Тимур Машуков

Гром над Империей Часть 2

Пролог

Вставайте, люди русские,

На славный бой, на смертный бой.

Вставайте, люди вольные,

За нашу землю честную!

Живым бойцам почёт и честь,

А мёртвым — слава вечная.

За отчий дом, за русский край

Что Родом нам завещаны.

"Вставайте люди русские" — Прокофьев

Рим, Ватикан

Он пришел, этот глупый мальчишка все-таки заглотил наживку и сам попался в ловушку!!! Сколько трудов, сколько бессонных ночей, посвященных тщательному планированию каждой мелочи — и наконец-то долгожданный финал!..

Когда ко мне больше года назад пришли неизвестные с неожиданным предложением уничтожить наследника Громовых, я едва не отправил их в темницу. Но за них хлопотали серьезные люди, потому я решил для начала хотя бы выслушать их предложения.

Они поделились со мной планом, благодаря которому у нас должно было все получиться. Визитеры четко изложили мне его ключевые точки, и я дал добро на его реализацию. Череда нападений, искусные закулисные интриги, умелая игра на тонких струнках самомнения юного мага должны были основательно расшатать его психику и, в конечном итоге, привести его ко мне тогда, когда я буду готов встретить его во всеоружии.

И у нас все получилось. В последний момент мне — не магу — эти же люди предложили силу. Силу, с которой я могу на равных выйти к нему и уничтожить! Для этого мне всего лишь надо было впустить тьму в себя. Что ж, это мизерная плата за дарованное могущество. Много лет я бесплодно молился, надеясь, что мой бог услышит меня и дарует вожделенную силу. Но так и не достучался до равнодушных небес. И теперь мне было глубоко наплевать на бога, который привечает лишь слабаков и кающихся!

Часть преданных мне людей из моего ближайшего окружения, разделяющая мои взгляды и убеждения, тоже согласились провести ритуал и обрести те же силы, что и я. После этого я постепенно внедрил их на все мало-мальски значимые посты, и в день «Х», благодаря их поддержке, стянул войска преданные лично мне к площади, окружив ее со всех сторон.

Но этим помощь пришедших не ограничилась. Мне были вручены артефакты, после активации которых вся магия в радиусе пяти километров будет уничтожена. Эти же артефакты открывали дорогу моим союзникам, что были готовы прийти ко мне на помощь. И мы ждали, точно зная, когда явится, требуя возмездия, Громов. Приезд императоров Англии, Франции и Германии на праздник пришелся как нельзя кстати. И, несмотря на их протесты, им пришлось так же принять тьму. Теперь, подвластные моей воле, они, после уничтожения Громова, сметут своими армиями Российскую Империю с лица земли.

Громовы, настоящая язва на чистом небе! И сегодня я собирался выжечь ее каленым железом, которого немало хранилось на складах Католической Церкви еще со времен инквизиции.

Вот, висит в воздухе, вещает так, что поневоле заслушаешься… И больше всего греет душу осознание того, что сейчас этот ненавистный Высший сдохнет в муках, растеряв все своё хваленое могущество! И наконец-то с его лица сотрется это самодовольное выражение!

Невольная торжествующая улыбка сама собой наползает на мои губы. Сегодня — день мести за все годы унижения и страха!

Даю сигнал, и тьма, послушная моей воле, начинает окутывать площадь, заполненную моими людьми. Яркой звездой сверкнув напоследок в небе, ублюдок падает вниз. Даже если не разобьется, то в любом случае сильно покалечится. А его драгоценной магии-то нет! И без неё он беззащитен, словно младенец, и я скоро доберусь до него! Стремительно спрыгиваю с балкона, наслаждаясь ощущением силы, наполняющей мое тело. Тьма, непрозрачная снаружи, вполне себе прозрачна внутри. Следом за мной словно на поводке послушно идут императоры… Впустив тьму в свои души, они так же, как и я, жаждут крови молодого Громова.

Но что это? Что за яркие вспышки порталов? Как они сумели пробиться через полог Тьмы?! О, эта трижды проклятая эльфийка пожаловала! Ее я убивать не буду, очень хочу посмотреть, насколько она отличается от обычных людей. Изнутри посмотреть, конечно. На складах инквизиции я как раз недавно приметил один замечательный ритуальный кинжал. Думаю, он идеально подойдет для более близкого знакомства с женой этого недобога…

Так, а это кто еще приперся? Старик Громов собственной персоной, да и ещё, видимо, с внучкой — той самой сироткой-подкидышем? Нет, определенно, сегодня замечательный день! Одним ударом уничтожу весь ненавистный род! А вот и союзнички пожаловали. Ну и мерзкие они, признаться, на вид… Когда все закончится, нужно будет и с ними разобраться. Чувствую, они в дальнейшем станут помехой на моем пути.

Но что это?!! Не может быть!!!! Откуда они здесь взялись? Проклятье!!!

Я, чувствуя зарождающийся глубоко внутри липкий страх, смотрел, как из открывшегося большого портала стройными рядами стали выходить мужчины, одетые в броню, что сияла нестерпимым светом, разгоняющим тьму. Их оружие покрывали затейливые руны, а лица, что виднелись из-под остроконечных шлемов, были искажены ненавистью, что буквально приносила физическую боль.

— Волхвы пожаловали! — догадался я. И попытался взять себя в руки. — Что ж, как пришли, так тут и останутся! Но убивать мы их не будем. Эти тела послужат отличным вместилищем для моих союзников. Пришло время покончить с русской гадиной раз и навсегда! И такой шанс упускать нельзя.

— В БОЙ!!! — закричал я, и лавина моих войск с угрожающим ревом ринулась на врагов…

Глава 1

Владислав Громов

Тьма накрыла меня внезапно, резко забрав все силы. Не успел я и сообразить, как такое могло произойти, как камнем рухнул вниз.

— Падать мне будет очень больно… — мелькнула последняя мысль. А потом пришла сильная боль, и сознание погасло.

В себя я пришел сидящим в комнате, за шахматным столом, на котором расставлял фигурки мой старый знакомец. Напротив меня висел огромный светящийся экран, на котором замерла стоп-кадром какая-то батальная сцена… Но приглядевшись внимательнее, я с нарастающим ужасом рассмотрел знакомые фигуры: Селену, Гонтуса, деда, Ириску, что в отчаянии склонилась над моим телом, распростертым на земле. Рядом стояла Мирами с перекошенным от гнева лицом. Перед ними замер строй витязей, облаченных в нестерпимо сияющие кольчуги.

А напротив них застыло в атакующем рывке войско пожирателей, с Папой Римским во главе. На первый взгляд силы были равны, но это если не знать мощи пожирателей. И как мои успели так быстро среагировать, интересно?

— Очнулся… — с удовлетворением отметил старик, с хитрым прищуром глядя на меня. Потом спросил, кивая на доску:

— Сыграем?

— Опять ты? — озираясь и постепенно приходя в себя, ответил я. — Я вроде уже говорил свое мнение насчет игры с тобой…

— Шахматы, как я тоже уже замечал ранее, это игра полководцев и мудрых правителей. Все, кто постиг принципы и правила этой игры, добились многого в жизни. По своей многогранности шахматам нет равных в мире. Здесь нет места слепому случаю или везению. Только точный расчет и холодный ум, именно они помогают одержать победу. И тебе необходимо научиться именно этому, а не кидаться с шашкой наголо на танк. Да и выбора-то у тебя сейчас нет. Либо ты играешь, либо твои родные умрут, — пожал плечами он.

— Опять ты пытаешься поставить меня перед выбором! — разозлился я. — Куда не плюнь, обязательно попадешь в того, кто хочет мной манипулировать! Вот прям как сейчас. И вообще, я не совсем понял, что там произошло? Что за тьма меня накрыла? Опять пожиратели появились, но причем тут Ватикан? Или они уже и до него добрались?

Как же меня это достало, везде они! И кстати, меня давно мучает вопрос, кто они такие? Откуда взялись?..

Мысли начали беспорядочно скакать, и пришлось постараться взять себя в руки, чтобы хоть как-то их упорядочить и выделить главное.

— Растешь, Влад, — довольно покачал головой старик. — Начинаешь задавать хорошие вопросы. Не буду рассказывать тебе историю сотворения вселенной, это пока лишняя для тебя информация, но попробую объяснить тебе все по понятной аналогии.

Представь себе, что вселенная — это центральный сервер. Мощный, навороченный, с быстрым процессором и огромным носителем. Каждый мир — это отдельный компьютер со своими законами. Но в тоже время он вынужден подчиняться общей системе. Он может творить все, что хочет, пока это не вредит системе. И он связан с другими такими же компьютерами с помощью проводов, ну, или вселенских энергий.

И вот на одном маленьком, удаленном от всех мире появляется вирус. Он слаб, но хорошо умеет маскироваться, и система его до поры не замечает. Да, кстати, вот так совпало, что антивирусной защиты в этом мире нет. А вирус потихоньку растет, развивается и вот уже полностью захватывает систему. А дальше устремляется к другому такому же миру, который так же не защищен… Разрушает и его, становясь еще сильней. И так по цепочке, пока он не наберет силу, что даст возможность бросить вызов уже мирам, обладающим защитой.

И вот этот вирус легко начинает захватывать и их, потому что защита, привыкшая справляться с внутренними угрозами, оказывается совершенно не способна защитить себя от угрозы извне. Да, антивирусная программа борется с захватчиками, но она слаба, давно не обновлялась, вот и не тянет она против сильного врага.

— Антивирусная программа — это боги? — затаив дыхание, спросил я.

— Боги, — одобрительно кивнул он. — И с каждым новым захваченным миром сила вируса растет, он уже становится способен кидать вызов сильным мирам с отличной защитой. Где-то берет напором, а где-то постепенно их захватывает, не привлекая до поры до времени к себе внимания, пока не становится слишком поздно.

— Так, говоря вашим языком, стоит обрубить провода, по которым переносится вирус, и все!!!

— Так делать нельзя. Если отключить мир от вселенских потоков, он быстро угаснет. Обмен энергиями — это важная составляющая в жизни мира. Обруби ее, и через несколько веков мы получим голый камень без малейших признаков жизни.

Центральный сервер уже не может игнорировать угрозу. Происходят сбои в работе, начинается замедление всех процессов. И ему остается только два варианта: либо полное форматирование системы, но это приведет к гибели всех миров, либо создание новой, самообучающейся программы — антивирус, способной справиться с этой угрозой. Но в этом случае есть риск захвата данной программы вирусом, а так как у нее есть доступ к центральному серверу, то и его уничтожение.

— Вы хотите сказать, что эта программа — я?! — слегка охреневая от полученной информации, спросил я.

— Именно так… — усмехнулся мой собеседник. — Тебя создал я, чужими руками, но я, с единственной целью — уничтожить пожирателей и дать системе защитника от любых будущих внешних угроз. Я не могу напрямую вмешиваться в ее процессы из-за ограничений, что в свое время наложил на себя сам. Но ты лишен этого недостатка, поэтому сможешь переломить ход событий в свою пользу. Да, есть риск, что ты можешь пожелать большего, власть — она развращает, но не думаю, что ты этого захочешь.

— М-да, Морфиус нервно курит в сторонке, — пробормотал я, пытаясь осмыслить полученную информацию.

— Матрица? Да, хороший фильм. Именно его аналогией я и воспользовался, чтобы объяснить тебе все, Нео.

— К черту этого инфантильного придурка. Я тут, похоже, скорее в роли агента Смита, да и классический костюм мне больше идет, чем дебильный кожаный плащ… Так, стоп, ты сказал — самообучающаяся программа? И чему мне учиться?

— Изначально я предполагал вмешаться в процесс твоего обучения. И даже кое-что предпринял в этом направлении. Но потом оставил эту мысль. Твои действия спонтанны, непредсказуемы, и так ты можешь добиться большего, чем если будешь идти строго по прямой. Тебя невозможно просчитать, и, возможно, именно это и приведет тебя к победе. Поэтому, чему учиться — решай сам. Саморазвитие в твоем случае работает лучше всего.

— Да как же невозможно?! Вот понтифик очень даже запросто все просчитал!

— Ну, тут было сложно не предусмотреть твои действия. Слишком уж ты прямолинейно стал поступать. Да и действовал ты на этот раз очень предсказуемо. И знаешь, что самое главное? Что это пойдет тебе на пользу. Ты не всесилен и сейчас увидел, что даже на тебя может найтись управа. Не подоспей помощь вовремя, ты бы погиб, да и сейчас, ещё не факт, что выберешься. Все-таки твои враги на этот раз хорошо подготовились, но не учли, что тебе могут помочь. На меня можешь не рассчитывать, как я уже говорил, я не имею права вмешиваться напрямую.

— Да ну, не можешь вмешиваться, значит? А как тогда витязи так быстро отреагировали? Ладно мои, нырнули в портал — и все, а этим ведь надо было собраться и организованно выступить. Их кто-то предупредил?

— Ничего не знаю, не видел и не слышал, — состроил он морду кирпичом. — Откуда я знаю, что снится вашим волхвам после того, как они переберут с выпивкой?

— Ну да, ну да, — согласно покивал я. — Знакомая ситуация. Бывает, приснится всякое, а потом раз — и уже женат, трое детей, ипотека на шее и злющая теща проедает плешь! И с ужасом понимаешь, что это был нифига не сон…

— Ладно, хватит болтать, пора делать свой ход.

Фигуры на доске слегка поплыли и приобрели вид тех, кто сейчас находился внизу, на площади. Витязи — пешки, дед стал ферзем, Ириска — конем, Селена оказалась на месте ладьи…

— А кто же король? — задумчиво поинтересовался я, вглядываясь в жутко не нравящийся мне расклад.

— Король играет ключевую роль в игре и, несмотря на свою кажущуюся слабость, на самом деле является сильнейшей фигурой. Она по правилам вступает в игру последней и до поры ее просто не видно.

— Так, ладно, а где на этой доске я? Или ты думаешь, что я буду спокойно двигать фигурки, не попробовав лично распороть брюхо паре-тройке пожирателей? Да и посмотреть, какого цвета кровь у понтифика, мне очень хочется.

— Что, так сильно хочется помахать мечом? Полководец не должен лезть в битву. Его задача ею управлять.

— А я и не полководец, я — программа, которая действует сама по себе, не считаясь с никакими правилами. Поэтому первый ходя сделаю лично, и пусть без магии, с обычным мечом, но это будет мой риск и моя ответственность! А кому что-то не нравится, пусть целует меня в мой тощий зад! Поэтому я иду вниз, но напоследок хочу спросить: а как вписываются в твою картину боги, что отправились в мир пожирателей?

— Считай их ответом системы на вторжение. Что-то вроде антихакерской программы, что смогла вычислить место, где хранится исходный код вируса.

— Стой, а кто создал вирус?!!! Кто этот гребанный хакер?!!!

— А вот это, пожалуй, самый правильный вопрос, на который тебе предстоит найти ответ самому, — серьезно сказал старик, пристально глядя мне в глаза.

— И запомни самое главное, ты не всесилен и тебя можно убить, если знать, как. И твои враги знают об этом. А теперь лети, птичка, — усмехнулся он.

— Вот же гад! — ещё успел подумать я, стремительно уносясь вниз.

Селена Громова

Да уж, на этот раз любимый взял первый приз за лучшее попадание в дерьмо в этом году! И так хорошо попал, я бы даже сказала, с душой. Нет, поначалу все вроде шло неплохо. Портал открылся прямо рядом с Владом, что лежал на земле без движения и тяжело дышал. Видимых повреждений на нем не было, несмотря на падение с большой высоты. А значит, выкарабкается, с его-то живучестью!.. А вот насчет нас… Глядя на тех, кто к нам приближался, мне казалось, что вряд ли, если, конечно, Влад не придет в себя раньше, чем нас разорвут в клочья. Мелькнула мысль схватить Влада и утащить его обратно в портал, но глядя как нестабильно он стал мигать, отбросила ее. Это билет в один конец, если любимый не очнется раньше, чем нас уничтожат.

Сильная слабость, что охватила меня, когда резко опустел мой источник, до сих пор дезориентировала меня. Сжимая дрожащей рукой меч, я напряженно всматривалась в ряды пожирателей, что толпились метрах в пятистах от нас.

Мирами тем временем склонилась над Владом, пытаясь привести его в чувство, но пока ее попытки не увенчались успехом. Треск раскрывшегося портала заставил меня вздрогнуть от неожиданности, из него вышли тесть, Ириска и Гонтус.

Николай Владимирович молча обнял меня и, быстро поцеловав в щеку, просто встал рядом со мной. Ириска, не обращая ни на кого внимания, кинулась к мужу, о чем-то негромко разговаривая с Мирами. Глава рода с удивлением посмотрел на японку, смешно наморщив лоб, но так ничего и не сказал.

Гонтус, широко улыбаясь, обнял меня, слегка приподняв над землей.

— Ну что, как в старые добрые времена, спиной к спине? — довольно произнес он. И, хотя его губы растянулись в улыбке, в глазах застыло страшное напряжение.

— У нас есть магия, но надолго ее не хватит. Надеюсь, Влад очнется раньше, чем мы её лишимся. Главное, нам нужно выдержать первый удар, а дальше выстоим.

— Ты это серьезно? — удивилась я, ещё раз осматривая войско пожирателей. — Впятером, почти без магии… И ты надеешься выстоять?

— Ну, во-первых, надеюсь, что не впятером, — отметил Александр, с заметным удовольствием глядя, как из открывшегося портала появляются воины, закованные в броню. Быстро рассредоточиваясь по площади, они брали нас в полукольцо, явно намереваясь защищать.

Послышались отрывочные команды, и воины, заняв свои мест, застывали, крепко сжимая оружие в руках. Лучники накладывали стрелы, что светились ровным светом, готовясь стрелять навесом.

Прислушавшись, я поняла, что воины, встав четким строем, произносят молитву, отчего их оружие наливается ярким светом, разгоняя тьму.

— Перуне, могучий Боже наш!

Это ты ведешь нас стезею Правой к брани честной с врагами черными,

Чтобы род утверждать и державу беречь.

Ты — сила сильных и отвага отважных,

Правда праведных и святость Святорусов.

Открой терем свой, где пируют пращуры, что с радостью смотрят на нас.

Прими души наши и даруй силу рукам нашим.

Гой, Перуничи, могучие витязи, становитесь в ряды, становитесь к смертному бою!

За веру, за землю, за Род,

Слава Богам, Слава Перуну!

Вслушиваясь в их слова, я и сама не заметила, как стала вторить им, и мой меч, отзываясь на заветные слова, сначала полыхнул зеленым, а потом стал пульсировать белым светом, разгораясь все ярче.

Мирами, застывшая недалеко от меня, с перекошенным злобой лицом смотрела на врагов. Ее руки сжимали два меча, один из которых был чуть длиннее другого, и казалось, её клинки сейчас сами бросятся в бой.

Воинов на вскидку было тысячи две, и не было среди них магов, что говорило о том, что они знали, куда идут. Хотя, за ними нестройным рядом стояло человек двадцать, облаченных в просторные одежды и сжимавших в руках посохи. Но видно было, что пока они в бою непосредственного участия принимать не будут.

Взревев, огромная лавина пожирателей пришла в движение. И тут же им навстречу, прочертив яркие дуги, полетели стрелы, что при попадании в противника взрывались, разрывая врагов на мелкие части. И каждая из них находила цель, да и мудрено было промахнуться, стреляя по плотному строю врагов, что перли вперед, безо всякой тактики, стремясь смести людей одним мощным ударом, задавить количеством.

— Копья! — раздалась команда зычным голосом, и войско людей ощетинилось острыми иглами, что сияли ярче солнца.

Вперед строя вышел Гонтус и, вскинув руки, создал стену пламени и толкнул ее на пожирателей. Но стена получилась откровенно слабой, высотой всего метра в два. Пойдя вперед, она спалила едва ли с десяток врагов. Ошеломленный неудачей, он попробовал еще раз, но вновь стена получилась маленькой, даже меньше предыдущей.

Молния, ударившая сверху, разнесла штук пятьдесят тварей, после чего тоже быстро погасла.

Скользнув за спины воинов, Александр в шоке стал говорить сам с собой. Из его несвязной речи я сумела выделить главное — что тьма высасывает не только источник, но и значительно ослабляет плетения.

Прислушиваясь к его размышлениям, я невольно отвлеклась и пропустила момент, когда лавина тварей достигла рядов витязей. Удар тьмы был страшен, поле боя мгновенно окрасилось в красный цвет. Рев пожирателей смешался с отчаянными криками людей, что встали стеной на пути тьмы. Враги не были однородной массой. Среди них попадались как особи высотой больше двух метров, так и совсем маленькие, едва достающие до пояса взрослого мужчины.

Последние стремились проскользнуть между плотных рядов витязей, по пути пытаясь полоснуть острыми как бритва когтями незащищенные ноги воителей. Таких стремительно добивали волхвы, чьи посохи оказались страшным оружием в умелых руках. Но все же врагов оказалось намного больше людей. Гонтус с Главой Громовых били из-за спин витязей магией, но я заметила, что они очень экономно расходуют силы. Да и с каждым разом их удары становились все слабее и слабее.

При этом лица мужчин как-то сразу осунулись, постарели, будто не эфиром они били, а жизненной силой, что стремительно убывала, забирая оставшиеся годы жизни.

Артефакты, что висели у них на груди и прежде горели ярким светом, почти потухли. И лишь у Ириски он сиял так же ярко, как и раньше. Она, стоя возле бесчувственного тела Влада, неумело сжимала в руках небольшой клинок и явно собиралась использовать магию лишь для защиты. На не по-детски напряженном лице застыла решимость умереть, но не допустить к телу брата тьму.

Я, застыв за строем витязей, ждала возможности вступить в бой. Лезть в гущу схватки смысла не было, могли свои же зацепить, поэтому я, вместе с Мирами просто ждала подходящего момента. Хотя, девушку мне было откровенно жаль. Конечно, то, что она не боится крови, сомнения не вызывало, но вот ее одежда… Обычные джинсы и майка — это ни разу не кольчуга, или хотя бы кожаный доспех. Одно касание когтями, и можно читать отходную молитву. Да и сама Мирами — не воин, привыкший биться в строю, а скорее, диверсант, заточенный на удары из тени.

Но сегодня, я думаю, мы все узнаем, кто и чего стоит. Но если мы выживем, если Влад придет в себя, то я клянусь, отхожу его ремнем по заднице, и только пусть попробует мне сопротивляться! Сначала расцелую, а потом изобью, да, именно в такой последовательности…

…Упав на колено, я поднырнула под руку пожирателя, рассекая его пополам. Устало поднявшись и вытерев пот вперемешку с кровью с глаз, устало оглядела поле боя, не сдерживая слез, что катились по моим щекам.

Пожиратели ожидаемо прорвали ряды витязей, и правильная схватка превратилась в свалку. Воины, разбившись на двойки, умело прикрывали друг другу спины, с каждым ударом уменьшая количество врагов, но, казалось, меньше их от этого не становилось. Даже самому непосвященному было видно, что мы безнадежно проигрываем. Прошло не больше десяти минут сначала боя, а нас уже осталась едва ли треть. И при этом главные твари еще не вступили в битву, держась в отдалении. Даже отсюда можно было разглядеть довольную улыбку Папы Римского, стоящего в компании нескольких своих приспешников в кольце крупных пожирателей.

Кинув взгляд назад, я увидела, что недалеко от меня лежит Гонтус, у которого отсутствуют обе ноги. Тяжело дыша, он замер в последней попытке дотянуться до выпавшего из руки меча. Рядом с ним в луже крови распростерся тесть, схватившись за распоротый когтями пожирателей живот, из которого вываливались внутренности. Из его рта текла кровь, иногда надуваясь кровавым пузырем. Мирами сломанной куклой валялась рядом со мной. Отрубленная кисть руки, косой рваный разрез, что практически располовинил ее тело… Страшная картина. Я видела, что она еще жива, но очень близка к смерти. Ее губы что-то шептали, но среди криков и шума битвы невозможно было разобрать ни слова.

Как ни странно, погибших среди нас не было. Черный туман, прозрачный изнутри, каким-то образом поддерживал в нас жизнь, усиливая муки, но не позволяя умереть. При этом было видно, как он медленно втягивался в тела, похоже, собираясь их захватить.

Услышав крик, я резко обернулась и кинулась к Ириске, что склонилась над Владом и заходилась в рыданиях, едва поддерживая почти уничтоженный щит, а трое крупных пожирателей давили на него, силясь довести дело до конца.

Собрав последние силы, я бросилась к ней, собираясь напасть на тварей из-за спины, но на моем пути выросли еще двое, что тут же атаковали с обеих сторон. Отрубаю лапу с когтями, что едва не распорола мне живот и с разворота разрубаю ее владельца пополам. Краем глаза замечаю удар, от которого уже не успеваю защититься. Разрывая жилы, отклоняюсь назад, и когти, что должны были снести мою голову с плеч, лишь самым краем цепляют мое лицо, вырывая глаз и срезая нос и губы.

Ничего не видя от брызнувших слез и болевого шока, я инстинктивно отмахиваюсь от пожирателя, почти неосознанно отмечая, как меч входит в его тело, валюсь обессилено на землю. Черный туман сразу же начинает проникать в мое тело, каленым железом прожигая себе путь внутри меня. А я при этом даже кричать не могу, и лишь слабый хрип вырывается из моего рта.

Крик, полный боли, донесшийся со сторон, слегка привел меня в чувство.

— Ириска… — с усилием прошептала я разрезанными губами и, перевернувшись на живот, ничего не видя перед собой, поползла на звук ее голос, желая лишь одного — забрать перед смертью еще хоть одного пожирателя с собой…

Я не увидела внезапно вспыхнувший свет, но почувствовала его всем телом. Он, казалось, проникал в каждую мою клеточку, стремительно уничтожая щупальца проклятого тумана, что проникли в меня, и раны, что приносили жуткую боль, стали стремительно зарастать.

Подняв глаза, я разглядела Влада, что шел ко мне, тяжело опираясь на посох. От него и исходило сияние, что несло облегчение. Но больше всего меня поразило его лицо, нет, не лицо, застывшая холодная маска и вместо зрачков его глаза заполнял ярко-синий свет, что дымкой струился из глазниц. Посмотрев на меня, он зашагал дальше, а свет, что двигался впереди него, разливался по площади, уничтожая тьму, что растворялась в нем без следа. Вокруг меня стали шевелиться люди, с удивлением осматривая себя и неверяще ощупывая свои восстановленные конечности. А я глядела вслед мужу и даже отсюда чувствовала его страшную ярость, которую он заключил в кокон льда.

— Теперь все будет хорошо, — с громадным облегчением подумала я и лишь после этого позволила себе потерять сознание.

Глава 2

…Проснулся Зверь в кромешной темноте,

И Зверем Богу названа цена,

Прогнулись все — и братья во Христе,

Прогнулось всё, но не моя страна.

Был урожайным високосный год,

И кровью смерть была пьяным — пьяна,

От туч свинцовых гнулся небосвод,

Прогнулось всё, но не моя страна…

"ДОНБАСС ЗА НАМИ" — гимн народа Донбасса

Владислав Громов

Исходя из ощущений, охвативших мое многострадальное тело, я уверился в мысли, что меня пропустили через мясорубку, и причем явно не один раз. Видимо, мое внезапное падение с такой высоты все же не прошло бесследно. И хотя стихии значительно смягчили удар, все внутренние органы превратились в кашу.

Неимоверным усилием воли остаюсь в сознании, корчась от жуткой боли, запускаю регенерацию на полную катушку. Источник заблокирован, но мне он, в принципе, сейчас и не нужен. Стихии прекрасно справляются и без него. И если бы меня, чересчур увлекшегося пафосными разоблачениями злодея, банально не застали врасплох, то я бы уже давно танцевал джигу на костях римского папы. Хотя, по идее, стихии должны были защитить меня самостоятельно, но, видимо, что-то пошло не так… И это требовало основательных размышлений. Но, черт, действительно, мне было бы очень обидно, если бы не было так больно!

Что ж, снявши голову, по волосам не плачут, оставим разбор полетов на потом. А чтобы это «потом» вообще было — начинаем активно лечиться. И первым делом необходимо восстановить слух и зрение! А то такое ощущение, что уже в гробу лежу и ничего не чувствую…

Черт, поганые артефакты хорошо так давят, даже с моими возможностями восстановление организма происходит не так быстро, как мне хотелось. А бой-то уже в разгаре, и что там происходит, кто одерживает верх — понять пока не могу. Связь с сестрой заблокирована наглухо, я даже достучаться до неё не способен. Значит, ускоряемся, ускоряемся, ускоряемся! Как можно быстрее!.. Можно, конечно, открыть источник, но это долго, проще уж так…

Черт, я идиот!!! И слишком уж часто я начинаю применять это понятие к себе! Нахрена, спрашивается, мне сейчас стихии, если у меня есть сила веры?! А уж её, родимой, собралось у меня выше крыши! А ну-ка, я сейчас ее пущу на восстановление и посмотрю, что получится…

Тянусь к яркому шару, что неспешно вращается у меня внутри. Помню, я заблокировал его, когда в мире Паши в меня огромным потоком стала вливаться благодать. Заблокировал, да и забыл о ней. А ее, оказывается, скопилось просто огромное количество! Попробовал в нее погрузиться — и едва не ослеп от ослепительной вспышки. Что ж, пора посмотреть, на что способна сила веры. Потихоньку снимаю блокировку и выпускаю ее внутрь себя. О, результат превзошел все ожидания!.. Как по волшебству, ко мне мгновенно вернулись и зрение, и слух. Мою радость от этого открытия тут же напрочь смыло волной страха: первым, что я услышал, стал полный боли крик Ириски!

Меня как пружиной подбросило! Даже не задумываясь, что и как делаю, я выпустил благодать из себя сплошным потоком и воспользовался вернувшимся зрением, чтобы взглянуть на поле боя. Картина, что предстала перед моими глазами, меня попросту ужаснула. Повсюду кровь, рвущие душу стоны и крики раненых… Бессильно распростёршийся на сырой земле дед, изувеченная Селена, сестра с жуткой рваной раной на боку… Да сколько же меня не было, чтобы все это произошло?!!!

От ярости, что накатила на меня, я думал, сосуды в мозге лопнут. С неимоверным трудом я сумел взять себя в руки, сковав эмоции, словно быстрые воды реки зимним льдом. Правда, легко мне это не далось, и по внутренним органам опять прокатила волна разрушения, заставившая меня сплюнуть кровью. Но — наплевать, пусть даже и кровью! Продолжаю выпускать из себя дальше силу веры, что несется подобно бурному потоку, бесследно уничтожая тьму и возвращая к жизни людей. Пожиратели, попавшие под ее течение, лопаются с неприятным чмокающим звуком, словно болотные пузыри, оставляя после себя грязные кляксы и мерзкий душок.

Черный туман, что начал захватывать их тела, вылетает подобно струе пара из чайника, заставляя покинутые тела корчиться от боли. Но ее я забираю всю их боль себе. Это моя кара за глупость, за то, что не смог их защитить. Медленно поднимаюсь и тяжело опираясь на посох, начинаю двигаться в сторону врагов.

Я вижу всех людей, чувствую их боль и радость от того, что она проходит. Все их эмоции бьют по мне безжалостным молотом, но я держусь. Я должен выдержать. Я — скала, я — лед, я — воплощение холода самой вселенной. Во мне сейчас нет собственных эмоций. Мой дух корчится от чужих страданий, а тело дрожит от слабости. Скорость, с которой я отдаю силы, за гранью возможностей организма, но мне все равно. Пока я жив, никто не умрет!

Продолжаю медленно идти вперед, туда, где, как я чувствую, скопилось наибольшее количество тьмы. Стараюсь не смотреть по сторонам, иначе не выдержу и нанесу удар раньше, чем следует.

Прохожу мимо Селены, скрепя сердце, не глядя на нее, хотя и чувствую, что теперь с ней все в порядке. Но злоба на тех, кто заставил её испытывать муки боли, душит меня, едва не вырывается наружу. Нет, не сейчас! Еще чуть-чуть, ещё немного терпения — и я сполна наслажусь муками посмевших поднять руку на моих близких! Вся человеческая боль, что алыми всполохами пронзает окружающее, собирается в моем организме, попутно жадно вгрызаясь в него, разрушая, поглощая… Но я упрямо несу эту неподъемную ношу, надеясь сторицей вернуть ее тем, кто ее принес.

Пересекаю линию обороны людей… Все, теперь мне можно не сдерживаться! Но сначала — небольшой спектакль, ещё не время показывать свою силу. Нарочно спотыкаюсь, едва удерживаясь на ногах, даже исходящий из меня свет временно притушил… Пусть они думают, чтоя на грани смерти, пусть предвкушают скорую победу! Для меня главное — удержать их на месте, не позволить сбежать. Вытираю дрожащей рукой кровь, что сочится из глаз от чудовищного перенапряжения. Чувствую, что еще немного, и мой организм действительно сдастся, не выдержав такой нагрузки.

Внутренним взглядом окидываю площадь, отмечая, где находятся артефакты, что вытягивают эфир. Незримо опутываю их нитями стихии огня. Смотрю на папу Римского, вижу довольную усмешку на его лице… Но она, впрочем, резко сменяется гримасой ужаса. Видимо, старый прожженный лис нутром почуял надвигающуюся опасность, сумев что-то разглядеть в моих глазах.

С оглушительным хлопком взрываются артефакты, находящиеся в зданиях по периметру площади. От взрыва строения разносит в клочья, убивая разлетающимися камнями всех, кто имел несчастье оказаться поблизости. И сразу туман, что заполняет площадь, мгновенно исчезает, открывая доступ небу, которое в гневе обрушивает на землю молнии, испепеляющие всех, до кого они дотягиваются. Мне кажется, что я слышу в отдалении полный ярости рев Марры и ее подруг, но они не вмешиваются. Элементали, покорные моей воле, будут ждать, пока я их не позову. Не теряя драгоценного времени, я разворачиваю над всем полем битвы прозрачный щит, сквозь который сюда не сможет никто проникнуть. От снятия блокировки с источника едва не теряю сознание. Голова сразу взрывается от истошных криков сестры и Мирами. По ним это ударило слабее, но они и не обладают такой силой, как я.

Ко мне тут же бросаются твари тьмы, но я безжалостно бью по ним нитями благодати, что растворяет их подобно кислоте. Иду дальше, и во все стороны от меня несутся потоки ослепительного света, поражая всех… Лишь главный зачинщик, виновник всех бед остаётся на ногах и пока в полном здравии. Едва сдерживаюсь, чтобы, создав мечи, не кинуться в рукопашную. Нет, люди должны сегодня увидеть силу веры, увидеть, что бывает с теми, кто впустил в себя тьму!

Так, приглашенные императоры, увы, уже всего лишь пустые оболочки, пожиратели полностью уничтожили их души. И с этим, я думаю, ещё предстоит немало проблем. Чувствую нацеленные на меня камеры, что снимают все происходящее, и, понимая это и стараясь не испортить все еще больше, делаю так, чтобы мои действия ни в коем случае не могли трактоваться как нападение.

Максимально медленно, сдерживаясь изо всех сил, я показательно уничтожаю тьму, чтобы всему миру было понятно, что на самом деле произошло на некогда Святой площади Петра…

— Ты — демон в обличье человека! Изыди! — пронзительно вопит Константин, багровея перекошенным лицом и суматошно размахивая огромным крестом. Исступленный горящий взор, белоснежные, развевающиеся на ветру одежды, не иначе, святой, вышедший на праведную битву с тьмой!

— Интересно, демон пытается изгнать бога. Куда катится этот мир? — несмотря на поглощающую меня боль, я нахожу в себе силы саркастически усмехнуться.

— Исчадие тьмы, ты не пройдешь! Святой меч Господень покарает тебя! — надрывая горло, продолжает играть он на публику. — Ничего ты мне не сделаешь, иначе быть войне! — шипит он вполголоса то, что предназначено только для моих ушей, криво усмехаясь углом рта.

Схватив его за грудки, я резко взлетаю вместе с ним в небо. И мой гневный глас разносится надо всей площадью и далеко за её пределами:

— Как смеешь ты, впустивший тьму в свою душу, взывать к Господу?! Как смеешь ты, ответственный за смерти множества людей, требовать жизни для себя?!!

Пробиваю ему рукой грудь и хватаю пожирателя, что оккупировал тело старого интригана, рывком вытаскиваю его наружу. Старик трясется, широко разинув рот в безмолвном крике. Но эфир жестко держит его в воздухе, не позволяя сорваться вниз. Держу мерзкий сгусток тьмы в руке так, чтобы все смогли хорошенько рассмотреть того, кто таился до этой поры в теле понтифика.

— Ты хотел править миром, глядя на него с высоты своей власти? — гремит мой голос над городом. — Так правь, я не буду тебе мешать, ты свободен. Но прежде — испытай все то, что ты принес людям!

Тугой комок боли, что сидел у меня внутри, по моей руке влетает в тело священника.

И он наконец разражается громким криком, рвущим перепонки, внушающим ужас. Яркая, алая кровь брызжет из его широко распахнутых глаз, струится изо рта. Вся его суть сотрясается в невыносимых муках.

— Пощади, — едва слышно шепчут его губы. Вся его спесь и самоуверенность испарились. В моих руках — жалкий, дряхлый человечишко, отчаянно цепляющийся за свою никчемную жизнь и жутко боящийся того, что ожидает его в посмертии.

— Ты просишь пощады?! А пощадил ли ты моих родителей, когда отдавал приказ Вяземским на их убийство? Скажешь, это был не ты? А пощадил ли ты меня, когда на алтаре твои люди убивали меня? А сейчас — пощадил ли бы ты моих близких? Я все и всех помню, и никому ничего не простил. Все, кто в этом были замешаны — или уже умерли, или вскоре умрут. Придет время, и те, кто еще остался в живых, позавидуют мертвым!

— А как же Романовы? — к моему удивлению, нашел он в себе последние крупицы силы, чтобы напоследок впустить в мою душу яда насмешкой, — свою драгоценную Елену ты тоже убьешь?

— Небо помнит все! — чеканя слова, ответил я ему, пристально глядя в потухающие глаза.

— А теперь, как я уже говорил, ты свободен, можешь дальше делать все, что хочешь.

И с этими словами я отпустил его, с удовольствием проследив взглядом, как его тушка с оглушающим предсмертным воплем шмякнулась на землю, забрызгав все вокруг своей чёрной, отравленной кровью.

— ТЬМА БЫЛА ПОВЕРЖЕНА!!! — вновь колокольным звоном разнесся над площадью мой голос. — Святой Престол очернил себя, впустив в святую обитель демонов! И небо призвало меня, дабы покарать того, кто забыл о боге и добровольно отдал свою душу демонам. И так будет с каждым, кто носит в себе тьму. Бойтесь отринувшие законы Творца, ибо, рано или поздно, но очищающий гром прогремит над вашей головой!

Провожаемый потрясенными взглядами тысяч людей, что собрались вокруг площади, стоя за оцеплением солдат, я опускаюсь вниз. Вижу сотни витязей, что мертвыми лежат на земле. Увы, есть травмы, что я не могу вылечить. А из меня будто вырвали стержень. Медленно иду к ним, едва не падая, тяжело опираясь на посох. Волхвы уже организовали людей для перехода домой, и безжизненные тела павших в бою подносят ближе к порталу, чтобы забрать с собой.

Пелена обжигающих слез застит мои глаза. Тяжко опускаюсь рядом с мертвыми, с печалью дотрагиваюсь до их рук, в которых уже нет биения жизни… И черные вороны Нави уже начинают кружить над площадью. Я не знаю имен павших, я не помню их лиц, но погибли они из-за моей ошибки. Я — и только я повинен в их смерти, и от осознания этого мое сердце готово разорваться на части…

Боль, что я причинил своим родным, гибель сотен людей… Как мне выпросить у них прощения? Как мне теперь смотреть в глаза их близким? Как жить с этим?!!

— Чернобог!!! — воздев голову к небу, исступленно кричу я. — Если хоть одна душа из числа этих воинов попадет к тебе, клянусь, я уничтожу твое царство вместе с тобой!

Их дом теперь — Ирий, — шепчу я сорванным голосом, бессильно склонив голову, отдавая дань их отваге. — Я позабочусь о достойном для вас посмертии. Пращуры гордятся вами, а вы — если сможете — простите меня за то, что не сумел уберечь ваши жизни.

— Не корите себя, Владыко, — сочувственно произнес седовласый волхв, почтительно поклонившись мне. — Они — воины, и знали, на что шли. Тот, кто хочет умереть в собственной постели от старости, никогда не возьмет в руки меч. Сегодня вы спасли многих, а значит, жизни витязей Рати Рода отданы не зря. Нам пора уходить, портал теряет стабильность, да и лишнее внимание нам ни к чему. Хотя, теперь о нашем существовании, наверное, известно всему миру… — обреченно махнул он рукой в сторону людской толпы, наводнившей и саму площадь Святого Петра, и подступы к ней.

Я поднял на него усталые глаза, взглянув в которые, он испуганно отшатнулся. Не знаю, что он там увидел, но волхв, вновь низко поклонившись, спешно устремился к людям, что уже заходили в портал, не забывая, забрать с собой мертвых.

— Заберите с собой и моих родных, — говорю я ему вслед. — Если придется, тащите силой…

— А вы, Владыко?

— Я пока останусь тут, надо разгрести то, что я натворил.

С тоской смотрю вслед уходящим, что нескончаемой чередой растворяются в сиянии портала. Вижу Ириску, что хотела броситься ко мне, но её перехватила Селена и, крепко прижав к себе, увлекла за собой, уходя от меня… С тихим хлопком проход между странами исчезает, и я отворачиваюсь от него с облегчением. Приблизительно представляя себе, что сейчас произойдет, я не хочу, чтобы они это видели.

Легким усилием воли снимаю барьер, что окружает площадь, и ее немедленно заполняет людской поток. Несколько человек, отделившихся от общей массы, направляются ко мне. Архимаги, эфир из них так и бьет. Затянутые в строгие мундиры, они подходят ко мне и останавливаются в трех шагах от меня. Пристально вглядываюсь в них. Как интересно однако. Все намного хуже чем я предполагал. Ну теперь — то моя совесть точно будет чиста.

— Князь Громов, — негромко произносит один из них. — Вы понимаете меня, или необходим переводчик?

— В этом нет нужды, — отозвался я на итальянском. Оказывается, я теперь знаю этот язык. Круто, что еще сказать. Видимо, слияние с таким количеством людей не прошло даром, и я смог впитать в себя часть их памяти.

— Прекрасно, — отозвался тот. — Позвольте представиться, я — начальник ProDEI, службы безопасности Ватикана, Гилермо Антаротти. Вы арестованы по обвинению в нападении и убийстве Папы Римского, Константина Четвёртого, а так же вы обвиняетесь в многочисленных убийствах подданных Италии. Вы пойдете с нами добровольно, или нам придется применить силу?

— Добровольно, — равнодушно отвечаю я, смотря в небо, синеющее над нашими головами. Собственно, мне наплевать на то, что сейчас со мной будут делать. Дикая апатия накатила с такой силой, что сопротивляться ей я не мог.

— Тогда прошу, наденьте подавители и следуйте за нами.

Безропотно протянув им руки, я услышал, как звонко защелкнулся замок браслетов, и тяжело ступая, направился следом за тройкой магов, провожаемый тысячами взглядов. Как обычно, подавители никак на меня не подействовали, но знать об этом напыщенным итальяшкам не следовало. Устрою им сюрприз, когда придет время. Надо лишь подождать и молиться, чтобы никто не вздумал меня спасать! Иначе все мои планы полетят Ваське под хвост.

Будто во сне, я приблизился к огромной чёрной машине, хищно сверкавшей хромированными деталями, в недра которой меня практически втолкнули. Темные стекла не позволяли рассмотреть, куда меня везут, а молчаливые конвоиры не сводили с меня напряжённых взглядов, опасаясь, что я сбегу.

Но ни сбегать, ни сопротивляться я пока не собирался. У меня была определенная цель, и я к ней сейчас двигался. Поэтому и терпел все происходящее молча. Заодно стремительно восстанавливал повреждения тела, которые были очень значительными. Каналы были почти разрушены, наблюдались многочисленные внутренние кровотечения. Тело напоминало хорошую отбивную, на которую множество раз опустился тяжелый молоток.

То, что я выжил, можно было назвать чудом, смерть в очередной раз промахнулась, но острое лезвие её страшной косы просвистело в опасной близости от моей шеи. И сколько ещё подобного везения отпущено мне судьбой, я не знал. Когда-то мне казалось, что если обладаешь огромной силой, то никто тебе противостоять не сможет. Но жизнь раз за разом подкидывала мне неприятные сюрпризы. И самое хреновое, что из-за моих ошибок стали страдать мои близкие. А вот этого я уже допустить не мог. Это на моей шкуре все быстро заживает, а они такой регенерации лишены. Значит, хватит отвечать ударом на удар, пора переходить к атаке на опережение.

Все время защищаясь, войны не выиграть, да и устал я сидеть и ждать, пока по мне нанесут очередной удар. И начать я решил с итальянского рассадника мерзости.

Ехали мы не слишком долго, вскоре меня вытащили из машины, предварительно завязав глаза. Я чувствовал, что меня ведут куда-то вниз, да и сырость стен ощущалась все отчетливей. Но мне, как я уже упоминал, все было безразлично. Организм быстро восстанавливался, уже совсем скоро я буду себя чувствовать намного лучше. Надо лишь немного потерпеть и поиграть по их правилам.

Сняв повязку с глаз, меня грубо запихнули в камеру и тут же с громким лязгом закрыли за мной дверь. Ну, чего-то подобного я и ожидал. Голые стены и пол, никакой кровати, даже пучка соломы не было, чтобы прилечь. Лишь в углу камеры в полу наблюдалась дырка для отходов. Да и ладно, долго засиживаться тут я был не намерен. Если про меня «забудут», придется ускорить события. Да и, как я обещал, хочу посмотреть, как будет гореть Ватикан, и свое обещание я был намерен сдержать, вне зависимости от того, получится у меня осуществить задуманное или нет.

Но долго рассматривать достопримечательности камеры мне не дали. А жаль, ведь я как раз заинтересовался одной очень живописной трещиной на стене столетней давности. Так же в некоторых местах присутствовали наскальные рисунки, явно оставленные моими предшественниками. Но их я собирался изучить позже, а теперь искренне жалел, что упустил эту редчайшую возможность ознакомиться с тюремной живописью. То, что я больше не вернусь в эту камеру, сомнений у меня не вызывало. Да и от тюрьмы вряд ли что-то останется, когда я из нее выйду. Приблизительно через час тяжелая дверь вновь со скрипом открылась, и те же конвоиры потащили меня куда-то наверх. Плюсом было то, что глаза мне на этот раз завязывать не стали.

Комната, куда меня привели, тоже не отличалась изяществом оформления — в центре располагался металлический стол с впаянным в него кольцом для наручников, и два кресла по его краям. Дюжие молодцы быстро накинули на мои руки наручники, что свободно легли поверх подавителей, и другой цепью пристегнули к столу. Я с усмешкой наблюдал за их работой, что, по-видимому, их порядком бесило и нарушало их внутренний покой. В конце концов, один из них не выдержал и съездил мне кулаком по лицу, разбив губы в кровь. Я даже не стал уклоняться. Все равно жить им оставалось совсем немного, так пусть хоть перед смертью потешатся.

Улыбнувшись им ртом, на котором свежие струйки крови смешивались с подсыхающими, я продолжил наблюдать, как они суетясь и с опаской оглядываясь на меня, выскочили из кабинета.

А я тем временем приводил мысли в порядок. Гнев, что терзал меня, постепенно уходил в сторону, оставляя после себя холодную ярость и точный расчет. Мне нужен был кто-то из высокопоставленных чиновников Ватикана, и, желательно, из силовых структур, чтобы получить нужную информацию. А после того, как я ее раздобуду, этот город будет уничтожен.

И нужный человек — таки не заставил себя ждать, точнее, не заставила. В допросную вошла женщина лет тридцати пяти, затянутая в такой же строгий мундир, как и давешние архимаги. В руках она крепко держала небольшую папку, из которой выглядывали краешки каких-то бумаг.

Увидев меня, она брезгливо поморщилась, затем тщательно осмотрела стул, на который собиралась сесть, видимо, на предмет грязи, грациозно на него опустилась и уставилась на меня своими презрительно сощуренными зелеными глазищами.

— Хороша чертовка, — лениво подумал я, — жаль, что ты скоро умрешь. Хотя ты в принципе уже мертва…

— Итак, — строго посмотрела она на меня. — Князь Владислав Андреевич Громов. Родился, учился, почти женился. Высший маг неопределенной силы, а так же — хладнокровный убийца, загубивший тысячи невинных людей. Я ничего не пропустила? Нет? Будем молчать? Мне сказали, что вы понимаете итальянский. Вы знаете, что вам грозит смертная казнь через сожжение за одно только убийство понтифика, совершенное с особой жестокостью? Должна отметить, вас удостоили неслыханной чести — этим способом казни не пользовались уже более пятисот лет, и именно вам предстоит вновь возродить эту традицию — сжигать на очистительном костре богопротивную мерзость!..

Вы же осознавали, что все закончится именно так. Какие же извращенные мозги надо иметь и какую непомерную наглость, чтобы вот так прийти и развязать войну прямо в самом сердце Ватикана, святого города? — с неприкрытой ненавистью в голосе спросила маг. Повысив голос, она заорала, бешено глядя на меня:

— Чего ты хотел этим добиться?! Да не молчи уже, отвечай!!!

— Ну, во-первых, я не убийца, — с усмешкой ответил я, спокойно встречая её пронзительный взгляд. — Во-вторых, все идет так, как должно. А в-третьих, я пришел не только затем, чтобы уничтожить вашего блядского папу. Его смерти мне мало. Я уничтожу весь Ватикан, этот рассадник тьмы, и ты мне в этом поможешь, хочешь ты того или нет!

— И как же ты это сможешь проделать? — злобно усмехнулась она. — Зарвавшийся мальчишка, избитый, окровавленный, жалкий, в подавителях… И ты изображаешь из себя бога?! Помилуй, ты просто жалок и глубоко противен мне. Если бы не особый приказ, ты бы уже корчился от боли и умолял бы меня о быстрой смерти!

— Как смогу? Очень просто. Например, вот так… — произнес я, наслаждаясь нарастающим ужасом в её взгляде, когда наручники вместе с подавителями, на которые она возлагала такие надежды, на её глазах осыпались мелкой пылью с моих рук…

Глава 3

Жаль, подмога не пришла,

Подкрепленья не прислали,

Нас осталось только два,

Нас с тобою наебали.

Все братушки полегли,

И с патронами напряжно,

Но мы держим рубежи

И сражаемся отважно.

Пушка сдохла, всё, пиздец!

Больше нечем отбиваться,

Что ж, закурим, брат-боец,

Нам от смерти не съебаться.

Жаль, подмога не пришла,

Подкрепленье не прислали,

Что ж, обычные дела,

Нас с тобою наебали.

«Борис Гребенщиков — Нас с тобою наебали»

Малый совет короля Италии Виктора Эмануила 2. Рим

— Мне может хоть кто-то внятно объяснить, что происходит?!! — голос короля Италии буквально сочился ядом. Испуганные министры забились поглубже в свои кресла, стараясь стать еще меньше и незаметнее. Все прекрасно знали, что такое настроение короля никогда не проходило бесследно для его подданных. А значит, сегодня кто-то из тех, кого вызвали на экстренное совещание к монарху, обязательно распрощается с жизнью. И каждый в душе истово молил бога, чтобы в этот раз карающая длань короля обошла его стороной и упала на кого-нибудь другого…

— Какого дьявола русские решили, что им позволено творить все, что им вздумается, в самом центре Италии?! Наплевав на вашу хваленую охрану, они привели сюда целый отряд, посмотрите, чем это обернулось! А если бы их было больше? Если бы это была армия? А если бы они пронесли бомбу? Что вообще происходит, хотел бы я знать?!! Куда смотрит служба безопасности? Где обещанная помощь союзников? Или они трусливо оставили Италию на растерзание русскому медведю?!!! О каком конфликте вещал на весь мир Громов? Почему я ничего об этом не знаю?

А может, юный русский князь на самом деле не так уж и не прав? Может, понтифик действительно затеял свои подковерные игры у нас за спиной? И что за тьма была на площади Святого Петра. Что за тварей уничтожали русские? Они, получается, герои, а наша страна выглядит в глазах всего мира как рассадник неведомой заразы! Вы понимаете, чем это грозит?! — под конец своей речи он уже вопил во всю глотку, яростно потрясая кулаками и брызгая слюной во все стороны.

— Вы осознаете, что информацию обо всем, что произошло в Ватикане, уже не спрячешь, не скроешь? Пока вы мяли яйца и ковырялись в носу, проклятые журналюги сориентировались сразу и с первых секунд вели прямую трансляцию событий на весь мир! Сейчас ролики с постыдной и страшной кончиной Папы Римского стали вирусными и вовсю гуляют по ГИСу! И мы там представлены не с самой лучшей стороны. Почитайте, что пишут мировые газеты!!!

Король швырнул на стол кипу печатных изданий, датированных сегодняшним числом, но уже порядком измятых. Потом сменил тон с повышенного чуть ли не на шепот и процедил сквозь зубы:

— Если я не получу немедленно ответы на все свои вопросы, боюсь, мне придется полностью сменить кабинет министров. Такого позора я не вынесу, а вы его, соответственно, не переживете.

— Но, Ваше Величество, — нашел в себе смелость возразить министр образования, — почему за проколы службы безопасности и армии должны отвечать сторонние министерства?

— Прекрасный вопрос! — резко обернулся король к осмелившемуся заговорить и вперил в него пристальный взгляд, — Нужно ли вам напомнить, что корпус исследования магии находится под вашим непосредственным началом? Именно вам были переданы все данные по порталам, более того, плененный эльф ранга магистр с напрочь заблокированной магией так же был отдан вам в ответ на ваши стенания! Вспомните, как страстно вы меня убеждали, что только вы сможете его разговорить, не ломая психику! И по прошествии года, целого года ваших исследований — что мы имеем? Ноль!!!

А русские тем временем не сидят на месте и активно используют порталы! На площадь явилось три, я повторяю — ТРИ!!! — независимые друг от друга группы, хотя после они ушли единым порталом. И причем две из них явно были гражданскими.

Не вы ли меня уверяли, что уже через пару месяцев вы порадуете нас ошеломительными результатами? Не вы ли клялись и божились, что вот-вот произойдет грандиозный прорыв в наших знаниях и умениях? И где он, позвольте спросить? Из всего озвученного я делаю вывод, что вы напрасно занимаете свой пост, а возможно, даже саботируете все исследования! Может, вы — русский шпион?!!!

— Ваше Величество! — испуганно заблеял министр, падая на колени и отчетливо понимая, что шансы остаться в живых стремительно убывают, — Вы знаете о моей беззаветной преданности короне! Мои предки верой и правдой служили трону, и, надеюсь, эта традиция не прервется на мне… И позволю себе заметить, что эльф, о котором вы изволили упомянуть, достался нам в состоянии овоща.

Из-за долгого пребывания подопытного в подавителях, его источник был полностью разрушен. К тому же, его пичкали без меры сильно действующими наркотиками, ослабляя таким образом волю! А при перевозке через границу еще и погрузили в магический сон. В результате этих действий он стал абсолютно невменяем. Он не ест самостоятельно, приходится кормить его силой. Периоды сильнейшей агрессии сменяются затяжной апатией. За все время из него не удалось вытянуть ни слова, лишь мычание и набор непонятных фраз, над которыми бьются наши лучшие лингвисты.

И к тому же, несколько дней назад его, согласно вашему приказу, отдали службе безопасности понтифика! А они очень неохотно делятся своими наработками, давить на них мы не можем. Поэтому, если они что-то и раскопали, нас в известность не поставили. Я, если честно, начинаю сомневаться, что он вообще еще жив, ибо такая поспешность, с которой у нас его забрали, наводит на определенные мысли.

— И на какие же? — сарказм в голосе короля был настолько густым, что его можно было намазывать на хлеб.

— Что его принесли в жертву… — еле слышно прошептал министр, глядя в пол.

В кабинете воцарилась жуткая тишина и, казалось, сам воздух замер, ужаснувшись словам, что разнес по помещению.

— Вы хотите сказать… — замер король, не договорив.

— Да, Ваше Величество, боюсь, что то, о чем говорил князь Громов — чистая правда. На протяжении года мы наблюдали странную магическую активность в черте Ватикана, природу которой не могли объяснить до сегодняшнего дня. Все наши исследования натыкались на глухую стену и абсолютное безразличие со стороны понтифика. Все наши запросы оставались без ответа. Тогда нам не оставалось ничего другого, как просто наблюдать. И вот сегодня, аккурат в момент атаки, произошёл яркий всплеск эфира, после чего наши приборы будто сошли с ума, одномоментно отказавшись работать. Думаю, это связано с той самой тьмой, что накрыла площадь. И этому могло поспособствовать только одно — жертвоприношение. Но высвободившаяся при этом сила не была похожа на человеческую, отсюда мы и делаем вывод, что эльфа убили.

Устало потерев глаза, Виктор упал в кресло, что стояло во главе огромного стола и медленно обвел взглядом присутствующих.

— Ваши доводы заслуживают внимания, — нехотя признал он. — а что на это ответит мой славный Департамент информации и безопасности?

— Боюсь, что выводы министра образования и науки верны, — ответил седовласый мужчина, задумчиво вертя в руках ручку. — Мы давно наблюдаем за деятельностью папской разведки, и обвинения Громова имеют под собой почву. Все, что сказал князь — правда.

После императорского приема, где нашему послу был оказан чрезмерно холодный прием, мы стали пристально наблюдать за развитием событий. Поведение некогда спокойного понтифика после тех событий резко изменилось. А год назад он, как вы знаете, стал активно собирать коалицию против Российской Империи. Кстати, Ваше Величество, вы его горячо поддержали в этом начинании, хотя наша служба рекомендовала вам обратное. Эти действия странным образом совпали с исчезновением князя.

Активизацию разведок всех стран и их пристальное внимание к Италии мы восприняли, как логичный шаг в преддверии боевых действий и взяв их под полный контроль, ведя свою игру.

Но буквально пару часов назад наш посол в Японии был вызван к Императору, где ему передали ноту протеста в связи с действиями итальянских наемников на их территории. Посол был объявлен персоной нон грата и готовится к высылке из страны.

В то же самое время, как нам было известно, князь вместе со своими невестами находился на отдыхе в Японии. Связать все эти факты воедино, думаю, несложно. К тому же, понтифик явно был готов к нападению, правда, не рассчитал сил, за что и поплатился. И, как по мне, туда ему и дорога, вы уж меня простите. Ватикан в последнее время слишком много воли себе взял, не отчитываясь о своих делах никому, ведя свою политику, не считаясь с интересами страны.

— Что с гостями? — бросил король, что-то напряженно обдумывая.

— Их сразу увезли, вместе с арестованным Громовым, — поспешно отозвался безопасник. — И, судя по всему, с ними, что-то очень сильно не так.

— Только не говорите мне…

— Да, Ваше Величество, — не слишком вежливо перебил его докладывающий. — Его поместили в тюрьму Святого Витольда. И, судя по приготовлениям, собираются принародно сжечь. Думаю, следствия, как такового, не будет. Сейчас его будут пытаться выставить беспринципным террористом, напавшим на Святой Престол и попутно погубившим тысячи мирных граждан. Боюсь, если они приведут приговор в исполнение, после казни Громова нас ждет не только война с Россией. От нас отвернутся все. Кадры с площади Святого Петра облетели весь мир, как вы правильно заметили, и казнив его, мы признаем, что все сказанное им — правда.

— Какая-то у вас странная логика… — подал голос министр торговли. — Мы казним Громова, потому что он напал на понтифика и убил его, а также немалое количество подданных Италии. К вашему сведению, за все время существования Папского престола было совершено не более десятка покушений на наместника бога, и всего два из них, не считая это, увенчались успехом. Более пятисот лет назад и была утверждена казнь посредством очистительного огня за такое преступление. Считалось, что отважившийся поднять руку на Папу несомненно одержим демонами, и только огонь сможет очистить его душу. То, что вместе с демонами и грехами сгорало и тело несчастного, в расчет не бралось.

— Ну да, — безрадостно усмехнулся безопасник. — следуя вашей логике, мы должны были тогда сжечь Папу Римского, если бы он имел несчастье выжить, как одержимого тьмой, каковой факт нам наглядно продемонстрировал русский князь…

— Но… — попытался возразить его оппонент, но король прервал их пикировку, громко хлопнув ладонью по столу.

— Громова немедленно доставить во дворец, так же, как и приглашенных императоров. Если Ватикан будет сопротивляться, расценить это, как измену государству, со всеми последующими выводами. Всех причастных арестовать и тоже без промедления доставить в Рим. Будем пытаться договариваться с Громовым. Не думаю, что раздувать конфликт в его интересах… Если он продолжит в том же духе, то пострадают все. И свяжите меня с герцогом Урбинским. В свое время я помог им избежать папского гнева, пора отдавать долг.

— Боюсь, уже слишком поздно, — кивнул на экран телевизора, что работал в беззвучном режиме, безопасник, включая звук. От увиденного волосы на головах присутствующих встали дыбом. И никто при этом не заметил, как глаза генерала армии, присутствующего на совещании стали черными…

Селена Громова

— Почему ты меня утащила? Немедленно верните меня к нему, ему плохо, он там умрет!

Крепко прижимая к себе вопящую и рыдающую Ириску, я сама чувствовала, как по моим щекам текут слезы. Мирами, застывшая рядом, вся в крови, мрачно смотрела на портал, из которого выходили люди. Она, видимо, тоже с огромным трудом сдерживалась, чтобы не броситься обратно, на выручку Владу. Руки, все так же крепко сжимающие рукояти мечей, побелели от напряжения, а все тело девушки было напряжено, как туго натянутая струна.

— Так было нужно… — успокаивающе поглаживала я Ириску по голове, не сводя тем временем предупреждающего взгляда с Мирами.

— Даже не думай! — предостерегла я ее. — Ему ты сейчас ничем не поможешь, а вот навредить можешь легко. Он сейчас не в том состоянии, чтобы кого-то прикрывать. Надеюсь, он знает, что делает.

В ответ японка со злостью посмотрела на меня, потом беспомощно опустила руки и разжала пальцы, выпуская мечи… Клинки упали на землю с пронзительным печальным звоном, и та же печаль отразилась на лице Мирами, когда она глядела на портал. Убедившись, что она услышала меня, и я наконец-то смогла отвлечься и осмотреться кругом.

Мы находились на огромной площадке, на дальнем краю которой виднелось высокое строение. Вся территория по периметру была ограждена высоким металлическим забором, по углам размещались вышки с вооруженной охраной.

Вокруг раздавались крики, бегало туда-сюда с заполошным видом множество народа. Выходившие из портала воины устало поводили плечами, быстро собирались группами и куда-то снова уходили, но на смену им появлялись все новые и новые. Павших в бою осторожно, точно им можно было ещё чем-то повредить или потревожить их смертный сон, укладывали на носилки и оттаскивали в сторону большого дома, что стоял в стороне.

Николай Владимирович и Гонтус о чем-то тихо спорили с седым стариком, выправка и стать которого так и кричали о его военном прошлом, а скорее всего, и настоящем. Отдав Ириску, что перестала причитать, но по-прежнему безутешно всхлипывала, Мирами, я нетвердым шагом направилась к ним. Увидев меня, мужчины приветливо мне улыбнулись и продолжили прерванный разговор.

Как я поняла, мы находились в тайной обители волхвов, где они постигают воинскую и магическую науку. На нас смотрели с удивлением, но приветливые улыбки, то и дело мелькавшие на лицах, говорили о том, что нам здесь рады, и люди прекрасно знают, кто мы такие.

— Черт, сколько же еще тайн хранит в себе Россия в общем, и муж в частности?! — подумалось мне, — Вот уже, казалось бы, я все про него знаю — и тут раз, и вылезает что-то новенькое… И, к огромному сожалению, чаще всего дурно пахнущее. И как у него так получается притягивать к себе все одновременно: и хорошее, и плохое?

— Пойдемте в горницу, — между тем проговорил их собеседник. — Там нам будет удобнее все обсудить. Давно хотел сам с вами встретиться, да не думал, что доведется при таких обстоятельствах…

Приглашающе нам кивнув, он пошел вперед, а мы направились следом. Ириска, крепко вцепившись в руку Мирами, что-то тихо ей говорила, от чего та постоянно краснела и кидала украдкой на меня странные взгляды. Зайдя в дом, я почувствовала, что тревога за мужа, что непрерывно терзала мое сердце, стала потихоньку отступать, и я вдруг поверила, что все будет хорошо. Не знаю, с чего, но на меня внезапно накатила волна безмятежности и покоя, напрочь смывая все напряжение и усталость.

Следуя за хозяином, мы прошли вглубь дома и, миновав широкий коридор, оказались в большой комнате, в центре которой стоял длинный стол, на нем теснились горшочки с разнообразной едой, от дразнящего запаха которой у меня предательски заворчал живот. В наступившей тишине это прозвучало особенно громко, и дородная женщина, что вошла следом за нами, улыбнувшись, пригласила нас присаживаться, а сама принялась споро расставлять перед нами тарелки.

Накрыв на стол, она нам низко поклонилась и вышла, плотно закрыв за собой дверь.

— Ешьте, родовичи, — понимающе улыбнулся хозяин. — поговорим после. На голодный желудок сложно слушать и слышать…

Долго уговаривать нас не пришлось, и все накинулись на еду, которая имела немного необычный вкус, хотя на вид была самой обыкновенной. Но в этот момент мне показалось, что вкуснее я в жизни ничего не ела. Когда первый, самый жестокий голод был утолен, и в кружки был налит горячий напиток на травах, напоминавший тот, что любил Влад, хозяин неспешно стал рассказывать нам то, от чего мои глаза становились все шире и шире с каждым его словом.

— Вы, наверное, удивлены тем, что видите, — начал он, — не отвечайте, я и так вижу это по вашим глазам. Позвольте представиться, меня зовут Родислав, я — Старший Ведающий круга Волхвов.

После битвы богов, согласно нашим летописям, пришло время упадка. Силы людей, что привыкли обращаться к богам, были ослаблены. Не понимая причины этого, они стали искать себе новых богов, отвернувшись от старых, которые не отзывались на призывы о помощи. Приняв чужую веру, поклонившись новым богам, люди забыли о своих корнях, о вере пращуров, а вместе с этим забыли и то, для чего они живут. Понятие любовь подменялось похотью, щедрость — транжирством, широта души — глупостью. Люди перестали отдавать себя, желая только получать. Исчезло в них стремление к развитию и гармонии.

И тогда мудрейшие из нас создали наш круг. Мы — волхвы, поклоняемся Велесу, одному из Триединых братьев Сварога и Перуна. Велес является хранителем и воплощением Русского Духа — Духа Славянских Родов, столь часто упоминаемого в древних сказах. А что является непременным условием для проявления Русского Духа? Открытое сердце, наполненное Любовью ко всему Живому на Земле и во Вселенной. Именно это отличает Россию от других стран, ибо Россия — земля людей с открытыми сердцами, держава людей сердечных, душевных (это и есть суть той самой всеми упоминаемой «загадочности русской души»). Попытки перевести наших соотечественников на голый, роботоподобный прагматизм-рационализм или в бесконтрольные звероподобные состояния, приводит к вымиранию русских людей, что мы сегодня и наблюдаем, ибо не терпит наша Земля людей с закрытыми сердцами. Мы знаем, что если исчезнет последний русский с открытым сердцем, то не только России придет конец, но и всему Миру.

Долгое время сила наша никак не проявляла себя, но мы верили и ждали. Хранили древние знания и копили силы, ибо было предсказано возрождение Веры. Так было до появления юного Владыки. С его приходом мы снова стали слышать богов, нет, не так — скорей, чувствовать их силу, их дух. Наши молитвы перестали уходить в никуда. Мы почувствовали связь со старыми богами, легкую, почти неуловимую, но она становится сильнее с каждым днем.

И для нас нет миссии важней, чем укрепить эту связь и вернуть то, что было утрачено. И Владислав — наша надежда на возрождение России. Поэтому мы будем защищать его всеми доступными силами, коих, поверьте, немало. С каждым днем и сам юный Громов становится сильней, и пусть поступки его не всегда правильны, мы верим, что само провидение направляет его руку и управляет его деяниями.

Мы пристально наблюдали за ним и старались не вмешиваться в происходящее, до того, пока неделю назад нам всем не приснился один и тот же сон — гибель Владыки и падение мира. Сие могло свершиться, если бы мы не оказали ему помощь. И мы стали готовиться, собирать витязей. И, как видим, не зря. Сама вселенная хранит его, и Творец, что превыше богов, послал нам четкое знамение — время выходить из тени, время поднять голову, время заявить о себе всему миру!

Место, где вы сейчас находитесь, принадлежит нашему роду уже много веков и находится на Урале. Это тайный скит, и место его расположения известно лишь посвященным, коими частично стали теперь и вы. Чувствуете, как ваши тела наполняются силой и отступают тревоги? Это место наполнено силой ушедших богов, оно само лечит вас, исцеляя и душевные, и телесные раны.

Правда, меня удивляет отсутствие на вас знака посвящения. Почему Владыко не принял вас в круг ведающих правду?

— Это хороший вопрос, — отозвался Николай Владимирович. — Насколько я знаю, почти у всех, кто его окружает, он есть, у всех, кроме нас, его семьи…

— Ясно. — кивнул Родислав. — Он не посвящает свою кровь другим богам, ибо вы связаны с ним. Думаю, вы будете первыми носителями его веры. Насчет тебя, — он кивнул в мою сторону, — не уверен. Я чувствую в тебе мощь другого, чуждого нам бога, но в то же время связанного и с нами. Как это возможно, я пока понять не могу.

Ладно, гости дорогие, отдыхайте с дороги, а как наберетесь сил, мы отправим вас домой. Следующий наш разговор произойдет уже в присутствии Владыко, и надеюсь, состоится это очень скоро. Без его ведома я не могу разглашать тайны непосвященным. Но одно могу сказать точно — жизнь больше не будет прежней…

— Братик зол, он просто в ярости! — вдруг прошипела Ириска и, обернувшись к ней, я замерла. Ее глаза, как и глаза Мирами, светились ярко-голубым светом, и дымка, что исходила из их глазниц, медленно истаивала на их лицах, придавая им поистине жуткий вид.

— Они все умрут. Не нужно было гневить бога. — прошептала Мирами бесцветным голосом.

— Светлейший! — ворвался без стука в комнату молодой парень, держа в руках большой планшет. — Простите за беспокойство, но вы и наши гости должны это видеть!

Водрузив гаджет на стол, он прибавил звук, и из динамиков раздался треск грома.

— Город, погрязший во тьме, будет очищен спасительным светом!.. — донесся до меня сильно искаженный голос мужа.

— Что он опять творит?!! — простонала я, в отчаянии хватаясь за голову…

Глава 4

Владислав Громов

Зеленые глазки следователя внезапно начали наливаться уже привычной для меня чернотой, выражение ужаса на лице сменилось на гримасу дикой ярости, существо в облике хорошенькой девушки рванулось в мою сторону, но было уже поздно. Щупальца эфира надежно приковали ее к стулу, не давая пошевелиться.

— Ну, и кто тут у нас? — заинтересованно приподнялся я из-за стола, пристально всматриваясь в суть девушки, неистово бьющейся в магических путах на стуле напротив меня. — А вот этого делать не советую!..

Я стремительно заблокировал пожирателя внутри нее, который уже вознамерился сожрать остатки ее души.

— Я понимаю, что она вкусная, да и, по сути, уже умерла, но мне ещё нужны ее воспоминания. Так что посиди пока голодным. Нет, конечно, можно восстановить ее душу, но — зачем? Времени на это уйдет много, а выхлопа никакого… Да и католики мне никогда не нравились. Что за бред, обожествлять простого человека? И даже не человека, а его должность? Нет, я понимаю, что в истории наблюдались подобные факты, но то были единичные случаи, а тут прямо конвейер! Занял должность — получи божественный статус и прилагающееся к нему слепое поклонение миллионов людей. Как по мне, так звучит глупо. Ну, да ладно. Я тут не для того, чтобы обсуждать вопросы религии, поэтому — начинаем работать.

Проникаю в нее, считывая память. Так, как там она говорила: родилась выросла, первый секс… А мадам-то знала толк в извращениях! Надо будет попробовать эту позу с Витторией… Вдруг это особенность итальянских постельных игрищ? Но не отвлекаемся, копаем дальше. Ага, а вот это уже интересней! Тьму впустила в себя добровольно. Какая мерзость! И нахрена, спрашивается? Вроде и маг не слабый, и должность у неё хорошая, чего, спрашивается, не хватало? Убийства, пытки… Ого, даже жертвоприношение?!! И кого жертвовали? Эльфа?! Да они с ума сошли, что ли?!! Бороться за их права — и растягивать на дыбе, чтобы потом принести в жертву?!! Блять, я, наверное, никогда не пойму политиков. Так, и что с ним сделали? И главное, для чего?…

Выныриваю из ее воспоминаний. По ощущениям, будто в дерьме вывозился. Мерзко и до ужаса противно. Смотрю на нее, попутно втыкая в пожирателя иглу благодати, заставляя его корчиться от невыносимой боли. Но на его отчаянные вопли мне плевать. Сижу и размышляю, что мне с ней делать дальше. Ладно, об этом подумаю позже. Одним движением распыляю пожирателя и уничтожаю остатки души этой мрази. Пустую оболочку закидываю в кольцо лича. Пусть пока лежит там, рядом с тушкой Лилит.

Мне еще Валю оживлять, вот на теле следователя и потренируюсь. Да и вообще, все в хозяйстве пригодится. Надо, в принципе, создать небольшой запас тел, так, на всякие непредвиденные случаи жизни. Да и деда не мешало бы омолодить и дать ему более сильное и здоровое тело. С кровью Громовых проблем не будет, а все остальное быстро восстановит, было бы желание.

Так, все, хватит сидеть! Город сам себя не разрушит, да и надо бы останки несчастного эльфа разыскать. Все-таки лишнее доказательство того, как Ватикан реально поступает с теми, кого так усердно защищает напоказ. Чую, у короля Италии вскоре зад будет сильно пригорать, а я с превеликим удовольствием добавлю огонька. Вот прям сейчас и добавлю! Судя по тому, что я узнал, живых людей в столице католиков практически не осталось, значит, и щадить никого не придется.

Вышибаю эфиром дверь, окутываясь огненным щитом. Организм уже себя восстановил, и стихии, послушные моей воле, вырываются из меня и несутся во все стороны, сея смерть и разрушения. Пользуясь знаниями, полученными из памяти следователя, мысленно представляю расположение камер в тюрьме и отмечаю для себя место, где был принесен в жертву эльф. Неспешно направляюсь туда, попутно заглядывая во все помещения. И если в них обнаруживались живые люди, быстро их проверяю. Если оказывалось, что это просто жертвы, освобождал их и отправлял на выход. Но таких было, увы, очень мало. В основном, в камерах сидели конченые мрази, от содержимого памяти которых меня чуть ли не выворачивало наизнанку от отвращения.

Вскоре стихии сообщили мне, что живых охранников в тюрьме не осталось. А заключенных оказалось не так много, как я предполагал ранее, поэтому можно было больше не терять времени и отправляться туда, откуда невыносимо несло пожирателями.

Именно там, как я думал, находилось тело эльфа, принесенного в жертву. Спустившись еще на один этаж вниз, я прошел по длинному, слабо освещенному коридору, пока не уперся в дверь, возле которой лежали кучки пепла. Агни постаралась, видимо, и сожгла плохих дядек. Ударом ноги выношу запертую дверь, и тут на меня накатывает легкая слабость. Чувствую отток эфира и, вспыхнув подобно факелу, ярко освещаю помещение. Ага, вот и эльф, уже остыл, бедолага. Горло перерезано, руки и ноги прибиты к полу по краям странного узора. Рядом стоит небольшой черный артефакт, от которого к убитому тянутся темные нити, что опутывают его, сплетая что-то подобное кокону. Видимо, почувствовав меня, эти же нити полетели ко мне, но моментально сгорели в метре от моей тушки.

— Ах ты ж, мой злобный вампирчик, — с усмешкой протянул я, глядя на артефакт. — Сам кушать хочешь или спешишь накормить своих друзей? А ты с ними связан или нет, интересно? А давай-ка посмотрим, но сначала устроим небольшую фотосессию… Улыбочку!

Быстро делаю несколько фото и видеозаписей с происходящим в камере. Доказательства — наше все. А теперь можно и с артефактом разобраться.

Начинаю опутывать его нитями эфира, проникая вглубь, в самое его сердце. Именно оттуда должна идти связующая нить. Но нет, пусто. Видимо, его предназначение другое. Скорее всего он вобрал в себя силу, активировал тьму и разрядился. Значит, для меня он бесполезен. Пропускаю по нитям огонь и с удовольствием наблюдаю за тем, как он плавится. При этом мне кажется, что разрушается не только он, но и что-то еще… Но разбираться с этим некогда. И так я потратил на все это непозволительно много времени! А мне еще Ватикан разрушать, перед родными извиняться, навестить Японию и ее императора, разобраться с провинцией Ига, продолжить внезапно прервавшийся отдых… Ах да, еще и узнать, что там Люцефер с Михаилом затеяли. А то как-то подозрительно тихо у них. Столько дел, столько дел — и как со всем справиться в одиночку?

Освобождаю эльфа и засовываю его тело в кольцо. Отдам его ушастым, пусть похоронят по своим обычаям. Черт, у меня уже не кольцо, а кладбище какое-то! Все, закончу все дела и начну с ним разбираться. Хватит откладывать… А пока — пора подниматься наверх и творить бескорыстное добро.

Быстрым шагом иду по запутанным коридорам. Хорошо, что благодаря поглощенной памяти следователя, я в них хорошо ориентируюсь. Иногда на моем пути попадались убитые стихиями охранники. Но совесть моя молчала — живых среди них давно не было, лишь тела с полностью сожранными душами.

Выбираюсь наверх и выхожу на улицу. Ага, вот и комитет по встрече особо важных гостей, даже музыка есть, — подумал я, слыша, как надрывается сирена.

Перед входом в тюрьму полукругом выстроилась большая группа магов, впереди них стояли люди с оружием, на котором светились руны. Всмотревшись, я понял, что живых среди них так же нет, лишь пустые оболочки, захваченные пожирателями, а значит, церемониться с ними смысла не было.

— Ну что, юный бог, готов всех убить? — из толпы выдвинулся высокий человек, глаза которого были настолько наполнены тьмой, что от её насыщенности уже стала разлагаться кожа вокруг глазниц. Он ехидно поинтересовался:

— А их тоже убьешь?

Тут же из толпы выталкивают десяток детей разного возраста. К их шеям приставлены клинки, сочащиеся тьмой.

— Когда-то, как гласят предания, один из богов этого мира пожертвовал жизнью, чтобы спасти людей. Готов ли ты на такой же подвиг? Или все твои высокие речи — лишь пустые слова?

Довольная ухмылка на его лице никак не вяжется с его жутким видом. Видимо, его тело, перестав выдерживать напор тьмы, стало стремительно разлагаться. От вони, что волнами потянулась от него, хотелось спрятаться, но я стоял и молча смотрел на него, пытаясь понять, что делать. Откровенно говоря, к такому я готов не был. Дети были самыми обычными, живыми, и в том, что их убьют, я нисколько не сомневался. Но и жертвовать собой я был не намерен. Это у христиан все просто: дают по левой щеке — подставь правую. А я привык на удар отвечать ударом, причем вдвойне. Этим меня и бесила эта религия: вас продают в рабство — молитесь, вас насилуют — молитесь, вас режут — молитесь. Пассивное ожидание чуда — это не по мне. Я сам творец своей жизни, и я, и только я делаю свой выбор. А значит…

— Убивай, — коротко бросаю я, незаметно выпуская щупальца эфира и заполняя ими площадь. — На земле миллионы детей, потерю десятка никто не заметит.

— Ну, раз это твой выбор… — глумливо начинает он, но, видимо, что-то заметив в моих глазах, выстреливает тьмой в ребятишек, которые покорно ожидали своей участи, устав плакать и кричать. Но не успевает. Пожиратели, что держат возле их шей ножи, истаивают дымкой, а детей выдергивает эфир и забрасывает в дверь тюрьмы, что позади меня. И тут же вокруг здания вспыхивает стихийный купол, через который пожирателям не пробиться.

— А вот теперь повоюем! — довольно потираю я руки, предвкушая хорошую драку.

Меня тут же накрыло тьмой, в которой невозможно было даже вздохнуть, но мне этого и не требуется. По щиту тут же забарабанили пули, и даже жахнуло чем — то тяжелым. Да и пофиг. Благодать вспыхивает подобно солнцу, мгновенно испаряя тьму, а после начинает, будто обладая собственным разумом, практически без моего участия впиваться в тех, кто некогда были людьми.

Первый ряд тварей сразу же будто корова языком слизала, а за ними открылась страшная картина… Десятки истерзанных детей, что валялись изломанными куклами, без малейших признаков жизни. На их лицах застыл предсмертный ужас, а ноги и руки по ощущениям были просто вырваны из их маленьких тел. И тут меня накрыло…

Такой ненависти я еще никогда не испытывал! Когда меня убивали, когда я видел Вику и Нику в крови, когда мир был на грани смерти… Тогда я был в ярости, в бешенстве, я плохо соображал, что делаю, но все же хоть как-то себя контролировал. Но сейчас, когда я увидел обезображенные детские тельца, во мне будто лопнула какая-то струна, и я увидел себя словно со стороны.

Мой дикий крик, полный горя и ненависти, разорвал небеса — и они ответили мне громом, который, наверное отозвался во всех мирах. И на этот крик, призывающий к мести, пришли древние хранители земли — элементали. Склонившись передо мной, они ждали моих слов, моего приговора этому городу, погрязшему во тьме…

— Уничтожить тут все! — прогремел мой голос. — Я хочу, чтобы от этого места не осталось даже пыли! Живых, если таковые найдутся, спасти, а всех остальных стереть с подноса Вселенной.

— Да, Владыко! — хором прозвучал их ответ. И тут же ужасающие своей мощью силы пришли в движение.

Небо тяжелыми тучами нависло над городом, чернея все сильней, пронзительно завыл ветер, глуша все посторонние звуки. С треском лопнула земля, и сквозь нее, ломая покрытие, полезли корни деревьев. Вспыхнули дома, от жара, что плавил даже камень, вскипела вода, смешавшись с огнем, она исторгла из себя смертельный пар, что разъедал кожу сильнее любой кислоты.

Огонь, вода, земля и воздух, смешавшись, превратились в огромную воронку, край которой уходил в небо. И когда она начала двигаться, постепенно увеличиваясь в размерах, сразу стало понятно, что город обречен. Все, что попадало в нее, превращалось в мельчайшую пыль. Невозможно было существовать в этом хаосе стихий ни живому телу, ни мертвому камню.

А я, поднявшись высоко в небо, смотрел на развернувшуюся передо мной картину полнейшего разрушения древнего города, желая лишь одного — насладиться криками умирающих пожирателей.

Начинаю формировать возле себя сгусток стихий, сжимая их в шар. Вливаю в него силы, не жалея себя, сотрясаясь от мощи, что собиралась вокруг меня. Силы, что вне понимания простых смертных, пришли на мой зов, чувствуя мое желание крушить все вокруг. Буйство первостихий, что наравне с элементалями обрушились на проклятый город, не поддавалось описанию. Но они, уничтожая все на своем пути, обходили стороной Собор Святого Петра. Его я хотел уничтожить лично.

— Город, погрязший во тьме, будет очищен спасительным светом! — произношу я, трясясь от гнева, и мой голос слышен всем, несмотря на творящийся вокруг меня хаос. Огромный шар, сорвавшись с моих рук, устремляется к площади, разрезая само пространство. Мощи в нем столько, что хватило бы для уничтожения всей страны, но меня сейчас интересует только рассадник тьмы Ватикана!

С громким хлопком он врезается в собор, и взрыв страшной силы поднимает в воздух груды пыли и камня, оставляя после себя глубокую воронку.

— Я наконец-то сделал это, — шепчу, медленно опускаясь вниз. Я поставил точку в череде всех смертей, всех долгих десятилетий страха и унижения, выпавших на долю моего рода, я отомстил за каждую слезинку моих близких. Наконец-то обещанное свершилась. И на душе воцарилась гулкая пустота. Я-то думал, мне станет легче, но нет… Перед моими глазами все ещё стоит мучительная картина — лица зверски убитых детей, и я понимаю, что моя жажда мести ещё не утолена.

Внезапно я замечаю, что посреди раскаленной воронки виднеется человеческая фигура, облаченная в черные доспехи. Я чувствую горящий взгляд, устремленный на меня. Удивляться тому, что он выжил при ударе, не стоит. Тьма, что покрывает его полностью, медленно источаясь грязной дымкой, говорит сама за себя. Передо мной не простой пожиратель. Это — аватар Тьмы, причем, один из сильнейших. Иначе пережить мой удар он бы не смог. Это видимо второй, из оставшихся, что пришли в мой мир из мира Паши. А третьего я кажется знаю где искать.

Ну что ж, видимо, боги откликнулись на мои молитвы, и сегодня мои мечи напьются вражеской крови.

Медленно опускаюсь на дно котлована метрах в пяти от него.

— Юный бог старого мира! — Отвешивает он глумливый поклон. — Ты готов к смерти?

— Отрыжка Тьмы, которой недавно надрали задницу, ты готов вернуться в ту дыру, из которой тебя выдернули? — не менее глумливо отвечаю я. — Вы — вирус, стремительно уничтожающий организм, а я, по воле провидения, призван излечить его.

— Но организму не всегда удается победить болезнь.

— Правильно, и в таких случаях для исцеления требуется стороннее вмешательство, пока не стало слишком поздно. К счастью, я успел, да и волшебные пиздюлины у меня всегда под рукой! А они, как показывает практика общения с вами, всегда отлично срабатывают.

— Ну, вот и поговорили… Надеюсь, ты успел завершить все свои дела в этом мире… — угрожающе произносит он, и в его руках возникают мечи, сочащиеся тьмой.

— Не-а, поэтому на тот свет не спешу. И кстати, хотел спросить, ты связан напрямую со своей хозяйкой? Она видит и чувствует все то же, что и ты?

— Мать присутствует в каждом из нас, — гордо задирает голову он. — По сути, это она говорит с тобой моими губами, я — её часть. И она все знает и видит. От нее не спрятаться. Твоя смерть будет достойной платой за все, что ты сделал.

— Отлично, — обрадовано усмехнулся я, и в одной руке у меня возник меч, светящийся благодатью, а в другой — переливающийся всеми цветами радуги клинок, в котором я сосредоточил мощь первостихий. — В таком случае, она почувствует всю боль, которую ты сейчас испытаешь! И я обещаю не слишком торопиться, убивая тебя, чтобы не лишить её новых впечатлений. И будь добр, кричи посильней, чтобы та, кто тебя породила, услышала тебя и кричала вместе с тобой!

Срываемся с места навстречу друг другу, рыча от взаимной ненависти. Удар, и наши клинки скрещиваются между собой со страшным грохотом. Замерли, стараясь продавить друг друга. Пока наши клинки ведут свой смертельный танец, между нами тоже идет битва, битва взглядов, воли, жажды жизни. Вот только он бьется за то, чтобы уничтожить живых, а я — за то, чтобы они жили. Я прав, а значит, он проиграет.

С оглушительным треском отпрыгиваем друг от друга, разрывая контакт, но лишь для того, чтобы вновь схлестнуться. Магией не пользуемся, только магическое оружие. Шаг, уворот, его клинок проносится над моей головой, едва всколыхнув волосы, а второй идет следом, чтобы разрубить меня пополам. Но меня в этом месте уже нет.

Уход в сторону, вливаюсь в его движение, и стихийный меч пропарывает его бок. Он кривится, но успешно, не снижая темпа, отбивает мой второй меч, что едва не сносит его голову. Рана на его теле стремительно зарастает, и вот он вновь обрушивает на меня серию ударов.

Да, он опытен, но до мастера Устаха ему далеко. Краем глаза замечаю элементалей, что расположились недалеко и внимательно следят за боем. Причем, Рракота крепко держит Марру, которая явно пытается кинуться в битву.

Черт, отвлекся на них — и пропустил удар! Рука окрашивается кровью, клинок стихий падает на землю и сразу развеивается, потеряв контакт со мной. Стихиями я целенаправленно не стал защищаться. Я хотел честного боя с этой тварью, как бы глупо это не звучало. Слишком часто я стал полагаться на магию, пренебрегая физическими нагрузками, и раз уж выдался шанс проверить себя, я решил им воспользоваться.

Тьма с его клинка стремительно начала разъедать рану, стараясь проникнуть глубже в организм. Но благодать, которой сейчас наполнено мое тело, не позволила ей этого сделать. Стремительно уничтожая тьму, свет быстро зарастил рану, правда, оставив чувство легкого дискомфорта в руке.

Улыбаешься, гад, думаешь, сильно ранил? А вот фиг тебе, лови, фашист, гранату! Резко ускоряюсь и кидаюсь к нему. Можно было бы повторно создать стихийный клинок, но времени на это нет, да и желания, если честно. Я и с одним мечом порву его, как Тузик грелку!

Звон мечей слился с гудением воздуха. Мы стали двигаться настолько быстро, что одежда на мне начала тлеть. Но я продолжал ускоряться и только тогда заметил, что он уже не успевает за мной. Его атаки становились все реже, а те, что проходили, постоянно проваливались, и он просто ушел в глухую оборону. В конце концов, я ускорился так, что воздух вокруг меня взорвался вспышкой пламени, и резко остановившись, я замер чуть в стороне от него.

Дикий вопль боли донесся до меня, когда его руки, чисто срезанные по самые локти, упали на землю, а свет моего меча, подобно кислоте, стал разъедать его плоть, пробираясь в тело.

Медленно подхожу к нему, весь заляпанный как своей кровью, так и чужой. Все-таки этот гад смог пару раз меня достать. Взмах меча, и он падает на землю с отрубленными ногами. Вижу, как он пытается покинуть искалеченное тело, но я сковываю его внутри, не позволяя уйти. Муки, испытываемые этой тварью, целебным бальзамом ложились на мои раны. Ведь я знал, что все его ощущения разделяет та, кого я поклялся уничтожить.

Посмотрев ему в глаза, я поднял меч так, чтобы он мог его видеть.

— Жди, скоро я приду за тобой, и эти муки покажутся тебе легким недомоганием после того, что я сделаю с тобой.

Короткий взмах, вопль — и его тело лишается головы. После чего мой меч пробивает его грудь, подобно дикому зверю вгрызаясь в сущность пожирателя. Миг, и она истаивает черным туманом, что вырывается из тела.

Ко мне кидаются элементали, и мы молча стоим, обнявшись, посреди того, что раньше было площадью Святого Петра. Теперь это руины, засыпанные песком, по которым гуляет ветер.

Поднимаюсь высоко вверх, оглядывая то, что сделали стихии. Город мертв, города больше нет, и ничто теперь не напоминает о том, что когда-то тут кипела жизнь, стояли дома и росли деревья. Тьма, что приняли люди в себя, не оставила им шансов выжить. Жизнь вынесла приговор, а я, как палач, привел его в исполнение. Горько, что иного пути, кроме как сеять смерть, у меня нет. Я не мог быть везде, а значит, надо ускоряться. Пора всему миру узнать о нависшей беде и начать действовать. А я помогу, пока есть силы.

С неба рухнул огромный камень, что глубоко вошел в землю точно в центре некогда святой площади Петра. На нем огнем была высечена надпись: «Развалинами Ватикана удовлетворен. Громов».

А я, на прощанье еще раз обняв элементалей, но не слова им не говоря, настроился на Селену и шагнул в открывшийся портал. В голове крутилась песня про клен зеленый и кудрявый, и почему-то она несла мне успокоение. И вновь я по уже сложившейся традиции был едва не сбит с ног влетевшей в меня сестрой, что с ревом повисла у меня на шее.

— Как ты мог отправить меня сюда, а сам остаться там?! — кричала она сквозь слезы. — А если бы ты погиб? Если бы тебя поглотила тьма? О нас ты подумал?! Ненавижу тебя!!!

Сбоку ко мне прижалась Мирами, и я чувствовал, как от плача трясется ее тело.

Я посмотрел во встревоженные глаза Селены, на которых тоже еще не высохли слезы, на грустное лицо деда и Гонтуса..

— Простите меня, если сможете, — дрогнувшим голосом сказал я, поклонившись. — я сильно виноват перед вами, простите…

Мои губы обжег соленый от слез поцелуй жены, меня крепко обнял дед, а Александр сидел и улыбался мне, как родному. И от этого сердце защемило еще сильнее. И лишь хозяин дома смотрел на меня с радостью, да луч солнца, что проник в комнату незваным гостем, нежно прошелся по моему лицу, успокаивая и даря надежду, что все будет хорошо…

Глава 5

Заголовки мировых газет

Corriere della Sera. Экстренный выпуск: Как Громов с ясного неба! Русские уничтожили Ватикан! Тысячи невинных жертв! Что это- объявление войны или справедливая месть?

La Croix. Экстренный выпуск: Папа Римский убит! Был ли понтифик на самом деле одержим демонами? Почему от уничтоженного Ватикана осталась только тюрьма? Русский князь — спаситель или убийца?

Yeni Akit. Экстренный выпуск: Бог-самозванец сеет ужас и разрушения! Кто остановит кровавого убийцу?!

Berliner Zeitung. Экстренный выпуск: Святой великомученик или одержимый? Тайна жизни и смерти Папы Римского.

Sydney Gazette. Экстренный выпуск: В чем сила, князь? В мести! — отвечает Громов. Древний род восстановил справедливость!

Ёмиури симбун. Экстренный выпуск: Католики явили свое истинное лицо! Захваченный демонами Ватикан уничтожен!

Жэньминь жибао. Экстренный выпуск: Все тайное становится явным! Сердце католичества погрязло во тьме.

Akhbar Al Khaleej. Экстренный выпуск: «Развалинами Ватикана удовлетворен». Могильный камень на вере католиков. Чья вера следующая?

Post-och Inrikes Tidningar. Экстренный выпуск: Русский террорист: потерю десятка детских жизней никто не заметит… Святой город утонул в крови.

Bolgaria Dnes. Экстренный выпуск: Витязи света дали бой тьме! Истинная вера набирает силу. Новый бог — кто он?

The London Gazette. Экстренный выпуск: Спасти детей перед этим убив их родителей. Вот он, русский цинизм. Неприкрытая агрессия против всех католиков.

Gazeta Lwowska. Экстренный выпуск: Экзорциста вызывали? Их есть у нас! Русский князь уничтожил гнездо скверны.

Имперская правда. Экстренный выпуск: Справедливость торжествует! Убийца особ княжеской крови понес заслуженное наказание! Захваченный нечистью Ватикан очищен от зла!!!

Славянский вестник. Час пробил. Небо явило нового Владыку трех царств. Кара настигла убийцу!

Владислав Громов

— Владыко! — встав из-за стола, поклонился незнакомый мне прежде статный мужчина, который и был, видимо, хозяином этого места. Его следующие слова тут же подтвердили мое предположение:

— Рад приветствовать вас в ските Велесовом. Я — Родислав, хозяин сей земли и пестун молодых Ищущих.

— Ищущих? — переспросил я.

— Именно так, Владыко. Так мы называем тех, кто ищет Правду, кто не верит лживым книгам, не кланяется несуществующим богам, кто жаждет истины… Такие, рано или поздно, оказываются у нас, а я наставляю их и открываю им глаза на мир, что совсем не таков, каким многим кажется.

— Спасибо тебе, Родислав, — поклонился и я ему. — Без вашей поддержки меня ждала верная смерть. И никакой Творец бы не помог.

— Он помог Вам, Владыко, послав нам сон вещий. Поэтому мы и готовы были вовремя прийти на подмогу.

— Да, он упомянул об этом, в своём стиле… Типа — я не я, а чего вам там привидится во время пьянки, его не касается.

— Вы разговаривали с Творцом? — вытаращив от удивления глаза, спросил волхв.

— Довелось пару раз перемолвиться словом. По виду — благообразный дед, а по факту — хитрее всех наших банкиров, вместе взятых! Все пытается заставить меня с ним в шахматы играть, шантажист херов. Делай ход — или планета умрет, делай ход — иначе близкие погибнут. А как тут играть, если любой мой ход — это чья-то смерть?! И чтобы спасти одних, мне нужно приговорить к смерти других. Не хочу! Как он сам проговорился — я вне системы, а значит, фиг ему, а не игра по таким правилам! Ну, да ладно. Я еще раз благодарю вас за помощь, за оказанное гостеприимство, а теперь нам пора и честь знать. Но обещаю, скоро мы встретимся и обязательно поговорим более подробно.

Откровенно говоря, я чувствовал, что меня несет. Но это, видимо, так сказывалось перенапряжение. Хотя, это место чудесным образом успокаивало меня. Я чувствовал родственную силу, что пропитала его, как губку. Сюда не было хода тьме, и любой пожиратель, оказавшись тут, уже бы корчился в муках.

— Конечно, Владыко, но прежде, чем вы уйдете, ответьте, правда ли то, что вы видели элементалей?

— Элементалей? Абсолютная правда, вот, буквально перед тем, как сюда переместиться, обнимал их.

И заметив, как возмущенно приподнялись брови Селены, поспешно добавил:

— Естественно, исключительно по-дружески! Я вас позже с ними обязательно познакомлю. И еще, они страстно любят выпечку, по крайней мере, Рракота точно, да и Марра вроде тоже… — припомнил я, как она гонялась за медведицей, требуя отдать булочки.

— Немыслимо! — плюхнувшись на стул, воскликнул глава скита. А я, еще раз поклонившись гостеприимному хозяину, что сейчас пребывал в информационном нокауте, открыл портал в поместье, отправил в него всех своих и сам шагнул следом, держа на руках так и не отпустившую меня Ириску.

— Дом, милый дом! — с чувством произнес я, глубоко вдыхая такой уютный и успокаивающий воздух, отпуская с рук сестру. И в тот же миг почувствовал, как куда-то лечу вверх тормашками, банально пропустив удар в голову.

— Я по-прежнему очень сильный, но ещё и очень легкий… — подумал меланхолично я, встречаясь головой с крепким каменным забором. Как ни странно, горячую встречу перенесла более стойко именно голова, чего не скажешь о стене, по которой тут же зазмеились неэстетичные трещины. Вставать мне было откровенно лень, да и Селене, продолжающей от души лупить меня, нужно было выпустить пар. Поэтому я вяло отбивался, ойкал в нужных местах и делал максимально печальное лицо. Принцип «лежачего не бьют» моей жене знаком явно не был, поэтому меня, занявшего красивую горизонтальную позу, жестоко избили ее стройные, но очень сильные ноги…

Ириска и Мирами, вместе с присоединившейся к ним Эли, тихонько стояли в сторонке и грустно наблюдали за всем этим безобразием, но вмешиваться не отваживались. А дед с Гонтусом были слишком заняты исключительно важными переговорами, судя по доносившимся до меня отрывкам фраз, они как раз обсуждали свои намерения незамедлительно напиться до потери пульса. Одобрительно глянув на Селену и не удостоив вниманием мои страдания, они направились в дом, с серьезным видом решая, с какого напитка им начать. Не успел я им позавидовать, как меня оплели древесные корни, внезапно вылезшие из-под земли, а с неба упала тяжелая капля воды, мгновенно вымочив меня до нитки. Но и этого засранкам показалось мало! Я, не взирая на то, что был основательно мокрым, сразу же почувствовал, как мой зад стал стремительно подгорать, а поднявшийся ветер старательно раздувал пламя, которое быстро разгоралось подо мной. Причем, оно абсолютно не вредило корням, полностью сосредоточившись на моей измученной тушке.

С громким воплем я подскочил с земли, старательно сбивая с себя пламя, и четко осознавая, что сейчас скачу на виду у всех с голой и красной от ожогов жопой, враз почувствовав себя от этого очень несчастным… Регенерировать я не рискнул, уж лучше пусть появившиеся элементали, сейчас выместят на мне свою злость, чем затаят её на потом. Тем более, признаю — я заслужил.

— Так, все, хватит! Осознал, проникся, больше не буду! — все же не выдержав, заорал я на элементалей, что явно готовили экзекуцию дубль два.

— Врет? — задумчиво спросила Марра, закручивая воздух в спираль.

— Точно врет! — убежденно ответила Лея, создавая водяную плеть. — Так быстро до него никогда не доходило.

— Ах так, а вы… да я… — задохнулся я от возмущения такой несправедливостью, — Все, я жестоко обиделся! Мне грустно, вы разбили мое сердце. Я думал, вы мои любимые элементали, но я жестоко ошибался. Все, теперь моей любимой элементалью… — я огляделся вокруг, — …будет… Эли!

— Ой, правда?! — зарделась та, глядя на меня влюбленными глазами.

— Абсолютная, — серьезно кивнул я.

— Она не может быть твоей любимой, у нее даже груди еще нет! — категорично заявила Феня, сложив перед собой руки так, что ее шары призывно качнулись.

— Ничего, я подожду, лет через триста вырастет, — заявил я, довольно глядя на взбешенную элементаль огня.

— Эй, у меня есть грудь! — завопила Эли, — Правда, еще маленькая… — уже гораздо тише добавила она.

— Извращенец! — подытожила Рракота, с плохо скрываемой ухмылкой глядя на мою надутую рожу и распадаясь в туманной дымке.

— Не прощаюсь, — промурлыкала Лея, растворяясь в воздухе.

— Я так просто не сдамся! — пригрозила Феникс, исчезая в яркой вспышке.

— Ты-ы-ы!.. — зашипела Марра. — Я с тобой еще не закончила! Я… — и тут, словно из ниоткуда, высунулась рука и утащила ее. Раздались удаляющиеся вопли:

— Отстань от меня, глупая медведица! Я все равно надеру ему…

Что там она собралась мне надирать, я уже не расслышал, да и слава богу. Но, повернувшись к остальным девушкам, я с тоской осознал всю глубину пропасти, в которую себя загнал.

Ириска, гневно раздувая нос, исподлобья смотрела на довольную Эли, что не сводила с меня блестящих глаз, а Селена тихонько хихикала в руку, явно сдерживаясь, чтобы не заржать в полный голос. Причину ее веселья я понял сразу, так как мой голый, обожженный зад тут же услужливо напомнил о себе легкой болью.

— И чего веселимся? Вам нравится, когда мне больно? А еще меня называют извращенцем!!!

— Тебе больно? Давай, я подую и все пройдет! — с готовностью к самопожертвованию воскликнула Эли.

— Да-да, любимый, пусть она тебе подует на зад, только подожди минутку, я телефон возьму! Такой момент надо обязательно запечатлеть для потомков! — не выдержав, повалилась на землю от хохота Селена.

— Э-эм, Эли… — я чуть смутился. — Думаю, справлюсь сам, не надо никуда дуть.

— Но я же — твоя любимая элементаль, я должна тебе помогать!!!

— Ириска? — беспомощно посмотрел я на сестру в поисках поддержки.

— Пойдем со мной, я тебе объясню, в чем будет выражаться твоя помощь братику! — ядовито зашипела сестра и, схватив упирающуюся элементаль за руку, потащила ее в дом.

— Селена, кончай валяться на траве. Бери Мирами, дуйте в дом и переоденьтесь. А то, конечно, дырки на одежде выглядят очень эротично, но пугать девчонок не стоит. И позвони им, они, наверное, с ума сходят от беспокойства. Примите душ, и мы отправимся в Японию. Очень хочу навестить тамошнего императора.

— Влад, он не виновен!!! — заявила, напрягшись, жена.

— Я так не думаю.

— Он — отец твой будущей жены!

— Слабый аргумент. Хидеки в черном кимоно будет выглядеть обворожительно.

— Ты обезглавишь дружественное государство!

— У них два императора, одним больше, одним меньше — никто и не заметит. Вон, Елена прекрасно справляется в одиночку.

— Я подговорю девушек, и мы подсыплем тебе в еду слабительного!!!

— А это я буду расценивать, как террористический акт, а с террористами я принципиально переговоры не веду!

— Ах, так?! Тогда я обещаю уничтожить все запасы твоего травяного чая и запрещу готовить в доме любую выпечку!!!!

— Ты нанесла жестокий удар по моей ранимой душе…

— Скорее, по желудку!

— …которая рыдает, взирая на этот бессердечный мир. Ладно, уговорила. Обещаю сначала выслушать его. Но если он мне соврет или окажется замешан во всем этом, я жалеть его не буду.

— Договорились, — облегченно смахнула рукой пот со лба Селена. И обняв так и не проронившую ни слова за все это время японку за плечи, повела ее в дом.

— Мирами, — окликнул я ее, и когда она удивленно обернулась, сказал:

— Спасибо тебе, — и поклонился ей. — Добро пожаловать домой.

Обрадовано кивнув, она пошла дальше, высоко задрав голову. От былой грусти не осталось и следа.

А я, отряхнувшись и старательно прикрывая руками голый зад, пошел вслед за ними, мечтая о душе, а лучше горячих источниках и массаже от Хидеки…

Быстро смыв с себя грязь, я переоделся в одежду для выхода в свет и спустился вниз, ожидая, когда ко мне присоединятся девушки. За столом в гостиной заседали дед с Гонтусом и обильно вливали в себя горячительные напитки, хвастаясь и споря, кто больше всех завалил пожирателей. Видимо, меряться пи… к-хм, силой они начали только что, поэтому, думаю, процесс у них затянется.

— О, внучек пожаловал! — обрадовался дед, а я вжал голову в плечи, чуя вторую порцию пиздюлей. — А ну, расскажи-ка мне, что это за девушка была с нами? Вроде, я видел только одну японку в твоем окружении, когда ты отправлялся на отдых. А тут уже вторая нарисовалась! А еще — объясни, почему это она — Громова?

— Деда, это все они! — ни секунды не сомневаясь, сразу же сдал я девчонок. — Я сопротивлялся и не хотел! Меня заставили, шантажировали, угрожали расправой! Обещали отдать на опыты ректору и лишить вкусняшек. И я сдался!!!

Плюхнувшись в кресло, я схватил булочку и быстро принялся ее хомячить, справедливо опасаясь, что ее могут забрать.

— Расскажешь? — поинтересовался он, опрокидывая очередную чарку.

— Нет уж, пусть сами рассказывают. Я об этом даже говорить не хочу. Устал. Вроде отправился на отдых, так и там достали.

— И что планируешь дальше? — уже серьезно посмотрел он на меня.

— Вернусь в Японию и продолжу отдых, естественно, предварительно пообщавшись с тамошним императором. Есть мнение, что у него рыльце сильно в пушку.

— Я надеюсь, Токио ты не собираешься уничтожать?

— Да за кого ты меня держишь?! — от возмущения чуть не подавился я булочкой. — Максимум, пару кварталов, и то, если сильно допекут. А вообще, я добрый и пушистый. Главное, не гладить меня против шерсти.

Ах да, дед, подготовь мне помещение, размером двадцать на двадцать метров, с хорошей защитой. И пригласи дня через три к нам Изборина.

— Это зачем еще? — удивленно вскинул брови он.

— А вот вернусь, узнаешь, — напустил я на себя загадочности, уводя тем временем прямо из-под его носа румяную ватрушку. Увидев это, он нахмурил брови, но сделать ничего не успел. В большой семье, как говорится, ртом не щелкай.

— Мы готовы, — услышал я голос жены и, обернувшись, увидел девушек, что стояли в дверях. Их волосы еще были влажными, но в целом вид был очень привлекательным. Мирами была одета в одежду Селены, которая на маленькой японке сидела мешковато. Но это мы исправим, когда вернемся в Японию. Я обещал шопинг, значит, устрою.

— Мирами, познакомься, — сказал я. — Это глава рода Громовых, Николай Владимирович. И друг нашей семьи, Александр… Ох, прости, не помню твоего отчества, Гонтус.

— Для меня это честь, быть представленной вам и войти в великий род. — низко поклонилась девушка. — Я вас не подведу.

— Посмотрим, — слегка улыбнулся дед, пристально вглядываясь в нее. — Как вернетесь, пройдешь посвящение.

— Ладно, с расшаркиваниями закончили, пора возвращаться, — нетерпеливо заявил я. — Гонтус, будь добр, не исчезай, у меня к тебе будет предложение, от которого ты, я думаю, не сможешь отказаться. Это касается тебя и твоей семьи. Дай мне пару дней, разгрести текущие дела и поговорим. Да и дочку бы привел к нам, пусть хоть новый мир посмотрит, у меня и к ней есть предложение. Не надо на меня смотреть как Буран на Аштар, не замуж, конечно, но уверен, ей тоже понравится. Все, по коням, меня ждет горячий источник и умелые руки Хидеки!

— Братик! — внезапно прозвучало за моей спиной, и я едва не подпрыгнул от неожиданности.

— Сестренка, прежде всего помни, что я тебя очень люблю, — начал я, отступая в сторону двери.

— Я тебя тоже люблю, но нам надо поговорить, сейчас же!

— Не-не, вот вернусь, тогда и поговорим. Я буквально на пару дней, а потом заберу тебя, и мы вместе погуляем, я тебе город покажу, вкусняшками всякими местными угощу, в общем, день будет только твой.

— Обещаешь? — быстро успокоившись, спросила она.

— Честное слово. Ты пока в ГИСе посмотри, куда бы хотела сходить. Обещаю, что постараюсь все твои желания исполнить.

— Ну, тогда ладно, — окончательно растаяла она и, подойдя ко мне, звонко чмокнула меня в щеку. — Возвращайся побыстрее! — и умотала к себе.

— Все, валим — и по-быстрому, пока еще кто-нибудь не нарисовался! — в панике проговорил я, заметив в окне спешащего от ворот поместья в сторону дома слугу.

Открыв портал, я практически запихнул туда девушек и поспешно прыгнул следом. И лишь оказавшись в своей комнате на источниках, спокойно выдохнул.

Селена с Мирами тут же упорхнули, а я блаженно развалился на кровати. От всего, что произошло за сегодняшний день, меня стало потряхивать. Только сейчас я реально осознал, как близко мои родные приблизились к смерти. Перед глазами стояли картины боя, и от этого мне впервые за много лет, стало страшно. Я помнил боль сотен людей, мое тело яростно протестовало против такого с ним обращения, да что там, я и сам был на грани развоплощения.

И хорошо, что все так закончилось. И впредь не будет никаких рисков. Пришел, нанес удар на расстоянии, добил тех, кому не повезло сдохнуть сразу. И бить буду благодатью. Благо, ее у меня оказалось много. Живым она лишь на пользу, а пожирателям — как кислотный дождь. Все, надо спускаться вниз и успокаивать девушек. Чувствую, меня опять будут ругать, да и ладно, я уже к этому привык. Хотя, а если сделать так…

Спускаюсь вниз и вижу напряженные лица девушек, что собрались в столовой и были одеты так, словно собрались на войну. Все были в форме академии, что хорошо держала магические атаки, и у всех в руках было колюще-режущее оружие.

— Интересно, а они умеют с ним обращаться? — мелькнула у меня мысль, но ее я сразу отбросил, потом спрошу.

— Так, мои красавицы, все расспросы потом. Сейчас за дело!

— Брат, — мысленно потянулся я к Нордрасилу. — У меня для тебя подарок, правда, неприятный. Вытащив из кольца мертвое тело эльфа, я увидел, как в гневе расширились глаза Селены.

— Забери это тело, и похороните его со всеми почестями. Его принесли в жертву, чтобы убить меня. Я скорблю вместе с вами.

— Да, брат, — услышал я его голос, и тут же открылся портал, из которого появились три эльфа, полностью закованные в броню. Бережно подхватив своего мертвого товарища, они поклонились мне и скрылись в сразу же закрывшемся за их спинами портале.

— И еще, Норд, тут может оказаться слишком жарко, не мог бы ты, если Селена пришлет зов, открыть им портал к себе, чтобы они могли спастись. Не думаю, что до этого дойдет, но все же…

— Да, Влад. Дочь моя, — обратился он к Селене, у которой сразу засветились зеленым глаза. — Дарую тебе право взывать ко мне и обещаю, что услышу тебя, где бы ты ни находилась.

— Спасибо, брат, — искренне поблагодарил я его. — Подробности того, как это произошло, жена тебе позже расскажет и даже покажет.

— Марина, ты, как дочь канцлера…

— Бывшего! — перебила она меня.

— Но мозги-то у тебя не бывшие! — раздраженно отозвался я. — Ты ведь следила раньше за всякими мировыми новостями? И знаешь, как и откуда они быстрей всего разлетаются по сети. Можешь слить в ГИС видео, которое я тебе сейчас сброшу? Причем, на такие ресурсы, чтобы оно максимально быстро распространилось по всему миру?

— Да, конечно, ничего сложного.

— Тогда лови, — я быстро скинул ей на планшет то, что снял в камере с мертвым эльфом. — Селена, тебе тоже отправил, посмотришь, как время будет. И еще, собери в доме наших родовых магов, в случае малейшей опасности сразу вместе с ними уходите порталом. Но, дай Перун, чтобы до этого не дошло.

— Дальше, Хидеки, мы отправляемся к твоему папе.

— Влад, ты обещал! — напряглась Селена.

— Я помню, что обещал и поспешных выводов делать не буду. Хидеки, солнышко, тебе сейчас предстоит сделать нелегкий выбор. Есть огромное подозрение, что за нападением на вас стоял твой отец. Нет, не так, не стоял, а допустил его, специально. Поэтому ваши жизни подверглись большому риску, а такое я спускать никому не намерен. Если император Японии в этом замешан, он умрет. И я не хочу, чтобы его смерть стала между нами. Поэтому я тебе даю шанс спасти его. Если ты сейчас уйдешь к нему, то я, равно как и моя семья, будем для тебя потеряны. Но в этом случае я не буду предъявлять ему претензии и мстить. Мы просто покинем вашу страну и больше никогда сюда не вернемся.

Если же ты выберешь меня, то рискуешь лишиться отца. Не факт, что это произойдет, но шанс очень большой. Поэтому тебе необходимо принять решение, причем немедленно. Времени на раздумья нет.

— Господин, — поклонилась она. — я вручила вам свою душу и тело. Вы — моя семья, и если ей кто-то угрожает, он должен умереть. Но я очень надеюсь, что отец невиновен. — грустно закончила она.

— Я рад, что ты приняла такое решение, — притянув ее к себе, я обнял ее дрожащее тело и поцеловал в лоб. — Тогда быстро собирайся, мы отправляемся во дворец. Вика, Ника, пожалуйста, помогите ей с этим. Времени у нас немного. Боюсь, как бы не опоздать.

— Виттория, прости, но твой дед был полным ублюдком. Надеюсь, его смерь не сильно тебя огорчила?

— Не сильно, — кивнула она. — но мне уже звонил отец, с ним связался король Италии, Виктор Эмануил. Очень хочет с тобой встретиться и поговорить лично.

— Нет, все переговоры возможны только через МИД Российской Империи. Больше никаких частных приемов и встреч. А будет настаивать, намекни, что Рим может повторить участь Ватикана. Я знаю, кто мутит воду в Европе, и если наглядный пример того, что может с такими произойти, до них ещё не дошел, я с легкостью повторю все еще раз. Но я рад, что это никак не повлияло на наши отношения.

Так, вроде все, сидим и ждем завершения моего визита к Императору. А там посмотрим, против кого будем дружить, — сказал я, увидев вошедшую Хидеки.

Я открыл портал и окутал нас щитами, и мы перенеслись в Токио, к императорскому дворцу, мимо которого не так давно проезжали. Сильным раскатом грома и сверкнувшей молнией, я оповестил всех о своем прибытии и, глядя, как суетливо забегали стражники, холодно улыбнулся. Теперь я буду говорить и выставлять свои условия. И страшно мне за тех, кто на них не согласится.

Глава 6

Дворец Императоров Японии. Малый тронный зал

— Я слышал, у тебя проблемы с юным Громовым? — спросил второй император Японии, Натоши Сугивара, разливая чай в тонкие фарфоровые чашки.

— Ничего такого, о чем тебе бы стоило беспокоиться, — ответил первый император, Такедо Никамура, делая крохотный глоток.

— Да? А я слышал обратное. С огнем играешь, причем, в прямом смысле слова.

— Я держу ситуацию под контролем, и тебе не стоит в нее вмешиваться.

— Не думаю. Когда это затрагивает только тебя, это твои личные проблемы. Но нынешняя ситуация касается всей страны, и вот тут твои ошибки могут дорого обойтись всем нам.

— Повторяю, Натоши, это мои проблемы, с которыми я разберусь сам. Тебе лучше не лезть в это! — с легким раздражением в голосе отозвался Такедо.

— Но ты признаешь, что неверно оценил ситуацию? Спасибо, родная, — приветливо кивнул он дочери Кимико, что сидела рядом и подлила ему чай в опустевшую кружку. — Может, все-таки пора мне вмешаться, пока не стало слишком поздно? А хочешь, давай так, ты посодействуешь, чтобы моя дочь вошла в круг приближенных к Громову, а я берусь сделать так, чтобы князь более не имел к тебе претензий.

— И как же я должен это сделать? Юный Громов достаточно непредсказуем в своем выборе, а твоя дочь, насколько я знаю, уже сделала одну неудачную попытку, — усмехнулся он, с удовлетворением отметив, как вспыхнуло ярким румянцем лицо Кимико.

— Дочь несколько… — замялся Натоши, строго посмотрев при этом на притихшую принцессу, — …поторопилась и действовала сама, не посоветовавшись со мной, чем, к сожалению, настроила Громова против себя. Исправить это досадное недоразумение она сама уже не в состоянии. Поэтому мне и нужна помощь Хидеки, которая, как я слышал, сейчас в фаворе у князя. Да и Озаму тоже входит в ближнее окружение Громова, что не перестает меня удивлять. Нет, — поднял он протестующе руки, заметив, как возмущенно вскинулся Никамура, — я нисколько не умаляю достоинств твоих детей. Просто это несколько странно, что в его близкое окружение попал не русский парень, а именно японский. Хотя, возможно, это символично — они оба благородные воины.

— Я не представляю, чем ты можешь мне помочь, — помолчав, признался Такеши, — и тем более, не представляю, чем могу помочь тебе я. Наши дети, к сожалению, переняли у нас негативное друг к другу отношение, поэтому уговорить Хидеки на такое, думаю, будет невероятно сложно. А уж чтобы она повлияла на князя… Это кажется абсолютно нереальным. И, боюсь, ты переоцениваешь ее влияние на будущего мужа. — пожав плечами, закончил он, не без удовольствия глядя, как разочарованно скривилось лицо Кимико.

— Да и вообще, — продолжил он, — я не понимаю твоего желания породниться с Громовыми.

— У него та же подоплека, как и у твоего! Мы, как и ты, больше всего ценим силу. А сильнее этого парня лично я никого не знаю. И лучшего мужа для своей Кимико я не желаю. Древний род, чистая кровь, сильнейшие маги — дети от такого брака будут летать очень высоко над землей! Да и к тому же, что ты собираешься делать, когда русский князь придет с желанием тебя убить? А если моя информация верна, то именно это он и собирается сделать. Убьешь его первым? Не думаю. Мало того, в свете всего произошедшего ясно, что это будет сделать проблематично. Да и еще — он, думаю, нисколько не сомневаясь, способен походя разрушить половину Токио, спасая свою жизнь. К тому же, при таком раскладе война с Российской империей нам обеспечена. А она будет сейчас очень некстати.

Ты читал свежие газеты? Громов там выставлен чуть ли не мучеником, что отомстил виновникам гибели членов своей семьи. И любое покушение на его жизнь сейчас будет расцениваться в мире как ответная месть за уничтожение разоблаченных во всеуслышание убийц… А нам репутация их сторонников абсолютно ни к чему.

Или ты готов пожертвовать своей жизнью? Очень сомневаюсь. Род Никамура никогда не имел склонности к глупым смертям. Да и слишком привык я к тебе, чтобы позволить умереть не от моей руки. Этого не поймет ни наш народ, ни наши семьи. А бунты нам нужны еще меньше, чем война.

Внезапно раздавшийся раскат грома, от которого жалобно задребезжали стекла, заставил мужчин вскочить со своих мест.

— Советую тебе поторопиться со своим решением, — отметил Натоши, глядя в окно, за котором не было видно ни облачка. — Князь прибыл, и, судя по всему, он очень зол.

— Принимаю, — сквозь зубы тихо произнес Такеши.

— Что, прости, я не расслышал? — съерничал Сугивара, картинно приложив руку к уху.

— Я принимаю твои условия! Поговорю с Хидеки и попрошу ее ввести в круг Громова твою дочь. Но не обещаю, что у нее это получится.

— Мне этого более чем достаточно, — довольно потер руки тот. — Тогда пошли встречать дорогого гостя. Ты, главное, ни во что не вмешивайся, как бы ни странно все не выглядело со стороны. И говорить буду я. А теперь прости, я отойду на минутку, мне нужно сделать один звонок…

Владислав Громов

— Ваше высочество, Ваше Сиятельство, — произнес почтительно слова приветствия на хорошем русском капитан стражи, встречающий нас у ворот дворца. — Простите за неподобающую встречу, но о вашем визите мы не были осведомлены, поэтому подготовить все, как того заслуживают столь высокие гости, у нас не было времени.

— Ничего страшного, Таями, — сказала крепко сжимающая мою руку Хидеки. — Мы тут с неофициальным визитом, поэтому прошу, проводи нас поскорее к отцу.

— Конечно, Ваше Высочество, — еще раз поклонился он. — Прошу вас, следуйте за мной. Их Величества уже ожидают вас в малом тронном зале.

— Величества? — недоуменно переспросил я шепотом девушку.

— Видимо, они решили встретить тебя вдвоем. Хотя, я не припоминаю такого, чтобы они вместе встречали гостя при неофициальном визите.

— Ясно, моральная поддержка, — понимающе усмехнулся я. — Ну, посмотрим, как она им поможет…

— Влад, прошу тебя, — посмотрела на меня грустно Хидеки.

— Не бойся, солнышко. Я же обещал не рубить сгоряча. И хотя, я по-прежнему думаю, что в черном ты будешь выглядеть очень красиво, я все же предпочту, чтобы это было нижнее белье, а не траурная одежда.

— Извращенец, — слабо улыбнулась она, еще крепче сжимая мою руку. — А еще, прежде чем говорить о трауре, мог бы поинтересоваться культурой той страны, уроженке которой ты собрался делать предложение. У нас траурный цвет — белый.

И, показав мне язык, отвернулась. Только лишь горящие ушки говорили о том, что она переживает.

Хлопнув мысленно себя по лбу и пообещав, что обязательно почитаю историю Японии, я тут же прикинул, как Хидеки будет смотреться в белом нижнем белье. Незаметно подобрав слюну, я все же решил, что безо всякого белья она смотрится гораздо лучше, да и функции у него в постели минимальные. Находятся на теле ровно столько, сколько времени надо мужчине, чтобы его снять. Так что… Блин, что-то я отвлекся. Берем себя в руки, морду кирпичом и думаем о бабочках.

Миновав главные ворота, мы прошлись по мосту надо рвом, что отделял их от основного комплекса. Императорский дворец, как рассказала мне по пути Хидеки, был разделен на две части — восточную и западную. Между ними пролегает глубокий ров, заполненный водой, а соединяются части дворца двумя мостами: Нидзюбаси и Мэганэбаси. Это, как пояснила девушка, самые известные мосты в столице Японии.

Есть внешний дворец, с парками и небольшими жилыми комнатами для прислуг, и внутренний. Внутренний включает в себя тронные залы, большую императорскую лабораторию, три святилища, дворцовый музей, концертный зал и архив Японии.

Само здание состоит из нескольких залов, соединенных между собой и объединенных в прямоугольник. Каждый из них имеет свое название и предназначение. Например императорский кабинет, где глава страны занимается государственными делами. Для официальных церемоний отведен тронный зал, который делится на Сосновый, Бамбуковый и Сливовый. Урожайный зал служит для проведения трапез.

Зал Весны и Осени предназначен для вечерних приемов.

Зал Гармонии отведен для отдыха императоров и их семей.

Как сказала Хидеки, императоры встретят нас в малом тронном зале, или зале гармонии, куда чужие, в принципе, не допускаются. Это значит, что разговор предстоит приватный и, можно сказать, доверительный. Вот только это совсем не вязалось с теми планами, что роились в моей голове. О каком доверительном разговоре может сейчас идти речь, если все были прекрасно осведомлены о цели моего визита?! А если даже и не знали о ней, то уж точно догадывались. А значит, они подготовились, хотя я и не вижу особого шевеления эфира и каких-то намечающихся каверз в отношении меня любимого. Императоры настолько уверены, что встреча пройдет хорошо, и все останутся довольны? Ну что ж, посмотрим, тем более, ждать осталось совсем немного.

Видимо, эти мысли заставили меня невольно напрячься, потому что Хидеки с тревогой в глазах посмотрела на меня, но, увидев мою ободряющею улыбку, немного успокоилась.

— Братан! — услышал я радостный возглас и тут же очутился в объятьях неизвестно откуда взявшегося Озаму. Рядом с ним стояло человек пять представителей элитной молодежи, с интересом посматривающих на нас. Три девушки и два парня, одетые в простые джинсы и майки стоимостью, наверное, с роскошный автомобиль. Явно собрались на прогулку за пределы дворца. Несмотря на осень, дни стояли по-летнему теплыми, поэтому все старались ухватить кусочек солнца, прежде чем оно спрячется за облаками на долгую зиму.

— Я так рад тебя видеть, ты даже не представляешь! — вопил парень. — Но я на тебя серьезно обиделся!!! Значит, сам пошел в Италию развлекаться, а про лучшего друга забыл?!! Вечно ты встреваешь во всякое интересное, а мне только и остается рыдать от осознания, что я все пропустил!..

— Озаму, я… — но тот меня перебил, не дав вымолвить и слова:

— Ничего не хочу слышать!!! Вот сейчас пойдем, отметим твой приезд, потом я тебя с такими цыпочками… Ой, сестра, прости, я не заметил тебя, — получив в бок локтем от Хидеки, он заметно скривился. — Конечно, никаких цыпочек, культурно посидим, выпьем немного саке. Устрою ему экскурсию в музей, покажу храм Аматерасу, покатаю на лодке. Все так, как ты любишь, Хидеки! Кстати, прекрасно выглядишь! — закончил внезапно изливаться он. При этом всю свою речь он произнес на одном дыхании и к ее концу явно покраснел от недостатка воздуха.

— Подожди, друг, — успел-таки вставить слово я, пока его опять не понесло. — У меня сейчас намечается прием у императоров, давай встретимся после него… если это «после» вообще будет, — добавил я про себя, а вслух закончил: — Тогда и поговорим.

— Решено. — согласно кивнул он. — Тогда мы вас проводим и дождемся вашего возвращения.

— Хидеки, ты как, не против? — спросил я улыбающуюся девушку.

— Куда ты, туда и я, — просто ответила она, посмотрев на меня таким взглядом, что у меня выросли крылья, и я на миг даже забыл, зачем пришел во дворец. Но, как говорится, сначала дело, потом тело. И мы весело гомонящей толпой, с лукаво посматривающими на нас девушками, продолжили путь. Стража, что сопровождала нас, заметно отстала, хотя и не спускала с нас глаз. Мы с Хидеки, по-видимому, совсем сломали им шаблон, поэтому они, не зная, как на это все реагировать, действовали строго по уставу — то есть, бдели, но до поры не вмешивались, хотя и были наготове. Видимо, давно привыкли к выходкам молодой аристократии.

Я думал, мы зайдем с центрального входа, но нас повели куда-то в сторону. Друг, будто клещ, вцепился в меня, настойчиво расспрашивая о том, что я творил в Ватикане. По слегка напрягшейся руке Хидеки, что не отпускала меня, я понял, что она тоже внимательно прислушивается к тому, что я говорю. А говорил я много, но все не по делу, стараясь отшутиться. Рассказывать про ужасы, что там творились, у меня не было никакого желания. Общая суть моего рассказа сводилась к «Пришел, увидел громыхнул». Хотелось все забыть, как страшный сони, перевернув эту страницу, жить дальше. Тем более, я думаю, это не последний раз, когда я решаю, кому жить, а кому умереть. От этих мыслей настроение мое быстро испортилось, что не ускользнуло от вездесущего Озаму, и остаток пути мы проделали молча.

Удар в спину клинком тьмы я почувствовал за миг до того, как он вонзился в меня, и тут же молниеносно сдвинулся в бок и, отталкивая от себя Хидеки, перехватил руку, его держащую.

На мгновенье передо мной мелькнули глаза, полные тьмы, и в ту же секунду голова нападавшей покатилась по земле, срубленная лезвием ветра. Нитями эфира врываюсь в поверженное тело, чтобы захватить пожирателя, но увы — поздно, его уже нет. Как это произошло, не понятно, но это был полный пиздец!!!

Я, весь в чужой крови, стою над обезглавленным телом девушки, и — что самое поганое — ее-то атаку никто не заметил, в отличии от моей! И по факту получалось, что я только что просто так убил ни в чем не повинную девушку благородной крови, причём, на глазах множества людей. Это была отлично организованная подстава, а предъявить доказательства своей невиновности я не мог. Тьма рассеялась сразу же после удара, а никаких внешних признаков, что девушка была одержима, не было. Со стороны могло показаться, что я просто толкнул Хидеки и сразу обезглавил девушку, что шла позади нас и до этого момента весело болтала с подругами.

Пока на меня в шоке таращились парни, раздался дикий визг аристократок, на которых попали горячие капли крови. Охрана отреагировала мгновенно, тут же взяв меня в кольцо, а эфир задрожал от заклинаний, готовящихся сорваться в мою сторону. Правда, к их чести стоит отметить, что безрассудно атаковать они не спешили, хотя, возможно, просто боялись зацепить своих. Хидеки, несмотря на ее активное сопротивление, сразу оттеснили от меня, спрятав за спинами стражников.

— Князь Громов, вы арестованы за убийство младшей дочери командующего корпусом телохранителей Йоко Такаяши. Наденьте подавители, следуйте за нами и не вздумайте оказывать сопротивление. Дипломатическая неприкосновенность на вас не распространяется, поэтому мы имеем право убить вас на месте!

— Немедленно отпустите его! — пришел в себя Озаму. — Владислав не мог просто так, без весомой причины, убить человека!

— Ты прав, друг, не мог. Она была одержима пожирателем и напала на меня. Увы, поймать его я не смог.

— Простите, принц, — поклонился ему военный, — но мы действуем согласно уставу и вам не подчиняемся. Уверен, что все разрешится, но пока князь Громов будет находиться под арестом.

— Может, вы просмотрите записи с камер, и все станет ясно? — с надеждой спросил я.

— Увы, в этом месте камер нет, так что вам придется положиться на следствие, которое будет проведено самым тщательным образом. А теперь, следуйте за нами и постарайтесь не провоцировать охрану.

— Влад, я тебе верю, мы обязательно вытащим тебя! — обняла меня Хидеки, а я, ободряюще ей улыбнувшись, последовал за пышущими злостью стражами.

М-да, подставили меня знатно. Атаки никто не видел, пожиратель исчез, и камер в этом части дворца не оказалось. Все выглядело так, что я просто взял и отрубил голову несчастной девушке. Видимо, им не нужно было меня убивать, а лишь спровоцировать конфликт, и у них это блестяще получилось. Нанесли удар, и в момент моей ответной атаки пожиратель уже покинул тело. А я после битвы в Ватикане оставался на взводе, рефлексы были в боевой готовности, вот и отреагировал на угрозу. И получается, по факту я убил ни в чем не повинную девушку. И как мне теперь доказать обратное? Хотя, есть шанс, что пожиратель, стараясь побыстрей покинуть тело, не успел сожрать ее душу, а значит…

Продолжая медленно двигаться за стражниками, окидываю взглядом Нави пространство и вижу светящийся шарик, что застыл над телом. Есть!!! Мгновенно окутываю его эфиром и втягиваю в себя, закинув во внутренний мир. Он слаб, поврежден. Но главное, что он не разрушен. А я легко его восстановлю. Нет, в тело его пересаживать не буду, для этого надо слишком много условий, но поговорить с умершей будет возможно, как и обеспечить ей хорошее посмертие. Поставлю печать и отправлю в Ирий, если на ней нет тяжких грехов. Но это произойдет в том случае, если мы договоримся. Напрягать силы ради незнакомого мне человека, ну, или души, я не собирался. Что ж, теперь мне есть, что предъявить следователям. Но подождем, возможно, те, кто это спланировал, еще проявят себя. Так я разом убью двух зайцев — и себя обелю, и тех, кто играет на стороне пожирателей, выявлю.

Следуя за стражей, что взяли меня в кольцо, я продолжал сканировать пространство. Не исключая повторного нападения на себя, я, тем не менее, был расслаблен. В то, что японцы попытаются меня банально убить, я не верил, а вот то, что и во дворце окопалась эта зараза, наводило на размышления. И еще меня очень тревожило то, что Хидеки и Озаму перед этим абсолютно беззащитны. Если, пока я буду ждать разбирательства, с ними что-то произойдет, я этот дворец на камни раскатаю!

Меня быстро довели до небольшого здания, что находилось в стороне от дворцовых аллей, спрятанное ото всех любопытных взоров высокими деревьями.

Мрачный стражник повернул ключ в незаметной скважине, и меня завели в небольшое помещение, после чего конвоиры удалились, естественно, заперев за собой дверь.

М-да, второй раз за день я оказываюсь за решеткой. Как бы не привыкнуть, а то скоро наколю себе татуировки и начну петь шансон, типа: «Хоп, мусорок, не шей мне срок», или про периметр, где горят фонари… Но, в отличии от предыдущей камеры, в этой были и кровать, и сан. узел, который походил на что-то приличное, а не был простой дыркой в полу.

Расстегнув ворот рубашки, я плюхнулся на ложе, оказавшееся довольно жестким, и принялся размышлять о произошедшем, пытаясь не слишком сильно беситься на собственную глупость. Стоило мне чуть сдержаться, и все можно было повернуть в другую сторону. И тогда японцам пришлось бы туго. Нападение на русского князя во дворце — да они бы век отмывались от позора! Хотя, толку-то мне от этого? А могут повернуть так, что русский князь убил бедную девушку по собственной прихоти. И выставят меня конченным ублюдком.

Но тут все гораздо интересней получается. Пожиратели чувствуют себя во дворце, судя по всему, очень комфортно. И если даже дети высших сановников империи были одержимы, то что уж говорить о самих аристократах… А если допустить, что вся верховная власть в их руках? Да не, бред. Тогда бы они ни за что не пошли на заключение военного союза с Российской Империей. А Елена говорила, что они первые его поддержали.

Значит, если одержимость и присутствует, то не у всех. Силы пожирателей тоже не бесконечны, да и проредил я их хорошо. Но если они расползлись по империи, выловить их будет сложно. Не ходить же мне по домам аристократов, проверяя всех подряд?

Черт! Какой же я… Нет, не буду опять себя называть этим словом, а то сам в это начну верить. Какого хрена я не взял артефакт обнаружения одержимых из мира Паши?! Ведь там они были почти у всех и, судя по всему, не так уж и дороги в изготовлении. Надо будет срочно переговорить с Гонтусом. Не думаю, что наши артефакторы хуже тамошних. Создать, всем раздать и устроить под видом переписи населения тотальную проверку всех подданных. Главное, сохранить это в тайне.

Вскочив с кровати, я в возбуждении забегал по камере. Было бы хорошо, если бы к этому присоединились и остальные страны. Пройтись частым гребнем, вычистить свои конюшни должен хотеть каждый. Значит, что? Убеждаем императора, если я, конечно, его не прикончу, в необходимости сделать это, а потом уже на государственном уровне решаем проблему.

Битва с пожирателями в Ватикане открыла глаза на их существование всему миру. Но, как всегда, найдутся сомневающиеся и неверящие остолопы, которых трудно будет переубедить. Поэтому все должно будет делаться быстро и в строжайшей тайне. И начать надо будет с Японии. Хотя, Елену я тоже предупрежу. Но там Павловцы, сплошные витязи и волхвы. Мимо них и муха не пролетит, не то, что одержимый. Так что хоть за нее я могу не переживать.

Шум, раздавшийся из-за двери, отвлек меня от размышлений. Сначала я услышал голоса, которые с тихого шепота постепенно перешли в крик. После чего раздалось два удара, и послышались глухие звуки падающих тел.

Тихо звякнул ключ, проворачиваясь в замке, и я, напрягшись, застыл напротив двери, что стала медленно открываться. Видать, пришли по мою душу. Быстро они, и получаса не прошло. Но я, к их сожалению, готов, и если они рассчитывают на мощь подавителей, то ждет их большой сюрприз. Вот только интересно, тот, кто пожаловал за моей душой, сам имеет ее или нет?…

Глава 7

Владислав Громов

Увидев вошедшего, я разочарованно выдохнул. Нет, это не пожиратель, скорее всего, кто-то из родных моей жертвы, ну, или благородный мститель, что явился покончить с зарвавшимся иностранцем. Не произнеся ни слова, незнакомец кинулся на меня с обнаженным мечом, издавая при этом странные звуки, похожие то ли на всхлипы, то ли на вскрики. По его лицу непрерывным потоком струились слезы, отчего он, понятное дело, практически ничего не видел, и множество его размашистых, но бестолковых ударов просто ушли в молоко.

Драться с ним я не собирался, поэтому, благоразумно накинув щиты, спокойно отбивался от его меча голыми руками. В маленьком помещении было особо не развернуться, прижавшись к стене, я следил ещё и за эфиром, справедливо полагая, что рано или поздно, но мой противник поймёт, что не добьется ничего сталью и решит использовать магию.

Так и произошло: осознав, что его суматошные атаки успеха не принесли, он создал в руках водяную плеть, что с угрожающим свистом понеслась в мою сторону, намереваясь располовинить мою многострадальную тушку. При этом он ещё что-то заорал на японском, отчего плеть стала еще толще.

Я мог бы без особых усилий его убить, мог уйти порталом, мог просто вышвырнуть его из моей временной тюрьмы. Но не сделал ничего из вышеперечисленного. Я уже понял, что это, без сомнения, близкий убитой мной девушки, судя по возрасту, отец или дядя, и мне его стало по-настоящему жалко. Поэтому я позволил водяной плети обвиться вокруг моей подставленной руки и чуть ослабил защиту, чтобы брызнула кровь. Что ж, так будет правильно, я пролил кровь родного ему человека, он пролил мою. Долга крови на мне теперь нет, а вот долг жизни? Я не чувствовал вины за убийство, ведь, по сути, девушка уже была мертва. От ее души мало что осталось, и если бы даже пожиратель покинул ее тело, не сожрав полностью ее душу, она бы все равно не выжила. Не с такими травмами. Пытаться ему сейчас что-то объяснить бесполезно, не в том он состоянии, чтобы выслушать меня и услышать, а вот успокоить надо. Поэтому…

Делаю шаг к нему и бью поддых, пробивая щит и ломая ребра. Японец, не ожидавший такой подляны, падает на пол, сплевывая кровью — и в этот момент в помещение врывается стража. На почти бессознательного мужчину споро надевают подавители и лишь после этого в шоке рассматривают погром, что он учинил. И еще больше их удивляет мое безмятежное выражение лица, с которым я вновь ложусь на чудом уцелевшую кровать.

— Князь, следуйте за нами, Их Императорские Величества желают видеть вас, — сказал один из них, внимательно осматривая комнату. — И не затруднит вас пояснить, что тут произошло?

— Ничего не знаю и не видел. Задремал, услышал шум, смотрю — ко мне врывается какой-то человек, спотыкается на пороге и падает. А тут и вы как раз подоспели.

— То есть, вы хотите сказать, что он не нападал на вас?

— Вы в своем уме?! — делано возмутился я. — Если бы он на меня напал, разве смог бы я выжить? Я же тут сижу абсолютно беззащитный, в активированных подавителях и под охраной ваших воинов! Разве не так?

— Все так, — сквозь зубы произнес он, понимая всю глубину дерьма в яме, в которую я его опрокинул. Сильные мира сего придут к соглашению, а его, как допустившего вероломное нападение на высокопоставленную особу, находящуюся в это время на его попечении, скорее всего попрут со службы, если вообще не казнят.

— А как вы объясните вот это? — обвел он рукой повреждения.

— Это было до меня, наверное, я не привык осматривать стены тюрьмы, если вы понимаете, о чем я говорю. — безразлично пожал я плечами.

— Да, князь, конечно, я понимаю, а теперь — следуйте, пожалуйста, за мной. Императоры не любят ждать.

Выйдя на улицу, я увидел двух стражников с залитыми кровью лицами, что уже пришли в себя. Вокруг них суетились люди, оказывая первую помощь и о чем-то тихо расспрашивая. Тут же находился и нападавший, что не сводил с меня горящего ненавистью взгляда.

— Я не убивал дорогого тебе человека, — негромко сказал я, глядя в его глаза. — То, что я убил, уже давно ею не было. Но у тебя еще есть возможность поговорить с ней и попрощаться. Надеюсь, у тебя достаточно влияния, чтобы присутствовать на моей встрече с императорами. Я не намерен долго удерживать ее душу и после того, как докажу свою невиновность, освобожу ее. Не упусти свой шанс, больше такого не будет.

Решив, что я сделал для него всё, что мог, я отвернулся и в окружении стражи последовал ко дворцу. Только на этот раз меня взяли в такое плотное кольцо, что трудно было вздохнуть, а эфир так и дрожал от множества едва сдерживаемых плетений.

Опять тот же маршрут, вот только взгляды проходящих мимо меня людей далеки от дружелюбия. А от некоторых так и несет ненавистью. Правда, это все-таки живые, темной ауры пожирателей я за всё время нашего движения так и не почувствовал.

Подойдя ко входу в здание, что вплотную примыкало к основной части дворца, мы столкнулись с группой агрессивно настроенной молодежи. В мою строну немедленно полетели оскорбления и угрозы, но я, сделав морду кирпичом, молча шел в окружении стражи, никак не реагируя на происходящее вокруг. А мои охранники, подобно ледоколу, прокладывающему путь среди ледяных торосов, раздвигали толпу, следя за тем, чтобы ни у кого не сдали нервы. Достигнув двери, они выдохнули с облегчением и уже более спокойно повели меня по длинному коридору, украшенному мозаикой. На стенах в тяжелых вычурных золотых рамах висели портреты предыдущих императоров Японии, написанные настолько искусно, что казалось, будто их строгие взгляды неотрывно преследуют нас на протяжении всего пути.

Наконец наше недолгое путешествие завершилось, мы остановились у большой двустворчатой двери, богато инкрустированной золотом. Встречающий нас мужчина в традиционной японской одежде степенно кивнул и распахнул ее перед нами, первым проскользнув внутрь. Стражи, что не спускали с меня глаз, остались снаружи, теперь я был немедленно взят на прицел другими людьми, от которых так и давило силой. Видимо, придворные архимаги решили лично заняться охраной венценосных особ от такого опасного гостя, как я. Что в свете последних событий было оправданно, правда, совершенно бесполезно против меня, о чем они и не догадывались.

Время их разочаровывать, открыв глаза на реальность, еще не пришло, поэтому я, присев в предложенное кресло, быстро огляделся и приготовился слушать.

Двое императоров сидели в удобных креслах чуть в стороне от меня, закрытые щитом, и с любопытством разглядывали меня, точно хамовитую обезьянку, что так вольготно себя вела в их присутствии. А я сделал абсолютно безразличный вид, налил себе чаю и, откинувшись в кресле, молча принялся его пить маленькими глотками. А в это время мой эфир незаметно заполнял все помещение. Резко этого было делать нельзя, а вот как сейчас — по чуть — очень даже можно. Не научились еще люди чувствовать его тонкие потоки, что в данной ситуации было мне только на руку. Теперь они, даже если сильно захотят, ничего мне сделать не смогут, даже просто магичить, но пока им об этом не известно…

— Владислав Андреевич, князь Громов, — начал один из них на японском, и переводчик, тут же подключившись, практически синхронно с ним повторил сказанное.

— Позвольте представиться, я — Натоши Сугивара, император Японии, а это мой соправитель, Такедо Никамура. Увы, в скорбный час проходит наша встреча, совсем не так мы планировали её провести. Вы не могли бы пояснить, что произошло?

— Прежде чем мы начнем наш разговор, — ответил я, пристально всматриваясь в них и ощущая какую-то непонятную мне тревогу, — я бы хотел, чтобы на нашу встречу пригласили Хидеки и Озаму Никамура.

— Зачем? — удивленно взлетели у него брови. — Принц и принцесса Японии, согласно протоколу, не могут присутствовать на неформальных встречах, в которых принимают участие оба императора.

— И тем не менее, я прошу выполнить мою просьбу. Без этого, боюсь, мы ни к чему не придем.

— Князь! — с заметным раздражением в голосе проговорил Сугивара. — Вы, наверное, не осознаете всей серьёзности положения, в котором находитесь? В глазах всех окружающих вы — преступник, жестокий убийца, который, руководствуясь непонятной сиюминутной прихотью, лишил жизни ни в чем не повинную, любимую многими Йоко. Наш с вами разговор — исключительно жест доброй воли, имеющий целью стремление во всем разобраться во имя торжества справедливости. Не испытывайте наше терпение и не путайте уважение к вашему древнему роду с уважением к вам лично. Пока вы в наших глазах — всего лишь самовлюбленный юноша, который решил, что ему все позволено. Вы — убийца, молодой человек и это факт, и мы можем казнить вас безо всякого суда, потому что свидетелей совершенного вами преступления более чем достаточно!

— Убийца, говорите? Вот совсем недавно одна дама говорила почти то же самое, не желая ничего слушать. Ну, а результат наших с ней переговоров вы, думаю, видели по телевизору… Я никогда не нападаю первым, только защищаюсь. Хотя, недавно я решил пересмотреть эту тактику.

— Вы нам угрожаете, князь? — наклонился вперед мой собеседник, и в глазах его заблестел огонь. Маги, что охраняли императоров, заметно напряглись.

— Сильному нет нужды сотрясать воздух пустыми угрозами. — флегматично ответил я, прихлебывая чай. — И все же, если вы хотите диалога, то попрошу выполнить мою просьбу. И да, приведите и того, кто на меня напал в вашей тюрьме. Думаю, ему тоже будет интересно услышать то, что я скажу, да и увидеть, наверное, тоже.

— Вы, сидя в подавителях, в окружении сильнейшей боевой группы архимагов Японии, по-прежнему считаете себя сильным?

— Хотите проверить? — отвлекся я от созерцания пустой кружки. Пустой разговор мне уже начинал, откровенно говоря, надоедать.

— Да мы… — начал было тот.

— Подожди, Натоши, — предостерегающим жестом положил ему на плечо руку отец Хидеки. — Давай не будем горячиться. В просьбе князя я не вижу ничего плохого, но, надеюсь… — он вопрошающе посмотрел на меня, — …когда мы ее выполним, вы откровенно ответите на все наши вопросы?

Дождавшись моего утвердительного кивка, он быстро отдал распоряжение позвать своих детей и нападавшего на меня в Малый тронный зал.

Налив себе еще чаю, я погрузился в свои мысли. На тихо переговаривающихся императоров я не обращал никакого внимания. Тревога, что поначалу звенела на краю моего сознания едва слышным колокольчиком, превратилась в громкий набат. Перебрав в уме всех близких, я понял, что очень переживаю именно за Хидеки и Озаму. От этого мое настроение рухнуло в пропасть, и я неосознанно стал рисовать в своей голове картины страшной мести любому, кто посмеет покуситься на их жизнь и здоровье! Видимо, мои негативные эмоции были настолько сильными, что явственно отразились на моем лице, потому как императоры внезапно прекратили разговор, с напряжением уставившись на меня. Не прошло и пятнадцати минут, как в зал вошли принц с принцессой, склонившись в глубоком почтительном поклоне, встали за моей спиной. И почти сразу же за ними в помещение ввели давешнего нападавшего. Выглядел он помятым, но было видно, что ему уже лучше. Бил я, хоть и сильно, но аккуратно.

— Теперь вы всем довольны, князь? Можем мы уже выслушать вас, или вам требуется еще что-нибудь? Изысканный ужин, пара танцовщиц? — с издевкой поинтересовался Сугивара.

— Я-то доволен, а насчет ещё что-нибудь… Да куда уж мне до вас, опытных интриганов? Вы ведь заранее всё это спланировали, не так ли, господин Натоши? Вот только не учли одного маленького факта — что в моей власти задержать душу Йоко в этом мире, и она нам сможет рассказать много интересного. Не нужно дергаться!

Я слегка напрягся, заметив, что он подскочил в кресле.

— Из этого помещения никто не выйдет, пока я этого не захочу!

Эфир, послушный моей воле, резко взламывает щиты окружающих магов, разом отрезая их от источников. Из-за моего грубого вмешательства они с криками боли оседают на пол. При этом я еще и прижал их силой, чтобы точно не дергались. Ничего, когда все закончится, разблокирую. Может быть.

Расширяю щит по всему залу так, чтобы никто не мог в него проникнуть. Мне бы не хотелось, чтобы нам помешали.

— Как ты это сделал?! — откидывается в кресле Такедо с гримасой боли на лице. — Ты же в подавителях!

— Эти побрякушки на меня не действуют, — помахал руками я, наслаждаясь тем, с какими изумленными глазами они проследили, как их гаранты блокировки моей магии рассыпаются в пыль. — Вы хорошо постарались, собирая обо мне информацию, но есть вещи, которые не знают даже мои самые близкие люди. И вы сейчас познакомились с одной из них, но не суть. Я сюда пришел не как рядовой посетитель, я пришел решать, как жить с вами дальше. Изначально я хотел поговорить с Такедо насчет нападения на мою семью. И если у меня оставались ещё малейшие сомнения в вашей причастности к этому, то сейчас, глядя на весь этот цирк, я убедился, что был прав. Поэтому вы должны были умереть. Но этого не произойдет.

— Это почему же? — удивился император, несмотря на облегчение отразившееся в его глазах.

— Потому что во-первых- я все расскажу Хидеки и Озаму, а они сами примут решение, стоит ли им оставаться при дворе человека, способного рискнуть жизнями своих детей просто для того, чтобы натравить меня на Ватикан. А заодно и увидеть границы моей силы. Признаться, когда я додумался до этого, то не сразу и поверил. Ставить на кон интересы государства против жизней своих детей? Это выше моего понимания. Хотя, у императоров, наверное, совсем другая логика? Да, нормальному человеку в это сложно поверить, но увы, факты говорят сами за себя… Я думаю, что вы просто не рассчитывали, что ваш протеже, работающий и на Ватикан, и на Японию, попадет ко мне в руки. А уж считать его память для меня труда не составило. Но об этом позже.

А во-вторых — убить двух императоров и вызвать в стране гражданскую войну, в которую, несомненно, будут втянуты Хидеки и Озаму, я тоже не желаю. Только поэтому, император Такедо, вы сегодня не умрете. Хотя, я даже не знаю, что лучше — умереть или остаться жить, презираемым собственными детьми.

А вот насчет вас, господин Натоши, я бы не был столь категоричен. Прекрасно разыгранная партия, браво! Я бы поаплодировал вам, но кружку с чаем в руках держу, боюсь пролить. Но к вашему сожалению вы сильно просчитались как насчет меня, так и насчет господина Такеши.

— Что за бред ты несешь? — презрительно скривил губы тот. — Немедленно освободи нас! И тогда, быть может, я, в великой милости своей, не прикажу отрубить тебе голову!

— Ах да, насчет милости!..

Я посмотрел в сторону своего несостоявшегося убийцы. Он, в отличии от остальных магов, придавлен к полу не был. Не в том он был состоянии, чтобы представлять для меня хоть какую-то угрозу.

— А давайте послушаем ту, что стала жертвой действий «милосердного» императора!

Осторожно вытаскиваю душу девушки из внутреннего мира, плотно связав ее с собой, начинаю вливать в нее эфир. Постепенно разрастаясь, маленький шарик приобретает очертания убитой.

— Говори! — разносится по помещению мой властный голос, — И помни, времени у тебя немного.

— Отец! — силуэт девушки едва заметно покачнулся в его сторону.

— Йоко! — отчаянно закричал он, кидаясь к ней в попытке заключить ее в объятья. Но увы, чтобы душа получила в этом мире плотность, надо было либо влить в нее чудовищное количество эфира — и при этом есть большой шанс, что она окончательно разрушится, либо дать ей живое тело. Но с теми разрушениями, что претерпела она, всё это было бесполезно.

— Отец, как сказал князь, у меня мало времени, выслушай меня! Это произошло больше трех лет назад, на приеме у императора Натоши. Я тогда много выпила, и меня отвели в комнату отдыха, чтобы я пришла в себя. Вскоре ко мне зашел император с каким-то человеком, от которого веяло жутью. Он приблизился ко мне, и от него отделился кусок тьмы, что кинулся на меня, мгновенно заполнив все мое тело.

С тех пор я все видела, но собой уже не управляла. А сидящий во мне мрак постоянно терзал мою душу, откусывая от нее маленькие кусочки, доставляя мне этим невыносимые муки. И такие же, как я, есть еще во дворце. Вам надо их найти, пока не стало слишком поздно!

— Заканчивай, — негромко велел я, чувствуя, как возрастает напряжение эфира. Душа пила его как не в себя, и еще немного, и она, переполненная энергией, могла попросту рвануть.

— Сегодня я получила приказ от императора напасть на князя, но сделать это так, чтобы никто не заметил самого факта моего нападения, в месте, где нет камер. И тот, кто сидел во мне, выполнил приказ, покинув мое тело за миг до моей смерти. Простите меня, если сможете… Прощай, отец, я люблю тебя!..

— Йоко!!! — закричал мужчина, но я уже оборвал эфир, поспешно втягивая его в себя. Увы, даровать ей обещанное посмертие я не смог. Ее душа, не выдержав напряжения, просто распалась на маленькие лучики света, что медленно растаяли в зале. Невыполненное обещание больно ударило по мне, заставив заскрежетать зубами от ярости и жалости к ни в чем не повинной девушке. А на ее отца было страшно смотреть. Сидя на полу, он тихо выл, повторяя ее имя, вытянув перед собой руки, которыми еще недавно он обнимал свою дочь.

— Браво! — раздались редкие хлопки. — Прекрасный спектакль вы нам тут всем показали, князь. И что теперь? Вы ведь понимаете, что никто не поверил в то, что вы нам тут продемонстрировали. Какие-то иллюзии, нелепые обвинения. Выглядело, признаюсь, красиво, но, как доказательства вашей невиновности, этого явно мало. И к тому же, обвинить во всем произошедшем меня? Несусветная глупость! Я — человек, а не какой-то там выдуманный вами пожиратель.

— Абсолютно верно, вы человек, — ответил я, пристально вглядываясь в него. — и этим вы смогли обмануть меня, пока я не увидел на вашей душе печать пожирателей. Она прекрасно скрыта, но если знать, где искать…

— Перед приходом князя ты кому-то звонил, Натоши, — произнёс, подобравшись, Такедо. — Кому?

— Это тебя не касается, — бросил тот, — Только не говори, что ты поверил в тот бред, что несет Громов!

— И все же? Я хотел бы это знать.

— Я тоже много чего хочу — и что? Жене своей звонил, чтобы она организовала прием для князя после наших переговоров. Доволен?

— Дай мне свой телефон! — потребовал Такедо, протянув руку. — Я посмотрю последние звонки, и если это правда, то мы больше не вернемся к этому разговору.

— Я не обязан отчитываться перед тобой! — вспыхнул Сугивара. — А-а-а, я понял, ты решил с помощью князя единолично сесть на трон, представив меня убийцей детей аристократов! Ведь наследника у меня пока нет, а дочери не могут наследовать трон. Не выйдет!!! Все, что тут произошло, лишь плод вашего воображения и магии князя! Кто знает, на какие ещё штуки он способен?!

— Йоко, моя Йоко!.. — продолжал, как в бреду, повторять безутешный отец.

— Да заткните его уже кто-нибудь!!! — вспылил Натоши, — От его нытья уже зубы сводит!

А тот, вдруг будто очнувшись от звуков голоса императора, обвел всех безумным взглядом. Рывок, которого никто не смог заметить, и его рука пробивает грудь императора и обратным движением вырывает из его груди сердце!

С безумным хохотом он смотрел на еще бьющийся комок, сжимая его в руках под взглядами окружающих, полными ужаса.

— Я отомстил за тебя, дочка! — закричал он, потрясая окровавленным сердцем, смотря куда-то вверх. — Но и запятнал себя позором, подняв руку на того, кому поклялся служить. Я не достоин уйти из жизни как самурай. Благородный клинок, отвергнет кровь воина предавшего своего господина. Князь? — с немой мольбой в глазах он посмотрел на меня, и я понял все без слов.

Освобождаю его источник, и сосулька, вырвавшись из его руки, пронзает ему голову. Бездыханным он рухнул под ноги к тем, кому должен был служить, и кто его предал.

— Не скажу, что не ожидал чего-то подобного… — подытожил я, глядя на мертвые тела и замерших в ужасе магов. — Но как-то это произошло слишком быстро. В-общем, разговор у нас, к сожалению, пошел не так, как я предполагал, но и считать его завершенным пока рано. Что касается обвинений в мою сторону…

— С вас сняты все обвинения, — быстро проговорил первый император, внезапно ставший единственным. Он быстро оправился от первоначального шока и уже просматривал телефон Натоши, хмуря брови. — Но я попросил бы вас не покидать пока пределы нашей страны. И молчать о том, что здесь произошло.

— Меня не интересует ваша внутриполитическая кухня, — заметил я, с какой-то брезгливостью глядя на него. — У меня еще остались в вашей стране незаконченные дела, поэтому покидать ее я не собираюсь. Но если… — я многозначительно посмотрел на него.

— Я вас понял, князь, никаких препятствий вам чиниться не будет. Тем более, это в наших интересах.

— Надеюсь на это. А теперь — мне пора. Открыв портал, я посмотрел на Хидеки и Озаму.

Девушка, повернувшись и с грустью посмотрев на отца, кивнула каким-то своим мыслям, и без сомнений первая шагнула в него, а вот принц выглядел растерянным.

— Я всё понимаю, друг, — положил я ему руку на плечо, — тебе тяжело принять правду. Если хочешь, оставайся и подумай, но знай — двери моего дома и рода всегда для тебя открыты. Позови меня, и я сразу приду за тобой. Не прощаемся…

Бросив красноречивый взгляд на стоящих в растерянности магов, шагнул следом за Хидеки. Мне необходимо отдохнуть, но очень скоро, я вырежу очередной гнойник на теле Земли!

Глава 8

Владислав Громов

Выйдя из портала, что вел на горячие источники, сразу в мою комнату, я увидел Хидеки, сидящую на краешке кровати. Девушка уставилась невидящим взглядом куда-то на стену с отсутствующим видом. Внутренне собравшись, я присел рядом с ней и приобнял её за плечи.

— Если хочешь поплачь, милая. Не стоит держать все в себе, может тогда, тебе станет легче… Я понимаю, как это ужасно — узнать такое про родного отца. Но я думаю, что ты должна знать правду, пусть и такую мерзкую…

Хидеки медленно повернулась ко мне, и в её тёмных, чуть раскосых глазах отразилось что-то похожее на изумление. Покачав головой, она негромко произнесла:

— Мерзкую?! Я не понимаю тебя…

Я несколько растерялся. Готовился к чему угодно — слезам, истерике, но не к тому, что мне придётся объяснять, чего такого гадкого было в поступке императора!

— Милая, может, ты не всё поняла, что произошло на этой встрече? Твой отец фактически признался, что поставил на кон твою жизнь в угоду политическим амбициям!

Она неотрывно смотрела в мои глаза, и на миг мне показалось, что на меня взирает сам загадочный дух Японии, понять который чужеземцу просто нереально.

— Любимый, один мудрец, мой соотечественник, однажды сказал: «В больших делах мелкие недостатки не обдумывают»… — она слегка поморщилась и призналась, — по-японски это звучит красивее!

И у нас есть такое понятие как гири, чувство долга. Мой отец — император, и его долг прежде всего в том, чтобы заботиться о благе всего государства и множества подданных. Я — дочь императора, мой долг — принимать любые решения моего господина, даже если для этого требуется пожертвовать своей свободой или жизнью. Я прекрасно понимаю, почему мой отец совершил то, что совершил… Но меня печалит иное.

Пока я потрясенно переваривал то, что только что услышал, пытаясь как-то уложить всё в своей голове, она отвела взгляд в сторону и тихонько проговорила с тоской в голосе:

— Почему мой отец забыл о том, что сам вручил мою судьбу в твои руки? После того, как я официально стала твоей невестой, он потерял право распоряжаться моей жизнью…

Внезапно она соскользнула на пол, опустившись передо мной на колени, грациозно склонила черноволосую голову и почтительно произнесла:

— Мой господин, я благодарна вам за то, что вы не воспользовались возможностью и не стали упоминать прилюдно об этом проступке моего отца, сохранив его честь! Мой долг перед вами безмерен, и мне нечего предложить Вам, потому что я уже вручила вам и своё тело, и свою жизнь…

Меня аж затрясло от гнева — на неё, что так спокойно отнеслась к тому, что император наплевал на самый главный долг — родителя перед своим ребенком, на него — за то, что он предпочёл политические интересы родной дочери, на устои этой страны, которые вдруг мне показалось варварскими!.. Никогда я не смогу понять этого извращенного понятия о чести, которое то призывает резать собственные животы, то жертвовать близкими! А еще меня больно уколола мысль — по своему ли желанию она стала моей невестой или по приказу отца? Действительно она — моя женщина или все еще выполняет приказы императора?

— Встань! — холодно приказал ей я, — говоришь, я могу распоряжаться твоей жизнью? Так вот, запомни — я не твой господин, я — твой мужчина, я тот, кто будет оберегать тебя. Я никому не позволю распоряжаться тобой, словно пешкой, в политических играх! Ты сделала выбор, ты пошла со мной, а значит — забудь всё, что произошло, как страшный сон! С этого дня начнём всё с чистого листа…

Достав телефон, я набрал Селену.

— Родная, мы вернулись, все хорошо. Сейчас мы с Хидеки в моей комнате и скоро спустимся, так что — отбой тревоге. Накрывайте стол, сегодня мы отдыхаем! И выпивки, выпивки ставьте побольше! Все проблемы отложим на завтра. Всё, целую…

Положив трубку, я посмотрел на притихшую Хидеки, в глазах которой появились слезы. Надо же, новость о папином коварстве не заставила её плакать, а моя короткая отповедь — пожалуйста! Никогда мне не понять этих восточных женщин! Мысленно застонав и послав к черту все плохие мысли о ней, вслух я произнёс ласково:

— Так, мне безумно нравятся твои глазки, но слезы их не украшают. Поэтому — давай бегом в душ и приводи себя в порядок! И поторопись, пока я не решил посмотреть на твое нижнее белье, а еще лучше, посмотреть на тебя без белья!!!

— Хам, — несмело улыбнулась японка, нежно посмотрев мне в глаза, а потом, обхватив мою голову, прижалась своими губами к моим. Ощутив невероятную смесь нежности и возбуждения, я едва удержался, чтобы не отправиться в душ вместе с Хидеки. Но нужно было сделать ещё один важный звонок. Прислушавшись к шуму воды, доносившемуся из ванной, я удовлетворенно кивнул и вновь взялся за телефон.

К моему удивлению, Елена ответила сразу, будто ждала моего звонка и уже приготовилась обрушить на меня поток своего красноречия и гнева, но я сразу же затараторил, не дав ей вставить и слова:

— Второй император Японии мертв. Убит своим подчиненным. Информация пока засекречена, но мне повезло при этом присутствовать. Не знаю, насколько это важно для нашей страны, но учитывайте теперь новый расклад сил! Нет, я к этому не причастен… Ну, или причастен, но косвенно. Нет, против меня не будут выдвигать никаких обвинений. И не должны. Так, стоп, у меня нет времени все рассусоливать! Я слил секретную информацию, а как ей распорядиться, думайте сами. Как вернусь, поговорим. Когда? Думаю, через пару дней. Итальянцы? Посылайте их в пешее эротическое. Я? Буду говорить с ними только с твоего согласия и в присутствии наших дипломатов. Все, я побежал, дела, дела… И не дав ей даже договорить, бросил трубку. А то с нее станется загрузить меня своими проблемами! Хотя, по факту, если уж начистоту, то проблем сейчас как раз доставляю больше я…

Да и пофиг, я свое дело сделал, пора отдохнуть! Проводив жадным взглядом выпорхнувшую из душа Хидеки, я поспешно зашел в него, на ходу стягивая пропахшую потом одежду. М-да, все-таки стресс последних дней не прошел для меня бесследно, — подумал я, разглядывая в зеркале свое осунувшееся лицо. И хотя регенерация лечит все телесные раны, справиться с душевными ей не под силу. А мой внешний вид — точное отображение того, что творится у меня внутри.

Отвернувшись от зеркала, я махнул рукой — ладно, об этом я подумаю завтра! А сегодня буду расслабляться, не хочу больше никуда идти, ничего решать, только не сегодня. И если мне кто-то попробует помешать, то месть моя не будет знать границ! Сейчас точно напьюсь и устрою свальный грех! Иначе можно и кукухой поехать от всей этой крови и грязи, что я увидел за эти дни.

Быстро смыв с себя честный трудовой пот, я накинул легкий халат и спустился вниз. Вся честная компания была уже в сборе, включая наших магов, что рассредоточились по помещению, с явным напряжением ожидая очередных неприятностей, несмотря на данный отбой тревоге. Поздоровавшись с ними, я открыл портал в поместье и без лишних разговоров отправил их всех кучей домой. Как показала практика, если сюда кто-то захочет проникнуть, то все равно сделает это. Поэтому смысла их держать в Японии не было. А у них и дома дел полно, так что пусть лучше ими занимаются.

К тому же, больше я своих девушек покидать не намерен. А когда пойду бить морду пожирателям, просто перенесу их под крыло деда, уж он позаботится об их защите.

Мелькнула было мысль — почему бы мне сразу не переправить и девчонок домой, да и не вернуться самому? Но я быстро её отмёл. Оставаться одному у меня не было ни малейшего желания, да и под моим приглядом они по — любому будут в большей безопасности. А если я и сам сейчас вернусь в Россию, то куча нерешённых проблем навалится на меня разом, прямо с порога.

Да и нужно уже поставить жирную точку в делах Японии и больше к этому не возвращаться. То, что я пообещал нашему «гостеприимному» хозяину не покидать пока пределов страны восходящего солнца, я в расчёт не брал. Не тот это человек, перед которым я должен был отчитываться за свои намерения! Я не его подданный, да и вообще я рассчитывал больше с ним не пересекаться. После того, что он сделал, мне даже думать о нем было противно. Да, может он был в своем праве, да, наверно они так воспитаны, но все равно мерзко.

А насчет провинции Ига… Я однозначно не был намерен соваться туда в одиночку. Все-таки подгоревшая задница постоянно напоминала мне о моей беспечности, но и людей привлекать к этому смысла не было. Их просто сметут и даже не заметят. Обычные маги не смогут ничего противопоставить пожирателям, особенно ничего не зная о них. Простой эфир на них хреново действует, да и пользоваться им маги Земли как показала практика, могут очень ограничено.

Прежде, чем начинать махать шашкой, я собирался посетить Михаила и Люцифера и посмотреть, как там у них обстоят дела. И если они еще не поубивали друг друга, заставить их помогать мне в зачистке. Иначе им вообще в нашей реальности делать нехрен! Несмотря на разрыв договора, души они получали исправно, поэтому и в защите Земли должны быть по-прежнему заинтересованы, пусть наши отношения и были испорчены некоторыми разногласиями. Но моей вины в этом не было, поэтому пусть влезают в это всеми крыльями, соскочить я им возможности не дам.

Но это все будет завтра, ну, или послезавтра, смотря, как пойдет. А сейчас — к черту левые мысли! Тем более, чую, что сейчас меня будут допрашивать, применяя весь свой женский арсенал — слезы, заламывания рук, горестные стенания, ну, и куда же без всем известного: «Ты нас совсем не любишь!»…

Сев во главе стола, я с удовольствием оглядел своих девушек, самодовольно отметив, что вокруг меня собрались самые прекрасные представительницы слабого пола. Хотя слабого это только с моей точки зрения, а любого другого они могут очень неприятно удивить. Девчонки у меня боевые, а общий курс по «жопонадирательству» я им в скором времени дам. И все же несмотря на то, что они все были очень разные как по характеру, так и по силе, но, вот так сидя вместе, идеально дополняли друг друга.

— Я предлагаю тост, — произнёс я, обратив внимание, что у всех девушек уже налито в бокалы вино. — За нас, за нашу семью! За тех, кто даже в трудную минуту оставался рядом и поддерживал других. Вы — мои самые близкие люди. И я рад, что вы есть! За вас мои любимые и красивые!!!

Встав из-за стола и чокнувшись по очереди с каждой, я с удовольствием выпил терпкий напиток и приступил к еде. Отвлекшись, я не сразу заметил, что, кроме меня, никто и не думает орудовать вилками, отдавая должное всяческим деликатесам. Вместо этого весь женский дружный коллектив уставился на меня напряжёнными взглядами, явно чего-то ожидая… М-да, мои опасения оправдались, спокойно поесть, увы, не получится. И, видимо, лучше сразу все рассказать и объяснить, иначе вечер будет испорчен.

— Знаете, — отложив вилку в сторону сказал я, — в старые времена, когда небо было голубее, а трава, естественно, зеленее, добрые были добрее, а злодеи — злодеистее, во время княжеских застолий слух пировавших услаждали гусляры, рассказывая сказки, были и небылицы. Не знаю, откуда пошла эта традиция — то ли под сказку легче пища усваивалась, то ли за звуками музыки не было слышно чавканья, но… Почему бы ее и не возродить? Конечно, гуслей у меня нет, но вот сказки я вроде неплохо рассказываю. Но совсем уж не будем отступать от канона, поэтому вы ешьте, а я поведаю вам сказку, а может, и быль…

Увидев, как заиграли легкие улыбки на лицах моих прекрасных спутниц, я налил себе еще вина и продолжил:

— В далекой-далекой стране, где, послухам, восходит солнце, жили-были два брата. Родные по крови и духу, понимали они друг друга с полуслова. Управляли братья большой страной, держа в твердых руках все ее население. И сильные, мужественные воины рождались на этой земле, а девушки были прекрасны, как цветки лотоса. Любил народ двух братьев за мудрость их и отвагу, за то, что сыто и мирно жилось ему, а враги боялись их мощи.

И все бы хорошо, да вот был между братьями камень раздора — каждый из них втайне хотел править в одиночку. Боролись они с этим желанием, как могли, ибо считали, что подло это — желать смерти брату. Но увы, жажда власти постепенно окончательно затмила их разум. Все чаще с ненавистью смотрели они друг на друга не замечая, что отравляют ей не только себя, но и своих близких. И в какой-то момент стали они действовать.

Единолично занять трон в государстве, в котором привыкли к двум правителям, было невероятно сложно. Нужно было убедить народ, что второй брат стал вредить стране. Начали они искать сподвижников за ее пределами, строить козни друг против друга, не понимая того, что сами подтачивают силу, что держала их на троне.

Один из них сделал ставку на своих умных детей, что должны были любыми способами втереться в доверие к заморскому чародею, который был сильнее всех на земле. Надеялся этот брат, что, породнившись с ним, убедит чародея помочь ему единолично воцариться на троне. Отправил он в чужую страну детей своих и получилось у него. Близким другом стал его сын чародею, а дочь любимой невестой.

Но не укрылись действия первого брата, от второго и быстро пересмотрев свои планы, так же отправил свою дочь в другую страну, дабы помешать ему. И не надеясь, что все у нее получиться, обратился к темной силе, что стала помогать ему захватывать власть в стране, поражая своими щупальцами всех важных вельмож и их отпрысков.

Однако узнал один из правителей, что брат его связался с поклонниками чужой веры, с которой враждовал нужный ему чародей. Не мог он больше ждать и решил подтолкнуть юного мага к действиям. И хотя знал, что при этом может пострадать его дочь, все же решил действовать, ибо власть он любил больше, чем своих детей.

И все случилось так, как он хотел, но не учел он, что догадается чародей о его планах и придет за его жизнью, дабы покарать предавшего его доверие. Ибо ненавидел юный маг, когда им пытаются манипулировать. Но еще больше он не любил, когда играют жизнями его близких людей. А наказание за это было только одно — смерть.

И вновь у него появился шанс, когда его брат, думая, что это он держит ситуацию под контролем, предложил свою помощь в обуздании рассерженного мага.

И снова все пошло по плану, как итог, брат его был повержен, не оставив после себя наследников мужского пола. И даже чародей не стал его убивать, не желая портить отношения со страной. А быть может просто побрезговал марать руки. И правитель, добившийся своей цели, ставший единственным, уже решил, что женит сына на самой красивой дочери брата. И после его смерти, сын его станет законным правителем страны. А с дочерью, которая ушла вместе с магом, он надеялся помириться, а потом через неё влиять и на чародея. Хотя, если бы и не получилось, то невелика беда, у него еще есть дочери… Главное, он добился того, о чем мечтал и мог наслаждаться плодами успеха, а всё остальное — лишь досадная помеха, не стоящая его внимания.

Вот и сказочке конец. Вы наверно привыкли, что в сказках добро, всегда побеждает зло? Но не в этот раз. Ведь кто в ней хороший, а кто плохой, увы не знает и сам рассказчик. Время все расставит по своим местам. Не мастер я рассказывать, так что вы уж простите меня!

За вас, — вновь поднял я бокал с вином и выпил, ощущая, как благородный напиток освежает пересохшее горло. — А теперь — спрашивайте… — вздохнул я.

— И что дальше, Влад? — переглянувшись с девушками, спросила Селена. Я кинул быстрый взгляд на Хидеки. Дочь императора растеряла всю свою невозмутимость, ошеломленно хлопая ресницами, поскольку явно не ожидала такой интерпретации событий, где её отец выступал не в роли благородного правителя, приносящего жертвы во благо народа, а эгоистичным властолюбцем… Мирами, что сидела рядом с Хидеки, что-то ей тихо говорила, наверное, пытаясь успокоить. Может, хоть так она поймёт, что отнюдь не чувство долга двигало императором, — подумал я, продолжив вслух:

— Дальше? В течении нескольких дней вы все пройдете инициацию, откроете свой внутренний мир и станете Высшими. Кстати, Виттория, ты следующая.

— Поняла, — залилась краской девушка и гордо вскинула голову, оглядывая остальных.

— Я разберусь с провинцией Ига, в которой остался последний аватар Тьмы, после этого мы отправимся на остров Буян, где вы пробудите своего внутреннего зверя. Предупреждаю сразу, это может стоить вам жизни. Но без этого обрести истинную силу вы не сможете. Кто испугается риска, сможет отказаться. Ну, а после начнется заключительный этап подготовки к войне. Я собираюсь вернуться в академию, но уже не как ученик, а в качестве преподавателя. Пора ломать глупые стереотипы, что сложились у магов. Не примут меня в нее в этом качестве, открою курсы повышения квалификации, для всех желающих, — улыбнулся я. — Думаю, таких будет много.

После того, как я справлюсь с этой задачей, придёт время отправиться на поиски союзников в другие вселенные. Те, кто пробудят своего зверя и научатся управлять первостихиями, смогут меня сопровождать. Ещё дальше? Я нанесу удар по изначальной тьме и, надеюсь, он станет победной точкой в этой истории.

Заметив во взглядах, скрестившихся на мне, немой вопрос, добавил:

— Ну, и если мы выживем, то поженимся. Хотя, последний пункт можно сделать и первым! — пресёк на корню их недовольство я и улыбнулся. Потом спохватился:

— Кстати, Эйелен, что с твоим источником?

— Он вырос! — глядя на меня восхищенными глазами, отозвалась она. И восторженно затараторила:

— А еще я стала лучше контролировать эфир, скорость созданий плетений увеличилась в разы, как и их мощь…

— Хорошо-хорошо, — остановил я её радостную скороговорку, — значит, ты поможешь освоиться с этим и остальным. Но напоминаю тебе, что твои каналы еще очень слабы. Поэтому пару дней постарайся не пользоваться эфиром. Позже я постараюсь их еще укрепить. Селена, с тобой проще, необходимо лишь снять барьер.

— Не хочу проще, хочу как со всеми! — отрезала эльфийка, скорчив недовольную моську.

— Разберемся… — понимающе улыбнулся я. — Пока не сделаю из вас Высших, с места не сдвинусь! В тех местах, которые я собираюсь посетить, слабым не место.

Ну, а конкретно сейчас я планирую напиться и отдохнуть!.. И пока все идет по плану… — глубокомысленно заметил я, залпом осушая еще один бокал.

— Влад, а Буян — он какой? — затаив дыхание, подала голос Ника. — Мы много о нем слышали, но это всегда считали, что это сказка. Хотя рядом с тобой уже не понятно где вымысел, а где реальность, — уже тише добавила она.

— Буян? — я задумался, — Остров, на котором живут материальные духи. Находясь там, вы и не поймете, что они — не обычные люди. Так же, как и мы, они едят, спят, любят друг друга. Защищают границы, сражаются с тьмой. В общем, вам там должно понравиться. Правда, с тамошним воеводой я поругался, да и пофиг. Противиться моему приходу он не сможет, да и вас не рискнет цеплять. Но долго мы там не пробудем. Это мне приходилось самому разгадывать всё загадки, а вам я дам готовые ответы. Это и ускорит вашу инициацию, и драгоценное время мы не потеряем. Да и для того, чтобы понять, как устроен потусторонний мир, вам просто необходимо там побывать. Много тайн хранит наша земля, и это одна из наиболее важных.

Прервав воцарившуюся после моего рассказа тишину, я громко воскликнул, хлопнув ладонью по столу, отчего задумавшиеся девушки вздрогнули:

— Так, все, хватит о делах! Пьем — или вечер пропал! У меня, в конце концов, стресс! И снять его можно двумя способами. Сегодня я намерен воспользоваться обоими, чтобы уж наверняка!

— Это какими?! — жадно подалась вперед Аштар.

— Маленькая еще. Подрастешь, узнаешь.

— А мне показалось, тебе нравятся маленькие девочки!.. — лукаво засмеялась Селена.

— А вот это было сейчас обидно… — надулся я.

— Че-е-его?! Правда, нравятся?! — округлив в изумлении глаза, протянула Ника. — Милый, да ты извращенец!!!

— Да ниче не нравятся, это она на меня наговаривает!!! Виттория, немедленно пожалей меня, а то я обижусь и заплачу!

— Ну да, ну да… А кто Эли в любви признавался? — откровенно веселилась жена.

— Эли? А кто такая Эли? — тут же нахмурилась Марина.

— Да не признавался я ей в любви! Надо было элементалей на место поставить, вот и ляпнул первое, что пришло в голову!!!

— А Эли — элементаль?

— Воздушная, из мира Аштар, — кивнул я. — Но маленькая еще, лет двести ей по-моему, но точно не знаю. У дам возраст спрашивать неприлично!.. — передразнил я Марру.

— А вот это ты ей расскажешь, когда встретитесь, — продолжала подтрунивать надо мной Селена. — Она-то все всерьез восприняла, клянусь Нордрасилом! А уж как она тебе хотела подуть на твой обожженный зад, я этого никогда не забуду!!!

— Да ну вас, я уже почти обиделся. И она хоть помочь пыталась, а ты на траве валялась и ржала глядя на мои страдания. Никто меня не жалеет…

Глядя на мою надутую рожу, девушки хохотали, напряжение стало уходить, чего я, собственно, и добивался, а жена, умница, мне в этом помогла. Теперь главное — сделать так, чтобы они не вспомнили о Ватикане. Ну, по крайней мере, не сегодня. И я, кажется, знаю, как это сделать…

Глава 9

Озаму Никамура

— Отец, — я с болью смотрел на него, не в силах поверить тому, что услышал от Влада. — То, что сказал князь — правда?!!

— Ишидо, — обратился он к старшему телохранителю, игнорируя меня. — Приберитесь тут, официальную версию вы знаете. Немедленно огласите, что с князя Владислава Громова все обвинения сняты, а Натоши Сугивара продался тьме и организовал покушение на русского гостя. В свете последних событий нам легко поверят, тем более, что это правда. Надеюсь, вы все записали?

— Да, Ваше Величество! — тот согнулся в подобострастном поклоне, — Мы слегка доработаем запись, чтобы не показывать лишнего. Но, думаю, того, что мы продемонстрируем, будет более чем достаточно, чтобы народ принял вашу сторону. Списки преданных лично императору Натоши… — телохранитель осёкся и виновато втянул голову в плечи, не смея взглянуть на правителя, оставшегося теперь единственным, — … преданных Натоши Сугивара аристократов, с которыми вряд ли получится договориться, уже у вас на столе с соответствующими предложениями по ним. Вам достаточно лишь их подписать.

— Прекрасно, я ознакомлюсь с ними, — холодно кивнул отец. — И подготовьте воззвание к народу. Бунтов я не потерплю! Малейшие очаги недовольства выжигать сразу, без промедления, каленым железом! И объявите неделю траура, все-таки погиб император.

Потом он соизволил вспомнить обо мне, коротко бросив:

— Озаму, следуй за мной.

Развернувшись, он неторопливо направился к двери, возле которой уже толпилась стража, без соответствующего указания не смевшая пересечь порог.

Я, механически передвигая ноги, шёл за отцом, которого окружали телохранители, и думал, смогу ли теперь относиться к нему как раньше… Кто он для меня — император, повелевающий великой державой, или отец? После всего, что я сегодня узнал, все, как прежде, уже не будет. Внезапно стены родного дома показались мне чужими. Я уже стал жалеть, что остался здесь вместо того, чтобы уйти с другом, который всегда был искренен со мной. И от того, что я ещё должен был узнать, мне становилось еще страшней.

Дойдя до личных покоев нашей семьи, отец пропустил меня вперед. Плотно прикрыв за собой дверь, он активировал артефакт, что стоял на его рабочем столе. Устало опустившись в кресло, он потер виски, а после достал из сейфа бутылку с саке и сделал большой глоток прямо из нее. Выждав секунд пять и, видимо, не почувствовав никакого эффекта, он решительно допил остатки и, во внезапно проявившейся ярости, бросил пустую бутылку в стену с такой силой, что она разлетелась на мелкие осколки.

Эта вспышка гнева его немного успокоила, и он внимательно посмотрел на меня, после чего заговорил.

— Я не буду перед тобой оправдываться, сын. Если бы ты был хоть вполовину так умён, как твоя сестра, ты бы без лишних слов понимал — интересы рода превыше интересов одного человека! Да, признаюсь, не так все должно было произойти, совсем не так. Будь у меня возможность внести изменения в свой план, я бы, наверное, так и сделал. Но — того, что случилось, уже не изменить, а значит, надо извлечь максимальную выгоду из происшедшего! Каждый должен сыграть ту роль, которая мною ему отведена.

— Значит, то, что говорил Влад— правда?! — вырвалось у меня.

— Не перебивай меня! — рявкнул отец, ударив кулаком по столу. — Правда — не правда… Это уже не имеет никакого значения. Главное, пусть события пошли и не той дорогой, что была мною подготовлена, но мы в итоге всё равно получили то, что должны были! Да, определённый риск был. Но он был оправдан.

Хидеки… Я правильно воспитал её! Она знает свой долг! До последнего я сомневался, что она поймёт, какой выбор должна сделать. Сейчас особенно важно, чтобы в окружении князя был наш человек! Когда она посмотрела на меня, я понял и испытал гордость за то, что она осознала свою роль в этой истории. Ее маленький шаг в тот портал, открытый русским магом, станет огромным скачком в вознесении нашего рода на вершину власти и славы! А что касается тебя…

— Меня? — опять вырвалось у меня, но под суровым взглядом отца, нет, императора, я испуганно втянул голову в плечи.

— Я окажу тебе честь, поведав одну тайну, касающуюся семьи Сугивара. Их женщины с давних времен владеют магией, секрет которой мы так и не смогли раскрыть. Однако, каково ее действие, мы знаем точно. Они могут подчинять мужчин. Нет, не красотой своих тел или сладостью речей, тут дело в крови. По слухам, первая жена императора была родом из России, ну, или как там тогда называлась эта страна… А точнее, откуда-то с Урала. Кто-то называл ее ведьмой, кто-то святой. То, что тогдашний император быстро попал под ее чары — неоспоримый факт. Пока догадались, в чем дело, пока собрали доказательства — у новой пассии императора появились дети. Конечно, ее казнили, в дальнейшем были приняты меры, дабы защитить правителей от подобного воздействия. Теперь ни один из членов императорских семей не подвержен этим чарам. Ведь с начала эпохи двоевластия, сидящие на троне были родными братьями. Это позже мы разделились на два рода, что правят по сей день. Чего нельзя сказать про других мужчин. Но, казнив уральскую ведьму, окончательно избавиться от ее магии, таящейся в крови её потомков, не удалось. С тех пор ею вполне успешно пользуются Сугивара. Мы, к сожалению, овладеть этим даром не можем, но хорошо уже то, что на нас он не действует.

У Кимико была простая задача — познакомиться с Громовым, войти в его окружение и стать парню ближе всех. И она бы с ней блестяще справилась, если бы не поторопилась. Поверь мне, если бы все пошло так, как задумал Натоши, юный князь уже через пару месяцев разогнал бы свой гарем и переехал в Японию в качестве послушной собачки рода Сугивара. Как думаешь, много ли потребовалось бы времени, чтобы наши головы покатились по ступеням трона?

К счастью, я догадался, зачем ему эти пляски с Владиславом, и вовремя вмешался. А союз Натоши, заключённый с пожирателями, стал мощным оружием в моих руках. Теперь, кстати, необходимо будет частым гребнем пройтись по стране, выжигая эту заразу, что уже выполнила свою роль в моих планах. И князь нам в этом поможет. Хидеки убедит его, что это и в его интересах тоже.

Но я отвлекся. Теперь, что касается тебя. Надеюсь, тебе нравится Кимико? Потому что в ближайшее время вы поженитесь!

— Поже… Отец! Я не люблю ее! И вообще, у меня учёба, своя жизнь! Да и почему именно она?!!

— Мне безразличны твои чувства! Да и тебя, как послушного сына, знающего свой долг перед предками, они должны волновать в последнюю очередь! — отрезал он, пристально глядя на меня. — Кимико обладает наиболее сильной поддержкой среди аристократов. Да это и неудивительно, учитывая её секрет, что я тебе открыл. И если нам не удастся заключить с ней союз, мне придется слишком много людей отправить на встречу с богиней. Ваш брак соединит семьи и наконец-то положит конец двоевластию в стране. По поводу учёбы — как твоему, так и ее обучению в стенах Академии пришел конец. В Россию вы уже не вернетесь. Твоя основная задача — как можно быстрее заделать ей ребенка, потом можешь творить, что хочешь. Но нам необходим символ объединения страны, и именно ваш с Кимико ребёнок им станет.

Озаму, помни о долге! В наших венах течёт древняя кровь, она обязывает поступать так, как выгодно роду. Приведём к славе и процветанию род, будет процветать и Япония. А без нас — гори она синим пламенем! И прояви толику благоразумия, не вздумай привлекать к нашим делам твоего друга. Это очень пагубно скажется на семье, а значит, и на стране. Если ты пойдёшь против моего слова, это приведет к рекам крови и, возможно, развяжет гражданскую войну. И все жизни, что она заберёт, будут на твоей совести. Пора взрослеть, сын. Самурай должен служить своей стране так, как считает его господин. А в моем приказе нет унижения для твоей чести. Кимико происходит из рода императоров, и любой почтет за счастье провести с ней свадебный обряд.

Все, ступай и обдумай всё, что сейчас услышал. Неделю будут проводиться траурные мероприятия, после чего мы объявим о вашей помолвке.

— Да, господин, — ответил я, не слыша собственного голоса из-за ударов сердца, что колотилось, казалось, прямо в горле. Неловко поклонившись, я пошел к двери на деревянных ногах.

— Озаму! — услышал я за спиной его властный окрик и повернулся. — Так надо, сын, так надо! Долг превыше всего!

Вновь поклонившись, я скорее выпал, чем вышел из двери, прижался к противоположной стене, чувствуя, как бешено стучит мое сердце и шумит кровь в голове. Что же мне делать? Надо поговорить с сестрой по душам. И если отец говорил правду о её намерениях, то всё не так, как мне казалось… И она — не та, кого я считал искренней и любящей сестрой, что разделяет со мной понятия о чести, которые, как оказалось, коренным образом отличаются от отцовских. Что ж, когда всё становится с ног на голову, когда самые близкие и родные всаживают нож в спину и медленно проворачивают его в ране, называя это долгом — всегда остаётся другой выход. Поглаживая рукоять меча, я отправился в свою комнату….

Владислав Громов

М-да, я говорил, что кровать в моей комнате большая? Я нагло соврал, потому как, проснувшись утром от жестких позывов организма, я обнаружил, что просто погребен под голыми женскими телами! Они были везде — по бокам, в ногах, даже на мне, причем, сверху лежала Аштар и громко сопела мне в ухо, при этом обслюнявив мне всю грудь. А уж перегар в комнате стоял такой, что можно было топор вешать. Любое насекомое, реши оно вдруг залететь в комнату, просто рассыпалось бы прахом, сгорев за одно мгновенье.

Ладно, это лирика, но выбираться надо, иначе испорчу фигуру натурой, и причем, не только свою. Легкая попытка выбраться из кровати поначалу потерпела фиаско. Аштар, почувствовав во сне, что я пошевелился, еще крепче обняла меня руками, при этом тесно прижавшись к моему бойцу. А тот, не взирая на желание посетить туалет, все же с удовольствием воспринял ее движения и начал стремительно набирать форму.

Э-э, нет, так дело не пойдет! Устраивать секс-марафон до тех пор, пока, по крайней мере, не приму душ, я не был намерен. Поэтому, слегка приподнявшись над кроватью с помощью воздуха, я мягко освободился из плена ее рук, а так же ещё и чьих-то ног, и поплыл к выходу, изображая из себя пловца в бассейне. Оказавшись возле двери, я с удовольствием оглядел картину свального греха, который, наконец, сотворил! Совершенные тела девушек, в живописных позах раскинувшихся на кровати, вновь заставили мои мысли вильнуть не туда, но организм настойчиво напомнил о своих неотложных нуждах, и я поспешно выскочил за дверь. Покончив с утренними делами, я разогнал эфир по телу, снимая с себя последствия бурной ночи. При этом я старался припомнить, что же вчера произошло. Обычно такие провалы в памяти у меня бывают после наливки, но, насколько я помнил, ее вроде у нас не было… Или была? Потому как пустые бутылки, в которых плескались жалкие остатки напитка с очень знакомым запахом, стояли на столе, носившем следы бешеного разгула… А вот откуда они тут взялись, я, хоть убей, вспомнить не мог.

Покопавшись в шкафу, я выудил оттуда свой любимый чай, быстро вскипятив чайник, заварил его. С удовольствием вдохнув его бодрящий аромат, я вышел из дома и устроился в удобном кресле, отрешившись от всего мира и погрузившись в неспешные размышления. Часы показывали только шесть утра, повсюду царила тишина, а я смотрел вдаль, наслаждаясь крепким ароматным чаем. Таких мгновений покоя за всю мою жизнь выпадало настолько мало, что я научился ценить каждую минуту, проведенную в подобном умиротворении…

— Не спится? — не поворачивая головы, негромко спросил я у Мирами, что тихонько опустилась в кресло рядом со мной и уставилась перед собой, сохраняя молчание. Легкий халат, явно второпях накинутый на голое тело, нисколько не скрывал ее форм, но я, включив целомудрие, быстро отвел взгляд, не желая ее смущать. Хотя, как мне показалось, ей было все равно, вижу я что-то или нет. Кстати, ведь ее среди толпы девушек, что ночевали со мной не было! Что, хотя и было странно, но добавляло ей плюсов. Так же, отметил я про себя, в постели утром я не заметил Виттории и Марины. И это было хорошо.

— Зачем ты пошла за мной? — вновь задал я вопрос, так и не дождавшись ответа на первый.

— Ты связал нас, я не могла поступить по-другому, — равнодушно отозвалась она, когда я уже решил, что и на сей раз не получу никакого ответа.

— Зов крови?

— Нет, не зов. Я чувствую тебя, как себя. Когда тебе плохо или хорошо, когда ты возбужден или зол… Все твои сильные эмоции проходят через меня. Но ты обычно закрыт, поэтому я просто тебя чувствую. Не кровью, сердцем.

— И как ты тогда выдержала и не пришла ко мне этой ночью? — усмехнулся я.

— С трудом, — нехотя призналась она, искоса взглянув на меня. — Но я не хочу быть с тобой просто потому, что так говорит кровь. Дух сильнее тела. И я сама решу, прийти к тебе или нет. Не потому, что тянет, а потому, что я действительно этого захочу. Если захочу.

— Это достойно уважения, — отозвался я. — И да, Мирами, я все еще нормально не поблагодарил тебя за то, что ты едва не отдала за меня жизнь. Скажи, чего бы ты хотела и, если это в моих силах, я постараюсь исполнить твоё желание.

— Ты будешь благодарить меч за то, что он поверг твоего врага? Ты скажешь «спасибо» стреле, что вонзилась в его трепещущее сердце? Или ты спросишь, чего желает твоя рука, что крепко сжимала оружие и тем самым не подвела тебя? Мой долг перед отцом велит мне убить тебя, но мой дух начинает испытывать страдания, едва я представляю тебя мертвым. Ваша кровь — она преобразила меня, раскрыла, не знаю, окрылила, что ли… Она бурлит в моих венах, требуя подчиниться тебе, быть ближе к тебе, насколько это возможно. Но в то же время я понимаю — если поддамся этому, моя жизнь изменится, а вот в какую сторону, я пока не знаю.

Я люблю тебя больше жизни, это факт, ты сам сделал меня такой. И я буду держаться все время рядом с тобой, но перейти за черту я себе не позволю. Пока не позволю. Поэтому мне не нужна благодарность. Ты жив, мне этого более, чем достаточно.

Я встал с кресла и низко поклонился девушке, потом не удержался и просто сгреб ее в объятья, крепко прижав к себе.

— Спасибо, Мирами! Спасибо, что ты рядом. Не думал, что когда-нибудь скажу тебе такое, но я рад, что ты с нами. И запомни главное, я тебе не господин, я — твой ближайший родственник, родич, как дед или Ириска. А насчет благодарности? Думаю, все девушки любят шопинг? Вот мы сегодня тебя и приоденем. Заодно и нижнее белье купим, а то я уже устал облизываться на твою обнажённую грудь!

Увидев, как вспыхнула девушка, я с удовлетворением улыбнулся, чмокнул ее в носик и отпустил, опять усевшись в кресло и подлив себе ещё чаю. Не поворачиваясь к ней, я услышал ее удаляющиеся тихие шаги и понял, что вновь остался один. Что ж, если у меня и были в отношении Мирами какие-то сомнения, то сейчас они развеялись. Кровь не может лгать. Правильно было или нет то, что я принял ее в род — не знаю, но то, что в ее душе, несмотря на её род занятий, не было грязи, очень мне нравилось.

Так, это все хорошо, но надо бы и делами заняться. Прошлая ночь была прекрасна, хотя, я помню происходившее лишь урывками, но то, что мы творили… Кстати, насчет Аштар. Какого черта она валялась на мне голой? Не помню, было у меня с ней что-то или нет, но, надеюсь, что нет. Все-таки мне трудно было к ней относиться, как к женщине. Хотя, конечно, определенный шарм в ней был, но… Не знаю. Ладно, не буду об этом думать. Было, не было. В любом случае, она сама этого хотела…

На мои плечи легко опустились руки, а щеку обжег нежный поцелуй.

— И чего вам с утра не спится? — подхватив на руки, я усадил Витторию себе на колени.

— Ну, в отличии от тебя, я спала одна, поэтому уже выспалась, — лукаво улыбнулась она, прижимаясь ко мне.

— А кто сказал, что я спал? — усмехнулся я, уже вовсю оглаживая ее грудь.

— Да-да, прости. Я слышала крики из твоей комнаты. Похоже, тебя там пытали всю ночь. Думала прийти к тебе на помощь, но потом решила, что ты сильный мужчина и должен справиться сам.

Поерзав попкой на мне и явно почувствовав мой жесткий стояк, она укусила меня за ухо, вызвав дрожь во всем теле.

— Да, меня пытали! — попытался я сконцентрироваться на чем-то другом. — Но я стойко выдержал все пытки и теперь готов к тому, чтобы отомстить всем за свои душевные травмы! А вот ты за то, что не помогла мне в трудный час, будешь наказана — и прямо сейчас!!!

— Ну нет, милый! — подскочила она, выскользнув из моих рук. — Со мной так, походя, не получится. Я девушка требовательная. Поэтому ты должен совершить геройский поступок в мою честь, чтобы меня добиться!

— Предупреждаю сразу, от чая и булочек не откажусь, — мрачно заявил я, внутренне готовясь сражаться за свои вкусняшки.

— О, я не настолько жестока, — засмеялась она. — Мне достаточно будет обещания, что я смогу присутствовать при твоем разговоре с послом Италии! Очень уж мне хочется увидеть, как с его напыщенной рожи разом слетит вся спесь.

— Нет ничего проще, — ответил я, на секунду задумавшись. — Организацией этой встречи будет заниматься наш МИД, поэтому я вполне могу взять тебя с собой в качестве моей сопровождающей. Не думаю, что Елена будет против. Но надо будет с ней решить этот вопрос. Да, определенно, мы так и сделаем, к тому же твои советы, как человека, знающего досконально внутреннюю кухню при дворе короля Италии, могут очень даже пригодиться.

— Ну, тогда не планируй ничего на этот вечер, тем более, ты уже пообещал подарить мне Высшее наслаждение и открыть новый мир! Я буду ждать… — послав мне воздушный поцелуй, эта чертовка смылась, оставив меня сидеть с сильнейшим стояком.

Та-ак, и чего теперь делать? Мыслей в голове нет, тело требует продолжения праздника, несмотря на жаркую ночь. Но будить сейчас кого-то не вариант, значит, будем расслабляться по иному.

Встав с кресла и прихватив с собой чайник, я отправился ко второму источнику, в котором вода была не такой горячей и имелись удобные сиденья внутри бассейна. Погрузившись в него, я расслабил все мышцы и закрыл глаза. Скоро все проснутся и начнется новый день. Что он принесет, черт его знает, но, надеюсь, ничего плохого. А пока…

Раздался громкий плюх, и меня накрыло водой, которая, попав в рот, заставила меня закашляться.

— И почему я не удивлен?! — протерев глаза, я рассмотрел напротив себя Аштар, которая мучительно пыталась сообразить, где она находится. Увидев меня, она улыбнулась, откинулась на край бассейна и сладко засопела. Но потом в ее голове, видимо, что-то щелкнуло, потому как она резко распахнула глаза и с возмущением уставилась на меня.

— Чаю хочешь? — флегматично поинтересовался я, наливая его в свою кружку.

— Влад! — заозиралась по сторонам она. — А что я тут делаю?

— Не знаю. Сидел себе спокойно, потом — плюх — и ты напротив меня спишь, пуская в воду слюни.

— Я не пускала слюни!

— Ну, я-то видел то, что видел… Хотя, это неважно.

— А что важно?

— Важно понять, что ты тут делаешь?

— А что я тут делаю?

— Спишь и пускаешь слюни в воду.

— Ты меня совсем запутал! — скорчила она жалобную моську.

— Чаю будешь? — вновь спросил я.

— У меня такое чувство, что наш разговор пошел по второму кругу…

— Не-а, если бы он пошел по кругу, ты бы спросила меня, что ты тут делаешь.

— А что я тут… А-а-а, черт, ты меня достал!!! — раздражённо завопила она, и в мою сторону полетели брызги воды. Пришлось спешно возводить воздушный щит над кружкой с чаем, чтобы туда ничего не попало.

— Аштар, я вижу твои маленькие сиськи, — заметил я, глядя, как она в порыве злости поднимается во весь рост из воды и старательно пытается меня обрызгать.

— Ой! — взвизгнула она и тут же уселась обратно, пытаясь прикрыться. Но потом, видимо, что-то вспомнила и довольно улыбнулась. — Будто ты их раньше не видел.

— Видел, — один стремительный рывок, и я уже прижимаюсь к ней всем телом. — Но сейчас я хочу их помять, а потом, как и ночью, слиться с тобой воедино!.. Впиваюсь губами в ее грудь, а пальцами начинаю ласкать ее нижние губки. Ее дыхание мгновенно становится тяжелым, но потом до нее доходит, чем мы сейчас займемся…

— К — к — какой ночью?! Ничего же не было!!! Я пока не готова, мне страшно и вообще!.. — завопила она и, вывернувшись из моих рук, выпрыгнула из бассейна, рванула к дому, сверкая голой задницей.

— Отлично, оказывается ничего не было, — довольно улыбнулся я, возвращаясь на свое место. — Значит, мозги она мне этим парить не будет… А то, зная ее характер, точно бы голову взорвала!

Однако, хватит прохлаждаться. Пойду будить народ. Сегодня будет интересный день.

И, хитро ухмыльнувшись, я создал шар из воды, охладил его, и весело насвистывая похабный мотивчик, направился в нашу спальню…

Глава 10

Владислав Громов

Сижу на дереве, боясь пошевелиться под максимальным скрытом, чтоб даже по крови найти не смогли. Почему сижу? Ну, не стоило мне, видимо, будить моих красавиц ледяной бомбой.

Пошел я, значит, в дом, держа на весу шар с ледяной водой. Гордо так шел, ага. Мирами и Виттория, что наводили порядок в столовой, с удивлением на меня посмотрели, но ничего не сказали. А вот Аштар, с которой я столкнулся на лестнице, хитро так улыбнулась и, пристроившись позади меня, пошла за мной. Открыв дверь, я вышел на середину комнаты и театрально взмахнул руками, взорвав шар с ледяной водой прямо над кроватью. И тут же рванул к двери, справедливо опасаясь, что меня могут прибить. Но она, к моему немалому изумлению, оказалась заперта, а за ней слышался ехидный смех Аштар.

А-а-а, гадина, предательница чертова!!! Я тебе отомщу, если выживу!!!

Увернувшись от удара ногой Селены, которая сразу поняла, кто виновник быстрой побудки, я рыбкой выскользнул в окно и рванул по двору, петляя как заяц, потому как в спину мне, помимо громогласных проклятий, летело все, что можно — от магии до стульев. По-моему, мимо меня даже чей-то лифчик пролетел. Но рассматривать его, как и определять, чей он, времени не было.

Завернув за угол, я взлетел на дерево и накинул скрыт. Теперь меня даже Мирами не найдет. А девчонки, охваченные праведным гневом, носились по двору, грозя мне самыми страшными карами и усекновением всех выступающих частей. Причем, не по одному разу.

М-да, с таким настроем, думаю, они еще долго не успокоятся. Уже минут двадцать прошло, а энтузиазма меньше не стало. Значит, времени у меня в запасе много, можно пока и делами заняться. Пока все-таки придут в себя, пока накроют стол для завтрака… Щит над источниками я давно повесил. Взломать его быстро не получится, как и проникнуть через него, так что пара часов у меня точно есть. А значит, можно навестить бывших союзников.

Не став открывать портал, справедливо опасаясь, что его могут заметить, я переместился в Серый мир. Голодные духи сразу ринулись ко мне, но тут же почуяли мой свет и с громким воем рванули прочь. Правда, один — толи самый голодный, толи самый глупый — все же рискнул напасть, но сгорел в метре от меня. Зависнув, я смотрел, как он осыпался кучкой пепла, размышляя, а нельзя ли из них сделать какой-нибудь артефакт. А может, они содержат редкие ингредиенты для алхимии? Эта мысль показалась мне интересной, и я собрал немного его праха, чтобы показать Изборину. Вдруг и духи сгодятся для чего.

Закинув пепел в пространственное кольцо, я настроился на вотчину Люцифера и тут же переместился к его башне. Ад встретил меня адской жарой и абсолютной пустотой. Никого не наблюдалось ни возле башни, ни в ее окрестностях. Я вообще нигде не чувствовал движения. В то, что его обитатели мертвы, я не верил, иначе это место, завязанное на их силу, просто бы исчезло из реальности. Значит, они ушли, вот только куда? Бить морды ангелам? Возможно. Но почему сразу все?

Походил вокруг да около, попинал землю, покричал всякие гадости в надежде, что хоть кто — то откликнется, но нет, тишина. Попробовал сунуться внутрь башни, но и тут полный облом. Над ней был возведён такой щит, что вот так сразу, с наскока, и не взломать. И похоже, в отличии от моих щитов, которые я запитывал на себя, этот привязан был к какому-то артефакту, находящемуся внутри. Мелькнула у меня грешным делом мысль потратить всё же время, взломать защиту и утащить прикольную штуку в своё гнездышко, но я от неё отказался. И хотя, как говорил герой одной из моих любимых книг — «наш путь благ, добро, любовь и кражи со взломом», возиться было откровенно лень. Да и не вор я какой-то там. Отжать в бою — это мы запросто, а вот так по-тихому и без пафоса — неинтересно. Никто ж не оценит, еще и ругаться матерно будут. Ну, и ломать грубой силой замысловатую структуру щита, что поистине была шедевром магического искусства, мне не хотелось, но изучил я его внимательно. Ну да ладно, не срослось с Адом, отправлюсь в Рай. Может, там чего интересного найду.

Вновь открыв портал, я смело шагнул в него и едва не распрощался с головой от сверкнувшего смертельно опасной молнией меча. Рефлекторно отбив его, я удивленно уставился на злющую Софиэль, усердно пытающуюся достать меня своей железякой.

— Сдохни, гад! — вопила она, подобно мельнице размахивая мечом. Одежду, что едва прикрывала её ладную фигурку, можно было скорее назвать лохмотьями, настолько она была потрепана и испачкана, некогда белоснежные крылья потеряли свой ангельский лоск, причем одно из них она явно подволакивала.

— Софочка, давай поговорим, чего ты такая нервная?.. — попытался образумить ее я, попутно отбиваясь от ее атак.

— Я тебе не Софочка, а Софиэль!!! Просто умри — и все, почему ты не можешь просто сдохнуть!!!

Поняв, что с помощью холодного оружия ей со мной точно не справиться, она долбанула по мне молниями, что сразу впитались в мое тело, вызвав приятную дрожь.

— Молниями меня тоже не взять, — попытался предупредить её я, видя, что она опять собралась в меня их кинуть. — Я все-таки Громов, молнии у нас в крови. Ты бы в меня еще булочками кидать начала. Хотя, от булочек я бы не отказался! Чай — это, конечно, хорошо, но пользу плотного, вкусного завтрака никто не отменял… И жалобно квакнувший желудок со мной полностью согласился.

— Тогда я просто сверну тебе шею! — пригрозила она и сменила тактику, с яростным воплем бросившись в рукопашную.

— Ох, да что ж такое-то? Почему за последние пару часов мне постоянно угрожают физической расправой?! Сегодня что — официальный день избиения Владов? Подумаешь, ну полапал чуть Аштар, так она вроде и не против была… Ну, разбудил девушек нестандартным способом, так зато как действенно, сразу взбодрились!.. Что теперь? Убивать за это? Вот ещё и эта грудастая пернатая жаждет моей крови… Эй, может, ты уже успокоишься наконец?!!

Но та, как заведенная, продолжала пытаться пробить мою защиту. Хотя ее удары с каждым разом становились заметно слабее, чему немало способствовала глубокая кровоточащая рана на боку, которую я не сразу заметил. Чувствуя, что еще немного, и эта дурочка просто потеряет сознание от боли и от потери крови, я мягко скользнул под ее кулак и обнял, крепко схватив при этом ее за задницу.

— Отпусти меня, извращенец проклятый! — забилась она в моих руках, отчаянно пытаясь вырваться. Слишком резко подавшись назад, она потеряла равновесие, и мне пришлось, чтобы удержать ее, схватить за ворот её одеяния. Но он, изрядно потрёпанный кем-то до меня, просто не выдержал такой нагрузки, оторвавшись с жалобным треском, и в результате у меня в руках остался кусок ткани, а сиськи Софиэль увидели свет.

Рухнув на спину, она так и осталась лежать на ней, тяжело дыша, не замечая мой заинтересованный взгляд. Ну да, я кобель, чего уж там. Тем более, ее грудь была самый смак, ангел любви, как никак.

— Успокоилась? — примирительным тоном спросил я, присаживаясь рядом. — И чего, спрашивается, надо было так орать?

— Я тебя все равно убью, — жадно хватая воздух, упрямо ответила она. — Вот сейчас соберусь с силами — и убью.

— Ага, соберешься ты, как же. Ладно, лежи спокойно, полечу тебя, а то такими темпами скоро крылья откинешь. Чего сама-то не вылечилась?

— У меня благодати почти не осталось, — буркнула Софиэль. Увидев, что я протянул к ней руки, тут же завизжала:

— Не прикасайся ко мне, проклятый извращенец!!!

— Так, пернатая, ты меня реально достала! Ты, твой дружок — интриган Михаил, ваши разборки с демонами, в которые вы втянули меня. Не хочешь лечиться — можешь подохнуть. Жаль, что такие сиськи зря пропадут, но мне уже наплевать. Можешь лежать тут хоть до начала Судного дня!

Встав, я злобно посмотрел на нее и решительно зашагал в сторону Райских врат. Настроение улетело в трубу, и мне жутко хотелось кого-нибудь прибить.

— Куда ты собрался, предатель?! — на мое плечо опустилась ее рука, второй она прикрывала грудь.

— Не твое дело, — огрызнулся я, скидывая ее руку. — Вы, лицемерные пернатые твари, меня вконец достали!.. Демоны — и то честнее будут!

— Не смей нас сравнивать!!!! Ты, предавший доверившихся тебе! Ты, впустивший в рай свору голодных духов! Ты, из-за кого развязалась война с демонами!..

— Да ну? — удивленно вскинул брови я и даже остановился. — То есть, все из-за меня, да? Это, я так понимаю, ваша официальная трактовка событий? А теперь послушай, как было на самом деле. Твой хозяин- или кем там тебе приходится Михаил — давно хотел уничтожить демонов и стать единственным душеприказчиком Земли. А тут еще и я появился. Пришлось бы делиться еще и со мной, а его это категорически не устраивало. Вот он и решил нас стравить. Это с его подачи на меня нападали, это с его подачи моих девушек едва не изнасиловали и чуть не лишили души, это из-за него Люцифер лишился жены!..

Тебе известно, что делал Михаил, пока я разгребал все беды, обрушившиеся на моих близких?! Сидел и наблюдал, ожидая, что мы с демонами перегрызем друг другу глотки, ну, или хотя бы ослабнем в жестокой битве! А потом бы он спокойно добил победителя. Но не вышло, как он хотел, и вы, пернатые, теперь пожинаете плоды его неудавшейся интриги! И радуйтесь, что впустил к вам я совсем немного духов Серого мира! Захоти я реально вас уничтожить, то их было бы намного больше! И мы бы сейчас с тобой не разговаривали. Тебя-то, наверное, специально оставили встретить меня, если появлюсь? А приказ был какой? Втереться ко мне в доверие, надавить своим видом на жалость, а потом исподтишка грохнуть? Тогда ты неправильно начала. Сразу бы сиськи показала, я бы, может, и повелся. А пытаться срубить мне голову — откровенно плохая идея, не выйдет. И гораздо более опытные бойцы, не чета тебе, пытались — но потерпели поражение.

Чего ты на меня так смотришь? Не веришь? Мне нет смысла врать. Думаешь, твой хозяин весь белый и пушистый? Сюрприз!!! Я много раз говорил, что никогда не нападаю первым, но мой ответный удар всегда страшен. И лишь потому, что вы мне нужны, я еще не уничтожил Рай. А теперь проваливай, ты мне более неинтересна.

Развернувшись, я вновь зашагал к вратам, хотя понимал, что и здесь, скорее всего, тоже никого не обнаружу. Черт, куда же они всё подевались?!

Услышав за спиной шум, я обернулся и увидел, как ангел упала на землю, явно потеряв сознание. Симулирует или нет? Да нет, похоже и вправду вырубилась. Посмотрев на нее, я опять чертыхнулся и пошел обратно.

— Ну, и что с тобой делать? — пробормотал я, видя, как ее прерывистое дыхание становится все реже. — Ладно, надеюсь, я об этом не пожалею и хотя бы получу удовольствие.

Усевшись на нее сверху, я сжал руками ее сиськи и стал вливать в нее благодать. И тут же ее тело окуталось сиянием, а она, выгнувшись, будто в экстазе, тяжело задышала, при этом издавая стоны страсти.

— Да, Влад, любимый, сделай меня своим ангелом-хранителем… Возьми меня, я не могу больше терпеть! — не открывая глаз, жарко шептала она, а потом ее руки обвились вокруг моей шеи, и она, притянув меня к себе, впилась в мои губы поцелуем. Сказать, что я охренел — значит, не сказать ничего! Я сразу попытался отстраниться, но держалась она за меня, как оголодавший клещ. А потом Софиэль открыла глаза… Такого вопля Рай, видимо, не слышал никогда!..

Удар — и я отлетаю от нее метра на три, а она, взмывая в воздух, в гневе наставила на меня свой меч. Ее тело стремительно покрылось белоснежными одеждами, под которыми, к моему сожалению, больше ничего из её прелестей не было видно, исцеленные, горделиво расправленные крылья сияли ослепительнее полуденного солнца, а прекрасное лицо было перекошено от ярости.

— Ты меня лапал!!! — заорала она.

— Нет, лечил.

— Ты украл мой первый поцелуй!!!

— Ну, технически — это ты меня целовала, я же сопротивлялся, как мог.

— Ты все подстроил!!!

— Конечно, подстроил, иначе оставил бы тебя подыхать тут. Включи мозги, пернатая, нахрена мне это?! Если б я знал, что у тебя еще и голова повреждена, то и её бы полечил.

— Я опозорена, как мне теперь жить на небесах, во мне нет благодати!!!!

— Ты совсем больная?!!! А засчет чего ты тут летаешь, вся такая красивая и здоровая?

— А? — удивилась она и принялась себя рассматривать, судя по выражению лица, совершенно не доверяя своим глазам и ощущениям.

— Но как, откуда?! Я же была совершенно истощена!!!

— Ну, я все-таки бог, какой-никакой… — скромно заметил я, — Уж на то, чтобы вылечить одного сисястого ангела, благодати у меня точно хватило.

— Ты, кроме сисек, о чем-то другом думать можешь? — уже не так сильно возмутилась она.

— Глядя на тебя — нет, тем более, они мне понравились. И что это было? — я передразнил её голосок, — Возьми меня, сделай своим ангелом-хранителем?..

— Это тебя не касается. Я была не в себе и не контролировала, что говорю, — ответила она, заливаясь краской. — В общем, вали туда, откуда пришел, в Раю тебе делать нечего!

И развернувшись, она собралась смыться.

— Не так быстро, пернатая. Я с тобой еще не закончил!

Резко свистнув, ее тело оплели жгуты воздуха, не давая ей расправить крылья, и потащили ко мне.

— Пока мы нормально не поговорим, ты никуда не уйдешь. Я понимаю, что такого понятия, как благодарность за спасение жизни, у ангелов не существует, поэтому и взывать к этому смысла нет. А вот наказать за непослушание я вполне могу, не травмируя тебя. Итак…

Удобно положив ее к себе на колени задницей вверх, я стащил с нее штаны и трусики, полностью ее обнажив. При этом крылья, стиснутые по бокам, мне совершенно не мешали.

— Я задаю вопрос, ты отвечаешь. Если ответ мне не нравится, ты получаешь по жопе. Начинаешь брыкаться — получаешь по жопе. Говоришь не по делу — тоже получаешь по жопе. Кивни, если все поняла. Отлично. Поверь мне, Софиэль, я очень хочу получить ответы на свои вопросы, но не меньше этого я хочу отшлепать одну неблагодарную особу. Поэтому я при любом раскладе и удовольствие получу, и информацию. А вот получишь ли ты от этого удовольствие — большой вопрос. Хотя, всё возможно, ты — та еще извращенка. Ладно, вопрос первый — что произошло, когда я впустил в Рай духов Серого мира?

Поерзав на мне и, к моему удивлению, не высказывая никаких протестов против такой позы, она начала рассказывать:

— Когда пришли духи, мы оказались к этому совершенно не готовы. Михаил не отвечал, Гавриил куда-то пропал, Рафаил был на границе между Раем и Адом. Пока разобрались, пока Уриил взял на себя командование растерянными ангелами, многие из нас были уничтожены. Этих духов не брала стихийная магия, лишь благодать. Но пока мы это поняли, потеряли очень многих.

Эти духи, они другие. Мы с такими никогда не сталкивались. Было ощущение, что они уничтожают не только души, но и саму реальность, искажая или преобразуя ее под себя. К счастью, их было немного и, как оказалось, долго находиться в нашем мире они не могут. Поэтому вскоре духи стали терять силу. Уничтожив их, мы кинулись к Михаилу, который по-прежнему не отзывался на вызовы.

Каково же было наше удивление, когда мы нашли его полностью парализованным, лежащим на полу рядом с Уриэлем. Пока мы приводили его в чувство, нарушив договор, демоны смели нашу портальную защиту и напали на нас.

К счастью, они лишь обозначили атаку, не собираясь врываться в Рай. Но этим они показали, что война началась.

Примерно через час Михаил пришел в себя, но долго не мог разговаривать от скрутившей его боли. А когда смог, то и рассказал, как ты напал на него и что именно ты впустил в наш мир голодных духов.

— Очень интересная история, — задумчиво пробормотал я, сам не заметив, как стал поглаживать задницу Софиэль. Но она не возражала против этого, а меня это успокаивало.

— Так, хорошо, а теперь скажи мне, где, собственно, все? Ад пустой, Рай, как я понимаю, тоже.

— В мертвом мире, где же еще, — фыркнула она.

— Ты мне тут еще покорчи рожи, — возмутился я, несильно шлепая ее по заду. — Что ещё за мертвый мир?

— Это мир, где ангелы и демоны решают свою разногласия, согласно договору о войне между расами. Я тоже была там и билась, как все. Но Михаил отправил меня обратно с приказом ждать тебя. А еще он сказал передать тебе это.

Передо мной возник ярко светящийся камень, от которого так и веяло силой.

— И что это такое? — с подозрением спросил я, не спеша брать в руки неведомую хрень.

— Откуда мне знать? — попыталась пожать плечами она. — Сказали передать, я передала, а остальное меня не касается.

— А чего сразу не отдала, а принялась мечом махать? А если бы убила, что потом бы делала? Плакала над моим бездыханным телом, коря себя за несдержанность?

— Ничего бы не плакала, больно надо. Да и знала я, что тебя не убить, но в тот момент плохо соображала.

— Да ты и сейчас не сильно хочешь думать, — заметил я и прижал ее рукой, видя, что она дернулась в возмущении. — Лежи спокойно, я еще не закончил с тобой. Как попасть в этот ваш мир?

— Порталом естественно. Что? Ты собрался туда?!!! Нет, я тебя туда не пущу. Ты там просто умрешь. Там нет воздуха, нет еды или воды. Просто огромный кусок камня. И мы там находимся в естественных ипостасях. Живым там не место. А если сам мир не убьет тебя, то Михаил точно прикончит.

— А тебе не все равно? Ты же сама меня хотела прибить, — усмехнулся я.

— Это я, со мной у тебя был шанс выжить, а вот там никаких шансов нет. Ты не понимаешь. Тот мир, он забирает саму жизнь, подобно вампиру присасываясь к душе. Только существа, состоящие из чистой энергии — вроде нас — могут там находиться, но недолго. Десять дней максимум, иначе и мы в нем погибнем. Поэтому обычно все конфликты быстро разрешаются.

Ты видишь меня в привычном тебе облике и думаешь, там будет так же? В общем, я тебя туда не пущу, можешь делать со мной, что хочешь!!!

— Ты в этом уверена? — хитро спросил я, слегка сжимая ее ягодицу рукой. — Моя фантазия может быть безгранична. Может, все-таки расскажешь, как туда попасть?

Но видя, как она решительно замотала головой, позволил своей руке скользнуть ниже. Медленно опускаясь между ее полушариями, я на миг замер перед ее нижними губками. А вместе со мной замерло и тело Софиэль.

— Не передумала? — спросил я, едва касаясь заветной пещерки, что вызвало дрожь по всему ее телу. Но она, стиснув зубы, замотала головой, явно готовясь принять мученическую смерть, но не допустить меня туда. При этом лицо у нее раскраснелось, а дыхание стало прерывистым. Мне даже показалось, что она чуть приподняла попку, чтобы мне было удобней. Хотя, наверное, это всё мое богатое воображение…

— Да ну и ладно, сам дорогу найду. — спокойно сказал я. — И вообще, слезь с моих колен, извращенка пернатая!

Резко поднявшись, я сбросил ее на землю и отряхнул штаны. Путы я уже давно убрал, но, похоже, она этого и не заметила.

— А ну, стой, гад! — закричала Софиэль, вскочив на ноги, но, попытавшись сделать шаг, запуталась в спущенных штанах и рухнула на землю. — Я же сказала, что тебя туда не пущу!!!

— Ты не можешь указывать мне, что делать, — заметил я, с интересом наблюдая, как она натягивает на себя трусики и штаны. Под моим взглядом она раскраснелась окончательно, что на ее белой коже было особенно заметно. — Ты мне не родственница, не девушка, не жена. Так, просто знакомый ангел. Значит, и слушать тебя я не обязан, хотя, признаюсь, я и своих-то близких не особо слушаю. Так что, пока-пока, пошел я искать дороги темные, страшные, а если сгину в пути, то во всем будешь виновата ты!..

— Да погоди ты, хватит нести чушь, — справившись наконец с одеждой, она подбежала ко мне. — Ты меня совсем не слушал?!!! Говорю же тебе, ты там погибнешь!!!

Но видя, что я все равно собираюсь куда-то идти, она наконец решилась.

— Ну хорошо, я отведу тебя туда, но у меня есть условие — там ты от меня не отойдешь ни на шаг. Моей силы хватит, чтобы прикрыть тебя на какое-то время. Сейчас идет бой, и я чувствую творимую братьями и сестрами магию. Те силы, что там бушуют, тебя просто испепелят. Поэтому прошу тебя, держись рядом.

— А с чего такая внезапная забота о моей многострадальной тушке? — удивленно спросил я. Так, теперь главное не переиграть с пафосом. — Ты меня вроде как ненавидишь, разбила мне сердце, даже убить пыталась. Я плакал, когда мы в прошлый раз расстались, и долго не мог нормально засыпать по ночам, думая о тебе. И вот сейчас ты, бессердечная, не хочешь меня просто отпустить. Мне надо туда попасть, нравится тебе это или нет.

— Влад, я…, ну, в общем, неважно. Если ты примешь мои условия, я открою туда дорогу. И кстати, посмотри, что передал тебе Михаил, вдруг это важно.

— Еще чего, — отмахнулся я, убирая светящийся камень в пространственное кольцо, предварительно окутав его эфиром. — Вот при нем и открою, а если рванет, то сам себе дурак. А теперь открывай портал, а то заболтались мы с тобой. И прекрати вилять задом, я же не железный, а с учетом того, что мы тут одни, могу и не сдержаться.

— Поздно, — красиво выгибаясь, она лукаво посмотрела на меня. — Надо было не сдерживаться, когда он был у тебя в руках, а теперь не получишь!!! И помни, не отходи от меня.

Взмахнув рукой, она открыла портал и, обернувшись, окинула меня задумчивым взглядом в надежде, что я передумаю. Но я, нисколько не сомневаясь в своём намерении, звонко шлепнул ее рукой по заду, придавая ей ускорение, и окутавшись щитами, вошел следом.

Глава 11

Мертвый Мир Архангел Михаил

Черное небо мрачно нависало над столь же черной землей, бесплодное чрево которой уже сотни лет не порождало никакой жизни. В плотном, тяжелом слое туч бессильно увязал, пытаясь пробиться к поверхности, солнечный свет, а ледяная стужа, царившая вокруг, казалось, проникала в каждую клетку. Холодное свечение, что исходило от земли, давало возможность рассмотреть все окрестности мёртвого мира, но облегчения это не приносило, потому что остановиться глазу было не на чем… Что здесь произошло, кто начисто уничтожил здесь любое проявление жизни — оставалось для нас загадкой, которую мы пытались разгадать уже не одно столетие, дабы не допустить повторения подобной трагедии. Здесь все было пропитано ядом, а сам мир, подобно древнему оголодавшему вампиру из человеческих легенд, пил энергию души в попытках вернуть свою жизнь, ну, или вновь хотя бы на мгновение почувствовать себя живым.

Но был у этого мира и один неоспоримый плюс, ради которого мы, собственно, и выбрали его местом, где решали все свои разногласия — убивая тебя, он одновременно не позволял тебе перейти последнюю черту. Да, такой вот парадокс. Когда в жертве оставалась лишь крошечная капля жизни, он переставал вытягивать её суть, не давая окончательно развоплотиться и терпеливо ждал, когда она окрепнет, чтобы вновь повторить все сначала…

Поэтому и погибших среди нас никогда не было, несмотря на ярость столкновений. Сам мир начинал защищать ослабленного и раненого, даруя его соратникам шанс вытащить его с поля боя, а после, влив благодать, привести в норму.

Но сегодня, против обыкновения, мёртвый мир был как-то странно активен, и энергия покидала наши тела куда быстрее, чем раньше. А значит, затягивать сражение не стоило. Время безопасного нахождения здесь значительно сократилось, нужно было спешить.

Ведь шел уже шестой день битвы. Битвы, которой не должно было случиться еще тысячи лет. Нет, это был не Судный день, когда нам предстоит сражаться до полного истребления обеих сторон, но уже в ином мире. Нынешнее столкновение ломало устои и хрупкое равновесие, что сложилось за века между нашими расами. Да, я стремился ослабить влияние демонов на Земле, и, чего уж скрывать, избавиться от этого недобога! Но точно не таким образом, как получилось. Все пошло наперекосяк, все не вовремя, и мы оказались совершенно не готовы к открытому противостоянию.

А ведь как все хорошо шло! Эта дурочка Лилит… Как просто было её подвести к мысли, что Люцифер стал слаб! Не зря мы исподволь обрабатывали ее, искусно раздувая в демонессе костер самолюбия. Нечаянное слово там, оброненная фраза тут, многозначительные взгляды… Копия договора о распределении влияния на земле, что позволили выкрасть ее шпионам. Как же интересно было наблюдать за ее потугами взять власть в свои руки! Все эти неуклюжие козни, попытки привлечения сторонников. Каждый ее шаг, каждое действие так или иначе приближали победу ангелов. И как вишенка на торте — похищение невест Владислава. Я тогда стоя неистово аплодировал глупости этой высокомерной дуры! До такого финала даже я бы не додумался.

Казалось, вот он, миг триумфа!.. Сейчас откроется портал в мир голодных духов, и аду придет конец. Но, как всегда, даже в самом тщательно рассчитанном плане нашёлся изъян, и все пошло демону под хвост! Ну кто бы мог подумать, что Люцифер наступит на горло своей гордости и собственноручно выдаст Громову свою жену?! Немыслимо! Одна из сильнейших демонесс Ада, а по коварству, так, наверное, первая среди них, была брошена, словно уличная девка, под ноги этого недобога! А уж тот быстро разобрался, что делать с таким подарком.

А в довершение всего, он как-то сумел почувствовать, что я за ними наблюдаю. Моя ошибка, едва не стоившая мне жизни! Демоны — и те не заметили моего взгляда, а вот Влад смог. И нанес удар по этой связи с такой силой, что всю мою защиту снесло за мгновенье. Голова будто взорвалась, поражаемая тысячами мелких игл, что вгрызались в мозг со страшной силой, вызывая неимоверные страдания. И пока я валялся парализованный, все при этом понимая, но не имея сил даже пошевелиться, эта отрыжка старых богов пустила в мой мир Серых духов!!!

Это были поистине страшные создания! Мы знали об их существовании, но, к нашему счастью, до недавнего времени с ними не сталкивались. И поэтому не могли даже предположить, какой мощью они обладают. Подобно черному смерчу, они прошлись по ангелам, жадно выпивая саму их суть. Не было от них защиты! Абсолютно иммунные к стихийной магии, они, словно пиявки, присасывались к живым, чтобы за долю секунды уничтожить их. Порождения Серого мира стали поистине страшным оружием в руках юного бога! И меня страшила мысль: что было бы, если бы он впустил в наш мир не десяток духов, а сотню? Тысячу?!

А после нас настиг удар разъяренного Люцифера, нацеленный на приграничные районы. Рафаил успешно его отразил, но сил было недостаточно для того, чтобы от защиты перейти к ответному полномасштабному нападению. Однако и демоны, снеся наш заслон, не стали отчего-то развивать свое преимущество, тут же уйдя в свой мир порталом. Но при этом они дали понять — всем прошлым договоренностям конец, и наш спор может разрешить лишь битва в Мертвом мире.

Придя в себя, проклиная на все лады Громова, я поднял легионы ангелов. Пора была доказать этим красномордым, чьи крылья крепче!

Битва энергетических сущностей проходит не так, как обычно представляют себе это люди. Огромная территория, заполненная нашими легионами, сияла подобно солнцу, которого эта несчастная земля не видела многие века… Сотни тысяч ангелов, наполненные до краёв благодатью, составляли ареол стабильности в этом мире.

Демоны же, с их темной аурой, все время стремились исказить реальность. Вокруг них все плыло подобно мареву, а их аура приносила почти физическую боль, если кто-то имел неосторожность приблизиться к ним достаточно близко. Мы обменивались ударами с огромного расстояния, подтачивая защиту демонов и старательно укрепляя свою. Пока они не ослаблены, пока не приняли физическую оболочку, уничтожить их практически невозможно. Лишь после такой подготовки мы получим возможность сойтись в бою лицом к лицу, используя лишь честную сталь, безо всяких артефактов и рун. Эфира в этом мире не было, и любые стихийные техники просто не работали, исчезая, не успев появиться. Внутренним резервом пользоваться было глупо, так как, зачерпнув силу из него хотя бы раз, мы тем самым предоставляли миру-душегубу полный доступ к нему, рискуя быть выпитыми досуха.

И тем не менее, напротив нас был хорошо знакомый враг, средства борьбы с которым были нам известны и отработаны тысячелетиями. И хотя сейчас их было заметно больше, мы всегда были сильнее!.. Поэтому мысли о поражении даже не приходили мне в голову.

Сейчас разберусь с Люцифером, а затем придёт время наказать и этого бога! Пора указать ему его место!.. Мелкий выскочка, возомнивший себя любимым детищем Творца. Мы — и только мы способны нести мир и покой этой реальности! А те, кто думает иначе, падут.

Я знал, я чувствовал, что Громов скоро заявится, и подготовил ему сюрприз. Когда он прослушает сообщение…А лучше Софиэль, этой грудастой дурочки, ему никто его не передаст. Похоже, он все-таки смог похитить сердце глупого ангела, она пала перед ним, а таким на небесах делать нечего. Жаль ее, конечно, ведь после того, как послание активируется… Но это неизбежные жертвы! Да и толку с нее теперь?..

Мы не можем, не имеем права быть привязаны к кому-то одному! Мы — ангелы, мы выше чувств и эмоций простых смертных. Это демонам позволено предаваться грязным животным страстям, а мы — идеальные, совершенные создания, не отягощенные человеческими слабостями. Те же, кто имеют глупость открыть свою душу для личного, никогда не смогут служить общему. Таким не место в Верхнем мире, поэтому и их смерть для нас ничего не значит. Падшие ангелы всегда исключались из списков Небесного воинства, становясь простыми смертными, лишенными крыльев. И по прошествии времени, лишенные благодати, погибали, не оставив о себе даже памяти.

За эти несколько дней непрекращающейся битвы мы полностью истощили себя. Мир обжирался, вытягивая потоком из нас силу. Благодати уже почти не осталось. Значит, пришло время принять материальную форму и проверить остроту наших мечей.

— Михаил, мы готовы! — ко мне подлетел Гавриил, командующий легионами ангелов на левом фланге. И все бы ничего, вот только он был полностью зеленый!!! Несмотря на сложность ситуации, его вид вызывал сильнейший смех у всех окружающих. Лицо, тело, крылья, изукрашенные похабными рисунками… И — как венец всему — на его голове нежно зеленели две тонкие веточки, что весело колыхали резными листочками при каждом его движении!

То, что этот пьяница утащил у меня наливку, я уже догадался, правда, пока не понял, как он сумел опередить меня. Но видя, как само небо наказало незадачливого воришку, даже радовался, что я ее не выпил. Хотя, этот алкоголик утверждает, что силы у него возросли, а нелепые веточки на самом деле дают какое-то там усиление, отчего его удары стали намного мощней. Но с этим будем разбираться позже, так же как и с фактом кражи МОЕГО НАПИТКА!!!

Видимо, мое лицо заметно перекосило от злости, потому как Гавриил поспешно сделал шаг назад, подняв руки, будто сдаваясь.

— Не злись Михаил, я все верну, — быстро проговорил он. — пока не знаю, как, но верну! Я просто был не в себе, ну, ты знаешь, как это бывает, все только об этом и говорили, вот я и…

— Замолкни! — рявкнул я, досадуя, что дал эмоциям взять верх над собой. — Сейчас не время и не место говорить об этом, но, когда мы вернемся, ты мне все выложишь! Где Рафаил?

— На правом фланге, готовится. Еще немного — и демоны ринутся в атаку. Безмозглые рогатые! — он презрительно сморщился. — Только и могут, что давить массой. Никакой стратегии, никаких мыслей!

— Не стоит недооценивать противника, Гавриил. Их тактика проверена тысячелетиями войн и уже не раз доказывала свою состоятельность.

— Но не против нас! — злобно улыбнулся он, поглаживая рукоять своего меча. — Давно мой клинок не пробовал крови демонов, и надеюсь, сегодня он утолит свою жажду!

— Тогда иди, готовься. Уверен, в течении часа Люцифер пойдет в атаку.

Поклонившись, Гавриил снова отправился к своим легионам, а я, взлетев повыше, внимательно осматривал неровный строй демонов, что уже вовсю бесновались и рвались в бой. Их дикие кровожадные вопли долетали даже до неба. Расстояние между намине превышало километра, так что их позиции были передо мной как на ладони. Их было много, очень много, но все же меньше, чем я думал. Неужели Люцифер привел не всех? Нет, невозможно. Тогда что? Рядом со мной завис Уриэль. Сосредоточенно всматриваясь в ряды противника, он морщил лоб, будто решая в уме какую-то сложную задачу.

— О чем думаешь, старый друг? — поинтересовался я, стремясь разорвать напрягавшее меня молчание. — Что тебя беспокоит?

— Как-то это все неправильно… — ответил он, бросив на меня острый взгляд. — Тебе не кажется, Михаил, что мы поступили подло по отношению к Владу? Он ведь нам доверял…

— Уриэль, тебе тысячи лет, а ты до сих пор не научился мыслить масштабно. С чего ты взял, что он нам друг? Почему ты решил, что мы сможем ужиться с ним в одной реальности? Мы ведь это не раз обсуждали. Сейчас он молод и глуп, и не набрал ещё силу. А что будет потом, когда в мир вернутся прежние боги? Захотят ли они делиться паствой и душами? Молчишь? Запомни, Уриэль, есть мы — и есть все остальные. Я не намерен просто так отдавать то, что нам и так с досталось с огромным трудом!

— Но Влад поделился с нами другим миром, это разве не компенсирует наши теоретические потери в этом?!!!

— Ты думаешь, он бы на это пошел, если бы его не приперло?! Не будь наивен, друг мой. На тот момент ему это было просто выгодно. И кто даст гарантию, что он- потомок старых богов, преданный им всеми помыслами — не распространит их влияние и на него? Ты ведь знаешь его планы. Он собирается воевать с темным миром изначальной тьмы и будет искать союзников, прежде чем нанести удар. А когда наберет мощь, думаешь, он сможет расстаться со своей властью над мирами?

И что будет с нами, когда он решит, что мы ему больше не нужны? Мне ли рассказывать тебе о людском коварстве?.. Думаешь, демоны напали на нас из-за моих действий? Нет, друг мой. Они таким образом мстят нам за собственное бессилие. Они проиграли Владу войну, даже ее не начав!

Аплодирую Люциферу, он не побоялся даже показаться слабым, чтобы спастись. И на нас он напал, чтобы окончательно не потерять лицо. Поверь мне, эта битва — формальность, предназначенная для удержания пошатнувшейся власти. Думаю, после нее он, пусть и не сразу, нанесет удар уже по так любимому тобой Владу! Не сейчас, не сразу, а тогда, когда юный недобог не будет этого ожидать. Люцифер не Люцифер будет, если такое не провернет!

— Но трехсторонний договор расторгнут. Ты не думаешь, что Громов может попросту изгнать нас из своего мира?

— Нет, Уриэль, он этого не сделает. Иначе бесхозные души быстро создадут критическую массу, и земля будет уничтожена. Сам он пока не может ими распоряжаться. Но недалек тот день, когда он осознает себя богом своей реальности, когда возьмет в руки ключи над эгрегором планеты. И тогда его уже остановить не сможет никто. Поэтому я вмешался. Нельзя позволять ему набрать такую силу!

— А где Софиэль? — внезапно, все так же не отрывая от меня подозрительно сощуренных глаз, спросил он. И это сомнение в его взгляде начинало меня уже порядком раздражать. — Я видел, как она билась и потеряла благодать. А после разговора с тобой сразу исчезла. Куда ты ее отправил?

— Домой я ее отправил, домой! Если в Рай заявится Влад, она его задержит и передаст мое послание. Надеюсь, после этого он забудет про нас.

— Какое послание, Михаил? Что ты опять задумал?!!! — закричал он. Но в этот момент со стороны демонов взревели трубы, и вся их лавина пришла в движение.

— Потом поговорим! — отмахнулся я, обретая боевую форму. — Доставай свой меч, и пусть не дрогнет твоя рука! Да поможет нам Творец! В БОЙ!!!! — громогласно воззвал я, и ангельские легионы бросились в решающую атаку…

Мертвый Мир Повелитель демонов Люцифер

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — хмуро произнес Валаал и, резко развернувшись, пошел прочь. Кончики его крыльев подрагивали в бессильной ярости, но все же, хоть и усомнившись в моем приказе, не выполнить его он не мог.

Проклятые ангелы, грязь на чистой карте вселенной! Прикрываясь белыми одеждами, вы на протяжении тысячелетий творите самое черное зло! Одним своим благостным видом вы внушаете доверие, и никто не видит, что светлый нимб сияет так ярко лишь благодаря тьме, на фоне которой он и выделяется! Конечно, за ярким светом легче всего спрятать тьму.

Признаю, я просчитался, и ангелы сделали первый шаг, опередив меня. Но теперь это уже неважно. Они, даже сами того не понимая, сыграли мне на руку. Когда Влад забрал тело Лилит, я едва сдерживался, чтобы довольно не рассмеяться. О, я знаю, зачем оно ему понадобилось — хочет посадить туда душу близкого ему человека. Только ему невдомек, что демоны не умирают, даже после того, как уничтожена их душа. Мы не связаны с телом простым сосредоточием духовной энергии. Наше тело и есть эта энергия, и чтобы ее уничтожить, необходимо распылить и тело. То, что он уничтожил, было лишь основным хранилищем памяти, очень напоминающим душу. Но есть еще резервное хранилище, память самого тела, как раз рассчитанная на такой вот случай. Оно есть не у всех, только у сильнейших, и это одна из самых страшных наших тайн, о которой Влад, естественно, не мог даже догадываться. И когда он осуществит задуманное…. Довольно оскалившись, я представил себе эту картину. Не зря нас называют коварными! Все будет так, как я задумал, но никто при этом не посмеет меня хоть в чем-то обвинить.

Но этот факт не отменяет содеянного ангелами, ибо тщательно вынашиваемые планы из-за них пришлось перекраивать буквально на коленке, а подобный цейтнот всегда чреват ошибками. Поэтому сегодня я намерен хорошенько ощипать этих куриц. А с Владом я потом договорюсь, тем более, он ещё очень юн, свершив месть, быстро остынет. А там — бутылка-другая особого вина, пара симпатичных опытных суккубочек… И парень поплывет, куда денется. Особенно, если почувствует их искреннюю любовь, а уж это я смогу обеспечить. Его самки и в подметки не годятся подопечным Лилит. Уж такие мастерицы, куда там человеческим девкам!

Но сейчас настало время преподать урок пернатым, напомнить, почему наши легионы исстари звались «Сокрушающими»… Ангелов меньше, но они сильны, поэтому не будем их недооценивать. Они думают, что мы, не изменяя традициям, как и раньше, атакуем сплошной массой и оголтело полезем на их мечи и копья. Что ж, сегодня их ждет сюрприз.

А вот и Михаил, парит себе в небе, с глупым лицом разглядывая нас. Еще и дружку своему, Уриэлю, что-то нашептывает. Наверняка строит стратегические планы и ругается, как всегда, обвиняя нас в коварстве. Даже сам с собой он не может быть честным.

— Ну что, Леонард, — обратился я к своему герцогу и другу. — готов пощипать перышки Уриэлю?

— Честно? — спросил он, рассеянно поглаживая рукоятки мечей. — Не хотелось бы. Он все-таки мне друг, хоть и пернатый.

— Так никто ж не говорит об убийстве. Не лезь в общую драку, займись только им. Погоняй его, покажи силу, а когда все закончится, выпьете мировую, пока никто не видит. Еще и Влада с собой прихватите. Ты же помнишь наш план в отношении Уриэля?

— Да все я помню, Люц, не переживай. Но меня тревожит Влад. Не такой он человек, чтобы сидеть на жопе ровно. Вот чует мое сердце, он нам преподнесет сюрприз. У меня с утра левое крыло чешется, а это всегда к неприятностям. Давно его не было слышно, значит, что-то готовит. И его идеи обычно нам выходят боком, больной головой и провалами в памяти. Я как вспомню, как меня чуть не изгнали с Земли, крылья трясутся от страха!

— Забей! — отмахнулся я. — Формально, мы Владу вреда не причиняли, предательницу нашли и сами отдали ему на расправу. А этих уродов накажем сами. Они-то думают, что всё будет как прежде, возьмут нас в полукольцо, и, когда мы приблизимся, начнут его сжимать. Раньше это, может быть, и работало, но не сегодня.

Асмодей готов? — бросил я глашатаю, что безмолвно застыл у меня за спиной.

— Да, повелитель, — с почтением проговорил он. — он ждет вашего приказа.

— Отлично! — расплылся я в довольной ухмылке. — Все, хватит сидеть, пора надрать пернатые задницы! Трубите атаку. Сегодня этот мир напьется ангельской крови!!!

**********************

Древний мир спал, но сон его был беспокойным и тяжким. Одно и то же видение преследовало его, всегда одно и то же… Тот миг, когда из него высосали всю жизнь, когда те, кто его населял, погибли. Один на многие тысячелетия, уже не живой, но и не мёртвый. Одиночество и пустота, и лишь тоскливо воющий ветер под чёрными небесами. Некогда огромный и величественный мир постепенно разрушался, пока от него не остался лишь небольшой кусок. Почему он не погиб вместе со своими обитателями? Для чего Создатель сохранил подобие жизни, теперь более походившее на жалкое, позорное существование?

Иногда он просыпался, когда какие-то глупые существа являлись сюда, чтобы решить свои незначительные проблемы. Главным было то, что они делились с ним своей сутью. Но их силы было мало для полного пробуждения, да и была она невкусной. Ее хватало лишь на то, чтобы не разрушиться окончательно. После их ухода мир вновь погружался в забытье, чтобы вновь проснуться спустя многие века. А еще он ждал.

Иногда, в очень редкие минуты, он вновь видел себя живым. По венам свободно струился эфир, он видел, как зарождалась жизнь и как она умирала. Слышал биение сердца каждого, кто находился в его пределах. Во всем, как и раньше, царила гармония, и все совершалось согласно замыслам Творца. И радовался мир, и те, кто находился с ним, разделяли эту чистую радость. Как он хотел вернуть это время! Он хотел жить. Но для этого нужно было вернуть то, что у него некогда отобрали.

Сотворившие зло и практически убившие мир давно ушли, но он все равно чувствовал и их, и творимую ими волшбу. Они были сильны, и стали еще сильнее с момента его разрушения. Он и сейчас, вздрагивая и бессильно сострадая, чувствовал агонию других миров, пожираемых ими, слышал крики душ, что не могли отправиться на перерождение, утягиваемые ненасытной утробой. Каждый их удар отражался и на нем, отзываясь вспышками боли, заставляя страдать. Но нет во вселенной истинно всесильных. Чем могущественнее они становятся, тем более приближают свой конец. Поэтому немертвый мир ждал, когда придет тот, кто вновь укажет ему цель и поможет вернуть потерянное. Даст напиться силы, что возвратит жизнь.

Сегодня он вдруг ясно почувствовал, что долгим ожиданиям пришел конец!.. Он не сразу смог в это поверить, но все вокруг дрожало, предчувствуя ЕГО появление. И мелкие букашки, что, как и раньше, давали ему крохи силы, сегодня делали это особенно активно, щедро делясь с почти разрушенным, но ещё не сломленным миром. Они, наверное, тоже его ждут? Неужели его одиночество, длившееся веками, наконец-то закончится? Что ж, Спаситель, он очень долго тебя ждал и теперь готов, приходи и укажи дорогу! А дальше он все сделает сам…

Глава 12

Владислав Громов

Выхожу из портала и оказываюсь высоко над землей. Оглядываюсь — и едва успеваю схватить за шкирку Софиэль, которая, забыв обо всем, уже собралась ринуться в битву, что разгоралась внизу.

— Ку-у-у-да, пернатая?! — я едва успел перехватить девушку, что тут же яростно забилась у меня в руках.

— Ну там же… Ты слепой, что ли? Я должна быть вместе со всеми, я могу помочь!!! И хватит хватать меня за задницу!!!

— Да все вижу я, не вопи, — поморщился я, оглядывая развернувшуюся картину и отпуская ее. А действительно, почему это я постоянно непроизвольно хватаю ее запятую точку?.. Причем, совершенно не контролируя это. Надо проследить за своими руками. Не дай бог, девчонки спалят, сломают же их по самую шею, еще и в нескольких местах!

М-да, сегодня явно не день ангелов. Получают они по жопам капитально, причем, по всем фронтам. Полумесяц войска пернатых, который, видимо, по изначальной задумке должен был взять в клещи демонов, был прорван в нескольких местах. Вдобавок ко всему, часть демонов каким-то образом обошла его и ударила в тыл ангелам, окончательно сломав их строй. Даже на мой неискушенный взгляд, ангелы проигрывали с разгромным счетом. Вокруг беспорядочно валялись тела, но, как я понял, убитых среди них не было, хотя я своими глазами видел, как один демон рубанул мечом по голове пернатого, и тот рухнул. Удар, который должен был начисто снести голову, просто выключил ангела. Это вообще как?!

— Софа, я чет не пойму. А какого хрена еще никто не умер? Где кровь, кишки и прочий ливер, что бывает при маханиях железяками? Вон того с веселой прической должны были располовинить, а он, хоть и валяется без движения, вполне себе живой.

— Я тебе не Софа! — скорее по привычке огрызнулась она. Потом пояснила: —Мы не можем умереть в этом мире, он не позволит. Любая, даже самая страшная травма ведет лишь к полной потере сил. Как бы тебе объяснить? Ты в игры играл? Вот когда твоего напарника убивают, его можно воскресить. Тут похожий принцип.

— То есть, вы тут умереть не можете? — удивился я. — Это читерство какое-то. Тогда нахрена все это? В чем смысл? Пришли, помахали мечами и разошлись по домам? Интересно, а на меня это правило распространяется? Если я посохом дам по голове Михаилу, исключительно в исследовательских целях, он тоже не откинет крылья? Попробовать, что ли?

— Если бы все было так просто, — вздохнула она. — вот смотри…

Дотронувшись до своей груди, она провела рукой по какой-то линии, и у нее в ладони возник маленький сияющий камень.

— Это сосредоточение вселенской энергии, которую накапливают наши тела. Благодаря ему мы и смогли создать наши миры. Раз в тысячелетие мы отдаем полные камни и начинаем накапливать ее заново. Так вот, проигравший отдает все камни победителю. Тот, кто выиграл, сможет использовать эту энергию для развития своего мира, сам стать намного сильней, а проигравший будет испытывать сильнейший голод, связанный с ее отсутствием. Он станет слабее, заклинания не будут обладать такой мощью, тела станут менее стабильными. Да много чего еще. В общем, лучше не проигрывать. Поэтому на бой идут абсолютно все. Обмануть не получится.

И кстати, я не могу понять, почему ты в своей привычной форме? Да и я тоже. Ты не чувствуешь упадок сил, и все такое?

— Не-а, — ответил я, прислушиваясь к себе и пристально вглядываясь в ее камень. Он чем-то напоминал тот, что передал мне Михаил, но светился иначе. Очень интересно.

— Все как обычно, никаких изменений. Правда, внешнего эфира не чувствую, приходится внутренним пользоваться. Иначе рухнули бы уже. Но ничего, у меня его много. А кстати, еще вопрос, а чего все на земле сражаются? Где мощные удары с неба, где налеты пикирующих ангелов и атаки демонов — штурмовиков? Я бы на это посмотрел. Люблю, знаешь ли, фильмы про летчиков.

— Ты сдурел? — возмутилась она. — Поддержание себя в небе расходует благодать, которой мало. Стоп, ты говоришь, пользуешься эфиром?!!! Но это невозможно! Одно его применение — и мир полностью опустошает твой источник!!!

— Да? — удивился я и зажег маленький огонек перед собой. — Ниче не опустошается, расход даже не заметен. Фигня это все насчет эфира. Вам промыли мозги, а вы и поверили. Все органы и сам источник работают в привычном режиме, но проверять не советую. Народа много, да и советами замучают.

— Не смей так говорить! — зашептала она с испугом. — Михаил говорит, что этот мир не совсем мертвый и будто слышит нас.

— Ага, а еще подсматривает, когда парочка уединяется в кустиках. Эй, мир, — не удержался от шалости я. — Ты хочешь выпить мой эфир?

— Нет, Ведающий. Я слишком долго ждал тебя, чтобы так рисковать тобой, — раздался у меня в голове голос, и я едва не рухнул вниз от удивления.

— Это вот что сейчас было? Твои проделки? — с подозрением посмотрел я на Софиэль. Но увидев ее ничего непонимающую моську, внимательно огляделся по сторонам. Но никого рядом не было, да и для того, чтобы залезть мне в голову, нужны были такие силы, которых у местных драчунов не было. А значит, тут что-то другое. Попытался мысленно позвать его, сам не понимая, что делаю, но в ответ мне была тишина.

Чувствуя себя идиотом, позвал вслух, но результат был тот же. Так, если это была шутка, то она хреновая, а если правда, то становится совсем интересно!

Ну да ладно, к этому я еще вернусь. Сейчас гораздо интересней было то, что происходило на поле боя. Один на один, наконец, сошлись Михаил и Люцифер. Я накинул на нас с Софиэль скрыт, и мы спустились пониже и буквально зависли над сражающимися, чтобы было лучше видно.

Два монстра, не побоюсь этого слова, потому как иначе их назвать было нельзя, принялись остервенело махать огромными мечами, стараясь укоротить друг друга на голову. Причем, Михаил предпочитал драться молча, тогда как Люцифер при каждом замахе рычал так, что казалось, вот-вот рухнут небеса. Вокруг них быстро образовалось пустое пространство, потому как оба, войдя в раж, не замечали вокруг никого, кроме своего врага. Посмотрев на это мельтешение клинков и конечностей минут пять, я разочаровался. Ничего интересного, тупо — удар, блок, удар. Так они и неделю выяснять отношения могут. А вот где Уриэль с Леонардом? Уж их-то ауры я должен был почувствовать, но в рядах зрителей боя Михаила и Люцифера они явно отсутствовали…

Настроившись на них, я ощутил обоих в значительном отдалении от основного войска, и походу, они предавались тому же занятию, что и их начальство. Но, в отличии от вышестоящих чинов, мерялись силами как-то лениво, без огонька.

— Так, летим к Уриэлю, — сказал я Софиэль, что не сводила горящих надеждой глаз с предводителя ангельского войска.

— Что? Никуда я не полечу!!! Ты себя в этом мире хорошо чувствуешь, вот и лети, куда хочешь, а я должна помочь своим!

— Твоего мнения никто не спрашивает. Сказал летим, значит, летим. А то опять по жопе надаю!!!

— Да чего ты ко мне привязался и все время что-то требуешь?! — возмущенно закричала она. — Ведешь себя, как избалованный ребенок! Пора уже взрослеть, Влад!!!

— А если я не хочу? — злобно посмотрел я на нее. — Мне всего восемнадцать лет! Я- молодой парень, на которого Творец повесил проблемы мироздания, с которыми сам не может, ну или не хочет справляться. Это вы тут такие мудрые, живете тысячи лет и знаете, как поступать правильно! А меня это задолбало!!!

Все постоянно от меня чего-то ждут, каких-то взвешенных решений, серьезного поведения, умных мыслей и поступков. А Я НЕ ХОЧУ!!! Я просил всего неделю отдыха, простого человеческого отдыха, который я заслужил. Но и этого меня лишили. Я должен совершать подвиги между утренним душем и завтраком. Потом разрешается поесть — и вновь спасать мир. А что этот мир сделал для меня? Он заслуживает, чтобы я его спасал? Как же вы все любите говорить о взрослении! Вы, прожившие тысячи лет, наверное, должны быть очень умными, да? Видимо, как раз от великого ума твой Михаил строил козни против меня! Или, наверное, каждый твой удар по мне был наполнен мудростью вселенной? А может, это не твою взрослую жопу спас младенец, по меркам вашей жизни? Хочешь к ним? Вали! И держать тебя не буду. Надоела. И камень Михаила прихвати, пусть себе его засунет куда-нибудь поглубже!

Вытащив из кольца ярко сияющее послание, я по какому-то наитию влил в него немного эфира и тут же, широко размахнувшись, швырнул прямо в сражающихся ангела и демона. А вот то, что произошло потом, твердо заставило меня поверить, что само провидение меня бережет.

Даже не долетев до земли, камень выпустил лучи света, которые, словно щупальца, стали впиваться во всех, кто находился рядом с ним, а после перекидываться от их тел дальше, высасывая из них энергию. Не прошло и пары минут, как все войска повалились на землю, полностью лишенные своих сил. А после этого камень, будто замерев на месте, словно немного подумав, медленно поплыл обратно ко мне, переливаясь всеми цветами радуги.

Остановившись возле меня, он немного покрутился, затем ярко мигнул и пропал. Суматошно оглядевшись, я вдруг осознал, что он не тронул ни меня, ни Софиэль, и просто самостоятельно вернулся в пространственное кольцо.

А та, с ужасом посмотрев на меня, вдруг рванула вниз к Михаилу, судорожно взмахивая крыльями, будто боялась, что я ее могу остановить.

Задумчиво глядя ей вслед, я безо всякой спешки полетел за ней, а в голове уже стала выстраиваться картина произошедшего. М-да, попали тут все, хотя, больше всех, конечно, ангелы. Хотя и демонам не сладко. А от того, что я намеревался сделать, они меня вообще возненавидят. Ну да наплевать! Не я это все затеял.

Сильно обогнавшая меня Софиэль уже вовсю тормошила Михаила, что обессилено лежал на земле, подобно бревну, и мог лишь громко ругаться. Рядом с ним в таком же состоянии валялся Люцифер и довольно скалился. Не знаю, почему, но мне показалось, что эта ситуация его сильно забавляет. В отличии от них, хоть и лишившихся сил, но сохранивших сознание, остальные участники эпичной битвы усеяли безвольными тушками всё обозримое пространство. Видимо, у начальников энергии было побольше, раз они единственные остались в сознании. Ну, тем лучше.

— Влад, помоги! Скорее! — закричала девушка, отвлекшись от Михаила и со слезами умоляюще глядя на меня.

— Софочка, я тебя бесконечно люблю и уважаю, но помогать не буду. Странно, что ты его не убить хочешь, а помочь. А ведь он тебя вчистую списал, правда, Михаил? — и я со злостью пнул его неподвижную тушку.

— О чем ты говоришь?!!! Мне надо перелить в него благодать, тогда он сможет нанести последний удар, и это будет значить, что мы победили! Я не могу сама это сделать, помоги мне!!!

— Не-а, никому помогать я не собираюсь, — ответил я, садясь на тушку какого-то демона, что валялся рядом. — Да и по факту, все же валяются без движения, кроме тебя. А значит, ангелы выиграли. Разве не так?

— Наверное, так, — ошарашено посмотрела она на меня. — Так мы победили?!!!!

— Не-а, — с гадкой улыбкой возразил ей я.

— Но ты же сам только что сказал…

— Я сказал, что вы выиграли. У демонов! А победил всех я. И сейчас я буду решать, что со всеми вами делать. И боюсь, то, что я сейчас скажу, всём очень не понравится.

Ну что, Миш, доигрался со своими интригами? Ничего мне рассказать не хочешь? Ладно, ты меня прибить хотел, понимаю твое желание, хотя, конечно, не одобряю. Но Софиэль то за что? Она ж вроде вся такая преданная делу ангелов и все такое…

— Она отдала свое сердце человеку, — скрипнул зубами он, с ненавистью глядя на меня. — Таким в Верхнем мире не место. Лучше умереть, чем стать падшим и потерять крылья.

— Сурово, — заметил я, глядя на залившуюся краской Софиэль, в возмущении открывающую рот, но не могущую произнести ни слова. — Я так понимаю, что ты хотел, чтобы я активировал камень, наивно надеясь на ваше благородство, решив узнать, что же ты мне там оставил? И этот камень-вампир полностью лишил бы меня энергии, попутно убив Софиэль? А вы бы, вернувшись, даже если бы проиграли демонам, все равно остались бы в плюсе, потому как моей энергии с лихвой на все ваше войско хватит? Ну, а о том, что меня бы просто убили после этого, говорить не приходится, это ведь так, небольшая помеха на пути к единовластному управлению Землей. И конкурента бы убрали, и энергией халявной разжились.

А если бы вы победили демонов, то с таким запасом энергии даже Судного дня не стали бы ждать, просто их уничтожив. Отличный план, я бы даже сказал, имеющий право на воплощение и шансы на успех. Но как всегда, что-то пошло не так, и роли поменялись. Но это уже не имеет никакого значения, и пора мне решить, что делать с вами. Хотя, чего тут решать, наверное, оставлю я вас в этом мире, в качестве его батареек. Умереть вы не сможете, а ваши владения я заберу себе. Пока вы живы, они будут существовать, а я найду им применение. А жить вы будете очень долго, значит, и мне переживать, что миры разрушатся, смысла не будет.

Ловцы душ, что установлены в ваших владениях, будут исправно отправлять души людей на перерождение, снабжая энергией миры. Так что, все в шоколаде, особенно я. В общем, я пошел, пока-пока, счастливо оставаться и все такое. Софа, ты знаешь, где меня искать, если что. Будет скучно, прилетай.

Встав, я еще раз оглядел поле и уже собрался уходить, как голос подал Люцифер:

— Влад, помоги нам, ведь мы рассчитались с тобой за нападение. Между нами не осталось никаких обид!

— Ах да, дружище Люц, — я, будто что-то вспомнив, хлопнул себя ладонью по лбу. — Как же я мог про вас забыть! Мне тут одна красавица рассказала, что является ставкой в ваших игрищах. И мне вот интересно, на что бы ты направил излишек энергии, который у тебя внезапно бы образовался?

Только не говори мне о создании фонда помощи мертвым мирам и попытке посадить в Аду яблони. Не поверю, хотя яблоки люблю. Ладно, можешь не отвечать, я и так знаю, на что. План тот же, что и у этого пернатого, только с небольшими отличиями. Думаю, меня бы ты убивать не стал, а тупо нашел бы, как обездвижить и превратить в вечную батарейку для своих нужд.

Знаете, вы на самом деле очень похожи с Михаилом. Мне кажется, между вашими расами существуют только внешние различия, а копни поглубже — те же яйца, только в профиль! Интересно, если скрестить ангела с демоном, то получится ангелочек с дьявольским характером? Или дьяволёнок с ангельским? Не пытались такого проделать? А чего? Не любите эксперименты? Я-то всегда считал демонов теми еще затейниками. Ну, да не суть.

Подозреваю, что Михаил тебя просто опередил, Люцифер, в попытке меня устранить. Еще немного, и ты бы нанес свой удар, а я, знаешь ли, не люблю оставлять врагов за спиной. Так что, в моих глазах вы виноваты оба, и мне проще бросить вас здесь, чем постоянно ожидать подлого удара исподтишка. Убивать мне вас лень, да и не нужно, но и на свободе оставлять смысла нет. В общем, лежите тут, размышляйте, времени у вас много, я бы даже сказал, целая вечность. А у меня, знаете, еще дела, дела…

Но не успел я развернуться, чтобы уйти, как раздался голос Михаила:

— Чего ты хочешь?

— Мороженку и булочку с чаем. И чтобы непременно был самовар!!! А еще, чтобы Софиэль в костюме горничной на голое тело накрывала на стол. И ты, чтобы весь такой важный, в смокинге, громко сказал: «Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста». Я такое в аниме видел, очень понравилось. — с готовностью ответил я. — Есть у тебя при себе костюм горничной и смокинг? Нет? Ну, тогда даже и не знаю.

— Я уверен, что тебе что-то надо. Иначе ты бы давно ушел, а не распинался перед нами, болтая несусветные глупости.

— Ох, я даже не знаю, все так неожиданно, для меня это в первый раз — наступать кому-то на горло. Это вы у нас такие всемогущие и всезнающие, а я скромный простой парень, мечтающий о красивых девушках и о вкусном завтраке.

Затем я сменил тон, мой голос лязгнул сталью:

— Чего хочу?!

От такого резкого перехода даже Люцифер вздрогнул.

— Клятву, магическую, подтвержденную Творцом, что вы переходите в мое полное подчинение. Никаких интриг, никаких попыток меня устранить или как-либо вообще повлиять на меня. Наказание — забвение. Клятва бессрочная, ну, или действующая до тех пор, пока я сам вас не освобожу от нее. Иного нет.

— Да ты в своем уме?! — вскипел Люцифер, попытавшись пошевелиться, но, естественно, в этом не преуспев. — Чтобы Высшие создания, любимые дети Творца, давали клятву верности мелкому недобогу с захудалой планеты?!!!

— Ну, я, собственно, что-то такое и предполагал, поэтому ничего и не говорил. В общем, я пошел, а вы полежите, подумайте. Как чего решите, пошлите мне зов, если у меня будет время, откликнусь. Ну или Софочку пришлите. Она сил не лишилась, в отличии от вас.

— Я тебе никогда не подчинюсь! — зашипела Софиэль, с ненавистью глядя на меня. — Что бы Михаил не решил, я давать такую клятву не буду. Пусть он и хотел меня убить, это на его совести. Но если он решил, что моя жизнь нужна для пользы всех остальных ангелов, то я ей пожертвую. А ты, вместо того, чтобы просто помочь, ставишь условия. Чем ты тогда лучше их?

— Где-то я что-то подобное уже слышал, буквально вчера, если не ошибаюсь. А я и не говорю, что я лучше или хуже. Но не я все это начал, но я закончу. Ты можешь любить меня или ненавидеть, это ни на что не повлияет. Но скажу одно — я никогда бы не пожертвовал близким мне человеком ради какой-то мифической высшей цели. Нашел бы иной способ ее добиться, но не такой. Но решать тебе, хотя, не скрою, я разочарован. Думал, что ты все-таки умнее. Видимо, возраст — еще не показатель ума. Учту на будущее. Ладно, всем пока, я итак недопустимо много времени на вас потратил.

Шагнув в Серый мир, я вдруг понял, что попал совершенно не туда, куда рассчитывал. Это место было залито ярко-красным светом, причем, не было в нем ни верха, ни низа. А еще сила. Ее было просто нереально много, но в то же самое время я не мог ей пользоваться. Я был тут, будто призрак, все видящий и чувствующий, но не способный ни на что влиять. И ощущалась в этом месте какая-то пустота, отчаяние и, как ни странно, надежда…

— Ведающий путь, — передо мной появился очень старый дед, чье лицо было испещрено глубокими морщинами. Согнутая спина, дрожащие руки, одежда, что давно превратилась в лохмотья. И лишь серые глаза его смотрели ясно, и через них, казалось, на меня взирает сама вечность.

— Ты кто? — спросил я, подавляя невольный страх, что начал сковывать мое сердце. Мне очень хотелось убежать от этого деда куда подальше. Я вдруг четко осознал, что если он захочет меня убить, то сделает это за долю секунды. Хотя, если не убил сразу, возможно, еще побарахтаюсь.

— Я то, что ты видишь вокруг, — ответил он, усаживаясь в возникшее рядом с ним кресло, что зависло в воздухе безо всякой опоры. — Осколок некогда большого мира, уничтоженного поглотителями миров. В твоей памяти содержится иное их название — пожиратели.

— Пожиратели? — подобрался я, подобно хищнику, почуявшему добычу. От былого страха не осталось и следа.

— Именно они, и как я вижу, ты борешься против них. И я хочу помочь тебе. Но не знаю, как. От моего былого величия остались лишь осколки. Все, что я могу — вытягивать силу или жизнь случайно оказавшихся рядом со мной. Тысячелетиями я существовал без надежды. Я не мог умереть, а то, что было, жизнью назвать нельзя. Но мне было видение, что с твоим приходом у меня появится цель и возможность вновь ожить. Поэтому я сделаю, как ты скажешь, хотя силы мои невелики.

— Скажи мне, если вдруг ты окажешься рядом с пожирателями, что ты сможешь с ними сделать?

— Я выпью их силу, их суть. Они забрали у меня жизнь, чтобы ее вернуть, я должен осушить их всех.

— Замечательно! — довольно улыбнулся я. — А скажи-ка мне, родной мой, ты можешь менять направление своего движения? И если да, то с какой скоростью ты способен перемещаться, если у тебя будет достаточно энергии?

Примерно через час я вновь оказался на поверхности планеты, чуть в стороне от тушек ангелов и демонов. Тарин, а именно так звали разумную планету, пообещал мне, что с ними ничего не случится, и покинуть его самостоятельно они не смогут. А еще я попросил не выкачивать силу из одной пернатой дурочки. Пусть у нее все-таки будет самостоятельный выбор. Надеюсь, когда она сможет отбросить эмоции и хоть чуть-чуть подумать, сделает правильные выводы. Поэтому, совершенно не обращая на них внимания, раз уж ничего тут с ними не случится, я, довольный, как Васька, который сожрал банку сметаны, открыл портал домой. В план будущей битвы с пожирателями добавился шикарный козырь, о котором никто не будет знать до самого последнего момента…

Глава 13

Владислав Громов

Перемещаюсь на источники, накидывая скрыт, медленно иду к дому. С опаской оглядываюсь по сторонам. Но вокруг мёртвая тишина. Странно. Уже не скрываясь, захожу в дом, но и там никого нет. И куда все подевались? Следов борьбы нет, все чисто убрано. Так, через мой щит извне пройти никто не мог, значит, они ушли сами, вопрос только — куда? По времени сейчас одиннадцать часов дня, получается, завтрак я профукал. Может, они решили меня не дожидаться и куда-то усвистели, демонстрируя мне таким образом свою обиду? Похоже на правду, даже вон, мне поесть специально ничего не оставили… Ла-а-а-адно, в эту игру можно играть обеим сторонам, я тоже могу дуться! Оставить меня голодным — это почти такой же грех, как разбудить спящего! Но прежде надо убедиться, что у них все хорошо, а уже потом надуваться, как воздушный шарик. Настроившись на Нику, я почувствовал, что всё прекрасно, она в добром здравии, более того, от девушки ощутимо исходил какой-то азарт. Ясно, либо по магазинам шатаются, либо в какой-нибудь салон красоты завалились.

Весьма опрометчиво, если учитывать последние события. Хотя, если подумать, то напасть на моих девушек сейчас мог только идиот. Помимо того, что Селена — архимаг огня, так и Аштар может врезать по самое не хочу. Мирами я дар тоже усилил, подняв ее уровень, как минимум, до магистра воздуха. Ну а сила берегинь, которой обладали близняшки и Ольга, могла составить такую защиту, что даже я сходу, наверное, не проломлю. Да и остальных со счета сбрасывать не стоит. Так что — фиг с ними, пусть развлекаются.

Помнится, я обещал Ириске провести с ней день, вот и выпал отличный шанс исполнить обещанное! Кто знает, когда еще выдастся свободный день. Переодевшись в простые джинсы и легкий свитер, я открыл портал в поместье и шагнул в него. Пока сестра будет собираться, я как раз успею позавтракать.

Поместье так же встретило меня звенящей в ушах тишиной. Испуганно шарахнувшийся от меня слуга, по-видимому, так и не понявший, откуда я вдруг взялся в доме, доложил мне, что дед с Гонтусом уехали по каким-то делам, Ириска в школе, но скоро за ней должна отправиться машина.

А Эли забрала какая-то красивая женщина, скорее всего, смекнул я, это была Марра. Распорядившись накрыть стол в малой трапезной, я попросил предупредить меня, когда за сестрой поедет машина. Идея встретить ее возле школы показалась мне отличной, думаю, это её порадует.

Вкусная еда и, главное, ее немалое количество привели меня в благодушное настроение, и я, прихлебывая любимый чай, занялся анализом всего произошедшего.

В том, что пернато-рогатое войско примет мои условия, я нисколько не сомневался. Деваться им, собственно, некуда. А я подожду немного. Соваться в провинцию Ига в одиночку я не собирался, поэтому в моих кровожадных планах следующим пунктом шло сделать перерыв. Другое дело, что о дружеских отношениях между нами можно будет забыть. Хотя, на это мне абсолютно наплевать. Пора уже создавать вертикаль власти, да и не были они мне никогда друзьями, просто в какой-то момент наши интересы совпали, вот и все. А после разрыва договора вполне можно было ожидать удара, что, собственно, и произошло.

А вот общение с разумной планетой вышло просто замечательным. Прокручивая в голове весь разговор с Тарином, я вновь стал улыбаться. Но видимо, что-то в моей улыбке было не так, потому как слуга, что зашел в этот момент в комнату, шарахнулся от меня и резво умчался куда-то вглубь дома.

За этими размышлениями и несчитанным количеством выпитых кружек чая, время пролетело быстро, и я сам не заметил, как уже пора было выдвигаться за Ириской. Усевшись в машину, в которой водителем был маг рода, и в сопровождении еще двух, набитых нашими бойцами, мы неспешной колонной выехали из поместья. С одной стороны, тащиться через весь город туда, куда быстрее было добраться порталом, не сильно то и хотелось, но с другой, просто так, без положенного пафоса, появиться перед школой тоже было глупо. Все-таки мы, Громовы, княжеский род, и надо было соответствовать. Это на меня уже все махнули рукой, вконец отчаявшись привить мне хоть какие-то азы правил поведения в приличном обществе, но за сестру в этом плане взялись всерьёз, внушая, что она обязана вести себя согласно положению сиятельных князей, находящихся в фаворе у правящей династии.

Подъехав к школе, мы заняли место на стоянке среди десятков подобных же статусных автомобилей, отличавшихся лишь гербами. Прямо парад высшей аристократии какой-то!

До конца занятий оставалось минут пять и я вышел из машины, чтобы немного размять ноги. Но это стало большой ошибкой, потому как меня, по всей видимости, сразу узнали, и я тут же оказался под прицелами десятков взглядов, внимательно за мной наблюдающих. Кто-то даже стал звонить по телефону, абсолютно не скрываясь и не спуская при этом с меня глаз.

Сделав скучающую морду лица, я ленивой походкой отправился к центральным воротам школы, где и решил дожидаться сестру. На территорию школы меня, естественно, никто бы не пустил, да и не очень-то хотелось. До сих пор с дрожью вспоминаю тот момент, когда Ириска позвала меня в свой класс. Бр-р-р-р! Не, я лучше тут, под защитой родовых магов постою. Эти дети хуже пожирателей. И если с последними у меня был шанс на победу, то тут можно было надеяться только на быстрые ноги и позорное бегство с поля боя.

— Фух! — с облегчением выдохнул я, увидев, как сестра выходит из здания школы всего с двумя девочками и одним мальчиком. Она что-то увлеченно им рассказывала, но потом вдруг остановилась и завертела в удивлении головой. И внезапно сорвавшись с места, полетела в мою сторону, еще и помогая себе эфиром.

— Братик, ты пришел!!! — завопила она, повиснув на моей шее и целуя меня в щеку. Подхватив ее, я закружил радостно смеющуюся сестру, чувствуя, что от ее эмоций, бьющих через край, начинаю плыть. — Я так соскучилась, ты где так долго был?!!

Заметив приблизившихся к нам одноклассников, Ириска быстро слезла с моей шеи, на которую уже почти забралась, причем, в самом прямом смысле слова.

— Ох, простите, где мои манеры… — засмущалась она, поправляя школьную форму и тут же перешла на официальный язык.

— Позвольте вас представить. Мои подруги, графиня Скрябина Анастасия Валерьевна и баронесса Лопатина Алла Николаевна. А так же мой друг, граф Багрянский Никита Сергеевич. Друзья, перед вами князь Владислав Андреевич Громов. Самый красивый парень в империи и, по совместительству, мой брат, — улыбнулась эта хулиганка и украдкой показала мне язык.

— Очень рад, что у моей сестры такие прекрасные подруги, — включил я режим куртуазности, деликатно целуя ручки совсем засмущавшихся девочек, — Никита Сергеевич, я слышал очень много лестных слов о вашем отце. Горд знакомством с наследником рода, в чьей преданности Российской Империи не раз убеждались ее враги.

— Владислав Андреевич, — в ответ поклонился он, — мой отец утверждает, что, благодаря вам, об империи вновь заговорили с уважением и страхом. Громовы всегда были надежным щитом нашего государства, и вы являетесь достойным наследником славных традиций. Я горд, что имею честь познакомиться с вами!

— Прекрасно, — улыбнулся я, — надеюсь, мы еще встретимся, чтобы продолжить столь занимательный разговор, а сейчас вынужден откланяться, нам уже пора.

— Владислав Андреевич, не сочтите за дерзость, но позвольте от имени нашего рода пригласить вас и ваших близких на прием, что устраивает отец в честь моего дня рождения. Он состоится через неделю.

— Я передам ваше приглашение Главе Рода. Не думаю, что он откажет. Со своей же стороны я непременно постараюсь быть. Всего доброго. Я обещал сестре провести с ней сегодняшний день, а обещания надо выполнять. Ну что, егоза, поставим на уши Японию?

— Да-а-а-а!!! — в восторге закричала она и хлопнула ладонью по моей подставленной руке.

— Ну, тогда пошли, отпустим охрану и предупрежу деда, что я тебя забрал.

Удаляясь от компании детей, я услышал, как одна из девочек, едва не шипя, обратилась к Никите с требованием пригласить и их тоже.

— Деда, я Ириску забрал из школы, и мы отправляемся в Японию, — протараторил я, дозвонившись до него только с третьей попытки. На той стороне царил какой-то шум, будто одновременно разговаривало множество людей. — Нет, ничего не задумал, просто хочу ей показать город. Чего? Ты серьезно считаешь, что ее кто-то посмеет обидеть в моем присутствии? Нет? А-а-а-а, ты думаешь, что меня могут обидеть в ее присутствии?!! Деда, вы там чего пьете, стесняюсь спросить? На этой планете не осталось смертников, кто решит косо посмотреть на Громовых. Не надо мне родовых магов! И вас я ждать не буду. Тебя на качелях может укачать.

Так, дед, все, мы развлекаться, если вдруг будут звонить насчет нас, ничему не верь. Мы на самом деле добрые и никого не обидим. Все, что-то со связью, плохо слышу… Алло, алло! Пш-ш-ш-ш…

Фу, блин, пристал, как пиявка, — пробормотал я, с облегчением сбрасывая вызов. — Ириска, валим, пока он не передумал!

Отпустив охрану и закинув в машину ее школьный рюкзак, я открыл портал, подхватив на руки радостно взвизгнувшую сестру, переместился на источники.

Пока Ириска с удивленной моськой ринулась исследовать территорию, я связался с японской охраной выделенного нам поместья, и выразил желание, чтобы нам вызвали такси до ближайшего городка Сембоку. От их транспорта, как впрочем и от сопровождения, я категорически отказался.

Поездка в город заняла не более часа и пролетела незаметно. Ириска вовсю делилась со мной своими эмоциями. Так я узнал, что в школе ей очень нравится, дети там хорошие, ее все любят и хотят дружить. Конечно, личное знакомство с цесаревичем в этом играло не последнюю роль. Как и то, что по силе она уже признана самым юным архимагом на Земле. Ох, чувствую, она разобьет еще не одно мужское сердце, когда войдет в пору… Да за ней такая очередь выстроится, что придется начинать отстрел кандидатов к ней мужья! Она уже сейчас манипулирует людьми так, как хочет, а что будет дальше — и представить страшно.

М-да, планируя развлекательную поездку с сестрой, я все учел, кроме одного — смерти императора. В стране объявили двухнедельный траур, соответственно, все увеселительные заведения были закрыты. Но, как оказалось, это касалось только тех, что были на открытом воздухе, а вот закрытые кафе, рестораны и магазины продолжали работу в обычном режиме. Ушлые бизнесмены ни за что бы не потеряли потенциальных клиентов! Скорбеть о смерти, вывешивая траурные флаги — всегда пожалуйста, терять прибыль — это уже без нас. Столица далеко, и их проблемы редко волнуют маленькие города.

Поэтому, выйдя на центральной площади и отпустив такси, я зашёл в первый попавшийся магазин, чтобы навести справки. Улыбчивая продавщица быстро пояснила мне, куда можно пойти, и мы, посовещавшись с сестрой, отправились в аквапарк. Только выйдя на улицу, я сообразил, что разговаривал с продавщицей на японском!!! Видимо, копание в памяти Мирами дало о себе знать, пусть и не сразу. Интересно, это со всеми так работает? Ведь Витторию я тоже понимаю… Черт, столько всего, в чем надо разобраться, а времени, чтобы остановиться и все хорошенько обдумать, совсем нет. Ладно, пора отдыхать, а то вон Ириска на меня уже начала с тревогой посматривать, чувствуя мое настроение.

Пользуясь подробным объяснением милой японки, мы пешком отправились в аквапарк, под пристальными взглядами охраны, что, вопреки моему желанию, все равно последовала за нами и теперь, не особо скрываясь, следила за нашим перемещением.

Пройдя пару улочек, заполненных гуляющими туристами, мы вышли к большому зданию с яркой вывеской. Мое знание языка, по-видимому, не подразумевало еще и знания письменности, поэтому кричащей надписи я не понял, но яркие голографические картинки, что показывали нам катающихся с водяной горки людей, явно говорили, что мы на правильном пути.

Так как ни у меня, ни у сестры купальных принадлежностей при себе не оказалось, мы все купили в располагавшемся внутри магазинчике. Ириска выбрала себе ярко-синий купальник, а я, чтобы не выделяться на ее фоне, такого же цвета плавки. Причем, именно плавки мы выбирали дольше всего, потому как сестре категорически не нравилось то, на что падал мой глаз, и она хотела чего-то другого, но чего — она сама не знала. И всё, что предлагали ей наперебой услужливые продавцы, не соответствовало её утонченному вкусу и чувству прекрасного. В конце концов, презрительно сморщив и без того курносый носик, она остановила свой выбор на одной модели, которая, на мой плебейский взгляд, ничем не отличалась от других. Но спорить было себе дороже, да и лень.

Но перед тем, как покорять вершины аквапарка, мы решили перекусить. Я-то был сыт, а вот Ириска, после продолжительных занятий в школе, смотрела на витрины многочисленных кафешек голодными глазами. Наедаться, конечно, не стоило, но легкий перекус был в самый раз.

Сестра заказала себе картошку фри с малосольными огурчиками и семгой, я же ограничился гранатовым соком.

Быстро перекусив, я взял за руку сестру, и мы отправились в детскую водную зону. С больших горок я бы ее не рискнул спускать, а то она от страха еще разнесет тут все.

Переодевшись, Ириска попозировала мне, требуя оценить все изящество купальника и признать, что она самая красивая. Естественно, я, нисколько не лукавя(ага, попробуй тут, враз просечет!), я признал ее дамой сердца и уверил, что красивее девочек не встречал. Довольная этим, она рванула вперед и с диким визгом плюхнулась в бассейн, подняв кучу брызг. Я же, оглядевшись, нашел удобный лежак, что находился рядом с горкой и с которого открывался прекрасный обзор, развалился на нем, подобно тюленю, предавшись своей любимой лени.

Наблюдая за сестрой, которая быстро нашла общий язык с кучей детей, что плескались рядом, я из-под прищуренных век оглядывал всех, кто находился в огромном зале, по привычке контролируя пространство вокруг себя. Но никакой угрозы нашему отдыху не наблюдалось и в помине. Степенные мамаши с кучей детей, скучающие взгляды редких мужчин, волею рока затащенных в это милое место, ну и дикий крик, визг и вопли десятков детей, что явно собирались разнести тут все по кирпичикам. Но строители, видимо, учли этот немаловажный фактор, так что стены стояли прочно и явно не собирались рушится нам на головы.

Чуть в стороне от нас работали аниматоры, наряженные в костюмы каких-то героев из манги. Они то устраивали бои между собой, привлекая к этому зрителей, то начинали что-то торжественно вещать, при этом активно размахивая руками. Прислушавшись, я понял, что они рассказывают историю Японии, особо отмечая тот вклад, что сделал в ее развитие безвременно почивший император. Рядом со мной расположилась женщина лет тридцати с двумя детьми. Она, как и её отпрыски, была мокрой и слегка раздраженной. Тихо выговаривая что-то мальчишке лет десяти, она почему-то все время краем глаза поглядывала на меня. При этом…

Бум!!! Ко мне на живот приземлилась синяя мокрая лягушка, разом выбив из моей многострадальной тушки весь воздух.

— Братик, ты чего тут разлегся и строишь глазки другим женщинам?! Быстро встал и пошел со мной кататься с горки, иначе я все расскажу Селене!!!

Уставившись на меня убийственным взглядом, Ириска в нетерпении подпрыгивала на мне, добивая меня окончательно.

— Не убивайте меня, моя королева, — прохрипел я, пытаясь набрать в грудь воздуха. — я готов на любые подвиги во славу вашей красоте, только позвольте немного отдышаться. Пошли уже, юная шантажистка. И ничего я не строил… — тут же опроверг я все её измышления, не обращая внимания на хитринку в её глазах. Бросив взгляд на неожиданно покрасневшую женщину, что, по-видимому, поняла, что сказала сестра, я поплелся на горку. Такое ощущение, что вся Япония понимает по-русски. Хотя, ее лицо имело больше европейских черт, да и разрез глаз был не таким уж узким… Может, иностранка, но всматриваться в нее более внимательно я не решился. Мелкая спалит и начнет шантажировать, знаю я ее. Ладно, раз обещал сестре, что мы зажжем, надо было зажигать. Главное, проследить, чтобы потом свидетелей не осталось.

В общем, плескались мы в бассейне часа два. Простая горка сестре быстро наскучила, и я принялся создавать воздушные, что подкидывали ее гораздо выше, и она с диким визгом скатывалась по ней в воду, делая вид, что ей ужасно страшно.

Дети, что плескались рядом, с открытыми ртами глазели на нас, а потом несмело стали подбираться ближе, явно желая попробовать новый аттракцион. Что ж, пришлось мне поработать горкой, хотя, я был не против. Видеть довольные лица озорников и встревоженные их мамаш было весело. Естественно, я подстраховывал каждого, чтобы не допустить травм, но все же восторженных криков было столько, что я заметил, что и некоторые взрослые не отказались бы испытать новую горку. По крайней мере я точно видел на лицах некоторых из них такое желание.

Наконец, сестре наскучило это развлечение, и мы, раскрасневшиеся и довольные, наскоро высушившись, отправились побродить по городу в поисках новых приключений. Все время, что мы с сестрой отдыхали, я чувствовал чей-то взгляд, что будто скользил по нам, заставляя напрягаться. Он не нес угрозы или чего-то недоброжелательного. Просто взгляд, но исходивший из одного источника, который я определить так и не смог. Но то, что это была не охрана, я был уверен. Те особо не маскировались, находясь все время навиду. Да и ладно, никто не лезет — и хорошо. А если наблюдатель захочет себя проявить, тогда и пообщаемся.

В общем, мы с сестрой гуляли по городу, потом ей на глаза попался магазин одежды… Я уже говорил, что терпеть не могу покупать шмотки? Нет, когда мои красавицы выбирают нижнее бельё, демонстрируя его мне, я всеми руками, ногами и прочими частями тела за!.. Но тут иное. Ну ладно, когда они сами одеваются, но когда начинаются попытки нарядить меня… Особенно раздражает, что при этом они закатывают глаза, все видом показывая, какой я неотесанный чурбан, ничего не смыслящий в моде. В таких случаях меня обычно хватает минут на тридцать, а потом я начинаю тихо сатанеть. И девчонки об этом знают, стараясь не превышать лимит времени и моего терпения. А вот сестра нет.

Вы видели когда-нибудь маленькую девочку с неограниченным количеством денег и раздутым самомнением, в распоряжении которой оказался целый магазин? Желаю вам никогда этого не увидеть, нервы дороже. Недолго думая, эта нахалка, гордо продефилировав по торговому залу, громко представилась и потребовала самых лучших платьев.

Слово «княжна», хоть и произнесённое на русском, перепуганные продавщицы поняли сразу и тут же началась вакханалия! К Ириске приставили сразу трех консультантов, которые, выслушав требования малолетней оторвы, переведенные мной на японский — «красивое, легкое и чтобы все завидовали», начали носиться, как угорелые. А моя проказница с важным видом зашла в кабинку для переодевания, велев, чтобы я не трогался с места, так как мое мнение для нее очень важно. Да, как же, важно… В нашей семье я прослыл человеком, абсолютно лишенным вкуса, и если бы не усилия родных, так бы и ходил в обносках.

Ну, рано или поздно, но любая пытка кончается, закончилась и моя. Оплатив покупки и дав адрес, куда их доставить, мы с порядком подуставшей сестрой зашли в небольшой ресторанчик, спрятанный между домами. Есть хотелось неимоверно, поэтому мы, весело болтая, заняли крайний столик и заказали всего и много. Других посетителей практически не было, поэтому мы спокойно предались чревоугодию. Причем, Ириска не отставала от меня, абсолютно не жалуясь на отсутствие аппетита. Все-таки прогулки по свежему воздуху лучше всего способствуют его поднятию.

Приближение к нашему столику женщины европейской внешности я отметил сразу, но не придал этому значения. Ну, идет и идет, угрозы от нее не было, даже в эфирном плане она фонила как обычный Пустой. Поэтому, быстро ощупав ее эфиром, я вернулся к еде.

— Не помешаю? — спросила она, присаживаясь на соседний стул.

— А если скажу, что помешаете, это что-то изменит? — вопросом на вопрос ответил я.

— Вы не очень-то вежливы, — заметила она, откидывая прядь волос со лба.

— А с чего мне быть вежливым с той, кто мешает мне получать удовольствие от местной еды в компании сестры?

— И тем не менее, я все-таки нарушу ваше уединение, дабы решить с вами один вопрос. И если мы договоримся, я вас покину, а если нет…

Оторвавшись от еды, я пристально посмотрел на женщину, чья наглость уже начинала вызывать во мне раздражение.

— А если нет…? — продолжил я, видя затянувшуюся паузу.

— Более двухсот лет с момента моего пробуждения мы готовим этот мир к перерождению. И когда до заключительного акта остался один шаг, появились вы и стали нам мешать. Боюсь, чаша нашего терпения переполнена. Оставьте эту планету, я знаю, вам есть, куда уйти, можете забрать с собой, кого захотите, но этот мир будет наш, независимо от вашего желания. А если вздумаете, как и прежде, мешать нам, то, боюсь, ваши близкие могут пострадать.

Она протянула руку к Ириске и нежно провела по ее ладошке пальцем, из которого вырывалась черная дымка!

— Назад!!! — я резко вскакиваю, схватив дрожащую от страха сестру, перемещаю ее себе за спину. Щиты первостихий вспыхивают надо мной, наливаясь невероятной силой. Как? Почему я не почувствовал, что она — пожиратель?!!! Нет, она не просто пожиратель, и даже не аватар Тьмы, она — нечто иное… — лихорадочно размышлял я, глядя на вмиг почерневшие глаза незнакомки. Но секундная задумчивость тут же сменилась дикой яростью. Эта тварь посмела коснуться моей сестры!!!! Посмела ей угрожать!!! Что ж, сегодня на одну гадину на Земле станет меньше…

Глава 14

Ника Изборина

Ух, гад такой, напакостил и исчез! Ну не может и дня прожить, чтобы не найти на свой зад приключения! Целый час мы искали его по всем источникам, перевернули каждый камешек во дворе, прошерстили все бассейны, пока не поняли, что его здесь нет. Удрал, небось, куда подальше и сидит теперь, хихикает, ждет, когда мы успокоимся. А ведь его идиотская шутка вполне могла привести к очень серьёзным последствиям, вплоть до смертельного исхода!!!

Например, Селена, как маг огня, очень чувствительна к магии воды. А тут ледяная бомба, еще и напитанная под завязку эфиром! От магического шока она в первые секунды даже не сообразила, кто это ее так, и атаковала вслепую. Благо, у Влада хватило мозгов быстро смыться. Да и мы спросонья сразу не поняли, что произошло, приготовившись к самому страшному. Но нам, слава богу, хватило нескольких мгновений, чтобы разобраться, что к чему. И мы общими усилиями едва не прибили этого шутника! Вид гада, петляющего по двору, точно трусливый зайчишка, привел нас в благодушное настроение, что, впрочем, не отменило огромного желания наказать его пожестче. А потом — еще сколько времени потратили в его поисках!

В конце концов, плюнули на это дело, и злющая, как черт, Селена предложила отомстить «любимому». Хорошенько припрятав все продукты — и даже его любимый чай — мы вызвали машину и отправились в соседний городок. Девочкам тоже нужно развеяться и поговорить о своем. Да и повод был хороший, необходимо было приодеть Мирами. В свой дом, по понятным причинам, возвращаться ей было нельзя, а значит, сегодня мы наряжали куклу. У Селены, как у жены Влада, был доступ к его персональному счету в банке, и мы собирались его хорошенько опустошить. Деньгами рода она тоже могла распоряжаться, но это было неинтересно. А вот посмотреть на его вытянувшееся лицо, когда он увидит суммы от наших затрат, будет весело!

Город нас, откровенно говоря, не впечатлил. Маленький, с населением всего тысяч в тридцать. Территория современного Сембоку как нам поведала Хидеки, была частью древней Провинции Дэва. Во времена периода Эдоона перешла под контроль клана Сатаке, который был переведен в Кубота Домен из своих бывших владений в провинции Хитачи. После начала периода Мэйдзи, в 1878 году, эта территория стала частью района Сембоку, Префектуры Акита. Город Какунодате был основан 1 апреля 1889 года с созданием современной системы муниципалитетов.

Сам же город Сембоку был образован недавно, в результате слияния городов Какунодате и Тазавако, и деревни Нишики, и стал излюбленным местом отдыха как императорской семьи, так и всех высших сановников Японии.

Узкие улочки, тихие, будто зашуганные люди. Толпы туристов, в основном, как ни странно, молодежи. Буквально на наших глазах, недалеко от череды магазинчиков, которые нас заинтересовали, остановился большой туристический автобус, из которого быстро выгрузились человек двадцать. Угрюмые молодые парни принялись разминать затекшие ноги, видимо, после длительной поездки. При этом они хищно поглядывали по сторонам, с вызовом глядя на местных. Мы переглянулись с ехидством, поняв друг друга без слов: ждет этих хамоватого вида типчиков не отдых, а большой и неприятный сюрприз, потому что по всей стране объявили траур по умершему императору. Как итог, все увеселительные заведения были закрыты. Правда, многие бизнесмены не собирались терять прибыли, все-таки городок курортный, и основной доход приносили именно его гости, желающие расслабиться… Так что, даже сейчас повеселиться можно было, но надо было просто знать, как и где. Хидеки знала. Но ей приходилось скрывать лицо, чтобы никто не узнал. Ведь она, как оказалось, была в родной стране очень популярной.

Принцесса, как мы узнали, была айдолом сотен тысяч японцев. Красивая девушка, чей приятный голос покорил сердца молодежи. Портреты с ее изображением украшали многие магазины, ее фан-клуб был до неприличия огромным. Многие восприняли новость о том, что она стала невестой русского князя, как личную трагедию. Об этой стороне жизни нашей скромной подруги мы даже не догадывались! Но теперь нам всем стало жутко интересно узнать всё до мелочей, ведь не каждый день выдаётся возможность пообщаться с кумиром молодёжи целой страны! Так что теперь дома ее ждет допрос с пристрастием и щекотками, если откажется отвечать!

Но такая популярность сейчас была только досадной помехой — если ее узнают, нашему семейному отдыху в этом городе сразу придет конец!.. Поэтому, натянув кепку на глаза и подняв повыше ворот свитера, она старалась держаться в середине нашей группы, ничем не выделяясь. Селена тоже скрыла свои острые ушки за шапкой со смешным бубоном. Хотя ей, как архимагу огня, осенний холод был ни капли не страшен.

В общем, начали мы с супермаркета, где решили разгуляться вовсю, правда, при этом стараясь не афишировать, кто мы такие. Затащив отчаянно краснеющую Мирами в примерочную, мы споро раздели ее — и тут началось. Ну скажите мне, какая девочка не любит наряжать кукол? А она — миниатюрная, с осиной талией и высокой грудью, что вызывало почему-то завистливые вздохи Эйелен — именно изящную куколку и напоминала. А еще она так мило краснела, что так и хотелось взять ее на ручки и погладить по голове.

Но при этом мы все прекрасно помнили, что за милым личиком и воздушностью образа скрывается опытный воин. Одна мысль о том, что она, ни секунды не сомневаясь, встала плечом к плечу с Селеной в нелёгкой битве за жизнь Влада, едва не распрощавшись со своей, вызывала восхищение и огромное уважение к ней. Мы, может, и хотели бы поступить так же, но сами понимали, что нас убьют в первом же бою. Поэтому наше стремление развивать свои способности стало лишь сильнее.

Мы с Викой, как признанные эксперты в нижнем белье, быстро подобрали отчаянно смущающейся японке все необходимое, оставили ее на растерзание остальным девушкам и, выйдя из примерочной, стали листать каталоги, что во множестве лежали на журнальных столиках. Увы, ни одной интересной модели мы так и не нашли. Что взять с маленького, хоть и туристического городка. Вернемся в Россию, вот там и подберем что-то получше, благо, недолго осталось ждать. Эта страна у нас уже в печенках сидит, не в обиду Хидеки будет сказано.

Приодев Мирами, мы принялись за себя, и, хотя особенно-то нам ничего и не было нужно, тратить деньги Влада было весело. Селена категорически запретила пользоваться нам своими сбережениями, вовсю эксплуатируя счет мужа.

После приобретения нужных и не очень вещей мы отправились гулять по другим отделам супермаркета, скупая все подряд, как самые настоящие туристы. Количество пакетов со всяческими безделушками росло, и вскоре мы уже и сами не могли припомнить, где и что лежит. К счастью, тут была доставка, поэтому, сгрузив все на выходе и оплатив эту услугу, мы налегке отправились в большой ресторан, что находился тут же. С удобством расположившись за большим столом, мы единодушно решили плотно пообедать. Время, проведённое с Владом, научило нас тому, что вкусная еда — одно из основных жизненных удовольствий, поэтому мы не собирались себе в этом отказывать. Никаких диет, никаких ограничений!

Зал был совершенно пустым, это позволило выбрать место по нашему вкусу. Так что мы заняли большой стол, скрывавшийся в глубине. Хидеки взяла на себя роль нашего гида по японской кухне, периодически советуясь с Мирами, которая все еще робела в ее присутствии.

Вообще, после возвращения из дворца Влад был злой и раздраженный, а принцесса, и раньше не отличавшаяся особым красноречием, вообще замкнулась в себе. Мы пытались осторожно расспросить ее о том, что произошло, но она отмалчивалась, лишь иногда грустно улыбаясь. Этой поездкой в город мы так же хотели ее хоть немного расшевелить, но все наши потуги сходили на нет. Хидеки вроде бы и была с нами, но мыслями витала где-то далеко, изредка лишь вежливо улыбаясь там, где мы искренне хохотали, наслаждаясь обществом друг друга. Конечно, оставался вариант допросить с пристрастием Влада, но тот, как медведь-шатун, шарахался по только ему знакомым местам, и поймать его не представлялось возможности.

Уверена, он опять во что-то вляпался, раз до сих пор не объявился. Представив его злющее лицо, когда он не найдет своего любимого чая и вкусняшек к нему, я тихонько хихикнула. И раз его еще нет, и мы не слышим гром и молнии, грозящие скорой расправой всей стране, значит, пропажу он еще не обнаружил. И тут, будто в ответ на мои мысли, небо разорвал страшный раскат грома, от которого жалобно задрожали стекла.

— Влад! Он рядом! — подскочила Мирами. — Он очень зол, а еще с ним Ириска, и она…боится! Я должна…

— Сидеть!!! — тихим тоном, не терпящим возражений, произнесла Селена. — Девочки, у нас неприятности, и похоже, шансы из них выбраться ниже нуля. Все посетители в ресторане — не люди. Нас окружили, пока мы беспечно набивали желудки. Стоит нам двинуться, как на нас тут же нападут! Но, делать нечего. По моей команде вскакиваете с места и бежите к фасадному окну, что находится позади нас. Выбиваете его и выпрыгиваете наружу. Я постараюсь их задержать.

— Ты о чем? — тревожно вскинулась Ольга, незаметно оглядывая зал.

— Посмотрите вокруг. Нет никого из обслуживающего персонала. Парни, которых мы ранее видели на площади, уже здесь, и расположились так, чтобы перекрыть нам единственный выход из ресторана. Если и это вас не убедит, то посмотрите на их ауры, вопросы сами отпадут.

Не подавая вида, что разглядываю их, я бросила в их сторону быстрый взгляд, наполненный эфиром, и едва сдержала крик! Они выглядели как сгустки тьмы, что, по какому-то недоразумению, приняла человеческую форму. И их было много, намного больше, чем нужно было, чтобы нас убить! Как мы прошляпили появление стольких человек в безлюдном прежде ресторане?! Мои губы невольно раздвинулись в угрожающем оскале, а сердце начало гнать кровь по венам с большой силой.

— Не пойдет. Значит — бегите, девочки, а я останусь тут умирать?! Ты за кого нас держишь?! В конце концов, мы- берегини, наш щит даже Влад с ходу не проломит. Тем более, он как-то упоминал, что на этих тварей стихийное волшебство слабо действует. Ты не справишься со всеми, а значит, мы в любом случае пострадаем. Так лучше стоять всем вместе, чем сдохнуть поодиночке. Девчонки? — обратилась я к остальным. — Покажем гадам, как сражаются настоящие воительницы?!

Селена оглядела наши решительные лица, и в её глазах на миг мелькнула слеза.

— Спасибо вам! Вместе до конца… — встряхнувшись, она начала уверенно отдавать распоряжения:

— Тогда действуем так. Ты, Вика и Ольга создаете щит, на нас с Мирами ближний бой. Марина, Хидеки, Виттория— с вас дистанционные атаки. Эйелен, ты в поддержку, не забывай, тебе ещё нельзя пользоваться эфиром! Аштар, ты — универсальный боец, так что решай сама, где тебе быть. Активируйте защиту берегинь, после чего мы атакуем.

— Может, Влада позвать?.. — робко спросила Марина, с тревогой смотря на пожирателей, которые, впрочем, пока не спешили нападать.

— Влад знает, что мы тут, но у него сейчас свой бой. Я как то странно его ощущаю. Но уверена, как освободится, придет на помощь. Главное, нам выстоять до того, — ответила Мирами, доставая из пространственного кольца клинок. Тоже самое сделала Селена, попутно окутываясь щитами.

— Начали, девчонки, и да поможет нам Лес!

Мы с Викой и Ольгой резко вскакиваем, взявшись за руки, громко шепчем молитву Живе, призывая силу ее на бой с нечистью.

И содрогнулись небеса, от слов древних, как сама Земля. И вновь услышали они тайные слова женщин, что, подобно своим мужьям, брались за оружие, когда не оставалось уже надежды на жизнь. И наливались ярким светом щиты, сквозь которые не было хода тьме. А глаза наши сияли подобно небу, исходя голубой дымкой.

Славна и Триславна будь Жива-Живица,

Богиня жизни и носительница Света Родового!

Услышь нас, детей твоих, что взывают к тебе в смертный час.

Дай нам силу огня родного очага, чтобы жег он врагов наших.

Дай нам силу земли, что рождает славных воинов, чтобы защитила она нас.

Дай нам силу воды колодезной, что утоляет жажду и омывает раны.

Дай силу воздуха нам, без которого нет жизни ни в Прави, ни в Яви.

Мы — берегини Рати Рода. Мы несем защиту семье и славу богам.

Мы даруем жизнь правым и смерть врагам.

Нет никого над нами, лишь небо, да боги.

Мы превыше смерти, ибо мы — сама жизнь.

Во славу Рода, во славу Родных богов!

АЗЪ ЕСМЬ!!!

С последними словами яркий свет окутал нас, преображая наши тела и заполняя каждую клетку. Это был восторг, высшее наслаждение! Внутренним взором я видела звезды, планеты, что кружили в своем вечном хороводе над нами. А еще я будто почувствовала руку матери, что нежно погладила меня по голове, даруя свое благословение. Непрошенная слеза скатилась у меня из глаз — и тут же высохла, а лицо исказилось от ненависти при виде тянущихся к нам в прыжке пожирателей.

Не знаю, откуда в моей руке появился меч, одежда стала легкой кольчугой, не сковывающей движения. Волосы оказались стянуты в тугую косу и перевязаны вместо ленты чистой энергией. Щит, созданный нами, остался защищать тех, кто был за нашей спиной, а мы в едином порыве с Ольгой и Викой, что выглядели так же, как и я, кинулись в бой. Отстав от нас буквально на полшага, на пожирателей обрушились Селена и Мирами. Аштар же, подобно юле, размазавшись в воздухе, еле заметной тенью скользнула мимо нас, вертясь во все стороны и жаля врагов клинками, которые сжимала в обеих руках.

Мимо пролетел огненный шар, что врезался в пожирателя, но не принес ему никакого вреда и бессильно стек по его телу. А дальше по сторонам смотреть стало некогда.

Удар, еще удар! Было ощущение, что я бью по бетонной стене. Резкие движения парня, чье лицо было изъедено черными смердевшими язвами, было трудно заметить, а огромные когти то и дело норовили пробить мою защиту. И один раз им это почти удалось. Лишь в последний момент я смогла уклониться, едва не разорвав связки на руке, отбить удар. Несмотря на силу, даруемую богиней, мое тело было слабым, слишком слабым! Только теперь я начала понимать Влада, когда он издевался над нами, говоря, что мы дохлятины!.. Он в одиночку выходил против легионов Тьмы, а я даже с одним пожирателем справиться не могу! Если мы каким-то чудом сумеем выжить, возьмемся за тренировки в полную силу, и я обещаю себе, что никакой жалости к своему телу более испытывать не буду! А пока — прочь все мысли из головы, а то так с ней недолго и расстаться…

Ухожу стремительно влево и снизу подрубаю руку атакующего. С меча срывается свет, что, подобно кислоте, начинает его растворять, но тут же мне в бок прилетает удар, от которого я отлетаю метра на три в сторону. Хватаюсь рукой за бедро, по которому течет кровь. Смогли все-таки достать, твари!

Резко перекатываюсь в сторону, уворачиваясь еще от одного удара и, походя, полосую по ногам очередную гадину, что насела на Вику. Тот мгновенно теряет равновесие, и сестра одним движением сносит ему голову. Встав спиной к спине, мы начинаем танец смерти, который может стать последним для нас.

Часть тварей Тьмы, совершенно не обращая внимания на наши действия, сосредоточилась на щите, стараясь его проломить и добраться до девчонок, что за ним укрылись. К сожалению, плетения лишь отбрасывали их, причиняя совсем небольшой вред. Но убить не могли. Да и чего можно ждать от второкурсниц, что еще и даром-то толком не овладели? Вон, Селена едва смогла убить своего эфиром, а ведь она — опытный архимаг… Хотя, похоже, она все-таки сильно сдерживалась. Еще пожара нам тут не хватало. Но такими темпами… Ах, черт! Едва увернувшись от чьей-то лапы, кидаюсь на помощь к Ольге, на которую насели сразу двое. Но получаю удар по ногам и лечу вперед, выронив меч. Не успела!!!

Ольга, отшатнувшись назад, спотыкается, и коготь пожирателя срезает ей часть волос вместе с кожей. Лицо ее мгновенно заливает кровью и слышится вопль, полный боли. На меня обрушивается тяжелое тело, и я чувствую когти демона, что пытается пробить мою кольчугу. Собрав силы берегини, вспыхиваю ярким небесным светом и перекатываюсь в сторону от воющего пожирателя, что бьется на полу со стремительно обугливающейся кожей, распадающейся невесомым пеплом.

Вскакиваю и озираюсь в поисках меча. Закрыв Ольгу собой, Аштар, вся заляпанная кровью, бьется сразу с тремя тварями. С ее меча периодически срывается свет, что ослепляет их и дезориентирует. Вторая рука богини висит плетью, разодранная когтями. Мирами чуть в стороне, вместе с Селеной, стараются отогнать пожирателей от щита, за которым сгрудились девчонки, с ужасом смотрящие на побоище.

Вижу рукоять меча, кидаюсь к нему, проскользнув под когтистой лапой. Бросаюсь на помощь богине, видя, что еще намного — и ее дожмут. Вика вроде справляется. На ее лице застыл смертельный холод, и лишь глаза сверкают как льдины. Четкие, будто отточенные тысячами тренировок движения. Нет, помощь ей не нужна.

Налетаю сзади на наседающих на Аштар и, резко выбросив руку вперед, напитываю меч силой и с одного удара сношу голову пожирателю. Уклон вбок, сверкнув сталью, отрубаю тянущиеся ко мне когти. Добавляю воздухом, откидывая от себя напавшего, и становлюсь с Аштар рядом. Руки уже начинают дрожать, непривыкшие к такой нагрузке. Если бы не силы берегинь, наверное, мы уже бы погибли. Но нет, пока я стою, значит, буду сражаться! Пусть любимый мой гордится. Сегодня я не отступлю.

Ольга за нашими спинами лежит без движенья, явно потеряв сознание от боли. Подхватываю ее меч. Двумя я сражаться не умею, да и одним-то не особо. Но лучше так, тем более, против этих тварей особого мастерства и не нужно. Главное, взмахнуть побыстрее и ударить посильнее.

Ловко извернувшись, Аштар сносит голову одному из нападающих, потом, устало покачнувшись, заваливается назад. Из ее раны вырывается дымка, что не дает ей закрыться, высасывая жизнь. Мое бедро уже давно горит огнем, будто на него плеснули кислотой. Держусь только на морально-волевых. Но еще немного — и тоже упаду.

Теперь я одна, против четверых. Вика прийти на помощь не успеет, Селена тоже осталась в одиночестве, Мирами валяется со страшной раной на боку, похоже, без сознания. Пришло время умирать?

Из-за щита с дикими криками выпрыгивают девчонки и бросаются в рукопашную на пожирателей. Но что они могут — без брони, без оружия?! Хидеки, подхватив клинок Мирами, пробует помочь Селене, но тут же пропускает удар и улетает вглубь комнаты. Виттория с Мариной, объединив эфир, бьют по тварям раскаленным паром. К сожалению, тот растворяет лишь людскую оболочку, абсолютно не вредя тьме. На них тут же кидаются двое пожирателей. Сгусток тьмы, что срывается с их рук, накрывает девчонок подобно одеялу, и помещение разрывает крик, полный мучительной боли.

Эйелен, запрыгнув на спину твари, отчаянно тычет в его шею ножом. Но этого мало, чтобы его убить. Короткий взмах когтей — и располосованное тело девушки падает на пол, заливая его кровью.

Смотрю на это, и безумие начинает накрывать меня с головой. Смех, надрывный смех срывается с моих губ, который перерастает в рык, и я, отбросив ставшие вдруг ненужными мечи, прыгаю навстречу твари. Пальцами, нет, когтями вцепляюсь тому в лицо, разрывая его на части! Рывок — и большой серебряной тенью скользнув между тварями, я вспарываю их тела от низа к верху. Резкий отскок вправо, и мое тело взмывает вверх, чтобы вновь обрушиться на тварь, что подбирается к девчонкам. Вцепляюсь в его горло, параллельно чувствуя, как его когти входят в мое тело. Падаю назад и неумело встаю на лапы. Сплевываю на пол кусок тухлого мяса, что некогда было человеком. Что со мной?! Я не знаю. Я — человек в шкуре животного, или животное с мыслями человека? Болит, как же все болит! Хочется упасть и замереть. Лапы дрожат, но бой еще не закончен. Вновь рычу и медленно иду вперед, становясь между Аштар и пожирателем. Тот не спешит нападать, кружит. Знает, тварь, что скоро я окончательно ослабну. Кровь стремительными толчками покидает тело. Но еще на один удар меня хватит! Прости, любимый, дальше свой путь ты продолжишь без меня!

Срываемся с места одновременно с ним. Чувствую, как мои когти пробивают ему грудь, и сорвавшийся с них свет испепеляет нутро твари тьмы. Но и он смог меня достать когтями, превратив в лохмотья мое горло! С такими ранами не живут. Я умираю, но Влад говорил, что смерть — это не конец… Надеюсь, мы еще встретимся там, где мне не придется умирать. Свет, я иду к тебе. Прощайте…

Глава 15

Владислав Громов

С опытом познала я:

В нашей жизни нет простых путей.

Но, что не убьёт меня,

Завтра меня сделает сильней.

В этом мире каждый сам

Волен управлять своей судьбой.

Но с начала до конца

Нужно просто быть самим собой.

Без тени сомнений,

Не пряча лица,

Идти к своей цели

Дорогой бойца.

Без страха и лени,

Не веря глупцам,

Вперёд к своей цели

Идти до конца… (Louna — Дорога бойца)

Тьма мгновенно накрыла все помещение, и в тот же миг я оказался стоящим в пустоте. Серый рваный туман, что гасил все звуки, тяжелый спертый воздух, который с трудом проходил в легкие. От меня исходил яркий свет, и липкие лапы тумана, что тянулись ко мне, мгновенно сгорали.

— Братик, мне страшно. Где ты?.. — услышал я в отдалении голос сестры, и все прочие мысли мгновенно вылетели у меня из головы.

— Ириска! — заорал я во всю мочь. — Начинай громко считать, и я тебя найду! А сама стой на месте, никуда не двигайся.

К моему удивлению наша связь не давала мне никакого направления. Будто ее отрубили напрочь. Поэтому оставалось полагаться лишь на голос сестры.

Поверхность, по которой я шел, была вся покрыта трещинами, под ноги постоянно подворачивались камни, о которые я то и дело спотыкался. Свет, что защищал меня от хищного тумана, абсолютно не разгонял тьму, и я, по сути, двигался наугад. Если на моём пути вдруг окажется яма, то точно костей не соберу! От идеи взлететь я отказался сразу. Вокруг не видно ни зги, черт его знает, что случится, если я поднимусь повыше…

Сейчас в моей голове билась одна только мысль — во что бы то ни стало найти сестру! Обо всём остальном будем думать позже. Например, эта женщина — я ведь так и не понял, кто она. То, что связана с пожирателями — это и последнему дураку понятно, но при этом она не являлась обычной одержимой, с какими я сталкивался ранее. До последней секунды она выглядела, как обычный человек, и легко смогла меня обмануть. Это меня, того, кто их уже давно научился с легкостью вычислять чуть ли не с первого взгляда! Я-то считал, что от моего взгляда на истинную суть любого существа невозможно укрыться. Но оказывается, я ошибался. И главное, чтобы из-за этого не пострадала сестра.

— Поспеши, юный бог старого мира, — раздался грустный голос у меня в голове. — Ты в междумирье, куда тебя забросил живой портал. По сути, ты сейчас находишься внутри него, и у тебя всего два выхода. Один из них ведет в мир изначальной Тьмы, другой — к тебе домой. Не ошибись в выборе, иначе твоя душа будет уничтожена, и ты навечно останешься скитаться тут неприкаянным духом. Это место высасывает твои силы, хотя ты этого и не замечаешь. Найди свою сестру, вместе уничтожьте портал, если не найдете дорогу домой, а после — бегите, бегите как можно быстрей! Спасите свои души, СПАСИТЕ СЕБЯ ОТ ПОГЛОЩЕНИЯ ТЬМО-О-О-ОЙ!!!! — последние слова он прокричал, едва не заставив мою голову взорваться.

Наплевав на все препятствия, что могли скрываться в проклятом тумане, я побежал, так, как никогда не бегал, ориентируясь на жалобный голос сестры, что, казалось, раздавался все ближе. Я чувствовал, что она, испуганная и потерянная, едва сдерживала слезы отчаяния.

Эфир тут будто с ума сошел, абсолютно не желая мне подчиняться, стихии, выпущенные мной наружу, быстро вернулись обратно и забились в самый угол моей души, ощутимо дрожа от страха. Да что же это за место такое?!!

— Братик… — послышался печальный вздох сестры совсем рядом, — Бра-а-атик…

А сейчас вроде бы чуть левее…

— Ну где же ты?!! — а этот вскрик, полный горя, звучал уже вроде как позади меня! Черт! Остановившись, я принялся суматошно озираться, пытаясь понять, куда вообще мне бежать. Это место переворачивало мое сознание, сбивало с толку, и я совсем потерялся в направлении. Хотя, серый туман утратил свою первоначальную плотность, и я уже мог рассмотреть черную землю под ногами, да и расстояние прямой видимости увеличилось метров на пятнадцать-двадцать. То есть, можно было больше не опасаться расшибить себе голову, наткнувшись на неожиданное препятствие, коварно прячущееся за этой мутной пеленой.

Но это не отменяло необходимости разыскать Ириску. Её голос, звучащий на все лады, несясь разных сторон, и меня начала охватывать паника.

— Братик… Братик! БРАТИК!!! Ты меня бросил! Оставил гнить заживо в этом страшном мире! Почему ты меня не спас?.. Братик, я люблю тебя… Братик, я тебя ненавижу!!!.. Ты и правда любишь маленьких девочек?..

То исполненные печали, то словно напоенные злобой, голоса раздавались со всех сторон, то тише, то громче. Они, подобно жуткому невидимому сверлу, ввинчивались в голову, причиняя невыносимые страдания, лишая возможности здраво мыслить. Хлесткие, бьющие по самому больному фразы слышались и снаружи, и внутри меня. Я ощутил, как по лицу потекло что-то теплое, дотронувшись до липкой струйки, я понял, что это кровь. Еще немного — и я просто сойду с ума! Почему-то эта мысль показалась мне очень забавной, и я громко рассмеялся. И сотни голосов, что уже казались не голосом Ириски, а жестокой пародией на него, засмеялись вместе со мной. Глумливо, истерично, злобно, радостно… Какофония звуков слилась в один гудящий поток, стремясь ослабить меня, уничтожить.

Я упрямо двигался вперёд и смеялся, а мои глаза сочились кровью, что тонким ручейком стекала по лицу, пачкая одежду, капая на безжизненную почву, расстилавшуюся под ногами… Эфир меня не слушался, первостихии молчали. Внутренний мир был заблокирован напрочь. Благодатью я не пользовался. Откуда-то я знал, что если выпущу ее, меня сожрут. То, что пряталось в тумане, будто специально подталкивало меня ее выпустить.

Это злое и хищное нечто пугало меня до дрожи, но еще больше меня пугала мысль, что сестра где-то рядом, совсем одна, и может переживать то же, что и я. И именно это не позволяло мне скатиться в пучину безумия и заставляло упорно идти, ориентируясь на один из голосов, который, как мне казалось, отличается от остальных.

— Братик, — в тумане проявился силуэт маленькой девочки.

— Ириска? — отозвался я, осторожно приближаясь к ней.

— Почему ты со мной так поступил? Потому что я тебе не родная? Ты никогда меня не любил. Мне плохо. Когда же ты придешь? — надрывно плакала она.

— Я тут, я пришел! Не плачь, я тебя люблю…

— Правда любишь? — в ее голосе послышалась радость. — Тогда обними меня! — произнесла она и повернулась ко мне. Темные провалы вместо глаз, в которых плескалась тьма, улыбка демона, зубы которого, пробив нижнюю губу, выпирали наружу. Вместо крови по ее рту стекала черная жижа, отдававшая зловонием. От этой картины меня едва не вывернуло. Невольно я сделал шаг назад, не в силах поверить увиденному.

— Куда же ты?! — возмутилось существо голосом сестры. — Ты же сказал, что любишь, что жизнь отдашь за меня!.. Пришло время выполнять обещания! Иди и обними меня, и тебе не придется больше страдать за своих близких. Тьма добрая, она принимает и любит всех, как мать любит своих детей. В объятиях мы всегда будем вместе!

— Ты не Ириска! — я едва нашел в себе силы посмотреть ей в глаза. — Ты — чудовище, порождение тьмы, что приняло ее облик!

— Нет, я — это она, я — ее темная сторона. Ты бросил меня, и мне пришлось выживать самой. Мне пришлось стать такой! Но хватит разговоров, я слишком долго тебя ждала!

Из нее вылетели жгуты тьмы и понеслись ко мне со страшной скоростью. Но не успел я и вздрогнуть, как их на подлете перебило почти невидимое воздушное лезвие.

И в тут же секунду тело девочки распалось пеплом, жирные и вонючие хлопья которого закружились в воздухе, постепенно растворяясь в тумане.

— Странно, — услышал я голос, а потом из тьмы показалась высокая, стройная девушка, будто сошедшая с обложки глянцевого журнала. Длинные ноги, осиная талия, высокая грудь. Она была безумно красивой! Правда, одета она была в какие-то лохмотья, что едва скрывали её тело, бесстыдно оголяя самые интересные места, а её прекрасное лицо было перемазано грязью, светлые волосы растрепаны и местами покрыты кляксами чего-то черного. Но глаза девушки отливали ярко-синим цветом, подобно безоблачному летнему небу, и смотрели с легкой брезгливостью на останки твари, что уже практически слились с окружающим нас туманом. Вокруг нее различался лёгкий отсвет щита, природу которого я не смог определить. Но это был не эфир, и не стихии, а что-то другое, исходящее будто изнутри.

— Обычно твари принимают облик брата, а тут превратилась в девочку. Очень странно. И с чего вдруг она напала на себе подобного? Ну, а ты, очередной морок? — посмотрела она на меня, как на пустое место, — Ты какой-то странный… Не зовешь меня жалобно, не плачешь, не истекаешь кровью. В этот раз Тьма даже не слишком постаралась меня обмануть. Да и не похож ты на него нисколько. Владик определенно красивей, и лицо у него не такое глупое, как у тебя. Ладно, убивать тебя я не буду, сам развеешься. А мне пора, любимый брат сам себя не найдет.

Развернувшись, она медленно пошла прочь, внимательно смотря по сторонам.

— Стой! — я кинулся за ней, особо не понимая, что делаю. Ее слова… Я не мог в них поверить, но моя душа кричала, что это она, моя Ириска! Глаза меня могли обманывать, но сердце — нет. Я почувствовал, если она сейчас уйдет, я потеряю ее навсегда.

Услышав меня, она резко развернулась, и в мою сторону понеслись все те же ветряные лезвия, виденные мной ранее. Лишь чудом, резво шлепнувшись на живот, я смог избежать их. Тело было будто деревянным и с трудом слушалось команд.

— Подожди! Прекрати швыряться, давай поговорим! — быстро протараторил я, видя, что она опять готовит атаку.

— Нам не о чем разговаривать с тобой, дух, лети себе. А попробуешь приблизиться — развоплощу!!!

— Да погоди ты! С чего ты взяла, что я дух? Я — Владислав, твой брат, настоящий. Из плоти и крови. И хоть ты изменилась, но все равно я чувствую, что ты — моя сестра!

Рывок, и я оказываюсь висящим над замлей, поддерживаемый двумя сильными руками, которые светились ярким светом.

— Брат? — зашипела она, с ненавистью глядя на меня. — Да как ты смеешь сравнивать себя с ним?! Мой брат — самый сильный воин из всех, кого я знаю! А ты — жалкий червь, валяющийся на земле, испугавшийся простейшей атаки! Ты даже не пародия на него, так, слабая подделка, недостойная существовать! Одним своим видом ты оскорбляешь мою память о нем! РАЗВЕЙСЯ!!! — и мне в голову прилетает удар светом, подкрепленный крепким кулаком, который откидывает меня на пару метров от нее. А она разворачивается и вновь уходит от меня.

Медленно встаю, вытирая кровь с рассеченной губы. И упрямо иду за ней.

— И все-таки, я — это он. Прости, что стал таким слабым. Зато ты стала сильнее и сможешь меня защитить, как, впрочем, не раз делала в прошлом, — грустно улыбнулся я.

— Что?!! — она резко повернулась. — Ты еще жив?!! Да как это возможно?! Нет, такого не может быть! Или может, но только в одном случае… — забормотала она, приближаясь ко мне. Протянув руку, она дотронулась до моего лица, с неверием взяв на палец немного моей крови….сунула его себе в рот!

— Не тяни в рот всякую гадость, а то заболеешь! — я нашел в себе силы хлопнуть ее по руке. — Вечно ты сначала бьешь, а потом думаешь. Вся в меня.

— Влад? — неверяще она посмотрела на меня. — Братик?! Нашла?! НАШЛА!!! — заорала она, повиснув у меня на шее. — Уа-а-а-а-а!!! — крик радости быстро сменился слезами, что обильно полились из ее глаз. Очертания тела взрослой девушки поплыли, начали изменяться, превращаясь в фигуру маленькой чумазой девчонки, что вцепилась в меня всеми конечностями, будто боясь снова потерять. Да что там говорить, из моих глаз тоже текли слезы — от жалости к этому измученному ребенку, от понимания того, что ему пришлось пережить. И от этих мыслей апатия и усталость стали сменяться на дикую, неконтролируемую ярость. Я и сам не заметил, как стал светиться подобно солнцу. Голоса в голове, что не прекращали донимать меня, взревели в ужасе и пропали, смытые чистыми эмоциями и вернувшейся верой в себя.

— Что с тобой произошло? — спросил я, когда она перестала всхлипывать. — Мы же вместе перенеслись, вот только здесь тебя рядом не оказалось.

— Не знаю… — пожала она плечами, вытирая слезы. — Очутилась тут, тебя рядом нет. Звала-звала, а потом пришла мама и сказала, что меня могут съесть. И научила пользоваться силой духа. Эфир тут не работает.

— Мама? Какая мама? — ощутимо напрягся я. О ее родителях, несмотря на проведенное расследование СБ рода, мы так ничего и не смогли выяснить. Просто однажды на ступеньках приюта появилась корзинка с лежащим в ней младенцем. Ни записки, ни знаков, могущих подсказать принадлежность ребенка к какой-то семье на ней не было.

— Моя мама. Я, правда, ее не видела, но зато слышала голос в своей голове. Она и рассказала, как мне спастись. Надо было использовать силу души, тогда и это место не сможет тебя убить. Я попробовала, и у меня получилось. Я очень умная!!! А потом пошла искать тебя. Несколько раз находила, но это был не ты. Ходила, ходила и вот нашла! — счастливо улыбнулась она, прижимаясь ко мне.

— Так сколько же ты тут ходила, раз так изменилась?! — ахнул я.

— Не знаю, — опять пожала она плечами. — Времени-то тут нет. В смысле оно есть, но течет иначе. Намного медленней, чем в нашем мире. А мы меняемся настолько, на сколько себя чувствуем. Мне, чтобы стать сильной, надо было вырасти. Тебе, чтобы найти меня, пришлось стать слабым. Это место меняет нас, подстраивая под себя. Теперь я снова могу быть маленькой, а ты — сильным старшим братом. Ну и как я тебе взрослая, понравилась? — с хитринкой посмотрела она на меня.

— Красотка, на тысячу баллов! — кивнул я. — Если ты такой вырастешь в реальном мире, я устану от твоих женихов отбиваться.

— Я там буду еще красивей и сама от них отобьюсь! — уверенно заявила она с довольной моськой. — И что теперь будем делать?

— Будем искать выход. Мне тут голос нашептал, что у нас два пути. И если выберем неверный, от нас даже косточек не останется. Насколько я понял, это место живое. И нас сюда затащила та дамочка из ресторана. По сути, она и есть это место. И надо нам ее убить. Вот только как, я понятия не имею. Ты, когда тут гуляла, ничего странного не заметила?

— Не-а, — беспечно отмахнулась она. — Правда, есть тут одно место, приближаться к которому очень страшно. У меня прям ноги трястись начинали, когда я оказывалась рядом.

— Ты сможешь его найти? — напрягся я.

— Конечно, это там, — уверенно махнула она рукой куда-то в сторону, — от него так и веет холодом. Не ошибешься с направлением, даже если захочешь.

— Значит, нам туда, — со вздохом сказал я, чувствуя приближение пушного зверька.

— Не хочу туда, там страшно, — закапризничала сестра.

— Надо, солнышко. Нам бы побыстрей найти выход отсюда. На сердце что-то очень тревожно. Как бы беды не случилось с девчонками.

Спустив Ириску на землю, я взял ее за руку, и мы пошли вперед, разгоняя туман светом наших душ…

Чем ближе мы подходили к указанному сестрой месту, тем сильнее нас охватывал беспричинный страх. Нет, не страх даже, первобытный ужас, который приказывал нам бежать отсюда куда подальше и без оглядки. Но дрожащая ладонь сестры в моей руке придавала мне сил идти дальше.

Будто продираясь сквозь кисель, мы приблизились к центру холода. Казалось, он проникает в каждую клетку тела, сковывая его изнутри. Даже свет, что исходил от нас, стал заметно тусклее.

Но мы шли, крепко взявшись за руки. Я — старший брат, я сильный, и ты веришь в меня и любишь. И эта вера придаст мне сил вытащить нас из этого проклятого места, тем более, мне кажется, мы уже достигли цели.

Пространство диаметром метров в триста было освещено холодным мертвым светом, что едва пробивался сквозь туман. В центре его стояла наша знакомая, по чьей вине мы и оказались здесь. Она изменилась. От некогда миловидной женщины не осталось и следа. Черные провалы глаз и сгустки тьмы, что причудливо двигались по ее фигуре, одновременно пугали и завораживали, притягивая к себе наши взгляды.

— Вы все-таки сумели дойти сюда, глупые дети погибающего мира. У вас был шанс пожить еще немного, но вы приняли неверное решение. Я с удовольствием поглощу вас, и это сделает меня намного сильнее. Портал в ваш мир станет стабильным, и тогда его уже ничто не спасет. Ему было суждено быть принесенным в дар нашей Праматери, и сейчас я исполню его предназначение. Я милосердна и даю вам время попрощаться друг с другом. Через мгновенье вы станете моими.

— Как по мне, так злодейская речь так себе. Тебя она впечатлила? — обратился я к сестре, ободряюще улыбнувшись ей.

— Не-а, — нашла она в себе силы улыбнуться в ответ. Я видел, как ей страшно, но она беззаветно верила в меня, а значит, я не мог ее подвести. Тем временем сестра храбро заявила:

— Совсем не впечатлила. Стоит тут вся такая фифа, едва прикрыв тьмой свои сиськи. Мне кажется — или она тебя пытается соблазнить? Даже не вздумай, братик, на нее пялиться! А то все Селене расскажу!

— Да и в мыслях не было! — возмутился я, внутреннее собирая свет в кулак. — Она же старая и совсем не в моем вкусе! Да и черный цвет мне совсем не нравится. Хотя, против нижнего белья этого цвета ничего против не имею…

— Братик, ты извращенец!.. Я помню, как ты на меня пялился. Чуть слюной рубашку не залил, — хихикнула она.

— Я тогда не знал, что это ты, и вообще… Давай! — крикнул я, и мы с Ириской ударили по этой женщине собранным светом. Рядом с ней наша кровная связь восстановилась, и мы вновь могли общаться мысленно. Быстро, буквально в двух словах, я объяснил сестре свой план. И пока внешне мы переругивались, внутренне копили силы для удара, понимая, что он может быть только один, и еще одного шанса у нас не будет.

Ослепляющий луч вырвался из наших тел и ударил в живой портал, мгновенно уничтожив его внешнюю оболочку и заключив в кокон, который мы стали сжимать.

В это момент я почувствовал, что эфир вновь мне подвластен, и выпустил его, добавляя к свету. Но тьма, будто взбесившись в тесном пространстве, выпустила щупальца, что вмиг приняли очертания пожирателей, которые тут же кинулись на нас.

— Ириска, защищай меня! — закричал я, чувствуя, как трещит кокон. — Мне нужно всего пару минут, чтобы дожать ее!!!

— Я все сделаю, братик, — серьезно ответила она, выпуская воздушные лезвия, что светились ярким светом. — Они не пройдут!!!

Шагнув вперед, она заслонила меня собой, и с ее рук сорвался эфир, мгновенно расщепив нескольких тварей, что успели к нам приблизиться. А потом мне стало не до того, чтобы следить за ней. Эфир стремительно утекал, первостихии, вырвавшись на волю, вгрызались во тьму, что бесновалась внутри кокона, пытаясь его разрушить. От напряжения капилляры в моих глазах полопались, ноги, не выдержав нагрузки, подломились, и я рухнул на колени, но все так же продолжал давить. Внешней подпитки у меня не было, а внутренний источник усыхал со страшной скоростью. Еще немного — и мы останемся беззащитными. И сколько выдержит сестра, я не знал. Глаза уже начинала застилать муть от перенапряжения, как вдруг на мое плечо легла рука.

— Держись, сын, — услышал я, и в меня полилась сила.

— Не сдавайся, дочка, — яркий свет появился возле Ириски и окутал ее подобно одеялу.

— Встань с колен, наследник древнего Рода! — прогрохотал голос.

— Мы видим деяния твои, воин!!! — вокруг из тьмы стали появляться мужчины и женщины в старинных одеждах. Кто-то был в мундире, кто-то в кольчуге, сжимая огромный двуручный меч. Женщины были одеты в разные наряды прошедших эпох. Но все они светились ярким светом, и всех их объединяло одно — это были Громовы. Я чувствовал нашу связь с ними. На помощь своим потомкам пришли предки, чтобы помочь им в трудный час.

С каждым ободряющим словом в меня вливалась сила, и я медленно поднимался с колен, чувствуя все возрастающую мощь.

— Р-Р-Р-Р-Ра-а!.. — выдохнул я, вливая в кокон просто огромное количество энергии. Предсмертный вопль сгорающего портала разнесся по всему миру, и пожиратели, лишившись подпитки, растаяли грязными хлопьями.

Устало обернувшись и прижимая к себе испуганно выглядевшую сестру, я посмотрел на людей, что окружали меня. Я не видел их лица, но чувствовал от них волну одобрения. Потом, не сговариваясь, мы с Ириской низко поклонились им, отдавая дань их помощи и поддержке в трудный час.

— Мы гордимся вами, дети, — услышал я затухающий голос. — Живите счастливо…

Мир тьмы пошел трещинами, и неведомая сила, подхватив нас, закружила на месте и выкинула в тот же ресторан, из которого забрала. Рядом валялся иссушенный труп некогда красивой женщины. Облегченно плюхнувшись на стул, я уставился немигающим взглядом перед собой. Дикая апатия навалилась на меня со страшной силой, и вновь я, как и недавно, почувствовал ледяное дыхание смерти, и, вольно или невольно, подставил любимого человека.

— Братик! — словно сквозь ватное одеяло услышал я тихий голос сестры, в глазах которой заплескался ужас. — Мирами, она умирает!!!

Подброшенный с места, будто пружиной, я настроился на нее, и от охватившего меня ужаса едва не потерял дар речи. Портал будто взорвался от вложенной в него мощи, открывая мне путь к моим умирающим девчонкам. Вспыхнув ярким светом благодати, я шагнул в него, сходу готовя удар…

Глава 16

Владислав Громов

Выскакиваю из портала и тут же разрываю благодатью в клочья пожирателя, что склонился над бесчувственной Аштар. Бросаю мгновенный взгляд на поле боя — а то, что творилось в почти уничтоженном помещении, назвать иначе было нельзя — и я уже готов разнести тут все по кирпичикам!

— Подожди, братик, — из-за моей спины вышла Ириска, разминая руки. — Помоги своим невестам, а с этими дохляками я справлюсь сама.

— Ты уверена? — спросил я, уже заранее зная ответ. Вокруг сестры закружился воздух, при этом отдавая свечением.

— Конечно. Ты же заметил, это не обычные пожиратели. Они похожи на тех, которых я лупила в мире, откуда мы вернулись. Они, по сути, оболочки тьмы, не более. Сильный каркас, но нарушь его и — бу-ум! Лопаются, как воздушные шарики, да они и такие же безмозглые и бесполезные. Так что — лечи давай, не тяни, а я тут сама разберусь!

Казалось, наш разговор длился долго, но по факту не прошло и минуты, как мы вышли из портала. Благодарно кивнув сестре и нисколько не сомневаясь в ее словах, я кинулся к Аштар, у которой, как я успел заметить, дух уже почти отделился от тела. Тьма старательно растворяла нити, что связывали их, и уже почти сделала свое дело. Еще немного — и даже я ее не спасу.

Походя, одним ударом сношу голову не вовремя подвернувшемуся мне под горячую руку пожирателю. Действительно, бью будто по камню, но в целом — слабаки.

— Не трожь, они мои!!! — тут же слышу гневный вопль Ириски.

— Экая ты кровожадная стала, — усмехаюсь я, стремительно выдавливая из тела Аштар Тьму. — А ведь была такой милой, доброй девочкой…

Настроение быстро возвращалось в норму. Все девчонки живы, хоть и сильно покалечены. Но это для меня не проблема — вылечу, будут как новенькие. А пока пусть пострадают. В следующий раз будут думать, как без меня гулять уходить. Нет, сейчас я их, конечно, пожалею и подлечу. А вот когда домой вернемся, отключу им регенерацию и так по жопам надаю, что неделю сидеть не смогут!

Склоняюсь над большой рысью, в магическом фоне которой отчётливо чувствуются знакомые нотки. Ника? М-да, в энергетическом поле полная каша, каналы, не выдержав напряжения, порвались, зверь внутри бесится, пытаясь вырваться наружу. Слияние, по-видимому, до конца не произошло. Но прогресс впечатляет. Это что же она должна была испытать, чтобы самой пробудить в себе зверя?! Но так даже лучше.

— Что, зверушка, переоценила свои силы? — обратился мысленно к ней, глядя в глаза. — Да-да, не удивляйся, благодаря твоему зверю мы теперь можем общаться без слов. Это откуда у тебя такой облик? Жива постаралась? Или вся Торица Верховных богинь руку приложила? А ты, небось, уже помирать собралась, да? — погладил я ее по мягкой шерстке. — Я, наверное, тебя расстрою, но пробужденного родового зверя так просто не убить. Ты пока этого не заметила, но регенерация уже вовсю залечивает твои раны. И готовься к тому, что скоро ты безумно захочешь есть. Так что, пока тебе лучше поспать, а я чуть помогу.

Накрыв ее эфиром, я подстегнул лечение и погрузил ее тело в сон. Позже ей займусь, сейчас ей принимать облик человека попросту опасно. Человеческое тело, не выдержав нагрузок, может просто сгореть.

— Ириска, ты долго еще? — крикнул я сестре, исцеляя Ольгу. А костюмчик на ней что надо, ага! Так и веет родовой силой. Это мои девчули с богиней, что ли, слились, раз она даровала им свою силу? Тогда они уже не просто берегини. Ладно, будем смотреть дальше, но очень интересно. А шрамик на голове я пока, пожалуй, оставлю, в качестве легкого напоминания. Позже уберу.

— Да все я уже, — тяжело дыша, ответила сестра, — последний настырный попался, еле прибила.

На негнущихся ногах она подошла к Селене, что сидела на полу с закрытыми глазами, её грудь судорожно вздымалась, воздух со свистом входил в легкие. Присев рядом с эльфийкой, сестра обняла ее, тесно прижавшись всём телом.

— Ну, тогда хорошо, тогда можно и остальными заняться.

Я оглядываюсь вокруг, замечаю Вику, сидящую неподалёку с отстранённым видом.

— Викуся, ты меня приятно удивила, — притягивая к себе девушку, я крепко ее целую. Меч, что она по-прежнему сжимала в своих руках, со звоном упал на землю, а Вика, вцепившись в меня, громко разрыдалась.

— Ну-ну, тише, солнышко, — поглаживая ее по спине, я запустил в нее лечение, хотя видимых повреждений на ней не было, — ты молодец, признаюсь, даже не ожидал. Подожди немного, я другими займусь.

Так, Мирами, похоже, лечить тебя у меня входит в привычку. Как ты это так неосторожно подставилась? К-хм, а этот лифчик мне незнаком, новый купили, что ль? Все-все, лежи спокойно, отдыхай!

М-да, а вот тут кто-то явно поработал щеткой Рич интердентал, от Джонсон и Джонсон… — пробормотал я, видя, в каком состоянии находятся Марина и Виттория. По ним будто крупным наждаком прошлись, сняв с тела практически всю кожу. Как они с ума не сошли от боли, я не представляю… Но и это все лечится, правда, фантомные боли, боюсь, их будут мучить ещё долго… Пусть спят.

— Хидеки, решила умереть, как истинный самурай — не выпуская из рук меча? — нежно касаясь тела японки и глядя в ее полные боли и вины глаза, я восстанавливал ей мышцы, рассеченные когтями, и убирал тьму из раны. — Твоя жизнь принадлежит мне, и никто другой на нее не смеет покушаться! Спи и ты, сейчас для вас важен отдых.

Эйелен, как это ты как подставилась? Почти пополам разрубили. Но раз жива, значит будешь и дальше жить. Я уже тут, остальное не важно.

Обойдя всех, я приблизился к Селене, чья врожденная эльфийская регенерация уже работала вовсю.

Протянув к ней руку, и тут же поспешно её отдернул, увидев совершенно неожиданную злость в ее глазах, с которой она смотрела на меня.

— Ла-а-адно, не хочешь, не надо. Можешь обвинять меня, сколько хочешь и в чем хочешь, но только дома! Сейчас нам надо валить, пока сюда не набежал народ. Будем надеяться, с нами это все не свяжут.

Ириска, хватай эту занозу в заднице, а я возьму остальных, и погнали на источники! Там чуть отдохнем и вернемся в Россию. Эта страна стала слишком недружелюбной по отношению к нам.

Открыв портал на источники, я подхватил всех уснувших девушек воздухом и, пропустив вперед Вику и Ириску, все так же обнимавшую Селену, шагнул следом.

Рассудив, что проснуться заляпанными своей кровью и остатками пожирателей девушкам не понравится, я с помощью Вики раздел их всех, а после искупал каждую в бассейне. Их целебный сон так и не был нарушен, и я следил, чтобы никто из них не проснулся. Им нужно было отдохнуть, а мне — в тишине привести мысли в порядок.

Несмотря ни на что, я старался держаться. Но стоило мне, обсушив девчонок, разнести по своим комнатам и хорошенько укрыть, как я почувствовал, что силы окончательно меня покинули.

— Всем отдыхать! — сказал я громко, надеясь, что хоть кто-то меня услышит. — Кто проснется первым, готовит завтрак.

Едва держась за стену, я добрался до своей комнаты. Тело Ники в зверином обличье я с помощью воздуха уложил на диванчик, что стоял у меня в комнате, предварительно спутав ее эфиром. Не дай бог, проснется раньше, и звериная натура возьмет верх. Всех в доме порвет. После чего я, даже не раздеваясь, рухнул на кровать, чтобы забыться в тревожном сне. В нем я проживал много раз один и тот же момент — когда к нам с сестрой на помощь пришли родичи. Я не видел их лица, прячущиеся за ярким светом, а если и видел, то не мог их вспомнить. При этом я их чувствовал, чувствовал их кровь, их силу, их заботу о нас. Но вот воспоминание об одном, точней, одной из них меня смущало… Кто же все-таки была та женщина, что назвала Ириску дочкой? Почему она пришла вместе со всеми? И ПОЧЕМУ Я В НЕЙ ЧУВСТВОВАЛ РОДНУЮ КРОВЬ?!!!

Но это нереально, и мы не в индийском кино, где брат находит сестру через много лет. Когда я ее встретил, это была обычная девочка, чью душу практически сожрал пожиратель. В ней не было ни капли крови Громовых, магический дар отсутствовал, да и чисто внешне я не улавливал черты рода.

Ну а если чисто гипотетически предположить, что это — игры богов и моих родителей, то тогда я совсем запутался. Как они смогли скрыть беременность матери? Зачем отдали ребенка в приют? Почему не защитили ее? Бред сивой кобылы вперемешку с индийскими танцами.

И все же я, не переставая, крутил свои воспоминания во сне, надеясь понять, что там все-таки произошло.

— Не напрягайся, все равно не поймешь. Не время еще. — возникла рядом со мной Заряна.

— Ведающая пожаловала, — глумливо поклонился я. — Вот только я тебя не звал. Надо как-то научиться закрывать свои сны, а то шляются по ним все, кому не лень.

— Прекрати паясничать, тебе не идет, — нахмурилась она. — Ты сам-то понял, что произошло?

— Пока нет, но великая ведьма, думаю, меня сейчас просветит.

Злость на нее, как и на Святогора, до сих пор не прошла. Да и прежнего уважения к ней я не испытывал. Старые интриганы, все загубили на корню, играя со мной в свои игры!

— Всё ерепенишься, иголки свои показываешь, старших перестал уважать. В кого ты превратился, Влад?

— Знаешь, я недавно понял, что возраст и ум — не всегда тождественные понятия. Ты старше — не спорю. Умней? А вот тут не соглашусь. Действовать настолько топорно, как вы, даже я не умею. Так что говори, зачем пришла — и проваливай. Мне сейчас не до ваших со Святогором игр.

— Кстати, он на тебя очень зол из-за внучки.

— Да ты что? — притворно удивился я. — Пойду и сброшусь со скалы от огорчения. Милана сама сделала свой выбор, сама договаривалась со стражей горы, и сама вошла в портал. Я не помогал ей, но и не мешал. Они с Софией все сделали сами. Так что, передай этому богатырю, что мне на его злость глубоко плевать с той самой горы. А можешь не передавать. Я скоро сам на Буян наведаюсь. Надо девушкам внутреннего зверя пробудить. Так что у него будет шанс еще сказать мне свое громкое «фи».

— С огнем играешь, Высший, — вздохнула она.

— Ага, а еще с воздухом, водой и землей. Такой вот я игривый. Все, устал я. Этот сон сжигает силы, как пожиратель душу. Если больше нечего сказать, я бы хотел отключить мысли и просто поспать.

— Слушай меня и запоминай. Вы с сестрой уничтожили живой портал, по которому Изначальная Тьма перебрасывала своих тварей в наш мир. После последней битвы богов одна она осталась на Земле. Много веков мы искали ее, чтобы уничтожить, да затаилась она, пропала. И вот сейчас, уж не знаю, почему, решила показаться.

Лет двести назад мы почувствовали, как вновь стали проникать пожиратели в наш мир. Почему это произошло именно тогда, мы не знаем, но, согласно нашим данным, пробудили ее на Урале. Вся члены экспедиции, что участвовали в этом, погибли. Да и искали они одно, а наткнулись на совсем иное. Теперь можешь вздохнуть спокойней. Потихоньку выжигай оставшуюся заразу на Земле, да расти в силе.

Отодвинул ты вторжение этих тварей к нам, и богам, что бьются с Тьмой в ее мире, передышку дал. Она ведь теперь новый портал будет создавать, а это ой как не легко. Время и силы отнимет порядочно. Не до нас ей пока будет.

Но и особо расслабляться не следует. Знаю я твои планы и полностью их поддерживаю. Делай, что задумал, а мы, хочешь ты того или нет, подсобим. И разберись с крылатыми легионами. Очень нужна будет тебе их помощь, я так вижу. А теперь спи, не буду тебя больше тревожить. И ещё, Влад… Не держи зла на нас, не хотели мы вредить тебе! Неправильно ты все понял и воспринял, а теперь уж поздно что-то менять. Прости, если что не так. И, низко поклонившись мне, она растаяла в воздухе, оставив меня с кучей вопросов на языке. Но, попытавшись сконцентрироваться на них, я почувствовал, что мое сознание уплывает, и я забылся-таки спокойным сном.

Проснулся я, будто от толчка в спину. С трудом продрав глаза, я услышал рык, что доносился с другого конца комнаты. Сначала я даже сразу и не сообразил, кто это издает такие звуки. Но потом понял, что это Ника пришла в себя и, похоже, звериная ипостась смогла подавить человеческую. И проснувшийся зверь жаждал крови.

— Ну пошли, кошка, поиграем в мячик, — сказал я, вставая и потягиваясь. Подхватив ее воздухом, я выпрыгнул в окно. Тащить ее через весь дом я не стал, чтобы не разбудить других ее громким рыком.

Во дворе я опустил Нику на землю и сам отошел от неё метров на десять, сняв путы. Глядя на то, как она неуверенно встает на лапы, со злобой смотря на меня, я все равно не смог скрыть восхищения этим совершенным орудием охоты, что создала природа.

Рысь, символ дев-воинов на Руси, такой же, как волк у воинов-мужчин. Рысь, являясь покровителем семьи, в то же время поднимала воинский дух именно в женщинах. В этих животных обращались девы-воительницы, защищая свой дом и семью. Быстрая и смертоносная, не боящаяся ни зверя, ни человека, видящая сокрытое от людских глаз. Не было ей равных в охоте и хитрости. Тень Леса — так называли рысь опытные охотники и боялись встретиться с ней на узкой тропе. И, раз Ника теперь в звериной ипостаси, значит, и усмирять ее будет тоже зверь.

Мои черты поплыли, и вот напротив нее встал я в волчьем обличье. Привычно потянувшись всем телом, я смотрел на разгорающийся охотничий огонь в ее глазах, которыми она увидела добычу. Страха в них не было, только желание испить крови, разорвав глотку врага. Для того, чтобы вернуть Нике привычный вид, надо было пробудить в ней человека. Но сначала должно было произойти полное слияние. И я помогу ей.

Глядя, как ко мне все быстрее приближается огромная рысь, я, мысленно обращаясь к ее человеческой ипостаси, стал произносить слова наговора:

Не из ножен клинков,

Блеск от стали клыков,

Свет да искры летят.

Мягким лапам подвластны любые пути

Да от жёстких когтей никому не уйти,

Духом рыси стою у врага на дороге,

Защитит семью и меня

Невидимый воин.

Рывок, и ее когти лишь бесполезно загребли воздух, а моя лапа отбрасывает ее в сторону. Больно ударившись об землю, она вскакивает и вновь взлетает в воздух в прыжке. Движенья ее настолько стремительны, что обычный человек их просто не разглядит. Но для меня они были как раскрытая книга, медленными и предсказуемыми.

Опять летит ко мне, растопырив лапы, выпустив острые когти. Полушаг в сторону — и она полетает мимо, еще и получив моим хвостом по морде. Раздосадованный рык, что добыча, такая верткая, вырывается у нее из оскаленной пасти. Прыжок, удар, полет. И так много раз. Я сознательно выводил из себя ее звериную часть, чтобы она потеряла над собой контроль, и её человеческой ипостаси легче было бы захватить тело. Ну и к тому же я, хоть и был волком, но, видимо, нелюбовь к кошкам передается на генном уровне, поэтому отказать себе в желании поставить на место наглую киску, я не мог. Так что я, чтобы еще сильнее ее разозлить, уселся на задницу и протяжно зевнул. Такого пренебрежения она уже стерпеть не смогла.

Медленно идет ко мне, нервно дергая хвостом. Изо рта капает пена. Замирает напротив, буквально в трех метрах. Прыжок — и она оказывается на земле, прижатая моим телом. Зубы сомкнулись на ее глотке и несильно сжали. Она замерла, боясь пошевелиться. Впервые в ее глазах мелькнул страх. Начинаю медленно сжимать челюсти. Ну же, Ника, просыпайся! Давай, я верю в тебя. Острые зубы уже прокололи её шею, и рот начал наполняться кровью.

— Больно, отпусти… — услышал я наконец ее слабый голос.

— Освободи своего зверя, любимая, — посылаю ей сигнал. — Ты — человек, лишь в образе зверя. Отправь рысь в дальний уголок души, и пусть спит. Вспомни, кто ты, вспомни, для чего ты живешь, вспомни, для кого ты живешь. Я помогу тебе, доверься мне…

— Я верю, любимый. Я — не зверь прячущийся в лесу, я — не дух, гуляющий по миру мертвых, я — НИКА ИЗБОРИНА, ЛЮБЛЮ И ЛЮБИМА. Я ЧЕЛОВЕК!!!

Рык дикого зверя сливается с человеческой речью, и на земле, слегка затуманившись, остается лежать девушка. Спутанные волосы, разодранная кольчуга, которая, впрочем, поплыв, становится обычным платьем. Превращаюсь и я в человека и подхватываю ее на руки, начинаю кружить, радостно смеясь. Она смогла, она сделала это! Обрела родового зверя, усмирила его, стала намного сильнее! Первая среди моих невест, но точно не последняя. Ее примером теперь будут вдохновляться остальные.

— Это было очень страшно, — прижимаясь ко мне с заметной дрожью, говорит она, — но в то же время — этот восторг, эта мощь, что наполняла меня!.. Теперь я тебя понимаю, когда ты рассказывал, что провел много времени в волчьем обличье. Мне казалось, что я вижу сон, и в то же время я понимала, что это реальность. А еще, — она смущенно опустила глаза, — мне в зверином обличье все время хотелось секса. И сейчас очень хочется, но еще больше я хочу есть!

— Знакомое чувство, — улыбнулся я, и не выпуская ее из рук, рванул в дом. — Рысь — покровительница семьи, и весьма любвеобильна. Так что удивляться этому нет смысла. Это ее природа. Но об этом поговорим после, а сейчас нам нужны калории — и много! Так, помню, что продукты эти нахалки спрятали, но мой волчий нюх не обмануть. Поэтому я быстро нашел все, что надо для завтрака, а главное — большой кусок мяса. Нике сейчас белок необходим как никогда. Даже жарить особо не буду. Стейк с кровью сейчас — самое оно.

Быстро настрогав мясо на большие куски, я кинул их на сковородку, а сам принялся за нарезание салата. Ника как завороженная следила за мясом и, по-моему, не успевала глотать слюни. Весь мир для нее сузился на больших стейках, что издавали сводящий с ума запах. Пока мясо жарилось, я поднялся наверх и собрал свои вещи в небольшую сумку, которую закинул в кольцо. Туда же отправились и наши с Ириской покупки, которые доставили ранее. В гостиной я видел еще гору пакетов с покупками, но не придал им значения. Кто набрал, тот пускай и таскает.

Видимо, звуки и запахи готовящейся еды разбудили весь дом, потому как к столу стали подтягиваться сонные девчонки. Лица их были хмурыми, помятыми. И лишь Ириска, отчаянно зевая, смотрела на всех со своей привычной улыбкой, держа за руку Селену.

Не обращая на них никакого внимания, я продолжал готовить немудреный завтрак с максимальным количеством калорий. Вика, подойдя ко мне, принялась помогать, расставлять тарелки, а после, поковырявшись глубоко в шкафу, вытащила мой любимый чай и замерла, ожидая моей реакции на это.

Посмотрев на нее, я безразлично пожал плечами и все так же молча продолжал делать свое дело. Не прошло и десяти минут, как мясо было готово, салат заправлен, бутерброды нарезаны.

Весело засвистев, чайник всем сообщил, что готов к работе, и я, налив себе кружку, так же молча сел на своё место и принялся за еду.

Девушки, видя, что я не настроен пока разговаривать, последовали моему примеру, и лишь Селена сидела с гордым видом, не притрагиваясь к еде.

— Если ты не будешь есть, иди и собирай вещи. После завтрака мы вернемся в Россию, — сказал я ей, отвлекшись от еды.

— Я с места не сдвинусь, пока ты мне не объяснишь, что произошло!!! — закричала она. — Где ты шлялся, когда нас убивали?! Почему пришел только в последний момент? Специально его подгадал, да? Решил нам доказать, что без тебя мы ничего не стоим? Сколько раз еще мы должны пройти между жизнью и смертью, чтобы ты удовлетворил свое эго?!!!

Во время ее гневного спича я сначала немного растерялся. Не ожидал от нее такой отповеди. Но потом меня начал заполнять гнев. Едва справившись с эмоциями, что едва не разорвали меня, я спокойно посмотрел на нее и, видимо, что-то было в моем взгляде, что она отшатнулась, едва не упав со стула.

— То есть, ты считаешь, что я это все специально подстроил и терпеливо выжидал в сторонке, когда вас покромсают? — моим голосом можно было заморозить океан. — Остальные тоже так думают? — обвел я глазами помещение.

— Значит, это я вас погнал в город без охраны, хотя вы знали о напряженной ситуации? Это я выманил пожирателей в ресторан, в котором вы набивали брюхо, даже не побеспокоившись о защите. И конечно же, это я им продул битву практически вчистую… Тем, с кем после справилась маленькая девочка!!! Не стыдно вам?!!! Селена, когда ты шла за мной, ты знала, что спокойной жизни не будет, но ты сделала свой выбор. Что-то изменилось?!!! Сколько тебе лет — двести? Триста? Сколько из них ты сражаешься с пожирателями?

Не отвечай, мне уже неинтересно. Те из вас, кто рассчитывает жить долго и счастливо, не в мифическом будущем, которого может не быть, а сейчас, могут начать жить другой жизнью, в которой меня, как и других опасностей, не будет. Ириска, ты, как я понял, не рассказывала, где мы были? Хорошо. Не рассказывай ни под каким предлогом, пока я не разрешу. Если в семье нет доверия, это уже не семья, а общество по интересам.

Махнув рукой, я открыл портал.

— Он ведет в поместье и простоит еще час. Те из вас, кто решит оставить меня, можете пройти через него, а после вас доставят, куда скажете. Я никому не обещал спокойной жизни и не могу пообещать ее в дальнейшем. Никаких обид и прощальных речей, просто уходите — и все. Я устал каждый раз вам что-то доказывать.

Собирайте свои вещи и валите. После разговора с дедом я вернусь в коттедж академии. Кто решит остаться со мной, найдет меня там. У вас, в конце концов, учеба, и ее никто не отменял. Наш прекрасный отдых подошел к концу, так и не успев толком начаться. И хотя это не моя вина, прошу меня простить. А теперь я возвращаюсь домой — с вами или без.

Протянув руку Ириске, которая с жалостью посмотрела на Селену и подошла ко мне. Мы вместе шагнули в портал. Я был зол, меня всего трясло. Быть может, в чем-то жена и была права, но говорить, что я это подстроил и специально не приходил к ним на помощь!!! И это про того, кто готов свою жизнь разорвать на несколько частей, чтобы иметь возможность каждую из них отдать за своих любимых?

От обиды и досады непрошенная слеза сверкнула у меня в глазах, но тут же исчезла. Мужчины не плачут, мужчины огорчаются. Но почему мне сейчас так нестерпимо хотелось заплакать, как маленькой девочке, прижавшись к тому, кто меня поймет и не предаст?….

Глава 17

Владислав Громов

Выйдя из портала, что вел во двор поместья, я подозвал мага охраны и распорядился выставить вокруг него оцепление. В течении часа, как я пояснил ему, сюда прибудут девушки. Им необходимо будет предоставить транспорт и доставить их туда, куда скажут. Если же, вопреки ожиданиям, из портала появится кто-то другой, то придётся действовать по обстоятельствам, но желательно бы обойтись без убийств. В общем, всех чужих впускать, но никого не выпускать. Дождавшись подтверждения того, что мои распоряжения будут выполнены в точности, мы с Ириской отправились в дом.

— Явились, голубчики! — встретил нас дед сразу у порога, со злостью глядя на меня. — Нагулялись?! Вижу, хорошо провели время. Звонили мне уже, все рассказали. А знаешь, кто звонил? Нет? Тесть твой будущий. Очень переживал за твое здоровье. С чего бы это, не подскажешь? А потом ещё и другие люди позвонили…Не живется вам спокойно, да? Знал же, что ваша гулянка ничем хорошим не кончится! Опять фамилия Громовых у всех на слуху. И ладно бы, хвалили, так нет же. Вот не можешь ты…

— Дед! — взбесился я. — Если ты скажешь, что я опять во всем виноват, то клянусь, я напишу отречение и выйду из рода!!! Ты всегда готов выслушать кого угодно и сделать выводы прежде, чем выслушаешь меня! Правда, зачем меня слушать, все итак ясно!.. Влад дурак, вечно во все вляпывается, на нем уже давно все поставили крест. Как же вы меня достали, старые и мудрые! Все готовы решать, что мне делать. Ты, Марра, Заряна, Святогор, невесты, даже ТВОРЕЦ!!! — последнее я проорал с такой силой, что небо громыхнуло, подтвердив мои слова. — Не нравлюсь такой, как есть, живите сами, как хотите. Мне это все осточертело!!!

Полыхнув эфиром, я переместился в Серый мир. Мне дико хотелось убивать, а лучшего места для этого было не придумать.

Но и тут меня ждал крутой облом, заставивший буквально завыть от бессильной ярости. Духи, завидев, кто к ним пожаловал, рванули от меня прочь, подвывая от страха, с такой скоростью, что догнать их у меня ни за что не получилось бы. Матерясь во всю глотку и жалуясь на несправедливость жизни, я медленно полетел куда-то вперед, смотря по сторонам, в надежде на хорошую драку.

Но сегодня явно был не мой день, пролетав без толку примерно с час, я ухватил направление силы и двинулся в сторону древнего костра, в котором я когда-то проходил испытания.

Не прошло и пятнадцати минут, как я добрался до нужного места. Как и в прошлый раз, три сущности, принявшие облики пожилых женщин, сидели возле костра. Но сегодня рядом с ним устроилось ещё и существо, напоминающее своим видом смесь ящера и человека. Ростом он был навскидку не меньше двух метров. Тело его скрывала накидка, всю испещренная сложными рунами, что светились красным светом. Обнажёнными оставались только кисти рук, да голова, полностью покрытые темно-зеленой чешуёй, напоминающей броню. Картину дополняла перевязь с мечами, что висели крест-накрест за его спиной, да пояс с множеством карманов. За спиной этого ящера маячила смутная тень, все время менявшая очертания. По-видимому, это был его проводник в мир духов. Соваться сюда самостоятельно существам из плоти и крови, было смертельно опасно. Лишь духи, умеющие маскироваться под его обитателей, могли свободно гулять здесь и проводить в него чужих. Сам мир вытягивал энергию из пришедших, поэтому, даже при наличии бестелесного проводника, обычным смертным оставаться тут дольше необходимого было невозможно.

Лишь те, в ком была искра изначального костра, признавались этим миром за своих. Но такой за многие тысячелетия его существования нашелся лишь один — я.

— Так вот кто взбаламутил духов Серого мира, — сказала одна из женщин, бросив на меня пристальный взгляд, — присаживайся к костру, юный бог старого мира, он давно ждет тебя.

Не говоря ни слова, я устроился рядом с ними и, словно по какому-то наитию, сунул руки внутрь костра. И он мягко охватил их, как щенок, ласково покусывающий руку хозяина, по которому очень соскучился. Находящаяся внутри меня искра, будто радуясь слиянию с домом, начала пульсировать в такт моему сердцу, наполняя меня энергией. Тепло волной разошлось по телу, даря покой и расслабляя уставшие мышцы.

— Бог? — удивился ящер, с неприязнью и толикой удивления смотря на меня. — Так ты из этих жалких нахлебников, подбирающих крохи энергии со стола Творца и кичащихся своей силой? Я — Сайроон из народа Лацертов. Мы не признаем богов, каждый из нас — сам себе бог, и сам творит свою судьбу! А этих выскочек мы прогнали много тысяч лет назад.

— Нахлебников и выскочек? — переспросил я.

— Именно так. Чванливые ублюдки, упивающиеся своей силой. Где они были, когда в наш мир пришли Пьющие Душу? Они должны были встать на защиту мира, но позорно сбежали, оставив нас умирать! Мы просили их помочь, но ответа не дождались. Трусы, оставившие поле боя, бросившие погибающую землю! Но мы и без их поддержки выстояли и продолжаем бороться! И, рано или поздно, одержим победу!..

— Я так понимаю, испытания ты не прошел, — с легкой усмешкой глядя на разоряющегося ящера, поинтересовался я.

— Не прошел! — с вызовом посмотрел он на мне. — Я вижу, как огонь ластится к тебе, значит, ты был удачливей меня. Хотя, мне не понятно, как такой слабый кусок плоти смог пройти там, где повернули вспять достойнейшие! Но пройдет время, и кто-то более сильный из моего народа сможет сделать то, что не удалось мне.

— Значит, они не были достойными, — усмехнулся я. — Париж любит победителей, — вспомнил я любимую поговорку прекрасного актера из моего старого мира. — А ты, судя по твоему свежему виду, проиграл, даже толком не начав игру. И сомневаюсь, что тебе подобные смогут пройти испытания костра. Вряд ли к тому времени от твоего народа хоть кто-то останется в живых.

— Что? Ты сомневаешься?!! Мы сотни лет сражаемся, и пусть до победы еще далеко, но она будет — рано или поздно! И вообще, кто ты такой, чтобы я оправдывался перед тобой? Очередной любитель хвалебных молитв в свою честь? Придёт час — и народ, который ты угнетаешь, восстанет против тебя, разрушит твои храмы и оставит тебя подыхать без своих молитв. Вы — ничто без своей паствы, никчемные боги! — последние слова он буквально выплюнул.

— Так же вы поступили со своими богами, когда они были живы? — спросил я, не вынимая руки из костра. Благодаря связи с ним, я уже увидел, что произошло с гордыми Лацертами. — Вы презирали их, разрушили их храмы, убивали их жрецов. А когда стало плохо, пришли требовать, чтобы они отдали свои жизни за ваши. Они вам отказали, и вы решили пойти на них войной, дабы уничтожить окончательно. И в этот миг демоны, что пришли в ваш мир, нанесли свой удар, и боги, испугавшись, ушли, бросив вас умирать? Так вам рассказывают лжецы, писавшие вашу историю. А хочешь узнать, как было на самом деле, гордый Сайроон из рода Дремлющих в Тени? Не побоишься истинного знания о событиях далёкого прошлого?

— Я — могучий воин и великий колдун своего мира! Я ничего не боюсь. Показывай свою правду, глупый бог маленького мира. Но не советую даже пытаться меня обмануть, если тебе дорога твоя никчёмная жизнь.

Поднявшись со своего места, он приблизился ко мне и встал рядом, возвышаясь надо мной подобно скале. Тень, что скользила за ним, была явно встревожена и пыталась всячески привлечь его внимание, но тот лишь нетерпеливо отмахивался от нее.

Дотронувшись до чешуйчатой руки ящера, которая оказалась холодной на ощупь, я погрузил его в свое сознание и передал то, что показал мне костер….

Изумрудное небо величественного мира. Воинственные народы, населявшие его, делились на множество кланов и постоянно сражались за расширение территорий, не зная иной жизни, кроме вечной войны. Уважающие лишь личную силу, что вела к возвеличиванию всего клана, они ненавидели и презирали тех, кто присасывался, подобно пиявке, к душам населявших планету, питаясь энергией их молитв — богов. Много раз они пытались уничтожить этих вампиров, но все же эти противники еще оставались слишком сильны и были не по зубам простым смертным. Но, как известно, ветер не может всегда дуть в одну сторону. И в конце концов, собрав нужные силы, воины объединенных кланов выдавили богов за пределы поселений, туда, где не ступала лапа гордых Лацертов. А после, забыв даже об их существовании, ящеры углубились в познание тайн мира. И, слишком занятые собой, упустили угрозу, что спустилась с небес.

Черный вал Тьмы обрушился на землю, уничтожая всех на своем пути. Лучшие воины кланов пали в битве, и тогда-то вспомнили правители о некогда изгнанных богах. Но не приняли гордые боги их посланников, что просьбами, а после и угрозами хотели заставить тех сражаться за эту землю. Вскипели тогда сердца правителей Лацертов и вновь, как и прежде, пошли они войной на богов, желая истребить их и забрать их силу. Но никого не нашли они, придя в прежде обитаемое место. А после долго наблюдали они за всполохами на небе, пытаясь понять, к добру это или к худу.

Тем временем перед нашими с Сайрооном взорами понеслась череда отрывочных картинок…

— Да как же так? — с горем вскрикнул огромный ящер, видя, как его сестру разрывают на части.

— Ассане, богиня тихой воды!.. — потрясенно воскликнул Сайроон, разделяющий со мной видения битвы богов.

Тем временем на огромного ящера, вооруженного трезубцем, с которого срывались голубые молнии, насело сразу несколько демонов, буквально подминая того под себя.

— Граах, владыка светлого неба… — послышался полувздох-полустон Сайроона.

— Не-е-ет! — раздался истошный крик, полный боли, что издала еще одна ящероподобная богиня, пытаясь удержать руками вываливающиеся из пробитого живота внутренности. Уронив белоснежный посох, она рухнула на колени и тут же была разорвана на тысячи кусков.

— Ниттея — богиня мертвых ветров… — прошелестел едва слышно голос Сайроона, по морде которого уже скатывались редкие слезинки.

— Пусть мы слишком ослаблены, но вам не забрать мою душу! Я покажу вам как умирают истинные боги!!! — закричал последний оставшийся в живых бог, острыми когтями разрывая свое тело и выпуская наружу яркий свет, что смел тысячи существ, порожденных тьмой.

— Велиос — верховный правитель богов и владыка жизни на земле…

Вынырнув из воспоминаний, я смотрел на осунувшегося ящера, качая головой.

— Боги не бросили вас, своих непослушных детей. Они погибли в неравной битве, потому что вы сами лишили их силы. Мир, не способный поддержать своих защитников, недостоин жизни. Дети, отвернувшиеся от родителей, недостойны жалости. Вы все сделали сами и можете винить в своих бедах только себя. А теперь за ошибки пращуров расплачиваются их внуки.

Молча поднявшись на ноги, он посмотрел на меня и низко поклонился.

— Ты всегда будешь желанным гостем в моем мире, юный бог старого мира. А за ошибки предков мы ответим кровью, лишь бы не было слишком поздно.

Он поклонился еще раз и, сгорбившись, точно на его могучие плечи обрушился весь небесный свод, пошел прочь, сопровождаемый безмолвным духом, и скоро растворился в тумане.

Расслабившись, я лег на землю, устало закрыв глаза. Все-таки прямая передача воспоминаний далась мне нелегко, и в то же время я почувствовал какую-то умиротворенность. Все детские обиды на семью благополучно испарились, хотя и оставили после себя неприятной осадок.

— Что тревожит тебя, Владислав? — спросила одна из женщин. — Почему я вижу черную тучу над твоей головой? Почему духи Серого мира, жадные до чужих душ, улетают в страхе от тебя?

— Знаете, мудрые Ведающие, я сейчас спросил сам себя: а был ли я когда-нибудь по-настоящему счастлив? Нет, я не говорю про радостные моменты в моей жизни, которых тоже немало, а именно про простое человеческое счастье?

Я ведь сирота, подкидыш — да вы и сами это знаете. Жизнь в детском доме, черт, даже вспоминать не хочу. Потом учеба в школе, в институте. Брезгливые взгляды сокурсников на мою потасканную одежду. Квартира, с трудом выбитая от местного муниципалитета, с вечно подтекающими трубами и пошарпанными обоями. Мне в нее даже девушку стыдно было бы привести, да и не было ее у меня. Кому я был такой нужен? Без родителей, без средств, с мизерной стипендией и случайными заработками. И как вишенка на торте — рак мозга с дикими болями, после смерть.

Неужели я не заслужил перерождения в мир, где мне были бы реально рады? Но нет, и тут я появился в тот момент, когда меня хотели убить. Может, мне не стоило сопротивляться и нужно было позволить Вяземским закончить то, что они готовили много лет? Возможно, тогда бы я, родившись в другом теле, обрел покой? А может, стоит дать этому миру почувствовать боль, которую пережил я?

Вижу осуждение в ваших глазах… Ну да, наверное, со стороны это выглядит паршиво — сидит тут такой большой лоб и ноет, как маленькая девочка. Но я не ною, я пытаюсь понять — чем я так не угодил Творцу, что он продолжает постоянно испытывать меня на прочность. Князь, Высший, Бог, а где тут муж? Где тут молодой парень? Где тут просто человек? Эх, ладно, что-то я совсем расклеился. Пойду я, наверное, опять совершать подвиги, биться насмерть и получать взамен лишь упреки и непонимание.

— Подожди, юный бог, не спеши. Ты задал вопросы, неужели не хочешь получить на них ответы?

Уже встав, я поспешно плюхнулся на задницу, готовясь внимать. Неужто я сейчас услышу ответы на вопросы, которые я стал слишком часто задавать себе?.. Старый Векша говорил, что развитие воина невозможно без внутренней гармонии, а ее в моей уставшей душе уже давно не было. Так как все, в принципе, у меня шло наперекосяк. Развитие проходило рывками, отношения с семьей скакали от неприязни до любви. Про девушек я вообще думать не хочу — тут все сложно. И еще этот взгляд Селены. Создалось стойкое ощущение, что она меня ненавидит, вот только за что? Не из-за глупой же шутки. Нет, тут что-то другое. Но в чем могла крыться причина такого её отношения, я не понимал, и от этого становилось еще больней.

— Боги, — услышал я голос Ведающей и поспешно отвлекся от своих мыслей, — любимые дети Творца, не знающие забот. Они рождаются, уже владея силой и знаниями. Они не знают боли и сострадания, не ведают жизни смертных. Получая знания о мире живых, по сути, только из молитв, они не растут, застыв в развитии на тысячелетия, пока одно их поколение не сменится другим, более агрессивным. И так идет по кругу. Единственное, чего боятся боги — это забвения. Потеря паствы, притока благодати, что является их эссенцией жизни, приводит их к развоплощению, уходу в мир духов и потери себя.

Но ты иной. Познавший боль утраты, чувство смерти и жажду жизни, ты дорожишь теми, кто окружает тебя, ты готов сражаться за них, отдавая всего себя. Ты, как говорят в твоем старом мире, эволюционировал. Ты спрашиваешь, за что тебе Творец послал столько испытаний? Задумайся сам.

Твой дух изначально готовили к тому, чтобы пройти испытания Творца. Невзгоды закаляют тебя, делая мудрей, учат быстро и правильно принимать решения. Ты ведь и сам не замечаешь, что сильно вырос. Твои, как ты иногда считаешь, глупые поступки все равно приводят к положительному результату. Без них ты бы так и застыл на месте, наслаждаясь жизнью и не делая попыток двигаться дальше. Богам все дано от рождения, а свою силу ты заслужил сам. Ты выжил, впитав в себя мощь сильнейших ваших магов, пусть и не без помощи, но, в основном, ты все сделал сам. Ты справился там, где отступил бы любой другой человек. Ты заслужил уважение и почитание людей не только в своем мире. Не требуя ничего взамен, ты продолжаешь делиться со всеми своим светом. Это и есть черты истинного бога.

Да, ты молод и на многое смотришь именно с позиции юноши, но и зрелых деяний хватает, а со временем их станет больше. Ты хочешь покоя, мира и тишины. Увы, твой путь далек от этого, и самое страшное еще впереди. Ответь на теперь на наш вопрос, Владислав — чего ты боишься больше всего на свете?

— Чего боюсь, — задумался я. — Смерти? Нет, не боюсь, иногда даже ищу ее. Не оправдать возложенных на меня надежд? Нет, хоть я и играю в вашу игру, но по своим правилам. А значит, я не проиграю. Потерять близких, не успеть их спасти? Их смерти по моей вине? Ближе, но нет, все не то. Я этого боюсь, но в моих силах свести риски к минимуму. Тогда чего я боюсь?

— Думай, Владислав, вспомни свою жизнь в том и этом мире. Чего тебе не хватало там и зачастую не хватает здесь? Что ты ищешь в людях, что окружают тебя? В чем твой страх?

— Одиночество. — скрипнув зубами, я опустил голову вниз. — Больше всего я боюсь вновь остаться один.

Перед глазами мгновенно, будто в старом фильме, пронеслась вся моя жизнь, отматывая кинопленку. Я всегда был один. У меня никогда не было и нет тех, кого бы я мог назвать своими друзьями. С кем мог посидеть, выпить, сходить на дискотеку, поклеить девчонок. Тех или того, кому бы я мог полностью открыться, рассказать о своих радостях и тревогах. Увы, при всем большом количестве людей, что меня окружают и вроде бы любят, я по-прежнему был одинок. Или я сам боюсь кого-то пускать в свою душу, или людям совсем неинтересно, что скрывается внутри меня…

Запоздало я вспомнил о Грише, с которым учился в школе и который вместе со мной поступил в академию. Ведь он как-то незаметно выпал из моего окружения, а я так и не удосужился узнать, в чем дело, замотавшись с делами и вконец запутавшись в своих отношениях с девушками. Вечно радостный японец Озаму, что мог стать мне другом — пропал и не звонит. Получается, я его бросил, когда ему нужна была моя помощь? И даже не поинтересовался, что с ним и как. Черкасский, Громов Гриша… Да много кто еще. Все эти люди были рядом, и стоило мне только сделать первый шаг, они с радостью стали бы мне ближе, но я его не сделал. Я плохой друг, паршивый внук и брат, и уж тем более, совсем хреновый муж и жених.

— Ты все понял, — удовлетворенно кивнула женщина, поймав мой затравленный взгляд. — Вот поэтому Творец и выбрал тебя. Чтобы не остаться одному, ты спасешь и этот мир, и многие другие. Как бы ты не спорил сам с собой, как бы не злился на окружающих тебя, ты все равно без них не сможешь. Ты изменишься. Хотя, говорят, путь бога — это путь одиночества, но я верю, что ты найдешь свою дорогу. Она не будет легкой, и камней на твоем пути встретится немало. Но ты будешь знать, кто их разбросал, затрудняя тебе движение, а значит, и обойти их тебе будет несложно.

Молча встав, я поклонился мудрым женщинам и пошел прочь от костра. Мне было, над чем подумать…

И вновь три скалы, три брата, что, как и прежде, стоят, защищая свою землю. Холодный ветер трепал мои волосы, а я сидел и смотрел на бушующий океан. В душе была такая же буря, что никак не хотела униматься. Быть честным самим с собой, это значит не обманывать себя, теша глупыми надеждами на исконный «авось». Во что ты превратился, Влад? Когда ты повзрослеешь, Влад? Когда научишься принимать мудрые решения? А ничего, что у меня просто не было возможности научиться этому?! Мне, мать его, только восемнадцать лет, откуда взяться вселенской мудрости?!!

Да и те, кто пытается наставить на путь истинный, больше, все-таки, стремятся мной манипулировать, отделываясь общими фразами. Я не просил силу и ответственность, я не стремился к этой войне. Все это мне навязали, а теперь требуют правильных решений? Что же мне делать?

Правильно Ведающая сказала про одиночество. В попытке не остаться одному, я буду снова и снова спасать всех, и это моя слабость. Так, может, проще сразу взглянуть в лицо своему страху? Как было прежде, остаться одному и идти своей дорогой, безо всех, кто сейчас рядом со мной? Может, к такому решению меня подталкивали Святогор и Заряна? И в кого я тогда превращусь? Или нет, в кого я уже превратился?

В эгоиста, который пытается скрыть это, всем помогая. Ведь эгоист — это не тот, кто думает только о себе, это тот, кто хочет, чтобы все вокруг думали только о нем. Но я не такой, я искренне люблю свою семью и переживаю за нее! Я ничего не требую, просто прошу постараться понять меня, и бесит то, что никто даже не пытается. Им всем так проще. Привыкли, что я всегда и во всем виноват. Легче ткнуть другого в его ошибки, чем заметить свои.

Что ж, я думаю, что теперь знаю, что делать. Хотят мудрого, взрослого парня? Отлично. Будет им повзрослевший Влад. Каждый увидит во мне то, что хотел. Но потом пусть не жалуются.

Открыв портал, я с каменным лицом шагнул в него. Холод океана, казалось, последовал за мной, ледяной коркой сковав душу…

Глава 18

Владислав Громов

Шагнув в портал, я оказался на планете, где происходила битва ангелов и демонов. Медленно опускаюсь вниз, глядя на тысячи тел, что так и лежат неподвижно. Михаил с Люцифером почувствовали мое возвращение и настороженно смотрят на меня, находясь в той же позе, что я их и оставил. Рядом с ними сидит Софиэль, и тоже не сводит с меня обвиняющих глаз. Похоже, пернатая так ничего и не поняла, а может, просто не захотела. Все-таки, ломать то, к чему привыкла за тысячи лет, очень сложно. А в ее красивой, но не слишком умной головке, видать, нет места мысли о предательстве теми, кого она почитала выше всех.

Где-то тут должны быть и Леонард с Уриэлем. Ангел и демон, с которыми я бился плечом к плечу. Я ведь даже не подошел к ним тогда, не попытался забрать из этого мира. Считал ли я их своими друзьями? А можно ли вообще считать другом существо, которое старше тебя на тысячи лет? Не знаю, я уже совсем запутался, кто есть кто в моей жизни. Но, думаю, время все расставит по своим местам.

Оглядевшись, я достал из пространственного кольца камень, в котором была заключена сила, что он выпил из них. Смотрю на него внимательно, а после, решительно сдавив, выпускаю из него все, что он забрал. И в тот же миг энергия огромной волной пронеслась по застывшим легионам, вливаясь в их тела.

— Отпусти их, Тарин, пусть уходят, — мысленно обратился я к планете, — наш договор остается в силе, а для тебя я найду другой источник энергии.

Ни говоря им ни слова, я развернулся и, не обращая внимания на кинувшуюся ко мне Софиэль, вернулся через Серый мир на землю. А после перенесся в коттедж. Надо будет что-то решать по поводу жилья. Возвращаться в поместье я не собирался, но и жить на территории академии не было никакого желания. С моей скоростью перемещения я мог, в принципе, облюбовать любое место для проживания, как на этой земле, так и за ее пределами.

И еще я поставил себе зарубку в памяти — обустроить для себя дом на планете Эли. Там был мир, что признал меня своим, и именно там я буду осуществлять задуманное. А вот масштаб этого был поистине грандиозным. Ни много ни мало, я собрался создать Магическую академию, преподавателями и студентами в которой будут выходцы из разных миров. Сплав магии всевозможных видов, как и иные взгляды на нее должны были создать нечто убойное по своей сути. И должность ректора в этом учебном заведении я хотел предложить Гонтусу, сам же предполагал быть одновременно и рядовым учеником, и преподавателем. Мне катастрофически не хватает знаний, но земные маги не могли мне их дать. А вот их совместная работа с коллегами из других миров должна была привести к гораздо лучшему результату.

Правда, как это осуществить, я пока предполагал весьма смутно. Создать с нуля огромную инфраструктуру — это не маленький дом построить. Конечно, было бы проще все это организовать в стенах родной академии, но этот вариант я откинул сразу. Уверен, тут же начнутся неизбежные дрязги между правительствами стран, подковерная возня и попытки перетянуть одеяло на себя. Все это будет безумно отвлекать, и меня точно в покое не оставят. Хватит мне всего этого, наелся. Независимое учебное заведение — именно то, что нам нужно.

Да и не всех пожирателей я истребил, а значит, все равно, рано или поздно, но о моей затее станет известно и им. Но на моей планете добраться до меня они не смогут. Путь туда знаю только я, Эли и Аштар. И я намеревался забрать их с собой.

Дела рода, дела империи — все это сейчас казалось мне мелким и не заслуживающим внимания. Исчезни я, особо никто и не заметил бы, а может, некоторые бы даже вздохнули спокойно, устранив источник постоянных проблем. А значит, и я не буду на все это отвлекаться. Но предварительно стоит все же переговорить с ректором. Не думаю, что отток студентов его очень обрадует, а гадить хорошему человеку не хотелось. Да и присмотреться, как тут все устроено, мне было необходимо. Взять образ готового куда легче, чем придумывать что-то новое. Но, по большому счету, на его хотелки мне было наплевать. Не захочет помочь, все сделаю сам. Пора же взрослеть, да?

Но сразу кидаться осуществлять свои планы смысла нет. Надо все посчитать и учесть. А я этого физически сделать не смогу, потому что не умею, да и организатор из меня хреновый. Благо, с финансированием этой затеи у меня проблем не будет. Влезать в счета рода я не намеревался. Не мной добыто, не мне и тратить. А вот золота и артефактов, что находились в кольце лича, хватит на сотню таких проектов. В общем, без команды не обойтись, но привлекать своих знакомых не хотелось. Наверное, стоит попросить помощи у Паши, надеюсь, он не откажет…

Да и к тому же, мне нужны соратники, надёжные бойцы, которые без сомнений и колебаний пойдут за мной. А Земля не могла их мне дать в таком количестве. Прошедшие у меня обучение потом вернутся в свои миры и понесут слово мое. И тогда под моими знаменами окажутся миллиарды живых существ, ненавидящих тьму. Но, повторюсь, масштаб затеи был немыслимым, и посоветоваться насчет того, как ее осуществить, было не с кем. Единственный выход — поговорить с Творцом, но он как-то забыл оставить мне номер своего мобильника, а иных способов связаться с ним я не знал. Ну, да это дело не сиюминутное, позже что-нибудь придумаю. Если, как говорят, мироздание на моей стороне, оно же и подскажет мне выход. А пока начнём с более доступного — прогуляюсь — ка я до кабинета ректора.

Переодевшись в тот костюм, что я надевал на прием к императрице, я отправился в учебный корпус. Форму академии я больше не собирался носить, как впрочем, не намеревался и продолжать здесь свою учебу. Сегодня же займусь поиском подходящего жилья.

Неспешно шагая по коридорам академии, которая так и не стала мне родной, я ловил на себе взгляды учеников, слышал перешептывания за спиной. Меня узнавали, хотя я и недолго проучился в ее стенах. Обилие народа в коридорах объяснялось тем, что была перемена, и я уже пожалел, что не дождался начала следующей лекции, прежде чем выдвигаться.

Холодно посматривая по сторонам, я шел, не обращая ни на кого внимания, впрочем, вежливо раскланиваясь со встречными преподавателями, которые, хоть и смотрели на меня с удивлением, но ни о чем не стали расспрашивать. Кроме одного, точнее, одной…

— Владислав?

— Алла Евгеньевна, — поприветствовал я преподавателя по боевой магии.

— А что ты тут делаешь, почему не в форме академии?

— Наверное, потому, что не собираюсь больше учиться. По крайней мере, в этой академии.

— Решил перевестись? А куда? — не смогла она скрыть своего любопытства.

— Нет, не перевестись. А знаете что? Пойдемте со мной вместе к ректору. Я бы очень хотел, чтобы вы присутствовали при нашем с ним разговоре.

В голове мгновенно сложился коварный план по переманиванию отличного преподавателя. Эта женщина была очень сильной как маг, очень любопытной, при этом не замужем, да и детей у нее, насколько я знал, так же не было. А значит, на Земле её ничего не держало. Так что, включив свое обаяние на полную катушку, я подхватил ошарашенную преподавательницу под руку и потащил в сторону кабинета ректора.

— Валентин Петрович не принимает, — вскочила со своего места секретарша, перекрыв нам дорогу к дверям нужного мне кабинета. Но, натолкнувшись на мой взгляд, медленно отошла в сторону, беспомощно прижимая руки к груди.

— Чего это с ней? — отстранённо подумал я, открывая дверь. — Может, не выспалась?

Ректор обнаружился сидящим в кресле спиной ко входу и о чем-то оживленно разговаривающим по телефону. Окно его кабинета выходило на улицу, где как раз шел урок физкультуры у девушек третьего курса. Признаюсь, зрелище прыгающих в обтягивающей форме студенток было очень даже привлекательным, и я мог понять старого извращенца. В другое время я, может, и сам с удовольствием присоединился бы к нему, но сейчас было не до этого. Надо было прояснить мой статус в академии, а после решать, как действовать дальше.

Услышав, как хлопнула дверь, ректор повернулся в нашу сторону и окинул нас удивленным взглядом. Недовольно буркнув в трубку что-то типа: «я перезвоню», он полез в сейф, что стоял рядом, покопавшись в нем, достал папку с бумагами и сделал вид, что очень занят. Но, поймав мой насмешливый взгляд, он со вздохом отодвинул ее в сторону, еще раз печально посмотрел в окно, а после сосредоточил своё внимание на нас.

— Алла Евгеньевна, Владислав Андреевич, чем обязан? И кстати, почему вы не в форме академии, позвольте спросить?

— А разве я не отчислен? — непритворно удивился я.

— По просьбе императрицы, Елены Александровны, я оформил вам академический отпуск. Как я понял, вы не могли посещать занятия, занимаясь делами государства, поэтому и речи о вашем исключении не было. Таким образом, вы по-прежнему являетесь нашим студентом и можете вернуться к занятиям, когда вам будет удобно.

— Боюсь, что это невозможно, — твёрдо ответил я, — дело в том, что знания по теории магии, что дает ваше учебное заведение, не выдерживают никакой критики, более того, они заведомо ложные. Я бы мог долго распространяться об этом, но, как говорят, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, не так ли? Если вы пройдете со мной на арену, я вам без каких-либо затруднений докажу, что все, что вы втолковываете студентам и считаете абсолютной истиной, не имеет под собой никакого основания. Я бы даже сказал, что эти знания для них вредны. Мне будет достаточно пяти минут, чтобы убедить вас в своей правоте.

— Даже так? — иронично вскинул брови ректор. — Что ж, видимо, гуляющие по Академии слухи имеют зерно истины. Пожалуй, я соглашусь на этот эксперимент. Посмотрим, сумеете ли вы на практике подтвердить свою славу разрушителя магических основ…

— Вы скоро все сами все увидите, Валентин Петрович.

— Что ж, князь, признаю, вы меня заинтересовали. Пройдемте на преподавательскую арену, она расположена в корпусе боевых магов. Там мы проводим тестирование на повышение ранга.

Покинув кабинет ректора, мы с Аллой Евгеньевной проследовали за Валентином Петровичем. Причем, моя спутница по дороге кому-то позвонила, и я не особо удивился, когда к нам буквально через минуту присоединился ещё и заведующий кафедрой магических разработок, Василий Иннокентьевич Карелин. Приветливо мне кивнув, он пошел с нами, не скрывая своего любопытства, правда, вопросов пока задавать не стал, о чем-то тихо переговариваясь с коллегой.

Пройдя мимо рядов студентов, что откровенно пялились на нас, мы спустились на несколько этажей вниз, ниже уровня земли, и остановились у массивной двери, которую покрывали едва светящиеся в полумраке руны. Проведя рукой перед ней, ректор шагнул вперед, и та при его приближении мягко отъехала в стену, открывая нам проход внутрь.

Помещение, что открылось моему взгляду, не было большим, едва ли достигая сотни метров в диаметре, но его стены состояли из толстенных каменных плит, идеально подогнанных друг к другу. Причем, в каждой плите светился огромный камень-накопитель. Походу, они даже удар архимага спокойно выдержат — подумал я, удивляясь размеру камней.

Пройдя в центр, я под заинтересованным женским и удивлёнными мужскими взглядами, принялся раздеваться, аккуратно складывая одежду рядом с собой. Наконец, оставшись лишь в шортах, я снял кольцо и положил его поверх стопки вещей.

— Теперь, когда у вас не возникнет и тени сомнения, что я припрятал где-то защитный амулет, я попрошу вас атаковать меня своими самыми сильными плетениями, — обратился я к ректору, — кстати, Алла Евгеньевна и Василий Иннокентьевич могут к вам присоединиться.

Выпустив первостихии, естественно, не замеченные магами, я замер в ожидании удара.

— Вы уверены, Владислав Андреевич? Я не чувствую колебаний эфира, то есть, вы сейчас совершенно беззащитны. Боюсь, убийство юного князя преподавателем очень плохо скажется на репутации академии. Не говоря уж о той реакции, что последует из дворца.

— Не переживайте, Валентин Петрович. Я вполне осознаю, о чем вас прошу. Уверяю, результат вас удивит.

— Ну, если вы так говорите… — с заметным сомнением поджал губы он, но в тот же миг в меня полетел небольшой камень. Не долетев где-то полметра, просто растворился в воздухе, весьма удивив тем самым своего создателя.

— Интересно… — пробормотал он, и в очередной полёт отправилось уже несколько камней, что были гораздо больше первого, да и летели намного быстрей. Но результат остался прежним.

— Присоединяйтесь к уважаемому ректору, — сделал я приглашающий жест преподавателям, — и хватит меня недооценивать. Я люблю пожестче, — усмехнулся я, подмигнув при этом Алле Евгеньевне.

Та мгновенно покраснела, точно неопытная школьница, и с чувством швырнула в меня большую сосульку. Параллельно с ней ко мне метнулся и огненный шар, кинутый Карелиным. Но результат был таким же, как и до этого с камнями. Ни одно из плетений до меня попросту не долетело, будучи поглощенным первостихиями.

Преподаватели, впав в азарт, стали осыпать меня разнообразными плетениями, уже абсолютно не сдерживаясь, вход пошли даже массовые заклинания. Эфир так и гудел, а накопители на стенах сияли все ярче и ярче, едва сдерживая разбушевавшуюся в помещении мощь. Но результат оставался тем же.

Скоро мне наскучило просто так стоять на ногах, и я улегся на пол арены и бездумно стал смотреть в потолок. На сколько хватит сил преподавателям, с увлечением швыряющимся в меня плетениями, я не знал, поэтому решил просто подождать, пока им надоест эта суета.

К счастью, их надежды справиться со мной нахрапом иссякли, и вскоре я почувствовал, что бушующий эфир стал утихать. Посмотрев на крайне изумленные лица учителей, я стал неспешно одеваться. Первостихии, как и ожидалось, благополучно защитили меня, а вот энергию, которая образовалась при распаде плетений, я перенаправил в камень, что недавно вручил мне Михаил. Закон сохранения массы веществ работал и в этом мире, поэтому энергию надо было куда-то девать. И либо ее пришлось бы выпустить обратно, либо перенаправить в камень. Конечно, для него это — капля в океане, но раз нахаляву, то почему бы и нет. А для преподавателей все выглядело так, будто они швырялись заклинаниями, а они просто развеивались, не долетая до меня.

Поэтому крайняя степень удивления на их лицах была мне наградой. А Карелин, так вообще, будто телепортировался ко мне, размахивая руками и бурно выражая свои эмоции. При этом он что-то бормотал, а после достал какой-то камень, светящийся зеленым, и стал водить им возле меня. По-видимому, так ничего и не поняв, он уставился на меня взглядом побитого щенка, требуя объяснений.

— Что ж, ваша демонстрация, Владислав Андреевич, признаюсь, произвела на нас впечатление, — сказал ректор. — Это и есть сила Высшего мага?

— Высший маг — такая же выдумка, как и маг всех стихий, — ответил я, — это все равно, что сказать «человек, владеющий всеми частями тела». Нелепо звучит, правда? Но это только в том случае, если разговор об этом не ведется в обществе, где все владеют лишь одной частью тела. Кто-то рукой, кто-то ногой, кто-то может вертеть головой. Представили себе эту картину? Как бы вы назвали таких людей? Инвалиды? Вот и я нахожусь сейчас в таком мире, где все владеют лишь одной стихией, хотя изначально могут управлять всеми.

Нет, то, что я вам показал, это уже последняя стадия владения магией. Нет, не эфиром, с помощью которого вы управляете стихиями, а первостихиями, изначальной магией Земли. И я не управляю ими. Я прошу их мне помочь. Эфир — костыль для магов, их тюрьма, первостихии — вот истинная свобода. Но для того, чтобы овладеть ими, надо сначала открыть в себе все направления — огонь, вода, воздух, земля. Лишь объединившись в одно целое, эти элементы преобразуют ваш источник так, что для вас откроются поистине безграничные возможности.

— Вы хотите сказать, что можете нас этому научить?!! — едва не закричал от восторга Карелин.

— Могу, но не всех, — улыбнулся я, — лишь тех, кто будет способен выкинуть из головы все, чему его учили, и начать заново постигать магическую науку. И да, каждый из них будет должен дать магическую клятву ни прямо, ни опосредованно не вредить мне и моему роду. Ну, и конечно же, вступить в войну по первому моему зову. Без этого никак.

— Войну? — удивленно переспросил ректор. По его нахмурившемуся лицу было видно, как быстро он перебирает в уме различные варианты.

— Войну, но разразится она не здесь, не на этой планете. Пока раскрывать все подробности преждевременно. Мне ещё необходимо будет переговорить по этому вопросу с Еленой Александровной и главой Тайной Канцелярии, Давыдовым. В случае их одобрения я донесу до вас всю интересующую вас информацию.

— Так чего же тогда вы хотите от нас? — задала верный вопрос Алла Евгеньевна.

— Да все просто. Мне нужна небольшая экспериментальная группа студентов, приблизительно человек двадцать, согласных на мои условия, с которыми я бы мог начать работать. Больше я, к сожалению, пока не потяну. Они будут по-прежнему посещать ваши предметы, но боевую часть им буду ставить лишь я. И да, информация о их обучении будет закрытой и неподлежащей разглашению ни при каких условиях. Если кто-то из преподавателей решит к нам присоединиться — буду только рад. Условия для них те же. Занятия будут проводиться после основных уроков.

— Я в деле!!! — тут же закричал Карелин. — Ох, простите, сорвался… — смущенно закончил он, глядя на задумчивого ректора.

— Что ж, Владислав Андреевич, я понимаю, что вы сильно нам не договариваете, но не могу вас в этом винить. Понимаю, что тут решаются дела вне моей компетенции. Однако, за все, что происходит на территории академии, несу ответственность именно я. И проводить занятия со студентами, о которых я ничего знать не буду, я позволить не могу. Я не дам ответа вам прямо сейчас, сначала мне необходимо обсудить данную ситуацию с советом магов, а уже после мы коллегиально вынесем решение. До этого времени я пока — учтите, временно! — зачислю вас внештатным преподавателем с сохранением за вами вашего жилья на территории академии. Думаю, ответа ждать долго не придется, я сегодня же свяжусь с секретарем Совета магов, и мы соберем экстренное заседание. Алла Евгеньевна, Василий Иннокентьевич, ваше присутствие на нем обязательно. Владислав Андреевич, если понадобиться, мы позовем и вас. О времени проведения я сообщу.

— Я услышал все, что хотел. На этом позвольте вас оставить. — коротко поклонился я и шагнул в Серый мир. А уже оттуда перенесся во двор коттеджа. Думаю, им есть, что обсудить без меня, а я хочу поесть, принять ванну и отдохнуть. Спокойные дни, увы, закончились, даже не успев начаться.

Но сделав пару шагов по двору, я остановился, осененный внезапной мыслью. Хлопнув себя по лбу и проклиная себя за забывчивость, я призвал Бурана. Все-таки у меня есть один настоящий друг! О котором я, конечно же, забыл…

Тот, появившись рядом, как-то странно посмотрел на меня, а потом неожиданно попытался цапнуть меня за руку. Только мгновенная реакция спасла меня от прощания с конечностью. Но жеребец, злобно оскалившись, не прекратил своих попыток и внезапно отросшими зубами старался отхватить от меня кусок посочней. Пришлось в скором темпе удирать, стараясь не попасть при этом под его копыта. Ну да, удирать, от коня-духа, ага! Было бы смешно, если бы не было так страшно. Он был как внезапный понос — могуч, быстр и неудержим. В общем, погоняв по двору, он меня настиг, завалил, а потом еще и потоптался по мне, всем своим видом выражая презрение. Не уверен, но всё же мне показалось, что у меня жалобно хрустнула пара ребер. Защищаться я особого смысла не видел. Буран — конь гордый, а вот память у него хреновая. Отомстит, забудет и опять отомстит. Так что, лучше пусть сейчас пар выпустит. А он, закончив избиение меня любимого, гордо вскинул голову и отвернулся, строя из себя насмерть обиженного.

Пришлось униженно кланяться, просить прощения, обещать, что я всегда и вообще никогда…. А после дать ему право появляться в любой момент, когда он посчитает, что есть угроза моей жизни. В общем, минут через тридцать мы с ним окончательно помирились, и он с довольной мордой помчался рыскать по двору в поисках приключений, задорно похрустывая яблоком, что я осторожно сунул в его пасть, все еще опасаясь за свои конечности. Отзывать его я пока не буду, захочет, сам отзовется. Все-таки, очень долго находиться ему в этом мире было не совсем комфортно.

Зайдя в коттедж, я потискал довольного Ваську, расспросив Кузю, удостоверился, что все хорошо, и отправился вздремнуть, наказав разбудить меня часа через два, как раз к ужину. Наскоро приняв душ, я рухнул в постель и немедленно вырубился. Поэтому и не услышал, как скрипнула дверь в спальню…

Глава 19

Владислав Громов

Медленно открываю глаза, борясь со слабостью в теле. Хоть я и нуждаюсь во сне гораздо меньше обычных людей, стресс последних дней все-таки дает о себе знать. Вижу, что рядом, плотно прижавшись и закинув на меня свою ногу, лежит Ольга. Ее глаза с тревогой бегают по моему усталому лицу. На автомате улыбаюсь ей и нежно чмокаю в носик. Рука привычно скользит по желанному телу… Но нет, надо оставить все пошлые мысли! Для этого есть ночь, а что несет мне день — пока не ясно. Хотя, формально-то уже вечер, можно и… Уговариваю себя: нет, возьми себя в руки! Черт, да не Ольгу возьми, а себя!!!.. Сам не заметил, как жадно прильнул к ее горячим губам. Стоп, стоп, еще немного — и крышу у меня снесет точно! А у Оли, похоже, уже снесло, вон, шаловливая ручка пытается залезть ко мне в штаны… Пора это прекращать!

— Не думал, что когда-нибудь скажу тебе это, но — давай не сейчас, — выдыхаю я, еле-еле оторвавшись от ее губ.

Улыбнувшись, она с кошачьей грацией выскользнула из моих объятий.

— Приводи себя в порядок, мы ждем тебя внизу, — на ходу поправляя одежду, Ольга вышла из комнаты. А я, сделав пару глубоких вздохов и собрав мысли в кучу, отправился в душ.

Холодная вода бодрит и настраивает на нужный лад. Раз все собрались, значит, намечается второй раунд переговоров. Но на этот раз он пойдет по моему сценарию, нравится им это или нет. Уже нещадно ругаю себя за минутную слабость с Ольгой. Нет, сегодня я буду жестить по максимуму, и раз и навсегда отучу их обсуждать мои решения и попусту сотрясать воздух! Девушки — это прекрасно, но на первое место сейчас все-таки выходят самолеты. А значит: «От винта»!

— Под крылом самолета о чем-то поет зеленое море тайги, — напевая эту песню вполголоса, я переоделся и спустился вниз.

— Ох тыж, твою мать! — охренел я, забывая о песне, увидев открывшуюся мне картину. На миг в душе шевельнулась осторожная мысль на всякий случай накинуть щиты, потому как если начнут бить, могу и не справиться. А удрать в этот раз вряд ли получится — грамотно обложили, гады, перекрыв все пути отступления.

За столом собрался весь мой многочисленный женский коллектив, во главе стола, на почётном месте восседала Селена, явственно демонстрируя, кто есть кто. В дверях застыл дед, недобро так посматривающий на меня. Тут в мою спину уперлись чьи-то руки, настойчиво подталкивая меня туда, вниз, где была приготовлена горячая встреча… Обернувшись, я увидел ухмылку Аштар.

— Предательница! — громко подумал я, в ответ она закатила глаза и обогнала меня, тут же устроившись рядом с остальными. Бросив страждущий взгляд в окно, я заметил, что там маячила довольная морда Бурана.

— И ты, Брут! Чтоб тебе яблоко гнилое попалось… — мысленно злобно пожелал я ему, тут же услышав издевательское ржание. Но делать было нечего, нужно было воплощать свой план, поэтому я продолжил путь, сохраняя максимально невозмутимый вид, внутренне настраиваясь, наверное, на самый сложный бой в моей жизни — со своей семьей.

С каменным лицом прохожу вперед и сажусь во главе стола. И тут же на мое плечо забирается Рыжик, воинственно топорща хвост и злобно поглядывая на окружающих. Успокаивающе глажу ее по голове, чувствуя, что Красотка очень злится. Если психанет, то удар Громовой белки в небольшом помещении будет страшным. От него не всякий щит защитит.

— Баб Лена, ужин готов? — интересуюсь, не обращая больше ни на кого внимания. И тут же передо мной, а так же перед всеми сидящими за столом, как по мановению ока начинают появляться разнообразные блюда, источающие божественный аромат. Беру нож и ломтик слегка поджаренного хлеба, подтягиваю к себе масленку. Краем глаза замечаю какое-то неуверенное шевеление. Марина и Виттория, примостившиеся с краю стола, подталкивая друг друга, почувствовали мой вопросительный взгляд. Марина тут же виновато отвела взгляд и съежилась, точно желая казаться незаметной. А итальянка решительно вскочила и звенящим от напряжения голосом начала:

— Влад, ты прости, конечно, но всё это… Я готова поддерживать тебя во всём, я готова пустить в ход все связи моей семьи!.. Работая головой, я могу значительно преумножить капитал твоего рода… Но к тому, что произошло — я не готова. Это нерационально — заставлять воевать того, кто создан для иного! Понимаешь?! — она требовательно смотрела на меня, ожидая ответа.

— Понимаю… — кивнул я и перевёл взгляд на Нарышкину. — Ты, как я предполагаю, тоже хочешь что-то мне сказать?

— Это все слишком страшно, Влад… Я не рассчитывала, что буду проходить через такое. Как вспомню эту боль… — Марина вновь отводит глаза, в которых блестят слезы, — Ни связи моего рода, ни мои умения — ничего не помогло мне в том бою! Я… Я почувствовала, что я не создана для такого! Я хорошо разбираюсь в политике, я могу принести пользу…

— Кому-то другому, кто будет более достоин этого, в отличии от меня.

Марина потрясенно смотрела на меня, по её щекам покатились крупные слезы.

— Я никого не держу, — продолжил я, старательно намазывая масло на хлеб. — и не могу гарантировать вам спокойной жизни в уютных кабинетах. Велика вероятность, что и туда могут явиться мои враги, желающие ударить по самому больному — моей семье. И вам вновь придётся отстаивать своё право на жизнь с оружием в руках. И если для вас подобное неприемлемо, то…

Я поднялся со своего места, отложив в сторону надкусанный бутерброд. Затем коротко поклонился.

— Спасибо, что были рядом, и жаль, что я вас разочаровал. Не смею больше вас задерживать.

Снова усевшись, я потянулся к ноздреватому жёлтому сыру, размышляя, пристроить ли лакомый кусочек на хлеб с маслом или есть вприкуску.

Во взглядах Марины и Виттории отражалась гамма противоречивых чувств: обида, что я даже не попытался их удержать, острое сожаление, что они не оправдали надежд своих семей, и грусть от понимания, что сейчас поставлена точка во всех наших отношениях. Так и не дождавшись больше от меня никаких дополнительных слов прощания, девушки оглядели остальных, но не смогли ничего сказать, резко развернулись и практически выбежали из дома. На какое-то мгновение меня охватила грусть, но это быстро прошло. Они сделали свой выбор, и я с ним согласен. Лучше сейчас, чем потом, когда их слабость поставит под удар остальных. И хорошо, что между нами ничего не произошло, иначе было бы куда труднее с ними расставаться.

— Влад, это жестоко… — попыталась было вставить своё слово Вика, но я кинул на неё такой взгляд, что она тут же осеклась.

— Жестоко заставлять их идти против своих страхов, если они на это не способны! А мне не нужны слабые, колеблющиеся соратницы. Надеяться лишь на связи, наработанные даже не ими самими, а их родными? Или на свою привлекательность? Это жалкая попытка придать себе важности и ценности. Вы все бесконечно желанны для меня, но если вы рассчитываете, что одной постелью можете доказать свою значимость — уходите прямо сейчас! Мне нужно от вас нечто большее, и если вы не способны на это, если не чувствуете готовности идти до конца — не стоит мучить себя и тратить моё время.

Спохватившись, я коснулся источников Марины и Виттории эфиром и снял с них свои метки. Теперь пожирателям они не интересны, но и я их больше не буду чувствовать. Последним отголоском нашей связи я ощутил, как они замерли, будто почувствовав пустоту, а потом ускорились, покидая пределы коттеджа, так, будто за ними кто-то гнался.

Сразу же выкинув их из головы, я беспокоился пока только об одном — я не видел за столом Хидеки. В то, что японка бросит меня, чего-то испугавшись, я не верил, но поднимать эту тему было еще рано.

— В общем, давайте обойдемся без долгих прелюдий. Если кто-то хочет последовать за Мариной и Витторией — просто уходите, — подытожил я, оглядев испытующе всех. Дед все так же стоял в дверях и пытался просверлить меня яростным взглядом.

— Николай Владимирович, — обратился я к нему, с удовлетворением отметив, как при этих словах перекосилось его лицо. — Вас не слишком затруднит присесть и перестать буравить меня взглядом? Я очень голоден, а вы мне аппетит портите. Ника, будь любезна, передай мне, пожалуйста, соль, а то руки у меня долгое время были связаны, еще никак чувствительность не вернется…

Селена, опередив потянувшуюся за солью Нику, молниеносно подхватила солонку и с силой запустила ее мне в голову.

— Весьма признателен, — коротко улыбнулся я ей, перехватывая снаряд возле головы. — я всегда знал, что ты поможешь мне в трудную минуту.

Невозмутимо солю картошку, приправленную маслицем и укропчиком. М-м-м-м, красота, а запах — вообще огонь! Ем с отменным аппетитом, по-прежнему не обращая никакого внимания на остальных. За столом царит гробовое молчание, прерываемое лишь стуком моей вилки. Удивляюсь выдержке девчонок, но и прекращать запланированное показательное выступление не собираюсь. Дожимать — так до упора, чтоб рвануло — и знатно. Вон, дед явно уже на грани, а Селена сейчас, кажется, вообще мне в глотку вцепится зубами… К своему удовольствию, я отметил, что только близняшки чувствуют себя в своей тарелке, нисколько не напрягаясь, лишь старательно прячут улыбки, да Ольга преспокойно кушает, забив на все волнения. Мои берегини свой выбор сделали давно, и прошлый бой подтвердил их право носить гордое звание воительниц. А на остальное им плевать.

Эйелен же злобно скалится, эта тоже на моей стороне и готова рвать жилы всем, кто против. Аштар не видно за девушками, но я прекрасно чувствую ее эмоции. Походу, вся эта возня в песочнице ее немало забавляет. Для маленькой богини все кристально ясно. Подумаешь, бой, не в первый, да и не в последний раз… Все живы, все здоровы, ещё и мужик достойный появился в её жизни. Чего остальным не хватает? Хотя, если свалит еще пара-другая, она совершенно не расстроится. Меньше баб — меньше конкуренции, больше будет внимания лично ей.

Уже физически ощущаю, как накаляется обстановка в помещении. Малейшая искра — и рванет, чего я, в принципе, и добиваюсь. Эфир так и бурлит, периодически проходя незримыми волнами по комнате.

— Ух, а чего это вы все такие напряженные? — появляется Марра, сверкая любопытными глазами. — Я аж в Небесных Чертогах почувствовала ярость Громова — старшего! Опять Влад что-то натворил?

Ника закрывает лицо руками, её плечи трясутся от беззвучного смеха, слышны похрюкивания едва сдерживающейся Аштар, Ольга покачивает головой, с сожалением глядя на ничего не понимающую элементаль. Я не спеша оборачиваюсь к Марре.

— Я как раз о тебе думал, змейка, — произношу елейным голосом, от звука которого она отшатывается назад, словно от пушечного выстрела, едва не падая.

— Ой, кажется, я не вовремя… Я, пожалуй, попозже к вам загляну… — пробормотала она и попыталась смыться. Вот только у нее ничего не вышло. Кокон эфира, что полностью окутал ее, держал крепко, не давая пошевелиться.

— Может, ты все-таки прекратишь этот цирк? И попробуешь, наконец, объясниться?! — вскипел-таки дед, чуть ли не рыча на меня. Есть! Не выдержал, отлично! Теперь будем додавливать.

— А мне нечего вам объяснять, — демонстративно пожал плечами я, наливая себе чай. Между тем подтащил эфиром отчаянно пытающуюся разрушить кокон элементаль и уложил рядом на диванчик. Ага, как же! Типа, она старается, но никак не может совладать с моими путами! Высшая Элементаль воздуха — и не справляется со слабым воздушным коконом? Не смешите мои подковы. Просто ее любопытство родилось раньше нее. Теперь с места не сдвинется, пока все не узнает, но при этом будет делать страдальческую моську, показывая всем, какой я тиран…

— Куда же ты так торопишься? Нам еще нужно обсудить ваши испытания. Мне тут одна птичка напела, что они не так уж и необходимы, а вы мне просто морочите голову. Вот заодно, раз уж ты так удачно заглянула на огонёк, и проясним этот вопрос.

Хочешь орешек, Красотка? — протянул я на ладони лакомство для белки. Потершись об меня мордочкой, она с удовольствием захрустела, по-прежнему не сводя с людей настороженного взгляда.

— Помнится, вы все постоянно тыкали мне, что я веду себя по-детски, утверждали, что мне необходимо повзрослеть, начать отвечать за свои поступки? — обратился я к окружающим. — Отлично, вы добились своего, я всё осознал, согласился с вами. Считайте, я повзрослел. Отныне я отвечаю только за себя, за свои намерения и поступки. Но и отчитываться перед всеми вами за них я не собираюсь. Более того, чтобы меня и мои действия никак не связывали с теми, кому я за всё время так успел досадить ребячеством и легкомысленностью, я откажусь от титула, за которым, собственно, я никогда и не гнался.

У тебя, дед, есть Ириска, в которой течет наша кровь, а значит, род не прервется. Да и возраст у неё такой, что можно успеть воспитать в нужном духе достойную наследницу.

Отныне я не хочу слышать в свой адрес никаких — Влад, ты опять!.. Влад, нам за тебя стыдно, ты позоришь великую фамилию! Я — сам по себе, вы — сами по себе… — флегматично закончил я свою речь, прихлебывая чай из чашки. Обратился к близняшкам:

— Ника, Вика, попробуйте булочки, они у бабы Лены сегодня особенно удались. — я протянул блюдо с выпечкой близняшкам.

— Значит, так, да?! — вскинулся дед. — Выходишь из рода, значит? Сопляк!!! Да как ты смеешь даже говорить о таком?!!! За все века такого позора не случалось, а тут выискался, понимаешь, упрямец! Обидели его, ты подумай! Мало тебя жизнь побила, еще хочешь? Остаться без поддержки родных и близких, повернуться к ним спиной — это твоя цель?!!

— Для вас же и стараюсь. Не понятно, что ль? — иронично вскидываю я бровь. Черт, зацепил дед все-таки своими словами! Привычный гнев поднимается во мне, но я усилием воли загоняю его обратно.

— Вот, Селена опрометчиво утверждала, что пойдет за мной хоть в рай, хоть в ад. А поди ж ты, быстро передумала. И ведь я не могу ее винить в этом, ходить по краю всегда тяжело.

Моя жена сверкнула глазами, недовольно скривилась, но промолчала, повинуясь моему останавливающему жесту.

— Чуть позже я дам тебе возможность высказаться, дорогая…

Далее, Виттория с Мариной — комнатные собачки впервые столкнулись с матерым волком-убийцей. Их страх понятен, они, осознав, что существует вероятность повторения подобных схваток, предпочли уйти. Как я могу их за это осуждать? Возможно, их выбор окажется самым правильным, глядишь, проживут дольше, в довольстве и безопасности.

А ты, дед — старый и мудрый, мечтаешь понянчить правнуков. Так ты их скорее от Ириски дождешься, чем от меня. Зачем я тебе? Не думаю, что проживу достаточно долго, чтобы успеть их заделать. Тем более, видишь, мои девушки уже начали разбегаться. Еще немного, и вообще никого не останется. Мира и спокойствия роду я не приношу, одни волнения, а тебе это вредно…

Думаю, вы понимаете сами, мне лучше уйти сейчас и не подвергать более ваши жизни опасности, не отвлекаться на необходимость беречь вас, не ожидать, когда случится непоправимое, за что я буду в ответе. Я ведь в следующий раз могу и не успеть. Мне сказали, что мой путь — это путь одиночества, по-видимому, так оно и есть. Так что не надо на меня кричать, обижаться, делать виноватым. Устал я от всего этого. Устал оправдываться, устал доказывать всем, что я не такой, каким вы желаете меня видеть.

Передо мной поставлена непростая задача, и я должен ее решить, несмотря ни на что. И с этого момента я буду заниматься только этим. Тем более, что недалек тот день, когда я покину Землю, и если и буду появляться в этом мире, то очень редко. Так что, вскоре для вас — что есть я, что меня нет — будет не столь важно.

Долив себе в кружку чая, я, уставившись в пустоту, принялся его пить, дав время всем переварить полученную информацию. В наступившей тишине слышалось тяжелое дыхание людей, пытающихся осознать услышанное.

Первым отреагировал дед — резко вскочив, он вынесся за дверь, громко ею хлопнув напоследок. Моё сердце кольнуло болью, когда я увидел его сгорбившуюся спину. Он будто разом постарел на добрую сотню лет. Но мне нужно было сказать ему эти слова. Теперь он подумает, что ему важнее — внук, или то, что про него говорят. Пока он не научится мне безоговорочно доверять, я в поместье не вернусь. Естественно, я блефовал, говоря о том, что выйду из рода. Не такая уж я мразь, чтобы бросить старого деда и маленькую сестру одних. Да, появились и другие Громовы, но все же именно дед и Ириска — моя настоящая семья. Мирами еще не в счет. Но пока ему об этом знать не обязательно. Пусть переспит с этой мыслью, утро, как говорится, вечера мудренее…

От моих мыслей меня отвлекло шипение моей дражайшей супруги:

— Если ты рассчитываешь, что я тоже уйду, громко хлопнув дверью, ты глубоко ошибаешься!

Смотрю на нее с некоторой долей удивления, а после пожимаю плечами, опять прикладываясь к кружке.

— Ты и не должна уходить. Как-никак, ты — моя законная жена, что бы там кто ни думал. Поругались, помирились… Это вроде в порядке вещей. Или нет? Я в таких делах ещё не слишком опытен, поэтому, если не прав, прошу меня простить.

Привстав, я слегка кланяюсь с тем же невозмутимым видом, продолжаю поглощать чай. Такими темпами я скоро лопну, но пока рано заканчивать этот балаган.

— Но все же, я хотел бы узнать, что вызвало у тебя такую неадекватную реакцию на меня. Это из — за той неудачной шутки с водой? Или есть что-то еще, чего я не знаю… Не вовремя наступили критические дни?

Едва успеваю перехватить в воздухе летящую в мою голову сахарницу.

— Спасибо, но чай и так достаточно сладкий… — говорю я и ставлю ее рядом с собой. Настороженно смотрю искоса на свою разъяренную жену, что оценивающе вертит в руках вилку.

— А ты так не понял ничего, да? — не скрывая злости, отрывисто бросает она в меня фразы так же, как за минуту до этого сахарницу. — Ты же так прекрасно тут расписал, что собрался стать взрослым! Вот и ответь за свои поступки, как взрослый.

— Ага, — хищно оскалился я, торжествующе глядя на нее, и радуясь в душе, что она попалась в расставленные мною силки. Ну, держись, ушастая, сама нарвалась!

— Давай-ка, милая, вспомним твои вопли, что я услышал, когда вытащил ваши задницы из ямы, которую, учти, вы сами себе выкопали… Как ты там вещала? «Где ты шлялся, когда нас убивали?! Почему пришел только в последний момент? Специально его подгадал, да? Решил нам доказать, что без тебя мы ничего не стоим? Сколько раз еще мы должны пройти между жизнью и смертью, чтобы ты удовлетворил свое эго?!!!»

Я вглядывался в её побледневшее лицо:

— Все верно, жёнушка, я ничего не пропустил? На память вроде раньше не жаловался, но с некоторых пор мне мозг очень часто выносят, так что, могла и ухудшиться… Так вот, дорогая моя, вы все пеняете мне, что я вечно веду себя, как пацан, а сами-то что? Когда уже ВЫ научитесь отвечать за свои поступки, не разыскивая потом виноватых вокруг? Вы сами поперлись в город, вы сами нарвались на неприятности. Вы все сделали сами! Привыкли к тому, что я всегда наготове и смогу успеть спасти ваши задницы по одному лишь щелчку ваших пальчиков? А вот — сюрприз, не всегда, я не всемогущ! Вы не помогаете мне, а только постоянно тащите назад своими идиотскими выходками. Ты — взрослая женщина, ты старше их всех, а ведешь себя хуже Ириски! Она, по крайней мере, выжила там, где любая из вас бы сдохла в муках! Да что говорить, даже я, наверное, там помер бы, если бы не она. И заметь, сестра при этом не ноет, не кричит, какая я сволочь, ни в чем меня не обвиняет — она просто принимает помощь, когда я могу её оказать и помогает сама, когда это в её силах.

Ты спрашиваешь, сколько раз вы должны пройти по грани, и когда я натешусь? А почему ты не останавливала меня, когда я спасал ваш долбанный мир? Почему ты не кричала, какой я тупица, когда я вытаскивал тебя из-под трупов пожирателей? Тебе не было меня жалко, когда я отдал всего себя, уничтожая тьму, думая, что ты умерла? Как быстро забывается хорошее, правда?

Никто из вас еще не заслужил права осуждать мои поступки. Никто из вас еще не доказал, что чего-то стоит в этой жизни. Вы защищали меня в Ватикане? Низкий поклон вам за это. Но, думаю, теперь мы в расчете.

Блять, как же меня это бесит! Почему я должен все это говорить вам, почему вас нужно тыкать носом в очевидные факты? Скажи, почему вы — такие правильные, воспитанные, рассудительные — сами не можете дойти до этого?! Я стараюсь, рву душу и жилы, чтобы вытянуть нас из трясины, куда мы погружаемся с каждым годом все сильней и сильней. Я расту, развиваюсь, я готовлюсь к будущему, которое отнюдь не такое, каким вы его рисуете в своих радужных мечтах! Что у вас в головах? Белые подвенечные платья? И Влад под каблуком? И счастливая семейная жизнь? Увы, для всего этого нужно уничтожить заразу, что захватила уже множество миров и готовится захапать наш!

А что делаете вы для того, чтобы встать плечом к плечу со мной в предстоящей битве? Вечно предъявляете мне претензии, ноете, с каким-то ослиным упрямством не хотите видеть ничего дальше своего носа, требуете, чтобы я постоянно был в поле вашего зрения, охранял ваши задницы.

Не буду ничего объяснять. Если вы до сих пор не осознали происходящего, то мои сегодняшние слова покажутся вам простым сотрясанием воздуха. Повторюсь, я никому не обещал «долго и счастливо». У меня все меньше остается времени и тратить его на ваши хотелки и глупости я больше не намерен.

Так что, дорогая моя, или прими это и запомни, что я — мужчина в этой семье, моё слово — закон. В противном случае можешь отправляться вслед за Мариной и Витторией. Больше я таких выходок не потерплю.

Более того, все, кто решит остаться, пойдут со мной в провинцию Ига, чтобы выжечь последнее крупное гнездо пожирателей на Земле. Там я лично проверю, на что вы способны, кроме того, чтобы попусту молоть языком.

На этом наш разговор закончен. Я не желаю больше к нему возвращаться. Либо примите меня таким, какой я есть, либо уходите. Нервы мне трепать я больше не позволю.

Кстати, Марра, я надеюсь, ты все хорошо расслышала? — холодно посмотрел я на притихшую элементаль.

— Ох, ну силён… Напугал, прям застращал, боюсь… — попыталась было пошутить она, но сорвавшаяся с моих пальцев молния ударила ей точно в лоб, заставив упасть с дивана, растеряв всё шутовское настроение.

— Я СПРОСИЛ, ТЫ МЕНЯ ХОРОШО УСЛЫШАЛА?!!! — гневно зарычал я.

Кокон, что связывал ее, мгновенно развеялся, и Марра опустилась на колено, склонив голову.

— Да, Владыко, я все услышала.

— Вопрос с тобой мы обсудим позже, и надеюсь, ты придумаешь хорошее объяснение тому, что у меня до сих пор нет власти над царствами. И если оно мне не понравится, боюсь, я решу проверить, действительно ли драконы произошли от ящериц и могут заново выращивать оторванные хвосты.

Еще один почтительный поклон, и она растворилась в воздухе. Я обернулся и бросил глядящим на меня девчонкам:

— На этом у меня все. Возможно, кому-то требуется время, чтобы все обдумать и сделать правильные выводы. Я никого не тороплю, но учтите, с таким настроем, что у вас был до сегодняшнего дня, я не вижу вас рядом с собой в будущем. Я говорю обо всех, хотя знаю, что некоторые из вас уже давно все для себя решили. И все же, я даю вам — всем вам — последний шанс передумать. Больше его не будет. Скоро я возьмусь за вас всерьез, и тогда просто так уйти уже не получится.

Надеюсь, Селена, я ответил на твои вопросы? В любом случае, больше распинаться я не намерен. А теперь — прошу прощения, я бы хотел поговорить с Аштар наедине. Поэтому оставьте нас.

Глядя на то, как встают девушки из-за стола, я задумался над тем, не перегнул ли планку. Селена выглядела непривычно смущенной и задумчивой, при этом она переводила взгляд то на дверь, то на меня. А после, будто на что-то решившись, молча вышла. Надеюсь, в ее красивой голове не поселилась мысль меня бросить. Хотя, я не верил в такой вариант, но червячок сомнения всё же зашевелился в моей душе. Эйелен хитро улыбалась, Ольга отчаянно зевала. Походу, моя пламенная речь её вообще нисколько не впечатлила. Сомневаюсь, что она ее вообще слушала. Близняшки выглядели довольными и многозначительно поглядывали на меня. Рыжик, потершись мордочкой о мое лицо, спрыгнула с плеча и умчалась во двор.

Дождавшись, когда все разойдутся, я пересел на диван и жестом пригласил бывшую богиню присоединиться ко мне. Она попыталась было плюхнуться ко мне на колени, но я решительно пресёк эти поползновения. Тогда Аштар присела рядом, внимательно глядя на меня.

— Я долго думал. Да-да, я умею думать, какие бы противоречивые слухи об этом не ходили! И я решил, что мне необходимо усилиться. Недавние события показали, что я все еще беззащитен перед силами, о которых я плохо знаю. Ты прошла через многое, но память к тебе так и не вернулась. Но мне очень нужны твои воспоминания. В общем, надо тебя лечить — и срочно. Помощь богини мне нужна как воздух, поэтому скажи, что мне надо сделать, чтобы ты обрела былые силы?

— Я не знаю, — она расстроено отвернулась, — быть может, мне надо посетить землю, где я появилась? Вот только где она находится, я тоже не помню, — грустно закончила богиня.

— Значит, мы ее найдем, — уверенно сказал я, — костер Творца в Сером мире нам поможет. Отправимся к нему сразу, как я решу проблему в Японии. И еще вопрос, куда делась Хидеки?

— Да она не смогла связаться с братом и очень переживала по этому поводу. Сказала, что, как все выяснит, позвонит тебе. Не переживай, она тебя не оставит… — с некоторой долей разочарования отозвалась Аштар.

— Это хорошо, — уже гораздо спокойнее выдохнул я. Сегодня я осознал, что потерять японку мне бы очень не хотелось. Зацепила она меня, и сильно. Завтра же сам с ней свяжусь, а ещё лучше навещу. Оставлять свою невесту во враждебно настроенном дворце, чтобы ей там промыл мозги ее папаша, я не собирался.

— А теперь отдыхай, — сказал я Аштар. — Чувствую, ко мне сейчас явятся гости, и тебе лучше не присутствовать при нашем разговоре. Не нужно тебе меня видеть…таким.

Напряжение на щит уже достигло максимума, и вот-вот должна была активироваться защита дома. Для тех, кто пытался пробиться через нее извне, это могло кончиться очень печально. А убивать незваных гостей я пока не хотел, тем более, я догадывался, кто это может быть…

Глава 20

Владислав Громов

Мудрое слово вовек стоит. Говорят, между друзьями всякое бывает, да только дружбы их сильной не сокрушит беда, не поломает. Словом сильным и делом не злым на ошибку указывают, и долго, до-о-олго беседа дружеская может продолжаться. Нет ничего радостней, чем спор дружеский вести о прошлом вспоминая, да в будущее заглядывая!!!))) (Добрыня Никитич и Змей Горыныч (мультфильм)

Щелкнув по носу Аштар, которая явно не собиралась никуда уходить, я встал и вышел во двор. Давление на щит еще больше усилилось, и я сделал небольшую брешь, чтобы желающий проникнуть сюда все же смог открыть портал. Не прошло и мгновенья, как в самом центре двора замерцал круг, из которого вышли Уриэль и Леонард. Пряча от меня глаза, они синхронно протянули мне тубы, белого и черного цвета.

Никакой угрозы от них я не почувствовал и спокойно взял их в руки, не спеша открыл.

В общем, это были письма-приглашения в нейтральный мир, для проведения переговоров. Текст в письмах был одинаковым, тон витиеватым, просьбы прибыть — нижайшими.

Посмотрев на виноватые морды ангела и демона, я буркнул: «подождут» и махнул рукой, приглашая их следовать за мной.

И вновь беседка, как и в старые добрые времена, вот только атмосфера сейчас здесь совсем не праздничная, несмотря на споро накрытый богатый стол.

Повертев в руках бокал с легким вином, я смотрел на двух друзей-врагов и впервые даже не знал, что говорить. Потом всё же начал:

— Ну что, давайте выпьем, что ль? Как там было — за дружбу Неба, Земли и Ада? Давайте, чокайтесь со мной, поддержите тост. Мы же друзья? Ведь друзья могут смело смотреть друг другу в глаза, не пряча их. Или нет? Или все, что некогда говорилось за этим столом — неправда? Что ж вы глаза отводите, друзья мои? Или не бились мы вместе плечом к плечу? Или не лили кровь, заглядывая смерти в лицо? Ответьте мне, мудрые, живущие много тысяч лет. Не дайте растерять веру в то, что есть на свете настоящая дружба, прошедшая испытание на прочность совместно пролитой кровью.

— Прости, Влад, — понурив голову, ответил Леонард. Уриэль — так вообще спрятал лицо в руках.

— Не друзья мы тебе были, совсем не друзья. Был приказ — и выполняли мы его. Я не смею пойти против повелителя Люцифера. На каждом демоне стоит его печать. Я обязан повиноваться, иначе меня ждёт смерть и забвение. Но клянусь своими крыльями, я не предавал тебя, Влад! Не договаривал — да, но не предавал. Я знаю, сейчас мои слова тебе не столь важны, но запомни одно. Не верь никому из нас — ни мне, ни Уриэлю. Есть сила, что стоит превыше нас, и не подчиниться ей мы не сможем. И если нам прикажут убить тебя, мы это сделаем, ну, или умрем, пытаясь. Все, что делают Люцифер и Михаил, рассчитано на сотни лет вперед, и они — великие стратеги, ничего не делают просто так. И когда, казалось бы, ты их прогнул, они нанесут удар. Ибо нет никого коварней демонов и расчетливей ангелов.

Повертев в руках стакан и так и не сделав ни глотка, я поставил его на стол и поднялся.

— Ну, чего-то подобного я и ожидал, хотя и надеялся до последнего, что все это — лишь мои домыслы, что, возможно, всему есть логичное объяснение. Но не получилось у меня с вами разговора. Что ж, идёмте, послушаю, что хотят мне сказать ваши главные крылатые. Хотя, нам, собственно, не о чем разговаривать. Не нужны вы мне, ни как друзья, ни как воины. Без вас справлюсь. А если бы я видел в вас врагов, то без зазрения совести оставил бы гнить на той планете.

Спокойным шагом я приблизился к портальному кругу и, дождавшись, когда подойдут поникшие ангел с демоном, вошел в него. Перенос был, как всегда, мгновенным, вот только место, где мы оказались, сразу поразило меня.

А выкинул нас портал возле какого-то средневекового трактира. Именно так их и рисуют всякие фантасты. Невысокое, приземистое здание, из которого доносились пьяные крики, с покосившейся и выцветшей вывеской, на которой, если приглядеться, можно было различить какого-то монстра, одной рукой прижимающего к себе девушку с минимальным количеством одежды, а в другой держащего большую кружку, по-видимому, с пивом. Рядом на земле валялись какие-то мужики, в стельку пьяные. Кто-то сбоку справлял нужду, прямо на стену трактира. Дома, что к нему прилегали, были не менее пошарпанные, с покосившимися крышами, из закрытых ставнями окон которых едва пробивался тусклый свет.

Мимо нас пробежал отряд стражи, отчаянно гремя кольчугами, сжимая в руках щиты и мечи. Скользнув по нам подозрительным взглядом, один из стражей притормозил, но, так и не найдя, к чему придраться, помчался за остальными.

Уриэль с Леонардом остались снаружи, а я, тщательно скрывая удивление выбранным местом встречи, шагнул в дверь. И тут же едва не оказался сбит с ног вышедшим из нее бугаем. Небрежно ткнув в меня рукой, тот пробормотал что-то типа: «С дороги, задохлик!» и пошел прочь, пошатываясь и периодически спотыкаясь о торчащие из мостовой камни. Огромный топор, что висел у него на поясе, периодически хлопал его по ногам, вызывая очередной взрыв брани и проклятий. Глядя ему вслед, я только сейчас сообразил, что это был не человек. А больше он походил на классического орка, ну, по крайней мере, именно так я их себе и представлял — огромный, зеленый, вечно злой и дурно пахнущий.

Ла-а-адно, все интересней и интересней. Думаю, это место выбрано было не случайно, значит, расслабляться не стоит. Потом выясню, что это за мир. Внутри, как я и предполагал, было тесно, душно и дико воняло. Светильники, по всей видимости, магические, что беспорядочно висели под потолком, давали не слишком много света, так что большая часть помещения была погружена в полумрак.

Вокруг сновали официантки, что разносили подозрительную бурду в больших кружках, рядом со входом обосновались два эльфа и о чем-то спорили с порядком набравшимся гномом. Какие-то мутные личности во всём тёмном дружно пинали в углу нечто, завернутое в балахон. В общем, устав уже удивляться специфическому окружающему антуражу, я нашел глазами Михаила и Люцифера и отправился к ним, тщательно огибая столики. Мысленно поставив себе заметку наведаться в этот мир самому, сейчас я выкинул все посторонние мысли из головы.

Но вдруг на моем пути возникло какое-то лохматое недоразумение с большими ушами и острыми зубами — иглами, выглядывающими из-под верхней губы. Ткнув в меня грязным пальцем, что заканчивался острым когтем, он что-то прорычал противным голосом. Языка его я, к сожалению, не знал, хотя, до того орка вроде понял, но, тем не менее, сразу догадался, что это наезд. Не зная правил данного места, затевать ссору было глупо, и я, обогнув коротышку, последовал дальше, хваля себя за сдержанность. Ведь мог бы и грохнуть ушастого, но не стал. Конечно, мой вид в домашней одежде, а именно в светлой майке и спортивных штанах, а так же полное отсутствие оружия, могли вызвать недоумение у почтенной публики, что заседала в данном уважаемом заведении. Поэтому, сделав скидку на разность культур и не желая сокращать поголовье дураков в отдельно взятом мире, я попытался продолжить путь, но потерпел неудачу, потому как на моем пути возникло уже несколько подобных недоразумений, по-видимому, это были сотоварищи первого, и принялись тыкать в меня чем-то острым, напоминающим ножи, только в увеличенном варианте.

— Эх, похоже, рано я собрался взрослеть, — горестно вздохнул я, хватая дураков за головы и шмякая их друг об друга, и тут же, развернувшись, перехватил руку с таким же ножом, который явно собирался познакомиться лично с моей печенью. Подняв вонючее тельце над головой, я увидел, что дверь в трактир приоткрылась, и тут же запустил его туда, четко попав в створку. Оглядевшись, я понял, что более никому неинтересен, и перешагнув через лежащих без сознания ушастых, чуть ускорился, желая разобраться с главными крылатыми гадами, что с любопытством смотрели на меня.

К слову, крыльев у них сейчас не наблюдалось, да и одеты они были, видимо, по последнему писку моды данного мира — кожаные кирасы, темные штаны с высокими сапогами. На боку у каждого висел в ножнах, слегка светящихся рунами, артефактный меч.

Плюхнувшись к ним за стол, я, не скрывая раздражения, выхватил из рук Михаила кружку с пивом и залпом опрокинул в себя. Довольно крякнув, я забрал такую же кружку у обалдевшего от этого Люцифера и тоже выхлебал ее в два глотка, а после подвинул к себе тарелку с жареными сосисками, жадно принялся их поглощать, стараясь особо не задумываться, из какого мяса их сделали.

— Ну и?.. — прервал я затянувшееся молчание, дожевав очередной кусок, — Чего звали-то? У меня дел выше головы, а тут вы отвлекаете и раздражаете. Кстати, пока обдумываете ответ, который меня устроит, пусть еще принесут темного пива и закуси побольше! Чот я проголодался, хотя вроде недавно ел…

— Почему ты нас освободил? — завороженно следя за тем, с какой скоростью мною уничтожаются сосиски, промямлил Михаил.

— Скуфно.

— Что, прости? — удивленно моргнул он.

— Скучно, — проглотив мясо, ответил я, благодарно принимая из рук официантки еще кружку с пивом и блюдо со скворчащим мясом. А еще она принесла сухарики и соус к ним. Подача, достойная богов!!!

— Мне стало скучно, и я решил сделать доброе дело. Ну, или злое, если думать о себе. Вы ж не успокоитесь, засранцы крылатые, будете опять козни строить за моей спиной. Да и пофиг, развлекайтесь. Как слуги, вы мне уже не нужны, как напарники — неинтересны, а как враги — скучны. Вся ваша тысячелетняя грызня за власть отдает болотом, куда я едва не погрузился. Поэтому, летайте себе, делайте, что хотите, но на Землю не лезьте. Узнаю — накажу, как и обещал. Вы меня только за этим позвали сюда? Чтобы задать глупый вопрос? И кстати, мы вообще где? И что это за место? Будто с книги Тесленка про Архимага. Вот точь-в-точь, как у «Толстого Потапа»… Не знал бы, что книга — фэнтези, точно бы подумал, что с нее все срисовали. Это место вообще реально?

— Все реально, Влад. И место, и те, кто в нем обитает. Мы для встречи выбрали его, потому что эфир тут нейтрален, и для нас — энергетических сущностей — даже вреден. Нет, тут есть архимаги типа Парацельса, — при упоминании этого имени он зябко повел плечами, — но с ними лучше не встречаться. Поэтому мы тут не пользуемся своими способностями и можем спокойно говорить, не опасаясь удара в спину. У здешних властей хватит силы пленить любого из нас. Магичить тут могут только дипломированные маги. Всех других могут обидеть, несмотря на звания и выслугу лет.

— Удар в спину — это хорошо. Надо научиться такому у вас, а то как-то я совсем отстал от жизни. Самых простых вещей делать не умею.

Ну, хорошо. И все же, зачем вы меня сюда позвали? — осушая уже четвертую кружку пива подряд и слегка хмелея, поинтересовался я. То, что я начал пьянеть, мне было пофиг. Все равно, ни на что подписываться я не собирался, а вот развлечься за чужой счет — это запросто. Тем более, на меня уже кидали злобные взгляды парочка звероватого вида мужиков, то и дело хватавшиеся за некое подобие боевых молотов. Черт его знает, чем я их мог обидеть. Ну, разве что перемигиванием с их симпатичными спутницами. Так они первые начали, я ни разу не причем. Сидят, поглядывают так хитро, да голыми плечиками зазывно поводят. А когда я отказывался от небольшого флирта? Да и ладно. Чуя хорошую драку, я невольно стал тоже поводить плечами, разгоняя энергию по телу. Но до нужной кондиции я еще не добрался, поэтому можно было и послушать, что там еще мне споют крылатые братья.

— В общем, несмотря на то, что ты сделал, ни о какой клятве тебе на верность речи быть не может. Вручить судьбу целой расы тому, кто не является ее частью, было бы верхом глупости. К тому же…

— Ты не понял, Михаил, — прервал его я. — Мне ничего от вас не нужно, я же уже сказал. Освободил я вас просто по своей прихоти, не преследуя никаких целей. Я пока еще слишком молодой, хотя и принял недавно решение повзрослеть, но еще не научился коварству и предательству. И, надеюсь, никогда не научусь. А хочешь отблагодарить, подкинь местной валюты, я собираюсь тут немного задержаться. Носом чую хорошую драку, а мне ее очень не хватает. Да и кормят тут прилично.

— То есть, ты заранее отказываешься от всего, что мы можем предложить? — с презрительной ухмылкой глядя на меня, уточнил Люцифер.

— Ага, — беспечно отмахнулся я. — Вы еще сами не поняли, во что вляпались, а объяснять я вам не буду. Я думаю, мы скоро встретимся ещё раз, и разговаривать вы уже будете по другому. Вы забыли одну важную вещь, а я вам про нее напоминать не собираюсь. Но скоро вы сами все поймете. Мне даже интересно будет посмотреть на ваши лица, когда… А нет, не скажу. Так будет неинтересно, ну, мне, по крайней мере, точно.

Ладно, утомили вы меня. Ваши постные рожи вызывают у меня изжогу. Так что, подкиньте местной валюты и летите куда хотите. Я собираюсь надраться и подраться. А если вы останетесь, кто знает, что я вспомню под пивом. Возможно, решу, что мы ещё не все наши дела обсудили, или что я был с вами слишком добрый…

Переглянувшись, они поспешно встали, а Люцифер подозвал официантку и сунул ей деньги, показав на меня. Довольно кивнув, девушка убежала, а эти, даже не оглядываясь по сторонам, отправились на выход. Ну, походу моя вечеринка оплачена, можно и развлечься. Тем более, завтра, я думаю, у меня будет жутко болеть голова. Но сегодня я гуляю, без всякого надзора со стороны. Тут меня не знают, значит, творю, что хочу!

Выпив еще одну кружку, я пришел в самое благодушное настроение. Правда, взгляд несколько расфокусировался, да и в голове возник какой-то шум. Но это не мешало мне решать архиважный вопрос — выпить еще или сначала пойти облегчиться, и лишь потом выпить. Занятый этими важными мыслями, я не заметил как передо мной снова возникли давешние ушастые и с возмущением стали мне что-то доказывать.

— Ррра рар рррыы, раррооо!!!!

— Сам дурак, нехер было тыкать в меня пальцем!!!

— Ррры, рарооо, ра!!!!

— Эту майку мне подарила моя невеста, ушастый ублюдок!!! Она от знаменитого итальянского дома «Бесталоччи». Ты что-то имеешь против моей невесты?!

— Ррру ра, ррарог, — сплюнул презрительно он на мой стол.

— Ну, блять, ты конкретно нарвался тупой козел!!! — взревел я.

Это же надо, указывать мне, во что одеваться! И это после часов мучений и примерок, чтобы выбрать красивую с точки зрения Ники вещь?!!! Этого я уже не мог стерпеть, и от души врезал с внутренней стороны по его рукам, которыми он опирался об стол. В результате этого удара он крепко приложился об него мордой, походу ещё и прикусив поганый язык, а я добавил ему по ушам и спихнул на пол. Хлебнув еще глоточек, окончательно опустошивший кружку, я опустил ее на голову еще одного ушастого, что подбирался ко мне сбоку. Череп того выдержал, а кружка — нет. Разлетевшись на мелкие осколки, она оставила у меня в руках ручку, которой я дополнительно приложил мелкую вонючку.

И все бы ничего, только вот один из осколков прилетел прямо в морду орка, что проходил мимо и тащил в лапах штук пять кружек с каким-то забористым пойлом. Растерявшись, он отшатнулся, и все содержимое тары, что он старательно удерживал в огромных лапах, веселым водопадом обрушилось на пол.

Взревев от возмущения, орк, размахнулся и от всей души пробил мне в голову. Увернуться у меня не получилось, потому как я был занят в этот момент, объясняя третьему ушастому, в чем конкретно он был не прав. Удивленно ойкнув, я отправился в полет через два стола и с шумом влетел в третий, за которым сидели парень с девушкой, одетые в легкие кольчуги.

— Прошу прощения за то, что невольно помешал вашему общению, — куртуазно улыбнулся разбитыми губами я, лежа на спине. Стол, сбитый мной, валялся где-то в стороне. — Я немедленно накажу обидчика, а после принесу вам повторные извинения.

Поднявшись, я встряхнулся, поднырнув под руку добравшегося до меня орка, долбанул его в челюсть. Причем его полет я подкорректировал так, чтобы он точнехонько влетел в своих друзей, как раз поднимающихся из-за стола. Феерично шмякнувшись башкой об угол, он грохнулся к ним под ноги, после чего отрубился, а остальные зеленые мутанты, сжав пудовые кулаки, кинулись на меня.

— Сударь, мне кажется, вам не помешает наша помощь, — произнес парень, вставая по правую руку от меня. Его девушка молча встала слева.

— Не стоит, — вновь улыбнулся я, — я и так сорвал вам вашу встречу…

— И все же, я настаиваю, — возразил он, наблюдая за тем, как орки, поняв, что ко мне прибыло подкрепление, слегка притормозили. — И позвольте представиться, князь Тимофей Владимирович Багрянин. Моя спутница — графиня Меньшикова Марина Павловна.

— Ох, в такой компании даже драться как-то совестно. Мне уже искренне жаль несчастных орков. Но где мои манеры? Князь Громов Владислав Андреевич, к вашим услугам.

— Громов, тот самый?! — ахнул парень, но, поймав предостерегающий взгляд спутницы, поспешно зажал себе рот рукой.

— Мы знакомы? — удивился я.

— Нет, не знакомы, не сейчас, не…, — замялся парень, но его перебил хозяин трактира, подскочивший к нам.

— Господа, умоляю, только без магии! — едва ли не сквозь слезы проговорил он.

— Не беспокойтесь, любезный, только честные кулаки, — ответил я, с хрустом разминая пальцы, — и стулья… — задумчиво добавил после того, как увидел, что Тимофей взял его в руки за ножку, — ну, еще и бутылки… — пожав плечами, закончил свою речь я, глядя как Меньшикова, схватив со стола бутылку, разбила ее и махнув несколько раз получившейся «розочкой», хищно улыбнулась нападавшим.

А к ним уже присоединились давешние, злые на меня мужики, и очнувшиеся ушастые, явно стремящиеся к повторению знатных пиздюлин.

Но и в нашем полку прибыло — на нашей стороне оказались двое эльфов и пьяный до изумления гном, который, похоже, вообще не понимал, что происходит, а просто тупо хотел подраться.

— Мы с вами, — отрывисто кинул эльф, с ненавистью глядя на орков. — Эти образины уже всех тут достали!

— Почту за честь, — коротко поклонился я. Черт, я начинал стремительно трезветь, и это мне решительно не нравилось! Быстро оглядевшись, я увидел, что на столе, стоящем сбоку от меня, грустит одинокая бутылка. Ни секунды не раздумывая, я схватил ее и опрокинул в рот. И в тот же миг в моей голове взорвалась бомба, глаза налились кровью, и мне показалось, что я выдохнул пламя…

— Выпить гномий «Ярость гор» залпом?! — с изумлением посмотрел на меня эльф. — А человек ли ты, человек?

— Это уже неважно, — прорычал я, чувствуя, как боевой азарт захлестывает меня с головой.

— За Орду!!! — заорали орки, и мужики, что стояли рядом с ними, поддержали их ревом.

— За прекрасных дам!!! — завопил я в ответ, и мы кинулись навстречу друг другу.

Дальнейшее я помню весьма смутно. Трактирная драка — она вообще не способствует размышлениям. Главное в ее процессе — не попасть по своим и сохранить все части тела целыми, ну, или не слишком поврежденными. Где-то в середине нашего развлечения, я заметил, как в яркой вспышке исчезли Багрянин и Меньшикова. Но думать об этом мне было, собственно, некогда, потому как я получал по роже от здоровенного мужика, а один из орков держал меня сзади за руки. Потом я как-то умудрился вырваться и уже сам давал по роже мужику, пиная упавшего орка. Потом было что-то еще, потом мне в грудь врезался стол, запущенный одним из нападавших, и я, пролетев пару метров, рухнул за барную стойку, сметя там все, еще и порезавшись о разбившиеся бутылки, потом мы вроде пили с теми орками, оказавшимися неплохими парнями, потом… Что было потом? Не помню. Вроде кто-то проорал: «Стража!», и все ломанулись к выходу. Какая-то девица в форме официантки, схватив меня руку, утащила к черному входу и едва не изнасиловала меня по пути. К счастью, нас вспугнули, и я быстро продиктовал ей свой телефон, не обращая никакого внимания на ее удивленное лицо, рванул наружу, не особо понимая, куда бегу.

После меня вроде собирались ограбить, но, по-видимому, я сам ограбил их. Иначе откуда бы у меня появилась на башке дурацкая широкая шляпа, а за поясом — гнутый нож из дрянной стали? Как я открыл портал домой, я вообще не помню, тело двигалось на автопилоте. Проникнув в коттедж, я тихо прокрался в душ, по пути снеся стол, споткнувшись об диван, пребольно ударившись об его ножку мизинцем и наступив на Ваську, что разлегся в самом проходе.

Но вроде никого не разбудил. Наверное. По крайней мере, так мне тогда показалось. В общем, до душевой я добрался относительно спокойно, ну, не считая огромных глаз Ольги, что вышла из комнаты, разбуженная воплями испуганного кота. Ойкнув, она быстро вернулась обратно и, похоже, накрепко заперла за собой дверь. Поразмышляв над тем, что ее могло так напугать, я поднялся с пола, по которому полз на четвереньках, потому как ноги устроили забастовку, и твердой походкой, держась за стену, все-таки добрался до своей комнаты.

Мысль о душе билась в моей голове подобно дятлу, да и запах от меня шел такой, что все птицы, не долетев до меня и метра, точно рассыпались бы пеплом. Так что, собрав силы в кулак и глубоко вздохнув, я открыл дверь в ванную и шагнул в нее, не забыв включить свет. Хотя, рассматривая себя в зеркале при ярком освещении, я понял, что лучше бы не делал этого. Подбиты оба глаза, бровь рассечена, чуть свернут на бок нос, губы — лепешки, с запекшейся на них кровью. Во рту явно не хватает пары зубов, выбитых стулом. Сбитые костяшки на руках и явно побаливающее колено. Стянув с себя остатки майки, которую даже бомж побрезговал бы надевать, хотя, она чем-то всё же привлекла внимание тех грабителей, я увидел огромный, на половину груди, наливающийся лиловым цветом синяк. Это из-за него, оказывается, мне было так трудно дышать.

— Что ж, славно подрались, — подумал я, запуская в теле регенерацию. Во время боя я все отключил, не желая халтурить. Только честная драка, без всяких имбовых примочек. Кулак на кулак, стул на стул. Никакого колюще-режущего оружия, никакой магии и приемов из арсенала характерников. Нормальный честный мордобой. Мне требовалось спустить пар, а не убивать народ, и кажется, я достиг своей цели.

Стоя под упругими струями воды, я едва ли не с упоением воскрешал в памяти отдельные моменты драки. Получалось, правда, с трудом, но все же это было круто! Давно так не развлекался. Зато теперь голова, несмотря на большое количество пропущенных ударов, была кристально чистой, и на душе наступил долгожданный покой. Все-таки, секс, конечно, отлично снимает стресс, но добрая драка, как оказалось, не хуже.

— Хотя, против секса я тоже ничего не имею! — подумал я, глядя на близняшек, мирно сопевших в моей постели.

Приблизившись к кровати, я ужом протиснулся между ними и тут же был взят в плен обнаженных тел. Оказывается, мои красавицы нифига не спали, а лишь делали вид, и вот мои губы были немедленно окупированы кем-то из близняшек. В темноте разобрать, кто из них кто, было попросту невозможно. Хотя, нет, очень даже возможно. Потому что пока одна из них целовала меня, вторая едва не с рычанием отбросила одеяло и без всяких прелюдий уселась на мой колом стоящий член. Оторвавшись от Вики, я видел Нику, что с бешеной скоростью двигалась на мне, причем, глаза у нее светились желтым светом. Зверь дорвался до сладкого и пока не получит свое, не успокоится.

Развернув Вику, я приподнял ее за попку и усадил на себя сверху, так, чтобы она оказалась лицом к лицу с Никой. А у меня перед глазами появилось чудесное зрелище красивой киски девушки, уже истекающей любовным соком. Недолго думая, я впился в нее губами, нежно исследуя языком все потаенные уголки. Стоны, крики, легкое рычание наполнили комнату непередаваемой какофонией звуков. Казалось, каждая часть ее была пронизана похотью. Когда девушки успели поменяться местами, я не заметил. Мои губы и руки скользили по потным от любовной борьбы телам, и мне хотелось раствориться в этом желании. Я ласкал их то нежно, едва касаясь, то до боли сжимая. Темнота прятала лица, но не скрывала очертания тел, которые были переплетены друг с другом. Лишь с первыми лучами солнца, что заглянули к нам в спальню, мы успокоились и мирно заснули, так и не разомкнув объятья…

Эпилог

Селена Громова

Слова мужа резали меня, подобно острому клинку. Я понимала его правоту, но, с другой стороны, как же сложно было ее принять! Привычка смотреть на его действия с позиции строгого начальника на этот раз сыграла со мной злую шутку. Я не заметила, как своими поступками стала походить на него. Вот только он осознавал, что иногда поступает неправильно, а я, пока не услышала его сегодняшние обвинения, пронизанные горечью и обидой, этого не понимала. Влад был прав во всем — и это вносило смуту в мою душу.

Уже в конце нашего непростого разговора я почувствовала властный зов Нордрасила, которому не могла противиться. Не решившись сказать об этом Владу, я поспешно вышла на улицу и без раздумий шагнула в открывшийся портал. На поляне, куда я попала, в центре восседал мой бог, окруженный архимагами нашей расы. Преклонив почтительно одно колено, я замерла в ожидании его слов.

Один небрежный жест — и архимаги, окинув меня неприязненными взглядами, с явным нежеланием оставляют нас с Нордрасилом наедине. Уставившись в землю, не смею поднять глаз, но слышу, как бог поднимается и приближается ко мне. Чувствую на себе Его взгляд — добрый, но одновременно и осуждающий. Он видит меня насквозь, от него не спрятать потаенное, ему нельзя солгать.

— Дочь моя, я вижу, что гнетет тебя. Я чувствую твою злость и неуверенность в себе. Но почему у тебя возникли эти чувства, откуда неуверенность в себе и своем избраннике?

— Я не знаю, как это объяснить, — склонила я голову перед ним еще ниже, и из моих глаз против воли покатились слезы. — Я шла за ним, зная, что так будет, но он… Он стал совершенно непредсказуем, делает такое, от чего у меня волосы скоро начнут седеть! Он вечно ходит по краю, он бросается очертя голову в любой бой, он сам, в одиночестве, пытается противостоять Тьме! За ним по пятам всегда следует смерть. И если с тем, что в любой момент её удар, нацеленный в мужа, может прийтись по мне, я уже смирилась, то смотреть, как по самому краю проходят совсем юные девочки, как они едва не погибают от жутких ран, испытывая муки, что и опытный воин не всегда выдержит… Это просто невыносимо!!! И меня пугает, что он не делает ничего, чтобы исправить это. Наоборот, грозится нам еще большими потерями! И против моей воли закрадывается такое ощущение, что ему безразлично — есть мы или нет, живы мы — или погибли, здоровы ли — или истекаем кровью из множества ран.

Я устала каждый раз переживать за него, переживать за других, устала жить в постоянном ожидании его возвращения из очередной авантюры, в его отсутствие решать семейные проблемы, быть невозмутимой и сильной, а потом, когда он изволит ненадолго вспомнить о доме — устала встречать его потухший, ничего не выражающий взгляд!..

— А что ты сделала, чтобы исправить ситуацию? — прозвучал голос моего бога, и был он подобен ушату холодной воды. — И встань уже с колена, мне не нужны земные поклоны. Вот, садись, — указал он рукой на возникший рядом стул. — И подумай, что было тобой сделано, чтобы изменить то, что заставляет тебя чувствовать страх и усталость…

Ты — взрослая по людским меркам эльфийка, пошла следом за юнцом, не достигшим нашей зрелости. Ты думала, он будет таким же, как все знакомые тебе мужчины? Если бы это было так, ты бы до сих пор была одна. Он и привлек тебя своей нестандартностью, своим мышлением, поступками, всем тем, что зрелый муж не сможет тебе дать.

Ты правильно сказала, что он стал плотиной на пути Тьмы. Так почему же вместо того, чтобы стать опорой, поддерживающей и усиливающей его, вы понемногу подтачиваете его? Почему вместо покоя он находит в своем доме лишь упреки и осуждения? Я слышал все, что он говорил сегодня, и видел его сердце. Каждое его слово было для него, точно раскаленный гвоздь, что безжалостно вбивается даже не в тело — в беззащитную душу! Ты не права, дочь моя. В стремлении контролировать его ты утратила контроль за собой. Не можешь или не хочешь быть рядом — отпусти его и будь счастлива.

— И что же мне делать?!! — закричала я с ужасом поняв, что действительно могу потерять Влада. — Я люблю его!!!

— Тогда вернись и просто скажи ему об этом. Большего от тебя не требуется, — улыбнулся Нордрасил. — Но только не сейчас. Пока твое тело ослаблено, дух в смятении. Поэтому — спи, а завтра ты проснешься полностью отдохнувшей и полной сил.

— Но я не хочу!.. — запротестовала я, намереваясь тут же бежать, чтобы исправить то, что сама наворотила в нашей жизни — и вдруг почувствовала, как веки стали тяжелеть, отказываясь подниматься, моя голова бессильно склонилась на грудь. И того, как ветки ласково оплели меня, заботливо уложив на мягкую землю и, засияв животворящим светом, укрыли подобно одеялу, даря покой и тихий сон, я уже не увидела и не почувствовала…

Хидеки Никамура

Идя по коридорам дворца, я направлялась в личные покои Озаму. Дозвониться с источников до него никак не получалось, телефон был постоянно выключен. Мои многочисленные знакомые ничего толком сказать не могли, и я приняла решение наведаться к нему лично. Покидать страну, не переговорив с ним, я категорически не хотела. Так что, усилием воли подавив горячее желание уйти порталом в Россию вместе с другими девушками, я вызвала магов, и мы, в сопровождении охраны, отправились в Токио. Было тяжело оставлять любимого в таком состоянии, но и брат был мне дорог. Надеюсь, Владислав поймет мою задержку правильно.

После битвы с пожирателями я была морально истощена. Фантомные боли от ран постоянно донимали меня, и я периодически нервно касалась тела, ожидая увидеть на дрожащих пальцах кровь. Мне бы стоило отдохнуть, прийти в себя, но прежде необходимо было решить проблемы здесь, что чтобы потом уже ни на что не отвлекаться. Восстановиться я ещё успею, да и тревога за брата не даст мне расслабиться.

Несмотря на довольно позднее время, во дворце было очень людно, и все, кто встречал меня, застывали, будто в изумлении, но затем отмирали и поспешно кланялись, не решаясь задавать вопросы. Да и кто бы посмел это сделать, хотела бы я знать? Но, проходя знакомым до боли маршрутом, минуя привычные с детства залы, я не могла отделаться от чувства, что стала тут лишней. Не чувствовала я больше тепла родных стен, и дворец, некогда бывший мне домом, вдруг стал для меня чужим. И от этого мои шаги становились все быстрее. Мне хотелось покинуть это место, чтобы больше никогда в него не возвращаться.

А еще я страшилась встречи с отцом. После всего произошедшего мне не хотелось с ним разговаривать, чтобы невольно не оказаться опять участницей его интриг. Все, хватит с меня! У меня есть жених, мой любимый, и скоро мы вступим в законный брак. То, к чему меня подталкивали по политическим мотивам, незаметно стало личным, Влад стал для меня всем, стал семьей… А семья для меня всегда была на первом месте.

Но Озаму — тоже моя семья, и я не могла его оставить в трудную минуту, хотя сердце и рвалось к Владу.

Вот и дверь в покои брата. Нерешительно замерев перед ней, я глубоко вздохнула, набираясь мужества, и решительно постучала. Стража, застыв каменными изваяниями возле двери, ограничилась поклонами и вновь замерла, не двигаясь. Так и не дождавшись ответа, я толкнула оказавшуюся незапертой дверь и вошла в знакомую комнату. Брат обнаружился валяющимся на кровати с закрытыми глазами, с надетыми на уши наушниками, в которых играла громкая музыка. Что он уже в комнате не один, он, видимо, пока не понял или ему было все равно. При этом в помещении стоял стойкий запах перегара, а плотно задернутые портьеры не пропускали свет фонарей с улицы.

Присев на край кровати, я с жалостью посмотрела на того, кто всегда меня поддерживал своим оптимизмом. Но, глядя на то, во что он превратился буквально за несколько дней нашей разлуки, меня накрыла волной злость на того, кто довел брата до этого состояния — на отца!

Я несмело дотронулась до ноги Озаму, чтобы привлечь его внимание, и резко отшатнулась от него, когда он подскочил на кровати и уставился на меня мутным взглядом, похоже, сначала даже не узнав меня.

Ему понадобилось насколько минут, чтобы осознать, кто именно нарушил его похмельный покой, вот только его реакция меня напугала. Такой ненависти во взгляде любимого брата я никак не ожидала увидеть! Мне даже показалось, что он меня сейчас ударит, но нет. Он быстро взял себя в руки и, не произнеся ни слова, пошел в ванну. Послышался шум воды, и вот он вышел слегка посвежевший, умытый, но вместо злости в его взгляде, устремленном на меня, читалось неприкрытое презрение. А когда он заговорил, мне показалось, что земля ушла у меня из под ног. Эти слова не мог произносить мой брат! Но, тем не менее, это было так.

— Ну, и зачем ты пожаловала? — спросил он, оглядывая комнату, будто разыскивая что-то. Потом он сделал шаг кстолу и нетерпеливо схватил бутылку, что стояла на нем, надолго приложившись к ней.

— Потому что ты мой брат, я волнуюсь за тебя… — тихо ответила я, с ужасом глядя на то, во что превратился Озаму. — Что с тобой происходит?

— Что происходит? — пьяно ухмыльнулся он, а потом вдруг в бешенстве запустил бутылку в окно, разбив при этом стекло. — О, какая ты замечательная актриса! Если бы я не знал правды, то поверил бы тебе, как и всегда! Это, наверное, я у тебя должен спросить, что происходит. Ты ведь все знала с самого начала, но только ловко скрывала все от меня. Прекрасный план — убить отца Кимико руками гайдзина, а после поженить нас с ней, чтобы объединить рода. Все в плюсе — отец теперь единственный император, народ будет доволен красивой свадьбой, а я буду обесчещен, женившись на дочери убитого моим родом отца…Но ты — ты с самого начала все знала о планах императора! Зачем надо было притворяться любящей сестрой, с притворной улыбкой лгать мне в лицо, сговариваясь с отцом за моей спиной? Ты ведь давно стала его послушной марионеткой! И ты беспрекословно выполняла всё, что он тебе велел. И Владу отдалась тоже по его приказу, да? В тебе нет чести, сестра! Та, кого я любил — умерла, тебя — лживую, изворотливую стерву — я не знаю! Убирайся отсюда, я не желаю тебя видеть!!!

— О чем ты говоришь, Озаму?! — закричала я, ужаснувшись его словам. — Это все неправда!!! Я никогда тебе не лгала, ты для меня родной человек, я бы не посмела предать тебя!!!

— Хватит! Хватит мне врать!!!! — завопил в бешенстве он. — Можешь не стараться, отец мне все рассказал! Молодцы, я аплодирую вам! Но мне интересно, что скажет Влад, когда узнает правду? Выкинет тебя, как побитую собаку, или собственноручно прирежет, не простив предательства?

— Моя жизнь в руках моего господина, и если он прикажет принять смерть, я это сделаю, — проговорила я, с отчаяньем глядя ему в глаза. — но мне больно видеть, во что ты превратился. Твои обвинения глубоко ранят меня, и мне ещё больнее от того, что в них нет ни слова правды.

— Ни слова правды? — он одним скачком приблизился ко мне, окатив волной перегара, — Даже сейчас тебе не хватает смелости быть со мной честной. Убирайся из моей комнаты, нет, из моей жизни! И больше никогда в ней не появляйся!

— Озаму, — горестно прошептала я, едва различая его облик сквозь слезы. И это было к лучшему, потому что я не видела всей ненависти в его взгляде, обращённом на меня. Но боль от несправедливых слов брата железными тисками сдавила мое сердце, и мне захотелось умереть.

— ПОШЛА ПРОЧЬ!!! — заорал он во всё горло и занес руку для удара. Я зажмурила глаза, не в силах противиться ему, чувствуя, как рушится мой мир. Но удара не последовало.

— Кто позволил тебе поднимать руку на мою невесту, брат? — услышала я знакомый голос, от которого повеяло жутким холодом. Мне даже показалось, что температура воздуха в комнате упала сразу на несколько градусов. Но, несмотря на это, мне захотелось закричать от радости.

Над опустившимся на колени Озаму стоял Влад, крепко зажав его руку и сдавливая со страшной силой. Он был одет в пижаму, в тапочках на босу ногу. Создавалось ощущение, что его выдернули прямиком из постели. Вот только взгляд отнюдь не был сонным, он светился ледяной яростью.

— Влад, друг, ты не понимаешь!!! — застонал брат и, усевшись на пол, заплакал, размазывая слезы по искривившемуся лицу, — Предала, она меня предала, меня все предали. Я хочу умереть!!!

— Ага, вы тут, вся компания в сборе!!! — в комнату влетела Кимико с пылающим лицом. Увидев Влада, отшатнулась было назад, но внезапно выхватила нож, что висел у нее на поясе и с диким криком бросилась на него. Легкий ответный удар — и она летит на постель, а следом за ней Озаму.

— Малолетние идиоты!!! — зарычал мой жених. — Вы — достойные дети своих жалких отцов! Видимо, не зря вас собрались поженить. Одна с ножом кидается, не разобравшись, что к чему, наслушавшись бреда, второй унижает любящего его человека, так же позволив повлиять на себя. Слишком привыкли полагаться на мнение других? Пора бы уже научиться жить своим умом. И я знаю, как вправить вам мозги!!!

Стихии пришедшие на его зов, заключают в плотный кокон лежащие на кровати тела, и Влад зашвыривает их в открывшийся портал. Схватив меня за руку, он тащит туда и меня, шагая следом за братом и Кимико.

На миг у меня остановилось дыхание, в глазах помутилось, но тут же это неприятное ощущение прошло.

Открыв глаза, я поняла, что мы находились на какой-то поляне, окруженной деревьями. Вот только таких деревьев я прежде никогда не видела. И пахло здесь иначе, и внутри всё кричало о том, что мы не просто покинули Японию, мы перенеслись в иной мир! И тут же слова Влада подтвердили мои опасения.

— Вы сейчас находитесь на планете (народ, придумайте ей название, а то планета Аштар или Эли как-то не очень звучит), которая полностью подчинена мне. Здесь нет разумной жизни. Но и неразумная может вас неприятно удивить. Благодаря моей метке вам позволено находится тут, иных незваных пришельцев планета сразу убьет. В общем, Кимико и Озаму, я вас тут оставляю. Можете охотиться, купаться, заниматься любовью, а можете поубивать друг друга. Это сугубо ваше дело. Через неделю я вернусь и посмотрю, во что вы переродитесь. А поскольку для рождения одежда не нужна… — эфир, послушный его воле, разорвал на них одежду, — …вы будете ее лишены. Надеюсь, вам понравится жить в гармонии с природой. На этом у меня все, рад, что вы воспользовались авиакомпанией «Как гром с небес». Всем спасибо, все свободны.

И не позволив вымолвить ни слова обалдевшим от происходящего вокруг них парню и девушке, вновь открыл портал и, подхватив меня под руку, шагнул в него.

Теперь мы оказались в комнате, в которой сладко спали близняшки, оглядевшись, я поняла, что это спальня Влада. Не давая мне ничего сказать, он крепко обнял меня, прижав к себе, а после жарко поцеловал.

— Хидеки, солнце мое, — тихо шепнул он. — Мне сейчас надо уйти. Вчера я много чего наговорил девушкам, и я сожалею, что пришлось втянуть вас во все это. Твой брат на планете Аштар, она знает туда дорогу, и если я не вернусь через неделю, пусть вытаскивает их обратно в наш мир. И позвони отцу и предупреди его, что я забрал Озаму и Кимико, но скоро их верну. А то как бы он войну не объявил, в связи с пропажей наследного принца и принцессы.

— Подожди, милый, — до меня только дошел смысл его слов. — Что значит — если не вернешься?!!

— Я собираюсь выжечь последний участок скверны на Земле. Хотел я это сделать иначе, но подвергать вас опасности… В общем, я все сделаю сам. А вы дождитесь меня, и верьте, что у меня все получится. Ведь без вас я никто… — грустно улыбнувшись, он растворился в воздухе. Неверящими глазами я смотрела на то место, где только что стоял мой любимый человек, и предчувствие беды остро кольнуло сердце. Не выдержав напряжения, мое сознание погрузилось во тьму…

Марина и Виттория, комната в общежитии.

— Нет, скажи — ты видела его глаза?! — гневно сжимая кулачки, Виттория нервно нарезала круги по комнате. Марина же просто лежала на кровати, отвернувшись к стене и тихо плакала.

— Ему же было все равно — есть мы или нет! Мы для него что- пустое место?! Ну что ты молчишь?!!!

Рыдания Марины уже начинали ее бесить.

— А что ты хочешь услышать? — повернула та к ней заплаканное лицо. — Он ведь все верно сказал — мы не справились, струсили и сбежали! Зачем ему такие слабые девушки? И не сработал твой план ни на грамм! Что, скажешь не так?

— Признаюсь, моя ошибка! Я переоценила нашу значимость для него. Да, я рассчитывала, что он поступит по-другому, избавит нас впредь от необходимости махать кулаками, точно мы какие-то простые стражницы! А он…

Итальянка, которой тяжело далось это признание присела на кровать, поджав губы.

— Мы не слабые, просто наша сила в другом. А Влад этого пока не понял! Не всегда победа достигается тупой дракой!

Марина всхлипнула и призналась:

— Как вспомню это ужасное чувство, будто мою кожу растворяют в кислоте… Мне хочется тут же умереть, лишь бы это прекратилось!..

— И останься мы с ним, это могло повториться. Уверена, сегодня мы поступили правильно, когда ушли.

— Это ты так себя уговариваешь или пытаешься меня утешить? Ты почувствовала, что он снял с нас метку? Теперь мы сами по себе. И шанса завоевать его, занять достойное место в его жизни у нас больше не будет! Он ясно дал понять, что мы ему больше не нужны… — вновь зарыдала Марина, уткнувшись в порядком промокшую подушку.

— А вот я не была бы такой категоричной! — Виттория гордо вскинула красивую голову, блеснув глазами, — Ещё не родился тот парень, что откажется от Виттории дела Ровере герцогине Урбинской. Погоди, мы уступили в малом, но главное ещё впереди! Мы еще станем сильнее, вот тогда вновь поговорим с ним. Да и он вскоре поймёт, что не всё решается тупой физической, да и магической силой… — уверенно сказала Виттория, улеглась рядом со всхлипывающей Мариной, нежно обняла её, уставившись напряжённым взглядом в потолок. В её голове уже складывался план по возвращению утраченных позиций.

***********************************************

Сидя верхом на Буране, я смотрел на тьму, что клубилась буквально в шаге от меня. Впервые мне было так страшно! Один-единственный шаг отделял меня от того, чтобы войти в эту тьму, что обосновалась в провинции Ига и покончить с этим раз и навсегда. И больше не нужно будет переживать за близких, видеть печальное лицо деда, слезы сестры, слышать отчаянные полные муки крики моих любимых… Я не стал никого с собой брать, потому что их гибели я не вынесу. Нет, я все сделаю сам. Раз за это время я не смог обзавестись последователями, значит, грош мне цена как богу. Что ж, иногда надо поступать наперекор здравому смыслу и логике.

— Ну что, старый друг, тряхнем стариной? — потрепал я коня по гриве. — Снова мы одни против всех?

И под одобрительное ржание Бурана мы сделали шаг во Тьму…

Послесловие

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Телеграм каналу Red Polar Fox.

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора подпиской, наградой или лайком.

Content

Тимур Машуков
Гром над Империей Часть 2

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог

Послесловие