согласны! – в один голос воскликнули Николяс и Хорхе.

Теперь Мальцев оставлял автомобили в мастерской, чтобы их можно было ремонтировать по воскресеньям.

Родригес уже в шесть утра начинал работу и не останавливался до самого вечера. Амеретти тоже начал становиться механиком универсалом и ремонтировать всё, что ему давали.

Александр же вечером в субботу и, целый день, воскресенье проводил учебные занятия с шестью юношами, которых он отобрал лично сам из почти сотни кандидатов.

Мальцев оборудовал в самой большой комнате своего офиса что-то наподобие класса: три стола, школьная доска, нарисованные им плакаты (ведь типографских в Аргентине попросту не существовало!). Александр, также, заставлял, распиливать учеников старые карбюраторы, топливные насосы…, чтобы иметь наглядные пособия и, чтобы будущие мастера видели собственными глазам устройство всех автомобильных механизмов.

С понедельника по пятницу они были рядом с Мальцевым и Хосе Вероном, внимательно наблюдая за тем, как те работали.

Ученикам Александр платил 1 песо в день. Они были довольны.

Для Мальцева это было жуткое время. Адский ритм работы. Недосыпание, вечная усталость… У него пропал аппетит, и Александр буквально заставлял самого себя что-то есть.

– Пабло, вылезай из ямы! К тебе посыльный из книжного магазина! – крикнул ему «Дырявый».

– Что за бред? Какой книжный магазин? – разозлился Мальцев, поднимаясь наверх по деревянной лесенке.

– Господин, Мачадо? – спросил мальчишка, одетый в старый, но чистый и выглаженный костюм.

– Да, это я! Что случилось?

– Вам письмо из магазина. – Сообщил тот и протянул конверт.

– Спасибо! – Мальцев вынул аккуратную четвертинку бумаги, на которой было напечатано.

«Уважаемый господин, Мачадо, просим вас забрать второй том Энциклопедии мирового искусства, который был вами оплачен в прошлом месяце.

Наши продавцы находятся вашем распоряжении 15 сентября 1939 года с 15.00 до 17.00.

Книжный магазин «Фернандес», улица Б. Митре 1121.»

«Ах, как к некстати! Всегда вот так! Ну ладно,» – раздражённо подумал Мальцев и спросил:

– Хосе, который сейчас час?

– 11.15. А что?

– А ничего, после обеда я должен книгу забрать о двигателях. Пишут вот, что она поступила. Останешься здесь за самого главного!

– Ясно! Понял! – понимающе ответил «Дырявый».

Помещение магазина «Фернандес» было узким, но очень длинным. Здесь у бесконечных полок с книгами можно было хорошо спрятаться. Густаво стоял в самом дальнем углу и листал какой-то журнал.

– Добрый день! – подойдя к нему, тихо произнёс Александр.

– Здравствуй! – также тихо ответил тот. – Не было нужды отрывать тебя от твоих дел, но вчера ночью поступила из Центра шифровка. Требуют дать подробную информацию о том, как ты здесь легализировался, чем занимаешься. Как всегда срочно! Я мог бы ответить в двух словах, но решил с тобой встретиться, чтобы узнать все детали. Рассказывай!

– Что рассказывать, Густаво? Работаю с 7 утра до 11 ночи. Сплю три часа в сутки. В прошлом месяце не было почти работы, а сейчас повалила. Набрал учеников. Организовал курсы для них. Не знаю ещё, что из этого получится. Вот и всё пока.

– Молодец, Пабло! У тебя получится этот бизнес. Ты парень с хваткой. Поверь. Чутьё меня никогда не подводило. А теперь расскажи мне о твоих клиентах. Есть ли среди них влиятельные люди?

– По моему нет, – пожал плечами Александр, я, правда, в лоб не интересуюсь. Жду, когда сами расскажут, чем они занимаются.

– Зря, очень зря! Старайся знать о клиентах всё, что возможно. Подумай, как это сделать. Задавай ненавязчивые вопросы. Предлагай свои услуги… Продумай всё… Да, было бы хорошо, если бы ты завёл картотеку на клиентов. Не на всех, конечно, а на тех, кто нам может пригодиться. А личные водители сенаторов или депутатов из Национального Конгресса к тебе заезжали?

– Да, кажется, что нет… – Мальцев задумчиво потёр переносицу.

– Кажется или точно?

– Точно, никого не было.

– Значит будут! Обязательно будут! Вот эти самые личные водители и есть объекты твоего самого пристального изучения и внимания. Об этом поговорим в следующий раз. Жду тебя 2 октября в 8 часов вечера.

– Я понял!

Мальцев вернулся в мастерскую и работал до 11 часов ночи. Домой возвращаться не было сил. Он пошёл в душевую. Вода была ледяная.

«Надо газовую горелку установить». – Решил он, стоя под ледяными струями.

Александр составил в классе стулья лёг на них и провалился в глубокой сон.

Очнулся только в 7 утра. Чувствовал себя отдохнувшим.

«Сегодня же куплю кровать, матрас, одеяло, постельное бельё и буду ночевать здесь. До прихода лучших времён». – Решил он.

В 8 часов на площадке стояли уже три автомобиля, а на яме два. Работы было очень много.

– Хосе, хватит пить. Начинайте! – крикнул Мальцев «Дырявому», сосавшему из тыковки матэ в кругу учеников.

Начался день, похожий на прошлые… В 17 часов Александр стоял в яме, меняя амортизатор на «Форд А Тудор».

– Смотри, Фернандо! Смотри, Педро! Внимательно смотрите! – говорил он двом ученикам, которые были рядом с ним, – в следующий раз вы будете делать эту работу сами уже без меня, помогая друг другу.

– Пабло, ты здесь? – раздался сверху чей-то очень знакомый голос.

– Да, а что?

– Подняться можешь?

– Конечно!

Мальцев вылез из ямы. Перед ним стоял начальник столичной полиции Авила в гражданском костюме.

– Привет, Паблито! – широко улыбнулся он и протянул руку.

– Здравствуйте! Прощу прощения, руки грязные! – смутился Александр и принялся быстро вытирать их куском ветоши.

– Ничего страшного, Паблито! – засмеялся Авила и пожал ему руку. – Ты, знаешь твоя мастерская меня приятно удивляет. Очень чисто, аккуратно. Все работники в новеньких комбинезонах, точно, как на заводе «Форда».

– Спасибо, сеньор Авила! Я, честно сказать, стремлюсь, чтобы у меня было всё, как на заводах «Форда». Не знаю, как получится…

– У тебя получится! Ты парень умный и хваткий!

– И этот повторяет, что я хваткий, – удивился Мальцев, а вслух спросил:

– У вас ко мне какие-то вопросы? Прошу прощения…

– Ты знаешь, Паблито, на днях я ездил в горы на своём любимом «Кадиллаке» и камень, думаю, пробил радиатор. Вода капает не сильно, но доливать приходится часто…

– Давайте заезжайте, сеньор Авила! Я сейчас посмотрю ваш «Кадиллак»!

Мальцев посмотрел радиатор снизу. Увидел откуда капали горячие капли.

– Думаю, что у вас не одна дырочка, а, как минимум, две. Вот смотрите! – Александр пальцами стал показывать места в радиаторе, где, по его мнению, было пробито. – Ну а чтобы видеть всю картину нужно снимать радиатор и смотреть. Так не поймёшь.

– Паблито, а ты сможешь его отремонтировать? – деликатно поинтересовался генерал.

– Да, конечно! – уверенно ответил Мальцев.

– Если я тебе оставлю авто прямо сейчас, когда я его смогу забрать? – Авила посмотрел Александру прямо в глаза.

– Завтра, в 8 часов утра.

– Во сколько? – у генерала округлились глаза от удивления.

– Прошу прощения, но быстрее не смогу! Завтра в восемь! – пообещал Мальцев.

– Хорошо, я оставляю мой «Кадиллак» до завтрашнего утра. – сказал Авила.

В радиаторе оказалось целых три маленьких дырочки. Запаивать их было сущим мучением. Но к 12 ночи, Александр поставил радиатор на место. Завёл двигатель, проверил. Вода не капала…

Ужинать не хотелось…Мальцев принял душ, равнодушно посмотрел на газеты, купленные ещё утром и до сих пор не прочитанные, и упал в новую кровать, которую он поставил в «классе».

Авила прибыл ровно в 8.

– Всё готово! – Александр вручил ему ключи от «Кадиллака», – пробуйте! Смотрите! А я пошёл распределять работу. Прошу прощения!

Начальник полиции больше часа провёл со своим любимым автомобилем. Заводил двигатель, смотрел капает ли вода из радиатора. Глушил… снова заводил. Внимательно смотрел…

– Паблито, ты – гений! – с искренним восхищением произнёс Авила, – сколько я тебе должен?

– Ни сколько! Это – подарок! – изобразил вымученную улыбку Мальцев.

– Хороший подарок. Спасибо! Я добро всегда помню. – Генерал спрятал в карман свой бумажник, который порывался открыть. – Да, открою тебе секрет. Прежде, чем приехать к тебе я побывал в автомастерской одного моего знакомого. Он сказал, что сделает эту работу в течение трёх дней. Меня названные им сроки не устроили и я посетил Жана. Тот мне объяснил, что снять радиатор, найти дыру, запаять её, а затем поставить его на место – это очень трудоёмкая работа. Как минимум необходимо три дня. А вот ты сделал всё за одну ночь! Поэтому ты – гений! Спасибо тебе, Паблито!

Александр был очень рад таким словам!

Когда через несколько дней, Александр добрался до стопки непрочитанных им газет, Польша была практически побеждена. Только держалась ещё Варшава, а войска, оборонявшие город Лодзь, уже сдались. Это новости неприятно поразили Мальцева. Он внимательно рассмотрел карту- схему с изображением боевых действий полькой и германской армий.

«Быстро как?! А союзники?» – он начал лихорадочно листать газеты.

Оказалось, что Экспедиционный корпус Великобритании только готовился к отправке на континент, а Франция не смогла ещё развернуть должным образом мобилизацию.

– Да-а-а… А что же будет дальше? – вслух спросил сам себя Мальцев и швырнул газеты на пол.

30 сентября Александр подводил баланс второго месяца его предпринимательской деятельности в Аргентине. Од достал толстый журнал, где делал ежедневные записи о доходах и расходах, и начал считать.

«1798 песо! Не может быть?! – Мальцев посчитал ещё раз. – Цифры сошлись: 1798 песо чистой прибыли за месяц. Тридцать рабочих дней. За день около 30 песо. Работал я, как каторжник по, 15–17 часов! Без выходных, ночевал в мастерской, ел на ходу… Да, вынужден признать, что жизнь капиталиста очень тяжела! А нам в школе всё время утверждали, что в капиталистическом мире буржуи «пьют кровь у рабочего класса. Ничего не делают, только жрут омаров с рябчиками, чёрную икру с ананасами, да шампанское вёдрами хлещут! И вот я, совершенно случайно, стал капиталистом! Где мои омары с шампанским? Вот ведь, как врали и продолжают нам врать, коммунистические и комсомольские вожди! Специально или по тупости своей? Та же дура Рябинина, например.»

Мальцев сварил себе крепчайшего кофе. Достал пачку печенья «Линкольн», которое ему очень нравилось.

«1798 песо – это, конечно, неплохие деньги, но работая в таком режиме, сколько я смогу выдержать? Месяц, два, три… Ведь моя основная задача в этой стране это не работа в автомастерской, а выполнение заданий Центра. Надо делать упор на обучение персонала и поиск профессионалов механиков. Они должны работать, а я только организовывать и контролировать. А в будущем надо будет назначить бригадира, который бы выполнял все мои функции, а я занимался бы другими делами. Интересно получится это у меня?» – с какой-то безысходностью думал Мальцев, запивая печенье маленькими глотками кофе.

2 октября в 18.15 Александр открыл своим ключом дверь в подъезде дома номер 1357 на улице Бразилия. Поднялся на третий этаж и постучал три раза в квартиру номер 6. Сделал паузу, а потом поскрёб по двери пальцем.

Дверь открыл Густаво.

– Проходи! – тихо сказал он и посмотрел на лестничную площадку.

– Ты на всякий случай проверился? – поинтересовался Густаво, закрывая дверь на ключ.

– Добрый день, Густаво! Никого не было. Я уверен! – ответил Мальцев.

– Это хорошо! Присаживайся!

Александр осмотрелся. Было очевидно, что в этой квартире никто не живёт. Большой круглый стол. Вокруг него – стулья. Два старинных резных кресла и картины по стенам.

Густаво проверил, как закрыты плотные шторы и щёлкнул выключателем. Комната наполнилась тусклым электрическим светом.

– Кофе, чая, матэ нет. Прости! – извинился Густаво, – рассказывай, как дела?

– Закрыл месяц с прибылью, но, чтобы её добиться мне пришлось самому работать по 16 часов в сутки без выходных. Устал… – с грустью в голосе объяснил Мальцев.

– Пабло, прибыль – это прекрасно! Но твоя основная задача заключается в решении других задач! Задач государственного масштаба! Ты об этом не забывай!

– Я понимаю, но… но – начал оправдываться Александр.

– Организуй твой бизнес так, чтобы работали твои служащие! Найми управляющего твоим делом. Назначь ему приличный оклад, а лучше какой-то процент с прибыли, чтобы он не воровал и был заинтересован. – посоветовал ему Густаво. – А вообще предлагаю тебе вновь встретиться с Андресом Видаль и попросить у него совета. Он парень очень знающий и всегда тебе даст консультацию.

– Я уже об этом думал. – Признался Александр.

– Началась война в Европе, которая перерастёт в мировую. Польша со дня на день подпишет акт о капитуляции. Остаются Франция и Великобритания, которые будут драться с Германией. А на Дальнем востоке императорская Япония, союзница Гитлера, в любой момент может развернуть боевые действия против Советского Союза.

Начинается война на море, которая повлечёт за собой серьёзные перебои со снабжением всех воюющих сторон. В связи с этим на международной арене появляется ещё один важный игрок: нейтральная Аргентина со всеми её возможностями. – Густаво сделал паузу.

– А какие возможности? – с любопытством спросил Мальцев.

– Бензин, дизельное топливо, зерно, мясо, масло, жир, технические масла, различные полезные ископаемые. Аргентина фактически не может быть нейтральной, ведь здесь сильны позиции британского капитала и в тоже время следует считаться с германским присутствием в стране. Уже активизировалась деятельность британский и гитлеровских разведок. Ты, к стати, знаком с методами вербовок? – неожиданно поинтересовался Густаво.

– Знаком! Рассказывали! – лаконично ответил Александр.

– А вербовать приходилось?

– Нет! – испуганно признался Мальцев.

– Ничего, у тебя ещё всё впереди! – почему-то рассмеялся Густаво и хлопнул его по плечу, – скажи мне, приезжали уже к тебе автомобили из Национального Конгресса?

– Нет. Никого не было.

– А из важных персон был кто-то? – продолжал выпытывать Густаво.

– Да, начальник столичной полиции Авила. У него проблемы с радиатором возникли. Я ему их быстро решил. – Похвастался Мальцев.

– Он тебе заплатил?

– Хотел, но я отказался.

– Правильно, Пабло, сделал! Очень разумно! – похвалил его Густаво. Жди, скоро к тебе толпами повалят очень важные лица. Или их персональные водители. Вот с ними ты и должен завязывать дружеские или приятельские отношения. Водители знают всё не только о тех, кого возят, но, не подозревая того, сами превращаются в носителей важной информации. Ведь они слушают разговоры депутатов, сенаторов, министров. А ты должен сделать так, чтобы водители пересказывали суть бесед своих начальников тебе. Эта твоя основная задача на ближайшее время. Понял?

– Понял!

– Если тебе что-то покажется очень важным, используй канал экстренной связи со мной. А так встречаемся через месяц. Вопросы?

– Густаво, в Аргентине есть нацистская партия, две фашистских, националистическая, а коммунистов почему нет? Ведь это партия всего прогрессивного человечества! – Александр задал вопрос, на который сам не мог давно найти ответа.

– Как ты сказал? Партия прогрессивного человечества? Лихо, конечно…Это так говорят в Советском Союзе? Да… Слушай о местных коммунистах.

Коммунистическая партия Аргентины была создана в 1927 году. Сразу же в ней появилось два течения: сторонники союза с социалистами и левое радикальное (троцкистское).

А через два года она вообще раскололась. Самая её малая часть стала называться Коммунистической партией Аргентины. В настоящее время её возглавляет товарищ Годовилья. Она полностью копирует свою структуру с ВКП б. Входит в Коммунистический интернационал. После запрета в 1930 году работает в глубоком подполье. Руководители Коммунистической партии Аргентины активно используют наши каналы связи. Понятно?

– Теперь, понятно, почему о ней ничего неслышно.

После встречи с Густаво Мальцев поехал ночевать домой.

Он грустно посмотрел на слой пыли покрывавший мебель, паутину в углах, заплесневевшие батоны в хлебнице.

«Вот она жизнь капиталиста! Ни рябчиков, ни ананасов… Прислугу надо нанимать. Снова проблема». – С такими грустными мыслями Александр и лёг спать.

А на следующее утро, он в 7.30 подошёл к воротам мастерской. Достал из кармана ключи.

– Привет! Это ты хозяин? – перед Александром стоял высокий рыжий парень его возраста.

– Да.

– Меня зовут Марьяно. У меня дело. – Рыжий махнул на чёрный «Форд А», стоящий в метрах в десяти.

– Сломалось что-то? Сейчас открою и заезжай! – сказал Мальцев.

– Ничего у меня не сломалось, мне счёт о ремонте песо на 40 нужен. – Нагнувшись, чтобы его было лучше слышно, тихо произнёс Марьяно.

Александр посмотрел в лицо собеседнику. Правильный нос, тонкие губы, щеки и лоб, забрызганные веснушками и хитрые бегающие голубые глаза.

– Ничего не понял. Можешь повторить? – попросил он.

– Пабло, я работаю водилой в Национальном Конгрессе. «Гита» срочно нужна. Сделай мне счёт на 40 песо. Поделим пополам. 20 тебе и 20 мне. А?

Александр, внимательно посмотрел «Форд». В правом верхнем его углу был закреплён кусок белого картона с красным буквами «Национальный Конгресс».

У Мальцева гулко застучало сердце.

– Проходи, Марьяно! – пригласил он рыжего.

Они поднялись на второй этаж административного здания. Здесь в своём офисе Мальцев выписал счёт за установление новых свечей зажигания.

– Держи! – вручил он бумагу водителю.

– Паблито, ты настоящий друг! Не волнуйся, завтра утром я завезу твои 20 песо.

– Конечно! Если ещё что-то надо обращайся! – широко улыбаясь, Александр пожал рыжему руку.

Снова было много работы. Снова Мальцев остался ночевать в мастерской.

А утром появился Марьяно и дал Александру 20 песо.

– Держи, дружище! – рыжий похлопал Александра по плечу.

– А может кофейку с медиалунами? Я угощаю! – предложил Мальцев. – В следующем квартале есть очень приличное кафе.

– Давай! Я хоть позавтракаю. Жрать хочется! – признался Марьяно.

Они выбрали удобный столик в маленьком помещении.

– А может тебе яичницу заказать или горячий бутерброд? Или может большой кусок торта? – предложил Александр.

– Почему нет? Давай всё, что пожелаешь! Я вчера не ужинал, а сегодня не завтракал. В желудке свистит от пустоты. – Обрадовался Марьяно.

Рыжий ел жадно и быстро, мгновенно поглощая всё, что приносил официант. Поговорить он любил также, как и поесть. С набитым ртом он отвечал на все вопросы Мальцева, не скрывая ничего. Видно было, что парень очень хочет показать свою значимость.

– Ты знаешь, я уже три года работаю шофером в Конгрессе. Автомобили у них новые. Старья не держат. Раньше возил депутата Иригожена. Слышал наверное? Очень известный! А год назад меня повысили. Теперь я секретную почту вожу. На 10 процентов больше платят. Работаю с 9 часов до 15. Субботу и воскресенье выходные. – Чавкая, рассказывал он.

– Марьяно, так тебе с утра загружают полный «Форд» конвертов и посылок и их развозишь по всему городу? – тоном придурка поинтересовался Александр, изобразив ужас на своём лице.

– Ты что? Я же не водитель «Аргентинской национальной почты»? – засмеялся от невежества своего собеседника Марьяно. – Мне дают два или три портфеля. Один я должен отвезти, например в Министерство экономики, другой, например, в президентский дворец Каса Росада или в министерство обороны, или, например, в главный штаб ВМС. Приезжаю туда, вручаю в канцелярии. Мне дают расписку о получении. Часто дают другой портфель, но уже для доставки в Национальный Конгресс. Вот и вся работа. Требуют, чтобы я был хорошо одет: костюм и галстук обязательны. И, чтобы не опаздывал… Вот и всё, пожалуй.

– Так у тебя работа ответственная! – с восхищением в голосе произнёс Александр, – платят, наверное, очень хорошо?

– Да нет… Платят так себе… Всегда не хватает… Но я стараюсь, что-нибудь придумать, чтобы выкрутить немного «гиты». – Вздохнул Марьяно.

– Я понимаю, понимаю… – вздохнул сочувственно Мальцев, – ты парень надёжный! Мне дал заработать! Я добро помню. Приезжай, когда хочешь. Всегда готов тебе помочь! Приезжай и просто так. Пообедаем или поужинаем! Я угощаю! – Мальцев обещал всё, лишь бы рыжий снова приехал к нему в мастерскую.

Через день после обеда приехал мужичок лет сорока. В костюме, галстуке и шляпе. Тоже на «Форде» чёрного цвета.

– Ты Пабло? – спросил он у Мальцева.

– Да!

– Я от Марьяно, рыжего. Тоже водителем в Конгрессе работаю. Мне посмотреть двигатель. Как – то неустойчиво работает. – Сказал мужичок.

– Давайте, въезжайте! Автомобили Национального Конгресса вне очереди! – распорядился Александр.

Мальцев лично отрегулировал двигатель минут за десять.

– Готово! Слушайте! – обратился он к водителю.

– Да, да… Сейчас работает, как положено! – обрадовался мужичок. – Ты мне на 30 песо счёт выпиши! 15 песо – твои! – он достал из кармана потёртый бумажник и достал оттуда три ассигнации.

– Сейчас сделаем! – пряча деньги в карман своего комбинезона, пообещал Мальцев.

– Вот спасибо! Меня тоже Пабло зовут! Мы тёзки! – он пожал Александру на прощание руку. – Я тебе моих знакомых буду подсылать. Ты не возражаешь?

– Конечно нет! Пусть приезжают! – заулыбался Мальцев.

В воскресенье пришли работать Николяс и Хорхе Амеретти.

Родригес, не переодеваясь, подошёл к Мальцеву:

– Я на днях разговор слышал между бригадиром и Жаном. Очень они злятся на тебя. Говорили, что многие клиенты к тебе от них ушли. Бесятся ещё, что у тебя расценки ниже и ремонт быстрее делается. Осторожно с ними, Пабло! Это гнилые люди, сам уже знаешь.

– Хорошо, Нико! Большое спасибо за предупреждение! – хлопнул Родригеса по плечу Мальцев, а сам подумал:

– Ну и что? Что Жан мне может сделать? Это же конкуренция! Капитализм, чёрт его подери!

Действительно, с первой недели октября, с раннего утра у ворот мастерской стояли уже три- четыре автомобиля, а потом, в течение, дня приезжали и приезжали другие клиенты.

Александр, вместо того, чтобы радоваться стал жутко нервничать…

«Не успеваем! Так я буду терять клиентов! Что делать? Что делать? Ни знающих работников, ни нужной базы для дальнейшего развития нет».

В субботу неожиданно появился Нико Родригес.

– Слушай, шеф, – без предисловия начал он, впервые назвав Мальцева «Шефом», – у Жана уже невозможно работать. Обстановка всеобщей подозрительности… Кристина с утра торчит в мастерской и командует всеми. Григорио загнали в яму, лишили права прикасаться к деньгам клиентов. Бригадиром сейчас у нас сам Жан. Ха-ха-ха – взорвался он истеричным смехом.

– Весело там у вас! – не радуясь, этой новости вздохнул Мальцев.

– Чаевых мы по-прежнему не видим. Теперь их забирает хозяйка… Мне это баба сократила оклад… На 10 процентов. А мне деньги позарез нужны. Дочь лечить… Врачам всё отдаю… – у Николяса на глазах появились слёзы.

– Тебе сколько денег надо? – у Александра сжалось сердце…

– Шеф мне денег не надо! Я хочу сам заработать! И у меня план есть, только вложиться надо.

– Давай говори! – попросил Александр.

– Мастерская на проспекте Ривадавия 2675, это почти на углу с проспектом Пуйередон, закрывается. У них четыре ямы, хорошая площадка… Можно расшириться. Заходи и работай… Деньги только нужны…

– Сколько? – перебил его Мальцев?

– Не знаю, но думаю, что много…

– Так, слушай меня, «Инженер», переодевайся и оставайся здесь вместо меня. О зарплате потом договоримся. «Дырявый» знает все расценки. Лишнего не вздумай брать! Я помчался решать вопрос по автомастерской. – Принял решение Александр.

Мальцев позвонил Андресу и попросил срочно приехать. Тот прибыл через тридцать минут. Они взяли такси и поехали на Ривадавию 2675.

Автомастерская находилась на грани «умирания»… Двое рабочих в рваной грязной одежде, хозяин с кислой физиономией и ни одного автомобиля…

Видаль начал разговор с хозяином. Выяснилось, что дела с первого дня пошли плохо. Не было квалифицированных рабочих. Один клиент, которому они отремонтировали двигатель подал на хозяина в суд и выиграл… Автомастерская немедленно получила плохую репутацию… Потом другой клиент подал в суд, потому что у его авто отказали тормоза, после ремонта в этой мастерской…

– Я закроюсь, это уже решено. Но у меня столько долгов: по аренде, по постановлению суда, по налогам да и по зарплате… – хозяин, небритый, худой мужчина неопределённого возраста, стал тереть красные глаза.

Мальцев отошёл в сторону. С хозяином минут тридцать разговаривал Андрес.

– Всё, Паблито, вопрос решён! И блестяще! – хлопнул он Мальцева по плечу.

– Это как? – не понял Александр.

– Слушай, отойдём в сторону! – они вышли из автомастерской. – Этот тип впал в отчаяние. Он согласен, отдать свой бизнес прямо сейчас при следующих условия: выплатить долги по аренде, по налогам, заплатить рабочим и оставить их здесь. И, конечно, платить по суду… И решить вопрос с клиентом, который разбил свой автомобиль из-за отказа тормозов.

– Сколько? – с ужасом выдохнул Мальцев.

– 1000 песо – аренда, около 200 песо – налоги, 150 песо – зарплата и 1000 песо – по суду.

– 2350 песо? – не веря услышанному, спросил Александр.

– Правильно! Хорошо считаешь! – похвалил его Видаль. – Что делаем? Оформляем?

– Конечно! Прямо сейчас! Поехали!

За два дня всё было улажено. Мальцев сразу же погасил все долги и заключил новый договор аренды.

– Нико, бери троих самых подготовленных учеников, езжай в другую мастерскую. Там тебя ждут ещё два работника. Я, правда, не знаю уровня их квалификации. Разберёшься сам… Я тебе подвезу весь необходимый инструмент, новую рабочую одежду и начинайте работать. Составь список, что тебе ещё необходимо для полноценной работы. 10 процентов от прибыли тебя устроит? Плюс, конечно, твой оклад, плюс чаевые? – выпалил Мальцев.

Родригес долго смотрел на него, о чём-то думая…

– 10 процентов – это как минимум 500 песо в месяц! – объяснил Александр.

– Сколько? – у Нико округлились глаза.

– 500 песо, как минимум! Но максимум зависит от тебя! Как будет работать мастерская.

– Спасибо, Шеф! Я буду работать ночью и днём! Жить в мастерской буду! – от нахлынувших эмоций он нагнулся и обнял Мальцева.

Глава четвёртая

Александр ночевал дома. Проснулся со свежей головой. Позавтракал, купил «Ла Насьон» и начал читать её в трамвае.

Возле мастерской стоял уже автомобиль, очевидно, клиент и, почему-то, конный патруль полиции.

Мальцев приблизился. У ворот стояли несколько полицейских, Хосе Верон и один ученик.

– Здравствуйте? А что здесь случилось? – обеспокоенно спросил Мальцев и только сейчас заметил, что у Хосе подавал ему какие-то знаки рукой.

– Это вы – хозяин данной автомастерской? – не церемонясь, поинтересовался толстый сержант в потёртом кителе.

– Да, я.

– Открывайте! – приказал ему полицейский. – Входит только хозяин! Служащие остаются на тротуаре, ожидая моих дальнейших распоряжений.

В мастерскую вошли сразу трое или четверо рядовых (агентов) полицейских. Осмотрели два «Форда», стоявших со вчерашнего вечера на ямах. Брезгливо поковырялись в запчастях, лежащих на верстаках.

После этого сержант вынул из новой дермантиновой папки лист бумаги и химический карандаш и начал что-то писать, ничего не спрашивая.

Агенты уселись на лавку и пили матэ из тыковки, по очереди высасывая его из трубочки. О чём-то шептались. Мальцев стоял посередине площадки. Сержант подошёл к автомобилю послюнявил карандаш и медленно что-то записал. Потом переместился к запчастям и что-то черканул на листе.

– Ваша фамилия и имена? – спросил он у Александра.

– Мачадо Пабло Альберто.

– Так и запишем! – у сержанта были синие губы и кончик языка.

Это было так комично, что Мальцев с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться.

– Подпишите! – сержант сунул ему в руки лист бумаги.

«Протакол. Я, сержант Гусман, произвёл асмотр мастирской по адресу СарандИ 183. Обнаружил ворованный автомобиль форда без номеров. Бальшую кучу различных, ачевидно, ворованных запасных частей. В каторой были обнаружены очень важные запасные части».

Мальцев уже не мог сдержаться и засмеялся… Ох, давно он так не ржал! До слёз! До икоты…

– Господин офицер я этого пописывать не буду! Я позвоню моему адвокату, чтобы он…

– Наручники на него! Срочно наручники! – вдруг завизжал сержант.

Полицейские бросили пить матэ и все подбежали к Александру.

– Руки вперёд! – кричал один.

– Держи их вместе!

А третий уже защелкивал тяжёлые и холодные наручники.

– Сеньор Мачадо, вы арестованы! – важно объявил сержант.

– На каком основании, сеньор офицер? – поинтересовался Мальцев.

Сержант не удостоил его ответом, а важно приказал:

– Подгоняйте патрульный автомобиль! Повезём его в комиссарию! Ворота опечатать и выставить круглосуточную охрану.

Когда Александра выводили, он успел шепнуть «Дырявому»:

– Срочно позвони и расскажи всё генералу. УТ 0432.

В комиссарии номер 1 было тихо. Пахло мышами, терпким мужским потом и гуталином…

Сначала Мальцев сидел в узком помещении, где одной стеной была решётка из толстенных металлических прутьев. Потом за ним пришёл невысокого роста лейтенант. Уже пожилой, весь седой…

– Следуйте за мной, приказал он! – Открывая дверь.

Прошли по коридору. Лейтенант останавливался, его мучала одышка. Затем зашли в кабинет.

– Садитесь! – он ткнул указательным пальцем на мощный табурет.

Лейтенант долго крутился у зеркала, смахивая слой перхоти со своего кителя. Затем, громко сопя, уселся на стул.

Мальцев ничего не мог понять. Коротышка лейтенант возвышался над ним. Теперь он казался высоким и страшным. Александру приходилось смотреть на офицера снизу вверх, сильно задирая голову.

«Что это за бред? Что происходит?» – никак не мог понять Мальцев.

– Ваши имена и фамилии? – раздался голос сверху.

– Мачадо Пабло Альберто.

– Год рождения?

Александр отвечал на вопросы автоматически, пытаясь понять, что же произошло с его ростом.

– К нам поступила официальное заявление от лица, данные которого я не могу оглашать на основании уголовно-процессуального кодекса Республики Аргентина, параграф…

«Понял! Наконец понял! – вздохнул с облегчением Мальцев, – это специальный кабинет: следователь сидит за столом на высокой платформе, куда ведут целых три ступеньки, а допрашиваемый оказывается внизу. В яме! Поэтому получается такой эффект».

– Вы обвиняетесь в краже автомобилей с целью их дальнейшей разборке на запасные части. За это преступление уголовный кодекс Республики Аргентины предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок от пяти до восьми лет. Статья но…

– Сеньор офицер, вы могли бы снять с меня наручники? Кисти рук очень болят. – Не слушая лейтенанта, попросил Александр.

– Арестованный, вы не имеете права перебивать офицера полиции! – грозным голосом предупредил его лейтенант.

– Продолжаю, сейчас я буду составлять протокол. Советую вам во всём сознаться! В противном случае…

– Я хочу позвонить моему адвокату! – почти выкрикнул Мальцев.

– Арестованный, ешё раз повторяю, что вы не имеете права перебивать офицера полиции! – лейтенант ударил своим маленьким кулачком по столу.

– И так начинаем… – полицейский аккуратно обмакнул перо ручки в чернильнице.

«Интересно, генерал поможет или нет? Ведь моё преступление «шито белыми нитками». Может не захочет? Тогда придётся нанимать адвоката по уголовным делам. Уверен, что у Андреса есть много хороших профессионалов! Интересно удалось ли «Дырявому» связаться с Авила?»

– Когда и где вами был похищен автомобиль? – лейтенант сверху упёрся в него своими бесцветными глазами.

– Какой автомобиль? Какой марки? – ехидно поинтересовался Мальцев.

– Как какой? Вам лучше знать! Вы должны признаться в совершённом преступлении и всё рассказать мне честно, не утаивая никаких деталей!

– В общем я должен сам на себя донести! – Александра начала уже бесить эта комедия.

– Если вы не хотите признаться, то тогда…

В этот миг открылась дверь, на пороге стоял генерал Авила, а за ним какой-то полицейский с погонами подполковника.

Лейтенант посмотрел на генерала и зажмурил глаза. Очевидно, что он подумал «Не галлюцинации ли это?».

– Вы почему не приветствуете начальника полиции? – разозлился Авила.

– Лейтенант, что происходит? Перед тобой генерал! Ты почему сидишь?! – заорал подполковник.

Лейтенант подскочил. Губы его тряслись… Он никак не мог понять это происходит наяву или это всего лишь кошмарный сон?

– Подполковник, снимите с Мачадо наручники! Немедленно! Немедленно! – резким тоном приказал Авила.

– Лейтенант, снимите наручники! – заорал подполковник.

– А у меня, у меня, у меня нет ключей… – пролепетал лейтенант.

– Подполковник, у вас здесь жуткий бардак! Кто у вас здесь служит? – уже кричал Авила.

– Прошу, прощения мой генерал! Прошу прощения! Лейтенант, выброси свой протокол в корзину и срочно тащи сюда ключи. – Кричал подполковник.

– Слушаюсь! – заорал, пришибленный происходящим, лейтенант. Он бросился бежать и рухнул с платформы, забыв о ступеньках.

– Ха-ха-ха-ха! – начал громко смеяться Мальцев.

Заулыбался Авила, захихикал подполковник.

– Паблито, ты извини! Кто-то хочет тебе насолить. Кому- то ты перешёл дорогу. Разбирайся сам. Одно хочу тебе сказать, что отныне ни один полицейский тебя не тронет. – Они с генералом сидели на заднем сиденье в его служебном автомобиле «Форд». За рулём был водитель.

Приехали к мастерской. «Дырявый» с учениками сидели на тротуаре и пили матэ. Рядом стоял полицейский.

Водитель остановил автомобиль. Авила и Мальцев вышли из «Форда».

Полицейский, увидев генерала, вытянулся в струнку и отдал честь.

– Агент, сорви пломбу и отправляйся в распоряжение начальника комиссарии. Да, пломбу не забудь ему вручить, Пусть акт об этом составят!

– Слушаюсь, мой генерал! – отдал тот честь.

– Ты, Паблито, мне лучше звони, а не посыльных присылай! – порекомендовал Авила.

– Так у меня, сеньор генерал, телефона нет. В долгую очередь меня поставили. – Объяснил Александр.

– Это не проблема, послезавтра поезжай в телефонную компанию «Уньон Телефоника», к управляющему. Скажи, что ты – Пабло Мачадо, и будет у тебя телефон.

– Спасибо, сеньор генерал!

– Пабло, ты не мой подчинённый, поэтому обращайся ко мне Хуан Карлос! – попросил Авила.

– Хорошо! – улыбнулся Мальцев.

– «Дырявый», я что-то не понял слов генерала Авила о посыльном? Можешь пояснить? – полюбопытствовал Александр после отъезда начальника полиции.

– Шеф, (Хосе в последнее время тоже стал обращаться к нему так) я от волнения забыл номер телефона генерала. Вроде бы очень простой, но я так нервничал, так нервничал, что в башке всё перепуталось. Ну, в общем, я взял такси и поехал в Управление столичной полиции. Там меня долго не хотели пускать, но потом всё таки я прорвался к генералу. Он сразу же бросил всё и в своём служебном «Форде» уехал в первую комиссарию.

– А теперь понял, по чьей вине я так долго страдал в застенках! – пошутил Мальцев и весело рассмеялся.

Через день Александр посетил ближайший филиал «Уньон Телефоника» – самой большой фирмы телефонной связи в столице и Аргентине.

– Добрый день! Я – Пабло Мачадо! – представился он.

– Здравствуйте, – дежурно улыбнулась симпатичная девушка из сектора новых клиентов, – и открыла книгу записей.

– Господин Мачадо, завтра между 9 и10 часами утра к вам приедут наши техники для установки линии и телефонного аппарата. Счёт за эти услуги вы получите по почте.

– Спасибо! – сказал Мальцев, а сам подумал:

– Умеют же работать с людьми! Вежливо, чётко, понятно и с улыбкой! Надо с них и нам брать пример!

Александру не давала мысль о мести. У него не было никаких сомнений в том, что это Жан организовал заявление в полицию. Об этом говорили и Родригес, и Амаретти и Хосе Верон. Даже генерал намекнул об этом. Что теперь сделать с этим Жаном? Спалить его мастерскую? Убить? Да нет… Это всё очень грубо и опасно. Вдруг полиция в результате расследования выйдет на самого Мальцева? Тогда проблем у меня будет столько, что страшно даже подумать. Надо не только отомстить, но и убрать этого подлого конкурента. Вот ведь оказывается каков настоящий оскал капитализма! Ради процветания своего бизнеса они идут на преступления.

Мальцев работал и думал только о Жане. Ночами ему тоже снился Жан… Что делать? И наконец созрел план. Если он удастся, то это будет изящно и убийственно!

– Хосе, – обратился Александр к «Дырявому», когда принял окончательное решение, – расскажи ка мне в подробностях всё о любовницах Жана. Кто они? Где встречаются? Когда встречаются? Выдави из своей памяти всё!

– Слушай, Шеф, кто его любовницы я не имею никакого представления. Знаю, что он снимает «булин» в районе Реколетта, на улице Уругвай 1023 квартира номер15, на третьем этаже. Он меня туда возил как-то, чтобы я там отремонтировал выключатели. «Булин» так себе: две комнаты, кухня крошечная, ванная… А зачем Жану кухня? Ха-ха-ха – начал «Дырявый» смеяться, – он же для других целей квартиру использует. Ха-ха-ха.

– Хосе, хватит ржать! Давай дальше вспоминай! – оборвал его Мальцев.

– Свой автомобиль он оставляет в следующем квартале, там место удобное есть для парковки. Свидания у него четыре раза в неделю. В любое время. Когда утром, когда после обеда.

– В какие дни? Уточни! – попросил Александр.

– Все, за исключением понедельника, субботы и воскресенья. Но это было несколько месяцев назад. Какое расписание Жан имеет сейчас я не знаю! Как приспичит, наверное? Ха-ха-ха-ха.

– Ещё, что можешь вспомнить?

– Ещё… Ещё? Всё, наверное…

– У любовниц ключ есть? – спросил Александр.

– Шеф, ты, что Жана не знаешь? Он своих вещей никогда и никому не даёт!

– Очень хорошо! Завтра меня не будет! Крутись, как хочешь, но все клиенты должны быть довольны! Понял?

– Да, Шеф! – Хосе шутливо вытянулся по стойке смирно перед Мальцевым.

Было солнечное прекрасное утро. Впервые за последние месяцы Мальцев ничего не делал, а просто сидел на лавочке и делал вид, что читает газету. Он был великолепно одет, чтобы никакой полицейский в случае неудачи операции ничего не заподозрил и не потребовал документы.

– Жалко кафе никакого нет! Без воды и без еды! – вот она действительность капитализма. – Размышлял он.

После 14 часов желудок начало покалывать от голода. Александр терпел.

«А вот и знакомый красный «Альфа Ромео»! Приехал болюдо! Приехал козёл!» – Александр увидел, как из автомобиля вышел Жан, а затем открыл другую дверь.

Его спутницей была совсем ещё юная женщина. В руках Жан держал сумку, из которой торчали бутылка шампанского и коробка шоколада «Годет». Они направились в «булин».

«Я уже и мыслить стал другими категориями: много слов из люнфардо употребляю. «Булин» – это съёмная квартира для любовных свиданий. А своих работников по прозвищам зову. Но это им, по моему, гораздо приятнее…»

Мальцев подождал пять минут. На углу стояла очень скромно одетая женщина в матерчатых тапочках, которые здесь называли «альпаргатас». Рядом с ней, на тротуаре, стояла большая корзина с букетиками огромных, резко пахнущих, жасминов.

– Сеньор, покупайте цветочки для вашей супруги или подруги! – обратилась она к нему.

– Я, уважаемая, у тебя куплю всю корзину, но только если ты мне поможешь? – он посмотрел женщине прямо в глаза.

– Нет, нет… я не по этому делу! С этим не ко мне! Пожалуйста! – испугалась она.

– Послушай, мне надо, чтобы ты позвонила одной мерзкой тётке и сказала несколько слов и всё! – успокоил женщину Александр. – Сможешь?

– Да, конечно! – согласилась она.

– Бери свою корзину и пойдём.

Они прошли один квартал до проспекта Санта Фе. Здесь на углу стояла красная телефонная будка.

– Вот номер: УТ 354697. Зовут её Кристина! Скажи, что Жан сейчас спит с любовницей по адресу Уругвай 1023 квартира 15. Пусть приезжает и лично увидит, как муж ей ставит рога. Вот тебе монеты! Давай, а я покараулю твою корзину.

– Привет, Рогатая! Ты скучаешь? А твой Жан трахает свою любовницу! Не веришь мне? Приезжай прямо сейчас! Уругвай 1023, квартира 15. Хоть посмотришь, а то тебе, бедненькой, ничего не останется! Ха-ха-ха!

– Молодец! Прекрасно! – Мальцев был в восторге. – Вот держи. – Он протянул ей пять песо.

– Ой спасибо, сеньор! – обрадовалась женщина, – забирайте жасмины, они же ваши!

– Нет, нет! Спасибо! Стой! Давай сделай ещё одни звонок! – Александра осенила идея.

– Давайте! Кому я должна ещё позвонить?

– Тестю этого Жана. Вот номер телефона УТ 3398. Зовут его Луис Де Руа. Скажи, что твоя сестра написала предсмертную записку о том, что она забеременела от его зятя Жана и, что ты собираешься идти в полицию. Поняла?

– Да, сеньор! – женщина снова зашла в телефонную кабину.

– Господин Луис Де Руа? Здравствуйте! Моя сестру обрюхатил ваш зятёк Жан. Обещал жениться, но сбежал. Подлец! Я с предсмертной запиской сестры иду сейчас в полицию! Как меня зовут? Скоро узнаете!

– Ну ты, молодец! – Мальцев был в восторге. – Держи ещё 5 песо и не появляйся здесь дней пять. А лучше неделю. Поняла?

– Да, господин! – женщина взяла деньги, подняла свою корзину с цветами и быстро зашагала прочь.

Минут через двадцать у подъезда дома остановилось такси. Из него выскочила Кристина. Непричёсанная, одетая наспех. Подбежала к двери и принялась давить на кнопку звонка.

Появился мужчина лет пятидесяти, одетый в рабочий костюм синего цвета.

«Что такое? Это же портеро! Хосе мне о нём ничего не сказал, а я не спросил! Такую простую операцию я не смог спланировать, как следует! Что сейчас будет? Что будет?»

Мужчина открыл дверь и, очевидно, что-то вежливо спросил у Кристины. Та резко толкнула его в живот и вбежала внутрь. Портеро упал на мраморный пол.

Мальцев смотрел. Вдруг на улицу начали сыпаться битые стёкла.

– Откуда? С третьего этажа? Точно оттуда! – увидел Александр, – теперь надо спасать ситуацию!

Он бегом бросился к проспекту Санта Фе. Здесь всегда на углу должен был торчать агент полиции. Никого не было!

«Вот зараза! Где же он? А вот! Выходит из булочной, что-то жрал наверное там».

Мальцев бросился к нему.

– Сеньор полицейский! Сеньор полицейский, я проходил мимо дома 1023, а там в подъезде лежит мужчина! Лежит мужчина! А сверху падают осколки битых стёкол! Много стекла… Много… Он мёртвый? Как вы думаете? – сделав испуганное лицо, выпалил Александр.

– Отойдите! – агент вынул свисток из кармана:

– Фью-ю-ю-ю! Фью-ю-ю-! Фью-ю-ю! – полицейский бросился к дому 1023.

«Теперь мне надо исчезнуть!» – Мальцев остановил проезжающее такси.

Спал Александр сном младенца. Утром, когда поднялся, чувствовал себя отдохнувшим, полным сил и энергии. А настроение! А настроение было великолепным! Хотелось петь, кричать и танцевать «Яблочко»…

В трамвае просмотрел газету «Ла Расон». В рубрике «Происшествия» прочитал:

«Вчера, во второй половине дня, в столичном районе Реколета жена застала cвоего мужа, совершающего прелюбодеяние, с одной юной особой. Произошел скандал, в результате которого были выбиты стёкла, и один человек получил лёгкие травмы. Полицейским патрулём, незамедлительно прибывшим на место происшествия, были осуществлены задержания лиц, причастных к данному происшествию».

«Вот она – справедливость!» – торжествовал Мальцев.

– Шеф, я никогда ещё не видел таким счастливым! У тебя появилась любовница? – «Дырявого» раздирало любопытство.

– Пока нет! Думаю, что пришло время кого-нибудь найти! – сказал Александр, а сам подумал: «Какое счастье, что никто из моих работников не читает газет!

– Паблито! – раздался знакомый голос.

В мастерскую вошёл Марьяно. Он был настолько бледен, что даже его веснушки поменяли цвет и стали серого цвета. Глаза испуганно бегали.

– Паблито, мне надо с тобой поговорить! Отойдём? – попросил он.

– Да, конечно! – согласился Александр.

– Дружище, выручай! Одолжи 10 песо! Надо автомобиль бензином заправить, а нет ни одной монеты! – жалобно попросил он.

– Марьяно, нет проблем! Держи! – Александр протянул рыжему 10 песо. – А тебе, что твой начальник не даёт денег на бензин?

– Нет, мой шеф очень пунктуальный чавон. Он мне дал, но я вчера просадил все, ты слышишь? Все деньги… Я же в карты играю. Вчера ну жутко не везло… Бывает такое!

– Бывает. – Пожал плечами Мальцев, – а тебя уже загрузили почтой?

– Нет! Меня срочно послали в Главный штаб ВМС, чтобы я забрал какие-то секретные документы и доставил их в Президентский дворец, а только потом – в Национальный Конгресс. – Объяснил Марьяно.

– А такое часто происходит? – лениво поинтересовался Мальцев.

– Бывает. – Вздохнул тот.

– Слышишь, Марьяно, ты как портфель получишь, приезжай с ним сюда? – Александр внимательно посмотрел рыжему в глаза.

– Зачем? – не понял тот, – мне не с руки. Каса Росада совсем рядом со Главным штабом ВМС. Зачем мне ехать да ещё и к тебе? А потом возвращаться? Ты что придумал? – с опаской спросил Марьяно.

– Если хочешь, чтобы я тебе подарил, как минимум, 50 песо, то сделай так, как я тебе сказал! – медленно, почти по слогам, произнёс Александр.

– Хорошо, посмотрю! – пожал Рыжий плечами и ушёл.

«А если Марьяно доложит об этом странном предложении своему начальству? И вместе с ним сюда приедет полиция и меня отвезут в каталажку? В принципе можно будет придумать какую-нибудь отговорку. Потом, если это произойдёт. Ну я не думаю, что Марьяно так поступит. Ведь ему очень нужны деньги. Он игрок, а они – больные люди».

Александр не мог работать. У него тревожно колотилось сердце.

«Приедет или нет? Приедет или нет? Если приедет, то надо брать «быка за рога». Ведь надо срочно искать носителей информации и вытаскивать её у них. Может быть посоветоваться с Густаво? Надо, конечно… Но нет времени». – Лоб от страха покрылся холодным потом.

Марьяно приехал мнут через сорок. Автомобиль он оставил на улице. Вошёл в мастерскую пешком с коричневым невзрачным портфелем в руках.

– Пошли со мной! – сказал Мальцев.

Они поднялись на второй этаж, где у Александра была кухня. Он сразу же поставил чайник на огонь.

– Марьяно, как съездил? Всё хорошо? – спросил Мальцев и посмотрел на собеседника.

От его взгляда Рыжий стал ёрзать на стуле.

– Дружище, чего ты хочешь? Чего? – обеспокоенно спрашивал он, зыркая глазами.

– Хочу тебя дать денег! – Мальцев неожиданно почувствовал спокойствие и уверенность в себе.

– А что я должен буду? – с ноткой подозрения в голосе спросил Марьяно.

– Держи 50 песо! – он сунул ему в руку ассигнацию.

– Ты мне не сказал? Ты чего хочешь от меня? – Рыжий стал нервничать.

– Я хочу прочитать почту, которая у тебя в портфеле. – Твёрдым тоном заявил Александр и начал смотреть Марьяно прямо в глаза.

– Ты, что сумасшедший? Конверт заклеен! Меня же выгонят с работы и посадят!

– Покажи конверт! – потребовал Мальцев.

Марьяно, нехотя, расстегнул портфель и достал тонкий большой конверт из оберточной бумаги.

– Так он без сургуча! Без печатей! Просто заклеен, как и все обычные почтовые конверты. – Обрадовался Александр. – Вот смотри, я сейчас прямо над паром, при тебе, открываю конверт. Потом быстро читаю содержимое. Заклеиваю конверт и дарю тебе ещё 50 песо. Если твоему начальству покажется что-то подозрительным, ты так и скажи, что ты заезжал ко мне. Мотор плохо работал… А здесь я мог портфель взять открыть, а также сделать манипуляции с конвертом. Во всё виноват я! Понял?

– Да! – обречённо согласился Марьяно.

От струи пара конверт открылся сам. Мальцев вытащил лист бумаги и быстро пробежал его глазами. Он сразу же понял, что держит в руках очень важную информацию.

– Вот смотри. Заклеиваю конверт. Сейчас он высохнет… Видишь? Что заметно?

Марьяно долго крутил серый конверт в руках.

– Ничего… Какой был такой и остался! – удивился он.

– Вот, дружище, всё это действие длилось 9 минут. И ты заработал 100 песо. – Мальцев протянул Рыжему ещё 50 песо. – 100 песо за 9 минут! Это просто прекрасно! Ты как считаешь?

– Думаю, что да! – весело подскочил Марьяно со стула. – Я должен срочно ехать! Спешу.

– Давай, дружище, до следующей встречи!

Когда Марьяно вышел, Мальцев быстро записал весь текст, который он прочитал в письме.

«Буэнос- Айрес 17 октября 1939 года

Совершенно секретно.

Единственный экземпляр.

Президенту Аргентины сеньору Ортис Роберто Марселино

Сеньор Президент, служба разведки ВМС Ар. подготовила данную аналитическую справку, выполняя ваше поручение № 1231 от 2.10.39.

В Аргентинской Патагонии более 20 % (около 450 тысяч квадратных километров) земель принадлежат немецким колонистам. Многие их поместья располагаются таким образом, что образуют «страну в стране», которая простирается вдоль побережья Атлантического океана от Пунта Томба до Баии Бустаманте (200 км), а в глубь уходит до гряды Анд, в отдельных местах упираясь в приграничную полосу с Чили.

Вышеуказанная территория располагает развитой инфраструктурой с почтовой службой, судоходными компаниями, аэродромами, позволяющими осуществлять прямое авиасообщение с Германией.

Во всех местных школах преподавание ведётся только на немецком языке, испанский – считается иностранным языком.

Колонистами производится большое количество мяса, шкур, молочных продуктов, фруктов и овощей. Расчёты ведутся в немецких марках.

После прихода Гитлера к власти в Германии был расширен и модернизирован нефтедобывающий и нефтеперерабатывающий комплекс немецкой компании «АСТРА», который находится в провинции Чубут. Количество её нефтеналивных судов увеличилось в три раза. Также был построен новый городок с современными домами для всех служащих компании. Все служащие «АСТРА» носят военную униформу серого цвета, без погон и подчиняются строгому распорядку дня, как в сухопутных частях гитлеровской армии.

С приходом Гитлера к власти в некоторых странах (в Аргентине в одной из первых) немцы вновь учредили Секретную Службу Снабжения за Рубежом (Etappendienst).

Кроме работы по снабжению немецких судов, эта организация осуществляет разведку за передвижением кораблей противника.

С началом военных действий в Европе немецкие колонисты развернули нелегальную деятельность по созданию баз для гитлеровского флота на участке Атлантического побережья от Пунта Томба до Баии Бустаманте.

В период с 10 по 30 сентября 1939 года было зафиксированы пять выходов гружённых танкеров компании «АСТРА» на расстояние более 200 миль от нефтеналивного порта Комодоро Ривадавия. Назад они вернулись пустыми. Ни в один порт назначения, указанный в их грузовых документах и судовых журналах, они не заходили.

Этот факт с уверенностью позволяет сделать вывод, что танкера компании «АСТРА» уже начали снабжение кораблей ВМС Германии горючим, смазочными маслам и продуктами питания в открытом море.

За последние две недели была зафиксированы чрезвычайная разведывательная активность со стороны «Etappendienst».

Контр-адмирал Эрнесто Басилико,

Командующий ВМС Ар.

Мальцев закрыл дверь на ключ. Снял трубку телефона и набрал номер.

– Стоматологическая клиника доктора Борна. Добрый день! Слушаю вас. – Послышался «медовый» женский голосок на другом конце провода.

– Здравствуйте! Меня зовут Леандро Кац. Мне срочно нужна помощь доктора! Очень сильная зубная боль… – выпалил в трубку Александр.

– Я сейчас свяжусь с доктором Борном. Вы могли бы перезвонить через пять минут? – мило попросил «медовый» голосок.

– Да, конечно! – Мальцев положил трубку.

– Доктор ждёт вас, господин Кац. – Услышал Александр через десять минут.

– Когда я могу подъехать?

– Приезжайте прямо сейчас! – сказал «медовый» голосок.

Улица Парагвай дом 3221, первый этаж. На входной двери начищенная до блеска бронзовая табличка. «Дантист доктор Борн».

Густаво провёл Мальцева по длинному коридору до узкой двери. Через неё они вышли в маленький ухоженный сад, а затем попали в большой кабинет, обставленный старинной мебелью из красного дерева.

– Что случилось, Пабло? – с тревогой в голосе спросил Густаво.

Александр протянул ему лист бумаги. Тот внимательно прочитал.

– Ну и дела! Ты в этом уверен? – Густаво внимательно посмотрел в глаза Мальцеву.

– Я лично вынул из конверта это письмо на 30 минут раньше президента! – похвастался Александр.

– Рассказывай! Со всеми подробностями! – потребовал Густаво.

Мальцев рассказал.

– Ты что наделал? Ты вообще соображаешь к чему могла привести твоя эта авантюра? – Густаво сдерживался, чтобы не кричать. Лицо у него сделалось багровым от гнева.

– Не понял? – искренне удивился Александр, – какая авантюра? Я добыл важный секретный документ, а ты…

– Ты же мог провалиться, мальчишка! Я думал, что ты умнее, а ты, а ты… – Густаво никак не мог подобрать нужного слова. – С источниками информации так не работают! Тебе этого разве не объясняли? Источника информации, как и кандидата на вербовку, изучают. Ищут слабые и сильные его стороны… Это очень деликатный процесс, который может длиться месяцами и даже больше! Затем просят санкцию своего руководства на вербовку или…

– А что я должен был, по твоему, делать? – Мальцев перебил своего наставника. Его стало трясти от злости, – обхаживать этого картёжника целый месяц? Изучать его? А зачем его изучать? Он одноклеточное животное! Деньги – карты. Деньги – пожрать – карты! Надо было брать «быка за рога»! И я взял его! Теперь за деньги я могу читать все секретные документы первым! А потом только президент или какие-нибудь министры! – Александр вскочил со стула и в ярости хотел было пнуть ногой маленький столик, но во время сдержался.

– Пабло, а если бы это шофёр Марьяно доложил своему начальству? А те сразу же в полицию? Тебя бы немедленно загребли! Это был бы оглушительный провал! – Густаво схватился за голову.

– Слушай, товарищ командир, ты думаешь, что у меня вообще нет мозгов? Я всё продумал! Всё! Слушай меня, приезжает полиция и говорит.

– Зачем вы, Мачадо, вскрыли пакет государственной важности?

– Какой пакет, господа? Я ничего не видел и не знаю! Приезжал сегодня утром Марьяно просил 100 песо. Я не дал! Он же в карты их проиграет! Он же больной человек: игрок!

Густаво слушал Мальцева очень внимательно.

– А полиция у меня устраивает обыск. Перерывает всё! – продолжал Александр, – и что находит? Да ничего она не находит! Ничего у меня нет! Ни шпионских кодов, ни шифров, ни радиопередатчика, ни специальных чернил для тайнописи… Ни хрена у меня нет! Почему? Да потому, что никакой я не шпион, а обыкновенный работяга – механик! Вот и всё! Пусть разбираются с аферистом и картёжником Марьяно! – Мальцев, почти кричал.

– Ладно, успокойся! Может быть ты и прав? Ценный документ добыл, а победителей не судят! – Густаво протянул Александру руку.

– Надо было действовать нагло, грубо и очень быстро! – вздохнул Александр.

– Это наверное твой стиль? А? – Густаво с искренним любопытством смотрел на Мальцева.

– Не знаю… – буркнул в ответ он.

– Слушай, теперь ты должен читать документы. Только их будет очень много. Старайся читать почту, исходящую из Национального Конгресса в Касу Росада, в Главный штаб ВМС, Министерство обороны, МИД. Документы, циркулирующие между этими организациями, могут представлять для Центра большой интерес. Документы для других министерств, думаю, это просто макулатура. Да и невозможно читать всё. Выбери то, что надо! А что именно, ты уже понял! Да ещё, документы могут иметь большой объём, поэтому лучше всего для этих случаев иметь фотоаппарат. Фотографировать умеешь?

– Да!

– Прекрасно! Итак делаем вывод: ты сработал хорошо! Поздравляю тебя, Пабло, с первым успехом! – Густаво подал ем у свою руку.

– Спасибо! – Мальцев пожал его широкую ладонь.

Александр остался ночевать в мастерской. Прочитал все газеты, обратил особое внимание на, повторяющееся из дня в день, объявление о наборе добровольцев для службы в Королевских ВМФ и ВМС Великобритании. Требовались мужчины в возрасте от 21 до 35 лет, годные по состоянию здоровья, предпочтение для владеющих английским языком.

– Война, будь она проклята! – выругался Александр и лёг спать.

А потом потянулась череда дней, похожих друг на друга. Работа, работа и работа.

Марьяно теперь приезжал почти каждый день.

– Слушай, Пабло, везу документы в Касу Росаду и министерство сельского хозяйства. Хочешь что-нибудь прочитать? – интересовался он.

– Да, хочу! Только те, которые для президента. Сельское хозяйство, я же тебе объяснял, меня вообще не интересует! Если будут документы для Министерства обороны или Главного штаба ВМС – звони сразу. – В очередной раз пояснил Мальцев.

Они поднимались на второй этаж, на кухню, и Александр просматривал все документы, предназначенные для президента страны.

Ничего интересного, увы, не было. Мальцев доставал 100 песо и со вздохом платил за «чтение». Марьяно с жадностью хватал деньги и уезжал с улыбкой на всю свою физиономию, покрытую веснушками.

«Так и разориться можно! – огорчался Александр, – я плачу, а результата нет. Эта деятельность похожа на труд золотоискателя: много пустой породы и очень мало золота. «Самородок» бы какой попался? А вообще мне надо читать. Покупать книги, делать библиотеку и каждое свободное мгновение читать! А так деградировать можно! Сейчас самое время читать Джека Лондона… Как он мне нравится!»

Но не было времени даже для того, чтобы выбраться в книжный магазин! Мальцев набрал ещё учеников. Занимался с ними теорией по воскресеньям с 8 утра до 18 часов. Иногда, в будние дни, после 6 часов вечера. Нехватка квалифицированных рабочих рук серьёзно сказывалась на сроках и качестве ремонта автомобилей.

«Правильно говорит товарищ Сталин, что кадры решают всё». – Часто вспоминал он знаменитую фразу «отца народов».

1 ноября он подвёл итоги месяца. «Его» мастерская дала прибыли 2770 песо. Это Мальцева очень обрадовало, но Родригес закончил с убытками пости в 1000 песо.

«Но по большом счёту – это же не убытки! – успокаивал себя Александр, – ведь я никому ничего не должен! Все долги прежнего хозяина погашены, куплены наборы очень хороших импортных инструментов, по три комплекта рабочей одежды, много ветоши, моющих средств…»

– Шеф, тут к тебе Амеретти пришёл! – засунул свою голову в открытую дверь «Дырявый».

– Пусть проходит!

Хорхе был в костюме и даже галстуке. В таком виде Мальцев его ещё никогда не видел.

– Садись! Что- нибудь хочешь выпить? – спросил Александр рассматривая своего гостя.

– Не, спасибо! Я это, к тебе пришёл, это… на работу! – выдавил из себя Амеретти.

– Это хорошо! – обрадовался Мальцев, – я тебя возьму, но только с условием, чтобы ты стал через несколько месяцев механиком – универсалом.

– Да я, это… с удовольствием… Буду учиться! Но, если честно сказать, я многое умею, просто не хотелось у Жана этого показывать. Мне было удобно делать что-то одно. – признался Амеретти.

– Замечательно! – обрадовался Александр, – как там Жан?

– А ты, что не знаешь? – вытянулось от удивления лицо Хорхе, – его же давно Кристина выгнала. Отец её, говорят, хотел его вообще убить!

– А за что это? – Алекандр весело посмотрел на своего собеседника.

– Я это… точно не знаю… Но говорят, что Кристина Жана прямо с любовницы сняла. А тесть ему сказал, чтобы он исчез с лица земли, если хочет остаться живым. Потом Кристина нами руководила… Но баба, прости женщина, есть женщина. Крикливая, нервная, ничего не понимает… Всё держалось на Григорио. Работы стало мало, он нам зарплату понизил. А затем Кристина его обвинила в том, что он ворует её деньги… Был скандал. Потом она выгнала Григорио… И это… мастерская сейчас, в общем, закрыта… Поэтому я пришел просить у тебя работу… Да, ещё двое парней, которые со мной работали, ждут на улице, у ворот… – Хорхе говорил медленно, путанно…

– Я тебя, Амеретти, понял! Беру вас всех и с хорошей зарплатой. Чаевые у нас делятся между всеми. Это приличные деньги… – Мальцев похлопал Хорхе по плечу, – давайте дуйте на Ривадавию к «Инженеру».

– Когда? – заулыбался счастливый Амеретти.

– Прямо сейчас!

Мальцев остался один.

«Капитализм- это хрень какая-то! – вздохнул он, – но интересно! Мне лично, очень понравилось зарабатывать деньги. Азартно!»

Телефон звонил и звонил. Его громкий звук доносился и на площадку. Но Александр не мог подойти: приехал сам федеральный судья Васкес.

– Паблито, очень рад тебя видеть! У меня проблема с автомобилем, вернее не с моим, с сына…

Телефон продолжать звонить…

– Господин Васкес, прошу прощения, я должен ответить на звонок. Думаю, что-то случилось. – Извинился Мальцев и быстро побежал к себе на второй этаж.

– Да! Мастерская! Слушаю! – ответил он, чуть запыхавшись.

– Пабло, привет! Это я – Марьяно! У меня есть кое-что для тебя. Сейчас приеду.

– Давай! – ответил Александр и положил трубку.

«Ох, как всё невовремя!» – думал Мальцев, слушая федерального судью.

– Так вот, у моего сына Фиат «Тополино» и два дня назад, что-то стало стучать в моторе. Мальчик не обратил внимания и продолжал ездить. А сейчас автомобиль вообще не заводится. Что делать? – рассказывал он.

– Слушайте, господин Васкес, притащите сюда на буксире автомобиль вашего сына, и мы его посмотрим. Я сделаю всё, чтобы мальчик был доволен. – Заверил Мальцев.

В ворота въехал «Форд» с табличкой на лобовом стекле «Национальный Конгресс». Это был Марьяно.

– Господин Васкес, я вам обещаю! – улыбнулся Александр, давая понять, что он занят.

– Спасибо! – федеральный судья пожал ему руку.

– Пабло, я тебе звонил и звонил, чтобы предупредить, что направляюсь к тебе. У меня нет времени! Я уже должен быть в Касе Росада с пакетом из Главного штаба ВМС! Давай быстрее! – шептал Марьяно ему на ухо, когда они поднимались по лестнице.

Через пятнадцать минут Мальцев вернул запечатанный конверт «Рыжему».

– Марьяно, смотри он ещё влажный! – предупредил он и полез в карман за деньгами.

– Хосе, я должен отъехать на два часа! Остаёшься за меня! – крикнул Александр «Дырявому», спустившись вниз.

Мальцев сделал необходимый звонок, Переоделся, взял такси и направился в стоматологическую клинику доктора Борна.

Буэнос Айрес 10 ноября 1939 года

Совершенно секретно

Единственный экземпляр

Президенту Аргентины сеньору Ортис Роберто Марселино

Сеньор Президент, выполняя ваше поручение № 1231 от 2.10.39, довожу до Вашего сведения, что службой разведки ВМС Ар. 2 ноября 1939 года было перехвачено, а затем расшифровано, кодированное радиосообщение из Берлина в Токио и Буэнос-Айрес о том, что торговый атташе посольства Японии в Гаване организует снабжение всем необходимым надводные и подводные суда Германии, которые осуществляют операции на театре военных действий в Южной Атлантике. Для этого будут привлекаться японские рыболовные траулеры, находящиеся вдоль побережья Бразилии.

5 ноября 1939 года был осуществлён перехват шифрованного радиосообщения, с тем же самым кодом, который был произведён из Гаваны. В нём торговый атташе Японии на Кубе информирует командиров всех надводных и подводных судов Германии, находящихся в Южной Атлантике, о том, что 20 японских траулеров в полной готовности ждут его распоряжений в бразильском порту Сантос.

Нами установлено, что рыболовные траулеры, о которых говорилось в перехваченных радиосообщениях, принадлежат японской компании «CACIP».

Из источников, заслуживающих полного доверия, разведкой ВМС Ар. была получена информация о том, что в период с октября 1935 года по октябрь 1937 года немецкой экспедицией в режиме максимальной секретности было произведено детальное изучение бассейна реки Хари. Данная водная артерия протекает по территории Нидерландской Гвианы, Французской Гвианы и Бразилии. Данной экспедицией была сделана топографическая съёмка местности во всём бассейне Хари. Имеются неподтверждённые данные о том, что немецкими исследователями была совершена попытка сделать аэрофотосъёмку отдельных участков бассейна реки Хари на территории Французской Гвианы.

Контр-адмирал Эрнесто Басилико,

Командующий ВМС Ар.

– Молодец! – скупо похвалил Густаво Мальцева. – Фотокамеру приобрёл?

– Нет ещё! Думаю… – ответил Александр.

– Пабло, ты не думай, а исполняй! Раз я сказал – купить, то ты должен выполнить! Ты – ИСПОЛНИТЕЛЬ – с ноткой недовольства в голосе сказал Густаво.

«Прямо, как Некрасов! Тот мне постоянно повторял: ИСПОЛНИТЕЛЬ! ИСПОЛНИТЕЛЬ!» – обозлился Мальцев, но вслух, как можно любезнее, пообещал:» завтра обязательно куплю!»

– Да, я в прошлый раз отправил в Центр шифровку с твоими материалами и информацию о том, что ты завербовал ценного агента. Сегодня мне надо сообщить о присвоенном ему оперативном псевдониме и его основные личные данные: имя, год рождения, место работы. Если знаешь то и фамилию. – Сообщил Густаво.

– Оперативный псевдоним «Апельсин». Зовут Марьяно. Работает водителем в Национальном Конгрессе. Думаю, что 1917 или 1916 года рождения. Проживает где-то в пригороде. Фамилию я ещё не узнал. Холост. Пока хватит этих данных? – Александр посмотрел на своего начальника.

– Вполне! Отлично! Да, Паблито, слушай, а как у тебя дела обстоят с запчастями? – поинтересовался Густаво.

– С чем? – не понял вопроса Александр.

– С ав-то-мо-биль-ны- ми за-пас- на- ми частями? – по слогам повторил свой вопрос Густваво.

– Вроде бы нормально… Когда нужно что-нибудь, тогда я покупаю…

– А ты, Пабло, думал, что автомобильные заводы «Форд» и «Фиат» в Аргентине по своему существу являются цехам по сборке и ничего сами не производят? Ты думал, что с началом войны поставлять различные детали из США и Италии сюда станет очень рискованно, а может быть даже невозможно? Тогда остановятся заводы. Закроются автомастерские потому, что не будет, например, карбюраторов или, как их? Радиаторов, или ещё чего-нибудь? Я не знаю названий…

– Густаво, а ты прав! Я понял! Спасибо! – Мальцев даже подскочил со стула.

«Капиталист хренов! Даже не подумал об этом! Тебе только доклады о достижении комсомольцев педагогического института для Рябининой писать! Тупой капиталист!» – ругал сам себя Александр, возвращаясь в автомастерскую.

Со следующего дня он оставил всё хозяйство на «Дырявого» и, взяв с собой все деньги, поехал закупать запчасти.

Но не тут то было! Запчасти исчезли! Напрочь исчезли из продажи в специализированных магазинах.

«Люди ловкие с мозгами всё уже давно купили! – с горечью подумал Мальцев. – А я – тупой капиталист!» – вновь начал ругать он сам себя.

Несмотря на возникшие сложности, Александр нашёл места, где можно было приобрести всё, но уже дороже, чем в магазинах.

Он купил новенькие американские карбюраторы, топливные насосы, поршни, клапаны, свечи… «Вбухал» все деньги.

«Даже на фотоаппарат не осталось! Да ладно, потом его куплю!»

Теперь два раза в неделю Мальцев вытаскивал из сейфа все наличные деньги и объезжал места, где можно было ещё что-то купить. Цены на запчасти росли каждый день. Но Александр продолжал вкладывать всю прибыль в запасные оригинальные запасные части. Теперь весь второй этаж административного здания «конторы» был забит коробками, свёртками и деревянными ящиками. Столы, плакаты, учебную доску, наглядные пособия пришлось перенести в комнату, где обедали рабочие.

– Так, ребята, принимаем пищу во дворе. Уже тепло. Кто хочет – может обедать в раздевалке. Это временные трудности. – Объявил Мальцев своим рабочим.

Чувствовалось приближение лета. Были дни, когда температура уже поднималась почти до тридцати градусов. Тогда многие работали в комбинезонах, надетых прямо на голое тело.

В овощных лавках в продаже появилась клубника. Ящики наполненные душистыми красными ягодами стояли на тротуарах.

Александра поражали размеры и вкус клубники. Ягоды были огромными, величиной с большое куриное яйцо… И очень сладкими. Он ел клубнику на завтрак, на обед и ужинал её…

– Шеф, – ужасался «Дырявый» разве можно морфарить столько этой травы? Это же вредно для желудка! Надо морфарить мясо, картофель, макароны и снова мясо и мясо! Эта пища делает тебя сильным и здоровым, а от клубники ты скоро протянешь ноги!

– От мяса толстеют, Хосе! – отшучивался Александр.

Он же не мог рассказать «Дырявому», что обожает эти ягоды, а ел их на родине всего несколько раз.

В последние дни Мальцев усиленно думал, о том что же дальше делать с арендой жилья на проспекте Монтес де Ока 285. «Дом расположен в стратегическом месте, откуда можно легко добраться до любой точки столицы и даже провинции. Квартира тёплая, сухая. Есть газовый котёл для горячей воды. Условия шикарные… Но я там фактически не живу! Какой смысл платить деньги, чтобы ночевать там всего два раза в неделю? В следующем месяце заканчивается аренда. Продлевать я её не буду!» – решил он и поехал искать Карлоса.

Было около 12 дня и тот находился ещё в школе.

– Пабло, когда закончатся уроки, я сразу к тебе! Никуда заходить не буду! – пообещал Карлос.

Действительно, в начале третьего он был уже в автомастерской.

– Смотри, Карлитос, вот административное здание. На первом этаже все помещения предназначены для рабочих. На втором – живу я. Но видишь в каких условиях?! Это мой офис, который я превратил в склад. Вот моя спальная комната, а в ней тоже ящики и коробки! Даже на кровати они! Представляешь, каково мне? Кухня, правда, ничем ещё не загромождена, но она уже служит и кабинетом. – объяснял Мальцев.

– Чего ты хочешь, Паблито? – поинтересовался Карлос.

– Я хочу иметь просторный кабинет с книжными полками, уютную спальную комнату, светлую кухню, шкафы для мебели и посуды и ванную комнату. Ты сможешь мне в этом помочь? – спросил Александр.

Карлос долго думал. Ходил, шевелил губами, достал складную линейку, начал делать измерения.

– Дай, мне кусок бумаги и карандаш! – попросил он потом, – и начал делать чертёж.

Александр с удивлением наблюдал, как Карлос быстро и уверенно без линейки делает абсолютно ровные линии, рисует шкафы, двери, уверенно ставя размеры…

– Вот готово! Слушай! У тебя здесь наверху помещение площадью 8.6 метров на 3 метра. Всего 25.8 квадратных метра. Чтобы увеличить жизненное пространство, поднимаем колоны, на них кладём мощные металлические балки, а затем из хорошего деревянного бруса и толстых досок возводим на них помещение, в котором можно устроить просторный кабинет площадью 12 квадратных метров, кладовку – 5 квадратных метров, и место со встроенными шкафами для одежды, белья и т. д. Таким образом и спальная комната и кухня – столовая значительно увеличатся. – Карлос внимательно посмотрел на Александра.

– Согласен, только всю отделку сделай мне деревянную, из хороших качественных досок! – попросил Мальцев.

– А вдоль всей этой стены мастерской можно сделать склад. Он будет больше похож на шкаф. Глубиной всего в полтора метра, высотой 2. Но он не будет воровать полезную площадь мастерской, что я, лично, считаю очень важным.

– Карлитос, ты просто гений! – с восторгом воскликнул Александр и хлопнул от избытка эмоций своего собеседника в грудь. – Приступай!

– Когда?

– Сейчас! К 20 декабря я должен переехать сюда и жить в нормальных условиях. Только прошу тебя не мешать работе мастерской! Надо делать два дела одновременно! Сможешь?

– Запросто! – пообещал Карлос.

Когда через несколько дней приехал Марьяно, Мальцеву пришлось отослать всех строительных рабочих на обед.

– У меня важная встреча, идите пообедайте! – Он сунул в карман Карлосу 10 песо. – Жду вас через час.

Марьяно только начал спускаться по лестнице вниз, а Мальцев уже записал текст, который прочитал в письме к президенту. Он был очень короткий.

Буэнос Айрес 27 ноября 1939 года.

Совершенно секретно

Единственный экземпляр

Президенту Республики Аргентина сеньору Ортис Роберто М.

Сеньор Президент, выполняя Ваше поручение № 1231 от 2.10.39, информирую Вас о том, что всей разведывательной деятельностью Германии на территории Аргентины руководит генерал фон Фаупель Вильгельм, бывший советник Сухопутных сил Аргентины.

Его заместителем является капитан третьего ранга Дитрих Нибур, являющийся военно-морским атташе Посольства Германии в Аргентине.

26 ноября сего года по приказу Нибура на побережье Аргентинской Патагонии была отправлена группа немецких разведчиков, имеющая кодовое наименование «ОРГА Т». Возглавляет группу оберштурмфюрер СС Вольф Франсок. «ОРГА Т» снабжена очень мощным радиопередатчиком. Целью данной группы является координирование создания секретных баз для снабжения надводных и подводных судов гитлеровских ВМС, действующих в районе Южной Атлантики.

Контр-адмирал Эрнесто Басилико,

командующий ВМС Ар.

Александр снял трубку и позвонил в стоматологическую клинику доктора Борна.

Через час он вручил эту информацию Густаво.

Мальцев хотел продолжать накопление автозапчастей, но. увы, денег на это у него не было. Вся прибыль уходила на стройку. Денег не было даже то, чтобы купить фотоаппарат!

«Вот спросит меня Густаво какая у меня фотокамера (как-то он по- старинке выражается), а что я ему отвечу?»

Строители работали с 6 утра до 8 часов вечера. Александр ночевал в квартире на проспекте Монтес де Ока. Чтобы приехать к 6 утра, ему приходилось вставать в 4.30. Спал он совсем мало…

Был обеденный перерыв. Александр съел бутерброд с бондьолой (куском нежной свинины, пожаренной на углях), закусил килограммом клубники и грустно смотрел на свои пальцы: в ссадинах, синяках с чёрной каймой под ногтями от мазута и масла…

Телефонный звонок. Он снял трубку.

– Добрый день, – услышал он нежный и незнакомый женский голос, – я могу поговорить с сеньором Мачадо Пабло.

– Здравствуйте, я вас слушаю! – ответил он с удивлением.

– Вас беспокоит Кристина Де Руа. Вы может меня не знаете, но я являюсь хозяйкой автомастерской…

– Я вас знаю, Кристина, – ответил Мальцев, – вы что-то хотели?

– Мне, сеньор Пабло, необходимо срочно с вами поговорить! – её голос сделался ещё тише, ещё нежнее.

– Давайте! Когда? – спросил он.

– Вы можете сегодня вечером? – прошептала Кристина в трубку.

– Да, конечно.

«Раньше я был для неё «придурком с разными руками», который подметал её мастерскую, а сейчас превратился в «сеньора Пабло Мачадо»! Интересно чего хочет эта дама?» – размышлял Мальцев, отмывая свои жутко грязные руки в мыльной горячей воде с содой.

Они сидели в самом дорогом и престижном ресторане столицы «Жокей Клуб». Бутылка шампанского в серебряном ведёрке со льдом, фрукты, шоколад…

– Пабло, давай на ты? – предложила Кристина сразу же.

– Конечно, давай! – согласился Александр.

– Пабло, ты не представляешь, как тяжело быть женщиной в этом жестоком мире! – она надула свои маленькие губки и посмотрела ему прямо в глаза. – А деловой женщиной, которая хочет иметь свой бизнес и мечтает утвердиться в мире мужчин стать совершенно невозможно… – она запнулась и стала вытирать платочком глаза.

– Да, – равнодушно согласился Мальцев, он не мог оторвать своих глаз от глубокого выреза вечернего платья Кристины. – Особенно в Аргентине, где женщин притесняют все.

– Да, ты прав! Ты прав, Пабло! Мой муж, подонок, меня обманывал с другими женщинами, тратил деньги моего отца, ко мне относился отвратительно… И я его выгнала! Теперь я, слабая женщина, должна бороться с кровожадными мужчинами, чтобы победить их в бизнесе. Для меня это очень тяжело…

Мальцев только поддакивал. Её огромная грудь сводила Александра с ума.

Официант принёс вторую бутылку…

– Пабло, ты такой сильный, такой талантливый… – шептала Кристина и томно смотрела на него, облизывая свои маленькие пухленькие губки.

А потом он повёз её к себе на квартиру на проспект Монтес де Ока 285.

Спать Кристина Александру не дала. Она стонала, охала и кричала… И так до утра…

– Я приеду в твою холостяцкую нору завтра, мой сладенький мальчик! – на прощание она чмокнула его в щёку.

У Мальцева на работе сами падали гаечные ключи из рук. Он спотыкался и почти падал. С трудом понимал, что у него спрашивают.

Когда вечером Александр вернулся домой, сил у него хватило, чтобы снять только туфли… Он одетым упал на кровать и заснул.

А потом снова была ночь с Кристиной…

Утром Мальцев встал, у него дрожали от слабости колени, глаза слипались. Он пошёл и принял холодный душ. Вытерся, подошёл к большому круглому зеркалу и стал причёсываться.

– Где ты? Куда ты убежал, мой маленький проказник? А вот ты где, мой сладенький мальчик. – Кристина вышла из спальной комнаты.

Алекандр увидел в зеркале её глаза. Полные презрения и брезгливости.

– Какие у тебя, мой миленький мальчик, красивые волосы! Густые! – с придыханием шептала она за его спиной.

А он видел выражение её лица: наполненное злобой и ненавистью.

«А как она хорошо играет! Почти без фальши! Актриса! Талант!» – подумал он, а сам сказал:

– Кристина, мне срочно надо на работу. Когда мы встретимся?

– Любимый мой, конечно же сегодня! Я целый день буду скучать без тебя. – Она страстно прижалась к нему и стала целовать лицо.

«Чего она хочет? Затеяла какую-то игру! Страшная женщина… – размышлял о Кристине целый день Александр, – «сладенький я и красавчик»! Нашла красавчика: росточком мал, нос кривой, плечи узкие… Чего она хочет?»

Глубокой ночью, после стонов и криков от страсти, Кристина вдруг спросила:

– Сладкий мой, что ты мне можешь посоветовать по поводу мастерской?

– У тебя очень хорошая мастерская. Удобное расположение, своя клиентура… Надо продолжать этот бизнес. Если это невозможно, то лучше её сдать в аренду. – Честно признался он.

– Паблито, мой любимый, я тоже так думаю! Но я же слабая женщина! Мне сложно заниматься чисто мужским делом! Ведь я уже пробовала: после исчезновения мужа, я наняла Григорио, ты его помнишь, управляющим. Но он оказался заурядным воришкой…

– Тогда сдай свою автомастерскую в аренду. – Посоветовал Александр.

– А сколько я буду иметь в месяц?

– Думаю, что около 500 песо. – Ответил Мальцев, целуя ее шею.

– Сладкий, а что такое 500 песо? Это ничего! Жалкие монеты! – отстранилась от его губ Кристина. – Вот если бы мы с тобой образовали сообщество, тогда бы зарабатывал ты, ну и я, конечно. – С придыханием в голосе прошептала она ему на ухо.

– Можно… Неплохая идея! – похвалил Кристину Мальцев.

«Вот, где собака зарыта! Она меня обрабатывала, чтобы предложить эту идею!» – понял он.

– Мне тоже нравится! Давай, прямо сегодня, поедем к моему юристу и оформим документы. Я тебе, умненький мой, мешать не буду! Распоряжайся мастерской, как тебе будет удобно! Самое главное – это хорошая прибыль! – она целовала Александру мочку уха.

– Да, конечно! Как мы её будем делить, раз у нас будет с тобой сообщество для ведения этого бизнеса? Пополам? – спросил Мальцев.

– Нет, Солнышко! Нет! – Кристина чуть не задушила его своим долгим поцелуем.

– А как? – еле оторвался Александр от неё.

– 30 % на 70 %. – Кристина резко села на кровати.

– Ну это честнее! – согласился Мальцев, – ведь моя организация труда, мои знания. Все проблемы, которые возникают постоянно, тоже мои. А ты, – хозяйка хорошей мастерской. Будешь заниматься только своими делами. Твои 30 % – это справедливо! – он чмокнул Кристину в щёку.

– Ты, что кретин? Мои 70 %, а твои 30 %! – вдруг злобно выкрикнула она вскочила с кровати. – Это моя мастерская! Я даю тебе возможность работать!

– Спасибо, благодетельница! Иди сама и паши за две монеты! Или ищи какого-нибудь дурака! – Александр встал с постели.

– Ты, уличный кобель! Ты- мерзкий плебей! Хамское отродье! Я потратила на тебя столько времени! Я предложила тебе, ничтожеству, работу, а ты оказался мелочным убожеством! Болюдо! – Кристина подошла и плюнула ему в лицо. – Вот тебе, мерзость!

Когда она выходила из квартиры, Мальцев вежливо предложил ей:

– Давай я остановлю для тебя такси, Кристина?

– Пошёл в задницу, скотина!

«Неужели все женщины одинаковы? Рябинина, Кристина… Все хотят меня только использовать в своих целях. Или мне попадаются такие?» – пожал он плечами.

Александр ехал в трамвае на работу и просматривал газеты. Шла советско-финская война. На их первых полосах были помещены сводки о боях. Министр иностранных дел Аргентины Хосе Мария Кантило призвал исключить СССР, как страну – агрессора, из Лиги Наций. Президент Аргентины Роберто Марселино Ортис предложил финнам гуманитарную помощь. Было очень много статей, принадлежавших перу европейских корреспондентов, которые находились на театре военных действий.

«Не пойму, почему Советский Союз считаю агрессором? – с горечью спрашивал сам себя Мальцев, – а может это всё – происки капиталистов, мечтающих уничтожить мою Родину?»

13 декабря Александр наконец выполнил приказ: купил недорогой и надёжный фотоаппарат немецкого производства «ЛЕЙКА 2».

– Это же настоящее германское качество! Вы не пожалеете! – уверил его продавец, мужчина уже в возрасте, очевидно сам хозяин магазина. – Увы, немецкую фотоплёнку я вам предложить не могу. У меня есть только аргентинского производства «ARGEN», «DELTA», «FOMAX».

– А она хоть хорошая? – разочаровано поинтересовался Мальцев.

– Я вас уверяю, сеньор, что это фотоплёнка имеет прекрасное качество!

– Давайте! – согласился Александр.

А на следующий день у всех газетных киосков стояли очереди. Оказывается произошёл морской бой между гитлеровским тяжёлым крейсером «Адмирал Граф Шпее» и двумя британскими, а также одним новозеландским, крейсерами! И где? Недалеко от Монтевидео!!! В толпах возбуждённо обменивались информацией, прочитанной в газетах.

«Адмирал Граф Шпее» с какими-то поломками, полученными в ходе боя, стоял на якоре на рейде Монтевидео. Союзные корабли закрыли ему выход из устья реки Ла Плата.

Все ждали развязки. Ходили слухи, что на помощь союзникам спешит мощная эскадра, которая сразу же пустит ко дну гитлеровского «корсара».

– А я могу увидеть Пабло Мачадо? – услышал молодой голос Мальцев и вылез из ямы.

Это был юноша – посыльный из книжного магазина.

– Это вам, господин Мачадо! – мальчишка протянул ему конверт.

«Господин Мачадо, вы сегодня же должны заплатить долг за купленный вами 12 ноября сего года немецко-испанский словарь. С 16.00 до 18.00. Управляющий книжным магазином «Фернандес».

Лицо у Густаво было озабочено.

– Что случилось? – тихо спросил Мальцев, смотря в сторону.

– Как что? Ты не знаешь, что происходит в Монтевидео? – возмутился Густаво.

– Читал. Знаю. – Мальцев увидел тома полного сборника сочинений Джека Лондона.

– Мне нужна вся информация, которую ты сможешь добыть! Ориентируй твоего источника! – Густаво покосился на Александра.

– Хорошо! Сделаю! У меня вопрос: это правда, что Советский Союз напал на Финляндию? Правда, что СССР – страна агрессор? – задал Мальцев вопросы, которые его давно уже мучали.

– Правда! Но это не нашего с тобой ума дело! Это – геополитика… А мы с тобой являемся лишь простыми подчинёнными тех, кто её вершит. Не думай больше на это тему! И не задавай глупых вопросов! – резким тоном, но тихо, отрезал Густаво.

17 декабря, почти в 8 часов вечера, немцы затопили свой тяжёлый крейсер. Его команда была погружена на судно, которое и доставила всех гитлеровских моряков в Буэнос Айрес.

19 декабря утром в мастерскую приехал Марьяно.

– Пабло, давай срочно у меня… – зашептал он Александру на ухо.

– Ты почему не позвонил! – оборвал его Мальцев.

– Да некогда было! С утра погнали в Главный штаб ВМС. Там мне дали портфель с двумя пакетами. Тонкий я уже отвёз в Касу Росаду, а вот толстенный – тебе! Потом мне надо его сдать в секретариат Конгресса.

– Почему два пакета мне не привёз? – Александр пристально посмотрел в глаза «Рыжему».

– Да не было времени! Клянусь! Меня уже ждали с этим пакетом! Такого ещё никогда не было! Клянусь! – Марьяно приложило свою правую руку к сердцу.

Пакет был настолько толстым, что его не заклеили.

Мальцев достал оттуда бумаги.

«Мама родная! Это документы о бое «Адмирала Графа Шпее» с британским крейсерами. Здесь и фотографии… Есть и какие-то графики. Списки членов, интернированного в Аргентине, немецкого экипажа… Как вовремя я купил фотоаппарат!»

Марьяно сам себе приготовил матэ и посасывал его из трубочки, закусывая пирожными, которыми его угостил Александр.

Мальцев тем временем фотографировал и фотографировал. Закончилась одна плёнка, затем вторая.

«Интересно, а зачем Центру всё это? А Национальному Конгрессу для чего? Здесь почти все материалы предназначены для специалистов. Бред! Ничего не понимаю!» – думал он, нажимая и нажимая кнопку фотоаппарата.

Глаава пятая

Мальцев переехал в мастерскую 22 декабря. Новое жильё его приводило в восторг. Всё сделано с душой, всё продумано! Молодец Карлос! Хоть и нос синий, но голова светлая и руки золотые, и организовать работу может.

Потолок и стены сделаны из светлого дерева, покрытого лаком. Платяные шкафы просторные и удобные. Прекрасно! Только вот окна выходят на двор мастерской. Вид унылый…

23 декабря Александр выдал всем по 50 песо. Это был его рождественский подарок рабочим двух мастерских. Мальцеву давно объяснили, что это традиция в Аргентине и её следует соблюдать. Многие хозяева стараются сэкономить, поэтому обходятся бутылкой яблочного сидра или дешёвого вина и несколькими шоколадками для детей.

Мальцев не экономил. Ему нужно было создать сплочённый коллектив профессионалов, которые должны были выполнять все его приказы. Для этого он и раскошелился.

Столица праздновала католическое Рождество Христово. Всю ночь с улицы доносились крики и песни… А Мальцев читал. Он ведь тоже сделал для себя подарок: купил собрания сочинений Джека Лондона, Марка Твена, Мопассана(на французском языке), Бальзака тоже на французском, Александра Дюма.

Денег не осталось… В бумажнике лежали несколько мелких купюр. «Хоть долгов нет и уже хорошо». – Иногда думал Александр, отрываясь от «Белого клыка», которого обожал.

Настал январь. Жара ударила неожиданно. Солнечные лучи жгли, слепили…

Александр никогда так не страдал… Не хотелось даже выходить на улицу, но он, надев на голову, белое сомбреро организовывал свой бизнес… Мальцев каждое утро начинал в мастерской на улице СарандИ 183, а потом уезжал к Николясу Родригес на проспект Ривадавия и оставался там до конца дня. Работы было очень много: автомобили приезжали и приезжали… Ученики уже трудились на равных с мастерами. Мальцева радовало, что все относились к своим обязанностям ответственно. Вопреки аргентинским традициям, труженики его мастерских делали всё очень быстро. Но выпадали дни, когда и ему приходилось переодеваться и спускаться в яму.

В тот день Александр уже выходил из мастерской, чтобы ехать на Ривадавию. Но тут появился чёрный «Форд А» с табличкой на лобовом стекле «Национальный Конгресс».

За рулём сидел Габриэль – худой невысокий мужчина, лет тридцати. Он уже как-то уже был в мастерской.

– Пабло! – выскочил Габриэль из автомобиля, – Пабло, выручай!

– Добрый день! Что случилось, Габриэль? – участливо поинтересовался Мальцев.

– Глохнет… Не знаю даже, что случилось! Но не это главное, – водитель нагнулся к уху Александра и зашептал:

– Главное то, что со мной большой начальник. Из секретариата. Его надо отвезти в Касу Росаду, а вишь, что…

– Габриэль, спокойно! Сделаем вне очереди, а большого начальника я отведу к себе и угощу кофе. Как ты на это смотришь? – предложил Мальцев.

– Я буду тебе очень обязан, Пабло! Пожалуйста! – попросил Габриэль.

В «Форде» сидел грузный мужчина, лет сорока пяти. Седой, с прямым носом и несколько пухлыми губами.

– Сеньор, добрый день! Вам придётся задержаться. Мои ребята сейчас, вне очереди, сделают всё, чтобы вы продолжили свой путь. – Александр улыбнулся. – Я вам могу предложить кофе?

– Большое спасибо! – поблагодарил мужчина.

Они поднялись в кабинет Мальцева.

– Простите, я не представился, Руссо Хуан Карлос! – мужчина, вместо того, чтобы подать руку, церемонно поклонился.

– Пабло Мачадо. Вы присаживайтесь, я сейчас сварю кофе. – Александр показал на стул.

– Простите, а я могу посмотреть ваши книги? – попросил Руссо.

– Да, пожалуйста!

– У вас, Пабло, неплохая библиотека! Даже есть книги на французском языке. Вы говорите по-французски? – поинтересовался Руссо, когда Мальцев принёс на подносе две маленькие чашки крепчайшего кофе.

– Немножко! Стараюсь углубить мои знания, вот поэтому и читаю… – объяснил Александр.

– Это похвально, очень похвально для молодого человека! – искренне похвалил гость. – Но особенно мне поразило то, что у вас есть собрание сочинений Джека Лондона в 13 томах! У меня только восемь – прошлого издания. Это мой самый любимый писатель!

– И мой тоже! Когда у меня на душе плохо, я читаю его цикл произведений об Аляске. И становится стыдно за то, что впал в уныние. Вот там, на Аляске, его герои боролись за жизнь до конца. Лондон писал о сильных и неординарных личностях. – Особо подчеркнул Мальцев.

– Да, вы правы! А сколько вы заплатили за это собрание сочинений? – как-то между прочим, поинтересовался Руссо.

– Около 130 песо.

– Да, дороговато конечно! Дороговато. – Вздохнул Руссо.

– Послушайте, сеньор Хуан Карлос, я с большим удовольствием дам вам почитать то, чего у вас не в восьмитомнике! – предложил Александр.

– А это не вызовет у вас никаких неудобств? – явно стесняясь, спросил Руссо.

– Да нет же! Прошу вас выбирайте! – показал на полки Мальцев.

Хуан Карлос быстро выбрал три тома.

– Вот эти я возьму, можно?

– Да, да! Пожалуйста!

– Благодарю, вас Пабло! Постараюсь вам вернуть книги, как можно быстрее. Я читаю очень быстро.

– Шеф! Шеф! – послышался снизу крик «Дырявого», – «Форд» уже готов. Сеньор сенатор может спускаться.

– Я не сенатор! – рассмеялся Руссо и подал руку Мальцеву на прощание.

Ночью было так жарко, что Александру казалось, что у него вот-вот загорится голова. Он принял холодный душ и получил облегчение минут на пятнадцать… Тело горело… Тогда он снял трубку телефона и позвонил в кафе- мороженое «Везувий», расположенного на проспекте Коррьентес 1100.

– Мне два килограмма, всех вкусов по двести граммов, вафельных стаканчиков две дюжины, да и большой мешок льда. – Попросил Александр.

Заказ привезли уже почти в час ночи. Александр высыпал лёд в специальный холодильный ящик, поместил туда же мороженное. Затем принял душ и принялся за самое лучшее мороженное в столице, которое делали по старинным итальянским рецептам. Ванильное, сливочное с ягодами клубники и малины, сливочное с кусочками горького шоколада, сливочного с добавлением варенного сгущённого молока, которое здесь называют «Дульсе де лече» ванильного с изюмом…

Мальцев брал вафельный стаканчик накладывал туда несколько сортов мороженного и ел, рассматривая висевший перед ним большой календарь, иллюстрированный аргентинским художником Молина Кампос.

Все рисунки- это карикатуры на аргентинских гаучо, которые выполнены в форме гротеска. Босая баба с огромным красным носом кормит худых кур во дворе своего хутора. Хижина с провалившейся крышей, небритый муж с огромной челюстью наблюдает за ней.

Двое гаучо со шпорами на босых ногах скачут на худых лошадях без сёдел. Морды у мужиков красные. Гаучо скалятся, демонстрируя свои зубы, больше похожие на клавиши фортепьяно.

«Талантливый человек этот Молина Кампос! Престижные галереи в Нью Йорке организовали выставки его работ. Университет в Техасе демонстрирует рисунки Молина Кампос круглый год. Говорят, что сам Уолт Дисней очарован его творчеством и хочет предложить этому аргентинскому художнику очень серьёзную и престижную работу. – Мальцев вздохнул. – Человек и упорно систематически занимается делом, которое ему нравится. Вот и результаты! Вроде бы ничего изящного, а тему Молина Кампос нашёл оригинальную вот и успешно эксплуатирует её. А я? Разве я занимаюсь любимым делом? Да нет! Я – государственный человек, который всего себя отдаёт стране, которая находится очень далеко отсюда».

Александру, вдруг, стало себя жалко… Один, совершенно один, как моряк, потерпевший кораблекрушение, он болтается на плоту среди безбрежного океана. У него стали чесаться глаза.

«Сейчас заплачу… Ладно, хватит! Надо брать себя в руки! Задача номер один – это стать лучшим другом сеньора Руссо Хуана Карлоса, который занимает какую-то важную административную должность в Национальном Конгрессе. Мне нужно до мелочей продумать все свои дальнейшие шаги. Должен я об этом доложить Густаво? Думаю, что пока рано…»

На следующий день Мальцев поехал покупать запчасти для автомобилей «Фиат». Оригинальные из Италии, с началом войны, практически исчезли из продажи. Предлагали запчасти, произведённые в Аргентине, которые были очень низкого качества. Он загрузил коробки в такси и вернулся в мастерскую. Позвонил Родригес, требовалась срочная консультация. Мальцев взял такси и помчался на проспект Ривадавия. Здесь его нашёл юрист Андрес и попросил приехать к нему.

– Пабло, на тебя с имущественным иском подали в суд. – Объявил Видаль.

– Кто? – удивился Александр, ведь он никогда не допускал, чтобы клиенты оставались недовольны. А тут, совершенно, неожиданно суд!

– Это старое дело. Помнишь, когда ты купил автомастерскую на Ривадавии, один из клиентов прежнего хозяина разбил свой автомобиль из-за отказа тормозов.

– А я здесь причём? – не понял Мальцев.

– А ты же купил автомастерскую со всем оборудованием, рабочими, долгами и обязательствами перед клиентами. Вот и всплыл это случай.

– Проклятый капитализм! Все друг друга едят! – обозлённо подумал он. – А сколько хочет этот тип?

– 7500 песо.

– 7500!!! Он что больной! – Александр даже подпрыгнул со стула, услышав такую сумму. – Андрес, а можно оттянуть выплату этих денег?

– Конечно! Можно на пару лет… Но для этого надо будет подать встречный иск, подготовить документы, предоставить их судье… Это большая работа! Если ты мне заплатишь мой гонорар, то я сделаю. – Предложил Андрес.

– Я предпочитаю платить тебе! – заявил Мальцев.

Затем Александр поехал к себе на улицу СарандИ… Рабочий день он закончил в 8 часов вечера, обсуждая с Николясом план развития автомастерской на проспекте Ривадавия.

«Так нельзя больше! Надо купить какое-нибудь дешёвое авто! «– решил Мальцев, сидя на жёсткой лавке трамвая номер 15, который подпрыгивая козлом, на стыках рельс, мчался по проспекту Энтре Риос.

К обеду следующего дня Александр стал владельцем новенького «Фиата 500 Тополино». Он заплатил за него 3500 песо. Автомобиль был крохотный, двухместный, но очень юркий и удобный для езды по узким столичным улицам.

А к вечеру Мальцев держал в руках водительскую лицензию на своё имя.

Его вспомнили сразу, как только Александр появился в комиссарии № 1. С получением этого документа у Мальцева не возникло никаких проблем. Также он не почувствовал никаких неудобств управлять автомобилем с правым рулём.

А через неделю позвонил Хуан Карлос.

– Пабло, вы не будете возражать, если я завтра, в пятницу, зайду к вам?

– Здравствуйте, сеньор Руссо! Я с нетерпением буду вас ждать. – Пообещал Мальцев.

«Нет, надо бы позвонить Густаво и спросить у него совета. Не хочется снова выслушивать упрёки,» – решил Александр и набрал номер, – стоматологическая поликлиника доктора Борна? Меня зовут Леандро Кац. Вы знаете у меня невыносимо болит зуб.

– Здравствуйте, господин Кац! К сожалению, доктор Борн в настоящее время находится на региональной конференции стоматологов в городе Мар дель Плата. Вернётся через две недели. – Сообщил ему женский голос.

– Спасибо, извините! – буркнул Мальцев в телефонную трубку.

«Уехал и меня не предупредил! Как так можно работать? Не пойму? И что я должен в этой ситуации делать? – разозлился Александр. – А может Густаво и не на конференции вовсе, а поехал на побережье отдохнуть? Сейчас я эту гипотезу проверю».

Мальцев достал телефонный справочник и нашёл в нем адрес «БРИСТОЛЬ ОТЕЛЬ» самой известной гостиницы в курортном городе Мар дель Плата.

– Здравствуйте, сеньора! Мне надо поговорить с моим кузеном, он приехал на региональную конференцию стоматологов и разместился в вашем отеле. – Как можно любезнее сказал Александр.

– Здравствуйте! Но у нас нет здесь врачей стоматологов! И о региональной конференции я тоже ничего не слышала. Я уверена, сеньор, что вы…

– Спасибо! – грубо оборвал Александр.

«Пабло, мы с тобой – государственные люди и должны всегда помнить о том, для чего мы здесь находимся!» Мальцев вспомнил фразу Густаво.

«Разве так можно делать: уехать на две недели и не предупредить? Это же полная безответственность! – Александр был возмущён. – Раз так, то я волен делать так, как считаю нужным и как получится! Быстро: «Быка за рога».

Мальцев тщательно готовился к встрече с Руссо. Обдумывал разные варианты развития разговора, от которых будет зависеть уровень их отношений.

«Этот человек, как я понял, имеет свободный доступ ко всем документам Палаты Сенаторов и Палаты Депутатов. Надо уточнить это точно так или нет? Если у него есть доступ, то я просто обязан сделаться его другом!»– Александр пил утренний кофе, вновь изучая рисунки Молино Кампос в Альманахе на 1940 год.

Руссо пришёл ровно в 16 часов, как и обещал. Александр минут за пятнадцать до этого отправил домой всех рабочих.

– Ребята, после 4 вечера должны будут прийти травить кукарач. Я не хочу, чтобы ваши тела завтра лежали вместе с трупами этих насекомых! В 15.45 все должны исчезнуть! Понятно?

– Да, шеф! – послышались отовсюду радостные голоса.

Руссо вручил книги Мальцеву. Каждая аккуратно была обёрнута в плотную жёлтую бумагу.

– Спасибо! – он поклонился.

– Сеньор, Хуан Карлос, выбирайте книги, которые бы вам хотелось прочитать! – предложил Александр.

– Спасибо! С удовольствием воспользуюсь ваши предложением. Также, Пабло, я прошу не обращаться ко мне «сеньор». Мы же не канцелярии Национального Конгресса. – Попросил Руссо.

– А вы работаете в канцелярии Конгресса? – изобразил удивление на своём лице Мальцев.

– Да, вот уже лет 15. – Подтвердил его гость.

– Наверное очень ответственная работа? – округлив глаза, участливо спросил Александр.

– Да, конечно. – Лаконично ответил Руссо.

– Хуан Карлос, я понимаю, что вы сегодня ещё не обедали? – перевёл разговор Мальцев.

– Нет. Дело в том, что все пятницы я заканчиваю в 14.00 в 14.30 и стараюсь обедать дома. – Объяснил Хуан Карлос.

– А сегодня не хотите пообедать со мной? Я приглашаю. – Предложил Александр.

– Пообедать? Можно, конечно… Но если, Пабло, это вам доставит беспокойство излишнее, то… – было видно, что он стесняется.

– Вы, что Хуан Карлос? Мне будет очень интересно с вами поговорить! Ведь у нас с вами есть общие интересы. Вот герои Джека Лондона, например…

– Скажу честно, Пабло, вы, как человек, мне очень импонируете, поэтому я принимаю ваше приглашение.

Мальцев набрал номер «Эль Федераль», очень хорошего ресторана, который расположен на углу улиц Перу и Кальвос Кальво.

– Хуан Карлос, вам что заказывать? – спросил Александр.

– Что попроще… Наполитану, например…

– Две миланесы наполитаны, пожалуйста, жареный картофель. Бутылочку хорошего тинто и на десерт мороженное. – Александр посмотрел на Руссо.

Тот согласно кивнул головой.

– Запишите адрес! Спасибо!

Хуан Карлос сегодня говорил, шутил… В первый раз, когда он был здесь, Руссо был молчалив и чуточку грустен…

– У меня, Пабло, со вчерашнего дня великолепное настроение! – сообщил он радостно и потёр руки.

– В отпуск наверное уходите? В Мар дель Плату собрались? – предположил Александр.

– Отпуск – это вторично! А самое главное в том, что мы супругой вчера получили письмо от нашего единственного сына. – От восторга Руссо поднял руку вверх и потряс её.

– Это хорошо! А где живёт ваш сын?

– Наш мальчик уехал в Англию и добровольцем вступил в ВВС его Величества! Нашему Карлосу недавно исполнился 21 год. Моя супруга переживает, конечно,… Я, не скрою, тоже. Но, когда твой сын будет сражаться за торжество демократии против нацизма и фашизма, меня это наполняет чувством такой гордости, такой гордости… – Руссо даже запнулся. Ему не хватало воздуха…

– Я тоже ненавижу нацизм и фашизм. Люто ненавижу… – По слогам, чётко, произнёс Александр и посмотрел в голубые глаза своего гостя.

С улицы раздался звонок. Это на автомобиле привезли заказ из ресторана.

Мальцев быстро накрыл на стол. Откупорил бутылку «Трапиче», выложил миланесы на блюда. Да, для этих говяжьих отбивных, на которых сверху лежали тонкие куски окорока, и всё это было залито расплавленным сыром, предназначались длинные узкие плоские тарелки. Ведь длина каждой отбивной была как минимум сантиметров 50! Жареные ломтики картофеля – на отдельном плоском блюде, а ещё свежий хрустящий хлеб, креольский соус, большие помидоры, сладкий перец, длинные перья зелёного лука, петрушка…

Запахи вкусной еды наполнили, столовую, кухню… Руссо стал глотать слюну.

– Он – большой любитель поесть! – сразу же понял Александр.

– Я хотел бы предложить тост за вашего сына, Хуан Карлос! За его поступок, достойный настоящего мужчины! – Мальцев встал с бокалом вина.

Руссо тоже встал. Они, стоя, сделали по нескольку глотков прекрасного вина из провинции Мендоса, а потом сели и принялись есть.

Александр смотрел на гостя и думал, как ему вести себя дальше.

«А может рискнуть? Сразу! Быка за рога! Но надо придумать какой-то необычный ход… «Финт ушами», как говорили блатные беспризорники у нас в Ленинграде».

Хуан Карлос с аппетитом поглощал еду.

– Очень вкусная миланеса! Вы её в каком ресторане заказывали? – поинтересовался он, отрезая ножом кусок за куском и вилкой отправляя их в рот.

– В «Эль Федерале».

– Это ресторан с прекрасной кухней! С прекрасной… У нас неплохая кухарка, парагвайка. Но, увы, миланесу готовить не умеет. Всегда передерживает, поэтому она получается сухая… – объяснял он.

– А супруга, что нибудь готовит? – спросил Мальцев.

Руссо перестал жевать и очень странно посмотрел на Александра.

«Что-то я сморозил не то… – испугался он про себя. – Надо думать, прежде чем говорить…»

– На моей супруге лежат все домашние дела. Присмотр за кухаркой, за другой женщиной, которая у нас убирает в квартире три раза в неделю… Это очень большая нагрузка для жены. – Объяснил Руссо.

– Вы, помидоры ешьте! Вкусные! – напомнил Мальцев.

– Да, да… Спасибо! Овощи и фрукты я очень люблю. Ведь я – француз! Поэтому у меня и фамилия – Руссо. Когда мне было пять, нет четыре года, мои родители переехали в Аргентину. Мой отец был большим чиновником на Центральном телеграфе. Меня выучили, я закончил Университет. Женился я на иммигрантке из Ирландии. Представляете этот брачный союз? Француз с ирландкой? А у нас получилось! Всё просто замечательно. И сын замечательный! Карлос закончил два курса университета. Инженерный факультет… А в один из дней приходит и говорит: «Папа, мама я уезжаю в Англию. Буду воевать добровольцем против нацистов». Мы с женой, несмотря на наши страдания, его поддержали. Вот мальчик наш и уехал. Он талантлив: английский частный колледж в Буэнос-Айресе закончил вторым. На факультете учился блестяще…

– Может ещё заказать что-нибудь? – поинтересовался Мальцев, смотря в пустую длинную тарелку своего гостя.

– Нет, нет, Пабло! Только- десерт! Я и так чрезмерно увлекаюсь едой. – Он показал пальцем на свой большой живот.

– Вы знаете, Хуан Карлос, я очень завидую вашему сыну. – Тихо, с ноткой грусти, в голосе произнёс Александр, вставая из-за стола.

– Почему? – Руссо посмотрел на него.

– Я хотел бы тоже быть добровольцем и бороться с нацизмом. Но увы… По состоянию здоровья не могу. – Тяжело вздохнул Мальцев.

– У вас какая-то болезнь? Простите за такой неэтичный вопрос! – Руссо даже привстал со стула.

– Почему неэтичный? Правильный вопрос… Дело в том, что у меня два ранения и одна сильная контузия, которая напоминает о себя постоянно.

Хуан Карлос в упор смотрел на него, ничего не понимал.

– Одну минуту подождите, пожалуйста! Я сейчас приду. – Попросил Александр. Вышел в спальную комнату.

Когда он вернулся, Руссо по-прежнему стоял.

– Давайте перейдём в кабинет, а я вам покажу мой альбом. Ну а потом уничтожим мороженное. – Предложил Мальцев.

– Давайте! – заинтересовано произнёс Руссо.

– Присаживайтесь! Вот смотрите мои фотографии. Их, правда, очень мало, но всё же…

Александр открыл свою толстую тетрадь и показал фото, где он в форме республиканской испанской армии с винтовкой в руке. Затем у орудия… Потом пошёл черёд уже групповых снимков, где присутствовал настоящий Пабло Мачадо.

Эти фотографии были настолько низкого качества, что вместо лиц виднелись лишь тёмные пятна.

– Это я, во втором ряду, самый левый стою. Тогда у меня были усы. Хотелось казаться старше и солиднее. – Мальцев водил пальцем по снимку.

Казалось, что Руссо потерял дар речи. Он, как зачарованный, смотрел то на Александра, то на фотографии.

– А это наш командир бригады подполковник Овьедо. Прекрасный человек! А вот благодарности от него. – Мальцев достал два плотных листа бумаги, похожие на советские почётные грамоты, и вручил своему гостю.

Хуан Карлос тихо, вслух, начал читать:

– Награждается Мачадо Пабло Альберто, солдат второй роты, за смелость и личную отвагу в боях, проявленных в боях при обороне Мадрида. Командир бригады, подполковник Овьедо. 15 ноября 1936 года.

– Награждается лейтенант Мачадо Пабло Альберто, за самоотверженность, проявленную при выполнении задания командира. Командир бригады подполковник Овьедо. 3 марта 1937 года.

– И это всё вы? – восторженно спросил Руссо, продолжая рассматривать благодарности.

– Да… – просто ответил Мальцев.

– И вам, Пабло, было страшно там, на войне?

– Очень страшно. Особенно, когда атакуют гитлеровские пикирующие бомбардировщики «Юнкерс – 87 Стука». Рёв, от которого наизнанку выворачивает твоё тело, ну а потом взрывы, взрывы… Дрожит земля, ты ничего не слышишь, ничего не видишь и ничего не понимаешь… Страх, такой страх… Хочется вжаться в землю, накрыть голову руками, закрыть глаза и лежать, лежать и лежать… Вот ещё одна причина, по которой я ненавижу нацизм и фашизм! Ведь эти самолёты бомбили города и деревни.

Мальцев замолчал и внимательно посмотрел на своего собеседника. Хуан Карлос, ещё недавно с красными щеками и пьяным глазами, был жутко бледен и совершенно трезв.

– Мы отступали… наша колонна проходила через одну деревню, которую бомбили гитлеровские самолёты. Всё пылало вокруг, а вдоль тротуара лежали детские трупы…

– Не надо… Больше не надо… – Руссо схватился рукой за сердце.

– Вам воды? У меня есть минеральная из холодильного ящика. – Предложил Александр.

– Да, если можно… – еле выговорил Хуан Карлос.

Руссо выпил стакан ледяной воды, затем ещё один…

– А сколько же вам было лет, когда вы обороняли Мадрид? – почему-то спросил он.

– Едва исполнилось 18.

– Совсем ребёнок… Совсем ещё ребёнок… Боже мой, Боже мой… – шептал Руссо.

– А вот моё стихотворение. Я написал его в госпитале, после того, как был контужен.

Я хочу умереть, когда будет заходить солнце

в открытом море и с лицом, смотрящим в небо,

в последнее мгновение этой агонии, увидев

мою душу, рвущуюся, как птица, в небо…

– с выражением прочитал Александр страничку в своей толстой тетради.

– Как талантливо! Как сильно написано! – восхитился Хуан Карлос. В его глазах стояли слёзы.

– Меня контузило под Героной. Я был слаб… Мы отступали. Моё положение было просто отчаянное. Ведь я нуждался в покое. Но оставить меня – это означало вынести смертный приговор. Франкисты меня просто вытащили бы из госпиталя и повесили бы. Зачем на меня тратить один патрон? Как мне могли помочь мои однополчане? Отправить меня домой? Но дома, как и семьи у меня нет, я – сирота…

– Вы сирота?! – перебивая Александра. Воскликнул Руссо.

– Да, сирота.

– И тогда этот парень, мы его звали Луис, предложил мне свою помощь:

– Пабло, – сказал он, – я отвезу тебя в Париж, а там тебя вылечат. Хочешь жить?

– Конечно, – ответил я, – а как ты это сделаешь? Ты что, волшебник?

– Ага, я чародей! – ответил он и засмеялся.

Мальцев сделал паузу, наблюдая за своим гостем. Тот молчал и внимательно смотрел на Александра.

– Вот он на фотографии. – Мальцев ткнул пальцем в высокого молодого парня, стоявшего в первом ряду. – И через неделю я оказался в Париже. Меня определили в прекрасный частный госпиталь. Я не мог поверить, что со мной происходило. Это было, как в сказке. Я был обречён на смерть и вдруг… И вдруг один мой боевой товарищ, которого я считал простым парнем, как-то отвозит меня во Францию и определяет в частный госпиталь… Пойдёмте есть мороженое! – Александр специально прервал свой рассказ.

– Пойдёмте! – согласился Руссо, – но вы меня так заинтриговали. Так заинтриговали, что…

– Вы какой вкус предпочитаете? – спросил Александр.

– С шоколадом есть?

– Да, конечно! Вам, Хуан Карлос, в вазочку? Или сами себе приготовите вафельный стаканчик? – Мальцев достал из холодильного ящика толстую картонную коробку, покрытую толстым слоем инея.

– Так кем оказался ваш друг Луис? – Руссо «раздирало» от любопытства.

– Когда меня выписали, он сказал, что его настоящее имя Ричард и он является офицером Службы внешнеполитической разведки Великобритании. – Тихо, но с выражением произнёс Мальцев.

Наступила тишина. Александр подал коробку с мороженным Руссо, но у того начали трястись руки, и он никак не мог наполнить свою вазочку шоколадным мороженным.

– Вам помочь? – предложил Мальцев.

– Пожалуйста! Что-то не получается… – Хуан Карлос как-то заискивающе посмотрел на Александра.

Мальцев молчал и сосредоточенно ел своё мороженное. Было очевидно, что Руссо хочет его о чём-то спросить, но никак не решается.

– А потом? Что произошло с вами потом, Пабло? – наконец произнёс он.

– Потом? – Александр сделал паузу, – я вам скажу, потому что ваш сын и я служим в Вооружённых силах Его Величества. Скажу потому, что я вам, Хуан Карлос, очень доверяю… Я прошёл курс специальной подготовки и меня послали бороться с нацизмом сюда, в Аргентину. Вот как интересно получилось: меня из Европы направили сюда, а ваш сын уехал в Европу. И перед нами стоит одна и таже цель: сделать всё возможное, чтобы нацизм был уничтожен как можно быстрее.

– А что вы сможете сделать здесь, в Аргентине? – Руссо посмотрел на него с недоумением.

– Как что? – Александр взмахом руки изобразил небольшое возмущение вопросом своего гостя. – Вы что никогда не слышали, что на побережье Аргентинской Патагонии уже начали создавать секретные базы для снабжения гитлеровского надводного и подводного флота?

– Слышал… Читал, даже, в документах различных комиссий Палаты депутатов, но… никак… никак… – Хуан Карлос замолчал, потом вдруг так резко вскочил со своего стула, что он упал:

– Правильно! Как правильно делают спецслужбы Великобритании! Я об этом никогда не задумывался, а вот теперь… Вы, Пабло, конечно не единственный сотрудник этой специальной службы! Вас много, я, лично, думаю так. Это же хорошо… Вы наверное знаете, что в нашей стране есть влиятельные люди, которые очарованы Гитлером и, которые хотят, чтобы Аргентина отказалась от своего нейтралитета заняла активную прогерманскую позицию.

– Да, нас много! Но без помощи таких патриотов, как вы, господин Руссо, мы не сможем ничего сделать! – Мальцев посмотрел в глаза Хуану Карлосу.

– Пабло, да сочту за великую честь помогать вам в борьбе с нацизмом! Я не хочу, чтобы коричневая волна гитлеризма захлестнула весь мир. – Лицо Руссо побледнело.

– Так мы можем на вас рассчитывать? – вкрадчиво поинтересовался Мальцев.

– Конечно, Пабло! Я выполню любые ваши поручения! – торжественно произнёс Хуан Карлос.

– Господин Руссо от имени моего руководства позвольте мне вас поблагодарить за этот мужественный и патриотичный поступок! – высокопарно объявил Александр и крепко пожал пухлую, слегка влажную ладонь своего гостя.

– Хочу вас сразу предупредить о том, что для нашей успешной совместной работы, Хуан Карлос, вы должны выполнять следующие условия.

Во – первых вы никому, слышите никому, в том числе вашей супруге и вашему сыну, не имеете права говорить о том, что сотрудничаете со Службой внешнеполитической разведки Великобритании. Во – вторых наши с вами отношения будут носить секретный характер, хотя мы, я думаю, сможем совершенно открыто встречаться. Но об этом чуть позже. Сейчас моё руководство работает над подготовкой полного списка аргентинских политических, государственных деятелей, правительственных чиновников, высших и старших офицеров армии и флота, которые симпатизируют Гитлеру и его режиму. Вы бы могли добыть для нас материалы на эту тему? – Мальцев вновь пронзил взглядом своего гостя.

– Я, прямо с завтрашнего дня, начну составлять этот список. – Пообещал Руссо.

– Очень хорошо! Очень, Хуан Карлос! Только не надо пытаться сделать его сразу. Вы ведь понимаете, что эта работа на долгое время. Мы будем с вами встречаться каждую неделю, поэтому через семь дней вы мне уже можете вручить список с несколькими фамилиями. Не забудьте указать их должности, возраст, семейное положение… В общем всё, что сможете узнать.

Они расстались уже ночью. Когда только что завербованный агент «британской разведки» ушёл, Мальцев почувствовал невероятную усталость. У него хватило сил лишь на то, чтобы раздеться и рухнуть в кровать.

Через две недели Александр встретился на конспиративной квартире с Густаво. Тот выглядел великолепно: бронзовый загар, свежее лицо, с которого не сходила улыбка…

– Пабло, ты меня искал? Что-то случилось? – поинтересовался Густаво.

– Да, искал. Хотел посоветоваться, ну и разрешения попросить, но тебя, увы, не было и мне пришлось взять» быка за рога». – Мальцев посмотрел на своего начальника.

– В каком смысле быка за рога? – не понял тот.

– В прямом: я завербовал одного человека от имени британской разведки. – Просто объяснил Александр.

– Какого человека? – едва смог произнести Густаво.

– Одного ответственного чиновника из Секретариата Национального Конгресса.

У Густаво позеленело лицо. Наверное от ужаса…

– Рассказывай! Только подробно! Очень подробно! – потребовал он.

Мальцев долго, больше часа, в подробностях рассказал о всё процессе вербовки. О первом задании, которое он поручил новому агенту.

– Да, я предлагаю дать ему оперативный псевдоним «Папаша». – Закончил Александр и вздохнул.

– А мне ты рассказывал, что никого не вербовал? Соврал наверное? Да нет, не хотел говорить! Ну что же правильно… Правильно… По требованиям спецслужбы, – вздохнул Густаво, – но всё равно надо было дождаться меня. Вдруг что-то бы пошло не так…

Мальцев хотел возмутиться, но сдержался.

«Да ладно… Что я нервничаю? Он же начальник! Да, ладно… – успокаивал он сам себя, – надо молчать…»

– А ты, Пабло, прямо настоящий виртуоз! За такой короткий период добился очень серьёзных успехов. Плодотворная работа… Буду просить, чтобы тебе поменяли оперативный псевдоним. «Кварц» – это как-то невыразительно для тебя. – Густаво одобрительно похлопал Александра по плечу.

«Вот так-то лучше! А то шутки какие-то отпускает: «виртуоз», поменять оперативный псевдоним…» – Подумал Мальцев и уже не обижался.

Были последние дни февраля. Заканчивался сезон массовых отпусков. Те, кто мог себе позволить такую роскошь, как провести их на Атлантическом побережье, возвращались из самого престижного города-курорта Мар дель Плата.

Объём работы в двух мастерских Мальцев резко возрос. Александр уже работал механиком крайне редко. Только лишь в экстренных случаях или, когда ему надо было установить личный контакт с важным и перспективным клиентом.

Александр, также, очень мудро распределил клиентов: автомастерская на проспекте Ривадавия, где бригадиром был Николяс Родригес обслуживала простых «смертных».

В автомастерскую на улице СарандИ 183, где бригадиром был Хосе Верон, приезжали автомобили, работающие на Национальный Конгресс, а также прокуроры, судьи, банкиры, офицеры столичной полиции и аргентинские олигархи.

Самых важных и нужных клиентов принимал лично Мальцев. Широко улыбаясь, он обещал хозяевам автомобилей устранить поломку в самые кратчайшие сроки. И свои обещания всегда выполнял! За шесть месяцев он добился высокой репутации. О хозяине автомастерской «А.М.» клиенты говорили так: «Молодой, но хваткий», «Этому парню можно доверить свой автомобиль», «Лучше Пабло Мачадо в столице нет механиков»…

Всем важным и нужным клиентам Александр делал большие скидки, чем завоевал их расположение. Такая предпринимательская политика, конечно, била по его карману, но Мальцев всегда помнил слова Некрасова «Никогда не скупись!»…

Первого марта без предварительного телефонного звонка появился Марьяно.

– Ты где пропадал? Месяц почти тебя не видел. – Спросил Александр, после того, как поздоровался с ним.

– Паблито, в отпуске был! В Мар дель Плате. Всё было хорошо, но в последний день кучу денег в казино просадил! Вот не повезло! Занял у моего родного дядюшки, чтобы долги погасить. Пообещал через неделю отдать, а у меня пустые карманы… Выручишь меня, Паблито? – начал жаловаться «Рыжий».

– Сколько? – коротко спросил Мальцев.

– 500. Всего лишь! – во всё лицо заулыбался Марьяно.

– Солидно. – С сочувствием произнёс Александр.

– Слушай я тебе конверт привёз. Думаю, что он тебе очень понравится. Это уже 100 песо! Ну 400 ты мне займёшь. А? Я отработаю!

– Хорошо. Пошли ко мне! – сказал Мальцев.

Не ошибся в своём предположении Марьяно: содержимое конверта Александру очень понравилось.

Буэнос Айрес 28 февраля 1940 года

Совершенно секретно

Единственный экземпляр

Президенту Республика Аргентина сеньору Ортис Роберто Марселино

Сеньор Президент, сообщаю, что 19 февраля сего года службой контрразведки ВМС Ар. был произведён перехват шифрованного радиосообщения исходящего из Посольства Германии в Буэнос Айресе, в котором некоему «Роберто» даётся разрешение на обустройство секретной базы для снабжения немецких подводных лодок на побережье Аргентинской Патагонии в районе Баия Вера.

От «Роберта» требуют, чтобы эта секретная база была замаскирована под завод по переработки жира и шкур морских котиков.

«Роберту» обещали сумму в размере 25 000 долларов США для покрытия всех расходов.

Служба контрразведки ВМС Ар. в настоящее время начала активную работу по установлению личности «Роберта».

Контр-адмирал Эрнесто Басилико,

Командующий ВМС Ар.

– Держи 500 песо! – Александр протянул пять ассигнаций «Рыжему», – 100 песо, как всегда, за конверт, а 400 ты мне будешь должен. – Сказал он очень строго.

– Слышь, друг, а ты мне можешь увеличить «зарплату»? Ведь я подвергаюсь большому риску. – Марьяно смотрел на Мальцева своими голубыми наглыми глазами.

– Подумаю! – отрезал Александр.

Мальцев покупал специальные журналы на английском языке о легковых автомобилях, грузовиках. В них можно было найти много полезной информации об организации их обслуживания и ремонта. Вот только с началом войны добыть эти журналы стало очень нелегко!

Александр видел несколько документальных фильмов о том, как организован ремонт легковых автомобилей в США. Какие требования предъявляются к мастерским и механикам. Как привлечь клиента и завоевать его доверие.

Он перевёл, много раз прочитал… и думал. Александр хотел, чтобы его мастерские не только приносили ему больше прибыли, но и почти соответствовали стандартам, принятым в США.

«Спроси у местных капиталистов, которые занимаются ремонтом легковых и грузовых автомобилей о том, что такое стандарты… Так они и слова такого за всю свою жизнь не слышали! А мне надо иметь весомые козыри, чтобы победить их. Чтобы приобрести больше клиентов!» – от этих дум у Мальцева «пухла» голова.

Ему надо было что-то менять в своём бизнесе. Ну что?

Александр продолжал собирать информацию и думать…

Раз в неделю он встречался с «Папашей». Тот приносил Мальцеву выдержки из основных законов, над которыми работали депутаты и сенаторы и новые списки аргентинцев, которые открыто симпатизировали нацистам. Не простых, разумеется, граждан Аргентины, а имеющих какой-то политический и экономический «вес».

«Папаша» всегда тщательно готовил материалы: прекрасным почерком кратко излагал суть проекта закона, который обсуждался и высказывал своё личное предположение о том будет ли он принят. Также о возможных кадровых изменениях в армии и силовых структурах. Особое внимание «Папаша» уделял вопросам усиления прогерманских настроений в политических кругах Аргентины.

Сегодня как раз была пятница. Они договорились встретиться утром в 8.00 в самом известном кафе-кондитерской «Эль Молино», которая находилась напротив Дворца Национального Конгресса.

Мальцев видел это привлекательное здание, построенное в стиле ветряной мельницы, очень много раз, но, почему-то, никогда здесь не был.

Когда Александр вошёл внутрь, он остановился от неожиданности. Мраморные стены и полы. С лепного потолка свисают огромные бронзовые люстры с хрустальными фонарями. Колонны с позолоченной бахромой и витражи.

– Что нравится? – услышал он голос Руссо.

– Очень! Больше похоже на царский дворец, чем на кафе – кондитерскую. – Признался Мальцев.

– Так делалось всё, чтобы сначала поразить клиента, а затем его задержать. Все материалы: мрамор, витражи, люстры, двери, окна… были изготовлены в Италии и Франции, а потом доставлены сюда. И место выбрано просто стратегическое: напротив Дворца Национального Конгресса. Пабло, пойдёмте в угол, где высокий витраж, там есть свободный столик.

Зал был полон. Они сели за круглый лакированный столик чёрного цвета.

– А вы, как я понял, здесь впервые? – поинтересовался Хуан Карлос.

– Вы знаете, как то не было времени…

– Я понимаю вас, но после того, как вы попробуете пирожные или торты, которые здесь делают, то станете завсегдатаем! – уверенно заявил Руссо.

Появился официант. Высокий усатый в белой рубашке, чёрных выглаженных брюках и полосатом переднике.

– Добрый день, сеньор Руссо! – он сделал лёгкий поклон головы в сторону Хуана Карлоса.

– Здравствуй, Мигель? Как твои дела? – поздоровался Руссо.

– Спасибо! Очень хорошо! Что вы будете заказывать? – официант внимательно смотрел на спутника Александра.

– Знакомься, это мой друг! Зовут Пабло! Он впервые здесь. Расскажи ему о ваших вкусностях!

– Сеньор Пабло, предлагаю вам на выбор торты «Русский императорский», «Тысяча листьев», «Жанна Дарк», «Легисамо», а также огромный выбор пирожных: бизе, с ореховым кремом, с шоколадом. Могу порекомендовать вам наши десерты: «РубИ», «Волосы Ангела». Шоколадные конфеты нашей фабрики являются лучшими в стране. – Быстро выпалил Мигель.

– Я даже не знаю…, смутился Мальцев, – мне двойной и кусочек торта «Тысяча листьев».

– А мне, мой дорогой друг, также, двойной и две порции «Русского императорского», а также несколько конфет с ликёром внутри. Забыл как они называются. – Лицо Руссо сияло. Было видно, что он очень любит сладкое.

– В следующий раз попробуйте торт «Русский императорский»! Пабло, я вам рекомендую! Это просто фантастика! Бизе, шоколад, специальный крем, рецепт которого знает только один старый кондитер… Это торт режут только горячим ножом, чтобы он не потерял свою форму. Представляете всю хрупкость этого вкусного изящества?

– Да, я обязательно его попробую! – пообещал Александр.

– Все сотрудники Национального Конгресса, не говоря о депутатах и сенаторах, хотя бы два раза в неделю завтракают здесь. Это у нас неписаная традиция… Потом мы обсуждаем вкус кофе или конфет… – Руссо положил в свою чашку с кофе пять ложечек сахара, тщательно размешал.

– Это блаженство! – Хуан Карлос отправил в рот солидный кусок торта.

Александр содрогнулся внутри.

«Какой ужас! Жутко сладкий кофе с жутко сладким тортом! – подумал он, – это же невозможно».

– А вы знаете, Пабло, что это здание имеет три больших подвальных помещения. В одном располагается фабрика по производству льда. В другом – мельница, где мелят муку разных сортов. И в другом – делают конфеты, торты, пирожные… А над нами – два зала для проведения различных торжеств и ещё три этажа, которые сдаются в аренду под жильё.

– Спасибо, Хуан Карлос! Действительно прекрасное место! – признался Мальцев и замолчал, внимательно смотря в лицо Руссо.

– Пабло, я всё приготовил для вас. Конверт находится в портфеле. Как только закончим завтракать я вам его незаметно передам. – Прошептал сразу же он.

– Спасибо! А ваши знакомые по работе, которых здесь много, будут интересоваться моей персоной? – Алекандр задал вопрос, мучавший его с самой первой минуты пребывания в этом кафе-кондитерской.

– Да что вы! Что вы! Я здесь пью кофе с разными людьми: с моими однокашниками по университету, со знакомыми чиновниками из других провинций, с журналистами и писателями. Ну и, само собой, с депутатами и сенаторами. На это у нас никто не обращает никакого внимания. – Успокоил его Руссо.

Мальцев настоял на том, что он заплатит за завтрак. Хуан Карлос сильно не сопротивлялся. Перед как встать из-за стола, он достал из своего чёрного новенького портфеля газету «Ла Насьон».

– Почитайте эту статью! Она очень познавательная. – Улыбнулся «Папаша».

На работу Александр шёл пешком. Было жарко. Овощные лавки были завалены большими спелыми помидорами, дынями, арбузами, виноградом, сливами… От аромата спелых фруктов у него даже слегка кружилась голова.

– Приторный кофе со сладким тортом! Кошмар! – он вспомнил Руссо.

У себя в кабинете Мальцев быстро пробежал глазами документы, которые ему передал «Папаша».

– Ага, очередной список местных нацистов и фашистов

1. Лабулье Эдуардо, бывший посол Аргентины в Берлине. Личный друг Гитлера.

2. Скакко Леон – контр-адмирал ВМС Ар.

3. Амадэо Марио – помощник министра иностранных дел Аргентины.

4 Гойнече Хуан Карлос – сын мэра Буэнос Айреса, один из лидеров местной нацистской партии.

5. Гонсалес Энрике – полковник, помощник начальника штаба сухопутных войск.

Список продолжался на два листа.

«Так, читать мне некогда и незачем. А это что? – Александр просмотрел ещё листы, исписанные красивым каллиграфическим почерком. – Это законопроекты, которые будет обсуждать Аргентинский парламент в первом полугодии. Это мне вообще не надо знать. Материал несрочный. Вручу его Густаво завтра».

Вечером Мальцев сидел на кухне и с великим удовольствием ел ароматную и сладкую дыню «медовая роса». Это был его ужин. Таких вкусных овощей и фруктов Александр не ел никогда в жизни. А где бы он их ел? Алекандр и не видел такого количества винограда, персиков, слив, абрикосов, мандарин и апельсин. Ему, казалось, что он попал в какую-то сказку. Ведь наесться вдоволь фруктов было мечтой его детства.

Все долгие раздумья Мальцева наконец-то вылились в идею.

«Надо открыть современную автомойку! Такую, как в США! Автомойки в Аргентине – это конечно кошмар! Несколько грязных типов в оборванной одежде льют на автомобиль воду, а затем трут его тряпками. Клиент ждёт на тротуаре, а в лучшем случае сидит, в кафе напротив и поглощает кофе. Автомобили моются или простой водой, или обыкновенным мыльным раствором. А есть же специальные жидкости для этого! Но они дорогие, поэтому хозяева автомоек в целях экономии их не применяют».

Александр узнал все тарифы в различных столичных автомоек и пришёл к выводу, что хорошо поставленное дело по мытью автомобилей даёт больше прибыли, чем мастерская по их ремонту.

«А головной боли значительно меньше! Да и профессионалов не надо искать! Любому человеку один раз расскажи, покажи и пусть он работает!»

Мальцев нашёл прекрасное место для устройства там мойки легковых автомобилей. Это был угол проспекта Бельграно и проспекта Энтре Риос. Шесть кварталов от его мастерской! Пустырь, размером 10 метров на 30 метров, был огорожен забором из ржавых листов кровельного железа. На одном из них висел плакат «ПРОДАЁТСЯ. ИНМОБИЛЯРИЯ «ГАЛИСИЯ».

Александр, немедля пошёл в это агентство по недвижимости. Его контора находилась в трёх кварталах.

Хозяин «Галисии» его принял сразу и с распростёртыми объятиями.

– Присаживайтесь, уважаемый! – маленькие глазки бритого наголо мужчины лет сорока бегали туда сюда, сюда туда. – Я вас слушаю, уважаемый!

– Я хотел бы снять в аренду участок на углу Энтре Риос и Бельграно. Мне нужна вся информация.

– Уважаемый, этот участок не сдаётся в аренду! Он выставлен на продажу! – глазки бритоголового застыли на одном месте.

– А может как-то можно его арендовать? – У Александра рушилась мечта.

– Нет! – отрезал хозяин инмобилярии.

– И сколько стоит этот участок? – на всякий случай поинтересовался Мальцев.

– 50 000 песо, уважаемый! – глазки у бритоголового вновь почему-то забегали.

– 50 000? – переспросил Александр, – солидно, конечно…

– А вы как хотели, уважаемый? Участок находится на углу двух важных столичных артерий. Недалеко от станции Конститусьон! До центра города десять кварталов… – начал перечислять все достоинства участка хозяин инмобилярии.

– Хорошо, я подумаю! – Мальцев поднялся из кресла.

– Уважаемый, вы можете оставить денежный залог и думать целый месяц! Без залога я вам не могу обещать, что этот объект не будет продан другому клиенту. – Попытался запугать Александра бритоголовый.

– Значит не судьба иметь мне его. – Произнёс Александр и вышел.

«Что делать? Искать другое место? Можно конечно… Но это для меня самое удобное. 50 000 песо! Да ещё 20 000 надо будет, чтобы обустроить всё так, как я хочу. 70 000 песо! Это просто сумасшедшие деньги! Может взять кредит? Где? А если в филиале «Банко де ла Насьон» на Авениде де Майо? Там же у меня управляющий хороший знакомый. Фернандо Морсан, хозяин «Форда А». Несколько раз ко мне приезжал в мастерскую. Оставался доволен. Я ведь с него оплату брал чисто символическую».

Морсан, уже пожилой человек, которому до пенсии оставалось наверное года два, принял Мальцева, как родного племянника.

Секретарь, интересная девушка ровесница Александра, принесла бисквиты и кофе.

Мальцев кратко изложил цель своего визита.

– Правильно делаете, Пабло! Очень правильно! – похвалил его управляющий банком. – Вы очень хваткий. У вас это дело пойдёт. Я уверен в этом. Наш филиал предоставит вам кредит с самой низкой процентной ставкой. Я могу вам сделать 3 %. Вас это устроит?

– Конечно, сеньор Морсан! Конечно! – Мальцеву хотелось вскочить и сразу же бежать получать деньги.

– Кто выступит у вас гарантом? – поинтересовался управляющий.

– А что нужен гарант? – опустилось сердце у Александра.

– Конечно! Или ваша недвижимость, или кто-то, кто имеет недвижимость и готов выступить ваши гарантом. Если вы бы имели в нашем банке солидную кредитную историю, то я вам мог бы оформить кредит и без гаранта… А сейчас увы…

Мальцев был подавлен… Что делать? Что делать?

Вечером он позвонил Андресу и пригласил того пообедать в ресторане.

– Согласен! Давай в 13.30 в «Ла Посада 1820»? Знаешь это? – искренне обрадовался юрист.

– На углу улиц Тукуман и Сан Мартин. – Не думая, сразу ответил Мальцев.

– Молодец, Паблито! Знаешь!

Старейший столичный ресторан «Ла Посада 1820» был основан в 1820 году. Сначала это был постоялый двор с кухней, где готовили самые простые блюда, а потом, к концу 19 века, он стал рестораном.

Александр, в первую неделю своего пребывания в Буэнос Айресе заходил сюда, но помещение ему показалось настолько убогим и примитивным, что он сразу же ушёл.

– Давай подальше от окон, – предложил Андрес и указал пальцем в тёмный угол.

Мгновенно появился официант. Во всём чёрном, только передник слепил своей белизной.

– Сеньоры, вот вам карта вин. Выбирайте, а сейчас принесу входные закуски. – Любезно прошептал он и исчез.

Мальцев открыл большую кожаную папку и начал читать:

«Бенхамин», «Мишель Торино», «Гато негро», «Санта Анна», «Санта Хулия», «Дон Давид», «Трапиче», «Рутини»…, – а зачем я всё это смотрю, если ничего не понимаю в винах?» – подумал Александр и задрал голову.

Прямо над их столом, вместо люстры, свисала толстая и длинная «коса» чеснока. Потолок подпирали чёрные от старости круглые балки. На кирпичных нештукатуреных стенах висели виднелись жестяные таблички с надписями: «Чем элегантней вино, тем оно вкуснее», «Здесь едят сытно и вкусно». Полы были выложены чёрными и белыми плитами, напоминавшими большую шахматную доску. Во многих местах они были выщерблены. Едва уловимо пахло жареным луком.

– Конюшня какая-то, а не ресторан! А снаружи почему-то выкрашен в дикий ярко-красный цвет. – Подумал Мальцев.

Появился официант с подносом маленьких горячих эмпанад.

– Прошу вас, сеньоры! Входные закуски! Эмпанады с мясом, с сыром, с ветчиной. Также наша специализация: эмпанады «капресес», начинены козьим сыром, помидорами и альбакой. Что будете заказывать?

– Паблито, ты вино выбрал? – поинтересовался Андрес.

– Я за рулём.

– Тогда нам, пожалуйста, бутылку «Рутини», а из еды…Ты, что будешь есть, Пабло?

– То же самое, что и ты? – пожал равнодушно плечами Мальцев.

– Тогда два бифе де охо, хорошо прожаренные. Гарнир – испанский картофель, сальса чимичури, салат от шеф-повара и две порции пюре из тыквы.

– Люблю пожрать! – признался Видаль, когда официант ушёл, – а здесь кухня хорошая. Наша аргентинская! А то во многих ресторанах только французские блюда и подают. Даже меню на французском языке. С грамматическими ошибками… Но на французском!

Официант принёс бутылку темно-красного «Рутини», откупорил…

– Приятного аппетита! Бифе будут готовы через двадцать минут. – Сообщил он и ушёл.

Эмпанады были горячими и безумно вкусными. Особенно с мясом. Мальцев, с набитым ртом, кратко рассказал о своей задумке купить участок земли и построить на нём мойку для легковых автомобилей.

– Очень здравая мысль, Пабло! Ты, друг мой, очень умный и хваткий! У тебя должно, нет у тебя обязано, получится задуманное, – потягивая вино, похвалил он Александра.

– Да как у меня без денег получится? Кредит надо брать! А гаранта нет? – запив эмпанад водой из графина, выпалил Мальцев.

– Гарантом выступлю я, если ты хочешь, конечно… Это тебе, Паблито, будет стоить 3000 песо. Устраивает? – ухмыльнувшись, произнёс Андрес.

– 3000… – протянул с удивлением Александр, – солидная сумма, конечно.

– Хватит жаться, скупердяй! Ты заработаешь, и я тоже хочу! – пухлые щёки у Андреса порозовели от выпитого вина. – Бери 100 000! Не меньше! На четыре или пять лет. Лучше на пять! Будешь в месяц платить… – Андрес на мгновение задумался, – первые два года 1716 песо, а потом ещё меньше. Что для тебя 1716 песо? Ничего! Ведь твоя автомойка будет хорошо работать! А мне всего 3000. Думай!

Официант появился с подносом, на котором стояли два больших блюда с жареными на углях кусками вкуснейшей телятины и маленькие варёные картошки. Также две мисочки с сальсой чимичури и две тарелки с пюре из тыквы.

– Приятного аппетита, сеньоры! – поклонился официант.

– Я согласен! – вздохнул Мальцев.

– Правильное решение, дружище! Ты у меня спрашивал, что такое кредитная история? Так вот «кредитная история» – это финансовая репутация любого человека. Она очень важна для тех, кто занимается бизнесом. Ты должен иметь счета в одном или двух известных банках. Брать кредиты, даже если они тебе и не очень нужны. Начинать можно с самых малых сумм, чтобы не мучиться с поисками гаранта. Кредиты надо выплачивать точно в срок, без задержек. Выплатил и снова взял… выплатил и снова взял. Так ты заработаешь великолепную кредитную историю и будешь у банка на хорошем счету. Для чего? Для того, чтобы брать новые кредиты на самых выгодных для тебя условиях и, возможно, даже без гарантий. Это капитализм, дружище! Здесь диктатура банковского капитала!

– Ох, как же я сейчас поем! – Андрес, не теряя ни секунды принялся за мясо.

Видаль отработал свои 3000 песо добросовестно! Он сопровождал Мальцева в банк, инмобилярию. Читал внимательно договоры и давал ему дельные советы.

– Теперь тебе, Пабло, надо разрешение на строительство автомойки взять в столичном муниципалитете. – Сказал он после того, как были оформлены документы на земельный участок на имя сеньора Мачадо Пабло Альберто.

– Да… – удивился Александр, – а я думал если земля твоя, то можешь строить всё, что захочешь.

– Это у вас в Испании, наверное, строить можно без разрешения. В Аргентине в сельской зоне, точно знаю, можешь строить что захочешь! А вот в столице – нет! – с ехидной интонацией в голосе объяснил Видаль.

– А если не разрешат? – отчаянием спросил Мальцев.

– Дашь взятку и разрешат! – у нас это запросто. – Усмехнулся Андрес.

Но для того, чтобы получить разрешение на строительство автомойки в муниципалитете, надо было предоставить строительный проект, согласованный с городскими службами: водоканалом, санитарным и пожарным надзором, а также с архитектором столицы.

Александр представил как он с утра до вечера будет бегать по разным муниципальным службам, и у него от отчаяния заболела голова.

– Андрес, ты мог бы мне помочь разрешить все эти бюрократические вопросы? Ведь мне работать надо. – Заискивающе попросил Мальцев.

– В принципе эта моя работа. И связи у меня есть в этих конторах… Если возместишь моё потерянное время, то я готов. – Предложил Андрес.

– Сколько? – спросил Мальцев.

– 500 песо. – Нагло заявил адвокат.

– Согласен, – ответил Александр, – а самого «кипело» в груди. «Ну и наглец этот парень! Раньше помогал, не требуя ничего, а сейчас нашёл себе «дойную корову». Правда говорят, что в этой стране все юристы – настоящие пиявки».

– Пабло, ты мне только сделай набросок, что ты хочешь построить. Я его чертёжнику отдам. Он оформит, как проект. Да, ты не забывай, что надо будет платить и архитектору, и пожарникам, и налог за разрешение.

– Сколько? – у Александра началась зубная боль.

– Не знаю? Может быть 300 песо… А может быть и 600 песо. – Пожал плечами адвокат.

Они разместились в кабинете у Мальцева. Александр на половине стандартного чертёжного листа очень быстро сделал эскиз будущей автомойки с размерами. И добавил рисунок. Всё карандашом…

– А ты, оказывается, очень талантливый малый! – только и смог выдохнуть Андрес, наблюдая за тем, как Мальцев рисует.

– Куда мне до тебя, юриста! – язвительно парировал Александр.

10 мая… Мальцев встал, как всегда в 6 часов. Прежде чем делать утреннюю зарядку, включил «Ноблекс Карина», радиопрёмник аргентинского производства. Лампы долго нагревались… Затем раздался треск, шорох, треск и наконец встревоженный голос:

– Нашим дорогим слушателям «Радио Бельграно» ещё раз сообщаем о тех тревожных новостях, который к нам поступают из Европы. Сегодня в 5.30 утра германские вооружённые силы вторглись в Нидерланды и Бельгию…

Мальцев, энергично размахивавший руками, застыл, как вкопанный.

«Показалось?» – подумал он, вслушиваясь в слова диктора, тонувшие в потрескивании радиоаппарата.

«… другая группа немецких армии продвигается через Арденны. В связи с этими событиями в Европе Министерство иностранных дел Аргентины готовит заявление, которое будет передано по всем радиоканалом и опубликовано в печати…»

Дальше Александр уже ничего не слушал.

«Началась большая война! Мировая война! Это ясно уже всем…»

Он оделся и вышел на улицу, чтобы купить газеты. У газетных киосков стояли толпы людей. У одних мрачные насупленные лица, а другие не скрывали своей улыбки.

На остановке трамвая двое мужиков, очевидно рабочие, спешившие на работу, сцепились не на жизнь, а на смерть.

– Ты – тварь фашистская, – кричал один, нанося удары по лицу другому.

– Мы вас, сраных демократов и коммунистов, уничтожим… – орал другой, в поношенном пиджаке, залитом собственной кровью.

– Поли-ция! По-ли-ция! – кричала какая-то женщина.

Недалеко послышались трели свистка.

В полдень в газетах был опубликован Декрет президента Аргентины о том, что в целях предохранения общества от раскола, запрещалось делать какие-либо комментарии о военным конфликте в Европе в средствах массовой информации.

Разрешалось сообщать только факты…

Сегодня Мальцев должен был подписать договор на строительство автомойки с одной известной строительной компанией. Весь пакет необходимых документов Андрес ему вручил только два дня назад.

– Смотри, как быстро! Меньше трёх месяцев! – похвастался адвокат.

Александр промолчал.

Мальцев ожидал, что его срочно вызовет Густаво в связи с началом большой войны в Европе. Но тот не звонил…

«Раз так, значит во мне нет надобности. Надо действовать по графику, то есть встретиться с «Папашей».

Руссо был в отличном настроении. Его глаза сияли блеском…

«И чего он такой радостный?» – удивился Александр, усаживаясь за столик в баре-ресторане «Эль Британико».

– Пабло, невзирая на то, что французские, бельгийские и нидерландские войска отступают под напором гитлеровцев, я уверен, что победа будет на стороне союзников. – Уверенно заявил Руссо, отправляя себе в рот солидный кусок своей любимой миланесы – наполитаны.

Мальцев промолчал. Он нехотя наматывал на вилку спагетти. Есть не хотелось.

– Вы знаете почему я так в этом уверен? – «Папаша» отрезал от своей длинной миланесы ещё один кусок.

– Почему? – вяло поинтересовался Александр.

– Потому что в сражения ещё не принимал участие Британский экспедиционный корпус! Это сила, которая сможет остановить нацистов! – Руссо принялся с аппетитом жевать.

– Я тоже, Хуан Карлос, очень надеюсь, что они остановят гитлеровцев! Мы победим! – с фальшивым пафосом произнёс Мальцев.

На десерт Руссо заказал порцию торта и рюмку ликёра «Тиа Мария».

У Александра начало сводить зубы от боли.

«Это просто кошмар: сладкое со сладким!» – подумал он и передёрнул плечами.

– Пабло, я вам сейчас передам папку с документами. Там материалы о том, что Палата депутатов намеревается создать парламентскую комиссию по расследованию анти-аргентинской деятельности. Я, скажу вам честно, уже не надеюсь, что она будет создана. Ведь речь об этой комиссии идёт с 1938 года. Уже 1940. И что? Только разговоры! Явные и скрытые сторонники Гитлера прикладывают все свои силы, чтобы не допустить никакого расследования. Также в папке вы найдёте документы о проекте закона об образовании. В нём предусматривается ужесточением государственного контроля за преподаванием в школах, особенно частных.

– А это разве важный для нас документ? – Мальцев смотрел на своего собеседника, ожидая вразумительного ответа.

– Пабло, дело в том, что в нашей стране существуют около 200 средних школ, где преподавание ведётся на иностранных языках. Испанский же изучается в качестве иностранного. Это не только абсурдно, но и нарушает многие законы Аргентины. В основном это касается немецких школ. В них, перед начало занятий, поднимают флаг гитлеровской Германии. Ученики, делая нацистское приветствие, кричат «Хайль Гитлер». Таким образом в Аргентине воспитывают не патриотов нашей страны, а будущих нацистов! Как это вам?

– Да, вы правы! Это серьёзные документы. – Ответил Александр, чтобы не обидеть Хуана Карлоса.

– А ещё я подготовил обстоятельную справку о состоянии здоровья президента Аргентины сеньора Ортис Роберта Марселино. – Руссо закончил десерт, допил последний глоточек ликёра и смотрел на рюмку с какой-то тоской.

– Хуан Карлос вам заказать ещё десерт? – предложил Александр.

– Вы знаете, Пабло, не откажусь! – согласился тот.

– У нашего президента – сахарный диабет. Болезнь стремительно прогрессирует. Ортис начал слепнуть. Я, лично, уверен, что он не закончит свой срок. – Объяснил Руссо.

– И тогда? – Мальцев посмотрел в окно.

«Эль Британико» находился напротив Парка Лесама. Высокие деревья, некоторые начали уже ронять свою пожелтевшую листву. Пальмы. Под ними мальчишки гоняли старый мяч…

– А тогда, согласно конституции, вице-президент Рамон Кастильо будет исполнять функции президента Аргентины до выборов. А вы знаете, Пабло, кто такой Рамон Кастильо?

– Нет. – Пожал плечами Мальцев.

– Кастильо – это доморощенный националист, поклонник Гитлера и Муссолини! – Руссо поднял палец вверх.

– Это очень серьёзно! – согласился Мальцев.

Этим же вечером Александр встретился с Густаво и передал тому увесистую папку с документами, полученную от «Папаши». Мальцев её даже не открывал.

«Я же исполнитель! Анализ материалов пусть делает сам Густаво. Мне этой работы не поручали». – Решил он с каким-то внутренним удовлетворением.

Вечером 26 мая полил дождь. Проливной и холодный. Струи воды барабанили по крыше из кровельного железа так, что в спальне стоял жуткий грохот.

Но Мальцеву этот звук нравился: он почему-то его успокаивал. Александр лёг в постель и мгновенно заснул.

Неожиданно сквозь сон он услышал какой-то странный звук, похожий на треск мотоциклетного мотора.

– Что это такое? – Мальцев открыл глаза.

По крыше грохотали струи воды…

– Тр-тр-тр-тр – послышалось вновь.

«Это же телефон! Его звонка из-за шума дождя почти не слышно». -

Александр вскочил с кровати.

– Алло! Кто звонит? – крикнул он в трубку.

– На улице сильный дождь, я не могу поймать такси. Вы могли бы меня отвезти домой, а то я совсем промок. – Послышался голос Руссо.

– Конечно! Сейчас подъеду. Где вы находитесь? – спросил Мальцев.

– Напротив Дворца Национального Конгресса, угол Ривадавии и Энтре Риос.

– Ждите меня! Я выезжаю. – Сообщил Александр, не называя по имени своего собеседника.

«Три часа двадцать минут! – изумился Мальцев, кинув свой взгляд на часы. – Что там делает «Папаша» в это время и в такую погоду?»

«Тополино» почти тонул в потоках воды, горными ручьями скатывающимся по улицам. Александр вёл автомобиль наугад. Ничего не было видно.

«Ага, вот и угол Ривадавии и Энтре Риос. Где же «Папаша»? Освещение тусклое, ничего не видно. Где же он?»

От стены Дворца отделилась мешковатая фигура в черном длинном плаще и открытым огромным зонтом в руках.

– Быстро садитесь! – Мальцев открыл дверь.

Руссо с трудом влез в автомобиль. Прижав Александра к стеклу, он поздоровался и начал говорить без остановки:

– Здравствуйте, Пабло! Прошу прощения за столь поздний час! Просто дело не терпит никаких отлагательств! Сегодня, несколько часов назад, в 186 милях от побережья Испании гитлеровские подводники уничтожили аргентинский грузовой теплоход «Уругвай», шедший в Ирландию. Была прекрасная погода. Немецкая подводная лодка находилась на поверхности, и все немцы ясно видели флаг Аргентины на судне. «Уругвай» остановил свой ход. На его борт на резиновом боте прибыла «делегация» подводников. Один из офицеров на ломаном испанском языке приказал команде покинуть «Уругвай» в течение 25 минут, без вещей и каких-либо документов. После того, как аргентинцы на своих спасательных лодках отдалились от судна на безопасное расстояние, гитлеровцы заложили несколько мин на борту нашего сухогруза.

Потом с подводной лодки по «Уругваю» из пушки были сделаны несколько выстрелов. Взорвались также заложенные мины и наш корабль пошел ко дну.

Экипаж «Уругвая» был подобран греческим судном.

– Меня вытащили из кровати и привезли в Национальный Конгресс, сюда же прибыл и министр иностранных дел, и вице-президент, министр обороны, командующий ВМС и несколько сенаторов. Я исполнял обязанности секретаря. Дебаты были жаркими. Ругались даже…Пришли к выводу, что надо опубликовать в газетах очень сильное, по своей эмоциональной нагрузке заявление, но без конкретных репрессий против Германии. Никто не хочет портить отношения с Гитлером. Вот пожалуй и всё! Прошу прощения за жуткий сумбур. – Выпалил Руссо на одном дыхании и закашлялся.

– Спасибо, Хуан Карлос! Всё очень понятно. Вас отвезти домой? – спросил Мальцев.

– Да, Пабло, пожалуйста! Если можно, конечно.

– Нужно! Спасибо вам! Это очень важная информация! – поблагодарил «Папашу» Александр.

– Пабло, чуть не забыл! Я же вам приготовил экземпляр протокола всего этого экстренного заседания и заявление для прессы. Вы всё здесь найдёте. – Руссо протянул ему папку.

– Доброй ночи, госпожа! Это Леандро Кац вас беспокоит. У меня так болит зуб, что хочется умереть. – Мальцев звонил по телефону, бросив на улице автомобиль, даже не удосужившись выключить двигатель.

– Приезжайте прямо сейчас! – услышал Александр встревоженный женский голос.

Густаво был небрит с всклокоченными волосами.

– Что случилось, Пабло? – нервно поинтересовался он.

Мальцев в нескольких фразах пересказал монолог Руссо и вручил Густаво папку.

– Очень хорошо! Очень хорошо! Прямо сейчас отправлю шифровку в Центр. Это очень важна информация, я думаю. – Густаво начал просматривать содержимое папки

– Пабло! – у меня куча новостей для тебя. – Вдруг огорошил он Александра.

– Неужели отзывают в Советский Союз? Неужели…? – сердце Мальцева учащённо забилось.

– Центр прислал три шифровки и все для тебя! Даже не знаю с какой начинать, – потёр свою переносицу Густаво. – Ладно… Слушай! Центр сообщает, что приказом Народного комиссара НКВД тебе присвоено звание сержанта госбезопасности.

«А зачем мне это? Я домой хочу!» – подумал Мальцев и понял, что ошибался в своих надеждах. Ему стало невыносимо грустно.

– Центр сообщает, – продолжал Густаво, – что руководством отдела тебе объявлена благодарность за эффективную работу.

– Спасибо! – Александр привстал со стула.

– Центр информирует о том, что тебе изменили оперативный псевдоним «Кварц» на другой. – Торжественным голосом произнёс Густаво.

– На какой? – безразлично поинтересовался Мальцев.

– Теперь ты – «Виртуоз»!

Глава шестая

В конце июля в мастерскую к Мальцеву приехал Видаль.

– Хочу навестить тебя, соскучился! – объявил он, широко улыбаясь.

– Очень хорошо! Поднимемся ко мне, выпьем кофейку, поговорим. – Сходу предложил Александр.

– С удовольствием! Но ты можешь посмотреть моего любимого «Тополино»? – спросил Андрес.

– А что случилось с твоим «Мышонком»? – поинтересовался Мальцев.

– Мотор, изменник, не хочет заводиться. Воет, воет, еле заводится. А когда скорость набирает, начинает задыхаться и кашляет, как туберкулёзник. – Объяснил Андрес.

– Сразу видно, что ты – гуманитарий! Юрист! Кашляет, задыхается, воет… – начал по дружески издеваться над ним Мальцев. – Не беспокойся, сейчас вылечим твоего «Мышонка»! Хосе! Верон! – позвал он.

– «Дырявый», оставь всё и сделай автомобиль сеньору юристу нашего славного предприятия! – приказал Александр подошедшему Хосе.

– Слушаюсь, Шеф! – ответил тот и тут же ушёл.

– У тебя в мастерской дисциплина, как в армии, – с искренним восхищением сказал Андрес и тут же перешёл к критике:

– Пабло, ты состоятельный человек. Успешный предприниматель, а живёшь в каком-то птичьем гнезде! Это уже не твой уровень! Скоро тебя не будут понимать клиенты. Сначала они будут сплетничать о том, что ты скряга, а потом начнут искать другую мастерскую!

– Ты это серьёзно? – удивился Мальцев, – или это твоя очередная ядовитая шутка?

– Это более серьёзно, чем ты думаешь! Люди должны тебя понимать! А ты выделяешься своими странностями. – Видаль сделал маленький глоток кофе, который быстро сварил Мальцев.

– Какими это странностями? – не понял Александр.

– Как какими? Посуди сам: молодой богатый, а живёшь в мастерской. Почему? Скряга наверное? Молодой, здоровый зарабатываешь хорошие деньги, а невесты или любовницы не имеешь? Почему? Это наводит на странные мысли…

– Какие мысли? Просто не до «мин» мне сейчас! – обиженно буркнул Мальцев, употребив слово «мина», что означало «женщина» на люнфардо.

Александр крайне редко употреблял люнфардо так, как на нём разговаривали люди только из низких социальных слоёв. Также тексты песен для танго и милонг писали на люнфардо.

– А ты не догадываешься, что о тебе могут думать твои же рабочие? Или клиенты? Партнёры? Или я, например? – продолжал донимать его Видаль.

– Ну что они могут подумать? – Мальцев сжал в щепоть пальцы своей правой руки и помахал её перед лицом своего гостя.

– Что ты – гомосексуалист. – Спокойно произнёс Андрес.

Услышав это жуткое для него слово, Александр застыл на месте, как парализованный.

– Ты…ты… Андрес…ты… это шутка? – наконец выдавил он из себя.

– Дружище, да какая шутка! Тебе надо создавать свой положительный имидж, чтобы преуспевать в делах, чтобы завести нужные связи в высших социальных слоях…

– Ладно, спасибо! Я понял. Сниму себе шикарную квартиру после того, как заработает автомойка. Это просто… А вот что делать с невестой? Невесту я не хочу, ведь придётся жениться! Нет, нет! Жениться нет! – Александр неожиданно для себя стал нервничать.

– Заведи любовницу! Незамужнюю простую девку. Этим ты покажешь всему миру, что тебя интересуют женщины и, что ты такой же как все мужики. Это не только нормально, но и правильно! – Андрес поставил чашку на стол. – Кофе неплохой получился, свари, пожалуйста, ещё! – попросил он.

У Мальцева до приезда юриста было прекрасное настроение, а сейчас он чувствовал себя настолько гадко, что ему хотелось орать и бить ногами в стену.

– А где я эту любовницу найду? А? – с глубоким вздохом поинтересовался он.

– Насчёт этого ты, дружище, не беспокойся! Я тебя с такой «миной» познакомлю, что забудешь обо всём на свете. – Пообещал с загадочной улыбкой Андрес.

Через два дня Александр увидел её: Элизабет Марию Кристину Баес. Она была такого же роста и возраста, как и он. Но таких красавиц Мальцев не видел в своей жизни. Чёрные густые волосы до пояса, широкие ресницы, правильный нос, чувственные губы… Когда она улыбался видны были её белоснежные ровные зубы. Но больше всего Александра поразили её синие, не голубые, а именно синие глаза. Тёмная кожа лица только усиливала этот эффект глубокой синевы.

– Тебе понравилась моя знакомая? – громко засмеялся Видаль, когда представлял девушку Мальцеву, – Элизабет Мария Кристина. Видишь какая красавица! Это племянница моей домработницы. Недавно приехала в Аргентину из Парагвая.

– Элизабет, а это мой стеснительный друг, на которого ты всегда можешь положиться! Пабло – настоящий мужчина! Таких в настоящее время очень мало. Надеюсь, что ты и сама скоро это поймёшь, – продолжил тараторить Андрес, но Мальцев его уже не слышал.

Разве можно кого-то слушать, когда перед тобой красавица с грудью, которая вот-вот порвёт платье и вывалится наружу.

Александр старался смотреть девушке в лицо, но не мог. Его взгляд упёрся в грудь Элизабет, и Мальцев ничего не мог с собой поделать.

В эту же ночь она осталась у него ночевать. Пришлось вставать очень рано утром, чтобы их не видели рабочие. Днём Александр бросил всё и уехал с Элизабет искать ей квартиру. К вечеру вопрос был решён. Уютная двухкомнатная квартира была арендована в новом многоэтажном доме в двух кварталах от будущей автомойки.

– Вот тебе ещё деньги, купи себе мебель, посуду, постельное бельё и всё остальное необходимое для хорошей жизни. Ты женщина и понимаешь в этом лучше, чем я. Если денег не хватит, я добавлю! – сказал он.

Элизабет Баес приехала из Парагвая по совету своей тётки, которая жила в Аргентине уже десять лет. Девушка была из многодетной семьи, в которой не было отца.

– У нас, в Парагвае, это абсолютно нормально, когда мужчина имеет две, три и даже четыре семьи. Ведь на сто женщин приходится всего двадцать мужчин. Выйти замуж практически невозможно. Женщины, у которых есть возможность, уезжают в Аргентину, Уругвай или Бразилию. – Рассказала она Александру.

– А почему у тебя столько имён? У тебя, наверное, были благородные предки, дворяне испанские? – спросил он.

– Какие там дворяне? – рассмеялась Элизабет, – это чисто парагвайская привычка давать ребёнку три и даже четыре имени.

– Прости за вопрос, но мне очень интересно почему у тебя синие глаза? Ведь ты жгучая брюнетка, а глаза… – Мальцева раздирало любопытство.

– Это просто: моя мама была домработницей в семье очень состоятельных немцев. Вот и у меня глаза получились в отца! Ха-ха-ха – развеселилась Элизабет.

– А в Парагвае живут немцы? – удивился Мальцев.

– Очень много! Все немцы имеют земли или какое-нибудь прибыльное дело. Живут зажиточно, набирают прислугу из парагваек. Да не одну или две… Есть семьи, где в услужении больше десяти домработниц. Я тоже с шестнадцати лет работала у немцев. Потом вот приехала сюда в поисках лучшей жизни. – Элизабет мило, но очень грустно улыбнулась. – Пабло, ты меня прости, но я хочу в этой стране работать, чтобы прилично жить и иметь возможность посылать деньги матери и моим младшим сёстрам. Быть твоей иждивенкой я не хочу… Помощь твою принимаю и буду принимать. Ведь я вижу, что она от чистого сердца.

– Я понимаю! Я тебе помогу с хорошей работой! Уверен, что ты сможешь прилично зарабатывать. – Пообещал Александр девушке.

После этого разговора Мальцев уже знал, кто у него будет стоять за стойкой в микробаре на автомойке. Элизабет – проворная, быстрая и красивая. Такая красивая, что мужики клиенты будут приезжать, чтобы не только автомобиль вымыть, но и на её невероятную грудь посмотреть.

Никакой ревности Александр почему-то не чувствовал.

«Это же не моя жена или невеста. Элизабет – моя любовница и служащая. А ещё она прилично говорит и понимает по-немецки. Жаль, что не умеет читать… Но эти её качества мне надо обязательно использовать. Обязательно!»

К середине августа автомойка была готова. Мальцев три дня провёл на этом объекте, чтобы убедиться, что всё функционируют так, как он задумал.

Легковой автомобиль вручную закатывали в стеклянный туннель. Здесь один рабочий сразу обливал его мощной струёй воды из шланга. Затем авто проталкивали дальше, где его ожидали двое мойщиков, которые обильно покрывали кузов мыльной пеной и начинали мыть, затем полоскать. После этой процедуры автомобиль выкатывали на застеклённую площадку, где двое рабочих вытирали насухо кузов и наводили порядок внутри. Если надо было вымыть и нижнюю часть, то автомобиль проталкивали не на площадку, а на яму, откуда снизу сильным напором воды смывали всю грязь. Для мытья двигателя существовал специальный отсек.

Теперь в дело вступили столяры и плотники Карлоса. Они трудились в две смены. За две недели у въезда в мойку появился небольшой бревенчатый домик, похожий на типично альпийскую хижину с острой крышей. Одна её стена была стеклянная. Для того, чтобы клиенты могли своими глазами наблюдать за всем процессом помывки их автомобилей, наслаждаясь хорошим кофе. Это был микробар на шесть столиков. Высокая стойка, полки и вся другая мебель – сделаны из хорошего дерева и покрыты импортным лаком из США.

Здесь была установлена и телефонная кабинка – личное изобретение Мальцева. Её стеклянная дверь закрывалась очень плотно, поэтому находящиеся в баре люди не могли слышать о чём там говорят. Все стены кабины Карлос изготовил из толстых массивных и широких досок. Но это был визуальный обман, ведь задняя стена, несмотря на её мощный вид, являлась лишь щитом из тонкой фанеры. Любой человек, стоявший за барными полками, мог ясно слышать любой разговор. Но сюда мог попасть только служащий бара или сам Мальцев.

Кроме этого в «хижине» был оборудован современная туалетная комната.

– Хозяйкой в баре будешь ты, Элизабет! – объявил Александр, – хороший кофе, приличные безалкогольные напитки, пирожные, сигареты. Но самое главное – это высокий уровень обслуживания. Бар будет лицом автомойки. Я в этом уверен.

– Спасибо, дорогой! – девушка прижалась к нему. – А кто будет бригадиром автомоечной станции?

– Не знаю ещё. Думаю, думаю над этим и никак не могу принять решения! – признался Мальцев.

– Назначь меня! – неожиданно предложила Элизабет.

– Тебя? А ты справишься? Ведь тебе придётся командовать мужчинами! А ты такая юная, красивая, хрупкая – Александр был растерян и не мог привести веских аргументов, чтобы отказать ей.

– Пабло, это я снаружи хрупкая! Внутри я – гранит! У меня была очень суровая жизнь. Я уверена, что справлюсь! Или ты боишься, что я буду тебя обкрадывать? – серьёзно спросила Элизабет и посмотрела ему прямо в глаза.

От её взгляда Мальцеву стало стыдно. Он опустил глаза…

«Что же делать? Она же может с самого начала испортить такое перспективное дело… Как ей отказать?»– думал Александр.

– Пабло, я тебе предлагаю один вариант: ты меня назначаешь полностью ответственной за автомойку и бар тоже, разумеется. Если в течение двух месяцев ты будешь иметь маленькую прибыль или тебе не будет нравится, как я работаю, то тогда можешь меня смело выгнать! Я не обижусь! – Элизабет подставила ему свои чувственные губы для поцелуя.

– Элиз, ты меня уговорила! Согласен! – откровенно, с сожалением, вздохнул Мальцев и поцеловал девушку.

– Пабло, ты не о чём не беспокойся! Я буду делать всё сама: наберу рабочих, возьму себе помощницу в бар. Только когда возникнут технические вопросы или проблемы с налоговыми и муниципальными проверками, мне придётся прибегать к твоей помощи. Согласен? – любимый? – она снова подставила ему свои губы.

– Я уже тебе сказал, Элиз, что согласен! Рабочим я устанавливаю зарплату в 100 песо в месяц. Твой помощнице тоже. Ну а твой оклад, думаю, должен быть не менее 200. Как это будет? Справедливо? – поинтересовался он, ожидая какой-нибудь негативной реакции.

– Это просто замечательно! – от радости Элизабет даже подпрыгнула, как маленькая девочка.

И вот настал этот день. День открытия автомоечной станции. Повсюду висели транспаранты: «Хочешь иметь твоё авто чистым? Приезжай к нам! Фирма «А.М», «Тарифы аргентинские, а качество мытья, как в США! Фирма «А.М»

Мальцев попросил, чтобы на торжественное открытие приехали его некоторые клиенты. Прибыл Андрес Видаль, представитель от Первой комиссарии незнакомый Александру юный младший лейтенант, представители от муниципалитета, пожарной охраны столицы и даже один депутат.

Мальцев жутко волновался, но когда увидел, выстроившихся в шеренгу молодых мойщиков, одетых в резиновые сапоги и брезентовые костюмы, а потом Элизабет со своей помощницей, девушкой лет двадцати с очень симпатичным личиком, сразу же успокоился.

– Господа, сегодня у нас знаменательное событие: запускается автомоечная станция, оборудованная на основе стандартных требований США. Чистый автомобиль – это чистый город, прекрасное настроение его владельца, его водителя и его пассажиров. Мы будем делать всё, чтобы у тех, кто приехал на нашу автомойку настроение резко улучшалось. Спасибо за то, что пришли! – с выражением выпалил Александр.

Раздались аплодисменты. А затем вперёд вышла Элизабет и с широкой улыбкой и завораживающим тоном, произнесла:

– Я и все мои помощники всегда рады будем вас обслужить. Обслужить так, чтобы вы приезжали всегда!

Она была одета в белоснежную вышитую блузку и ярко красный фартук. Рост Элизабет значительно увеличился из-за высоких каблуков её туфель. Все мужики, как по команде, устремили свои глаза в глубокий разрез её блузки. Слова «мы рады будем вас обслужить» были восприняты шквалом аплодисментов и даже крикам восторга.

«А эта девушка очень умна и знает чего она хочет в жизни». – Понял Александр.

Он хотел сказать, что если есть желающие, то их автомобили будут вымыты сейчас же. Бесплатно! А также все могут выпить кофе и напитки в баре тоже бесплатно! Ведь сегодня открытие!

Но в этот момент кто-то нагло стал теребить Мальцева за локоть. Это был бедно одетый мальчишка лет четырнадцати,

– Тебе чего, пивэ? – спросил недовольно Александр.

Мальчишка вместо ответа протянул ему конверт.

– Элизабет, – позвал Мальцев, – у меня возникло срочное дело. Распоряжайся здесь сама! Ведь ты – хозяйка всего этого торжества!

«Уважаемый, господин Мачадо, просим вас не забывать, что на сегодня, 3 сентября 1940 года на 13.45 вам назначен приём в стоматологической клинике доктора Борна».

Александр прочитал записку, находившуюся в конверте.

– А который сейчас час?

Стрелки показывали 13.23.

– Успею! – Мальцев пошёл к своему «Тополино». – У меня всё без изменений: сплошные накладки.

У Густаво были чёрные круги под глазами. Кожа на щеках отвисла дряблыми складками…

– Пабло, получена шифровка из Центра. Слушай внимательно. Я тебе её зачитываю.

«По нашим данным в Берлине разрабатывается план по аннексии Аргентинской Патагонии. Для проведения этой операции могут быть задействованы около 20 000 этнических немцев в возрасте от 18 до 35 лет, прошедших специальную военную подготовку. «Виртуозу» поручено подтвердить или опровергнуть данную информацию. Исполнить срочно. Центр.»

– Понятно. – Мальцев встал со стула.

– Ты куда? – не понял Густаво.

– Как куда? Выполнять приказ Центра. Требуют же срочно. – Пояснил Александр.

На следующий день, после обеда, Мальцев набрал телефонный номер Руссо.

– Господин Хуан Карлос, здравствуйте! Вы меня извините за беспокойство, но у меня, совершенно случайно, появилась книга, которую вы ищите. Вы бы могли зайти и забрать её? – официально- вежливо проговорил в трубку Александр.

– Здравствуйте, Пабло! Большое спасибо! Я обязательно к вам зайду, но только после восьми часов вечера. Много, знаете, работы накопилось.

Руссо явился в восемь тридцать. Мальцеву только что принесли из ресторана заказанный им ужин на две персоны.

«Папаша» выглядел неважно. После того, как Франция потерпела поражение в войне против Германии и Дюнкеркской эвакуации Британского экспедиционного корпуса он впал в чёрную хандру. У Руссо даже случился сердечный приступ, и его положили в больницу, где он провёл целых три недели.

– Хуан Карлос, ваша любимая миланеса наполитана, картофель, салат, вино «Трапиче». – Александр показал на накрытый стол. – Присаживайтесь, только что принесли. Всё ещё горячее.

– Спасибо, Пабло! Я, как всегда, с удовольствием принимаю ваше приглашение. Увы, но от вина должен отказаться. Сердечко «хватает», – вздохнул Руссо.

Мальцев почти не ел. Он наблюдал, как насыщается его гость и слушал. Хуан Карлос рассказывал о сенатских сплетнях. О мелких интригах его сослуживцев.

– У вас, Пабло, ко мне какие-то вопросы? И я понимаю, что срочные? – наконец произнёс Руссо, вытирая губы салфеткой.

– Да, Хуан Карлос, вы правы. Нас беспокоит полученная информация о том, что Гитлером готовится операция по аннексии нашей Патагонии. Вы что-нибудь слышали об этом?

– Опять возникли эти сплетни! – вздохнул «Папаша», – разговор об аннексии Аргентинской Патагонии затеял один никудышний провокатор ещё два года назад. Зачем? Да чтобы заработать политический капиталец. На закрытом заседании Палаты депутатов была создана комиссия по расследованию полученного заявления. Чтобы никакая информация не просочилась в прессу, работу свою она вела негласно, если так можно выразиться. Вывод – полный блеф! Ведь оказалось, что Берлин имел и продолжает иметь совершенно другие планы. Гитлер, наоборот, хочет, чтобы молодые этнические немцы, проживающие в Аргентине, возвращались в Германию! Они нужны будут для колонизации территорий, завоёванных Третьим Рейхом.

– Интересно! – воскликнул Мальцев.

– Да, это совершенно так! Я даже знаю почему у вас вновь возник этот вопрос. 24 августа сеньор Ортис взял бессрочный отпуск по состоянию здоровья. Обязанности президента Аргентины временно исполняет вице-президент Рамон Кастильо. Он германофил и ярый националист. Но Кастильо находится под полным контролем правительств Великобритании и США, и не может начать политику, направленную на сближение с Гитлером! Это совершенно точно! И аннексия Аргентинской Патагонии это не более, чем слух. – Руссо закончил свою тираду и посмотрел на Александра.

– Десерт? – догадался Александр.

– Конечно! – Хуан Карлос потёр свои руки, когда увидел двойную порции «Русского императорского» торта. – Через два дня, Пабло, я вам вручу копии документов парламентской комиссии, которая занималась эти делом. – Пообещал он.

Через два дня они встретились в восемь часов утра в «Эль Молино». Выпили кофе, съели по порции торта «Жанна Дарк». После чего Руссо незаметно вручил Мальцеву свежий номер газеты «Ла Насьон».

Там находился толстенный конверт. Дома Александр даже не захотел и смотреть его.

«Пусть Густаво читает, анализирует и отсылает в Центр. Я кто? Исполнитель! Мне приказано срочно добыть материалы. Я это сделал!»– снова с ехидством рассуждал он, управляя своим «Тополино», когда ехал на встречу с Густаво.

3 ноября Мальцев сидел у себя в кабинете. Стоял жаркий день. Рабочие ушли на обед и снизу не доносилось ни голосов, гула работающих автомобильных двигателей, не стука молотка по зубилу. Было то спокойное время, когда можно было подвести итог работы его фирмы за прошедший октябрь.

Александр накрошил фруктового салата в большую глубокую тарелку. Колечки бананов, половинки ягод клубники, дольки мандарин плавали в собственном соке… Правой рукой с помощью большой ложки он черпал эту вкусноту и жевал. Левой листал толстенную амбарную книгу.

«Какой-то бред получается! 10100 песо прибыли дала мастерская СарандИ 183, 11950 песо – Николас Родригес, 1300 песо – автомойка. С автомойкой ясно, ведь кредит «сжирает» больше половины прибыли. А с мастерскими что-то не так! Не могут они давать столько прибыли! Где-то я совершил ошибку…»

В дверь неожиданно постучали.

– Да, входите! – крикнул Александр.

На пороге стоял Марьяно с сияющей физиномией и с портфелем в руке.

– Пабло, привет у меня очень мало времени! – заявил он.

– Привет! Что ты сегодня мне притащил? Почту из министерства сельского хозяйства в министерство здравоохранения? – ехидно поинтересовался Мальцев.

– Нет, Пабло, нет! У меня письмо из Главного штаба ВМС для президента. – Тихо сказал Марьяно.

– Давай! – Александр быстро встал со стула. – Давненько уже «Апельсин» не привозил ему ничего дельного.

– Пошли на кухню! Ты кофейку выпьешь, а я тем временем почитаю послание. – Прошептал он на ухо Марьяно.

«Буэнос Айрес 1 ноября 1940 года

Совершенно секретно.

Единственный экземпляр.

Исполняющему обязанности Президента Республики Аргентина сеньору Кастильо Рамону С.

Уважаемый сеньор Президент, из источников в Королевских ВМС Великобритании стало известно, что около 30 % торпед, которые были выпущены из немецких подводных лодок по надводным целям, НЕ взорвались.

Германские инженеры и техники уже течение двух лет не могут найти решения улучшения качества торпед.

Из открытых источников стало известно, что аргентинское грузовое судно «Уругвай» водоизмещением 3425 тонн был потоплен 27.05.40 подводной лодкой U-37. Командир Отто Вермут.

Наши источники из Европы сообщают, что после оккупации Франции немецкие подводные лодки используют вновь созданные базы на западном побережье Бретани, которые находятся в городах Брест, Лорьен, Ла Рошель и других.

Контр-адмирал Эрнесто Басилико

Командующий ВМС Ар.»

– Марьяно, сегодня ты меня порадовал, честно скажу! – похвалил «Рыжего» Мальцев.

– Спасибо! А 100 песо? – Марьяно уставился на него своим голубыми глазами.

– Дружище, ты мне ещё 200 песо должен! – возмутился Александр, – долги надо отдавать!

– Паблито, «гита» нужна! Ой как нужна! Дай мне 100 песо! Пожалуйста! Я потом всё отработаю. – Начал клянчить Марьяно.

– Ладно, бери! – Александр протянул тому две ассигнации по 50 песо.

– Вот спасибо, Паблито! Я отработаю! – почти завизжал от радости Марьяно и, схватив портфель, бросился к двери.

Поздно вечером Мальцев вновь засел за свою бухгалтерию. Считал, считал… Смотрел все свои записи.

«Это какой-то бред! В чём ошибка? Не может быть такой огромной прибыли! – от злости он даже со всей силой швырнул в стену карандаш. – Откуда? Откуда…»

Разбитый карандаш валялся на полу… Александр поднял его, чтобы выкинуть в корзину с мусором и вдруг…

«Понял! Понял! – обрадовался Мальцев, – эту прибыль дали новые оригинальные запасные части, которые мы предлагали нашим клиентам! А предлагали мы в четыре раза дороже, чем я заплатил за них тогда, когда в Европе началась война. Вот это настоящий бизнес! Вот что даёт сверхдоходы!»

На следующий день Александр в автосалоне «Форд», на проспекте Санта Фе купил себе новенький, блестящий, пахнущий свежей краской с резким запахом резины автомобиль «Форд А». Был он необычного цвета: тёмно-фиолетовый.

– Таких у нас мало! В основном чёрные. Поэтому и цена на 500 песо дороже. – Сразу предупредил его управляющий.

– Я хочу именно такого цвета! – настоял Мальцев.

Теперь у него было целых два автомобиля! «Тополино» – для разъездов и престижный «Форд А» – для выезда.

Теперь Александр целыми днями думал о том, как развить этот полученный финансовый успех. Ведь новых оригинальных запасных частей уже невозможно было достать. Война! Германские подводные лодки топили конвои транспортных судов. Часто ко дну шли и корабли нейтральных стран, как это произошло с аргентинским «Уругваем». А клиенты с деньгами хотели, чтобы взамен поломавшихся карбюраторов, бензиновых насосов, радиаторов им устанавливали оригинальные, а не из ремонта и тем более не произведённых в Аргентине.

«Значит придётся идти на фальсификацию! Капитализм со своим звериным оскалом просто требует от меня этой жертвы». – Усмехаясь, принял решение Александр.

Он вызвал к себе Хорхе Амеретти.

– Слушай, дружище, ты одним из первых пришёл ко мне работать. «Дырявый» и «Инженер» уже давно являются бригадирами. Имеют хорошие заработки. А сейчас пришёл и твой черёд! Я хочу отблагодарить тебя за то, в тяжелое для меня время ты поверил моим словам, моим обещаниям. Есть место бригадира, но со специальными условиями. Хочешь? – спросил Мальцев у Хорхе.

– Шеф, я в принципе согласен, но только подробнее, – хмурясь, попросил тот.

Через две недели на улице СарандИ 311, в двух кварталах от автомастерской, Мальцев арендовал большое помещение, где раньше складировали пустую тару. Купил инструмент, верстаки, полки…

– Вот здесь и начинай! Зови своих троих племянников, сделайте так, чтобы вам было удобно работать! Оборудуйте смотровую яму, хочешь даже две или даже три. Яркое освещение. Пригласи специалистов, чтобы укрепили тебе ворота и установили надёжные мощные замки. Работать будете только при закрытых дверях! Понял?

– Я понял, Шеф! – коротко ответил Хорхе.

– Оклады 100 песо – рабочим, 200 песо – тебе. В конце месяца премии. Уверен, что их размер вам всем понравится. Самое главное, чтобы никто, напоминаю никто, даже из твоих друзей не знал, чем вы здесь занимаетесь. Я потом придумаю, что надо будет говорить всем любопытствующим.

– Я понял, Шеф!

– Две недели даю тебе на подготовку! Потом начнёте выполнять свою работу.

– Я понял, Шеф!

Мальцев дал объявления во все самые читаемые газеты о покупке сильно битых, но не старых (от 1937 года выпуска автомобилей) любых марок. «Плачу самую высокую цену» – так заканчивался их текст.

Уже на четвёртый день стали звонить. Когда предлагали разную дрянь, Александр отказывался сразу. А с остальными вёл по телефону предварительные переговоры.

Первым автомобилем, который он купил, был ««Форд А» 1938 года. Трамвай на полном ходу врезался ему в бок, перевернул и ещё протащил несколько десятков метров. Хозяин оказался невероятным счастливчиком и отделался только лёгкими ушибами и порезами.

– Сколько вы хотите за это, что когда было автомобилем «Форд»? – Мальцев ткнул указательным пальцем в согнутую бубликом гору металла.

– Почему был? – возмутился хозяин, крупный мужчина лет сорока с холёными усами и перебинтованной головой, – это же почти новый автомобиль!

– Прошу прощения, – ехидно поклонился Александр, – сколько стоит ваш, ПОЧТИ НОВЫЙ автомобиль?

– Как минимум 750 песо! – гордо заявил хозяин.

– Максимум, что я могу вам дать, это 150 песо! Да, ещё не забудьте о справке из полиции о том, что это именно ваш «Форд».

– Молодой человек, да вы сошли с ума! Это же… – закричал перебинтованный мужик.

– Номер моего телефона вы знаете! Буксировка за мой счёт! – отрезал Мальцев и поехал к другому клиенту.

Вечером позвонил мужик с перебинтованной головой и начал канючить:

– У меня очень сложное финансовое положение, У меня…

– Так вы продаёте или нет? – бесцеремонно оборвал его Александр.

– Да, но только за 250!

– Я вошёл в ваше сложное финансовое положение, поэтому плачу вам 250 песо и завтра утром забираю «Форд». – Ледяным тоном произнёс Мальцев.

Этот Форд Амеретти сразу же стал разбирать на запчасти. Всё, что можно было спасти, тщательно мылось в керосине, вытиралось, сушилось. Если надо было, даже, полировалось. А затем аккуратно упаковывалось в пустые коробки, где когда находились оригинальные запасные части купленные Мальцевым.

С этого времени реставрированные «спецгруппой Амеретти» запчасти устанавливались под видом оригинальных, совершенно новых, и по очень высокой цене.

– Хосе, Николяс – эти вещи только для случайных, непостоянных ваших клиентов! Понятно! – после долгих объяснений спросил Александр у своих бригадиров.

– Как не понять! Ясно, Шеф! – дружно ответили они.

Пришло время готовить годовой и полугодовой финансовые отчёты, официальные разумеется, для выплаты налогов. Мальцев поехал к бухгалтеру, с которым работал с самого начала своей предпринимательской деятельности. Его ему «навязал» Андрес. Звали бухгалтера Самуил Попофф. Александр прибегал к помощи этого пронырливого и, очень сведущего в финансовых вопросах, человека для составления финансовых отчётов и всегда оставался доволен.

Попофф был очень высок. Метра под два ростом. Всегда засаленные немытые волосы до плеч. Густые седые брови. Огромный нос, из ноздрей которого торчали кустистые волосы. Неопрятная борода, странного цвета, то ли седая, то ли рыжая. Его офис находился в самом центре столицы: на углу улиц Флорида и Лавалье.

– Здравствуйте, сеньор Самуил! – почтительно поздоровался Александр с бухгалтером, войдя в большую светлую комнату, заваленную папками от потолка до пола.

– Привет, пивэ! – кивнул тот, – садись.

Мальцев сел в старинное скрипучее кресло. Попофф всегда мёрз. Вот и сегодня, несмотря на сильную жару, на его плечи был накинут облезший от времени тулупчик.

– Цифры свои принёс? – поинтересовался Самуил и внимательно посмотрел на Мальцева поверх своих очков с толстыми линзами.

– Да! Вот! – Александр протянул ему свою тонюсенькую папочку.

– Пивэ, я вижу ты лавураришь хорошо! «Гиту» лепишь! Ну что молодец! Молодец ещё потому, что всегда приходишь к Самуилу. Только он сафа твою «гиту», чтобы государство у тебя её не афанарило. – Начал свой длинный монолог Попофф.

Мальцев уже привык, что бухгалтер говорит только на люнфардо. Александр сильно сомневался, что этот человек знал какой-нибудь другой язык.

– Самуил сафа! Из того, что ты мне принёс заплатишь всего пару монет и всё. «И волки сыты и овцы целы» – так говорят в России, где я когда-то жил. Но это было очень давно. Ещё до октябрьского переворота. А ты пивэ, знаешь, что такое октябрьский переворот?

– Нет. – Пожал плечами Александр.

– Правильно, лучше тебе этого и не знать. Слушай, пивэ, но ты не забывай, что государство у тебя всё равно будет морфарить твою «гиту»!

– Это как же? – искренне удивился Мальцев.

– Инфляция, сейчас пока небольшая, а потом она будет расти и всё! – Самуил показал кукиш.

– Но у меня все деньги на текущем счету лежат! Что им будет? – заявил Александр.

– В банках деньги держат только «болюдос»! – резко объяснил Самуил. – На счету надо иметь только оборотные деньги. А вот накопления делай в золотых монетах, долларах и фунтах стерлингов. Арендуй себе сейф в банке и туда складывай «гиту». Не фантики аргентинские, а «гиту»! Настоящую! Ты, пивэ, понимаешь о чём я говорю?

– Да, господин Самуил, понимаю! А вот если прибыль вложить в недвижимость? Купить, например, дом или кусок земли? – вежливо поинтересовался Александр.

– Пивэ, ты и правда – болюдо! – грустно вздохнул Попофф, – что ты будешь делать, если тебе, вдруг, срочно, придётся уезжать? Или срочно понадобятся большие деньги? Вкладывать в недвижимость можно только после того, как у тебя будет неприкосновенный запас в 250 000 долларов и 10 килограммов золотых монет! После этого покупай землю, не забудь и про кладбища, там земля всё время растёт в цене. Покупай квартиры и дома… Но это туже потом! Ты меня понял, пивэ?

– Да, сеньор Самуил! Спасибо за совет! – Александр даже приподнялся в кресле.

– Учти, что такие мудрые советы Самуил Попофф даёт только своим постоянный клиентам!

– Спасибо большое! – Мальцев снова приподнялся и кресло громко заскрипело.

– Через неделю придёшь и заберёшь твой баланс! А сейчас с тебя аванс – 200 песо! – Попофф открыл ящик стола, чтобы сразу же спрятать туда деньги.

После этого разговора Мальцев долго не думал:

«Самуил прав! Мне надо делать запас денег в твёрдой валюте! Вдруг меня завтра отзовут и переведут в другую страну? Всё может быть! Я уже не хочу начинать мою жизнь и бизнес так, как это было в Аргентине. А если меня оставят в Советском Союзе, то я эту валюту передам своему начальнику. Она понадобится тем оперативным работникам, которые здесь продолжат работать. И вообще, на всякий случай, надо всегда иметь хороший запас денег».

5 января 1941 года Александр взял с собой Элизабет уехал в Мар дель Плату. За себя он оставил Хосе «Дырявого». Густаво разрешил ему отлучиться на целую неделю.

– Работы может быть много! Хватит тебе и семи дней! – сказал он.

– Сам ездил на две недели! И даже без предупреждения. А мне только на семь дней. Начальник! – с обидой подумал Мальцев.

Они остановились в «Бристоль отеле». В самом дорогом номере, который стоил целых 120 песо за сутки.

– Любимый, я такой роскоши никогда не видела в моей жизни! – призналась Элизабет, осмотрев спальную комнату, кабинет, ванную, балкон и гостиную.

– Хороший номер! – согласился Александр.

Стояла жара. Синоптики утверждал, что 29 градусов. На пляжных лежаках под зонтами валялись сотни людей. Почти никто не купался.

– Странный, однако, народ! Умирают от жары на берегу… Может плавать не умеют? – подумал он и быстро побежал к воде, и сходу нырнул.

Его обожгло, как крутым кипятком. Сразу Александр не понял, что произошло, а потом почувствовал, что его тело «деревенеет» от холода.

– Вода ледяная! – с ужасом понял Мальцев и ринулся на берег.

Элизабет стояла по щиколотки в мокром песке и ёжилась.

– Пабло, вода очень холодная! Почему? – с растерянным видом спросила она.

– Элиз, не знаю! Я тоже думал, что она должна быть почти горячей… Но увы… – Александр схватил толстое полотенце и принялся быстро растираться им.

– Это всё равно, что в Ленинграде в Неве или в Фонтанке купаться! Бред какой-то! – подумал он.

Больше они на пляж не ходили. Бродили пешком по песку, ощущая под ногами холод или совершали поездки за город в автомобиле.

За неделю Мальцев загорел, отдохнул. Он чувствовал в себе прилив энергии и сил. У Александра было много времени, чтобы подумать о дальнейшем развитии своего бизнеса.

Мальцев и Элизабет вернулись в столицу в понедельник после обеда. Александр завёз девушку к ней домой, а затем направился мастерскую. Не успел даже выйти он из своего «Форда», как к нему подбежал «Дырявый».

– Шеф, добрый день! С приездом! Вас здесь уже почти час дожидается посыльный из книжного магазина. Говорит, что вы должны что-то и кому-то заплатить… Я, честно, особо не спрашивал у мальчишки.

Письмо, которое Александр достал из конверта, было напечатано на фирменном бланке книжного магазина «Фернандес».

«Уважаемый господин Мачадо, сегодня последний день, когда вы сможете заплатить за доставленные вам на дом книги. В противном случае я буду подавать на Вас в суд.

Напоминаем, что наш магазин закрывается в 20.00.

С почтением, управляющий-соучредитель А.С. Хименес.»

В 19.35. Мальцев нашёл в самом дальнем углу магазина Фернандес Густаво. Тот, как всегда, делал вид, что листал книгу.

– Пабло, добрый вечер! Хватит отдыхать! Центр срочно запрашивает информацию об экспорте из Аргентины в Германию количества стали, железа, пшеницы, кукурузы, мяса и шкур за 1938, 1939 годы. Данные должны быть действительными, а не те, которые можно найти в открытых источниках. Понятно? – прошептал Густаво.

– Да! Я- свободен? – сухо ответил Александр.

– Давай, иди работай! Не тяни! Это срочно! – напомнил ему Густаво.

«У Центра всё и всегда срочно! Разве так можно работать? Я, что стахановец? Это же дело очень деликатное». – С некоторым раздражением думал Мальцев, управляя своим «Тополино».

«Папаша» принёс справку об экспорте Аргентины в Германию через четыре дня. Он завтракали в «Эль Молино».

В феврале Мальцев арендовал сейф в филиале Банко Насьон на углу проспекта Кальяо и улицы Бартоломе Митре и положил туда свои первые сбережения: 500 долларов США и десять золотых аргентинских монет.

«Самуил прав! Курс доллара медленно увеличивается. Цены на товары растут. Надо спасать мои деньги от обесценивания». – Александр с удовлетворением захлопнул дверку сейфа.

В один из последних дней февраля в гости к Мальцеву приехал Андрес Видаль.

– Дружище, ты ещё не съехал со своего птичьего гнезда? А ведь обещал, что после запуска автомойки арендуешь себя жильё, подобающее предпринимателю такого уровня, как ты. – Ехидно заметил адвокат, потягивая кофе.

– Честно тебе, Андрес, скажу, – замялся Александр, – не готов я к переезду. Уровня никакого не чувствую. Я обыкновенный автомеханик! Не латифундист, не хозяин какого-нибудь металлургического завода, не генеральный управляющий престижным банком…

– Пабло, с тобой бесполезно разговаривать! – махнул рукой Андрес, – делай что хочешь! Но жить в таких условиях – это позор для человека, который зарабатывает больше 10 000 песо в месяц. На тебя скоро будут показывать пальцами называть «скупердяем».

– Хорошо! – сдался Мальцев, – с завтрашнего дня начну искать себе жильё.

Александр позвонил в несколько инмобилярий, с хозяевами которых был знаком и сделал заказ.

– Район должен быть престижным, но недалеко от моей мастерской. Дом новым. Квартира обязательно с двумя спальными комнатами и большим удобным для работы кабинетом. Дом должен иметь свой гараж.

– Хорошо, господин Мачадо, – отвечали ему и сразу же задавали стандартный вопрос:

– Какую сумму хотели бы вы платить в месяц за аренду?

– От 450 до 550 песо. – Отвечал Александр.

Было слышно, что названная сумма вызывала сразу же огромное уважением.

– Да, господин Мачадо, вам необходимо престижное и удобное жильё! Вы правы! Мы будем искать.

В начале марта Мальцев переехал в дом, находящийся на проспекте Кальяо, рядом с кафе «Эль Молино».

Весь первый вечер Александр бродил по новой квартире. Две спальные комнаты, кабинет метров 30 квадратных, столовая, гостиная. Два туалета и две ванных комнаты! Длинный балкон. Да ещё и комната для прислуги.

– Здесь и потеряться можно, – думал он, слушая гулкое эхо от своих шагов, – а мебели сколько надо купить?! Мама моя дорогая!

Из вещей он привез сюда только одежду и книги. Остальное оставил в «гнезде».

– Придётся иногда там заночевать или с кем-то встретиться надо будет. – Решил он.

Во время очередной встречи с Густаво Мальцев сообщил ему:

– Я снял удобное и престижное жильё в доме рядом с кафе «Эль Молино». Внизу, в подвале, есть гараж, которым могут пользоваться все проживающие в этом здании. Мне это понравилось!

– Ну раз оно для тебя удобное, то правильно сделал! А причём здесь престиж? Не пойму что-то. – Отреагировал Густаво.

– Так может мне уже надо выходить на более высокий уровень социального общения. А для того, чтобы меня приняли в кругах финансовых и промышленных воротил, надо, естественно, и жильё иметь соответствующее. – Объяснил Александр.

– Ха-ха-ха-ха-ха! – Густаво зашёлся в припадке дикого хохота, – ха-ха ха! Вот рассмешил, правда рассмешил! Ха-ха…

– Не пойму почему ты так смеёшься? – удивился Александр.

– Да потому, что Центр давно уже определил твой уровень и твоё место. Ты – хозяин автомастерской! Хочешь открывай ещё десяток – это твоё дело! Но твой оперативный уровень – это работа с водителями различных государственных и правительственных чиновников, а также владельцами автомобилей, которые представляют для Центра определённый интерес. Это на сегодняшний день. Что Центр потребует завтра, я не знаю. Хватит мечтать о том, что тебя будут приглашать на официальные приёмы в Президентский Дворец или Национальный Конгресс. Понятно?

– Понятно! – разочаровано вздохнул Александр. -

«А зачем тогда я снял эту огромную квартиру? Это Андрес меня убедил! Он же не знает, что мне уготована роль мелкого предпринимателя, которому нельзя общаться с сильными мира сего. Да ладно! Буду жить теперь, как король! Пусть знают Пабло Мачадо!»

Александр пригласил Элизабет осмотреть своё новое жильё.

– Любимый – это просто шикарно! Для меня – это настоящая сказка находиться в этой квартире. – Задохнулась от восторга девушка.

– Элизабет, а какую мебель лучше купить для спальной комнаты? Для гостиной? – спросил он у неё совета.

– Не знаю. – Не смущаясь, призналась она.

– Действительно, откуда она знает! Нашёл у кого спросить? – обозлился сам на себя Александр.

Элизабет вышла на балкон и раскурила огромную парагвайскую сигару. Клубы вонючего дыма ворвались в открытую дверь.

«Как она меня раздражает, когда курит! – передёрнул плечами Мальцев, – говорит, что в Парагвае все женщины и девушки курят. Не знаю, но думаю, что не врёт! Кошмар! Вонь жуткая!»

Март, апрель и май Александр работал, как всегда много. Мастерские давали очень хорошую прибыль. Каждый месяц он покупал и прятал в банковский сейф почти по тысяче долларов США и по десятку золотых больших 30 граммовых монет.

Но оперативной информации не было. Царило какое-то странное затишье.

И вот в первые дни июня приехал Марьяно.

– Пабло, у меня документы из главного штаба ВМС и МИДа. Времени нет вообще. Будешь смотреть? – выпалил он на ухо Мальцеву.

– Конечно! – ответил Александр.

Через десять минут Мальцев держал в своих руках совместную записку Главного штаба ВМС Ар. и МИДа Аргентины.

«Буэнос – Айрес 3 июня 1941 года.

Совершенно секретно.

Единственный экземпляр.

Президенту Республики Аргентина сеньору Кастильо Рамону С.

Уважаемый сеньор Президент, сообщаем Вам о том, что в мае 1941 года МИД и ВМС Ар. получили секретный меморандум от ВМФ США.

В нём сообщалось, что в Аргентину со специальной миссией отправлен капитан первого ранга ВМФ США Спирс и высказывалась просьба о проведении с ним предварительных переговоров по темам, о которых он сообщит лично во время встречи.

1юиня на частной квартире Посла США в Аргентине со Спирсом беседовали капитаны первого ранга Кларицца, Рента и начальник отдела МИД Аргентины Лусеро. Присутствовал, также, военно-морской атташе США в Аргентине.

Во время беседы Спирс задал вопросы, на которые ожидает срочные ответы аргентинской стороны.

Вопрос первый.

Готово ли правительство Аргентины к военному сотрудничеству с американскими странами, в частности с США, если произойдёт агрессия со стороны других (не американских стран)?

Вопрос второй.

В случае положительного ответа на первый вопрос, могли бы подготовить наши правительства официальные планы по взаимной защите Аргентины и США?

Вопрос третий.

Какие военно-морские базы и зоны для размещения воинских частей могла бы предоставить Аргентина Вооружённым Силам США?

Вопрос четвёртый.

В каком вооружении нуждаются аргентинские сухопутные силы и военно-морской флот для возможного выполнения плана по совместной обороне? Какова будет реальная помощь Аргентины?

Спирс сообщил, что «правительство США озабоченно реальной возможностью вторжения на Американские континенты вооруженных сил Германии, Японии, Италии.

Капитан первого ранга Кларицца пояснил представителю ВМФ США Спирсу, что ВМС Ар. не имеет компетенции решать столь важные вопросы, которые являются прерогативой Президента страны и Национального Конгресса. Он сообщил, что все вопросы, которые задал Спирс, будут немедленно доложены сеньору Президенту Республики Аргентина.

Министр иностранных дел Командующий ВМС Ар.

Аргентины Контр-адмирал Эрнесто Басилико.

Хосе Мария Кантильо.

– Это ценнейший документ! – тихо свистнул от восторга Густаво прочитав текст. – Срочно, буду отправлять в Центр! Теперь ты, Пабло, любыми путями должен добыть ответ президента Аргентины специальному посланнику США. Не знаю, как это ты будешь делать? Но этот документ должен быть у меня, как только он будет подписан!

Через два дня Мальцев привёз Густаво письмо, в котором излагалась позиция Аргентины. За этот документ Мальцев заплатил «Апельсину» целых 300 песо. Марьяно сильно рисковал. У него действительно не было времени, чтобы привезти конверт Александру, поэтому ему пришлось «изобрести» мелкую поломку своего «Форда».

«Буэнос Айрес 5 июня 1941 года

Командующему ВМФ США.

Уважаемый господин командующий ВМФ США, сообщаем ответы на вопросы, которые задал нашим офицерам капитан первого ранга ВМФ США Спирс.

Ответ на вопрос 1.

Аргентина окажет немедленную помощь Уругваю, в случае нападения на него. В этом случае Аргентина будет действовать без промедления и консультаций с кем-либо. Не имеет значения, кто будет являться агрессором: страна американская или не американская.

Ответ на вопрос 2.

В случае нападения на Уругвай, Аргентина будет приветствовать помощь США.

Ответ на вопрос 3.

Аргентина готова оказать военную помощь любой стране Американских континентов, расположенной на атлантическом побережье, в том случае если военно-морских сил этой страны будет недостаточно для отражения агрессии.

Ответ на вопрос 4.

В случае нападения на Аргентину, мы ОТКАЗЫВАЕМСЯ от эффективной военной помощи США, которая предусматривает направление военного контингента в нашу страну.

В случае агрессии против Аргентины мы хотели бы, чтобы правительство США продало нашей стране необходимое вооружение согласно представленного списка.

Что касается предоставления военно-морских баз на территории Аргентины для нужд ВМФ США, то этот вопрос будет решаться только после возникновения военного конфликта на Американских континентах.

Контр-адмирал Эрнесто Басилико

Командующий ВМС Ар.»

Мальцев набрал номер:

– Это стоматологическая клиника доктора Борна? – спросил он.

– Да, – как всегда ответил женский голос.

– Леандро Кац вас беспокоит. У меня сильнейшая зубная боль! Мне срочно необходим доктор.

– Господин Кац, доктор вас будет ожидать вас через сорок минут на улице Парагвай. – Сообщил тот же голос.

«Странно! – удивился Мальцев, – такого ещё не было. Надо ехать на конспиративную квартиру на Парагвае. Что-то изобретает Густаво!»

Он остановил свой «Фиат» в трёх кварталах от дома. Затем прошёл пешком до угла и резко пересёк улицу. «Хвоста» не было. Но на душе у Александра, почему-то было очень тревожно.

«Странно… Почему это я немного занервничал?» – удивился он.

Дверь открыл Густаво. Он был чисто выбрит и одет в новенький костюм. На белой рубашке красовался дорогой галстук. Мальцев даже замер на пороге. Он ещё никогда не видел Густаво одетым так официально-торжественно!

– Проходи! Добрый день!

– Здравствуй! А почему ты сегодня такой кра… – Александр осёкся, не закончив фразы.

В комнате на стуле сидел незнакомый ему человек.

«Так вот почему я нервничал! – сразу догадался Мальцев. – Что это за тип?»

– Пабло, я хочу представить твоего нового начальника: Вилкас Петраускас.

Незнакомец, лет сорока пяти, поднялся со стула. Был он высоким, больше метра восьмидесяти сантиметров, брит наголо, маленькие глубоко посаженные глаза, тонкие губы и узкий нос с широким ноздрями.

«Лицо у него неприятное. На крысу похож!» – сразу же отметил Александр.

– Николай Николаевич! – Вилкас протянул свою жилистую руку, а потом так сжал ладонь Мальцева, что тот чуть не взвыл от боли.

– Теперь вы будете работать вместе. Обо мне и о том, что со мной связано: эта квартира, например, стоматологическая клиника… забудь навсегда! Ты понял, Пабло? – Густаво посмотрел ему в глаза.

– Да, понял! – ответил Мальцев, а затем достал из кармана четвертушку бумаги. – Это письмо командующего ВМС Аргентины командующему ВМФ США. Это тебе?

– Давай! Молодец! Я срочно отправлю в Центр. Пабло, у меня для тебя есть очень хороша новость. – Густаво хлопнул его по плечу.

– Какая? – безразлично спросил Александр.

– Центр сообщил, что тебя представили к награждению высокой государственной наградой!

– Спасибо! – ответил Мальцев.

– Как это спасибо!? Какое спасибо? – Вилкас снова вскочил со своего стула и подошёл к Александру. – Пабло, вы забыли, что являетесь офицером НКВД? «Спасибо»! Разве так должен отвечать военнослужащий? Позор! Отсутствие дисциплины! – Николай Николаевич забегал по комнате.

Густаво молча смотрел на Мальцева и пожимал плечами, как бы говоря «ну и странный тип!»

– Служу трудовому народу! – отчеканил Александр.

– Вот так и надо отвечать! Не забывайте о дисциплине! Надо помнить о том, что сказал товарищ Сталин: «Нельзя проводить две дисциплины: одну для рабочих, а другую – для вельмож. Дисциплина должна быть одна.» Так и у нас, здесь, вдали от Родины должна быть единая железная дисциплина. – Николай Николаевич стоял посреди комнаты и, потрясая правой рукой, произносил и произносил фразы, которые слышались здесь нелепо.

У Густаво покраснело лицо. Он стоял за спиной Николая Николаевича и продолжал пожимать плечами.

«Хорошо по-русски говорит этот странный тип! Я уверен, что он профессиональный партийный работник! А зачем его прислали сюда? Он же придурок! Я его про себя так и буду называть «Товарищ Придурок». Сталина наизусть цитирует. Талант!»– размышлял Мальцев.

– И так, Пабло, мы с вами встречаемся завтра в 10 часов 15 минут. Адрес я вам написал здесь! – Николай Николаевич сунул ему в руку кусок бумажки, – и помните о дисциплине! Не опаздывать!

Мальцев сел в «Фиат». День был безнадёжно испорчен. Даже известие о ом, что его представили к награде его не радовало.

«Как я буду работать с «товарищем Придурком»? Надо выработать линию моего поведения. Во-первых – это не спорить. Во-вторых- не нервничать. В третьих-, в третьих мне жутко не повезло! А интересно, чем меня наградят? Медалью «За боевые заслуги», наверное? А может, даже, орденом?» – в его голове путались мысли, а настроение становилось всё хуже.

Глава седьмая

Улица Лима дом 925. Мальцев хорошо знал этот район. Он осмотрелся.

Некрашеная дверь. Через давно немытое стекло виднелся стол, два стула и чертёжная доска. На стене, слева от двери, прикручена новая блестящая бронзовая табличка. «Инженер Вилкас Петраускас. Чертёжные работы. Разработка проектов. Открыто с 10.00 до 15.00. Ежедневно, кроме воскресенья».

Александр надавил на кнопку звонка. Раздались шаги, и дверь со скрипом открылась. На пороге стоял Петр Петрович.

– Доброе утро! – сказал по-испански Мальцев, – мне вас рекомендовали, как отличного специалиста.

– Добрый утро! Проходить, пожалуйста! – с жутким акцентом и с ошибками произнёс Петр Петрович.

«Мама дорогая, какой позор! Что в Советском Союзе не было подготовленных людей? Прислали какого-то партийного работника. Я обречён на мучения». – Александр громко, не скрывая этого, вздохнул.

– Идите за мной! – сказал тихо, но уже по-русски, Николай Николаевич.

Они вышли через дверь в углу и оказались в длинном очень узком коридоре, заставленном разной старой рухлядью. С трудом пробрались до маленького домика с чёрными от влаги стенами.

Николай Николаевич достал ключи и отпер дверь.

– Заходите, присаживайтесь! Я сейчас приготовлю чай. Вы, Пабло, любите чай? – поинтересовался хозяин.

– Пью. – Равнодушно ответил Мальцев.

– А мне чай очень нравится! Помню в гражданскую войну в нашем наркомате вообще не топили. А кабинеты огромные, потолки высоченные! Холод стоял лютый! Так только чаем и спасались. – Николай Николаевич принялся разжигать примус.

Александр осмотрел крошечное помещение. Жутко воняло котами и пылью. Столик, два стула, узкая кровать, этажерка с книгами на испанском языке.

«Это какая-то крысиная нора! – вздохнул Александр, – каков хозяин, таково и место обитания».

– А почему вы так часто вздыхаете, Пабло? Влюбились, наверное? – поинтересовался Николай Николаевич.

– Да нет… – ответил Мальцев, и подумал: «Скорее бы отсюда вырваться!»

Чай был дерьмовым, но горячим и согревал. Ведь в «норе» не только воняло, но было прохладно и влажно.

– Расскажите мне о ваших агентах! – потребовал Николай Николаевич.

Александр, тщательно подбирая слова, стараясь не сообщать детали, дал характеристики «Папаше» и «Апельсину».

– У вас всего два агента на связи? – возмутился Николай Николаевич. – Это же очень мало! Позорно мало!

– Двое агентов на сегодня решают все поставленные передо мной задачи! – «закипая», объяснил Александр.

– Ну чем больше источников информации, тем лучше! – заявил «товарищ Придурок».

Мальцев промолчал. Он дал себе слово никогда не спорить со своим начальником.

– Я запрошу Центр, если он даст указания о новых вербовках, то мы будем это делать! Нам нужны «источники» из числа сенаторов, депутатов и министров. Также неплохо бы иметь их в вооружённых силах, но только в ранге не менее генерала или адмирала. – Заявил «товарищ Придурок».

– Да! – односложно согласился Александр. – «А как ты себе представляешь завербовать сенатора или адмирала? Вот идиот! Боже мой, кто же его сюда прислал!?» – возмутился он про себя.

– Это стратегия нашей работы! А вы знаете, что сказал товарищ Сталин о стратегии?

– Нет, не знаю! – у Мальцева начала болеть голова.

– «План стратегии – это план решающего удара в том направлении, в котором удар скорее всего может дать максимум результатов». – Николай Николаевич поднял указательный палец правой руки вверх, – это касается и нас, разведчиков! Вы согласны, Пабло?

– Да, согласен.

«Товарищ Придурок» допил свой чай. Внимательно посмотрел на Мальцева.

– А вы, товарищ Пабло, член партии? – с подозрением поинтересовался он.

– Комсомолец!

– А почему не член партии? Да ещё и на такой ответственной работе?

– Не знаю. – Пожал плечами Александр.

– Что-то вы ничего не знаете! Значит учиться надо! А вы изучали «Краткий курс истории ВКПб», вышедший в сентябре 1938 года? – Николай Николаевич ещё с большим подозрением посмотрел на Мальцева.

– Нет, не изучал! Времени на это не было. – Вздохнул он.

– Как это времени не было!? А чем вы, простите, занимались и не смогли хотя бы прочесть эту великую книгу?

– Я воевал. – Обыденно произнёс Александр.

– Где это вы воевали? – Николай Николаевич вытаращил на него свои крысиные глазки.

– В Испании.

– В Испании? – «товарищ Придурок» замолчал.

Было видно, что он растерян. Инженер Вилкас даже не мог собраться с мыслями, настолько его «пришибла» эта новость.

– Николай Николаевич, давайте обсудим способы связи и, самое главное, экстренную связь. – Мальцев начал брать «быка за рога».

– Давайте! – согласился Вилкас.

– У вас есть телефон?

– Вы знаете, Пабло, ещё нет. Я на днях побывал в одной телефонной компании. Мне пообещали только через три месяца. Это время…

– Они вам соврали! Это будет длиться больше года. А без телефона нельзя работать! Поверьте мне! Сделаем так: я в понедельник поеду в телефонную компанию, а уже в среду вам проведут линию и выдадут аппарат. Как только это произойдёт, вы сразу мне позвоните и скажите: «Мачадо, копия ваших чертежей готова. Можете их забрать!». И назовёте время. Я приеду сюда. Сейчас же меня ждут! Я должен покинуть вас. – Мальцев встал со стула.

Николай Николаевич, не говоря ни слова, проводил его на улицу.

«И это резидент? Это позор страны и нашей разведки! Прислали какого-то партийного деятеля! Наверное настолько был никчемным человеком, что от него решили избавиться и отправили на край земли! А может он вовсе и не резидент? А как бы это узнать?» – всё время думал о своём начальнике Мальцев.

Несколько дней подряд телефон разрывался от звонков. Хозяева битых автомобилей хотели их как можно выгоднее для себя продать. Мальцев после нескольких вопросов отказывал или записывал адрес, чтобы выехать на место и посмотреть лично.

Александр даже не подозревал насколько кропотлива эта деятельность! У него не было времени, чтобы осуществлять должный контроль за работой двух автомастерских. Но дело приносило очень большую прибыль.

«Я же акула капитализма! Для меня прибыль – это цель жизни!» – подшучивал он сам над собой.

Очередной звонок оторвал его от мыслей.

– Сыньор Мачада, копыя ваших чыртыжей готов. Можно забырать. Сыгодня с пятнадцаты до шашнадцаты. – Раздался в трубке знакомый голос с жутким акцентом.

– Я понял! В пятнадцать часов приеду! – вздохнул Александр. «По моему ходатайству провели «Придурку» телефонную линию, теперь же он мне покоя давать не будет!»

– Пабло, я сделал запрос в Центр. Там подтвердили, что вы пока работаете со своими источниками «Папаша» и «Апельсин». Также вам рекомендовано, по мере возможности, расширять свой бизнес. С какой целью Центр не уточнил. – Строгим тоном начальника сообщил Николай Николаевич.

– Хорошо! Я буду думать о расширении моего бизнеса! – ответил Мальцев.

– Да, вы чётко должны выполнять указания Центра. Только не забывайте, что это формально ваш бизнес. – Уточнил Николай Николаевич.

– Простите, не понял. – Александр посмотрел в лицо своего начальника.

– Как это вы не понимаете! Пабло, вы лишь распорядитель бизнеса, а сам он вместе со всей прибылью, недвижимостью и счетами в банках на ваше имя на самом деле принадлежит нашему великому Советскому Союзу! – Николай Николаевич поднял указательный палец правый вверх.

– Да, конечно! Вы правы! – согласился Мальцев.

– Надо работать и работать, товарищ Пабло! Только так мы с вами можем добиться хороших результатов. Не надо надеяться на чудеса. Вы же помните слова товарища Сталина «Мы большевики в чудеса не верим».

– До свидания, Николай Николаевич! – Мальцев неожиданно встал со стула.

– Вы это куда? – у «Придурка» чуть не вылезли из орбит его крысиные глазки.

– Работать пошёл! Мне, чтобы расширить бизнес, на чудеса, как сказал товарищ Сталин, рассчитывать не приходиться.

В ночь с субботы на воскресенье 22 июня Александр остался ночевать у Элизабет. Спать она ему не дала. Как всегда её неистовый парагвайский темперамент поглотил всю мужскую силу Александра. В шесть часов утра он чувствовал себя, как выжатый лимон. Не было сил даже разговаривать, он просто закрыл глаза и провалился в глубокий сон.

Проснулся от жуткого холода. Дверь спальной открылась сама от сильного сквозняка. Мальцев выпрыгнул из кровати. В зале настежь было открыто окно. Чувствовался сильный запах сигарного дыма. Элизабет нигде не было.

– Снова курила свои вонючие парагвайские сигары! – поморщился он, – а потом открыла окно, чтобы проветрить квартиру. Кто открывает окно, когда на улице зима? Холод какой! Бр-бр… – Александр закрыл окно.

– Элиз! Элиз! – позвал он.

В ответ была тишина.

«Наверное вышла? Прекрасная девушка Элизабет: трудяга, чистоплотная, неглупая… Но вот курит и готовить совсем не умеет. Для неё пожарить простую яичницу – это уже подвиг!» – Вздохнул он.

Заскрипела дверь. Вошла Элизабет. Румяная, красивая и свежая. От неё пахло холодом.

– Проснулся, соня? Ха-ха-ха. Бедненький ты мой! Связался с парагвайской девушкой. Мы – парагвайки в любви сжигаем себя и наших партнёров. Мы – это пламя! – она приятно и звонко смеялась.

– Да, этой ночью ты меня сожгла. Ты была в роли костра Инквизиции, а я – счастливым грешником. – Он поцеловал её в губы.

– Я выходила, чтобы купить медиалун к завтраку и замёрзла. Холодно, как в России. На улице сейчас о ней только и говорят.

– О чём говорят? – не понял Мальцев.

– О России! Во всех кафе и кондитерских работают радиоприёмники. Люди слушают новости о ней, – объяснила Элизабет. – Я пошла на кухню, сварю кофе по твоему рецепту.

– Постой! Постой! Так что говорят о России? – остановил девушку Александр.

– Сегодня утром Германия напала на Россию. В очереди сказали, что началась самая страшная война из всех войн.

Мальцев окаменел. Он стоял босиком на холодном полу и не знал, что должен делать.

«Новости! Новости!» – он кинулся к стареньком радиоприёмнику» Зенит», стоящему на тумбочке.

Включил. Радиоприёмник молчал. Медленно разогревались его лампы. Наконец послышался свист, треск… А затем раздался бодрый женский голос:

– В сегодняшнем радиотеатре постановка «Белое золото». В главных ролях Эва Дуарте, Лусия…

Александр судорожно крутил колёсико настройки волн…

Наконец торжественный мужской голос сообщил:

– Вы слушаете «Радио Бельграно». Сообщаем последние новости. Сегодня в три часа утра по берлинскому времени войска Германии пересекли границу Советского Союза на всей её протяжённости. Только что стало известно, что к 16 часам по берлинскому времени на отдельных участках танковые колонны Вермахта вклинились на территорию России на глубину до 50 километров. А сейчас слушайте интервью тренера футбольной команды «Бока»…

Мальцев стал вновь крутить колёсико… Но больше новостей не было.

– Любимый, кофе готов! Одевайся! Я тебя жду! – позвала его Элизабет.

Александр оделся.

– Счастье, моё! Спасибо! Не могу! Мне надо бежать? – крикнул он, даже не заходя на кухню, и побежал на улицу.

Нашёл красную телефонную будку. К счастью она была пустой. Кинул в монетку и снял трубку.

– Да, я слышать! – послышался голос Николая Николаевича.

– Это Мачадо! Я у вас забыл в субботу мой бумажник, мне его надо срочно забрать. Это срочно. – выкрикнул Мальцев в трубку.

– Хорошо, приезжайте! – очень недовольно ответил тот.

Инженер Петраускас громко всасывал в себя горячий чай из стакана.

– Как можно быть таким спокойным в такое время? – с негодованием недоумевал Александр.

– Что вы волнуетесь, Пабло? Товарищ Сталин сказал, что «война неумолима. Её нельзя скрыть никакими покровами». Гений товарища Сталина заключается в том, что он заранее всё предвидел! Он знал, что будет война и, что мы будем воевать на чужой земле и малой кровью». – Петраускас допил свой чай.

– Николай Николаевич, но война идёт на нашей земле! На отдельных участках гитлеровцы вторглись на глубину до 50 километров! – почти прокричал Мальцев.

– А откуда вы взяли такие цифры? Слушали, наверное, местное радио? Это же сплошное враньё! Капиталисты говорят то, о чём мечтают. А о чём он мечтают? Стереть с лица земли наше социалистическое отечество. «Мы большевики – сыны победы и мы непобедимы!» Читайте гения современности товарища Сталина и найдёте ответы на все ваши вопросы! – Петраускас вновь налил себе в стакан чаю.

– Так вы, Николай Николаевич, считаете, что нет повода для переживаний? – ехидно спросил Мальцев.

– Через месяц-два мы войдём в Берлин. – Петраускас с шумом втянул в себя большой глоток чаю.

– Боже мой! Что творится на свете?! Этот человек полностью умственно отсталый! Нет, нет не простой придурок! Он болен! Болен! – Кричал во весь голос Мальцев, когда управлял «Фордом», возвращаясь домой.

С этого дня, прежде чем лечь спать, Александр слушал радио. Просыпался и до физической зарядки, слушал новости по радиоприёмнику. Днём, при каждой возможности, покупал газеты и просматривал новости.

Николай Николаевич не беспокоил. Мальцев тоже ему не звонил.

«О чём можно говорить с идиотом?» – сделал он вывод и ждал, когда тот сам его вызовет.

3 июля после обеда Александр уже четвёртый раз за этот день включил радиоприёмник.

«… Сегодня в первой половине дня танковая группа генерала Гудериана форсировала реку Березина. Танковая группа генерала Гота вышла к реке Западная Двина. На Севере России танковая группа Гёпнера уже находится на середине пути между рекой Западная Двина и городом Псковом.

Наш корреспондент сообщает, что русские несут колоссальные потери, но упорно сопротивляются».

Мальцев думал, что сойдёт с ума.

«Как это так, что наша победоносная Красная Армия отступает? Почему?» – задавал он сам себе это единственный вопрос и не мог на него ответить.

Только 7 июля его вызвал Николай Николаевич.

– Пабло, я получил шифровку из Центра. Они призывают всех нас, находящихся за пределами Родины и выполняющими свой святой долг перед ней, не поддаваться панике, а продолжать заниматься своей работой. «Виртуозу» было указано активизировать работу с источниками «Папаша» и «Апельсин». Ситуация на фронтах, действительно, сложная подчеркнул Центр. Но в своём обращении к советскому народу 3 июля товарищ Сталин сказал «Над нашей Родиной нависла серьёзная опасность. Но враг будет разбит, победа будет за нами!» Идите, Пабло, и работайте так. Как рекомендовал всем нам Центр!

Мальцев внимательно выслушал длинный монолог своего начальника, а затем произнёс:

– Есть выполнять! – почти строевым шагом вышел из каморки инженера Петраускаса.

1 августа был день рождения у Хуана Карлоса Руссо. Александр решил сделать ему дорогой подарок.

Он купил полные собрания сочинений Джека Лондона, Марка Твена в 12 томах, Чарльза Диккенса в 20 томах и Французскую военную энциклопедию в 8 томах. Затем на четверти чертёжного листа, акварельной краской, нарисовал флаг Великобритании, а на его фоне – взлетающий бомбардировщик «Ланкастер» и по-английски написал «Слава Королевским ВВС Великобритании». Затем попросил служащих книжного магазина упаковать всё это в четыре больших подарочных пакета. В самый большой вложить «открытку» с изображением «Ланкастера» и отвезти весь этот груз на квартиру сеньора Руссо Хуана Карлоса.

Они встретились в начале сентября в «Эль Молино».

– Пабло, я вам очень благодарен за подарок! Меня, поразило обилие книг, а мою супругу рисунок в виде большой почтовой карточки. – Торжественно сказал Руссо.

– Это вам, Хуан Карлос, спасибо за помощь, которую вы оказываете нам! – ответил Мальцев тут же задал вопрос:

– А что вы думаете по поводу нападения Германии на Советский Союз?

– Пабло, скажу вам честно, раньше я думал, что Гитлер – это гений ада, а сейчас думаю иначе. Немецкий фюрер – это безнадёжный дурак. Малограмотная тупица! Своим нападением на Россию он с первой же минуты агрессии обрел себя на поражение! Разве можно завоевать эту страну? Вы ведь помните карту, Пабло? Россия – это необъятная страна с непроходимыми лесами, степями и пустынями! Говорят, что там есть места, где зимой температура падает до 50 градусов мороза! Это сумасшествие!

– Да, вы правы! Я думаю точно также! – согласился Мальцев. – Дурак он, Гитлер! И все его приспешники – идиоты!

– Пабло, я вам принёс проект закона, который бы разрешил нашим ВМС приобрести за рубежом огромное количество военной техники. Вот я вам оставлю газету, в ней вы найдёте конверт. Да, обсуждение данного закона будет проводиться в режиме полной секретности, на закрытых для средств массовой информации заседаниях. Спасибо за завтрак! – Руссо подал ему на прощания руку и поднялся со стула.

Дома Александр сделал перевод на русский язык документа, который передал ему «Папаша».

«Товарищ «Придурок» перевести правильно не сможет и уйдёт в Центр полная белиберда,» – подумал и ещё раз пробежал глазами текст.

«Проект закона об оснащении ВМС Ар. современным вооружением. Предложения подготовлены Министерством обороны Аргентины и командованием ВМС Ар.

Военно-морские силы Аргентины срочно нуждаются в следующем:

– Лёгкие крейсера – 3 единицы.

– Подводные лодки – 6 единиц.

– Торпедные морские катера – 4 единицы.

– Торпедные речные катера – 20 единиц.

– Самолёты (истребители, бомбардировщики, транспортные) – 220 единиц.

– Зенитные орудия – 110 единиц.

– Торпеды.

– Снаряды.

– Глубинные бомбы.

Также необходимо срочно создать новые военно-морские базы для размещения этого вооружения, с судоремонтными мастерскими, доками и т. д.

Приблизительная стоимость проекта составляет 170 000 000 аргентинских золотых песо.

– А у кого аргентинцы собираются покупать всё это? – вытаращил на Мальцева свои глазки Николай Николаевич.

– Не знаю ещё. Это должно оговариваться в принятом законе. – Ответил Александр, не желая объяснять своему начальнику очевидные вещи.

– Думаю, что это ценнейший документ! Сейчас буду отправлять в Центр.

11 сентября 1941 года Конгресс принял закон номер 12690, в котором говорилось о том, что для ВМС Ар. выделяют 170 000 000 золотых песо на приобретение:

– Легких крейсеров – 3 единицы.

– Подводных лодок – 6 единиц.

– Линкоров – 1.

– Морских торпедных катеров – 4 единицы.

– Речных торпедных катеров – 20 единиц.

– Военных самолётов разных типов – 220 единиц.

– Зенитных орудий – 110 единиц.

– А также торпеды, снаряды, глубинные бомбы и оборудования для создание судоремонтных мастерских и новых баз.

– А у кого они будут всё это покупать? У кого? Вы это выяснили? Ведь это невероятно, как важно! – задёргался Николай Николаевич, прочитав документ.

– Конечно! Планируют у США. – Спокойно ответил Мальцев.

Было начало октября. Аргентинская весна. Дожди, грозы и крупный град уже прошли в прошлом месяце. Во фруктовых лавках стали продавать клубнику. Александр снова, как каждую весну, перестал есть тяжёлую пищу и полностью перешёл на овощи и фрукты.

Приехал Марьяно.

– Что-то ты давно не появлялся. Случилось что-то? – поинтересовался у него Мальцев.

– Да нет… Всё хорошо. Только, как всегда, денег не хватает. – Объяснил тот и, нагнувшись к Александру, прошептал, чтобы никто не слышал:

– И для тебя, Пабло, ничего нет! Не дают сейчас мне почту развозить, – он вздохнул. – Никому не дают!

– Думаю, что всё наладится и ты сможешь, как и раньше, зарабатывать! – хлопнул его по плечу Александр.

И оказался прав!

Наследующий день появился «Апельсин» с сияющей физиономией.

– Пабло, я привёз! Один конверт тебе привёз! – тихо затараторил он.

Документ оказался никудышним: простая информация, но под грифом секретно, для депутатов и сенаторов о действиях «гитлеровских волчьих стай «в Северной и Южной Атлантике. Приводились потери союзников: количество потопленных грузовых кораблей и их тоннаж.

«За такую пустышку жаль и 100 песо отдавать!» – подумал Александр, протягивая деньги Марьяно.

Николай Николаевич почему-то долго не открывал. Мальцев давил на звонок, потом ждал, снова со злостью давил…

Наконец послышались шаркающие шаги. У двери появился сам инженер Петраускас. Он искал в карманах ключ. Медленно… нашёл и отворил дверь.

Мальцева буквально «обожгло» струёй сильнейшего перегара. Николай Николаевич едва держался на ногах.

– Здрав… здрав… – пытался поздороваться Петраускас, но у него не получалось.

– Добрый день! Я зайду? – Александр бесцеремонно отодвинул хозяина и вошёл внутрь. – Ведите меня к себе! – тоном приказа попросил он.

В каморке у Николая Николаевича был жуткий хаос. Валялись пустые бутылки из-под самого дешёвого вина. На столике стояла тарелка с кусками засохшего хлеба.

– Николай Николаевич, вот письмо. Думаю, что важное. Надеюсь, что Центру будет интересно. – Мальцев отодвинул тарелку и положил на столик конверт.

– Пабло, Пабло… Центр ничего не узнает! Связи нет уже десять дней… Нет связи! Нет! Связь утеряна! – Николай Николаевич, вдруг, стал плакать. – И я не знаю, что делать? Что делать?

– Вам может быть воды выпить, а? – предложил Александр.

– Не надо! Сейчас я умоюсь и всё будет в порядке! Оставляй документ и… и… иди! Чего стоишь? Иди! Я сказал! – заорал Николай Николаевич.

«Ну и резидент! Нет, это не резидент? Слабоват… Кабинетно-партийный деятель. Хрен я к тебе теперь сам приеду! Вызывай по экстренной связи, товарищ «Придурок»!» – проклинал Мальцев своего начальника вслух, когда вернулся домой.

Пришла пора, когда было свободное время, чтобы начать новую предпринимательскую деятельность.

«А может мне не стоит вообще браться за это? – в который раз с сомнением подумал Александр. – Ведь, когда я завязался с автомойкой, то был уверен, что она будет давать хорошие прибыли. Увы… «хорошие прибыли» оказались жалкими монетами. 1300 песо в месяц – это разве деньги? Когда полностью выплачу кредит, то будет уже около 3100. Эта сумма меня не устраивает. Одна лишь хорошая вещь существует в автомойке: не требуется квалифицированный персонал для работы. Это же не мастерская по ремонту автомобилей! И телефон в мини-кафе, разговоры по которому можно слушать, никак себя ещё не проявил. Огорчение…»

Мальцев зашёл в «секретную» мастерскую, где Амеретти со своими племянниками разбирали на запчасти побитые автомобили.

Большая территория была заставлена корпусами «Фордов», «Фиатов», «Шевроле». Многие из них представляли собой груду искорёженного металла.

«Какой кошмар! – ужаснулся Александр. – Надо срочно вывозить этот металл и приводить в порядок мастерскую. А Хорхе пусть пока продолжает!»

– Амеретти, позвал Мальцев его. – У меня к тебе консультация.

– Слушаю тебя, Шеф! – подошёл Амеретти, вытирая грязные руки куском ветоши.

– Хорхе, скажи мне, что ты думаешь, если мы оборудуем эту мастерскую эту для подготовки автомобилей для продажи в салоне?

– Ну из этих «кренделей», – Амеретти кивнул рукой в сторону кучи металлолома, – мы не сможем готовить автомобили. Для этого надо покупать хороший товар, а потом доводить его до кондиции.

– Я это понимаю. Нужны очень квалифицированные мастера – кузовщики и специалисты по покраске автомобилей. У меня таких нет. А ты кого-нибудь знаешь?

– Думаю, что найду. – Хорхе начал чесать свою кучерявую голову. – Знаю, что им платить надо будет много. Это работа очень деликатная: ведь придётся из гнилого мяса вкусную миланесу делать.

– Давай приглашай мне твоих знакомых кузовщиков и тех, кто умеет красить. Только красить, как положено! – приказал Мальцев.

«Опять в очередную авантюру влезаю». – Подумал он и вздохнул.

Ночью Мальцев спал плохо. Ему вновь снилось, как он с Быковым отбивают атаку марокканской пехоты. Иван Терентьевич страшно ругался…

Александр проснулся. Было три часа ночи… Он надел халат и стал бродить по своей огромной квартире. Везде уже стояла дорогая мебель из красного дерева. В спальной комнате огромная кровать с вычурными резными спинками, платяной шкаф и тумбочки. В гостиной стол на 12 персон, стулья, кресла, диваны. В столовой тоже стол, но уже на 6 персон.

«Зачем мне всё это нужно? А ведь когда-то я мечтал об этом: в халате ходить по своей просторной квартире и думать. Писать, вновь думать. Потом публиковать мои труды. Защитить докторскую диссертацию. Как это было давно!» – Александр вздохнул.

Мальцев зашёл в кабинет, сел за старинный письменный стол, который ему очень нравился и открыл его крышку. Включил настольную лампу. В кабинете стало очень уютно. В книжных шкафах стояли десятки томов собраний сочинений разных авторов, толстые энциклопедии, словари. Читать не хотелось.

Александр включил радиоприёмник.

«В России проливные дожди замедлили продвижение войск Вермахта к Москве. Наш корреспондент сообщает, что ожесточённые бои идут в 60 – 100 километрах от русской столицы. Вы слушаете «Радио Бельграно» – гнусавый голос диктора так сильно ударил по его нервам, что Мальцев с трудом сдержался, чтобы не скинуть радиоприёмник «Ноблекс Карина» на пол.

«Надо чем-то заняться, чтобы успокоить нервы! Чем? Рисовать! Точно только рисовать!» – решил он.

В субботу он, с утра, объехал все самые престижные магазины, где предлагали товары для профессиональных художников. Вечером уже дома, открыл тюбики с масляной краской. Понюхал.

«Какой знакомый запах!» – сразу же вспомнил маму, отца и, конечно же, своего учителя рисования дядю Николая, но это было так давно, что уже казалось сном.

«Давно я красками не писал! Очень давно! Но надо начинать!! – Он укрепил холст на мольберте. Взял карандаш… И почувствовал какую-то странную неуверенность в себе.

«Мальцев, так у тебя уже нервы никуда негодные! Надо их лечить!» – сказал Александр сам себе.

Холст и краски были превосходные. Производство США. Их завезли ещё накануне войны. Ну а кисти! Такого качества Мальцев никогда не видел.

Он начал с самого простого: этюд по памяти – Дворец Национального Конгресса со стороны Авенида де Майо. Сначала Александр делал мазки с какой-то опаской, а затем осмелел и пальцы работали уже сами.

В пустой спальной комнате, где он оборудовал себя студию, стало темно. Мальцев включил свет и, забыв обо всём, работал над этюдом.

«Всё! Готово! – Александр посмотрел на свою работу и остался доволен. – Руки помнят! Помнят!»

Мальцев почувствовал сильный голод и посмотрел на часы.

«Почти час ночи! – удивился он, – время просто пролетело! Голова теперь лучше думает».

Разбудил его звук телефона.

– Сеньор Мачадо, добрый день! К вам пришла ваша знакомая Элизабет. Она может пройти? – вежливо осведомился портеро по имени Роберто.

– Да, конечно! Пусть поднимается! – Александр посмотрел на часы. Они показывали 12. 45. – Спал, как младенец! Всегда бы так.

– Ты завтракала? – спросил он у вошедшей в гостиную Элизабет.

– Нет ещё. – Ответила она и чмокнула его в щёку.

– Сейчас я закажу пирожные, торт и конфеты в «Эль Молино». Тебе останется только сварить кофе. – Мальцев начал набирать номер кафе-кондитерской.

– Любимый, у тебя в квартире стоит какой-то странный запах. – Элизабет начала усиленно принюхиваться. – Не знаешь, что это?

– Знаю. Потом объясню. – Пообещал он девушке.

Затем они, в столовой, не спеша, пили кофе. Она с молоком, а Александр чёрный.

– Пирожные очень вкусные. Все бы их и съела!

– Да, они мне тоже нравятся. Элизабет, расскажи мне о нашем секретном телефоне! Ты иногда хоть слушаешь кого-нибудь? – спросил он.

– Конечно, любимый! Я делаю это так, как ты мне рассказал. Если звонит человек, приехавший на автомобиле с дипломатическими номерами, если звонит человек в военной или полицейской форме, или…

– И что ничего? – перебил её Мальцев.

– Почему ничего? Они говорят со своими любовницами. Назначают им свидания. Затем звонят своим жёнам, предупреждая их, что задерживаются на работе и больше ничего!

– Жалко! – вздохнул Александр. – Позавтракала? Если да, то пойдём я покажу тебе источник странного запаха.

Они вошли в студию. Элизабет сразу же подошла к этюду и хотела взять холст рукой.

– Стой! Краска ещё совсем свежая! Чувствуешь этот странный для тебя запах? – предупредил Александр её. – Смотри, но не трогай!

– Паблито, это ты так нарисовал? – Элизабет подняла на него свои синие глаза.

– Да! Нравится? – улыбнулся он.

– Очень нравится! – призналась девушка.

– Тогда забирай! Только после того, как краска высохнет.

– А тебе что останется? – спросила она, продолжая изучать картину.

– Мне останешься ты! – объявил он.

– Это как?

– Я тебе сейчас покажу! Раздевайся! – приказал Мальцев.

– Ты хочешь прямо здесь? – лукаво улыбнулась Элизабет и начала сразу же расстёгивать свою лёгкую кофточку.

– Да, я хочу тебя нарисовать нагой прямо здесь! – сказал он, надевая фартук.

– А-а-а, – разочаровано протянула она, а я думала, что ты кипишь от страсти. Ведь мы с тобой не были вместе уже целых четыре дня!

– Это потом! Садись в это кресло! Прямо с ногами, Выгнись так, чтобы я мог очень хорошо видеть твою грудь. Да, да вот так!

Александр начал работать. Молча и сосредоточенно. Иногда только делал замечания Элизабет:

– Дорогая, не меняй позы! Потерпи! Потерпи! Не опускай ноги!

– Любимый, я очень кушать хочу. – Вдруг произнесла она тихо.

– А который сейчас час?

– Уже 5 часов 30 минут! – вздохнула девушка.

– Ох ничего себе! А я даже не заметил. Увлёкся… – смутился Мальцев, – я сейчас обед закажу. Или выйдем в ресторан?

– Паблито, у меня всё «горит»! Давай «пожар» погасим, а уж потом и съедим что-нибудь. – Предложила Элиз.

– Давай перенесём это на ночь! – засмеялся Александр.

Девушка встала с кресла и подошла к мольберту!

– Ух ты! Как это у тебя ловко и красиво получается! Пабло, ты талантливый, щедрый, умный человек! Но почему ты, как мужчина такой холодный? Я всегда «горю», а тебе это даже не интересно! – она безнадёжно вздохнула.

«Уже давно я слышу от неё намеки на то, что я никудышний мужик. Но сегодня Элизабет сказала мне это прямо. – Подумал Александр, – мне что продолжать терпеть эти упрёки? Зачем?»

– Слушай, Элиз, ты тоже очень хорошая девушка. Но у нас с тобой, очевидно, разные темпераменты. Раз я, как мужчина, не могу дать тебе того, чего ты хочешь то зачем нам с тобой быть любовниками? Давай расстанемся! Так будет честно! Ты больше не будешь мучаться и сможешь найти мужчину, который всегда будет готов тушить твой вечный «пожар». – Стараясь не нервничать, предложил Мальцев.

– Паблито, но я ведь работаю у тебя. Если мы не будем любовниками, то я потеряю свою должность на автомойке. А я ведь очень берегу и ценю мою работу. – Тяжело вздохнула Элизабет.

– А причём здесь это? Ты будешь работать, как и раньше, начальницей на автомойке. Ты меня устраиваешь и я тебя, надеюсь, тоже! Только мы прекратим наши интимные отношения и всё! – у Александра внутри всё «кипело», но он старался не показать этого.

– А так разве можно? – Элизабет широко раскрыла свои глаза и внимательно смотрела на него. – Я думала, что так нельзя. Спасибо тебе, Пабло, за то, что ты меня отпустил! Ты замечательный человек! – Элизабет начала быстро одеваться.

– Не надо мешать одно с другим! – буркнул Мальцев и вздохнул.

– Спасибо тебе, Паблито! Я ухожу! – девушка едва прикоснулась своими губами к его щеке.

После её ухода в душе у Мальцева осталось какое-то чувство. То ли сожаления, то ли облегчения. Но думать об этом ему вообще не хотелось.

«Всё проходит! Да, ладно…» – Александр пожарил себе яичницу, откупорил бутылку хорошего вина «Мишель Торино Коллекция» и пообедал.

А потом до самой глубокой ночи работал над портретом голой Элизабет.

8 ноября Мальцев утром, как всегда, купил газету «Ла Насьон». На первой полосе в глаза сразу же бросились фразы, напечатанные большими буквами.

«Сталин проводит военный парад в Москве, несмотря на то, что немцы находятся уже в тридцати километрах от русской столицы».

Дрогнуло сердце, кровь ударила в голову!

«Мы победим! Раз на Красной площади 7 ноября был парад, значит всё хорошо!»

Какой-то плешивый тип, лет пятидесяти, попросил фашистскую газетёнку «Эль Памперо».

Мальцев, не стесняясь, через плечо, мужика заглянул на её первую полосу.

«Сейчас объединённая Европа идёт в Крестовый поход против коммунизма. Эта война есть неизбежная дуэль между новым миром, который появился и старым, который обречён на исчезновение».

«Это вы, сволочи фашистские, обречены на исчезновение!» – подумал он, и ему жутко захотелось плюнуть в морду этого плешивого типа.

10 ноября позвонил Николай Николаевич.

Когда Мальцев приехал то он увидел своего начальника подтянутым и чисто выбритым. Петраускас даже что-то чертил.

– Заказы даже есть?! – удивился Александр, поздоровавшись с тем.

– Да вы знаете, Пабло, совсем немного. – Почему-то заискивающим тоном ответил тот.

Вновь Николай Николаевич с шумом втягивал в себя горячий чай. Мальцев молча наблюдал за ним.

– Вы знаете, что 7 ноября состоялся военный парад на Красной площади? – спросил Петраускас.

– Конечно.

– Москву отстоим! Обязательно отстоим! «Победа будет за нами»! – Николай Николаевич сегодня не цитировал больше товарища Сталина. – Связь утеряна. Это плохо. Неизвестно теперь, чем мы должны заниматься. – Вздохнул он.

– Как чем? Тем, чем и занимались! – с убеждением сказал Мальцев. – Добывать информацию, вербовать источники информации.

– Да, да! Конечно! – поспешно согласился Николай Николаевич, – у меня к вам, Пабло, будет просьба… Даже не просьба, а что-то наподобие приказа. – Вновь послышались заискивающие нотки.

– Да, говорите! Я слушаю.

– Связи нет. Финансирование оперативной работы тоже прервалось. Сложилась угрожающая ситуация… Поэтому вы должны выделять на оперативные нужды 1000 песо в месяц, а также снять на своё имя для меня хорошую квартиру и оплачивать её.

Мальцев внимательно посмотрел на своего начальника и промолчал.

– Пабло, вы знаете, что все деньги, которые вы зарабатываете принадлежат нашему советскому государству? Поэтому должны сейчас финансировать…

– Да, конечно! – прервав собеседника, ответил наконец Александр. – 5 числа каждого месяца я вам буду заносить 1000 песо. В каком районе вы хотите квартиру? На каком этаже? Сколько комнат?

– Недалеко от моего чертёжного бюро, если можно. Этаж не важен. Лучше бы три комнаты. – Попросил Николай Николаевич.

– Хорошо! Сделаю на следующей неделе. До свидания! – Мальцев поднялся.

Было жаркое утро. Радиоприёмник в офисе Мальцева был включен на полную мощность. Все радиостанции Аргентины рассказывали о нападении японцев на Пёрл Харбор.

«Вчера, 7 декабря 1941 года, после подлого удара по военно-морской базе в Пёрл Харборе, правительство США объявило войну императорской Японии. Это и без того усложняет панораму в…

В дверь постучали.

– Да, входите! – крикнул Мальцев и убавил громкость радиоприёмника до минимального значения.

Это был «Дырявый» с каким-то незнакомым мужчиной лет за пятьдесят.

– Шеф, это нужный тебе человек. Его знают во всей столице, как самого искусного специалиста-кузовщика. – Чётко объяснил Хосе.

– Проходите, уважаемый! – Александр встал из-за стола и пошёл навстречу гостю. – Доброе утро! Меня зовут Пабло. Присаживайтесь, пожалуйста!

Напротив Александра сидел кряжистый мужчина с морщинистым лицом, крупным носом. Густые его волосы были полностью седые. Даже мохнатые брови и те, казались покрытыми инеем.

– Я – Хавьер Гутьерес. Хосе мне сказал, что вы, дон, ищите рихтовщика?

– Да, он вам правильно сказал, сеньор Гутьерес. – Ответил Мальцев, а сам сразу же понял, что этот мужичок воспитывался в какой-то аргентинской провинции. Только там ко всем пожилым, а также к людям, находящимся выше на социальной лестнице, независимо от возраста, обращаются «дон».

– Я раньше был жестянщиком, а потом вот делаю кузова. Вот. – Мужик бросил на Александра хитрый взгляд, – вот уже двадцать лет значит делаю. Вы, дон, чего вообще хотите?

– Я хочу покупать битые, но новые, или почти новые автомобили, ремонтировать их и продавать. За счёт этого и жить. Специалисты – механики у меня есть. Вот, например, Хосе – ваш знакомый, а кузовщиков нет.

– Дон, я что вам, вот, хочу сказать: многие занимались этим делом. Покупали старые или битые автомобили, наводили лоск, а затем их продавали. Но только у нескольких человек это получилось. Вот…

– А почему, сеньор Хавьер? – Александр напрягся в ожидании ответа.

– А потому что жадничали! Чтобы продать битую «автошку», из неё надо сделать «конфетку», вот. А для этого деньги нужны. Первым делом. Ведь хорошим специалистам надо хорошо платить. Тогда, вот, у вас и будут «конфетки»… А если вы, дон, не будете хорошо платить, то из этого ничего не получится. Вот.

– Сколько вы хотите за день восьмичасовой рабочий день с понедельника по субботу? – Александр сразу понял суть советов Гутьереса.

– Дон, я работаю десять часов каждые день. В субботу шесть часов вот. Работаю спокойно, добросовестно… Матэ пью три раза в день, а не так, как другие- каждые полчаса…Вот. Да, мне помогает мой младший сын Серхио. Вот, значит, что мы работаем вдвоём… Вот

– И так, дон Хавьер, сколько вы хотите? – в лоб спросил Александр.

– Моя зарплата должна быть не менее 400 песо… Вот. И для сынка 250 песо. – Спокойно произнёс Гутьерес.

Услышав эти цифры Мальцев даже вздрогнул.

«Ну и хам этот провинциальный дедушка! Хочет иметь зарплату больше, чем начальник крупной железнодорожной станции! Ну и старый лис! А вместе с сынком он меня и вовсе оберёт!» – пронеслось в голове у Александра.

– Да… Солидная сумма! – признался гостю Александр, одновременно думая, что ему делать с покраской? Ведь надо тоже специалиста искать. Оборудование разное покупать! – ещё ведь и красить надо, дон Хавьер, – вздохнул Мальцев.

– Дон, вы меня простите, но не делайте этого! Не надо вам ничего красить! Мы с сынком делаем кузовную работу. Ваши ребята – всю механику и, если потребуется, отгоняем «автошку» в покрасочную мастерскую. Вот! Это выгоднее и дешевле! – почти закричал Хавьер.

«А этот хитрец прав! – понял сразу Александр. – Почему я до этого не додумался?»

– Хорошо, дон Хавьер, завтра начинаем! 400 песо для вас и 250 – для вашего сына. Даю вам неделю, чтобы приготовить место для работы. Пойдёмте, я вас туда проведу. Составим список инструментов и подумаем вместе над всем остальным.

Шли жестокие бои в заснеженных полях Подмосковья, а Мальцев в прокалённом солнцем Буэнос-Айресе налаживал новый бизнес.

Звонки о продаже автомобилей поступали целый день. Александру приходилось выезжать на место вместе с Гутьересем, ведь у Мальцева не было никакого опыта в ремонте кузовов.

Когда приезжали к продавцу, Александр просил того поднять капот и затем быстро осматривал внешнее состояние двигателя, радиатора, шлангов, проводки… Пока Мальцев вёл переговоры с хозяином «автошки», Хавьер неспеша ходил вокруг автомобиля: трогал пальцами металл, смотрел на повреждения и шевелил своими мясистыми губами. Потом он шептал на ухо Александру:

– Дон, три дня и покраска крыла.

– Дон, пять дней, без покраски.

– Дон, надо красить всё.

– Дон, это сплошное дерьмо.

Только после этих сделанных Гутьересем комментариев, Мальцев начинал переговоры. Он старался сбить цену до самого минимума.

Таким образом за неделю были куплены восемь автомобилей, которые и доставили в «секретную» автомастерскую.

Звонки продолжались, но места для размещения автомобилей уже не было, и Мальцев переносил встречи с продавцами битых «автошек» на две недели.

К Рождеству Александр сделал всем своим служащим хорошие подарки, на которые потратил часть своей совсем небольшой прибыли.

Вложения в приобретение битых автомобилей и их ремонт нанесли ощутимый удар по его прибыли.

В январе он положил в арендованный сейф всего лишь 200 долларов.

«Мои декабрьские сбережения. Ничего, будет и на нашей улице праздник»! – почему-то с уверенностью подумал он.

В отпуск Мальцев не поехал. Не до того было. Несмотря на период массовых отпусков, в январе и феврале автомастерские работали с раннего утра до позднего вечера.

Элизабет давала, также, стабильную прибыль. Она теперь жила с хозяином мясной лавки: парнем лет двадцати пяти с огромными ручищами и круглой, вечно красной, физиономией. Мальцев был всегда официально любезен с Элизабет, она отвечала ему тем же.

В середине февраля Александр снял в аренду просторное помещение на первом этаже в недавно построенном доме на проспекте Кордоба 2100. Здесь тоже потребовались вложения на устройство салона для продажи автомобилей. Рядом с обычными дверьми пришлось делать раздвижные стеклянные ворота. Над ними висел аккуратно изготовленный железный щит на всю их длину. На нём витиеватыми буквами в столичном стиле «филетос портеньос» было написано:

«Легковые автомобили, с небольшим пробегом, вам предлагает Пабло Мачадо».

1 февраля Андрес Видаль организовал торжественное открытие салона с приглашением представителей радио и некоторых газет.

С кандидатурой управляющего салоном не возникло никаких проблем. Им стал младший брат Андреса: Оскар Видаль.

У Мальцева в эти дни было приподнятое настроение: наши били гитлеровцев под Москвой. Это доставляло ему такую радость, что улыбка не сходила с его лица.

– Я вижу, Пабло, что у тебя действительно всё хорошо! Наверное нашёл свою настоящую половину? – пытался выведать у него информацию Андрес.

– Ты, прав, дружище! Нашёл! Нашёл! – Александр от радости хлопал в ладоши.

А потом всё закрутилось… Покупка автомобилей, их оформление, ежедневный контроль за работой автомастерских, приобретение инструментов, общение с нужными клиентами…занимали время с утра и до позднего вечера. Рисовать удавалось только лишь по выходным. Зато и получил Мальцев щедрое вознаграждение: только за январь и февраль он купил 2000 долларов, 1000 фунтов стерлингов и 10 золотых чилийских монет.

Казалось, что всё было прекрасно, но Александру не давала покоя странное затишье в оперативной работе с источниками информации. «Апельсин» не появлялся, а «Папаша» почти месяц провёл дома по причине болезни, а потом укатил с женой на побережье.

«Это плохо! Надо приобретать дополнительные источники информации. Только где? Товарищ «Придурок» ничего не знает и ничего не умеет. Связи с Центром нет. Они дали бы указание, что их конкретно сейчас интересует. Мне самому надо проявлять инициативу!»

5 марта он отвёз Николаю Николаевичу 1000 песо. Вручив деньги, Александр обменялся с ним несколькими фразами и уехал, сославшись на сильную занятость. По дороге купил себе на обед два килограмма винограда, который очень любил.

В автомастерской «Дырявый» разговаривал с длинным нескладным молодым человеком, лет двадцати двух, по имени Мигель.

– Как всегда о женщинах! Специалисты по женским ласкам! – вздохнул Мальцев.

– Хосе, как дела? – спросил Александр.

– Шеф, всё хорошо. Через пять минут закончится перерыв, и я буду начинать работать. – Мгновенно ответил тот.

– Здравствуй, Мигель! Как дела? У твоего папы в министерстве иностранных дел всё хорошо? Как чувствует себя мама? – Александр подал руку юноше.

– Спасибо, всё хорошо! Теперь не только отец, но и я в министерстве состою! – похвастался Мигель.

– Серьёзно? – Мальцев специально изобразил на своём лице жуткое удивление.

– Да, отец устроил. Должность, правда, незначительная, но с перспективой. Я же в январе университет закончил. – Похвастался тот.

– Вот это молодец! Молодец! – Александр вновь пожал руку Мигелю. – у тебя, что-то случилось с авто?

– Да, у меня это… – начал объяснять юноша.

– Хосе, отставить всю работу! Обслужить Мигеля в первую очередь! – распорядился Мальцев. – А вас, сеньор дипломат, приглашаю к себе на чашку кофе. Надеюсь, что не откажите!

Они сидели в кабинете у Мальцева. Александр сварил кофе, поставил на стол корзинку с печеньями.

– Вот видишь, Мигель, как живу? – он показал рукой на беспорядок вокруг. – А знаешь почему?

– Почему? – заинтригованно спросил Мигель.

– Потому что хозяйки нет! Хочу найти достойную женщину или хотя бы для встреч, но увы… Не знаю, как это сделать. И где их искать? – пожаловался Александр.

– Да, я тебя понимаю… – с умным видом произнёс Мигель, – ты же работаешь с утра до ночи. И вокруг тебя одни мужики. Сложно! Не то, что мне, – юноша съехал на свою любимую тему, – вокруг меня девушки, женщины. Молоденькие и зрелые. Симпатичные и не очень. Замужние и нет. Отец говорит, что за последние два года очень много женщин пришли в министерство работать.

– А кем же они там трудятся? Что для них там и должности какие-то серьезные есть? – Мальцев, изобразил на своём лице неподдельное удивление.

– Нет, конечно. Чисто технические, например в машбюро, где они печатают различные документы, ведь разных «бумаг» мы производим огромное количество. В архиве тоже много женщин работают.

– Мигель, а ты мог бы мне предложить достойные кандидатуры? Мне неважно симпатичная она или страшненькая! Самое главное, чтобы не замужем была. Поможешь? Я в долгу не останусь. Буду твоим должником! Поможешь, Мигелито? – заискивающе заканючил Мальцев.

– Пабло, я тебе дней через несколько дам кандидаток, а ты потом решай сам. Договорились? – пообещал Мигель.

– Спасибо, дружище! Спасибо! – Александр вскочил со стула и обнял юношу. – Только не кому об этом не говори! Договорились?

Через две недели Мальцев встретился наконец с Руссо. «Папаша» выглядел неважно. Его осунувшееся лицо имело странный пепельный цвет.

– Врачи, говорят, что у меня больное сердце. Но я этого не чувствую. Только вот устаю быстро. – Рассказывал Хуан Карлос.

Они сидели за столом в кабинете в автомастерской. Вчера Рамона женщина, которая была домработницей Александра и убирала его огромную квартиру на проспекте Кальяо, тоже навела здесь порядок.

– Хуан Карлос, я закажу миланесу наполитану для вас и что-нибудь сладкое? И винца хорошего? – предложил Александр.

– Вы что, Пабло? Я же сижу на строгой диете! Врачи мне приказали. Надо сбросить вес. – Замахал тот руками.

– Я понимаю, но так хочется вас угостить. – вздохнул Мальцев.

– Ну давайте с вами выпьем чаю и кусочек тортика «Русского императорского». – Сдался Руссо.

Чай Александр заварил сам. А торт, конфеты и пирожные доставили из «Эль Молино».

– Ну что я вам хочу сказать, Пабло, за время моего долгого отсутствия на рабочем месте ничего особого не произошло. Вы знаете, что уже как год работает парламентская Комиссия по расследованию анти-аргентинской деятельности. За этот значительный период было подготовлено несколько документов. Один из них о запрете Федерации немецких сообществ в Аргентине, как подрывной организации, будет со дня на день направлен в Министерство внутренних дел.

– Это важная информация. Спасибо! – поблагодарил Хуна Карлоса Мальцев, – а как вам мой чай?

– Выше всех похвал, Пабло! Спасибо! – «Папаша» с большим энтузиазмом уминал торт.

– А ещё что интересного случилось? – спросил Александр.

– В Национальном Конгрессе ровным счётом – ничего! Пора отпусков. Полная законодательная спячка. Вот через несколько недель и начнём. А вообще, насколько, мне рассказывали мом знакомые, заслуживающие доверия, что Аргентина контрабандой осуществляет поставки товаров в Германию. Грузовые суда под нашим флагом транспортируют, якобы для какой-нибудь нейтральной страны, мясо, зерно, шкуры, металлы… Вот, например, на прошлой неделе кораблями ВМФ США был задержан наш сухогруз с большим количеством платины. Для кого? Выяснилось сразу же: для Германии!

– Вы правы! Действительно ничего! – согласился Мальцев, – а вот ВМС Аргентины уже начали закупать новое вооружение у США?

– Не начали и не начнут! После вступления США в войну, правительство этой страны отказало нам в продаже этого вооружения. Сказали, что им самим оно необходимо на театре военных действий. Вот так то!

– Берегите себя, Хуан Карлос! Нам без вас будет трудно. – Проникновенно произнёс Мальцев, прощаясь с «Папашей».

Глава восьмая

В конце марта появился Мигель.

– Пабло, я готов предложить тебе несколько кандидатур. – Объявил он без всяких предисловий.

– Давай! – согласился Мальцев, – только не здесь. Поднимемся ко мне в кабинет.

– Слушай, – начал рассказывать Мигель, прихлёбывая кофе, – есть Натали, работает в архиве. Двадцать лет, худая прыщавая, длинная. Мечтает выйти замуж за дипломата.

– Нет! Мне прыщавые не нравятся. Продолжай!

– Клара, печатает на машинке в машбюро. Двадцать пять лет. Никак не может выйти замуж. Говорят, что из-за своего змеиного характера.

– Не надо! Я змей очень боюсь! – вздрогнул Мальцев.

– Тамара. Видная девка! При теле: грудь высокая, глаза с поволокой, губы как… как. В общем красивые губы. Ей лет двадцать пять. Тоже печатает. Жуткая сплетница. Если чего-то не знает, то сразу же сочинит.

– Мне сказочницы не нужны. Давай дальше! – попросил Александр.

– Люсия, секретарь одного начальника управления. Красавица. Но жутко тупая. Не знаю почему до сих пор работает. Талия, как у осы, а задница! – Мигель от восторга даже закрыл глаза.

– Я с тупыми не знаю о чём разговаривать! – отрезал Александр.

– Мария. Лет тридцать. Замкнутая. Работала в машбюро, а месяцев несколько назад её перевели в отдельный кабинет, где она печатает одна. Ни с кем не общается.

– Продолжай! – Мальцев задумался.

– Ольга. Ну это уже старуха. Лет тридцать пять, наверное. Хотя выглядит очень хорошо. Делопроизводитель.

– Мигелито, собери для меня всю информацию о Марии. Всю, которую сможешь добыть. Пожалуйста! И я твой – должник. – Попросил Александр и добавил, – только не тяни!

В салоне на проспекте Кордоба стояли пять автомобилей: два «Форда А», один «Шевроле» 1937 года и два «Тополино». Все прохожие обязательно останавливались и долго рассматривали через стёкла сверкающие краской и лаком эти автомобили. Они были, как новые.

Через неделю все автомобили были проданы. О таком успехе Мальцев даже и не мечтал.

В салон пригнали ещё два «Форда», которые были уже готовы.

«Надо придумать, как заполнять помещение. Салон выглядит пустым. Сам себе придумал головную боль». – Вздыхал Александр, расхаживая взад и вперёд по своей конторе.

Неожиданно появился Мигель.

– Вот, что я смог накопать на эту девицу. Сразу тебе, Пабло, скажу, что на меня она никакого впечатления не произвела. Обыкновенная тётка тридцати лет. Около трёх лет назад погиб её муж. Как я не знаю. Она сейчас живёт у матери и воспитывает дочь шести лет. Отца у неё нет. Умер. – Вот собственно и всё.

– Хорошо. Хорошо…Скажи мне, а какие оклады имеют машинистки, делопроизводители в вашем министерстве? – спросил Александр.

– Как какие? Низкие, конечно. Не думаю, что больше 100 песо. Ну может быть 110.

– Тогда слушай меня внимательно, Мигель. Завтра после работы, когда Мария выйдет, ты подойдёшь к ней на минуту или меньше. Спросишь что-нибудь или просто улыбнёшься. Не приближайся к другим дамам вашего министерства! Только к ней! На минуту! Не больше. Понял? – Мальцев посмотрел юноше в глаза.

– Как не понять? Ты мне, как тупому, два раза повторил. – Обиделся Мигель.

– Спасибо, дружище! – Александр обнял юношу.

На следующий день в 17 часов 45 минут Мальцев выбрал удобную позицию у входа в Министерство иностранных дел, на улице Ареналес 761.

Ровно в 18.00 у кованых ворот появился Мигель, а затем широко открылись красивые двери, и на улицу повалила толпа.

Вот Мигель приблизился к невысокой шатенке, с коричневой дамской сумочкой в правой руке. Юноша заулыбался, что-то ей сказал. Женщина изобразила сухую улыбку и пошла.

Мальцев двигался за ней. Его не увидел Мигель и на него, одетого в простой старенький костюм, не обращала внимания Мария.

«А она ничего! Не красавица, конечно, но и не уродка. Выглядит на тридцать лет. Черты лица мелкие: миниатюрный носик, маленькие губы, глаза тёмные. Немножко скуластая. Сутулится. Рост 1 метр 60 сантиметров. Одета очень просто. Сумочка почти новая. Шляпка довольно поношенная».

Женщина дошла до остановки трамвая номер 17 и стала в очередь.

Александр продолжал наблюдать. Вот подошёл трамвай. Она не вошла в него. Впереди Марии было очень много людей. Подошёл другой. Она поднялась.

Мальцев появился незаметно, из-за афишной тумбы и, последним, вскочил на ступеньку трамвая.

Мария сидела у окна. Глаза у неё были странно пустыми.

«Нет жизни в них. Из-за чего интересно? Из – за глубокой грусти или отчаяния». – Подумал Александр.

Мария вышла на углу улиц Дефенса и Карлос Кальво. Александр следовал за нею. Подошла к двухэтажному старому дому, открыла сумочку и достала ключи.

«На сегодня всё!» – решил Мальцев и свернул за угол.

На следующее утро он приехал к дому, где жила Мария на своём «Тополино». Остановился в следующем квартале и, не выходя из автомобиля, стал ждать.

Было 8 часов. Солнце недавно появилось над черепичными крышами домов. Дул свежий южный ветерок. По тротуарам шли десятки людей. Автомобилей было очень мало.

Из дому вышла Мария. На ней была вчерашняя шляпка, но другое платье и вязаная шерстная кофта. Вместо того, чтобы направиться к остановке трамвая, она пересекла улицу и вошла в аптеку. Минут через десять, Мария вернулась домой с небольшим бумажным свёртком.

Прошли ещё минут десять, и она вышла со своей коричневой дамской сумочкой и направилась к остановке трамвая номер 17.

Мальцев следовал за Марией до того момента, как в 8 часов 55 минут она вошла в открытые красивые ворота Дворца имени Сан Мартина, где располагалось министерство иностранных дел.

Этим же вечером Александр одетый, как жители местных трущоб, появился в альмасене на улице Альварадо.

– Привет! – он кивнул продавцу за прилавком и прошёл в заднюю часть помещения.

Вонь густого табачного дыма ударила в нос, мгновенно заполнила лёгкие. Мальцев едва сдержался, чтобы не закашлять.

– Добрый вечер! Всем по стаканчику тинто и двойная пикада! Повторяю – для всех! – крикнул он.

Наступила тишина. Человек пятнадцать внимательно его изучали.

– А это ты, чавон! А мы думали, что тебя «казаки» загребли или ты уж ноги протянул! – раздался чей-то голос.

– Живой я, как видишь! – громко засмеялся Александр и тут же увидел «Зоркого», сидящего, как всегда, в дальнем углу.

– Привет, дружище! – он подошёл к бельмастому и протянул свою руку.

– Привет, чавон! Как твоя житуха? – пристально изучая Александра одним глазом, поинтересовался тот.

– Хорошо! У меня дело к тебе. Пойдём выйдем! – предложил Мальцев.

Они стали под единственным фонарём, тускло освещающем стену альмасена.

– «Зоркий, мне нужна твоя помощь. – Сразу же заявил Мальцев.

– Говори!

– Слушай! Я влюбился в одну «мину». Сердце она мне рвёт. Не знаю даже как и подойти к ней. – Тяжело вздохнул Мальцев.

– Сколько «мине» лет?

– Тридцать.

– Замужем?

– Вдова с ребёнком. – Снова вздохнул Александр.

– Слушай, «дружище», а зачем тебе такая «мина» нужна? Хочешь я тебе через двадцать минут почти девственницу подгоню. Юная красотка! Плати ей песо 40 в месяц и делай, что захочешь! – Возмущённым тоном предложил «Зоркий».

– Не могу… Как заноза в сердце сидит… – Александр начал тереть глаза.

– Ну как хочешь. Дело твоё, – громко плюнул на землю бельмастый, – фотка этой «мины» есть?

– Да, со мной!

– Тогда пошли!

В полной темноте они медленно шагали по булыжной мостовой. Остановились у какой-то лачуги. «Зоркий» три раза громко ударил кулаком по двери. В маленьком оконце загорелся тусклый свет. Потом открылась дверь.

В маленькой комнатёнке с земляными полами за столом сидели двое мужиков и что-то ели.

– «Зоркий», как твои дела? – обнял бельмастого высокий ушастый парень лет двадцати пяти с татуированными руками.

– Хорошо, «Пичи»! А ты как? – спросил бельмастый.

– «Тинчо», привет! – поздоровался «Зоркий» с невысоким худющим мужиком, похожим на подростка.

– Пгивет! – прокартавил в ответ тот.

– Знакомьтесь, Пабло! Ему нужно помочь, но не бесплатно, разумеется. Доставай, дружище, твои фото! – объяснил «Зоркий».

Мальцев вынул из кармана конверт, в котором лежали портреты Марии, который он сделал сегодня днём.

– Ух ты! – восхищённо свистнул «Пичи», – это рисовал?

– Ага. – Признался Мальцев.

– Ну ты прям Кинкела Мартин! – «Пичи» начал рассматривать портрет Марии в полный рост, потом лицо…

– А кто это Кинкела Мартин? – удивлённо посмотрел Александр на «Зоркого».

– Кинкела Мартин… Это же Кинкела Мартин! – объяснил «Тинчо».

– Художник наш, очень знаменитый! – сказал бельмастый, – ну, давайте о деле.

Обсуждали план предложенный Мальцевым минут сорок. Уточняли детали, выработали способы связи.

– Дружище, тебе этот «цирк» обойдётся в 300 песо. Сможешь заплатить? – с беспокойством спросил «Зоркий».

– Конечно! Вот 100 песо аванса. – Александр протянул ассигнацию бельмастому.

– Очень хорошо! Сразу видно, что ты деловой «чавон»! – с уважением процедил «Зоркий» и пожал на прощание руку Мальцеву.

5 апреля Мальцев, остановил свой «Форд» недалеко от трамвайной остановки, находившейся рядом с Дворцом Министерства иностранных дел. Было 5 часов 50 минут. Ровно в 6 служащие хлынули из здания на улицу. Мария вышла чуть позже и сразу направилась на остановку трамвая. Откуда-то появился «Пичи» и последовал за ней. Одет он был точно так, же как и всё мужчины вокруг. Костюм с галстуком, шляпа и чёрные, начищенные до блеска туфли.

«Пичи» поднялся в трамвай номер 17 вслед за Марией.

Мальцев медленно ехал за трамваем. На третьей остановке вышел «Пичи» и перешёл на противоположную сторону улицы. Когда трамвай удалился, «Пичи» метнулся к автомобилю, резко открыл заднюю дверь и плюхнулся на мягкое кожаное сиденье.

– Готово! – доложил он, – я выгреб из её сумочки абсолютно всё. – Он начал доставать что-то из карманов и складывать на сиденье.

– Сумочку не порезал? – спросил Мальцев.

– Нет! Аккуратно открыл. – Пояснил «Пичи».

– Молодец! – похвалил карманника Александр, – кошелёк у неё новый?

– Нет! Довольно ношенный, куплен был года три назад.

– Открой и посмотри сколько там денег? – велел Мальцев.

– Сейчас, сейчас, – тихо приговаривал «Пичи» за его спиной, – одна ассигнация в 100 песо, другая в 5 песо и несколько монет.

«Получила сегодня зарплату, бедная женщина!» – вздохнул про себя Александр. – Кошелёк с деньгами забирай себе, а остальное оставь мне на сиденье! Понял?

– Понял, начальник! Спасибо! – обрадовался карманник.

– Выходи, встречаемся через день! Не забудь! – напомнил Александр и остановил автомобиль.

Дома Мальцев внимательно осмотрел вещи, которые находились в сумочке у Марии.

«Два носовых платочка, помада, чёрный карандаш, очевидно для бровей. Почти пустой флакончик дешёвых духов. Ключи от дома. Маленькая зачитанная книжка. Что это? Сборник стихов Антонио Мачадо! Известный испанский поэт. От его романтических виршей девушки сходят с ума. И всё? Да… Ничего особенного».

Утром он из «Форда» наблюдал за домом, в котором жила Мария. 8 часов… 8 часов 30 минут, 8 45… Мария не появлялась.

«Что случилось? – начал беспокоиться Александр, – она уже и на работу опоздала. – А может раньше ушла?»

В 10.05 Мария, наконец, вышла из дому и направилась не на остановку трамвая 17, а спустившись два квартала по улице Карлос Кальво, села на трамвай 22.

Мальцев последовал за ним.

Мария вышла в центре города. Александр оставил свой «Форд» и следовал за ней пешком. На улице Флорида 458 Мария вошла в како-то магазинчик.

Александр посмотрел вывеску. «Ломбард. Скупка у населения драгоценностей и антиквариата. Открыто ежедневно, кроме субботы, с 10.00 до 20.00. Без перерыва».

«Вот значит как прижало! Бедная женщина!» – Мальцев виновато вздохнул.

Следующим утром начался дождь. Сначала мелкий, а потом с неба полились тугие струи воды. Было очень сыро и холодно. Некоторые улицы превратились в глубокие ручьи.

Мальцев сидел в «Форде» и смотрел на кованные ворота Дворца имени Сан Мартина.

«Сейчас начнут выходить!» – подумал он и посмотрел на часы.

Дождь только что прекратился. Было так темно, что включили фонари на столбах. В их тусклом свете мелькали фигуры людей, автомобилей и трамваев.

«Видимость плохая, как бы не пропустить её». – Александр напрягся, всматриваясь в лобовое стекло.

«Ага, вот она! Сегодня вышла в числе первых».

Мария открыла чёрный зонт и приблизилась к краю тротуара для того, чтобы перейти улицу. В этот момент какое-то такси на высокой скорости промчалось мимо, и в женщину с силой ударил вал воды. В это же мгновенье возле неё появилась длинная тень. Это был «Пичи». Затем Александр увидел, что низко над тротуаром летит какой-то предмет. Это уже «Пичи» кинул кошелёк «Тинчо». Потом ещё одна тень, но уже рядом с его автомобилем.

На заднее кресло через открытое окно что-то влетело и глухо упало на сиденье.

– Чвяк! – раздался звук, и сразу же послышался тихий голос «Тинчо»:

– Командир, кошель у тебя!

Мария стояла и растерянно осматривала свои насквозь мокрые кофту и юбку. Открытая сумка висела у неё на плече.

Мальцев тронулся с места и медленно подъехал к ней. Выйдя из автомобиля, он бросил рядом с собой на тротуар кошелёк.

– Сеньора! Сеньора! – сказал он громко, – у вас сумка расстёгнута! И кошелёк вот лежит. Это очевидно ваш? – Мальцев нагнулся, поднял, а затем протянул Марии кошелёк.

– Да… мой, – как-то сомневаясь, неуверенно, произнесла она, смотря то на кошелёк, то на Александра.

– Спасибо, вам! Спасибо! – Мария с силой выхватила у него кошелёк.

– Сеньора, вы насквозь мокрая! Вам срочно надо переодеться в сухую одежду. Холодно! Вы же можете заболеть! Давайте я отвезу вас домой? Я на автомобиле! Давайте! – Александр вплотную приблизился к ней и, не давая Марии опомниться, – повторял и повторял:

– Садитесь! Сеньора, прощу вас! Садитесь! Садитесь! Очень холодно!

Мальцев открыл переднюю левую дверь.

– Поехали, сеньора!

Мария, с каким-то сомнением, села в «Форд». Мальцев захлопнул дверь с её стороны, а затем, быстро открыв свою, прыгнул в автомобиль.

– Вы знаете еду я за такси, а водитель его, очевидно хам, вместо того, чтобы сбавить скорость, проезжая мимо людей, стоявших на тротуаре, наоборот увеличил её. Поднял волну воды, которая и ударила в вас и ещё в кого-то. Я сразу же нажал на тормоз. Такси скрылось, а вы, бедненькая, стоите вся мокрая и сумка у вас расстёгнута. Смотрю на тротуар, а там кошелёк женский лежит. Ну я сразу и подумал, что он ваш.

– Спасибо вам, сеньор! Меня на днях обокрали, а сегодня кошелёк вывалился. Это наверное от удара воды. Он был такой сильный, что я едва устояла на ногах. – Облегчённо вздохнула Мария.

– Сеньора, вы где живёте? Вам надо срочно домой! – озабоченно поинтересовался Мальцев.

– Вы могли бы довести меня до угла Дефенса и Карлос Кальво? Если это возможно, конечно? – попросила она.

– Конечно! Я вас доставлю прямо туда! – Александр увеличил скорость. – А вы, наверное, во Дворце имени Сан Мартина работаете?

– Да, – просто ответила она.

– Я знаю, что там расположено Министерство иностранных дел. Чтобы там работать надо быть, наверное, дипломатом? Так вы дипломат?

– Нет! – рассмеялась она, – какой там дипломат! Простая сотрудница.

– Меня зовут Пабло. Пабло Мачадо. – Представился Мальцев.

– А меня Мария. Фамилия Брандолини.

– Очень приятно! Вы, Мария, как только сейчас домой приедете, то сразу же примите горячий душ. Не тёплый, а именно горячий! Потом чаю, тоже горячего! Лучше всего с мёдом. И тогда у вас будет всё нормально. Я говорю о здоровье. Ведь вы насквозь мокрая, а дождь сегодня прямо ледяной шёл. – Александр говорил, не останавливаясь.

– Да, Пабло, вы правы! Я так и поступлю. – Согласилась Мария.

Мальцев иногда украдкой смотрел на женщину, чтобы увидеть её реакцию на его слова.

Было видно, что она отходит от шока.

– Я так испугалась, когда услышала ваши слова о том, что у меня расстёгнута сумочка. Подумала, что снова осталась без денег. Двойной шок, знаете ли. От холодного удара водой и от расстёгнутой сумочки.

– Мария, мы почти приехали. Я вам остановлю на углу, как вы просили.

Она молчала.

– А может у дверей дома? Ой, простите! Я не подумал о том, что если муж вас увидит выходящей из автомобиля, то… то Простите, пожалуйста! – Александр изобразил такой натуральный испуг, что Мария даже тихо рассмеялась.

– Пабло, не переживайте! У меня нет мужа. Я вдова и… – женщина неожиданно замолчала, не закончив фразу.

– Простите меня, ради Бога! – виноватым тоном почти прошептал Александр.

– Вот в этом доме я живу. Спасибо, вам Пабло! Вы очень благородный мужчина. Настоящий кабажеро! Прощайте!

Мальцев помог Марии выйти из автомобиля.

– Прощайте! – поклонился он.

Дома Александр прочитал сборник стихов Антонио Мачадо.

«Не нравится он мне. Но что теперь поделаешь?»

Мальцев ещё раз прочитал и запомнил наизусть всю книжку.

«Раз для дела надо, значит надо!»

Утром ровно в восемь он остановил «Форд» рядом с дверью дома на улице Карлос Кальво.

Через пятнадцать минут вышла Мария. Она не увидела Мальцева, потому что возилась с ключами, запирая замок.

Александр вышел из автомобиля и открыл переднюю дверь. Женщина спрятала ключи в сумочку и подняла глаза.

– Ой! Это вы? Я не ожидала вас увидеть и поэтому даже испугалась.

– Мария, доброе утро, вы позволите мне вас отвезти на работу? – вежливо спросил Мальцев.

– Пабло, мне не хочется вас затруднять, я лучше на трамвае. – Она сделала попытку повернуться и уйти.

– Мария, не обижайте меня! Я приехал узнать, как вы себя чувствуете, а заодно помочь вам добраться до Дворца МИДа. Утро очень свежее… – начал он её уговаривать.

– Хорошо! – согласилась она и села в автомобиль.

Александр расспрашивал её, как он себя чувствует сейчас после вчерашнего «купания» в ледяной воде.

Мария отвечала односложно, но очень внимательно его рассматривала.

Мальцев был одет так, словно направлялся на официальный приём самого высокого уровня. Дорогой синий костюм в тонкую полоску. Шёлковая рубашка с хорошо повязанным галстуком темно-синего цвета с золотой булавкой. Золотые массивные запонки. Кожаные туфли. От него исходил сильный аромат жутко дорогого мужского одеколона.

– Вы знаете, Пабло, я вам очень благодарна. Чувствую себя прекрасно. – Сказала она и снова замолчала.

– Мария, а вас можно пригласить сегодня поужинать в ресторане? – предложил Мальцев.

Женщина пристально посмотрела на него.

– Простите, я не могу? Мне надо быть дома, мама приболела.

– А в воскресенье? – настаивал Александр.

– Тоже не могу. Мне надо погулять с дочерью. – Вновь отказалась Мария.

– А давайте втроём пойдём в зоопарк? Вашей дочери будет очень интересно. Я уверен!

– В зоопарк? – переспросила она. – Пойдёмте в зоопарк! Моя Каталина там ещё ни разу не была.

Воскресенье выдалось солнечным, но прохладным. Дочь Марии, девочка шести лет, очень похожая на свою мать, оказалась спокойным и воспитанным ребёнком. Иногда, правда, её захлёстывали эмоции и она кричала:

– Мама, мама, смотри, что делают обезьянки? Мама, Пабло, смотрите как жуёт верблюд!

Мальцев тем временем вёл с Марией неторопливую беседу.

Уже через час он знал, что ей через два месяца исполняется тридцать лет. Её мужа, служащего одной телефонной компании, убило молнией три года назад. Отец умер пять лет назад. Живут он с дочерью в маленькой квартирке у матери.

– Мама стала очень болеть, тяжело вздохнула Мария, – нужны лекарства. А с её пенсией в 30 песо – это сложно.

– Простите, я не знаю законов Аргентины, но вы, надеюсь, получаете пенсию на ребёнка? – стыдливо спросил Мальцев.

– Нет, мне отказали! – вновь вздохнула женщина, – чтобы выжить, мне пришлось два с половиной года назад закончить курсы машинописи и стенографии. Сразу же удалось найти работу в МИДе. Платят там мало, но стабильно. Кроме этого я, как государственная служащая, имею небольшие привилегии.

– Вам, Мария, наверное, приходится очень много работать? – участливо посмотрел ей в глаза Александр.

– Нет, я всегда работаю восемь часов. Стараюсь ни с кем не общаться. Вы просто не представляете сколько у нас сплетниц и сплетников! Завистниц тоже хватает. Наверное поэтому меня и перевели на более ответственную работу. Правда с тем же окладом, но теперь у меня свой маленький кабинетик, и никто из моих «подруг» меня не видит и не говорит за спиной различных гадостей.

– Это наверное очень важная работа? – с восхищением произнёс Мальцев.

– Думаю, что да. Мне приходится стенографировать совещания руководителей министерства Также, почти все самые секретные документы МИДа, печатаю только я. – Без хвастовства сказала она.

– Мария, вы просто талантливая женщина! – восторженно воскликнул Александр.

– Мама, Пабло! Я хочу увидеть слонов! Здесь есть слоны? – перебила их Каталина.

– Думаю, что есть! Пойдём по той дорожке и мы их обязательно найдём! – Александр взял девочку за руку.

– Как Каталина к вам тянется? Обычно она осторожничает с незнакомыми людьми. – Удивилась Мария. – А у вас есть дети, Пабло?

– Что вы! Я и женат ещё не был! – ответил он.

– А почему такой видный мужчина и холостой? – с недоумением посмотрела Мария ему в глаза.

Мальцев не отвёл своего взгляда.

– Дело в том, что я в Аргентине стал видным, а в Испании я учился в университете, а затем, ещё мальчишкой, пошёл воевать. Был ранен. Находился в концлагере.

– Правда? – в глазах Марии виделось искреннее сострадание. – Да, судьба у вас сложная. А здесь чем занимаетесь?

– Я – автомеханик, а совсем недавно открыл ещё салон по продаже подержанных автомобилей. Приходиться работать днём и ночью, чтобы выжить. – Он скромно опустил глаза.

– А кроме работы, чем ещё занимаетесь? – выспрашивала Мария.

– Раньше писал стихи, как мой знаменитый тёзка Антонио Мачадо. Но это было в молодости, а сейчас как-то…

– Вы писали стихи? – с восхищением спросила Мария. – А можете мне что-нибудь прочесть?

– Обязательно, только не сейчас!

– А из стихов Антонио Мачадо вы что-нибудь помните? – с каким-то подозрением поинтересовалась она.

– Конечно. Слушайте!

Этой ночью, когда я спал

Забывшись во сне глубоком и спокойном

Фонтан вдруг свежей струёй зажурчал

В сердце моём одиноком.

Это отрывок из «Берега Дуэро». Но Антонио Мачадо мне, лично, не нравится. Слишком стиль его слащав и фальшив.

– Это совсем не так! – запротестовала Мария, – Мачадо – это талант. У него была сложная жизнь. Он страдал, он мучался…

– Мария, Антонио Мачадо принадлежал к мадридской богеме. Может быть он и страдал, но не больше, чем мы, республиканцы, сражаясь за свободу и демократию в годы гражданской войны. – Специально резко ответил Мальцев.

– Пабло, может быть вы и правы! А вообще у каждого человека разные вкусы. – Согласилась Мария.

– Кстати о вкусах! Пришло время и поесть. Каталина, ты хочешь кушать? – спросил девочку Александр.

– Хочу! Только шоколадных конфет и шоколада «Агила». – Подпрыгнула девочка.

Они втроём пообедали в ресторане, а потом в кондитерском магазине, который им встретился по пути, Александр купил пачку шоколада «Агила» и три коробки дорогих конфет «Ассорти».

– Каталина, это тебе! Только прошу тебя не есть всё сразу. – Он протянул ей подарки.

– Пабло, спасибо! У меня рук не хватает, чтобы удержать всё. Мамочка, помоги мне! – Каталина отдала конфеты Марии. – Пабло, а можно я тебя поцелую? – спросила девочка потом.

Мальцев сильно покраснел.

– Можно, наверное, – ответил он и нагнулся.

Каталина громко чмокнула его в щёку.

Мария рассмеялась, а за ней и Александр.

Когда он остановил «Форд» у дома Марии, она сказала:

– Каталина, прощайся с Пабло!

– Пабло, спасибо! У меня сегодня был самый… Самый…самый волшебный день! – девочка поцеловала Мальцева в щёку.

– Пабло, мне надо с вами поговорить! Я сейчас отведу Каталину домой и вернусь. – С очень серьёзным видом сказала Мария.

Через несколько минут она сидела рядом с Александром. Он молчал. Было очевидно, что она хотела сказать ему что-то очень важное, но никак не решалась.

– Пабло, я знаю, что вы хотите, чтобы я стала вашей любовницей! Но поймите меня, что я не смогу. Ведь я значительно старше вас! Но это не самое главное. Основная причина в том, что я до сих пор люблю своего мужа. – Выпалила Мария.

У неё на щеках сразу же появились милые ямочки. В глазах – строгость, а славный носик стал немного курносить.

Мальцев молчал. Он специально делал паузу. Затем вздохнул:

– Мария, вы очень ошибаетесь, думая о том, что я мечтаю стать вашим любовником. Наоборот, я мечтаю только о том, чтобы в никоем случае им не быть.

– Как это? – Мария с удивлением рассматривала его лицо, – я ошиблась значит?

– Да, вы ошиблись. Я хочу с вами, Мария, сотрудничать.

– В каком смысле? – не поняла она.

– Вы знаете, что идёт война, жестокая и беспощадная. Я продолжаю воевать, но уже не в окопах, как в Испании. Я борюсь с нацизмом и фашизмом здесь. Я воюю за свободу и демократию и нуждаюсь в помощниках. Прошу вас стать моим помощником в борьбе против коричневой чумы.

– А это как? – едва прошептала Мария, она находилась на грани шока.

– Вы работаете в МИДе и каждый день читаете или печатаете секретные документы. Мне нужны только те, где речь идёт о Германии и Италии. Любая информация! Для нас, борцов за свободу, это жизненно важно.

Лицо Марии побледнело. Она не могла произнести ни слова.

– Если вы согласитесь, то я вас научу, как надо работать, чтобы избежать даже незначительных рисков. В месяц я пока могу вам платить 300 песо. Это неплохие деньги и помогут вам улучшить семейный бюджет. В зависимости от результатов работы сумма вознаграждения будет расти.

Было видно, что Марии стало плохо. Она побледнела и продолжала молчать…

– Завтра я жду от вас ответа. Угол Эсмеральды и Ареналес в 6 часов вечера.

Ночью Мальцев не спал.

«Снова я взял «быка за рога»! Может быть надо было узнать Марию поближе? Может быть надо было за ней ещё поухаживать? А если она испугается и доложит своему начальству? И что? Да ничего! Меня можно арестовать только за укрытие от уплаты налогов и всё! И то с налогами Самуил Попофф так колдует, что комар носа не подточит».

Но на всякий Александр сжёг все предметы, которые были украдены из кошелька Марии Брандолини. Ещё раз он проверил свои записи. Никакого компромата не было.

«У меня же всё в голове. А если установят за мной слежку, то я её «срублю» сразу же. Ведь я учился у «Алтына»!»

Целый день на душе у него было тревожно.

«А если откажется? Тогда надо будет искать новый «источник». Сложно и долго». – Александр вздохнул.

Он приехал на встречу на своём «Тополино». Стал так, чтобы хорошо просматривалось пространство впереди. Но в 18 часов, когда все вышли из здания МИДа, повсюду были люди, люди…

«Ага, а вот и Мария! С ней никого нет. Рядом тоже. Она ищет мой «Форд». Лицо у бедняжки какое-то растерянное!»

– Мария, садитесь! – подъехал прямо к ней.

Она сама открыла дверь.

– Это тоже ваш автомобиль? – удивилась она.

– Здравствуйте, Мария! Да, это тоже мой автомобиль! – ответил он.

– Простите, Пабло, я забыла поздороваться. Вы невероятный специалист по изобретению, разных неожиданностей. – Она вздохнула.

– Вот, держите! Думаю, что это очень интересный документ для вас. – Она протянула Мальцеву сложенный пополам лист бумаги.

– Спасибо! – Александр взял его и, несмотря, положил в карман пиджака.

– А вы что даже и читать не будете? – искренне удивилась женщина.

– Дома посмотрю! Спасибо! А это вам. – Он протянул ей заранее приготовленные 300 песо.

– Нет, нет! Я денег не возьму! – запротестовала Мария, – это моя помощь вам, Пабло!

– Деньги можете потратить на лекарства для мамы. Вы счастливый человек: у вас есть мама. А я – сирота! Берите деньги!

– Хорошо, – сильно смущаясь, прошептала она. – Спасибо! – Мария спрятала деньги в сумочку.

– Уже приехали. – Сообщил Александр, – вот ваш дом!

– Пабло, как – то я чувствую себя нехорошо! Прямо гадко! – тихо произнесла она.

– Просто, Мария, вы ещё не привыкли зарабатывать деньги таким образом. Вот и объяснение вашему самочувствию! Привыкните! Я даю вам мою карточку с телефонами. Когда ещё что-то будет, позвоните и скажите мне:» Я так соскучилась!» И мы встретимся! До свидания! Каталине, привет от меня огромный.

Уже дома Мальцев развернул лист, прочитал:

«Ну ничего себе! Вот это инфа! Какая жалость, что не нет связи с Центром! – воскликнул он в возбуждении. – Но в таком виде этот документ нельзя отдавать «товарищу Придурку».

Александр держал в руках копию записки высшего руководства МИД Аргентины для министра иностранных дел Германии Риббентропа. Её текст сегодня был зашифрован и отправлен в Берлин, а сам оригинал уничтожен.

Мальцев сел за стол и быстро «накидал» на четвертушке тетрадного листа.

«В ближайшие дни в Берлин прибудет личный посланник президента Аргентины Хуан Карлос Гойнече, недавно назначенный атташе по культуре Посольства Аргентины в Испании.

Руководство МИДа Аргентины просит Риббентропа принять его для консультации по очень важным вопросам двухсторонних отношений.

Также просят устроить встречу Гойнече Х.К. с вождём Германии Адольфом Гитлером.

Просят все переговоры с личным представителем президента Аргентины проводить без использования официальных дипломатических каналов и без сообщений в средствах массовой информации.»

Подписано одним из заместителей министра иностранных дел Аргентины».

Когда Александр вручил эту справку Николаю Николаевичу, тот даже вздрогнул.

– А это не фальшивка? Где вы добыли эту информацию? – впился он своими крысиными глазками в Мальцева.

– На днях я приобрёл очень важного «источника», занимающего ответственный пост в МИДе. Этот агент уже начал работать. – пояснил Александр.

– А почему вы не спросили у меня разрешения на его вербовку? – Николай Николаевич начал нервничать.

– Вот и сообщаю с первой информацией от него! – Александр скорчил физиономию полного идиота.

– А каков его оперативный псевдоним?

– Псевдоним? – Александр на мгновение задумался, – ДИМа (Что означало МИД, только справа налево).

– Так значит это мужчина? – уточнил Петраускас.

– Конечно! – с готовностью ответил Мальцев. Он не хотел давать своему начальнику вообще никаких данных о своём новом агенте.

– А как его фамилия? Как была закреплено сотрудничество? Распиской? Он вам дал расписку? – начал давить на него Николай Николаевич.

– Товарищ начальник, вы приказы о вербовке знаете? О вербовке агентуры за рубежом? – Александр и сам не знал есть ли они, но был уверен, что Николай Николаевич вообще об этом не имеет никакого представления, – не на территории СССР, а именно за его пределами? – Мальцев давно принял решение о том, что этот никчемный человек не должен даже подозревать о существовании Марии Брандолини и поэтому перешёл к давлению на своего начальника.

– Ну знаю, – неуверенно ответил Николай Николаевич, – ну и что?

– А то, что я, в особых случаях, не имею права раскрывать личность моего агента. Вот это и есть особый случай! Если вы не помните этого приказа проконсультируйтесь с Центром.

Николай Николаевич замялся, прочитал ещё раз справку, которую держал в руках

– Ну ладно, Пабло, вы свободны! – промямлил он.

– Ну и болюдо! – с облегчением вздохнул Александр, выйдя на улицу.

Через день, где-то уже в 18 часов 40 минут, когда Мальцев собирался закрывать мастерскую, чтобы ехать домой, затрещал телефон.

Он снял трубку.

– Я так соскучилась! – услышал он голос Марии.

– Ждите меня на углу Санта Фе и Эсмеральда! Я буду через десять минут. – Не здороваясь, велел он.

В этот раз Мария Брандолини вручила ему целый пакет бумаг.

– И как это вы всё вынесли? – испугался он.

– На себе! Под одеждой. Нас не обыскивают. – Просто ответила она.

– Нет, Мария, так не пойдёт! У вас, я знаю, хорошая память, поэтому читайте всё и мне потом пересказывайте. Выносить в полном объёме будете лишь те документы, которые я укажу. Короткие тексты заучивайте наизусть. Для вашей же безопасности. Я говорю вам честно.

– Хорошо. – Согласилась она.

– Я вас отвезу домой? – спросил он.

– Пожалуйста, если можно.

– Мария, я уверен, что нас вместе уже видели десятки ваших коллег по работе, как мужского, так и женского пола. Поэтому всем говорите, что я ваш поклонник или любовник. Как вам удобно! Но ни в коем случае не отрицайте того, что мы с вами знакомы! Вам понятно?

– Да.

Мария передала ему тексты радиограмм в Посольство Аргентины в Берлине за последние две недели. Но самое главное, что здесь находилась копия личного дела сеньора Луиса Сантьяго Лути – с марта 1942 года исполняющего обязанности Посла Аргентины в Германии.

До самого ноября Мария являлась единственным у Мальцева агентом, который давал информацию.

С «Папашей» они регулярно встречались, завтракали или обедали, но ничего интересного Руссо не сообщал. Был информативный застой.

«Апельсин» появлялся редко и только лишь для того, чтобы выпросить у Александра денег. Перевозкой почты уже занималась специальная служба.

– Ты даже и не думай о том, чтобы с ними дружбу завести! – сразу предупредил его «Апельсин», – это сложно.

– Так ты хоть разговоры сенатора слушай, которого возишь. Друзей его. Я готов тебе платить! Ты должен быть пронырой и ухо своё везде вставлять. – Поучал его Александр.

Марьяно иногда сообщал какие-то слухи, пересказывал разговоры своих высокопоставленных пассажиров. Но это была уже не та информация, которую он давал раньше.

Мальцев крутился с утра до вечера. В мастерские и мойку всегда стояли очереди. В салоне продаж автомобили больше двух недель не застаивались. Все продавались.

– Тебе ещё надо что-то организовать. – Советовал Александру Видаль.

Но у Мальцева на это «что-то» попросту не было времени. Да и чувствовал он себя подавленным. Ведь Красная Армия была прижата к Волге у Сталинграда. О блокаде Ленинграда ходили здесь страшные слухи. На Кавказе шли кровопролитные бои.

Александр за 500 песо купил кольцо и серьги с бриллиантами и подарил 20 июля Марии на день рождения. Женщина была шокирована от такого дорого подарка.

– Это слишком наверное, – только смогла она произнести, не в силах оторвать своего взгляда, от содержимого двух коробочек обтянутых красным бархатом.

– Мария, ты заслуживаешь большего! Спасибо тебе! – Александр поцеловал её руку.

Раза два в месяц он вывозил Марию с Каталиной на прогулки: за город, в ботанический сад, зоопарк. Один раз они посетили «Японский парк». Всегда Александр покупал Каталине кукол, шоколад. Девочка очень к нему привязалась.

Бизнес давал очень хорошие прибыли. Каждый месяц Мальцев откладывал по тысяче долларов, пятьсот – семьсот фунтов стерлингов и покупал несколько золотых монет.

По выходным он отсыпался и занимался дома живописью. Это увлечение его только и спасало от мрачных мыслей.

Николай Николаевич вообще впал в какую-то прострацию: говорил мало, Сталина не цитировал. Принесённой Мальцевым информации всегда удивлялся и униженно благодарил Александра за ежемесячные 1000 песо, и за оплату квартиры.

С Марией он встречался только, когда она ему звонила. В с августа месяца Александр ей уже платил 400 песо.

– Если ты так же будешь работать, то через год будешь зарабатывать, как министр иностранных дел! – по доброму шутил он, когда передавал деньги.

Мария понимала его юмор и тоже улыбалась и уже не жаловалась никогда на то, что чувствует себя мерзко и гадко, принимая эти деньги.

Они давно перешли на ты и самое интересное, что понимали друг друга без слов.

– Ты знаешь всё время хочу увидеть творчество Кинкела Мартин, но никак не могу выбраться. – Пожаловался Мальцев ей как-то.

– Ты знаешь, мне было бы тоже очень интересно! Я видела несколько его картин, но это было очень давно. – Поддержала его Мария.

В одну из суббот они, вдвоём, поехали в один из самых живописных районов столицы – Ла Бока. Здесь, будущий известный, художник Кинкела Мартин в юности работал портовым грузчиком, а потом создавал свои творения. Его картины висели в известных картинных галереях и музеях, но художник стремился, чтобы часть работ всегда демонстрировалась в его любимом Ла Боке.

Какой-то сарай, типа склада. Всё убого и примитивно. На стенах развешены картины.

– А почему здесь так мрачно? – спросил Мальцев Марию, – разве это место для выставок?

– Дело в том, что это бывший угольный склад. Здесь Кинкела работал ещё совсем молодым, а сейчас выкупил это помещение. Это тебе, Пабло, кажется, что здесь мрачно! А мне нравится! Что-то в этом есть! – объяснила Мария.

Она была в восторге от картин, висевших на стенах: «Туман в порту», «Солнечный день в районе Ла Бока», «Корабли на ремонте», «Рабочая сцена»…

«Это певец портов и их работников, – подумал Мальцев, рассматривая полотна. – Всё в какой-то дымке. Фигуры размыты. Может быть, конечно, это верх искусства, но мне вообще не нравятся его полотна».

– Своеобразный стиль у Кинкела Мартина, видишь? – обратил он внимание Марии.

– В каком смысле? – она вопросительно посмотрела на Александра.

– Он создаёт свои картины мастихином и добился хороших результатов. Вот смотри, какие лица у грузчиков здесь. Заметила?

– Пабло, а что такое мастихин? – Мария смотрела на него с таким удивлением, что Мальцев засмеялся.

– Мастихин – это стальная лопаточка. Может иметь разные размеры и формы. Вот Кинкела Мартин творит этими шпателями, не прибегая к к кистям. – Объяснил он.

– Сколько же ты всего знаешь! – с восхищением произнесла Мария.

На выходе из «галереи» Мальцев совершенно случайно увидел совсем незаметное объявление «В Музее Изящных Искусств продолжает свою работу выставка аргентинских художников».

– Мария, на следующей неделе посетим Музей Изящных Искусств! Ты как на это смотришь?

– Очень хочу! Поехали, только с Каталиной! – обрадовалась Мария.

– Конечно!

В субботу в «Национальном Музее Изящных Искусств» Мальцев был потрясён увиденным. Он даже не подозревал, что здесь выставлены полотна голландских мастеров, а также знаменитых художников Испании, Франции, Италии 17, 18, 19 и 20 века. У него перехватило дыхание. Александр даже забыл, что рядом с ним были Мария и Каталина.

Девочка быстро устала. Мария же наслаждалась живописью.

В этом музее Александр открыл для себя неизвестных ему ранее аргентинских художников: Прилидиано Пуйерредон, Леонье Маттис, Хорхе Бермудес, Эмилио Караффа…Но особо его потрясли портреты Эдуардо Сивори. Особенно полотно «Пробуждение служанки».

– Я получил колоссальное впечатление. Настолько сильное, что не могу даже говорить. – Признался он Марии, когда они уже возвращались домой.

– Я тоже, но у меня очень сильно разболелась голова. – Вздохнула она.

– Это от избытка эмоций… – задумчиво произнёс Александр.

26 ноября Мальцев завтракал с Руссо в «Эль Молино».

Хуан Карлос был в очень приподнятом настроение.

– Пабло, вы за событиями на фронте в России следите? Газеты читаете ежедневно? – был его первый вопрос.

Мальцев односложно кивнул головой и подумал «Знал бы ты дорогой мой Руссо, что я не только слежу, а с болью в сердце изучаю все газеты. Слушаю радиоприёмник и днём, и ночью».

– Так я оказался прав! Гитлер – это полный идиот! В Сталинграде окружена 6 армия генерала Паулюса! И это начало конца их проклятого Третьего Рейха! Адольфик заявил, что это будет тысячелетний Рейх! Какой там тысячелетний! – Хуан Карлос пренебрежительно махнул рукой.

– Я тоже также думаю. – Согласился Мальцев, – а как ваш сын?

– Вы меня опередили. Хотел немножко похвастаться: на прошлой неделе мы получили от него письмо и фотографию. Вот смотрите, – Руссо достал из своего портфеля конверт, из которого бережно вынул фотографию. – Это мой сынок! Пилот 164 аргентино-британской эскадрильи истребителей Королевских ВВС.

Александр внимательно рассмотрел юношу, с лицом очень похожим на своего отца, одетого в комбинезон и лётный шлем.

– Действительно, вам есть кем гордиться. Поздравляю вас, Хуан Карлос! – Мальцев вернул фотографию. – А для меня есть что-нибудь?

– Есть, но совсем немножко. Парламентская комиссия по расследованию анти-аргентинской деятельности в стране работает. Говорят, что есть даже какие-то результаты. Я, когда они подготовят отчёт о своей деятельности, обязательно сниму для вас копию. И ещё: ВМС Аргентины осталось без нового вооружения. США, как вы помните, отказали, а сейчас отрицательный ответ дала и Германия. Гитлеру сейчас не до Аргентины.

Информацию о том, что Германия отказала ВМС Аргентины в продаже вооружения на следующий день была подтверждена документами, который передала Мальцеву агент «ДИМа».

В первых числах декабря Александр пришёл в Банко Насьон, чтобы пополнить свою заветную коробку в сейфе. Он это сделал, как всегда быстро. Попрощался со служащими и пошёл на выход. И совершенно случайно на доске с информацией для клиентов Банка увидел объявление.

«Уважаемые наши клиенты, не забудьте о том, что 20 декабря 1942 года в зале для собраний состоится аукцион картин аргентинских художников. Далее шёл список.»

«Мне бы в мою берлогу несколько полотен повесить, – подумал Мальцев. – А что? Деньги есть, можно и купить!»

Он заплатил 150 песо за право принять участие в аукционе.

«У кого-то картины банк забрал в счёт погашения кредитов, а теперь ещё хочет и заработать. Хороший бизнес быть владельцем банка! Это тебе не ремонтом автомобилей заниматься». – Подумал Мальцев.

Александр никогда не принимал участия в аукционах и слабо представлял себе что это такое. От этого и поначалу сильно растерялся Поэтому у Мальцева буквально из-под носа «увели» прекрасную работу Хорхе Бермудеса, а затем две замечательные картины Эдуарда Сивори.

Людей было не очень много, но «битва за искусство» разгорелась жаркая.

В конце концов Мальцеву за 12500 песо удалось «вырвать» картину «Безработные» Антонио Берни, у которой базовая цена была всего 4000 песо. А затем он предложил 13990 песо за замечательный пейзаж «Конец зимы» художника Фернандо Фадер и приобрёл это полотно размером 100 см. на 120 см., написанное маслом.

«Почти 27000 песо! – это жуткое расточительство! – ругал он себя всю дорогу, но когда приехал домой и начал рассматривать картины, то получил такое удовольствие, что забыл о потраченных деньгах».

Полотно «Безработные» Антонио Берни было размером 220 см на 300 см. Художник написал его в 1934 году гуашью на брезенте.

Мальцев такое видел в первый раз. Его поразила техника Берни, выбор цветовой гаммы, но самой главное – это стиль. Это был социальный реализм в форме аллегории.

Александр всегда предпочитал классический реализм, но «Безработные» затронули его самые тонкие чувства.

5 февраля 1943 года Мальцев посетил своего начальника. Вручил тому 1000 песо, справку, подготовленную им на основании информации, добытой агентом «ДИМа».

Николай Николаевич находился в необыкновенном возбуждении.

– Вы, Пабло, конечно, знаете, о нашей победе под Сталинградом! Это перелом в войне! И заслуга в этом принадлежит нашему великому Сталину! Вы же знаете, что он сказал «Наше дело правое! Победа будет за нами!».

– Снова началось! – вздохнул Александр, больше года обходился без цитат, а сейчас – понесло его.

– Да, я читал. – Ответил он и замолчал.

– Связи с Центром до сих пор нет. Но я думаю, что совсем скоро она будет восстановлена. – Принялся убеждать Алекандра Николай Николаевич.

– Я хотел бы уехать из столицы на две недели. С 10 до 24 февраля. Я могу это сделать? – спросил Мальцев.

– Целых две недели? – возмутился Николай Николаевич, – а если что-то случится?

– Что случится? Мои агенты в феврале взяли отпуска и не работают, поэтому никакой информации в этом месяце не ожидается. – Александр начал «закипать».

– Ну хорошо, поезжайте! – после долгого и томительного размышления согласился Николай Николаевич. – Только ровно две недели! Ни часа больше!

– Хорошо! Спасибо! – Мальцев изобразил на своём лице гримасу благодарности.

Александр и Мария решили провести отпуск вместе, но не в Мар дель Плате, как привыкли это делать жители столицы, а в горах провинции Кордобы.

– Я не разу там не была, а Каталина тем более. – Сказала Мария.

– А я только слышал о тех местах. – Признался Мальцев.

Александр приготовился к поездке так, как когда-то научил его полковник Быков. Загрузил «Форд» всем, что могло бы пригодиться, даже теоретически.

Выехали они рано утром 10 февраля, а в 16 часов уже прибыли в курортный городок Карлос Пас. Они планировали разместиться в гостинице, но на одной заправке попался словоохотливый служащий и, пока автомобиль заправлялся бензином, он посоветовал:

– Карлос Пас – это же город! Пусть не такой огромный, как Буэнос Айрес, но всё же город! Люди, шум… А вот если вы хотите настоящего отдыха, то не доезжая до Карлос Паса 10 километров, увидите развилку. Повернёте налево и через километров 10 вы попадёте в рай! Сами увидите! Если вам не понравится, то всегда можно вернуться и разместиться в городской гостинице.

Мальцев сделал, как посоветовал ему мужчина на заправке.

Пришлось ехать по ухабистой горной дороге. Он вел автомобиль со скоростью 15 километров в час. Но всё равно «Форд» попрыгивал на кочках, а затем проваливался в ямы.

Узкая, как тоннель, дорога, петляющая среди скал, вдруг закончилась. Они стояли у края глубокого обрыва. Внизу – горная река с изумрудно-зелёной водой и водопад. Совсем недалеко от него в тени высоких сосен расположилась хижина.

Вокруг девственная природа: деревья, густые кустарники, скалы и тишина… Только гремела струя водопада, падающего вниз со скалы высотой метров 12.

– Что думаете? – спросил Александр у Марии и Каталины, – остановимся в этой хижине? Или поедем в Карлос Пас?

– Здесь! – дружно закричали они.

Хижина принадлежала одной супружеской паре: Антонио, которому недавно исполнилось 60 лет и Франсиске, симпатичной женщине лет 50.

– Здесь и правда рай на земле! Я вас не обманываю. Сами убедитесь! – сказала им хозяйка.

– Мама! Мама! Давай здесь! – стала прыгать вокруг Марии Каталина.

– Я согласна! – ответила она.

– Ну и я тоже! – задумчиво произнёс Александр, осматриваясь вокруг.

Каждое утро Александр вставал очень рано. Мария с дочерью ещё спали. Он делал физическую зарядку, а затем нырял в маленькое озеро, в которое падал водопад. От холодной воды начинало покалывать тело, а потом сводило мускулы. Но Мальцев продолжал плавать. Затем он выскакивал на берег и растирался толстым полотенцем.

Когда просыпались Мария и Каталина, завтрак уже был готов.

– Яичница, сыр и горячий кофе вас ждут! Умывайтесь и к столу! Быстро! – кричал он им.

Они завтракали на самом берегу реки… Потом Мальцев брал мольберт, краски и кисти, и они с Каталиной уходили вверх или вниз по реке. Здесь он делал этюды с натуры и учил рисовать девочку. Каталине это безумно понравилось.

Возвращались в хижину к обеду. Мария готовила скромную еду, и все ложились на часок поспать.

Потом они втроём бродили по окрестностям. Горы, солнце, а вокруг пахнущие мёдом, горечью, пряностями цветы и травы.

Вечером приходили хозяева, которые приносили им корзинку с едой: яйца, сыр, козье молоко, хлеб, овощи и фрукты…

– Мама, Пабло, а давайте мы останемся здесь жить! – как-то предложила Каталина.

Мария молча вздохнула. А Мальцев сказал:

– Ты знаешь, я об этом думаю каждый день.

Одним утром Александр поднырнул под водопад. Тяжёлые струи воды придавили его тело к каменистому дну. Перехватило дыхание…Он поспешил вернуться обратно.

Когда вынырнул, сразу почувствовал, что-то кто-то за ним следит. Это была Мария. Она сидела на крупном валуне на берегу и наблюдала за ним.

– Хочешь искупаться? – улыбаясь предложил он.

– Хочу, но я плавать не умею, и вода ледяная. – Мария тихо засмеялась, и сразу же появились милые ямочки на её щеках.

– Тогда отвернись! Я выхожу на берег совершенно голым. – Предупредил её Александр.

Мария встала и пошла к хижине.

Мальцев уже давно понял, что она делает всё, чтобы он обратил на неё внимание, как на женщину. А Мария ему понравилась с первого же дня их знакомства! Но Александр не хотел переводить их деловые отношения на интимные.

«Это может закончиться плохо». – Уверял он себя и не делал никаких попыток к сближению.

26 февраля он появился на работе, а в 13 часов позвонила Мария:

– Любимый, я так соскучилась! – произнесла она так искренне, что у него защемило в сердце.

– Пабло, пока мы отдыхали произошли очень важные события. Мне, лично, так кажется. Вот возьми документы. – Она протянула ему несколько листов бумаги.

– Что там? – спросил он.

– Меморандум правительства США и похожий меморандум МИД Великобритании. Смысл один: выражают свою озабоченность по поводу того, что Буэнос- Айрес превратился в штаб-квартиру подрывной деятельности нацистов. Требуют немедленной высылки из страны военно-морского атташе Германии Нибура. Кстати, Нибур, буквально на днях покинул Аргентину и отбыл в неизвестном направлении. Это кратко. Более подробно почитаешь сам. – Объяснила Мария.

– Спасибо! – поблагодарил он. – Я думаю, что тебе дома срочно нужен телефон для устойчивой связи между нами. На этой неделе тебе его установят.

– Пабло, так ты настоящий волшебник! – изумилась Мария.

– Нет, я совершенно простой… простой… человек. – Ответил Александр.

Петраускас был бодр. Рассмотрел бумаги, принесённые Мальцевым. Начал медленно их читать.

– Николай Николаевич, давайте я вам расскажу, что они содержат или сделаю вам короткую справку. – Предложил Александр.

– Спасибо! Сегодня не надо! Но в следующий раз, будьте любезны, после тщательного анализа полученных документов оформлять их короткими справками. Это поможет нам, когда восстановится связь, избежать передачи в Центр ошибочных данных или информативного мусора. – Тоном начальника приказал он. – Помните, что сказал товарищ Сталин «У каждой ошибки есть имя и фамилия.»

– Я буду помнить эту глубокую мысль товарища Сталина, чтобы не совершать ошибок в моей работе. – Александр вышел из чертёжного бюро.

– Даже перевести быстро не может! Язык до сих пор не выучил! Умственно ограниченный человек. Но это же хорошо! Это для меня лучше. Теперь ему можно будет подавать информацию так, как я хочу. – Решил Мальцев.

Мария приносила документы каждый день. Если это было что-то не очень срочное, Александр не беспокоил своего начальника и спокойно готовил аналитическую справку. Если же Мальцеву информация казалась важной, то в этот же день он встречался с Николаем Николаевичем.

Марии провели дома телефонную линию и установили аппарат. Теперь она звонила ему и по утрам.

– Мария, если у тебя устная информация, ты звонишь мне из дому. В этом случае, утром, я приезжаю к тебе домой. Если же у тебя на руках документы, то я должен обязательно забрать их после работы. Это очень важно! Добытые тобой документы могут находиться у тебя только очень короткое время. Повтори!

– Пабло, я всё поняла!

– Нет, повтори! – потребовал он.

Она повторила инструкцию

– Мария, делай всегда так, как я тебя объяснил! Я тебя умоляю! – попросил Александр.

Глава девятая

Мальцев посмотрел из окна своего кабинета. Внизу на площадке стоял новенький «Форд» с открытым капотом. «Дырявый» ковырялся в двигателе автомобиля.

Рядом – Гастон Сантамария. Это воспитанный улыбчивый молодой человек, раньше часто приезжал в мастерскую на старом разбитом «Шевроле». Всегда в выглаженной чистой униформе полицейского с погонами сержанта.

Александр всегда с ним здоровался и обменивался двумя-тремя фразами. На больший контакт Сантамария не шёл. Но вот с «Дырявым» они стали приятелями. Хосе всегда рассказывал Гастону какие-то байки, а тот смеялся и говорил:

– Ну и врать ты горазд, дружище! Женщины себя так не ведут!

Хосе опустил капот «Форда», и Сантамария уехал.

Мальцев спустился вниз и как-бы ненароком подчеркнул:

– Смотри, Хосе, как прогрессирует наша полиция: ездил парень на раздолбанном «Шевроле», а сейчас на новеньком «Форде»! Раньше всё время носил полицейскую униформу, а сейчас в дорогом костюме, с галстуком!

– Гастон, сказал, что его перевели во вновь созданный отдел. Выдали служебный автомобиль. Теперь он работает только в гражданской одежде. – Ответил словоохотливый «Дырявый».

– Наверное отдел такой значительный, что «Форд» новый выдали. – Поинтересовался Александр.

– Шеф, этого я не знаю. Помню, что он сказал, что отдел очень секретный. – Пожал плечами Хосе.

Дома, почти до 12 ночи, Мальцев читал. Ему не спалось… Наконец веки стали слипаться.

– Пора ложиться, – решил он.

Мальцев принял душ, залез под толстое одеяло и мгновенно заснул.

Резкий телефонный звонок. Ещё один, ещё и ещё…

Александр вскочил с кровати и посмотрел на напольные часы. Стрелки показывали 4 часа 10 минут.

– Я слушаю. – Поднял он трубку.

– Сыньор Мачада? – раздался голос Петраускаса.

– Да, сеньор инженер, это я. Говорите!

– Сыньор Мачада, вы забыть свой рысунок в моём бюре. Забрать надо.

– Хорошо, сеньор инженер, утром я приеду.

– Никак утрам. Сычас! Сычас! – приказал «товарищ Придурок».

– Сейчас приеду. – Вздохнул Александр.

В чертёжном бюро горел свет. Дверь сразу открылась.

– Входите! – сказал он. – Пройдемте ко мне в ту комнату. Чай уже готов.

– Что случилось? – Мальцев устроился на неудобном стуле.

– Вы, Пабло, знаете, что сегодня великий день? – напыщенно воскликнул тот.

– В каком смысле? – непонимающе уставился на него Александр.

– Сегодня же 22 апреля! День рождения великого Ленина! А во вторых восстановлена связь с Центром! Только недавно закончили передавать в Центр всю нашу информацию. Радист сказал, что у него мозоли на пальцах образовались. Ха-ха-ха! Да, Центр объявляет вам благодарность за проделанную работу. – Николай Николаевич, вдруг, вытянулся по стойке смирно.

– Служу трудовому народу! – подскочил со стула Мальцев.

– Разрешите пожать вам руку! – Николай Николевич протянул ему свою узкую и костястую ладошку. – Центр приказывает активизировать работу со всеми вашими агентами и подтверждает, что «Дима» является источником ценнейшей информации.

Из чертёжного бюро Александр решил не возвращаться к себе домой, а поехал в мастерскую.

Сварил себе крепкого кофе и принялся просматривать объявления во вчерашних газетах.

«Одна из самых старейших в Буэнос- Айресе картинных галерей «Мартин Рохас» проводит 30 апреля сего года аукцион работ аргентинских художников. Каталог выдаётся при внесении залоговой стоимости. Улица Флорида 455».

«Сегодня, часов в 10 поеду туда!»– сердце Александра заныло от предвкушения того, что у него появилась возможность купить хотя-бы одно полотно.

Аукцион предвещал стать событием этого года среди коллекционеров аргентинской живописи. Выставлялись 38 полотен самых известных художников. Среди них были и две работы Хорхе Бермудеса.

Мальцев наизусть изучил каталог и решил бороться до конца. Даже разработал свою тактику, чтобы не оплошать, как случилось в прошлый раз.

29 апреля в 18 часов позвонила Мария.

Александр поехал на встречу с ней.

– Пабло, это очень важно. Слушай! – и она на память процитировала радиограмму, которую сегодня отправили в Берлин. «Министерство обороны Аргентины ходатайствует о передачи формул и необходимого оборудования для производства высокооктанового бензина, который применяется в авиации, а также взрывчатки тротил. Для транспортировки немецких техников и запрашиваемого оборудования аргентинская сторона предоставит грузовое судно, которым будет управлять команда моряков ВМС Ар. Офицеров для этой специальной миссии подберёт лично адмирал Бенито Суэйро.»

Мальцев сделал звонок в чертёжное бюро и направился к Николаю Николаевичу.

Вручил своему начальнику четвертушку листа с текстом.

– Я пойду. – Сказал он, встал и уже направился к двери.

– Стойте, я вас, Пабло, ещё не отпускал! – недовольно пробрюзжал Петраукас. – Скажите мне, пожалуйста, какую вы прибыль имеете от своего бизнеса.

Услышав этот странный вопрос, Александр, как вкопанный застыл на месте.

«Чего хочет этот тип? Для чего ему понадобилось знать о моих доходах? Надо быть настороже, от «товарища Придурка» можно ожидать любых неприятностей». – Молнией мелькнули у него мысли.

– Николай Николаевич, у меня нет постоянной прибыли. Всё зависит от того, как работали мастерские и автомойка. Вот например за февраль месяц 8970 песо, за март – 9100, а за апрель я даже и не знаю. Но думаю, что в этих пределах. – Назвал Мальцев официальные цифры, которые он указал в финансовых отчётах.

«Пивэ – ты ещё ничего не понимаешь! Но запомни, что на твою гиту будут зариться все. Поэтому о своих подлинных доходах должен знать только ты! И не забывай держать свой рот на замке. – Неоднократно, во время их встреч, напоминал Александру Самуил Попофф.

– Простите, Николай Николаевич, а зачем вам эти данные? – вежливо спросил Мальцев.

– Пабло, вы помните, что сказал товарищ Сталин?

– О чём? – не понял Александр.

– О том, что «болтунам не место на оперативной работе!». – Петраускас ехидно ухмыльнулся.

30 апреля Мальцев был на улице Флорида. Аукцион проводился в художественной галерее.

Были установлены рядов шесть стульев, которые почти все уже были заняты, несмотря на то, что до начала оставалось ещё 40 минут.

Аукцион начался с опозданием. Александр нервничал:

«Что за дурацкая манера задерживаться, опаздывать или откладывать всё на завтра? Как так можно? И никого это вообще не беспокоит. Спокойно беседуют, улыбаются. Очевидно, что собрались коллекционеры, которые знают друг друга. Да Бог со всеми, но я никак не могу к этому привыкнуть».

Борьба развернулась нешуточная! Цены, за которые продавались картины, превышали базовые в три и даже четыре раза.

Мальцев сразу понял, что с его деньгами он может рассчитывать как максимум только на одну работу. Он поставил всё на портрет «Пастух коз» художника Хорхе Бермудеса. Полотно размером 180 сантиметров на 110 сантиметров, написанное в 1923 году маслом.

В результате упорных торгов Александр купил эту картину! Но за неё ему пришлось выложить целых 23000 песо.

«Это большой удар по моему бюджету!» – переживал Мальцев, управляя автомобилем.

Но когда оборачивался и видел на заднем сиденье своего «Форда» полотно, его охватывала радость.

«Бог ними, с деньгами! Месяц не буду доллары покупать и монеты. Зато ведь исполнилась моя мечта: иметь картину большого аргентинского мастера портрета Хорхе Бермудеса».

Прошло несколько дней и, вдруг, поздно ночью позвонил «Папаша»:

– Пабло, я завтра завтракаю в «Эль Молино». Вы, надеюсь, тоже?

– Да, сеньор, я тоже. – Ответил Мальцев, который только что заснул.

В «Эль Молино» было как всегда: много людей, чудный запах шоколада, ванили и свежей выпечки.

Руссо сидел один за столиком в дальнем углу зала.

– Доброе утро, Пабло! Я сегодня ем порцию «Жанны Дарк». А вы?

– Я выпью кафесито. Есть ещё не хочется. – Ответил Александр.

– Пабло, – нагнувшись к самому уху Мальцева, прошептал Хуан Карлос, – со дня на день военные произведут в стране государственный переворот. Я вам написал мои соображения по этому поводу. Все материалы в газете. – Он протянул Александру свежий экземпляр «Ла Насьон».

– Кофе сегодня, как всегда чудесный! – благодарно кивнул головой Александр.

Затем они посидели ещё минут двадцать, разговаривая о каких-то мелочах и разошлись.

В своём кабинете, в конторе, Мальцев извлёк из газеты лист бумаги, исписанный красивым почерком.

«Среди старших и высших офицеров Сухопутных войск Аргентины существует тайна организация «ГОО». Данная аббревиатура значит следующее: «Группа Объединившихся Офицеров».

«ГОО» уже давно готовит государственный переворот с целью устранения от власти президента Аргентины Рамона Кастильо и его кабинета.

Насколько стало известно заговорщики не имеют никакой политической программы. Их целью является только смена власти в стране и установление в Аргентин режима, контролирующего все стороны жизни общества.

Главой «ГОО» является генерал Педро Пабло Рамирес, являющийся в настоящее время военным министром. 1884 года рождения, националист, сторонник нейтралитета.

Одну из ключевых ролей в «ГОО» играет также генерал Артуро Раусон, 1885 года рождения. Националист по убеждениям.

Идейным вдохновителем «ГОО» и организатором этой организации является полковник Хуан Доминго Перон, 1895 года рождения. Бывший военный атташе Аргентины в Италии. Личный друг Бенито Муссолини, националист, поклонник Гитлера.

Полковник Перон пользуется среди военных большой популярностью, но пока предпочитает оставаться «в тени».

Существует опасность того, что в случае захвата власти в Аргентине Пероном Х.Д., страна оставит своей статус нейтральной державы и вмешается в военный конфликт на стороне Германии.»

«Надо срочно вести документ «товарищу Придурку» – решил Мальцев.

– А я хотел вам сам звонить, Пабло. – С какой-то радостью произнёс его начальник.

– Что-то важное? – спросил Александр.

– Да, очень важное! Пришёл приказ из Центра. Сейчас я вам его зачитаю. Слушайте.

– В ввиду того, что в настоящее время по объективным причинам каналы финансирования резидентуры не функционируют, приказываю временно перейти на самофинансирование всей оперативной работы. С этой целью «Виртуоз» обязан выделять часть прибыли своих предприятий в размере 10000 песо ежемесячно. Павел.»

Впервые за много лет Мальцев вместо загадочного слова «Центр» услышал не менее загадочное имя «Павел».

– Вам всё понятно? – упёрся в Мальцева своими крысиными глазками Петраускас.

– Нет, не понятно! – у Александра внутри стало «кипеть». – 10000 песо – это не часть моей прибыли! А даже больше, чем я зарабатываю. Скажите мне, Николай Николаевич, чем я буду платить моим агентам? А откуда я возьму деньги на другие оперативные расходы? А они, как вы знаете, у меня не маленькие!

– Центр приказал выделять! Вы должны исполнить приказ! – нервно рубанул рукой воздух «товарищ Придурок».

– Есть выполнять приказ! Но с этого месяца, я не смогу вам больше выдавать ежемесячно 1000 песо на оперативные расходы и оплачивать квартиру. – Резко ответил Мальцев.

– Как это? Как это? – Николай Николаевич от возмущения открывал и закрывал свой рот, не в силах произнести больше ни слова.

– Тогда мне придётся отказать в оплате агентам, что скажется на оперативной работе. Выбирайте сами! – Александра трясло от возмущения.

– Вы что настолько ограничены в средствах, чтобы обеспечивать всех? – У Николая Николаевича перекосило рот.

– Да, очень ограничен! Прошу передать это в Центр! Если Центр мне прикажет продать часть или даже весь мой бизнес, то я это немедленно выполню. Вы, Николай Николаевич, сами знаете, что я выполнял и выполняю основной приказ Центра: развивать мой бизнес. У меня была до недавнего времени возможность расширить его, но сейчас это невозможно! – Александр начал уже нагло врать, чтобы как-то повлиять на «товарища Придурка».

– Я не желаю с вами больше разговаривать! Можете быть свободны! – почти заорал на него Петраускас.

«Выслужиться перед Центром захотел, сволочь! Послал туда завышенные данные, крыса! Болюдо! А если бы я сообщил ему действительную мою прибыль? Тогда, наверное, «товарищ Придурок» меня вообще «раздел»? А может зря я вступил с ним в конфликт? Пошлёт сейчас на меня донос в Центр. Надо было промолчать? Да пусть делает что хочет!» – Александр был в бешенстве.

4 июня Мальцев встал. Сделал физзарядку. Умываясь, вдруг заметил у себя на голове седые пряди. Раньше появлялись одна, две волосинки, а сейчас уже добрая половина головы светилась «серебром».

Какой-то странный шум с улицы отвлёк его внимание. Александр подошёл к окну.

По проспекту Кальяо в сторону Дворца Национального Конгресса двигалась колонна военных. Пехота, кавалерия. Грузовики тянули артиллерийские орудия.

«Учения? В честь чего в центре столицы? Бред какой-то! Постой, это не бред! Это же переворот!» – понял Мальцев и стал быстро одеваться.

Прохожих на улицах было очень мало. Только солдаты. Военные патрули на перекрёстках.

Александра никто не остановил. Он совершенно спокойно приехал в мастерскую и включил радио.

– Сегодня 4 июня 1943 года Вооружённые силы Аргентины взяли на себя ответственность за судьбу страны! Выражая волю народа, мы совершили революцию, которая покончила навсегда с коррумпированным правительством Рамона Кастильо. В кратчайшее время мы освободим общество от марксистов, социалистов и профсоюзных деятелей, которые продались коммунистам… – с патриотическим пафосом надрывался диктор.

«И что же теперь будет?» – вздохнул Мальцев.

А дальше ровным счётом ничего не было. Генерал Артуро Раусон стал президентом страны от имени Вооружённых сил. Через три дня он, почему-то, подал в отставку и в президентское кресло сел генерал Педро Рамирес.

Были закрыты издательства и газеты, которые, якобы, сотрудничали с «левыми подрывными силами». Правительство запретило некоторые профсоюзные организации. Активисты из числа левого крыла социалистов, которые не успели бежать в соседние страны, были арестованы и отправлены в самую страшную тюрьму в Аргентине, которая находилась на острове Огненная Земля. Туда же попали и члены парламентской комиссии по расследованию анти-аргентинской деятельности. Военные установили цензуру на радио, в газетах, театрах…

Что же касается других сфер жизни, всё осталось, как и прежде.

Мальцев продолжал работать также, как и до «революции».

Дней через десять, после прихода военных к власти, позвонила Мария.

Александр приехал за ней к зданию МИДа.

– Привет! Что-то важное? – спросил он.

– Мне кажется, что да. Но только устно. Запоминай. – Мария принялась рассказывать:

– Военные, которые пришли к власти, уверенны что Аргентине не избежать войны с Бразилией. Я, лично, не знаю почему. Поэтому генерал Рамирес со своими ближайшими сотрудниками делает всё, чтобы срочно купить современное вооружение. Сделали запрос правительству США. Но оттуда пришёл отказ. В моём кабинете сегодня беседовали двое начальников отделов нашего министерства. Они, кстати, часто так делают: используют мой кабинет для секретных разговоров. Я для них, наверное, являюсь частью мебели. Так вот, якобы, сам Рузвельт сказал, что «в такой ситуации аргентинскому правительству ни в коем случае нельзя продать танки, орудия и самолёты. Ведь станет опасностью для всего мира. Это равносильно, как дать в руки малолетнему ребёнку заряженный пистолет».

Потом они выразили уверенность, что военные, по своим неофициальным каналам, будут просить о поставке вооружения Германию.

– Вот и всё, Пабло! Каталина по тебе скучает! И я тоже. – Вздохнула она тяжело и как-бы ненароком посмотрела ему в глаза.

– Я тоже! Честно соскучился. Давай, если не будет дождя, поедем в воскресенье за город? – предложил Александр.

– Давай! Девочка очень обрадуется! И я тоже. – Мария вновь вздохнула.

Мальцев остановил автомобиль напротив магазина игрушек. Вышел и вернулся с кукольной коляской, очень похожей на настоящую, только маленького размера.

– Это Каталине подарок! – сказал он.

Николай Николаевич разговаривал с Александром свозь зубы. Он кривил свои тонкие губы и раздувал широкие ноздри.

– Давайте вашу справку! – он взял, прочитал. – Сегодня отправлю информацию в Центр. Что- то ещё у вас есть?

– Нет, но днях привезу информацию о военном правительстве. – Пообещал Мальцев.

– О военном правительстве каждый может прочитать в газетах, – ехидно объяснил Петраускас, – Центр задаёт вопрос о новой аргентинской спецслужбе, которая является федеральной контрразведкой. Слышали о такой?

– Нет. – Честно признался Александр.

– Я так и думал! Я так и думал! Как можно работать с такими сотрудниками, которые ничего не знают? Центр говорит, что она была создана ещё в начале этого года. Я в курсе этого, а вы нет. Как это так? Чем вы вообще занимаетесь, Пабло? – Николай Николаевич, брызгая слюной от возмущения, ходил взад и вперёд по комнатке.

– Вы даже не знаете, как она именуется?

– Нет. – Пожал плечами Мальцев. Он никак не реагировал на выпадки своего начальника.

– Она называется «Федеральная Координация» и её структура является почти полной копией организационной структуры немецкой тайной полиции ГЕСТАПО. – Петраускас разговаривал с ним, как с умственно отсталым ребёнком, сверля своими крысиными глазками.

– Я не знаю структуру ГЕСТАПО. – Признался Александр.

– Вот, вот! Правильно говорит товарищ Сталин «Кадры решают всё». Какие задачи мы можем решать с такими кадрами, как вы? Это просто позор! Идите, Пабло, и работайте! Сейчас ваша основная задача – Федеральная Координация!

По лобовому стеклу били капли холодного зимнего дождя. «Дворники» громко скрипели и не давали Александру сосредоточиться.

«Надо же в Аргентине появилась служба контрразведки на федеральном уровне! Само название говорит само за себя. До этого каждый род войск имел свою службу разведки и какое-то подобие контрразведки. А я это прозевал! Руссо должен был знать, ведь служба должна создаваться на основании закона, который принимает Национальный Конгресс. А раз он его не принимал, то это значит, что был Декрет президента. А как мне узнать о нём? Ведь он секретный». – Мальцев настолько задумался, что поехал на красный свет светофора.

Сбоку послышался громкий звук автомобильного сигнала, а затем проклятья:

– Сукин сын! Болюдо! Ты как ездишь! Чавон дерьмовый! Сукин сын!

«Надо собраться с мыслями! Надо сконцентрироваться!»– Александр почувствовал жуткую усталость.

Глаза почему-то стали закрываться. Мальцев, приложив неимоверное усилие, доехал до дома.

Загнал «Форд» в гараж и с большим трудом поднялся в свою квартиру. Сбросил прямо на пол одежду и пошёл в ванную. Открыл кран горячей воды и стал под упругую струю кипятка.

«Где же узнать об этой таинственной службе? Где? Надо встретиться под каким-нибудь предлогом с полицейскими и поговорить с ними. С полицейскими… С поли… Сантамария! Гастон Сантамария! Он же раньше служил в полиции, ходил в униформе, а потом, вдруг, цивильная одежда, новый автомобиль. И «Дырявому» он похвастался, что работает в «очень секретном отделе»! Вот оно! Точно это Федеральная Координация! Точнее быть не может!» – сон моментально исчез.

Утром Мальцев сразу же позвонил Элизабет:

– Элиз, у тебя бывает Гастон Сантамария? Это сержант полиции такой весь…

– Такой весь симпатичный и воспитанный! – перебила его Элизабет.

– Да, симпатичный! – буркнул раздражённо Александр. – Так приезжает он мыть своё авто или нет?

– Конечно бывает! Раз в неделю. – Ответила Элтзабет.

– Слушай, как только он появится на мойке, сразу же телефонируй мне! Ты поняла?

– Да, Пабло! Я это сделаю.

Снизу уже слышались голоса рабочих. Начался трудовой день. Вдруг раздался дружный громкий смех. Потом крики, снова смех. Было слышно, что «Дырявый» даже зашёлся в припадке сильного кашля.

«Что там происходит?» – Мальцев вышел из своей конторы.

Спустился по лестнице вниз столкнулся с…

– Это кто? Марьяно?! – на мгновение задумался Александр.

Да, действительно, это был «Апельсин», одетый в новенькую военную форму, которая пузырями топорщилась на нём.

Погоны рядового свисали с плеч. Фуражка сползла на левое ухо.

– Привет, Марьяно! Это что за цирк? – Александр не выдержал и заулыбался, настолько комично выглядел его агент.

– Привет, Пабло! Так мне предложили поступить на военную службу. По знакомству, естественно. Я долго думал, а потом решился. Зарплата поболее, каждый год добавки за выслугу, после двадцати пяти лет – выход в отставку с приличной пенсией. Да ещё разные привилегии мне пообещали. – объяснил он и поправил фуражку.

– Ну поздравляю! – Александр хлопнул его по плечу.

– Я сейчас являюсь личным водителем генерала Фарреля! – прошептал он, нагнувшись к самому уху Мальцева.

– Поднимемся ко мне! – сразу же предложил Александр. – Я тебе сейчас кофейку сварю.

Они пили кофе. Александр молчал. Говорил Марьяно.

– Ты же знаешь, Пабло, кто такой генерал Фаррель? Это сейчас второй или третий человек в стране! – хвастался он.

– Дружище, теперь будем работать так: ты уже не можешь мне привозить документы, поэтому слушай. Слушай всё, что говорит твой генерал, его окружение. Запоминай! Я знаю, что память у тебя очень хорошая. Слушай даже сплетни! Звони мне, когда считаешь нужным. Я буду платить тебе за информацию. Только сам ничего не выдумывай! – объяснил ему Мальцев. – Согласен? Тогда по рукам!

– По рукам! – радостно согласился Марьяно.

Каждый день поступали звонки о продаже битых автомобилей. Мальцев выезжал сам или с Хавьером. Осматривая «автошки», они работали «дуэтом» и сбивали цену, предложенную продавцами до минимума.

– Слушай, дон Хавьер, подбирай автомобиль, который тебе понравится, но стоимостью не более 300 песо. Я его выкупаю, а вы с сыном восстановите эту «автошку» в свободное от работы время. Материалы я также оплачиваю. Это будет личное транспортное средство для твоего Серхио. Будете сами уже ездить и разговаривать с продавцами. Согласен? – предложил Александр.

– Спасибо, дон! Спасибо! Я навсегда запомню тот день, когда начал работать с вами! – льстиво залепетал старик.

Александру уже давно хотелось женщину. Каждую ночь они приходили к нему в его снах. Всегда разные: рыжие, брюнетки, блондинки, но все требовали от него любви. Мальцев устал от этого.

В тот день он сидел в кабинете и делал записи о расходах в толстенной книге. Сосредоточиться никак не мог. Думал о женщинах.

«Может начать интимные отношения с Марией? Она уже давно этого хочет. Но она агент, которая находится у меня на связи. Использовать агента для интимных целей – это неправильно. Интимные отношения могут негативно повлиять на оперативную работу». – Мальцев отложил в сторону ручку и решил сварить кофе.

Телефонный звонок.

– Пабло! Он здесь! Уже собирается уезжать. – Послышался в трубке голос Элизабет.

– Кто у тебя? – не понял Александр.

– Гастон Сантамария!

– Элиз, держи его у себя пятнадцать минут! Не больше! Ты меня поняла? – Вялое состояние у него мгновенно испарилось.

Мальцев остановил свой «Форд» в метрах тридцати от автомойки. На тротуаре стояли Сантамария с Элизабет и мило любезничали.

Наконец они попрощались, Гастон сел в новенький «Форд», чёрного цвета и тронулся с места.

Александр, соблюдая дистанцию, следовал за ним. На площади Конститусьон Сантамария остановил свой автомобиль и вышел. Через три минуты вернулся с пачкой сигарет в руках.

Вновь тронулся и увеличил скорость. Доехал до здания тюрьмы для малолетних преступников на проспекте Касерос. Перед мощными воротами посигналил. Открылось смотровое окошко, а затем отворили ворота.

Мальцев проехал ещё три квартала по проспекту Касерос и свернул в какую-то улочку. Оставив свой «Форд», он подошел к зданию, в ворота которого въехал Сантамария.

На входной двери мрачного вида здания, в два этажа висела новенькая блестящая табличка «Отделение Управления по надзору за малолетними преступниками».

Мальцев пересёк проспект и сел на холодную лавочку под раскидистым платаном. Развернул старую газету и принялся наблюдать.

В течение тридцати минут в ворота въехали ещё четыре новеньких «Форда А». В тоже время в двери вошли трое мужчин в гражданской одежде.

«Холодно как!» – Мальцев встал и решил прогуляться вокруг мрачного здания.

С противоположной стороны он обнаружил тоже ворота. Казалось, что ими вообще не пользуются. Они были сделаны из добротных мощных досок.

Подул южный ветер. Мальцев постоянно менял своё месторасположение, стараясь найти удобный угол обзора.

Начало темнеть. Загорелись тусклые фонари. У Александра стали мёрзнуть уши и кончики пальцев на руках.

Открылись ворота, выходящие на Касерос. Выехал «Форд». Мальцев посмотрел на часы.18. 10. Затем ещё один новенький «Шевроле». А потом ворота и не закрывались. В течение двадцати минут выехали ещё десять автомобилей. Все новенькие, в основном марки «Форд».

«Нет, ребята! У служащих по надзору за малолетними преступниками не может быть такого количества новых «автошек». – Пришёл к выводу Александр.

Последним выехал Сантамария.

Мальцев подошёл к двери, ещё раз посмотрел табличку.

«Ещё пахнет краской! Недавно повесили…»

Потом пошёл к задним воротам. Здесь было темно. Только слабый отблеск фонарного столба на углу улицы…

С внутренней стороны послышался лязг вставляемых в замок ключей. Александр отпрянул в сторону и прижался к кирпичной стене.

С жутким скрипом открылись ворота. Вышел пожилой мужчина в серой тужурке и полицейской фуражке с двумя бумажными мешками. Он поставил их к стене и, не закрывая ворот, зашёл внутрь. Снова вышел, держа в руках большой и, очевидно, тяжёлый мешок. Поставил его рядом с двумя другими, вздохнул и ушёл. Закрылись ворота, лязгнули ключи.

Мальцев одним прыжком бросился на мешки. Наклонился над ними…

Вдруг сильный удар в спину сбил его с ног.

Он ткнулся лицом в землю и застонал от сильной боли:

– А-а-а-а

Ещё один удар. Только сбоку по рёбрам. Александр, преодолевая боль, быстро поднялся.

Перед ним стояла какая-то тень. Александр присмотрелся.

Это был какой-то мужик, с косматой бородой и волосами по плечи. Больше в темноте ничего не было видно.

– Ты што здеся делаешь, шавон? – прошепелявил мужик. – Это моё место! Пошёл отсюдова! – он занёс над головой Мальцева увесистую палку.

– Послушай, чавон! Я не знал, что это твоё место! Но мне нужны эти мешки! – объяснил Александр.

– Это мои мешки! Это моё место! – мужик замахнулся своей дубиной.

– Постой, чавон! – Александр едва увернулся от удара. – Давай договоримся! Я тебе плачу пять песо и ты отдаешь мне эти мешки!

– Пять песо? – незнакомец удивился, пять песо? Давай! – в его голосе звучало недоверие.

Мальцев достал бумажник и вынул наугад одну ассигнацию.

– Вот бери! – он протянул её.

Мужик резким движением вырвал деньги из его рук.

– Тута десять песо, шавон! – засмеялся он радостно.

– Это тебе подарок! – сказал Александр, отворачивая лицо от мужика. От того жутко воняло. – Стой здесь, я сейчас приеду на автомобиле за мешками и дам тебе ещё денег!

– Ещё дашь? – опять недоверчиво спросил тот.

– Дам! Дам! Только жди меня!

Минут через десять Александр приехал на «Форде». Сам погрузил мешки и сунул пять песо мужику.

– Завтра в это время я приеду сюда за мешками. Жди меня! Дам тебе ещё денег! – пообещал Мальцев.

– Правда! – засмеялся, очевидно, от восторга бродяга.

– Правда! Получишь денег! – Мальцев сел в автомобиль.

В мастерской уже никого не было.

«Хорошо! А то ребята подумали бы, что их хозяин сошёл с ума: тащит домой мешки с помоек».

Александр принял душ. Переоделся. Выпил чашку кофе с печеньем, затем застелил стол в кабинете газетами и принялся выкладывать на него содержимое самого тяжёлого мешка.

Чего только в нём не было. Поломанная расчёска, пара грязных носков, листы бумаги, порванные в мельчайшие клочки и нечитабельные. Скомканная копирка. Грязные носовой платок. Снова клочки бумаги, но уже гораздо крупнее.

Мальцев начал складывать их в отдельную кучку.

Потом пошли половины листов, четвёртые их части с текстом, отпечатанном на пишущей машинке.

Снова мелкие клочки, грязные бумажные салфетки, окурки сигарет.

«Ох ничего себе!» – воскликнул Александр, вынимая из мешка кипу только надорванных листов, исписанных ручкой.

В двух других мешках было тоже самое. К 10 часам ночи на столе лежали четыре кучи бумаг: надорванные, половинки, четвертинки, а также – мелкие, но читабельные клочки.

Теперь Мальцев принялся за составление мозаики. Он подбирал клочки и выкладывал из низ страницы на кусах картона для рисования.

К 12 часам ночи он уже мог что-то прочитать. Александр взял один картон, на котором лежал собранный из кусков полный лист. Он был исписан чернилами, но очень разборчивым почерком.

Начальнику Федеральной Координации

Майору Филиппини

Докладная записка.

Сеньор майор, довожу до вашего сведения, что…

– Я так и знал! Я так и знал! – закричал Александр и пустился в пляс.

У него было великолепное настроение!

«Я их нашёл! Я установил, где находится их таинственная контора! Я нашёл!» – Мальцев даже захлопал в ладоши.

Затем он, не спеша, продолжил разбирать и сортировать содержимое мешков.

«Какая это служба контрразведки, если они секретные бумаги не уничтожают, а просто выбрасывают на улицу? А чему я, собственно, удивляюсь? Это же Аргентина! Зачем делать людям лишнюю работу? Они уверены, что никто и никогда не будет по ним работать. Девственные мозги у людей!»

Закончил Мальцев только в 3 часа ночи. Долго не мог заснуть, наверное от возбуждения? А может быть и гордости за свою сообразительность?

Утром позвонила Мария У неё, очевидно, была какая-то информация. У Александра не было времени даже позавтракать. Он сел в «Форд» и помчался к ней домой.

– Слушай, Пабло! Вчера я узнала, что наш атташе по культуре в Мадриде Хуан Карлос Гойнече, по прозвищу «Младенец», был принят на прошлой неделе в Берлине самим Гитлером. Беседа длилась около двадцати минут. Говорили о перспективах отношений между Аргентиной и Германией после окончания войны. Присутствовал Риббентроп.

– Пабло, ты же знаешь, что Гойнече ведёт какие-то странные переговоры с крупными чиновниками Третьего Рейха в обход официальных дипломатических каналов.

– Да, знаю! Мария, а ты сможешь выяснить какие конкретные вопросы были затронуты Гитлером и Гойнече во время их беседы? – спросил Мальцев.

– Может быть, но не обещаю, – подумав ответила ему Мария.

Вечером уже около 8 часов Александр приехал за мешками с мусором.

– Шавон, я уже думал, шо ты пропал! – с нескрываемой радостью сказал мужик.

– Слушай, а как тебя зовут? – поинтересовался Мальцев.

– «Пегий» я! Все меня так зовут. – Объяснил бродяга. – мешки бушь забирать?

– Буду! – Александр вышел из автомобиля. – Сколько их сегодня?

– Шетыре. – осклабился «Пегий», и в лицо Александру ударила волна вони.

– Вот деньги! Грузить я буду сам! Да, запомни, что я всегда их буду забирать! Всегда! Я могу приехать и в 10 ночи, но ты меня жди! Понял?

– Аха! – кивнул головой «Пегий».

– Каждый вечер мешки выносят? – отвернув лицо, спросил Мальцев.

– В субботу и воскресенье не выносят.

– Значит в эти дни меня не жди! Ты понял, «Пегий»?

– Аха!

С мешками в автомобиле Александр поехал в чертёжное бюро.

– Николай Николаевич, я вам звонил, чтобы сообщить о том, что в Берлине продолжаются переговоры между Гойнече и руководителями Третьего Рейха. На прошлой неделе он был принят самим Гитлером. Гойнече, как вы помните, выполнял секретную миссию бывшего президента Кастильо. Кастильо свергнут, а миссия продолжается. Я считаю, что в очередном послании Центру на этой детали нужно обязательно заострить их внимание.

– Я обязательно об этом сообщу. Но Центр ждёт информации о Федеральной Координации. Что я им могу уже сказать? – Петраускас скорчил недовольную физиономию.

– Сообщите, что я работаю. Результаты обязательно будут. – Заверил Александр своего начальника.

– Пабло, результаты нужны уже сейчас! Надо же шевелиться! Надо изучать кандидатов на вербовку в этой Федеральной Координации. Искать к ним подходы и…

– Я хоть сейчас начну искать к ним подходы, а потом изучать для дальнейшей их вербовки. Дайте мне, пожалуйста, хоть одну фамилию! Или адрес, где располагается их штаб-квартира! – стараясь быть спокойным съязвил Мальцев.

– Это ваша, Пабло, работа! Это вы – «Виртуоз»! Вот и ищите! – у Николая Николаевича начался сильный тик.

– Так вы мой начальник! Расскажите, как это сделать! Хотя бы дайте какие-нибудь намётки! – Мальцев откровенно издевался над Петраускасом.

Николай Николаевич закрыл ладонью свою правую половину лица, которая, не переставая, сильно дёргалась.

– Пабло, идите работайте! – прошипел он.

Александр до 3-х часов утра ковырялся в мусоре. Собранную «мозаику» клеил на листах картона.

Ночью ему уже не снились женщины.

«Я привык жить в очень быстром ритме, но этот меня точно загонит в угол». – Подумал Мальцев, разглядывая утром в зеркале свою помятую физиономию.

Через неделю утром раздался звонок.

– Сыньор Мачада, срочно забырыте их чертёж! – раздался раздражённый голос инженера Петраускаса.

– Я могу… – начал отвечать Александр, но в ответ услышал только гудки. – Бросил трубку! Козёл! Болюдо! – уже с ненавистью подумал о своём начальнике Александр.

– Центр снова у меня требует информацию о Федеральной Координации! Что я могу им передать? – у Николая Николаевича дёргались уже две щеки, а тонкие губы вообще провалились куда-то в рот.

– Я работаю! Результаты обязательно будут! Я вам обещаю, Николай Николаевич.

– Свои обещание можете написать на бумажке и воспользоваться ею в сортире! – повысил голос «товарищ Придурок». – У вас, Пабло, есть хоть что-нибудь, чтобы уже отправить в Центр?

– Пока нет, но я усиленно работаю. – Повторил Александр, – это сложно. Вы же должны понять?

– «Победа никогда не приходит сама, – её обычно притаскивают» – запомнимте эти гениальные слова великого Сталина! Что они означают? Они указывают на то, что мы должны работать, не покладая рук! А вы сложили ваши руки и ждёте, когда… когда… – Николай Николаевич не мог закончить, его лицо деформировалась от сильного тика.

Была уже середина августа. В одно из воскресений Александр, Мария и Каталина поехали в кинотеатр на детский сеанс. В прокате шёл мультипликационный фильм Уолта Диснея «Дамбо».

Это был прекрасный день! После кинотеатра Мальцев пригласил всех в ресторан, где они пообедали.

Мария почему-то всё время смотрела на Александра, и глаза её становились какими-то загадочными. А один раз он увидел в них явную страсть.

– Будь что будет! – решил он, – я уже не могу сопротивляться своим чувствам. А Мария устала страдать. – Решил Мальцев и прошептал женщине на ухо, чтобы не слышала Каталина:

– Мария, я приглашаю тебя в мою холостяцкую берлогу. Если ты хочешь, конечно?

– Хочу! – улыбнулась она, – очень хочу.

– Когда ты можешь? – прошептал он.

– Сейчас! Прямо сейчас! – откровенно произнесла Мария.

– А Каталина? С кем она останется?

– Я попрошу Сусанны – соседку. Она лучшая подруга моей мамы. Сусанна присмотрит за Каталиной и за мамой. Ну что приглашение остаётся в силе? – Мария рассмеялась.

Да! – решительно произнёс Мальцев.

Они заехали к Марии домой, оставили Каталину, которая очень неохотно согласилась остаться ночью без мамы, и поехали к Мальцеву домой.

– Это твоя холостяцкая берлога? – Мария была поражена увиденным. – У тебя отличный вкус. Мебель подобрана. А на картины я готова смотреть часами, но только не на эту. – Она указала своим пальчиком на портрет нагой Элизабет. – Кто автор этого полотна?

– Я! – ответил Александр и засмеялся.

– Пабло, ты очень талантлив! Но я тебя безумно ревную к этой женщине. – Мария кивнула подбородком на портрет Элизабет.

– Лучше я его спрячу эту работу в шкаф! – предложила Мальцев и снял со стены полотно.

– У тебя идеальная чистота. – Особо подчеркнула Мария.

– Ну это уже не моя заслуга. Это моя домработница Рамона. Субботу и воскресенье она проводит в доме своей сестры в пригороде. А в обычные дни живёт в своей комнате. – Александр показал на дверь.

Мальцев хотел заказать ужин из ресторана. Но для него у них не было времени.

Александр очнулся около полуночи. Мария спала.

«Боже мой, как хорошо! Наверное ради этого и стоить жить?» – пришли ему ум странные мысли.

Александр боялся, что Мария будет такой же неутомимо-страстной, как Элизабет. Но Мария оказалось совершенно другой женщиной, что очень его удивило.

«А я думал, что у всех местных женщин постоянный «пожар», который надо постоянно тушить!» – сделал для себя настоящее открытие Мальцев.

Во остальном же жизнь Александра превратилась в ад. Ежедневно по утрам ему надо было решать рабочие проблемы в мастерских, затем ездить смотреть битые автомобили, не забывая при этом, заглянуть в салон продаж, а потом встретиться с Видалем или с Самуилом Попофф, или ещё с каким-нибудь нужным человеком.

Когда наступал вечер, Мальцеву хотелось прилечь хотя бы на часик и отдохнуть, но вместо этого он ехал в «гости» к «Пегому» за мешками с мусором. Затем ужин и работа над «мозаикой» из кусочков бумаги до 3 или 4 часов утра.

У него было только одно желание: прилечь и спать, спать, спать…

Наконец 29 августа Александр подготовил справку по Федеральной Координации. Прежде чем это сделать, он долго думал, как подать своему начальнику собранную информацию. Сказать правду, что добыл её из мешков с мусором? Нельзя! Ведь Николай Николаевич этого не поймёт! Он привык действовать шаблонно: поиск нужного человека для вербовки, его изучение и вербовка, а затем руководство работой новоиспечённого агента.

«Он же меня на смех поднимет! И в Центр кляузу пошлёт… Николай Николаевич интеллектуально очень ограниченный человек и с ним надо быть очень осторожным».

Впервые Мальцев так долго мучался с документом. Наконец он прочитал окончательный его вариант.

Справка

Довожу до вашего сведения, что из источников, заслуживающих доверия, мною было установлено, что сержант полиции Сантамария Гастон в январе 1943 года был переведён в вновь созданный секретный отдел.

Мною было выяснено, что в столичной полиции за последние три года это была единственная реорганизация давно устоявшейся структуры этой правоохранительной организации.

На основании этого мною было сделано заключение, что новый отдел и является службой аргентинской контрразведки на федеральном уровне, который получил наименование «Федеральная Координация».

Для оперативной разработки сержанта Сантамария мною была завербована его любовница, которая получила оперативный псевдоним «Роза».

В результате проделанной агентом «Роза» работы, удалось установить следующее:

– Федеральная Координация была создана в январе 1943 года, как самостоятельная служба контрразведки. 50 % личного её состава составляют офицеры и унтер-офицеры разведки Сухопутных войск, а другие 50 % – офицеры и унтер-офицеры – полиции.

Начальником Федеральной Координации является майор Фелиппини.

Структура Федеральной Координации.

Отдел № 1. Борьба с коммунистическими, марксистскими и другими тайными враждебными организациями на территории Аргентины.

Отдел № 2. Противодействие разведслужбам других стран. Борьба саботажем и диверсиями.

Отдел № 3. Служба наружного наблюдения, специальных заданий и радиоперехвата.

Отдел № 4. Картотека.

Отдел № 5. Наблюдение за издательствами и прессой.

Федеральная Координация с первых дней своего создания ведёт наблюдение за активно действующей на территории Аргентины германской шпионской организации «Сеть Боливар».

Регулярно осуществляются радиоперехваты передатчиков «Сеть Боливар», которые выходят в эфир практически на всей территории Аргентины. В городах Сан Хусто, Пиляр, Белла Виста, Генерал Мадарьяга, Ранелаг, Рамос Мехия – провинция Буэнос Айрес. В провинциях Аргентинской Патагонии, а также в провинции Санта Фе.

Сотрудниками Федеральной Координации установлено, что «Сеть Боливар» располагает большим количеством переносных малогабаритных передатчиков, а также легковых и грузовых автомобилей.

Во всех крупных городах и населённых пунктах страны, имеющих стратегическое значение, у неё имеются конспиративные квартиры.

Служба перехвата Федеральной Координации до сих пор не смогла расшифровать не одного перехваченного радиосообщения.

Также регулярно осуществляется радиоперехват передатчиков разведслужб Великобритании, США.

Эти радиосообщения не расшифрованы.

С апреля 1943 года Служба перехвата Федеральной Координации регулярно пеленгует радиопередатчики, активно выходящие в эфир в столичных районах Бельграно, Ла Бока, Альмагро, Барракас.

К разведке какой страны принадлежат данные передатчики до сих не удалось установить. Также не удалось расшифровать ни одного перехваченного их радиосообщения.

Федеральная Координация в курсе того, что военный и военно-морской атташе Посольства Аргентины в Берлине являются агентами германской спецслужбы СД.

Федеральная Координация в начале августа сего года подготовила для президента аналитическую справку о деятельности рыболовецких судов японской компании САСИР, которые активно продолжают проводить заправку горючим в открытом море германских субмарин. Данные операции проводятся у берегов Бразилии.

В данной справке также обращается внимание на тот факт, что пилоты патрульных самолётов Бразилии, которая с 22 августа 1942 года воюет на стороне союзников, регулярно наблюдают нефтеналивные суда под аргентинским флагом, осуществляющие заправку горючим германских субмарин в открытом море, также у берегов Бразилии.

К выше изложенному прикладываю список 56 сотрудников Федеральной Координации с их званиями, занимаемыми должностями и денежными окладами.

Всего в Федеральной Координации состоит около 85 сотрудников. Главная штаб-квартира расположена по адресу: проспект Касерос 2454, Буэнос Айрес.

«Виртуоз». 29.08.1943.

На следующий день Мальцев, около обеда, приехал к своему начальнику.

У Николая Николаевича кроме тика дрожали пальцы рук.

«Нервы ему, бедному, лечить надо». – Вдруг пожалел его Александр.

– Пабло, Центр очень недоволен нашей работой по Федеральной Координации. Вчера была получена радиограмма, в которой они требуют подробного отчёта о том, что мы сделали. А что я могу доложить Центру? Что? – у Николая Николаевича, похоже, начиналась истерика.

– Вот это можете и доложить! – Мальцев вынул из внутреннего кармана сложенные вчетверо листы бумаг.

– Что это? – Петраускас начал их разворачивать.

– Читайте! – ехидно произнёс Александр и принялся наблюдать за лицом начальника.

Николай Николаевич читал неторопливо, даже, как малограмотный, помогая себе узкими губами. Когда он дошёл до фразы о том, что в столице регулярно выходят в эфир радиопередатчики неизвестной разведки, Петраусас поднял свои глаза на Мальцева. В них читался ужас.

– Точно, наши! – убеждённо подумал Александр.

– Пабло, а это… это не дезинформация? Может, может быть «деза» – начал лепетать Николай Николаевич, изучив весь текст.

– Какая «деза»? Вы что сами не видите? Или не чувствуете? – с укоризной произнёс Мальцев. – Да я сам за этой штаб-квартирой два дня приглядывал…

– Да, да… – вы правы! Вы правы! – настроение у Петраускаса мгновенно улучшилось, – вы можете быть свободны!

– Вот так вот! «Вы можете быть свободны» и ничего более. Вот и вся оценка моей работы. – С безразличием подумал Мальцев.

Поздно вечером Александр забирал у «Пегого» мешки с мусором.

– Ты, шавон, ты это… – стал шепелявить тот, – добавь мне за работу. Я это, как его, караулю шоб никто кроме меня не забрал.

– Сколько ты хочешь, «Пегий»?

– 15 песо! Думаю, што хорошая цена… – промямлил тот после недолгих раздумий.

– Вот тебе, «Пегий» 15 песо! Держи! Да и не забывай о нашем уговоре, что о мешках и обо мне никто не должен знать!

– Шо разве я не понимаю? Я всё понимаю! – заверил его «Пегий».

А потом Александру, наконец-то, удалось попасть на ночной сеанс в кинотеатр «Гран Рекс». Здесь уже вторую неделю демонстрировали документальный фильм Фрэнка Капра и Анатоля Литвака «Россия сражается».

Зал был заполнен на половину. Мальцев нашел свободное место во втором ряду.

С первых же кадров он не мог оторвать своих глаз от экрана: битва за Москву, осада Ленинграда, победа под Сталинградом…

Где глубоко в желудке Александра появился тяжёлый ком, он медленно и медленно поднимался вверх, потом застрял в горле. Мальцева душили слёзы. Он сдерживался изо всех сил, но, когда закончился фильм, в автомобиле у него произошёл нервный срыв.

Александр сначала вздохнул, и из горла у него выскочил этот ком, но уже вместе с рыданиями. Потом он бился головой об руль и захлёбывался от слёз… Мальцев что-то говорил, кого-то проклинал… и продолжал рыдать.

Когда он вошёл в подъезд дома, то ночной портеро сразу же бросился к нему:

– Сеньор Мачадо, вам дурно? Вам плохо? Может быть я вызову врача? – испуганно шептал молодой человек.

– Нет, спасибо! Я чувствую себя прекрасно. – Успокоил его Мальцев.

У себя в квартире Александр с трудом разделся и пошёл в ванную.

Здесь Мальцев стал по сильную струю кипятка. У него не было никаких мыслей, ни эмоций… Только шум горячей воды, густой туман от пара и всё…

И вдруг Александра потрясла мысль:

«А Быков то мне жизнь спас! А я его столько лет проклинал! Не дождался Иван Терентьевич меня тогда в порту. Правильно поступил! Теперь я живой… А он? А кто может выжить в той войне, которая идёт на Родине? Спасибо тебе, Иван Терентьевич! А Некрасов? Ведь он тоже свою руку приложил к спасению моей жизни! В Аргентину меня послал! Получается, что и ему я обязан до конца дней моих».

Александр вышел из ванной. Надел халат и начал бродить по квартире. Сон исчез. Голова стучала от разных мыслей.

«Я живу, как король! Сладко ем, сплю в кровати из красного дерева, у меня два личных автомобиля, любовница… И я ещё имею наглость сетовать на мою судьбу! То я не досыпаю, то устаю… А если я был на фронте? Под Сталинградом, например, в снегу, в окопах, ежеминутно рискуя своей жизнью?»

5 октября Александр снова был у Николая Николаевича. Вручил ему 10000 песо и аналитическую справку, информацию для которой «добыл» в мусорных мешках.

Справка

Службе Координации удалось расшифровать три радиограммы, которые были отправлены с передатчика, принадлежащему британской разведке. В них сообщается следующее:

«В поместье «Эль Ранчо», принадлежащем Эмилио Фуч – гражданину Аргентины, немцу по рождению, которое расположено на атлантическом побережье провинции Буэнос – Айрес между посёлком Магдалена и городом Мар дель Плата регулярно прибывают немецкие подводные лодки. Их визиты длятся от 1 – го до 2-х часов. Во время последнего 27 сентября 1943 года с борта подводной лодки были выгружены на берег несколько ящиков для немецкого банка «Банко Алеман», а также ящики для фирмы «Шмидт и братья», зарегистрированной по адресу: улица Коррьентес 282, Вилла Балестер провинция Буэнос Айрес. Также на берег сошли два пассажира – немецкие специалисты в радиокоммуникациях.

На борт субмарины были погружены индустриальные алмазы, кристаллы инсулина, экстракт печени акул, который применяется для улучшения зрения пилотов Люфтваффе».

«Начальник СД Вальтер Шеленберг готовит план для доставки на подводной лодке к побережью Аргентины офицера одной из стран Латинской Америки.

В настоящее время стараемся выяснить все детали этой тайной операции…»

«Продолжается незаконная поставка олова, меди, зерна, мяса, шкур из Аргентины в Германию».

«29 сентября 1943 передатчики принадлежащие разведкам Британии и США сменили свои коды.

Служба радиоперехвата Федеральной Координации пытается их дешифровать».

«Виртуоз».

– Прекрасно! Просто прекрасно! – оживился Николай Николаевич, прочитав справку.

– Срочно отправлю! Срочно! Да, Пабло, совершенно забыл: вчера была получена радиограмма. Центр сообщает, что Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1.10.43 вы награждены орденом Отечественной войны второй степени. Мои поздравления! – Николай Николаевич протянул ему свою руку.

– Служу трудовому народу! – вытянулся по стойке смирно Мальцев, а только потом пожал костлявую ладонь начальника. – Николай Николаевич, а что это за орден? Отечественной войны? Я о таком и не слышал?

– Пабло, я, признаюсь, тоже не знаю, что это награда. Думаю, что учредили новый орден. – Смотря прямо в глаза Мальцеву, ответил Петраускас.

Вечером надо было ехать за мусором. Александру жутко не хотелось. Ведь придётся снова общаться с вечно вонючим «Пегим», а потом до самого утра доставать из мешков объедки, куски бумаг, дырявые грязные носки. Но он дал самому себе слово – больше никогда не «жаловаться» на свою судьбу. Он офицер, и продолжается война.

Да и в настоящее время только мусор давал хорошую информацию. У «Папаши» ничего не было. А что он мог добыть, когда Национальный Конгресс фактически закрыт. Ни обсуждений законопроектов, ни самих законов парламент не принимает. Всю законодательную власть взяли в свои руки военные. Президент подписывает декреты, которые и являются законами.

«ДИМа» работает, конечно, активно. Но предоставляемая её информация не имеет особой знАчимости.

«Может заработает «Апельсин»? Есть надежда, но слабая. Сложная ситуация… Как-то получился полный провал в работе с агентами. Почему? Наверное это моя вина? А может временные неудачи и трудности?» – размышлял Мальцев за рулём.

Вот и мрачное здание «Управления надзора за малолетними преступниками».

Он остановил «Форд» в двух кварталах и, как всегда, пошёл пешком. Александр, вдруг, почувствовал сильный запах дыма. Потянул носом. Несомненно где-то совсем рядом что-то горело.

«Может пожар?» – подумал он и начал осматриваться вокруг.

Не слышно ни пожарных сирен, ни криков любопытной толпы. А запах дыма всё усиливался. Мальцев уже почти подошёл к задним воротам, где его всегда ждал «Пегий». Вдруг раздался скрип несмазанных дверных петель и затем мужские голоса.

– Уважаемый, – обращался к кому-то «Пегий», – вы шо это удумали?

– С сегодняшнего дня приказано жечь все бумаги в мешках. Печь даже установили. Вон трубу вишь? – ответил кто-то хриплым голосом.

– Луис, ты их не пали! Зашем? Отдавай мене всё!

– «Пегий», ну нельзя! Я тебе объясняю, что теперь мы, ночные сторожа, будем сжигать все бумажки! Это приказ начальства! Будь оно неладно! У печи тяги нет, дым весь не в трубу выходит, а вовнутрь. Я измучался уже. Я тут тебе мешок отдельный приготовил. В нём тряпки, бутылки, даже туфли есть. Носить ещё можно! – оправдывался Луис.

– Дружище, ну ты же меня хорошо знаешь? Мене бумажки нужны! Не пали их, отдай мене! – клянчил «Пегий».

– Ну не могу я! Не могу! Слушай «Пегий» завтра в 9 часов начальство будет, поговори с ним. Объясни им для чего тебе эти бумажные клочки нужны. Может они тебе и будут их отдавать? В этой проклятой печи тяги нет, бумаги не горят. Пропала ночь! Вместо того, чтобы вздремнуть немного, я буду мучаться.

– Хорошо, Луис! Завтра я поговорю с твоими начальниками и объясню, зашем мне бумажки нужны! Зашем их палить? Давай, дружище, спокойной ноши.

Со скрипом закрылись ворота. «Пегий» взвалил бумажный мешок на плечи пошёл на угол.

Выждав несколько минут, Мальцев подошёл к нему.

«Пегий» ковырялся в мешке под тусклым светом фонаря, доставая из него бутылки и какое-то тряпьё.

– Как дела, чавон? – спокойно произнёс Александр.

– Ой, ой! – отпрянул «Пегий», – ну ты меня и напугал! Подкрался тихо, как кот! Привет «шавон»! Дела у нас дерьмовые! Палить стали мешки с бумажками, выносят только вот это! – он ткнул указательным пальцем в кучку мусора, сложенную на тротуаре.

– Действительно, дерьмовые дела! – согласился Мальцев. – Что делать думаешь, «Пегий»?

– Завтра хошу поговорить с одним чавоном. Он какой-то нашальник в этой конторе. Меня видел несколько раз, даже сигаретами угощал. Хошу поговорить, штобы мешки с бумажками мне оставляли. – Объяснил «Пегий».

– А если он спросит для чего тебе эти бумажки? – поинтересовался Александр, – что же ты ему ответишь?

– Как шо? Скажу, што продаю и деньги имею. Выживать то как-то надо! Думаю, шо он поймёт! Шавон вроде бы неплохой… Толковый шавон… – «Пегий» громко икнул.

– Ну да… Ну да… – тихо произнёс Мальцев.

– Шавон, слушай меня! Это не моя вина, шо нашали эти бумажки палить. Я тута и тебя ждал… Давай плати! – нагло заявил «Пегий» и протянул руку.

– Конечно, чавон! Конечно… – Александр стал шарить по карманам. – Дьявол его побери! В автомобиле бумажник оставил. Пошли со мной!

– Пошли! – обрадовался «Пегий», – а может ты меня сегодня и винцом угостишь?

– Почему нет, дружище? Угощу! Стой здесь, я сейчас куплю!

Мальцев зашёл в магазинчик, где торговали вином, пивом сигаретами и табаком на развес. Купил большую бутыль самого дешевого вина.

– Садись в авто! – пригласил он «Пегого». – Сейчас отъедем подальше, и я тебе стакан дам. У меня есть!

– Хороший ты шеловек, шавон! – засмеялся радостно его пассажир.

Александр остановился на каком-то тёмном пустыре. Открыл бутылку и налил полный стакан. Протянул его «Пегому»:

– Держи! Пей!

Тот в три глотка осушил стакан. Мальцев ещё налил.

– Пей!

«Пегий» пил стакан за стаканом, отрыгивая, икая и вытирая губы с бородой рукавом своего грязного рваного пиджака.

«Что же с ним делать? Отвезти в альмасен к «Зоркому», чтобы он его там кончил? Нет! Нельзя! «Зоркий» может сдать меня полиции! А может он и сам «барабанит» полиции? Придётся самому».

– Ты, шавон, не боись… не боись! Ты понял меня? Завтра я всё устрою… Поговорю с… с… с… нашальником и мине всё мешки будут отдавать! Ты понял меня, шавон? Но… Но цена будет другой. Ты, ты… – с трудом ворочал своим заплетающимся языком «Пегий».

Александр завёл мотор и медленно двигался по плохо освещённым улицам района, который назывался Парк Патрисиос.

Мальцев опустил все стёкла, у него уже першило в горле от жуткой вони, исходящей от пьяного пассажира. Через двадцать минут он уже пересекал мост имени генерала Урибуру через речушку Риачуэло, который соединял провинцию с федеральной аргентинской столицей.

С одной стороны находился стационарный патруль Федеральной полиции, а с другой – провинции Буэнос-Айрес.

Никто не остановил… На территории провинции Буэнос Айрес была кромешная темнота. Александр свернул направо и проехал по какой-то грунтовой и ухабистой дороге вдоль берега реки ещё метров 400.

– Уэ-ээ- уэ-уэ- у «Пегого» начались рвотные порывы.

«Сейчас, эта грязная сволочь, заблюет весь салон «Форда». – Мальцев резко затормозил.

Он вышел из автомобиля, открыл заднюю дверь и рывком вытащил оттуда «Пегого». Тот стал на колени и принялся натужно блевать:

– Уэ-уэа-а-а, уээ-а-у…

Александр надел кожаные перчатки и подошёл к «Пегому» со стороны спины. Крепко зажал тому рот и нос…

– Уэ-а-а- у-у-у – «Пегий» бился в конвульсиях, захлёбываясь собственными рвотными массами.

– У-у-у – его тело обмякло.

Мальцев отошёл от «Пегого» и сильно пнул его в бок ногой. Тишина…

Тогда Александр взял «Пегого» за лодыжки и поволок к реке. Зайдя по колено в воду, он толкнул его тело дальше в реку. Затем вымыл перчатки, вернувшись к «Форду», снял их и швырнул на пол салона. Прислушался…

Вокруг стояла тишина, только с моста доносился глухой звук моторов, проезжавших по нему автомобилей.

Александр возвращался домой, не испытывая никаких душевных переживаний, ни тошноты.

«Убивать – это даже как-то просто и очень обыденно, – удивился он, – вот только мокрые подошвы туфель соскальзывают с педалей. Да и сидеть в мокрых брюках не очень приятно».

Через два дня, просматривая газеты, в полицейской хронике «Ла Расон» Мальцев нашёл несколько фраз.

«Вчера в районе моста имени генерала Урибуру, на берегу реки, был обнаружен труп бездомного. Эксперты утверждают, что он погиб в результате несчастного случая. Личность бездомного не установлена».

«Замечательно! Хорошая работа, Александр! Без всяких колебаний уничтожил источник огромной опасности! Молодец!» – похвалил он себя.

В этой же полицейской хронике Мальцев нашёл крошечное по своему размеру сообщение «Вчера на станции Ланус, по собственной неосторожности, попала под колёса паровоза Исабэль Жасмин Гонсалес. Погибшая – двадцати двух лет от роду, незамужняя, служащая одной из телефонных компаний».

Александр сразу же снял трубку телефона.

– Сеньор Петраускас? Здравствуйте! Я не могу найти копию плана моей мастерской. Очевидно я вчера забыл её у вас. Я сейчас могу подъехать?

– Что-то случилось? – спросил Николай Николаевич, прихлёбывая горячий чай.

– Да, случилось! – голосом, полным отчаяния, произнёс Мальцев и замолчал.

– Продолжайте, Пабло! Чего тяните? – потребовал Петраускас.

– Вот, читайте! – Александр протянул вырезку из газеты своему начальнику.

– Что это? Ну машинист зарезал какую-то девку. Ну и что? Пишут, что по её неосторожности. Ну и дальше? Чего вы молчите, Пабло? – Николай Николаевич стал нервничать.

– Это «Роза». – Едва слышно сказал Мальцев.

– Какая роза? Вы это о чём? – не понял тот.

– Это мой агент «Роза», которая работала по Федеральной Координации. – Александр театрально схватился за свою голову.

– Ну ничего себе… – едва смог прошептать Петраускас. – А может её, как это, убрали?

– Нет, Николай Николаевич, это дурацкий несчастный случай. – Мальцев застонал.

– Да ладно так переживать! Что случилось, то уже случилось! – Петраусакс был спокоен, как никогда.

У него сегодня не было ни истерики, не нервного тика…

– Я передам на днях в Центр! Для меня это, как «мавр сделал своё дело, мавр может уйти». Не знаю откуда это выражение… Да успокойтесь вы, Пабло! – Николай Николаевич даже немножко повысил свой голос. – Всегда помните слова товарища Сталина «В наше время со слабыми не принято считаться. Считаются только с сильными». Будьте сильным, как учит нас великий вождь! Развели здесь, понимаешь, нюни!

– Можно я умоюсь? – спросил Александр.

– Конечно!

Мальцев для видимости плеснул в ванной комнате воды себе в лицо и вернулся.

– Вот так вы выглядите гораздо лучше! Центр просит подтвердить или отвергнуть информацию о том, что на эстансии (поместье)» Эль Ранчо» принимаются немецкие подводные лодки. Пабло, продумайте, как это сделать и отправляйтесь туда. Оставайтесь там столько, сколько понадобится! Да, не забудьте, что к вашему отчёту неплохо бы приложить фотографии. – Сделав умный вид, дал указания Николай Николаевич.

– Всё понятно, кроме фотографий. Кого я должен фотографировать? – тоном дурака спросил Александр.

– Как кого? Хозяев эстансии, его гостей, подводную лодку, ее экипаж. – Николай Николаевич поднял указательный палей правой руки вверх.

– Хорошо. – Согласился Мальцев.

Глава десятая

Через четыре дня Александр, после обеда, уже въезжал в Магдалену. Было время сиесты, и посёлок словно вымер. Никого! Спали даже собаки у домов, не желая поднять головы и посмотреть на приезжего.

Вокруг чахлая растительность. На тополях уже появились ярко зеленые клейкие листочки.

Мальцев нашел альмасен. Он был закрыт. Тишина… Яркое весеннее солнышко.

– Дон, вы кого ищите? – раздалось с другой стороны улицы.

Это был старик, жаривший на углях лепёшки, очевидно на продажу.

– Добрый день, дон! – вежливо поздоровался Александр с крепким стриком в старом сомбреро, затёртых штанах и дырявых альпаргатас (парусиновые туфли). – Я, потерялся… Мне сказали, что у «Эль Ранчо» можно увидеть красивые места… Прошу прощения, меня зовут Пабло. Я художник. Хочу нарисовать несколько полотен здешних мест. Природу, океан…

Затем Александр замолчал и надолго. Старик, уже соскучившийся по общению, да и ещё с приезжим, открыл рот и произнёс монолог, длившейся минут 50. После которого у Мальцева уже не было никаких вопросов.

– Дон, у вас такие вкусные лепёшки, я могу купить у вас полдюжины? – Александр полез в карман за бумажником.

– Конечно, конечно, дон Пабло!

Мальцев проехал по дороге ещё 15 километров и остановился у одиноко стоящего бедного дома, скорее лачуги.

С хозяином, которого звали Педро, сговорились быстро: Александр оставляет у него свой «Форд» для присмотра. Его средний сын, Эмильяно, скромный молчаливый парень лет шестнадцати с копной красивых кудрявых волос, поступает в полное распоряжение Мальцева на несколько дней.

– Если вам нужна ещё и свежая еда, сеньор Пабло, то моя жена будет вам её готовить! – предложил худющий Педро.

– Спасибо! Если надо будет, то я тебе скажу. – Пообещал Александр.

Мальцев взвалил на себя рюкзак. Эмилио взял мольберт, канистру с питьевой водой. И они тронулись в путь.

– Сколько километров до берега шагать? – спросил Александр.

– Минут тридцать до забора «Эль Ранчо», а потом эстансию надо будет обходить… Ещё минут двадцать… – Объяснил юноша и улыбнулся, показывая свои ослепительно белые зубы.

– А разве через территорию «Эль Ранчо» нельзя выйти к берегу? – изобразив простодушное лицо, поинтересовался Мальцев.

– Вы что, сеньор Пабло! Не делайте этого! Даже не думайте! Это частная собственность! Охраняется знаете как! – испугался Эмилио.

– Как? – Александр посмотрел в глаза юноши.

В них виделся страх.

– Там вооружённая охрана. Много людей с автоматами. – Прошептал он.

– Да ты что! – взмахнул руками Мальцев, – а ты не ошибаешься?

– Нет! Здесь такое происходит! – начал было говорить юноша, но резко замолчал.

– Так что происходит там? – спросил Александр.

Эмилио засопел, но ничего не сказал.

– Вот видите – забор! Это «Эль Ранчо»! – прошептал почему-то юноша.

Перед Мальцевым блестел на солнце забор из новенькой колючей проволоки.

– Солидно! – произнёс он.

– Я вам то же самое говорю, сеньор Пабло! – шёпотом произнёс Эмилио.

– А собаки у них есть?

– Есть! Большие такие. – Юноша поставил канистру на землю, аккуратно положил мольберт и развёл руками, – вот такие! И высокие! Вот такие. – Он ткнул себя пальцем в грудь.

«Собаки – это плохо. Боюсь я их! И пейзаж здесь какой-то грустный». – Подумалось Александру.

Вокруг были песчаные дюны, покрытые чахлыми кустами, да местами торчала какая-то высокая сухая трава.

Забор из колючей проволоки закончился.

– Вот океан! Будем спускаться? – поинтересовался Эмилио.

Нет! Давай искать место, где можно установить палатку. – Мальцев осматривал местность, – давай- ка за теми дюнами! Там даже и деревца какие-то есть! – указал он рукой.

Лагерь разбили быстро. Александр выбрал место так, чтобы его не было видно со стороны «Эль Ранчо». Закрывали высокие дюны.

– Дрова нужны, чтобы воду вскипятить. – Мальцев начал шарить вокруг глазами.

– Так дров здесь нет! Их надо было из дому нести! – Эмилио виновато посмотрел куда-то в сторону.

– Ну нет, так нет! Сегодня без костра обойдусь. Завтра приходи к обеду. С дровами и захвати канистру воды! – Александр протянул парню два песо.

– Спасибо, сеньор Пабло! Спасибо! – обрадовался юноша.

Когда Эмилио скрылся за дюнами, Мальцев схватил бинокль и, пригибаясь, побежал к забору из колючей проволоки. Упал и пополз.

«Ага, вот место хорошее для наблюдения». – Он приложил мощный бинокль к глазам.

Был виден бетонный причал, далеко уходящий в океан. К нему – пришвартованы один катер моторный, две лодки и маленькое судёнышко с двигателем.

«Как они эти лодки называются? Не знаю даже! И судёнышко тоже. – Вздохнул Александр. – С берега вверх вела широкая каменная лестница, которая заканчивалась у кирпичного дома с красной черепичной крышей. Вокруг него ещё пять больших построек. То ли склады, то ли сараи».

Солнце уже садилось. Его последние лучи окрасили в кровавый цвет дюны, воду и причал.

Мальцев вернулся в палатку. Открыл банку мясных консервов. Поужинал, затем взял с собой одеяло и, уже не скрываясь, пошёл к своему наблюдательному пункту.

Послышался шум работающего генератора. Через несколько минут на пирсе, в окнах дома, вдоль лестницы загорелись фонари.

Мальцев лёг на одну половину одеяла, а другой укрылся. С океана дул холодный пронизывающий ветерок. По лестнице спускались четверо. В тёплых куртках, пилотках и… Александр присмотрелся. В ярком свете фонарей стало отчётливо видно, что они были вооружены немецкими автоматами МР 38/40.

«Эмилио был прав! Охрана здесь серьёзная!» – Мальцев напряг зрение.

Вдруг с крыши дома ослепительной полосой резанул по окрестностям прожектор. Сразу всё стало видно, как днём: берег, лодки, катер, лестница…

Двое с автоматами пошли вдоль южной части забора, а – другие вдоль северного.

«Делают обход! Надо «рвать когти» отсюда!» – решил Александр.

Но вооружённые люди уже через пять минут показались позади дома. Мальцев только сейчас понял, что дом и все постройки обнесены ещё одним забором из колючей проволоки.

«Они, наверное только по малому периметру ходят. Смысла нет патрулировать вдоль всего забора эстансии. Ведь территория огромная!» – догадался Александр.

Луч прожектора потух. Горели только фонари.

Холодно. Ледяной ветер. Далёкий шум волн. На пирсе появился како-то человек с фонариком в руке. Проверил швартовку всех судов и ушёл.

Вновь появился луч прожектора и начал метаться по берегу и волнам. Погас…

От холода не спасало одеяло. Мальцева стало трясти. Особенно окоченели пальцы рук. Он согревал их своим дыханием. Помогало, но только лишь на несколько минут.

Солнце появилось над океаном поздно, около 10 часов. Александр отполз со своего наблюдательного пункта. Затем встал и побежал к палатке.

Борясь со сном поставил мольберт, начал рисовать халтурный этюд: океанские волны, дюны и чахлые кусты.

Голова наливалась свинцом, глаза слипались…

Он проснулся от того, что кто-то толкнул его в плечо.

– Это я, Эмилио!

Мальцев подскочил. Светило во всю солнце. Где-то далеко шумели волны.

– Дрова принёс?

– Дрова и воду, как вы мне велели. – Ответил юноша.

Александр развёл маленький костерок, поставил чайник. Как только вода закипела, Мальцев сразу же потушил огонь.

– Красиво! Как настоящая фотография! – Эмилио Рассматривал убогий этюдик, который намалевал Александр.

– Кофе будешь? Со сгущенным молоком. – спросил Мальцев.

– Со сгущённым? – удивился юноша, – а я никогда его ещё не пробовал. Слышал, что существует, а…

Они неспеша выпили кофе с печеньем, которого у Александра было в изобилии. Перебросились несколькими фразами.

«Теперь буду работать!» – решил Мальцев и взял краски с кистями.

До самого вечера он рисовал дюны, небо и высокую сухую траву. Эмилио, затаив дыхание и открыв рот, наблюдал за ним.

– Вы, сеньор Пабло, настоящий волшебник! – тихо произнёс юноша, рассматривая готовое «полотно».

– Слушай, Эмилио, завтра приходи также к обеду. Можешь купить бутылку коньяку и добыть мне какую-нибудь шапку? Ночи здесь очень холодные. Вот тебе деньги.

– Граппа подойдёт? Хорошая! Домашняя, отец сам делает. Говорит, что она лучше всех коньяков и виски. – Спросил юноша.

– Давай граппу! – согласился Мальцев.

Наступившая ночь была ещё холоднее и ещё тоскливее, чем предыдущая. Всё повторялось: иногда вспыхивал яркий луч прожектора и шарил по окрестностям. Также по периметру ходили два патруля…

Утром Александр плюнул на всё и развёл огонь.

– Пусть меня лучше застрелят из автомата, чем я околею от холода! – решил он.

Но как только вода в чайнике стала закипать, Мальцев сразу же засыпал огонь песком. Приготовил себе крепчайшего кофе. Выпил, не добавляя сахара, и принялся писать очередное «полотно». Опять волны, дюны и голубое небо.

Граппа, которую принёс Эмилио, оказалась замечательным напитком. Ведь Александр почти не употреблял ни водки, ни коньяка… Болела голова и тошнило потом. В чём заключается смысл употребления спиртного он не понимал.

А вот граппа была сладенькая, приятная на вкус и без болезненных последствий.

Мальцев разогрел две банки консервов, и они пообедали. Выпили кофе со сгущённым молоком. Потом Эмилио ушёл, а Мальцев забрался в палатку и проспал до темноты.

Ночью ничего не изменилось. Происходило тоже самое: луч прожектора и патрули. К утру пошёл мелкий противны дождик.

«Всё хватит! Сегодня к вечеру возвращаюсь в Буэнос Айрес!» – решил Александр.

После обеда появилось солнце, и пришёл Эмилио с большой бутылкой граппы.

– Это вам отец посылает! В подарок! – пояснил он.

– Спасибо! Давай перекусим! – предложил Мальцев.

Снова ели консервы и пили кофе.

– Сеньор, Пабло, а вы мне можете подарить один ваш рисунок? Я его в доме на стену повешу. У нас ведь ни одной картины нет! – было видно, что парень сильно стесняется.

– Эмилио, завтра, после обеда приходи, поможешь мне унести вещи. Заканчиваю я свою работу на природе. А картины можешь забирать. Все!

– Правда? Ой, спасибо, сеньор Пабло! – обрадовался юноша.

«А может ну его к дьяволу? Высплюсь и завтра поеду, – размышлял Александр, – нет! Ещё ночь, честно, посмотрю на эту странную эстансию. Думаю, что больше смысла сидеть здесь нет! Подводные лодки сюда приходят. Это уже точно! Но когда будет следующая? Может быть через месяц? А может быть и через три или, даже, четыре?»

Ночь началась со странностей. Во – первых уже было не два патруля, а целых пять! Во-вторых обход внутреннего периметра делали с немецкими овчарками. В – третьих – все лодки и катер подтащили ближе к берегу, а судёнышко дрейфовало в море, напротив «Эль Ранчо» в километрах двух от берега.

«Что-то готовится!» – вдруг забилось сердце у Александра.

Где-то около 12 ночи луч прожектора уставился точно в океан и не метался больше по берегу. Потом Мальцев увидел, что вдалеке мигает огонь. Ему начал отвечать свет прожектора. Загорался и гас, загорался и гас…

На пирсе показались человек десять. А затем к нему медленно подошла большая чёрная субмарина, похожая на огромную сигару.

На пирсе зажглись дополнительные фонари, и стало светло, как днём. С носа, а затем с кормы подводной лодки кинули концы тросов.

Их поймали на пирсе и ловко обмотали вокруг кнехтов.

Александр смотрел, напрягая зрение, стараясь даже не моргать, чтобы ничего не пропустить.

Сначала с субмарины спустили носилки, потом ещё одни. Их быстро, почти, бегом понесли в дом. Затем выгрузили пять больших ящиков. Мальцеву не было видно из чего они сделаны: из дерева или металла.

С берега на пирс несли корзины, мешки, ящики, бочонки. Выстроилась человеческая цепь, по которой всё это поднимали на борт лодки.

Сначала Александр их считал. Но потом сбился и только смотрел. Люди на пирсе обнялись, похлопав при этом друг друга по спинам. Затем команда поднялась на борт. Отдали швартовы, и судно медленно отошло от пирса.

«А если сейчас они сделают осмотр всей территории с собаками? Мне тогда не выбраться! Кто поверит в сказочку о художнике, приехавшем сюда, чтобы писать халтурные этюдики? Они меня прикончат и тело закопают в дюнах. Был человек и пропал! Всё! Действительно здесь серьёзные дела происходят!»– Мальцеву стала даже немного страшно.

Но всё обошлось. Остались два патруля, а остальные с собаками ушли. И Вновь холод, ночь, луч прожектора…

Часов в 9 утра на эстансию приехала карета скорой помощи. На ней виднелись красные кресты и надписи «Частный госпиталь. РРХ. Город Мар дель Плата».

В неё аккуратно погрузили двое носилок с телами, крытыми одеялами, и карета скорой помощи уехала.

«Ловко придумано! Раненых оставили на берегу и заниматься ими будет один из частных госпиталей: медицинских организаций, которых очень много в Аргентине, – удивился Александр. – Ну а мне уже здесь делать нечего».

Он, сначала, ползком, а затем пригибаясь, вернулся в палатку. Завернулся в одеяло и проспал до обеда.

Александр сидел в комнатёнке у Петраускаса. Пили чай. Мальцев, смакуя подробности, рассказывал о той ночи, когда к пирсу в «Эль Ранчо» пришвартовалась немецкая субмарина.

– Вы засекли сколько минут или часов длился визит? – Николай Николаевич вперил в него свои глазки, забыв о чае.

– Да, пятьдесят три минуты.

– Хорошо! А фотографии сделали? Нужны фотографии! – Петраускас от возбуждения подскочил со стула.

– А как вы, Николай Николаевич, себе это представляете? – ехидно поинтересовался Мальцев. – Ночь. Расстояние до объекта километра два с лишним… Что может фотоаппарат?

– Ну да, ну да. – Нехотя согласился Петраускас.

– Вот я вам, как всегда, подготовил справку, которую сопровождаю рисунками. Их всего десять. Вот, смотрите – это подводная лодка, это пирс, это лестница. Люди несут тяжёлые ящики. Они настолько тяжёлые, что только вчетвером можно поднять только один. – Александр протянул пачку листов картона.

Он потратил всю ночь, чтобы по памяти нарисовать всё, что увидел в то ночь, не упустив даже самых незначительных деталей.

Николай Николаевич рассматривал каждый картон долго и внимательно.

– Это, действительно, лучше фотографий! – признал он, – я вас, Пабло, поздравляю! Вы талантливый человек!

Наступившая неделя показалась для Александра настоящим адом.

В понедельник у него в офисе появился элегантно одетый мужчина лет пятидесяти. Седые вески, поджатые губы, бегающие, как у мелкого воришки, тёмные глаза.

– Меня зовут Рамон Гарсия, я уже давно пользуюсь услугами вашей автомастерской на проспекте Ривадавия. И я был доволен… Но в последний раз ваши механики что-то сделали с моим «Шевроле». Мотор заклинило! – сообщил он.

– Уважаемый, сеньор Гарсия, может быть двигатель «заклинил» и не по вине рабочих, а по другим причинам, – начал спокойно объяснять Мальцев, – давайте разбираться!

– Я не желаю ни с кем разбираться! Я рассказал о том, что случилось мастеру Николас Родригес. Кажется его так зовут? Так он меня сразу же стал убеждать, что это не их вина… А собственно, что я вам всё это объясняю? Я пришёл, чтобы предупредить вас, сеньор Мачадо, что если вы мне не выплатите компенсацию за испорченный мотор моего автомобиля, то я подаю на вас в суд. Буду требовать материальную, моральную компенсацию, компенсацию за потерянное на вас время и всё остальное! Думайте! – Гарсия, встал и, не прощаясь, вышел.

Мальцев снял трубку телефона, чтобы позвонить Николасу, но не успел. Раздался стук в дверь. Это был почтальон.

– Сеньор Мачадо? – официальным тоном спросил он, и не ожидая ответа, протянул толстый конверт, – распишитесь!

– Что это? – поднял глаза плохо воспитанного молодого человека Александр.

– Вы что не видите? Это повестка в суд! – скривил он свои губы.

Почтальон ушёл, а Мальцев вскрыл конверт. Там, действительно, находилась повестка к мировому судье. А кроме неё – целый пакет заявлений, заключение технической экспертизы, сделанной полицейскими специалистами.

Суть было в том, что автомобиль «Форд А», выпуска 1939 года сгорел в результате короткого замыкания, которое произошло по вине некачественного ремонта, сделанного в автомастерской на улице СарандИ, принадлежащей сеньору Мачадо Пабло Альберто.

Мальцев «накрыло» отчаяние.

– Мама часто произносила эту поговорку «Кошка из дому – мыши в пляс». Я до сих пор не понимал её смысла! А сейчас узнал суть поговорки! Ведь я в последнее время сам пустил на самотёк деятельность мастерских, а теперь плачу за это. Разве можно было это делать? Нет! И нечего мне теперь ссылаться на усталость и занятость оперативной работой. – Упрекал себя Александр.

Вечером он пригласил Верона и Родригеса и долго с ними разговаривал.

– Друзья мои, я больше никогда не буду больше вас ни убеждать, ни уговаривать! Вы обязаны работать, как следует! А если что-то случилось вы немедленно должны меня предупреждать! Я понимаю, что среди клиентов есть определённый процент аферистов, которые хотят на нас сделать деньги. Поэтому я всегда должен действовать на опережение! Теперь вы, закончив работу, встречаетесь со мной и докладываете о том, как прошёл день в мастерских. Все мелочи! Вплоть до самочувствия ваших подчинённых. Я начинаю жёсткий контроль за вашей работой. Если кому-то не нравится, то пусть уходит. – Закончил Александр.

А во вторник пришёл Оскар Акунья, известный с столице адвокат, и пожаловался на то, что у автомобиля, который он месяц назад купил в салоне, принадлежащем Мальцеву, стала слезать краска.

– Сеньор Пабло, мы с вами знакомы уже давно. Я вас очень ценю и поэтому хочу, чтобы мы с вами решили эту проблему, не портя наши деловых и прекрасных отношений. – Сказал он, глядя в глаза Александру.

– Вы правы, сеньор Оскар! Пригоняйте свой «Форд», сюда, в мастерскую и выбирайте любой автомобиль бесплатно в моём салоне. Оформление всех документов за мой счёт. Вас такое решение устраивает? – предложил Мальцев.

– С вами, Пабло, очень приятно иметь дело! – Акунья встал и подал ему свою руку.

«Если дела будут идти так, то до банкротства совсем недолго осталось». – Подумал Александр, провожая гостя до двери.

На следующий день пришёл другой человек, купивший «Фиат «Тополино» в салоне «Автомобили Мачадо». Жалоба была такая же: облезшая краска.

– Уважаемый, я приношу мои извинения и готов возместить ваши убытки. Что вы хотите? – вежливо поинтересовался Мальцев.

– Автомобиль мне нравится… Вы могли бы мне его покрасить, как следует. – Спросил клиент.

– Да, конечно! Приезжайте завтра. – Мальцев виновато улыбнулся.

Настроение было отвратительным.

– «Это убытки. И серьёзные убытки! Но ещё и потеря, с таким трудом заработанной, репутации! Это моя вина! Я – капиталист! Акула! Надо начинать всех жрать». – Рассуждал он.

Старика Хавьера Мальцев стыдил долго. Тот сидел потный с красным лицом, не поднимая глаз.

– Ты экономишь на качественной покраске, чтобы положить в свой карман дополнительные 40 или 50 песо. Это заработок, конечно. Но не честный. Человеку, умудрённому жизнью, дон Хавьер должно быть стыдно за эти поступки. Но их можно назвать по-другому. Знаешь как?

Старик закивал седой головой, не отрывая своего взгляда от пола.

– Всё, Хавьер, иди. Нельзя никогда предавать людей, которые дают тебе заработать! А я хочу ещё и хорошего будущего для твоего сына Серхио, который мне очень нравится. Замечательный парень!

Старик поднялся и, сильно сгорбившись, вышел из кабинета.

Не было стоящей информации и от агентов.

«Сглазил, кто-то? Хотя я в эту ахинею не верю. Полоса застоя и неудач, наверное…» – Мальцев пытался дать объяснение, сложившейся ситуации.

Теперь с раннего утра, как раньше, Александр находился в автомастерских, салоне, заезжал на мойку. Старался всё контролировать, вникая в мелкие детали. Пообещал виновных, допустивших брак в работе, наказывать экономически.

Мировой судья постановил выплатить клиенту, у которого сгорел «Форд А» 1939 года выпуска, огромную сумму.

Мальцев немедленно это выполнил.

Также пришлось откупиться и от Рамона Гарсия, у которого заклинило двигатель.

Александр знал, что ни один владелец столичной автомастерской этого бы не сделал. В таких случаях клиенты месяцами и даже годами ждали компенсации. Хозяева трудно расставались со своими деньгами.

Мальцев сделал это для того, чтобы поднять свой авторитет на недосягаемую высоту.

– Все, кто ремонтирует у меня свои автомобили должны знать, что Пабло Мачадо финансово отвечает за качество работы. – Так рассуждал Александр.

В начале декабря на новеньком «Форде» приехал «Апельсин». Его обмундирование уже не топорщилось, как раньше, и погоны находились на своём месте. Вместе с ним приехал стройный застенчивый юноша лет девятнадцати.

– Пабло, вот представляю тебя моего младшего брата Эдуардо! Он – гордость всей нашей семьи. Учится в Университете на инженера!

– Очень рад! – Мальцев протянул юноше свою руку, – а почему он тебя вовсе не похож? Ты – рыжий, с веснушками, а Эдуардо – жгучий брюнет и черты лица у него другие?

– Так Эдуардо – это вылитая мама! Красавец, умница и серьёзный человек. А я – вылитый папа, со всеми его недостатками. – Вздохнул Марьяно. – Эду, подожди меня, здесь, внизу! Я хочу сказать Пабло два слова.

Они поднялись наверх.

– Слушай, дружище, у меня важные новости! – зашептал Александру на ухо «Апельсин», – вчера услышал, а сегодня рассказываю тебе! Цени!

– Давай, не тяни! – велел Мальцев.

Марьяно рассказывал долго, нудно и хаотично. Александр перебивал его, чтобы задать уточняющее вопросы.

– Понял! Ты пытайся излагать свои мысли в нормальном хронологическом порядке. Научись запоминать! – порекомендовал ему Александр и протянул ассигнацию в 100 песо.

Марьяно уехал, а Мальцев сразу же написал короткую справку.

«Со слов агента «Апельсин» стало известно, что в середине мая сего года с борта германской субмарины в неуточнённом месте атлантического побережья провинции Буэнос Айрес высадился генерал Фаупель (возможно Фупель или Фопель). Здесь же он был встречен адмиралом ВМС Ар. Скассо и имел с ним продолжительную беседу.

Генерал Фаупель (Фупель или Фопель) был размещён в помещении Немецкой Евангелистской церкви на улице Эсмеральда в городе Буэнос-Айресе.

Во время своего пребывания в Буэнос- Айресе вышеупомянутый генерал имел встречи с руководством Трансатлантического Банка (Банко Трансатлантико), который принадлежит германским капиталам.

Также он провёл беседы со многими высокопоставленными аргентинскими офицерами, среди них был упомянут полковник Хуан Доминго Перон.

Целью посещения генералом Фаупелем (Фупелем или Фопелем) Аргентины являлось «установление надёжного центра» после войны. Значение слов «установление надёжного центра» не было возможности выяснить».

Ценную и своевременную информацию стала сообщать Мария.

Благодаря ей в Центре узнали, что президент Рамирес продолжает тайные переговоры с правительством США о поставке Аргентине новейшего вооружения.

Рузвельт оказывает сильное политическое и экономическое давление на Рамиреса и его правительство для того, чтобы Аргентина отказалась от своего нейтралитета и вступила в войну на стороне союзников.

Министр иностранных дел Аргентины, пробритански настроенный, адмирал Сторни вынужден был подать в отставку.

Пост министра иностранных дел занял генерал Хелберт, ярый поклонник Гитлера.

Мария неоднократно слышала разговоры высокопоставленных сотрудников МИДа, что в военной хунте Аргентины созревает переворот, в результате которого к власти в стране могут прийти прогерманские силы.

Мальцев, кроме основного оклада, старался платить лучшему своему агенту «ДИМа» ежемесячные премии в 200–300 песо.

Через неделю вновь появился Марьяно. Пришёл он пешком, сразу же поднялся к Мальцеву, и они долго беседовали.

В этот раз информации было меньше, имела она сугубо политический характер. Александру пришлось потрать почти два часа, чтобы понять «Апельсина».

Он три раза варил крепчайший кофе, чтобы у Марьяно «прочистились» мозги и восстановилась память. Александр вновь задал своему агенту множество вопросов, чтобы понять того.

– Марьяно, у меня от тебя «закипела» голова! Честно! – пожаловался Мальцев. – Развивай свою память! Ну нельзя же так! Как ты в карты играешь? Там же память незаурядная нужна.

– Так то карты! Карты я запоминаю. Это же легко! А вот фамилии и аб-аб-аб…абревиатуры разные нет. Хоть убей меня! – оправдывался «Апельсин».

Поздно вечером Александр отвёз справку Петраускасу.

Инженер пробежал глазами информацию:

«Агент «Апельсин» сообщает следующее:

– Группа Объединившихся Офицеров готовит смену руководства страной. Президентом должен стать генерал Эдельмиро Фарелл. Вице-президентом и военным министром – полковник Хуан Доминго Перон.

– Группа Объединившихся Офицеров обеспокоена состоянием двусторонних отношений с Бразилией. Он уверены, что соседнее государство может в любой момент развязать агрессию против Аргентины.

– Для отражения этой возможной агрессии ГОО нуждается в вооружении. Тайные переговоры о закупках современных его образцов ГОО ведёт с Берлином. Фамилии лиц, участвующих в этих переговорах пока неизвестны».

Мария планировала просить отпуск с 15 января 1944 года. Они втроём решили ехать в провинцию Сан Хуан, а затем в Мендосу.

Мальцеву очень хотелось увидеть Анды, о которых он столько читал! В школе, когда проходили тему Южная Америка на уроках географии, Александр мечтал увидеть эти горы.

«Хоть одним глазком! Но увидеть!»

Мальцев загрузил в свой «Форд» всё то, что, как ему казалось, могло пригодиться в этом путешествии. Отъезд был запланирован на 17 января.

А 16 января Александр решил собрать у себя в кабинете всех бригадиров и предупредить о персональной ответственности каждого из них за всё, что произойдёт во время его отсутствия.

Утро было одуряюще жарким. Мальцев сделал физзарядку и стал под холодный душ.

«Хорошо!» – он вышел из ванной комнаты и включил радиоприёмник.

– Сообщаем трагические новости. Вчера в 20 часов 45 минут в результате сильного землетрясения столица провинции Сан Хуан, город Сан Хуан, был практически стёрт с лица земли. – голос диктора дрожал, – тысячи людей погибли, ранены и пропали без вести. В зону бедствия уже вчера были направлены солдаты ближайших войсковых частей для оказания помощи.

Александр сразу же позвонил Марии, и они решили перенести поездку на другой месяц.

Вся Аргентина помогла пострадавшим жителям Сан Хуана. Глава Секретарии (департамента) Охраны труда и социального обеспечения полковник Перон организовал сбор финансовых пожертвований, а вскоре лично выехал в зону бедствия.

Мальцев перечислил в Фонд пострадавших от землетрясения 1500 песо. Когда он делал этот перевод в Банко Насьон, то увидел на стене большой плакат. На нём фотография красивого крупного мужчины в мундире полковника и слова «Соотечественники, поможем нашим братьям в Сан Хуане!» Х. Д. Перон.

«Никак не могу понять, почему главный организатор и идеолог ГОО, приведший эту организацию к власти, занимает столь незначительный пост в правительстве?» – в который раз подумал Александр.

На этот вопрос не мог ответить никто из его близких знакомых ни Мария, ни Андрес Видаль и даже, умудрённый жизнью, Руссо.

Каждый год, летом, в Аргентине на период отпусков замирает вся политическая и социальная жизнь. Судьи, олигархи, простые коммерсанты, высшая верхушка армии и военно-морского флота – все уезжают из столицы. Буэнос-Айрес пустеет…

Но в этот год было не так, как всегда. Мария, вернувшаяся на работу, каждый день сообщала Мальцеву новости, которые шли непрерывным «потоком».

«Рузвельт и Черчилль требуют от генерала Рамиреса немедленно порвать дипломатические отношения с Германией и её союзниками. В противном случае на Аргентину будут наложены серьёзные экономические санкции.»

«Рамирес тянет с решением, каждый день консультируясь со своими коллегами по ГОО».

26 января генерал Рамирес рвёт дипломатические отношения со странами Оси и объявляет о том, что Аргентина выходит из нейтралитета.

На следующий день Группа Объединившихся Офицеров делает заявление о самороспуске.

– У нас в министерстве говорят, что государственный переворот неизбежен. – Сообщила Мария 1 февраля.

Каждый день она передавала Александру копии меморандумов, нот МИД США и МИД Великобритании.

Теперь союзники хотели, чтобы Аргентина немедленно вступила в войну на их стороне.

Мальцев встречался с Николаем Николаевичем практически каждый вечер и вручал тому полученные от Марии документы. Почти всегда Александру самому приходилось готовить информацию для сообщений в Центр. Ведь Петраускас не мог сделать правильного перевода этих важных документов.

14 февраля Перон организовал дворцовый переворот. Генерал Рамирес был смещён со своего поста. Президентом Аргентины был провозглашён генерал Фаррель. Перон стал вице – президентом и военным министром.

Новое правительство подтвердило, что Аргентина остаётся нейтральной державой и не собирается вступать в войну на стороне союзников.

США поняли, что к власти в Аргентине пришли националисты похлеще, чем генерал Рамирес и немедленно послали к берегам Уругвая несколько военных кораблей.

«В результате военного переворота в Аргентине к власти пришло правительство фашистского толка. В целях предотвратить возможные недружественные действия с его стороны несколько кораблей ВМФ США будут осуществлять патрулирование в зоне, прилегающей к побережью Аргентины».

16 февраля к Мальцеву приехал Марьяно. На его погонах сияли лычки старшего капрала.

– Привет, Пабло! – тоном начальника произнёс он. – Ты знаешь кто я теперь?

– Согласно твоим погонам – старший капрал. С чем я тебя и поздравляю! – улыбаясь ответил Александр.

– Нет, дружище! Я теперь – личный водитель нового президента страны! Вот так-то! – казалось, что Марьяно сейчас лопнет от важности.

– Поздравляю, дружище! – сразу же нашёлся Мальцев и достал из бумажника 200 песо, – это тебе! Должен же ты достойно отметить твою должность?

– Понимаешь! – довольно хохотнул «Апельсин», – готовь теперь чемодан денег! Я тебе мешками информацию буду таскать.

Когда Александр сообщил Николаю Николаевичу о том, что его агент «Апельсин» является личным шофёром президента страны, Петраускас чуть не запрыгал от радости.

– Замечательно! Великолепно! Это просто невероятно! – приговаривал он, подпрыгивая на стуле со стаканом горячего чая. – Помните, Пабло, что кадры решают всё. Наш вождь, товарищ Сталин, учит нас, как надо воспитывать достойные кадры! Пабло, изучайте речи товарища Сталина!

Через неделю Центр прислал шифрованную радиограмму, в которой сообщал, что «Виртуозу» объявлена благодарность за умелую работу с агентами, рассчитанную на перспективу.

«Ничего не понимаю, какую информацию Центр хочет, чтобы я получал от простого водителя президента? Это же шофёр и всё?» – недоумевал Мальцев, но о своих сомнениях молчал.

Получилось так, как и предполагал Александр: «Апельсину» не удалось ни подслушать, ни увидеть ничего стоящего. Только сплетни на высшем уровне… Да и всё!

Только лишь в августе Марьяно, наконец, сообщил информацию, заслуживающую интереса:

«Вице-президент и военный министр Хуан Доминго Перон лично посетил центральную штаб-квартиру Федеральной Координации и приказал уничтожить дела в отношении десяти офицеров СС и СД, которые занимались шпионской деятельностью на территории Аргентины».

Через несколько дней после этого «Апельсин» вновь приехал к Мальцеву и сообщил о некоем Фюлднере. Марьяно рассказывал, неожиданно прерывался, возвращался к началу своего повествования…

У Александра даже зубы стало ломить от неспособности его агента толково и ясно передать услышанное. Он вновь варил крепкий кофе. Марьяно делал маленькие глотки, но при этом строил жутко длинные фразы.

Наконец после двух часов мучений, Мальцев заплатил «Апельсину» 200 песо. Когда тот ушёл, широко улыбаясь, Александр сразу же набросал на четвертушке тетрадного листа:

«Офицер СС Фюлднер, родившийся в Аргентине в семье иммигрантов из Германии, в чине лейтенанта воевал на Восточном фронте в испанской «Голубой Дивизии» в должности переводчика.

В июле сего года прибыл в Мадрид из Берлина в самолёте до отказа гружённом произведениями искусства и большим количеством наличных долларов США, швейцарских франков, английских фунтов стерлингов.

Имеются предположения, что Фюлднер готовится к доставке данного груза морским путём в Аргентину.

Также по информации из кругов, близких к президенту Аргентины, стало известно, что Фюлднер принадлежит к какой-то сверхсекретной нацистской организации «Верфольф».

Не медля ни минуты, Мальцев сразу же отправился к Петраукасу.

Инженер жарил картошку примусе. Стоял сильный запах керосина и подгоревшего растительного масла.

– Решил вот покушать, – объяснил он, а у вас, Пабло, что-то срочное? – оторвал он свой взгляд от сковородки.

Александр тихо зачитал ему содержимое записки. Николай Николаевич почему-то вздрогнул и быстро снял сковородку с примуса.

– Дайте-ка мне самому прочесть! – попросил он.

Мальцев задыхался от невыносимой вони. У него даже глаза стали слезиться…

– Спасибо! Спасибо! – неожиданно поблагодарил его Николай Николаевич, – если у вас, Пабло, больше ничего нет, то вы можете быть свободны!

«Сегодня, почему-то обошлись без цитирования товарища Сталина!» – с облегчением вздохнул Александр.

Мальцев вёл автомобиль. Стоял солнечный прохладный день. Он остановился на светофоре. Дорогу переходили школьники в белых халатах – ученики муниципальных школ.

«Дурацкая форма у детей! Похожи на врачей или санитаров! – уже в который раз удивился Александр, – не могли что-то другое выдумать? Вот, например, как эти?»

Дорогу уже переходила стайка девочек из младших классов какой-то частной школы. Все в серых свитерах, синих юбках, белых блузках и чёрных туфлях.

«Но эта униформа стоит денег! А белый халат? Его цена – монета! Надел поверх тряпья и готово! Только для бедных. Каталина ходит в частный лицей, который считается одним из самых престижных в столице. Мария говорит, что только за учёбу ей приходиться платить почти 50 песо в месяц. А если сюда добавить и униформу и дополнительные расходы на всевозможные кружки, то получается очень солидная сумма».

А на следующий день Мальцев встречал Марию после работу в двух кварталах от Дворца имени Сан Мартина.

– Здравствуй, любимая! – он поцеловал её в щёку.

– Здравствуй, любимый! – она ответила ему крепким поцелуем в губы.

– А если вдруг увидят твои коллеги? – предупредил её Александр.

– Пусть видят! Я скажу, что скоро выхожу за тебя замуж! – она засмеялась.

– Серьёзно? А я об этом и не подозревал! – теперь смеялся он. – Я соскучился. Заедем ко мне? На часик? Потом я отвезу тебя домой? – Мальцев просительно посмотрел в его глаза.

– Я с удовольствием, Пабло! Я тоже по тебе безумно соскучилась, но в 7 часов вечера к маме придёт доктор. Я должна обязательно быть! – вздохнула Мария.

– Как себя чувствует твоя мать? – Мальцев вновь посмотрел в её чуть грустные глаза.

– Неважно, честно сказать… Ладно, давай о деле! Я тебе принесла бумажку с очень коротким текстом, но мне кажется, что он тебя заинтересует. Вот, кладу её тебе в карман пиджака. Потом посмотришь.

Отъехав от дома Марии, Мальцев остановил автомобиль и извлёк из кармана половинку листа бумаги.

«С июля 1944 года в аргентинские филиалы немецких и швейцарских банков стали получать огромные финансовые средства, перечисляемые им из филиалов тех же банков, находящихся в Берлине, Лиссабоне, Шанхае, Стамбуле, Берне, Женеве, Стокгольме.

С этого же периода в несколько раз увеличилось число въездных виз в Аргентину, выдаваемых гражданам Италии и Германии».

Александр, несмотря на занятость, старался больше не пускать на «самотёк» работу автомастерских. Держал под контролем всё, вплоть до мелочей.

В понедельник в 7 часов 40 минут он приехал в мастерскую на проспект Ривадавия. Родригес уже давно был там. Мальцев стал на углу и наблюдал за входом. Через пять минут пришли шестеро рабочих. В 7 часов 55 минут ещё двое. Мальцев ждал, не выходя из своей «засады». В 8 часов 25 минут наконец появился Фернандо Очоа. Парень, которому исполнилось недавно 23 года. Худой, с кривым огромным носом, бегающими глазами и густыми вьющимися волосами он был фанатиком футбольной команды «Бока» и не пропускал ни одного матча, когда она играла на своём поле. За кривые мускулистые ноги Фернандо имел прозвище «Щипцы».

Очоа вошёл в мастерскую. За ним последовал и Александр. Фернандо, вместо того, чтобы идти в раздевалку и переодеваться, начал разговаривал со своим другом Пабло Фигероа, 20 летним увальнем с круглым лицом и вечно испуганными глазами.

– Паблито! Паблито! Вчера мы выиграли! Какой был матч! Ты просто не можешь себе представить! – орал Фернандо.

– Почему не могу? Я по радио трансляцию полностью слушал. – Бросив ключи на землю, как-бы оправдывался Фигероа.

– Очоа, здравствуй! Ты почему ещё не работаешь? – перебил их Мальцев.

– Извините, Шеф! Уже иду! Уже иду… ля-ля-ля – Фернандо заспешил в раздевалку.

– Фигероа тут же быстро и молча «нырнул» под автомобиль.

– Николяс, – Александр разговаривал с бригадиром Родригесом, – почему Очоа продолжает опаздывать, отрывать других от работы? Это уже не первый и не второй раз!

– Да, сложный парень. – Глубоко вздохнув, ответил Николяс, – вы же знаете, Шеф, почем я его держу?

– Знаю я! Знаю! Но его больная мать и тяжёлое экономическое положение в семье – это не повод отлынивать от работы. Он, наоборот, должен трудиться не покладая рук: с утра до ночи. Согласен?

– Да, Шеф! Вы правы! Но он мой сосед, а его мать моя крёстная… – Родригес покраснел и опустил голову.

– Моя и твоя доброта, Нико, приведет меня к банкротству. – Махнул рукой Мальцев и пошёл смотреть, что делают рабочие.

Александр спускался в смотровые ямы. Наблюдал, как действуют рабочие, а часто и сам брал ключи и крутил гайки.

Часов в десять Мальцев уехал, чтобы посмотреть, как идут дела в салоне продаж, а затем контролировать работу автомастерской на улице СарандИ.

В пять часов Александр снова был у Родригеса на проспекте Ривадавия.

И так каждый день! Кроме этого, Мальцеву надо было успеть с Хавьером или его сыном Серхио посмотреть битые автомобили, выставленные на продажу.

Ежедневно Александр должен был заниматься и своей основной деятельностью: оперативной работой. Ведь он был офицером разведки Советского Союза! И Мальцев об этом никогда не забывал.

«У тех, кто по настоящему работает, а не халтурит, всегда не хватает времени. Его нет даже для того, чтобы нормально выспаться. Поэтому всегда применяй «принцип основного звена». – Так Некрасов учил Александра ещё в Париже. – Определи, что самое важное и занимайся только этим! Так ты сможешь добиться хороших результатов».

Правительство США продолжало политику экономических санкций против Аргентины. Оно пыталось убедить Великобританию отказаться от закупки аргентинского мяса.

Газета «Нью Йорк Таймс» в июле 1944 года требовала от президента Рузвельта «начать тотальную войну против Аргентины – союзника нацистов на Американском континенте».

Из-за экономических санкций в Аргентине образовался острый дефицит запчастей для грузовых и легковых автомобилей, тракторов и различных станков, которые производила промышленность США.

Мальцеву удавалось играть на этом. Он сознательно шёл на подлог: вместо новых запчастей продавал клиентам бывшие в употреблении.

«Но они же хорошего качества! Отремонтированные. Капитализм, господа. Капитализм!» – оправдывал Александр сам себя.

На политическом небосводе Аргентины всходила яркая, затмевающая всех кто был ранее, «звезда» Хуана Доминго Перона.

Заняв ключевые посты вице-президента и военного министра, он так и продолжал оставаться секретарём Департамента Охраны труда и социальной защиты. Профессиональный военный он выбрал неожиданную стратегию, сделав ставку в своей будущей политической карьере на широкие массы трудящихся Аргентины.

По его приказу из тюрем были освобождены находившиеся там профсоюзные активисты.

«Народные волнения происходят от социальной несправедливости. Нельзя обманывать простой народ обещаниями! Нельзя их задавливать силой Надо вершить ПРАВОСУДИЕ! Я боролся, борюсь и буду бороться против социальной несправедливости.»

Сразу же после этих слов Перона стали люто ненавидеть олигархи, латифундисты, владельцы заводов и фабрик. Но в массах трудящихся его имя начало завоевывать широкую популярность.

Департамент Охраны труда и социальной защиты превратился в организм посредством которого Государство защищало права трудящихся от засилья и неумеренной эксплуатации хозяев.

Были приняты законы о минимальной заработной плате; социальной защите и пенсиях. Созданы Судебные органы, которые занимались конфликтами между рабочими и предпринимателями.

Увеличилось количество профсоюзных организаций. Перон стремился к тому, чтоб все трудящиеся являлись членами своих отраслевых профсоюзов.

Кроме региональных организаций на каждом, даже самом маленьком предприятии, появились профсоюзные группы, которые возглавляли выборные лидеры, так называемые «делегаты».

Профсоюзы и хозяева предприятий должны были заключать коллективные договора, обязанные к исполнению подписавшими их сторонами.

После двух или трёх месяцев знакомства с Марией, Мальцев узнал, что она увлечена танго. Слушала она его только по радиоприёмнику.

В один из дней, чтобы сделать женщине приятное, Александр предложил Марии возможность видеть «вживую», как его исполняют. Она сразу же согласилась так, как не могла отказать себе в этом удовольствие.

Теперь два раза в месяц, в субботу, Александр и Мария ужинали в ресторанах, где оркестр исполнял танго.

Сегодня они заняли заранее заказанный столик в «Эль КерандИ». Концерт начинался в 23 часа. Мальцев до сих пор не мог привыкнуть с образу жизни состоятельных «портеньос» (жителей аргентинской столицы). Все празднования, ужины, концерты начинались после 22 часов и длились до рассвета.

«Непонятный уклад жизни». – Ворчал Александр, когда ему приходилось ехать глубокой ночью по центральным проспектам Буэнос-Айреса, залитым электрическим светом, открытыми танцевальными залами и ресторанами, до отказа заполненными людьми.

«Эль КерундИ» находился в районе Монсеррат, историческом центре столицы. Небольшое помещение: столиков на двадцать. Резные деревянные колонны, барная стойка, стулья имели тёмно-шоколадный цвет. Слабое освещение двух люстр создавало в зале особую атмосферу домашнего уюта.

Ресторан был заполнен. Их столик находился напротив небольшой сцены, на которой ухитрился разместиться оркестр под руководством Анибаля Тройло.

Мария была одета в великолепное вечернее платье, с глубоким декольте. Мальцев постоянно норовил посмотреть в его глубь.

«Что это со мной? Я что мальчишка?»– ругал он сам себя, но его глаза сами косили на манящий вырез платья.

Александр был одет в смокинг с галстуком – бабочкой, который ему очень шёл. Мальцев и сам чувствовал себя в нём солиднее.

Официанты разносили клиентам заказы: жаренное, запечённое мясо, картофель, овощи, рыбу…

«Как это можно есть ночью?» – с ужасом думал Александр, смотря на соседние столики.

Он заказал бутылку шампанского брют натур «Барон», которое принесли им в серебряном ведёрке со льдом, шоколад и фрукты.

На сцене появился оркестр и начал размещаться на маленькой сцене. Пианист, за ним худой малый с контрабасом, двое скрипачей и двое бандеонистов. Увидев невысокого мужчину с выделяющимся животиком и круглым лицом, зрители стали хлопать в ладоши.

– Это же «Пичуко»! – не отрывая своих глаз от сцены шепнула Мария.

– Анибаль Тройло? – уточнил для себя Мальцев.

– Да это он! Талантище! Гений! – Мария даже не посмотрела на Александра.

Зазвучала музыка, и какой-то мужчина с лицом усталого сутенера, произнёс:

– «Вся моя жизнь».

Зал задохнулся в буре аплодисментов.

– Это так танго называется? – спросил Александр.

– Пабло, это милонга! У неё совсем другой ритм. Да, это одна из самых популярных. Музыку написал сам «Пичуко». Слова Хосе Контурси. А петь, а петь будет сам Франсиско Фиорентино! – объяснила быстро Мария.

– Ясно. Спасибо! Будем слушать. – Согласился Мальцев.

Сегодня, после долгого времени

Не видя тебя, не говоря с тобой

Я уже устал искать тебя всегда и везде

Я чувствую, что медленно умираю от того,

что ты забыла меня

Я знаю, что ты не поцелуешь меня в мой уже холодный лоб.

Я знала, что ты меня сильно любила

так, как я тебя.

Однако, в отличие от тебя, я страдал

значительно больше, чем ты.

Я не знаю, почему я тебя потерял

Также не знаю, когда это было,

Однако я оставил с тобой всю мою жизнь.

И сегодня ты далеко от меня

И смогла всё забыть

Ведь я лишь момент в твоей жизни,

и больше ничего…

Голос певца был хриплый, глуховатый. Некоторые слова он произносил «в нос»…

«Так у нас в Ленинграде на вокзалах нищие пели, – вдруг вспомнил Мальцев, – с гармошкой да гнусавыми голосами».

Ему не нравились ни танго, ни милонга. Мальцев никак не мог их различить. Для него милонга и танго были абсолютно одинаковы. Слова песен были примитивными. А вот ресторан, хорошо одетые мужчины и женщины в вечерних платьях, сама атмосфера праздника резко улучшали настроение Александр.

Возвращались уже рано утром. Мария вытирала выступающие слёзы от избытка эмоций и тихо вздыхала.

– Любимый, я так хочу научиться танцевать танго! Так хочу! Во многих местах предлагают классы танго. – Вдруг сказала она.

– Ну запишись на эти курсы и учись. – Мальцев медленно вёл автомобиль, несмотря на ранний час движение было очень интенсивным.

– Я стесняюсь1 Ведь я такая толстенькая и неуклюжая. – Мария всхлипнула.

– Любимая, ты у меня самая красивая! Самая, самая… – весело произнёс он.

– Правда? – недоверчиво спросила Мария и посмотрела на него с такой нежностью, что у Александра вдруг что-то оборвалось в сердце. – Но я без тебя не хочу брать классы танго. Мне нужен партнёр. Давай вместе учиться танцевать? – Мария просительно посмотрела на Мальцева.

– Мари, я знаю себя очень хорошо! Научить меня танцевать или петь – это невозможно! Честно тебе говорю, прости. – ответил Александр.

– Мне так хочется с тобой, любимый… – вздохнула Мария.

А в понедельник часов в 10 утра у Мальцева в кабинете появились два невысоких лысеньких мужичка. Они были похожи, как братья- близнецы. Небритые, красноносые, в одинаковых рубахах в крупную клетку.

– Присаживайтесь! – Александр указал на стулья, – слушаю вас, господа!

– Мы члены центрального совета недавно созданного профессионального союза механиков автомобильного транспорта Республики Аргентины. – Произнесли они хором. – Сокращённо СМАТА.

«Как от них несёт перегаром!» – поморщился Мальцев, но ничего не сказал. Сидел молча.

– Наш профсоюз создан на основании решения правительства. Вот документ. – Тот, что сидел слева протянул Александру какой-то лист бумаги. – Мы входим в состав Генеральной Рабочей Конфедерации.

– Хорошо, господа профсоюзные деятели! Что вы конкретно хотите от меня? – Мальцев посмотрел на опухшие лица своих гостей.

– Надо, чтобы все рабочие, которые работают в ваших мастерских вступили в профсоюз. – Как-то уныло произнёс тот, кто сидел справа.

– Так пусть вступают, если хотят. Я здесь причём? – начал терять терпение Александр. – Я буду только приветствовать если ребята, которые работают у меня, станут членами вашего профсоюза.

– Правда? – в один голос удивлённо протянулся гости.

– Конечно! – уверил их Мальцев, – только, пожалуйста, все профсоюзные собрания и другие ваши мероприятия проводите после окончания рабочего дня.

– Конечно! – переглянулись между собой «братья близнецы». – И вам, сеньор Мачадо, надо будет подписать коллективный договор с профсоюзом. Его выполнение строго обязательно как для вас, так и для нас.

– Конечно же я подпишу договор и буду строго его выполнять.

«Братья близнецы» вновь переглянулись. Было очевидно, что они впервые сталкиваются с таким сговорчивым и корректным предпринимателем.

Мальцев вызвал «Дырявого».

– Хосе, вот ваши коллеги. Они хотят, чтобы вы вступили в профсоюз. Поговори с ними. Предупреждаю, что все собрания вы можете проводить только после работы. – Объяснил Александр и распрощался с «братьями близнецами».

Через три дня в кабинет Мальцева без стука вломился Фернадно Очоа.

Александр от такой неслыханной наглости даже привстал со стула.

– «Щипцы», тебя вообще учили стучать в дверь прежде, чем открыть её? – стараясь сохранить спокойствие, спросил Мальцев.

– Привет, Пабло! – Фернандо выпустил в потолок густой дымок дешёвого табака.

Александр встал и схватил тяжёлую бухгалтерскую книгу, чтобы запустить её в наглую морду «Щипцов».

– Вот я тута, принёс значит прОтокол профсоюзного собрания, – Очоа сунул Мальцеву помятый лист бумаги.

Александр решил повременить с метанием тяжёлой книги. Положив её на стол, он взял лист бумаги и начал читать. Оказалось, что это был протокол собрания членов профсоюзов двух автомастерских и автомойки. В нём говорилось, что «Фернандо Очоа избран делегатом (руководителем) их профсоюзной базовой организации».

– Садись, вождь пролетариата! – показал Мальцев на стул. – Да, погаси свою сигарету! У меня здесь никто не курит.

«Щипцы» послушно плюнул на окурок и спрятал его в карман мятых брюк.

– Вот тута у меня ещё докУменты есть. – Очоа, словно фокусник, вынул из другого кармана кипу мятых бумажных листов. – Читай!

Александр взял их и пробежал глазами. Первым докУментом оказалось «Положение о делегатах базовых профсоюзных организаций СМАТА».

Оказывается, что согласно этого положения Очоа должен иметь оклад не менее бригадира, а исполнять свои функции автослесаря может тогда, когда ему позволяет время «свободное от занятия профсоюзной деятельностью».

«Интересно, а комсомольских организаций в Аргентине не будут создавать? – ехидно ухмыльнулся про себя Мальцев. – Как у нас в Советском Союзе, чтобы начальниками туда поставить всех никчемностей и бездельников! Вот лихо закручено! Теперь я должен содержать за свой счёт этого наглого тунеядца Фернандо Очоа. Представляю, как возмущаются хозяева других предприятий».

– Хорошо, вождь профсоюзов, я всё понял. – Спокойно сказал Александр.

– И всё? – «Щипцы» стоял, как будто бы его пришибли чем-то тяжелым.

– Он, очевидно, был уверен, что я начну возмущаться, ругаться и выкину его из кабинета. Но я вёл себя более, чем корректно и со всем согласился. – Засмеялся про себя Мальцев, – ну если не хочешь уходить, то оставайся! Будем работать!

– Да не… Я лучше пойду. – Фернандо засопел и вышел.

Из всех рабочих Александра в профсоюз не вступили только двое человек: Хавьер и его сын Серхио.

– Я подчиняюсь только настоящему хозяину! Тот, кто мне платит деньги. Ещё одного хозяина не хочу. Он ведь вместо зарплаты будет только мешать мне делом заниматься: своим языком, как метлой мести. – Сказал Хавьер и Серхио его поддержал.

Глава одиннадцатая

В феврале 1945 года Мальцев, Мария и Каталина уехали в провинцию Мендоса, чтобы провести отпуск.

За день до отъезда Александр встретился с Петраускасом и вручил тому информацию, полученную накануне от агента «ДИМа».

«Начались секретные переговоры между вице-президентом Аргентины Х.Д. Пероном и новым государственным секретарём США Нельсоном Рокфеллером.

Перон оказался прагматиком. Оставив в стороне свои националистские убеждения и преклонение перед Адольфом Гитлером, он пообещал разорвать дипломатические отношения с Германией и её союзниками с последующим объявлением им войны в случае снятия с Аргентины экономических санкций, наложенных США.

Также Перон обязался изъять собственность и финансовые средства у тех немецких банков и предприятий, которые сотрудничали с нацистским режимом.

Нельсон Рокфеллер обещал дипломатическое признание аргентинского военного правительства».

Провинция Мендоса со своими виноградниками, плантациями оливок, садами абрикосов и персиков поразила Мальцева и Марию. Каталина была в восторге от вершин Анд, покрытых ослепительно белым снегом.

Горные реки, чистый воздух, приветливые люди и повсюду дешёвые, и вкусные фрукты и овощи.

– Я бы осталась здесь жить. – Призналась Мария.

– Я тоже! – согласился Александр, – куплю виноградник, большой погреб для хранения бочек с вином, а также плантацию оливок.

Он так загорелся этой идеей, что поехал в одну из ближайших инмобилярий. Здесь Мальцеву показали, что находилось в продаже. 50 гектаров виноградников, тянувшихся узкой полосой вдоль горной реки с прозрачной ледяной водой. Большой дом под черепичной крышей, винодельческий цех, глубокий погреб площадью в 1000 квадратных метров.

«Цена вполне доступная! – загорелся Александр, – продам автомойку. Ещё есть накопления в сейфе в Банко Насьон. Не знаю сколько, но хватит, думаю. Автомобили в салоне можно продать! Хватит! Это же мечта… – и вдруг…»

Мальцев вспомнил кто он на самом деле! «Он же не Пабло Мачадо, в образ которого Александр так хорошо вжился, а Мальцев Александр, офицер НКВД, советский разведчик! А деньги, которые он заработал, на самом деле принадлежат не ему, а Советскому Союзу!»

– Пабло, что тебя сказали в инмобилярии? – с нетерпением спросила Мария, когда он вернулся. – Можно купить? Или цены огромные?

– Ты знаешь, любимая, цены вроде бы не очень высокие… Но мне не хватает. Надо ещё поработать и накопить денег. – Ответил Александр и больше никогда не возвращался к этой теме.

– Не огорчайся! Надо значит подождать. – Мария поцеловала его ласково в губы. – Купишь! Только не забудь меня с собой взять сюда.

Окончился шумный и весёлый праздник «Окончание сбора винограда», и они вернулись в Буэнос Айрес.

В первый же день работы к нему пришёл «профсоюзный вождь» Фернандо Очоа.

– Слушай, Пабло, согласно закона, не помню номера, но это и неважно! Важно то, что ты должен платить за сверхурочные часы. Ведь этого ты не делаешь? – от собственной значимости у «Щипцов» надулись губы.

– Да, Фернандо, я не плачу сверхурочные, но каждый месяц вы все получаете солидные премиальные. Что говорит закон по поводу премий?

– Не знаю. – Признался Очоа.

– Вот узнай, а затем решайте все вместе, что вы хотите получать: премии или деньги за переработку. – Посоветовал Александр.

– Хорошо, – согласился тот. – Ну я пойду?

– Давай! – кивнул головой на дверь Мальцев.

26 марта все утренние газеты поместили на своих первых страницах заголовки, напечатанные большими буквами: «Аргентина вступила в войну».

Ниже приводился текст заявления президента Фаррелла о том, что Аргентина отказывается от своего нейтралитета и разрывает дипломатические отношения с Германией и Японией, а также объявляет им войну.

Был апрель… Шли жестокие бои за Берлин. Александр каждый день читал утренние и вечерние выпуски газет. В кабинете и дома у него постоянно был включён радиоприёмник.

– Осталось совсем немного! Совсем! – с какой-то радостным ожиданием думал он.

5 мая, около 10 часов утра, Мальцева вызвал к себе Петраускас.

– Заходите, Пабло! Проходите! Заходите! – инженер пребывал в каком-то жутко возбуждённом состоянии, – проходите!

– Что это с ним? – встревожился Александр.

– У нас с вами великая радость! – воскликнул Николай Николаевич, когда он были уже в комнатёнке.

– Берлин взяли?! – подпрыгнул на месте Мальцев.

– Берлин вот-вот возьмут! Остались часы или даже минуты до падения гитлеровской столицы. Хочу вам сообщить, что Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30.04.45 я и вы, мы вместе, были награждены орденами Отечественной войны первой степени!

Александр вытянулся по стойке смирно:

– Служу

– Да вы присядьте! Присядьте! – не дал ему ответить, как полагается, Николай Николаевич. – Надо бы как-то это дело отметить? Как вы смотрите? – нерешительно предложил он.

– Так поехали в ресторан! – не думая, сразу же сказал Мальцев. – Вы чертёжник, а я ваш клиент. Мы что ни разу не можем пообедать? Это же не противоречит правилам конспирации? Я так, лично, полагаю…

– Что же, думаю, вы правы! – после короткой паузы ответил Петраускас.

– Я знаю ресторан, где готовят самое лучшее бифе на париже! С шампиньонами – это настоящее объедение! – Александр поднял вверх большой палец правой руки.

– Мясо? Мясо… нет. Только не мясо! – поморщился Николай Николаевич, – каждый день…

– А рыбку хотите? – предложил Александр.

– Рыбу? Да! Конечно! Я уже и вкус её забыл. – Признался Петраускас.

Мальцев привёз своего начальника в «Испанский клуб», что на улице Бернардо де Иригоен.

– Ох ничего себе! – восхищённо прошептал Николай Николаевич, рассматривая стены, потолки, колонны с лепниной и позолотой. – Смотри, даже фрески есть! А люстры бронзовые так начищены, что глаза слепнут! – крутил он своей наголо бритой головой.

– Вот меню. Я рекомендовал бы вам салат из осьминогов, вареный картофель и…

– Только не осьминоги! – с гримасой отвращения зашипел Николай Николаевич, – мерзость!

– Хорошо, есть салат из креветок с шампиньонами, зелёными листьями.

– Креветки я люблю! – признался инженер.

Когда пришёл официант, Александр заказал два салата из креветок, отварной картофель по-испански, запечённый сладкий перец, две порции жареной патагонской форели.

– И бутылочку белого вина, – добавил Мальцев.

– Мне бы водочки… – жалобно с акцентом попросил Петраускас.

– У вас есть водка? – поинтересовался Александр.

– Да, конечно. «Романофф», «Смирнофф». – Согнулся официант.

– «Смирнофф», пажалуста! Одну бутылка! – вмешался Николай Николаевич.

Инженер опрокидывал рюмку за рюмкой и усиленно ел. Казалось, что он голодал целую неделю.

До обеденного перерыва в ближайших банках и офисах ещё оставалось полчаса, и поэтому зал был практически пустой. Они могли негромко беседовать.

– Буду просить Центр, чтобы меня отозвали, – наливая себе очередную рюмку, – неожиданно произнёс Николай Николаевич. – Не могу уже! Не могу! На Родину хочу! Снег увидеть, водочки с друзьями, после хорошей баньки, выпить. Солёным хрустким огурчиком закусить, а потом ещё и селёдочкой. Не знаю, Пабло, как вы смогли здесь адаптироваться? Здесь же всё чужое!

– Привык уже. – Пожал плечам Мальцев, понимая, что говорить с инженером ему не о чем.

Затем Николай Николаевич захотел ещё бутылку «Смирнофф» и порцию форели.

Петраускас пил водку, и его лицо становилось всё краснее и краснее. Широкие ноздри раздувались, как у загнанного коня. Тонкие губы делались ещё тоньше, когда он лихо опрокидывал в рот очередную рюмку «Смирнофф». Александр молча пил только минеральную воду.

На десерт Мальцев заказал вкуснейшее ванильное мороженое.

– Для меня это слишком сладко. – Икнул Петраукас.

У него стали закрываться глаза. Александру всё таки удалось доставить своего начальника в чертёжное бюро, где он и оставил его спящим на стуле.

О капитуляции Германии Мальцев узнал из сообщения, услышанного по радиоприёмнику утром 9 мая, когда приехал на работу.

«Всё! Закончилась война! Всё! – Мальцев носился по своей конторе:

из кабинета на кухню, с кухни в спальную комнату. – Всё! Мы победили! Победили! И если у меня кто-то спросит: «Дорогой товарищ Мальцев, а ты где воевал? Под Москвой? Под Сталинградом? Или брал Берлин?» Что я могу сказать? Находился в глубоком тылу? Нет, лучше ничего не говорить! Просто носить два ордена на пиджаке. Каждый поймёт! А почему на пиджаке? А может быть на кителе? Ведь я числюсь на военной службе… Так странно… Я до сих пор к этому не привык».

Раздался стук в дверь.

На пороге стоял Очоа.

– Проходи, Фернандо, присаживайся! Снова что-то случилось? – Александр не мог прийти в себя от эмоционального возбуждения.

– Слушай, Пабло, ребята никак не могут решить что же лучше? Премия в конце месяца или оплата за сверхурочные часы. – «Щипцы» начал гладить ладонями свои волнистые волосы.

– Решайте! У вас время есть! – Мальцев с улыбкой смотрел на делегата.

– Так я пришёл чтобы с тобой поговорить… Не знаю даже… – Очоа был растерян.

– Слушай, давай поговорим об этом в следующем месяце! В этом, я все плачу и часы, которые они переработали и хорошую премию! У меня праздник души! Давай иди, не мешай мне думать!

Фернандо встал, с удивлением посмотрел на Мальцева.

– Спасибо, Пабло! – искренне поблагодарил он.

С Руссо Александр встретился лишь в конце месяца, уже после национального праздника Дня майской революции, который отмечают в Аргентине 25 мая.

Хуан Карлос похудел и выглядел хорошо. Они сидели в ресторане «Эль Глобо» в историческом центре столицы.

– День сегодня прямо ледяной. Самое время поесть вкусного пучеро. А самое вкусное пучеро готовят здесь! – заявил «Папаша». – Вы помните, Пабло, что я как-то вам сказал о Гитлере?

– Нет! – специально соврал Мальцев.

– После того, как Гитлер напал на Россию, я вам сказал, что он тупица! Разве можно завоевать Россию? Конечно же нет! Русские оторвали нацистам головы. – Хуан Карлос покрутил кулаками, изображая жест, как курам откручивают шеи. Дурак Гитлер!

Официант им принёс пучеро – густой горячий суп, который в Аргентине принято есть в холодное время года.

Александру не очень нравилось это блюдо, приготовленное из самых дешёвых частей говядины с крупно порезанными картофелем, морковью, тыквой, луком, чесноком и половинками початков кукурузы.

Но глядя, с каким энтузиазмом его уплетает Руссо, он тоже медленно хлебал густую горячую жидкость.

– Неимоверно вкусно! – признался Хуан Карлос, отодвинув от себя пустую тарелку.

– Я ещё вам закажу? – предложил Мальцев.

– Нет, нет! Спасибо, Пабло! Я стараюсь есть меньше, а после 7 вечера даже воду не пью. Вот видите результат! – он показал на свои обвисшие щёки, – похудел на десять килограммов. Чувствую себя прекрасно!

– Поздравляю вас! – Александр тоже отодвинул от себя тарелку, но она была почти полной.

– Пабло, война закончилась, и, думаю, что я выполнил свою миссию: оказал посильную помощь в победе над коричневой чумой. Так что теперь я буду заниматься только своими делами. – Неожиданно заявил Руссо.

– Ну надеюсь, что мы хоть иногда будем встречаться? – Мальцев посмотрел в глаза своему собеседнику.

– Пабло, вы – прекрасный собеседник! С вами я готов встречаться хоть каждый день, но без специальных поручений для меня. – «Папаша» сказал эту фразу очень тихо, перегнувшись через стол.

– Спасибо, Хуан Карлос! А как ваш сын?

– Всё хорошо, но, – Руссо вздохнул, – он не хочет возвращаться в Аргентину. Ему предложили хорошую работу, связанную с авиацией. Собирается жениться на англичанке… Мы с женой гордимся нашим сыном. Он награждён двумя медалями! Настоящий герой войны!

– Действительно прекрасный сын! Я поздравляю вас и вашу супругу за то, что вы воспитали такого человека! – торжественно произнёс Мальцев.

На десерт, по просьбе Руссо, Александр заказал оладьи с «дульсе де лече» – варёным сгущенным молоком.

В воскресенье 10 июня 1945 года в 17часов 45 минут на всех улицах, проспектах и площадях Буэнос- Айреса раздалась какофония полицейских свистков.

Водители разворачивались и меняли полосу, по которой ехали, на встречную. С этого дня Аргентина перешла на правостороннее движение.

Автомобильные заводы перешли на производство легковых и грузовых автомобилей с рулём, расположенным в кабине с левой стороны. В салонах стали продавать новые автомобили только с «левым» рулём.

10 июля в порт Мар дель Плата вошла немецкая подводная лодка U- 530.

Это событие потрясло весь мир. Ведь война закончилась два месяца назад.

Александр не отходил от радиоприёмника, утром покупал все основные газеты, чтобы быть в курсе это неординарного события. Но вместо серьёзной информации, в них можно было прочитать только изысканные фантазии журналистов. Даже количество членов экипажа было разным. В одном сходились газеты: командиром подводной лодки являлся Отто Вермут.

Мальцев был уверен, что его немедленно вызовет Петраускас и направит в Мар дель Плату. Александр уже придумал план, как можно установить контакт с кем-то из членов командой U- 530, которые находились под охраной в казармах военно-морской базы. Но увы, инженер хранил молчание.

«Значит я там не нужен!» – понял Мальцев.

В Аргентине по инициативе Перона правительство продолжало принимать законы, направленные на защиту и расширение прав рабочего класса и сельских тружеников. Правительством были приняты законы «О дополнительной зарплате за проработанный год (13 зарплата)», «О финансовом возмещении работнику при его увольнении по инициативе предпринимателя».

Союз промышленников Аргентины и землевладельцы начали оказывать сильное давление на военное правительство. Они требовали отмены всех законов, принятых в 1944 и 1945 годах, направленных на улучшение условий труда для рабочего класса.

12 июля Генеральная Конфедерация Рабочих организовала массовый митинг против «реакционного капитализма». На нем выступил генеральный секретарь этой организации Хосе Доменич.

– Хуан Доминго Перон – это первый труженик нашей страны! Я призываю всех рабочих поддержать его в борьбе за наши права. Перон боролся и борется за нас! – особо подчеркнул в своей речи Доменич.

Утром 7 августа Мальцев развернул газету «Хроника» и вздрогнул.

«Одна бомба убила 100 000 японцев. Полностью уничтожена животная и растительная жизнь в зоне города Хиросима», – «кричал» заголовок первой страницы.

«Как это может одна бомба разрушить огромный город и убить такое количество людей?» – содрогнулся Александр.

Он не мог этого понять. Единственное объяснение, которое приводили различные научные «светила» заключалось в слове «атомная».

«Ну и что атомная бомба? Неужели она обладает такой разрушительной мощностью? Неужели десяток таких бомб могут стереть с лица земли целую страну?» – Мальцев был в шоке.

Он был так потрясён, что не проявил никакой реакции на слова Николая Николаевича о том, что «Центр поздравляет «Виртуоза» с присвоением ему звания старшего лейтенанта».

17 августа в порту Мар-дель- Плата появилась ещё одна немецкая подводная лодка U-977.

Весь экипаж во главе с молоденьким лейтенантом Хейнцем Шеффером сразу же посадили под арест в казармах военно- морской базы. Даже журналистам было запрещено вступать в контакт с немцами.

Аргентинское правительство ждало прибытия специальной комиссии из США, которая должна была произвести тщательное расследование причин, которые побудили экипаж U-977 прибыть в Мар дель Плату.

В многих газетах страны тем временем начали публиковать свидетельства местных жителей городов и посёлков Атлантического побережья о том, что от Мар-дель-Платы до Огненной Земли они видели неизвестные подводные лодки.

Одни рассказывали о том, что с этих субмарин выгружали на берег тяжёлые ящики, которые затем увозили куда-то в горы. Другие клялись, что лично видели, как с подводных лодок доставляли на резиновых лодках на сушу группы людей с вещами…

Эти публикации создавали в Аргентине атмосферу психоза…

А тем временем все стали замечать, что рядом с самым популярным человеком Аргентины полковником Пероном стала появляться невысокая блондинка со светлыми глазами.

Это была его очередная любовница Эва Мария Дуарте. Она сопровождала его на встречах с лидерами профсоюзов, с рабочими. Эва Дурте не молчала: у неё всегда было, что сказать. И она умела говорить так, что её понимали даже безграмотные жители сельской глубинки.

«Она же актриса! – Мальцев сразу вспомнил многочисленные спектакли радиотеатра, где она, почти всегда, исполняла главные роли. – Знает когда и как сделать паузу. Когда надо повысить голос. Одним словом – актриса!»

В августе президент Фаррелл отменил в Аргентине осадное положение, которое действовало ещё с памятного 4 июня 1943 года, когда военные, в результате государственного переворота, пришли к власти.

«Почему они называют его революцией?» – никак не мог понять Александр.

Сразу же начались массовые протесты против правительства. Бывали дни, когда невозможно было проехать в автомастерские или мойку. Улицы заполнялись толпами людей. Мальцев терпел убытки.

Оппозиционные протесты нарастали с каждым днём. Их организовывали и проводили всем кому было не лень это делать. Студенты университетов. Богатые предприниматели, стремившиеся свергнуть военных. Профсоюзы, требовавшие ещё больших льгот для рабочего класса.

В столице ежедневно царил жуткий хаос.

Наконец 27 сентября выступил президент Аргентины генерал Фаррелл:

– Протесты, перерастающие в беспорядки, организуются и финансируются теми, кто отрицает завоевания революции 4 июня 1943 года. В них принимают участие те люди, которые не хотят, чтобы в феврале были проведены демократические выборы согласно нашей конституции.

Вечером того же дня в стране вновь было введено осадное положение.

На улицы Буэнос-Айресе вернулся порядок.

Но 10 октября произошло событие, которое определило будущее страны, будущее многих поколений аргентинцев. Группа высокопоставленных офицеров обвинила Хуана Доминго Перона в измене. Ведь полковник – элита общества – стал на сторону голодранцев – промышленных и сельскохозяйственных рабочих! Перон предал интересы своего класса, нарушил законы офицерской чести. Давление этих офицеров на генерала Фаррелла было таким мощным, что тот своим указом освободил Перона от всех занимаемых им должностей: вице-президента, военного министра, секретаря Департамента по охране труда и социальной защите.

13 октября Перон был отправлен в тюрьму строгого режима на острове Мартин Гарсия.

На следующий день Эва Дуарте созвала собрание лидеров всех профсоюзов Аргентины. Они объявили в стране бессрочную генеральную забастовку и всеобщую манифестацию на Пласа де Майо.

Мгновенно остановились все фабрики и заводы. Из столичных пригородов пешком в Буэнос- Айрес шли тысячные колонны людей. Из провинций на поездах спешили сельскохозяйственные рабочие…

Мастерские, автомойка, салон продажи Мальцева опустели. Все его рабочие присоединились к бастующим. Даже старик Хавьер со своим сыном Серхио закрыл мастерскую.

– Перон! Перон! Перон! Перон – скандировали грязные оборванные люди, многие из которых были босиком.

– Перон! Перон! Перон! Перон! – от их криков дрожали стёкла и посуда в пустых барах и ресторанах.

Мальцев в этот день не поехал домой. Он, на всякий случай, решил остаться в своей конторе.

Улица СарандИ была заполнена людьми. Они кричали «Перон! Перон! Перон» мочились на ворота его мастерской и на двери соседних домов. Жгли костры, на которых в больших чайниках грели воду для матэ.

«В любой момент могут вспыхнуть беспорядки. – Думал Александр, выглядывая иногда в щель ворот на улицу. – Полиция не приедет! Всё могут сжечь! Надо что-то придумать. А что? Забаррикадироваться? Это единственное, что мне остаётся».

Мальцев начал подтаскивать к воротам покрышки колёс, куски железных швеллеров…

А с улицы доносилось, с каждым часом всё угрожающе:

Перон! Перон! Перон! Перон!

Александр решил приготовить себе кофе. Поднялся наверх и поставил на огонь чайник. Вдруг крики на улице прекратились. Наступила тишина. Мальцев, забыв о кофе, бегом спустился во двор. Странная тишина… Он посмотрел в щель ворот. Никого! Александр открыл ворота. Улица была пустынна. Только угли от костров, лужи мочи и кучи человеческих экскрементов…

По радио сообщали каждые пять минут о том, что Хуан Доминго Перон был освобождён из тюрьмы и приступил к исполнению своих обязанностей вице-президента, военного министра и секретаря Департамента охраны труда и социальной защиты.

«Вот зачем он сохраняет за собой этот, на первый взгляд, незначительный пост. – Понял наконец-то Мальцев. – Будучи секретарём Департамента охраны труда и социальной защиты, он сможет легко выиграть президентские выборы в феврале следующего года».

Александр оказался прав: 24 февраля 1946 года Хуан Доминго Перон стал президентом Аргентины!

Эва Дуарте, официально ставшая его женой после октябрьских событий 1945 года, отказалась от всех высоких постов в правительстве, которые предлагал ей муж.

– Я – первая дама, хочу служить только моему народу! Сердце нуждающегося и просящего помощи человека так кровоточит, что я должна бежать и немедленно оказать ему эту помощь. – Высокопарно заявила Эва.

В середине марта, рано утром, неожиданно позвонил Николай Николаевич и открытым текстом сказал:

– Пабло, сегодня я отмечать большой праздник. Вы должен приходить в отель… Альвеар Палас Отель сегодня в 12 часов.

Удивлённый Мальцев хотел задать вопрос, но инженер положил трубку.

Альвеар Палас отель был самой роскошной гостиницей Южной Америки. Поэтому Александр оделся так, чтобы за километр всем было ясно, что он принадлежит к высшим слоям общества.

В 11 часов 45 минут он вошёл в холл гостиницы. Ковры, мрамор, позолота, лепнина, упомрачительные хрустальные люстры, отделка из красного дерева…

Мальцев приблизился худощавому с напомаженными волосами мужчине, одетому в идеальный чёрный смокинг, который стоял за стойкой ресепсьона.

– Здравствуйте! Я – Мачадо. – Произнёс Александр, ожидая реакции.

И она тот час последовала.

– Сеньор Мачадо Пабло Альберто? – осклабился в дежурной улыбке мужчина в смокинге.

– Да.

– Вас сейчас проводят! – он подозвал юношу в красном костюме, белой рубашке и алой шапочкой на голове.

– Виктор, проводи сеньора в номер 323! – приказал мужчина в смокинге.

Ровно в 12 часов Александр постучал в дверь.

– Да, входите! – послышался незнакомый голос.

В большой комнате находились трое мужчин. Николай Николаевич, выбритый до блестящей синевы, в тёмной костюме. Высокой плотный мужчина с седыми висками и короткой стрижкой в смокинге, в петлице которого краснела ленточка Ордена Почётного Легиона и невысокий крепыш с густыми волосами, лет пятидесяти, одетый в чёрный очень дорогой костюм.

– Добрый день! – на испанском, вежливо произнёс Мальцев, не проходя в комнату.

– Здравствуйте, Пабло! – ответил по- русски крепыш и, быстро подойдя к нем, протянул свою пухлую горячую ладонь, – Арсений Степанович!

– Очень приятно! – Александр очень осторожно пожал её.

– Проходите! Проходите! – крепыш вежливо взял Мальцева за локоть и подвёл к высокому плотному мужчине.

– Знакомьтесь! Это Рене Бессон! – с сегодняшнего дня вы работаете вместе. – Объявил Арсений Степанович и улыбнулся.

– Очень рад, Пабло! – на отличном русском, сильно напирая на букву «о», почему-то радостно воскликнул Рене и так сдавил Мальцеву ладонь, что он чуть не закричал от боли.

– Товарищи, приглашаю вас к столу! – Арсений Степанович показал рукой на открытую дверь.

В другой комнате был накрыт небольшой столик. Бутылки с водкой, коньяком, минеральная вода, чёрная и красная икра в хрустальных вазочках, маринованные грибочки, копчёная красная рыба, маленькие бутербродики, две вазы с фруктами…

– Товарищи, самообслуживание! Наливайте себе, что требует ваша душа! Берите закуски! Всё скромно, на быструю руку. Времени у нас нет, чтобы сидеть. Надо работать! Надо двигаться! – затараторил Арсений Степанович.

«Сколько же я уже лет не слышал обращения «товарищи»?» – задумался Александр, наливая себе в хрустальную рюмку несколько капель водки.

– Товарищи, я предлагаю выпить за великого Сталина! – пафосно произнёс Арсений Степанович и встал.

Все последовали его примеру.

Александр едва смочил водкой свои губы. Он чувствовал себя «не в своей тарелке».

– Значит отзывают Николая Николаевича… Ну что же… Думаю, что для меня это хорошо. – размышлял он, наблюдая за присутствующими.

– А я товарищи, – вдруг подскочил со стула Николай Николаевич, – предлагаю тост за нашу коммунистическую партию и за её вождя великого товарища Сталина.

Вновь все встали и чокнулись. Мальцев едва прикоснулся к рюмке.

Потом пили за «непобедимый Советский Союз», «мудрого учителя товарища Сталина»… Одним из последних стал тост, который предложил Арсений Степанович:

– Товарищи, предлагаю выпить за Николая Николаевича, который возвращается на родину! Насколько я знаю, там он займёт очень ответственный пост в центральном аппарате партии. Успехов вам, Николай Николаевич, на новом месте работы и спасибо за то, что вы сделали здесь!

«Меня уже тошнит от этих величавых фраз и пафоса!» – совсем загрустил Александр.

– Два слова о деле. Пабло, когда мы уйдём, вы решите все самые неотложные вопросы с Рене. Это первое! Второе: вы не должны больше отчислять часть прибыли от вашего бизнеса. Центр рекомендует вам расширять своё дело. Можете начинать какой-то новый вид предпринимательской деятельности, но помните, что в любой момент, нам могут понадобится заработанные вами деньги. – Сказал на прощание Арсений Степанович.

Николай Николаевич перед уходом, неожиданно, обнял Мальцева.

– Спасибо за совместную службу! Надеюсь, что когда-нибудь мы с вами увидимся. Там, на Родине! – обдав Александра запахом спиртного сказал он.

Рене Бессон выпил много, но был трезв.

– Слушайте, Пабло, мне надо обустроить офис и обставить мою квартиру. Также, мне жизненно необходим новый автомобиль. Новый! Не стиля ретро, не коллекционный, каких здесь много на улицах. Новый, без пробега, с левым рулём. Вы меня поняли?

– Да! – Мальцев смотрел в светлые глаза своего нового начальника.

– Вы сможете всё это оплатить? – Рене прищурился.

– Да!

– Прекрасно! Держите тогда мою визитную карточку. Я вам позвоню, когда нужно будет платить. Тогда и встретимся в моём офисе. Вы поняли?

– Да!

В автомобиле Александр вынул из бумажника карточку. На фоне земного шара был изображён корабль, а внизу несколько слов:

«R.B.S. Gargo

Морские перевозки. Страхование всех грузов. Рене Бессон.

Проспект Кордоба 2547. Буэнос-Айрес. И десяток номеров телефонов.»

«Солидная карточка! Интересно у этого Рене действительно есть контора по страхованию грузов? Или это всего лишь оперативное прикрытие? А кто такой Арсений Степанович? Было очевидно, как Рене и Николай Николаевич заглядывали ему в рот. Значит он по своей должности находится выше них? Так кто он такой?»

В субботу, вечером, Александр и Мария решили посетить знаменитый на весь мир «Салон танго Табарис», расположенный на проспекте Коррьентес 831.

Мальцев для этого случая купил себе новый смокинг, а Мария надела самое модное вечернее платье.

– Мне так хочется увидеть это место! Ведь все только и говорят «Салон танго Табарис», «Табарис» – это что-то невероятное… Хоть одним глазком. – Много раз вслух мечтала она.

На первом этаже «Табриса» был расположен танцевальный салон. В буфете продавали французское шампанское и чёрную икру. Зал был заполнен. Играла музыка, часть людей танцевала, а другие просто стояли и беседовали друг с другом. Здесь были представители столичной богемы, золотая молодёжь и известные дорогие проститутки. Александр и Мария сразу же почувствовали себя здесь лишними.

– Не нравится мне здесь… Публика какая-то фальшивая и напыщенная. – Шепнула она на ухо Мальцеву.

– Согласен с тобой, любимая. – Ответил он.

Вдруг присутствующие, почему-то, резко оживились. В салон вошёл невысокий элегантный молодой мужчина в белом смокинге. У него было лицо типичного столичного сутенёра: напудренные щёки, напомаженные волосы и тонкие аккуратные усики.

Навстречу этоу типу бросились десятка два людей. Мужчины ему жали руку, заискивающе глядя тому в глаза. Женщины жеманно улыбались и томно отводили свой взгляд.

– Знаешь кто это? – прошептала Мария.

– Нет. А что?

– Это же Хуансито! Хуан Дуарте – родной брат Эвы Дуарте, жены самого президента Перона. Жуткий бабник, живущий в своё удовольствие. Эва уговорила своего мужа, чтобы Хуан стал его личным секретарём. Тот согласился. Мгновенно Хуан Дуарте превратился в очень влиятельного человека в стране. Богатство буквально свалилось ему на голову. О дружбе с ним мечтают многие бизнесмены страны. У Хуана своя ложа в одном из салонов на втором этаже. Там, говорят, для него и его приближённых, женщины танцуют совершенно нагими! Наверху, расположен самый настоящий публичный дом, с дорогими продажными женщинами! – с отвращением в голосе выпалила Мария.

– Я чувствую себя здесь очень неуютно! – скривил губы Александр, – поехали лучше ко мне домой!

– Ты прав, Пабло! Мне тоже не хочется видеть эти лица! Поехали! – сразу же согласилась Мария.

Прошла неделя, и позвонил Рене.

– Пабло, я вас жду. – сказал он.

Александр приехал. Размеры офиса и его меблировка его поразили. Во всё чувствовался размах.

Кабинет Бессона, приёмная, где сидела секретарь с очень милым личиком, ещё одна комната, где находились двое сотрудников. Всё большое, просторное с современной мебелью…

– Это не аргентинские клетушки! – оценил Мальцев.

– Пабло, я купил автомобиль «Форд Фронталь» – это модель как раз моего уровня. – Начал рассказывать Рене…

Когда Мальцев услышал эти слова, у него от ужаса ёкнуло в животе.

– «Фронталь – это совершенно новая модель! Он стоит бешеные деньги! Новый начальник меня пустит по миру! – Александр с тоской посмотрел по сторонам.

– Также я приобрёл мебель для офиса! Это самый важные антураж для офиса такого типа. Клиенты сразу понимают, что имеют дело с серьёзной фирмой. Также я купил мебель для квартиры, где я живу. Вот вам все счета! Сегодня и завтра, оплатите, пожалуйста! – Бессон улыбнулся.

– Ну я пойду? – не смотря документы, вздохнул Александр.

– Да, Пабло, если вы мне понадобитесь, я позвоню. До тех пока у меня не появится конспиративная квартира, все документы вы мне будете передавать в салоне моего автомобиля. Вам ясно!

– Ясно! – отрешённо вздохнул Мальцев.

В этот день он оплатил всё счета. Сумма была равной его прибыли за два месяца.

«Сложно! Надо что-то придумать! А что!» – Александр ходил по своему кабинету.

Идей у него пока не было. Несмотря на то, что мастерские и автомойка работали без простоев, прибыль упала. Это было логично, потому что вся столица была «завалена» оригинальными запчастями. Мальцев уже не мог зарабатывать, как во время войны или в эпоху экономических санкций США, ремонтируя бывшие в употреблении, а затем выдавая их за оригинальные. Кроме этого появлялись, как грибы после дождя, центры по обслуживанию и ремонту автомобилей завода «Форд». Конкуренция с каждым днём становилась всё жёстче.

Мальцев думал и о старинных коллекционных автомобилях… Но это был тяжёлый и малорентабельный бизнес.

«Вот так-то, «Акула капитализма», ограниченные у тебя способности! Ничего не можешь придумать!» – ругал он себя.

Мальцев стал плохо спать. Он часто вставал, варил себе кофе и снова думал… Голова готова была лопнуть от мыслей, но свежих новаторских идей не было.

В тот день он проверил, как начали работать мастерские и поднялся к себе в кабинет.

«Надо, чтобы Хорхе Амеретти со своими ребятами начинал работать с Хавьером. Хотя с этим вредным стариком ему придётся нелегко. А что делать? Пусть притираются. Отремонтированные запасные части уже никому не нужны. Новых навалом. Что же придумать? Что придумать? Пойду-ка я сварю себе кофейку!»

Раздался телефонный звонок. Это была Элизабет.

– Пабло, я к тебе сейчас зайду. Можно? – сладко проворковала она в трубку.

– Жду! – буркнул он и пошёл варить кофе.

Элизабет была свежа и вызывающе привлекательна.

– Цветёшь! Молодец! Кофе выпьешь?

– Да. – Кротко ответила она и присела.

– Мы с тобой разговариваем только о работе. Скажи, Элиз, как твоя личная жизнь? Замуж за этого здоровенного парня, мясника, уже вышла? – поинтересовался Мальцев только для того, чтобы о чём-то её спросить.

– Какого мясника? – удивилась Элизабет, – ах этого! Так после него у меня уже третий. Молоденький мальчик… Хорошенький такой! – она бесстыдно рассмеялась.

– Ну ты и даёшь! – изумился Александр. – Пей кофе и рассказывай зачем я тебе понадобился.

– Слушай, Паблито, меня нашёл один мой хороший знакомый из Парагвая. Он занимается продажей автомобилей и запасных частей. Я ему рассказала о тебе. У тебя есть запчасти? – она внимательно посмотрела Мальцеву в глаза.

– Ну есть… А откуда ты знаешь вообще о запчастях. – Встревожился Александр.

– Я знаю очень многое, но, как ты уже давно понял, держу язык за зубами. – Элизабет провела по своим губам двумя пальцами, характерный жест для испаноговорящих народов. – Так этот человек сейчас приехал в Буэнос – Айрес и мечтает с тобой встретиться. Ты как?

– Пусть приходит! Поговорим! – Александр развёл руками.

– А когда?

– Да хоть сейчас! – пошутил Мальцев.

Через час Александр беседовал в кабинете с толстым, облысевшим мужиком. Небритый, с широким носом, оттопыренными ушами и бегающими глазами. Он вызывал антипатию до тех пор, пока не начинал говорить. Звали его Давид Бенитес.

– Слюшай, Паблито, мы- парагвайцы народ бедный и невзыскательный. Я продаю «автошки» и «камьонситы» (грузовички) старенькие, но бодрие ещё. Запчасти тоже. У большинства владельцев транспорта денег на новые запчасти нет, но к отремонтированным они относятся с подозрением. То есть за умеренную цену они хотят купить новые. Но так же не бывает! Поэтому я продаю им запасные части бывшие в употреблении, которые выглядят, как новые: блестят, в заводской смазке, в фирменной упаковке… Ты меня понимаешь, Паблито?

– Да, конечно! – Мальцев не мог понять, куда же клонит его гость.

– Так слюшай, я у тебя буду покупать раз в месяц по списку запасные части для «автошек». Они должны быть хорошо отремонтированными и выглядеть, как новые!

– Давид, что запасные части будут качественными, блестящими и в смазке – это я тебе обещаю! Но что касается заводской упаковки… – Мальцев не договорил.

– Слюшай, Паблито, – Бенитес громко шмыгнул своим большим носом, – упаковку я заказываю в другом месте. Это уже не твоя забота!

– Очень хорошо! А как же ты будешь перевозить весь этот хлам через границу? – поинтересовался Мальцев.

– Мы составим с тобой договор о том, что ты мне поставляешь металлолом. А таможня работает на меня. Там у меня все или дрюзья, или родственники. – Коротко объяснил Давид.

– А цены какие я должен тебе выставлять? – Александр колебался.

– Не выше 30 процентов от стоимости новых запасных частей. – Не колеблясь ни секунды ответил Бенитес.

Александр молчал и думал:

– А если смысл? Если он у меня будет покупать в месяц пять карбюраторов и три радиатора или пять бензонасосов? То нет никакого смысла…

– Минимальные поставки на 35000-40000 тысяч аргентинских песо! – словно угадывая мысли Мальцева, уточнил Давид.

– Согласен! – сразу же выдохнул Александр, – давай список!

Рене Бессон, как всегда, был в новеньком модном костюме, от него исходил сильный аромат дорогого мужского одеколона.

– Говорите, Пабло! – Рене посмотрел на себя в зеркало и коснулся ладонью к своим волосам, поправляя свою идеальную причёску.

– Агент «ДИМа» сообщает, что по приказу Перона министерство иностранных дел разослало во все европейские посольства и консульства Аргентины распоряжение о том, что они должны оказывать содействие всем бывшим нацистам, которых разыскивают спецслужбы союзников за преступления, совершённые в годы войны на оккупированных немцами территориях. Перон обещает предоставить всем им надёжное убежище в Аргентине.

Агент «Папаша» имеет информацию о том, что к укрытию нацистских преступников причастен Ватикан, который развернул бурную активность по спасению нацистов. Также «Папаша» утверждает, что через месяц, после прихода к власти, Перон посетил хранилище Центрального банка Аргентины. Количество золота, слитки которого были сложены даже в коридорах, очень поразили его. По непроверенным данным Перон думает о перевооружении армии страны. Для этого будут закуплены самые современные технологии и привлечены немецкие специалисты самого высокого уровня. Деньги, как я сказал ранее, для этого имеются. У меня всё. – Быстро доложил Мальцев.

– У вас, Пабло, полный сумбур в работе! – с упрёком вздохнул Бессон.

– Почему это? – не понял Александр. – Информация получена от проверенных агентов. Я считаю, что она перспективна… Мы можем работать в этом направлении.

– Пабло, хочу уточнить, что вы мне сказали не об одном направлении, а, как минимум, о трёх! Если вы будете заниматься всеми ими, то ничего у вас не получится! Не забывайте, что война закончилась! Сейчас надо работать узкопрофильно, а не хвататься за всё. Я вам поручаю заняться темой немецких специалистов, которые теоретически могут сюда приехать для создания каких-то современных образцов вооружения. Но это возможная перспектива… В ближайшее время вы должны использовать хорошие оперативные позиции в МИДе, поэтому сделайте упор на работу с агентом Дима. – Бессон снова посмотрел на своё отражение в зеркале и смахнул со лба какую-то невидимую соринку.

– Я понял, сеньор Рене! Разрешите идти? – Мальцев уже было открыл дверь «Форда Фронталь», чтобы исчезнуть.

– Подождите! Я хочу уточнить, что вы должны требовать от агента «Дима». – Остановил его Бессон.

– Слушаю вас! – вздохнул Александр.

– Вся информация об отношениях Аргентины с США, Англией, Францией, Испанией, Италией. В том числе точные данные о торговле. Эта информации не статическая, а всё время меняется. Вы должны её отслеживать ежедневно! Вот сейчас всё! Вы свободны! – Рене завёл двигатель автомобиля.

Был сентябрь… Мальцев пригласил Марию посетить очередную выставку картин и скульптур аргентинских мастеров в Национальном салоне изящных искусств.

Были выставлены около 280 работ. Залы были полны народа. Александр и Мария, не торопясь обходили все залы. Для них замерло время. Обсуждали отдельные произведения. На Мальцева большое впечатление произвела картина «Лили» Антонио Берни. Возле неё он провёл почти сорок минут.

– Мари, смотри какой замечательный портрет! Как точно Берни передал характер этой девушки! Грусть в глазах, её руки… Ты видишь руки Лили? Это руки женщины, которая выполняет тяжёлую физическую работу.

– Меня тоже очаровала эта картина. – Призналась Мария.

– Я бы её купил, если бы она продавалась, – мечтательно вздохнул Александр, – или хотя бы попробовал…

– Пабло, ты был в художественных галереях на улице Флорида? – прошептала Мария.

– Нет. А там разве есть какие-то галереи? – удивился он.

– Мне рассказывали, что стали появляться несколько месяцев назад. Там, говорят, сейчас целые кварталы галерей, где продаются предметы искусства. Говорят, что там даже есть шедевры европейской живописи. Но я не знаю так ли это. – Она с нежностью посмотрела на Александра.

«Завтра же поеду! Но какие могут быть шедевры европейской живописи в Аргентине? Да ещё и в свободной продаже!»

Мальцев был так заинтригован этой новостью, что не стал откладывать дело в долгий ящик и на следующий день, после обеда, поехал в центр столицы.

Оставил свой «Форд» напротив торгового центра «Harrods», он направился по улице Флорида уже пешком.

«Ничего не изменилось». – Подумал он.

И вдруг слева и справа замелькали вывески «Галерея европейской живописи», «Выставка- продажа картин известных художников». Галерея «Аврора». «Галерея современного изобразительного искусства»…

«Как это не изменилось? Здесь же раньше были магазины готовой одежды, аптеки, а сейчас… «– он вошёл в одну из галерей.

«Нет этого не может быть! – Мальцев закрыл глаза. – Это у меня просто странный сон…»

Он открыл глаза. На стенах висели картины фламандских мастеров 15, 16 и 17 века.

– Добрый день, сеньор! Вы ищите что-то специальное? – перед ним стояла дородная тётка лет пятидесяти с крашенными волосами, в сером пиджаке и такого же цвета юбке.

– Здра-драв… – начал почему-то заикаться Александр, но потом справился с волнением, охватившем его. – Сеньора, у вас замечательные копии! – он жестом показал на две картины Робера Кампена.

– Сеньор, извините, у нас только подлинники! Мы никакими копиями не торгуем! – резко заявила женщина с едва уловимым иностранным акцентом.

– Вы хотите сказать, что эта картина «Портрет дамы» принадлежит кисти самого Робера Кампена? – Александр был в шоке.

– Да! А что здесь такого? – удивилась тётка.

– И она продаётся? – никак не мог поверить Мальцев.

– Я повторяю, сеньор, что все выставленные здесь картины продаются! – было видно, что дородная женщина уже нервничала.

– А можно посмотреть сертификат или другие документы? – спросил Мальцев.

– Конечно, подождите меня несколько минут.

– Если это копия, то это работа мастера-копеиста высочайшего уровня, – Александр не мог оторвать глаз от картины, – она была им написана, забыл год, но это не столь важно. По – моему в 1410…

– Вот, сеньор, смотрите! Это сертификат подлинности картины, а это документ о всех её владельцах. – Тётка протянула Мальцеву пачку бумаг.

Сертификат Александр смотреть не стал, а документ о бывших владельцах этой редчайшей картины его поставил в тупик.

«Портрет Дамы» кисти Робера Кампена многие года находился в частных коллекциях. В 1940 году эта картина была приобретена господином «Д». В 1945 году она стала собственностью госпожи «Х», которая и выставила её на продажу в галерее «Искусство Европы на берегах Ла Платы».

– Спасибо! Вы очень любезны! – изобразил вымученную улыбку Мальцев. – Вы бы могли мне сказать стоимость этой картины.

Александр ожидал услышать такую цену, которая бы «пригвоздила» его к полу…

– 2980 долларов США. – Спокойно произнесла тётка.

– Я её покупаю! – решительно заявил Мальцев, – завтра к обеду я приеду с деньгами.

– Очень хорошо! Вы бы мне могли оставить задаток? – тётка изучающе просмотрела на Александра.

– Да, конечно! – Мальцев достал бумажник и принялся в нём копаться. – Вот, всего 580 песо. – Он, как бы извиняясь, улыбнулся.

– Хорошо! Я сейчас сделаю вам расписку. Ваша фамилия, сеньор?

– Мачадо Пабло Альберто!

– Прекрасно, сеньор Мачадо! Вот вам моя расписка. Меня зовут Паула Кёберг.

– Очень приятно, сеньора Кёберг! – ещё раз улыбнулся Мальцев.

Мальцев вышел из галереи. И сразу же зашёл в другую, которая находилась напротив. У него кружилась голова. Александр ничего не мог понять. Давно он пребывал в таком дурацком состоянии.

В другой галерее, Александр, даже не обратил внимания на ее название, его приветливо встретил седой старичок.

– Здравствуйте, сеньор! Наша галерея специализируется на продаже старинной мебели и посуды. Если вам это интересно, то я могу показать некоторые экспонаты. – Вежливо объяснил он.

– Добрый день! Пожалуйста! – попросил Мальцев.

– Вот гордость нашей коллекции. Это две серебряные супницы, принадлежавшие русской императрице Елизавете. – Старичок ещё что-то объяснял, но Александр его уже не слушал.

«Эти все произведения искусства были украдены гитлеровцами на оккупированных ими территориях! Я же неоднократно читал в газетах, что нацисты грабили все музеи, не говоря уже о частных коллекциях. А теперь, после войны, в Аргентине происходит их распродажа и «отмыв»! Вот оно в чём дело!» – дошло до Мальцева.

На следующий день он увёз «Портрет дамы» Робера Кампена к себе домой.

Повесил его на стену и не спал всю ночь от невероятного возбуждения. Мальцев смотрел на это известное полотно великого мастера и никак не мог поверить, что оно принадлежит теперь ему.

– Рене, я вас беспокою потому, что в Буэнос – Айресе в настоящее время в открытую продаются ворованные гитлеровцами из европейских, в том числе из наших, музеев произведения искусства. Я, лично, видел, позавчера две серебряные супницы императрицы Елизаветы Первой! Думаю, что они и были вывезены нацистами из музея в Петергофа или Царского Села. – Волнуясь, рассказал своему начальнику Александр.

– Пабло, выбросите сумбур из вашей головы! Занимайтесь своими делами! Мы в курсе всего, что происходит в настоящее время в Буэнос – Айресе с культурными ценностями, привезёнными сюда из Европы. Есть люди, которые занимаются это темой. Вам ясно? – сухо объяснил Бессон.

– Да! – коротко бросил Мальцев. – Я пошёл! – он открыл дверь «Форда Фронталь» и быстро выбрался из него на тротуар.

«Барин хренов! Разговаривает, как с крепостным!» – зло подумал Александр, переходя улицу.

Экономика Аргентины резко пошла вверх после Второй мировой войны. Возводились предприятия чёрной металлургии, вступали в строй новые комплексы по переработке мяса, а текстильные фабрики появлялись, как грибы после дождя.

Благодаря борьбе профсоюзов выросли заработные платы у всех категорий трудящихся. Инфляция была минимальной.

Слух о сытной и спокойной жизни в Аргентине докатился до Европы, истерзанной войной, где народ страдал от голода и безработицы.

В январе 1947 года в порт Буэнос Айреса прибыл первый пароход с многочисленной группой итальянских иммигрантов. За ним последовали десятки судов из многих европейских стран с людьми, желающими начать новую жизнь в Аргентине. После прибытия, уже через несколько дней, они уже работали на стройках, заводах и фабриках.

Перон укрепил свою Перонистскую партию, соединив её с Лабористской партией. Этот манёвр и мощная поддержка профсоюзов помогли ему победить на президентских выборах.

24 февраля 1947 года на расширенной профсоюзной конференции, состоявшейся в Театре Колон Хуан Доминго Перон объявил о «Декларации прав трудящихся», которая предусматривала право на работу, справедливое распределение доходов, достойные условия для работы, достойные условия жизни и бесплатное медицинское обслуживание трудящихся, а также их пенсионное обеспечение.

Вместе с президентом была и его супруга Эва Дуарте де Перон, которую малоимущие социальные слои населения называли «Эвита».

Она повсюду сопровождала своего мужа и при каждой возможности старалась выступить перед массами.

Бывали дни, когда Мальцев включал радиоприёмник, и оттуда слышался голос Эвиты с утра и до вечера.

– Смысла в её речах мало, а вот патетики и страсти хоть отбавляй. Актриса! – Раздражался он и переключался на другую радиостанцию.

Там тоже выступала Эвита. На третьей и четвёртой таже слышались её надрывные крики, переходящие в истерику.

– Это же просто невыносимо! – Александр выключал радиоприёмник.

У Мальцева автомастерские и мойка работали с полной нагрузкой, принося стабильный доход. Александр накапливал финансовые средства на своём банковском счету в надежде начать какой-то новый бизнес

А жил он, приобретал картины, оплачивал оперативные расходы тратя деньги, получаемые от сделок с Давидом Бенитес. Александр хорошо понимал, что этот вид деятельности в любой момент может закончиться.

Мария несколько раз в месяц оставалась ночевать у Мальцева. У них был тот тип отношений, который приносит только радость. Без взаимных претензий, без сцен ревности и каких-либо упрёков.

В это холодное августовское воскресенье они проснулись вместе. Александр открыл глаза, а через мгновение и она.

– Не хочется вставать, – призналась Мария, – лежала бы так с тобой и не о чём не думала. Так хорошо!

– Мне тоже хорошо! – он поцеловал её в щёку. – Доброе утро! Как чувствует себя твоя мама? Вчера забыл спросить, прости!

– Здоровье мамы, слава Богу, улучшается с каждым днём! – Мария улыбнулась, – я наняла добросовестную сиделку. Сейчас я могу заплатить хорошим врачам. Теперь на очереди стоит решить вопрос с нашим жильём. Ведь очень тяжело ютиться в двух небольших комнатках. Я уже накопила немного денег. Думаю, что продав наше жильё, я смогу купить трёхкомнатную квартиру с улучшенными удобствами. Надо мне будет обратиться к одной хорошей знакомой. У неё муж – хозяин большой инмобилярии.

– Так три комнаты – это мало для вас. Каталина подрастает. Ей отдельная комната нужна, для сиделки – тоже. Надо тебе, любимая, пять комнат покупать. – Посоветовал Мальцев.

– Пабло, ты шутишь? Откуда у меня деньги на такую огромную квартиру? – Мария с удивлением посмотрела ему прямо в глаза.

– Я доплачу! Ищи пять комнат! Я финансирую! – засмеялся Александр.

– Правда, Пабло? Ой! Ты самый, самый добрый на свете мужчина! Настоящий волшебник! – Мария встала с кровати и принялась танцевать от радости.

9 сентября семья Брандолини переехала в новую пятикомнатную квартиру в доме на улице Эсмеральда в шести кварталах от Дворца имени Сан Мартина, где работала Мария.

В этот же день Парламент принял Закон о равенстве политических прав женщины и мужчины в Аргентины. Отныне аргентинки имели право участвовать в выборах и быть избраны на любой государственный пост в стране. Это закон имел номер, но в историю вошёл как «Закон Эвиты». В честь Эвы Дуарте, которая являлась его инициатором.

Руссо по-прежнему трудился в Национальном Конгрессе. Мальцев встречался с ним раза два в месяц. Завтракали они в «Эль Молино» или обедали в каком-нибудь ресторане. Разговаривали на самые разные темы, в основном о книгах. Никакой полезной информации «Папаша» уже не «поставлял».

– Мой «спящий» агент. – Так его характеризовал Александр в беседах с Рене Бессон.

Пропал куда-то и «Апельсин». Уже несколько месяцев Мальцев ничего о нём не знал.

Только агент «ДИМа» регулярно вручала Александру различные документы на темы, которые интересовали Рене.

В ноябре во время очередной встречи Мария сообщила:

– В Аргентину прибыл Педро Матис.

– А кто это? – Мальцеву ничего не говорила эта фамилия.

– На самом деле это Курт Танк, руководитель и главный конструктор немецкого завода «Фокке – Вульф – Верке». С ним приехали ещё двое его коллег. Фамилии я постараюсь установить в самое ближайшее время. Дело в том, что у них аргентинские заграничные паспорта. – Объяснила Мария.

«Для меня начинается серьёзная работа. – Сразу же понял Александр». – Мари, возьми под свой контроль эту тему! Всё, что касается этих людей, даже самые незначительные детали, я должен знать.

Через неделю Мальцев встретился на конспиративной квартире с Рене.

Страховая контора Бессона за короткое время так «поднялась на ноги», что Александр и поверить не мог. Она уже занимала целый этаж в том же здании. Не умолкали трели телефонных звонков, по коридорам сновали люди с папками и кожаными портфелями. Рене купил ещё пять автомобилей для своих сотрудников, количество которых увеличилось раз в десять. Кроме этого, он снял трёхкомнатную квартиру на улице Уругвай. Здесь он и встречался раза два – три в месяц с Александром.

– У наших многих коллег существует странная привычка оборудовать конспиративные квартиры в каких- то халупах, ночлежках… Не знаю почему они так делают. Может быть в целях экономии, а может быть из-за отсутствия должного воспитания. – Пожимая плечами, как-бы пожаловался Бессон Мальцеву.

Александр промолчал. Он смотрел на столик с бутылками коньяка, водки, различными закусками, на роскошную новую мебель и репродукции картин на стене.

«У тебя должное воспитание! Навешал репродукций! Среди этого кричащего богатства – дешёвенькие репродукции, но в дорогущих рамках, которые стоят больших денег». – Издевательски критиковал своего начальника Мальцев, по-прежнему не произнося ни слова.

– Как вы смотрите на рюмочку великолепного греческого коньяку? – Рене открыл бутылку.

– Спасибо! Я же за рулём. – Кратко объяснил Александр.

– Как хотите! Тогда я предлагаю вам бутерброды… Позже я сварю кофе. Вы не представляете какой кофе я научился готовить в Алжире! – Бессон опрокинул содержимое рюмки в рот.

– Рене, в Аргентину под именем Педро Матис прибыл Курт Танк. Вы знаете кто это? – начал разговор Мальцев.

– Да, конечно! Один или с кем-то ещё? – уточнил Бессон.

– С двумя коллегами.

– Дальше, Пабло! Не тяните! Докладывайте, как положено! – Рене налил себе ещё рюмку коньяку.

– Два дня назад Курт Танк встретился с Пероном. Результатом их разговора стал меморандум. Согласно которого, Танк со с группой своих немецких коллег будет работать над созданием для Аргентины истребителя на реактивной тяге, бомбардировщика дальнего радиуса действия, учебного самолёта и пассажирского авиалайнера. Перон пообещал создать все необходимые условия для жизни и работы всем членам группы Танка, а также финансирование без каких-либо ограничений данного проекта. У меня всё! – выпалил Александр.

– Вот теперь у вас, Пабло, появилась настоящая работа! Действуйте! Как это делается вы знаете! Мне рекомендовали вас, как опытнейшего оперативного сотрудника. – Бессон отправил в рот очередную порцию коньяку.

– Откуда же мне знать я опытный или нет? – пожал плечами Александр.

– Посмотрим! Посмотрим! К стати, Пабло, вы всю войну провели в Аргентине? – Рене стал раскуривать длинную толстую сигару.

– Да, я всю войну провёл здесь. – Односложно ответил Мальцев.

– Повезло! Ох, как вам повезло, что вы никогда не слышали, как воют, пикируя немецкие СТУКА. – Бессон выпустил вверх сизую струю дыма. – Кровь в жилах стынет. Это настоящий кошмар! А здесь вам было хорошо: вино, мясо, девочки…

«И этот начинает упрекать! Они, что все одинаковые!» – подумал Алекандр, и от гнева у него «вспыхнуло» внутри. – Я знаю, как воют гитлеровские штурмовики, как взрываются бомбы, и как ноги скользят в лужах крови погибших товарищей! – медленно, почти по слогам, произнёс он.

– А вы, что… воевали? – у Бессона от удивления вылезли из орбит глаза.

– Воевал! В Испании! – с гордостью объявил Мальцев.

– А-а-а-а. Вон оно что… – только и смог произнести Рене.

В последующие дни Александр размышлял над тем, как подобраться к Курту Танку. Строил самые фантастические планы, но реально ничего не мог придумать.

Мальцев встретился с «Папашей». Они пили кофе в «Эль Молино».

– Хуан Карлос, вы что-нибудь слышали о намерении Перона создать современные военно-воздушные силы? – в лоб спросил Александр.

– Да, конечно! В Аргентину прибыла группа Курта Танка. Это бывший главный конструктор авиазавода в Бремене. Он привёз с собой, так говорят, целый чемодан с микрофильмами своих разработок. Перон очень хочет, чтобы Аргентина вошла в число передовых стран мира. Я и все мои знакомые поддерживаем это стремление нашего президента. – Хуан Карлос прервал свой монолог, откусывая приличный кусок торта «Жанна Дарк».

– Да, конечно! – сразу же согласился с ним Мальцев. – А где они собираются развивать этот проект?

– В провинции Кордоба. Там функционирует Аэротехнический институт, который и станет базой для создания современных отечественных самолётов. – Объяснил «Папаша» после того, как прожевал.

– Ясно! Правильно! Очень правильно! – с одобрением в голосе сказал Александр.

«И как подобраться к этому Танку? Как?» – снова думал и днём, и ночью Мальцев. Но ничего не мог придумать.

В феврале 1948 года Александр купил себе новенький «Форд Тудор». Ему почему-то хотелось, чтобы автомобиль был тёмно-вишнёвого цвета, но увы… По практическим соображениям Мальцев выбрал чёрный.

«Форд Тудор» ему очень понравился. Это был первый автомобиль, из которого ему не хотелось выходить.

Была жара. Вчера наконец-то закончилась карнавальная неделя. Эти странные праздники Мальцев давно уже просто возненавидел. Что хорошего или интересного, когда по улицам идут колонны людей, ряженных в какое-то блестящее тряпьё. Крики, грохот барабанов, рёв труб… И самое главное, что начиналось это действо после 22 часов. Александр целую неделю не мог спать. По проспекту Каляо шли толпы, и в закрытые окна его квартиры врывался убийственная какафония:

– Бум – бум- бум – бум, – грохотали барабаны.

– У-у-у-у-у, – визжали трубы.

– Трю-ю-ю-ю, – заливисто надрывались свистки

– Дзинь, дзинь, дзинь – жалобно пела посуда в шкафу у него на кухне.

Загорелся красный свет светофора, и Александр остановился напротив входа в Японский парк. Было только 7 часов утра. Площадь была пустынна и вдруг, совсем рядом, раздался громкий русский мат.

«Показалось, наверное, от того, что мало спал в прошедшие дни?» – подумал Александр.

И снова гул голосов. Все кричали и матерились по-русски.

На светофоре загорелся зелёный свет. Александра охватило невероятное любопытство:

«Откуда здесь русские?» – он остановил автомобиль у тротуара и вышел. Приблизился к толпе.

Рядом с закрытыми воротами Японского парка стояла большая группа мужчин. Их было человек 50, а может быть и больше… Одеты они были очень странно: некоторые в кургузых сильно поношенных пиджачках, другие в вылинявших гимнастёрках и сапогах. Все говорили, перебивая друг друга, и жутко матерились.

Мальцев заметил, что каждый из них имел деревянный ящик, откуда торчали ручки топоров и молотков или какую-то котомку набитую чем-то тяжёлым.

Таких колоритных личностей Александр не видел с 1938 года. Он стоял и без стеснения рассматривал этих людей.

«Русские! Самые настоящие русские! Матерятся то как! Уши в трубочку заворачиваются! Но что они здесь делают? В таком количестве и в таком странном одеянии? Да, в Буэнос-Айресе живут русские, но белые иммигранты. У них даже клуб свой есть на улице Карлос Кальво. Там они праздники свои организуют, концерты. Но такими толпами они никогда не ходят, да и в такой одежде! Я сколько раз их видел и слышал. Белые уже давно интегрировались в местное общество. Некоторые из них работают инженерами, врачами, техниками. Другие имеют какое-то своё небольшое дело. Но они не орут так на улицах! Да ещё и матом!» – Александр продолжал смотреть.

От толпы отделились три человека. Ещё молодые парни, каждому не больше 23 лет.

– Сыньор, курыть дай! – невысокий, стриженный наголо, с зыркающими по сторонам глазами поднёс к своим губам два пальца и выдохнул из рта.

– Я не курю. – Ответил по-испански Мальцев и заулыбался.

– Вот гнида! – с презрением произнёс высокий худой парень с чёлкой на лбу, – фраер долбанный! Мать перемать…

– Сразу же видно, что богатей местный! Вишь какая у него машина? А костюмчик? Сволочь жадная! Мать твою! – с досадой плюнул себе под ноги стриженный наголо.

Александр, продолжая улыбаться, достал из кармана пиджака бумажник, вынул банкноту в пять песо и протянул третьему парню, рыжему, в заношенной гимнастёрке.

– Серёга, бери! Бери! Говорю тебе, твою мать и перемать! – немедленно заорал стриженный.

– Да как-то неловко… – замялся рыжий!

– Хватай билет, Серёга! – заорал уже высокий парень с чёлкой на лбу.

Рыжий взял.

– Грацыа. – Улыбнулся он, обнажив гнилые передние зубы.

– Не за что! – ответил по-испански Мальцев и пошёл к автомобилю.

А через два дня к Александру приехал Марьяно.

Был он грустным, как никогда.

– Привет, дружище! – обнял его Мальцев, – давненько я тебя не видел! Ты наверное уже лейтенант? Или капитан?

– Не издевайся, Пабло! Выперли меня из армии! Сейчас водителем такси работаю. Вкалываю днём и ночью на одного скупердяя. С деньгами полная катастрофа! – с тоской в голосе произнёс он.

– А за что же выгнали? – удивился Александр.

– Длинная и мрачная история. – Вздохнул «Апельсин».

– Спасибо за то, что меня навестил! Я сейчас кофейка поставлю. Попьём, поговорим.

– Думаю вот, как дальше жить. – Сообщил Марьяно, после того как сделал первый глоток кофе.

– Думай! Думать это полезно. Скажи ка мне, пожалуйста, как твой братишка, Эдуардо? – попросил Александр.

– Эдуардо молодец! Блестяще закончил университет. Инженер дипломированный. Сейчас ищет работу. Не хочет прогадать, ждёт выгодные предложения.

– Молодец! А он инженер какого профиля? Железнодорожник? Металлург? – Мальцев внимательно изучал грустное лицо «Апельсина».

– Он кажется этот, как его, инженер – электрик.

– Прекрасно, у меня к вам, тебе и Эдуардо, есть предложение. В Кордобе в Аэротехническом институте начала работать немецкая группа конструктора Курта Танка. Им, я думаю, нужен будет и персонал из аргентинцев. Эдуардо пусть идёт на любую работу, а ты, как всегда, водителем. – Мальцев продолжал в упор смотреть на Марьяно.

– Эдуардо, немецкий язык немножко знает, учил, а я, конечно нет. – Немного оживился «Апельсин».

– Так давайте, езжайте в Кордобу, к немцам! – начал давить Александр, – перспективное дело!

– А сколько там платят? – стал упираться Марьяно. – Если две монеты, то Эдуардо сразу же откажется.

– Слушай меня, дружище ваша задача внедриться в группу Танка! Пусть там вам будут платить две монеты! Пусть! Зато я вам компенсирую потери! По 200 песо каждому в месяц! Это для начала. Потом будем смотреть! Ты же меня знаешь хорошо, Марьяно! Со мной можно иметь дело? – продолжал давить Мальцев.

– Ну можно… – признал «Апельсин», – а что мы должны делать?

– Слушать, смотреть, запоминать и докладывать мне! Раз в месяц кто-то из вас будет приезжать в Буэнос- Айрес. Когда не сможете, то я навещу Кордобу. – Объяснил Александр.

– Ну я то согласен, а вот братишка? Надо с ним поговорить! Может Эдуардо уже сегодня предложили работу с окладом в 400 песо.

Александр понял, что Марьяно начал «выкручивать ему руки», чтобы добиться увеличения «компенсации».

– Не думаю, что начинающий молодой инженер в Аргентине сможет найти работу больше, чем за 250 песо в месяц. Но я согласен выплачивать вам премии по итогам вашей работы. – Мальцев сделал очередную попытку заинтересовать «Апельсина».

– Хорошо! Сегодня вечером я тебе позвоню. – Согласился Марьяно, и они попрощались.

Он позвонил уже через два часа.

– Мы с Эдуардо согласны! Когда приезжать за инструкциями? – было видно, что братья остро нуждались в деньгах.

– Сейчас! Зачем тянуть? – ответил Мальцев.

Александр заказал хороший ужин в ресторане и угостил братьев. Было видно, что такую вкусную пищу они едят не так уж часто.

Александр объяснял им, как они должны войти в доверие к людям Танка, что увиденное и услышанное должны только запоминать, а не записывать…

Прежде чем расстаться с ними, Мальцев выдал каждому по 200 песо.

На лице Эдуардо Александр увидел нескрываемую радость. Марьяно же быстро, с хмурым видом, спрятал деньги в своём потрёпанном бумажнике.

Когда они ушли, Мальцев посмотрел на часы. Они показывали 23 часа 25 минут.

«Какой сегодня получился плодотворный день!»– с удовлетворением подумал он.

Глава двенадцатая

Последняя неделя июля выдалась невероятно холодной. Александр старался меньше времени находиться на улице. Но всё равно его настиг насморк.

Он ехал в «Форде Тудор» с поднятыми стёклами и включённой печкой. В салоне автомобиля было тепло и уютно.

На проспекте Пасео Колон закручивалась на несколько кварталов очередь. Человек 500, а может быть и больше, многие босиком, в одних летних рубахах и потрёпанных штанах. Другие, чтобы хоть как-то защититься от холода, стояли закутавшись в мешковину. Женщины держали на руках грудных детей.

Люди, не ропща, молча, некоторые подпрыгивая, чтобы согреться, мечтали попасть внутрь большого серого здания. Над его входом ярко блестел свежей краской железный щит:

«Фонд социальной защиты имени Марии Эвы Дуарте де Перон».

Супруга президента недавно образовала Фонд своего имени, который стал мгновенно популярным среди самых беднейших социальных слоёв страны. Основной целью его было распределение средств беднякам, а также сотрудничество в реализации необходимых дел, которые помогли бы улучшить жизнь народа.

Здесь выдавали беспроцентные кредиты на приобретение жилья, деньги на покупку инструментов, стипендии, учебники школьникам, одежду, игрушки детям, постельное бельё, продукты питания…

Эва (бедняки её уже ласково звали Эвитой) лично руководила этой работой из своего большого и шикарного кабинета. Ограничений в расходах не было. Ведь деньги поступали из министерства охраны труда и социальной защиты. Когда их не хватало, Эва обращалась к мужу.

Перон давал распоряжение, и деньги немедленно поступали в Фонд из министерства финансов.

Через несколько месяцев работы число сотрудников Фонда, которые получали зарплату, выросло до 11 000 человек.

Все предприниматели жаловались друг другу, что бОльшая часть налогов, который они платят, теряются в Фонде Эвы Перон.

Разумеется, что знал об этом и Мальцев, но он к этому относился спокойно.

«Я плачу налоги, а что с ними делает правительство это вообще не моего ума дело».

Рядом со зданием Фонда начали возводить монументальный дворец. Высокие колонны, широкая лестница и большие красивые окна… Это строилось новое здание для Фонда, которое должно было поразить весь мир.

«Постой несколько часов на ледяном тротуаре босиком, когда ты ещё и без рубашки!» – содрогнулся Александр.

Он вдруг почувствовал, как в голову ему ударил жар. Со лба на лицо скатывались капли горячего пота.

«Температура! – понял Александр и, развернувшись на проспекте Колон, поехал домой. – Хрен с ними пусть штрафуют! Сказал он сам себе вслух, услышав, как сзади заливался полицейский свисток».

В последних числах каждого месяца, по очереди, приезжали из Кордобы братья Гонсалес. Докладывали о том, чем занимается группа Курта Танка, получали инструкции, деньги и возвращались назад.

Устроиться им удалось сразу. Марьяно покорил немецких специалистов своей рыжей шевелюрой и готовностью ехать за рулём автомобиля куда угодно и когда угодно. По утрам он забирал троих инженеров Аэротехнического института, которые жили в пригороде и отвозил их в город Кордоба на работу. Затем возвращался и развозил членов их семей: жён на рынок, детей в школу… Вечером привозил инженеров домой. Работы у «Апельсина» было много, но и платили ему прилично… Одно было плохо: вокруг него все говорили только по- немецки. Марьяно не понимал ни одного слова.

Эдуардо два месяца работал «на подхвате», а потом его перевели на оклад техника. Зарплата была небольшая, но и ответственности никакой.

30 сентября приехал Эдуардо.

– Пабло, каждую неделю приезжают немецкие специалисты: конструкторы, авиамеханики, техники, инженеры – специалисты по аэродинамике, лётчики – испытатели. Все они бывшие сотрудники заводов «Фокке – Вульф», «Дорнье», «Мессершмит», «Даймлер Бенц». Правительство всем им создало великолепные условия для жизни и работы. Высокие, европейского уровня, оклады. Жильё – новые коттеджи в живописных районах пригорода. Переезжают в Кордобу и их семьи. Вот здесь у меня есть список всех, кто прибыл за последние два месяца. – Эдуардо снял ботинок и вынул из него тонкий небольшой лист бумаги. – Фамилии, должности, чем занимались в годы войны.

– Эдуардо, ты – гений! – похвалили юношу Мальцев, аккуратно разворачивая бумагу. – Всё хорошо читается. Спасибо!

– Недавно я услышал, что Курт Танк привёз с собой полный чемодан микрофильмов тех проектов, которыми он занимался в годы войны на заводе в Бремене. – Эдуардо аккуратно поставил пустую чашку на стол.

– Давай ещё кофейку, Эду! – предложил Александр.

– Да, пожалуйста! Если можно, конечно. – Ответил юноша и покраснел.

– Можно и нужно! Твой кофе! Бери печенье! – Мальцев подал Эдуарду полную чашку. – Что ещё интересного происходит там у вас?

– О самом интересном и загадочном я сейчас вам, Пабло, и расскажу. Постараюсь, как можно короче и понятнее. В начале августа в Аргентину прибыл Рональд Рихтер. Вы что-нибудь слышали о нём?

– Нет! Ничего не слышал. А кто это вообще? – поинтересовался Мальцев.

– Это немецкий учёный – атомщик. Друг или хороший приятель Курта Танка, я точно не знаю. Но Танк рекомендовал Рихтера Перону, как одного из крупных специалистов в этой области науки. Президент незамедлительно принял Рихтера и одобрил его проект.

– Какой проект? – не понял Александр.

– Создание водородной бомбы. – Просто ответил Гонсалес.

– Что-о-о-о? – у Александра полезли глаза на лоб от услышанных им слов.

– Да, Пабло, представьте себе, что этот Рихтер будет создавать для Перона водородную бомбу.

– Где? – почти воскликнул Мальцев.

– Рихтер уже начинает оборудовать свою лабораторию у нас там, в Кордобе! – просто пояснил Эдуардо.

– Слушай, Эду, постарайся сделать всё возможное, чтобы быть рядом с этим Рихтером! Мне надо знать обо всём, чем он занимается! Очень надо, Эду! – Мальцев даже повысил голос. – Вот 400 песо – ваш оклад! 500 песо – твоя премия за Рихтера. 100 песо – для твоего брата.

Эдуардо никогда в жизни не держал в руках такой большой суммы. Он сначала их положил в карман, потом вынул и засунул в бумажник. Затем достал и принялся частями рассовывать по всем карманам.

Мальцев в состоянии большого возбуждения встретился с Рене.

– Пабло, коньячок, водочка, шампанское, если хотите. Закуски… – Бессон показал рукой на стол, как всегда, ломившийся от еды. – вы что-то какой-то взвинченный сегодня! Случилось нечто, – Рене влил в рот рюмку коньку. – Зря отказываетесь! Аромат просто божественный! – он поцокал языком.

– Рене, я вам рассказывал без деталей, что работаю по группе Курта. Сейчас сообщаю все подробности. Мною был завербован агент «Брюнет» – родной брат агента «Апельсин». Им удалось внедриться в группу Танка. Вот у меня подробный отчёт на эту тему. Списки сотрудников, их должности. Кем и где они работали во время войны. Чем занимаются в настоящее время. – Мальцев подал три листа бумаги, на которых он мелким почерком написал подробный отчёт. Проект по созданию аргентинского истребителя на реактивной тяге получил наименование «ПулькИ». С языка индейцев арауканов это слово переводится как «стрела» или «молния».

Бессон смотрел на Александра с открытым ртом. Он забыл о том, что держит пустую рюмку, которую давно бы следовало наполнить живительной влагой.

Мальцев сделал паузу.

– У вас всё? – только и смог произнести Бессон.

– Нет! Самая главная и совершенно секретная информация впереди! – усмехнулся Александр.

– Ну и чего вы тянете? Гово – во, – Рене не смог дальше произнести ничего понятного, только махнул рукой.

– Немецкий учёный Рональд Рихтер по заданию Перона начал работу над созданием аргентинской водородной бомбы.

– Хр-р-р… – Бессон схватился за сердце.

Александр кинулся к нему:

– Рене, вам плохо? Рене!

– Мне ужасно, просто чертовски хорошо, прохрипел Бессон, – напишите мне всё, что знаете об этой бомбе и об этом учёном. Здесь и сейчас же. Я срочно должен передать эту информацию в Центр.

В октябре зацвели деревья хакаранды. Вся столица окрасилась в густой лиловый цвет.

– Мне так нравится это время года! – с нотками сентиментальности призналась Мария.

– Они вдвоём гуляли по проспекту 9 Июля. На плитках, под ногами, жирными пятнами расплывались растоптанные цветы хакаранды. А над головами нависали ветки деревьев облепленные этими нежными лиловыми цветочками.

– Мне тоже! Тишина, покой. Не жарко и не холодно. Хорошая эпоха. – Согласился с ней Александр.

– Этот баран, мне выплатил зарплату, мать его туда и растуда! – вдруг послышалась за их спинами русская речь, обильно сдобренная витиеватыми матерными ругательствами.

Их обогнали двое покачивающихся мужчин, одетых в старые пиджаки и брюки типа галифе.

– Какой странный язык? – удивилась Мария. – Ты не знаешь кто эти люди?

– Думаю, что русские. – Ответил Мальцев.

В тот вечер он, по установленному графику, встретился с Бессоном.

Рене уже выпил несколько рюмок коньяку, а теперь он раскуривал сигару и рассуждал:

– Кубинская! Из одного листа делаются там сигары. А знаете, Пабло, кто их так умело скручивает? Женщины! Ах, какие на Кубе сладкие и страстные женщины! Если у вас будет такая возможность, то посетите Кубу! Получите незабываемые впечатления. Я таже

– Рене, я хотел бы вам сказать, что агенты «Апельсин» и «Брюнет» стараются войти в ближайший круг окружения Рональда Рихтера. Хотя это, практически, невозможно. – Невежливо перебил своего начальника Александр.

– Почему не могут войти в ближайший круг? Не хотят может быть? А может вы инструктируете своих агентов неправильно? – Бессон выпустил клуб дыма в сторону Мальцева.

– Не могут войти в ближайший круг по той причине, что его не существует! – откровенно поморщился Александр и отвернулся. – Рихтер страдает шпиономанией. Он доверяет только одному человеку: своему старому другу и помощнику Хаффке. Поддерживает деловые отношения с Куртом Танком. Все остальные для него – шпионы. Кроме этого у Рихтера очень склочный характер. Мои агенты уже пробовали разные варианты, но увы… Не получилось.

– Дрянные дела! – расстроился Бессон, – Центр в каждой радиограмме спрашивает о том насколько продвинулся Рихтер в своих исследованиях, а я ничего не могу им ответить.

– Передайте, что никаких подвижек ещё нет. Только склоки и писание доносов Перону. – Сказал Мальцев и, сразу же задал вопрос:

– Рене, Буэнос Айрес наполнился какими-то странными людьми. Говорят по-русски. Великолепно матерятся. Одеты убого. Вы, случайно, не знаете кто это?

– Знаю, конечно! – Бессон глубоко затянулся и сделал паузу. Затем выдохнул, – это русские из числа перемещённых лиц. Бывшие бойцы Русской освободительной армии генерала Власова, немецкие прихвостни из казачьих формирований генерала Краснова, полицаи, добровольные помощники немцев – «хиви» и прочая мерзость.

– О Краснове я знаю. Мой отец с ним воевал в гражданскую. О Власове нечего не слышал. – Задумчиво ответил Алекандр.

– Предатели! Перешли в годы войны на сторону гитлеровцев, а потом воевали против Красной Армии. Многим удалось улизнуть от заслуженного наказания и сбежать за границу. – Бессон скривил губы.

– Значит все русские, которые приехал после войны и гуляют по улицам Буэнос Айреса, это предатели? – уточнил Александр.

– Без всякого сомнения! По ним петля плачет. Может быть в один прекрасный день и окажется она на шеях всех этих ублюдков. – Бессон поднялся из кресла и подошёл к столу, чтобы налить себе рюмочку.

В январе 1949 года Александр, Мария и Каталина провели две недели в Мар дель Плате. Александр ужасался от низкой температуры воды и сидел на берегу под большим зонтом. Мария с Каталиной заходили в океан по пояс, а затем с криками бегом возвращались обратно.

В феврале стояла жара. Мальцев, как всегда, питался только овощами и свежими фруктовыми салатами. Ночи были душные и влажные.

8 февраля Александр подошёл к газетному киоску. Он был закрыт!

– Может быть случилось что-то с его хозяином? – подумал Мальцев и направился в другой квартал.

Там киоск тоже был закрыт!

«Не может быть! – сильно удивился Александр, – ведь газетные киоски не работают на Рождество 25 декабря, Новый год – 1 января и, конечно же, 1 мая».

– Уважаемый, что случилось? – спросил у старичка с палочкой, медленно ковыляющего по тротуару.

– Забастовка у них, молодой человек. Вы разве не слышали ничего об этом? – старик остановился рядом с Мальцевым, очевидно, для того, чтобы рассказать обо всех подробностях.

– Спасибо, сеньор! – поблагодарил Александр и удалился.

В конце месяца приехал Эдуардо. Выглядел он хорошо: бодрый, загорелый…

– 16 числа произошёл пожар в лаборатории у Рихтера, – без предисловий начал он докладывать, – выгорела половина территории. Пожарные произвели экспертизу и установили, что причиной возгорания было короткое замыкание. Но Рихтер обвинил и пожарных, и немцев из группы Танка в саботаже, и отказался продолжать работу в таких невыносимых для него условиях. В настоящее время на самом высшем уровне решается вопрос о переносе лаборатории в другой регион. Некоторые говорят, что скорее всего это будет одна из патагонских провинций. Пабло, можно ещё чашечку кофейку? – прервался Эдуардо.

– Да, конечно! Сейчас я тебе сварю такого вкусного, что ты никогда в своей жизни не пробовал. – Пообещал Александр и ушёл на кухню.

Когда он вернулся, то увидел, что Эдуардо листает один из томов технической энциклопедии.

– У вас, Пабло, шикарная библиотека! Я без разрешения взял…

– Смотри, дорогой! Читай! Если нужно, то можешь взять с собой книги. Потом вернёшь!

– Можно? Вот спасибо! – обрадовался Эдуардо, – а то у нас там читать вообще ничего нет.

– А как проект «ПулькИ»? – спросил Мальцев.

– Сложность с турбиной. Хотят установить на него двигатель Роллс – Ройса, но он больше размером, чем оригинальный немецкий. Конструкторы и инженеры решают сейчас эту проблему.

– Скажи как мне Эду, а чертежи «ПулькИ» уже существуют?

– Да, конечно! Они существовали с первых дней работы. Курт Танк привёз с собой чемодан микрофильмов. Работы же ведутся на их базе. – Пояснил «Брюнет».

– Я не так задал вопрос, ты видел чертежи именно этого истребителя «ПулькИ»? Не немецкого самолёта, а именно «ПулькИ»? – уточнил Мальцев.

– Да видел, мельком.

– А доступ ты к ним имеешь?

– К ним нет. Меня определили в сектор, который разрабатывает проект пассажирского авиалайнера «Кондор». – Объяснил Эдуардо.

– Это хорошо. Очень хорошо! – задумался Александр. – Слушай задание. В течение марта и апреля проработай возможность того, чтобы ты лично смог взять и пощупать чертежи истребителя «ПулькИ». Понял меня?

– Да, я подумаю, как это сделать. – Ответил Эдуардо.

– Подумай! У тебя должен быть доступ в то место, где работают чертёжники этого проекта. Добудь ключи, сделай их копии. Привлеки к работе своего брата. Пришло время действий! Подумай, когда ты сможешь попасть в эту комнату. Я жду тебя через две недели! Попроси у начальства отпуск на несколько дней. Марьяно пусть остаётся в Кордобе.

Мальцев на следующий день связался с Рене и попросил о срочной встрече:

– Сеньор Бессон, здравствуйте! Хотел бы вам напомнить, что вам надо уже срочно сделать сервис-обслуживание в наших мастерских! Нельзя тянуть, может поломаться двигатель вашего автомобиля! – официальным тоном сказал он в телефонную трубку.

– Хорошо! Но я должен сделать некоторые уточнения. Подходите! – сухо ответил Рене.

Стол ломился от закусок и выпивки.

– Неужели он всё это сможет поглотить? – с ужасом подумал Александр.

– Пабло, вы, как всегда, ничего не будете ни есть, ни пить. – Ехидно заметил Бессон.

– Почему? Кофейку бы выпил. С бутербродиком! – ответил Александр.

– Это уже прогресс! – саркастически засмеялся Рене, – ну идите на кухню и варите. Я коньячком пока удовлетворюсь.

Бессон пил коньяк, а Мальцев кофе.

– Рене, мне нужен фотоаппарат. Минифотоаппарат. Агент «Брюнет» готов к выполнению своей основной задачи, – сообщил Александр, – когда вы мне можете его дать?

– Завтра! – Бессон с удовольствием жевал канапе с красной икрой.

– Рене, я серьёзно! – Мальцев подумал, что его начальник шутит.

– Я с серьёзными вещами, особенно если они касаются оперативной работы, не шучу. Завтра, здесь, в это же время. – Объяснил Рене, сильно напирая на букву «о».

«Пьяный, значит!» – понял Мальцев.

На следующий день Бессон вёл себя совершенно по- другому: он не наливал коньяк и не предлагал его Александру.

– Сначала, Пабло, дело! – Рене вынул из кармана футляр из-под очков. – Вот вам фотоаппарат «Минох». Он вмонтирован в футляр. Давайте я вас обучу, как им пользоваться. Это просто, но надо сосредоточиться. Вот смотрите.

Бессон оказался талантливым учителем. Он, оказывается, досконально знал устройство фотоаппарата, а также каким образом он был вмонтирован в футляр и как им правильно было фотографировать.

– Поняли? Раз вопросов нет, тогда я принимаю у вас экзамен. – Неожиданно сообщил Рене.

Минут тридцать он задавал Мальцеву различные каверзные вопросы, но ответами остался удовлетворён.

– Прекрасно! А теперь пришло время чуточку выпить коньячку! Не хотите за удачу?

– За удачу? – переспросил Мальцев, – за удачу надо!

Когда приехал Эдуардо, Александр уже приготовил для него очки с простыми стёклами, которые лежали в футляре такого же коричневого цвета как и «Минох».

– Вот, Эдуардо, когда вернёшься в Кордобу, каждые день носи эти очки. Снимай их, надевай… Всем, ненароком, демонстрируй футляр. Сделай так, чтобы все привыкли к твоим очкам. Когда будет возможность проникнуть в помещения, где находятся чертежи, в кармане у тебя должен коричневый футляр, но уже с фотоаппаратом. Сейчас я тебе покажу, как им пользоваться. Это легко!

Мальцев начал практическую часть инструктажа.

– Понятно, Эдуардо? – спросил он и посмотрел в лицо юноши.

Тот, почему-то был очень бледен. На лбу появились маленькие капли пота.

– Эдуардо, что с тобой? Ты заболел? – встревожился Александр.

– Нет, я здоров… Только вот нервничаю сильно, – признался юноша, – как представлю, что меня застигнут на месте преступления, в животе холодно становится. И тошнить начинает.

– Эдуардо, не волнуйся! Никто тебя не застанет! Ты же не будешь взламывать сейфы! Ведь чертежи находятся в рабочих столах, шкафах, которые не запираются. Выбери удобный момент, зайди и сделай! Если кто-то увидит, то у тебя должен быть заранее подготовленный ответ, почему ты там находишься. И всё! Кто догадается, что в футляре из-под очков находится фотоаппарат? Никто! Футляр к тому же и не открывается! Будь спокоен!

– Страшно! – глубоко вздохнул «Брюнет».

– Эдуардо, после окончания этой операции, я тебе выплачу очень хорошее вознаграждение. Очень хорошее! Ты можешь уехать в США, чтобы там продолжить твоё обучение или в Европу. Сможешь купить себе здесь квартиру. Это хорошие деньги! Не бойся, это минимальный риск.

Когда «Брюнет» ушёл, Мальцев чувствовал себя очень тревожно. Незнакомое чувство неуверенности поселилось где-то внутри него.

«Хороший парень, но такие дела, явно, не для него! – вздохнул он. – Будем надеяться, что акция пройдёт успешно».

Через две недели, совершенно неожиданно, когда заканчивался рабочий день, в кабинете Александра появился «Апельсин».

– Слушай, сеньор начальник, ты что делаешь? – с порога начал орать он.

Мальцев опешил. Он никогда не видел Марьяно в таком состоянии, и даже не подозревал, что он может себя так вести.

– Ты чего орёшь? – резко оборвал он его. – Садись! Я сейчас дверь на замок закрою. Всё, говори! Только без воплей и криков!

– Ты что с Эдуардо сделал? Ты чего хочешь? Чтобы его посадили? – Марьяно был взбешён.

– Ничего я не делал! Твой брат должен завершить работу, которую я вам предложил и, за которую плачу деньги. – Стараясь быть спокойным, объяснил Александр.

– Мы так не договаривались! Собирать информацию, слушать разговоры – это да! Но проникать в комнату с секретным режимом, фотографировать чертежи – это же пахнет тюрьмой! Я туда не хочу! А Эдуардо, думая об этом, почти падает в обморок от страха.

– Слушай, Марьяно, я вам плачу 400 песо ежемесячно. Это хороший оклад! За что плачу? За то, чтобы вы мне сообщали слухи и другую хрень? Они не стоят таких денег! Мне нужны чертежи! – Александр ткнул пальцем в стол.

– Хорошо, мы, мы… Эдуардо сделает это! Я его буду страховать и морально поддерживать! Но ты, Пабло, заплатишь нам 80 люкас (тысяч) за плёнку!

– Сколько? Сколько? – у Мальцева перехватило дыхание от наглости.

– Повторяю, 80 люкас! Если у тебя нет такой «гиты», то попроси у твоих начальников, или хозяев! У тех, на кого ты работаешь! Я буду завтра. – Марьяно встал, пнул ногой стул и ушёл.

– Сволочь! Скотина! Тварь! Сволочь! Какое «киломбо» устроил! – вслух ругался Мальцев, стараясь поддерживать скорость не более 35 километров в час, максимальную в столице. – «Апельсин» – болюдо! Тварь!

Бессон выслушал Александра очень внимательно, не перебивая. Мальцев, в свою очередь, ничего не скрывая, рассказал о создавшейся ситуации.

– Это плохо, Пабло! Непрофессионально! Вы такой опытный оперативный работник и допустили, чтобы ваш агент вас же и шантажировал! Значит работа с агентурой у вас находится не таком высоком уровне, как меня информировали. – Бессон был мрачен. Он ходил по комнате взад и вперёд, не вытаскивая рук из карманов брюк. – Честно скажу, что вас надо наказывать! Я должен сообщить о происшедшем в Центр. Они с вами церемонится не будут… Впрочем, мне тоже достанется. Хреново! Очень плохо!

Сегодня Рене ничего не пил. И накрытого стола не было.

Мальцев чувствовал себя омерзительно. Было такое ощущение, что кто-то ему плюнул в лицо…

– Так, слушайте, Пабло! Я принял решение. Доводите операцию до логического конца. Цену, которую требует этот негодяй, постарайтесь сбить. Также пусть вам за эти деньги «Брюнет» сфотографирует чертежи всех летательных аппаратов, которые разрабатывает группа Курта Танка. Я санкционирую все расходы. До окончания операции я в Центр ничего докладывать не буду. Всё, вы свободны! Идите и работайте! – сухо и официально попрощался с ним Рене.

Марьяно появился к обеду.

Мальцев, не здороваясь, молча показал ему пальцем на стул.

– Езжай в Кордобу и привези мне футляр с фотоаппаратом. – Заявил Александр и, сняв с полки папку, принялся в ней копаться.

– Так что не надо уже это… фотографировать? – вытаращил на него глаза Марьяно.

– Я за такие деньги найму другого человека, который мне не только фотографии чертежей сделает, но и самого Танка в рюкзаке притащит. – Объяснил Мальцев.

«Апельсин» молчал… Александр, не произнося ни слова, делал вид, что занимается бумагами: снимал папки с полок, что-то писал в толстой книге… Но сам в тоже время внимательно наблюдал за выражением лица Марьяно.

Было видно, что тот растерялся, не зная, как вести себя дальше.

– Уважаемый, у тебя ко мне есть вопросы? – поинтересовался Мальцев.

– Да, нет… – Марьяно стал чесать голову.

– Тогда не мешай мне работать! Я сейчас должен ехать по делам. – Александр встал из-за стола.

– Ладно, Паблито, сколько ты можешь заплатить за плёнки? – совершенно другим тоном поинтересовался «Апельсин».

– Если хочешь продолжать иметь дело со мной, то пусть Эдуардо выполнит задание! После этого вы приезжаете вдвоём ко мне и я плачу 40 000. – Отрезал Мальцев.

– 40 люкас? Это совсем мало! – разочарованно протянул Марьяно.

– Хорошо, я дам 50 000 за плёнки чертежей всех самолётов, над которыми работают немцы. Хочу тебе уточнить, Марьяно, что 50 000 песо – это стоимость двух шикарных квартир в Буэнос-Айресе плюс два новеньких автомобиля. Это как минимум. Если ты сможешь заработать такую гиту в другом месте, милости прошу!

– Согласен! – вздохнул «Апельсин».

5 мая Мальцеву вручили телеграмму из Кордобы. «Поздравляем маму с днём рождения. В воскресенье будем с подарком. Целуем крепко. Марьяно и Эду».

Встречу с братьями Мальцев продумал до самых мелочей…

В воскресенье он оставил свой «Форд» в двух кварталах от мастерской. Закрыл ворота на все замки и запоры. Зашёл в маленькое кафе на углу, которое открылось месяц назад и сел у окна. Попросил газету. Заказал «слезинку» и начал наблюдать. Около 12 часов напротив мастерской остановился чёрный «Шевроле» с жёлтой крышей. Это было такси. Из него вышли Марьяно и Эдуардо. Приблизились к воротам. Подёргали ручки, потрясли навесные замки…

Марьяно, засунув два пальца в рот, громко свистнул. Потом ещё раз…

Мальцев вышел из кафе и внимательно осмотрел улицу. Никого лишнего не увидел. Всё было, как всегда в воскресенье.

– Привет, друзья! Приехали? Хорошо! Да я вот за печеньем выходил. – Объяснил братьям Александр, подойдя к ним. – Проходите! – он отпер замки и пропустил в щель ворот своих гостей.

Как только они вошли, Мальцев быстро осмотрел улицу. Она была пустынной. Александр закрыл ворота изнутри.

– Вот, возьмите! – Эдуард протянул Александру футляр и ученический пенал. – Там плёнки… – Пояснил он.

– Очень хорошо! Как прошла операция, Эдуардо? – улыбнулся Мальцев.

– Вы знаете, Пабло, гораздо прозаичнее и быстрее, чем я думал. – Ответил юноша.

– Я тебе говорил тоже самое, а ты нервничал…

– Пабло, мы сделали, что требовалось! Давай гони «гиту»! – потребовал Марьяно.

Эдуардо, услышав эти слова, произнесённые нагло и вызывающе, как-то сжался и неодобрительно посмотрел на своего брата.

– Сегодня после 10 часов вечера или завтра утром. Как вы предпочитаете? – спросил Мальцев.

– Нет! Нет! Сейчас! – завопел Марьно.

– Мне надо удостовериться, что плёнки не засвечены и снимки хорошего качества.

– Марьяно, он прав! – поддержал Эдуардо Александра.

– Хорошо! Мы будем сегодня после 10 часов вечера! – буркнул Марьяно, и братья ушли.

Через тридцать минут Мальцев вручил футляр и пенал Рене.

– Позвони мне через… через три часа! – сказал тот.

Александр решил пообедать в ближайшем ресторане, у него почему-то появился жуткий аппетит.

Мальцев заказал хороший кусок бифе, жареный на решётке и гарнир: грибы, запечённая половинка тыквы, а также салат из авокадо и помидоров.

После обеда Александр пошёл на конспиративную квартиру.

– Пабло, снимки качественные! Достойны самых высоких похвал. – Рене впервые похлопал его по плечу.

Была очень прохладная ночь. Братья сидели за столом в кабинете и наблюдали за Александром.

Тот, специально, не спешил. Медленно подошёл к сейфу, начал искать в карманах ключ… Его не было. Александр принялся шарить в ящиках стола. Нашёл, долго открывал дверку сейфа… Потом захлопнул её.

Марьяно не мог сидеть на стуле спокойно: он извивался, вставал, садился, вновь вставал…

– Вот, Эдуардо, смотри! Здесь 50 000 песо! Как я и обещал твоему брату! – Александр выложил на стол пять пачек банкнот в банковской упаковке.

У Эдуардо от удивления глаза полезли на лоб. Он странно посмотрел на своего брата. Марьяно опустил глаза.

– Бери, бери, Эдуардо! – Мальцев придвинул деньги «Брюнету».

У Эдуардо затряслись руки. Он начал рассовывать пачки по карманам.

– Подожди, Эду! Давай я! Марьяно буквально выхватил две пачки и быстро спрятал их в кармане своего пиджака.

– Всё? Ко мне вопросы есть? – поинтересовался Александр.

– Нет! Огромное вам, Пабло, спасибо! – радостно воскликнул Эдуардо.

– Всё в порядке! – довольно хмыкнул «Апельсин».

– Тогда у меня к вам имеется несколько слов. – Обратился Мальцев к братьям. – Марьяно, я тебя больше не хочу видеть. Не хочу знать о том, что ты существуешь. Ну а ты, Эдуардо, если хочешь продолжать со мной сотрудничать и зарабатывать – заходи. Поговорим!

– Ну и ладно! Не большая потеря! – хмыкнул Марьяно и вышел.

– До свидания, Пабло! – Эдуардо протянул Мальцеву руку.

– Центр выразил вам благодарность за плёнки чертежей истребителя «ПулькИ», многоцелевого самолёта «Уанкеро» и авиалайнера «Кондор». – Сообщил через две недели Бессон. – Поздравляю вас, Пабло! – он пожал Мальцеву руку.

– Спасибо, Рене! – радостно воскликнул Мальцев, а затем вытянулся и чётким голосом произнёс:

– Служу трудовому народу!

– Ха-ха-ха! – вдруг заржал Бессон, – так уже давно не говорится! Надо отвечать «Служу Советскому Союзу!», ха-ха-ха! Если вы, конечно, хотите чувствовать себя настоящим военным. Дайте я вам лучше пожму руку!

А потом Мальцев пил с Рене коньяк. Рюмочка за рюмочкой. Хорошая еда и рассказы Бессона о Каире, Гаване, Стамбуле. Было очевидно, что тому пришлось много путешествовать. Рассказчиком он оказался замечательным: повествовал с юмором, самокритикой и детальным описанием местных традиций и привычек.

– Пабло, ещё рюмочку! Ещё глоточек! Коньяк – это же нектар богов! – Бессон наполнил рюмки. – А как прекрасно мы выбрались из гнилой ситуации. Центр остался доволен да, кстати, ваши расходы признаны необходимыми. Блестяще выбрались! «Апельсина», мерзавца, гоните! Немедленно гоните! Я сообщу в Центр, что он исключён из нашего агентурного аппарата. За это и выпьем! – Рене опрокинул содержимое рюмки точно себе в рот.

В этот день Александр так напился с Рене, что ему пришлось оставить свой «Форд» и взять такси. Залезть в него ему помог Рене.

– Уважаемый, это мой младший брат! Доставь его на проспект Кажао… Целым… и живым, – заплетающимся языком объяснил таксисту Бессон.

Мальцев с трудом закрыл за собой дверь лифта.

«Лишь бы только не заснуть или не застрять между этажами…» – мысли были вязкие и сбивчивые, а веки… Они стали такими тяжёлыми, что глаза закрывались сами собой.

Александр сделал титаническое усилие, чтобы выйти из лифта и подойти к своей двери… Он достал ключи, с трудом вставил их в замочную скважину. Толкнул дверь, она открылась, и он рухнул на пол.

– Дон Пабло! Дон Пабло! – из глубины квартиры на помощь ему неслась служанка Рамона. – Что с вами? Вызывать доктора, дон Па… – женщина осеклась, услышав сильный запах алкоголя. – Сейчас я вам помогу! – она взяла его под руки и потащила в спальню.

Мальцев проснулся от того, что его голова готова была треснуть от невыносимой боли. Он с трудом поднялся с кровати, накинул халат.

– Рамона! Рамона! – слабым голосом, морщась от простреливающей лоб боли, закричал он.

На пороге появилась домработница.

– Ой дон Пабло, дон Пабло! Что же вы с собой сделали?! Я вчера так испугалась! Так испугалась! Вас тошнило и рвало… Бедный вы человек! Нельзя вам так пить, дон Пабло! – укоризненно запричитала домработница.

– Ой! Ой… – застонал Александр, – ты права, моя спасительница! Принеси мне пару таблеток аспирина, пожалуйста!

Мальцев дрожащими руками взял таблетки и стакан с водой. Выпил, вздохнул…

– Который сейчас час, Рамона?

– Ровно 10 часов, дон. – Ответила домработница.

«Ничего себе! В первый раз в жизни я так напился! Какой ужас! Просто кошмар! Позорище! – Мальцев себя ненавидел. – И как это некоторым людям нравиться упиваться спиртным? А потом страдать? Абсурд! «Киломбо»!»

Он позвонил во все мастерские и предупредил, что заболел простудой и дня два будет лежать в постели.

– Рамона, свари мне кофе. Крепкого… Да, неси бутылку коньяка, лимон… – попросил Александр.

– Дон Пабло, вы опять будете пить? Вы же можете умереть! – ужаснулась Рамона.

– Всё может быть! – Мальцев с отвращением смотрел на бутылку коньяка. – Я слышал много раз о том, что нужно снимать болезненные последствия похмелья маленькой рюмочкой спиртного. Но это же невыносимо!

Он налил половинку рюмки. Вздрогнул, почувствовав запах коньяка. Решительно поднял рюмку и выпил её содержимое.

Рамона вскрикнула и перекрестилась.

Минут через десять пришло облегчение! Голова перестала болеть и пропала противная тошнота. Мальцев почувствовал невероятный голод.

– Рамона, кофе потом! Сделай мне усиленный завтрак! – попросил он.

– Дон Пабло, вам приготовить завтрак по-американски? – уточнила она.

– Давай американский завтрак! – согласился Александр.

Рамона помчалась на кухню.

Когда она, по рекомендации одного из доверенных клиентов Мальцева, стала работать и жить в его квартире, Рамона показалась ему очень старой. Была она сухощавой, типичной креолкой. В её венах текла кровь испанских завоевателей и коренных жителей Северной Аргентины. Сколько же лет Рамоне? Ведь на её голове не было ни одного чёрного волоска! Все седые! Густые короткие волосы казались платиновыми. Хорошая фигура… – я никогда не задавал ей этого нетактичного вопроса. – Нет, надо спросить!

– Дон Пабло, вот ваш американский завтрак! – Рамона поставила на стол тарелку с яичницей и жаренным беконом, а также хлеб и свежевыжатый апельсиновый сок. – Приятного аппетита! – она собралась выйти из столовой.

– Рамона, постой! Хочу задать тебе один вопрос: сколько тебе лет? – решился Мальцев.

– Тридцать пять! – застенчиво ответила она и сильно покраснела.

– Спасибо, Рамона! Прости!

Мальцев был шокирован. Она старше его всего на три года! Почти ровесница! А кажется старухой.

По стёклах окон появились капли. Пошёл дождь.

«Хоть раз в жизни поставлю себе прогул!» – решил Александр и взяв с полки тоненькую серую книжицу. Это была «Конституция Аргентины» принятая в марте этого года. Её уже назвали пероновской. Мальцев начинал как-то её читать, но затем откладывал по каким-то причинам.

Она залез под одеяло и раскрыл книжицу. Читал и удивлялся.

«Перон на словах ярый антикоммунист! Ненавидит Советский Союз. Но став президентом, первым же делом установил дипломатические отношения с нами. Затем объявил в Аргентине первый пятилетний план! У кого украл идею? Конечно же у нас! А его Конституция? Многие идеи, декларируемые в ней, позаимствованы у Конституции СССР 1936 года. Ох и сукин сын этот Перон!»

Через месяц к Мальцеву приехал Эдуардо.

Александр был искренне рад. Заказал обед из ресторана, и он поели.

– Что ты решил, Эду? Остаёшься в Кордобе в группе Танка?

– Да, остаюсь! Я давно принял это решение. После последней нашей встречи я вернулся в Кордобу и работаю, как и раньше, простым техником.

– Замечательно, Эдуардо! – обрадовался Мальцев, – тогда мы с тобой будем продолжать наши отношения?

– Да! Конечно! Пабло, я привёз вам копию одного письма, совершенно случайно попавшего ко мне минут на сорок. Это о Рихтере.

– Очень хорошо! Прекрасно! – с энтузиазмом произнёс Александр, – а где сейчас сам Рихтер? Что-нибудь знаешь о нём?

– После разговора с Пероном, Рихтер переехал на остров Уэмуль, что находится на озере Науэль Уапи, напротив города Барилоче в провинции Рио Негро. Это место отвечает всем условия для его работы: неограниченное количество свежей воды, усиленная охрана круглосуточная и доступ только тех людей, кому лично разрешит Рихтер. Да вот вы, Пабло, сами посмотрите» – Эдуардо протянул ему небольшой лист бумаги.

«Сеньору профессору доктору Рональду Рихтеру. Город Барилоче.

Делегирую вам мом права на острове Уэмуль. Работы по исследованию атомной энергии теперь зависят только от Вас. В случае необходимости я буду направлять моих доверенных людей для встречи с Вами, но только с обязательным предупреждением о их прибытии и целях посещения острова.

Также прошу Вас предупреждать меня о визитах ваших сотрудников для встречи со мной, когда это будет необходимо.

Хуан Доминго Перон.

Буэнос Айрес 1 марта 1949 года».

– Спасибо, Эду! Это ценный документ. Итак наше с тобой сотрудничество продолжается. Я продолжаю тебе платить 200 песо в месяц. Ты, со своей стороны, информируешь меня обо всём, чем занимаются люди Курта Танка и, что там вообще происходит. – Александр протянул руку Эдуардо.

К концу 1949 года картинные галереи и магазины старинной мебели на улице Флорида так же неожиданно исчезли, как и появились.

Мальцев не мог поверить своим глазам. В залах, где месяц назад были вывешены редкие картины и стояли уникальные скульптуры, сейчас продавали постельное бельё, готовую мужскую и женскую одежду.

Но за несколько лет Александру удалось приобрести пять ценнейших работ фламандских мастеров: Квентина Массейса, Робера Кампена, Бернарда ван Орлея, Берта Осиаса.

Эти картины составляли гордость его коллекции и висели в гостиной и кабинете.

«Вернусь к живописи местных художников!» – решил Мальцев и стал искать информацию о ближайших аукционах работ аргентинских художников.

В наступившем 1950 году аргентинская экономика была на подъёме. Продолжало увеличиваться количество государственных сухогрузных и нефтеналивных судов, строились глубоководные современные порты на берегах реки Парана. Были национализированы элеваторы, частные предприятия газоснабжения и телефонной связи. Государство выкупила у британских компаний все железные дороги, которые им раньше принадлежали.

Мелкие оппозиционные партии были просто «раздавлены» мощью перонизма и исчезли с политической арены. Только один «Гражданский радикальные союз» смог добиться в результате выборов нескольких мест в Палате депутатов.

Перон организовал сильную систему пропаганды, которая оказывала влияние даже на частную жизнь аргентинцев.

Два раза в месяц профсоюзы выводили огромные массы людей на Пласа де Майо на манифестации в поддержку экономической и социальной политики президента Перона.

Газеты, в которых появлялась критика в адрес правительства подвергались репрессиям: закрывались или экспроприировались. Общественные деятели, не согласные с деятельностью властей, привлекались к судебным преследованиям.

У Мальцева рябило в глазах от изобилия различных пропагандистских плакатов, которые часто отвлекали внимание, когда он вёл автомобиль.

«Гаучо с косой в руках и красные буквы внизу.

Пятилетний план – это гигантский шаг вперёд!»

«Мужик с макетом паровоза и надпись: Перон держит своё слово. Железные дороги уже наши!»

Были плакаты – огромные полотна.

«Седой старик пьёт мате и смотрит куда-то вдаль.

Ты заслуживаешь спокойной старости! Стань хозяином полей, на которых ты работал всю свою жизнь! Правительство тебе даст для их покупки необходимый кредит».

Александра поражала высокое художественное исполнение всех плакатов и примитивизм их текста.

Каждый день Перон со своей супругой присутствовали на открытии больниц, школ, детских садов, дешёвого жилья для рабочих. Репортажи об этих событиях помещали на первых страницах все газеты. Снималось колоссальное количество документальных фильмов о заботе Эвиты и президента о народе.

Новые посёлки и города носили имена: «Хуан Доминго Перон», «Эвита», «Эва Перон».

В каждом населённом пункте именем президента и его жены именовались проспекты и улицы.

В пригороде столицы был построен новый город. С высоты птичьего полёта – это был профиль лица Эвы Перон. Он получил название «Город Эвита».

За годы войны нейтральная Аргентина накопила огромное количество денежных резервов и поэтому, когда Европа страдала от голода, восстанавливая разрушенную экономику, здесь тратились деньги, зачастую на никому ненужные проекты и безадресную помощь нуждающимся.

В конце марта во время встречи с Бессоном, тот сказал Александру:

– Центр настаивает на том, чтобы ты съездил на остров Уэмуль и посмотрел, что там строит герр Рихтер. Я, разумеется, пытался объяснить Центру нецелесообразность этой поездки. Насколько я знаю, там организовали такую систему охраны, что на остров попасть просто невозможно. Но в Центре на мои слова ответили так: «Мы настаиваем на том, чтобы именно «Виртуоз» сделал попытку попасть на объект и собрал максимум информации». Так что отправляйся туда, Пабло! – Рене вздохнул.

– Хорошо! Прошу один день на сборы. – Сказал Мальцев.

– Ты, Пабло, прежде чем пробраться к Рихтеру, сам оцени оперативную обстановку. Просчитай все риски. Я, к сожалению, не могу дать никаких советов, потому что не обладаю достаточным количеством нужной информации. Успехов! – Бессон снова вздохнул и похлопал Александра по плечу. – Давай, «Виртуоз»!

Для поездки Мальцев выбрал «Форд А», 1939 года, который был приведён в идеальный порядок Хавьером и его сыном Серхио. Александр не хотел отправляться в столь дальнее и рискованное путешествие на своём «Форде Тудор». Ведь этот автомобиль буквально «кричал» о том, что его хозяин является состоятельным человеком.

Также приехать в те края одному было также подозрительно, поэтому Александр позвонил Марии:

– Любимая, ты можешь взять дней десять в счёт твоего отпуска? Я хочу проехать с тобой и Каталиной в Барилоче. – Без всяких предисловий сообщил он ей.

– Ой, правда? Это так неожиданно! Да, я попрошу десять дней, думаю, что не возникнет никаких проблем. Также уверена, что Каталине тоже разрешат не появляться в школе. – Обрадованно ответила Мария.

«Мать с дочерью будут отличным прикрытием для моей поездки». – подумал Александр.

Через день они выехали из столицы. Мальцев вел автомобиль по отличной асфальтированной дороге курсом на юг.

К вечеру остановились в крошечной, очень примитивной гостинице. Переночевали и рано утром вновь тронулись в путь. Было тепло. Дорога прямая и безлюдная. Они ехали часа два, пока навстречу им не показался старый грузовик. Его шофёр нажал на клаксон, приветствуя людей в этих безлюдных и диких местах. Слева и справа простиралась то ли тундра, то ли каменистая пустыня с очень скудной травянистой растительностью.

Солнце медленно закатывалось за горизонт, когда впереди показалась горная гряда. «Форд» легко поднялся на её хребет… И они втроём, дружно, как по команде, закричали от восторга.

Александр никогда ранее в своей жизни не видел ничего подобного: впереди были горы, покрытые густыми лесами. Слева и справа – тоже крутые склоны, с которых шумными потоками стекали реки и ручьи.

Было темно, когда они въехали в Сан Карлос де Барилоче. Центральная площадь, хорошо освещённая электрическими фонарями, и несколько тёмных улиц, уходящих от неё куда-то в глубь. Вот и весь город…

– Уважаемый, добрый вечер! – поприветствовал Мальцев одинокого полицейского, нёсшего службу у входа в красивое здание Управления Национального парка Науэль Уапи.

– Здравия желаю! – приложил руку к козырьку форменной фуражки страж порядка.

– Как нам проехать к вилле Ляо – Ляо? – спросил Александр.

– Вы направляетесь в отель? Если туда, то возвращайтесь назад до первого поворота направо. Повернёте и минут двадцать езды. Не потеряетесь! Счастливого пути! – заулыбался полицейский.

Как можно было потеряться, если неожиданно на самом берегу озера Науэль Уапи выросло огромное здание с яркой электрической иллюминацией вокруг.

– Ух ты-ты! – закричали от радости Мария и Каталина.

Отель был выше всех похвал. Кухня тоже.

Утром Александр проснулся раньше всех. Он подошёл к окну и замер. Это был даже не восторг, а чувство того, что это не реальность, а какая-то фантазия природы. Из-за вершин гор поднималось солнце. Его лучи падали на тёмно-зелёную поверхность озера. Густые леса, на берегах становились красными.

– Вот где бы я жил! – подумал Александр, – говорят, что Швейцария очень красивая страна. Я, лично, там не был. Но все, кто знает здешние места, утверждают, что Национальный парк Науэль Уапи в Аргентинской Патагонии – самый красивый в мире.

Каталина и Мария не хотели идти завтракать. Их тоже потряс вид из окна отеля. Они вышли на балкон и любовались окружающим пейзажем.

– Поехали кататься! Я буду рисовать. – Объявил Александр.

Он въехал в город. У первого же встречного спросил, где можно арендовать катер или лодку вместе с персоналом, чтобы сделать путешествие по озеру.

Хозяин парусной вместительной лодки был мужчина лет пятидесяти с суровым, изрезанным морщинами, лицом.

– Если на целый день, то 50 песо! – сказал он. – Меня зовут Хуан.

– Ох ничего себе! – прошептала Мария на ухо Александру.

– Согласен! На целый день с высадкой на каком- нибудь острове. – Ответил он «капитану».

– Поднимайтесь на борт! – сказал Хуан, а затем отдал концы и начал ставить парус.

Озеро Науэль Уапи поражало своими размерами: целых 557 квадратных километров и глубиной почти в 500 метров.

– Как здесь красиво! – Каталина от избытка эмоций захлопала в ладоши.

– Уважаемый, а можно высадиться на острове Уэмуль? Там, мне рассказывали, есть уникальные леса андских кипарисов. – Делая очень глупое лицо, спросил Мальцев.

– Вот этот островок! – «капитан» ткнул своим корявым пальцем в островок, мимо берегов которого неслась их лодка. – Но это запретная зона. Нам даже к берегу подойти не дадут, потому…

– Измените свой курс! Измените свой курс! – вдруг послышалось совсем рядом.

Из-за небольшого мыса показался катер с мощным мотором, который, поднимая высокую волну, летел на них.

Хуан резко повернул руль влево уходя от острова.

– Сеньор, вот вы сами увидели, что это невозможно! На острове какой-то сумасшедший учёный создаёт что-то очень секретное. Что именно никто из местных не знает. Но охраняется остров лучше, чем самая строгая тюрьма. Круглосуточные патрули на берегу. Военные катера не разрешают никому приближаться к берегу ближе, чем 50 метров. Это какое-то сумасшествие! Загадили в городе участок берега, который мы называем «Красивый пляж». Туда каждый день привозят цемент, кирпичи, арматуру, какое-то оборудование в ящиках. И всё под усиленной охраной! Затем перегружают это на баржи и прут на остров. Уэмуль, вы сеньор правы, кусочек рая на нашей грешной земле, но его превращают в свалку. – Разразился длинной тирадой хозяин лодки.

– Хуан, мне так хочется увидеть кипарисовый лес! Это же уникальность! Я для этого со своей семьёй приехал, а тут на тебе… – Александр изобразил глубочайшее огорчение и придвинулся поближе к «капитану», – можете обогнуть весь остров, не приближаясь к нему ближе 50 метров? Я вам доплачу ещё 30 песо.

– Конечно, сеньор! – сразу же согласился хозяин лодки.

– Небольшой островок, – Мальцев приложил к глазам бинокль, – меньше одного квадратного километра. А вот ещё один патрульный катер. У причала стоит баржа с неё выгружают мешки с цементом. Пятнадцать рабочих и десять солдат с автоматами. Сурово! Вот пеший патруль. Ребята, очевидно, устали. Ели бредут по песку. Ещё один патруль. Ага, появился высокий забор из колючей проволоки. За ним странное сооружение из бетона размером 12 метров на 12 метров, очень похожее на пирамиду. Ещё один пеший патруль. Вышка с часовым. Ещё одна… На Уэмуль высадиться незаметно невозможно…

Потом хозяин лодки показал им ещё острова. Самым большим из них оказался – Виктория, который имел территорию около 30 квадратных километров. На нём они сошли на берег.

Мальцев быстро установил свой походный мольберт, достал краски и кисти. Мария и Каталина бродили по песчаному берегу, а Александр рисовал. Он делал уверенные и точные мазки, полностью сосредоточившись на работе. Хуан стоял рядом и наблюдал за ним, открыв рот от удивления.

– Вы сеньор профессиональный, профессиональный… – он не мог подобрать слов, чтобы выразить своё восхищение, вот художник.

– Спасибо, уважаемый! Балуюсь вот иногда. Хотелось изобразить кипарисовый лес, но увы! – Мальцев вздохнул.

Александр, Мария и Каталина провели в Барилоче ещё три замечательных дня. Сделали вторую экскурсию на лодке, гуляли по лесу, где росли деревья, о которых Мальцев никогда и не слышал, совершили поездку на автомобиле по узкой горной дороге к границе с Чили.

На следующий день после возвращения в Буэнос-Айрес Александр встретился с Бессоном. Он предоставил ему подробный отчёт о секретном объекте на острове Уэмуль с приложением схем маршрутов пеших и водных патрулей, стационарных постов охраны, а также рисунки бетонной пирамиды в разных ракурсах, причала, куда прибывают баржи со строительными материалами и оборудованием в ящиках.

Рене вошёл в какой-то духовный экстаз, когда рассматривал рисунки Мальцева.

– Левитан! Суриков! Репин! Ах какие акварели! Сочные, яркие… Вы талант, Пабло! – цокал он языком, – завтра отправлю всё в Центр! Давайте по рюмочке за выполнение операции! – предложил Бессон.

– Давайте! – согласился Александр. Он давно решил, что будет приезжать на встречи со своим начальником на такси или даже в общественном транспорте, потому что придётся выпивать.

– Но только две или три рюмочки! Не более! – дал себе слово Мальцев.

– Только я не выполнил приказа Центра: не сделал попытки высадиться на остров. – Уточнил Александр.

– Так вы же не душевнобольной, чтобы проникать на маленький остров при такой системе охраны? Да и зачем? Вы всё равно бы не проникли в лабораторию Рихтера. Так зачем этот, никому ненужный, глупейший риск. – Рене налил ему рюмку коньяку.

В сентябре прибыл Эдуардо с важной информацией.

Оказалось, что в июле немецкий лётчик-испытатель Отто Беренс, пилотируя «ПулькИ», во время посадки совершил ошибку, в результате которой истребитель несколько раз ударился правым передним колесом об посадочную полосу, а потом «клюнул» носом и остановился с поднятым вверх «хвостом».

Немецкие инженеры, после тщательного изучения, происшедшей аварии внесли небольшие поправки в конструкцию самолёта. После чего истребитель в воздух поднял сам Курт Танк.

Во время полёта он достиг высоты 14 600 метров, скорости 1040 километров в час.

На «ПулькИ» установлены четыре скорострельные пушки калибром 20 миллиметров.

– На начало следующего 1951 года Перон назначил официальную презентацию истребителя «ПулькИ». Она будет происходить в Буэнос-Айресе, но вот месяц и дата пока неизвестна. – Закончил своё сообщение «Брюнет».

– Спасибо тебе, Эду! – поблагодарил его Мальцев, а затем достал из сейфа 500 песо. – Это премия. Держи!

– Это вам, Пабло, спасибо! – искренне обрадовался юноша, – а вот Марьяно мне…

– Эдуардо, о твоём брате не говори мне больше ни слова! Для меня он не существует! Я всегда выполнял перед ним мои обязательства. Он же поступил со мной очень плохо. – Резко оборвал «Брюнета» Александр. – До свидания! Жду от тебя очередной интересной информации.

К концу 1950 года темп развития аргентинской экономики стал замедляться. Увеличивались неоправданные расходы, что раскручивало «спираль» инфляции. Для того, чтобы поддержать уровень жизни в стране, правительство постоянно увеличивало зарплату. Для достижения этой цели Перон запустил «печатный станок», и огромная масса денег увеличила инфляцию. К декабрю 1950 года один доллар США уже стоил 16 песо 50 сентаво.

А Мальцев каждый день размышлял о новым бизнесе, который он мог бы организовать. В результате долгих раздумий он решил открыть большой современный шиномонтажный центр.

Александр начал очень глубоко изучать этот совершенно новый вид предпринимательства. Советовался со своими давними знакомыми, хорошо знавшими этот бизнес, посещал небольшие шиномонтажные мастерские, чтобы досконально понять все «за» и «против».

С первого взгляда выходило, что хорошо функционирующий большой центр шиномонтажа – это настоящий городской Клондайк. С умеренными вложениями, можно получать большую прибыль. Но после тщательного и неторопливого анализа полученной информации, Александр пришёл к выводу, что этот бизнес является малорентабельным и уже больше никогда не думал о нём.

Но вопрос, что делать дальше стоял уже очень остро. Значительная часть населения страны имела деньги и хотела их тратить. Некоторые предприниматели за несколько лет становились миллионерами.

«А у меня, к сожалению, отсутствует видение перспектив того или иного бизнеса. Есть деньги. Можно взять в кредит под самый низкий процент большую сумму. А может и не надо напрягаться? Ведь рано или поздно Центр меня отзовёт, и я должен буду оставить всё то, что создал. Может лучше посвятить себя самосовершенствованию? Выучить, например, английский язык. Пойти учиться в университет или стать профессиональным художником? Но я не могу так поступить! Есть указание Центра развивать мой бизнес. Я его должен его выполнять». – Думал Мальцев.

Наконец Александр принял решение: открыть магазин автомобильных запасных частей марок «Форд»,» Фиат», «Шевроле». Он нашёл помещение в очень людном месте, недалеко от железнодорожной станции Онсе. Оно продавалось, но за доллары. Все владельцы недвижимости старались продать её только за стабильную валюту.

Помещение идеально подходило для магазина запасных частей. Имелся большой подвал, где можно было оборудовать склад, а также две комнаты для персонала.

Цена была «убийственной». Целых 30 000 долларов! Мальцеву пришлось обратиться в банк за кредитом, где ему дали 165 000 песо (10 000 долларов по курсу), а 15 000 долларов Александр вынул из своего заветного сейфа. Также пришлось Мальцеву «очистить» и свой счёт в банке, сняв песо для покупки долларов.

С оформлением документов по приобретению помещения ему помог Андрес Видаль. Теперь надо было найти человека, который бы исполнял функции директора магазина. Это оказалось сложным делом. Желающих было очень много, а вот людей, имеющих опыт и знания в продаже автомобильных частей нет. Мальцев вспомнил Педро Пью, который работал уже много лет в магазине запчастей марки «Форд» на проспекте Варнес.

Он приехал к нему.

– О, Пабло! Столько времени ты не показывался! Рад тебя видеть! – Педро обнял его.

– Здравствуй, «Гардель»! Я тоже рад тебя видеть!

Сорокалетний Пью был очень похож на знаменитого певца Карлоса Гарделя, поэтому и имел такое прозвище. Его часто даже звали Карлос, а не Педро. Пью очень гордился этим прозвищем.

– Пабло, ты приехал меня поздравить? – широко улыбаясь спросил «Гардель».

– Нет, по делу. А с чем тебя Педро нужно поздравить? – поинтересовался Александр.

– Я стал родственником нашего президента! – Педро захлопал в ладоши.

– Это как? – Мальцев ничего не мог понять.

– У меня родился седьмой по счёту сын. Что это значит, знаешь?

– Ну что ты многодетный отец, и я тебя поздравляю! – Мальцев похлопал своего собеседника ладонью по спине.

– Спасибо, Пабло! Президент Аргентины становится крёстным отцом седьмому сыну в семье. Это старый обычай, который обрёл недавно форму закона. Так что я – родственник Хуана Доминго Перона! – с нарочитой гордостью Пью сделал свою грудь «колесом».

– Поехали в ресторан! Пообедаем! Я угощаю. – Пригласил Александр.

– Спасибо! Некогда! Честно некогда. – Вежливо отказался «Гардель». – Я вижу, что у тебя есть какое-то дело ко мне. Давай пройдём ко мне в кабинет.

Они сидели в крошечной комнатёнке. «Гардель» тянул из высушенной тыковки тёплый мате, а Мальцев рассказывал о том, что предлагает стать ему директором его магазина запчастей, о перспективах этого бизнеса…

– Я понял, Пабло. Спасибо за доверие! Спасибо за предложение! Но я здесь работаю уже почти двадцать лет. Начал мальчиком на побегушках, потом был продавцом, а сейчас я – директор. У меня оклад 900 песо в месяц! Плюс тринадцатая зарплата, плюс премия, очень хорошая, к Рождеству. Да ещё раза три в год хозяин мне кое-что доплачивает. Всем моим детям, а их у меня десять, к началу учебного года он покупает школьные принадлежности. Вот и считай, что реально я получаю 1250 песо. Где можно заработать такие деньги? Не знаю… Так, что извини!

– «Гардель», 1800 песо в месяц тебя устроит? Плюс тринадцатая зарплата, плюс один процент от прибыли магазина, плюс 50 песо на каждого твоего ребёнка ежемесячно. – Медленно произнёс Александр и посмотрел на Педро.

Лицо у «Гарделя» резко изменилось. Он широко открыл глаза и в упор смотрел на Мальцева.

– А если, если что-то не получится? – с тоном сомнения спросил он.

– Значит ты – плохой директор! Ведь часть твоей зарплаты напрямую будет зависеть от прибыли магазина. Да, думаю, что на второй год можно будет увеличить тебе ещё на один процент премию от прибыли. Как ты на это смотришь? – Мальцев понял, что Пью всё моментально уже посчитал и сейчас думает какое-же решение принять. – Да, ты не забывай, что я в дела магазина вмешиваться не буду. Ты будешь по-существу являться хозяином. А?

– Где ты, Пабло, говоришь находится твой магазин? – заинтересовано спросил «Гардель».

– В районе станции Онсе. Ты же знаешь, что это самый центр торговли столицы!

– Да, знаю… Я согласен! Когда начинать? – улыбчивое лицо у Педро сделалось серьёзным.

– Сейчас надо уже начинать! – Александр подал ему руку.

Конец 1950 и начало 1951 года Мальцев посвятил магазину запасных частей. Было много трудностей, забот. Возникали различные проблемы, которые надо было очень быстро решать. Но уже в январе 1951 года магазин дал очень хорошую прибыль: 35000 песо. Александр был в восторге. Пью с тремя продавцами работали гораздо рентабельнее, чем его две официальные автомастерские.

8 февраля 1951 года на городском аэродроме имени Хорхе Ньюбери состоялся показательный полёт аргентинского сверхзвукового истребителя «ПулькИ».

Несмотря на сезон летних отпусков, здесь собралась огромная толпа. Мальцеву удалось через одного клиента добыть пригласительный билет в правительственную ложу.

Совсем рядом с ним находились Хуан Доминго Перон и его супруга Эва. Президент был в парадном, ослепительно белом, генеральском мундире. Эвита в простом платье с бриллиантовой брошью и в милой шляпке. Их окружали представители дипломатического корпуса, иностранные почетные гости. Повсюду слышалась немецкая речь…

Пилотировал истребитель его главный конструктор Курт Танк. Под оглушительные овации публики истребитель сделал несколько фигур высшего пилотажа, а затем мягко приземлился на взлётной полосе аэродрома.

Президент Аргентины поблагодарил Курта Танка его сотрудников за создание уникального истребителя. Также Перон в своей речи упомянул и Германию, где родились и воспитались эти талантливые инженеры и техники.

24 марта в президентском дворце Каса Росада состоялась пресс-конференция для аргентинских и иностранных представителей средств массовой информации.

На ней присутствовали Перон, генерал Гонсалес (председатель созданной Национальной Комиссии по атомной энергии).

Президент Аргентины лично сделал важное заявление, прочитав по бумаге «16 февраля этого года на испытательном атомном реакторе, расположенном на острове Уэмуль, в городе Сан Карлос де Барилоче была произведены контролируемые термоядерные испытания на техническом уровне».

Затем, отвечая на вопросы журналистов, Перон сказал фразу, от который вздрогнули все находящиеся в зале люди:

«Кроме мирного атома, на нашем испытательном реакторе мы будем интенсивно изучать все проблемы, связанные, с так называемой, водородной бомбой».

Газеты всего мира взорвались от сенсации. Перон стал получать письма от руководителей ведущих государств мира, в которых они просили дать более детальную информацию об этом факте.

Бессон своим телефонным звонком разбудил на рассвете Мальцева.

– Сеньор Мачадо, ваш проклятый автомобиль опять сломался. Приезжайте за ним! Я жду вас! – нервно закричал он в трубку.

– Произошло какое-то большое «киломбо», если Бессон так орёт. – Сразу понял Александр.

Рене был небрит с «помятым» лицом и нездоровыми опухолями под глазами.

– Центр в панике. Обвиняет нас в том, что мы прозевали… Перон создал водородную бомбу… – он говорил короткими несвязными фразами.

– Рене, почему это мы прозевали? «Брюнет» докладывал то, что узнавал. Я ездил в Барилоче. На этот проклятый Уэмуль пробраться не было возможности. Центр знал, что Рихтер ведёт работы, и они должны были когда закончиться с каким-то результатом, – вслух рассуждал Мальцев.

– Вот, вот Центру как раз и нужны результаты испытаний! Действительно Рихтер смог провести контролируемую атомную реакцию или это фарс дядюшки Перона. Сможете добыть правдивую информацию, Пабло? Надо что-то придумать! Центр нас попросту «съест». – Впервые Александр видел Бессона в таком отчаянии.

– Сделаю всё, что от меня зависит, Рене! – пообещал Мальцев.

Утром он заехал за Марией и объяснил ей ситуацию.

– Мари, спровоцируй на разговор всех, кто может что-нибудь знать об атомном проекте Перона. Выясни, пожалуйста, что там правда, а что чисто перонистский фарс.

– Пабло, тебе когда нужна эта информация? – лицо Марии стало очень серьёзным.

– Сейчас! – вздохнул он.

Во время обеденного перерыва у служащих Национального Конгресса Александр нашёл «Папашу».

Они сидели на лавочке у красивого монумента Двух Конгрессов. Журчали струи воды…

– Хуан Карлос, вы слышали, что сказал Перон об аргентинской водородной бомбе? – в лоб спросил Мальцев.

– Разумеется слышал и сразу же понял, что эта информация может вас заинтересовать. Мне и самому любопытно правда это или очередной блеф Перона. Я поговорил со знающими людьми, и все они утверждают, что заявление президента очень преждевременно. Сама личность Рональда Рихтера вызывает очень много сомнений. Он учёный не «первой линии» науки, а так себе середнячок. Его самые близкие коллеги, человек шесть австрийцев и немцев, никогда ранее не занимались этой темой. Аргентинских специалистов Рихтер вообще за учёных не считает. Их у него около двухсот человек. Постоянные подозрения в шпионаже, саботаже, увольнения аргентинцев – это в стиле Рихтера. Я лично знаком с тремя из них, кто работал с этим странным типом. Прошу прощения, но фамилий назвать не могу. Да и зачем они вам? Так эти ребята, ещё раньше, утверждали, что деятельность Рональда Рихтера на острове Уэмуль – это алхимия чистой воды. – Тихо, чтобы не слышали случайные прохожие рассказал, Руссо.

Вечером Александр встретил после работы Марию.

– Пабло, я сумела разговорить двоих человек, занимающих солидные должности в МИДе. Утверждают, что Рихтер – это полный псих, который выдаёт желаемое за действительность. «Проект Уэмуль» – это афера. Только вот какова её цель? – сразу же выпалила Мария. – Любимый, я всё время скучаю по тебе! – неожиданно сказала она и посмотрела на Мальцева так, что его «обожгло» до самых колен.

– Я тоже! – ответил Александр и поцеловал её.

В 21 час Мальцев уже разговаривал с Бессоном. Не торопясь, в подробностях, он пересказал содержание бесед с агентами «Папаша» и «ДИМа».

– Это просто великолепно! Великолепно! – выражение лица у Рене мгновенно изменилось.

Он стал таким, как всегда циничным и нарочито болтливым.

– Сегодня же отправлю информацию в Центр! Спасибо, Пабло! Вы спасли ситуацию и нас, разумеется. – Поблагодарил его Бессон.

На 11 ноября были назначены выборы президента и вице-президента Аргентины.

Перон повсюду заявлял, что ещё не решил выставлять или нет свою кандидатуру.

– Я буду думать. Время у меня ещё есть… – улыбался он.

В воскресенье около часа дня позвонила Мария.

– Любимый, можно я к тебе приеду? Прямо сейчас? Так по тебе соскучилась…

– Любимая, я тебя жду! – ответил Александр.

Мальцев и Мария выпили почти бутылку шампанского «Рутини Брют Натур». Они сидели за столом, и он целовал её пальцы, локти, поднимаясь к шее.

– Пабло, ты очень хороший человек. Щедрый, добрый, чуткий и отзывчивый, – Мария тяжело задышала, – но больше всего мне в тебе нравится то, что ты мужчина-загадка. Откуда ты? Зачем здесь? Кто ты на самом деле? Я никогда тебе не задавала этих вопросов и не задам. Это интрига, которая меня жутко возбуждает. Эта тайна… Это тайна – она не договорила.

Александр поднял её на руки и понёс в постель.

25 июля Генеральная Конфедерация Трудящихся (основной союз отраслевых профсоюзов Аргентины) сделала заявление о том, что все люди труда хотят, чтобы Хуан Доминго Перон выдвинул свою кандидатуру на пост президента на выборах 11ноября.

Также Генеральная Конфедерация Трудящихся выразила надежду, что Эва Перон станет его вице- президентом.

Эва Перон категорически отказалась выдвигать свою кандидатуру на пост вице-президента Аргентины.

– Не заставляйте меня делать того, чего я не хочу! – заявила она.

Никто тогда не понял, почему Эвита так решила… Ведь ещё никто не знал, что она уже была смертельно больна.

«ДИМа» неоднократно сообщала, что правительство США оказывает сильное давление на Перона с целью, чтобы тот присоединился к странам Запада в «крестовом походе против СССР и его политики распространения идей коммунизма во всём мире». Шла «холодная война». Перон был уверен, что она вот-вот перерастёт в настоящую Третью мировую войну. «Аргентина будет тогда иметь невероятную возможность для прогресса. Ведь, оставаясь, как и во время Второй мировой войны, нейтральной страной она сможет продавать свои сельхозпродукты странам, втянутым в конфликт». Поэтому Перон уклонялся вступать в какие-либо политические и военные блоки и постоянно заявлял о традиционной политике нейтралитета.

– С вас, Пабло, сегодня причитается! Но я всё сделал за вас. – С порога заявил Бессон Мальцеву.

– Что-то случилось, Рене? – спросил Александр, снимая пальто.

– Конечно! – Бессон принялся танцевать. – Смотрите какой стол!

– Ух ты! – искренне изумился Мальцев.

Сегодня напитков и закусок было в два раза больше, чем обычно.

– В честь чего? – посмотрел он на Рене.

– Вам присвоили очередное воинское звание «капитан». Центр прислал шифровку. Разве это не повод? Я наливаю? – Бессон, не услышав ответа, ринулся разливать коньяк по рюмкам.

Мальцев пил, но не активно. Боялся, что вновь переусердствует и завтра будет мучаться от головной боли и тошноты.

– Всё, Пабло, идёт к тому, что вас в скором времени могут отозвать на Родину, – вдруг брякнул Рене, – вы уже, насколько я знаю, здесь двенадцать лет. Это уже солидный срок… У вас есть опыт и звание, которые позволят… – Бессон одним глотком выпил рюмку коньку, не закончив фразы…

Но Мальцев уже чувствовал, что перемены в его судьбе вот-вот наступят. Он их очень боялся. Неужели мне снова придётся жить в коммунальной квартире с работягами, алкоголиками, крикливыми детьми и сварливыми женщинами? Один туалет и единственная ванная на пять семей. После моей роскошной жизни здесь я там, точно, умру. Или сойду с ума…

– Что-то вы загрустили, товарищ капитан! Помните песенку «Капитан, капитан, ты объездил много стран»? – Бессон вновь пустился в пляс.

– Помню! – тяжело вздохнул Александр. «А если меня отзовут и стразу же направят, например, на Кубу». – Стал мечтать он.

– А вас, Пабло, могут отправить в другую испаноязычную страну. На Кубу, например. – Словно угадав его мысли, сказал Рене. – Вы когда-нибудь были на Кубе?

– Нет, не был. – Снова тяжело вздохнул Мальцев.

– Куба, Пабло, это рай для мужчин. Девочки на любой вкус и за любые деньги. Ласковые, нежные и страстные. Мне выпала удача работать на этом сказочном острове. Вы можете зайти в публичный дом или заказать девочку в номер отеля. Снять на улице любую красавицу, а может и двоих, если, конечно, захотите.

Затем Бессон часа два, с подробностями, вновь рассказывал о жизни на острове Куба.

Домой Мальцев вернулся поздно. Был он почти трезв и очень подавлен.

Ночью ему приснились голые молодые мулатки, которые танцевали в его маленькой бедной комнате в коммуналке.

Александр проснулся в холодном поту. Сон ушёл. Он умылся, надел халат и сел в кресло с книгой в руках.

Глава тринадцатая

В начале августа наконец Перон счёл нужным объявить о том, что он выставляет свою кандидатуру на выборах на пост президента страны. Своему давнему соратнику Гортенсио Кирога он предложил стать его вице.

Сразу же после этого объявления началась «зачистка» всех оппозиционных сил. Она велась под лозунгом «борьбы за безопасность и моральные общественные нормы».

Газеты, поддерживающие другие политические партии, были запрещены на основании различных правительственных декретов.

В это время железнодорожники провели ряд забастовок, требуя улучшений условий их труда.

Лично Перон обвинил их в организации массового саботажа и приказал уволить больше тысячи человек. Самые активные участники протестов были арестованы и отданы под суд.

В это же самое время Эва Перон – лидер Женской Перонистской партии почти ежедневно выступала на многочисленных митингах, призывая работниц и работников отдать свои голоса за Хуана Доминго Перона.

Сам президент совершал поездки по стране. Участвовал в торжествах по открытию новых больниц, школ, дорог и мостов.

Ослабленные оппозиционные партии также вели предвыборную борьбу, но силы и возможности их были очень ограничены.

В это время в вооружённых силах Аргентины готовился государственный переворот. Группу заговорщиков возглавил генерал в отставке Бенхамин Менендес.

Утром 28 сентября колонна из числа 180 танков должна была выступить из места своего расположения в пригороде Буэнос- Айреса. Но унтер-офицеры, сторонники Перона, вывели из строя 178 танков. И поход на столицу начали всего 2 танка.

В это же время заговорщики в ВВС Аргентины решили отказаться от проведения переворота, справедливо опасаясь, что бомбардировка центра Буэнос-Айреса приведёт к многочисленным потерям среди гражданского населения.

К вечеру немногочисленны военные, которые вышли из своих казарм в поход на столицу, чтобы свергнуть «тирана» Перона, были арестованы.

На следующий день Эва Перон в своём страстном выступление по радио, которое транслировалось всеми аргентинским радиостанциями, обвинила заговорщиков в измене родины и подчеркнула, что все они заслуживают смертной казни.

Мальцев утром 28 сентября узнал о происходящих событиях по радио.

– Опять киломбо! – выругался он, – неужели в связи с этими событиями отменят аукцион работ аргентинских художников?

День был очень странный. По радио все время сообщали о том, что где-то военные делают попытки отстранить Перона от власти. Но транспорт, магазины, рестораны, кинотеатры, фабрики работали, как всегда. По тротуарам сновали пешеходы, а по улицам, как всегда, катился поток автомобилей, трамваев и автобусов. Но самое главное для Александра было в том, что устроителя аукциона даже и помышляли о его отмене.

У Мальцева накопился уже приличный опыт в этих торгах. Он уже не покупал спонтанно, как раньше, а быстро просчитывал варианты, а затем действовал напористо и даже нагло.

В этот странный день 28 сентября 1951 года Александр смог купить два портрета Антонио Берни: «Девочка с гитарой» и «Сидящая женщина».

Мальцев был на седьмом небе от счастья. Такая удача! И получилось, что он приобрёл два шедевра за приемлемую для него сумму. Особенно понравился Александру портрет «Сидящей женщины», выполненный маслом на холсте размером 100 на 130 сантиметров.

«Я сделал шикарное пополнение для моей коллекции!» – не мог отойти он от охватившей его радости.

Приближались президентские выборы. Повсюду плакаты «Голосуй за Перона! Голосуй за будущее!», «Перон – это процветающая Аргентина!». Из радиоприёмников с утра до вечера только и транслировали истеричные выступления Эвы Перон и хвалебные отзывы о первом президентском правлении Перона, услышанные журналистами от «случайных прохожих» на улицах города.

В эти дни массового психоза Александра удивила Мария.

– Любимый, – воскликнула она с искренней радостью, – у меня сегодня знаменательный день!

– Сейчас расскажешь! Мы куда сейчас едем? Ко мне или я отвезу тебя домой? – Мальцев завёл двигатель своего автомобиля.

– Нет, Пабло, я сегодня не могу! Прости! У меня такое воодушевление, что я должна поделиться моими чувствам с мамой и Каталиной! – глаза у Марии блестели.

– Так что случилось, Мари? Ты мне всё-таки расскажешь? – попросил её Александр.

– Пабло, любимый, я сегодня вступила в Женскую Перонистскую партию! Ты себе просто представить не можешь…

Александр от услышанных слов почему-то бросил руль. «Форд» сам повернул влево и начал наезжать на тротуар, по которому шли люди.

Мальцев резко нажал на педаль тормоза.

– Бр-р-р,… Дзим-дзим-дзим! Бух- бух! – колёса автомобиля поднялись на бордюр и «Форд» замер, как вкопанный.

– Сукин сын! Ты куда заехал? Полиция! Полиция! – немедленно послышались крики.

Мальцев включил заднюю передачу. «Форд» медленно сполз с бордюра.

– Надо убегать! – вслух произнёс Мальцев и, включив первую передачу, до упора нажал на педаль газа.

– Пабло, что случилось? – испугалась Мария.

– Со мной ничего! Задумался… – объяснил Александр.

– Мы каждый день с мамой слушаем Эвиту. Как она правильно говорит! С какой страстью защищает наши права. Права женщин! Мы теперь будем голосовать! Впервые! Ты меня слышишь, любимый? Я и моя мама будем впервые голосовать! – Мария вошла в несвойственный ей политический экстаз.

– Мари, как придёшь в себя, звони! Или когда будет интересная информация. – Он поцеловал её в щёку и помог выйти из автомобиля.

Наступило 11 ноября. Влажное удушливое утро… Чёрное небо от затянувших его туч.

Голосование началось ровно в 8 часов. И в это же время пошёл дождь. Сначала сверху падали капли, а потом засверкали молнии и ударил гром.

– Бум-ум-ум-ум-ум! Бум-ум-ум-ум.

С неба лились потоки воды. Столичные улицы мгновенно превратились в бурлящие реки. Несмотря на это, на избирательные участки с песнями шли группы женщин. Они голосовали впервые за всю историю Аргентины.

Женские избирательные списки были напечатаны на бумаге розового цвета. Голосовали женщины отдельно от мужчин.

– Это фурор демократии! Наши труженицы принимают участие в государственных делах. – Вопил по радио один известный активист перонистской партии.

В этот день Эва Перон, похудевшая и подурневшая лицом, без сил лежала в кровати в больнице. 6 ноября ей сделали операцию по удалению опухоли матки. Она попросила, чтобы ей доставили избирательную урну и проголосовала.

В этот день, когда аргентинцы решали своё будущее, Мальцев приехал на такси на конспиративную квартиру.

– Рене, вчера я встречался с «Папашей». Он снова рассказывал о том, что Аргентину наводнили нацистские военные преступники. По фальшивым документам они приезжают сюда, чтобы спрятаться от правосудия. «Папаша» утверждает, что в стране уже находятся несколько тысяч деятелей гитлеровского режима, которых разыскивают власти многих европейских стран за совершённые ими преступления против человечества в годы войны. Агент «ДИМа» неоднократно сообщал мне ту же самую информации. Он уверяет, что в Аргентинской Патагонии укрылись Гитлер, Борман, а также много высших офицеров СС.

– Пабло, чего вы хотите? – с тоской в голосе спросил Бессон.

– Я хочу понять почему мы с вами по ним не работаем? Ведь у меня есть агентура, возможности. Я хоть сейчас готов действовать! Но вы, Рене, молчите. – Мальцев высказал наконец-то своё удивление.

– Пабло, выпейте коньячку! Погода сегодня мерзопакостная. Только и смотреть на грозу за окном, да пить коньяк. – Рене опустошил рюмочку и неторопливо принялся жевать кусочек лимона.

– Сейчас! – Мальцев налил себе несколько капель коньяку.

– Пабло, у меня нет команды работать по беглым нацистам. Будет приказ, тогда и начнём их искать… Мы ведь с вами являемся исполнителями поэтому не имеем никого права на самодеятельность. – Бессон потянулся за бутылкой.

– То есть никакой инициативы? – уточнил Александр.

– Правильно, товарищ капитан! Только выполнять приказы Центра. – Рене поставил пустую рюмку на стол. – Какой божественный нектар! – счастливо вздохнул он. – Я думаю, что есть люди, которые работают по гитлеровским военным преступникам. А может и нет? – он пожал плечами.

Президентом Аргентины был избран Хуан Доминго Перон, который набрал почти 64 % голосов избирателей.

Свой второй президентский мандат он начал 4 июня 1952 года. Для того, чтобы на торжественной церемонии по случаю принесения клятвы рядом с ним стояла его супруга, врачи сделали всё возможное и невозможное.

Умирающая Эва, была больше похожа на скелет, чем на живую женщину.

Слухи о её смертельной болезни ходили уже давно, а сейчас все присутствующие увидели собственными глазами, что дни жизни Эвиты были сочтены.

Как-то постепенно, шаг за шагом, аргентинская экономика вошла в «штопор». С мая месяца в стране был установлены нормы продажи бензина для легковых автомобилей. 30 литров в неделю и не капли больше. Мясо продавалось уже только шесть дней в неделю. Предприятиям, которые применяли для своего производства алюминий, установили также квоты на его приобретение.

Аргентину «терзал» энергетический кризис. В столице электричество отключали каждый день по специальному расписанию. В провинциях дела обстояли ещё хуже: люди сидели без электричества сутками. По ночам во многих городах и посёлках стояла кромешная тьма.

В целях экономии электроэнергии в школах по субботам отменили занятия.

Один доллар США стоил уже 29 песо. Инфляция сильно ударила по доходам трудящихся. Их уровень жизни каждый месяц стабильно падал. Для того, чтобы недовольство народа не переросло в стихийный протест Перон приказал «заморозить» цены на основные продукты потребления.

Несмотря на это, в Аргентине правительство продолжало массированную идеологическую кампанию по созданию Перону и его супруге образов «народных заступников», «отца и матери нации».

Так город Ла Плата был переименован в город в город Эва Перон. Провинция Ла Пампа стала именоваться провинцией Эва Перон. Провинция Чако была переименована в провинцию Президент Перон.

Президент объявил о начале Второго пятилетнего плана экономического и социального развития Аргентины на 1951–1956 годы.

У Мальцева дела шли хуже и хуже. Автомобили в салоне не продавались. Кому они нужны, если в стране нехватка бензина? Рабочие, через своего делегата Фернандо Очоа, каждый месяц слёзно просили повышения заработной платы. А чтобы это сделать, Александр должен был увеличивать цену за ремонт автомобилей. Таким образом терялась конкурентная способность. По закону Александр должен был повышать размер заработной платы своим рабочим два раза в год. Но Мальцев всегда помнил своего отца, возвращавшегося с Путиловского завода уставшим. Денег, которые он приносил, хватало, чтобы жить впроголодь. Александр принял решение: рабочим увеличивать зарплату, а тарифы для клиентов оставить прежними. Таким образом рентабельность его автомастерских и автомойки стремительно скатывалась к нулю. Парагваец Бенитес приезжал за реставрированными запасными частями уже только один раз в три месяца. В этой непростой ситуации Мальцева выручал только магазин.

«Какой я молодец, что взял кредит в песо, а на них купил доллары! Если бы у меня был кредит в долларах, как мне предлагали в банке, то я бы уже просил милостыню где-нибудь на тротуаре в центре столицы». – Иногда с облегчением вздыхал Александр.

Мальцев уже забыл, когда в последний раз пополнял свой сейф валютой или золотыми монетами. Но на аукционах предметов искусства он продолжал принимать активное участие. Правда были несколько случаев, когда Александру пришлось уйти оттуда с пустыми руками.

Страсть к коллекционированию картин его «сжигала».

Мальцев каждый день, утром и после работы, минут двадцать наслаждался, рассматривая их и всегда находил в этих работах что-то новое для себя. Картины успокаивали Александра, давали ему заряд энергии и сильные эмоциональные ощущения.

26 июля. За окном очень холодная ночь. В квартире тоже было прохладно. Мальцев затопил камин. Включил радиоприёмник, затем сел в кресло и укрылся пледом.

Рамона на кухне гремела посудой. Александр смотрел на горящие поленья альгорробо.

– Красивая древесина. Очень похожа на красное дерево. Используют для изготовления прочной и хорошей мебели. А в основном вот так сжигают в каминах… – думал он.

Из радиоприёмника доносился звук конских копыт, лязгание сабель… Транслировали какой-то спектакль из серии «Радиотеатр». Вдруг радиоприёмник замолчал… А затем послышался лёгкий треск, тишина и…

– Внимание всем! Внимание всем! – раздался суровый мужской голос, – в эфире Департамент Информации Президента. Перонистская партия информирует жителей Республики о том, что в 20 часов 25 минут скончалась сеньора Эва Перон – Духовный Лидер нации. Завтра утром её тело будет доставлено во Дворец министерства охраны труда и социальной защиты для того, что народ смог с ней проститься…

– Ой, ой, ой! – неожиданно раздался крик совсем рядом.

Это была Рамона. Она схватилась за свою седую голову и принялась громко и страшно выть.

Мальцев подскочил с кресла.

– Рамона, ты что? Что с тобой? Успокойся, Рамона! – он побежал на кухню налил стакан холодной воды и принёс ей.

Рамона лежала на полу и билась в истерике.

– Вот киломбо! – в сердцах сказал Александр и, поднял домработницу, отнёс Рамону в её комнату и уложил на кровать.

Утром Генеральная Конфедерация Трудящихся объявила всеобщую забастовку на три дня, провозгласила покойницу «Мученицей Труда» и заявила о месячном трауре.

Правительство объявило национальный двухдневный траур.

Гроб с телом Эвы Перон был установлен в центре Зала Почёта Дворца Национального Конгресса.

Началось прощание с Эвитой. Колонна людей вытянулась на несколько десятков кварталов.

Все радиостанции страны днём и ночью транслировали траурную музыку. Комментаторы сообщали о количестве прибывших людей и десятках тысячах венков.

Мальцев сидел дома. Все его служащие на три дня покинули свои рабочие места. Рамона тоже ушла. Она стояла со своими родственниками в длиннющей очереди, чтобы попрощаться с Эвитой. Там же была и Мария с Каталиной…

Александр спустился в ресторан, чтобы пообедать. На его дверях он увидел кусок картона, на которым корявым почерком было написано «Закрыто по случаю траура».

В кварталах пяти от дома Мальцев нашёл альмасен, где он смог купить продуктов.

– Не знаю, когда Рамона появится! Даже если и сегодня, но она хорошего обеда приготовить не сможет. Только завтрак и ужин. Самые простые блюда. Придётся напрячься мне самому. – Вздохнул Александр, выбирая мясо.

Шла последняя неделя сентября. Совершенно неожиданно позвонил «Папаша».

– Пабло, я хотел бы вернуть вам книгу. Вы сможете сегодня подойти? – с волнением в голосе сказал он.

Они, не спеша, прогуливались по тротуару вдоль Авенида де Майо.

– Пабло, я вас побеспокоил по одному очень важному делу, которое мне, лично, не даёт покоя. Начал говорить Руссо, – дело в том, что два дня назад из Барилоче, с острова Уэмуль, вернулась парламентская комиссия из десяти сенаторов и десяти депутатов. Они, по личной просьбе президента Перона, посетили исследовательский центр Рональда Рихтера. Вместе с парламентариями находились пятеро авторитетных аргентинских учёных, специалистов в области атомной энергии. – Давайте присядем, что-то я задыхаюсь! – предложил Хуан Карлос.

Они удобно устроились на широкой деревянной скамейке.

– Дело в том, что ходят разные слухи о деятельности Рихтера, – Руссо достал носовой платок и принялся вытирать им лоб, – поэтому президент, чтобы знать правду и отправил туда такую многочисленную группу влиятельных людей. Так вот, Рихтер запустил своё реактор. Что-то шумело…Мигали лампочки, а он рассказывал, что на прямо их глазах проводится эксперимент по управляемой атомной реакции. Парламентариев увиденное сильно впечатлило, а вот учёные смотрели на счётчик Гейгера. Он ничего не показывал! Знаете, что это значит, Пабло? – «Папаша» посмотрел в глаза Мальцеву.

– Нет. А что это значит? – заинтересованно спросил Александр.

– Это значит то, что никакой атомной реакции там не было! Вы понимаете меня? Рихтер или полный идиот, или аферист…

– Теперь я вас понял! – Мальцев потёр подбородок пальцем.

– По итогам поездки немедленно была подготовлена справка. Говорят, что, прочитав её Перон, стал очень сильно нервничать. На следующей неделе по приказу президента Рихтер приезжает в Буэнос- Айрес для серьёзного разговора. – Руссо вздохнул.

– Да ситуация не очень понятная. – Сказал Мальцев.

– Нет, нет! Ситуация более, чем понятная! Рихтер выкинул на ветер десятки, а может быть и сотни миллионов долларов из бюджета страны. Я из-за этого очень страдаю! Как Перон мог довериться этому аферисту? Как?

– А может он попросту украл деньги? – предположил Александр.

– Всё может быть, – задумчиво произнёс «Папаша». – Я вас, Пабло, прошу, чтобы вы сообщили своим коллегам об этом Рихтере! Они должны по своим каналам информировать Перона о том, что Рихтер его обманывает! Я хочу, чтобы президент этого, так называемого учёного, выгнал из страны немедленно! Только так можно будет избежать новых колоссальных финансовых затрат. Экономическое положение Аргентины сейчас очень шаткое… Нельзя выбрасывать деньги на ветер.

– Я всё понял, Хуан Карлос! Я обещаю, что прямо сегодня мои коллеги, которые находятся там, – Мальцев махнул рукой в сторону проспекта получат вашу информацию. Спасибо! Мне надо идти!

Ноябрь… Зацвела хакаранда. В субботу Александр с Марией приехали в парк, который официально назывался имени Третьего февраля, а в народе его именовали просто «Лес Палермо».

Здесь всё окрасилось в интенсивный лиловый цвет. Даже всегда зелёная вода в озёрах и та стала сиреневой. Было уже жарко.

– Пабло, я уже второй раз перечитываю книгу «Смысл моей жизни» Эвы Перон. Как правильно она пишет! Мы с мамой каждый день говорим на эту тему. Очень сильная книга! Советую тебе прочитать её! – Мария прижалась к нему.

– Конечно, Мари, я обязательно это сделаю! – пообещал Александр. – В следующую субботу мы идём слушать танго?

– Да! Да! Обязательно! Ведь мы уже месяц никуда не выходили. А что ты думаешь о отпуске? Мы сможем куда-нибудь поехать? – Мария посмотрела ему в глаза.

– Надо обязательно куда-нибудь съездить. Жду от тебе и Каталины предложений. – Он улыбнулся.

Александру нравились такие прогулки с Марией. Ходить, разговаривать о пустяках и не о чём не думать. Он отдыхал…

«Завтра – воскресенье, высплюсь! – подумал Мальцев, – останусь дома. Буду читать, потом спать и, снова, читать».

Он так и сделал. Встал в 10 часов. Сделал физзарядку. Сварил себе крепкого кофе. Потом долго стоял у картины «Портрет менялы» Квентина Маессейса. Смотрел и наслаждался её, делая крошечные глотки кофе.

Громкий звонок телефона внутренней связи здания.

– Да! – снял трубку Александр.

– Сеньор Мачадо, я прошу у вас тысячу извинений за беспокойство, – услышал он знакомый голос портеро.

– Доброе утро, Роберто, говори! – ответил Мальцев.

– Сеньор Мачадо, дело в том, что здесь внизу стоит сержант Федеральной полиции сеньор Родригес. Он хочет поговорить с вами. Вы спуститесь или он может подняться к вам? – как всегда любезно, спросил портеро.

– А что за вопрос? – удивился Александр.

– Это по поводу аварии на прошлой неделе. Так говорит сеньор сержант.

– Пусть поднимается! – недовольно буркнул в трубку Мальцев. – Что за бред? Что полицейским от меня надо? Снова запчасти по дешёвой цене? Так скидки я им всегда делаю. Ну а зачем домой приходить? Они что забыли, где находится мой офис? – недовольно подумал он и пошёл открывать двери.

Лифт поднялся на этаж выше, затем спустился. Никого не было…

– Ну сколько я этого сержанта буду у порога ждать?! – разозлился Мальцев, – интересно из какой комиссарии этот блюститель закона. Болюдо какой-то наверное! Авария! Какая авария? Пойду – ка я лучше халат переодену.

Он повернулся и направился в спальную комнату.

– Трень-трень-трень – раздался мелодичный звук звонка.

– Входите! Открыто! – крикнул Мальцев, надевая парусиновые брюки и хлопчатобумажную безрукавку.

Было слышно, как скрипнула дверь, а затем чьи-то лёгкие шаги.

– Я иду! Иду! – Мальцев вышел из спальни и…

От ужаса или неожиданности у него отнялись ноги. В горле пересохло и очень сильно захотелось писать. Перед ним стоял Некрасов. Да, да Некрасов Юрий Васильевич! В мундире сержанта Федеральной полиции.

Мальцев молчал. Он почувствовал, как у него стали мелко дрожать губы.

– Добрый день, Мачадо! Вы один? – сказал на великолепном испанском языке Некрасов.

Мальцев закивал головой.

– Тогда закрывайте дверь! На замок! – приказал его гость.

Александр выглянул на лестничную площадку. Там никого не было. Он закрыл дверь на все два замка.

– Ну здравствуй, Александр! – сказал уже по- русски Некрасов и протянул ему свою маленькую ладошку.

Мальцев молча пожал её.

– А почему ты ничего мне не отвечаешь? – удивился его гость.

Александр пожал плечами и попытался что-то произнести. Его язык застрял так глубоко в горле, что изо рта вырвался какой-то клёкот.

– Чего же мы стоим? – удивился Некрасов, – ты мне не рад?

– Рад! Очень рад! – наконец-то обрёл способность говорить Мальцев, – не узнал сразу.

– Что сильно изменился? – Некрасов внимательно изучал гостиную.

– Поседели вы весь… – признался Мальцев.

– Ты прав. Годы, работа, нервы. Показывай мне твоё жильё! – приказал Александру нежданный гость.

– Вот мой кабинет. Стол, стул, книги. – Мальцев распахнул дверь.

– Библиотека у тебя, Александр, шикарная! Поздравляю тебя! Книги серьёзные. Энциклопедии по искусству, исторические, военные. Тебе можно просто позавидовать. – Некрасов внимательно осмотрел картины на стенах. – Это работы местных художников? Я правильно понимаю?

– Да, это известные аргентинские мастера живописи. – Объяснил Мальцев.

– А спальная комната где находится? – Некрасов вышел из кабинета и остановился у картины «Портрет менялы». – Квентин Массейс? Если я не ошибаюсь?

– Да, он самый. – Подтвердил Александр.

– А вот ещё у тебя работы «фламандцев». – Юрий Васильевич, не спеша осмотрел все картины. – Великолепные копии! Просто великолепные!

Мальцев усмехнулся, но промолчал.

Увидев эту усмешку, Некрасов в упор посмотрел в его глаза:

– Что это у тебя действительно подлинные работы?

– Да, оригиналы. – Просто ответил Мальцев.

– Ну ты, Александр, и даёшь! – то ли с укоризной, то ли с восхищением протянул Некрасов.

– Вот спальная комната. Там ещё одна, но без кроватей. – Мальцев открыл дверь.

– Хороша квартирка! Хороша! Молодец, Александр! Мебель благородная из красного дерева под старину. Надеюсь, что съёмная. Или купил?

– Арендованная, Юрий Васильевич.

– Правильно! А это что за дверь? – Некрасов показал пальцев на дверь рядом с кухней.

– Здесь живёт моя домохозяйка Рамона. Субботы и воскресенья проводит у своих родственников в столичном пригороде.

– Открой дверь! – приказал Некрасов.

– Юрий Васильевич, у меня ключа нет. – Развёл руками Мальцев. – Пройдёмте на кухню, я кофейку сварю.

– Слушай, Александр, сейчас у меня не времени пить кофе. Я прибыл в Аргентину по очень важному делу. Ты будешь моим помощником! Естественно, что твой начальник ничего об этом не должен знать. Понял?

– Понял! – невольно вытянулся в струнку Мальцев.

– Слушай дальше, мне надо на оперативные расходы 10000 песо, автомобиль, две меблированные квартиры с телефонами. Это на первое время. Сможешь мне всё это устроить? Да, квартиры я подберу сам, только ты мне дашь деньги на их аренду. Сможешь? – Некрасов внимательно посмотрел на Мальцева своим васильковыми глазами.

– Конечно! – коротко ответил Александр, – завтра в десять подъезжайте в автосалон на проспекте Кордоба и выбирайте себе средство передвижения. Я буду ждать вас с деньгами. Юрий Васильевич, прошу вас присесть! Я хочу вам объяснить, как в Буэнос-Айресе арендуют жильё и его цены. – Мальцев уже отошёл от страха и растерянности.

Некрасов устроился в кресле.

– Вот, Юрий Васильевич, это карта столицы. Она вам, я уверен, должна пригодиться. Жильё здесь арендуют через инмобилярии. В любой из них у вас будут просить так называемую гарантию то есть поручительство человека, у которого имеется своя недвижимость. Но если вы будете снимать жильё на 6 месяцев с оплатой за весь срок проживания, то никаких поручительств не нужно. Стоимость меблированной двухкомнатной квартиры с телефоном колеблется в настоящее время от 600 до 1200 песо. Цена зависит от престижности района. Да, за услуги инмобилярии вы должны будет заплатить. Как правило – это один месяц аренды. – Мальцев сделал паузу.

– Спасибо, Александр! – с удивлением в голосе произнёс Некрасов.

– Юрий Васильевич, я даю вам мои визитные карточки. По эти телефонам вы всегда сможет меня быстро локализировать. Какие нибудь деньги вам на сегодня нужны? – поинтересовался Мальцев.

– Нет, спасибо! Завтра мне передашь. – Некрасов встал, – мне уже надо идти. Спасибо, Александр! – он протянул Мальцеву руку.

«Странная у меня была реакция на его появление. Очень странная! – Мальцев варил себе крепчайший кофе, – чуть обоссался. Почему? От неожиданности, наверное? А может быть от страха? Так я его не боялся… Сильно изменился мой «дядюшка Шарль Анри». Постарел. Седой стал, как лунь. Под глазам «мешки» нездоровые, на лбу глубокая морщина. Вот глаза остались прежними… Да нет, они уже не василькового цвета, как раньше, а какие-то блеклые…»

Александр выпил кофе и принялся готовить ещё одну порцию. Неожиданный визит Некрасова не давал ему покоя:

«Если он здесь, значит готовится что-то очень важное. И я должен буду что-то сделать. Вот что только? Скоро узнаю».

Ровно в десять часов Некрасов в идеальном костюме и модной шляпе вышел из такси, которое остановилось напротив автосалона.

Мальцев встретил его у двери.

– Доброе утро, сеньор… сеньор – Александр запнулся.

– Доброе утро, сеньор Мачадо! Меня зовут Ди Кастелли. – Некрасов протянул ему руку.

– Простите великодушно, забыл вашу фамилию! – заулыбался Мальцев, – вы можете выбирать. Прошу вас!

Некрасов целый час изучал автомобили. Их было всего шесть… Он задавал вопросы служащему, просил открыть капот, смотрел двигатель. Садился за руль, нажимал на педали…

Александр молча стоял в стороне и наблюдал…

– Вот это «Форд Фронталь» 1949 года. Он мне нравится. – Объявил сеньор Ди Кастелли.

– Оскар Видаль, оформите документы! – не медля ни секунды, отдал распоряжение Мальцев. – Деньги на мой счёт поступили ещё на прошлой неделе. – Пояснил затем он, чтобы избежать вопросов.

Служащие помогли Ди Кастелли выгнать только что им купленный автомобиль. Некрасов сел за руль, Мальцев устроился рядом.

– Отъезжайте, Юрий Васильевич, нечего нам здесь светиться! – посоветовал он.

– Хороший автомобиль! Почти новый, удобный и цвет, как у многих: чёрный. В управлении лёгок… – Некрасов медленно свернул с проспекта Кордоба в какую-то улочку.

– Я рад, что вам, Юрий Васильевич, понравилась эта «автошка». Сегодня поезжайте в Первую комиссарию к лейтенанту Гонсалесу и оформите этот «Форд» на фамилию Ди Кастелли. Я позвоню ему и попрошу, чтобы он сделал без проволочек. В течение часа. – Сказал Мальцев.

– Хорошо, Александр. Спасибо! – Некрасов даже улыбнулся, что с ним случалось крайне редко.

– Юрий Васильевич, вот вам деньги. 30 000 песо. – Мальцев достал из кармана толстый пакет.

– Спасибо, Александр! Я тебя найду через несколько дней. У нас есть серьёзное дело. – Некрасов остановил автомобиль. – До встречи!

Теперь Мальцев всё время думал об этой загадочной фразе «У нас есть серьёзное дело».

«Я так и знал, что «дядюшка» что-то здесь затевает. Скоро выяснится всё».

Некрасов позвонил на третий день в 17 часов.

– Сеньор Мачадо, я к вам сейчас заеду в мастерскую, которая на улице СарандИ. Мне надо, чтобы кто-то посмотрел двигатель «Форда Фронталь». – Сказал он и, не ожидая ответа, повесил трубку.

Уже через 15 минут Мальцев сидел на заднем сиденье. Некрасов уверенно вёл автомобиль, не сверяясь с картой и, ничего не спрашивая у Александра.

– Такое впечатление, что он когда-то жил в Буэнос-Айресе. – Удивился про себя Мальцев.

– Подъезжаем к конспиративной квартире номер один. Запоминай адрес. – Прервав долгое молчание, наконец сообщил Некрасов. – Проспект Коррьентес 956, этаж 3, квартира 9. Вот тебе ключи. Консьержа нет. Откроешь парадную дверь, поднимешься пешком. Лифт не вызывай! Зайдёшь в квартиру и ждёшь меня! Вопросы?

– Никак нет! – ответил Мальцев.

– Только без солдафонства! – поморщился Юрий Васильевич, – прошу тебя, Александр.

Некрасов высадил его в трёх кварталах от дома.

Мальцев сделал всё, как ему было приказано. Зашёл в квартиру номер 9. Закрыл дверь на ключ. Осмотрелся.

Обыкновенная уже старая мебель. Плотные шторы на окнах. На кухне на столе лежали свертки. От них вкусно пахло.

– Юрий Васильевич ужин заказал из ресторана. – Догадался Мальцев, и в его желудке «засосало» от голода. – Я же сегодня не обедал! – вспомнил он.

Минут через пятнадцать появился Некрасов. Совершенно бесшумно открылась входная дверь, и он вошёл в квартиру.

– Александр, ты почему не проверялся, когда шёл на встречу со мной? – «обжёг» его Некрасов взглядом своих глаз.

– Как не проверялся? Проверялся, Юрий Васильевич! – убедительно произнёс Мальцев.

– Александр, не ври! Ты же давно знаешь, что мне врать нельзя! – Некрасов постучал указательным пальцем по столу.

– Простите, Юрий Васильевич! – опустил глаза Мальцев, – а зачем здесь проверяться? Кому мы здесь нужны? Федеральная Координация – это спецслужба, которая боролась со шпионажем, диверсиями и саботажем была расформирована сразу же после окончания войны. Федеральная полиция занимается только криминалом. У них даже… – начал объяснять он.

– Расслабились, я смотрю, вы все в этой Аргентине! Контрразведки говоришь нет! Ну-ну… Александр, я требую, чтобы все необходимые меры конспирации тобой всегда и везде соблюдались! Ты меня понял? – Некрасов показал ему свой маленький кулак.

– Понял, Юрий Васильевич! Прошу прощения! – вздохнул Мальцев.

– Сейчас я вымою руки и буду накрывать на стол. – Объявил Некрасов.

Через пятнадцать минут они сели ужинать. На столе стола бутылка великолепного красного вина «Руттини», на больших блюдах Юрий Васильевич умело и красиво разложил маленькие бутербродики с сыровяленым окороком, копчённым окороком, колбасой салями, твёрдым сыром. В маленьких глубоких чашках горкой были насыпаны черные и зелёные оливки. На овальном керамическом подносе – помидоры, красный сладкий перец, огурцы.

– У нас с тобой, Александр, очень длинный разговор. Думаю, что до утра. Ты не возражаешь? – Мальцев штопором умело вытащил пробку из горлышка бутылки. Только послышался едва уловимый звук:

– Чпок!

– За встречу, Александр! – Некрасов поднял бокал и встал.

– За встречу! – Мальцев тоже поднялся.

Они выпили и стали есть. Было видно, что Некрасов очень голоден.

– Так сколько лет длилась наша разлука! – улыбнулся Юрий Васильевич.

– Тринадцать лет! – не думая, сразу ответил Мальцев.

– Столько всего произошло за это время… – начал было говорить Некрасов и замолчал.

– Юрий Васильевич, а расскажите мне о войне! Как это всё там происходило? – попросил Мальцев.

– О войне? Расскажу, только позже. Сейчас я тебе подробно объясню, что меня привело в такую даль. – Некрасов налил вина.

– Ещё раз за встречу!

– Слушай, Александр! В 1919 году у врага советской власти казачьего полковника Белова Петра родился сын. Тоже Пётр. В 1920 году Белов старший со своей семьёй эвакуировались из Крыма с армией барона Врангеля. В 1925 году они оказались на территории Чехословакии. В те годы жизнь эта маленькая страна процветала, и Беловы жили хорошо. Старший работал на военном заводе, младший ходил в школу, жена вела домашнее хозяйство. – Юрий Васильевич встал и поправил штору на окне.

– А в марте 1939 года немцы оккупировали Чехословакию. Пётр Петрович Белов, который учился в то время уже на втором курсе университете, сразу записался добровольцем в ряды Вермахта. С благословения родителей, естественно. Когда Германия напала на Советский Союз он служил в полку «Бранденбург». Ты знаешь, чем занималось это подразделение? – Некрасов положил в рот маслину.

– Нет. Откуда? Я же здесь просидел всю войну. – Мальцев внимательно смотрел на своего собеседника.

– Совершали диверсии в нашем тылу! Ведь в этом полку служило много русскоязычных советских граждан, белых эмигрантов и их отпрысков. Так вот Белов воевал в Белоруссии, на Северном Кавказе. Был награждён Железным крестом. Затем участвовал в различных операциях против партизан на Балканах. В июне 1945 года обер-лейтенант Белов Пётр Петрович был арестован сотрудниками СМЕРШа. Во время следствия выяснилось, что никаких зверств против гражданского населения на оккупированных немцами территориях он не совершал. Просто добросовестно воевал против нас и всё. Белова приговорили к 10 годам лишения свободы. Пять лет он отсидел в лагере, как положено. А вот потом король то ли Швеции, то ли Норвегии лично обратился к Сталину с просьбой о помиловании Белова.

– А при чём здесь король? – удивлённо перебил собеседника Мальцев.

– Дай мне рассказать до конца, Александр! Потом будешь задавать вопросы. Дело в том, что у Беловых был дальний родственник, уехавший за рубеж ещё в начале века. Очень влиятельный человек, который убедил королевскую семью помочь ему в спасении своего внучатого племянника. – Некрасов откинулся на спинку стула, – вино хорошее! Посоветовали попробовать. Не обманули!

– И Сталин его помиловал? – Мальцев, заинтригованный сюжетом рассказа, даже привстал.

– Хозяин, решил не портить отношения с этим государством и пошёл на встречу.

– Какой хозяин? – не понял Александр.

– Как какой? Иосиф Виссарионович, разумеется! – Некрасов посмотрел на Мальцева, как на идиота.

– А-а-а, – понимающе протянул тот.

– Выпустили Белова. Он около года жил в Европе, а потом переехал в Аргентину.

– Ну и что? – не понимал, куда клонит Некрасов.

– Александр, дело в том, что эта скотина, Белов, в первые месяцы своей жизни в Европе, написал мерзкую книжонку «Воспоминания о пережитом», где он рассказал о советских лагерях. Она вышла на русском языке, а затем была переведена на английский, португальский, испанский. Какая вонь поднялась на Западе! Белову в целях личной безопасности посоветовали покинуть Европу. Он и смылся, и приехал в Аргентину.

– Антисоветчик! – сделал вывод Мальцев.

– Самое главное заключается в том, что пострадала репутация Хозяина и нашей страны, разумеется. А если Белов, тварь гитлеровская, ещё что-нибудь напишет? А он обещает! Не унимается сволочь. Меня вызвало руководство и поставило задачу: в кратчайший срок ликвидировать этого писаку! Операция находится на контроле у самого Хозяина.

«Вот зачем объявился в далёкой Аргентине Юрий Васильевич Некрасов!» – уже понял Мальцев, продолжая внимательно того слушать.

– Я получил приказ о немедленном формировании специальной группы и все чрезвычайные права для проведения операции по ликвидации Белова. Вино закончилось… Александр, достань с полки ещё одну. – Прервал свой рассказ Некрасов, и открывай! У тебя это хорошо получается.

Мальцев снова ловко откупорил бутылку красного «Руттини»:

– Чпок!

– Приятно за тобой наблюдать, как ты их открываешь! Профессионал! – уважительно, но с тоном сарказма, заметил Некрасов. – Наливай! Почему замер?

Вновь выпили. Юрий Васильевич разрезал помидор пополам, присолил и отправил его в рот.

– Хорошо! – прокомментировал он. – Слушай дальше. У меня большой опыт в акциях по ликвидации врагов советской власти. Я знаю, что чем многочисленнее группа, то тем больше шансов провала операции. Ситуация осложняется тем, что мне необходима оперативная поддержка местной резидентуры. То есть ещё несколько человек будут знать, что я здесь делаю. Шансы на провал или плохое исполнение акции увеличиваются. Да, с местным резидентом, я не знаком. Может быть он меня завтра же сдаст… Я вспомнил, что в Аргентине должен был находиться оперативный сотрудник «Кварц». Мой ученик, которому я могу доверять. Я направился к начальнику отдела, у которого ты числишься. – Юрий Васильевич закашлял.

История, которую рассказывал Некрасов, настолько захватила Мальцева, что он слушал, стараясь ничем не отвлекать Юрия Васильевича.

– Очень хорошее вино! – Некрасов сделал большой глоток и продолжил. – У вас в Аргентине есть наш нелегал с оперативным псевдонимом «Кварц»? – спрашиваю я.

– Нелегал есть, но у него оперативный псевдоним «Виртуоз» – отвечает мне начальник отдела.

– Ну это значит совсем другой человек! – отвечаю я.

– Нет, нелегал тот же самый! Только псевдоним другой. – Отвечает он мне и достаёт твоё личное дело.

– Я его беру и, не выходя из кабинета, читаю! Мама моя родная! Действительно виртуоз! Какие вербовки! А какая информация!! Я гордиться собой начал за то, что такого оперативного сотрудника воспитал!

Мальцев густо покраснел и опустил глаза.

– Уехал зелёным юнцом в Аргентину, а здесь стал настоящим «зубром» разведки! Вот ведь где проявился твой талант, Александр! Ты хотел быть научным работником, я помню. Не знаю какой бы из тебя учёный поучился, но нелегальный разведчик – прекрасный!

– Какой там прекрасный? Захвалили вы меня совсем, Юрий Васильевич. Честно работал вот и все таланты. – Мальцев заёрзал на стуле. Он очень не любил таких льстивых похвал.

– Я тебя не захваливаю! Родина просто так награды не раздаёт! А у тебя полная грудь орденов. – Некрасов поднял указательный палец вверх.

– Всего два. Отечественной войны. – Пожал плечами Мальцев.

– Почему два? Орден Красного Знамени за Испанию, орден Красной Звезды в 1941 году и два – Отечественной войны. Четыре! Ты же – герой, Александр! – с пафосом объяснил Некрасов.

– Ух ты! – с восторгом воскликнул Мальцев. – Я даже и не знал. Честно не знал!

– Изучил я твоё дело и представил мои предложения руководству. Сказал, что я лично проведу ликвидацию и мне нужен только один «Виртуоз». Также я отказался от оперативной поддержки местного резидента. «Виртуоз» всё сделает! – так я ответил.

– Это риск, товарищ Некрасов! Двоим сотрудникам провести такую акцию? Это большой риск! – засомневалось руководство, но потом всё таки дало разрешение на проведение операции.

– Так что, Александр, вдвоём сможем провести ликвидацию Белова? – спросил Некрасов и пристально посмотрел в глаза Мальцеву.

– Почему нет, Юрий Васильевич? Сделаем! – уверенно ответил он.

Некрасов вышел в другую комнату и вернулся с большим конвертом из коричневой обёрточной бумаги.

– Вот, Александр, смотри! Это фотографии Белова. 1944 год. Видишь какая у него наглая гитлеровская морда? А вот фотография из лагеря, где он отбывал срок. Изменился сволочь! Похудел, тварь!

Мальцев смотрел фотографии. Белов был почти его сверстником. Обыкновенное лицо. Широкий нос, пухлые губы, круглые глаза. Здесь у него короткая офицерская стрижка, а на фотке из лагеря он обрит наголо и взгляд какой-то потухший.

«Досталось там, недобитку нацистскому!»– злорадно подумал он.

– Белов в Аргентине живёт на деньги, которые ему платят различные издательства за его мерзкую книжонку. Не бедствует, работу не ищет. Играет в любительских спектаклях в Доме белых русских на улице Карлос Кальво. Ты, Александр, кстати, бывал в этом, так называемом, культурном центре? – поинтересовался Некрасов.

– Нет, но знаю, где он находится. – Ответил он.

– А что ты вообще о русскоязычной иммиграции в Аргентине знаешь? – продолжал его пытать Юрий Васильевич.

– Я по ним никогда не работал. Но слышал, что отношение старых (белых) иммигрантов к вновь прибывшим очень плохое. Они называют их «подсоветской сволочью»…

– Как, как ты сказал? – перебил его Некрасов, – «подсоветской сволочью»?

– Ага! Именно так. Последняя волна русскоязычной иммиграции, а их очень много, отличается чрезвычайной активностью. Они строят церкви, организуют концерты, у них создан очень приличный хор. Выпускают две или три газетёнки и, кажется, один журнал. Я их никогда не читал, поэтому не знаю о чём они. Представители последней волны предприимчивы, много работают. Берутся за всё: за строительство домов, мостов и…

– Хватит, Александр, я всё понял! – прервал Некрасов. – Давай перейдём к нашему делу. В Доме белых русских сейчас репетируют спектакль по пьесе Александра Николаевича Островского «Бесприданница». Там играет одну из ролей и Белов.

– Откуда Юрий Васильевич столько знает? – удивился про себя Мальцев, – только приехал, а имеет такую информацию.

– Александр, а ты знаком с пьесой «Бесприданница»? – неожиданно спросил его Некрасов.

– Киноленту смотрел. В 1937 году.

– Уже хорошо! А саму пьесу не читал?

– Нет, в школе мы не проходили её.

– Ясно, ясно. Ну я тебе напомню содержание, но позже, а сейчас давай думать. – Некрасов подошёл к окну и чуть приоткрыл штору.

– Почти 12 часов ночи, а у вас здесь людей и машин больше, чем днём! – удивился он.

– Юрий Васильевич, так это проспект Коррьентес! Улица, которая никогда не спит. Даже танго есть на эту тему. Рестораны, кафе, променад… всё до самого утра! С утра – до ночи. Вот так и живём! – объяснил Александр.

Хорошо, что Некрасов купил хорошего колумбийского кофе. Мальцев через каждые полчаса бегал на кухню. Здесь он варил крепчайший кофе. Он вдвоём его пили и думали. Думали, обсуждали детали операции, легенду прикрытия Александра и пили кофе. Так продолжалось до семи часов утра.

Домой Александр попал только в десять. Он сразу же набрал номер Марии.

– Любимая, доброе утро! Мы с тобой договаривались сегодня пойти послушать танго. Прости, но я не смогу. Что-то не очень хорошо себя чувствую. Съел, наверное, что-то. – Сообщил Мальцев.

– Паблито, родной, давай я к тебе приеду! Ты же там один! И Рамоны нет… – забеспокоилась Мария.

– Нет, нет! Я должен просто отлежаться! Целую! – Александр повесил трубку и пошёл в ванную.

Около 13 часов он подскочил. Быстро надел самое простое из гардероба, что у него было, и поехал на барахолку.

По субботам и воскресеньям недалеко от монументальной кирпичной стены городского кладбища Чакарита устраивалась барахолка.

Мальцев ходил по рядам и ужасался:

«Мама дорогая! Неужели это дерьмо можно продавать? У народа вообще стыда нет».

Иногда он зажимал ноздри двумя пальцами, чтобы не чувствовать жуткой вони, исходящей от старой заношенной одежды или латанного постельного белья.

После сорока минут страданий Александр выбрал лёгкий пиджачок с почти протёртыми на локтях рукавами, две пары туфлей. Одна была настолько жуткой что внушала Мальцеву страх.

«Как же я их надену? Кожа от старости стала деревянной. Так и без ног можно остаться».

Опасение вызывали у него и несколько рубах с протёртыми воротниками пятнами.

«А если они со вшами?»– содрогнулся Мальцев.

Купил две пары брюк. Они были аккуратно выглаженные. Затем удалось приобрести шляпу, которую он хотел.

– Как раз для пугала огородного! Ха-ха – ха. – Тихо засмеялся Александр.

Но самой удачной покупкой оказался набор кистей для рисования. Они были какой-то неизвестной ему марки, но ещё новыми. Также приобрёл карандаши, в том числе и цветные. Ими уже пользовались.

«Очень хорошо! То, что нужно». – Обрадовался Мальцев.

Завершил он свой поход по барахолке тем, что заплатил бешенные деньги за десять тюбиков масляной краски для рисования. Какой-то дедушка продавал их по цене вдвое превышающую самые дорогие марки в специализированных магазинах.

Александр загрузил все покупки в «Форд» и направился в свою контору на улице СарандИ.

Здесь он переоделся в приобретённое хламьё и посмотрел на себя в зеркало.

«А что? Типичный бедный иммигрант, да к тому же полубогемный художник».

В 6 часов вечера Мальцев оставил «Форд» в 10 кварталах от Дома белых русских и направился туда пешком.

Минут через пять он почувствовал, как начинают у него «гореть» пальцы ног.

«Уже «водянки» натёр». – Вздохнул он и, уже прихрамывая, заковылял дальше.

Дверь Дома белых русских была заперта изнутри. Александр долго давил на звонок, пока не вышла какая-то девушка.

– Здрав-здрав – ствуйте, – сказал он по-русски, специально сильно заикаясь- я тол – только узнал, что в Буэнос-Айресе есть ру-ру – сский клуб. Я ведь живу в Лянусе. – Начал бормотать он.

Девушка была хороша. Лет двадцати, блондинка с голубыми глазами, с румянцем на щёчках, изогнутыми бровями и свежими губами.

– Здравствуйте! Меня зовут Наталья. Да вам правильно сказали: это Дом белых русских. Вы что-то хотели?

– А меня зо- зовут Александр. Александр Конюхов. – Он протянул ей свою руку.

Наталья с какой-то опаской её легонько пожала.

– Вы что-то хотели, Александр.

– Мне ска – ска зали, что здесь будут ставить «Бе- бес – сприданницу». Я без ума от О – островского и этой пьесы. У вас уже все роли ра-расписаны? Я мечтал бы сыграть лю – любую мужскую. – Мальцев сознательно сутулился и смотрел в сторону.

– Александр, я очень сожалею, но вы пришли поздно. Спектакль состоится через две недели. Уже вовсю идут репетиции.

– Какая жалость! – тяжело вздохнул Мальцев.

– Александр, а у вас есть опыт? Вы актёр? – заинтересовалась Наталья.

– Да, я играл вто- вторые роли. Но вообще – то я де – декоратор. Работал когда – то в Центральном клубе Ок-октябрьской железной до дороги в Ленинграде. – Ещё раз вздохнул Мальцев.

– Вы декоратор? – удивилась девушка.

– Да, де – декоратор. – Подтвердил Александр и вновь вздохнул.

– Профессиональный?

– Пять лет ра – работал. Руководство было мною до- довольно. Даже пре – пре – мии за декорации к некоторым спектаклям да- давали. – Мальцев изобразил на своём небритом лице разочарование.

– Александр, проходите! Я хочу вас представить директору нашего народного театра.

Зал оказался очень маленьким. На давно некрашеных стенах висели какие-то фотографии. Несколько рядов деревянных неудобных кресел. Небольшая сцена. Старый коричневый занавес.

На сцене появился мужчина с короткой стрижкой и дурацким чубчиком.

«Это же Белов!» – сразу узнал его Мальцев.

– Наталья! Наталья! Где вы? Куда вы пропали? – из первого ряда кресел появился высокий, наголо обритый, мужчина в круглый очках, лет пятидесяти.

– Я здесь, Александр Александрович! Я дверь открывала. – Объяснила ему девушка.

– Зачем вы это делали? Я же приказал никому двери не открывать! У нас репетиция! – очкастый нервно размахивал руками.

– Александр Александрович, вот этот молодой человек говорит, что он декоратор. – Смутилась Наталья.

– Вы правда декоратор? – подошёл очкастый с Мальцеву.

– Здра-а-всту- те! – заикаясь ещё сильнее, произнёс Александр, – да, я де-де-декоратор. Профес-си-ональный.

– Где вы работали? – у Александра Александровича появился интерес к гостю.

– В Клу-убе жж-железноорожников в Ленинграде. – Вежливо склонил голову.

– Пётр, Наталья, подождите меня! – крикнул очкастый. – Вас как зовут, молодой человек?

– А-александр. Але-лександр Конюхов.

– Меня зовут Александр Александрович. Я художественный руководитель театра. Через две недели мы будем давать «Бесприданницу» Островского. С декорациями к пьесе у нас полный провал.

Они вошли в комнату, где на полу было лежал тонкий брезент. На нём толстый старик и молодой паренёк что-то размазывали кистями.

– Вот посмотрите, что у нас есть. Поговорите с господами оформителями. Я приду к вам позже. – Александр Александрович исчез.

– Ме-меня зо-зовут Александр. – Представился Мальцев.

– Николай Алексеевич, – старик поднялся во весь рост.

Было ему лет 65. Седой, плохо выбритый, лицо морщинистое. Мочка левого уха оторвана.

– Никита! – русоволосый парень подал Мальцеву руку.

– Лицо у юноши приятное. Взгляд открытый гордый. Губы волевые, нос правильный. – Отметил Александр.

– А что вы де-делаете? – спросил Мальцев.

– Декорации подмалёвываем. – Вздохнул Никита.

– Освежаем их. Старые совсем уже. – Объяснил старик.

Александр внимательно посмотрел на полотно.

На нём было изображена стена дома с окном и какими-то квадратами. Которые, наверное, изображали картины.

«Мама дорогая! Убого как!» – подумал он и приподнял кусок полотна, чтобы увидеть его изнанку.

– Нет, так не по-пойдёт! При-примитвно. Очень… – Мальцев замолчал.

Старик с парнем, не произнося ни слова, смотрели на него.

– Надо на о-обороте, ри-рисовать. – Сказал Александр.

– Так это можно, а что рисовать? – вздохнул старик. – Мы же с Никиткой не художники. Вот только краской новой освежаем декорацию.

– Бу-будем ри-рисовать почти тоже са-самое, только как по-положено! Пере-во-ворачивем! – приказал Мальцев, а затем схватил угол брезента и стал тянуть вверх.

Дед с Никиткой ему помогли. Изнанка оказалась даже лучше, чем предполагал Александр.

– Рас-рас-тилаем! Вот так! Хо-хорошо! Сейчас сде-сделаем разметку. – Мальцев достал из кармана карандаш.

Потом он стал на колени и принялся ползать по полотну, делая контуры нового рисунка. У него это получалось быстро и ловко.

Иногда Мальцев вставал во весь рост, внимательно смотрел на брезент, потом вновь опускался на колени и работал карандашом.

Николай Алексеевич даже открыл рот, наблюдая за ним.

– Ух ты! Ух ты! – шептал Никита.

Когда появился очкастый, контуры новой декорации были уже готовы.

– Вот смо-смотрите! Это стена дома. Это ок-окно. В него будет ви-видна Волга. Да сте-стена буде бревен-венчатой. – Объяснил Мальцев.

– Замысел хороший! – похвалил Алекандр Александрович, – а вы успеете?

– Ус-успеем! – пообещал Мальцев.

– Только это, Александр, у нас хороших красок и кистей нет. Вот Николай Алексеевич раздобыл где-то краску и мажет. – Объяснил художественный руководитель.

– Ни-ничего стра-страшного! У меня кое-что и-имеется. – Успокоил очкастого Мальцев. – Когда можно при-приступать?

– Вы по каким дням можете приходить? – спросил Александр Александрович.

– Каждый день. Во- во- сколько надо?

– Отлично! С 16 часов клуб уже открыт. Приходите и работайте, Александр.

– Ну мне ну-нужны по-помощники! – потребовал Мальцев.

– Конечно, конечно! Николай Алексеевич и Никита вам будут помогать! – пообещал очкастый.

– Да! Да! – в один голос согласились те.

Александр повозился ещё минут сорок с полотном: убрал несколько линий, таким образом расширив окно. Нанёс разметку «брёвен».

Затем он сидел в зале и наблюдал за ходом репетиции. Его интересовали все детали, но особенно поведение и привычки Белова.

На следующий день в 10 часов 55 минут Мальцев стоял на тротуаре проспектов Ривадавия и Энтре Риос.

В 11.00 подъехал «Форт Фронталь», на несколько секунд остановился. Этого времени Александру хватило, чтобы впрыгнуть внутрь салона. Он удобно устроился на заднем сиденье.

– Рассказывай! – коротко бросил Некрасов.

– Белов играет роль Карандышева. Симпатичная, можно сказать, девушка Наталья выступает в роли Ларисы Огудаловой. Мне показалось, что Белов ей нравится. – Начал свой доклад Мальцев.

– Как себя вёл наш подопечный? – Юрий Васильевич повернул влево и сбавил скорость.

– Спокойно, но иногда спорил с худруком. В перерывах выходил курить во дворик.

– Сигареты какой марки?

– Марка 43.

– Что за сигареты?

– Юрий Васильевич, я не знаю! Я же не курю! – пожал плечами Мальцев, – но я слышал от курильщиков, что табак очень крепкий. Чёрный… А по мне ещё и жутко вонючий.

– Через двадцать минут начинаешь курить сигареты марки 43! – приказал ему Некрасов.

– Юрий Васильевич, да я дым глотать не умею! Меня уже мутит если рядом со мной кто-то курит! – возмутился Мальцев.

– Александр, сейчас выходишь из машины, покупаешь сигареты 43 и начинаешь курить! – тоном, не терпящим никакого возражения, объяснил Некрасов. – До свидания! Завтра в 11.00 на том же самом месте!

Дома Мальцев закурил свою первую сигарету в жизни. Он сделал затяжку, поперхнулся, закашлял, его затошнило, а затем вырвало. Из глаз Александра катились слёзы… Он сморкался, кашлял, чихал, но продолжал курить.

В голове Мальцева помутнело. Ноги стали «ватными», не переставало тошнить, но он курил.

«Мама дорогая, какое всё же дерьмо – курение!»– сплюнул он на землю.

В 16 часов Александр был уже в клубе. Сегодня здесь находилось гораздо больше людей, чем вчера.

Мальцев принёс краски, кисти и эскиз, который он набросал дома ночью. Александр ведь никогда не рисовал декорации к спектаклям, поэтому просмотрел все энциклопедии и книги на эту тему, которые находились в его библиотеке.

Дед и Никита были уже на месте.

– Ни-николай Алексеевич, вы с Ни-ки-китой красите вашей краской вот эти места! – Мальцев указал, что должны были делать его помощники и сам принялся за работу.

Когда очкастый объявил перерыв, Мальцев вышел во дворик. Здесь уже стоял Белов с двумя мужчинами. Все курили. Александр молча достал пачку «43», тяжко вздохнул и вынул одну сигарету. Закурил и прислушался к разговору.

Говорили о военном потенциале США. Тон задавал Белов. Чувствовалось, что он был очень эрудированным человеком. Александр, морщась и страдая, докурил свою сигарету и ушёл.

Когда репетиция возобновилась, Мальцев оставил своих помощников работать и ушёл, чтобы изучить расположение помещений клуба.

Александр пришёл на место встречи с Некрасовым в 11 часов 2 минуты.

Чёрный «Форд Фронталь» уже стоял на углу.

– Александр, опаздывать нельзя. Расслабился ты в Аргентине. У них здесь, насколько я понял, не имеет никакого значения в 11 часов или 11 часов 25 минут. Ты – русский, я тоже! Поэтому 11 часов – это 11.00! – начал выговаривать ему Некрасов. – Рассказывай!

– В клубе есть две крошечные комнатки, оборудованные под женскую и мужскую гримёрки. Сигареты Белов оставляет там на столике. На сцене у него пустые карманы. Почему? Не знаю. Белов общается со всеми, но, видно, что в клубе близких друзей у него нет.

– Хорошо, Александр! Продолжай. Теперь постарайся остаться с ним один на один в этом дворике. Покурите вместе, обменяйтесь несколькими фразами. Ему о себе можешь рассказывать в пределах твоей легенды прикрытия. К нему же в душу не лезь. Понял?

– Так точно, Юрий Васильевич! – Мальцев вышел из автомобиля.

В понедельник Александру удалось остаться один на один с Беловым.

– Тебе нравится крепкий табак. – Неожиданно спросил он.

– Ага! – ответил Мальцев.

– Мне тоже. Ты, говорят художник? – поинтересовался Белов.

– Ри-рисую. – Вздохнул Александр.

– Меня зовут Пётр. – Белов подал ему свою руку.

– А-александр! – пожал её Мальцев.

– Ты сам откуда будешь, Александр?

– Из Ле-ленинграда. Из Питера.

– Красивый город. Мечтал побывать, но увы… А где жил? – выспрашивал почему-то Белов.

Мальцев начал рассказывать о Питере. О своём родном городе он знал много.

Белов с интересом слушал. Задавал вопросы. Было очевидно, что ему было очень интересно, несмотря на сильное заикание своего собеседника.

Репетиции проводились по вторникам, четвергам, субботам и воскресеньям. В эти же дни приходили и Николай Алексеевич и Никита.

Мальцев же работал в клубе каждый день до 22.00 часов. Он не брился. Появлялся в одних и тех брюках и пиджаке. Надевал фартук и начинал трудиться. Когда не было Белова, он выходил во дворик сам один-два раза и курил, не затягиваясь.

Когда закрывали клуб Александр шёл пешком, тщательно проверяясь, кварталов восемь до того места, где оставлял автомобиль. Затем ехал в свою контору на улице СарандИ. Переодевался, работал с финансовыми документами, которые оставляли ему все бригадиры и в час ночи возвращался домой.

С Беловым Мальцев разговаривал о погоде. Рассказывал о фруктах, которые ему нравятся, о трудностях, которые он испытывает в в изучении испанского языка. Когда во дворике вместе с ними находился ещё кто-то, Александр просто стоял рядом и молча курил.

В субботу декорация была уже готова, и её поместили на сцену. Все заахали и заохали. Сцена сразу же изменилась. Теперь это был большой деревянный дом с широким окном, из которого виделась река.

– Ой, как вы прекрасно рисуете, Александр! – неоднократно повторила Наталья.

Белов похлопал Мальцева по плечу:

– Молодец! Талант! – с искреннем восхищением сказал он.

Александр Александрович долго жал Мальцеву руку, а потом извиняющимся тоном попросил:

– Александр, у нас остаётся ещё целая неделя до премьеры спектакля, вы смогли бы ещё сделать одну какую-нибудь декорацию? Самую простую? Краски и полотно я для вас добуду.

– Да, Ко-конечно! – тоскливо согласился Мальцев.

К Александру подходили и восхищались его работой и другие люди, занятые в спектакле.

Он всех благодарил и, якобы от волнения охватившего его, очень сильно заикался.

Теперь Мальцев вместе со своими помощниками рисовал на полотне забор, за ним высокий деревья и часть крыши дома.

«Работы очень много, – грустно думал Александр, – ну что теперь поделаешь? Надо закончить, здесь, и не только с декорацией».

Белов почему-то проникся к Мальцеву каким-то уважением. Они теперь разговаривали о живописи, о художниках. В основном говорил Александр, а Белов с неподдельным интересом слушал.

Как-то в один из дней Пётр неожиданно спросил:

– Александр, а ты воевал?

– Ага. – Вздохнул Мальцев.

– А где? – начал уточнять Белов.

– По-пограничником я был. В пе- первый же день в плен по- попал, ну а по-потом… – Александр потупился и замолчал.

Больше на эту тему Белов не говорил.

Мальцев устал. Ведь приходилось заниматься своим бизнесом, а затем, каждый день, с 16 до 22, а иногда до 23 часов, рисовать декорации для спектакля «Бесприданница» в Доме белых русских. Спал он не больше четырёх часов в сутки.

«Хорошо, что хоть Бессон меня не дергает! Наступило временное «оперативное» затишье». – Радовался Александр.

Глава четырнадцатая

В субботу в 19 часов в Доме белых русских состоится премьера спектакля «Бесприданница». А вчера, в пятницу, уже поздно вечером Мальцев со своими помощниками закончил вторую декорацию.

Художественный руководитель снова очень долго восторгался, а потом, вдруг, нагло попросил:

– Александр, а вы не сможете завтра мне одну афишу нарисовать? Я вам расскажу. Очень надо! Она простенькая такая.

– Да, ко-ко- нечно. – Ответил Мальцев, стараясь оставаться спокойным, и даже улыбнулся.

– Вот спасибо! Вот спасибо! Вы же завтра придёте на премьеру? Вот и хорошо!

В 16 часов Некрасов вручил Александру начатую пачку сигарет марки «43».

– Слушай меня внимательно, сигареты ни в коем случае не трогать. Если, вдруг, случайно прикоснёшься, то немедленно вымой руки с мылом. Если нет мыла, тогда простой водой, но в этом случае к лицу не дотрагивайся. Не будет воды – мой руки водкой, коньяком или вином. Понял?

– Да, Юрий Васильевич! Понял!

– Тогда начали! Некрасов хлопнул Александра по плечу.

Мальцев пришёл, как всегда, в той же самой одежде. Надел фартук и принялся искать очкастого. Александр Александрович был в смокинге, галстуке-бабочке. От него пёрло дешёвым одеколоном.

– Здра-равствуйте! Вы сказали, что вам надо что-то на – написать? – не здороваясь, спросил у него Александр.

– Да, да! Одну секунду, подождите! – попросил тот, смотря на Мальцева, как на чумного.

«Сволочь, недобитая! – с ненавистью подумал Александр, – за идиота меня принимает! Хочет, чтобы я ему в костюме пришёл и афишку нарисовал».

– Вот, держите! – художественный руководитель вручил Мальцеву кусок картона и какую-то бумажку. – Эта открытка. Сможете скопировать?

– Да! – ответил Александр и ушёл в комнату, где раньше работал со своим помощниками.

Кстати они появились принаряженные: в костюмах, галстуках. Алексей Николаевич даже надел скрипучие туфли. Они поздоровались с Мальцевым и заняли приставные места в зале.

В 6 часов 35 минут клуб был полон публики. Старые дамы в нарядах, сильно пахнущих нафталином. Старики с военной выправкой и царскими орденами…

«Дворяне! Белое офицерьё! Мой отец против них воевал». – скривил свои губы Александр.

Кроме них пришло, много людей помоложе и одетых попроще. Очевидно, что это были иммигранты последней волны.

«Предатели Родины!»– Мальцев осматривал зал, спрятавшись за декорациями.

Старые иммигранты сидели отдельно от новых.

Начали в 19.00. Сначала на сцену вышел Александр Александрович и начал что-то говорить. Публика хлопала. Затем открылся занавес.

Мальцев наизусть уже знал когда кто из актёров появляется на сцене.

На сцене сейчас Белов, играющий Карандышева, разговаривает с Натальей, в роли Ларисы Огудаловой. Этот эпизод будет длиться ровно 12 минут.

Александр ждал… Через три минуты Белов придёт в гримёрку, возьмёт свои сигареты с зажигалкой и выйдет во дворик курить. Он там будет находиться минут 16.

Мальцев вышел из оформительской комнаты, осмотрелся. Коридор был пуст. Он зашёл в мужскую гримёрку. На ободранном столике с мутным зеркалом лежала начатая пачка сигарет марки «43» и сверху – зажигалка. Александр сунул сигареты себе в задний карман брюк и быстро вернулся назад.

Когда через минуту Мальцев услышал шум шагов в коридоре, он вышел из комнаты и приблизился к гримёрке.

– Чёрт побери, куда они подевались? Чёрт их возьми… – раздавался раздражённый голос Белова.

Мальцев постучал в дверь.

– Да! Открыто! – Белов шарил в ящике столика.

– Пётр, я хо-хо… – начал говорить Мальцев.

– Александр, после! После! Сигареты затерялись! Вот чёрт! – ругался Белов, осматривая пол.

– Уго-ща-щайся! – Мальцев достал из кармана пиджака начатую пачку сигарет, которые ему вручил Некрасов.

– Вот спасибо! Выручил! – обрадовался Белов, доставая из пачки сигарету. – Ты что-то хотел, Александр.

– По-потом! – махнул рукой Мальцев и пошёл к себе в комнату.

Через три минуты он тихо выскользнул в коридор и, бесшумно ступая, прокрался по нему до двери во дворик.

Белов находился там один. Он курил, стоя спиной к Мальцеву.

Александр повернулся и, также бесшумно, прошёл до гримёрки. Открыл дверь, достал из заднего кармана брюк пачку сигарет марки «43» и бросил её на пол. Затем вышел в зал и начал пробираться к выходу из Дома белых русских. Стоявшие возле стены люди, потеснились, чтобы пропустить его. Кто-то недовольно что-то пробурчал.

– Открой дверь! – приказал Мальцев незнакомому деду, сидевшему у на табуретке у выхода.

– Сан Саныч запретили! – возмущённо прошептал тот.

– Александр Александрович послал меня цветы купить для артистов! Цветы забыли! – совершенно не заикаясь, объяснил старику Мальцев.

– А-а-а! – понимающе протянул тот и поднял мощный засов.

Лязгнул металл, заскрипели дверные петли, и Александр уже стоял на тротуаре.

Было жарко… На столбах уже зажглись фонари. Он осмотрелся.

На углу виднелся «Форд Фронталь». Мальцев поднял правую руку вверх, затем опустил её и быстро зашагал по улице Карлос Кальво. Через двенадцать минут он открыл дверь своего автомобиля и завёл двигатель.

«Всё!» – с удовлетворением подумал Александр.

Приехав к себе в контору на улице СарандИ, Мальцев с ненавистью содрал с себя одежду и, бросив её на пол, пошёл принимать душ.

В 23 45 с улицы раздались звук автомобильного сигнала:

– Ту! Ту! – затем короткая пауза и снова, – ту!

Александр спустился и открыл ворота. Во двор въехал чёрный «Форд Фронталь».

– Это твоя штаб-квартира? – Некрасов осмотрел все помещения. – Так здесь можно и жить? Недурно, недурно! – сделал он заключение.

– Так я раньше здесь жил, а потом переехал. – Объяснил Мальцев. – Ну чем там в клубе закончилось, Юрий Васильевич?

– Ты знаешь, Саша, актёру Белову стало плохо прямо на сцене. Он побледнел, стал оседать и потерял сознание. Что тут случилось! Паника в зале, крики, суета. Включили свет. Белова стали отпаивать водой. Вызвали автомобиль скорой медицинской помощи. Когда он приехал, это произошло минут через тридцать, то медики констатировали смерть. У Белова случилась остановка сердца. Вот так бывает!

Мальцеву было приятно, что Некрасов назвал его «Сашей». А также он чувствовал удовлетворение. Ведь операция по ликвидации врага Советского Союза увенчалась успехом!

– Юрий Васильевич, я кофе сварю? Или чайку попьём? У меня печенье есть, конфеты. – Предложил Александр.

– Нет, Саша, спасибо большое! Поеду я отдыхать. С тобой свяжусь во вторник.

– Юрий Васильевич, вот возвращаю вам. – Александр вручил Некрасову пакет сигарет, завернутый в газетную бумагу.

– Давай! Я сейчас их уничтожу с соблюдением всех необходимых предосторожностей.

В воскресенье Мальцева разбудил звонок телефона внутренней связи. Это был портеро Роберто.

– Сеньор Мачадо, простите за беспокойство! К вам пришла сеньора Брандолини Мария…

– Пусть поднимается! Пусть поднимается! – Мальцев надел халат.

– Паблито, здравствуй! – Мария прижалась к нему и поцеловала в губы. – Родной мой, я не спала всю ночь! Думала, почему ты меня избегаешь в последнее время. Что-то случилось?

– Мари, случилось то, что я тебя очень, очень сильно люблю! – Мальцев поднял женщину и понёс её в спальную комнату.

С Некрасовым они встретились во вторник на второй конспиративной квартире, расположенной на проспекте Санта Фе 1456.

Мальцев когда ехал туда всё время думал:

«Почему я так раньше боялся Некрасова? Он вызывал во мне какие-то противоречивые чувства: уважение, недоверие, подозрение и восхищение. А сейчас я к нему отношусь, как к самому близкому мне человеку. И ведь этот правда! Юрий Васильевич – единственный человек, которого я глубоко уважаю. Я им восхищаюсь! Вот так-то. А вообще я – сирота и мне в мире одиноко без родных. Юрий Васильевич стал моим родным и заботливым дядей».

Некрасов накрывал на стол.

– Вам помочь, Юрий Васильевич? – спросил Александр, осматривая квартиру. – Некрасов всегда умеет выбирать! Приличная мебель, посуда, обязательно – толстые шторы на окнах. Уютно и удобно.

– Саша, откупорь бутылку вина! Ты же у меня спец в этом. – Ответил тот.

– За то, что у нашей Родины стало на одного врага меньше! – сказал Некрасов и поднял хрустальный стакан наполненный вином «Луиджи Боска».

– За это! – подтвердил Мальцев.

Некрасов делал маленькие глотки, и было непонятно получает он удовольствие от вина, или пьёт через силу.

– Хорошие вина в Аргентине! – поставил он стакан на стол. – Виски, водку не могу пить, а настоящее вино я попробовал ещё тогда, в Испании. После этого предпочитаю хорошее вино всем остальным напиткам.

– Я мне тоже нравится вино, а не «белые напитки», как здесь называют весь алкогольную продукцию, которая имеет крепость свыше 30 процентов. – Признался Александр.

– Итак Саша, разбор проведённой нами операции производить не будем, потому что всё развивалось согласно плана, и закончилась она успехом. Теперь нам с тобой надо сделать маленький штрих, чтобы наша совесть была чиста. – Загадочно произнёс Некрасов.

– Какой штрих? – не понял Мальцев.

Совсем маленький. За несколько дней перед тем, как уехать сюда, меня вызвало высокое начальство.

– Юрий Васильевич, ты же будешь в Аргентине?

– Так точно! – отвечаю я.

– Так вот, если у тебя будет возможность, при условии благополучных обстоятельств, то убери и эту гниду. Это не приказ, а просьба! – говорит мне начальник и даёт папку.

– А что в ней? – заинтриговано спросил Александр.

– А в ней личное дело ещё одного подонка: изменника Родины. Вот смотри. – Некрасов встал из-за стола вышел в другую комнату.

Вернулся он с толстым конвертом в руках.

– Вот фотография. – Некрасов протянул её Мальцеву. – Смотри очень внимательно. Это Бойко Леонид Иванович, 1907 года рождения, до войны работал на Ставрополье журналистом. Перешёл на сторону врага. Был главным редактором бесчисленного количества различных антисоветских газетёнок на оккупированных гитлеровцам территориях. Отступали на Запад немцы, и он уходил с ними. После войны ему удалось избежать наказания и смыться в Аргентину. Здесь сотрудничает со всеми местными, а также зарубежными антисоветскими газетами на русском языке. Активно призывает к свержению советского строя. Специализируется на сочинении мерзопакостных статеек о руководителях Советского Союза. Бойко начал переговоры с издательством «Сеятель» в Буэнос-Айресе о издании своей книги, порочащей нашу с тобой, Саша, Родину.

Мальцев слушал и рассматривал хорошую качественную фотографию Бойко.

– Морда сытая и наглая! Выглядит на свои 45 лет. Лысоват, брови широкие, а вот губы тонкие. Нос с горбинкой. Киноактёр прямо! – думал он.

– Я, Саша, за эти три дня сам хотел ликвидировать этого подонка, но увы… – с огорчением вздохнул Некрасов. – Живёт он в Авельянеде, в столичном пригороде, где снимает комнату у своего знакомого аргентинца. Работает в мастерской по перетяжке мягкой мебели в трёх кварталах от дома. До темна нигде не задерживается. В 5 или 6 часов дня уже возвращается домой. Район, где он живёт и работает довольно многолюдный.

– И этого ликвидируем! Не волнуйтесь, Юрий Васильевич! – уверено сказал Мальцев.

– Да, ликвидируем! Но на это понадобится время… Но я уже придумал план. – Некрасов встал. – Слушай, в будущий понедельник, исполняется девять дней со дня смерти Белова. Инициативная группа организует поминки по нему с застольем в одном дешёвом столичном кафе. Начало назначено на 19 часов. Бойко обязательно будет. Он любит выпить и, пользуясь возможностью, поговорить со своими знакомыми. То есть раньше, чем 23 часа он домой не вернётся. Ночь – это залог нашего будущего успеха.

– Юрий Васильевич, и каков ваш план? – Мальцев задумчиво посмотрел на Некрасова.

– Сейчас расскажу. Только давай со стола всё уберём! – сказал тот.

– Я сам, Юрий Васильевич! – Мальцев подскочил со стула и начал уносить посуду.

– Сделал? Молодец! Присаживайся, будем разговаривать! – Некрасов плотно задвинул шторы.

В субботу они с Марией, наконец-то, попали в кафе «Эль Насьональ». Здесь выступал типичный оркестр для исполнения танго под управлением знаменитого композитора и пианиста Освальдо Пульесе.

В это раз танго не пели. Только музыка.

На сцене за пианино сидел сам Пульесе. Вот он встал, элегантно поклонился публике:

– Доброй ночи всем вам! Спасибо за то, что пришли! – сказал он и вновь сел за пианино.

И зазвучала музыка. Зал немедленно взорвался в аплодисментах.

– Это же «Ла юмба»! – в восторге зашептала Мальцеву в самое ухо. – Это же «Ла юмба»!

Овации не смолкали! Александр тоже хлопал, но без особого энтузиазма.

А потом внизу, у сцены, появились вдруг три пары и стали танцевать. Это было так красиво, что Александр, не моргая, следил за ними.

– Любимый, я так хочу научиться танцевать танго! Так хочу! – вновь зашептала Мария, сильно прижимаясь к Александру, но только с тобой! Давай будем вместе брать классы танго, Паблито?

– Давай! – мрачно согласился Мальцев, лишь для того, чтобы бы она отстала от него со своими сумасбродными идеями.

Наступил понедельник. Мальцев утром пригласил к себе в контору Хавьера и Серхио.

– Слушайте меня внимательно! Я всегда считал вас не только лучшими работниками, но и моими близкими друзьями, – начал Александр, – настал момент, когда я хотел бы попросить у вас помощи. – Он внимательно посмотрел на Хавьера.

В глазах старика мелькнуло любопытство.

– Продолжайте, дон Пабло! – попросил он.

– Я прошу, чтобы вы остались в мастерской до утра. После полуночи я объясню вам, что нужно делать. – Мальцев вновь сделал длительную паузу.

– Если надо, то сделаем, дон Пабло! – пообещал Хавьер.

– Отлично, ребята! Я в вас не сомневался1 Самое главное, чтобы никто и никогда о работе, которую вы выполните, не узнал.

– Мы умеем держать рот на замке! – Серхио провёл двумя пальцами по губам.

Старик кивнул головой.

– Вот вам 200 песо на еду. Ведь работать предстоит до утра. – Мальцев достал деньги и протянул их Хавьеру. – Спасибо вам большое! Да, хочу вас предупредить, что за работу, которую вы выполните, я вам очень щедро заплачу. Очень щедро! – добавил Александр.

В 19 часов Мальцев проверил ещё раз «Форд А» 1936 года. Автомобиль после добросовестного ремонта всей механики и ходовой части был хорош. Оставалось только покрасить его, а потом можно было выставлять в автосалоне на продажу. Погрузил в багажник две канистры с водой и ветошь, положил в салон мощный фонарик…

Затем Александр поднялся к себе в контору, взял с полки книгу и принялся читать. Но не смог сосредоточиться, в голову лезли какие-то дурные мысли. На душе почему-то было очень тревожно.

«Что-то странное со мной происходит, удивился Мальцев, я стал нервничать. Старею, наверное?»

Он сварил себе крепчайшего кофе. Выпил чашечку без сахара. Александра стало терзать нехорошее предчувствие.

«К не добру… К не добру…» – сделалось ему грустно.

Ровно в 23 часа раздался телефонный звонок. Мальцев поднял трубку.

– Тридцать. – Услышал он по-испански.

Трубку сразу же положили. Это был Некрасов.

Мальцев спустился вниз, сёл в «Форд А». Через двадцать минут он стоял на углу улиц Пачеко и Донован. Электрические фонари хорошо заливали тусклым светом весь квартал.

«Место просто дерьмовое! Я здесь виден всем! Хорошо, что час поздний и людей нет. Дождик недавно прошёл, а в столице ни капли не упало». – Александр вышел из автомобиля, наскрёб мокрой земли под деревом и тщательно затёр ею передние и задние номера «Форда».

Затем не спеша вытер руки ветошью.

«Движение здесь одностороннее. Даже сообразить не могу хорошо ли это для меня? Или плохо. Бойко будет идти мне навстречу с трамвайной остановки. Здесь в провинции очень плохие тротуары. Вернее их здесь почти нет. Местный люд ходит по обочинам дороги. Но Бойко не местный! Иностранцы, которые не очень долго живут в Аргентине, в провинции всегда ходят вдоль заборов, где должен быть тротуар. Операцию придётся отложить, если Бойко будет кто-то сопровождать. Это всё уже обговорено в Юрий Васильевичем, но…»

В этот момент на противоположном углу остановился «Форд Фронталь», а через минуту появился, идущий навстречу Мальцеву, высокий мужчина. Он шёл как-то неуверенно, слегка шатаясь.

«Форд Фронталь» два раза «моргнул» фарами.

«Это Бойко! И один!»– Мальцев завёл мотор, и набирая скорость, поехал навстречу пешеходу.

В этот самый момент Бойко поднялся на «тротуар» – тропинку, проходящую вдоль забора.

– Сволочь! – пошептал Александр и нажал до упора на педаль газа.

Двигатель взревел. Автомобиль, подпрыгнув на бордюре, поднялся на «тротуар» и левым колесом зацепил мужчину. Тот закричал и упал.

Мальцев выпрыгнул из «Форда», схватил Бойко за ноги и поволок на проезжую часть.

– Тяжёлый, сволочь! – ругался Александр.

– Хруг! – глухо ударился затылок о булыжную мостовую, соскакивая с бордюра.

– Ммужик, по-помоги. – Вдруг прохрипел Бойко.

Мальцев бросил его посередине улицы, побежал к автомобилю, с ходу сел за руль, включил заднюю передачу.

– Бух! – ударился «Форд» багажником о ствол старой акации. Дзинь – посыпались стёкла выбитых задних фонарей. Хряк, – ударился бампер о бордюр, соскакивая с него.

Александр включил первую передачу, дал газ и правыми колёсами проехал по голове лежащего на брусчатке Бойко.

Автомобиль почему-то «занесло» влево, передняя часть его на скорости поднялась на бордюр.

– Дзинь, дзинь… – посыпались стёкла передних фар.

Мальцев сдал назад.

– Хряк! – это бампер вновь ударился о бордюр.

Александр ещё раз переехал тело Бойко и, на высокой скорости, направил «Форд» к проспекту, который находился в трёх кварталах.

Не доезжая до него, повернул в какой-то тёмный переулок и, не выключая двигатель, вышел с включенным фонариком, осмотрел автомобиль. Фонари передние и задние, фары были разбиты. Лампы не горели. Багажник был вдавлен в салон, а бампер изогнут. На нижней части «Форда» виднелись пятна бурого цвета…

«Смывать бесполезно! И так видно, что «автошка» побывала в аварии. Надо «рвать когти»! Это киломбо!»– Александр повёл автомобиль тёмными улицами, которые были параллельны проспекту Павон.

Он ехал на «ощуп». Ведь фары не работали. Медленно, останавливаясь и всматриваясь в темноту.

«Ага, вот и мост через Риачуело. На той стороне столица. Только одна проблема, а вернее две! С этой стороны расположен круглосуточный пост полиции провинции Буэнос- Айрес, а в конце моста – всегда дежурит моторизованная группа Федеральной полиции. Вот это уже киломбо! – Мальцев вздохнул, – что теперь делать? Ладно, Бог не выдаст, свинья не съест!»

Он разогнал «Форд» и на высокой скорости вылетел из переулка прямо на мост.

Трое полицейских при ярком свете фонаря, сидя на стульях, пили матэ. Увидев, что на них, ревя мотором, несётся автомобиль, они на мгновение застыли, а потом начали разбегаться в разные стороны.

Александр на скорости 80 километров в час пронёсся мимо них.

– Фью-ю-ю-ю! – послышалась сзади трель одного свистка.

– Фь-ю-ю-ю-ю! – подключился второй, а затем и третий, – фью-ю-ю-ю-ю!

Впереди стоял патрульный автомобиль марки «Шевроле» Федеральной полиции. И никого…

Мальцев приблизился к нему. И вдруг, открылась дверь «Шевроле», и из неё вывалился сонный полицейский с палкой в руках.

Александр резко крутанул руль влево, чтобы не сбить его и, не сбавляя скорости, промчался мимо.

– Трю-трю-трю-трю. – Послышалось сзади.

«Сейчас они погонятся за мной, – понял Александр, – хорошо хоть, что только автомобиль Федеральной полиции, «провинциалы» не имеют права пересекать границу со столицей».

– Ву-у-у-у-у-у! – слышался сзади вой полицейской сирены.

– Ха-ха-ха, ребята, попробуйте! – засмеялся Мальцев и, не сбавляя скорости помчался по узким разбитым улочкам района Ла Бока.

– Ву-у-у-у-у! – не переставал противно вопить сирена где-то сзади.

Александр, не обращая внимания на свет редких светофоров продолжал гнать «Форд». Вот выехал на проспект Касерос, утопил педаль акселератора до пола и повернул направо на улицу СарандИ. Неожиданно, откуда слева послышался вой сирены другого патрульного полицейского автомобиля.

– Ву-ву-ву-ву-ву! Ву-ву-ву-ву-! – доносилось сзади.

– Ву-ву-ву-ву! Ву-ву-ву-ву-ву! – приближался противный звук сирены уже откуда-то спереди.

Вот и ворота мастерской. Мальцев нажал на клаксон.

– У-у-у-у-у! – никто не появлялся.

Ву-ву-ву-ву-ву! – слышалось впереди в кварталах пяти.

– У-у-у-у! – Александр изо всех сил, кулаком, ударил по клаксону.

Ворота приоткрылись.

– Серхио, быстрее открывай! Открывай! – закричал Мальцев.

Ворота полностью распахнулись, и Александр въехал внутрь.

– Закрывай! Немедленно закрывай! – Александр вскочил из «Форда» и кинулся помогать закрывать ворота.

Он толкал их из всех сил! Захлопнул. И в тот же миг, мимо мастерской, по улице промчался патрульный автомобиль.

– Ву-ву-ву-ву-ву! Ву-ву-ву-ву-!

«Смылся! – удовлетворённо вздохнул Мальцев, прислонившись к горячему капоту своего «Форда». Хавьер, – обратился он к появившемуся из глубины мастерской старику, – этот автомобиль должен исчезнуть к утру. Разберите его на самые маленькие запчасти и спрячьте. Через день будем вывозить по кускам. Об этом никто не должен знать!

– Понятно, дон Пабло! Понятно! – сказал Хавьер, с любопытством рассматривая «Форд».

– И мне никогда не задавайте вопросов на эту тему! – Александр вынул из кармана пачку денег. – Здесь 10 000 песо. Это аванс! Приступайте! Я ушёл.

Мальцев пересёк улицу и через несколько минут уже поднимался в свою контору. Зашёл и включил свет.

«Мама дорогая! – посмотрел на себе в зеркале Александр, – руки и лицо в грязи, пиджак в каких-то бурых пятнах, туфли покрыты слоем земли…»

Он быстро принял душ, переоделся и приготовил себе крепкий кофе. Взял чашечку, но к губам поднести не смог. Пальцы сильно дрожали. Хотелось сделать глоток живительного напитка, но… Мальцев вновь поднял чашечку, и она вдруг выскользнула у него из пальцев.

«Хрумк!» – на полу расплывалось коричневое пятно.

– Что-то происходит с моими нервами! – испугался Александр.

От грустных размышлений его отвлёк телефонный звонок.

– Да, я слушаю! – ответил Мальцев.

Никто не отвечал.

– Я слушаю! – повторил Александр.

– Сегодня в 12…00, пункт 2. – Услышал он тихий голос Некрасова, который сразу же положил трубку телефона.

В 12 часов Мальцев уже был на конспиративной квартире номер 2, что находилась на проспекте Санта Фе.

– Поздравляю тебе, Саша! – Некрасов обнял Мальцева. – Мы выполнили задачу!

– Выполнили, как-то безучастно ответил Александр. Он ещё не пришёл в себя после ночных событий.

Некрасов тоже был возбуждён, всё время ходил по комнате, засовывал руки в карманы, вынимал их, снова засовывал…

– Честно тебе, Саша, скажу, что вчерашняя ликвидация получилась «корявой». Был большой риск провалить её. Но мы рискнули! И выполнили. Почему так получилось? Из-за спешки! Пусть прошедшая ночь станет для тебя уроком на всю жизнь! Так работать нельзя! Чтобы убрать этого Бойко, нам надо было бы работать по нему, как минимум месяц, может больше. Но, опять повторяю, не было у нас времени! – словно оправдываясь, повторял и повторял Некрасов.

– Так всё ясно, Юрий Васильевич, – произнёс Мальцев, – я, лично, думаю, что иногда надо и рисковать.

– Не спорь со старшими! Надо работать, как положено! – отрезал Некрасов. – Но в общем я тебе, товарищ, «Виртуоз», хочу сказать, что провести две сложных ликвидации за месяц – это высокий уровень профессионализма! – Некрасов одобрительно похлопал Мальцева по плечу. – Чайку попьём?

– Чаю с удовольствием! – ответил Александр.

– Кстати, у вас здесь, в Аргентине, можно купить очень хороший чай! – с одобрением произнёс Юрий Васильевич. – Я сейчас заварю по особому рецепту, которому научился в Иране.

– А вы что были в Иране? – удивился Мальцев.

– Да, Саша, и там пришлось поработать. В начале войны организовывал партизанское движение в Белоруссии, затем делал кое-что в Закавказье. Потом был Иран. После него послали в Испанию… – рассказывал Некрасов.

– Интересная у вас жизнь, Юрий Васильевич! – с восторгом произнёс Александр. Только сейчас он начал приходить в своё нормальное душевное состояние.

– Саша, не прибедняйся! У тебя она ещё интереснее. – Рассмеялся Некрасов.

Потом они пили чай. Без сахара, без печенья. Ароматный крепкий напиток вернул Мальцева в хорошее расположение духа.

– Я тебе, Саша, хочу сказать следующее. За ликвидацию двоих врагов советской власти, предателей нашей Родины, ты заслуживаешь ордена Ленина. Но я, честно, не знаю, как отнесётся к моему представлению руководство. Орден Ленина – это же высшая награда Советского Союза! Могут возникнуть некоторые сложности. Но то, что ты к Дню Советской армии будешь награждён орденом Красного Знамени, я тебе обещаю!

– Спасибо! – привстал со стула от неожиданности Александр.

– Ты почему дёргаешься? Пей чай! – остановил его Некрасов. – Да, также я тебе обещаю, что к апрелю 1954 года тебе присвоят досрочно звание майора. И тогда, перед тобой откроются такие перспективы, от которых дух захватывает! На пенсию уйдёшь генералом!

– Я – генерал? – Мальцев от души засмеялся.

– Почему нет? Ты же уже «зубр» нелегальной разведки! – серьёзным тоном произнёс Некрасов, – несмотря на то, что совершаешь грубые ошибки в своей работе.

– Какие ошибки? – с удивлением посмотрел на своего собеседника Александр.

– А вот на эту тему я и хотел с тобой, Саша поговорить! Слушай и запоминай. Настоящие профессионалы-нелегалы ежедневно, а может и ежечасно проверяются. Ты это делаешь?

– Нет. – Густо покраснел Александр.

– Разве разведчик-нелегал может позволить себе роскошь коллекционировать предметы искусства? Конечно нет! Почему? Потому что в любой момент его могут отозвать на родину или послать в другую страну. А если ему надо будет срочно эвакуироваться?

– А зачем эвакуироваться? – уточнил Мальцев.

– Причин, Саша, много. Например из-за предательства одного из соратников или угроза провала из-за совершённой ошибки. И что этот разведчик должен будет делать со своей коллекцией? Правильно! Бросить! Поэтому немедленно продай все свои картины за твёрдую валюту! Понял?

– Понял! – вздохнул Мальцев, – а я что теперь никогда не буду иметь права на коллекцию чего-нибудь?

– Будешь иметь, когда выйдешь на пенсию! Но это будет ещё не скоро. Чай понравился?

– Да! Если можно, заварите ещё, Юрий Васильевич! – попросил Александр.

Они перешли на кухню. Здесь Некрасов возился с приготовлением чая, продолжая свою лекцию.

– Саша, а у тебя комплект запасных хороших документов имеется? – спросил он.

– Каких документов? – не понял Мальцев.

– Как каких? – удивился в свою очередь Некрасов, – на чужое имя и фамилию. Лучше всего, конечно, не аргентинских, а какой-нибудь другой испаноязычной страны. Ведь для срочной эвакуации тебе будут нужны хорошие документы и солидная сумма денег в твёрдой валюте. Пачки четыре, например. Три из них в крупных купюрах и одна – в мелких. Зачастую разведчик- нелегал эвакуируется, приняв самостоятельное решение, а потом уже сообщает об этом в Центр.

– Нет у меня документов на чужое имя. – Ответил Александр.

– Плохо! Очень плохо! А твои руководители тебе об этом хоть раз сказали? – Некрасов почему-то побледнел.

– Нет. – Александр отвечал однозначно, боясь вызвать гнев Юрия Васильевича.

– Да… – протянул Некрасов, – дела…

– Юрий Васильевич, а разрешите задать вопрос. У меня сейчас уже третий начальник. Он кто? Резидент? – наконец задал вопрос Мальцев, который мучал его уже много лет.

– Нет, Саша, это не резидент! Ты подчиняешься руководителю группы, а вот он уже – резиденту. – Объяснил ему Некрасов.

– Понял! Спасибо!

– И последнее, Саша, разведчик-нелегал не имеет права жениться без разрешения Центра. Некоторые мои знакомые, талантливые ребята, испортили себе карьеру и судьбу, нарушив это правило. Даже не правило, а основной закон!

Они пили снова чай. Сейчас он имел уже другой вкус.

– Я предпочитаю кофе. Иногда пью мате косидо. Но после вашего чая, наверное стану его почитателем. – Признался Александр.

– Самое главное его правильно заваривать. – Объяснил Некрасов, – я уезжаю в четверг, послезавтра. Будет время, чтобы тебя научить.

– Уже уезжаете? – с сожалением спросил Мальцев и ему стало почему-то грустно.

– Да, Саша, служба. Хотелось бы задержаться на неделю, другую в этой интересной стране, но увы… Меня в Москве ждут дела. – Нахмурился Некрасов.

В среду с утра у Мальцева впервые возникла проблема с автомойкой. Один скандальный клиент лично приехал к Мальцеву и начал жаловаться на то, что ему поцарапали кузов его автомобиля во время мойки.

Александр сидел и делал вид, что внимательно слушает этого мерзкого толстого типа, постоянно вытирающего свой потеющий лоб большим носовым платком.

Но самом деле Мальцев думал о том, чтобы подарить на память Некрасову. Александру очень хотелось сделать Юрию Васильевичу приятный сюрприз. Ведь благодаря этому человеку он добился много в жизни.

– Так что вы хотели, уважаемый сеньор… сеньор – у Мальцева из памяти «испарилась» фамилия этого гнусного толстяка.

– Я – сеньор Хименес! Вы слышите? – мерзко завизжал тот, – вы мне испортили автомобиль, и я требую, чтобы вы…

– Пошёл вон, дерьмовый чавон! От тебя, болюдо, потом разит, как от свиньи! – сказал Мальцев, смотря посетителю прямо в глаза.

У толстого от неожиданности даже дыхание перехватило. Он начал хватать воздух ртом, как рыба оказавшаяся на берегу.

– Ав – ав-ав.

– Болюдо, ты слышал? Неси мне результаты экспертизы. Потом будем разговаривать! – Мальцев указал посетителю на дверь.

Александр впервые позволил себе так обращаться с клиентами. Но этот чавон был не простой клиент, а явный аферист.

– Хватит терпеть этих сволочей! – решил для себя Мальцев.

Александр потратил больше двух часов, чтобы найти в одном из престижных магазинов столичного центра золотые наручные часы «Ролекс».

– Прекрасный выбор! – заискивающе похвалил Мальцева сам управляющий, вручая коробочку.

– Спасибо! – ответил Александр и направился на проспект Санта Фе.

Оставив свой «Форд» в трёх кварталах, он пошёл пешком. Минут через пять «почувствовал» на себе чей-то взгляд. Подошёл к витрине и стал сосредоточенно рассматривать выставленные там кожаные сумки. Боковым зрением заметил, хромающего невысокого человека, который пересекал улицу. Был он белом костюме и шикарной широкополой шляпе, надвинутой на глаза.

– Юрий Васильевич! Продолжает меня учить! – улыбнулся Мальцев.

Стол был накрыт шикарный.

– Заходи, Саша! Прощальный у нас будет банкет! – Некрасов был в хорошем расположении духа.

– Здравствуйте, Юрий Васильевич! Минут пятнадцать назад я видел старикана в белом костюме, очень похожего на вас? – ехидно произнёс он.

– «Срезал»! Молодец, Саша! – Некрасов с восторгом его обнял. – Проходи, мой руки и за стол.

Мальцев, откупорил бутылку и поставил её на стол.

– Юрий Васильевич, у меня к вам вопрос. Всегда стеснялся спросить…

– Саша, ты у меня можешь спрашивать, что тебе угодно. Я постараюсь ответить. – Пообещал Некрасов.

– А у вас есть семья?

– Была. – Лицо Некрасова мгновенно сделалось мрачным. – Дочь во время боёв за Москву добровольцем ушла защищать нашу столицу. После краткосрочных курсов её включили в состав одной из истребительно-диверсионной группы. Во время своего первого рейда по тылам противника она и погибла. Меня в это время в Москве не было, я партизанил в Белоруссии. Супругу некому было морально поддержать… – Юрий Васильевич замолчал.

– Простите! – смутился Александр.

– Ничего, Саша! Столько лет прошло, а сердце всё ноет и ноет. Думаю, а почему я не погиб? Лучше уж я, чем дочь… – Некрасов тяжело вздохнул.

Его глаза стали сейчас вообще блеклыми, нос заострился…

– Жена от перенесённого шока заболела. Когда обратилась к врачам, было уже поздно. Рак… Болезнь её «съела» очень быстро. – Некрасов встал из-за стола.

Подошёл к окну, приоткрыл портьеру и вновь вздохнул. Зашторив плотно окно, сел за стол:

– Давай наливай! Выпьем за тех, кто отдал свои жизни за нашу Родину! – он встал.

Мальцев поднялся, и они вместе выпили до дна.

– В Аргентине стал задумываться о своей судьбе. Я сделал хорошую карьеру. Многого в жизни добился, но заплатил за это своим одиночеством. Я – сирота! У меня никого нет. После встречи с тобой, Саша, я понял, что был не прав. У меня есть ты! У нас с тобой много общего, а возраста ты почти такого же, как и моя дочь. Поэтому позволь мне считать тебя своим приёмным сыном?

Услышав это Мальцев, вдруг, заплакал… Он не мог контролировать свои эмоции и уже зарыдал. Рыдал точно так же, как много лет назад, когда в концлагерь «Архелес» за ним приехал Некрасов.

– Не стесняйся своих слёз, Саша! Не стесняйся! Ты был сиротой, а сейчас мы с тобой вместе. Это в нашей жизни поменяет всё. Слышишь, Саша? Всё у нас с тобой будет хорошо! – Некрасов подвинул своё стул к Александру и, обняв его, стал гладить по голове.

– Успокойся, Саша! Мы вместе!

Потом они пили вино и, почти ничего не ели.

– Юрий Васильевич, а вы не знаете, случайно, что с Быковым Иваном Терентьевичем? – спросил Мальцев.

– Нет, Саша, я о нём ничего не слышал. – Ответил тот.

– Юрий Васильевич, я вспоминаю ваши слова о возможной эвакуации, документах прикрытия на этот случай. Но меня смущает одно обстоятельство… – Александр замолк, не зная, как более деликатнее изложить свои сомнения.

– Саша, говори всё! У тебя не должно быть никаких сомнений! – потребовал Некрасов.

– Юрий Васильевич, а вот, например, я возвращаюсь в Советский Союз с документами на чужое имя и деньгами. Большими деньгами. Документы и деньги я должен сдать?

– Документы конечно. Руководство решит, что с ними делать, а вот деньги оставь себе. Они тебе, Саша, пригодятся. – Уверенно ответил Некрасов.

– Юрий Васильевич, а как же этика? Я же офицер! Деньги же принадлежат не мне, а нашему государству! Вы же сами раньше меня так учили…

– Хм, хм, – криво усмехнулся Некрасов, – это было раньше, Саша! Когда ты был совсем молодой. А сейчас – это твои деньги! Тем более для нашей Родины ты столько их заработал, что заслуживаешь ещё одного ордена. Если ты оставишь себе три- четыре пачки ассигнаций в твёрдой валюте, то это будет очень правильно. Ты это заслужил! После окончания войны мы-победители везли из Германии, что могли. Солдаты тащили трофеи в своих вещмешках, офицеры чемоданы с барахлом. Генералы отправляли домой вагоны с предметами искусства, мебель, ковры, одежду… Маршалы вывозили из Германии целые эшелоны. И это справедливо потому, что победители всегда имели право на трофеи. И ты, Саша, считай, что малая толика денег, которую ты оставишь себе, – это твой военный трофей. Ты этого заслуживаешь! Пусть тебя не мучает никогда совесть по этому поводу! Только, естественно, об этом никто не должен знать.

– Понял, Юрий Васильевич! – с облегчением вздохнул Мальцев, – а расскажите мне о той войне, которую я не видел.

Они сидели до поздней ночи. Некрасов рассказывал Александру о блокаде Ленинграда, о битве за Сталинград и Кавказ. О штурме Берлина.

Александр пил и пил. Вот закончилась уже и третья бутылка, а он был абсолютно трезвым.

– Саша, скажи мне честно, – вдруг прервался Некрасов, – ты хочешь вернуться на Родину?

– Юрий Васильевич, очень хочу! Мне часто снится Ленинград, мама, одноклассники… Но в тоже время очень боюсь этого возвращения. Меня ужасает жизнь в коммунальной квартире с десятком соседей. Шум и крики. Очень, также, боюсь нищеты… – честно признался Александр.

– Да, Саша, я тебя понимаю! Очень хорошо понимаю! – вздохнул Некрасов. – Ну ты не забывай, что ты заслуженный офицер с хорошим окладом. Поэтому никакая нищета тебе не грозит. Да, должен тебе объяснить, что на Родине тебя ждёт неполученное денежное и вещевое довольствие с 1939 года. А это – огромные деньги! На них ты сможешь создать себе коллекцию произведений искусства, купить дачу в пригороде. Думаю, что в Подмосковье. В Ленинград, я уверен, ты уже не вернёшься. Будешь жить очень достойно. Не бойся! – похлопал Юрий Васильевич Мальцева по плечу.

– Спасибо! Успокоили! – Александр встал из-за стола и начал ходить по комнате. – Раньше мне часто снилась наша коммуналка, и я просыпался в холодном поту от ужаса.

– Нет, нет, Саша, ты – заслуженный человек! Помни об этом! А ещё помни о том, что у тебя есть я.

Было уже 3 часа утра, когда Мальцев встал.

– Юрий Васильевич, когда у вас рейс до Колумбии? – спросил он.

– Вылет в 9 часов. Успею ещё подремать. – Ответил Некрасов. – Саша, я оставлю «Форд» на стоянке в аэропорту Эсейса. На заднем сиденье найдёшь доверенность на твоё имя. Постарайся очень быстро переоформить автомобиль или продать его. Это для того, чтобы обо мне здесь никто не вспомнил.

– Не волнуйтесь, Юрий Васильевич! Я сделаю всё, как положено, Мальцев замялся.

– Ты что-то хочешь сказать? Говори, Саша! Мы же с тобой родные люди! – настоял Некрасов.

– Вот вам подарок! – Александр ему протянул коробку с часами.

– Спасибо! Не стоило, но, честно скажу, приятно! Очень приятно! – Некрасов сильно прижал Мальцева к себе. – Спасибо, Саша! Уверен, что мы скоро встретимся! До свидания!

Заканчивался 1952 год… В Аргентине продолжался сильнейший экономический кризис. Его усугубила сильная засуха, которая уничтожила урожай всех зерновых. Инфляция достигла 38 процентов. С начала этого года разорились сотни предприятий, оставив безработными десятки тысяч людей.

По радио почти ежедневно транслировали обращения президента страны Хуана Доминго Перона, призывавшего население экономить и не транжирить деньги. Появились радиопередачи, которые советовали домохозяйкам, как в пору кризиса, надо разумно вести семейное хозяйство, как приготовить экономные блюда.

У Мальцева тоже год был тяжёлый. Низкая прибыль не давала возможность развиваться. Радовало то, что у него не было никаких долгов, не считая банковского кредита, который он дисциплинированно выплачивал.

В середине января 1953 года, получив разрешение Бессона, Александр на автомобиле выехал в Парагвай к Давиду Бенитесу.

После двух дней за рулём под сжигающими лучами солнца, Мальцев наконец прибыл в эту неизвестную для мира страну, затерявшуюся в сельве.

Поселился он в пригороде, Сан Бернардо, в отеле дель Лаго, стоящего на берегу красивого озера ИтапакарИ.

Построенная немецкой семьёй Вейлер ещё в 1884 году, эта гостиница до сих пор сохраняла дух и традиции той эпохи. Венские стулья, помпезные железные кровати с никелированными шарами, вышколенной прислугой в накрахмаленных передниках.

Сам же отель был точной копией многих домов Французской Ривьеры конца 19 века.

Столица Парагвая, город Асунсьон, потряс Мальцева своей запущенностью, грязью и отсутствием современных зданий. Повсюду стояли дома, построенные сто и двести лет назад, с облупившейся краской на фасадах, некрашеными дверьми и без стёкол в окнах.

Деревянные древние трамваи, старые разбитые автомобили, пыль, жара… Бедно одетые люди на улицах.

Ото всюду веяло нищетой и какой-то безысходностью.

С Давидом они встретились в ресторане «Роланди», в центре столицы на проспекте Марискаль Лопес.

Бенитес долго обнимал Мальцева, целуя в обе щёки.

– Рад, очень рад тебя видеть, дрюжище! Пойдём сядем за столик у окна. Пабло, ты уже знаком с парагвайской кухней? – спросил его Давид.

– Нет. – Пожал плечами Александр.

– Значит у тебя будет время, чтобы устранить этот пробел. Вот меню, выбирай ты, а я буду подсказывать. – Предложил Бенитес.

Мальцев начал читать. На листе оберточной бумаги расплывались буквы. Меню было напечатано на двух языках: гуарани и испанском.

– Вори-Вори. – Произнёс вслух Александр, – это что такое, Давид?

– Насыщенный куриный бульон с шариками из кукурузной муки и сыра. – Пояснил тот.

– ЙопарА, – это что такое? – Мальцев посмотрел на Бенитеса.

– Это тоже суп, но из требухи, с фасолью, кабачками, луком, острым перцем и чесноком. Объедение! – Зацокал языком Давид.

– Сойо – это тоже суп? – ехидно поинтересовался Александр.

– Ага! Ты угадал, Паблито! Суп из говяжьего фарша, с помидорами, луком, морковью. Это одно из моих любимых блюд! – подчеркнул Бенитес.

– Нет, Давид, давай закажем лучше чорисы, жареные на парилье, варёную батату, салат и, конечно же бутылочку вина! – предложил Мальцев.

– Как скажешь, дрюжище! – согласился Бенитес.

Колбаски (чорисы) оказались совсем неплохими, но со сладким бататом не очень гармонировали.

– А картофель у вас не подают в ресторанах? – спросил Александр.

– Картофель в Парагвае стоит очень большие деньги! Да и купить его – это целая проблема. – объяснил Бенитес.

– Давид, мне нужен полный пакет настоящих документов Республики Парагвай с моей фотографией, но с другой фамилией и именами. – Без предисловия сказал Мальцев.

– Пабло, ты мой дрюг и если тебе надо, то я сделаю. – Нисколько не удивляясь просьбе, ответил Бенитес и провёл ладонью по совей лысине.

– Во сколько тысяч песо мне это обойдётся? – сразу же спросил Александр.

– Пабло, ваши аргентинские песо – это просто цветные бумажки. Давай говорить о ценах в долларах? – предложил Бенитес.

– Конечно! – согласился Мальцев.

– Свидетельство о рождении, седула, книжка о прохождении военной службы, заграничный паспорт… Думаю тебе этих документов вполне достаточно будет. Самое главное для тебя, я уверен, это загранпаспорт? – нос у Бенитеса сделался почему-то красным.

– Да. – Признался Мальцев.

– Думаю, что в 1000 долларов можно уложиться, – после долгой паузы многозначительно произнёс Давид, – но в этом деле, также надо подумать и моей личной заинтересованности. – Он внимательно посмотрел на Александра.

– Сколько ты хочешь, Давид? – Мальцев невольно вилкой стал стучать по тарелке.

– 500! – Бенитец вновь стал гладить свою лысину.

– Согласен! Когда ты можешь мне вручить документы? Через неделю – это возможно? – Александр положил вилку на стол.

– Ха-ха-ха! – взорвался смехом Давид, – ты что? Слюшай, это же не так просто! Дрюжище, тебе нужны же настоящие документы, а не безграмотный фальсификат! Думаю, что к концу февраля… Тебя устроит?

– Да, Давид, устроит! Вот тебе 1000 долларов. – Мальцев достал бумажник и отсчитал 10 ассигнаций по сто долларов. – И тебе вот 200. Остальные 300 или даже больше получишь в Буэнос-Айресе, когда мне привезёшь документы.

– Хорошо! – воскликнул Бенитес и быстро спрятал деньги в карман брюк. – Завтра я заеду за тобой, дрюжище, и мы поедем фотографироваться на документы. Идёт?

– Договорились, Давид!

Ночью Мальцев спал с противомоскитной сеткой, которая балахином нависала над его кроватью.

– Зу-зу-зу-зу-узу… – гудели миллионы комаров.

За окном рычал какой-то зверь, а может это была ночная птица.

«Сегодня Бенитес рассказал о тропических болезнях, которые здесь можно подхватить. Особенно в сельве или сельской местности. Скорее надо отсюда «рвать когти». – Думал Александр.

Утром Давид отвёз Мальцева в специальный фотосалон, где он сфотографировался для оформления всех официальных документов.

– Ну что, Паблито, давай зайдём в ресторан, скушаем чего-нибудь, а затем я сделаю тебе экскурсию по нашей столице. – Предложил Бенитес.

– Нет, Давид, огромное тебе спасибо, но мне надо ехать. – Ответил Мальцев и добавил, – срочно ехать в Буэнос- Айрес.

– Какая жалость! – искренне огорчился Давид, – я хотел бы тебе показать много интересного. А знаешь какие у нас, в Парагвае, красивые и страстные женщины? Огонь!

– Спасибо, друг! В следующий раз! – сказал Мальцев и через час выехал в Буэнос- Айрес.

Он без остановки гнал свой «Форд».

«Быстрее! Быстрее из Парагвая!»– думал Мальцев. Эта страна с её столицей произвела на него гнетущее впечатление.

В Буэнос- Айресе Александра уже три дня ждал агент «Брюнет».

– Здравствуй, Эдуардо! Прости, я должен был выехать на несколько дней по делам. – Объяснил ему Мальцев.

– Ничего страшного, Пабло! Вы не переживайте! Я же приехал без предупреждения. Может быть это и к лучшему: я с мамой столько времени побыл. Она очень рада! – несколько стесняясь, признался Эдуардо.

– Так, рассказывай, что там у вас в, Кордобе, интересного! – потребовал Мальцев.

– С каждым месяцем процесс создания истребителя «ПулькИ» нового поколения усложняется и замедляется.

– Почему? – удивился Александр.

– Не хватает качественных комплектующих частей. Много бюрократии сейчас. Истребитель совсем «сырой», поэтому в конце прошлого года при испытаниях погиб аргентинский пилот Фабри, а несколько дней назад при посадке разбился опытнейший немецкий лётчик Отто Берренс. – Объяснил Эдуардо.

– Печально, – согласился Александр, – а кроме этого есть существенная информация?

– Нет. – Покачал головой «Брюнет».

– Ясно. Вот твоя зарплата. До встречи, Эду! Спасибо! – поблагодарил его Мальцев и проводил до самых ворот мастерской.

В этом году февраль выдался убийственно-жарким. Днём и ночью дул горячий северный ветер с экватора. Спать было невозможно, несмотря на гудящий всё время вентилятор с широкими резиновыми лопастями. Александр сильно страдал…

Было время обеденного перерыва. Внизу, в мастерской, рабочие, изнурённые жарой, дремали. С улицы иногда доносился шум редких проезжающих автомобилей.

Мальцев сидел на кухне своей конторы и ел виноград. Перед ним стояло блюдо с большими кистями розового сладкого, как мёд, и душистого москателя.

Телефонный звонок прервал его обед.

– Сеньор Мачадо, у меня что-то с автомобилем. Вы могли бы отбуксировать его к себе в мастерскую, чтобы посмотреть? – это был Бессон.

– А где вы находитесь? – с огорчением спросил Александр.

– На проспекте Кордоба, у торгового центра «Пасифико».

– Выезжаю! – сказал Александр и с сожалением посмотрел на блюдо с виноградом. – Что такое могло случиться, если Рене его так срочно выдёргивает в такую жуткую жару?

– Почему без трёх бутылок «Вдовы Клико»? – вместо приветствия спросил Бессон.

Мальцев пристально посмотрел на своего начальника.

«Вроде бы трезвый, а шутка странная… Может быть от жары? Я мчался к нему на встречу, превышая скорость 35 километров в час, максимально установленную для столицы…» – вздохнул Александр.

– Давайте, Пабло, за шампанским! Но только дорогое! – Бессон с азартом потёр ладони.

– Рене, я ничего не понял… Что-то случилось?

– Шифровка из Центра пришла. Сообщают, что Указом Президиума Верховного Совета СССР за выполнение правительственного задания и проявленное при этом мужество вы награждены орденом Красного Знамени! Так стоит это сообщение трёх бутылок «Вдовы Клико» или нет? – радостно спросил Бессон.

– Думаю, что стоит! – сказал Мальцев и вышел.

У Рене был лёд и фрукты… Они доставали бутылку за бутылкой из ведёрка и пили. Очень холодное шампанское в такую жару «шло» очень хорошо.

– Пабло, а это у вас первый или уже второй орден? – спросил уже немного захмелевший Бессон.

– Пятый. – Мальцев откусил кусок мягкого душистого персика.

– Да-да-да – протянул почему-то Рене, – я даже и не подозревал, что у меня в подчинении такой герой.

– Какой там герой! – махнул рукой Александр, – я самый обыкновенный.

– Да нет, Пабло, у обыкновенных оперативных работников пяти орденов нет. – Очень серьёзно сказал Рене.

26 февраля приехал Бенитес. Он появился совершенно неожиданно, без звонка, телеграммы или письма.

Мальцев закрылся с ним в конторе.

– Пабло, я тебе привёз всё, что ты заказывал. – Он достал из кожаного портфеля кучу разных документов и положил их на стол. – Смотри, дрюжище!

Чего здесь только не было! Новый заграничный паспорт, новенькая седула, пахнущая типографской краской, затёртое до дыр свидетельство о рождении, пожелтевшая от времени справка об окончании начальной школы, удостоверение ветерана войны за Чако 1932–1935 годов.

Александр открыл паспорт и прочитал:

– Рамон Антонио Лопес Виляльба, родился 21 августа 1914 года, в городе Энкарнасьоне, Республика Парагвай. Очень хорошо! Только почему одни документы совершенно новые, а другие истёрты до дыр?

– Паблито, все документы совершенно подлинные. Этот человек действительно существует. Это можно легко проверить. Старые документы, которые сейчас у тебя, у него были «изъяты» и на основании их «оформлены» седула и заграничный паспорт. Именно то, что тебе больше всего надо. – Весело хохотнул Бенитес. – Но я ведь обещал самый полный пакет! Обещание своё я сдержал!

– Спасибо, Давид! Сколько я тебе ещё должен? – поинтересовался Мальцев.

– Как и договаривались, Пабло! – ответил тот, не называя суммы.

– 300 долларов. Держи! – Александр достал их сейфа деньги. Спасибо! Приглашаю тебя в ресторан. Пообедать!

– Хорошо! А ты мне обещал немного больше, чем 300 долларов? – уставился на Мальцева своими хитрыми глазами Бенитес.

– Обещал? – рассмеялся Александр, – ну ты и пиявка! Держи ещё 100! Хватит?

– Ага! – радостно ответил Давид, пряча деньги в карман своих белых брюк.

Вернувшись из ресторана, Мальцев снял со стены картину «Портрет молодого человека» Бернарда ван Орлея. Сел в кресло и долго смотрел на неё. Прощался. Вечером он должен был отвезти это произведение искусства покупателю. Для Александра процедура продажи картин из его коллекции превратилась в мучительную пытку. Это было невыносимо больно! После каждой сделки Мальцев не мог спокойно спать.

«Наверное было бы легче себе каждый раз по пальцу отрезать». – Пришёл он как-то к такому странному заключению.

Ему можно было, конечно, выставить все свои картины на аукционе, но Александр предпочёл продавать их по одной.

«Пусть ещё у меня повисят и продлят моё наслаждение». – Вздыхал он каждый раз.

Картины Мальцев продавал хозяину одной из картинных галерей, расположенных на улице Флорида. Это был давний его знакомый. Покупатель платил сразу, что очень устраивало Александра.

Глава пятнадцатая

6 марта Мальцев, как всегда, делал утреннюю физическую зарядку. Работал радиоприёмник. Передавали итоги вчерашних торгов на Зерновой бирже в Буэнос-Айресе.

Вдруг наступила длительная пауза, а затем диктор произнёс:

– Мы вынуждены были прерваться из-за сообщения, которое поступило из России. В Москве, только что было официально объявлено о смерти Хосе Сталина. Повторяю- умер руководитель Советского Союза Хосе Сталин.

Мальцев от услышанного чуть не уронил пудовую гирю.

«Ничего себе!» – удивился он.

Он никогда не думал о Сталине. Тот был так далеко, что казался для него каким-то мифом, который будет существовать вечно. И теперь Сталина нет. Он скончался! Что же теперь будет? – задал сам себе вопрос Александр и не смог на него ответить.

Вечером его вызвал Бессон.

– Пабло, определённо, мы находимся с вами накануне кардинальных изменений в Советском Союзе! Я, лично, боюсь, что они сильно ударят и по нам. – Уныло заявил Рене.

Сегодня Бессон не был похож сам на себя. Чем-то обеспокоенный, он не пил коньяк, не рассказывал анекдотов… Рене ходил взад и вперёд по комнате и приговаривал:

– Что же теперь будет? А что? Что же теперь будет?

– Рене, я не пойму, а что с нами может произойти? – Мальцев недоумевающе посмотрел на своего начальника.

– Пабло, вы это спрашиваете у меня совершенно серьёзно? – замахал вдруг двумя руками Бессон, – или просто шутите?

– Вполне серьёзно. – Подтвердил Александр, – у нас же есть начальники, а при чём тут Сталин.

– Да, определённо, вы молодой человек очень далёко от политики! – осуждающе вздохнул Рене, – а может это и хорошо? Не знаю даже…

Мальцев молча наблюдал за Бессоном. Тот становился всё мрачнее. Ходил и ходил… и ничего не объяснял.

– Пабло, неужели вы не понимаете такой простой истины, что сейчас начнётся борьба за власть на всех уровнях. В том числе в органах госбезопасности. Таких старых кадров, как мы с вами, могут зачистить! – Рене в отчаянии сел в кресло и замолчал.

«Что за бред он несёт? – думал Александр, – какая зачистка? При чём здесь вообще мы? – но спрашивать больше не захотел. – Потом выяснится само собой». – Подумалось ему.

После этой встречи Мальцев и Рене долго не встречались. Каждый из них занимался своими делами.

На вторую половину апреля Александр и Мария запланировали поездку в Барилоче, чтобы полюбоваться осенними лесными пейзажами.

Мальцев оборудовал в нескольких толстенных томах энциклопедии мировой живописи тайники, куда прятал пачки долларов, получаемых от продажи картин из своей коллекции. Документы на имя Лопеса – Вильяльбы он завернул в кусок тонкого непромокаемого брезента и положил на самое дно коробки с красками для рисования.

Часть денег и золотые монеты Александр по-прежнему держал в банковском сейфе.

«Юрий Васильевич, рекомендовал иметь всё под рукой. На случай экстренной эвакуации. Но признаков эвакуации я не наблюдаю. Да и взять деньги из сейфа не составит труда. Есть же мудрая поговорка «Храни яйца в разных корзинах»! Надо следовать ей». – Решил Мальцев.

– А сколько денег я возьму с собой если меня отзовут? А если придётся эвакуироваться? – иногда задумывался Александр, – Некрасов всегда говорит «несколько пачек». Хитрое определение! Это же могут быть и 3000 долларов и 50 000! То есть я сам должен это решить.

Его бизнес, после сезона массовых летних отпусков, начал набирать обороты.

– В августе я закончу выплачивать кредит. Может быть ещё один взять? Только для чего? Надо думать… Думать…

10 апреля Мальцев сверял записи в своей толстенной книге расходов. Ему уже давно хотелось есть. Он посмотрел на часы. 12. 30. «Надо позвонить в ресторан и заказать обед. Что бы…»

От мыслей оторвал резкий звонок телефона.

– Да, Мачадо! Говорите!

– Я тебя жду на углу Ривадавия и СарандИ. Срочно приезжай и забери меня. – Услышал Александр голос, который нельзя было перепутать с ни с каким другим.

Это был Некрасов!

У Мальцева похолодело почему-то внизу желудка.

«Это что-то очень серьёзное!» – понял он, бегом спускаясь по лестнице вниз.

Александр остановил автомобиль перед красным светом светофора. Внезапно задняя дверь «Форда» открылась, и в салоне оказался незнакомый человек.

– Зелёный! Чего стоишь? Поезжай! – сказал по- русски незнакомец голосом Некрасова, устраиваясь на сиденье.

– Это вы, Юрий Васильевич? – удивился Мальцев, рассматривая мужчину в зеркало заднего вида.

– Саша, здравствуй! Конечно же это я! – ответил Некрасов.

У него были длинные волосы, густые чёрные усы. Глаза прятались за толстыми круглыми линзами старомодных очков. Чёрная шляпа с широкими полями, лёгкий тёмный плащ и белый шарф.

– Что не узнал меня в этом богемном наряде? – засмеялся Некрасов.

– Нет! – признался Александр.

– Слушай, Саша, через три квартала мне остановишь. Я выйду. В 19. 00 заберёшь меня на этом же месте. Поедем к тебе в контору. Там никого не должно быть. Мне будут нужны 2000 долларов. Найдёшь?

– Конечно, Юрий Васильевич! Ужин заказать?

– Было бы неплохо. – Произнёс Некрасов, – всё, я выхожу.

Юрий Васильевич исчез.

«Что случилось? Что произошло? Некрасов вёл себя очень странно… Говорил короткими фразами, ничего не объясняя. Очень всё это странно!» – Мальцеву не читалось, не сиделось.

Он спустился в мастерскую и, чтобы хоть как-то упокоиться, наблюдал за рабочими.

В 18.30 Мальцев приказал всем рабочим идти домой.

– Всё, ребята, пора отдыхать. Неделя будет сложной… Отдыхайте!

В 19.00 он забрал Некрасова. Тот сразу же лёг на заднее сиденье.

– Саша, поехали! Быстрее! Проверься! Сделай несколько кругов! – приказал Юрий Васильевич.

– Как-то странно он себя ведёт… случилось что-то очень серьёзное – Александр специально проехал по самым тёмным улицам, чтобы убедиться в отсутствии слежки. – Юрий Васильевич, чисто! Едем ко мне?

– Давай! – коротко ответил тот.

В конторе у Мальцева было сухо, тепло и уютно. Стол был накрыт. Кроме овощей и первых закусок, Александр заказал полную паррижаду. Вместе с готовым уже мясом, жареном на решётке, из ресторана привезли и три настольные печки с горячими углями. Теперь можно было не переживать, что куски нежнейшей говядины, половинки кур и различные колбаски остынут и потеряют свой вкус.

– Юрий Васильевич, можете принять душ, если желаете? – предложил Александр.

– Спасибо, Саша! Я рано утром принял ванну, а потом сел на самолёт и к тебе. Есть хочу! Голоден, как волк. У тебя здесь стоит такой аппетитный вкус жареного мяса, что у меня голова стала кружиться. Вот только этот маскарад с себя сниму. Парик, усы и эти очки. От них у меня уже глаза болят.

Мальцев откупорил бутылку красного «Луиджи Боска». Налил в хрустальные бокалы.

– За встречу! – произнёс Некрасов и принялся молча есть.

Александр снимал с печки шипящие на горячих углях лучшие куски и подкладывал в тарелку Юрию Васильевичу. Внимательно смотрел, чтобы у гостя в бокале всегда было вино.

Некрасов ел, не произнося ни одного слова.

Мальцев откупорил вторую бутылку. Налил своему гостю и затем себе.

– Ух, наелся! Ужин шикарный! Спасибо, Саша! – наконец начал говорить Некрасов. – Я нанёс тебе молниеносный визит для того, чтобы поговорить на очень важную тему. Ты знаешь, что 5 марта скончался Хозяин?

– Конечно, Юрий Васильевич. – Подтвердил Александр.

– Сейчас, Саша, начинается жестокая борьба за власть в Советском Союзе. С одной стороны наш с тобой начальник Лаврентий Павлович Берия, который вновь стал руководителем Министерства внутренних дел, куда вошли и все структуры госбезопасности страны. С другой – опытные партийные аппаратчики: Маленков, Хрущёв, Булганин. От исхода этой борьбы зависит судьба многих людей, которые, как мы с тобой, посвятили свою жизнь служению Родины. – Некрасов сделал два больших глотка вина.

Мальцев едва отпил из своего бокала.

– Если Лаврентий Павлович станет руководителем страны, то нас с тобой ждёт прекрасное будущее. Меня заслуженная пенсия, а тебя – блестящая карьера. Если же Берия проиграет борьбу, то эти партийные функционеры не оставят его в живых. Тогда, Саша, они уничтожат нас с тобой и наших соратников.

– Юрий Васильевич, ну а мы здесь причём? Особенно я? – не понял Мальцев. – Ну кто я такой? Капитан, младший офицер… Какую опасность я для них представляю?

– Саша, пойми, что если власть в стране займут партийные никчемности, то они уничтожат тех людей, которые не только занимали в органах госбезопасности высокие посты, но и таких, как ты! Ведь им надо избавиться от тебя, меня и других, чтобы приписать все наши заслуги себе! Что это только благодаря им, партийным работникам, Советский Союз победил в войне! Они не только уничтожат нас, но и сотрут память о наших подвигах совершённых во имя Родины! Ты меня понимаешь?

– Понимаю, Юрий Васильевич! Но неужели такое возможно в нашей социалистической стране? – Александр был растерян.

– Вот как раз в нашей стране, особенно в спецслужбах, возможно всё! Сколько честных и талантливых сотрудников внешней разведки было расстреляно! Десятки! Сотни! За что? – Некрасов встал и принялся ходить вокруг стола.

Мальцев молча наблюдал за ним. Он никак ничего не мог понять.

– Саша, я никогда не забуду, как в 1939 году я отправлял тебя в Аргентину. Помню твои испуганные глаза…

«Бедный мальчишка, – думал я тогда, – на что я его обрекаю? Выдержит ли он психологическую нагрузку? Это же очень сложно жить в чужой стране без знакомых, родственников и друзей Но я должен был выполнить приказ Центра». – Некрасов сел и налил себя вина.

– И я его выполнил! А ты, Саша, стал «зубром» разведки. Я приятно был поражён, когда прочитал твоё личное дело. Ты нашёл своё призвание в жизни!

Мальцев молчал…

– В прошлый раз я тебе пообещал, что ты сделаешь блестящую карьеру. Но после смерти Хозяина всё стало меняться… И сейчас надо готовиться ко всем вариантам.

– К каким вариантам? Меня отзовут на Родину и оправят в отставку? Поэтому не видать мне блестящей карьеры? – уточнил Александр.

– Саша, я без разрешения оставил на несколько дней страну, где работаю. Приехал к тебе, чтобы рассказать абсолютно честно, что нас ждёт. Ты должен меня выслушать и потом задать все вопросы, чтобы у тебя не осталось никаких сомнений в дальнейших твоих действиях. Понял меня?

– Конечно, Юрий Васильевич!

– Слушай очень внимательно! Если руководителем СССР станет Берия, то в органах госбезопасности не будет коренных изменений. Просто произойдут кадровые перестановки. Тебя обязательно отзовут. Засиделся, Саша, ты уже в Аргентине!

– А как это будет происходить? – спросил Мальцев.

– Тебя вызовет руководитель группы и прикажет оформить все твои предприятия, недвижимость, автомобили, счета в банках на другого человек. Также, ты должен будешь передать на связь новому оперативному сотруднику всех твоих агентов. Затем на самолёте или пароходе прибудешь в Советский Союз. Там тебе предложат должность в центральном аппарате госбезопасности или отправят в другую страну. Разумеется в испаноязычную, но думаю, что уже резидентом.

– То есть это займёт какое-то время? Не будет никакой экстренной эвакуации? – вновь уточнил Александр.

– Конечно, Саша! Неделя, а может быть и месяц. Всё будет зависеть от обстоятельств. Но если что-то серьёзное произойдёт с Лаврентием Павловичем то тебя, тоже эвакуируют таким же манером. Но когда ты попадёшь на Родину, то тебя сразу же отправят в следственный изолятор на Лубянке. Там из тебя быстро выбьют признание в том, что ты работал на какую-нибудь иностранную разведку в течение 10, 15 лет… Это уже не столь важно… Приговор трибунала – расстрелять! – Некрасов ударил кулаком по столу. Зазвенела посуда…

У Александра похолодело внутри…

– А может, может… этого не случится? – промямлил он.

– Это стандартный сценарий, Саша! Уже накатанный! Зачем изобретать что-то новое? Работает прекрасно. Я тебе говорю правду. Зачем бы я приехал в Аргентину? Для того, чтобы спасти возможно твою жизнь.

– А как же я смогу спастись? – у Мальцева от какой-то безысходности начала болеть голова.

– Документы на другое имя ты уже сделал?

– Да!

– Отлично! А картины свои продал? – Некрасов ожог Мальцева взглядом своих бледно-голубых глаз.

– Почти все, Юрий Васильевич… Осталось несколько. Тихим голосом признался Александр.

– Хорошо! Продавай! Время у тебя пока есть! Слушай дальше, я тебе пошлю несколько открыток. Текст разный. Если кто-то тебя будет с чем-то поздравлять – можешь смело возвращаться на Родину. Если же получишь открытку с соболезнованиями, то немедленно, не-ме-дле нно, – Некрасов произнёс это слово по слогам, – рассовываешь пачки долларов по карманам, берёшь документы на чужое имя, выходишь из дому и… Исчезаешь! Сразу же! Не задерживаясь ни одной минуты.

– А потом? – Мальцев посмотрел на Юрия Васильевича.

– Что потом? Устраивай в другой стране свою жизнь так, как ты считаешь нужным! – объяснил Некрасов.

– Юрий Васильевич, так это же ПРЕДАТЕЛЬСТВО! – с ужасом в голосе выдохнул Александр.

– Да, это, Саша, измена Родине! Но тебя же твои новые начальники уже назначили предателем! Быть мёртвым предателем или живым – это две огромные разницы! Да, Саша, никогда не работай на врагов! Твоя совесть перед Родиной должна быть чистой! Это очень важно! И ещё, – Некрасов отрезал половинку помидора и сунул её себе в рот.

Прожевал. Запил глотком вина.

– И ещё, Саша, если от меня открыток не будет, то это значит, что меня в живых нет. Поэтому сам внимательно следи за сообщениям в прессе и делай выводы. Понял?

– Да, Юрий Васильевич! – у Мальцева голова «разламывалась» на части от глухой сильной боли.

– Забыл совсем тебе сказать, Саша. Возможен вариант, что после оформления твоей недвижимости, бизнеса и передачи на связь другому человеку твоих агентов, тебя ликвидируют здесь же, в Аргентине. Таким образом новое руководство госбезопасности избавится от лишних проблем. – Некрасов поднял вверх указательный палец правой руки п помахал им.

Александр молчал. Всё, что сказал ему Юрий Васильевич казалось Мальцеву полным бредом. Он чувствовал, что вот-вот упадёт в обморок от боли, которая разрывала его голову.

– Юрий Васильевич, я таблетку аспирина выпью, – встал со стула Александр, – что-то нехорошо мне.

– Конечно же выпей, Саша! От того, что я тебе рассказал не только таблетка нужна, а что- нибудь покрепче, чтобы не сойти с ума.

Некрасов продолжал и продолжал говорить. Повторял уже сказанное. Давал советы, как поступать в том или ином случае.

Потом они пили крепкий чай. Некрасов с мёдом, а Александр с шоколадом «Агила».

– Так, Саша, уже 4 часа утра! Мне надо ехать в аэропорт. – Резко поднялся из-за стола Юрий Васильевич и направился в ванную.

Через пятнадцать минут оттуда вышел уже совсем другой человек. Мужчина с длинными, до плеч, волосами, чёрными густыми усами, в очках с толстыми круглыми линзами.

– Всё, Саша, я готов! – сообщил он Мальцеву, – отвези меня до площади Конститусьон. Там я возьму такси до аэропорта.

– А у вас во сколько рейс? – спросил Александр.

– А у меня нет ещё никакого рейса. Вылечу первым же, неважно куда. Потом разберусь. Прощай, сынок! – он крепко обнял Александра.

Была тихая прохладная ночь. Мальцев вёл автомобиль на невысокой скорости. На заднем сиденье молча лежал Некрасов…

Пустынные улицы, редкие светофоры, блики тусклых фонарей…

По лицу Александра текли слёзы. Он их даже не вытирал. Только шмыгал носом и изо всех сил старался, чтобы не зарыдать.

17 апреля Мальцев с Марией поехали в Барилоче. Александр старался не вспоминать о встрече с Некрасовым. То, что он тогда услышал от Юрия Васильевича продолжало казаться ему полным абсурдом. Но в тоже время Мальцев понимал, что Некрасов совершил свой неофициальный визит не для того, чтобы его напугать.

«Не надо паниковать! Время покажет!» – решил Александр и почти успокоился.

– Это же бесконечная игра цветов, Пабло! Смотри, любимый! Это просто невероятно! Такого просто не может быть! – не смолкая, всё время восклицала Мария.

Вокруг были горы покрытые лесами, деревья в которых сбрасывали свои листья, окрашенные в светло-желтые, огненно- красные, тёмно-коричневые цвета.

Они поселились в маленьком деревянном домике на берегу озера Пуэло. Мальцев вечерами растапливал большую чугунную печь, и вскоре две комнаты наполнялись теплом. Мария готовила ужин, а потом они любовались ночным звёздным небом.

Проехали они и на моторной лодке вокруг острова Уэмуль. Рональд Рихтер был отстранён президентом Пероном ещё в конце прошлого года.

А январе 1953 года на реакторе произошёл сильный взрыв, который навсегда похоронил мечту Перона об аргентинской атомной бомбе.

Но остров по-прежнему было запрещено посещать без специального разрешения. На Уэмуле находились всего лишь два поста пограничной стражи. И уже не было ни патрульных катеров, ни солдат на его берегах.

Александр и Мария побывали на водопаде Лос Алерсес. Совершили пешую прогулку по берегам Семи озёр, Поднялись на вершины Катедраль и Отто.

– Это путешествие я запомню на всю мою жизнь! Я даже не подозревала, что в мире может существовать такая красота. – Призналась Мария.

На следующий день после возвращения из Барилоче, Мальцев снял со стены картину «Пробуждение молодой женщины» знаменитого аргентинского художника Эдуардо Сивори и отвёз её в Музей изящных искусств.

Его принял сам директор. Невысокий мужчина лет пятидесяти с небольшим животиком, лысый, в очках с золотой оправой.

– Мне сказали, что вы желаете сделать дар для Музея? – учтиво поинтересовался он, смотря то на Мальцева, то на картину завёрнутую в чистый холст.

– Да, сеньор директор! Я очень хочу, чтобы этот музей имел такую прекрасную работу и также, чтобы обо мне осталась хоть какая-та память. – Объяснил Александр и снял холст.

– Это же… это же… – директор не мог произнести ни слова.

Его душили эмоции. Он ослабил галстук.

– Это же известная работа Эдуардо Сивори! – выдохнул наконец директор и полез в карман за носовым платком.

– Вы совершенно правы! Это «Пробуждение молодой женщины». Картина, выполненная маслом на холсте размером 172 на 121 сантиметр. Автор Эдуардо Сивори. – Торжественно произнёс Мальцев.

– Просто невероятно! – директор вытирал покрывшийся испариной свой лоб носовым платком.

– Меня зовут Пабло Антонио Мачадо. Вот моя седула личной идентификации. – Представился Александр. – Прошу вас, сеньор директор, чтобы во всех документах были занесены мои данные. Без ошибки! – затем попросил он.

– Как можно? Мы сейчас же оформим акт дарения! Сейчас прибудет наш юрист и мы всё сделаем, как того требует закон.

«Вот, Пабло Мачадо, мой друг, погибший на войне, сражаясь за свободную Испанию. Твоё имя теперь будут знать все люди, приходящие в этот замечательный музей. Спасибо тебе, Пабло, за то, что я пользовался твоим именем столько лет!» – думал Мальцев, сидя в кабинете директора в ожидании прихода юриста.

После долгого сопротивления Александру всё таки пришлось уступить Марии и согласиться посещать с ней уроки танго.

Но он под любым предлогом старался увиливать от занятий. Мария на него обижалась, но никогда не показывала этого. Но иногда Мальцеву, конечно, приходилось на них присутствовать.

Какая это была для него мука! Какие страдания! Оказалось, что у Александра не было не только музыкального слуха, но и минимальной пластики тела, чтобы делать самые простые движения.

– Любимый, терпение! Танго – это танец, в котором женщина соблазняет, а мужчина её ведёт. Мы же прекрасно понимаем друг друга в жизни, значит скоро добьёмся взаимопонимания и в танго. – Внушала ему Мария.

– Мари, но я же ствол упавшего дерева, а не танцор! Я не чувствую ритма, у меня заплетаются ноги. – С отчаянием вздыхал Мальцев.

– Паблито, ты уже превосходно делаешь шаги назад! У тебя очень чувственные объятия! Даже сам учитель это не раз подчёркивал. – Успокаивала его Мария.

Но зато посещать места, где исполняли танго с неповторимой атмосферой специального праздника, царившего там, начало Александру даже нравится.

Вот и в эту субботу, 27 июня, он с удовольствием пил шампанское, слушая восходящую звезду среди исполнителей танго.

– Это новый Гардель! – говорили о нём. – Талант!

Юноша и в правду чем был похож на Карлоса Гарделя.

«Наверное своим круглым лицом и очень приятной улыбкой?» – подумал Александр.

– А сейчас я объявляю премьеру! «Моё одиночество», так называется танго, которое я буду исполнять в этом зале впервые и специально для вас, мои дорогие! – Певец склонил голову точно так же, как это делал Гардель.

– Браво! Браво! Браво! – взорвался зал.

Когда всё стихло, оркестр очень тихо заиграл.

«Для меня, почему-то все мелодии танго похожи друг на друга. Как их отличают?» – подумал Александр.

– Моё одиночество мешает мне жить – хриплым голосом затянул певец,

Моё одиночество не даёт тебя мне любить.

Вечно одиночество – это проклятье моё,

Моё одиночество – это страданье твоё.

Покинул я свой дом совсем молодым

И воспоминания о нём исчезли, как дым.

Не помню я ни старушки моей, ни отца.

Я обречён на одиночество до жизни конца.

Боль одиночества сердце сжигает огнём,

Никогда не даёт забыть мне о нём.

Моё одиночество мешает мне жить,

Моё одиночество не даёт тебя мне любить.

Певец замолчал и склонил перед публикой свою голову, демонстрируя густые чёрные волосы, которые блестели при свете электрических ламп.

– Бра-во-во-во-во! Бра-во-во-во! Мо-ло-дец! Бра-во-во! – все встали из-за столиков и рукоплескали.

– Какой талант! Браво! Браво! Гений! – у Марии текли слёзы по её круглым милым щёчкам.

Хлопал в ладоши и Мальцев.

«Мелодия примитивная, слова – убогие! В чём она видит гениальность? – никак не мог понять он. – Хотя слова этого танго точно отражают мою судьбу. Ведь я обречён на одиночество. Как всё таки это тяжело».

В воскресенье Александр проснулся около 12 часов. В квартире было довольно прохладно.

– Сейчас сделаю физическую зарядку, приму душ, побреюсь, а уж затем и в камине огонь разведу. – Решил Мальцев и позвонил портеро:

– Роберто, здравствуйте! Вы бы могли занести мои газеты? – попросил он.

– Конечно, конечно, сеньор Мачадо! Сейчас я это сделаю. – Пообещал портеро.

Через пять минут толстая стопка газет лежала у его входной двери.

«За завтраком прочитаю!» – Мальцев направился было в ванную, но вдруг на первой полосе «Кларина» мельком увидел большую фотографию человека, который показался ему очень знакомым.

Он присмотрелся. Это был Лаврентий Павлович Берия в кителе с погонами и большим количеством орденов на груди.

«В Кремле обострилась борьба за власть. Арестован Лаврентий Берия – один из самых влиятельных людей России». – Гласил заголовок.

У Александра похолодели кончики пальцев. Он швырнул «Кларин» на пол и развернул «Ла Насьон».

«Арестованный Берия находится в тюрьме. Никто не знает, чем закончится политическое противостояние в Советском Союзе».

Мальцев забыл о бритье, о завтраке… обо всём на свете. Он просматривал свежие газеты.

Влиятельная и заслуживающая полного доверия французская Ле Монд» давала анализ событий, происходящих в Советском Союзе, а также сообщала, что были «также арестованы самые близкие Берии люди: Меркулов, Кобулов, Гоглидзе, Деканозов, Мешик…».

Александр держал в руках газету и не знал что делать. «Саша, внимательно следи за прессой. Сам поймёшь, что надо делать». Вспомнил он слова Некрасова.

«Юрий Васильевич – умнейший и мудрейший человек! Словно предвидел это… Что мне делать? Что? Во-первых следует успокоиться. Во-вторых надо подождать открытки от Некрасова. А если она не придёт? Всё равно надо ждать и одновременно готовиться к эвакуации. Что мне для этого надо? Собрать как можно больше денег. Время у меня есть. Не думаю, что за мной приедут через неделю или даже две. И завтра же надо увидеться с Рене. Да, ещё срочно надо продать последнюю картину и одну отвезти в подарок Марии».

На следующий день он встретился с агентом «ДИМа». Она ещё до обеда позвонила ему и попросила встретить после работы. Это означало, что у Марии есть информация.

– Что ты такой хмурый, любимый мой? – она поцеловала его, а затем погладила по щеке.

– Дела, – однозначно ответил Мальцев, – Мари, что у тебя?

– Вот держи! Это меморандум, который подготовило МИД для президента Перона. – Она вручила ему конверт.

– Спасибо, дорогая! Я везу тебя домой? – спросил он.

– К тебе? – она посмотрела на Александра.

– Прости, Мари, но не сегодня.

– Ясно. – Она огорчённо вздохнула.

– Не обижайся, дела! – Мальцев тоже вздохнул.

Бессон был небрит, мрачен и молчалив.

– Что там у вас за срочность? – недовольно поинтересовался он.

– Меморандум МИДа для Перона. – Александр протянул Рене конверт.

Тот вынул лист бумаги и принялся читать вслух:

– Для США Бразилия является надёжным и проверенным партнёром в случае возникновения новой мировой войны. Бразилия готова оказать безоговорочную помощь США, предоставив свои военно-морские базы, аэродромы. Также Бразилия начнёт осуществлять поставки многих стратегических минеральных ресурсов.

В тоже время президент Перон…

Бессон, прервался. Достал из кармана серебряную зажигалку, чиркнул и поднёс голубоватое пламя к листу бумаги.

– В настоящее время это такая х…! – сказал Рене, поймав удивлённый взгляд Мальцева. – Кому этот меморандум нужен? Вы, Пабло, в курсе того, что арестовали Берию?

– Да, читал в газетах. – Александр внимательно наблюдал за поведением своего начальника.

– Вместе с ним арестовали самых близких его соратников. Генералов Меркулова, Кобулова, Гоглидзе, Мешика, Деканозова… Всех обвиняют в измене Родины. Но я лично знаком с Берия и Меркуловым! Это патриоты! Какие же они изменники? Эту всю кашу высшие партийные бюрократы заварили! Они захватили власть в Советском Союзе, совершив государственный переворот! – Бессон схватил со стола пустой стакан и швырнул его в стену.

– Дзинь-нь-нь! – разлетелись осколки по всей комнате.

Мальцев от неожиданности вздрогнул.

– Суки х…! – снова грязно выругался Рене. – Началась чистка в органах государственной безопасности. Уже арестованы несколько десятков ответственных сотрудников разведки и контрразведки! На х… кому нужен ваш сраный меморандум. – Бессон упал в кресло и схватился за голову руками.

– А что будет с нами? – задал наконец вопрос Александр.

– Честно вам скажу, Пабло, я не знаю! Что делать тоже не знаю! Остаётся надеяться только на удачу. Может как-то пронесёт! – Бессон, вдруг, страшно завыл дурным голосом.

Мальцев вздрогнул: «Может у Рене «сорвало крышу»? Да нет непохоже! Отчаяние!»

– Рене, я тогда пошёл! Если буду нужен – найдёте! До свидания! – Александр вышел из квартиры.

Он сел в автомобиль, но не заводил мотора.

«Надеяться на удачу! Удачу надо делать самому! Взрослый вроде бы человек этот Бессон, но какой-то наивный. То ли дело Некрасов! Заранее всё предвидел. Объяснил мне, что нужно делать». – Александр наконец завел двигатель и медленно тронулся.

5 июля Мальцев выплатил всем своим рабочим заработную плату.

«Это святое! А вот счета за свет, телефон, муниципальные налоги и оплата аренды подождут. Мне нужно, как можно быстрее, собрать ещё валюты». – Решил он.

Теперь Александр каждый день покупал 200 или 300 долларов, тратя песо, которые изымал из оборота.

«Мне нужны деньги для эвакуации!» – оправдывал он сам себя, пряча деньги в тайники в книгах своей библиотеки.

Когда же Александр начинал размышлять об эвакуации, то выходило, что он готовился к бегству. К дезертирству. От одного этого слова ему становилось горько и тошно.

«Это судьба! – вздыхал он, – но почему же так сложилось? Я должен дезертировать, чтобы спасти свою жизнь».

Мальцев думал об этом и днём и ночью и каждый раз снова приходил к выводу, что Некрасов прав: лучше быть живым дезертиром, чем надеяться на судьбу, как это делал Бессон.

«Надо ждать открытки от Юрия Васильевича. Как только она придёт, то я сразу же сваливаю. А если вдруг она не придёт? Когда мне надо исчезнуть? Сейчас? Завтра? Через неделю?» – Александр тянул время.

20 июля Мальцев снял последнюю картину со стены. Это был портрет, который назывался «Девушка из северной провинции». Работа талантливейшего аргентинского художника Хосе Бермудеса.

Небольшая 85сантиметров на 61 сантиметр картина выполненная маслом на холсте. Эта работа очень нравилась Марии.

– Мари, – позвонил он ей домой, – у меня есть для тебе подарок. Я могу приехать?

– Конечно, Пабло! Я, мама и Каталина будем безумно рады видеть тебя наконец-то в нашем доме!

– Пабло! Пабло! – на шею Мальцеву бросилась Каталина. Она была уже сформировавшейся девушкой. – Я так рада! Я так рада тебя видеть, Пабло! Бабушка! Бабушка! Смотри кто у нас в гостях! Пабло! – в восторге закричала она.

В комнату, опираясь на костыль, тяжело ступая, вошла полная женщина лет 65.

– Очень приятно, молодой человек видеть вас в нашем доме! Я о вас слышала так много хорошего! – почти торжественно произнесла она, – меня зовут Луиза.

– Очень приятно, сеньора Луиза! Я – Пабло Мачадо! – Мальцев церемонно поклонился. – Они с Марией очень похожи. Только Луиза совсем седая уже и лицо морщинистое. – Отметил он.

В гостиной, в присутствии всех членов семьи, Александр развернул свёрток и достал из него картину.

– Это прекрасное произведение замечательного аргентинского художника Хосе Бермудеса я дарю всем вам! – объявил Мальцев.

– Ничего себе! – выдохнула Каталина.

– Спасибо! – произнесла Мария и почему-то заплакала.

Луиза молча смотрела на картину.

– Мари, почему ты всё время плачешь? – спросил Александр, когда она вышла его провожать.

– Пабло, это же твоя последняя картина! Моя любимая. Ты её не захотел продать, а подарил нам. Это значит, что… – Мария стала всхлипывать и не могла произнести ни слова.

– Успокойся, любимая! Почему ты так плачешь? – расстроился Мальцев.

– Это, это твой про-прощальный подарок. Я знаю! Я это чувствую! – наконец-то смогла сказать Мария.

Александр ничего не ответил. Только крепко её поцеловал, а потом сразу же ушёл.

Ночью в мастерской на улице СарандИ он жёг весь свой личный архив. Спустился из конторы с пачкой бумаг по лестнице во двор, где в пустой металлической бочке развёл огонь. Вырывал страницу за страницей из толстых книг «чёрной бухгалтерии» и кидал внутрь. Языки пламени, вонючий, почему-то, дым… Когда он начал сжигать тетрадь, которую он завёл ещё в первые дни своего пребывания в Аргентине, сердце учащённо заколотилось…

«Хотел сделать научную карьеру – не дали! Послали в Испанию, а потом в Аргентину. После многих лет работы здесь начала у меня складываться карьера военного… Полковником бы точно стал! Преподавал может быть, как всё время мечтал… А тут умер Сталин. И я при чём здесь? – Александр наблюдал за тем, как огонь уничтожает его словарь люнфардо, портреты и словесные описания людей, с которыми общался в разное время и в разных местах. – Мне 36 лет и жизнь зашла в тупик, а карьера резко оборвалась. Мне надо бежать, чтобы спастись!»

Александр поднялся наверх в контору. Внимательно проверил сейф. В нём лежали тощая пачка денег, различные счета, квитанции… То есть вся официальная бухгалтерия. Теперь он снимал с полок книгу за книгой и внимательно листал, чтобы там случайно не оказалось никаких записок, пометок.

У него никогда не было привычки что-то вкладывать в книги, кроме закладок, но на всякий случай эту утомительную работу Мальцев обязан был сделать.

«Прошло около месяца со дня ареста Берии, а от Некрасова до сих пор нет никаких вестей. Может всё обойдётся? Может «чистка» коснётся только высших руководителей госбезопасности? Придёт открытка от Юрия Васильевича с поздравлениями, и тогда я смогу смело вернуться в Советский Союз? И моя карьера продолжится, и жизнь снова будет иметь смысл». – Успокаивал себя Александр, где-то внутри понимая, что этого никогда не будет.

К утру Мальцев закончил «зачистку» всех своих архивов. Дома он ничего не держал.

«Сварю кофейку и лягу спать». – Решил он.

На душе было так гадко, что хотелось выть и рыдать.

«Я дезертирую и стану изменником Родины! Разве я об этом мог когда-либо подумать?»

С утра Мальцев поехал в известный столичный автосалон «Фердинандо Морганти», что находился на проспекте Либертадор. Там он выбрал самую новую «автошку». Это был «Шевроле» чёрного цвета, модель 1951 года.

Затем несколько часов ушло на то, чтобы оформить его в полиции на имя Пабло Антонио Мачадо.

К вечеру Александр арендовал очень удобный индивидуальный гараж, расположенный недалеко от Дворца Национального Конгресса. Заплатив за три месяца, он оставил «Шевроле» там. Все документы на автомобиль, а также 20 000 песо и 5000 долларов спрятал в багажнике.

Ему хотелось есть, но больше всего спать.

Дома Рамона приготовила ему поленту с мясом. Он поел, принял душ и упал в постель.

Ночью ему снилось, как они с Быковым отбивали атаку марокканской пехоты.

Александр проснулся с головной болью. Посмотрел на часы.

«6. 30. Рано ещё… На улице темно. Сон дерьмовый! После него у меня всегда случаются какие-то неприятности. – Подумал он. – А всё таки, что делать? Ждать вестей от Некрасова? Или «рвать когти»? А может ещё всё образуется? Может быть, как Бессон, спокойно ждать своей участи? Да нет, мне надо делать, как сказал Юрий Васильевич!» Только ему одному можно и доверять в этом мире. Почему он молчит? А может его уже… того… Бросили в тюрьму? Или расстреляли? – Александра от ужаса даже затошнило.

В газетном киоске он купил свежий «Ле Монд».

«Наш корреспондент сообщает из Москвы о том, что после ареста всемогущего некогда Берии и самых его доверенных сотрудников, начинается широкомасштабная чистка органов госбезопасности в СССР. Некоторые факты указывают на то, что будут уволены тысячи старших и младших офицеров, которые каким-то образом были связаны с Берия». – Прочитал Мальцев на первой странице.

Прочитал ещё раз, остановился.

«Александр, чего ты ждёшь? – спросил он у самого себя, – езжай в банк, забирай деньги из сейфа и убегай. Нет надо подождать! Сколько? Не знаю! Но надо подумать!»

Он поднимался по лестнице в свою контору, а там, не унимаясь, громко трещал телефон.

– Да, Мачадо! – Мальцев поднял трубку.

– Сеньор Мачадо, это из инмобилярии «Ларрета и сыновья» вас беспокоят. – Услышал он женский голос.

– Да, говорите.

– Вы не заплатили за арендуемые вами помещения на проспекте и…-

– В следующем месяце я заплачу за всё! – Александр оборвал разговор.

Через минуту снова звонок.

– Пабло, – это Видаль! Как твои дела?

– Блестяще! – буркнул в ответ Мальцев.

– А почему ты не платишь за аренду помещения твоего автосалона на проспекте Кордоба? Хозяин говорит, что не может тебя найти. Он сообщил мне, юристу твой фирмы, что согласно…

– Андрес, пошли ты их всех в задницу! Сообщи, что в следующем месяце я рассчитаюсь за всё. – Александр повесил трубку.

«Что же делать? Ждать или уходить? – снова начал думать Мальцев, – Жду два, нет, три дня, а затем оцениваю обстановку и принимаю уже окончательное решение. Да, надо будет ещё раз навестить Бессона. Он может знать реальную ситуацию в Центре».

Снова звонок телефона.

«Замучили! Не буду брать!» – разозлился Александр и пошёл на кухню готовить кофе.

Телефон не смолкал… Через несколько минут он уже хрипел.

– Хр-р-р-р! Хр-р-р-р-р! Хр-р-р!

– Когда ты же заткнёшься? – Мальцев не выдержал и снял трубку, – Да!

– Пабло? Это вы? – послышался голос Бессона.

– Да! Я! – обрадовался Александр.

– В можете приехать прямо сейчас? Дело срочное! – как-то необычно жалобно спросил Рене.

– Выезжаю!

Мальцев сел в свой «Форд», завёл мотор.

«Стой, а почему Бессон не сказал условленный пароль о том, что у него поломался автомобиль? Почему он сразу брякнул «Вы можете приехать прямо сейчас?». Этого же не было никогда! Так не было раньше, а сейчас ситуация другая! Зачем ему пароли произносить?»

Александр медленно ехал. Его терзали сомнения.

«Что-то здесь не так! Почему Бессон не произнёс условленную фразу? Почему?»

Мальцев поднялся. Как всегда позвонил в дверь. Три раза. Очень короткие звонки.

Дверь сразу же распахнулась. Александр зашёл в квартиру. В нос сразу же шибануло вонью дешёвых сигарет и перегара.

– Проходите, проходите! – сказал незнакомый голос по-русски.

Мальцев резко обернулся. Сзади у двери стоял невысокий тип лет 25, с плоским, как у боксёра носом и раскосыми глазами.

«Что происходит?» – внизу живота у Александра похолодело.

В гостиной, за столом, сидел головастый, коротко стриженный мужчина. Нос – картошкой, глаза блеклые и бегающие. Лет сорока.

В углу на стуле сидел Бессон. Рядом с ним стоял ещё один тип. Какой-то квадратный, с грязными тёмными волосами, глазами щёлочками.

Рене мельком посмотрел на Мальцева. Взгляд у него был странный: какой-то отрешённый. На левом виске виднелась свежая ссадина, а под губой на недельной щетине повисли засохшие кусочки бурого цвета.

– Это Мачадо? – обратился по – русски головастый к Бессону.

Тот, не поднимая головы, кивнул.

– Присаживайтесь! – головастый ткнул указательным пальцем на свободный стол перед столом.

Мальцев сел на самый краешек.

«Что за цирк здесь происходит? Откуда эти странные типы?» – пронеслось у него в голове.

– Мы из Центра! – объявил головастый и принялся раскуривать вонючую сигарету.

Александр молчал.

– Вы что не рады видеть своих соотечественников? – изображая удивление, спросил головастый.

Мальцев молчал.

«А ведь Рене мне пытался сообщить, чтобы я не приезжал! – вдруг дошло до Александра. – Мама дорогая! Какой же всё-таки я тупой!» – обругал он себя.

– Пройдёмте в другую комнату! У нас с вами серьёзный разговор. – Головастый встал из-за стола.

Мальцев вошёл первым. Затем головастый. Кто-то за ним плотно закрыл дверь.

– Присаживайтесь! – головастый снова ткнул пальцем на стул у стола, а сам плотно закрыл шторы и зажёг свет.

– Меня зовут Иван Филипович! – головастый протянул ему руку.

Его ладонь была сухой и шершавой.

– Александр Петрович, вас отзывают на Родину. Вы, товарищ Мальцев, рады? – Сообщил Иван Филипович.

Александр вздрогнул всем телом. Он знал, что никто, кроме его начальника в Центре не должен знать ни его имени, ни отчества, ни фамилии.

«Эти типы не дадут мне даже до аэропорта доехать! – сразу же понял он. – Некрасов сказал, что после оформления моего предприятия и передачи на связь агентов другому оперу меня уничтожат. Юрий Васильевич был, как всегда, прав».

– Вы, Александр Петрович, столько лет успешно работали в Аргентине поэтому заслуживаете длительного отпуска. – Сообщил головастый. – Честно скажу, даже не знаю скольких месяцев. В Москве вам всё объяснят. Ну а мы должны с вами оформить всю вашу недвижимость, автомобили, предприятия на другого человека.

– Для этого нужен знающий юрист. – Наконец произнёс Александр.

– Я знаю, Александр Петрович! У нас есть такой человек. Давайте вместе с вами выясним, что вы должны передать. – Иван Филипович открыл картонную папку, вынул из неё чистый лист бумаги и начал писать карандашом.

Мальцев молча наблюдал за ним.

– Значит у вас, Александр Петрович, имеются две автомастерские, автосалон, автомойка, магазин запасных частей. – Головастый изобразил подобие улыбки.

– Да! Это так. Помещения, где расположены автомойка и магазин принадлежат мне. Остальные я арендую. – Спокойно объяснил Александр.

– Как это так? У меня есть данные, что вся эта недвижимость принадлежит лично вам! – возмутился Иван Филипович.

– Вас ввели в заблуждение, можете проверить. Спросите у своего юриста, как это можно быстро сделать. – Спокойно объяснил Мальцев.

Головастый что-то долго писал.

«Срочно надо забрать из сейфа деньги и золотые монеты и «рвать когти». – Думал Александр, он успокоился и уже обдумывал как это сделать.

– Сколько автомобилей в настоящее время находится в продаже в автосалоне? – Иван Филипович поднял на него свои блеклые глаза.

– Шесть.

– Они принадлежат вам?

– Юридически да. – Александр смотрел на потолок. – Есть документ купли – продажи.

– Ясно! – головастый что-то записал.

– Сколько у вас банковских счетов?

– Один.

– Сколько денег там?

– Около двадцати тысяч песо.

– А валютные счета? – Иван Филипович вновь сделал какую-то запись на листе.

– Не имею.

– Вы, Александр Петрович, обладаете коллекцией картин. Каких? – головастый приготовился писать.

– Это мои работы. Я ведь рисую. – Глядя прямо в жуткие глаза своего собеседника сказал Мальцев.

– Странно… Очень странно. У меня есть совершенно другая информация. – разочарованно произнёс Иван Филипович. – Ну ладно, Александр Петрович, завтра продолжим. А сейчас поехали к нотариусу оформлять сделку купли-продажи вашей фирмы.

– С удовольствием! Только мне надо взять все документы. Как же без них? – Александр ехидно посмотрел на головастого.

Тот замешкался.

– Сейчас приедет наш юрист. Вот он тогда… Тогда – начал мямлить он.

В дверь постучали.

– Иван Хвылыпыч, тута до вас человек. – Раздался голос.

Головастый встал:

– Пойдёмте, Александр Петрович! – он показал ему на дверь.

В другой комнате находился тип с расплющенным носом. Бессона и квадратного с грязными волосами уже не было.

Юристом оказался невысокого роста молодой человек в очках с золотой оправой.

Головастый на прекрасном испанском языке начал выяснять с ним детали предстоящего визита к нотариусу.

Мальцев смотрел на типа с расплющенным носом. По его виду он сразу же понял, что тот вообще по-испански ничего не понимает.

«Привезли бригаду ликвидаторов. Некрасов был прав: после передачи им моей недвижимости и агентуры меня ударят по голове и бросят в реку Ла Плата. Быстро и без особых заморочек. – Вновь подумал Александр. – Надо уходить! Теперь уже всё ясно. А как Юрий Васильевич? Жив ли?»

– В 18 часов мы должны быть у нотариуса. – Прошептал ему на ухо головастый, – у вас где находятся документы?

– Дома. – Тихим голосом ответил Александр.

– Тогда поезжайте прямо сейчас. Вас отвезёт мой помощник. – Иван Филипович подбородком указал на типа с расплющенным носом.

– Я поеду сам! А он пусть следует за мной! – категорично заявил Мальцев.

– Хорошо! – недовольно согласился тот.

Александр сел в «Форд». Посмотрел на часы. Было 14 35.

«Думаю, что успею!» – Мальцев рванул с места.

На скорости 35 километров в час он за считанные минуты доехал до торгового центра «Пасифико». Резко остановился перед входом. Следовавший за ним на «Фиате» плосконосый среагировал с опозданием и пронёсся мимо, проехав на красный свет светофора.

– Фью-ю-ю-ю-! – послышался громкий свисток полицейского.

«Ха-ха-ха! – Александр, улыбаясь, быстро вышел из автомобиля. – Это тебе, служивый, не Москва! Здесь Буэнос Айрес и свою ксиву ты можешь засунуть себе в задницу. Сейчас с тебя долго будут «драть шкуру». Ха-ха-ха!»

В «Пасифико» Мальцев быстро купил шикарный кожаный портфель.

«Хороший, вместительный!» – осматривал он его, быстро шагая к своему автомобилю.

Садясь в Форд, увидел, что рядом с «Фиатом» стоит уже патрульный «Шевроле» Федеральной полиции.

«Ха-ха-ха!» – ему снова стало смешно.

Банк уже закрывался, но Александра пустили. Мальцева немедленно провели к его сейфу. Он вынул из него документы на свою недвижимость, на предприятие и аккуратно положил их в портфель. В отдельный отсек спрятал пачки фунтов стерлингов и долларов. Потом, самое большое отделение портфеля засыпал золотыми монетами.

Когда Мальцев вошёл в подъезд дома, к нему бросился портеро Роберто.

– Сеньор Мачадо, вам тут письмо пришло. Заказное! С уведомлением! Я расписался. – Сообщил он.

– Спасибо, Роберто! – Александр вынул из бумажника ассигнацию и вручил портеро.

– Ой! Благодарю вас, сеньор! Благодарю! Вы всегда так щедры со мной! – растерянно забормотал тот.

В конверте была открытка.

«Дорогой Пабло, с глубоким соболезнованием извещаю тебя, что в автомобильной аварии погиб твой лучший друг Серхио. Это произошло 27 июня. Но не было никакой возможности сообщить тебе эту трагическую новость. Лаура».

«Наконец Юрий Васильевич объявился! Теперь у меня появилась полная уверенность в том, что я делаю». – С облегчением вздохнул Мальцев.

Он посмотрел на конверт. Откуда же была отправлена открытка.

– Ницца. Франция. 5 июля 1953 года. Более двух недель шло! Вот киломбо! – от злости у Александра начала дёргаться верхняя губа, – почему так долго? Если бы оно пришло, как положено, через 8 дней, я бы давно уже был очень далеко отсюда! А теперь мне придётся «сбрасывать» этих сраных ликвидаторов.

В 18 часов 10 минут Мальцев вошёл в нотариальную контору, расположенную на втором этаже старинного дома на улице Форида. У дверей офиса метался Иван Филипович. Юрист сидел в кресле и спокойно читал сегодняшний выпуск газеты «Кларин».

– Пабло, что с вами случилось! – истерично зашептал головастый.

– Ничего. Я приехал, как мы и договаривались. – Равнодушно ответил Александр.

– Но время! Вы знаете который сейчас час? – продолжал шипеть Иван Филипович.

– Десять минут раньше, десять минут позже. Какая разница, уважаемый? – презрительно скривил свои губы Мальцев.

– Ладно. А почему вы оставили моего помощника? – головастый просверлил Александра своим страшными глазами.

– Ваш помощник должен был следовать за мной. Он не выполнил вашего приказания и куда-то исчез. – Мальцев уже в открытую издевался над Иваном Филиповичем.

Потом почти два часа нотариус и юрист обсуждали каждую страницу документов, которые предоставил Александр. Наконец-то пришли к выводу, что можно подписывать.

Подписи поставил, как продавец Мальцев, а Иван Филипович, как покупатель.

– Вы, сеньор Реутман, должны оплатить пошлину в размере 370 000 песо в любом филиале Банка Насьон. После этого сделка будет считаться действительной. Кроме этого мой гонорар составляет 31500 песо. Эту сумму надо оплатить прямо сейчас. – Объявил нотариус, худощавый мужчина, лет шестидесяти, с усами-щёточкой.

От услышанных сумм у Ивана Филиповича вылезли глаза из орбит. Он, уже заикаясь, стал выяснять возможность отсрочки оплаты гонорара.

Мальцеву надоело ждать…

– Уважаемый сеньор нотариус! – громким голосом перебил он их разговор, – прошу прощения, но я теряю время. Если у сеньора Реутмана нет денег, то я оплачу за него ваш гонорар. Но только завтра. Вы мне это позволите сделать?

Лицо юриста залилось краской. Иван Филипович от стыда даже съёжился.

– Да, конечно, сеньор Мачадо, завтра я буду в своём офисе в 11.00. – Ответил опешивший нотариус. После оплаты я сразу же вручу документы сеньору Реутману.

Когда они оказались на улице, юрист немедленно попрощался и ушёл, а Мальцев сразу же заявил:

– Иван Филипович, завтра в 11.15 я приеду сюда сам. Без вас и без ваших помощников!

– Александр Петрович, но я же забочусь о вашей безопасности, поэтому мне бы хотелось, чтобы вас сопровождали мои люди. – Начал «извиваться» головастый.

– Ждите все меня здесь, на улице Флорида. – Отрезал Александр и направился к своему автомобилю.

– Подождите! Подождите! – догнал его Иван Филипович, – мне бы хотелось, чтобы завтра, после обеда, вы начали передавать мне на связь своих агентов. – Зашептал он на ухо Мальцеву. – Это очень важно, потому что…

– Хорошо! – перебил его Александр и, не прощаясь, повернулся, и пошёл к своему автомобилю.

В 21 час 45 минут Мальцев из дому позвонил Марии.

– Мари, добрый вечер! Я прошу прощения, но мне надо срочно увидеться с тобой. Я могу приехать?

– Конечно, любимый! Я тебя уже жду!

Александр взял портфель:» Тяжёлый какой! Килограммов пять наверное монет. Послушал в своё время Самуила Попоффа и накупил монет, не подумав о возможной экстренной эвакуации».

Мальцев спустился вниз. Хотел выйти из подъезда, но увидел «Фиат» приметного вишневого цвета, стоящий напротив дома.

– «Пасут»! Не поверил мне «сеньор Реутман».

– Сантьяго, – обратился Александр к молодому портеро, который работал вечером, – я хочу выехать на автомобиле. Открой мне, пожалуйста, гараж.

– Будет сделано, сеньор Мачадо! – юноша с готовностью побежал вниз в подвальное помещение, где держали свои автомобили люди, проживающие в этом доме.

Спустился туда и Мальцев.

– Сеньор Мачадо, открыто! – сообщил Сантьяго с улыбкой на всё своё круглое лицо.

Александр, медленно выехал из гаража. Пересёк тротуар и повернул направо.

«Фиат» вишнёвого цвета, тронулся было, но остановился. Он не мог развернуться из-за потока автомобилей, двигающихся по встречной полосе.

«Полные идиоты!» – вздохнул Александр и нажал на педаль акселератора.

Мотор «Форда» взревел, и через две минуты «Фиата» уже не было видно.

Проспект Кальяо утопал в ярком свете электрических фонарей. Мальцев сбавил скорость. «Фиат» потерялся.

Дверь открыла Мария.

– Здравствуй, Мари! – он поцеловал её в губы, – Каталина спит?

– Ещё нет, занимается. В выпускном классе им стали много давать работы на дом. А мама уже спит.

– Пройдём к тебе! – предложил Александр.

Они сидели в спальной комнате. Мальцев молчал, он никак не мог решиться на то, чтобы сказать Марии о том, что уезжает.

– Любимый, у тебя что-то случилось! Я же вижу! Давай говори! Не мучай ни меня, ни себя. – Попросила Мария.

– Мари, я должен уехать. Куда и на сколько я не знаю. Может быть на год, а может быть и на два. У тебя со мной не должно быть никаких обязательств. Ты должна жить так, как хочешь. – Стараясь не смотреть ей в глаза, сказал Александр.

Мария не заплакала.

– Я буду тебя ждать, Пабло! Все лучшие мгновения моей жизни связаны с тобой… Я, думаю, что никогда не смогу с кем-то устроить свою жизнь. Ведь всегда, вольно или невольно, буду сравнивать всех мужчин с тобой, а они тебе, Пабло, проиграют. – Вздохнула она.

Мальцев молчал.

– А Каталина к тебе относится, как к родному отцу. Ты же это знаешь. Самая большая мечта её жизни, чтобы мы с тобой поженились… Но видно не судьба… – Мария не выдержала и заплакала.

Её плечи задрожали…

Мальцев молчал. А что он мог или имел право ей рассказать? Ничего!

– Я давно уже чувствовала, что это произойдёт. Я знала, что ты исчезнешь… – Мария всхлипывала, – исчезнешь навсегда.

– Мари, не рви моё сердце! Пожалуйста! Я постараюсь вернуться. Когда не знаю. А тебя прошу об одном: если кто-то, когда-то будет передавать тебе подарки или приветы от меня – то знай, что этот человек – враг! Обо мне никогда и ни с кем не разговаривай! Это может быть очень опасно для тебя!

– Хорошо, хорошо… Я всё поняла, любимый! Поняла… – Мария платком вытирала с лица обильные слёзы.

– Мари, я оставлю подарок для Каталины. Потом ей покажешь. Сейчас не зови её, я не выдержу… – Александру было очень тяжело.

Мальцев открыл свой портфель, открыл его и высыпал на стол кучу золотых монет.

Часть из них со звоном рассыпались по полу…

– Это Каталине на учёбу… А вообще пусть она распоряжается этими деньгами, как хочет.

– Прощай, Мари! Я тебя очень люблю! Кроме тебя, Каталины и моего приёмного отца у меня никого больше нет. – Александр встал из кресла.

– Пабло, а тебя есть приёмный отец? Ты мне о нём никогда не говорил. – Мария стала успокаиваться.

– Появился… Но я, к сожалению, не знаю, где он сейчас и жив ли вообще.

Когда Александр вернулся домой, «Фиат» вишнёвого цвета стоял у самого подъезда.

– Ликвидаторы, хреновы! – без злобы сам себе сказал Мальцев, въезжая в гараж.

Утром он надел на себя самый модный костюм, новое пальто, шляпу с широкими полями, кожаные туфли. Взял портфель, где лежали все его деньги. Документы положил во внутренний карман пиджака…

– Рамона, меня может сегодня и завтра не будет. Не беспокойся! Я хотел сделать тебе подарок, но не знал какой. Вот тебе деньги, купи его себе сама. – Мальцев протянул её пачку песо.

– Дон Пабло, но это же… это же целое состояние. – Испуганно прошептала домработница.

– Спасибо тебе за всё! – Александр поцеловал её в щёку.

– Сеньор, Мачадо! Доброе утро! Вам письмо. – Портеро Роберто протянул Александру конверт.

– Спасибо! Ты меня всегда радуешь! – пошутил Александр.

Он спустился в гараж и здесь вскрыл конверт.

«Уважаемый Пабло, сообщаю вам, что ваш дядя Серхио скоропостижно скончался. Я скорблю вместе с вами». – Было написано типичным женским почерком: маленькими круглыми буковками с наклоном влево.

Мальцев посмотрел на конверт.

– «Отправлено 5 дней назад. Из Мексики… Значит жив, Юрий Васильевич! Жив!»

«Фиат» вишнёвого цвета сразу же двинулся за Фордом. Водитель, на всякий случай, держал очень короткую дистанцию: 8-10 метров.

Александр нарочно ехал очень медленно.

«Сейчас вы, придурки, потеряетесь!» – усмехнулся он и резко увеличил скорость.

Александр пересёк проспект Санта Фе почти на красный свет светофора.

«Фиат» остался на другой стороне проспекта Кальяо.

– Всё, прощайте!

Из арендуемого им гаража на проспекте Кордоба Мальцев выгнал «Шевроле», а на его место поставил «Форд». Закрыл ворота…

– Прощай Буэнос – Айрес! – прошептал он.

Через 30 минут Александр ехал уже по шоссе номер 9. Это была самая прямая и быстрая дорога к пограничному переходу Клоринда, за которым уже простирался тропический Парагвай.

План Мальцева был предельно простым: прибыть в Асунсьон. Там избавиться от «Шевроле», купить одежду попроще и на автобусе въехать в Бразилию. Что он будет делать дальше? Обстоятельства покажут… Жизнь ведь начинается сначала…

На подъезде к мосту через реку Парана начал моросить мелкий дождик. Александр включил «дворники»…

– Склизь, склизь, склизь – елозили они лобовое стекло.

Но в Мальцеву в этих звуках почему-то слышались слова танго:

Моё одиночество мешает мне жить.

Моё одиночество не даёт тебя мне любить.

Вечное одиночество – это проклятье моё,

Моё одиночество – это страданье твоё.

Буэнос-Айрес, июль 2020.

Content

Сергей Горбатых
Исполнитель
Книга 2

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глаава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая